РИПОЛ

КЛАССИК

2445849
ДЕТЕКТИВЫ МИРА 4-


УДК 821.111-161.1

ББК 84(4Вел)-44

М15

Маклин Алистер

М15 Пушки острова Наварон; Бесконечная ночь, Страх
отпирает двери: Романы/ Пер. с англ. В. Дробышева,
Ю. Комова.— М.: РИПОЛ классик, 2004.— 704 с.—
(Лучшие детективы мира).

ISBN 5-7905-2397-8

В сборник вошли три романа одного из классиков
английского детектива. Алистер Маклин относится к пи-
сателям «военного поколения», поэтому его герои чаще
всего — это мужественные моряки, воюющие не только с
врагом, но и с природными стихиями. Динамичные, насы-
щенные действием романы Маклина были неоднократно
экранизированы.

Книга также выходит в серии «Лучший зарубежный
детектива под названием «Английский детектив-4».

УДК 821.111-161.1

ББК 84(4Вел)-44

ISBN 5-7905-2397-8

© ООО «ИД «РИПОЛ классик», 2004
КРЕПКАЯ И СУРОВАЯ ПРОЗА
БЫВАЛОГО МОРЯКА

Классический английский детектив в ею лучших образ-
цах всида был изощренной и талантливо! inpoii изобрета
к* u.iioro ума

Пи Конан Дойл, ни Честертон, ни Агата Кристи, ни До-
рот Сейере сами никогда не оказывались в тех экстремаль-
ных ситуациях, которые они придумывали для своих псрсо
и 1жей. Даже Флеминг был, так сказать, сугубо «кабинетным»
разведчиком и писал про похождения своего знаменитого
Джеймса Бонда по рассказам тех, кому деистви гельно лрихо*
лилось рисковать жизнью.

Совсем иначе сложилась жизнь другого классика жанра
Алистера Маклина...

Будущий знаменитый писатель родился в 1922 году в го-
роде Глазго в семье священника, в которой говорили на шот
ландском, то есть гэльском языке. Общепринятый англий
ский стал для мальчика вторым языком. Много позже
журналисты, бравшие у писателя интервью, отмечали, что
его речь не всегда легко понять, так как и в зрелые годы
был заметен специфический шотландский акцент.

Детские годы писателю прошли в местечке Дэвнот, неда-
леко от города Инвернесс, в горах Шотландии, здесь слу-
жил отец, который скончался едва сыну исполнилось четыр-
надцать лет. Алистер с матерью вернулся в Глазго, где и
окончил в семнадцать лет школу. В 1941 юду восемнадцати
летним парнем он поступил на службу в Королевский воет
по морской флот и там провел все военные годы. Он обучил-
ся управляться с торпедным аппаратом, и суда, па которых
он плавал, составляли так называемы русский конвой —
они сопровождали грузы оружия и продовольствия, шедшие
из английских портов в Мурманск, чему активно препятст-
вовали немецкие военные корабли и подводные лодки

Тягот и лишений юноша хлебнул сполна. В последние
годы войны судьба забросила его на Дальний Восток, где он,
попав в плен к японцам, подвергся жестоким пыткам. Вер-
нулся он на родину только в 1946 году.

Юный ветеран поступил в университет родного Глазго,
где изучал английский язык и литературу, и по окончании
университета стал обычным школьным учителем, пописывая
в свободное время небольшие рассказы. Вряд ли в те дни он
всерьез думал о писательской карьере. По в 1954 году по
слал на конкурс, объявленный газетой «Глазго геральд»,
один из своих рассказов, который получил первую премию и
100 фунтов стерлингов.

Сотрудники крупной издательской фирмы «Коллинз»
предложили начинающему автору попробовать написать
полновесный роман. Скромный школьный учитель последе»
вал совету, и в 1955 году вышел в свет роман «Корабль фло
та его величества “Улисс”», который mi новенно стал супер-
бестссллсром. Всею было продано около миллиона
экземпляров.

Книга эта, как и произведения многих русских писате-
лей «военного поколения», во многом документальна. На-
чинающему автору ничего выдумывать не пришлось. Он
только сумел талантливо и захватывающе рассказать о том,
в чем ему пришлось участвовать самому. Военный корабль
«Улисс» сопровождает грузовые суда в Северной Атланти
ке, где его противники — не только немецкие подводные
лодки, но и штормовая погода. Многие критики справедли
во отмечали потрясающий эмоциональный накал в финале
романа, когда истерзанный штормом «Улисс» вступает в
смертельный бой с превосходящим его по величине немец-
ким крейсером.

Естественно, огромный успех первого серьезного литера-
турного опыта окрылил молодого писателя. И в 1957 году в
свет выходит, может быть, самое знаменитое сочинение
Маклина «Пушки острова Наварон». Герои романа — пять
высокопрофессиональных диверсантов, перед которыми анг-
лийское командование поставило практически невыполни-
мую задачу: порвать огромные немецкие пушки на острове
Наварон.

Сегодня трудно сказать, насколько сознательно Маклин
полемизировал с коллегой, тоже, кстати, шотландцем по
происхождению Йеном Флемингом, первые романы которо-
го о суперагенте Джеймсе Бонде появились чуть раньше —
в начале 50 х годов прошлого века. Впрочем, известно, что к
творчеству Флеминга Маклин относился критически: «Он не
умеет выстроить историю. Ему необходимы секс, садизм и
снобизм». Сказано это было в интервью десятилетия спустя
после публикации «Наварона».
Ii и tu Менсе идейная и художественная полемика с < <>
lint 1гм iiftp.iia непобедимого агента 007 очевидна. Бонд —
hi.imi.IiII тгппый образ идеального английского джентльмена,
ч и нно по<<-гителя закрытых клубов, шикарных магазинов и
Н1*|11ных, без всяких сомнений и размышлений выполнязоще
io i.i ,111ия своего руководителя — еще одного джентльмена
in и.ко существенно постарше.

В героях же «Наварена», которые профессионально ни
•и м не уступают Бонду, никакого джентльменства нет и в
помине, о чем заявлено практически в самых первых стро-
ках книги: «Капитан Дженсен, шеф каирского отдела ди вер
< ни и подрывных операций, самым обычным видом работы
считал интриги, обман, подлог и маскарады с нереодеваии
гм Дженсена уважали рабочие от Александреты до Алексам
трин, правда, к уважению примешивалась изрядная доля
t ipaxa. В роли погонщика верблюдов он превзошел всех бе
дуинов в окрестностях. И на всех рынках и базарах Востока
не нашлось бы более эффектного нищего с такими правдопо
юбными язвами на теле».

Самое любопытное, что руководитель дпверсионно.
группы капитан Меллори происходит из Новой Зеландии,
подрывник капрал Миллер— типичный янки из Калифор-
ими, а бесстрашный и неутомимый здоровяк Андреа и вовсе
по национальности грек. Чистопородных британцев всего
двое — механик и связист Кейси Браун и юным лейтенант
Энди Стивенс, единственный, кою можно отнести к разряду
«настоящих джентльменов», правда, с известной натяжкой.

Буквально с детских лет Стивенс испытывает физичес
кий страх, замешанный на страхе возможном неудачи, что
стало закономерным результатом традиционных методов
воспитания мужественного настоящего британского джентль
мена: еще в подготовительной школе его грубо столкнул в
бассейн отец сэр Седрик Стивенс, знаменитый исследователь
и альпинист: «Отец утверждал, что только так можно на
учить плавать. Он вспоминал, как отчаянно сопротивлялся,
сколько воды наглотался с перепугу. Он вспомнил, как до
слез хохотали над ним отец и два старших брата, огромные
и веселые. Едва он вылезал из воды, они снова толкали его
в бассейн...»

Авторский топ нейтрален, но факты, изложенные авто-
ром, объясняют эмоции и поведение Стивенса, которому, не-
смотря на полученную тяжелейшую физическую травму, все
же удается победить свой вечный страх. И ключевую роль в
этой победе играет вовсе не англосакс, а бесстрашный грек
Андреа «Андреа боялся — Голос громадного грека был лас
ков. — Андреа боялся Андреа всегда боится. Потому я и
жни ю < их пор — Он уставился па свои огромные руки.—
Oi’ichi многие noiiKHiit? Они не боялись так, как боялся я.
(>ни н< 0о । пн i> п< do, нею человек должен бояться. Всегда
бы <о чю пибудь такое, чего они забывали остерегаться Но
Ан цм-а боялся всею. Он ни о чем не забывал Так-то вот.—
Он глянул на Стивенса и улыбнулся,— Нет ни смелых, ни
 русливых людей на этом свете, сын мой. Есть только муже-
ственные. Чтобы родиться, жить и умереть, для этого требу
ется много мужества. Даже' больше, чем много. Все мы сме-
лые, и все мы боимся Того, кого люди называют смелым
человеком, тоже охватывает страх, как и каждого из нас.
Только он оказывался на пять минут смелее нас. Иа пять
минут дольше, чем все остальные...»

Какоп впечатляющий контраст с абсолютно бесстраш
ним флемииговским Бондом!

Диверсантам Маклина, естественно, приходится уби
вать, но они всегда остаются людьми в отличие от хладно
кровной машины для убийства, которую нередко напоминает
знамениты! агент 007 Думается, что именно чувства самого
автора выражают эмоции руководителя группы: «Меллори
почувствовал какое-то сострадание к нему (немецкому сол-
дату,— Г.А.), Это! человек был похож на него. Кго-то дол
жен любить его. Эго чей-то муж, брат Или сын. Его заста
вили выполнять грязную и неблагодарную работу
завоевателя».

Мужественные люди — самое точное определение героев
романа «Пушки острова Наварон». Столь же мужественны
доктор Мейсон и Джекстроу из романа «Бесконечная ночь».
Совершенно неожиданно они столкнулись с коварными и
жестокими преступниками, но ни на секунду не опустили
рук в этой неравной схватке, хотя они вовсе не профессио-
нальные диверсанты, а сотрудники научной полярной ста!
ции. Великолепно понимая грозящую ему опасность, муже-
ственно идет на риск Тэлбот, герой романа «Страх отпирает
двери». В силу обстоятельств он практически в одиночку
вступает в схватку с могучим гангстерским синдикатом.

Можно с уверенностью сказать, что уже во втором рома
не, то есть «Пушки острова Наварон», формируются творче-
ские принципы и художественные приемы, которые писа-
тель в дальнейшем будет использовать вновь и вновь и не
без успеха.

Мужественные герои Маклина сражаются на два фрон-
та — с конкретными противниками и могучими силами при
роды, часто противостоящими человеку.

Штормовое море, готовое поглотить утлую рыбацкую
лодку, на которой добирается до острова группа Меллори,
iiiiipiK I уппая скала — чтобы взойти на нее, нужно не толь-
i««i ц|,|< оное мастерство альпиниста, но и неимоверное напря
ши всех физических и моральных сил; холод и снег пре-
iiiiii отчаянным диверсантам выполнить порученное
им   ринк* почти так же, как вооруженный до зубов немец
кнЙ гарнизон острова

Ьорьба с неподвластной человеку стихиен требует нс
к iio'in тельного мужества и неукротимой воли и от героев
п.шинства следующих романов писателя.

Крупными резкими мазками Маклин пишет природу,
цы *ывая у читателя чувства, сходные с темп, что испытыва
ri его герой: «Это был нс ветер, а кошмар. Темны • воющий
кошмар Зажмурив глам от ревущего холодною дождя,
и посмотрел в черное небо».

И в традиционном детективе, и в боевике описания при
роды преимущественно выполняют вспомогательную функ-
цию. У Маклина же стихия и природа становятся пол поправ
ными участниками повествования, обретая значительную
Смысловую и художественную роль.

В этом смысле Маклина можно с полным правом назвать
смелым новатором.

Роман «Пушки острова Павароп» имел пошлине оглу
тигельный успех. Свидетельством тому не только тот факт,
что сам Маклин написал вышедшее в 1968 году произведе-
ние, названное «Десять баллов с острова Наваров», где дей
ствуют те же герои, но и то, что в 1997 году, через десять
лет после смерти автора и ровно через сорок лет после выхо
да в свет * Пушек с острова Наварон», писатель Сэм Ллеве
лин опубликовал еще одно продолжение приключений каин
тана Меллори и его соратников — «Спецназ с острова
Наварон», созданное по специальному заказу издательства
«Харпер Коллинз».

В дальнейшем жизнь Маклина тиха, размеренна и благо
получна: выходят очередные романы, многие из которых
становятся бестселлерами. К концу жизни писателя суммар
ный тираж его книг, изданных на тридцати языках, перева
лил за сто миллионов экземпляров

Хотя придирчивые критики и заявляли, заметим, не без
основании, что первые два романа так и остались самыми
значительными в его творчестве, многочисленные почитате
ли сочинении Маклина к этим критикам нс очень-то прислу-
шивались, а с завидным постоянством покупали книги люби
могО автора.

Любопытно, что сам Маклин скорее всего был не так уж
уверен в долговременности своего литературного успеха и со
свойственной многим шотландцам рассудительностью и
деловитостью на солидные гонорары купил с"ачала одну
гостиницу в графстве Корнуэлл с экзотическим названием
«Ямайка», а потом — еще несколько отелей в различных ан-
глийских графствах. Однако бизнесом как таковым Маклин,
судя по всему, заниматься не собирался и продолжал пи-
сать. В 60-е годы он публикует несколько триллеров под
псевдонимом Йен Стюарт — прием, довольно часто исполь-
зуемый авторами детективов и боевиков, но поскольку писа-
тель не сделал решительно никакой попытки изменить свои
стиль и манеру, то читатели, мало-мальски знакомые с его
предыдущими книгами, легко поняли, кто скрывается под
этим псевдонимом.

Последние годы Алистер Маклин провел в Швейцарии,
чтобы не платить высокие английские налоги, где и скончал-
ся от сердечного приступа в феврале 1987 года

Особо следует сказать о том, что большинство его рома
нов были экранизированы. Даже не слишком сведущий че-
ловек легко заметит кинематографичность большинства про-
изведений Маклина. Динамизм повествования, объемность в
изображении людей, которые находятся в постоянном двн
женин, чаще всего па грани опасности, точность и афорис-
тичность диалогов — все это так и просится на экран.

В 1958 году американский продюсер и сценарист Карл
Форман купил права на экранизацию романа «Пушки остро-
ва Наваром». Фильм вышел в 1961 году. Главные роли ка
питана Меллори и капрала Миллера играли известные звез
ды Голливуда Грегори Пек и Дэвид Нивен.

После успеха первого фильма киношный мир не остав-
ляет Маклина в покое. Крупный американский продюсер
Эллиот Кастнер настоятельно предложил писателю попробо
вать создать сценарий. Застенчивый по натуре, Маклин не
которое время пребывал в колебаниях и раздумьях, но на-
стырный Кастнер прислал ему несколько образцов
продукции. Ознакомившись с ними, Маклин решил, что су-
меет написать лучше, и в результате на свет появился сцена
рий «Куда залетают только орлы», на основе которого не
сколько позже был создан одноименный роман.

Представляет безусловный интерес характеристика, дан-
ная Кастнером Маклину и его творческой манере: ^Маклин —
прирожденный рассказчик. Он настоящий мастер создавать
истории о приключениях. Все его книги кинематографичны
и практически не нуждаются в переработке. Читая их, ты
все видишь, как на экране».

Несмотря па такие лестные оценки профессионалов и не-
сомненный успех фильмов по его романам и сценариям, сам
Маклин к кинопроизводству относился откровенно скептиче-
• ми киноманом он точно не был, кинотеатры, по собствен
ниму признанию, посещал примерно раз в два года. Даже
й<||»и4яы. снятые но его произведениям, особого интереса у
нпо не вызывали.

Определенно известно, что фильм «Пушки острова На
и рон* он видел, поскольку сохранилось высказанное им
мнение: «Фильм неплохой, только очень шумный».

Алистер Маклин был человек вовсе не светский, а скром-
ные работяга. Но цепу своему труду он знал. Вот с чем сам
Писатель сталкивался, завершив работу над сценарием
«( даешь продюсеру сценарий — и, не открыв его, он отдает
рукопись одному из своих парней со словами: “Сделай все
как надо”. Первый парень все нортит, а следующий делает
। ще хуже. Потом приглашают меня, а я подаю все тот же
первый вариант сценария, и все в один голос восклицают:
“Вог это как раз то, что нужно!”»

Эта история случилась в Голливуде, штат Калифорния,
те писатель некосорог время жил. Он вообще любил путе
шествовать и проводил время в разных странах — в США,
па Ямайке, на Французско! Ривьере и в уже упоминавшей
с я Швейцарии При своей страсти к путешествиям Маклин
 ерпеть не мог летать на самолетах, вполне разумно эту свою
нелюбовь объясняя так: «*Они частенько валятся с неба».

По своему характеру Алистер Маклин был человеком от
кровенным и честным. Иначе разве автор признанных бест
селлеров решился бы на подобное признание в одном из ив
гервью: «Я вовсе не прирожденный писатель и не получаю
никакого удовольствия от процесса написания книги. Я тра
чу па каждую тридцать пять дней, чтобы только поскорее ее
закончить».

Из своих коллег-детективистов он выделял Сименона, но
особенно любил Реймонда Чандлера, что, впрочем, совсем
неудивительно, ибо их стили похожи: у каждого важную роль
играет мрачноватая и печальная ирония

Вот только один пример такого рода: «Как известно,
гангстеры и другие бандиты — самые плохие стрелки в мире.
Их обычная манера — приблизиться па расстояние двух яр
дов, а потом уже стрелять или же осыпать данную местность
огромным количеством нуль, чтобы по закону больших чисел
какая-нибудь из них все-таки достигла цели. Я слышал сотни
раз, что эти молодчики не могут попасть даже в амбарные во-
рота, если они стоят от них на расстоянии десяти шагов. Но,
возможно, Ларри об этом никогда не слышал, пли же прави-
ло это применимо только к амбарным воротам».

Аналогичные по тональности пассажи можно встретить и
в романах Чандтера. Речь идет, разумеется, не о плагиате и
даже не о воздействии книг американского коллеги на Мак-
лина, а исключительно о близости мировосприятия и кон-
кретных художественных приемов его выражения.

Как и Чандлер, Алистер Маклин был скромным и не
прихотливым человеком, несмотря на богатстве', обретенное
им благодаря собственному творчеству. Однажды отвечая па
вопрос настойчивого журналиста, как он теперь себя чувст-
вует, став богатым, Маклин сказал: «Все зависит от потреб-
ностей конкретного человека. Мне не нужен “ройллс-ройс”.
И яхта мне не нужна. Человеческие потребности должны ог
раничиваться разумными пределами. Вспомните старинную
пословицу: “Три еды в один день — больше ведь и не
съешь”».

Такой трезвый и разумный взыяд на ценности матери-
ального мира издавна был присущ шотландским кальвинис-
там пуританам. И видно, не зря отцом будущего писателя
был пастор. Но, отвлекаясь от попыток выяснить корпи та
кого взгляда на мир, стоит пожелать многим так называе-
мым новым русским не только прочитать эти строки, но и
крепко задуматься над смыслом сказанного талантливым пи-
сателем и, без сомнения, в высшей степени порядочным че
ловеком.

Думается, присущая Маклину скромность вела к очевид
ной недооценке плодов своего творчества. Работать он умел —
один полновесный роман был написан всего за семнадцать
дней — и к любому труд} относился в высшей степени ува-
жителпно, что следует из его книг. Однако свой вклад в ли
тературу он всегда рассматривал скептически, не считая его
серьезным. Такой вывод неминуемо следует из его многочис-
ленных интервью разных лет. Так, в беседе с корреспонден-
том журнала «Листенер» в 1976 году, находясь в зените ела
вы, он сказал, в очередной раз отделяя себя от «серьезной»,
«большой» литературы: «Я пишу не для себя, как многие
писатели, а для своих читателей».

Собственно, а что в том плохого — писать для читателей?

Разве не для зрителей писал Шекспир или не для читате-
лей — Диккенс? Здесь не место весги дискуссию о том, может
ли детектив или триллер принадлежать «большой» литературе.

Что же касается лучших романов Маклина, они, без со-
мнения, принадлежат к настоящей литературе, ибо повеству-
ют о сильных, мужественных людях, побеждающих трагиче
ские и часто грозящие им смертью обстоятельства, в которые
их поставила всемогущая и непредсказуемая Судьба...

Г. Анджапаридзе


Матери моей посвящаю
Автор

Глава 1

ПРЕЛЮДИЯ. ВОСКРЕСЕНЬЕ
01.00-09.00

Ночь. Чиркнула спичка о прогнившую жестяную стену
пиара, зашипела, загорелась крохотным желтым огоньком.

Меллори проводил взглядом светлячок в ладонях капи-
raiia. Огонек осветил застывшее лицо напряженно вслуши-
вающегося человека. Спичка погасла.

— Через пять минут они будут здесь,— сказал полков
ник.— Ночь безветренна. Пошли. Встретим их на кон
грольном пункте. — Он умолк, вопросительно взглянул на
Меллори и будто бы улыбнулся, но темнота обманчива:
в голосе не было и тени усмешки.— Ничего, наберитесь
терпения, молодой человек. Дела у нас сегодня идут неваж
но.— Он круто повернулся и широко зашагал к смутно
видневшемуся зданию на краю аэродрома

Меллори пожал плечами и не спеша последовал за ним.
Рядом шел еще один человек, широкоплечий и массивный
Меллори угрюмо спросил себя: «Сколько времени понадо-
билось Дженсену, чтобы приобрести такую походку? Лет
тридцать, пожалуй...»

Но дело не только в походке Капитан Дженсен, шеф
каирского отдела диверсий и подрывных операций, самым
обычным видом работы считал интриги, обман, подлог и
маскарад с переодеванием. Дженсен пользовался уважен и
ем рабочих от Александреты до Александрии, правда, с из-
рядной долей страха. В роли погонщика верблюдов он пре-
взошел всех бедуинов в окрестностях. И на всех рынках и
базарах Востока не нашлось бы более гффекгного нищею с
такими правдоподобными я ;вами на теле Вот каков был
Дженсен. Но сегодня он оделся моряком. Звездный свет
мягко мерцал на золоченой тесьме эполет и околыше фу
ражки.

Они прошли по утрамбованному песку, потом под нога
ми глухо зазвенел бетон взлетной полосы. Меллори глубо
ко вздохнул и неожиданно повернулся к Дженсену:

— Послушайте, сэр, что все это значит? Зачем этот на-
лет? Эта секретность? Какое отношение к этому имею я,
черт возьми?! Только вчера меня вызвали с Крита. Доку-
менты оформили за восемь часов. Сказали, что дают месяч-
ный отпуск Л что получается?

— И что же получается? — пробормотал Дженсен.

— Никакого отпуска! — огорченно сказал Меллори.—
Ночью даже поспать не дали. Вызывают в штаб, задают ку-
чу глупых вопросов о моих восхождениях в Южных Аль-
пах. В полночь вытаскивают из постели; приказывают
срочно встретиться с вами. Какой-то сумасшедший шотлан
ден везет меня через проклятую пустыню, поет пьяные пес-
ни и задает сотню еще более глупых вопросов.

— А мне показалось, что это один из самых удачных
моих маскарадов, — самодовольно произнес Дженсен

— Один из ваших...— Меллори запнулся, вспомнив
все, что наговорил старому капитану с бакенбардами, кото-
рый вел штабную машину. — Сожалею, сэр. Мне и в голо-
ву не приходило, что...

— Конечно, не приходило,— перебил его Джепсен.—
И не должно было прийти. Мне хотелось выяснить, годи-
тесь ли вы для этого дела. Теперь я уверен, что вы именно
тот, кто нам нужен, А про отпуск не ведаю. Часто интере-
суются, в своем ли уме люди в отделе диверсий, но лаже
мы никогда не посылали моторную лодку в Каир только
затем, чтобы отвезти младших офицеров порастрясти жи-
рок, — сухо закончил он.

— И все же я не понимаю...

— Терпение, малыш, терпение, как только что совето
вал тебе наш достойный полковник. Время бесконечно.
Умение ожидать, терпеливо ожидать — вот что ценится на
Востоке.

— Всего четыре часа за три дня. Это в сумме,— с чув
ством сказал Меллори.— Всего четыре часа... Вот они!

Оба невольно зажмурились — резкие огни посадочной
полосы осветили их. Словно стрела, уносилась во .тьму бе-
тонная дорожка. Буквально через минуту тяжело и нелов
ко приземлился первый бомбардировщик, вырулил и оста-
цини ii и почт рядом с ними Серая маскировочная окраска
|||'игчя ка и хвостового оперения изрешечена пулями и
• и >ряд«мн Элероны согнуты, один мотор выведен из строя
и in ini маслом. Плексиглас кабины тоже пробит пулями,
тир ткался. Дженсен долго смотрел на искалеченную ма
пинг/, покачал головой и отвернулся.

Четыре часа спали, капитан Меллори? — вкрадчиво
iiipo(ii/i он,— Начинаю подозревать, что вы, черт восьми,
• ч.»( 1ЛИВЧИК, если вам удалось столько поспать.

Душная и неуютная комната контрольного пункта ярко
• и пешена. Несколько карт и графиков на стенах, два дссят
ии расшатанных стульев та некрашеный стол — вот и вся
hoi । шовка.

Полковник авиации, Меллори и Дженсен уже сидели
i.i столом, когда распахнулась дверь и вошел первый эки
паж только что приземлившейся эскадрильи Впереди,
хмурясь от непривычного света, шел черноволосый плот-
ный пилот со шлемом в руке На плече ею формы цвета
хаки отчетливо выделялись белые буквы — «Австралия*.
Молча сел он перед ними, не спрашивая разрешения, вы
пул пачку сигарет и чиркнул спичкой о крышку стола.

У полковника вид настоящего отставника, да и говорил
он как отставник.

— Джентльмены, перед вами командир эскадрильи
орренс — австралиец. Он руководил атакой на остров
Наварон... Билл, джентльмены, которых ты видишь,— ка
питан королевского флота Дженсен и капитан экспедицв
онного корпуса Меллори Они интересуются островом На
варон. Что ты можешь рассказать о сеюдняшнем полете?

«Наварон Вот почему я здесь,— подумал Мелло-
ри.— Наварон. Об этом острове знает каждый, кю хоть
недолго служил в Восточном Средиземноморье; мрачный,
неприступный форт около турецкого берега с большим
гарнизоном Один из немногих островов Эгейского моря,
над которым за весь период боевых действие союзникам
не удалось установить контроль, а тем более захватить
его».

Торренс заговорил медленно, с трудом сдерживая гнев:

— Настоящая преисподняя, сэр. Самоубийство, а не
атака,— Он внезапно умолк, мрачно глядя перед собой
сквозь табачный дым — И все же хотелось бы еще ра з туда
вернуться. На обратном пути мы толковали об этом с
парнями. Нам хотелось бы сбросить без парашюта прямо на
Наварон того шутника, который придумал эту операцию.

— Так скверно, Билл?

— Именно так, сэр. Не было ни малейшего шанса на
успех. Честное слово, ни шанса. Начать с того, что нам не
повезло с погодой. Весельчаки из метеослужбы выдали
обычную травлю.

— Обещали летную погоду?

— Ага. Летную. Все десять десятых над целью, — с го-
речью сказал Торренс. — А нам пришлось снизиться до по
лутора тысяч метров... Да и какая разница! Нам все равно
пришлось бы снизиться до трех тысяч метров над уровнем
моря, а потом снова набирать высоту: утес целиком закры-
вает объект. С таким же успехом можно бросать им листов-
ки с призывом самим взорвать эти проклятые пушки. На
узком секторе немцы сконцентрировали чуть ли не полови-
ну всех зениток Европы, а полоска эта — единственный
удобный подход к цели Расса и Конноре срезали раньше.
Они и не отбомбились.

— Знаю, знаю,— сочувственно кивнул полковник,—
мы их слышали. Радиосвязь была хорошей. Маклвина сби-
ли севернее Элекса?

— Да. 11о за него не волнуйтесь. Его старая этажерка
еще качалась на волнах, когда мы летели обратно, а сам он
сидел в надувной лодке. С ним все в порядке,— повторил
Торренс.

Дженсен взглянул через стол на плотного австралийца
и едва заметно улыбнулся.

— Только одни вопрос, командир. Как я понимаю, вам
не хотелось бы вернуться туда еще раз?

— Уж это верно, черт возьми! — прорычал Торренс.

— Почему?

Торренса прорвало:

— Потому что я не сторонник самоубийства. Потому
что я не хочу зря жертвовать жизнью хороших парней. По-
тому чго я не бог и не могу творить чудеса.

— Итак, вы утверждаете, что это невозможно? — на-
стойчиво переспросил Дженсен — Это чрезвычайно важно.

— Моя жизнь для меня тоже немаловажна. И жизнь
моего экипажа. Сэр, это невозможно. По крайни мере для
нас. — Он провел рукой по усталому лицу — Может быть,
с ним справится «летающая крепость» «дорнъе» с новыми
радиоуправляемыми глайд-бомбами . Не знаю. Зато я
и но, «но наши бомбы для них все равно что снежки.
Ih'i, < горечью заметил он, — ничего не получится. Разве
начинить взрывчаткой самолет типа «москит» и пустить та-
р ним прямо в отверстие пещеры, где установлены эти
писи Может быть, так...

Спасибо, командир. Благодарю вас и ваш экипаж, —
I 1ч 11<ен встал.— Уверен, что вы сделали все от вас зави-
riiiiire. Жаль, что не удалось . Итак, полковник?

Можете быть свободны, Торренс,— сказал полков-
inti и, когда тот вышел, провел Дженсена и Меллори через
боковую дверь в свои кабинет.— Вот гак то, джентлвме-
ни Он взломал сургуч на бутылке талискера, принес не
। во 'и,ко рюмок.— У Билла Торренса лучшая, самая опыт-
ная эскадрилья в Африке. Он бомбил нефтяные районы
Плоешти. Как орешки раскалывал. Только Билл Торренс
м -г осуществить сегодняшнюю операцию. И если он гово-
ри) «невозможно», задание действительно невыполнимо,
поверьте мне, Дженсен.

— Я и раньше знал об этом.— Дженсен хмуро уставил-
ся на янтарь рюмки в своей руке.— Но не наверняка.
Каль, что дюжине человек пришлось заплатить жп шями
за доказательство моей правоты... Остается единственным
вариант... только один...

— Только один, — повторил полковник и поднял рюм
ку. — Выпьем за удачу острова Ксерос.

— За удачу Ксероса, — отозвался Джепсен. Лицо его
оставалось суровым.

— Послушайте,— взмолился Меллори,— я ничего не
понимаю. Быть может, вы потрудитесь объяснить мне...

— Ксерос, — прервал его Дженсен, — та ремарка, нс
еле которой ваш выход. Весь мир — театр, малыш.. Ну
и так далее. Сейчас наступил твой черед появиться на
сцене и принять участие в эаой маленькой комедии,
улыбка Дженсена была безрадостна. — Вы пропустили
первых два акта, но не расстраивайтесь. Вам предстоит
быть главным героем действия, хотите вы этого или нет.
Итак, Ксерос. Акт третий, сцена первая. Появляется ка-
питан Кейт Меллори.

Дженсен вел тяжелый штабной «хамбер» с увереннос-
тью и умением, которые отличачи все его дела.

Меллори склонился над развернутой на коленях крупно
масштабной адмиралтейской картой южно1 части Эгейского
моря, освещая ее тусклым лучом карманного фонарика. Он
внимательно изучал испещренные красными квадратиками
районы Спорадеса и Северных Додеканозов. Потом выпря-
мился, передернул плечами — даже в Египте в ноябре про-
хладно ночами — и взглянул на Дженсена.

— Кажется, я уже разобрался, сэр.

— Отлично» — Дженсен смотрел вперед на серую ленту
пыльной дороги. Она извивалась в белых лучах фар.— От-
лично, — повторил он. — А теперь представьте, что вы уже
в порту Наварон, на берегу овального заливчика в северной
оконечности острова. Скажите, что вы увидели бы оттуда?

Меллори улыбнулся.

— Примерно в четырех милях к востоку я увидел бы
турецкий берег, косо уходящий к северо-западу, к точке,
что севернее Наварона И еще — крутой утес, ближе к вос-
току. А прямо за утесом, милях в шестнадцати севернее, —
мыс Демирки. Не так ли? Кроме того, на одной линии с
ним я увидел бы остров Ксерос. Милях в шести западнее —
остров Мейдос, первый из Лерадского архипелага, протя-
нувшегося миль на пятьдесят к северо-востоку.

— На шестьдесят, — кивнул Дженсен.— У тебя непло
хон глаз, малыш. У тебя достаточно смелости и опыта. —
Он с минуту помолчал. А надеюсь я на то, что тебе чертов
ски повезет. Одному богу известно, как тебе необходимо
везение.

Меллори ожидал продолжения, но Дженсен словно
ушел в размышления. Только шуршание шин да приглу-
шенный рокот сильного мотора нарушали ночную тиши-
ну. Наконец Дженсен, не отрывая глаз от дороги, тихо
заговорил:

— Сегодня суббота. Скорее даже раннее утро воскре-
сенья. На острове Ксерос тысяча двести человек. Тысяча
двести солдат, которые будут убиты, ранены или взяты в
плен к следующей субботе. — Короткая кривая улыбка
промелькнула па его губах и сразу исчезла.— Как вам
нравится держать в руках жизнь тысячи человек, капи
тан Меллори?

Меллори несколько долгих секунд глядел в непроница-
емое лицо капитана и отвернулся. Бросил взгляд на карту

«Тысяча двести человек на Ксеросе. Тысяча двести
ожидающих смерти Ксерос и Наварон. Ксерос и Наварон.
Как там говорилось в стихотворении, которое он столько
лет назад заучивал в маленькой пастушеской деревушке
ши i« Куши 1ауна? «Чимборазо...» Вот именно. «Чимбора-
III и Гинопакси, вы украли сердце мое...» Кссрос и Нава-
|нц| )пп звучат так же слитно, как и те два названия. Ксе-
ри. и .. Ксерос и...» — Он замотал головой, пытаясь
им рсдоючиться. Все элементы загадки мало-помалу зани-
ма nt ( нои места.

Восемнадцать месяцев назад, после падения Греции,
и мцы захватили почти все острова Спорадес. Итальянцы к
iiimv времени контролировали большинство Додеканозов.
К Прошлому сентябрю мы постепенно заняли все крупные
• и ip< на. Кроме Иаваропа. Слишком крепкий орешек. Мы
нро( го обошли его. Знаете, как реагировали на это немцы?

1{еистово?

Вот именно, яростно. Политическое значение Тур-
ции в этой части мира трудно переоценить. Она всегда бы-
la и 1и потенциальным партнером, или потенциальным про
।циником. Большинство островов расположены всего в
нес кольких милях от берега Турции Вопрос восстановлю
ния доверия к Германии стоял на повестке дня. Немцы
бросили в бой все, что могли,— парашютистов, морских
<ч*антников, альпийские отряды, целые полчища «шту-
кас». Для это» операции они сняли с итальянского фронта
пикирующие бомбардировщики. Все... Чере 1 несколько не
дель мы потеряли больше десяти тысяч солдат и все остро
на, которые гаияли перед этим. Кроме Ксероса.

— Теперь очередь за ним?

Дженсен достал пару сигарет, подождал, пока Меллори
прикурит, выбросил спичку в окно, сквозь которое север-
нее шоссе виднелась бледная дымка Средиземного моря.

— Да. Теперь они ударяв по Ксеросу. Спасти его мы не
в состоянии. В Эгейском море немцы имеют полное превос
ходство в воздухе...

— Но... Почему вы уверены, что это произойдет в бли
жайшую неделю?

Дженсен вздохнул.

— Малыш, Греция кишит агентами союзников. Только
в Афинах и Пирее у нас их больше двух сотен. И ..

— Двух сотен! — недоверчиво воскликнул Меллори. —
Вы сказали...

Дженсен ухмыльнулся.

• — Потерь, это еще пустяки по сравнению с о^дой не
мецких шпионов, которую мы гостеприимно содержим в
Каире и Александрии.— Он снова стал серьезным.— По
крайней мере, наша информация точна. На рассвете во
вторник целая армада фелюг и каиков выйдет из Пирея,
проскочит сквозь Циклады, просочится ночью меж остров-
ков... Любопытная ситуация! Не так ли? Днем мы не рис-
куем выходить в Эгейское море — боимся бомбежек, а нем
цы не смеют носа показать ночью Только стемнеет —
отряды наших эскадренных миноносцев выходят на охоту,
но еще до рассвета все они ретируются на юг. А маленькие
суденышки пережидают день под прикрытием отдельных
островков. И все-таки мы не в состоянии им помешать на
подходах к Ксеросу. 11емцы наверняка окажутся там в суб
боту или в воскресенье. Нанесут одновременный /дар с мо
ря и с воздуха Десятки «юнкерсов-52» базируются у них
на окраине Афин. Ксерос не продержится и двух дней.

— Но ведь у пас есть флот, сэр. Эвакуация! Флот, не-
сомненно...

— Флот! — с расстановкой сказал Дженсен.— Флот не
заинтересован. Флоту надоело возиться с Восточным Сре-
диземноморьем и Эгейским морем. Ему надоело без малей
шей пользы подставлять шею под новые и новые удары.
Немцы уже вывели из строя два линкора, восемь крейсе
ров, четыре из которых потоплено, и около дюжины эсмин-
цев... А мелких судов и не сосчитаешь. И ради чего? Что
бы наше командование могло играть со своими
берлинскими коллегами вокруг желтых скал в кошки-мыш
ки? Игра эта доставляет им немалое удовольствие. Всем,
кроме той тысячи моряков, которых потопили в этой игре,
кроме десяти тысяч томми, индусов и австралийцев, кото-
рые страдали и умирали на этих островах, так и не узнав,
во имя чего они пожертвовали жизнью.

Пальцы Дженсена на баранке побелели, рот сурово
сжался. Дженсен имел отличное представление об изнанке
еббытнй .

— Вы сказали: тысяча двести человек, сэр? — спросил
Меллори.

— Да. Тысяча двести человек.— Дженсен мельком
взглянул на него и отвернулся. — Ты прав, малыш. Конеч-
но, ты прав. Это я так, сгоряча. Несомненно, мы им помо-
жем. Пусть погибнут еще два три эсминца. Черт с ними
Прости, малыш, не буду об этом. А теперь слушай. Слу-
шает внимательно. Эвакуировать их придется ночью. Днем
такой ситуации не представится: около трехсот «шгукас»
только и ждут появления эсминца его величества. Эвакуи-
|iniuni> придется именно на них. Транспорты и тендеры
• нником тихоходны. Севернее Лерадских островов онн ид
in не могут, потому что не успеют вернуться к рассвету на
«•».( iv (.’лишком большое расстояние.

Но Лерады растянулись длинной цепочкой,— риск-
нув шметить Меллори.— Разве эсминцы не могут пройти
мглсду ними?

Между островами? — Дженсен покачал головой —
11|><1'швы напичканы минами, как огород картошкой. Там и
и । я гике не пройдешь.

А пролив Мейдос Наварон? Тоже заминирован?

Нет Он глубок На глубине невозможно ставить
мцны.

Тогда здесь-то и нужно идти. Не так ли, сэр? Я хо
к*л сказать: с одной стороны турецкие территориальные
поды, с другой...

Мы бы вошли в турецкие воды хоть завтра средь
бела дня, если бы это чем-нибудь помогло,— ус.ало ска-
зал Дженсен. — Если ничего не изменится, нам придется
выбрать западный пролив. Он еще больше подходит:
путь короче, свободен от мин, не будет международных
осложнений.

— 1сли ничего не изменится?

— Я говорю о пушках Наварила. — Дженсен долго
молчал, потом повторил медленно, с чувством, как повто
ряют имя старого и опасного врага: — Пушки Наварона.
Они все сводят на нет. Они прикрывают северные входы в
оба пролива. Если бы нам удалось гаткнуть глотку пушкам
Наварона, то гарнизон Ксероса эвакуировали бы уже сего
дня вечером.

Меллори не проронил ни слова.

— Это не обычные пушки, — неторопливо продолжал
Дженсен. — Морские эксперты уверяют, что их калибр не
меньше девяти дюймов. Думаю, что это двухсотдесяти-
миллиметровые гаубицы. Наши солдаты на итальянском
фронте боятся их больше всего на свете. Опасные орудия.
Снаряд летит с малой скоростью, зато чертовски точно.
Между прочим, — добавил он мрачно, — какой бы конст-
рукции они ни были, им в пять минут удалось потопить
«Сибарио.

— «Сибарис»? Я что-то слышал...

— Крейсер с восьми дюймовыми орудиями. Мы посла-
ли его месяца четыре тому назад пофорсить перед немцами.
Думали, что будет просто, как на параде, вроде обычного
морского похода. Но они потопили «Сибарис». Спаслось
всего семпадцаи» моряков.

— Боже мо« ! — Меллори был поражен,— Я не имел
представления. Два месяца назад мы организовали круг
ную атаку на Наварон. Воздушный десант, поддержанный
флотом.

Дженсен не обратил внимания на восклицание Мел-
лори.

— Знали, что мало надежды на успех. Наварон — не-
рушимый угес, но и наши войска были отборные. Лучшие
десантники, которых только можно найти,— Дженсен по
молчал и невозмутимо закончил: — Их разбили в пух и
прах Всех перебили, до единого. За десять дней мы дваж
ды забрасывали диверсантов, парней специальной морской
службы, — он зябко дернул плечами. — Они исчезли.

— Вот как!

— Вот так. А сегодня была отчаянная попытка проиг-
равшего игрока... 11 что же? — Дженсен коротко и невесело
рассмеялся.— Ведь я и есть тот самый «шутник», которого
Торренс и его парни хотели сбросигь на Наварон без пара
пгюта Но я вынужден был так поступить. Знал, что опера-
ция безнадежна, но все же был вынужден провести ее.

Громадный «хамбер» сбавил скорость, почти бесшумно
покатил мимо низких лачуг и домишек западного предмес-
тья Александрии. Серая, бледная полоса рассвета высвети
ла небо.

— Пожалуй, я нс гожусь в парашютисты, — с сом пен и
ем сказал Меллори. — Я и парашюта никогда не видел.

— Парашютом пользоваться не придется.— Дженсен
умолк и все внимание сосредоточил на дороге, которая ста
ла еще хуже.

— Но почему выбрали меня, капитан? — спросил
Меллори.

В сереющей мгле улыбка Дженсена была почти нсуло
вима. Он резко крутнул руль, ооъезжая чернеющую ворон
ку, снова выровнял машину.

— Боишься?

— Конечно. Не обижайтесь, сэр, но вы так все распи-
сали, что у любого отбили бы охоту. То есть я хотел ска
зать совсем не то...

— Я все понимаю Виновата моя странная манера шу-
тить... Почему ты? Особые качества, мой мальчик. Ты го-
i«i|uiini. по гречески, как грек, по немецки — как немец.
\ i*f»n и течами восемнадцать месяцев бе {укори шейной
1> пни ы и белых горах на Крите — убедительное* доказа-
н- n.i inn способности выжить на занятой врагом террито-
рии, Дженсен хмыкнул.— Ты даже не представляешь,
I лког подробное досье на тебя в моих руках.

М ‘ня это не удивляет, — с чувством заметил Мелло-
рн, но я . чаю, по крайней мере, трех офицеров, отвечаю-
щих ।аким требованиям

Да, есть и другие. — согласился Дженсен — Но дру
оно Кейта Меллори не найти. Кент Меллори! — патетиче-
ски воскликнул он.— Кто не слыхал о Кейте Меллори в
добрые предвоенные годы’ Лучший альпинист, лучший
Скалолаз, когда либо появоявшипся в Повои Зеландии Ра
цмгется, для новозеландца лучший альпинист Новой Зе-
1.П1ДПП — лучший алышнисг в мире. Человг к-муха, поко
ршель неприступных вершин, победитель отвесных утесов
и немыслимых пропастей Все южное побережье Наваро
на,— весело продолжал Дженсен,— состоит из одного не
мыслимого обрыва. Ни единого выступа, решительно не за
чю зацепиться.

— Понимаю, теперь понимаю,— пробормотал Мелло
ри.— Попасть в Наварон самым грудным путем

— Именно, — подтвердил Дженсен, — вы должны за-
браться гуда Ты и твои парни Их четверо. Веселые альпи-
нисты, Меллори! Отобраны чрезвычайно тщательно. Каж
гый — мастер своего дела.

Минут десять они ехали молча. От порта повернули
направо, к центру, прогрохотали по булыжной мостовой
Рю-Сёр, выкатили на площадь Мохаммеда, потом мимо
биржи — вниз, иа улицу Шериф-паши,. Светало.

— Куда мы едем, сэр?

— К единственному человеку на Среднем Востоке, ко
торый может вам чем нибудь помочь, к месье Эжену Вла-
косу из Наварона

— Вы храбрый человек, капитан Меллори. — Эжен
Влакос нервно покрутил длинные тонкие концы черных
усов — Я бы сказал, храбрый и глупый но считаю, что
нельзя называть человека глупым, если он всего лишь вы
полняет приказ.— Он взглянул в бесстрастное лицо Джен
сена — Другого пути нет, капитан?

— Это наша последняя надежда, сэр.
Влакос понимающе кивнул и улыбнулся Меллори.

— Он называет меня сэром. Я простой грек, управляю-
щий крохотно!* гостиницей. А капитан королевского флота
Дженсен называет меня сэром. Для старика это приятно. —
Некоторое время он молчал.— Да, теперь я старик, капи-
тан Меллори. Теперь я бедный и скучный старик. Но ког-
да-то я был человеком средних лет, богатым и довольным
жизнью. Когда-то у меня был свой прекрасный участок
земли. Сто квадратных километров в самой прекрасной
стране, которую господь бог ниспослал земным существам.
И как же я любил свою землю! — Он рассмеялся и провел
рукой по густым седеющим волосам.— Конечно, скажете
вы, каждому владельцу свое кажется лучшим на земле.
«Чертовым утесом» назвал эту землю капитан Дженсен. Но
мы зовем эту землю Наварон.

Меллори удивленно посмотрел на Дженсена, тот утвер
дительно кивнул.

— Многие поколения Влакосов владели островом. Во-
семнадцать месяцев назад мы спешно вывезли месье Влако
са. Немцам не понравилась деятельность, которую Влакос
развил на острове

— Да, трудно скатать, как оно могло обернуться. Нем
пы уже приготовили мне и двум моим сыновьям специаль-
ные камеры в тюрьме. Но довольно о семье Влакосов. Про
сто я хотел бы сообщить вам, что прожил на Наваронс
сорок лет и провел четыре дня за составлением карты, — он
указал на стол. — Вы впотне можете положиться па инфор
мацию, которую даю вам я и эта карта. Конечно, кое-что
изменилось, но существуют вещи, никогда не меняющиеся.
Горы, заливы, проезды, пещеры, дороги, дома и, самое
главное, форт остались такими, как несколько веков назад,
капитан Меллори.

— Понимаю, сэр,— Меллори аккуратно свернул кар
ту. — Большое спасибо.

Влакос побарабанил пальцами по столу и взглянул на
Меллори.

— Капитан Дженсен сказал мне, что ваши парни гово-
рят по-гречески, что вы будете одеты в платье греческих
крестьян. Вы будете... как это по-английски... вполне само-
стоятельной группой. Будете действовать на свой страх и
риск. Пожалуйста, старайтесь не прибегать к помощи жи-
телей Наварона. Немцы беспощадны. Если пронюхают, что
вам кто-нибудь помог, уничтожат не только этого человека,
нп w ii< к> д< ровню: мужчин, женщин, детей. Такое уже слу-
•i,i пн I, 11 может повториться снова.

На Крите тоже такое было,— согласился Мелло-
ра I сам видел.

Вог вот,— кивнул Влакос.— Немцы в нашей стране
<ч огм нно жестоки.

Обещаю вам, сэр...— начал Меллори.

Минутку, — жестом остановил его Влакос. — Если
нм окажетесь в отчаянном положении, можете обратиться к
шум чодям. На деревенской площади Маргариты, что у
и хода в долину, милях в трех от форта, под первым олив-
ковым деревом вы найдете человека по имени Лука. Луке
можете доверить даж** собственную жить. У него есть
tp । Ианаис.

Благодарю вас, сэр. Я запомню. Лука и Ианаис,
.1 гакже деревня Маргарита, первое о ливковое дерево на
площади.

Лука и Ианаис, только эти двое, — повторил Влакос
г мольбой в голосе.

— Даю вам слово, сэр. Чем меньше участников, тем
|учтпе и для нас, и для ваших соотечественников. — Мел-
юри удивился настойчивости старика.

— Надеюсь, надеюсь,— произнес Влакос.

Меллори поднялся и протянул руку.

— Вы напрасно волнуетесь, сэр Никто не увидит нас,
и мы никого не увидим. Нас интересуют только пушки.

— Да, пушки... Это ужасные пушки,— Влакос покачал
головой.— А вдруг...

— Пожалуйста... Не волнуйтесь. Все будет хорошо,—
мягко, но настойчиво сказал Меллори.

— Да поможет вам Бог! Мне остается только жалеть,
что я не могу пойти вместе с вами.

, Глава 2

ВОСКРЕСЕНЬЕ. НОЧЬ

19.00-02.00

— Чашку кофе, сэр?

Меллори замычал, шевельнулся и с трудом открыл гла-
за. Он раздраженно подумал, что военно воздушные силы
никогда не соберутся обить эти дьявольски железные крес-
ла, последнюю новинку: тело ныло, как после тяжелой
работы. Привычно взглянул на светящийся циферблат.
Только семь! Значит, он спал меньше двух часов! Зачем
его разбудили?..

— Чашку кофе, сэр? — молодой стрелок-радист с им-
провизированным подносом в руках терпеливо ожидал его
пробуждения: несколько чашек кофе дымилось на крышке
патронного ящика.

— Извини, парень, извини.— Меллори приподнялся,
взял чашку и понюхал кофе с видом знатока.— Спасибо.
Честное слово, запах совсем как у настоящего

— Так оно и есть. Настоящий кофе, — довольно улыб-
нулся стрелок-радист. — У нас на камбузе свой кофейник с
ситечком.

— Да вы просто волшебник! — недоверчиво покачал
головой Меллори — Вот тебе и ограничения военного вре
мени в королевской авиации! — Он откинулся на спинку
кресла и стал смаковать кофе. Случайно глянул в иллюми
натор, вскочил, обернулся к стрелку-радисту и с сомнени
ем указал на неясный горный пейзаж, проплывающий вни
зу — Что за черт! Мы должны быть здесь через два часа
после наступления темноты... А сейчас едва стемнело...
Может быть, пилот?..

— Мы над Кипром, сэр,— ухмыльнулся стрелок-ра
диет. — Вон там, на горизонте, виден Олимп. Мы всякий
раз даем крюк, когда летим в Кастельроссо. Чтобы нас
нс заметили, сэр. Потому всегда и уходим так далеко от
Родоса.

— Пу и сказанул! Чтобы нас не заметили...— пере
дразнил его тягучий голос. Говоривший лежал мешком,
другого слова не найдешь. Острые колени поднимались из
кресла на несколько дюймов выше подбородка.— Ой, не
могу! Чтобы их не заметили! — повторил он с блаженным
изумлением.— Даем крюк к Кипру! Нас перебросили на
моторной лодке за двадцать миль от Алекса, чтобы никто
на острове не подсмотрел, как мы поднимаемся в воздух.
И что потом? — Он с трудом приподнялся в кресле, мель-
ком взглянул в иллюминатор и снова рухнул на сиденье,
явно утомленный таким усилием. — А потом нас втискивают
в эту старую этажерку, которую за сто миль и слепой уви-
дит наверняка, особенно сейчас, в темноте, потому что бол-
ваны покрасили ее в самый белый из всех белых цветов.

— Белый цвет < пасает от жары, — вступился за свой
самолет стрелок-радист.
М( ня, сынок, жара не беспокоит, — мрачно сказал
нт и Жара мне даже нравится, а вот снаряды и пули,
lumipi.ie могут просверлить дырки не в тех местах, где Ha-
in, мне нравятся гораздо меньше...— И хоть это казалось
in возможным, он погрузился в кресло еще на несколько
цоимов, устало прикрыл глаза и сразу уснул.

Молодой стрелок-радист улыбнулся Меллори.

Видите, как он волнуется.

Попивая кофе, Меллори еще раз глянул на спящего,
восхищаясь блаженным безразличием этого человека.

/(а, капрал Дасти* Миллер был из тех, с кем приятно
иметь дело. Меллори оглядел остальных. Все они были
< 1ВПЫМИ парнями, с которыми приятно иметь дело. С од
ною взгляда на эту четверку он мог поручиться, что они
вполне подходят для задуманной операции. Меллори еще
иг был знаком с ними, но внимательно просмотрел подроб
urijinee досье на каждого и остался доволен.

Правда, против имени Стивенса стоял маленький во
просительный знак. Меллори взглянул па белокурого пар
ня, почти матьчишку. Тот с интересом разглядывал землю,
проплывавшую под белым крылом «Сандерленда». Ленте
канта Энди Стивенса включили в группу по трем причи-
нам. Он поведет судно, которое доставит их па Наварон;
он первоклассный альпинист, имеющий на счету несколько
сложных восхождений, он свободно говорит на древнем и
новогреческом языках.

«Но он молод, чертовски молод,— думал Меллори,
г. 1ядя на Стивенса. — А молодость не всегда хорошее каче-
ство. В партизанской войне на Крите это обстоятельство
часто становилось роковым. Там шла не та война, на кото
рой трубят фанфары, ревут моторы и ценится пренебреже
ние к смерти в пылу битвы. Там требовались терпение, вы
носливость и постоянство, там высоко котировалось умение
перехитрить и обмануть врага, а подобные качества не час-
то встречаются у молодых».

Но Энди Стивенс был похож на способного ученика.
Меллори еще раз украдкой взглянул на Миллера. Дасти
Миллер на белом коне с трубой в руке? Нет, этого Мелло-
ри представить себе не мог. Миллер не походил на сэра
Ланселота. Скорее он был похож на утратившего все иллю-
зии чеповека.

* Dasty — пыльный (англ.).
Действительно, капрал Миллер прожил на земле ровно
сорок лет. Родился в Калифорнии На три четверти ирлан
дец с долей польской крови. За последние двадцать пять
лет умудрился повидать столько сражений, испытать столь-
ко рискованных приключений, что хватило бы и на дюжи
ну жизней. Добывал серебро в рудниках Невады, проби-
вал туннели в Канаде, тушил пожары на нефтепромыслах
по всему свету. Он был в Саудовской Аравии, когда Гит-
лер напал на Польшу. Его дальние родственники по мате
ринской линии жили в Варшаве. Этого обстоятельства
вполне хватило, чтобы в Дасти заговорила ирландская
кровь, и он воспринял нападение нацистов на Польшу как
личное оскорбление. С первым же самолетом он улетел в
Британию, заморочил головы военным чиновникам и пс
ступил в авиацию. Но, к неописуемому возмущению Дасти,
чиновники послали его служить в тыловые части Веллинг
тона. Первый учебный полет Миллера оказался и послед-
ним Он поднялся в воздух с аэродрома Мениди под Афи-
нами — через несколько минут отказал мотор. Дасти
сделал вынужденную посадку на рисовом поле в несколь-
ких милях к северо западу от города. Дело происходило в
одну из январских ночей 1941 года, посадка была удачной,
но остаток зимы Дасти провел на кухне того же аэродрома
Мениди, проклиная неудачу самыми страшными ругатель
ствами. В апреле, не сказав никому ни слова, он покинул
королевские военно-воздушные силы и взял курс на север,
к албанской границе, к настоящему фронту. Он потом го-
ворил, что вступил в бой на двадцать дней раньше ближай-
шей танковой дивизии. Потом остатки их частей эвакуиро-
вали на транспорте «Салмат», а «Салмат» потопили немцы.
Дасти Миллера подобрал эсминец «Ринек», но его тоже по-
топили. Дасти спасся и добрался наконец до Александрии
на старом греческом каике с твердой решимостью никогда
больше не пробовагь свои силы в воздухе и на море. Через
несколько месяцев он уже служил в экспедиционном
корпусе, действовавшем в Ливии, в тылу немецкой оборо-
ны. Дасти — полная противоположность лейтенанту
Стивенсу. Молодой, бодрый, корректный, безукоризненно
одетый, полный энтузиазма Стивенс и — высохший, тощий,
словно сплетенный из канатов, много повидавший,
с патологическим отвращением к внешнему блеску Мил-
лер, получивший прозвище Дасти. Греческие слова, кото-
рые знал Дасти, вы не нашли бы ни в одном словаре.
Мн । н |>.i шили по одной причине. Он был известен Ин-
п» । (яд жене сервис по Среднему Востоку как гениальный
< ш цп? шст подрывник, находчивый и бесстрашный, точ
И1.1Й и аккуратный в работе. Миллера считали лучшим
подрывником Южной Европы.

За' Миллером сидел Кейси Браун. Приземистый, тем
Пино осый и плотный связист, родом с берегов реки
l\ i.Hi/i В мирное время старшина Браун работал инжене-
ром шаменитой верфи в Гарелохе. Чиновники из коро-
II нс кого флота, как обычно, не поверили своим глазам и
тчипили Брауна в связисты: ведь было слишком оче-
видно, что перед ними опытнейший судомеханик. Невезе
миг Кенси Брауна обернулось удачей для Кейта Мелло
ри Послужной список Брауна указывал, что он знаток
партизанской войны, ветеран особой морской службы и
дважды награжден за подвиги в Эгейском море и на ли-
вийской земле.

Пятый, и последний, из группы сидел как раз позади
Меллори, но не стоило оборачиваться, чтобы его увидеть.
Меллори знал его лучше, чем кого бы то ни было на све
гс. Андреа, лейтенант Андреа, служивший под ею нача
лом все восемнадцать месяцев на Крите. Гигант Андреа с
рокочущим смехом и трагическим прошлым. Они вместе
скрывались в пещерах, в расщелинах скал, в покинутых
пастушьих хибарах, когда немецкие разъезды и самолеты
разведчики преследовали их. Андреа стал его alter ego,
его вторым «я». Смотреть на Андреа значило для Мелло
ри смотреть на себя самого в зеркало. Андреа в шли вовсе
не потому, что он был греком, хорошо знал язык, обычаи
и психологию жителей островов И даже не потому, что
они с Меллори отлично сработались, хотя то и другое
учитывали. Его включили в группу по одной причине —
присутствие Андреа надежно обеспечивало защиту и
безопасность остальных. Выносливый, тихий и беспощад
ный грек, чрезвычайно стремительный, несмотря на мае
сивность. Его кошачья вкрадчивость могла мгновенно
смениться взрывом неистово ярости — таков был Анд-
реа, великолепный боевой аппарат. Андреа — их страхо-
вой полис, гарантия против неудач.

Меллори был доволен. Дженсену не удалось бы на-
брать лучшей группы, обшарь он все Средиземноморье.
Вдруг Мгллори пришло, в голову, что скорее всего Джен-
сен именно так и сделал.
В восемь часов стало совсем темно. Меллори вошел в
кабину пилотов и увидел совершенно идиллическую сцен
ку. Окутанный клубами табачного дыма, капитан пил ко
фе, а второй пилот, небрежно махнув рукой Меллори,
вновь уставился на осточертевшие ему приборы.

— Добрый вечер, — с улыбкой сказал Меллори, — мож-
но войти?

— Всегда рады видеть вас, — уверил его второй пилот.

— Я подумал, что вы заняты...— Меллори помолчал и
спросил: — Кто ведет самолет?

— Джордж. Автопилот, — капитан указал рукой с чаш
кой кофе в сторону черного приплюснутого ящика, очерта
ния которого едва различались.— Парень трудолюбивый,
ошибается реже, чем тот ленивый пес, который сейчас не
сет вахту...

— Каковы планы на сегодняшнюю ночь?

— Забросить ваших парней в Кастельроссо, когда хо
рошенько стемнеет, — и добавил искренне: — Не понимаю.
Гонягь самолет такого класса из за пяти человек и двухсот
фунтов снаряжения. И именно в Кастельроссо. Последний
самолет, что шел сюда ночью, разбился. Подводные за
граждения, черт бы их побрал. Спаслись только двое

— Знаю. Слышал об этом. Сожалею, по я тоже подчи
няюсь приказу. А что до остального — забудьте. Предупре
дите экипаж, чтобы держали язык за зубами. Они нас ни
когда не видели.

Пилот мрачно кивнул.

— Нас всех уже запугивали трибуналом. Можно поду-
мать, что мы на войне... Мы оставим здесь пару ящиков.
Отправимся на берег в другой одежде. Кто-нибудь позабо
тится о нашем тряпье, когда будете возвращаться?

— Роджер. И — всего лучшего. Желаю вам всего луч
шего, капитан. Тайны тайнами, но у меня предчувствие,
что вам очень понадобится удача

— Если так, вам не мешало бы получше посадить само-
лет, — усмехнулся Меллори.

— Не волнуйся, браток,— жестко сказал пилот.— Не
забудь, что я тоже нахожусь в этом проклятом самолете.

В ушах еще раздавался грохот мощных моторов «Сан-
дерленда», а небольшая тупорылая моторная лодка уже
беззвучно вынырнула из темноты и пришвартовалась к
сверкающему корпусу гидроплана. Времени на разговоры
hi герм hi Через пять минут все пятеро со всем снаряжени-
। м iii.i/iii на борту моторки, а еще через пять минут она ос-
• iHoitii иась у каменно: дамбы в Кастельроссо В темноту
Н|ни в in два конца. Чьи-то ловкие руки подхватили и за
i ll- ни in их. Ржавая железная лестница, вделанная в углуб
и пни стенки, уходила вверх, в звездное небо мад головой.

I 1П.1 Меллори поднялся на последнюю ступеньку, как из
мрака выступила человеческая фигура.

Капитан Меллори?

- Так точно.

Капитан сухопутных войск Бриггс. Прикажите, по
И л чу иста, своим людям подождать здесь. Вас хочет видеть
полковник,— гундосый голос звучал далеко не радушно.

Меллори разозлился, но промолчал. Бриггс походил на
носителя поспать и пропустить рюмочку джина. Кажется,
их поздний визит оторвал его от одного из этих занятий.

Они вернулись минут через десять в сопровождении ве
сювого. Меллори посмотрел на троих стоящих на краю
дамбы, узнал их, огляделся.

— Куда девался Миллер? — спросил он.

— Здесь, начальник, здесь я, — с тяжким вздохом отве
1ИЛ Миллер, отрывая спину от массивной деревянной тум
ы и лениво поднимаясь на ноги.— Отдыхал, начальник.
। iK сказать, набирался сил после нервных потрясений.

— Когда вы совсем придете в себя, Мэтьюз отведет вас
па квартиру,— едко сказал Бриггс и кивнул спутнику: —
Мэтьюз, вы останетесь в подчинении капитана. Приказ пол
ковника,— гон Бриггса не оставлял сомнений, что лично он
(читает приказы полковника сущим вздором.— И еще. Не
добудьте, капитан, что сказал полковник: «два часа».

— Знаю, знаю, я ведь был .там, и полковник говорил
это мне,— устало ответил Меллори.— Ну, ребята, пошли,
если вы готовы.

— А как же снаряжение, сэр? — нерешительно спро-
сил Стивенс.

— Оставьте здесь. Пожалуйста, ступайте вперед, Мэ-
тьюз.

Мэтьюз направился вдоль дамбы по крутым выщерб-
ленным ступеням, остальные двинулись за ним след в след.
Поднялись, круто повернули направо, спустились вниз по
узкому извилистому переулку, вошли в дом, поднялись по
скрипящим деревянным ступеням, Мэтьюз открыл первую
дверь в коридоре.

2 Аш шнек K-lCKiiiu-4

33
— Здесь, сэр. Я буду ждать вас у двери.

— Лучше подождите внизу, — посоветовал Меллори, —
чем меньше вы будете знать, тем для вас лучше.

Он закрыл дверь. Маленькая унылая комнатенка, окна
занавешены тяжелыми плотными портьерами, стол и пол-
дюжины стульев. В дальнем углу скрипнули пружины
единственной кровати — это блаженно растянулся капрал
Миллер.

— Надо же. Прямо номер в отеле, — пробормотал
он.— Совсем как дома. Конечно, обстановки маловато,—
тут ею осенило. — Л где же будут спать остальные парии?

Мы не будем спать, и вы тоже. Через два часа от-
правимся дальше.

С кровати раздался стон.

Вставай, вставай, солдат,— безжалостно продолжал
Меллори.

Миллер сбросил ноги с кровати и с любопытством уста
вился на Андреа Гигант грек методично обыскивал комна-
ту. Осматривал шкафы, заглядывал за картины, за занаве
ски и даже под кровать заглянул.

— Чем он занимается? Ищет пыль? — спросил Миллер.

— Он ищет подслушивающие аппараты,— бросил Мел-
лори.— Мы поступаем так всегда, иначе нас давно бы не бы-
ло в живых.— Он порылся во внутреннем кармане черного
морского кителя, достал морскую карту и ту, что дал ему
Влакос. Разложил обе на столе.— Прошу всех сюда. Послед
ние две недели вы, несомненно, задавали себе сотни вопро
сов. Сейчас получите на них otbci Надеюсь, он вам понра-
вится .. Разрешите познакомить вас с островом Наварон.

Бы до уже одиннадцать, когда Меллори убрал со стола
карту, откинулся на спинку стула, оглядел задумчивые ли-
ца четверки и подвел итог.

— Вот, джентльмены, в чем наша задача. Если бы все
происходило в кино, мне следовало сейчас сказать: «Во
просы есть, ребята?» Но это мы опустим, потому что те
перь вы знаете столько же, сколько и я.

— Голую скалу в четверть мили длиной и в триста пять-
десят метров высотой он называет единственной брешью в
немецкой обороне! — Миллер мрачно склонился над жес-
тянкой с габаком и одной рукой ловко свернул длинную
тонкую самокрутку. — С ума сойдешь, начальник. Я даже с
лестницы падаю, черт возьми! — он глубоко затянулся и вы-
hv« m • облако дыма.— Самоубийство. Вот слово, которое я
в» i-it i ()Дян шанс из тысячи, что нам удастся подобраться к
ним проклятым пушкам ближе чем на пять миль!

Ответьте мне, Миллер, какой шанс выжить имеют
n ipitit ii.i Ксеросе, а?

Ида... Парни на Ксеросе,— сокрушенно покачал
Hi ioiKui Миллер.— О мих то я позабыл. Думал о себе и об
ной проклятой скале.— Он с надеждог глянул через стол
in м.к ивную фшуру Андреа.— Разве что меня поднимет
«Vи Андреа... Парень он здоровый.

Андреа молчал, глаза его были закрыты, и мысли, на
нгрно, бродили сейчас где то далеко, >а тысячу ми ль от Ка
I |г п.россо.

Мы свяжем вас по рукам и ногам и вгянем наверх на
и репках. Постараемся выбрать веревку попрочнее,— не
П|>|*жно бросил Стивенс и вопросительно поглядел на Мел
три — Вы собираетесь подниматься один, сэр, или же?..

Минуточку,— Андреа неожиданно выпрямился и за
роптал на беглом английском жаргоне, который усвоил та
время работы с Меллори. Он торопливо нацарапал на
к 1очке бумаги несколько слов.— Минуточку. У меня есть
план подъема на скалу. Вот схема. Как вы считаете, капи-
тан, осуществимо ли это?

На клочке бумаги крупными печатными буквами были
написаны два слова: «ПРОДОЛЖАЙТЕ РАЗГОВОР».

Ясно,— задумчиво протянул Меллори,— Неплохо,
Андреа, неплохо. Твой план имеет несомненные шансы на
успех,— он повернул листок так, чтобы все видели напи
< энное.

Андреа по-кошачьи мя! ко уже двигался к двери

Не правда ли, остроумный план, капрал Миллер?
продолжал Меллори, словно ничего не происходило. —
(>н избавит нас от многих трудностей. — М-да, — выраже-
ние лица Миллера не итменилос» глаза полузакрыты, изо
рта тянется струйка дыма. — Похоже, что Андреа дейсгви
гелыто решил проблему и вам удастся поднять меня в це-
лости и сохранности, — он непринужденно рассмеялся,
прикручивая странной формы трубку к стволу автомати-
ческого пистолета, вдруг появившегося в его левой ру-
ке. — Только мне не совсем ясно, что означает эта стран
пая кривая и еше вот эти точки у

Все кончилось в секунды: Андреа распахнул дверь,
протянул руку, втащил в комнату отчаянно сопротивляю-
щегося человечка, опустил его на пол и закрыл дверь. Сде-
лано это было бесшумно и быстро. Смуглый остролицый
левантинец в белой рубахе и синих штанах стоял непо-
движно, часто моргая от непривычно яркого света. Вдруг
рука его нырнула под рубашку.

— Берегись! — отрывисто крикнул Миллер и поднял
пистолет, но Меллори остановил его.

— Погоди, — спокойно сказал он.

Синеватое лезвие ножа метнулось назад и мгновенно
понеслось обратно. Но случилось необъяснимое: рука с
ножом замерла в воздухе, блестящее лезвие дрожало в па-
ре дюймов от груди Андреа. Раздался жалобный вскрик и
зловещий хруст костей. Гигант грек с силой сжал запястье
левангинца, двумя пальцами заботливо взял нож, словно
родитель, оберегающий любимого, но неразумного дитяти.
Нож повернулся, и кончик его уперся в горло левантинца
Андреа, ласково улыбаясь, смотрел в обезумевшие глаза
шпиона.

Миллер присвистнул и пробормотал:

— Ну и ну! Я так понимаю, что Андреа и раньше о1ка-
лывал подобные штучки.

— Наверно так. — иронически отозвался Меллори. —
Рассмотрим вещественное доказательство номер один,
представленное Андреа.

Андреа подвел задержанного к столу. Похожий на
хорька левантинец с помутневшими от страха и боли глаза
ми придерживал рукой изувеченное запястье.

— Как ты думаешь, долго ли был этот тип за дверью? —
спросил Меллори у Андреа.

Андреа провел громадной пятерней по густым черным
вьющимся волосам с пробеленными сединой висками.

— Точно не знаю, капитан. По-моему, я услышал шу-
мок вроде шороха минут десять назад, но подумал, что
слух меня обманывает. Потом я снова услышал шорох с
минуту назад. Так что боюсь...

— Минут десять, говоришь? — Меллори поглядел на
задержанного. — Твое имя? Что делал за дверью?

Ответа не последовало. Угрюмы** глаза, угрюмое мол-
чание. Андреа дотронулся кулаком до затылка шпиона, тот
испуганно вскрикнул.

— Капитан спрашивает тебя. Отвечай капитану, — уко-
ризненно сказал Андреа и снова привел кулак в соприкос-
новение с затылком бедолаги, на этот раз энергичнее.
I кизвсстный заговорил быстро, возбужденно, отчаянно
пнсулируя. Андреа вздохнул и остановил словесный по
он , прикрыв левой рукой рот задержанному. Меллори
V (им нчпю посмотрел, на Андреа.

По-моему, курд или армянин, капитан. Я не знаю
>нно я «ыка.

Я тем более. Говоришь по-английски? — спро-
(и । он.

Черные, полные ненависти глаза уставились на Мелло
1>и квангинсц молчал Андреа снова ткнул его кулаком в
1.НЫЛОК.

Говоришь по-английски? — настойчиво повторил
Me । юри.

Англиски? Англиски? — Плечи и локти дернулись в
।р.|диционном жесте непонимания,— Ка имглп.

Говорит, что не знает английского, — Пробормотал
Мн ядер.

Может, знает, можег, нет,— бесстрастно сказал
Меллори. — Он подслушивал, а рисковать мы не имеем
гтрапа. На карту поставлено слишком много,— глаза его
। ta in суровыми и беспощадными, в голосе зазвучал ме
i.ii л.— Андреа!

— Да, капитан.

У тебя его нож. Быстро и чисто. Под лопатку.

Стивенс вскрикнул, вскочил на ноги.

— Боже мой, сэр, боже мой’ Что вы...

Он умолк, увидев, как задержанный стремительно бро-
сился в дальний угол, прикрывая согнутой в локте рукой
।олову. Стивенс медленно перевел взгляд на торжествуй:
щего Андреа, заметил понимающие улыбки Брауна и Мил
лера и почувствовал себя полнейшим дураком. Первым за
говорил Миллер.

Ну и ну-и-ну и-пу! Может, он говорит по англин
ски?

Может, и говорит,— согласился Меллори.— Никто
не станет прижимать ухо к замочной скважине целых де
сять минут, если не понимает ни слова из разговора. Ну-ка
позовите Мэтьюза, Браун.— Через несколько минут в две
рях вырос вестовой. — Попросите сюда капитана Бриггса.
Да поскорее, пожалуйста.

Солдат стоял в нерешительно» ги

— Капитан Бриггс спит. Он строго настрого приказал
не будить сю.
— Сердце мое обливается кровью при одной мысли,
что я вынужден потревожить покой капитана Бриггса. За
день он спал больше, чем я за неделю,— Меллори взгля-
нул на часы, черные брови его сошлись над утомленными
карими глазами. — У нас слишком мало времени. Доставь-
те его сюда немедленно! Понимаете: немедленно!

Мэтьюз козырнул и исчез. Миллер откашлялся и не-
сколько раз прищелкнул языком.

— Все гостиницы на один манер Сплошная сумато
ха. Заметьте, однажды я был на конференции в Цинцин-
нати

Меллори устало покачал головой

— Вы просто предубеждены против отелей. Это жилье
военных, здесь расквартированы офицеры

Миллер хотел что-то возразить, но передумал. Янки
был, безусловно, неплохим знатоком людей. В глубине ду-
ши Миллер был убежден, что они затеяли безнадежное де
ло. Важное, безнадежное и, по его мнению, самоубийствен
ное. По он уже сообразил, почему назначили главным в
группе этого бывалого загорелого новозеландца.

Все молчали, пока не появился в распахнувшейся две
ри капитан Бриггс. Без головного убора, с шелковым шар-
фом на шее вместо воротничка. Белый шарф четко оттенял
красную шею и упитанное лицо. Когда Меллори впервые
разглядел Бриггса у полковника, то отметил: повышенное
давление и высокий уровень жизни тыловых крыс. Но ока-
залось, что чувство негодования может добавить лицу ка
питана еще несколько глубоких красных тонов

— Это уж слишком, капитан Меллори, — раздался гун-
досый голос.— Я вам не мальчик на побегушках1 У меня
был напряженный день и ...

— Сохраните эго для мемуаров и взгляните на того
олуха в углу, — оборвал его Меллори

Бриггс стал еще багровее, шагнул в комнату, ihcbiio
сжимая кулаки, но словно споткнулся — увидел в углу со
гнутую бесформенную фигурку

— Бог мой, Николаи’

— Знаете его, — это было утверждение, не вопрос.

— Конечно, знаю,— прорычал Бриггс.— Николаи, бой
из прачечной.

— Что ж, в его обязанности входит шнырять ночью по
коридорам и подслушивать у двери?

— Что вы хотите этим сказать?
То, что сказал,— терпеливо повторил Меллори.—
< >н подслушивал.

1Бгколаи? Я этому не верю!

Полегче, ты! — рявкнул Миллер.— Сначала поду-
i.iil, кого называешь лжецом

Бриггс ошарашенно посмотрел в черный зрачок дула
стоматического пистолета, направленного в его сторону,
• г лотнул слюну и поспешно отвернулся.

Что из того? Подслушивал! Николаи ни слова не го
порнг по-английски,— он выдавил улыбку.

Может быть, и нс i оворнт, — сухо согласился Мел
три.— Но хорошо понимает но-англинки Я нс собира
юсь всю ночь обсуждай» этот вопрос, времени у нас нет.
По грудитесь арестовать этого тина и держать в полной изо-
ляции до конца недели. Шпион это или просто любопыт-
ны.!, но известно cmv стало многое, После можете распоря-
1Нться им по своему усмотрению. Лично я советовал бы
нам убрать его подальше от Кастельроссо

Советовали бы? Подумать только! — Бриггс вновь
обрел свою обычную наглость.— Кто вы такой, чтобы мне
приказывать, капитан Меллори?! — Он сделал упор на
слове «капитан».

Тогда я прошу вас об одолжении, — устало произнес
Меллори.— Я не могу объяснить, но это очень важно. Па
карту поставлены тысячи жпз. .

— Тысячи жизнен?.. Что за мелодраматическая чепу
ха! — недобро усмехнулся Бригвс — Предлагаю сохранить
ги слова для мс муаров рыцаря цдаща и кинжала, капитан
Меллори

Меллори встал, обошел стол и остановился рядом с
Бриггсом. Карпе глаза его смотрели холодно и спокойно.

— Я слишком устал от споров. Вы сделаете все имен-
но так, как я вам сказал. Иначе я позвоню в штаб флота,
свяжусь гго радио с Каиром, и тогда, клянусь, на ближаи
шем корабле вы отправитесь в Англию, на палубе для ря
довых.

Лицо Брштса покрылось белыми пятнами

— Ну ладно, ладно, к чему эти глупые угрозы? Если
вам так уж хочется...— он безуспешно пытался скрыть
уязвленное самолюбие. — Мэтьюз, позовите часового.

Торпедный катер несся на вест-норд вест, то зарываясь
носом, то вновь взлетая на волну Мощные авиационные
моторы монотонно тянули вполсилы. В сотый раз за эту
ночь Меллори взглянул на часы.

— Опаздываем? — спросил Стивенс.

Меллори кивнул.

— Нужно было отравиться прямо от «Сандерленда».
Там ведь был причал.

— Держу пари на пять фунтов, что у них отказал мо-
тор, — проворчал Браун

— Правда. Откуда ты узнал об этом? — согласился
удивленный Меллори

— С этими несчастными моторами торпедных катеров
всегда случается одно и то же Они капризны, как юлли
вудские звезды.

В темной каюте наступила тишина.

— А вдруг мы опоздаем? — заметил Миллер.— Ночс
му бы им не прибавить скорости? Говорили мне, что эти
корыта делают от сорока до пятидс :яти узлов.

— Вы и так показали себя новичком в море,— невпо
пад сказал Стивенс.— Наверное, вам никогда не случалось
ходить на торпедных катерах в непогоду.

Миллер не ответил, ему хотелось отвлечься.

— Капитан! .

— Да, в чем дело? — сонно спросил Меллори, растя
нувшиися на плоском лежаке.

— Меня это не касается, начальник, но исполнили бы
вы угрозу в адрес капитана Бриггса?..

Меллори рассмеялся.

— Это действительно вас не касается, но, признаться,
я бы угрозу не выполнил, просто не смог бы. Не такая у
меня власть, чтобы я потом я вовсе не уверен, что между
Кастельроссо и Каиром есть радиосвязь.

— Ага. Так я и думал, — капрал Миллер почесал щеги
нистый подбородок.— А если бы он сообразил, что вы блс
фуете, капитан? Что тогда?

— Застрелил Николаи,— спокойно ответил Мелло-
ри.— Иною выхода не оставалось бы.

— Так я и подумал. Сейчас я начинаю верить, что one
рация имеет шанс не сорваться. Но лучше было его все таки
пристрелить, а заодно и этого крохобора капитана. Что-то
мне не понравилось выражение лица этого Бриггса, когда
он входил в комнату. Не то гнусное, не то... он просто го-
тов был растерзать вас. Вы же растоптали его, а для таких
показушников, как он, па свете нет ничего оскорбительнее.
Меллори не ответил. Он крепко спал. В бездонную
• г л. его сна не мог прорваться даже надсадный рев мото
Риц в бравших полную мощность, когда торпедный катер
цинк । и гишь Родосского пролива.

ГЛАВА 3
ПОНЕДЕЛЬНИК
07.00-17.00

Они стояли ни ветхом пирсе

- Вы меня ставите в неловкое положение, уважаемый.
К ПКЧ1 гы компании «Ратлидж» всегда получали самое луч-
ню , офицер шлепнул хлыстом с ручкой из слоновой ко
। in по чистейшей штанине и презрительно указал сияющим
н«к ком башмака на широкий двухмачтовый старый каик,
пришвартованный кормой к полуразрушенному причалу

Меплори скрыл улыбку. Майор Ратлидж с аккуратно
Подстриженными усами, в ослепительной форме, сшитой
на заказ, разительно выделялся на фоне диких лесистых
унтов, укрывших бухту. Небрежная самоуверенность и вс
личественное безразличие манора заставляли думать, что
о\чта неуместна рядом с ним.

Действительно, каик шал лучшие времена,— согла
। идея Меллори.— И все же именно он нам нужен, сэр.

Этого я решительно не могу понять.— Майор раз
(раженно сбил пролетавшую муху. — Чего я только не до-
< гадал для ребят за последние восемь девять месяцев: каи-
ки, продукты, яхты, рыбачьи лодки — все. Но еще никто
не просил у меня самую ветхую и старую посудину, какую
только можно отыскать Поверьте, не так-то это просто едт
лап», — лицо его приняло страдальческое выражение.— Ре-
бята знают, что таким хламом я обычно не занимаюсь.

— Какие ребята? — полюбопытствовал Меллори

— А там, на островах,— Ратлидж лениво указал на се-
веро-запад

— Но ведь острова заняты немцами...

— Этот гоже. Но надо же где-то иметь 6aiy, верно? —
ерпеливо объяснил Ратлидж. Вдруг лицо его просветле
ло. — Послушайте, старина, я знаю, что вам подойдет. Каир
настаивает, чтобы я достал вам посудину, которая не при
впекала бы внимания и не подвергалась осмотру. Что вы
(кажете о немецкой лодке типа «Е»? В отличном состоянии
Побывала в руках только одного владельца, аккуратного
человека. В Англии я получил бы за нее десять тысяч. Че-
рез сутки будет у вас. Один мой приятель в Бодраме...

— Бодрам? — переспросил Меллори — Бодрам? По...
это же в Турции?

— В Турции? А ведь верно, так оно и есть, — согласил-
ся Ратлидж. — Однако сами понимаете, товар откуда-то на-
до получать, — добавил он словно в оправдание.

— Спасибо,— улыбнулся Меллори.— Нам нужен
именно этот каик, мы не можем ждать.

Пеня! те на себя.— Ратлидж опустил руки в знак
того, что сдается.— Два моих парня погрузят ваше сна-
ряжение.

— Лучше мы это сделаем сами, сэр. Видите ли, у нас
особы.I груз.

— Как хотите,— согласился майор.— Меня здесь зо
вут Ратлидж Не Задающий Вопросов Скоро выходите в
море?

Меллори взглянул на часы.

— Через полчаса, сэр.

— Что, если я предложу вам кофе и яичницу с беко-
ном?

Большое спасибо, с удовольствием,— улыбнулся
Мбллори, повернулся и медленно пошел с причала, с на
слаждением вдыхая пахнущий травами, ударяющий в голо-
ву воздух эгеиского рассвета.

Солоноватый привкус моря, одуряюще сладкий аромат
жимолости, резкий запах мяты — все смешалось в тонкий
пьянящий букет, неуловимый и незабываемый До самых
пастбищ простирались ярко-зеленые крутые склоны, гарос
шие соснами, орешником и дубами. Благоухающий бриз
доносил оттуда приглушенный методичный звон колоколь
чиков — неотвязную грустную музыку, удачный символ
безмятежного спокойствия, которое давно покинуло эгеп
скис берега.

Меллори невольно покачал головой и ускорил шаг. Его
товарищи сидели на том же месте, где незадолго до рассве-
та их высадил торпедный катер. Миллер растянулся во
весь рост на земле, закрывшись шляпой от низких золотис
тых лучей восходящего солнца.

— Через полчаса отбываем. Завтрак принесут через де
сять минут. Давайте г рузить снаряжение. — Меллори по-
вернулся к Брауну. — Хотите осмотреть двигатель?
Нряуж со вздохом поднялся на ноги и без всякого энту
hi им.। взглянул на потрепанный облезлый каик

11.ию бы, сэр. Если и двигатель такой, как эта носу-
liiii I. .. он сокрушенно покачал головой и проворно
। npi.ii пул на палубу каика.

Ап ipea и Меллори последовали за ним. Оставшиеся пе
|Э««д'|'1И им с причала груз. Сначала мешок со старой одеж
toil, потом еду, газовую плитку и топливо, тяжелые альпи
шик кие ботинки, молотки, костыли, ледорубы, мотки
in pi-ник на проволочной основе — все, что требуется для
но 1и*ма. Затем осторожно подали радиоприемник и перс-
III пне, наконец, движок со старомодной заводной ручкой
h ними появились винтовки, два шмаш ера, два брена, ма-
ун р и кольт. Потом последовал чемодан тщательно подоб-
ранной мелочи карманные фонарики, зеркала, два ком-
п и-кга документов, бутылки вина — холь, мозоль, озо,
Р< 11мо. С большой осторожностью ргаэмвстили возле персд-
и« и мачты два деревянных ящика. Один — среднего расме
ра, 1еленый, обитый медью. Другой — маленький и чер
ныи В зеленом была мощная взрывчатка ТЫТ, аммонал,
несколько стандартных брусков динамита. Там же упакова-
ны гранаты и запалы к ним, прорезиненные шланги. В уго
|пк поместили сумку с железными опилками, толченым
। 1ГКЛОМ и залитую сургучом бутылку с калием. Все это
начли в расчете на то, что Дасти Миллеру подвернется слу
чай проявить свои редкие таланты взрывника. В черном
ящике хранились только детонаторы, электрические и
V -арные — с гремучей ртутью, столь чуткие, что срабаты-
вали, если на них решили даже птичье перо.

Едва разместили последний ящик, как из люка машин
тио отделения показалась голова Кейси Брауна. Он мед
кино осмотрел грот-мачту, медленно перевел взгляд на
фок-мачту и с тем же бесстрастным выражением взглянул
н i Меллори

— У нас есть паруса для этих штук, сэр?

— Думаю, что есть. А в чем дело?

— Дело в том, что только богу известно, как скоро
они нам понадобятся,— с горечью ответил Браун.— Ма-
шинное отделение — свалка старой рухляди А самый
ржавый, самый большой кусок железа — вал двигателя.
Старый двухцилиндровый «кельвин» — мои одногодок,
(’делан лет тридцать назад,— Браун огорченно покачал
головой.— Он гниет здесь годами, сэр Весь развалился.
Отдельные части и запасные детали валяются на полу.
Свалки в Гарелохе просто дворцы в сравнении с этим ма-
шинным отделением.

— Майор Ратлидж говорил, что еще вчера каик был на
ходу,— мягко сказал Меллори.— Поднимайтесь на берег,
будем завтракать. Напомните мне, что нужно захватить не
сколько тяжелых камней

— Камней?! — испуганно глянул на него Миллер.—
Тащить камни на эту посудину?

Меллори с улыбкой кивнул.

— Да ведь эта проклятая лодка и без того идет ко дну' —
зашумел Миллер.— Зачем нам камни?

— Скоро увидите.

Через три часа Миллер увидел это, когда скатал свою
голубую форму в тугой узел и опустил за борт: подвешен
ный к узлу камень увлек его на дно.

Упорно пыхтевший каик двигался на север по лазур
ному, гладкому от безветрия морю в миле от турецкого
берега.

Миллер мрачно разглядывал себя в зеркальце. Одет он
был во все черное, исключая земно-фиолетовый кушак во
круг тонкой талии и причудливо вышитый жилет, выжжен
ный солнцем. Черные шнурованные сандалии, черные ша
ровары, черные рубашка и пиджак. Даже его песочного
цвета волосы были покрашены в черный цвет.

— Слава богу, что меня земляки не видят,— с чувст
вом сказал он, критически осматривая остальных, одетых с
незначительными изменениями точно так же.— Ну и ну.
Может, я и не так уж страшен? Послушайте, начальник,
к чему все эти переодевания'1 Говорят, вы дважды побыва-
ли в немецком тылу. Один раз под видом крестьянина,
а другой — под видом механика.

Меллори опустил узел с формой и камнем за борт.

— А теперь можете увидеть, что носит хорошо одетый
наваронец.

— Я о другом. Зачем нам было дважды переодеваться:
в самолете и сейчас?

— А, вот вы о чем! Армейское хаки и белая флотская
форма в Александрии, голубая форма в Кастельроссо и на
острове майора Ратлиджа, а сейчас одежда греческих кре-
стьян? Везде могли быть осведомители. Заметали следы,
капрал.
Миллер понимающе кивнул, посмотрел на мешок из-
но i одежды, сосргтдоточенно поморщился, наклонился и
и ггащил оттуда белый балахон.

А это будем носить на местных кладбищах? — мрач
пн пошутил он.— Переоденемся в привидения?

Снежные халаты,— кратко пояснил Меллори.

- Что?!

— Снежные. Снег. Белый такой. На Навароне есть до-
вольно высокие горы. Вдруг придется в них скрываться.
Для этого и халаты.

Миллер был потрясен. Ли слова не говоря, растянулся
он на палубе, положил руки за голову и закрыл глаза
Меллори ухмыльнулся Андреа

— Парень хочет всласть понежиться на солнце перед
покорением арктических пустынь... Неплохо придумано.
Может быть, и тебе соснуть? Я постою па вахте.

Уже пять часов каик шел вдоль турецкого берега. Раз
моренный теплым ноябрьским солнцем, Меллори при
ткнулся к фальшборту, глаза его внимательно следили за
небом и горизонтом. Андреа и Мвылер спали. Кейси Брау-
на нельзя было выманить из машинного отделения. Иногда
он поднимался на палубу глотнуть свежего воздуха, но вре-
мя между его появлениями все увеличивалось: старый
♦кельвин» требовал внимания. Браун регулировал неустой
чивый уровень смазки, подачу воздуха. Болела голова,
клонило в сон — узкий люк едва пропускал воздух.

В рулевой! рубке лейтенант Стивенс следил за медленно
проплывающим турецким берегом Как и Меллори, он не
сводил глаз с моря. По не обшаривал ею тщательно, квад-
рат за квадратом, а переводил взгляд с берега на карту,
с карты на видневшиеся впереди острова, с островов на
старый спиртовой компас, едва заметно подрагивающий на
разъеденном кордановом подвесе, с компаса — снова на бе
per. Иногда он поглядывал на небо или окидывал развер-
нувшуюся на сто восемьдесят градусов данораму горизон-
та. Только на засиженный мухами осколок зеркала он
старался не глядеть. Болели плечи, хотя его дважды сменя
ли у руля. Худые загорелые руки одеревенели на потрес-
кавшихся ручках штурвала. Он пытался расслабиться,
сбросить напряжение, сводившее судорогами мускулы рук,
но мышцы вопреки ею воле вновь напряженно сжимались.
Во рту пересохло, губы запеклись. Не помогала и теплая
вода, к которой он прикладывался: кувшин был накален
солнцем. Противно ныло под ложечкой, левую ногу своди
ло судорогой. Лейтенантом Энди Стивенсом владел страх.
Нет, не потому, что он никогда не нюхал пороху. С тех пор
как он помнит себя, он боялся всегда И сейчас он мог бы
припомнить все мелкие страхи, начиная с подготовитель-
ной школы. Тогда его столкнул в бассейн отец, сэр Седрик
Стивенс, знаменитый исследователь и альпинист. Отец ут-
верждал, что только так можно научить сына плавать Он
вспомнил, как отчаянно сопротивлялся, сколько воды на-
глотался с перепугу. Он вспомнил, как до слез хохотали
над ним отец и два старших брата, огромные и веселые.
Едва он вылезал из воды, они снова толкали его в баг
сейн...

Отец и братья поклонялись физической силе. Опи и
представить себе не могли, что кто-то не получает у до
вольствия от прыжка в воду с пятиметрового трамплина
или от бешеной скачки через немыслимы» препятствия.
Им ничего не стоило взобраться на головокружительный
утес или отправиться на утлой лодчонке в бурное откры-
тое море. И его они заставляли ггроделывать все эти шту-
ки. Энди был впечатлительным мальчиком, опасался на-
смешек. К чувству физического страха у него часто
примешивалось чувст во боя ши неудачи. В конце концов он
стал бояться самого страха. Чтобы преодолеть этот страх
из-за страха, Энди стал альпинистом. И довольно искус-
ным. Отец и братья прекратили насмешки. По Энди не из
бавился от страха, а только научился скрывать его. Он все
гда шел навстречу страху, всегда боролся с ним, всегда
стремился преодолеть его. Вот и сейчас все его силы былгг
направлены на эту борьбу. Больше всего Энди боялся, что
страх его будет замечен...

Поразительная, невероятная голубизна Эгейского мо-
ря, мягкие, смутные силуэты анатолийских вершин на фо
гге чисто вымытого ультрамарггна неба навевали спокойст-
вие. Захватывающее дыхание разнообразие оттенков
залитых солнцем лениво проплывающих мимо островов,
искрящаяся пучками лучей радужная рябь воды гг освежа
ющий, мягкий, пахучий юго-восточный бриз неслгг теггло,
томительную сонливость. Нескончаемое тарахтение старо-
го «кельвина» и безмятежное спокойствие палубы напоми-
нали только о мире. Невероятно, чтобы это могло пробу-
дить страх... Воина казалась такой далекой. Но в итоге
itohif.t была рядом. Она постоянно напоминала о себе.
Дн.ькды над каиком пролетел немецкий гидроплан-раз вед-
1П1 Потом два самолета снизились над ними и, удовле-
। нирснные мирным видом суденышка, вновь взмывали
ип> рх. Базировались они, гго-видимому, на Родосе Хотя
। о мо теты были итальянскими, но пилотировались навер-
няка немцами, согнавшими своих недавних союзников в
концлагеря после капитуляции Италии. Утром они про-
п п>1 in в полумиле от крупной шхуны с фашистским фла-
гом В полдень с оглушительным ревом пронесся мимо ка-
ик. । быстроходный немецкий катер, так близко, что каик
। гкачало на волне. Меллори и Андреа, потрясая кулака-
ми, громко проклинали гогочущих матросов. Но никаких
попыгок задержать каик нс было: англичане и немцы ста-
ра шсь не нарушать без надобности нейтралитет турецких
к'цриториальных вод. И все же эти непрестанные появле-
ния вражеских судов и самолетов постоянно напоминали
о войне.

Медленно двигались стрелки часов, приближая их с
каждой минутой к отвесной скале, которую еще предстояло
пр'одолеть В пятидесяти милях по курсу виднелись зубча
вл- вершины острова Наварон, безлюдные, далекие, выся
щиеся мрачными громадами на фоне ярко-голубого неба.

В половине третьего неожиданно отказал двигатель.
Монотонное тарахтение сменилось гнетущей тишиной.
Меллори бросился к люку.

— Что случилось, Браун? — тревожно крикнул он —
( гомалась машина?

Не совсем так, сэр,— Браун все еще возился с дви
гателем, и голос его звуч^иг глухо.— Я его просто выклю-
чил. — Он выпрямился, неуклюже вылез и т люка, сел на
палубу, жадно хватая ртом свежий воздух. Несмотря на за
. ар, лицо его было бледно.

Меллори внимательно ггосмотрел на него.

— У тебя такой вид, будто кто-то напугал тебя до
г мерти.

— За эти два-три часа меня вконец отравила проклятая
дыра,— Браун провел рукой по глазам.— Затылок прямо
разламывает, сэр. Углекислый газ не очеггь ггриятная шту-
ка. — Огг указал на двигатель. — Видите ту водоподъемную
трубку с шаром наверху, водоохладителем? Трубка тоньше
бумаги. Понемногу она пропускала и раньше, а около часу
назад лопнула. Искры, дым, пламя футов в шесть. При-
шлось проклятую отключить, сэр.

Меллори, мало что понимая, кивнул.

— Можете исправить, Браун?

— Пет, сэр. Нужно заварить или запаять. — Он катего-
рически замотал головой.— Внизу, среди всякого барахла,
я приметил запасную часть. Дьявольски ржавая и такая же
ненадежная, как и первая... Я все же попытаюсь, сэр.

— Я помогу ему, — вызвался Миллер.

— Благодарю, капрал. Сколько это отнимет времени,
Браун

— Часа два, а может, все четыре. Гайки и болты заржа-
вели, придется чистить или отпиливать их и искать другие.

Меллори промолчал, тяжело повернулся и поднялся
наверх к Стивенсу, который уже покинул рубку и сидел на
баке. Энди вопросительно посмотрел на Меллори.

— Часа четыре провозимся. Андреа и я займемся пару
сами

Через два часа они уже порядочно отошли от террито
риальных вод Двигатель молчал. Каик приближался к
большому острову в восьми милях на вест норд вест от мсс
та поломки Меллори решил подиити к берету. Здесь их
труднее заметить, чем в открытом море Он вялянул на ча
сы и перевел огорченный взгляд на удаляющийся безопас-
ный турецкий стерег. Потом напряженно вгляделся в гем
ную полосу моря, суши и неба на востоке

— Андреа, ты видишь?’

— Да, капитан. — Андреа мгновенно вырос рядом,—
Катер. В трех милях. Идет прямо на нас,— добавил он
тихо.

— Да, идет на нас,— неохотно согласился Меллори
Все собрались вместе. Меллори не терял времени даром.
— Если я не ошибаюсь, это тот самый катер, который
нам встретился утром Они деликатничать не будут, обыск
устроят тщательный. Вооружены до зубов и пнут приклю
чений. Полумерами явно не ограничатся. Па этот счет нам
не следует обольщаться. Обыск мы не должны допустить
ни в коем случае. С нашим грузом на боргу...— Он в двух
словах сообщил свой план.

Стивенс вдруг почувствовал, как заныло под ложечкой
и кровь отхлынула от лица. Он был рад только тому, что
никто не заметил его дрожащих коленок. Голос его тоже
дрогнул.
По, сэр .. сэр...

Меллори увидел бледное лицо, бескровные ногти,
нпившиеся в подоконник рубки.

Вы, вы не сделаете этого, сэр! — голос Энди преры-
и । к я от волнения. С минуту он беззвучно шевели и губами,
наконец у него вырвалось — Это убийство, сэр. Просто
убийство.

Заткнись, щенок’ — рявкнул Миллер

Перестаньте, — остановил Меллори американца,
ипимгтсльно посмотрел на него и перевел вяляд на Сги
и* и< .1. Глаза его были холодны,— Лейтенант, основным за-
ионом воины является стремление поставить противника в
и шболее невыгодные условия и не оставлять ему шансов
на успех. Или мы уничтожим их, пли они нас. Мы их пус-
1им ко дну, иначе они потопят нас, а с нами и тысячу пар
н< й с острова Ксерос. Ведь это же все так просто, ле йте
Мант. Ведь это даже не вопрос совести.

Стивенс чувствовал, что вс е смотрят на него .За эту ми-
нуту он возненавидел Меллори Он понимал, что ненави-
1ит неумолимую логику сказанных слов. Меллори, идол
к окдого начинающего альпиниста, лучший скалолаз дово
1‘нной Британии, чьи фантастические восхождения давали
пищу для сенсационных газетных заголовков. Меллори,
гнажды потерпевший неудачу в столкновениях со стреми
юльным Роммелем в песках пустыни. Меллори, трижды
отказавшийся от повышения по службе, чтобы не разлу-
чаться с партизанами на Крите. Обо всем подумал Стивенс
в о (но мгновение. Он медленно поднял взгляд на худоща-
вое' загорелое лицо, резко очерченный, словно высеченный
из камня, изгиб рта, на гу< гые чс рные брови над карими
глазами, в которых были холодность и сочувствие Ему
спело ясно, что капитан Меллори находится по другую сто
решу его оценок и суждений.

— Как говорит капрал Миллер, я высказался нс в своп
черед, — он натянуто улыбнулся, вгглянул на стремительно
мчавшийся к ним сторожевой катер, снова почувствовал
слабость в коленях, но голос его звучал теперь потверже.—
Я не подведу вас, сэр.

— Я в этом никогда не сомневался, — улыбнулся Мел
лори и посмотрел па Миллера и Брауна — Приготовьте все
и спрячьте. Они смотрят на нас в бинокли. — Ои повернул-
ся и прошел вперед.

Андреа двину л-я за ним.
— Слишком ты строго обошелся с пареньком, — Анд-
реа сказал это без упрека и осуждения, просто отмечая
факт.

— Знаю. Я не хотел...— Меллори пожал плечами —
Но это было необходимо.

— Пожалуй, ты прав, — промолвил Андреа. — Да, это
было необходимо. Ты думаешь, они пустят пушки в дело,
чтобы нас остановить?

— Может статься. Пора по местам. Начинаю я, •- сухо
закончил Меллори.

Тяжелое пыхтение двигателя перешло в мявкин рокот,
исчезли носовые буруны, и немецкий катер скользнул все
го в шести футах от каика. Меллори сидел на ящике из под
рыбы и старательно пришивал пуговицу к старому пиджа-
ку. Он отлично видел всех шестерых немецких моряков.
Один из них, сгорбившись, сидел за пулеметом «пшандау»,
установленным на треноге. Трое стояли на палубе с автома-
тическими карабинами наперевес. «Шмайсеры»,— отметил
Меллори В дверях рубки маячил капитан катера — угрю
мый молодой лейтенант с Железным крестом на кителе. Из
люка машинною отделения выглядывала еще одна любо
пытная физиономия. Меллори не видел всен палубы: ее
скрывал хлопавший на порывистом ветру парус. По по
скольку пулеметчик, беспрестанно ворочавший дулом
«шпандау», держал на прицеле только носовую часть как
ка, естественно было предположить, что на носу катера
имеется еще один пулемет.

Лейтенант с суровым лицом поднес сложенные рупо-
ром ладони ко рту.

«Достойный выкормыш гитлерюгенда»,— подумал
Меллори.

— Спустите паруса!

Меллори окаменел. Игла безжалостно впилась ему в
ладонь, но он не заметил этого. Лейтенант отдал команду
по-английски!

«Стивенс слишком молод, слишком неопытен,— с отча
янием подумал Меллори.— Он клюнет на эту удочку, не
может не клюнуть ..»

Но Стивенс не купился. Он приоткрыл дверь рубки,
высунулся, приложил ладонь к уху и бессмысленно уста-
вился в нсбп Он даже открыл рот от удивления, отлично
разыграв придурка, не понимающего команды. Меллори
готов был расцеловать его. Не только повадками, но и
• tun и черной крашеной шевелюре i Энди походил сей-
i.u и  му рядного греческого рыбака, недоверчивого и не

niMOI О.

Чего о? — крикнул он.

пустите паруса! Мы сейчас сойдем к вам на
порт и опять по-английски.

* Упорный, мерзавец»,— подумал Меллори уже спо-
ивенс все так же бессмысленно глядел на немца, но-
н»м недоуменно уставился на Андреа и Меллори. Те не ме
»»••• убедительно изобразили на лицах удивление Стивенс
opi.tBiiiio пожал плечами

Виноват, не понимаю по немецки! — крикнул он.—
\ по нашему вы не умеете? — бегло сказал он на белу ко
ри щепном греческом разговорном языке. Правда, это был
»|.п»1К Аттики, а не жителе) архипелага, но Меллори не со
мпвва 1ся, что лейтенант не уловит разницы.

Немедленно остановите лодку. Мы сойдем к вам на
борт

Остановить лодку! А кто ты такой, чюбы из-за тебя
< гаиавливатъ лодку! Ты, ты, ты!..— Возмущение было та
кпм неподдельным, ноток ругательств и проклятии столь
плюральным, что лейтенант на минуту опешил.

Даю десять секунд,— прервал его лейтенант. Он
\ /ке взял себя в руки, держался холодно и официально. —
Потом откроем огонь

С тивенс всем видом изобразил покорность и повернул
 я к Андреа и Меллори.

Наши повелители сказали свое последнее слово.
Убирай паруса! — бросил он.

Те быстро и проворно спустили паруса Меллори потя-
ни) на себя кливер, собрал его и молча присел на корточ-
ки. Он знал, что его изучают десять злых глаз. Парус при
врывал его колени и старый пиджак. Со сложенными на
коленях руками он всем видом и юбражал уныние. Со сви-
ciom упал на палубу второй парус. Андреа ступил на него,
сделал пару неуверенных шагов к носу, но остановится,
опустив тяжелые руки. Мотор дизеля зарокотал епщ глу
ню, рулевое колесо повернулось, и массивный немецкий
катер чиркнул о борт каика. Трос немцев со шмайсерами
наперевес быстро, но так, чтобы не попасть в сектор обст-
рела своих пулеметов (второй уже можно было увидеть),
прыгнули на палубу каика. Один из трех тут же бросился
вперед, к мачте, и встал там, держа всю команду под при-
целом. Всех, кроме Меллори, которого поручили заботам
пулеметчиков. Меллори отметил безупречную согласован-
ность военной машины. Он поднял голову, осматриваясь с
чисто крестьянским безразличием. Кейси Браун сидел на
корточках возле машинного отделения. Дасти Миллер при-
мостился в двух шагах от него и с подчеркнутым трудолю-
бием вырезал кусок жести из консервной банки, по-види-
мому латку к мотору. Ножницы держал в левои руке, хотя
Меллори было отлично известно, что он не левша. Ни Сти-
венс, ни Андреа не пошевелились. Солдат у мачты уставил-
ся на них. Двое других медленно расхаживали по палубе.
Немцы держали себя свободно, как хозяева положения, ко-
торым и в голову не приходит, что возможны какие-то ос-
ложнения. Они как раз проходили мимо Андреа. Спокой-
но, точно и аккуратно Меллори через пиджак выстрелил в
пулеметчика, повернул свой брен, и, прошитый очередью,
часовой рухнул у мачты. Он еще не упал на палубу, а в ру-
ке Кейси Брауна мелькнул бесшумны й пистолет Миллера,
который припрятали в частях от мотора. Кенси трижды
выстрелил, и второй пулеметчик сник за турелью, мертвые
пальцы судорожно сжали рукоять пулемета. Миллер над
резал трехсекундный химический взрыватель и бросил
Жс-стянку в люк машинного отделения немцев. Стивенс
метнул связку гранат в рубку, Андреа с быстротой и метко-
стью нападающей кобры обхватил огромными ручищами
головы проходивших мимо охранников и с силой столкнул
их лбами. Все произошло мгновенно. Пятеро рухнули на-
взничь. Немецкий катер скрылся в клубах дыма, языках
пламени и куче обломков. Все еще строчил Меллори из
брена, но эхо в)рыва умолкло, ленту автомата заело, и над
Эгейским морем снова воцарилась перво {данная тишина
Оглушенный двумя взрывами, Меллори, пошатываясь,
поднялся на ноги. I [зумился. Он не предполагал, что мо-
жет сделать взрыв связки гранат и двух кубиков тола. Са-
модельная бомба Миллера разворотила днище машинного
отделения. Обломки катера пылали. Меллори стало не по
себе: прямой столб черного дыма — отличный ориентир
для немецкого самолета разведчика. Меллори успел уви-
деть развороченную рубку и тело лейтенанта, повисшего на
искореженном штурвале: жалкое подобие того, кто не
сколько секунд назад отдавал приказы наглым голосом.
Внутри тонущего катера глухо рванули бензобаки, он зава-
ш ни на корму. Обнажился киль, вода зашипела, сбивая
н । iM»i, и катер скрылся под водой. Радужные пятна зако-
ii.ix.i пкъ, разошлись кругами. Только щепки да каска пла
nt hi среди пятен нефти. Эгейское море опять стало мир
Ш.1М и и'змятежным

Меллори оглядел каик и своих товарищей. Браун и
Мидлер наблюдали за тонущими обломками. Стивенс, цс-
II Hi и невредимый, стоял у двери в рубку. Лицо было
»|» pi венно-бледным, но на протяжении короткой схватки
'«и был на высоте. У Андреа рассечена щека Грек стоял
n i l селами двух автоматчиков. Лицо его ничего не выража-
II) Меллори долго смотрел на Андреа, словно восстанавли-
II ri подробности случившегося.

Мертвы?

Андреа кивнул

Слишком сильно я их ударил.

Меллори отвернулся Из всех людей, встречавших! я
imv, никто не мог сравниться с Андреа в ярости к врагам.
()н убивал фашистов, как собак, убивал безжалостно, уме
ю и беспощадно. И хотя он не считал себя вправе отни-
май. человеческую жизнь, никогда ие дрот пула его рука.
()н, любивший ближних своих больше всего на свете, не
оправдывал убийства, как это питаются делать фашисты,
прикрываясь национали змом. Он убивал фашистов, чтобы
а»ь возможность жить другим, лучшим людям.

Кто еще ранен? — с наигранно! бодростью сиро
сил Меллори.— Никто? Ну и отлично. Давайте ка сматы
нить удочки. Чем быстрее, тем лучше.— Он взглянул на
ч к ы. — Почти четыре. Пора связаться с Каиром. Оставь
н» на минуту свой металлолом, Кейси Попытайтесь пои
мать Каир.

Он посмотрел на небо, уже розовевшее на западе. По
Качал головой.

— Не мешало бы узнать прогноз погоды.

Прием был скверным. Крошечный динамик хрипел,
как придушенный, но сквозь помехи раздалось:

— Ревень вызывает Пастернак. — Это были позывные
Каира, их повторили дважды. Браун отстучал ответ. Снова
раздался глухой голос: — Ревень вызывает Пастернак. Па-
стернак, я Ревень. Икс минус один. Подтвердите. Икс ми
нус один.

Меллори с шумом втянул воздух. Сообщение означа-
ю, что атака на Ксерос назначена в субботу на рассвете,
на день раньше. Итак, операция в пятницу. Ровно мере
три дня.

— Подтвердите. Икс минус один! Вас понял, — сиокой
но сказал Меллори.

— ...Восточная Англия. Сводка погоды,— продолжал
безразличный монотонный голос. «Восточная Англия» оз-
начала северную часть архипелага. Меллери знал об этом.

— ...Вечером возможно падение барометра. Значитель-
ные осадки. Похолодание в ближайшие четыре часа Ветер
восточный. Сила ветра шесть семь баллов. Завтра ожидает-
ся ясная погода.

Меллори повернулся и пошел на нос каика. Ну и поло-
женьице! Осталось всего три дня Мотор никудышный.
Надвигается шторм. Он с надеждой вспомнил, что коман-
дир эскадрильи Торренс был невысокого мнения о работе
метеослужбы. По радужным надеждам предаваться было
трудно. Громадные грозовые тучи наползали прямо на них.

Глава 4

ПОНЕДЕЛЬНИК. ВЕЧЕР

17.00-23.30

На западе у горизонта утопал в море огненно рыжий
диск солнца. Темнела вола бухты. Присутствие светила
ощущалось только по светящейся тавесе ласкового легкого
дождя.

Золотистые лучи освещали древнюю сторожевую баш-
ню на вершине утеса, взметнувшегося на сотню футов
над устьем реки. Опи переливались на полированных
плитах прекрасного белого пирейского мрамора, сверкали
на блестящей поверхности стволов, которые выглядывали
из узких амбразур массивных стен; лучи эти освещали
извивающегося паука свастики на флаге, укрепленном
над окном. Полуразрушенный замок и теперь представ-
лял мощную и неприступную позицию, контролирующую
реку и морское побережье. Он хорошо виден в просвете
вересковых зарослей, укрывших каик Медленно, как бы
нехотя Меллори опустил бинокль и мрачно сказал Анд
реа и Стивенсу, силуэты которых едва различались в по-
лумраке рубки:

— Восхитительно! Просто гениально. Талантливый ко-
мандир Меллори не мог придумать ничего лучшего. На сто
мп и* н округе это наверняка единственная бухта с немец-
i'l«M дозором. Нужно обшарить не меньше тысячи островов,
•нпбы наткнуться на него. Теперь мне остается только пой
гн и уничтожить немцев... Давайте-ка еще раз взглянем на
Мирту, Стивенс.

С пшене развернул каргу, накрыл ее бре шитом и вклю
in i фонарик. Болезненное ощущение страха вновь запол
in, ю в него. Он с неприязнью поглядел на Андреа, словно
вшись, что тот обнаружил немецкий пост всего не
। ко 1ько минут назад. Меллори склонился над картой. Сти
ник деланно безразлично затянулся сигаретой Табак от
। мрел, но курить его было можно.

«У них наверняка пушки наверху,— лениво подумал
('пшене.— Без пушек бухту не удержать...»

Он потер рукой бедро повыше колена, но противную
щожь унять не удалось — страх был сильнее его. И все-та
। и юлос Стивенса звучал твердо:

Вы зря pyi аете себя, сэр. Это единственная удобная
г|оянка. В такую бурю мы не смогли бы нигде поде чти к
 и |м гу.

Точно. Истинная правда.— Меллори свернул кар
iv Больше укрыться было негде. Самая удобная бухта,
и ко горой можно переждать шторм, и ненцы усвоили этот
Неоспоримый факт раньше нас. Именно поэтому я должен
был предположить, что они обязательно оставят дозор. Но,
как говорится, снявши голову, по волосам не плачут. — Он
повысил голос: — Шеф!

Хелло! — глухо донеслось из машинного отделения.

— Как там, Браун?

— Не так скверно, сэр. Почти собрал.

Меллори облегченно кивнул.

— Сколько еще возиться? Час?

— Около этого, сэр.

— Час... Вроде бы все в порядке.— Меллори опять
взглянул на Стивенса и Андреа — Через час отчаливаем.
Темнота нам на руку, но выбраться из этой черговой кана
вы без огней трудновато.

— Вы полагаете, с >р, что они попытаются нас задер
жать? — Голос Стивенса звучал слишком ненатурально.
Он был уверен, что Меллори заметил это.

— Не думаю, что они встретят нас по стойке «смирно»,
приветствуя тремя пушечными выстрелами... Как вы пола-
। аете, Андреа, сколько их там?
— Я видел двоих,— задумчиво ответит Андреа — Их
трое или четверо, капитан. Маленький пост. На такие объ-
екты немцы солдат не разбрасывают.

— Пожалуй, вы правы,— согласился Меллори.— Ос-
новной гарнизон находится в деревне, в семи милях отсю-
да, судя по карте. И не похоже... — он осекся и напряжен-
но прислушался.

Ругая себя за то, что не поставил дозорного — на Кри
те такая халатность стоила бы ему жизни,— Меллори от-
кинул брезент и осторожно выбрался на палубу. Оружия
он нс взял, но прихватил полбутылки мозельского. Стара-
тельно изображая пьяного, Меллори проковылял по палубе
и ухватился за канат, чтобы не свалиться за борт. На бер<
гу, в десяти ярдах от него, стоял немецкий автоматчик.
Меллори нагло уставился на него Теперь поздно думать о
доаориом.

Прежде чем приступить к разговору с автоматчиком,
Меллори встряхнул бутылку и приложился к горлышку.
Худое загорелое лицо немца исказила гримаса гнева. Мел
лори гге обратил на это внимания Небрежно обтер губы
рукавом черной куртки и сверху вниз вызывающе посмот-
рел на солдата.

— Ну, какого черта тебе нужно ) — нахально и нето-
ропливо спросил огг, как истинным островитянин.

Меллори увидел побелевшие суставы пальцев на стволе
автомата. Мелькнула мысль: не переборщил ли он? За себя
он не беспокоился — в машинном отделении затихли, а ру
ка Дасти Миллера никогда не оказывалась слишком далеко
от бесшумного автоматического пистолета, — но ему не хо
телось осложнений. По крайней мере сейчас, когда в сторо
жевои башне находилось не менее двух скорострельных
«шпандау».

Солдат едва сдержал себя. Требовалась наблюдатель-
ность Меллори, чтобы заметить следы колебания и расте-
рянности. Греки, даже полупьяные, никогда не разговарн
вали с оккупантами в таком тоне, если не чувствовали
своего превосходства в силе. Меллори и рассчитывал вое
пользоваться этим.

— Что за судно? Куда направляетесь? — еолдат гово
рил по гречески медленно, с паузами, но вполне сносно.

Меллори опять приложился к бутылке, сладостно при
чмокивая губами, сделал глоток-другой и, оторвавший» от
горлышка, любовно посмотрел на нее
Очень мне нравится в немцах умение делать пре-
tyitieiroc вино,— громко сказал он,— Спорю, что вам нель
• и попробовать его! Угадал? А пойло, которое делают на
верху*, начинено смолою так, что его можно употреблять
н»и.ко вместо горючего для фонарей.— Он умолк на мину-
iy Конечно, если вы знаете честных людей на островах,
• <нп ю< ганут вам немного озо**, но мало кто из наших мо
I.. । делать озо лучше мозеля или рейнвейна.

‘ оддат поморщился Как большинство военных, он
н|м ц|рал предателей, даже если они были па их стороне.
1||ында в Греции предателей стлалось не так уж много.

Я спрашиваю, что за с/дно и куда идет? — холодно
iHHIliipiLl он.

-	Каик «Агион». ( грузом для Самоса,— гордо отве
пи Меллори и добавил значительно: — По приказанию

Чей приказ? — спросил солдат.

Господина коменданта из Ватп, генерала Крейбс
t»i, почтительно сказал Меллори. — Вы, конечно, слыша
hi о генерале, правда? — Меллори знай, это подействует
н командующем десантными войсками генерале Крейбеле,
поклоннике железной дисциплины, знали далеко за предо
IIMH островов. Меллори мог поклясться, что лицо солдата
ниб подпело, но тот не успокоился.

Бумаги есть? Рекомендательные прсьма?

Меллори устало вздохнул и повернулся к рубке.

-	Андреа! — позвал он.

Чего надо? — Массивная фигура грека показалась в
нр ме. Он слышал разговор и продолжал тру Меллори:
«икрытая бутылка вина почти скрывалась в сю лапище. Он
подошел ближе и сказал недовольно — Не видишь, я за-
ик I,— Потом оглядел солдата и так же недовольно сиро
। и г — Чего ему?

Наши пропуска и рекомендательные письма герра
генерала. Они внизу.

Андреа с ворчанием спустился вниз. 11а берег неребро
• и чи канат, подтянули корму и передали солдату бумаги.
()нн были сделаны отлично Вплоть до фотостатического
факсимиле генерала Креибеля ничто не могло вызвать ни
малейшего подозрения в их оформлении. Солдат вернул
умаги с невнятными словами удовлетворения. Только

* Так жители островов называют материк.

** Вино, вид местного греческого самогона
сейчас Меллори разглядел, что перед ним совсем юнец, лет
девятнадцати чистое открытое лицо, не похожее на лица мо
лодых фанатиков из эсэсовских диви #ий, осмысленные жи-
вые глаза... Меллори подумал, что ему не хотелось бы уби-
вать этого мальчишку в солдатской форме. Он сделал знак
Стит нсу. Toi передал полупустую корзину с бутылками мо-
зельского, Меллори указал в сторону сторожевой башни

— Сколько вас там наверху?

Солдат мгновенно насторожился, на лице вновь появи-
лось враждебное и недоверчивое выражение. Он глухо
спросил:

— Зачем вам это?

Меллори с притворным отчаяньем простер вверх руки,
простонал и огорченно обратился к Андреа:

— Ты видишь, какие они? Никому не доверяют. Дума
ют, что каждый...— Он поспешно обернулся к солдату. —
Мы не хотим сс давать себе хлопот всякий раз, когда сюда
заходим. Мы пойдем на Самос еще раз через пару дней.
Нужно сплавить партию мозельского,— пояснил он.— Гсне,-
рал Крейбель хорошо снабжает... э-э-э... своих специальных
агентов. Да, вам наверху, на солнце, видно, не сладко прихо
дится. Вот, бери по бутылке на брата... Сколько бутылок?

Успокаивающее упоминание о том, что они вновь вер-
нутся, имя генерала и заманчивое предложение окончат ель
но лишили солдата подозрительности. Помогло наверняка
и то, что немец представил себе реакцию товарищей. Если
те узнают, что он отказался от вина...

— Нас только трое,— недовольно пробурчал солдат.

— Вот три бутылки, — поощрительно сказал Мелло-
ри.— В следующий раз привезем вам рейнвейн. Прозиг! —
Он встряхнул свою бутылку, показывая хорошие манеры
перед немцем, и добавил гордо: — Ауфвидсрзеен...

Солдат пробормотал слова благодарности, постоял в
н 'решительноегн, сконфуженно поглядел на бутылки, кру-
то повернулся и неторопливо зашагал по берегу. Бутылки
тонко позвякивали в его руке.

— Всего трое. Это облегчает задачу, — подытожил
Меллори.

— Здорово, сэр! Отличный спектакль! — горячо пере-
бил его Стивенс.

— Просто спектакль,— поправил Меллори, небрежно
развалившись на палубе возле люка.— Просто спектакль,
черт возьми!
Эго было потрясающе, начальник, хотя я не понял
1>п « (много слова*

Благодарю вас, но боюсь, что поздравления несколь
• •• преждевременны, — пробормотал Меллори Внезапный
го юлок в голосе озадачил их, все посмотрели в направле-
нии его указательного пальца.

( олдат остановился в двухстах ярдах, повернулся к ле
t V Через секунду они увидели еще одною, который что-то
•mi. кденно говорил первому, указывая в сторону каика.
II чеп оба исчезли в зарослях.

Порядок* На сегодня достаточно. Займитесь делами
< 'пинком подозрительно, если бы мы игнорировали этот
• 1\чай. Но еще подозрительней придавать ему слишком
много значения Лучше не скапливаться,— подытожил
Меллори.

Миллер с Брауном спустились в машинное отделение,
( пшене прошел в рубку. Меллори с Андреа остались на
пл чубе «распивать» вино.

Дождь перестал моросить. Ветер был еще крепок. Вер
мушки сосен гнулись под его порывами, но берег надежно
ыщищал каик

Как вы думаете, что происходит, сэр? — донесся го
км Стивенса из темной рубки.

— Тут все ясно. Их предупредили. Они насторожи
пи ь, ведь до сих пор нет сведений с катера, который по
< win проверить нас. На нем была антенна, помните? —
Меллори говорил громко, чтобы слышали все

И что это они такие недоверчивые? Это до меня не
в (ходит, — сказал Миллер.

Наверное, поддерживают свя и» со штабом по радио
II щ по телефону Они наверняка предупреждены. Теперь
и гшстся переполох.

— Быть может, они вышлют против нас небольшую ар-
мию? — мрачно сострил Миллер.

Меллори покачал головой.

— Этого не произойдет. Семь миль напрямик, а через
горы и лесные тропы — все десять. Да еще в кромешной
п>ме. Они до такого не додумаются.— Он указал бутылкой
в сторону сторожевой башни: — Сегодня у них будет самая
длинная ночь.

— Значит, каждую минуту нужно ожидать огця «шпан
дау»? — донесся голос Стивенса.

Меллори снова покачал головой
— Его не будет. Я уверен. Они подозрительны и счи-
тают нас скорее пиратами, чем мирными рыбаками. Но
когда парень расскажет про письма и бумаги от самого ге
нерала Крейбеля, это их наверняка поразит. Они позво-
нят в штаб. Комендант такого маленького острова не отва-
жится арестовать агентов генерала. Он запросит Вати,
получит ответ генерала, что тот знать ничего не знает. Ко-
менданту останется к тому времени только локти кусать с
досады, что нас сразу не расстреляли,— Меллори взгля-
нул на светящийся циферблат.— Мы располагаем мини
мум тридцатью минутами

—	Этого достаточно, чтобы взять бумагу и карандаш,
записать наши последние желания и составить завеща-
ния, — хмуро произнес Миллер. — Я не вижу выхода, на-
чальник.

Меллори усмехнулся.

—	Не волнуйтесь, капрал. Мы предпримем кое-что.
Устроим небольшую попо’ ку прямо здесь, на палубе.

Последние слова песни — сальный перевод па грече-
ский популярной «Лили Марлен» — растворились в вечер-
нем сумраке. Обрывки песни вряд ли услышат в стороже-
вой башне — ветер дует в противоположную сторону. Но
топот ног и размахивание бутылками достаточные доказа
тельства пьяной оргии для всех, кроме слепых и глухих.
Меллори ухмыльнулся, представляя себе замешательство
немцев, которые следят за подозрительным каиком —
в этом сомневаться не приходилось. Обитатели каика вели
себя совсем не как разведчики, которые знают, что у них
времени в обрез

Меллори поднес ко рту бутылку, сделал несколько
глотков — вино было безвкусным. И неудивительно: бу-
тылки наполнили из бачка с питьевой водой. Он взглянул
па товарищей Миллер, Браун, Стивенс Андреа с ними не
было, но Меллори и не искал его. Он знал, что Андреа си-
дит, скорчившись, в рулевой рубке с гранатами и револьве-
ром в руках.

—	Верно, — решительно скизал Меллори. — Возможно,
ты получишь своего Оскара*. Провернем-ка поубедитель
ней,— Он резко дернулся вперед и с криком ткнул паль-
цем в грудь Миллеру.

* Популярная в Америке кинопремия.
Миллер заорал. Они сидели друг против друга, бешено
ьм шкулировали и отчаянно ругались. Так все выглядело
«о । к»роны. Вот Миллер, пьяно покачиваясь, поднялся и
Ринулся на Меллори с кулаками. Тот не замедлил веко
инь, и через секунду на палубе шла жестокая потасовка.
111*«11 инники обрушивают друг на друга тяжелые удары,
ikiu.i крепкий удар американца не отпросил Меллори к ру-
•I ной рубке.

Отлично, Андреа, — сказал уяавшим, не оборачпва
щи в сторону притаившегося грека.— Через пять секунд
1\глаю удачи.— Последние слова он договорил, ноднима-
•п ь и.। ноги.

В руке Меллори оказалась бутылка, которую он с яро
। ii.io «апустил в Миллера. Миллер увернулся и нанес ко
м.шлиру прямой удар в челюсть. Завопив от боли, Мелло
ри беспомощно схватил руками воздух и плюхнулся за
<м»р| Еще полмипуты на палубе стоял невообразимый гам
и раздавались вопли Этого времени Андреа вполне хвати
в», чтобы проплыть весь заливчик под водой. Меллори от
Ч.1ЯИНО бил ногами по воде, пытаясь взобраться на палубу,
л схвативший багор Миллер был полон решимости размоз
। и j ь ему голову. Остальные повисли на Миллере, стараясь
va< ржать его В конце концов им зто удалось его сбили с
н«»г, связали и только после этого помогли Меллори вылез-
1и на палубу. Через минуту вся компания пьяных, привыч-
ных к драке людей уже расположилась возле люка и
прикладывалась к горлышку очередной откупоренной
бутылки Драка была забыта, противники помирились и
। идеям в обнимку.

— Очень мило получилось, очень мило,— одобритель-
но говорил Меллори.— Премию Оскара нужно отдать кап-
ралу Миллеру.

Дасти Миллер молчал. Неподвижно и подавленно гля-
1сл на бутылку в своей руке. Наконец он пошевелился.

— Не нравится мне все это, начальник, — пробормотал
он мрачно.— Послали бы меня с Андреа. Один против
грех. А они настороже. Ждут, поди, нападения, — Он с уп
реком взглянул на Меллори.— Черт возьми, начальник.
Вы не уставали твердить, что задание чертовски важное...

— Конечно, — спокойно ответил Меллори — Именно
поэтому я и не послал вас вместе с ним. Мы бы ему только
mi шали. Вы не знаете Андреа, Дасти.— Впервые Меллори
и <звал так капрала, и Миллер был польщен этой фамиль-
яркостью, такой неожиданной. Он перестал хмуриться.—
Никто из вас не знает его, а я знаю. — Меллори указал на
четкий силуэт башни, вписанный в фон темного уже не-
ба. — Всего-навсего веселый громадный парень, вечно
улыбчивый и шутящий. Сейчас он уже наверху.— Мелло-
ри помолчал.— Крадется через лес, как кошка. Самая
крупная и самая опасная кошка из всех, которых вы виде-
ли. Если не будут сопротивляться, Андреа их не убьет без
нужды. Когда я решил послать его туда, к этим мальчиш
кам, у меня было чувство, будто я уже усадил их на элект-
рический стул и включаю ток.

Слова эти произведя на Миллера большое впечатление.

— Давно вы его знаете, начальник? — это был полу во-
прос, полуутверждение

— Давно. Андреа служил в регулярной армии и участ
вовагл в албанской войне. Мне рассказывали, что итальян-
цы в ужас приходили от нею и его вездесущих патрулей,
действовавших против дивизии «Тосканские волки». Я о
нем много тогда наслышался. Конечно, не от самого Анд
реа. Такое невозможно Мы встретились с ним позже, ког
да пытались удержать Сервийский перевал. Я был млад-
шим лейтенантом в штабе анзакско» бригады. Андреа...—
он выдержал эффектную паузу,— был подполковником
двенадцатой греческой моторизованной дивизии

— Что что? — удивленно переспросил Миллер. На ли-
цах Стивенса и Брауна было тоже написано недоверие.

— Вы не ослышались. Подполковником. Прилично об-
скакал меня,— насмешливо улыбнулся он.— Совсем в
ином свете предстает Андреа, не правда ли?

Они молчали. Мягкий, отзывчивый общительный Ан-
дреа, почти простак, и вдруг такой высокий офицерский
чин. Английское высокомерие было достойно посрамлено.
Меллори довольно улыбался. Сообщение слишком неожи
данное. Оно не так легко воспринималось... Теперь им
многое стало понятно: спокойствие Андреа, уверенность в
себе и в своих поступках и, наконец, вера Меллори в не-
погрешимость Андреа, его уважение к мнению грека, ког-
да приходилось советоваться с ним, а случалось это до '
вольно часто.

«Неудивительно,— подумал Миллер,— что ни разу не
довелось услышать, как Меллори приказывает Андреа.
А ведь Меллори никогда не колебался, если была необхо-
димость использовать свое звание».
11осле Сервии все покатилось стремительно, — про-
«I и ирг Меллори,— Андреа узнал, что Триккалу, малень-
> нН i предок, где жили его жена и трое дочерей, «хейнке-
III» (ровняли с землей. Он добрался туда, но ничем нс мог
помочь « смье Фугаска упала в садик перед домом, не оста
min in него камня на камне.

МгллоМи умолк, закурил сигарету и сквозь клубы дыма
нн| hi сел на неясные контуры крепости.

I цннственныи человек, встретившийся ему, ока-
। и м <то двоюродным братом Грегорисом. Грегорис был
< нами на Крите. Он и сейчас там. От Грегориса он услы
hi 11 л фашистских жестокостях во Фракии, Македонии,
। iiMi нно там жили его родители Они с Грегорисом перс
• • |г |нсь в немецкую форму — вы можете представить,
। in он достал ее реквизировал немецкий грузовик и по
мчи ня в Протосами.— Меллори щелчком послал окурок
ш борт.

Миллер не переставал удивляться: в волнованность,
|и|мч‘ даже ifajiCT взволнованности, которая чужда этому
। рубоватому новозеландцу, была заметна в его словах. Но
! гюри уже неторопливо продолжал:

Они приехали под вечер печально известной Прото
• ямской резни. Грегорис рассказывал мне, как переодетый
и ш мецкую форму Андреа стоял и смеялся, когда десяток
• п еда г монархистов связывали попарно греков и бросали
и ч в реку В первой паре были его отец и мачеха, уже
м» ргвые.

О боже! — даже Миллер утратил хладнокровие. —
но просто невероятно...

Сотни греков умирали так Обычно их топили живь-
ем, перебил его Меллори,— Пока вы нс узнаете, как гре
КП ненавидят фашистов, вы не сможете представить, что
i.iiioe ненависть. Андреа распил пару бутылок вина с сол-
И' 1ми, узнал, что убили сто родителе» рано утром .. с их
• троны было бессмысленным сопротивление. К ночи он
последовал за солдатами к поржавевшему железному са-
р ю, где те расположились Кроме* ножа, у него нс* было
ничего. Часовому Андреа свернул шею. Вошел в сарай, за
игр дверь и разбил керосиновую лампу. Грегорис не знает,
•по там происходило. Вышел Андреа через пару минут
in потевший, забры тайный кровью с головы до ног. Грего-
рнс говорил, что из оставленного сарая не слышалось ни
единого стона.
Меллори опять умолк. На этот раз никто не проронил
ни слова Стивенс поежился и поплотнее запахнул поно-
шенную куртку: ему стало холодно. Меллори закурил дру-
гую сигарету, улыбнулся Миллеру в сторону сторожевой
башни

— Теперь вы понимаете, что мы бы ему там только ме-
шали?

. — Да. Думаю, что да, — признался Миллер. — Не ду-
маю, просто предполагаю. Но не всех же, начальник! Он
не мог убить.

— Всех,— прервал его Меллори, — Потом он орган изо-
вал партизанский отряд, и жишь для фашистских дозоров
во Фракии стала адом. Одно время отряд преследовала це
лая дивизия В Родопских горах его предали Был схвачен
он, Грегорис и еще четверо. Их отправили в Ставрос, хоте-
ли предать трибуналу на Салониках. Ночью Андреа вы
брался на палубу... Они разоружили охрану. В шли курс
на Турцию. Турки хотели их интернировать — с таким же
успехом они могли бы интернировать землетрясение!
В итоге Андреа добратся до Палестины, Там из ветеранов
албанской войны формировался греческий батальон, —
Меллори неожиданно рассмеялся,— Ею арестовали как де-
зертира Потом условно освободили, но в новой греческой
армии места ему не нашлось. А вот бюро Дженсена, наслы-
шанное о нем, знало, что Андреа создан для диверсионных
операций... Мы вместе отплыли на Крит.

Минут десять стояло молчание Лишь изредка делали
вид, что прикладываются к бутылке. Это для дозорных в
башне, хотя Меллори знал, что немцы уже ничего не смо-
гут ра оглядеть, кроме неясных очертании. Каик покачива
ло. Высокие стремительные сосны, темные и стройные, как
кипарисы, нависли над ними. Мрачные, смутно тревожные
в темноте. Ветер уныло тянул реквием в их вершинах Ми-
стическая и зловещая ночь, наполненная тревожными зна
мениями, внушающая безотчетные страхи

Неожиданно раздался веселый возглас Андреа, заста-
вивший их вскочить на ноги Им показалось, что поражен-
ный лес отодвинулся о г берега, услышав смех Андреа.
Грек не стал дожидаться, когда подгяпут к берегу корму
каика, бросился в воду и за несколько сильных взмахов
преодолел полоску воды. Легко взобрался на палубу, улы-
баясь с высоты своего роста, словно английский дог, трях-
нул rj стой шевелюрой и протянул руку к бутылке вина.
Уверен, что не стоит спрашивать, получилось ли,—
у ii.icniy пся Меллори.

О нет, не стоит. Это было слишком ле1ко Они ока-
• । пк ь просто мальчишками, даже не заметили меня.— Ан-
ipr.i глотнул из бутылки и удовлетворенно улыбнулся: —
I их и пальцем не тронул, — победоносно продолжал он,—
цу, может быть, дал каждому пару легких щелчков. Они
пи смотрели сюда, вниз, когда я вошел. Обхватил их, отс
пр । । автоматы и запер в погреб. Потом немножко погнул
«ши шдау», самую малость

• Ну вот, вот и конец,— хладнокровно решил Мелло-
ри Конец всему — борьбе, надеждам, страхам, любви и
। меху, каждому из нас. Вот к чему мы пришли. Конец, ко
ниц для нас, конец для тысячи парней на Ксеросе». Он ма
пшпально провел рукой ио соленым от морских брызг гу-
бам, по воспаленным от си< тематического недосыпания
। ri.нм, которые ничего не видели впереди, кроме перво
ш.н ной разъяренной тьмы. Навалилась на нею бесконеч
и ли усталость и невеселые мысли. «Все исчезнет, все. Кро-
ме пушек Наварона. Они то будут существовать, они и
Впрямь неуязвимы. Черт бы их побрал! Черт бы их побрал
Черт бы их побрал Господи, сколько времени и сил бес
по и шо потрачено нами! Конец утлому каику. Он распада
гк я на части, трещит по швам».

Действительно, каик распадался, став игрушкой беспо-
щадных волн и яростного ветра, гнавшего его вперед. Он
ы.1 течь, едва вышел из за прикрывавшего от шторма уге-
। а. Двигался медленно к южной оконечности Наварона ио
(1ГСИОКОЙНОП поверхности моря. Двигался неуклюже, то и
ic.io рыская в стороны, отклоняясь от курса иногда на по
iVcoiKio градусов. Но сначала швы еще держались Напор
поли был все так же силен и настойчив. Шторм ослабевал,
по это уже не имело существенного значения: каик дал
н-чь, и насос не в силах откачать воду иг трюма.

Меллори выпрямился Спина затекла — два часа пол
ряд он наклонялся и выпрямлялся. Нагибался и выпрям-
лялся, подхватывая ведра с водой, которые подавал ему
/(лети Миллер из трюмного люка. Бог знает, как чувство
вал себя Дасти! Лицо исказилось от напряжения. Только
«слезная воля заставляла его держаться на ногах и про
гол жать бессмысленную работу — вычерпывать море из
<рюма. Меддори восхищенно мотнул головог

I A1.I шнек ,ilickiiih--I

65
— Черт, ну и вынослив этот янки!

С трудом переводя дыхание, он огляделся. Кейси Бра-
уна он, конечно, не мог видеть. Согнувшись вдвое в тесно-
те машинного отделения, ослабев от ядовитого дыма, с го
ловной болью, тот ни на минуту не покидал своего места.
Так и сидел там со своим старым «Кельвином», ухаживая
за ним, как любящая мать. Андреа работал у помпы безос-
тановочно, не поднимая головы. Он не замечал ни качки,
ни злых порывов ветра. Вверх и вниз двигались его руки.
Безостановочно, неустанно. Он работ ал уже три часа, и ка-
залось, что будет работать вечно. Меллори выдержал возле
помпы только час двадцать. Меллори подумал что предела
человеческой выносливости не существует.

Его удивил Стивенс. Четыре часа подряд боролся юно-
ша с вырывающимся из рук штурвалом, прыгавшим и ска-
кавшим в руках наподобие норовистого коня. Меллори за-
ключил, что с работой рулевого Энди справился блестяще,
хотя трудностей ему выпало не меньше, чем остальным Он
держался молодцом. Волны, захлестывающие палубу, ме-
шали Меллори рассмотреть Стивенса получше. Он заметил
только упрямо сжатый рот и темные круги под глазами.
Правая половина лица залита кровью — открылась рана на
виске Меллори отвернулся. Вновь взялся за ведро «От-
личные ребята,— подумал он,— что за парни!..» Не было
слов выразить восхищение ими. Он слишком устал, иначе
нашел бы слова, достойные этих парней. Во рту пересох-
ло. «Почему они должны умереть именно сейчас, эти вели-
колепные парни? Умереть так бессмысленно. Впрочем,
смерть не ищет целесообразности...» Меллори сжал зубы,
вспомнив слова Дженсена о британском командовании, иг-
рающем солдатами, как пешками. Конечно, для них пиче
го не стоит потерять и эту группу. Их это не особенно вол-
нует, потому что они могу г послать на смерть еще тысячи
таких же, которыми можно играть, кук оловянными солда-
тиками.

Впервые Меллори подумал о себе. Он считал, что вина
за гибель группы ложится прежде всего на командира —
не смог уберечь. «Это моя вина, моя вина, — думал он сно-
ва и снова. — Это я завел их в ловушку».

Оставалось ждать неизбежного конца. Он не мог изба-
виться от чувства вины перед этими парнями. «Командир
должен что-то предпринять, — дума л Меллори вяло, — что-
то сделать...» Он выронил ведро и схвагился за мачту —
ih । г i.im волна захлестнула палубу и чуть не смыла его за
•iitpi Бешеный водоворот, пенный и стремительный, несся
нп । лику опустошительным смерчем. Меллори не обращал
инпмишя на фантастическое зрелище. Он напряженно
* м.нривался в темноту, надеясь на чудо, ожидая из этой
«ирнобыгной темени спасения. «Тьма, черт побери...
hiM.i». Каик мотало, как щепку. Старая посудина жалобно
• i< ри пела. Взлетала высоко вверх и проваливалась в преис-
нп иною. Невидимое и враждебное море только ощущалось
U п< посредственной близости, ежесекундно грозя гибелью

Меллори старался что-то мучительно припомнить...
И вдруг: «Ветер! Ветер, ветер ослаб’» Ветер быстро успо
нлпнался Обхватив мачту руками, Меллори вспомнил,
г .и юма, в горах, у края пропасти, приступ ветра не заде
hi । его возле утесов Вот и здесь: две капризные волны —
инн.н Мысль ошеломила его: «Скалы! Они возле утесов
I• ншрона!»

Меллори бросился к люку машинного отделения.

Полный вперед! — закрич<1Л он Брауну. Кейси обер
нулся.— Ради Бога, старина, полный вперед! Мы возле
< км!

Он поспешно вскочил на ноги и мигом одолел расстоя-
ние до рулевой рубки. Выхватил карманный фонарик

- Скалы, Стивенс!.. Мы почти на них Андреа и Мил-
н р все еще внизу!

Он осветил лучом Стивенса, увидел запекшуюся кровь,
(и цу частные неподвижные глаза. Увидел белую, едва за
Мятную, фосфоресцирующую линию впереди по курсу, по
। 1ОЯНН0 исчезающую и появляющуюся вновь.

Каик подхватила волна, и скалистый берег исчез. Тьма
опять поглотила все.

Глава 5

НОЧЬ. ВТОРНИК

01.00-02.00

Полтора часа продолжается подъем

Меллори протиснулся в расщелину на отвесной стене
к гифа, вбил крюк, прочно встал на него ногами и попытал-
< и дать отдых усталому, измученному телу.

«Две минуты,— подумал он. — Только две минуты, по-
ка поднимается Андреа»
Сквозь вой протяжного ветра он слышал металличе-
ский скрежет. Это грек совершенно безрезультатно пытал-
ся преодолеть отвесную стену. Ноги Андреа, обутые в
прочные ботинки с шипами, беспомощно скользили по
гладкому камню, выискивая опору. Меллори чувствовал,
как дергалась веревка, связывающая их. Ветер пытался
смахнуть их с гладкой поверхности клифа.

Руки расцарапаны в кровь. Ныло тело. Во щух со сви-
стом врывался в легкие. Меллори дышал тяжело и над-
садно — так дышит бегун-марафонец на последних кило-
метрах пути. До него снова донесся скрежет металла о
камень Громкий монотонный вой ветра не мог заглушить
его... Нужно бы предупредить Андреа, чтобы он соблюдал
максимум осторожности...

Всего двадцать футов до вершины. Эти последние фу-
ты требовали конценграции воли и упорства, но силы уже
были на исходе.

«В такой обстановке, — огорченно подумал Меллори,—
никто не смог бы предупредить Андреа, чтобы он вел себя
потише. Это не в моих силах».

Сам он снял альпинистские ботинки, перевязал шнур
ки, прикрепил их к поясу и остался в носках, которые пре
вратились теперь в лохмотья. И сбитые ноги кровоточили.
Но нет худа без добра: если бы он не сделал этою, то вряд
ли удалось преодолеть и первые двадцать футов подъема.
На первых же футах он обнаружил, что ботинки в этой си-
туации совсем не пригодны. Он надеялся надеть пх на вер-
шине, но шнурки оторвались где-то на середине подъема,
и ботинки безвозвратно потеряны.

Восхождение было жестокой, беспощадной агонией.
Оно и не могло быть иным. Оно заставляло забыть о под-
стерегающей опасности и притупляло риск самого подъема.
При таком ветре повиснуть на кончиках пальцев рук или
пог уже значило подвергаться смертельной опасности!
А тут еще дождь и темень! Пришлось вбить сотни костылей
в монолитную скалу, размотать сотни ярдов страховочной
веревки, чтобы дюйм за дюймом добраться до этой вот рас-
щелины, чтобы с трудом втиснуться в нее и обрести, нако-
нец, минугу покоя. Такого восхождения ему не приходи-
лось делать никогда в жизни. Такого восхождения, он знал
это наверняка, ему больше нико]да в жизни не придется
делать. Если, конечно, он останется в живых... Оно потре-
бовало величайшего испытания искусства, храбрости, силы
И больше того — высокого духовного подъема Меллори
in ожился весь. Без остатка. А до вершины клифа еще не
в псе двадцати футов! Спортивный азарт — клиф был вы-
ннюм альпинисту — да вечное стремление к риску, да гор-
iiH и, оттого, что во всей Южной Европе он был единствен-
ным, кто способен на подобное восхождение,— вот что
пип но им. И еще: мысль о том, что время истекает для
нолей на Ксеросе...

Перехватив веревку легким сильным жестом, Андреа
•амер над гладким, нависшим козырьком выступом. Ноги
ни болтались в воздухе без всяко!! опоры. Увешанный тя
। лыми мотками веревок, с торчащими во все стороны из
и пояса костылями грек напоминал корсиканского бандита
и । комической оперы. В мгновение ока он перебросил могу-
•н । тело в узкое пространство рядом с Меллори, протис-
ну чея в расщелину и вытер мокрый лоб, как всегда широко
у |ыбнувшись.

Меллори улыбнулся в ответ

«Андреа, — подумалось ему, — нс должен быть здесь

• ю место Стивенса».

Но Стивенс еще не оправился от шока, потерял нсма-
lo крови и не мог идти вторым. Нужен был первокласс-
пып альпинист, чтобы поднять оборудование, умело на-
брасывать веревки, вбивать и вынимать костыли.
Последнее — разумная предосторожность: незачем остав-
лять следы восхождения Меллори сказал это Стивенсу,
и гот неохотно согласился, стараясь не показать своей до-
сады. Несомненно, Стивенс был первоклассным альпини-
< 1ом, но то, чего требовал Меллори, вряд ли было ему по
силам. Меллори нужен был даже не альпинист, а чело-
in к лестница: он столько раз за время восхождения ста-
новился на спину Андреа, на его плечи, на его поднятые
вверх ладони, а однажды не менее десяти секунд стоял
прямо на его голове. И ни разу Андреа не дрогнул, не
сдвинулся ни на дюйм. Этот человек был наверняка еде
гн из железа и тверд как камень, на котором он стоял.
' тех пор как наступили сумерки этого памятного вечера,
Андреа работал без отдыха. Такая работа могла бы сло-
мить двух обыкновенных людей, но грек совсем не вы-
। 1ядел усталым.

Меллори указал на расщелину, потом вверх, туда, где
сквозь тьму проглядывала полоска бледного неба, накло-
нился к самому уху Андреа.
— Всего двадцать футов, Андреа,— сказал он прерыви-
стым шепотом. — Последние двадцать футов. Они не доста-
вят нам особых трудностей. Расщелина выходит прямо на
гребень клифа. Можно считать, что мы достигли вершины.

Андреа задумчиво взглянул на расщелину, промолчал.

— Лучше бы тебе снять ботинки, — предложил Мелло-
ри, — меньше шума.

— В такую ночь, как эта, при таком ветре, дожде и
кромешной тьме, на таком клифе...— в голосе Андреа не
было ни сомнения, ни вопроса. В нем скорее слышались
нотки согласия. Они так долго были вместе, так научились
с полуслова понимать друг друга, что пояснения были про-
сто излишни

Андреа закрепил веревку к вбитому костылю — связка
кончилась. Четыреста футов прочнейшей веревки уходили
вниз о г выступа, на котором они пристроились, до самого
подножия клифа — там ожидали их остальные. Андреа
снял ботинки, отцепил от пояса гирпянду костылей, при
крепил все это к веревке, вынул двусторонний металличе-
ский нож в кожаном футляре, глянул на Меллори и пони-
мающе кивнул.

После всех испытаний первые десять футов из остав-
шихся двадцати-показались Меллори прогулкой по парку.
Упираясь спиной в скалу, крепко прижимая ладони к про-
тивоположному краю расщелины, Меллори бесшумно и
ловко орудовал ножом, расширяя отверстия для костылей,
которые руками вгонял в углубления поднимающийся ря-
дом Андреа. Меллори старался укрепить костыль повыше,
хватался за него руками, подтятвался, болтая в воздухе
ногами, цеплялся за следующий выступ. Через несколько
минут его руки ухватились за край обрыва.

Руки натолкнулись на большой камень. Он поджал но-
ги и рывком выбросил тело по пояс на вершину клифа. По-
следнее усилие его доконало. Он положил голову на камни
и застыл в изнеможении.

Как только глаза пообвыкли, Меллори уставился неви-
дящим взором в неведомую тревожную темноту. Все его су-
щество, все сознание сконцентрировались в зрении и слухе.
Впервые он почувствовал безотчетный страх и осознал
свою беззащитность. Он обругал себя за то, что отказался
взять у Дасти Миллера бесшумный пистолет.

Сначала Меллори не увидел ничего. Потом формы,
очертания, выступы высот начали постепенно проявляться.
||'Мнота как-то незаметно перестала для Меллори быть
н’МПогой Он сразу узнал все вокруг: вершина клифа в
1<**ц|(ц ги соответствовала описаниям месье Влакоса. Узкая
nui.oi полоска земли тянулась вдоль обрывистого края кли-
<| j Iнепорядочно разбросанные валуны окаймляли ее. За
ним проглядывали неясные очертания крутых склонов гор.

Они преодолели первый этап! Они увидели первый
проблеск удачи.

«Ну что там,— думал Меллори,— ну клиф, ну пере-
права через море .. Ерунда! Самое немыслимое счастье, что
мы достигли этой высокой цели — единственного места,
। и немцы не поставили часовых. Иоюму что взобратыя на
I, 1иф невозможно. Невозможно... А мы — здесь».

Меллори развеселился. Это веселье захлестнуло сю.
(>н напрягся, спружинил ногами, оперся ладонями о влаж-
ную холодную землю, приподнялся по пояс над поверхнос
н.ю клифа и замер ог неожиданное гм Застыл, как боль-
iiHn камень под его руками. Сердце забилось где го возле
и>рла.

Один из валунов сдвинулся в сторону. Сомневаться не
приходилось. Высокие сапоги, длинная шинель с нецромо
к л мой накидкой и каска — все слишком знакомо.

«Черт бы побрал Влакоса’ Черт бы побрал Дженсена’
Черт бы побрал этих всезнаек, которые сидят дома в без
опасности! Этих ученых мужей из разведки, которые дают
людям неверную информацию и посылают на верную
смерть! — Тут же Меллори ругнул и себя — К такому
нужно быть готовым всегда».

Часовой передвинулся еще на четыре пять шагов в сто
року, слезка повернул голову, вслушиваясь в высокиг про
И1ЖНЫИ вой ветра, выискивая в нем звук, заставивший его
п сторожиться.

Меллори пришел в себя. Сознание лихорадочно зара
оотало. Десять против одного, что часовой услышал, как
он карабкался Меллори безоружен. Вряд ли был смысл
вступать в борьбу с вооруженным и сохранившим силы че-
ловеком noi ле такого восхождения. Остав.икк ь только слу-
житься вниз, в расщелину.

Очень медленно Меллори сполз с края клифа. Он
тал, что часовой мог уловить его движение совершенно
непроизвольно. И тогда... Тогда конец. Меллори понимал,
что его силуэт отчетливо выделяется на фоне темного края
пропасти.
Смягчая каждое движение и затаив дыхание, Меллори
почти незаметно спускался вниз. Силуэт немца уже маячил
слева от Меллори в каких-нибудь пяти ярдах. Но часовой
все же глядел в сторону, потому что в лицо бил ветер Это
спасло Меллори.

Когда он сполз с клифа в расщелину и повис на кончи
ках пальцев, к нему придвинулся Андреа.

— Что случилось? — шепотом спросил он.

— Часовой. Что-то услышал и насторожился, — шеп-
нул Меллори. Руки его затекли от напряжения.

Неожиданно он отпрянул от Андреа, пригнул голову и
прилип к скале. Андреа сделал то же самое почти независи
мо от Меллори Луч света, сильный и ослепительный для
привыкших к темноте глаз, заметался, зашарил по выступу
клифа. Немец с фонариком в вытянутой руке методически
обследовал край пропасти По лучу Меллори определил,
что немец двшался футах в двух от края.

Часовой нс хотел рисковать. Идти по краю осыпающей-
ся, предательской кромки клифа было опасно. Его могли
схватить за ноги две сильные руки и сбросить на четыреста
футов вниз.

Луч приближался медленно. но неумолимо. Крутой об-
рыв не мог спасти смельчаков — укрыться негде. Меллори
стало ясно, что немец не просто подозрительный. Немец
знает, что здесь кто-то есть. Он не прекратит поисков, пока
не обнаружит, кто же это. Пока не обнаружит их. А они
ничего не могли сделать... совершенно ничего.

— Камень,— прошептал Андреа, наклонившись к Мел-
лори, — вон там, сзади пего.

Осторожно и быстро Меллори ухватился за край кли-
фа. Земля, только земля — корни трав да мелкие камешки
Под руку не попадало ничего. Хоть бы обломок мрамора!
Он скорее почувствовал, чем увидел, как рука Андреа про-
тянулась к гладко! поверхнос ги костыля. Тонкин шарящий
луч был всего в футе от него. И даже в этот отчаянный мо
мент Меллори не мог не разозлиться: ведь у него за поясом
оставалась пара неиспользованных костылей. Он совсем
забыл о них

Он размахнулся, бросил костыль в темноту. Секунда.
Другая. Они тянулись слишком долго. Меллори подумал
уже, что промахнулся. Луч был всего в дюйме от плеча Ан-
дреа. Но тут раздался резкий металлический звук Луч на
секунду замер. Резко метнулся в сторону. Бесцельно заша-
ри । п темноте, пытаясь обнаружить источник звука. Потом
iiiniib »амер ненадолго. И вот уже луч методически обша-
ривает валуны слева от Меллори и Андреа.

Не обнаружив ничего подозрительного, часовой побе-
i.it »уда, скользя и спотыкаясь в спешке. Карабин его
। р кале я о фонарь Звук этот — металла о металл — слы-
ша'« я отчетливо. Он не пробежал и десяти ярдов, как Ан-
ipea появился на гребне клифа. Большая черная кошка
Н ешумно проползла под прикрытие валуна, слилась с те-
нью и исчезла...

Ярдах в двадцати от них луч фонарика боязливо обша
ри к. mi валун за валуном. Андреа дважды ударил рукояткой
ни ка о камень. Часовой резко повернулся и снова нсуклю
ке побежал назад Полы шинели развевались. Фонарь бол-
ник я у пояса. В его свете Меллори успел увидеть белое, на-
пряженное от страха лицо с широко раскрытыми глазами.

Кто знает, какие панические* мысли, невероятные и
ужасные, пронеслись сейчас в гожлзе немца. Шум на вер
шине клифа. Звяканье металла о валуны. Напряженное
ночное бдение .. Страх и чувство одиночества, несомненно,
р сдались в нем здесь, па враждебной земле.

Меллори почувствовал какое-то сострадание к нему,
йот человек был похож на него Кго го должен любить
его. Это чей го муж, брат. Или сын Его заставили выпол
пять грязную и неблагодарную работу завоевателя. Гряз
Пую и опасную. Приказали прийти в чужую страну, где
приходится по ночам испытывать чувство одиночества и
« траха.

«Последнюю ночь, ибо через минуту он будет мертв...»
Меллори высунул голову.

Помотте! — крикнул он,— Помогите’ Я падаю’
Солдат остановился в пяти футах от валуна, за кото
рым притаился Андреа Луч фонарика осветил голову Мел-
юри. Часовой на секунду опешил. По гут же опомнился и
г 1ял карабин наизготовку. Его рука потянулась к затвору.
|ут он хрюкнул. Сильный конвульсивный выдох и удар
ножа Андреа донеслись до слуха Меллори...

Меллори посмотрел на мертвого часового, на бесстраст-
ное лицо Андреа, вытиравшего лезвие о полу куртки. Грек
медленно поднялся на ноги и вложил нож в ножны.

— Итак, мой Кейт, вот почему наш юный лейтенант
сейчас внизу грызет ногти,— Андреа обращался к Меллори
по званию только в присутствии посторонних.
— Да, именно поэтому, — согласился Меллори. —
Я предполагал нечто подобное. И ты тоже. Слишком много
совпадений: немецкий катер, хлопоты со сторожевым постом,
а теперь вот это.— Меллори выругался тихо, но выразитель-
но. — Конец капитану Бриггсу из Касте гьроссо. В ближай-
ший месяц его удалят оттуда. Дженсен позаботится.

— Он отпустил Николаи...

— Кто бы еще мог знать, что мы высадимся именно
здесь?! Мы довольно тщательно заметали следы.— Мелло
ри не хотелось думать об этом. Он взял Андреа за руку.—
Немцы народ сообразительный. Хотя они и уверены, что
невозможно высадиться в такую ночь и в таком мечте, но с
дюжину часовых они наверняка расставили на вершине
клифа,— Меллори невольно понизил голос.— Но они не
будут возлагать на одного часового ответственность по ох-
ране клифа. Поэтому...

— Сигнализация, — закончил Андреа,— У них должен
быть способ быстро оповестить других. Световая сш пали
зация...

— Нет-нет,— возразил Меллори.— Выдавать светом
свои пикеты! Телефон... Именно. Помнишь, на Крите были
целые мили полевого телефонного провода.

Андреа подобрал фонарик часового, прикрыл луч ог-
ромной рукой и стал искать. Через минуту он вернулся.

— Так и есть. Телефон,— тихо сказал он.— Там, иод
скалой

— Иу с этим мы ничего поделать не можем. Если он за-
звонит, придется ответить. Иначе они мигом будут здесь.
Остается уповать на небеса, чтобы у них не было этого чер
това пароля. Но это на них не похоже. Однако кто-то сюда
придет обязательно. Смена... Проверяющий посты сер-
жант... Или еще кто. Быть может, часовому нужно ежечас-
но сообщать о себе. Кто то будет здесь. И очень скоро. Ан
дреа, нужно побыстрее закончить подъем.

— А этот бедолага? — Андреа указал на скрюченным
силуэт у своих ног.

— Брось его туда,— с гримасой отвращения сказал
Меллори.— Этому растяпе теперь все равно. Нам не стоит
оставлять лишний след. Вдруг немцы подумают что часо-
вой подошел слишком близко к краю. Горная щебенка сы-
пуча и коварна... Посмотри, может, у него есть документы.
Никогда не узнаешь, как они могут оказаться кстати при
случае.
II вполовину не так полезны, как его ботинки. Ты
I* и» босой, — Андреа махнул в сторону гряды гор. — Ты не
прейдешь и пяти шагов по скалам в рваных носках.

’крез пяток минут Меллори три раза дернул веревку,
уходящую в гемень, вниз. Получил ответный сигнал. Рас-
• psi ил моток прочной веревки и кинул его вниз, прикре
пип один конец к поясу.

С'начала подняли тщательно упакованный в спальные
гики ящик со взрывчаткой. Ящик ударялся о выступы от
i> > ioro порыва ветра. Застраховавшись, Андреа накло-
ни н я над самой пропастью и наматывад трос с привязан
iH.iM к нему семидесятифунговым грузом так легко, как
ip.юй вытаскивал бы рыбку из речки Через три минуты
шрывчатка была на вершине. А еще через пять минут
|.Н ( ь же были ящик с детонаторами, оружие — карабины
и пистолеты, тоже тщательно упакованные в спальные
мешки

В третий раз пошла веревка вниз, в дождь и тьму. II в
|рггий раз перебирал ее руками неутомимый Андреа. Мел-
н>ри собирал веревку в бухту. Неожиданно он услышал
носклицание Андреа

В два прыжка Меллори оказался у края обрыва, схва
1ил руку могучего грека.

Что случилось, Андреа? Почему гы остановился? —
()п умолк, пытаясь разглядеть веревку в руках грека. Анд-
|н а пару раз поддернул веревку на фут-другой всего двумя
пальцами Веревка была без груза.

— Порвалась? — недоверчиво спросил Меллори. — Ве-
ревка со стальным армированием?

Не думаю. — Андреа быстро намотал остальные со
рок футов.— Кто-то плохо завячал узел. Груз оборвался.

Меллори хотел Что-то сказать, но внезапная вспышка
распорола тьму от неба и до вершины клифа. Оба невольно
зажмурились. Грохнул гром. Погода разгулялась не на
шутку. Оглушительные раскаты звучали насмешкой приро-
ды над беззащитностью людей. Тьма после молнии, казн
ЛОсь, стала еще гуще. Постепенно эхо затерялось где-то в
г дубине острова среди долин и лесов.

— Господи, это ведь совсем рядом. Нам нужно спе-
шить, Андреа. В любую минуту нас может осветить мол-
ния... Что ты поднимал в последний раз?

Вопрос был праздный, ибо еще раньше было оговоре-
но, что снаряжение будут поднимать в определенной после-
довательности. Просто он хватался за соломинку, наверня-
ка зная, что это ничего не изменит.

— Продукты. Все продукты, — тихо ответил Андреа. —
Печка, горючее, компасы, карты.

Меллори стоял в нерешительности. Холодок отчужде-
ния растревожил душу больше, чем жгучий ветер и хлещу-
щий дождь. Он представил себе, каково им придется на
этом враждебном острове без пищи и огня. На плечо легла
огромная рука друга.

— Ну чго ж, мой Кейт. Только подумай, как будет до-
волен наш ленивый друг капрал Миллер... Не огорчайся,
все это чепуха.

— Да, ерунда, конечно... — Он бросил канат в пропасть.

Через пятнадцать минут из кромешного мрака и завесы
дождя в свете всполохов молний показалась всклокоченная
голова Кейси Брауна. Гром походил на канонаду. Андреа
продолжал поднимать грузы. А обмотанный веревкой Бра-
ун все сидел, устало уронив голову, так и не сняв коробку
передатчика со спины. Двойное подергивание веревки по-
ставило Андреа в известность, что начал подъем Дасти
Миллер.

Прошло еще четверть часа. Силуэт Миллера обозна-
чился на краю пропасти. Дасти поднимался неторопливо, с
упорством заведенного механизма. Вот он оперся о край
клифа, как слепой, шаря по земле. Озадаченный Меллори
нагнулся и заглянул в его бледное лицо — глаза Дасти бы-
ли закрыты.

— Расслабьтесь, капрал,— участливо подсказал Мел-
лори.— Вы уже на вершине.

Дасти Миллер медленно раскрыл глаза. Поглядел в
пропасть, содрогнулся и проворно, на четвереньках про-
полз под укрытие ближайшего валуна. Меллори шел рядом
и глядел на него с любопытством.

— Зачем закрывал ь глаза, если вы уже наверху?

— Я не закрывал, — возразил Миллер.

Меллори промолчал.

— Я закрыл их внизу и открыл только здесь, — устало
сказал Миллер.

— Что? Поднимались с закрытыми глазами? — пора-
зился Меллори.

— Да. Так оно и есть, начальник,— пожаловался Мил-
лер. — Снова в Кастельроссо, снова на твердой земле. Ког-
да я перехожу улицу и ступаю на тротуар, то должен схва-
in па я а ближайший фонарный столб.— Он умолк, бро-
• и /г ил ляд на Андреа, почти повисшего над пропастью, со-
1|н>и|улся. — Братишка! О, братишка! Я сгрусил!

«Преодолевай страх! Иди ему навстречу!» — сто раз
ионгорял себе Энди Стивенс. Психиатр когда-то подсказал
гм.у пот способ.

«Преодолевай страх. Иди ему навстречу! Скажи сам се-
бе , чы преодолеваешь страх. Он существует только в тебе.
Iio нужно изгнать. Повторяй, что не боишься Будешь
храбрым. Преодолеешь страх. Он исчезнет, как тень, как
гумаи».

Гак убеждал себя Энди. А страх не проходил. Он жил
и in м. Холодными лапами держал сердце. В желудке —
npoi ивная тяжесть

Его тошнило. Состояние полуобморочное. Дышит тяже
ю. Слишком велико нервное напряжение. С трудом он
«огонял желание разжать впившиеся в веревку пальцы.
П югда все исчезнет. Все кончится.

Онди плакал. Слезы мешались с дождем. Энди Стивенс
шился, чю навсегда потерял уважение к себе. Раньше в
ним самоуважении заключалась единственная возможность
< пастись от страха. Теперь все ушло. Теперь все знают, что
он боится. Что он подвел друзей Так он думал Его раеку-
< и и Андреа и Меллори. Раньше таких людей ему ветре
чагь не приходилось От таких людей не скроешь свои сла-
ости. Ему следовало подниматься на клиф вместе с
Меллори, нб тот взял Андреа. Меллори знал, что он боит-
ся. Дважды он чуть не подвел их — в Кастельроссо и при
подходе немецкого катера. А сегодня из за его оплошности
оборвался мешок с продовольствием. Никто нс верил, чго
он может идти первым вместе с Меллори. Именно он, мо
ряк, рулевой, сделал неверный узел. Пища и горючее рух-
нули в пропасть. Тысяча человек на Ксеросе зависели от
неопытности Энди. Измотанный, постанывая вслух, почти
< куля от страха и самобичевания, Энди бессмысленно ка-
рабкался по веревке.

Высокий пронзительный звонок телефона раздался во
гьме на вершине клифа. Меллори мгновенно напрягся,
пальцы сжались в кулаки. Опять настойчивый звонок,
Меллори было пошел к телефону, но вернулся к Андреа.
!пгант грек поглядел на него с интересом.

— Ты изменил решение?
Меллор» утвердительно кивнул.

— Они будут звонить, пока не получат ответа,— про-
бормотал Андреа.— А если не получат, явятся сюда.
И очень скоро.

— Знаю. Знаю. Нам придется примириться с этим. Во
прос лишь в том, когда они появятся.

Меллори оглядел вершину клифа. Миллер и Браун
стояли в разных сторонах тропы, ярдах в полусотне от ме-
ста подъема. Их не было видно в темноте.

— Не стоит рисковать. Голос мог бы меня выдать. Ча-
совен! бесследно исчез. Снаряжение мы подняли. Все здесь,
кроме Стивенса. Мы выполнили первую часть операции.
Высадились. Никто не знает, что мы здесь.

— Ты прав.— кивнул Андреа — Стивенс будет навер
ху минуты через две-три. Глупо кидать все псу под хвост и
отказываться от достигнутого. — Он помолчал и спокойно
заключил: — Они прибегут. Они сейчас будут здесь.

Телефон умолк так же внезапно, как и зазвонил.

— Знаю. Думаю, что Стивенс...— Меллори повернулся
на каблуках и бросил через плечо — Поглядывай за ним,
пожалуйста. Я предупрежу остальных, что ожидаются гости.

.Меллори торопливо направился по тропе, стараясь дер-
жаться подальше от края пропасти. Ботинки немца были
ему тесноваты. Ему и думать не хотелось, во что превра-
тятся ноги после хождения по горам Внезапно он замер
Твердый Металлический предмет уперся ему в спину.

— Сдавайся. Или смерть,— решительно сказал тягучий
гнусавый голос. После всею пережитого находиться на
твердой земле было блаженством для Дасти Миллера.

— Остроумно. Очень остроумно, — процедил Меллори
и с удивлением посмотрел на Миллера. Американец уже
снял дождевик, так как дождь внезапно прекратился,
а куртка и брюки на нем промокли насквозь. Шутка была
нелепой, но некогда заниматься этой ерундой.

— Ты слышал телефонный звонок?

— Телефон? Значит, это был телефон? Да, слышал.

— Телефон часового. Его проверяли, или нечто вроде
того. Мы за него не ответили Они примчатся сюда очень
скоро. Возможно, появятся с твоей стороны. А может
быть, со стороны Брауна. Больше путей сюда нет Иначе
свернут шею, лазая по скалам.— Меллори махнул на бес-
форменное нагромождение камней.— Поэтому держи ухо
востро.
Хорошо, начальник. Не стрелять?

Не стоит. Лучше побыстрее предупреди нас. Через
шпик минут вернусь.

Меллори заторопился к Брауну. Когда проходил мимо
1»«к ।гнувшегося на земле Андреа, тот перестал глядеть в
пропасть, повернул голову.

>1 уже слышу его. Он где-то рядом.

Отлично. Скажи ему, пусть поторапливается,— на
*ы > iy бросил Меллори.

Через десяток ярдов он останови лся. Кто-то бежал по
ipone навстречу, оступаясь и спотыкаясь о камни.

Браун, — тихонько позвал Меллори

Да, сэр. Это я, — Браун был уже рядом. Он, тяжело
н.пи.1, махнул в сторону тропы.— Кто-то идет. И очень
ы.и гро. Свет фонариков так и скачет. Наверное, бегут.

Сколько их? — спросил Меллори.

Не меньше четырех пяти,— Браун еще не отдышал
< и Может Оыть, и больше. Вы их сами можете уви
i> th — Он недоуменно запнулся.— Черт возьми! Их пет.
Игчдели. Но, клянусь, только что были ..

Не волнуйся, ты их видел, — мрачно сказал Мелло
ри Тебе не померещилось. Я ожидал гостей Они соблю
। п<>1 осторожность... Далеко?

Не дальше чем в двухстах ярдах.

— Пойди за Миллером. Скажи, пусть поспешит
Меллори подбежал к краю пропасти, наклонился над
гжащим Андреа.

Они появились, Андреа. Слева. Не меньше пяти
Может, больше. Будут здесь через две минуты. Где С гм
пенс? Ты его видишь?

— Да. Он уже поднялся к расщелине. .— Остальное
Меллори не услышал. Он сам увидел Стивенса. Тот выгля
м*л измученным. Полз по веревке медленно, как парали
1ик, как старик. Еле перебирал руками.

— Дьявольщина! — выругался Меллори. — Что это с
ним? Он так будет целый день карабкаться — Меллори
пожил руки рупором.— Стивенс! Стивенс!

Но Энди, судя по всему, его не услышал и продолжал
механически перебирать руками.

— Он уже на исходе,— спокойно отметил Андреа.—
 «всем раскис. Видишь, даже головы не поднимает. Если
альпинист не поднимает головы, ему крышка.— Он зябко
передернул плечами. — Я спущусь вниз, помогу ему.
— Нет Оставайся здесь.— Меллори положил руку
на плечо Андреа.— Я не могу рисковать двумя... Да, ну
что? — по тяжелому дыханию он почувствовал, что ря-
дом Браун.

— Поторопитесь, сэр. Поторопитесь, ради Бога. Они
уже рядом

— Уходите в скалы с Миллером,— торопливо прика-
зал Меллори,— Прикройте нас... Стивенс! Стивенс’ — Но
снова его слова унес ветер. — Стивенс! Стивенс! Ради Бога,
дружище! Стивенс! — В голосе быти нотки отчаяния.

На этот par Стивенс услышал, остановился н поднял
голову.

— Немцы идут! — сложив руки рупором. прокричал
шепотом Меллори. — Заберись в расщелину и оставайся
там И — ни звука. Ясно?

Стив нс поднял руку в знак того, что услышал. Накло
нил голову и снова стал карабкаться Теперь он двигался
еще медленнее*. Движения были вялыми и неловкими.

— Думаешь, он понял? — забеспокоился Андреа.

— Будем надеяться.

Снова пошел дождь. Сквозь моросящую пелену Мелло-
ри различил прикрытый луч фонарика, шарящи i по ска-
лам. В тридцати ярдах слева от них.

— Спрячь веревку в расщелину,— он дотронулся др
руки Андреа — Он там переждет. Давай, пошли Пошли
отсюда...

Меллори и Андреа по-пластунски отползли к скалам.
Без оружия Меллори чувствовал себя беззащитным. Он
знал, что это бессмысленные страхи Если бы фонарик и
осветил их, это означало прежде всего мгновенную смерть
немца. Меллори полностью полагался на Брауна и Милле-
ра. По сейчас важно другое — остаться незамеченными.
Дважды луч едва нс осветил их — проскользнул на рассто-
янии вытянутой руки. Они замирали, вжимаясь лицами в
сырую землю Наконец они оказались среди валунов. Ря-
дом появился Миллер.

— Долгонько, долгонько...— ядовито прошептал он.—
Чего же это вы не провозились еще с полчаса? — Он ука-
зал налево. Лучи фонариков отплясывали танец. Голоса
немцев слышались отчетливо.— Пам лучше отойти подаль-
ше в скалы. Они ищут часового у тропы.

— Его или его телефон, — согласился Меллори,— ты
прав. Возьми оружие и снаряжение. Если они обнаружат
< мш'-нса, придется пойти на крайние меры. Времени нет.
I! черт с ним, с шумом. Пустите в ход автоматические ка
|>-ЮННЫ.

Сгивенс услышал Меллори. Страх прошел, но он поте-
ри । много крови. Силы оставили ею И все же он упорно
карабкался вверх. Он перевел дух, стоя на вбитом в скалу
। и тыле. Еще десяток футов до вершины Он был удивлен,
по друзья не помогают ему. Он слышал голоса. А они да
м* веревку, которая облегчила бы ему последние футы
itoibcMJ, сбросили в расщелину. Хотят испытать его?.. Он
пг огорчился. Гму надо достигнуть вершины Он ее достиг,
йщепился пальцами та крат клифа, как некоторое время
Ю него это проделал Меллори Выжался, подтянулся.
Увидел свег фонариков. Услышал возбужденные голоса.
Мгновенно сознание его прояснилось. Он понял, что голо
са чужие. Немцы уничтожили ею друзей Он остался
о тин. Конец’ Все было напрасным Он потерял сознание.
Пальцы разжались. Не проронив ни звука, Энди рухнул в
рас щелину. Для него наступила ночь.

Глава 6
ВТОРНИК, ночь
02.00—06.00

Немецкий патруль оказался чрезвычайно дотошным.
У него даже обнаружилось воображение в образе знающего
молодого сержанта А сто для Меллори и его товарищей
ныло еще опаснее

Всего четверо. В высоких сапогах, касках и серо {сле-
по коричневых пятнистых плащ-па татках. Первым делом
они нашли телефон и позвонили на базу. Потом молодой
сержант послал двоих вперед по тропе на поиски пропав-
шего часового. Оставшийся солдат и сержант обшаривали
ближайшие скалы.

Ход мыслей сержанта был вполне ясен и логичен: если
часовой просто ушел куда-то или заболел, ю вряд ли он
мог забраться слишком далеко. Поиски немцев пока не
представляли особой опасности — Меллори и его друзья
укрылись довольно далеко от тропы.

Потом пришла очередь организованного и методическо-
ю осмотра края клифа. Сержант медленно шел но кромке
клифа, надежно придерживаемый за пояс руками солдата,
проверяя каждый дюйм земли узким лучом мощного фона
ря. Вдруг он резко остановился, ч го-то произнес и нагнул-
ся к самому краю пропасти. Фонарь и лицо сержанта были
почти у самой земли. Глубокие следы в мягкой осыпающей -
ся земле, где Андреа поднимал груз! Следа от веревки
остаться не могло, ибо она была перекинута через камень.
Бесшумно и неторопливо Меллори и его товарищи приго
товились. Стало ясно, что немцы обнаружат Стивенса, со-
вершенно беззащитного — мертвого или живого, — в расще-
лине клифа. Чтобы погибли эти четверо немцев, достаточно
одному из них наставить карабин вни г, в сторону Стивен
са... Им придется погибнуть.

Немецкий сержант растянулся на краю пропасти. Двое
солдат держали ei о за ноги. Голова и плечи сержанта висе-
ли над краем клифа. Луч его фонарика круглым желтым
пятном шарил в расщелине. Притаившиеся смельчаки не-
сколько секунд не слышали ни звука. Только высокий над
рывный стон ветра да шорох дождя по мокрой траве. IL
конец сержант откинулся назад, встал на ноги, слегка
покачивая головой Меллори жестом приказал остальным
надежнее спрятаться за камни. Ветер легко приносил к ним
мягкий баварский выговор.

— Да, это Эрих... бедняга...— Сочувствие и гнев ель
шались в голосе сержанта. — Я предупреждал его. Ругал за
неосторожность, за то, что он подходил слишком часто к
самому краю пропасти. Это очень коварны» утес. — Сер-
жант невольно отступил на пару шагов назад, на трону,
и опять посмотрел на вмятину в мягкой земле.— Вот здесь
и соскользнул его каблук... А может быть, приклад караби
на... Только вряд ли теперь это имеет значение.

— Вы думаете, он мертв, сержант? — спрашивающий
был совсем мальчишкой, нервным и испуганным.

— Трудно сказать... посмотри сам

Мальчишка боязливо улегся на край пропасти и опас-
ливо заглянул в нее. Остальные перебрасывались коротки
ми редкими фразами. Меллори повернулся к Миллеру,
сложил ладони рупором и приставил их к уху янки.

— Был на Стивенсе костюм, когда вы его оставили од-
ного? — прошептал он.

— Да, кажется,— ответил Миллер. Помолчал.— Нет,
черт возьми, кажется, я вру. Мы оба в одно и то же время
накинули плащ-палатки.
Меллори удовлетворенно кивнул.

•Дождевики немцев почти такой же окраски... и воло-
• II часового были иссиня-черными, — припомнил он.—
Нин' рное, сверху видна только плащ палатка да черная го
•пи «. Тогда ошибка сержанта не только понятна. Она неиз-

Молодой солдат осторожно поднялся на ноги.

Вы правы, сержант. Это Эрих,— голос парня дро-
< » । Думаю, что он еще жив. Мне показалось, что он по-
11н'lit'пился. Уверен, что это не ветер.

Могучая рука Андреа стиснула локоть Меллори. Он
 ченно вздохнул: «Значит, Стивенс жив, слава Ьогу.

• )ии еще спасут парня». Он услышал, как Андреа шепотом
передал эту новость остальным, радостно улыбнулся.

(ял'нсен наверняка не одобрил бы его радости Стивенс
выполнил свою роль — довел лодку до Наварона, поднял-
си на клиф. Теперь он покалечен и стал обузой для труп
цы А это уменьшало и без того малые шансы на успех
операции. Для высшею командования, посылавшею сани
тиров подбирать раненых, подобное событие только замед-
1яло игру и делало борт корабля таким неприятно нсряш
лмвым. Со стороны Стивенса было опрометчивым
п(к гупком не погибнуть ера iy. Тогда, по мнению высокого
в иальства, от него можно было бы избавиться без хлопот,
навеки упрятав тело в холодных волнах, бьющихся о под-
ножие клифа.

Меллори сжал кулаки и поклялся себе, что парень будет
кигь, что он вернется домой и — к чертям всю эту тоталь-
ную бойню с се бесчеловечностью!.. Ведь Стивенс совсем
м;тьчишка, испуганный и сломленный мальчишка, к тому
же смелейший из них.

Сержант развил бурную деятельность. Целый поток
приказов посыпался на солдат. Быстро, отчетливо, уверен-
но лились слова. Доктора, шину, санитарные носилки,
люльку с якорем, костыли — вымушгрованныи педант не
упустил ничего. Меллори застыл в напряженном ожидании,
размышляя, сколько же человек останется на месте, если
вообще останутся. О том, чтобы убрать их потише, у него
не возникло и мысли: стоило шепнуть Андреа — и у часо-
вых будет не больше шансов остаться в живых, чем у не
(частных козлят перед мародером волком. У немцев шан-
сов было еще меньше, чем у козлят из песенки — те могли
хотя бы бегать и прыгать до темноты.
Вскоре сержант решил эту проблему за него. Уверен-
ная властность, жестокое бессердечие, которые делали не-
мецких унтеров лучшими в мире военными механизмами,
дали в руки Меллори возможность, о какой он и не мечэал.

Сержант кончил отдавать приказания. Молодой солдат
дотронулся до его рукава и указал на край пропасти

— А как с беднягой Эрихом, сержант? — неуверенно
спросил он.— Быть может, мы должны... Как вы думаете,
не остаться ли одному из нас возле него?

— Чем ты ему поможешь, если останешься? — ехидно
спросил сержант. — Будешь держать его за руку? Если он
двинется с места, то упадет. Упадет, вит и все. И никакого
значения не имеет, будет ли здесь один или целдя сотня —
стоять и смотреть, как он свалится. Не забудь захватить
колышки, кувалду и треногу.

Трое солдат повернулись и быстро, без единого слова
ушли. Сержант подошел к телефону, коротко доложил ко-
му-то обо всем и направился в противоположную сторону
проверять другие посты. Так, по крайней мере, решил
Меллори. Его еще было видно по движущемуся пятну све
та фонарика, а Меллори уже шепнул Брауну и Миллеру,
чтобы те заняли посты. Еще раздавались размеренные ша-
ги немецкого сержанта по каменистой тропинке, а переки-
нутая через край веревка уже натянулась под тяжестью Ан-
дреа и Меллори. Они соскользнули в расщелину раньше
чем веревка перестала раскачиваться.

Стивенс, неестественно скрючившись, лежал разбитой
кровоточащей щекой на остром обломке камня. Рот открыт,
правая нога нелепо поднята вверх. Стараясь не причинять
юноше боли, Меллори вправил вывернутый сустав. Стивенс
не пришел в сознание, но дважды с его губ сорвался тяже-
лый стон. Меллори старался не обращать на это внимания.
Сжав зубы гак, что заболели челюсти, он продолжал свое
дело. Медленно, с максимумом предосторожности закатал
штанину на ноге Стивенса и, на секунду прикрыв глаза, от-
вел взгляд. Кость порвала мышцы и кожу.

— Сложный перелом, Андреа,— он мягким движени-
ем опустил ногу и тут его пальцы наткнулись на что-то
твердое, чуть выше ботинка Стивенса. — Господи, — про-
бормотал он.— Еще один перелом. С парнем совсем
скверно, Андреа.

— И то правда, — серьезно ответил грек. — Тут ничего
мы сделать не можем?
11 ичего. Абсолютно ничего. Сначала нужно его под-
ин 11». Меллори выпрямился и мрачно осмотрел верти-
и i'iuivio трубу расщелины, — Хотя, Боже, как мы...

Я подниму его,— в голосе Андреа не было огчаян-
ний р< шимости. Он просто сообщил о своей готовности го-
ни <>м человека, который никогда не сомневается в возмож-
1НН1И выполнить обещание.— Если ты поможешь мне
подпить его на спину и привязать...

И это с его-то болтающейся на куске кожи сломан-
ной ногой? — возразил было Меллори — Стивенс вряд ли
ЦЫ Н'ржит. Он умрет, если мы это сделаем

- Он умрет, если мы этого не сделаем,— пробормотал
mi.ip< а.

Несколько секунд Меллори смотрел на Стивенса, мол-
ча кивнул.

Да, он умрет, если мы нс поднимем его наверх,—
>< гжло повторил он слова грека.— Нам придется это сде-
нп>.- Он оттолкнулся от камня, спусгился по веревке,
уш рея в стенку расщелины чуть пониже Стивенса Два-
* гы обернул веревку вокруг пояса и глянул вверх.

— Готов? — тихо окликнул он Андреа.

Готов,— Андреа наклонился, подхватил Стивенса
пОД мышки огромными ручищами, легко и медленно стал
поднимать его, а Меллори подталкивал снизу. Несколько
раз из хрипящего горла парня вырывались долгие дрожа-
щие стоны. Меллори сильнее стиснул зубы. Наконец ело
манная нога Стивенса перешла из руки Меллори в креп
кую руку Андреа Неподвижное и застывшее, как у куклы,
шцо Стивенса, мокрое от дождя и крови, откинулось на-
•ад. Меллори подтянулся повыше, с тихими ругательства-
ми завязал мозолистыми пальцами узел и стянул им тело
Стивенса. Проделал все это автоматически: перед ним еще
Маячила разбитая голова юноши, нелепо запрокинутая на
ад, за плечо, размазанная дождем кровь на лице, проби
1ый висок под клоком темно-русых волос — дождь успел
(мыть с них краску.

«Проклятый сапожник,— яростно подумал Меллори.—
Дженсен еще узнает об этом. И это могло стоить людям
жизни». Тут до него дошло, что он думает не о том. Мелло-
ри снова выругался. В свой адрес. Грубее и крепче. Удив
ляясь банальности своих мыслей

Руки Стивенса, связанные веревкой, надели на шею
Андреа так, что сам он оказался на спине грека. Через
полминуты Андреа оказался па вершине клифа. Если сто
шестьдесят фунтов — вес тела Стивенса — и создавали для
грека какие-нибудь затруднения, то Меллори не заметил
этого. Выносливость гиганта была поистине фантастиче-
ской. Уже на краю пропасти нога Стивенса задела камень.
Хриплый, булькающий вскрик, больше похожий на корот-
кий резкий шепот, сорвался с его губ. Он был страшен —
вид немой агонии юноши. Андреа выпрямился.' Меллори
быстро обрезал веревки.

— Давай, Андреа, быстро в камни,— шепнул он.—
Жди нас на первой удобно! площадке, которую найдешь.

Андреа кивнул, задумчиво глядя полуприкрытыми гла-
зами на парня, которого держал на руках. Меллори вслу-
шался в тонкое унылое завывание. Но ветер не приносил
ни единого звука. Только нарастающее и затихающее по-
гребальное пение в камнях и промозглость дождя, стыну-
щего на ледяных уступах. Он вздрогнул. Сердито встрях-
нулся и стал сматывать веревку. Она ложилась у ног
неровными кругами. И только когда выбрал ее всю, вспом-
ню! про вбитый в самом низу расщелины костыль и свиса-
ющие с него сотни футов веревки.

Он слишком устал. Слишком был подавлен, чтобы
почувствовать злобу к себе Вид покалеченною Стивенса
и мысль о том, как скверно приходится парню, подей-
ствовала на него больше, чем он мог предположить. Поч-
ти меланхолично он снова сбросил веревку вниз. Спус-
тился по ней на самое дно расщелины, отвязал вторую
веревку и зашвырнул костыль во тьму. Менее чем через
десять минут он уже вел Миллера и Брауна в темный ха-
ос камней.

Они обнаружили Стивенса под защитой громадною
валуна не далее сотни ярдов от клифа на расчищенной
площадке чуть больше бильярдного стола. Па щебенке
был расстелен кусок клеенки,'а плащ палатка укрывала
его тело. Камень не мог спасти парня от холода — только
укрывал от порывов ветра и дождя. Андреа глянул на
прибывших. Они, спрыгнув в яму, складывали снаряже-
ние. Андреа уже закатал штанину раненого, разрезал и
снял тяжелый альпинистский ботинок с изуродованной
распухшей ноги.

— Христос страдающий! — полу проклятие, полумолит-
ва сорвалась с губ Миллера: нога Стивенса выглядела
ужасно. Миллер встал на колено, низко склонился над пе-
н<» П1ИЖ11ЫМ парнем.— Ну и каша, — пробормотал он и гля
ну । вверх через плечо.— Что-то придется делать с его но
njfl. начальник. А времени у нас нет ни черта. Малый —
нпии кандидат в мертвецкую.

Знаю. Но его нужно спасти, Дасти. Мы обязаны это
» (слать.— Меллори тоже опустился на колени.— Давай
посмотрим, что с ним.

Миллер досадливо махнул рукой.

Оставь его мне, начальниц — В голосе звучала та
кни твердость и уверенность, что Меллори промолчал —
1>ы< 'ро аптечку. И палатку разверните.

Уверен, что справишься? — Меллори тут же поду
мач, что никогда нс сомневался в нем. Ему хотелось ска-
ыгь что-нибудь,— А как вы собираетесь...— начал он
ныло

Послушайте, начальник,— спокойно прервал его
Миллер,— всю свою жизнь я занимался минами, тоннеля-
ми и взрывчаткой Это вроде бы хитрые штуки, началь-
ник. Я видел сотни оторванных рук и ног. Справлялся с
ними в основном сам,— Он криво улыбнулся.— Тогда я
« им был боссом. Думаю, что это одно из моих теперешних
преимуществ.

— Неплохо,— Меллори хлопнул его по плечу.— Лад-
но, он твой, Дасти. Но палатка. .— он неохотно посмотрел
через плечо в сторону клифа. — Я подразумеваю

— Ты меня неверно понял, начальник.— Руки Мил
'и ра, чуткие и точные, со сноровкой всю жизнь занимаю
щиеся таким деликатным делом, как вцтывчатка, уверен
ио обрабатывали рану тампоном, смоченным спиртом. —
Я не собирался устраивать здесь стационарный гос-
питале. По нам потребуются шесты от палаток для шины
на йогу.

Да, да, конечно, шесты. Никогда мне не пришло бы
в Iолову, что для шины... Я ни о чем не думал, кроме...

— Не так они нам и нужны, начальник. — Миллер от-
крыл аптечку, быстро разыскал необходимое с помощью
фонарика.— Морфий. Вот что нужно. Иначе парень умрег
от шока. А потом хорошее укрытие и теплая одежда...

— Тепло, сухая одежда! — беспардонно оборвал его
Меллори. Он глянул на неподвижного парня. По его вине
они лишились плитки и топлива. Рот скривился в горько-
।римасе: сам себя парень наказал.— А где же, Господи,
где? Где вы собираетесь все это отыскать?
— Да уж не знаю, начальник,— просто сказал Мил
лер, — но мы должны отыскать это не только для того, что-
бы уменьшить возможность шока. С такой ногой промок-
ший до костей парень наверняка схватит воспаление
легких Да, с такой ногой, с этой песьей раной! Стоит по-
пасть инфекции, и он голос замер, превратившись в
молчание.

Меллори выпрямился.

— Мне кажется, ты и есть начальник, — он очень хоро
шо скопировал речь янки.

Миллер быстро взглянул вверх, и его удивление пре-
вратилось в усталую /лыбку. Он отвел глаза и наклонился
над Стивенсом. МелЛори услышал стук зубов и почувство-
вал, какая того била дрожь. Но Дасти не замечал ее — он
весь сосредоточился на работе своих рук. Одежда его была
насквозь промокшей. Меллори недоумевал, как Миллер
умудрился настолько вымокнуть под дождем?

— Вы занимайтесь им, а я пойду поищу место.— Мел-
лори не был уверен, что найдет, ио на крутых вулканических
склонах должно же отыскаться хоть какое убежище... ну, пе-
щера, что ли. Днем го они бы ее нашли А сейчас, в темноте,
можно рассчитывать только на случай.

Он увидел, как Кейси Браун с серым от усталости ли-
цом поднялся на дрожащие ноги и пошел в проем среди
камней.

— Ты куда направился, шеф? — спросил Меллори.

— К остальному барахлу, сэр

— А справишься? — Меллори в упор уставился на не-
го. — Ты не слишком надежно выглядишь.

— А я этого даже не чувствую,— откровенно признал
ся Браун и тлянул па Меллори.— Но при всем уважении,
сэр, я бы не сказал, что вы в последнее время выглядите
лучше.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Меллори.— Что ж,
ладно, пошли. Я тоже с тобой

На крохотной площадке воцарилась тишина, нарушае-
мая бормотанием Миллера и Андреа, склонившихся над
изувеченной ногой Стивенса, да слабыми постанываниями
последнего. Постепенно подействовал морфий, и Миллер
получил возможность работать быстрее, не опасаясь не-
ожиданных движении Стивенса. Андреа держал над ними
развернутую клеенку, кое как спасающую от моросящего
мелкого дождя и маскирующую свет фонарика. Миллер
|ц-||||).1вил ногу, наложил бандаж и шипу, прикрутил ее к
нн. ‘ покрепче, встал, распрями л затекшую спину.

Слава Богу, дело сделано, — устало сказал он и мах-
ну i рукой на Стивенса. — Я, кажется, чувствую себя не луч-
ин ною парня...— Он внезапно застыл и предостерегающе
ньпяпул руку.— Я что-то слышу, Андреа,— прошептал он.

Андреа рассмеялся.

Всего-навсего Браун возвращается, дружище. Он
i.ii идет уже с минуту.

Откуда ты знаешь, что это Браун? — вызывающе
• прос ил Миллер. Он был недоволен собой и неохотно засу-
н । автоматический пистолет обратно в карман

Браун хорош среди этих камней, — мягко сказал Ан
грса, — по он устал, а вот капитан Меллори...— Он пожал
ИН Ч.1МИ.— Меня зовут Большой Ко1'. Я знаю об этом. Но
напитан в горах, среди камней, больше чем кот. Он дух.
I н его звали на Крите. О том, что он рядом, узнаешь,
ннп.ко когда он дотронется до твоего плеча.

Миллера передернуло, как о г заряда снега с дождем.

Мне бы хотелось, чтобы вы тут, на острове, ползали
иг слишком мною,— пожаловался он и посмотрел вверх,
на Брауна, обходящею валун медленной, шаркающел и
। шиыкающейся походкой смертельно усталого человека.

Hi, Кейси! Как дела?

Неплохо.— Браун пробормотал слова благодарное
nt, когда Андреа подхватил с его плеча ящик со вврывча-т
гид* и бережно опустил на землю. — Вот и все снаряжение.
Капитан послал меня сюда, а сам остался. Мы слышали го
юса на тропе у клифа Он хочет посмотреть, как немцы
чудут реагировать на исчезновение Стивенса,— Браун ус
шло присел на ящик,— Может быть, узнает, что они паме
репы делать дальше.

Мне кажется, что он мог бы оставить тебя там,
л ггот чертов ящик принести сам,— пробурчал Миллер.
Разочарование в Меллори сделало его разговорчивым. —
Он намного крепче, я думаю, он слишком...— Дасти вне
лпно умолк и дернулся от боли: пальцы Андреа схватили
его руку, как гигантские стальные клещи.

Несправедливо говорить так, друг мой,— с укором
«казал грек. — Ты, кажется, забыл, что Браун не понимает
пи слова по немецки.

Миллер тихонько потер занывшую руку, мотая головог
и проклиная себя.
— Все этот болтливый рот, — уныло сказал он. — Мил
лер, который болтает некстати. Вот как меня надо звать.
Вы уж простите меня и вообще... Ну что там дальше на по
вестке, джентльмены?

— Капитан говорит, что пойдем прямо через скалы, по
правому склону холма, — Браун ткнул пальцем в направле-
нии темного хаоса скал, возвышавшихся над ними.— Он
нас догонит минут через пятнадцать,— Браун устало ух-
мыльнулся Миллеру.— Л мы ему должны оставить этот
ящик и рюкзак. Он понесет их.

— Пощадите меня,— взмолился Миллер.— Мне и
так кажется, что я всею шести дюймов росту,— Он гля
нул на Стивенса, неподвижно лежащего под Матово блес
тящей мокрой клеенкой, потом вверх, на Андреа.— Я бо-
юсь, Андреа...

Ну конечно, конечно же,— грек быстро нагнулся,
завернул в клеенку парня и поднялся на ноги так легко,
будто клеенка была пустой.

Я пойду первым, — вызвался Миллер, — буду искать
дорогу полегче для тебя и Стивенса. — Он забросил рюкзак
и генератор за плечо, качнулся под тяжестью груза. Он да-
же и не предполагал, что так ослаб — Это пока, — попра
вился он,— Потом тебе придется тащить нас обоих.

Меллори неудачно рассчитат время, нужное ему, чтобы
догнать остальных. С шестьюдесятью фунтами за спиной
он шел не очень то быстро. Прошло полчаса, с тех пор как
ушел Браун, а он никого не видел впереди.

I Jo он зря ругал себя. Вины его в этом не было Возвра-
тившийся немецкий патруль, оправившись от новой неожи
данности, снова стал обыскивать вершину клифа, методиче-
ски и очень медленно. Меллори напряженно ожидал, что
кто-нибудь предложит спуститься в расщелину и тщательно
там все осмотреть, но никому из немцев эта мысль нс при
шла в голову. Выщерблины от костылей в камнях наверня
ка выдали бы присутствие группы. А немцы, вероятно, счи
TiVin, что коли часовой разбился, то внизу делать нечего

После бесплодных поисков они некоторое время обсуж-
дали, что делать дальше. Так ничего и не -решили. Остави
ли нового часового, а сами пошли по тропе, унося с собой
спасательное снаряжение.

Товарищи Меллори преодолели за это время порядоч-
ное расстояние. Рельеф улучшился. Дикое нагромождение
•	• ii *t кончилось ярдов через пятьдесят, сразу у подножия
• к юна. Дальше шел мокрый от дождя булыжник. Меллори
пи 1 мал было, что уже обогнал их. В перерывах между за-
рядами мокрого снега он мог оглядеть склон, но не заметил
никакого движения. Он -знал, что Андреа не остановится
(о । х пор, пока не найдет более-менее сносное укрытие.
Л пл открытых, обдуваемых ветром склонах не было ниче
н» даже отдаленно напоминавшего укрытие.

В конце концов Меллори буквально наткнулся на
моих юдей. Только он перебрался через узкую длинную

•	пину очередного валуна, как услышал неясный гул голо
нт и увидел слабое мерцание света за брезентом, свисаю-
щим в глубине крошечной пещеры, открывшейся прямо
возле его ног.

Миллер резко дернулся и обернулся назад, почувст-
вовав на своем плече чью-то руку. Он уже наполовину
вытащил из кармана автоматический пистолет, когда раз
I зидел, кто это. Тяжело откинулся па скалу.

Ну, ну, ну, ты, помешанный’ — Меллори облег-
ченно скинул е ноющих плеч тяжелую ношу и благодарно
инлянул на беззвучно смеющегося Андреа.— Что здесь
< мешного?

Я тут сказал одному приятелю, — снова ухмыль
щ пся Андреа, — что он услышит тебя только тогда, когда
почувствует руку на своем плече. Он, кажется, мне не
поверил.

Вы, по крайней мере, могли бы кашлянуть, что
in, оправдывался Миллер.— Все мои нервы, началь-
ник,— добавил он.— Они совсем не те, что были сорок
в и емь часов назад.

Меллори недоверчиво посмотрел на него, хотел что-то
отсгить, но раздумал, увидев бледное лицо Стивенса
Ниже белой повязки на лбу — открытые глаза, не сводя
щие с него взгляда. Меллори шагнул вперед и опустился
пл колени.

— Ну вот ты и очнулся, — улыбнулся он Стивенсу. Тот
улыбнулся в ответ. Губы — белее лица. Вид безрадост-
ный.— Как чувствуешь себя, Энди?

Неплохо, сэр. Действительно, неплохо.— Налитые
кровью глаза его были темны и переполнены болью. Он
опустил глаза к забинтованной ноге. Снова поднял их и не
уверенно улыбнулся Мслдори,— Сожалею, что так полу-
чи зось. Чертовски глупо вышло.
— Это не глупо, — Меллори тяжело ронял каждое ело
во.— Это преступная оплошность.— Он знал, что все на
блюдают за ним, но глаза его видели только Стивенса. —
Преступная, непростительная оплошность,— повторил он
спокойно.— Я предполагал, что ты потерял много крови,
но не заметил, что у тебя еще и две глубокие раны на лбу
Я-то должен был их заметить.— Он криво улыбнулся,—
Ты бы услышал, что сказали мне эти два типа, когда мы
поднялись на вершину клифа. Л ведь они были правы. Те
бя нельзя было просить подниматься последним, особенно
в таком состоянии, в котором ты был. Это было безуми-
ем,— Он снова улыбнулся,— Тебя надо было тащить на-
верх, как мешок с углем, что и сделала великолепная аль-
пинистская команда Меллори — Браун... Бог знает, как
это им удалось. Уверен, что так никогда и не узнаем.— Он
наклонился вперед и дотронулся до здорового колена Сти-
венса.— Прости меня, Энди, честно говоря, я знал, что ты
сильно измотан.

Стивенс неловко пошевелился, но мертвенно бледный
пергамент его щек окрасился слабым румянцем от удивле-
ния и удовольствия, вызванного словами Меллори

— Пожалуйста, сэр, — умоляюще сказал он — Не гово-
рите так. Это совсем не так. — Он умолк, глаза закатились,
воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы, волна
боли прокатилась по телу от раненой ноги. Потом он снова
посмотрел на Меллори — Да сам я ничего такого и не сде-
лал для подъема, — продолжал он уже спокойно. — Я едва
что-либо помню...

Меллори молча посмотрел на него, брови вопроситель-
но взлетели вверх.

— Я смертельно боялся каждого метра подъема, —
просто сказал Стивенс. Он даже не почувствовал удивле-
ния от того, что говорит вещи, которые раньше пи за что
бы не сказал, скорее умер бы,— Никогда в жизни я так
не боялся.

Меллори медленно покачал головой, машинально водя
ладонью по подбородку. Он был по настоящему удивлен.
Потом взглянул на Стивенса с насмешливой улыбкой.

— Теперь-то я вижу, что ты новичок, Энди,— он
опять улыбнулся.— Наверное, думаешь, что я смеялся и
пел, когда лез на этот чертов клиф Ты думаешь, я не бо
ялся? — Он зажег сигарету и глянул на Стивенса сквозь
облако дыма.— А впрочем, нет. Боялся — не то слово.
II пыл просто в ужасе Да и Андреа тоже. Мы слишком
мною знали, чтобы не бояться.

Андреа! — Стивенс засмеялся и сразу застонал от
rt» hi. вызванной движением тела.

Меллори показалось, что Энди потерял сознание, но
ин почти сразу заговорил хриплым от боли голосом.

Андреа’ — прошептал он,— Он боялся? Не верю я
ннму. Не верю

Андреа боялся,— голос громадного грека был лас
коп — Андреа боялся. Андреа всегда боится. Потому я и
фнв до <их пор.— Он уставился на свои громадные ру-
ки,— Отчего многие hoi ибли? Они не боялись так, как бо
и ; и я. Они не боялись всего, чего человек должен боять
«и. Всегда было что нибудь такое, чею они забывали
» тс.регаться. Но Андреа боялся всего. Он ни о чем не за
бывал. Так-то вот,— Он глянул па Стивенса и улыбнул-
• л — Нет ни смелых, ни трусливых людей на этом свете,
। ын мои. Есть только мужественные Чтобы родиться,
нть и умереть, для этою требуется много мужества Даже
б<» 1ыпе, чем много. Все мы смелые, и все мы боимся. Того,
кого люди называют смелым человеком, тоже охватывает
1 ipax, как и каждого из нас. Только он оказывался на пять
минут смелее нас. На пять минут дольше, чем все осталь-
ные. А иногда на десять минут или на двадцать. Или
(колько там требовалось человеку, измученному и изранен
ному, чтобы забраться на клиф

Стивенс ничего не ответил. Голова его упала на грудь.
1‘с 1ко он чувствовал себя таким счастливым и спокойным.
Гепсрь он знал, что ничего не сможет скрывать от Андреа
и Меллори. Но не дел адывался, что теперь это уже не име-
ет значения. Он чувствовал, что нужно что-то сказать, ио
не мог. Он смертельно устал, он слишком устал, чтобы раз
(шраться во всем.

Миллер беззвучно прокашлялся.

— Хватит болтать, лейтенант, — твердо произнес он.—
Вы должны поспать хоть немного.

Стивенс посмотрел на него, перевел вопросительный
взгляд на Меллори.

— Ты уж лучше делай то, что тебе сказали, Энди,—
улыбнулся Меллори. — Твои хирург и медицинский совет-
ник говорит. Это он вправил тебе ногу.

— О, вот не шал. Спасибо, Дасти. Это было... трудно?
Миллер небрежно махнул рукой.
— С моим-то опытом? Простой перелом, — соврал
он.— Ну-ка дай ему руку, чтобы он лег на нее, Андреа.—
Он повернул голову к Меллори.— А вы, начальник?..

Они вдвоем вышли наружу, остановились, повернув-
шись спиной к ледяному ветру.

— Нужно найти от ня и теплую одежду для малого,—
быстро сказал Миллер. — Пульс около ста сорока и темпе-
ратура — сто три градуса*. У него лихорадка Он все вре-
мя отключается.

— Да знаю я, знаю,— огорченно ответил Меллори —
И нет никакой надежды найти топливо на этой черт )вой
горе. Пойдем поглядим, сколько сухой одежды можно на-
скрести.

Они подняли край брезента и вошли внутрь. Стивенс
еще не спал. Браун и Андреа лежали по обе стороны от
него.

— Мы здесь заночуем,— обьявил Меллори.— Давайте
устроимся поудобнее Но учтите,— тут же заметил он,—
мы слишком близко к клифу, чтобы спать с комфортом...
Однако старина фриц и не ведает, что мы на острове, а с
берега нас не видно. Можно вообще-го устроиться и с ком-
фортом.

— Начальник...— Миллер хотел что-то сказать, но
умолк.

Меллори удивленно взглянул на него. Дасти, Ьраун и
Стивенс глядели друг на друга как-то неуверенно, с сомне-
нием в глазах. Предчувствие беды охватило Меллори.

— Что случилось? — резко спросил он.— Что там еще?

— Плохое известие, начальник, — осторожно начал
Миллер.— Надо было раньше вам сообщить... Каждый на-
деялся, что вам скажет другой... Часового, которого вы с
Андреа скинули в пропасть...

Меллори угрюмо кивнул. Он знал, что последует за
этим.

— Он упал на верхушку рифа,— продолжал Мил-
лер. — От него немного осталось, ну а что осталось, крепко
засело между камней.

— Так, так,— пробормотал Меллори.— Я все думал,
как это вы умудрились вымокнуть под плащ палатками.

— Я раз пять пробовал, начальник,— спокойно сказал
Миллер.— Остальные страховали меня веревкой, — Он по-

* По Фаренгейту.
• iii плечами.— Безрезультатно. Чертовы волны каждый
inn отбрасывали меня к клифу. Назад.

Через три-четыре часа будет совсем светло,— про
iiopMoi п Меллори.— Через четыре часа немцы узнают,
пи мы на острове. Только наступит рассвет, они пошлют
•и in \ для проверки.

Имеет ли это значение? — предположил Стивенс. —
1 hi мог упасть...

Меллори слегка отодвинул брезент в сторону, выгля
цу । в ночь. Было холодно Начинал падать снег. Он опус-
пи брезент.

Пять минут, — рассеянно ска »ал он — Мы отправля
»<*•» я через пять минут. — Он посмотрел па Стивенса и ела
ни улыбнулся.— Мы тоже забывчивы. Надо было сказать
и »м. что Андреа ткнул его ножом в самое сердце.

Последовавшие за ним часы, казалось, были вырваны
и । какого-то кошмара. Бесконечные унылые часы падений
и иодьемов, спотыкания и балансирования. Поющие мус-
иу п.1, падающие грузы, бессмысленные поиски в темноте и
и« । увеличивающемся снежном покрове. Часы голода и
| .п1ды. Часы всепоглощающего утомления

Они шли в другую сторону. На запад. Па северо за
п и но склону горы. Наверняка немцы решат, что они по
hi hi к северу, в глубь острова... Без компаса Без звезд и
ivны, которые помогли бы ориентироваться. Для ориен
।кровки у Меллори оставалось только ощущение уклона
1.1 запечатленная в памяти карта, которую месье Влакос
iiiik.i >ывал ему в Александрии. Мало-помалу он убедился,
•по они обошли гору и продвигались по узкому проходу в
। i\ *ь острова

Снег был их врагом. Тяжелый, сырой, пушистый. Он
Кружился вокруг людей, превращаясь в серую, похожую на
и и иное одеяло массу. Тек за воротник и в ботинки, вкрад-
чиво забирался под одежду, заползал в рукава, забивал
\iiiii, рот, глаза Маской покрывал незащищенные лица и
превращал голые руки в ледышки, тяжелые и бессильные.
П< см было трудно, но больше всех страдал Стивенс. Сырая
пцжда, в которую сто завернули, превратилась в лед. Он
пыл лишен возможности согреться движением. Дважды Анд
|н । останавливался и прикладывал руку к его сердцу, так
। и< опасался, что парень уже мертв Но Андреа не мог ниче-
н> определить — руки его застыли и ничею не чувствовали.
I му оставалось только идти дальше, падать и спотыкаться
Около пяти утра Меллори приказал связаться верев
кой. Они поднимались по склону. Крутому, предательско
му, скользкому, на котором росло лишь несколько чахлых
грабов. Еще минут двадцать они тяжело карабкались по
увеличивающейся крутизне, держась в затылок друг другу.
Меллори шел первым. Ему и думать не хотелось, каково
приходится Андреа, замыкающему группу. Неожиданно
уклон уменьшился, а вскоре и совсем исчез. И еще до того,
как догадались, они прошли перевал. Связанные вместе,
при нулевое видимости! Теперь они спускались в долину
Вышли к пещере. Унылый, безрадостный серый свет стру-
ился с бледного низкого неба

Месье Влакос говорил, что весь км Наварона был как
соты — сплошь покрыт пещерами Но эта оказалась пер
вой более менее настоящей, поиавше! ся на их пути. Уз
кий темны туннель в вулканической породе. Туннель в
громаде изломанных слоями камней, бес порядочной ни
тью спускающийс я по склону к широкой долине, на тыся
чу, а то и на две тысячи фугов вниз. К долиже, скрытой
ночным мраком.

Но сути, расщелина, не пещера. Но для замерзших, из
мученных люден она казалась хорошим убежищем. Места
хватало для всех. Несколько обломков камня надежно при
крывали вход от потока снега. Они завести вход брезен
том и привали.'!и камнями. Неведомо как в такой темноте
они сняли со Стивенса мокрую одежду, опустили его в
спальный мешок и плотно укутали. Влили ему в рот не
сколько глотков бренди. Потом все четверо, даже неутоми
мый Андреа, рухнули на влажный, заслуженный пол пеще
ры и заснули мертвецким сном Забыв о холоде, голоде, о
насквозь промокшей одежде, о бопьных замерзающих ру-
ках и даже об опасности

Глава 7
ВТОРНИК
15.00-19.00

Бледное солнце, будто с покрытой инеем кромкой, вы
ползло из проплывающего обрывка облака. Оно давно про
шло зенит и теперь быстро скатывалось на запад, к засне-
женному склону горы. Андреа отвел в сторону край
брезента и огляделся. Некоторое время он стоял неподвиж
ни. пытаясь расслабить застывшие, ноющие мышцы ног.
• псиные блуждающие глаза его еще не привыкли к ис-
ьрищсмуся сиянию кристального снега. Затем бесшумно
ш.н кс'ьзнул из укрытия, в несколько прыжков добрался
ю верхнего края впадины, вытянулся на снегу и осюрож-
н>1 пополз к самой кромке. Медленным пристальным взгля-
шм обвел он раскрывшуюся панораму.

Далеко внизу простирался размашистый изгиб почти
• нммегричной долины, неожиданно вырвавшейся из объя
• пн крутых гор, полого спадающих к северу. Ближайши:.,
инчожий очертаниями на быка, каменный гигант справа от
..., словно в задумчивости, навис уходящей в облака вер
шиной над простором долины. «Гора Костос — самая высо
h oi юра Наварона», — подумал Андреа. Они прошли по се
и ному склону в самую темную из ночей В пяти милях к
ио< юку возвышалась другая гора, лишь немного уступаю
in hi Костосу по высоте. Северный склон ее круто обрывал
>м и сторону долины, вытянувшейся на северо восток. Ещ<
i.i папе в сторону, примерно в четырех милях к северо с с
Ш ри востоку, несколько ниже линии снегов и одиноких па
। ।ушьих хижин, вдоль берега крохотного ручья раскинулся
и большой плоскокрышн и поселок, окруженны г низкими
ирдмами. Ручей прихотливо извивался в долине. Должно
нть, это деревня Маргарита.

Поглощенный изучением топографии долины, обша-
ривая глазами каждую трещину, каждый, камень. Андреа
ни пытался определить источник звука, который минуту
и ।лад разбудил его. Звук прорвался сквозь покрывало
। пл, мгновенно поднял его на ноги и приготовил к любой
и. ожиданности еще до того, как сознание дало сигнал
пн лености. Вот он снова услышал этот звук — трижды за
три секунды — высокий, одинокий, надрывный свист, виз
। швые обрывки которого повторило эхо, замершее у под
ini/кия горы Костос. Эхо еще не отзвучало в воздухе, а Ан
ipi а уже дернулся назад и соскользнул вниз

Через полминуты он вновь был на кромке. Мышцы ли
ц.т свело от прикосновения ледяных окуляров цейсовского
бинокля Меллори. «Так и есть, это они»,— угрюмо поду
мал Андреа. Двадцать или тридцать солдат вытянулись в
IIинную неровную линию на снежном склоне Костоса и
медтенно двигались вперед, тщательно прочесывая каждый
овраг, каждую кучу камней, встречавшиеся на пути. Сол
ины были в маскхалатах, но разглядеть их было легко

I Alli IIIIH.K I К КИШ 4

97
даже отсюда, с расстояния двух миль. Концы связанных
лыж поднимались над их головами и отчетливыми штриха
ми выделялись на белизне снега. Эти черные полоски под
прыгивали и покачивались, когда солдаты скоаьзили и спо
тыкались на крутом склоне горы. Время ог времени н
центре цепочки кто-то размахивал альпенштоком, как бы
координируя действия поисковой группы. «Он со свист
ком», — отметил Андреа.

— Андреа! — Голос из пещеры был очень тихим.—
Что произошло?

Прижав палец к губам, Андреа повернулся в снегу и
увидел возле брс и нтовою ножи а Меллори. Заросший, в мя
той одежде, он прикрывал рукоч глаза от ослепительного
сияния снега, а другой тер покрасневшие веки. Андреа пома
нил его пальцем, и Меллори послушно двинулся к греку,
морщась от боли при каждом шаге. Пальцы ног распухли,
слиплись от запекшейся крови Меллори не снимал боти-
нок, с тех пор как взял их у мертвого часового и с трудом
напялил на ноги. Он и не хотел их снимать, не хотел вг
деть, во что превратились ноги. Он осторожно добрался до
гребня и зарылся в снег рядом с Андреа.

— Целая команда?

— Только часть, — пробормотал Андреа — Посмотри
ка, Кейт, в бинокль. — Он передал Меллори бинокль и
указал вниз, на склон горы.

В окуляры попала цепочка немецких солдат. Меллори
поднял голову, нетерпеливо поправил фокус, бросил еще
один короткий взгляд на немцев и в задумчивости опустил
руку. Этот сдержанный жест полностью передал всю серь-
езность момента.

— «W.Z В.», — тихо сказал он.

— Батальон егерей,— согласился Андреа,— Альпий-
ский корпус. Их лучшие горные вочека. Очень некстати,
Кент?

Меллори утвердительно кивнул и потер заросший щс
тиной подбородок.

— Уж кто-кто, а эти нас найдут. Да. Они найдут нас.—
Он поднял бинокль, чтобы еще раз посмотреть на прибли
жающихся немцев.

Педантизм, дотошность, тщательность поиска раздра
жали Неприятной, даже пугающем была медлительная не-
умолимость, неотвратимость приближения крохотных фи
гурок.
Ьог знает, что понадобилось здесь альпийскому кор-
ну* . продолжал Меллори, — но достаточно того, что они
• ы и Им наверняка известно, что мы высадились, и вот
him и< е утро прочесывают восточный склон Костоса. По их
•пинию, это самыи удобный маршрут, который выведет нас
и । бь острова. Они там ничего не нашли. Они знают, что
• на несем раненого и далеко уйти не могли. Все дело только
ни времени, Андреа.

Дело во времени, — эхом отозвался Андреа и глянул
на < плице в темнеющем небе-. — Чсрс з час, самое большее
и pi полтора, они будут здесь, Солнце еще не сядет, и мы
• пн будем на месте.— Он с усмешкой взглянул на Мелло
|Н1 Мы не можем оставить парня и не можем уйти, взяв
••in с (обой. Так и так мы погибнем.

Через час нас здесь не будет, — сказал Меллори без
рп ишчным голосом,— Если мы останемся, то все умрем
и ш кончим жи знь в одной из тех маленьких камер, о кого
рых говорил месье Влакос.

Это не самый лучший выход,— медленно отозвался
Андреа — Так, видимо, и должно произойти, не правда ли,
мои Кейт? Из всех вариантов, которые возможны, как вы
р пися бы Дженсен.

Меллори неловко повернулся, но, когда он заговорил,
in'юс его был тверд:

Я тоже так полагаю, Андреа. Простая пропорция:
в енадцать сотен к одному. Знаешь, так и должно быть,—
и |олосе послышалась усталость.

Я-то знаю,— улыбнулся Андреа.— По ты ни о чем
не беспокойся. Пойдем, дружище. Сообщим остальным
приятную новость.

Миллер поднял глаза, когда эти двое опускали
брезентовый полог. Он, расстегнув боковую молнию
• пильного мешка Стивенса, трудился над его сломанной
ногой. Электрофонарь-карандаш был пристроен рядом на
рюк заке.

— Когда мы сможем сделать что нибудь для парнишки,
начальник? — В голосе звучало раздражение, как и в жес-
|г в сторону спящею парня.— Этот чертов водонепроница
гмыи спальный мешок промок насквозь, да и мальчонка то-
ке Он совсем окоченел. Ноги ею на ощупь напоминают
мороженую говядину Ему требуется тепло, начальник.
Теплая комната и горячий напиток. Иначе ему конец.
Сутки проживет, не больше. — Миллер передернулся и об
вел взглядом неровную поверхность стен каменного убежь
ща. — Думаю, что даже в первоклассном госпитале у него
был бы всего один шанс выжить .. Он просто теряет время
в этом чертовом ледяном склепе.

Вряд ли Миллер преувеличивал. Капли воды беспрес-
танно сочились сверху по скользким, в зеленой плесени
стенам пещеры Вода звонко капала на промерзший пол.
И никуда не стекала. Пещера без вентиляции, душная,
промозглая.

— Возможно, он окажется в госпитале раньше, чем ты
думаешь. Что с ногой? — сухо спросил Меллори.

— Хуже стало,— откровенно ответил Миллер — По
виду намного хуже. Я только что впихнул ему в рот еще
горсгь серы и сделал перевязку. Это все, что я мог, началь
ник. И это тоже пустая трага времени. А чего вы прошлись
насчет госпиталя?

— Это не шутка,— серьезно отозвался Меллори,—
а один из неприятных фактов жшни. Сюда направляется
немецкая поисковая группа. Они свое дело знают. Они нас
найдут. Уж это точно.

Миллер выругался.

— Просто чудесно,— горько сказал он — П далеко,
начальник?

— В часе или чуть больше ходьбы.

— А что вы думаете делать с парнишкой? Оставить?
Кажется, это единственный выход из положения.

— Стивенс будет с нами,— в голосе Меллори звучало
окончательное решение.

Миллер молча и пристально поглядел на него. Лицо
Меллори было непроницаемо.

— Стивенс будет с нами,— повторил Меллори,— мы
будем нести его с собой, пока он не умрет. Это случится
скоро. А потом мы бросим его в снегу, так, что ли9 Да,
так, Дасти, — Меллори машинально стряхнул снег с одеж-
ды и опять посмотрел на Миллера.— Стивенсу известно
слишком много. Немцы догадались, что мы на острове, но
они не знают, как мы собираемся пробраться в крепость.
И они не знают, когда пройдут мимо острова корабли.
А Стивенс знает. Они заставят его говорить. Скополомин
развяжет язык кому угодно.

— Скополомин! На умирающем? — Миллер не по-
верил.
Л почему нет? Я бы и сам поступил так же.. Если бы
н.| пыл немцем и знал, что твои большие орудия и полови
•и i.ipHизона крепости в любую минуту могут полететь ко
ш гм чертям, то, наверное, поступил так же.

Миллер посмотрел на него, криво усмехнулся и пока
hWI головой.

Я со своим...

Знаю я. С твоим болтливым ртом,— Меллори улыб
•IV ня и хлопнул его по плечу.— Мне это нравится не боль-
HII чем тебе, Дасти — Он отвернулся и отошел к прогиво
ио южной стене пещеры.— Как себя чувствуешь, шеф?

Не так уж плохо, сэр,— Кейси Браун только что
||||<м нулся. Дрожа всем телом в мокрой одежде, он спро
— Что-то произошло?

Сколько угодно,— заверил его Меллори,— сюда
•iivi немцы. Через полчаса придется уходить,— он глянул
ил часы.— Ровно в четыре Как вы думаете, нельзя ли свя
|.о ы я с Каиром?

- Бог его тает, — откровенно признался Браун Он с
। рудом встал на затекшие ноги — Вчера с рацией нс слиш
ком деликатно обходились. Ио я попробую.

Спасибо, шеф. Смотри, чтобы твоя антенна не тор-
ча та над 1ребнсм — Меллори повернулся и хотел было
цы ги из пещеры, по задержался возле Андреа, сидевшего
и । валуне возле входа Он напряженно склонил голову.
Андреа только что кончил пристраивать телескопический
прицел к карабину и занимался тем, что заворачивал ствол
и приклад в спальный мешок. Наконец карабин превратил
< я в белый кокон.

Меллори молча следил за его манипуляциями Андреа
। тянул на него снизу вверх, улыбнулся, поднялся на ноги
и потянулся к рюкзаку. Через полминуты он облачился в
белый масккостюм и плотно затянул шнурки капюшона.
Потом надел мягкие брезентовые сапоги, взял маузер и
। нова улыбнулся.

— Я тут подумал: может, мне пройтись, капитан,—
। ка ;ал он извиняющимся тоном. — Конечно, с вашего раз-
р< тения.

Меллори несколько раз мотнул головой, что-то с тру
дом припоминая.

— Ты сказа.[, чтобы я ни о чем не беспокоился,— пре
бормотал он.— Мне надо было догадаться, а тебе стоило ска-
41 । ь, Андреа. — Но протестовал он слабо. Он нс чувствовал
раздражения при таком посягательстве на свой авторитет.
Андреа никак не мог отвыкнуть от офицерских привычек
самому принимать решения. Когда он спрашивал одобре-
ния или совета, то, скорее, проявлял вежливость или про
сто информировал. Меллори не возражал. Облегчение и
чувство благодарности к улыбающемуся гиганту — вот что
он ощущал. С Миллером он говорил о Стивенсе небреж-
ным и безразличным тоном. Только для того, чтобы спря
тать свою г< »речь от необходимости поступать так жестоко с
раненым парнем. Но и сам он даже не предполагал, как
тяжело и больно станет сердцу от принятого решения. А те
шрь оказалось, что оно не обязательно.

— Извините меня,— с хмурой улыбкой сказал Анд
реа.— Я должен был сказать вам... Я то думал, что вы до-
гадались Это ведь лучший выход из положения, не так ли?

— Только это и можно сделать, — откровенно признал-
ся Меллори.— Ты хочешь увести их вверх, к перевалу.

Другого пути нет На лыжах, вниз по склону, они
через несколько минут догнали бы меня. Я, конечно, не
могу вернуться, пока не стемнеет. Вы будете здесь?

— Кто-нибудь из нас останется,— Меллори взглянул в
сторону Стивенса, растиравшего ладонями усталые гла-
за.— Нам нужна еда и топливо, Андреа,— сказал он ти-
хо, — этой ночью я пойду в долину.

— Да, да, конечно, мы должны сделать все возмож-
ное, — серьезно, почти шепотом ответил Андреа.— Пока
можем. Он еще мальчишка, совсем ребенок. Может быть,
это и ненадолго... — Отт отвернул полог и поглядел в вечер-
нее небо. — К семи часам я вернусь.

В семь,— повторил Меллори. Небо уже потемнело
от тяжелых облаков. Порывы ветра поднимали снежные
вихри и сметали их в нетлубокую впадину перед пещерой.
Меллори вздрогнул и схватил могучую руку грека. — Ради
Бога, Андреа,— спокойно потребовал он,— береги себя.

— Береги себя, — безрадостно улыбнулся Андреа,
мягко высвобождая руку.— Обо мне не думайте,— его
голос был спокоен и доброжелателен.— Если ты хочешь
помолиться, то моли Бога за тех несчастных, которые
вздумали охотиться за нами.— Он вышел, полог опус-
тился за ним.

Меллори нерешительно постоял у входа в пещеру,
бессмысленно глядя в белеющий просвет, потом резко по
вернулся, прошел к стене и сел на корточки перед Сти-
hiihoM. Голова парня покоилась на заботливо подстав-
н 1ПК.1 руке Миллера, глаза ввалились и ничего не выра-
। riii. Меллори улыбнулся. Он надеялся, что шок еще не
п.к । /пил.

 Ну и ну, наконец то соня проснулся. Лучше поздно,
н м никогда, — он открыл непромокаемый портсигар и про
Miiiv.n его Стивенсу.— Как себя чувствуешь. Энди?

Замерз, сэр. — Стивенс покачал головой, отказыва
•к ь от предложенной сигареты, и попытался улыбнуться
< >i лого подобия улыбки Меллори передернуло.

Ну, а нога?

 Думаю, что она отмерзла, — Стивен* без любопытст
нт । тянул на белый кокон перебинтованной ноги.— Одним
। юном, я ничего не чувствую.

Замерзла,— фыркнул Миллер.— Он говорит, за
м< рзла. Чертовская неблагодарность! Если это не перво
К ;псное медицинское обслуживание, то кто же я тогда?!

Слабая улыбка скользнула и upoinuia на лице Стивен
га Он поглядел на забинтованную ногу, перевел взгляд на
Меллори.

— Слушайте, сэр, не стоит дурачить самих себя, — ти
им невыразительным голосом начал он,— Я не хотел бы
показаться неблаюдарным. Я терпеть не moi у самой мысли
и дешевом героизме, но... Так вот. Я просто чертов камень
V вас на шее, и...

— Оставить тебя, да? — прервал его Меллори.— Оста-
вить тебя, чтобы ты тут замерз насмерть или попал в лапы
немцев. Забудь это, детка. Мы еще в сосюянии позабо-
титься о тебе и об этих пушках.

— Но, сэр...

— Вы нас оскорбляете, лейтенант,— снова фыркнул
Миллер.— Вы задеваете наши чувства. Кроме того, как
профессионал, я должен довести свой клинический случаи
к> полного выздоровления А если вы думаете, что я соби-
раюсь это сделать в какой нибудь вшивой немецкой ката-
।ажке, то можете...

— Достаточно, — остановил их Меллори движением ру
ки,— Вопрос закрыт.— Он увидел, как щеки больного по-
розовели от удовольствия и свет благодарности затеплился
в безразличных глазах. Ему стало стыдно за эту благодар-
ность. Стыдно и больно, ибо его забота диктовалась не бес
нокойством за раненого, а опасением, что тот может их
предать вольно или невольно...
Меллори наклонился и стал расшнуровывать ботинки.

— Дасти, — сказал он, не поднимая головы

-Да?

— Когда кончишь хвалиться своим медицинским искус
ством, то можешь хотя бы частично использовать его. По
дойди и погляди, что у меня с ногами. Кажется, ботинки
часового не особенно помогли мне.

Через четверть часа, полных мук для Меллори, Мил
лер разорвал кран тейкопластыря, оклеил ногу Кейта, не
ловко выпрямился и с гордостью оглядел результаты свое
го труда.

— Прекрасно, Миллер, прекрасно,— пробормотал ян
ки удовлетворенно,— даже Джон Хопкинс в Ьалтпмо
ре...— вдруг он запнулся, нахмурился, глядя на забинто
ванные ноги Меллори, и извиняюще кашлянул.— Я только
что обратил внимание на маленькую деталь, начальник.

— Давно гора,— хмуро ответил Меллори.— Как ты,
например, собираешься втиснуть мои ноги в эти чертовы
ботинки? — Он вздрогнул ог холода, напяливая на ноги
промокшие шерстяные носки. Поднял ботинки часового на
вытянутой руке и с отвращением оглядел их.— Седьмой
номер, самое большее. К тому же дьявольски маленький
седьмой номер.

— Девятый,— лаконично сказал Стивенс и протянул
свои ботинки, один из которых был аккуратно разрезан
Андреа. — Этот разрез легко заделать. Мне они сейчас ни к
черту. И пожалуйста, сэр, без споров. — Он тихонько за-
смеялся, но сразу умолк и скривился от боли в ноге. —
Мой первый и, возможно, последний вклад в эту экскур
сию. Как вы думаете, сэр, какую медаль мне за эго дадут?

Меллори взял ботинки, долго смотрел на Стивенса и
обернулся в сторону откинувшегося полога.

Спотыкаясь, вошел Браун, опустил на землю передат-
чик, телескопическую антенну и вытащил пачку сигарет.
Пачка выпала из окоченевших пальцев, плюхнулась в
грязь, сразу став мокрой и коричневой. Браун выругался
коротко, без энтузиазма, похлопал по нагрудным карма
нам, но сразу оставил это бесполезное занятие и поудобнее
уселся на ближайший валун. Он очень устал.

Меллори зажег и передал ему сигарету.

— Ну что там, Кейси? Передали им что нибудь?

— Это они мне кое-что передали. Самую малость. При
ем был паршивый.— Браун с наслаждением сделал глубо-
иVx> затяжку. — А я никак не мог пробиться. Наверное, из-
ui ной чертовой горы, что к югу от нас.

Возможно, — согласился Me пл ори. — А что нового у
и иных каирских друзей? Все воодушевляют нас на великие
(Юдипти? Призывают продолжать начатое дело?

Новостей никаких. Они чертовски обеспокоены на
ним молчанием. Сообщили, что с этого времени будут ра
питать каждые четыре часа. Повторили это раз десять. На
HIM и кончили.

Да, для нас это громадная поддержка, — ехидно за
метил Миллер.— Приятно знать, что они за нас пережива
mi Нечто похожее на Моральную поддержку. — Он ткнул
ii.t и,нем в сторону выхода из пещеры — Думаю, немецкие
ищейки до смерти напугались бы, узнав об этом. Ты хоть
Поглазел на них, прежде чем вернуться?

- Не удалось этого сделать, — угрюмо сказал Браун. —
Но я слышал их Похоже, что командир дацйл им наврав
|гние — Почти меланхолически поднял он карабин и вло
moi в магазин обойму. — Сейчас они, должно быть, близко
подошли, меньше мили отсюда.

Поисковая партия немцев, стянувшись поило гное, дви
Сплась в полумиле от пещеры, когда ее командир, обер леи
11'пант, заметил, что правое крыло снова отстало, южный.
'Ki.’iee крутон склон затруднял движение. Обер лейтенант
ш терпеливо поднес к губам свисток и дал три резких прон
ппельных сигнала, торопя отставших солдат. Дважды его
«листок верещал повелительно. Пронзительные звуки тут
и* отдавались эхом от покрытых снегом склонов и замира
•и в глубине долины. Но третий его свист умер еще при
рождении. Прервался и возобновился в воющем длинном
«ДО», гармонически перешедшем в страшный, долгий, за-
хлебывающийся крик боли. Секунду обер лейтенант стоял
неподвижно с выражением недоумения на лице, потом рез-
ко переломился пополам и рухнул в хрустящий слег. Здо-
ровенный сержант бессмысленно уставился на упавшего
офицера. Потом что-то сообразил, глянул вверх с ужасом,
«и крыл было рот, чтоОы закричать, вздохнул и устало осел
рядом с неподвижным телом обера. Он уже умирал, когда
и его ушах зазвучал злой, похожий на удар бича, выстрел
маузера.

Высоко вверху, на западном склоне горы Костос, спря
ывшись в V-образну-О ложбинку, средн камней лежал Анд-
реа. Он видел темнеющий горный склон в телескопическиi
прицел винтовки и всадил еще три обоймы в изломанную,
дезорганизованнную цепь преследователей. Лицо было спо
койно. Даже веки не дрожали от размеренных выстреле!’
маузера. Глаза ничего не выражали. Ничего. Взгляд был
ни жестким, ни безжалостным — просто пустым и пугающе
отсутствующим. Сейчас рассудок был закрыт от мыслей и
чувств прочной броней дела, ибо Андреа знал: в такие ми
нуты нельзя ни о чем думать.

Андреа медленно опустил маузер, поглядел на тяжело
поднимающийся в морозном вечернем воздухе пороховой
дым. Противник исчез. Совершенно исчез из глаз, попря-
тавшись за разбросанные по склону валуны, зарывшись в
белое снежное одеяло. По он все еще был там, на склоне,
он все еще был опасен. Андреа знал, что немцы быстро
опомнятся после внезапной гибели офицера,— во всей Ев
ропе нет более цепких и обученных солдат, чем горные
стрелки батальона егерей Они пойдут та ним, по»мают его
и убьют, если это вообще в силах сделать человеку. Поэто
му Андреа первым убил офицера. Тот мог остановить сол
дат, удержать от преследования и постараться выяс нить
причину ничем не обоснованной атаки с фланга. Андреа
нырнул за камень. Автоматная очередь смертельным рико-
шетом прошила валуны перед ним. Он ожидал этого: ста
рый испытанный прием пехотной атаки — перебежки вне
ред под огнем прикрытия. Ложишься, прикрываешь огнем
товарища. Потом он тебя прикрывает, и ты идешь вперед.
Очень просто. Андреа быстро вставил в карабин новую
обойму, плашмя упал на землю и не спеша отполз на пят-
надцать — двадцать ярдов вправо, к низкой гряде облом
ков. Он старательно выбрал место засады и остановился.
Натянул капюшон до самых бровей и быстро выглянул из
за края камня.

Еще одна длинная автоматная очередь ударила по кам
ням, только что им остав/генным. Полдюжины немцев, при
гнувшись, по трое с каждой стороны, спотыкаясь, броси
лись вперед, вверх по склону. Вот они снова залегли в
снег. Андреа опустил голову, потерся грягным заросшим
подбородком о тыльную сторону ладони «Скверно, очень
скверно. Чертовски плохо. Эти немецкие лисы никогда не
пойдут прямо в атаку». Они продвигались веером в обе
стороны. Концы цепи охватывали его полукольцом. Для
него это была не очень удачная ситуация, но можно спра
виться и с таким маневром. Еще раньше он хорошо приме
iii i (гасительный овражек, который извивался по склону
Н1И.1ДИ него. Но Андреа не предвидел, что западный край
»н пи наткнется прямо на пещеру, в которой прятались ос-
। । шные.

Андреа перевернулся на спину, поглядел в вечернее не-
(м! С каждой минутой становилось темнее Быстро темнело
। ни и от тяжело падавшего снега. День угасал. Грек осмол-
|н л вздымающуюся громаду Костоса — лишь несколько
11< 11 и выемок перечеркивали однообразие ровною склона.
< »и «ще раз окинул взглядом горы. Автоматы горного бага
ii.<niia снова заговорили. Он увидел, что опять повторяется
ни же маневр, и не стал мешкать. Вслепую стреляя вниз,
мц привстал и бросился на открыто! место. П.ыьны сжима-
III курок, ноги скользили по плотному насту. Опять
hi кочил и, сделав рывок, оказался под укрытием груды
K.iMin.k Тридцать пять, тридцать, двадцать ярдов. Пи вы
стрела Он поскользнулся на твердой наледи Вскочил
пикошачьи Еще десять ярдов, а он все цел и неуязвим
Нырнул в укрытие, упал на грудь и живот гак, что почув-
। 1ноьал ребрами, как судорожно сжались легкие. Задох
ну к, я.

Пытаясь отдышаться, он снял кожух Mai азина, вставил
новую обойму, успел бегло глянуть на вершину горы, веко
in i на ноги — все в какой то десяток секунд. Держа мау
п р наперевес, снова стал стрелять не целясь, как попало.
Иг было смысла целиться, ибо он мог видеть только преда
ie 1ьски скользкую землю но I noiaMif да недостижимо дале-
мк впадины на склонах гор. Потом кончились патроны,
и маузер стал бстполезен. А каждый автомат, каждая вин
|нвка снизу стреляли Нули свистели вокруг, ослепляя ею
взвихренными струйками снега, рикошетя от твердых кам
п й Но сумерки уже трону пи вершину, и Андреа стал
|олько тенью, быстро бегущей тенью на фоне призрачного
смутного горного пейзажа. Разобрать что-либо на монотон-
ном заснеженном склоне было одинаково трудно в любое
время. Но непрерывный плотный огонь немцев и сейчас,
и сумерках, был опасен Андреа не мешкал. Невидимые ру
। и злобно дергали его за полы развевающе! ося маскхалата.
* >н бежал почти по прямой Последние десять футов —
и он рухнул в укрытие вниз лицом.

Распластавшись, он перевернулся на спину, вынул из
нагрудного кармана зеркальце и поднял его на вытянутой
руке над головой. Сначала Андреа ничего не видел, потому7
что темнота внизу была гуще, а зсркапьце запотело пт тег
ла его тела. Но на холодном воздухе пелена исчезла, и он
разглядел двух, трех, потом сразу с полдюжины немцев,
неуклюже бежавших вверх по склону. Он увидел и двух
крайних солдат, замыкавших правую сторону цепи Андреа
опустил зеркальце и с облегчением вздохнул. Глаза сузи
лись в улыбке. Он глянул в небо, моргнул — первые хло
пья падающего снега растаяли на его ресницах. Он снова
улыбнулся.

Почти лениво вынул последнюю обойму к маузеру и
вложил еще несколько патронов в магазин.

— Начальник, — голос Миллера угрюм.

— Да? В чем дело? — Меллори стряхнул снег с лица,
с воротника накидки и стал вглядываться в белое месиво
впереди себя.

— Начальник, когда вы учились в школе, вам не при-
ходилось читать рассказы о том, как люди терялись в
снежной буре и броди пи по кругу день за днем?

— У нас была именно такая книга в Куинстауне, — от-
ветил Меллори.

— бродили по кругу, пока не умирали, — настаивал
Миллер.

— О, ради Бога, — нетерпеливо произнес Меллори.
Ноги его даже в просторных ботинках Стивенса противно
ныли.— Как мы можем плутать по кругу, если все время
спускались вниз? Ты думаешь, мы где, на чертовой винто-
вой лестнице?

Дальше Миллер шел в напряженном молчании. Мелло-
ри двигался рядом. Они по щиколотку утопали в мокром
липком снегу, падавшем тихо и неустанно в течение по-
следних трех часов, с тех пор, как Андреа увел поисковую
партию егерей Даже в середине зимы, в Белых горах на
Крите, не бывало такою обильного и непрерывного снего-
пада. «А ведь имеется множество островов вечного солнца,
которое их все еще золотит», — подумал он. Он не предви
дел снегопада, когда собирался в деревню Маргариту за
едой и топливом. Но и тогда он не изменил бы решения.
Хотя Стивенс теперь не так страдал от боли, он слабей на
глазах. Крайняя необходимость вынудила их предпринять
этот поход.

Луна и звезды закрыты тяжелыми снежными облака-
ми, и, естественно, мало что можно было разглядеть в лю
и»г! направлении даже на рассюянии десятка футов. Поте-
ри компаса делала их беспомощными. Меллори не сомне-
нп । I, что найдет деревню, — это так просто: пойти вниз по
1 и K»nv и шагать до тех пор, пока не наткнешься на ручей,
<и । ущпй через всю долину. Затем по ручью двигаться на
• ии-р, пока не достигнешь Маргариты. Но что будет, если
ши снег помешает отыскать на обратном пути крошечную
in терку в громадной горной пустыне...

Меллори едва не вскрикнул — железная рука Миллера
уки-'иила его за локоть и потянула вниз, в снег. Он при
срыл козырьком ладони глаиа от снега и стал вглядываться
и (мрхатное белое покрывало, вихрями поднимающееся ие-
pi i ним в темноте Наконец всего в нескольких футах впе-
pi ди он разглядел темныи приземистый силуэт. Оставалось
io ii.KO наскочить на ггего.

- Это хижина, — тихо сказал он Миллеру на ухо. Он
приметил ее еще раньше, после полудня. Хижина на полпу-
1И между пещерой и Маргаритой. Почти по прямой линии.
( * б ц гченно вздохнул, чувствуя прилив уверенноеги: через
полчаса, а то и раньше они будут в деревне.

Элементарная координация, мой дорогой капрал, —
пробормотал он. — Потеряться, да еще ходить гго кругу!
Чуть больше веры в...— он умолк: пальцы Миллера еще
крепче впились в его локоть, а лицо оказалось совсем
б шзко.

— Я слышал голоса, начальник,— едва выдохнул он.

— Ты уверен в Этом? — засомневался Меллори, заме
inn, что пистолет с глушителем все еще в кармане Миллера.

Миллер помедлил.

— К чертям собачьим, начальник, ни в чем я не уве
реп,— раздраженно прошептал он.— Последний час я
к»1ько и делал, что воображал всякую чертовщину. — Он
in бросил назад капюшон, чтобы лучше слышать, вытянул -
। и вперед и через секунду снова склонился к Меллори. —
Как бы там ни было, я уверен, что слышу что-то.

— Пойдем посмотрим, что там такое, — Меллори снова
ыл на ногах.— Думаю, что ты ошибаешься. Это нс могут
быть парни егеря. Они наполовину влезли на Костос, когда
мы их видели в последний раз. Такие хижины используют-
ся пастухами только в летние месяцы.— Он спустил предо-
хранитель кольта 45-го калибра и медленно, полусогнув-
шись, двинулся вперед, к ближней стене хижины. Миллер
шел рядом.
Они прижались к тонкой, Обшитой толем стене и за
мер пи. Через несколько секунд Меллори успокоился.

— В доме никого. Если там кто-то и есть, то ведет себя
невероятно тихо, а так не бывает. Ты иди сюда, а я пойду
тебе навстречу. У двери остановись. Она со стороны доли
ны. Подальше обходи углы. Это никогда не подводит, если
вдруг наткнешься на засаду.

Через минуту они были внутри хижины. Плотно при-
крыли дверь. Прикрывая луч фонаря рукой, Меллори про-
верил все закоулки ветхого строения Хижина совершенно
пуста Земляной пол, грубый деревянный топчан, разва-
лившаяся плита и ржавый фонарь «летучая мышь» на ней
Вот и все Ни стола, ни стула, ни трубы, ни даже окна.

Меллори прошел к плите, поднял фонарь, поболтал им
в воздухе.

— Им уже много недель нс пользовались, но к» росин
залит полностью Очень полезен в нашей чертовой ловуш-
ке, если мы теперь вообще ее отыщем...— Он замер, будто
врос в пол. Прислушался. Глаза уставились в пустоту, го
лова слегка склонилась набок. Мягко, очень бережно он
опустил лампу и спокойно прошел к Миллеру. — Напомни,
чтобы я извинился перед тобой,— пробормотал он.— Нас
здесь целая группа. Дай мне твою пушку и продолжай го
ворп гь.

— Снова этот Кастельроссо. —. громко пожаловался
Миллер. Он и бровью не повел.— Это ужасно скучно. Ки
таец, бьюсь об заклад, на этот раз обязательно китаец. —
Теперь он говорил сам с собой.

С автоматическим пистолетом у пояса Меллори бес-
шумно отошел от хижины фута на четыре* и двинулся в об-
ход. Он обогнул два угла и подошел к третьему, когда
краем глаза заметил сзади неясную тень человека, метнув-
шегося к нему от земли с вытянутой вггеред рукой. Мелло-
ри отскочил в сторону, ловко повернулся и с ходу нанес
кулаком яростный удар в живот нападавшего. С болезнен-
ным стоном, перегнувшись пополам, нападавший безды-
ханно рухнул на землю. Меллори перебросил пистолет в
правую руку и, не мигая, уставился на распростертое тело,
на примитивную деревянную дубинку, зажатую рукой в
перчатке, на холщовую котомку за спиной. Он держал
упавшего на мушке и ждал. Слишком это было легко,
слишком подозрительно. Прошло полминуты, а тело на
земле все не двигалось Меллори коротко шагнул вперед п
юпольмо сильно ударил лежащего по колену. Этот старый
при ‘М никогда, как он помнил, не подводил. Боль была ко
(никой и резкой, но — ни звука, ни движения.

Меллори быстро нагнулся, свободной рукой ухватил
и «плечные лямки котомки, выпрямился и направился к
incpii хижины, полунсся, полуволоча по земле пойман-
ною. Тот почти ничего не весил. «Даже на Крите, про-
порционально конечно, не стоят такие крупные гарнизо
ны. Здесь, должно быть, намного меньше остается пищи
। «и островитян,— огорченно думал Меллори.— Видать,
И вправду слишком мало». Он пожалел, что ударил так
( и дьно.

Милнер встретил его у раскрытой двери. Молча на-
гнулся, подхватил человека за щиколотки и помог Мелло
ри швырнуть его на топчан в дальнем углу хижины.

— Неплохо, начальник,— похвалил он.— Я ничего не
। п.ипал. Кто здесь чемпион-тяжеловес?

— Не имею понятия,— Меллори покачал головой,—
кожа да кости, одни кожа да кости. Закрой дверь, Дасти,
и поглядим, что мы тут выловили.

Глава 8
ВТОРНИК
19.00-00.15

Маленький человек зашевелился, застонал и кое-как
। ел. Меллори поддержал его за плечо, тот тряс головой,
с удорожно глотал, зажмурив глаза, и сосредоточенно пы
 алея прийти в себя — избавиться от гула в голове и ра
дужных кругов перед глазами. Наконец он медленно под-
нял голову и в слабом свете зажженного фонаря оглядел
тачала Меллори, потом Миллера и опять Меллори.
Смуглые щеки его приобрели нормальный цеет. тяжелые
темные усы возмущенно ощетинились, а глаза потемнели
от гнева. Человечек рывком сбросил руку Меллори со
с воего плеча.

— Кто вы? — спросил он на чистом, почти без акцен
га, английском языке.

— Извините, но чем меньше вы узнаете, тем лучше, —
улыбнулся Меллори, стараясь не особенно обидеть чело-
вечка. — Это будет лучше для вас же. Как вы себя чувст-
вуете?
Человечек осторожно растер солнечное сплетение и с
болезненной гримасой согнул ногу в колене.

— Крепко вы меня двинули

— Пришлось, — Меллори пошарил рукой по щди себя и
достал отобранную у человечка дубинку.— Вы ведь пыта-
лись огреть меня вот этой штукой. Что же вы хотели? Что-
бы я снял шапку и подставил голову, дабы получить удар
посильнее?

— Вы меня развеселили. — Он снова согнул колено и с
враждебной подозрительностью глянул на Меллори.—
У меня болит колено, — обвиняюще заявил он.

— Сначала о вас. Зачем дубинка?

— Хотел уложить вас и посмотреть, что вы за тип,—
нетерпеливо пояснил он,— Это единственный безопасный
способ. Вдруг вы из горного батальона. А почему мое ко-
лено

Вы неудачно зриземлились, — не моргнув, ответил
Меллори — Ч го вы здесь делаете?

— Кто вы? — задал человечек контрвопрос

Миллер кашлянул и демонстративно глянул на часы.

— Все это очень увлекательно, начальник.

— Ты прав, Дасти. Мы проголодались.— Меллори
протянул руку к котомке пойманного, в шл се и перебросил
Миллеру,— Ну-ка посмотри, что там?

Как же! Человечек даже не шелохнулся.

— Еда! — блаженно сказал Миллер. — Великолепный,
Прекрасный харч! Жареное мясо, хлеб, сыр. вино! — Мил
лер неохотно закрыл котомку и удивленно шхмотрел па
пойманного. — Дьявольски подходящее время для пикника.

— Так! Американец, янки,— ухмыльнулся человс
чек. — Уже получше.

— Что вы хотите сказать? — подозрительно спросил
Миллер.

— Оглянитесь, — любезно предложил человечек и не
брежно кивнул в дальний угол хижины — Поглядите туда.

Меллори быстро обернулся и увидел, что они в девуш-
ке. Он спокойно дотронулся до руки Миллера.

— Не оглядывайся и не трогай пистолет. Паш при
ятель, кажется, не один.— Меллори сжал зубы и выругал
себя за собственную тупость: «Голоса. Дасти говорил, что
слышал голоса. Видать, я устал сильнее, чем думаю».

Высокий тощий мужчина загородил дверной проем.
Лицо его закрывала тень натянутого на глаза капюшона.
II руках оружие. «Короткий карабин “ли инфельд”»,—
h трастно отметил Меллори.

Не стреляй, — торопливо сказал человечек по-грече
। ки.— Я уверен, что это те, кого мы ищем, Панаис.

Панаис! У Меллори стало легко на душе. Это имя на-
н.шал Эжен Влакос тогда, в Александрии.

- Неплохой трюк или как? — улыбнулся человечек
Меллори, и тяжелые усы его забавно поднялись в уголках
ры — Я еще раз спрашиваю, кто вы такие?

Спецкоманда,— незамедлительно ответил Меллори.
Человечек удовлетворенно кивнул.

— Вас послал капитан Дженсен?

Меллори откинулся на топчан и облегченно вздохнул
Мы среди друзей, Дасти.— Он взглянул на стояще
п> перед ним человечка. — Вы Лука? «У первой оливы на
и ющади в Маргарите...»

Человечек просиял. Поклонился и протянул руку.

— Лука. К вашим услугам, сэр.

— А это — Панаис?

Темный, мрачный, неулыбчивый человек в дверном
проеме кивнул молча.

Они и есть, — маленький человечек сиял от удоволь
< Гвия. — Лука и Панаис Так о нас помнят в Александрии и
Каире? — с гордостью спросил он

— Пу конечно! — Меллори спрятал улыбку.— Они
очень высокого мнения о вас. Вы и раньше много помогали
в борьбе с немцами

— И снова поможем, — живо ответил Лука. —Чем мо
жем быть полезны?

— Пища, Лука. Нам требуется пища. Она очень нужна.

— Это у нас имеется, — гордо сказал Лука и указал на
котомку.— Мы шли с ней в горы.

— Так вы шли к...— Меллори был потрясен.— Откуда
вы узнали, что мы здесь? Или хотя бы что мы на острове?

Лука жестом остановил его.

— Это было нетрудно. Еще на рассвете немецкие отря-
1Ы прошли через Маргариту к югу, в горы. Все утро они
прочесывали восточный склон Костоса. Мы поняли, что
кто-нибудь наверняка высадился. Вот почему рыщут нем
цы. И еще дошли слухи, что немцы перекрыли тропу через
скалы на западе Они не предполагали, что вы обойдете за-
падный перевал, а вы их одурачили. И вот мы пришли и
нашли вас.
— Но вы бы нас никогда не нашли, если...

— Мы бы нашли вас, — уверенно ответил Лука. — Мы
с Панаисом знаем каждый камень, каждый кустик, каждую
травинку на Навароне. — Лука поежился и выглянул нару-
жу, в снежную замять.— Вы не могли выбрать погоду по-
лучше?

— Нет, могли и похуже,— мрачно ответил Меллори.

— Да, прошлая ночь,— согласился Лука.— Никто не
мог и ожидать вас прошлой ночью. В такой ветер и дождь.
Никто и не услышал бы самолета. Никому и присниться не
могло, что вы спрыгните с ...

Мы пришли морем,— прервал его Миллер, небреж
но махнув рукой,— и вылезли на южном клифе.

— Что? На южном клифе? — Лука не поверил.— Еще
никому нс удалось взобраться на южный клиф Это невоз-
можно.

— Примерно так же думали и мы, когда уже наполови-
ну взобрались,— откровенно при шалея Меллори,— Но
тут Дасти прав Так оно и было.

Лука отступил на шаг. Лицо ничего не выражало.

— А я говорю, что это невозможно,— категорически
заявил он.

— Но он сказал правду,— спокойно заметил Мил-
лер. — Вы когда нибудь читаете га юты?

— А как же! Конечно, читаю,— возмутился Лука.—
Что же вы думаете, будто я... как это у вас называется
неграмотный?

— Тогда вспомните. Незадолго до начала войны,— по-
советовал Миллер.— Вспомните об альпинистах в Гимала-
ях. Вы должны были видеть его фотографии не раз и не
два, а сотни раз.— Он мноюзначительпо посмотрел па
Меллори.— Только в те времена он был, пожалуй, покра-
сивее. Да, вы должны помнить. Это Кейт Меллори из Но-
вой Зеландии.

Меллори ничего не сказал. Он видел замешательство
Луки, его вытаращенные гла ta и склоненную набок го-
лову. Что-то всплыло в памяти человечка, лицо освети-
лось широченной улыбкой, стершей остатки подозритель-
ности. Лука шагнул вперед, дружественно протягивая
руку.

— Клянусь небом, вы правы! Меллори! Конечно,
я знаю. Чемпион! — Он схватил руку Меллори и стал тря-
сти ее с великим воодушевлением.— И правда, как ювориг
змсриканец, вам следует побриться... да и выглядите вы
rmpjue.

- Да и чувствую себя стариком,— мрачно добавил
Меплори. Кивнул в сторону Миллера — Это капрал Мил-
н р, американский гражданин.

- Еще один знаменитый альпинист? — с жаром спро-
< ил Лука. — Еще одни горный тигрэ

Он поднялся на южный клиф так, как до него никто не
поднимался, — откровенно сказал Меллори, взглянул на часы
и посмотрел в глаза Луки.— Там, в горах, остальные. Нам
1ргбуется немедленная помощь, Лука. Нам опа очень нужна.
Прямо сейчас. Знаете, что грози г при поимке за помощь нам?

Гро шт? — Лука презрительно усмехнулся — Грози.
Дуке и Папапсу, паваронским лисам? Это немыслимо! Мы
призраки ночи, — он забросил котомку за плечи.— Пошли
Отнесем еду вашим товарищам.

— Минуточку! — остановит его Меллори, и рука опус
шлась на плечо Луки. — Нам нужна печка и топливо, Н еще
нам нужны

Печка! Дрова! — Лука не поверил своим ушам. —
Что у вас за дру тья там, в горах? Шайка старух?

— А еще нам нужны бинты и лекарства,— терпеливо
Продолжал Меллори,— Один из наших товарищей в тяже
к)М состоянии Мы боимся, что он не выживет

— Папане’ — гаркнул Лука. — Быстро в деревню! —
Теперь Лука говорил по-гречески.

Меллори рассказал, где находится пещера. Лука объяс-
нил все товарищу, а убедившись, что тот понял ею, на ка
конто момент тастыл в нерешительности, подергивая ко
нец уса. Потом поглядел на Меллори.

— А сами вы сумели бы сейчас найти пещеру?

— Бог знает,— откровенно сказал тот. — Честно гово
ря, вряд ли

— Тогда я пойду с вами. Видите ли, для Панаиса груз
будет слишком велик: я ему велел прихватить одеяла .. и не
уверен, что...

— Я пойду с ним, — вызвался Миллер Ему вспомнил-
ся подъем на клиф и длинный переход через горы — Такая
прогулка пойдет мне на пользу

Лука перевел его слова Паиаису, молчавшему, по-види
мому, из та полного незнания английского языка. По тот
неожиданно запротестовал, да так бурно, что Миллер по
ыядел на него с удивлением.
— Что с этим солнышком? — спросил он Меллори,—
Кажется, он не очень обрадовался

— Говорит, что сам справится и хочет идти один, — по-
яснил Меллори.— Утверждает, что ему придется медлен-
нее идти в горах из-за тебя.— Он покачал головой с при
творным удивлением.— Словно кто-то может заставить
Дасти Миллера идти медленно!

— Точно! — Лука прямо ощетинился от злости. Он за-
говорил с Панаисом, помогая словам жестами руки с вытя-
нутым вперед пальцем.

Миллер обернулся и выжидательно поглядел на Меч
лори.

— Что он ему теперь говорит, начальник?

— Одну правду, — торжественно сказал Меллори. —
Говорит, что тот должен гордиться, имея возможность идти
с месье Миллером, знаменитым на весь мир американским
альпинистом,— Меллори усмехнулся.— Папайе должен
быть сегодня на высоте, доказав, что житель Наварена мо-
жет ходить по горам не хуже и не медленнее других.

— О Господи Боже мой! — простонал Миллер.

— Л на обратном пути не забывай подавать руку стари-
не Панаису там, где покруче.

К счастью, ответ Миллера потерялся в неожиданно
сильном порыве ветра и снега.

Порывы ветра усиливались. Резко хлестали густым
снегом по склоненным лицам и выбивали слезы из прищу-
ренных глаз. Тяжелый мокрый снег таял сразу, едва касал-
ся одежды. Они промокли насквозь, замерзли и окоченели.
Липкий, вязкий снег приставал к подошвам, изматывал,
наливал ноги свинцом. Они шли очень медленно, спотыка-
ясь и едва волоча ноги. Видимости никакой — даже собст-
венные ноги не разглядеть. Они двигались в серо-белой
бесформенной массе, вихрящейся, плывущей, порывистой,
злой Лука шел по склону наискосок с той непоколебимой
уверенностью, с какой ходят люди по дорожкам собствен-
ного сада.

Лука был проворным, как горный козел и таким же
неутомимым. Он непрерывно боптал, всем видом выражая
радость человека, снова занятого делом. Неважно каким,
лишь бы направленным против врага. Он рассказал Мел-
лори о трех последних нападениях на остров, об их прова-
ле. Немцев каким то образом предупредили заранее о нале-
те с моря. Они ожидали и отряд специальной морской
службы. А коммандос со всем, что у них было, разнесли в
пух и прах. Двум же группам парашютистов сильно не по-
везло, ибо из-за ряда непредвиденных оплошностей само-
леты доставили их прямо в руки противника. Он расска
зал и о том, как они с Панаисом едва избежали смерти,
пытаясь хоть чем-нибудь помочь парашютистам. Панаиса
иже схватили. Но он убил двух часовых и ушел нео
познанным. Лука рассказал о расположении немецких
войск, о проверочных пунктах, разбросанных по всему
острову, о постах на двух единственных дорогах и, нако
пен, о том немногом, что было ему известно о самом фор
II* Наварон. «Панаис мог бы рассказать больше,— по
ж нил он.— Панаис дважды бывал в форте Однажды
провел там целую ночь». Он знал все закоулки форта и
мог рассказать о пушках, контрольных помещениях, бара-
ках, офицерских комнатах, артиллерийском складе, тай-
никах, о постах охраны

Меллори тихо присвистнул — они и нс надеялись
столько узнать. 11м еще нужно уйти от преследова-
ния, достичь форта и проникнуть в него. Но уж если они
туда попадут... Панаис-то должен знать, как туда про-
никнуть... Сам того не замечая, Меллори ускорил шаги,
еще ниже пригнувшись к земле под яростными порывами
вс гра.

— Ваш друг Панаис, кажется, ничего себе — медленно
сказал он. — Расскажите о нем еще, Лука.

— Что еще рассказать? — Лука мотнул голоЛОй от по-
рыва ветра. — Что я знаю о Панаисе? Кто о нем что знает?
Ему везет, как дьяволу. Он отчаянно отважен. Скорее волк
пощадит стадо, и голодный лев ляжет с ягненком, чем Па-
наис будет дышать одним воздухом с немцами. Все знают
/го, но никто ничего не знает о Панаисе. Я благодарен Бо-
гу за то, что я не немец, пока Панаис здесь, на острове. Он
бьет коварно, ночью, ножом в спину.— Лука остановил-
ся.— Руки его в крови.

Меллори невольно вздрогнул, вспомнив темную, мрач
пую фигуру Панаиса, его невыразительное лицо, запавшие
глаза. Он начинал ему нравиться.

— О нем, конечно, можно сказать и больше,— возра-
зил Меллори — Вы же оба с Наварона...

— Да, так и есть.

— Ведь это небольшой остров, и вы прожили на нем
всю жизнь
— А вот здесь-то майор и ошибается! — Повышение
Меллори в звании было собственной идеей Луки. Несмотря
на протесты Кейта, он, кажется, решил придерживаться ее
до конца — Я, Лука, долгие годы был за границей, помо-
гал Влакосу. Месье Влакос,— с гордостью пояснил Лу-
ка, — очень важное лицо.

— Знаю, — кивнул Меллори.— Консул. Я встречался с
ним. Отличный человек.

— Вы его встречали? Месье Влакоса? — Ошибиться
было трудно: в голосе Луки слышались удовольствие и вос-
торг — Это здорово! Это великолепно! Вы мне потом рас-
скажете про это. Он великий человек. Говорил я вам про
это когда нибудь?

— Мы говорили о Панаисе,— мягко напомнил Меллори.

— Ах да! Папайе. Я же сказал, что долгое время не
был здесь. Когда вернулся, его здесь не было. Отец его
умер. Мать вновь вышла замуж. Панаис уехал к отчиму и
двум сводным сестрам на Крит. Его отчим то ли рыбак, то
ли фермер. Его убили в бою с немцами невдалеке от Кан
дни в самом начале воины. Панаис взял лодку и помогал
союзникам бежать с Крита. Его поймали немцы. Подвеем
ли за кисти рук на деревенско площади Там, где жила
его семья. Это недалеко от Кастели. Его выпороли так, что
были видны ребра и позвоночник. Для острастки другим.
И оставили умирать. Потом сожгли деревню А семья Па
пайса исчезла. Вы понимаете, майор?

— Понимаю, — 'мрачно сказал Меллори.— Ио ведь Па-
наис...

— Должен был умереть. Но он крепкий парень. Креп-
че сучка старого граба. Ночью друзья обрезали веревку и
спрятали ею в горах. Там он был, пока не выздоровел.
Потом снова объявился в Навароне Вог знает каким об-
разом. Наверное, греб на маленькой лодке от острова к
острову. Он никогда не говорит, зачем пришел обратно.
Видать, ему доставляет больше удовольствия убивать
немцев на своем родном острове. Не знаю, майор, могу
только добавить, что еда, сон, свет, солнце, женщины,
вино ничего не значат для этого человека. Меньше, чем
ничего.— Лука остановился, — Он подчиняется мне пото-
му, что я слуга Влакоса. Но и я его побаиваюсь. Уби-
вать, убивать и еще убивать — вот смысл его жизни. —
Лука замер и втянул воздух, словно ищейка, учуявшая
беглеца. Нога об ногу обил снег с ботинок и уверенно
двинулся наискось по склону. В правильности направле
ция он не сомневался.

— Далеко еще, Лука?

— Двести ярдов, майор. Не больше.— Лука сдул снег с
н мных тяжелых усов и выру1ался,— Я вряд ли пожалею о
н»м, что, наконец, добрался до места.

— Да и я тоже. — Меллори вспомнились ненадежное
промозглое укрытие и мокрые камни пещеры почти с лю-
бовью.

Становилось все холоднее и холоднее Вегер набир<1л
< илу. Его стонущий вой разносился окрест. Приходилось
сильно сшбаться, чтобы преодолевать ею сопротивление
Неожиданно они остановились и глянули друг на друга.
Вокруг была только снежная пустыня Они склонили голо
ни, вслушиваясь.

Никаких подтверждений, что им внезапно послышался
не ясный звук

— Вы гоже что-то услышали? — спросил Меллори.

— Это всего-навсего я — Меллори резко обернулся на
басовитый густой голос: громадная белая фигура подия
ась из снега.— Молочная цистерна на булыжной мосто-
вой — ерунда но сравнению с тобой и твоим другом. Снег
приглушал ваши голоса. Я засомневался, надо ли стрелять.

— Откуда ты взялся, Андреа? — Меллори глядел на
него с удивлением.

— Шел за дровами, — объяснил Андреа. — Искал дро
ва. Поднялся вверх на Костос еще на закате солнца, когда
♦ пег немного перестал. Могу поклясться, что видел оттуда
хижину в ложбине. Где то недалеко Темный квадрат ее от-
четливо выделялся на снегу. Так я отправился...

— Вы правы, — перебил его Лука. — Это хижина ста-
рого Лэри, сумасшедшего. Он пас коз. Все его прсдупреж
дали, но Лэри не слушался никого и ни с кем не разговари
вал, кроме своих коз. Он погиб в хижине от оползня

— Плохой конец, — промолвил Андреа. — Старина
Лэри все-таки согреет на» сегодня ночью. — Он резко ос-
тановился, увидев ложбину у самых своих ног. Проворно
спрыгнул вниз. Крепкие, как у горной овцы, ноги спру-
жинили. Дважды свистнул и чутко вслушался, ожидая
ответа.

Кейси Браун встретил его у входа в пещеру с опущен
ным автоматом и отодвинул брезентовьп полог.
Чадящая сальная свеча, тяжело колыхнувшись языком
пламени от внезапного порыва ветра, наполнила пещеру
тревожными движениями теней Свеча догорала. Черный
обугленный фитиль склонился почти на самый камень. Лу-
ка снял маскхалат и зажег новый огарок от гаснущего
огонька. На миг обе свечи вспыхнули вместе, и Меллори
впервые как следует разглядел Луку Маленькую плотную
фигурку в темпо-синем пиджачке, обшитом черным шнуром
по краю, с узорами па груди. Пиджачок плотно облет ал тело
и перехвачен алым кушаком. Смуглое улыбающееся лицо,
пышные великолепные усы, которые грек носил, как знамя.
Улыбчивый кав;тер, д’Артаньян в миниатюре, весь увешан
ный оружием. Меллори увидел окруженные морщинками
блеклые глаза — темные, печальные, словно навсегда уста-
лые. Он успел заметить в них невыразимую скорбь. Огарок
свечи вспыхнул и погас, а лицо Луки исчезло в тени.

Стивенс лежал, вытянувшись в спальном мешке. Ды
шал хрипло, часто, отрывисто. Он не спал, когда они во
шли, но от еды и питья отказался. Отвернулся к стене. За
былся тяжелым больным сном. Казалось, он совсем не
чувствует боли. «Плохой признак, — мрачно подумал Мел-
лори.— Самое худшее». Ему хотелось, чтобы Миллер воз-
вратился поскорее.

Кейси Браун запил последние крошки хлеба добрым
глотком вина, поднялся на окоченевшие ноги, отодвинул в
сторону полог и грустно уставился в снежную круговерть.
Передернулся, опустил брезент, продел руки в лямки пере-
датчика, собрал в моток веревку, взял фонарь и подстилку.
Меллори глянул на час ы. Без четверти двенадцать. Вот вот
наступит время радиосвязи с Каиром.

— Хочешь еще раз попытаться, Кейси? Я бы в такую
погоду собаку не выпустил

— 11 я тоже,- угрюмо ответил Браун,— Но надо по-
пытаться, сэр. Ночью прием намного лучше. Я собираюсь
подняться по склону. Если бы я попытался это сделать
днем, меня бы тут же засекли.

— Наверное, ты прав, Кейси. Тебе лучше знать. —
Меллори с удивлением посмотрел на него.— А зачем на
брал столько лишних вещей?

— Собираюсь накрыть приемник холстиной и сам зале-
зу под нее с фонарем,— объяснил Браун.— А веревку за-
креплю здесь и размотаю по дороге. Мне все таки хочется
вернуться обратно.
— Неплохо, — одобрил Меллори. — И будь вниматель-
н< с. Чуть выше ложбина сужается, превращается в настоя-
щую пропасть.

— Не беспокоитесь обо мне, сэр,— решительно сказал
Ьраун. — С Кейси Брауном ничего не случится — Снеж-
ный порыв, хлопок брезента — и Ьраун исчез.

«Если Браун это сделает. .» — Меллори поднялся, на-
in пул капюшон на голову.

— За топливом, джентльмены. К хижине старого Лари.
Кто за полночную прогулку?..

Андреа и Лука встали одновременно. Меллори покачал
।оповой

— Хватит одного Кто то должен остаться со Сти
пенсом.

— Он крепко спит,— произнес Андреа.— Вряд ли с
ним что произойдет, пока мы ходим за топливом

— Об этом я не думаю. Но нельзя рисковать Вдруг он
। тучайно попадет в лапы немцев. Они заставят его гово
рить, так или иначе Он в этом не будет повинен. По все
же его заставят говорить. Риск слишком велик.

— Ха! Вряд ли нужно беспокоиться, маи^р,— сказал
Лука.— На милю вокруг нет ни одного немца, честное
слово.

Меллори помедлил и улыбнулся.

— Ты прав Я стал нервным.— Он нагнулся над Сти-
u нсом и слегка тряхнул его. Парень пошевелился, засто
пал, медленно открыл глаза.— Мы пойдем за дровами,—
(казал Меллори — Вернемся через несколько минут.
О’кей?

— Конечно, сэр. Что может случиться? Только оставь
те пистолет и задуйте свечу.— Он улыбнулся.— И не за
будьте предупредить, когда войдете.

Меллори наклонился, задул свечу. Пламя вспыхнуло
и погасло. Люди и веши в пещере утонули в полуноч
ной тьме. Меллори повернулся на каблуках и вышел
в летящий, несущийся снег. Андреа и Лука двинулись
следом.

Через десять минут они отыскали полуразрушенную
хижину, а еще через пять минут Андреа сорвал дверь с
ржавых петель и вместе с топчаном и столом разбил ее па
короткие доски. Вскоре они уже тащили в каменное убежи-
ще столько дров, сколько могли захватить. Ветер, несу-
щийся на север от Костоса, дул им прямо в лицо. Лица
окоченели от холода и хлесткого снега, летящего почти со
штормовой скоростью. Они облегченно вздохнули, оказав
шись в ложбине перед входом в пещеру.

Не поднимая полога, Меллори тихо позвал Стивенса.
Никто не ответил. Он снова позвал. Чутко вслушался в
молчание ночи. Повернул голову, быстро глянул на Андреа
и Луку. Осторожно положил охапку топлива на снег, вы
цул кольт и фонарь Скользнул за полог, одновременно
щелкнув предохранителем и кнопкой фонарика.

Луч осветил пол у входа в пещеру, пополз дальше, ос
тановился, снова двинулся в глубину пещеры, обшарил са
мые отдаленные углы, возвратился на середину и замер,
словно его зажали в тисках. На полу валялся смятый
спальный мешок. Стивенс исчез.

Глава 9

СРЕДА. НОЧЬ
00.15-02.00

Значит, я ошибся, — промолвил Андреа.— Он не
спал.

— Конечно, нет,— угрюмо согласился Меллори — Он
и меня одурачил, слышал, что я говорил,— Его передерну-
ло.— Теперь то он знает, почему мы так старательно о нем
заботимся. Теперь он знает, что был прав, не желая быть
обузой. Представляю, что бы чувствовал я на ею месте.

Андреа кивнул утвердительно.

— Нетрудно догадаться, почему он ушел

Меллори быстро глянул на часы и вышел из пещеры.

— Прошло всего полчаса Значит, ушел он не более
двадцати минут назад. А то и меньше, чтобы случайно не
наткнуться на нас. Он может только ползти на руках. За
такое время дальше пятидесяти ярдов не уйдет. Мы найдем
его в пять минут. Включите фонари и снимите капюшоны:
в этой чертовой темени нас никто не обнаружит. Пошарьте
вверху на склоне и в середине ложбины

— Вверх по склону? — Лука держал Меллори за ру-
ку повыше локтя, в голосе слышалось удивление — По
его нога!..

— Говорю вам: вверх по склону,— прервал его Мелло-
ри.— У Стивенса голова на плечах. И черт знает, сколько
мужества. Больше, чем мы предполагаем. Он думает, что
мы недооцениваем его и сочтем, что он выбрал путь лег-
че Меллори остановился на минуту и мрачно продол-
к.»л: — Любой на ею месте и в таком состоянии не станет
т.н и рать легкий путь. Пошли.

Они разыскали Стивенса ровно через три минуты. Тот,
ючжно быть, подозревал, что Меллори не обманешь такой
простои хитростью. Л может быть, услышал, как они сно
1ыкались в темноте, потому чго умудрился залезть, как в
нору, под навес снежного сугроба возле самого гребня лож-
бины. Это было идеальное укрытие, но его выдала нога.
II мятущемся свете фонаря .зоркий глаз Андреа заметил
1ОНКНЙ след крови, темнеющий на снежном насте. Стивенс
пыл без сознания, когда его отыскали. Истощение, холод и
। ц шитая боль в ноге доконали его

Стивенса принесли обратно в пещеру, и Меллори по
НЫШЛСЯ влить ему в рот глоток озо — жгучего, перехваты
и,нищего дыхание местного самогона. Стивенс поперхнул
гн, закашлялся. Брызги полетели изо рта, но кое-что он все
м* проглотил. Меллори с помощью Андреа подтянул шины
на ноге и остановил сочащуюся кровь. Покончив с этим,
пни набросали на стонущего Стивенса всю сухую одежду,
। акую только могли найти Меллори ус гало присел на ка
мгмь, вынул из непромокаемого портсигара сигарету Коль
пн он ничего не мог сделать до тех пор, пока Дасти Мил
нр не вернется с I (авансом из деревни. Но и Дасти в его
положении не смог бы сделать большею. Никто ничем не
мо помочь Стивенсу.

Лука разложил костер у входа, возле самого полот.
(  .рые сухие доски горели бездымно, с яростным треском
( разу тепло растеклось по пещере*, и все подвинулись бли-
ке к огню. С потолка стали сочиться тоненькие струйки во
1Ы — таял снег — и растекаться по гравийному полу веще
ры. От возрастающей жары пол превратился в болото. По
д .я Андреа и Меллори, впервые за последние тридцать ча
<ов оказавшихся в тепле, это была совсем малая цена за
1ГПЛО. Меллори почувствовал, как тепло разливается по те
nv, каждая мышца расслабилась и заныла. Веки отяжелели
и набухли сном.

Прислонившись спиной к стене, он совсем было заснул
( дымящейся сигаретой во рту, но тут в пещеру ворвался
холодный порыв ветра, и вместе с ним появился усталый
Браун. Кейси с трудом освободился от ремней передатчика
()бычная мрачность сразу покинула его. Глаза засветились
при виде костра. С посиневшим лицом, дрожащий от холо
да, он сгорбился у огня Молча вытащил неизменную сига-
рету и задумчиво уставился на языки пламени. Он не обра-
щал внимания на клубы пара, обволакивающие его, на
едкий запах спаленной огнем одежды. Он выглядел совер
шенно подавленным. «Не шутка,— подумал Меллори,—
сидеть целых полчаса без движения на холодной промерз-
шей вершине»?. Меллори достал бутылку, налил темного
рестимо — местного вина, сильно отдающе*о смолой,—
и передал кружку Брауну

— Опрокинь ее в глотку,— посоветовал он.— Так ты
не почувствуешь привкуса. — Он пнул ногой ящик передат-
чика. — Опять не пофартило?

— Поймал, да еще как, сэр,— Браун весь скривился от
терпко-приторного вкуса вина.— Прием был первокласс-
ный и здесь, и в Каире

— Ты пробился! — Меллори весь подался вперед. —
Ну и как? Они были рады услышать своих пропавших
парней?

— Этого они не сказали. Первое, что они мне переда-
ли, был приказ заткнуться и помалкивать, — Браун задум-
чиво ткнул дымящимся ботинком в костер — Не спраши-
вайте как, но им намекнули, что недавно на остров
доставили два передвижных пеленгатора.

Меллори выругался.

— Пеленгаторы! Чертовски ловко! — Он мгновенно
вспомнил случай из своей кочевой жишн, когда им с Анд-
реа пришлось уходить в Белые горы Крита. — Черт бы их
побрал, Кейси! На острове вроде этого, величиной с обе-
денную тарелку, они засекут нас с закрытыми глазами.

— Эге, сэр, это они смогут, — тяжело вздохнул Браун.

— Ты что нибудь слышал про эти станции, Лука? —
спросил Меллори.

— Ничего, майор. Ничего,— Лука пожал плечами —
Не имею понятия, о чем идет речь.

— Сомневаюсь. Но это вряд ли существенно. Теперь
поздно говорить об этом. Давай-ка отдохнем от веселых из-
вестий, Кейси.

— Вот это другое дело, сэр! Мне запретили принимать
без специального приказа. Я связан кодовыми сокращения
ми, отрицаниями, подтверждениями, повторениями и всем
в этом духе. Длительную передачу разрешили лишь в од
ном случае — когда скрываться будет уже невозможно.
— Как в этой проклятой дыре, на милом Навароне,—
промолвил'Меллори.— Мама, я умираю в начищенных бо-
тиках.

— При всем моем уважении к вам, сэр, сейчас не до
шуток,— угрюмо сказал Браун.— Десантный флот, в ос-
новном катера и подлодки, сегодня утром вышел из Пи-
рея,— продолжал он.— Около четырех часов. Каир ожи-
д.ит, что сегодня ночью десант будет пробиваться в район
I (вкладов.

— Это очень проницательно со стороны Каира. Где же
< ще они могут пробиться? — Меллори закурил вторую си-
гарету и невидящим взглядом уставился в огонь,— Как бы
i.iM ни было, а приято услышать, что они на подходе. Не
IAK ли, Кейси?

Браун молча кивнул.

— Вот и отлично. Спасибо, что пошел на связь. Теперь
покури и немножко погни, если сможешь Лука считает,
•ио до рассвета мы должны уиги отсю да к Маргарите. За-
рыться там на целый день (у нею на примете какой то за-
прошенный колодец), а на следующую ночь двигаться в
с горону города Наварона.

— Боже мой! — простонал Браун. — Сегодня сырая не
шера. Завтра ночью — заброшенные колодец, быть может,
наполовину заполненный водой Где же мы остановимся в
Навароне? В склепе местного кладбища?

— В пашем положении пред ложение Луки единственно
приемлемое,— сухо сказал Меллори,— Будем надеяться
на лучшее. Уйдем отсюда еще до пяти,— Он посмотрел на
Брауна, укладывающеюся рядом со Стивенсом, перевел
в >гляд на Луку.

Маленький человечек сидел на ящике по другую сгоро
ну костра, время от времени заворачивал нагретые камни в
тряпки, прикладывал их к окоченевшим ногам Стивенса и
блаженно грел руки над пламенем Наконец он почувство
вйл, что Меллори в упор глядит на него, и поднял глаза.

— Вы чем-то обеспокоены, майор? — проворковал
он.— Вы кажетесь... как это у вас говорят .. расстроенным.
Вам гге правится мой план? Я думал, что вы согласны...

— Ваш план меня не волнует,— откровенно сознался
Меллори.— Я даже о вас не беспокоюсь. Я волнуюсь за
пгт ящик, на котором вы сидите. В нем достаточно взрыв
чатки, чтобы поднять на воздух линкор. А ведь он всего в
ipex футах от огня. Не слишком ли эго приятно, Лука?
Лука неловко заерзал на сиденье и потянул себя за ус.

— А я слышал, что, если юл бросить в огонь, он сго-
рит, как сосновое просмоленное полено

— Истинная правда, — подтвердил Меллори. — Вы мо-
жете его ломать, крошить, резать, гнуть, прыгать по нему,
колотить кувалдой. И в любом случае только разогреетесь
от работы. Ио если он начнет потеть в жаркой влажном ат-
мосфере Проклятье! В этой дыре становится слишком
жарко и душно.

— Вон его отсюда! — Лука поднялся на ноги и отсту
пил подальше, в глубь пещеры,— Вон его отсюда! — Он
немного помедлил. — Если только сырость и с нет не

— Его можно оставить и в морской вод» без всякого
вреда,— наставительно заметил Меллори,— Но в ящике
лежат детонаторы и взрыватели, а они могут отсыреть.
Я не говорю уж о ящике с детонаторами, который лежит
рядом с Андреа... Мы уберем все наружу и прикроем па-
латкой.

— Ха! У меня есть план почище! — воскликнул Лу-
ка.— Хижина старика Лэри. Самое место. Точно! Оттуда
можно взять ящики в любое время. А если придется смы-
ваться, то о взрывчатке можно не беспокоиться.

Раньше чем Меллори успел возразить, Лука наклонил-
ся над ящиком, кряхтя, поднял его и, согнувшись в три по-
гибели, обошел костер Он не ступил и трех шагов, как Ан-
дреа подошел к нему, отобрал ящик и сунул под мышку.

— Если позволите...

Нет, нет! — оскорбился Лука.— Я сам справлюсь!
Это мне ничего не стоит.

— Знаю, паю, — примирительно сказал Андреа, — но
взрывчатку необходимо нести особым способом. Меня спе-
циально обучали, — пояснил он.

— Вот как? А я и не знал. Тогда делаите так, как нуж-
но. А я понесу детонаторы.— Честь Луки не была уязвле-
на, самолюбие было спасено. Он прекратил спор, поднял
ящичек и торопливо засеменил вслед за Андреа.

Меллори гтянул на часы. Ровно час ночи. «Миллер и
Панаис должны вот-вот вернуться, — подумал он. — Ве-
тер стал стихать. Снег совсем прекратился. Идти будет
намного легче, а вот следы на снегу останутся. Они опас-
ны, эти следы. Но не очень. К рассвету сойдем вниз,
в долину. Снега там не должно быть, а если попадется
заснеженное пространство, обойдем по ручью и следов не
о< танется».

Огонь затухал. Сразу со всех сторон стал подползать
холод. Одежда Меллори еще не высохла. Он вздрогнул,
подкинул несколько досок в огонь, поглядел, как они раз-
гораются, наполняя пещеру яркой игрой света. Браун уже
спал, свернувшись калачиком на подстилке. Стивенс ле-
кал без движения, спиной к нему, дышал часто и преры-
висто. Один бог знал, сколько ему еще осталось жить: он
умирал, как определил Миллер, но ведь это такое неопре-
сленное понятие. Ведь если искалеченный человек решит
in умирать, то становится самым стойким и выносливым
существом на земле Меллори и раньше приходилось ви*
деть подобное. Жить, преодолеть страдания, вынести
бодь от ран — значит утвердить себя перед самим собой и
остальными. А Стивенс был очень молод, самолюбив и
страдал гак, что желание выжить могло стать для него са
мым важным желанием в мире. Он, конечно, понимал, ка-
ким стал калекой Он слышал, что об этом говорил Мел
лори. Он теперь сознавал, что Меллори заботится прежде
всего не о его здоровье, а о том, чтобы ненароком не от
1агь его немцам, которые будут пытать и могут получить
i ведения о целях группы. Он также знал, что крепко под
вел друзей.

Невозможно предопределить, чем кончится борьба про
1ИВОСТОЯЩИХ сил в душе Стивенса. Меллори покачал голо
рои, закурил новую сигарету, вздохнул и придвинулся по
шже к огню.

Через пять минут вернулись Андреа и Лука. Миллер и
Панаме пришли следом за ними Справедливости ради ctohi
отметить, что они услышали Миллера, когда тот был еще
(оволыю далеко. Дасти спотыкался, падал, ругался не пере
шавая, карабкаясь вверх по склону с тяжелым, неудобным
грузом. Он перевалился через порог пещеры и, совершенно
и «мотанный, рухнул возле костра. Меллори сочувственно
ему улыбнулся.

— Ну как, Дасти? Ианаис не слишком тебя обременял?

Миллер его не услышал. Он недоуменно уставился на
огонь. Челюсть его отвисла и отвисала все больше: до его
сознания доходила одна очень существенная мысль.

— Вот дьявольщина! Вы только поглядите! — Он
крепко выругался.— А я потратил половину дьявольской
ночи, взбираясь на идиотские горы с плитой и таким
количеством керосина, что хватит выкупать слона! И вот
что я вижу, — он набрал полную грудь воздуха, желая рас-
сказать, что именно видит он, но промолчал. Внутри него
все клокотало.

— В твоем возрасте человек должен следить за давле-
нием,— посоветовал ему Меллори.— Как вы все обстря-
пали?

— О’кей, кажется.— В руке Миллера появилась круж-
ка с озо, и лицо его немного просветлело. — Принесли оде-
яла, аптечку.

— Если позволите, я заверну в эти одеяла нашего мо-
лодого дру1а, — пре рвал его Андреа.

— А еда? — спросил Меллори.

— Ага. Мы принесли жратвы, начальник. Целую кучу
жратвы. Этот малый, Панаис, просто чудо. Хлеб, вино, ко
зи' сыр, колбаса с чесноком, рис — что угодно!

— Рис? — настала очередь удивиться Меллори — Его
теперь не достать на островах, Дасти.

— Панаис достанет,— Миллер здорово развеселил-
ся.— Он достал все это на кухне немецкого коменданта.
Парень просто взял у Шкоды.

— У немецкого коменданта?! Ты шутишь’

— Простите, начальник, но это святая правда,— Мил
лер в один глоток осушил полкружки озо и удовлетворенно
крякнул. — Бедный старина Миллер болтался у черного
хода, и колени его стучали, как кастаньеты Каролины. Он
был готов красиво смыться в любом направлении. А в это
время сия кроха идет к двери и взламывает замок. У нас в
Штатах он составил бы состояние па ночных взломах. Че-
рез пяток минут он притащил этот чертов чемодан,— Мил-
лер указал на него небрежным жестом.— Нс только очис-
тил кладовую коменданта, но и прихватил взаймы ранец,
чтобы лащить все эти прекрасные штуки Я говорю вам, на-
чальник, общение с таким типом доведет меня до сердечно-
го приступа.

— Но... но как же часовые, охрана?

— На ночь их, кажется, сняли. Старина Панаис — как
пень. Слова не вымолвит, а если и скажет, то я не пойму.
Теперь нас наверняка ищут вовсю.

— Вас ищут, а вы так и не встретили ни души? — Мел
лори налил ему еще вина.— Неплохо сработано, Дасти.

— Заслуга Панаиса, не моя. Я только плелся за ним по
пятам... Мы все же наткнулись на его дружков. Вернее, он
их откопал. Они, должно быть, ем^ что то расскавали. По-
ен этого он бет ал ьозбужденный и пытался что то мне объ
испить, — Миллер беспомощно пожал плечами.— А что он
мог! Мы работали на разных волнах.

Меллори мотнул головой в дальний угол пещеры, где
। олова к голове сидели Лука и Панаис. Лука слушал. Па
и тс что-то говорил тихо и быстро жестикулируя обеими
руками.

Он и сейчас чем то взвинчен, — в раздумье сказал
Меллори и произнес громко: — В чем там дело, Лука?

Плохо дело, майор, — Лука свирепо дернул себя за
ус. - Скоро придется отсюда уходить. Панаис настаивает,
чтобы мы ушли немедленно Сегодня ночью, часов около
ч< ibipex, немецкий гарнизон будет проверять все дома в де
р< вне. Так ему сказали.

Не простая проверка, как я понимаю? — спросил
Меллори.

Этого не случалось уже много месяцев. Они вредно
ьнают, что вы проскользнули мимо патрулей и спрятались
в деревне, — рассмеялся Лука. — Я не знаю, что и сказать,
(ля вас это ничего ш значит, конечно. Вас там не будет.
(Кажись вы там — все равно они вас не нашли бы Однако
6 (агоразумнее появиться в Маргарите после проверки, но
п<иже. А вот мы с Ландисом... Если нас не обнаружат в по
 телях, нам придется туго.

— Разумеется’ Вам следует вернуться в деревню Это
мы должны рисковать. Но у нас имеется в запасе время.
Через час вы уйдете. А пока о форте,— Меллори порыл-
ся в нагрудном кармане, извлек карту Эжена Влакоса,
повернулся к Панаису и свободно заговорил на остров
ном диалекте.— Давай, Панаис. Говорят, ты знаешь форт
п<‘ хуже, чем Лука с вою огородную грядку. Я уже кое
чю знаю, но хотелось бы услышать подробнее о расноло
женин пушек, о складах боеприпасов, энергетических
установках, бараках, часовых, расписании караулов, вы-
ходах и входах, сигнальной системе, даже о том, где тени
। еще, — словом, все-все, что тебе известно Неважно, на
। колько мелкими покажутся тебе детали — и о них не за
•удь сообщить. Если дверь открывается не наружу,
.1 внутрь, ты скажи И такая деталь может спасти тысячу
жизней.

— А как майор собирается проникнуть в форт? —
спросил Лука.
— Не знаю. He могу решить, пока не увижу форт.—
Меллори заметил, что Андреа многозначительно посмотрел
на него и сразу отвел взгляд. У них уже имелся план опе-
рации. Это был стержень всего дела, и Меллори не хотел
говорить о нем без крайней необходимости

Целых полчаса Меллори и трос греков сидели, согнув-
шись над картой в неясных отблесках пламени. Меллори
проверял все, о чем говорили. Все, до мельчайших подроб-
ностей И все наносил карандашом на карту. Панаису было
что рассказать. Казалось невероятным, что человек может
столько запомнить, побывав в форге только дважды. Осо-
бенно если учесть, что визиты были тайными, ночными.
У Пан тиса была феноменальная способность запоминать
детали. Наверняка его почти фотографическую память по-
догревала ненависть к немцам. Панаис все говорил и гово-
рил. Меллори убеждался, что надежды на успех операции
растут с каждым словом грека.

Проснулся Кейси Браун. Несмотря на смертельную ус-
талость, его разбудило бормотание голосов Он прошел к
Стивенсу. Раненый бредил. Браун сообразил, что делать
ему здесь нечего: Миллер чистил и бинтовал раны — един-
ственно возможная помощь Стивенсу. И весьма действен-
ная. Он подошел к костру, послушал, не понимая ничего;
четверо говорили но гречески, и вышел за полог подышать
свежим ночным воздухом. Семь человек и постоянно горя-
щий костер начисто съели весь кислород. В пещере было
слишком душно.

Через полминуты он поспешно возвратился, плотно
прикрыв за собой полог.

— Тихо! — шепнул он, махнув рукой в сторону вхо-
да,— Там что-то движется. Чуть ниже по склону. Я два-
жды услышал звук.

Панаис тихо выругался и повернулся на пятках, как
дикий кот. Обоюдоостры1 , почти в фут длина метатель-
ный нож недобро блеснул в его руке. Он исчез за пологом
раньше, чем кто-либо успел прои шести хоть слово. Андреа
было двинулся следом, но Меллори жестом остановил его.

— Стой, где стоишь, Андреа. Наш друг Панаис слиш
ком горяч, — тихо промолвил он. — Там, быть может, нико-
го и нет. Или ловушка? О черт!

Стивенс довольно громко забормотал.

— Теперь он начнет бредить Нельзя ли сделать что ни-
будь, чтобы...
Но Андреа уже склонится над раненым, взял за руку,
г.цщил лоб и волосы и мягким голосом обращался к нему,
к »к к ребенку. Стивенс не замечал его, продолжал бредить.
Однако постепенно гипнотический эффект возымел дейст-
вие Бормотание перешло в шепот, а вскоре и вовсе прекра-
щаюсь. Стивенс открыл глаза и посмотрел на грека совср
пк'нно осмысленно.

— Что это, Андреа? Почему вы

— Шш-шш-шш, — Меллори поднял руку. — Я что то
«дышу.

— Это Панаис, сэр,— Дасти вьплядывал в щель поло
id — Ползет с гребня в ложбину.

Через несколько секунд Панаис был в пещере, сидел па
корточках у огня, всем видом своим выражая отвращение.

— Никого нет,— доложил он,— Видел нескольких коз
внизу. Вот и все. — Меллори перевел его слова остальным.

— Кажется, это были не козы, — упрямо возразил Бра
\н,— Это был совсем другой звук.

— Я посмотрю,— вызвался Андреа.— Хочу убедиться.
По не думаю, чтобы Мрачный мог ошибиться

Андреа исчез так же быстро и бесшумно, как Панаис.
Через три минуты он вернулся, покачивая головой

— Панаис прав. Там никого нет. Я не увидел даже коз

— Видать, это и были козы, Кэйси, — сказал Мелло-
ри.— Но мне все это не по душе. Снег почти перестал. До-
иина, должно быть, кишит немецкими патрулями. Вам
двоим пора уходить. Будьте осторожны. Если попытают-
ся вас задержать, стреляйте. Все равно убитых припишут
нам.

— Стреляйте! Насмерть’ — сухо засмеялся Лука.—
Совершенно лишит: совет, Mai op: С нами Мрачный Он
по другому никогда не стреляет.

— Чак. Хорошо. А теперь сматывайтесь! Чертовски
жаль, что вы замешаны в это дело. Но раз ввя тлись, спа
« ибо тысячу раз за все, что вы для нас сделали Увидимся
в шесть тридцать.

— В шесть тридцать, — повторил Лука. — В оливковой
роще на берегу ручья. Южнее деревни Будем ждать.

Через две минуты они исчезли. В пещере стало тихо.
Потрескивали угольки в затухающем костре Ьраун встал
на часы. Стивенс забылся беспокойным сном Миллер на
минуту склонился над ним, тихонько прошел к Меллори
через всю пещеру с мотком смятых бинтов в руке.
— Понюхайте-ка, начальник,— гихо сказал он, протя
гивая их Кейту.

Меллори втянул ноздрями воздух, резко отдернул го
лову и сморщил нос от отвращения.

— Боже мой, Дасти! Какая мерзость! — Он умолк,
ожидая услышать неизбежный ответ Дасти. Знал, что ска-
жет Миллер, но все же спросил: — Что это?

— Гангрена,— Миллер тяжело присел рядом, бросил
бинты в огонь. В голосе слышались усталость и бс зразли
чие. — Газовая гангрена Распространяется, как лесной по
жар. Все равно умрег Я только время зря теряю.

Глава 10

СРЕДА. НОЧЬ
04.00-06.00

Немцы взяли их, усталых и сонных, после четырех ут
ра. Они не оказали никакого сопротивления Неожидан
ность была полной.

Андреа проснулся первым. Тихи й посторонни” звук до
стиг той части его мозга, которая всегда бодрствовала. Грек
повернулся на бок, приподнялся на локте. Рука его по
обыкновению быстро и бесшумно потянулась к всегда 1 ото-
вому заряженному маузеру. Но белый луч мощного фона-
ря, пронзив темноту пещеры, ослепил его. Рука замерла
еще до команды, произнесенной тем, кто держал фонарь.

— Пи с места! — слова были сказаны почти на без-
упречном английском. Ледяная угроза звучала в голосе.—
При малейшем движении — стреляю.

Включился еще фонарь. Потом еще один. И вся пещера
уже была залита светом. Проснувшийся, но лежащий непо
движно Меллори до боли в глазах вглядывался в лучи
В мощных пучках света он едва видел неясные фигуры у
входа, пригнувшиеся, с автоматами в руках.

— Руки за голову! Спиной к стене! — Категория
ность и твердая уверенность голоса заставили их немед
ленно подчиниться.— Посмотрите на них как следует,
сержант,— тоном мирно беседующего человека произнес
тот же голос. Но ни фонарь, ни ствол пистолета не ше
лохнулись. — У них не дрогнули лица. Даже глазом не
моргнули. Опасные люди, сержант. Англичане хорошо
выбирают убийц.
Горечь захлестнула Меллори. Во рту скопилась вязкая
< пиша. Надежда исчезла. Но не совсем. Она имелась до
t- х пор, пока был жив Андреа. Он подумал о Брауне. Что
с ним сейчас? Собрался было узнать о нем, но вовремя ос-
гаиовился.

— Как вам удалось нас найти? — спокойно спросил
Меллори.

— Только дураки жгут можжевельник,— с апломбом
< казал офицер. — Мы были на Костосе весь день и часть
ночи. Даже мертвый мог бы учуять этот запах.

— На Косгосе? — Миллер покачал головой — Как вы
выдержали?

— Хватит! — Офицер сказал кому то сзади' — Сорви
и занавес.— Команда была отдана по-немецки.— П при
кройте меня с обеих сторон. — Он едва заметно махнул фо
царем. — Ну ладно, вы, трое. Выходите и берегитесь.
Поверьте мои люди только и молятся о том, чтобы господь
послал им повод пристрелить вас, чертовы убийцы.— В нс
н внести немецкого офицера звучала и глубокая убежден-
ность.

Кое-как, очень медленно, с руками на затылке все трое
иодня-тись на ноги. Меллори не. сделал и шага, как резкий
голос немца остановил его.

— Стоп! — Луч фонаря осветил Стивенса. Тот был без
сознания. Офицер резко махнул рукой в сторону Анд-
реа. — Отойди в сторону, ты. Кто это?

— Не стоит его бояться,— спокойно сказал Мелло
ри.— Он наш. Тяжело ранен Умирает.

— Посмотрим,— твердо сказал офицер. — Отойдите в
угол пещеры.— Он подождал, пока все трое перешагнут
через Стивенса. Присел на корточки и медленно двинулся
вперед с пистолетом в одной руке и фонарем в другой дер-
жась ниже линии огня прикрывающих его солдат. В его
движениях, поступках и словах были холодный профессио-
нализм и такая неизбежность, что сердце Меллори екнуло.

Офицер резко выбросил вперед руку с пистолетом и со-
рвал со Стивенса покрывало. Юноша был в агонии. Тело
его била крупная дрожь, голова непроизвольно дергалась
из стороны в сторону. Офицер быстро наклонился над
ним, посмотрел на искаженное гримасой боли лицо, бросил
взгляд на забинтованную ногу и на секунду брезгливо
сморщился, учуяв гнилостный запах гангрены. Потом быс
тро встал и накрыл тело плащ-палаткой.
— Вы не обманули, — произнес он — Мы не варвары
Мы не воюем с умирающими. Пусть останется на месте. —
Он выпрямился и, не торопясь, пошел к выходу Осталь-
ные выбрались за ним.

Снегопад прекратился. Меллори увидел на проясняю
щемся небе мерцающие звезды. Ветер упал почти до нуля,
и стало значительно теплее. «К полудню снег растает»,—
подумал Меллори.

Он огляделся вокруг без всякого любопытства, не-
брежно. Незаметно, чтобы Кейси Браун был поблизости.
Это приободрило Меллори. Младшему офицеру Кейси
Брауну представилась возможность провести самостоя-
тельную операцию, Два ряда орденских колодок (орде
нов он никогда не носил) убедительно доказывали его
смелость. У него солидный стаж и отличная репутация
партизана, а в руках — автоматическая винтовка. Если
бы он оказался где-нибудь нобли юсти... Словно прочи-
тав его мысли, немец не оставил Меллори ни капли на-
дежды.

— Вы интересуетесь своим часовым? — с издсзкой
спросил он.— Не беспокойтесь, англичане, он недалеко
отсюда. Спит на своем посту, и, боюсь, спит слишком
крепко.

— Вы убили его? — Пальцы Меллори невольно сжа-
лись в кулаки.

Офицер безразлично пожал плечами.

— Право, не знаю Не moi у сказать. Один из моих лю-
дей лег на дно балки и стал стонать. Отлично стонал, жа-
лостливо. Даже меня тронул Л этот ваш болван отправил-
ся посмотреть. Я оставил епн одною человека наверху. Он
держат винтовку за ствол. Уверяю вас, дубинка получи-
лась эффектная.

Меллори медленно разжат кулаки и стал бездумно смо-
треть вдоль лощины. После того, что случилось ночью.
Кейси не хотел опять оказаться в дураках и второй раз
кричать «пожар». Конечно, он должен был сначала поити и
проверить. Меллори стало ясно, что Кейси и в первый раз
что-то слышал. Но Панаис не похож на человека, который
ошибается... И Андреа тоже никогда не ошибался... Мел-
лори обернулся к офицеру.

— Ну, куда мы теперь направимся?

— В Маргариту. И очень скоро. Но сначала нужно
выяснить одну вещь. — Немец опустил пистолет к поясу
и выключил фонарь, который держал в правой руке.—
Одна маленькая деталь, англичанин. Где взрывчатка?.—
выпалил он.

Взрывчатка? — Меллори в недоумении вскинул
брови.— Какая взрывчатка? — безучастно спросил он.
II словно споткнувшись, упал на камни: фонарь в руке
н< мца описал дугу и опустился на его лицо Удар был
крепкий. Меллори приподнял голову, помотал ею, прого-
няя радужные круги, медленно поднялся

В‘рывчатка,— фонарь снова покачивался перед
ним. Голос немца был бархатистым и мягким. — Я спросил
плс, где она?

Не имею представления, о чем вы говорите,— Мел
|рри выплюнул выбитый зуб и вытер кровь с разбитое гу
бы. — Вот, значит, как немцы обращаются с военнопленны-
ми? — презрительно спросил он

Офицер снова ударцл его фонарем. Меллори ожидал
удара и постарался отклониться. Удар пришелся по ску-
че, чуть ниже виска. Меллори рухнул в снег. Потом сно
на медленно приподнялся. Лицо горело. В глазах плыли
круги. Окружающее виделось, как через мутное стекло.

— Мы воюем честно, — офицер тяжело дышал, сдер
живая ярость.— Мы не нарушаем Женевских соглашений.
Но это для солдат, а не для убийц и шпионов

— Мы не шпионы,— оборвал его Меллори. Ему каза
лось, что голова вот вот отвалится.

— Тогда где же ваша форма? — спросил офицер — Вы
шпионы. Я говорю, что вы шпионы и убийцы, которые
бьют ножом в спину и перерезают горло.— Голос ею дро
кал от гнева. Негодовашк было искренним.

— Режут людям горло? — Меллори недоуменно пока-
чал головой.— О чем вы говорите, черт побери?

— Моему денщику, безобидному посыльному, совсем
мальчишке, перерезали горло сегодня ночью. Он даже не
был вооружен. Мы нашли его всего час назад... Да я толь
ко время теряю! — Он умолк и стал глядеть, как двое лю
дей поднимаются по склону. Меллори замер на секунду,
проклиная случаи за то, что дорога мальчишки пересеклась
с тропинкой Нанаиса. Этого никто иной сделать не мог. Он
оглянулся, стараясь увидеть то, что привлекло внимание
немецкого офицера Сгорбленная фигурка, подталкиваемая
штыком, медленно двигалась вверх по склону, следом за
остальными Меллори облегченно вздохнул. Это был Кей
си Браун. Половина его лица превратилась в кровавую ма
ску. Но он жив. Это главное.

— Так. Садитесь в снег. Все, — немец обратился к сол-
датам.— Свяжите им руки.

— Вы что? Решили нас пристрелить? — спокойно
спросил Меллори. Это ему нужно знать обязательно: если
им оставалось только умереть, они могут умереть во весь
рост, глядя смерти прямо в лицо, сражаясь. По если им не
суждено умереть сейчас, то всякая попытка сопротивления
была бы самоубийственна. Нужно выжидать

— К сожалению, не сейчас. Командир моей группы в
Маргарите. Гауптман Шкода хотел бы поглядеть на вас
сначала. Пожалуй, для вас было бы лучше, если бы я при
стрелил вас прямо сейчас, на месте. Но есть еще герр
комендант в Павароне... офицер, командующий всем ост-
ровом,— немец тонко улыбнулся.— Это всего тишь от-
срочка, англичанин. Вы будете дрыгать ногами еще до за-
хода солнца. В Навароне мы быстро разделаемся со
шпионами.

— Но, герр капитан! — шагнул вперед Андреа с умоля-
юще поднятыми руками и сразу остановился: два винтовоч
ных дула уперлись ему в грудь.

— Не капитан, а лейтенант, — поправил его офицер.—
Обер лейтенант Турциг к вашим услугам Что тебе нужно,
жирный? — спросил он презрительно.

— Шпионы! Вы сказали, шпионы. А я не шпион, — за-
частил Андреа, опасаясь, что прои зносит слова недостаточ
но быстро. — Как перед богом говорю, я не шпион. Я не
их,— Глаза ею были расширены, задыхающийся рот кон-
вульсивно дергался. — Я просто грек, бедный грек. Они за-
ставили меня пойти сюда как переводчика. Клянусь вам,
лейтенант Турциг, клянусь.

— Ах ты, желтый ублюдок! — злобно прорычал Мил-
лер и тут же застонал от боли, получив прикладом ио спи-
не чуть выше почек. Он споткнулся, упал на четвереньки.
И только тогда сообразил, что Андреа притворяется: Мел
лори достаточно было сказать всего полдюжины слов по-
гречески, чтобы разоблачить ложь Андреа. Миллер пере
вернулся в снегу и слабо потряс кулаком, пытаясь выдать
гримасу боли за ярость. — Ах ты, двуличный макаронник,
предатель, проклятая свинья. Я тебя...— Миллер снова по
валился в снег, получив удар в ухо тяжелым лыжным бо
тинком.
Меллори безмолвствовал Он даже не поглядел в сто
року Миллера. Стиснув зубы, сжав кулаки, глядел он на
Андреа суженными щелками глаз. Он знал, что за ним наб-
подает лейтенант, и чувствовал, что нужно до конца под
(срживать Андреа Он не догадывался, какую игру затеял
Андреа, но, не колеблясь, стал бы подыгрывать Андреа до
самой смерти.

— Так, — задумчиво произнес Турциг, — воры выходят
из сгроя. Так... так? — Меллори почудились в его голосе
ножи сомнения: лейТенамт не хотел рисковать,— Иеваж
но, жирный Ты уже выбрал дорогу вместе с этими. Твой
। ребий брошен. Как это говорят англичане? Постелил но
г гель — ложись в нее... — Он равнодушно взглянул на гро
Мадного Андреа. — Для тебя, вероятно, придется заказы
пять специальную виселицу.

— Нет, пет, нет!! — в страхе закричал Андреа на самой
высокой ноте. — Я говорил вам правду! Я не их, лейтенант
1урциг! Как перед богом, я не ихний! — Он горестно .зало
мил руки, а большое лунообразное лицо исказилось страда
нием,— Почему я должен умирать без всякой вины? Я не
хотел идти сюда. Я не военный, лейтенант Турциг’

— Это я вижу,— сухо сказал Турциг.— Нужно поря
ючно шкуры, чтобы покрыть мешок желе такою размера.
И каждый дюйм ее теб( дорог,— Он посмотрел на Мелло
ри, потом на Миллера, все еще лежащего ничком в снегу,—
Нс могу поздравить твоих друзей с подобным выбором.

— Я вам все расскажу, лейтенант, все-все! — возбуж
денно напирал Андреа, желая убедить немца в своей ис-
кренности.— Я не друг сою шиков. Я вам это докажу, а йо-
гом, возможно...

— Ах ты, проклятый иуда! — Меллори заставил себя
броситься вперед, но два дюжих солдата схватили его и
вывернули руки за спину.

Секунду он сопротивлялся, потом выразительно посмо
грел на Андреа.

— Если посмеешь открыть свою пасть, обещаю тебе,
чго не доживешь до...

— Спокойно,— голос Турцига был холоден.— С меня
хватит дешевой мелодрамы. Еще слово — и ты будешь ва
ляться рядом со своим другом.— Секунду он смотрел на
Меллори молча, потом обернулся к Андреа. — Я ничего не
• •бещаю. Я послушаю, что ты нам скажешь. — Он не пытал
ся скрыть отвращения
— Рассудите сами, — явное облегчение, надежда, серь
езность и уверенность слышались в словах Андреа. Он по
молчал, драматически простер руку в сторону Миллера и
Брауна.— Здесь нет ни одного рядового. Все они люди
Джелико. Из специальной морской службы.

— Ты мне лучше расскажи о том. про что я сам не мо
гу догадаться, — рявкнул Турциг. — Этот английский граф
много месяцев торчит у нас под кожей, как заноза. Если
это все, что ты собирался сказать, жирный...

— Погодите! — Андреа поднял руку,— И все же они
не обычные люди, а специально подобранные. Ударный от
ряд, как они себя называют. Прилетели вечером прошлого
воскресенья из Александрии в Кастельроссо. Тем же вече
ром они отплыли из Кастельроссо на моторпон лодке.

— На торпедном катере,— кивнул Турциг.— Это мы
знаем. Продолжай

— Вы знаете? Откуда?

— Неважно. Поспеши.

— Конечно, лейтенант, конечно, — ни одним движени
ем Андреа нс выдал чувства облегчения, которое он испы
тал Николаи, конечно, предупредил немцев. Но он навер
няка не перечислил их поименно. Немцы, разумеется, не
знали о присутствии в группе гиганта грека. Действитель
но, почему бы шпион должен был предупреждать о нем
особо? Если бы он так поступил, то для Андреа это означа
ло бы конец комедии,— Торпедный катер высадил их где
то на островах севернее Родоса. Не знаю, ьде. Там они ук
ради каик. Проплыли на нем через турецкие воды. Там они
встретили оольшой немецкий патрульный катер и потопили
его...— Андреа сделал эффектную паузу.— Я был на рас
стоянии около црлумили от того места. На рыбачьей лодке.

Турциг подался вперед.

— Как им удалось потопить такую большую лодку? —
Как ни странно, он даже не сомневался, что катер потоплен.

— Они притворились безобидными рыбаками. Такими,
как я. Немцы с катера перед этим остановили и обыскали
меня,— импровизировал Андреа подробности.— Так вот.
Ваш патрульный катер подошел к их каику совсем близко.
Потом вдруг с обеих сторон стали стрелять автоматы, а в
катер полетели два ящика. Пух х! — Андреа сделал драма
тическьи жест. — Все было кончено.

— Мы думали...— тихо сказал Турциг.— Ну про
должай.
Что вы думали, лейтенант? — Глаза Турцига су-
iit'incb, и Андреа поспешно продолжал: — Их переводчи-
ки убили в бою. Они хитростью заставили меня загово-
ри п> по-английски: я много лет прожил на Кипре.
Схватили меня, а сыновьям моим велели плыть на лодке
|«>МОЙ.

А зачем им понадобился переводчик? — подозри-
н'льно спросил Турциг.— Многие английские офицеры го
корят по-гречески.

Я как раз подхожу к этому,— нетерпеливо продол
ка । Андреа. — Ради бога, как я могу окончить свои рас-
। саз, если вы мг ня все время перебиваете? Так. Где я оста-
новился? Они заставили меня плыть с ними, а потом у них
(ломался мотор. Я не знаю, что случилось. Меня держали
внизу. Мне кажется, что были мы где-то в бухточке, чини
hi мотор. А потом они пьянствовали Вы и не поверите,
к игенант, что люди, которые идут па такое отчаянное де-
ю, могут напиваться. А потом мы поплыли снова.

— Напротив, я тебе верю,— кивнул Турциг, соображая
•по то про себя.— Я тебе верю

— Да? — Андреа сразу приободрился.— Так вот. Мы
цопали в страшны!'! шторм Лодка разбилась о южный утес
и ого острова. И мы влезли на...

Стоп’ — Турпиг резко откинулся назад, и в глазах
его мелькнуло недоверие. — Я почти поверил тебе Я ве
рил тебе, потому что нам известно больше, чем гы дума
ешь. Пока гы говорил правду. Но сейчас.. Ты умен, жир
ныи. Но нс настолько, как сам считаешь. Ты забыл об
одной штуке, а может быть, и вовсе не знаешь о ней. Мы
из Вюртембергского горного батальона Мы то знаем го
ры, приятель, получше, чем любые другие войска в мире.
' ам-то я пруссак Но взбирался на все стоящие вершины
и Альпах и Трансильвании. Это я тебе говорю. На южный
। лиф взобраться совершенно невозможно. Абсолютно не
возможно.

— Для вас, может, и невозможно,— грустно покачал
ютовой Андреа,— Эти чертовы союзники вас еще побьют.

— Объясни’ — отрывисто приказал Турциг.

— Так вот. Они знали, что вы знаете, что южный
клиф не одолеть. Вот они и решили на него взобраться.
Вы и подумать не могли о такой возможности. Вы и не
предполагали, чго группа высадится на Наварон именно
iukiim путем. Но союзники пошли ва-банк и отыскали
человека, который может возглавить такую экспедицию.
По-гречески он не говорит. Но это не имело значения, по
тому что единственное, чего они хотели, чтобы человек
этот лазил по горам. Поэтому они выбрали величайшего
альпиниста нашего времени.— Андреа сделал эффектную
паузу и драматически простер вперед руку* — И они вы
брали вот этого человека, лейтенант Турциг. Вы сами аль
пинист и должны его знагь. Его зовут Меллори. Кейт
Меллори из Новой Зеландии.

Раздалось резкое восклицание. Щелкнул выключатель.
Турциг сделал два шага вперед и поднес фонарь к самому
лицу Меллори. Неподвижно вглядывался он в стоящего пе-
р<*д ним человека. Меллори пытался отвернуться. Фонарь
медленно опустился. Узкий луч описал полукруг перед но
гами пленного. Один, два, три... Раз десять. Турциг задум
чиво кивнул.

— Конечно же, — промолвил он наконец.— Меллори.
Кейт Меллори! Конечно, я знаю его. У меня в отделении
нет ни одного парня, который хотя бы не слышал о
нем, — он покачал головой. — Я-то должен был его сразу
узнать! — Некоторое время он стоял с опущенной головой,
бесцельно тыча носком тяжелого ботинка в мягкий снег. —
До воины и даже теперь, во время воины, я был бы горд
знакомством с вами. Был бы рад с вами увидеться. Но не
здесь. Мне бы хотелось, чтобы они послати кого нибудь
другого! — Он помедлил, хотел еще что-то добавить, но
передумал, промолчал. Устало повернулся к Андреа.—
Приношу свои извинения, жирный. Ты и вправду не
врешь. Продолжай!

— Конечно! — Широкое лунообразное лицо Андреа
расплылось в глупо» и удовлетворенной улыбке. — Мы
поднялись на клиф, как я уже сказал, хотя ют парень, что
в пещере, сильно покалечился. И утихомирили одного ча
сового. Меллори убил его, — не моргнув глазом, добавил
Андреа.— Это был честный бой. Почти всю ночь мы шли
через перевал и потом нашли вот эту пещеру. Мы были по
лумертвыми от голода и холода. С того времени мы здесь и
сидим.

— И за это время ничего не случилось?

— Наоборот.— Андреа испытывал невероятное внут
реннее напряжение. — К нам пришли два человека. Н<
знаю, кто они были. Они все время прятали лица. Я не
знаю, откуда они пришли.
— Хорошо, чю ты вспомнил об этом. Я узнал плиту,
принадлежащую гаупгману Шкоде,— мрачно сказал Тур-
циг. — Это навело меня на мысль, что здесь еще кто-то был.

— Вот как! — Андреа поднял бровь, с вежливым удив-
к'нием на лице произнес: — Я этого не знал. Ну, они пого-
ворили немного и...

— Ты не слышал, о чем они говорили? — оборвал его
I урциг. Вопрос был задан так естественно и к месту, что у
Меллори перехватило дыхание. Подвел к этому лейтенант
отлично. Андреа попадется обязательно... Но в эту ночь
грек был в ударе.

— Подслушать их! — Андреа сложил губы в умоляю
щую гримасу и выра штельно глянул на небеса — Ленте
нант Турциг, сколько я могу повторять: я просто перевод
чик' Они могли разговаривать только через меня. Конечно,
я знаю, о чем они говорили! Они собираются взорвать
(юльшие пушки в гавани

— А я и не считал, что они явились сюда на курорт, —
я. «овито сказал Турциг.

— А, но ведь вы не знаете, что у них есть план форта.
Вы не знаете, что Ксерос будет захвачен в субботу. Вы не
шаете, что они все время в контакте с Каиром. У них ра-
дио. Вы не знаете, что английские миноносцы пройдут в
пятницу ночью через Мендосский пролив Тогда, когда за-
молчат орудия. Вы не знаете...

— Хватит! — Турциг хлопнул в ладони, лицо его осве
гилось возбуждением. — Так. Значит, королевский флот?
Прекрасно, великолепно! Вот это я и хотел от тебя услы
шагь. Ну, хватит. Побереги свое красноречие для гауптма-
на Шкоды. Он ждет нас. Пора отправляться. Но еще одна
ivталь. Взрывчатка. Где она?

Плечи Андреа уныло опустились. Он вытянул руки
вперед ладонями.

— Увы, лейтенант Турциг, я не знаю. Они ее вынесли
и спрятали куда то. Кто-то сказал, что в пещере чересчур
жарко.— Он махнул в сторону западного перевала, в сто-
рону, прямо противоположную хижине Лэри.— Кажется,
вон туда. Но я не уверен. Они мне не сказали, — он с горе-
чью взглянул на Меллори.— Все британцы одинаковы!
11икому не доверяют.

— Бог видит, я не могу их винить за это! — вырази-
1ельно сказал Турциг и с отвращением поглядел на Анд-
реа. — Больше, чем когда-либо, я желал бы видеть, как ты
болтаешься на самой высокой виселице Наварона. Но гос
подин комендант человек добрый и награждает информато
ров. Ты, возможно, еще поживешь, чтобы предать еще не-
скольких товарищей.

— Спасибо, спасибо! Я всегда знал, что вы справедли-
вый человек. Я обещаю вам, лейтенант Турциг, что...

— Заткнись! — презрительно оборвал его немец. Он
перешел на немецкий. — Сержант, прикажите связать этих
людей. Да не забудьте и этого жирного! Потом мы его раз-
вяжем, чтобы он отнес раненого на пост. Оставьте одного
часового. Остальные идут со мной Мы должны отыскать
в фывчатку.

— А разве нельзя кого-нибудь из них заставить ска-
зать, где она, герр лейтенант? — отважился сержант.

— Единственный, кто сказал бы. не может этого еде
лагь. Он уже выложил все, чго знает. А остальные... я ошиб-
ся в них, сержант.— Он обернулся к Меллори,— Ошибка,
герр Меллори Мы все очень усгали Я почти сожалею, что
ударил вас.— Он резко повернулся и быстро вскарабкался
на гребень лощины. Через две минуты только одинокий
солдат остался па посту.

Меллори в десятый раз беспокойно передвинулся, пы-
таясь порвать веревку, связывающую руки за спиной в
десятый раз осознал тщетность этих попыток. Как он толь
ко не извивался, как он только не изворачивался! Мокры г
снег холодом проникал сквозь одежду. Он продрог до кос
тей. Непрерывно дрожал. Но человек, вязавши и узлы,
знал свое дело. Меллори раздраженно подумал: уж не со
бирается ли Турциг со своими людьми провести всю ночь в
поисках взрывчатки? Прошло более получаса с дех пор,
как немцы ушли.

Он окончательно успокоился, откинулся в снежный
пух, покрывший склон лощины. Задумчиво посмотрел на
Андреа, который сидел прямо перед ним. Грек, извиваясь
всем телом, пытался порвать веревку одним титаническим
усилием, натягивал ее так, что она почти исчезала, вреза
ясь в кисти рук. Он начал это бесполезное дело сра »у, как
только часовое приказал им сесть в снег. Наконец, рас
слабив плечи, и он сдался. Сидел спокойно. Утешая себя
тем, что с выражением крайней обиды смотрел на часово
го. Всем видом он показывал, что с ним обошлись неспра
ведливо.
«Прекрасная работа, — раздумывал Меллори. — Тем
более замечательная, что разыграна она по ходу действия.
Андреа сказал так много правды, так много того, что мож-
но проверить. Верить во все остальное, им сказанное, нуж-
но сразу, автоматически Так и сделал Турциг. Но ему не
Сообщили ничего важного, этому немцу. Ничего, что немцы
не могли узнать и без них. Разве вот об эвакуации гарнизо-
на Ксероса на кораблях королевского флота...» Меллори
неохотно вспомнил, что у него возникло опасение за игру
Андреа, когда тот упомянул о Кссросе. Но грек оказался
на высоте. Скорее всею немец и сам бы до этого додумал
г и. Нападение англичан на Наварон и налет немцев на Ксг
рос слишком совпадают по времени и взаимно связаны.
Л их спасение сейчас зависело только от точности, с кото-
рой сыграет свою роль Андреа. Насколько хорошо он вы
даст себя за того, кем прикинулся. И соот встственно от сте
пени относительной свободы, которую он получил бы
гаким путем. Меллори не сомневался, что именно упомина
пне о Ксеросе склонило чашу весов в пользу Андреа. Даже
го, что Андреа назвал субботу днем нападения, имело боль
шое значение, ибо это вполне реальная дата, назначенная
поначалу Дженсеном. Наверняка эту дату передали англи
чанам тенты немецкой контрразведки, справедливо пола-
гавшие, что такую информацию сою тики получат рано
или поздно. Скрыть подготовку нападения от шпионов со-
юзников практически невозможно. Если бы Андреа о мино
песцах не упомянул, ему вряд ли удалось до конца убедить
Гурцига. Тогда они наверняка кончили бы на виселицах
Наварона, а пушки остались целехонькие и перетопили со
нременем весь королевский флот.

Меллори тяжело вздохнул, отвел глаза от Андреа и ог
лядел остальных. Браун и пришедший в сознание Миллер
сидели со связанными руками, выпрямившись, неподвиж
но глядя в снег перед собой. Они отрешенно поматывали
юловой Меллори отлично понимал, каково им сейчас
приходилось. Но и у него самого вся правая половина ли
ца ныла и болела. «Вокруг ничего! Ничего, кроме ратби
тых голов», — с горечью отметил Меллори. Он подумал и
о Стивенсе: каково ему там! Лениво глянул мимо часового
н сторону темного входа в пещеру и застыл в непостижи-
мом удивлении.

Медленно, с бесконечной осторожностью заставил себя
о । вести глаза в другую сторону, заставил себя казаться
безразличным и равнодушно глядеть на часового Немец
расположился на ящике передатчика и держал палец на
спусковом крючке «шмайссера», лежащего у него на коле
нях. «Господи, хоть бы он не оглянулся,— снова и снова
повторял про себя Меллори.— Пусть он посидит так еще
немного, еще хоть чугь-чуть».

Несмотря на все старания, взгляд его упорно возвра
щался к черному отверстию пещеры.

Энди Стивенс медленно выползал оттуда В неясном
свете звезд было заметно, чего стоило ему каждое движе
ние. Дюйм за дюймом полз он на животе, таща неимовер-
ный груз искалеченном ноги. Он опирался руками, подтя
гивался и продвигался немного вперед. Голова и плечи
бессильно опускались на мокрый снег после каждого тако-
го нечеловеческого усилия. Каждое его движение было по-
истине героическим.

«Хотя парень совсем измотан болью и обессилел, голо
ва у него все-таки работает»,— подумал Меллори. Плечи и
спину Стивенс укрыл белой простыней. В руке альле!
шток. Он, должно быть, слышал хотя бы часть того, что
говорил Турциг В пещере оставалось два или три автома-
та, и он мог бы пристрелить часового оттуда, но сообразил,
что на выстрел прибегут немцы и будут в пещере раньше,
чем он освободит друзей.

Стивенсу оставалось полети пять ярдов. Самос* боль
шее, пять ярдов. В ложбине, где их оставили, дул южный
ветер. Звук его — шепот в ночи. Больше ни звука. Ни зву-
ка. Разве еще их дыхание... «Немец непременно услышит
Стивенса, когда тот подползет поближе, — думал Меллори
с отчаянием,— Наверняка услышит...»

Меллори опустил голову и громко закашлялся. Долго,
беспокойно. Немец поглядел на него сначала с удивлением,
потом с раздражением.

— Ну-ка замолчи. — приказал часовой по немецки. —
Сейчас же прекрати кашлять.

— Husten? Husten? Кашлять, да? Не могу! — по-анг-
лийски возразил Меллори. Опять закашлялся. Еще громче
и еще продолжительнее, чем раньше — Это вина твоего
обер-лейтенанта,— выпалил он — Выбил мне несколько
зубов...— И Меллори снова изобразил приступ кашля. Че
рез минуту он с трудом остановился. — Разве я виноват,
что захлебываюсь собственной кровью? — вызывающе
спросил он.
Стивенс был почти рядом — менее чем в десяти футах.
По его мизерные запасы сил истощились. Он уже не мог
подтягиваться на полную длину рук и преодолевал каждый
раз только жалкие дюймы. Видно, он окончательно обесси
лел. Замер. Минуту лежал без движения. Меллори показа-
лось, что он потерял сознание По вот Стивенс снова под
тянулся. На этот раз на полную длину рук. Опять стал
продвигаться вперед и снова неожиданно и тяжело рухнул
в снег. Меллори громко закашлялся. Но не успел отвлечь
внимание немца. Часовой вскочил, повернулся всем телом
и направил злой зрачок шмайсера на неподвижное тело,
распростертое у самых ног. Увидев, что его треши а напрас
па, немец успокоился, сообразил, кто это, и опустил ствол
автомата.

— Так, — тихо сказал он. — Птенчик выпорхнул из
। лезда. Бедны.! птенчик!

Меллори весь сжался, когда часовой взмахнул автома
юм, готовый разбить беззащитную голову Стивенса. Но нс
мец оказался не таким жестоким. Его жест был скорее сим
волическим. Он остановил приклад всего в нескольких
поймах от измученного лица Стивенса. Наклонился. Бе
режно, почти по-отечески, забрал из рук раненою альпсн
шток. Потом осторожно поднял Стив< пса за плечи. Суер
пул и положил под голову по терявшего сознание юноши
белую простыню, с удивлением покачал головой и вернул
ся к ящику, на котором сидел до этого.

Гауптман Шкода — маленький тощий человечек лет со
рока. Аккуратный, под тянуты п, очень злой Что-то враж
дебно-недоброе выражала его вытянутая жилистая шея,
горчащая из набитых ватой плеч мундира Что-то отталки
вающее было в невероятно маленькое яйцевидной головке,
маячащей сверху на тощем тельце. Когда его тонкие бес
кровные губы расходились в улыбке — а это случалось до
вольно часто,— открывался прекрасный набор зубов
Улыбка вовсе не освещала лицо, наоборот, подчеркивала
желтизну кожи, неестественно натянутой на остром носу и
скулах, сморщенной возде сабельного шрама, пересекавши
го левую щеку от брови до подбородка. И улыбался он или
нет — глаза оставались всегда одинаковыми: неподвижны
ми, черными, пустыми. В этот ранний час — не было еще и
шести — гауптман уже тщательно одет, свежевыбрит, воло-
сы, прямо зачесанные назад, влажно блестят. Он сидел за
широким столом, и видеть его можно было только по пояс.
Но всякий мог с уверенностью предположить, что отутю-
женные стрелки брюк и до блеска начищенные сапоги бу-
дут безупречны. Кроме стола, в комнате не было ничего —
только скамейки вдоль стен.

Шкода улыбнулся обер-лейтенанту Турцигу, когда тот
окончил доклад. Откинулся назад, поставил локти на руч-
ки кресла и, перебирая тощими пальцами под подбород-
ком, благодушно улыбался, скользя взглядом по комнате.
Ленивые пустые 1лаза ничего не упустили: два часовых у
двери, еще два — позади < вязанных пленных... Андреа,
сидящий на скамейке возле Стивенса

— Отлично сделано, обер лейтенант Турциг, — промур
лыкал он. — Очень, очень умело, — в задумчивости посмот-
рел он на стоящих перед ним людей, на их лица в запек-
шейся крови, перевел взгляд на лежащего без сознания
Стивенса, снова улыбнулся и позволил себе слегка припод-
нять брови — Какие-нибудь осложнения, Турциг? Плен
ные были не слишком... э-э-э... дружелюбными?

— Они не оказали сопротивления, герр гауптман, абсо-
лютно никакого сопротивления, — холодно ответил Турциг.
Тон, манера говорить были педантичными, корректными,
но скрытая враждебность и антипатия светились в его гла-
зах . — Мои люди, возможно, проявили излишний энтузи-
азм. Но мы не хотели ошибиться.

—- Правильно, лейтенант, совершенно верно, — одоб
рил Шкода.— Эти люди опасны, а рисковать мы не мо-
жем. — Он оттолкнул назад кресло, легко поднялся на но-
ги, обогнул стол и остановился перед Андреа.— Может
быть, и с этим нужно было поступить так же, лейтенант?

— Он опасен только для своих друзей, — коротко воз-
разил Турциг.— Все так, как я вам говорю, герр. Чтобы
спасти шкуру, он мать родную готов предать.

— И претендует на дружбу с нами? — задумчиво про-
изнес Шкода.— Это один из наших храбрых союзников,
а? — Он протянул тонкую холеную руку с печаткой тяже
лого перстня и злобно ударю! Андреа по щеке.

Андреа вскрикнул от боли, протянул ладонь к окро-
вавленному лицу и отпрянул в сторону, закрыв голову
локтями.

— Внушительное приобретение для армии третьего
рейха, — промолвил Шкода. — Вы не ошиблись, лейтенант.
Трус. Инстинктивная реакция на удар — безошибочный
признак этого. Любопытно,— вслух раздумывал он,— как
часто трусами бывают крупные мужчины. Часть процесса
природной компенсации, полагаю я... Как тебя зовут, мой
храбрый друг?

— Панагос, — угрюмо пробормотал Андреа. — Петер
Папагос. — Он оторвал ладонь от щеки, посмотрел на нее
Медленно расширившимися от ужаса глазами и сразу стал
вытирать о штанину торопливыми, судорожными движени-
ями. На лице его было заметное всем отвращение.

Шкода, забавляясь, наблюдал за ним.

— Не выносите вида крови, Папагос, а? — предполо-
жи'! он.— И особенно своей?

Несколько минут прошло в молчании. Вдруг Андреа
вскинул голову. Лицо его исказилось. Казалось, он вот-вот
лай начет.

— Я только бедный рыбак, ваша честь! — начал он.—
Вы смеетесь надо мной, говорите, что я нс выношу вида
крови. Это правда. Я не люблю войну и страдания Я не
хочу ничего этого.— Его огромные кулачищи просительно
прижаты к груди, лицо сморщилось. Отчаяние было мас-
терски разыграно, и Меллори поймал себя на том, что поч
ти принял ею за чистую монету.— Почему меня не остави
дм в покое? Видит бог, я не военный’

— Весьма неосторожное заявление,— сухо оборвал его
Шкода.— Факт этот совершенно очевиден для всех при
сутствующих в комнате. — Он постучал нефритовым мунд
штуком по крышке стола. Глаза гауптмана были задумчи
вы, — Ты называешь себя рыбаком?..

— Он проклятый предатель’ — перебил Меллори нем-
ца, который слишком заинтересовался Андреа.

Шкода тут же обернулся, встал напротив Меллори,
сложил руки за спиной. Й покачиваясь с пяток на носки,
оглядел с головы до ног.

— Так! — задумчиво сказал он,— Великий Кейт Мел-
лори! Совсем иначе объяснил все наш жирный приятель
вон там, на скамейке, а, лейтенант? — И не ожид-Яя ответа,
продолжал допрос: — Какое у вас звание, а, Меллори?

— Капитан,— коротко ответил Меллори.

— Капитан Меллори, так? Капитан Кейт Меллори, ве-
личайший альпинист нашего времени Кумир предвоенной
Европы. Победитель самых невероятных горных пиков, —
Шкода сокрушенно покачал головен. — И подумать толь
ко: так кончается слава. Вряд ли потомство признает ваше
последнее восхождение величайшим: на виселицу в Нава-
роне ведет всего десять ступеней,— Шкода улыбнулся.—
Не очень веселая мысль, а?

— Я не думал об этом,— вежливо ответил новозелан
дец. — Меня остановило ваше лицо, — он нахмурился. —
Уверен, что уже видел его где-то...— Он умолк.

— Неужто? — заинтересовался Шкода. — Может быть,
в Бернских Альпах? До войны я часто...

— Да, вспомнил! — Лицо Меллори просветлело. Он
затеял рискованную игру, но все, что отвлекало внимание
от Андреа, было оправданным. Сияющими глазами он ус-
тавился на Шкоду. — Три месяца на ад, в зоопарке Кипра.
Марабу, пойманный где-то в Судане. Старый и паршивый
марабу, как мне показалось на первый взгляд,— продол-
жал Меллори извиняющимся тоном,— у него была такая
же тощая шея и такой же крючковатый нос, такая же лы-
сая голова...

Меллори умолк, откинулся назад, пытаясь увернуться
от кулака. Лицо Шкоды перекосилось, зубы гневно оскали-
лись. Немец нанес ему прямой удар. Но хотя гауптман вло-
жил в кулак всю свою силу, Меллори совсем не пострадал.
Он покачнулся, сразу же выпрямился И в тот же миг рух-
нул гауптман Шкода, закричав о г боли: тяжелый ботинок
Меллори сбил его с ног. Удар пришелся чуть повыше коле-
на, в бедро. Немец сразу вскочил с пола, как кошка. Бро-
сился вперед и снова упал: ушибленная нога подвер-
нулась. Мгновение в комнате царила тишина. Шкода,
придерживаясь за край стола, тяжело поднялся и смор-
щился от боли. Рот сжат в прямую1 жесткую белую линию.
Сабельный шрам багровел на болезненно-желтом лице, ут-
ратившем свой обычный цвет. Ни на кого не глядя, Шкода
медленно и уверенно направился вокруг стола на свое мес-
то. Шарканье его рук по коже кресла било прямо по натя-
нутым нервам пленников. Молчание не предвещало ничего
доброго.

Меллори не двигался. Абсолютно спокойно наблюдая
за немцем, он ругал себя в душе за собственную глу-
пость. Не оставалось сомнения, что Шкода его убьет. Од-
нако Меллори не собирался умирать. Он знал, что рань-
ше умрут Шкода и Андреа. Шкода — от ножа Андреа,
Андреа — от пуль часовых. Нож — единственное оружие,
оставшееся у грека. Андреа сделал вид, что вытирает кровь
с лица рукавом. Его пальцы были в нескольких дюймах от
ножен, с Дурак, дурак собачий»,— снова и снова повторял
про себя Меллори. Он скосил глаза на ближайшего часово-
го. Тот стоял футах в шести семи от него. «Часа во г при
кончит раньше, чем успеешь добраться до него, — подумал
Меллори. — Очередь шмайсера разрежет пополам. Но надо
попытаться,— решил Меллори.— Надо помочь Андреа лю
бым способом».

Шкода выдвинул ящик, вытащил пистолет.

«Автоматический,— машинально отмстил Меллори.—
Маленькая вороненая курносая игрушка. Опасная игруш-
ка. Именно такой пистолет и должен иметь Шкода. ..»

Гауптман неторопливо нажил кнопку, вынул и прове
рил обойму, ладонью вогнал ее обратно в магазин, щелк-
нул предохранителем и только после этого взглянул на
Меллори. Глаза его ничуть не изменились. Они были хо
лодны, темны и пусты, как обычно. Меллори бросил
взгляд на Андреа и заставил себя опустить глаза. «Так
вот, — подумал он в ярости, — вот как умирают чертовы
дураки — такие, как я». Неожиданно он успокоился.
Опять скосил глаза в сторону Андреа. Заметил, что гро
мадная лапа грека опускается и в ней нет ножа.

Возле стола послышалась возня. Меллори оглянулся
Турциг прижал руку Шкоды с пистолетом к зеленому сукну.,
— Только не это,— просительно сказал Турциг.—
Только не это.

— Уберите руки,— прошипел Шкода. Его нсподвиж
ные пустые глаза сверлили Меллори.— Уберите руки, го
ворю вам, если не хотите отправиться на тот свет вместе с
капитаном Меллори.

— Вы его не можете убить, герр гауптман,— наста-
ивал Турциг.— Приказ герра коменданта достаточно
ясен, гауптман Шкода. Командира группы нужно доста
вить живым.

— Его могли убить при попытке к бегству,— низким
голосом сказал Шкода.

— Это не получится,— покачал головой Турциг.—
Придется убить их всех. Иначе они скажут, как было де-
ло, — он отпустил руку Шкоды. — Господин комендант
приказал доставить командира живого, но не указал, на-
сколько живым и в каком состоянии.— Он доверительно
понизил голос.— У нас могли возникнуть некоторые ос-
ложнения, когда мы пытались заставить капитана Меллори
говорить, — пояснил он.
— Как? Как вы сказали? — Отвратигельная улыбка
неожиданно блеснула на лице Шкоды, и он пришел в рав-
новесие. — Вы слишком усердны, лейтенант. Напомните
мне, чтобы я поговорил с вами на эту тему. Вы меня недо
оцениваете: это я и хотел сделать — заставить Меллори го-
ворить нод страхом смерти. А вы все испортили, — Лицо
его улыбалось, голос звучал легко. По у Меллори не было
на этот счет иллюзии: молодой лейтенант из горного ба-
тальона фактически спас ему жизнь. С таким человеком,
как Турциг, можно легко подружиться, если бы не эта про-
клятая война. Шкода снова стоял перед ним Пистолет ос-
тался на столе.

— Ну ладно. Оставим глупости Не правда ли, капитан
Меллори? — Белые зубы немца так и сияли в тусклом све-
те электрической открытой лампочки.— Ведь у нас впере-
ди еще целая ночь

Меллори посмотрел на него и отвернулся. В карауль-
ном помещении было душно, но он почувствовал, как не-
приятный холодок пробежал ио телу. Стоящий перед ним
немец весь был пропитан злобой. Меллори видел это.

— Но-но но, теперь то мы стали неразговорчивы, а, мой
друг? — Он что то замурлыкал под нос, потом резко вски-
нул голову, улыбка стала еще шире. — Где взрывчатка, ка-
питан Меллори?

— Взрывчатка? — Меллори вопросительно поднял
бровь.— Не знаю, о чем вы говорите.

— Так Значит, не помните?

— Я не знаю, о чем вы говорите

— Так,— Шкода снова что то замурлыкал и подошел к
Миллеру.— Ну а вы, друг мой?

— Конечно, я помню,— весело сказал Миллер.— Ка-
питан ошибся

— Вот и умница,— проворковал Шкода. Но Меллори
мог поклясться, что в голосе немца звучали нотки разоча-
рования,— Продолжайте, друг мой.

— Капитан Меллори не замечает деталей, — растягивая
слова, сказал Миллер.— В тот день я был с ним Он ос-
корбил благородную птицу. Это был гриф, а не марабу...

На секунду улыбка исчезла с лица Шкоды. Потом сно-
ва появилась — мертвенно застывшая, безжизненная, буд-
то нарисованная.

— Они очень и очень остроумные люди Не правда ли,
Турциг? Как сказали бы англичане, прямо комедианты из
мюзик-холла. Пусть посмеются, пока могут. Пока петля па-
лача не затянется...— Он посмотрел на Кейси Брауна.—
Может быть, вы?..

— Почему бы вам не запрыгнуть на самого себя с раз-
бегу?

— Запрыгнуть на самого себя? Я что-то не понимаю
идиомы. Но сомневаюсь, что это комплимент.— Шкода
выбрал сигарету из плоского портсигара, задумчиво по
< 1учал ею по ногтю большого пальца.— Хм, нельзя ска
•ать, что они собираются с нами сотрудничать, Л( тгенант
I урциг.

— Этих людей не вставишь творить, iepp гаупт-
ман,— в голосе Турцига слышалась твердая уверенность.

— Возможно, и так, возможно, и гак,— в тоне Шкоды
не было превосходства. — Как бы то ни было, я получу
информацию, которая нужна. Буквально через пять ми-
нут.— Он подошел к столу, нажал кнопку, вставил сш apery
в нефритовым мундштук и облокотился на стол. В его движе
ниях были надменность и небрежная презрительность. Даже
в том, как он скрестил ноги в сияющих сапогах.

Неожиданно открылась боковая дверь, и, подтачкпвае
мые стволами винтовок, в комнату вошли двое. У Меллори
перехватило дыхание, ногти яростно впились в ладони. Лу-
ка и Панаис. Лука ч Панаис, связанные, истекающие кро-
вью. У Луки — рапа под глазом. У I [аванса пробит черен.
Значит, их тоже схватили, несмотря на его предостереже-
ние! Оба в жилетах. Лука без своей богато расшитой курт-
ки и алого кушака — станта. Не было на нем и того ма
ленького арсенала оружия, который он носил. Выглядел он
сIранно — патетично и скорбно. Странно потому, что лицо
его покраснело от гнева, а усы топорщились яростнее обыч •
ного. Меллори равнодушным взглядом окинул маленького
человечка. Лицо Луки тоже не выразило ничего.

— Ну же, капитан Меллори^- укоризненно сказал
Шкода,— у вас и двух слов не нашлось, чтобы поириветст
вовать своих старых друзей. Нет? Или вы слишком удив
лены? — ласково предположил он. — Или вы не ожидали
такой скорой встречи? Л, капитан Меллори?

— Дешевый трюк! — презрительно ответил Мелло
ри.— Я никогда не встречал этих людей,— его взгляд
скрестился с взглядом I[аванса. В глазах грека была чер-
ная ненависть, яростное недоброжелательство. И в этом
было что го отвратительное.
— Конечно нет,— устало вздохнул Шкода.— О, ко
вечно же нет! Человеческая память так коротка, не правда
ли, капитан Меллори? — Вздох его был явно притворным.
Шкода наслаждался, как кошка, играющая с мышью. —
И все таки попробуем еще раз. — Он подошел к скамье,
на которой лежал Стивенс, сорвал одеяло и, прежде чем
кто-либо смог догадаться о его намерениях, ударил реб-
ром ладони по искалеченной ноге. Тело Стивенса содрог-
нулось в конвульсии, но сам он даже не застонал. Он был
в ночном сознании и улыбался Шкоде . Кровь сочилась по
подбородку из прикушенной циж.нем губы.

— Вы не должны были так поступать, гауптман Шко-
да,— произнес Меллори почти шепотом, прозвучавшим не-
естественно громко в гробовом молчании комнаты.— Вы
умрете за это, гауптман Шкода.

— Так... Да, я умру.-- Немец снова ударил но сломан
нои ноге Стивенса и снова без результата — Теперь мне
придется умереть дважды, а, капитан Меллори? Этот мо
лодой человек очень мужествен. Но у англичан мягкие
сердца, не так ли, мой дорогой капитан? — Его рука плав-
но соскользнула вниз и обхватила ногу раненого за перевя-
занную лодыжку.— В вашем распоряжении ровно пять се-
кунд. Вы должны сказать мне правду, Меллори. Иначе
мне придется переставить шины . Gott im Himnie** Что
происходит с этим здоровым болваном?

Андреа сделал несколько шагов вперед. Он стоял в яр-
де от Шкоды, неверно покачиваясь на ногах.

— Выпустите! — Грек часто и отрывисто дышал, голо-
ва свесилась на грудь Одной рукой он схватился за живот,
а друг oii держался за гор по. — Я не могу этого вынести!
Воздуху! Воздуху! Мне нужен воздух!

— Ах нет, мой дорогой Папагос! Ты останешься здесь
и будешь наслаждаться... Капрал! Быстро! — Глаза Анд-
реа закатились, были видны только белки.— Этот болван
собирается потерять сознание! Уберите его, пока он не
свалился!

Меллори скользнул глазами по двум часовым, поспе-
шившим вперед, по лицу Луки, выражавшему певообрази
мое презрение. Взглянул на Миллера и Брауна. Веко янки
едва заметно мигнуло, голова Брауна слегка качнулась в
сторону. Двое часовых с винтовками за плечами подошли *

* Господь небесны i! (нем.).
сзади к Андреа. Меллори скользнул взглядом влево. Бли-
жайший к нему часовой стоял менее чем в шести футах,-
подружейный в необычное зрелище полуобморочного и сто-
нущего гиганта. Автомат немца слегка покачивался на
боку. «Можно ударить в пах раньше, чем он успеет им вос-
пользоваться...»

Меллори завороженно наблюдал, как руки Андреа
< кользили по плечам поддерживающих его солдат, как они
обхватили их тела... Грек держал часовых в руках. Мыш-
цы огромного плеча резко сократились, а Меллори молние-
носно бросил  вое тело назад, в сторону часовой). Плечом,
( яростной силой ударил он немца в живот, прямо в сол-
нечное сплетение. Конвулы явное «ах», удар о деревянную
« гену, и Меллори сразу смекнул, что некоторое время часо-
вни будет абсолютно неподвижен. И уже падая на пол,
Меллори услышал глухой шук стукнувшихся друг о друга,
Юлов... Он успел увиден, и четвертого часового, еле шеве-
швшегося под тяжестью тел Миллера и Брауна Андреа в
• го время выхватил автомат у часового справа Сжав
«шмайссер» огромными руками, грек наставил оружие на
Шкоду. Бесчувственное тело часового еще не упало наземь,
а гауптман был под прицелом.

Все в комнате замерли. Не слышалось ни звука. Тиши-
на обрушилась неожиданная и полная, но такая оглуши
тельная после переполоха Неожиданное потрясение праве
ло немцев в оцепенение, близкое к шоку.

Внезапно тишина сменилась резким высоким стаккато,
заполнившим небольшое пространство комнаты. Андреа
молча и решительно всадил в сердце гауптмана Шкоды три
пули подряд. Удар подбросил хилое тело немца над полом
и швырнул на стену Долю секунды гауптман походил на
распятие, пригвожденное к стене, потом сник, кулем осел
на землю — уродливая ра (битая кукла, стукнувшаяся без
думной головой о кран скамьи. Глаза немца оставались по-
прежнему широко раскрытыми Темные и пустые — каки
ми были и при жизни.

«Шмайссер» описал плавную дугу Турциг и сержант
были на мушке. Вот Андреа, нагнувшись к ножнам на по-'
ясе Шкоды, вынул нож, перерезал веревки на запястье
Меллори.

— Подержите, пожалуйста, автомат, капитан.

Меллори дважды согнул затекшие кисти, кивнул и
молча взял автомат. Тремя большими прыжками Андреа
преодолел расстояние до двери в прихожую, прижался к
стене, жестом попросил Меллори держаться подальше

Дверь внезапно распахнулась настежь. В дверном про
еме Андреа увидел дуло винтовки.

— Обер-лейтенант Турциг! Was ist los? Wer schoss?..* —
Голос оборвался стоном, когда Андреа с размаху ударил
подошвой ботинка в дверь. Через секунду грек был в npi
хожей, поймал падающее тело, оттащил его от двери и за
глянул в соседнее помещение. После краткого осмотра за
крыл дверь и защелкнул щеколду.

— Там больше никого, капитан,— доложил Андреа.—
Кажется, всего один тюремный надзиратель.

Отлично. Разрежь веревки у остальных, Андреа. —
Он резко повернулся к Луке и улыбнулся, увидев комиче
скос изумление на лице маленького человечка, расплываю-
щееся в широченную улыбку.

Где находятся остальные, Лука? Солдаты, конечно.

— В помещ* нии, что в центре блока, майор; Это офм
передне комнаты.

— Блока? Ты имеешь в виду...

— Проволочное ограждение,— коротко ответил Лу
ка. — Десять футов высоты вокруг всего здания.

— Выходы?

— Всего один. Два часовых.

— Хорошо. Андреа, всех немцев — в другу к; комна
ту. Нет, вы, лейтенант, сядьте вот здесь,— он показал
жестом на кре сло возле стола. — Кто нибудь обязательно
придет. Скажете, что вы убили одного и> нас при попыт-
ке к бегству. А потом пошлете за часовыми, которые у
ворот.

Турциг секунду молчал. Невидящим взглядом прово
дил он Андреа, волочащего тела двух бесчувственных сол
дат. Криво улыбнулся.

— Мне очень жаль, но придется вас разочаровать, ка
питан Меллори. Слишком много потеряно из-за моей еле
поты и глупости. Я этого не сделаю

— Андреа, — мягко окликнул Меллори.

— Да? — Андреа'остановился в дверях.

— Я слышу, кажется, кто го идет. Имеется ли выход
из боковой комнаты?

Андреа молча кивнул.

* Что случилось? Кто стрелял? (нем.).
— Наружу. К передней двери. Возьми нож. Если лей
к’нант...— он сказал это сам себе, потому что Андреа уже
вышел, выскользнул через черный ход. Беззвучно, как
призрак.

— Вы сделаете то, что я скажу, — тихо прои знес Мел-
зори и встал возле дверей в боковую комнату. Отсюда он
хороню видел и главную дверь, и проход между боковой
стеной и второй дверью. Его автомат держал Турцдга на
мушке. — Если вы откажетесь, Андреа убьет человека у две
ри. Потом мы убьем вас и всех солдат в помещении. А по
юм перережем охранников у ворот. Девять трупов II вс<
наше упрямо во будет напрасно, потому что мы обязательно
уйдем. А вот и он,— Меллори говорил шепотом, глаза ею
(м*.,жалостно горели на жестком лице. — Девять трупов, лей
генант, — вог сколько будет стоить ваше уязвленное самолю
пне. — Последние слова Меллори нарочно сказал по немец-
ки, очень бегло и правильно. Рот его дернулся в ухмылке,
koi ia он увидел безвольно опущенные плечи Гурцига. Он
выиграл. Турциг рассчитывал, что Меллори не знает немец-
кою. Теперь для него такой надежды не оставалось

Дверь распахнулась. Па пороге появится тяжело дыша
щий солдат. С оружием, но одетый только в майку и брю-
ки Было видно, что ему холодно.

— Лейтенант, лейтенант, мы слышали выстрелы...

— Ничего особенного, сержант,— Турциг склонил го
юву над открытым ящиком стола. Он сделал вид, будто
ищет там что то. Ему нужно было как-то оправдать тот
факт, что он оказался в пустой комнате.— Один из плен
пых пытался бежать Мы его остановили.

— Может быть, дежурного врача позвать?

— Кажется, мы остановили его навсегда,— устало ска-
iai Турциг.— Утром можете сю зарыть. А пока прикажи
•I ‘совым у ворот 31 йти сюда на минуту. Сам иди спать, нс
го еще умрешь от простуды

— Сказать что-нибудь сменному часовому?

— Конечно не надо, — нетерпеливо возразил Турциг. —
Я их зову всего на минуту. Кроме того, люди, которых
нужно охранять, находятся здесь.— Губы его на секунду
жались, когда он вдруг понял случайную иронию своих
<лов.— И поспешите, у нас же не целая ночь впереди.—
()и подождал, пока замер в отдалении торопливый топот
сапог, и твердо взглянул на Меллори.— Вы удовлетво-
рены?
— Абсолютно. Приношу вам самые искренние изпине
ния,— спокойно сказал Меллори.— Я бы не хотел посту
пать так с вами,— ои глянул на дверь: в комнату вошел
Андреа. — Андреа, спроси у Луки и Панаиса, нет ли теле
фонного коммутатора в этом блоке? Скажи, чтобы разбипи
его, если имеется. И трубки пусть все разобьют.— Он
улыбнулся,— А потом скорее возвращайся, чтобы ветре
тить гостей. В делегации встречающих я без тебя буду как
без рук.

Турциг проводил глазами широченную спину Андреа.

— Да, капитан Шкода был прав. Мне еще многому
нужно научиться,— в его голосе не чувствовалось ни горе-
чи, ни враждебности. — Этот громила меня совершенно
одурачил.

— Ие вы первый,— заверил немца Меллори — Он
одурачил стольких, что даже я не знаю... Не вы первый,—
повторил он,— по, кажется, вы счастливее всех прежних.

— Потому что я еще жив?

— Потому что вы все еще живы, — повторил Меллори.

Менее чем через десять минут двое часовых, охраняв
ших ворота, присоединились к своим приятелям в боковой
комнатке. Связанные, обезоруженные, с кляпами во рту.
Проделана была операция их пленения так бесшумно и
умело, с такой стремительностью, что Турциг невольно вос-
хитился, хотя ему самому было от чего приуныть. Надежно
связанный по рукам и ногам, он лежал в углу комнаты.
Пока без кляпа.

— Теперь я понимаю, почему английское командованш
выбрало именно вас, капитан Меллори. Если кто и сможет
преуспеть в этой операции, то только вы. Но и вы потерпи
те крах. Невозможное остается невозможным. И все-такн
ваша команда просто великолепна.

— Перебьемся, — скромно сказал Меллори, послед
ний раз оглядел помещение и улыбнулся Стивенсу.— Ну,
готовы вновь отправиться в путешествие, молодой чело
век? Или вы считаете, что оно становится слишком одно
образным?

— С вами готов куда угодно, сэр, — лежа на носил
ках, откуда-то добытых хлопотливым Лукой, он счастли
во вздохнул.— На этот раз у меня будет первоклассное
путешествие, какое и подобает офицеру. Настоящая рос
кошь. Мне буквально все равно, куда мы теперь отпра
вимся.
— Говори за себя, — угрюмо оборвал его Миллер: он
Первым должен был нести тяжелые носилки. Однако
умильно изогнутые брови лишали его слова оскорбительно-
гп оттенка.

— Вот и хорошо. Отправляемся. И еще одна штука.
Где ваша рация, лейтенант Турциг?

— Чтобы и ее разбили, как я полагаю?

— Именно.

— Не имею ни малейшего представления.

— А если я прикажу размс >зжить вам голову?

— Этого вы не сделаете, — безрадостно улыбнулся Тур
пиг.— В других обстоятельствах вы, может быть, и при
хлопнули бы меня, как муху. Но человека, который от-
казался отвечать на подобные вопросы, вы убивать не
станете.

— Не так уж и много вам придется усваивать, как счи-
тал ваш покойньнг недоброй памяти капитан,— признался
Меллори. — Это все несущественно для нас. Жаль, что вам
приходится заниматься таким грязным делом Надеюсь,
что больше мы с вами не встретимся. По крайней мере, до
конца воины. Как знать, может быть, мы еще пойдем в од-
ной связке... — он жестом приказал Луке заткнуть Турцигу
рог кляпом и быстро вышел из помещения.

Через две минуты группа Меллори была далеко от ба
раков и совершенно затерялась в темноте оливковых рощ,
протянувшихся на юг от Маргариты. Через много часов по
сзе того, как они прошли рощи, забрезжил рассвет. Чер
ныи силуэт Костоса четко ооо значился в сером свете насту-
пающего дня. Ветер дул с юга. Теплый, тихий. Снег на
отрогах холмов стал гаять.

Глава 11

СРЕДА

14.00-16.00

Весь день они пролежали в густой низкорослой олив
ковой роще. Деревца упрямо цеплялись за щебень крутого
i клона. Невдалеке было место, которое Лука называл
Чертовой песочницей. Укрытие оказалось плохим, не-
удобным, но лучшего они не нашли. Здесь хотя бы можно
спрятаться, а рядом — удобная площадка для обороны.
Легкий ветерок дул с моря, но солнце за день прогрело
камни гор. Роща давала тень и спасала от солнечных лу
чей, льющихся с угра до сумерек с безоблачного неба. От
сюда открывался великолепный вид на залитые солнцем
мерцающие Эгейи

Вдали, слева от них. постепенно пропадая в переливаю-
щейся от синего до фиолетового голубизне моря, вытяну
лись Лерадские острова. На самом близком из них, Мейдо-
се, были отчетливо видны одинокие белые, < веркающие
под солнцем рыбацкие домики. Узкую полоску воды и
должны проскочить корабли королевского флота. Это про
изойдет всего через день или через два... Справа, изгиба-
ясь, наподобие ятаиша,— бере> Турции. Однообразный,
без всяких примет. Северный край его оканчивается пиком
мыса Демирки. Мыс далеко выступал в спокойную голу
бизну Эгейев. И еще дальше, к северу, будто выплываю
щий из морских глубин лежал остров Ксерос. Казалось, он
таял в пурпурной дали

Этот вид захватывал дыхание, заставлял сильнее бить
ся сердце. Великолепная панорама, раскинувшаяся в про
сторе запитого солнцем моря! Но Меллори не стал любо-
ваться прекрасным пейзажем. Он удостоил его лишь
беглым коротким взглядом, когда встал на вахту минут
тридцать назад.

Удобно пристроился он у ствола дерева, огляделся и
уставился в одну точку, пока не зарябило в глазах от на
пряжения Бесконечные минуты он посвятил изучению то
го, что так Долго жаждал увидеть. Жаждал увидеть и при
шел разрушить, уничтожить. Он глядел на пуигки форта
1аварон.

Город и порт Наварон раскинулись вокруг полумесяца
бухты. «Четыре-пять тысяч жителей»,— прикинул Мелло-
ри. Бухта отделялась от моря узкой горловиной на севере
востоке. Эти морские ворота охраняли орудвйиые, ммно
мегные и пулеметные расчеты. Для ночного времени
немц гми припасены прожекторы. Все расположено в трех
милях от рощи. Меллори видел каждое здание, каждую
улицу, каждую шаланду и катер, стоящие у причала. Те
перь он знал все и все помнил. И то, как плавно подними
ется берег к западу, и как сбегают улочки к самому краю
воды, и как на юге берег поднимается резко, почти отвес
но. а улочки тянутся параллельно ему, вниз, к старому го
роду. Он запомнил и утесы на востоке, игрытые, словно
оспой, бомбами эскадрильи Торренса. Утесы, вздыбленные
и.। сто пятьдесят футов над водной гладью и застывшие над
urii в мрачной неподвижности. Он запомнил огромную ro-
ll \ вулканической породы над утесами, отгороженную от
।<»рода высокой стеной. И наконец, внушительные ряды зе-
ин иж, огромные антенны радаров, приземистые, с малень-
кими окнами казармы форта, сложенные из крупных ди
них камней,— все, что владычествовало над остальным
пейзажем, включая и черную дыру в скале, ниже фантасти
чес ки нависшего утеса.

Меллори машинально кивал, прочно запоминая все...

Вот она какая — крепость, которая вот уже восемнад
ii.ui> месяцев сводила на нет усилия союзников в этом
районе. Крепость, диктующая всю морскую стратегию в
районе Спорадов с того самого времени, как немцы заня
in большинство островов. Крепость, блокирующая все
действия флота в треугольнике площадью две тысячи ква
(ратных миль — между Лсрадскими островами и турец-
ким береюм.

Только теперь Меллори понял, как все умно было здесь
V» «роено. Крепость неуязвима для атаки с суши — немцы
позаботились об этом. Неуязвима и с воздуха. Меллори
убедился: посылать эскадрилью Торренса прении этих гро-
мадных пушек, защищенных нави*'шим утесом и рядами з< -
питых батарей, просто самоубийство. Форт неуязвим и
l in атаки с моря — об этом позаботились эскадрильи
люфтваффе с Самоса. Дженсен был нрав: только партизан-
«кий диверсионны. отряд имел шанс на успех. Ничтож
иый, мизерньвI, но все же шанс На большее надеяться не
следует. И это тоже понимал Меллори.

Он задумчиво опустил бинокль и потер усталые глаза
пильной стороной ладони. Пожалуп, роща была единствен-
ным местом на острове, самым близким к е|юрту, откуда
можно так хорошо и зучить окрепность. Плюс к тому в ро
те они невидимы и находятся практически в полной без
опасности. Но все это заслуга не его, командира отряда,
। исключительно Луки Именно Лука нашел такое отлич
пое место. Меллори криво усмехнулся: каково бы им при
шлось без этого маленького человечка!

Они обязаны маленькому греку с печальными глазами
и чем-то большим. Ведь именно Лука предложил двинуться
от Маргариты вверх по долине, чтобы Андреа имел воз-
можность прихватить взрывчатку из хижины старика Лэ-
ри, а заодно и убедиться, что за ними не идут по пятам; что
погони нет и тревога еше не объявлена. Здесь они могли
вступить в бой и при случае отойти через оливковую рощу
к подошве Костоса, укрыться, исчезнуть в камнях. Это он
провел их обратно, на север от Маргариты, когда они запу
тывали следы. Это он остановил их перед деревней, а сам
вместе с Панаисом, как призрак в утренних сумерках, про
скользнул домой за одеждой. Это он пробрался в гараж
немецкого гарнизона, снял свечи зажигания с легкового
автомобиля и грузовика — единственного транспорта нем
цсв — и на всякий случаи разбил у машин распределитель
ные щитки. Это Лука вывел их по затопленной канаве прямо
к контрольному посту. Они легко разоружили часовых, из
которых всего один бодрствовал. Эго Лука настоял, чтобы
они двигались по заброшенной дороге, до тех пор пока не
оказались на шоссе всего в двух милях от города. А через
сто ярдов они свернули влево, прошли но длинной наклон
нои полосе застывшей лавы, н< оставлявшей следов, и на
конец добрались до оливковой рощи. Перед самым восхо
дом солнца

Миллер и Андреа, дежурившие утром, сообщили, что
видели, как паваронскии гарнизон тратил час за часом на
повальные обыски в городе. «Это сделает следующий день
в два-три раза относительно более безопасным, — ирики
нул Меллори. — Вряд ли назавтра немцы повторят обыск,
а если и повторят, то уж наверняка не столь тщательно,
как сегодня. Лука хорошо выполнил свои обязанности
проводника...»

Меллори повернуи голову, взглянул на Луку. Грек
спал, примостившись на склоне между тремя деревьями
Он не шевельнулся ни разу в течение пяти часов. Меллори
и сам смертельно устал — ноги ныли от ходьбы, глаза ели
патись. Поэтому он не решился лишить Луку и секунды
отдыха. Грек заслужил свой огдых — он не сомкнул глаз
всю прошлую ночь! Да и Панаис тоже. Однако Папайе уже
проснулся, откинул длинные черные волосы со лба. Он пе
решел от сна к бодрствованию быстро, как кошка Мелло
ри знал одно — это опасный человек, отчаянный и беспо
гцадный к врагам. Больше он не знал о Панаисе ничего,
совершенно ничего. Меллори сомневался: узнает ли он ко?
да-нибудь больше этого...

Выше по склону Андреа устроил сооружение из валеж
ника и веток Он вбил два шеста футах в пяти друг от дру
га и заполнял пространство между склоном и шестами до
11 < пор, пока не получилась более-менее ровная площадка
шириной около четырех футов. На нее положили Энди
Стивенса. Его принесли сюда на носилках. Стивенс глаз не
. омкнул с тех пор, как их взял в плен обер-лейтенант Тур
цпг. Раненый уже перешел грань, за которой не действуют
привычные представления о возможностях человеческого
организма. От пораженной гангреной ноги распространял
<я тошнотворный, отвратительный запах гниения Меллори
к Миллер осмотрели ногу сразу же, как разбили лагерь в
роще. Они сняли бинты, глянули бегло, улыбнулись друг
ipyry и заверили Стивенса, что все хорошо и рана затяги
пае гея. Однако на самом деле ниже колена нога была сов
гем черной. .

Меллори поднял бинокль, желая еще раз по1лядеть на
город, по в это мгновение кто-то скатился но склону и
«хватил его за руку. Расстроенный, озабоченный, сердитый
Панаис указал на катящийся к западу диск солнца.

— Время, капитан Меллори? — он говорил по грс че
гкм, голос был ни жим, свистящим, требовательным. Такси
голос и должен быть у мрачного, загадочной внешности че-
ювека. — Сколько сейчас времени? — повторил он.

— Половина третьего. Или около этого, — Меллори
вопросительно поднял бровь.— Вы чем то обеспокоены,
II шанс?

— Вы должны были разбудить меня несколько часов
назад!

«Да, он явно рассержен», — решил Меллори.

— Теперь моя очередь наблюдать.

— По ведь вы не спали ночь,— замелил Меллори.—
Мне показалось просто несправедливым...

— Теперь моя очередь наблюдать, говорю вам! — уг-
рюмо настаивал Панаис.

— Ну хорошо. Если вы так настаиваете. — Меллори от
лично была известна высокая яростная гордость острови-
тян, чтобы спорить сейчас.— Бог знает, что бы мы делали
без вас и Луки. Я побуду с вами за компанию.

— Ах, почему вы позволили мне столько спать?— Па-
наис весь сморщился, в голосе и взгляде отчетливо чувство-
валась обида — Вы не верите мне, Панаису...

— Ох! Да Боже мой! — начал Меллори возбужденно,
по'сдержался и усмехнулс я — Конечно, мы вам доверяем.
Пожалуй, я все-таки пойду и прилягу. Растормошите меня
через час другой.

(> \|П IIПК К ICICK 'III'. !

161
— Обязательно, обязательно, — прямо-таки просиял
Панаис,— Конечно, разбужу!

Меллори забрался в середину рощи, выровнял площа
дочку и растянулся на ней. Несколько секунд лениво на
блюдал, как Панаис прохаживается взад и вперед, не выхо
дя на опушку. Потом без всякого интереса смотрел, как
Панаис взбирается на дерево, чтобы иметь лучин.' обзор,
и, наконец, решил последовать примеру остальных, пока
имеется такая возможность.

— Капитан Меллори! Капитан Меллори! — звучал гре
бователькый юлос. а тяжелая рука трясла за плечо,— Про
снитесь! Да проснитесь же!

Меллори шевельнулся и, перевернувшись на спину,
быстро раскрыл глаза. Над ним стоял Панаис. На угрюмом
лице отражалась тревога. Меллори помотал головой, про
гоняя остатки сна, легким движением, быстрым и привыч
ным, встал на ноги.

— В чем дело, Панаис?

— Самолеты! — торопливо ответил тот.— К нам при
ближается эскадрилья самолетов.

— Самолеты? Какие самолеты? Чьи?

— Не знаю, капитан. Они еще далеко. По

— В каком направлении? — оборвал его Меллори.

— Идут с севера.

Оба подбежали к опушке. Панаис махнул рукой, \ка
зывая направление, и Меллори увидел их — солнце огра
жалось от плоскости крыльев. «Штукасы^, угрюмо опре-
делил он. Семь, нет, восемь. Меньше трех миль отсюда.
Самолеты летели на высоте двух с половиной тысяч футов
двумя эшелонами — по четыре в каждом. Панаис потянул
его за руку.

— Пошли, пошли, капитан Меллори,— возбужденно
звал грек.— Нам нельзя терять времени.— Он рывком по
вернул Меллори и указал вытянутой рукой на угрюмые
скаты, поднимающиеся за рощей. Скалы были невероятно
выветрены и изрезаны оврагами Порой овраги эти конча
лись так же неожиданно, как и начинались,— Чертова пе
сочница! Мы должны сейчас же бежать туда! Бежим, капи
тан Меллори!

— Зачем это? — с удивлением посмотрел на него Мел
лори.— Нет основания считать, что они ищут нас. Откуда
им знать, что мы здесь? Этого не знает никто.
— А мне плевать,— Панаис упрямо стоял на своем.—
Я знаю. Не спрашивайте, откуда я знаю. Я и сам не знаю
и ого. Лука вам скажет: Панаис знает такие штучки! Я знаю,
к шитая Меллори, я знаю!

Меллори секунду непонимающе смотрел на него. Но
• ерьезностъ и искренность 1река не вызывали никакого со
мнения. Пулеметная очередь слов перевесила чашу весов в
г 1 ирону инстинкта против здравого смысла. Почти не со-
шавая, что делает, Меллори уже бежал по склону. Споты-
каясь и скользя по осыпи, он следовал за Панаисом. Все
Остальные тоже были на ногах. Они чего-то тревожно ожи

I  in, торопливо надевая ранцы и вещмешки и не выпуская
и । рук оружия*.

— Бегите к опушке рощи, вон туда’ — крикнул Мелло-
ри.— Быстро! Придется прорываться к проходу в кам-
нях.— Он указал рукой на расщелину в скале, черневшей
и сорока ярдах от их лагеря, и про себя благословил Луку
ia то, что тот нашел такое удобное место. — Ждите, пока я
не позову.

Андреа уже бежал вверх по склону. Обхватив огром
пыми ручищами носилки и одеяла вместе с телом умираю
шего, он ловко петлял меж стволов.

— В чем дело, начальник? — Миллер был на пригорке
рядом с Меллори. — Я ничего не вижу!

— Ты кое-что услышишь, если на секунду прекратишь
болтать,— мрачно ответил Меллори.— Посмотри вон ту-
та.— Миллер в это время уже лежал почти на самой опуш
ке рощи. Он задрал голову вверх в направлении вытянутое
руки Меллори И тут же засек самолеты.

— «Штукасы», — недоверчиво вымолвйл он.— Целая
•скадрилья этих проклятых «штукасов*! Не может быть,
начальник!

— Может. И еще как,— мрачно возразил Меллори —
Дженсен говорил, что фрицы сняли их с итальянского
фронта. За последние две недели перегнали больше двух-
сот машин.— Меллори глянул на эскадрилью, которая бы
да уже в полумиле от них.— Перегнали всю эту свору ск
ia, на Эгейи.

— Но ведь они не нас ищут,— возразил Миллер.

— Боюсь, что именно нас, — невесело ответил Мелло
ри — Оба эшелона бомбардировщиков перестроились в
'ШНИЮ.

— Но... но... Но ведь они пролетают мимо...
— Нет, не пролетят, — бесстрастно сказал Меллори. —
Они задержатся. Посмотри на ведущего...

Он не доюворил, а первый в эскадрилье «Ю-87» уже
резко отклонился влево, сделал разворот и с воем устрс
милея прямо на рощу.

— Оставьте его в покое,— закричал Меллори.— Н<
стрелять! — «Штук ас» выровнял над рощей* ничто не мог
ло его остановить, разве только случайное попадание. Их
положение нельзя было назвать блестящим.— Держите ру-
ки над головой, голову опустите к земле!

Сам он своему совету не последовал, увлеченный видом
стремительно,^ пике бомбардировщика. 500...400 футов...
Устрашающее крещендо мощного двигателя болью отозва-
лось в ушах. «Штукас» быстро выходил из пике, сбросив
бомбу.

Бомбу! Меллори опешил и резко сел, сверля глазами
небесную голубизну. Не одну — целую дюжину! Бомбя
летели кучно. Казалось, будто они касаются друг друга.
Упали в середину рощи, ударяясь об узловатые карлике
вые деревца, ломая ветви и закапываясь по самые стабили-
заторы в мягкую почву... Зажигалки! Меллори успел отме
тить, что немцы истратили не меньше полтонны бомб,
которые ожили, забулькали, зашипели, разбрызгивая во
круг сверкающую массу расплавленной магнезии. Полу
мрак сразу исчез. Через несколько секунд ослепительное
свечение сменилось облаками смердящего дыма, сквозь ко
торые прорывались дрожащие маленькие красные языки
пламени, бежали вверх по стволам. Вскоре всю рощу па
крыло покрывало огня. «Штукас» напирал высоту. Середи
на старой и сухой рощи пылала яростным бушующим пла
мснем. Пришлось уходить

Миллер толкал Меллори локтем, стараясь привлечь
внимание к себе в реве огня

— Зажигалки, начальник! — объявил он.

— А что же вы думали они сбросят? Спички? — корот
ко спросил Меллори.— Хотят выкурить нас, выжечь, вы
гнать на равнину. Фугаски в лесу не годятся. Это сработает
99 шансов из ста — Он закашлялся и посмотрел слезящи
мися глазами сквозь пелену едкого дыма.— Где Панаис?

Ответа не последовало.

— Панаис! — позвал Меллори. — Панаис!

— Может быть, он зачем го вернулся? — Миллер оста
навился. — Может, мне...
— Займись своим делом,— зло сказал Меллори —
И если что-нибудь случится со Стивенсом, я тебя ,.— но
Миллер уже исчез, и очень вовремя А рядом с Миллерам
< П)ял кашляющий Андреа.

Секунду Меллори был в нерешительности Затем рва-
нул вниз по склону, в самое пекло. «Может, Панаис по-
шел вниз? А английского он не знал...» — МеЛлори едва
прошел пяток ярдов, как пришлось закрыть голову и
hiцо руками — жар был невыносимым. Панаис попросту
и»’ мог бы там оставаться. В этой топке он прожил бы
всего несколько секунд. Судорожно хватая ртом воздух,
г трещащими волосами и тлеющей одеждой, Меллори
кое как выбрался обратно Натыкаясь на деревья, сколь
ля, падая, вновь поднимаясь, он выбирался по с к иону на
опушку.

Побежач к восточному краю рощи И там никого. По
вернул обратно, в другой конец, к балке,— пол у ос лег шип,
нахватавшийся едкого перегретого воздуха. Никого... Так
он бегал по роще, пока не стал задыхаться Пе было смыс
мм в дальнейших поисках. Меллори ничего не мог сделать.
Никто пе мог бы здесь ничего сделать. Пришлось спасаться
самому

Ревел огонь. В ушах Меллори шумело. Кровь билась
толчками в венах. Все время его сопровождал душе.рАйДм
рающий, воющий рев «штукасов», выходящих из пике. Oi
маянным усилием воли Меллори бросился вперед по осы
п иющемуся гравийном^ склону, споткнулся и полетел вниз
головой на дно овражка.

Ушибся он или нет — этого он не знал и знать не хо
1ел Судорожно хватая ртом воздух, вскочил на ноги
и заставил себя двигаться. В'е вокруг заполонил гром
моторов эскадрилья снова шла в атаку. Он рухнул на
землю, когда первая фугаска подняла столб земли, пыли
и дыма чуть впереди, в сорока ярдах от него. Впереди
него!..

Он снова кое-как поднялся и бросился вверх и вперед.
«Сумасшедший, — горько повторял он.— Сумасшедшим!
Черт сумасшедший! Послать людей на верную смерть’ Он
го должен был об этом подумать! Господи, ему то следо
вало это предвидеть! До этого мог додуматься любой
младенец’ Фрицы и не собирались бомбить рощу. Они ви
дели только то, что было видно. То, что он сам сейчас ви-
дит. Они бомбили полосу дыма между рощей и скалами’
Младенец мог бы...» — земля разверзлась под ногами...
Кто-то огромны! подхватил его и швырнул на землю Со
знание растворилось во мраке...

Глава 12

СРЕДА

16.00-18.00

Раз, второй, третий пытался Меллори выбраться из
темного оцепенения. И опять проваливался в бездну небы-
тия. Он старался как то уцени гься за уплывающее созна-
ние, но мои отказывался служить ему. В голове стоял чер-
ный туман. Сознание исчезало, надвигалась вязкая мгла,
терялась связь с реальностью, и оставалась только мертвая
пустота. Он попытался открыть глаза. Безрезультатно: во-
круг все та же тьма. Меллори был в ночи, хотя на небе яр
ко сияло солнце. В отчаянии он затряс головой

— Ага' Смотрите ка! Наконец то он проявляет призна-
ки жизни! — услышал Меллори тягучий голос янки.—
Старый медик Миллер вновь торжествует победу! — Па
мгновение стало тихо: Миллер умолк, прислушиваясь к
удаляющемуся реву моторов Едкий дым спал щипать нозд
ри и глаза Меллор!!, но плечи обхватила рука и в ушах
снова зазвучал убеждающий голос Миллера.— Попробуй
те-ка вот этого, начальник. Выдержанное бренди. Нигде
нет такого.

Холодное горлышко бутылки коснулось губ, голова
Меллори откинулась назад После этой процедуры он сра-
зу сел, рывком, давясь, захлебываясь, пытаясь вздохнуть.
Крепкое огненное озо обожгло рот и горло. Он хотел что-
то сказать, но получился нелепый каркающий звук. Хва
тая ртом воздух, Меллори с негодованием таращил глаза
па неясную фигуру. Перед ним на коленях стоял Миллер
и, в свою очередь, смотрел на него с нескрываемым вос-
хищением.

— Вот видите, начальник. Я же говорил, ничего похо-
жего на этот нектар нет. — Он с восторгом замотал голо-
вой.— Сразу пришли в себя! Моментально, как говорят
ученые. Никогда не видел, чтобы контуженый так быстро
оправлялся от шока.

— Какого черта ты мне подсуну и? — требовательно
спросил Меллори. Огонь в горле поутих. Он мог, наконец,
свободно вздохнуть.— Хочешь меня отравить? — и серди
го затряс головой, пытаясь избавиться от тупой боли и кру-
тящеюся тумана, которые все еще держались в его моз
гу. — Чертовски хороший лекарь? Говоришь, шок, а сам
первым делом вливаешь дозу спир...

— Вставай,— хмуро оборвал его Миллер,— иначе по
лучишь такой же шок, но похлеще. Через четверть часа
братишка фриц прилетит обратно.

— Опи улетели. Я уже не слышу моторов «штукасов».

— На этот раз немцы нагрянут из города, — так же
хмуро сказал Миллер.— Лукгг только что сообщил. Полдю
жины бронетранспортеров и два полевых орудия со ствола-
ми длиной в добрый телеграфный столб.

— Ясно, — Меллори повернулся и увидел просвет мел*
ду скал. Лука говорил, что это место называют «Малень
кий Кипр*. Чертова песочница, изрытая сотнями Пещер.
Криво улыбнулся, вспомнив, как ему показалось, будто он
ослеп и глаза выбило взрывом. Меллори опять обратился к
Миллеру.— Снова беда, Дасти. Одни беды. Спасибо, что
привел меня в чувство.

— Пришлось., — коротко ответил Миллер. — Нам бы
вас далеко не утащить, начальник

— Это не самое ровное место в округе, — кивнул Мел
лори

— Да, конечно,— согласился Миллер,— но я имел в
виду иное. Вас и нести-то некому. Кейси Браун и Панаис
ранены, начальник.

— Что? Оба? — Меллори зажмурился и яростно зам о
тал головой.— Боже мой, Дасти, я совсем забыл о бом
бах,— Он протяну и руку и схватил Миллера за локоть.—
Что с ними? Как?..

— Что с ними?.. — Миллер вытащил пачку сигарет и
протянул одну Меллори.— Ничего страшного, если под би
ком госпиталь. Но чертовски хлопотно, коли им самим
придется лазить по этим проклятым ложбинам и оврагам.
В первьп раз вижу каньоны, которые имеют такое же вер
тикальное дно, как и стены.

— Ты еще не сказал мне

— Извините, начальник, извините. У обоих шрапнель
ные раны. И почти одинаковые: в левое бедро, чуть выше
колена. В одном и том же месте Кости не повреждены, су-
хожилия тоже целы. Я только что перевязал ногу Кейси. Ра-
на у него нехорошая. Он это поймет, когда придется идти.
— А Панаис?

— Сам перевязался,— коротко ответил Миллер.—
Странная личность. Даже не позволил мне взглянуть на ра
ну. Не то что перевязать. Небось прирезал бы, если б я су-
нулся.

— Лучше к нему не приставать,— посоветовал Меллс
ри.— У этих островитян имеются странные табу. Всякие
запреты и суеверия. Пока-то он жив? Только неизвестно
мне еще, как он здесь оказался.

— Он сбежал первым,— пояснил Миллер.— Вместе с
Кейси. Вы их, вероятно, потеряли в дыму.

— А как сюда попал я сам?

— Первьп правильный ответ нс насаждается,— Мил
лер ткнул пальцем через плечо в сторону огромной фигу-
ры, загораживающей вход в пещеру— Опять этот молод-
чик. Я хотел пойти с ним, но это ему почему го не очень
понравилось. Объяснил, что сомневается, будто легче та-
щить в гору нас двоих. Я сильно оскорбился,— вздохнул
Миллер. — Видать, я родился не героем, вот и все.

— Еще раз спасибо, Андреа,— улыбнулся Меллори.

— Спасибо! — возмутился Миллер. — Парень спас ему
жизнь, а он: «Спасибо»!

— После такой переделки нс хочется произносить пате-
тических речей, — сухо ответил Меллори — А как Сти-
венс?

— Дышит пока.

— Небось там, за углом? — кивнул Меллори в сторону
и сморщил нос

— Да, дело серьезное,— признал Миллер,— Гангрена
распространилась выше колена

Качаясь как пьяный, Меллори встал на ноги и поднял
автомат.

— Нет, правда, как он там, Дасти?

— Он уже мертв, но никак не хочет умереть Н все же
он умрет к заходу солнца Бог знает, как он протянул до
сих пор.

— Это может звучать самоуверенно, но я тоже знаю, —
пробормотал Меллори.

— Первоклассная медицинская помощь? — с надеждой
подсказал Миллер.

— Похоже на то, а? — усмехнулся Меллори, глядя на
стоящего на коленях Миллера. — Но я вовсе не эго имел в ви-
ду. Идемте, джентльмены, нам предстоит кое-чем заняться.
— Я гожусь только, чтобы сыпать песок в моторы и
подрывать мосты,— заявил Миллер.— Стратегия с такти-
кой слишком высоки для моего простого ума. Однако мне
кажется, что копошащиеся внизу толпы солдат выбрали до-
вольно глупый способ самоубийства. Проще им застрелить-
ся самим.

— Согласен с тобой,— Меллори поудобнее устроился
за кучей камней на краю овражка, выходящею к обут лен-
ным, дымящимся останкам рощи, и посмотрел вниз на сол-
ат Альпийского корпуса. Немцы поднимались разверну-
тым строем по крутому, совершенно открытому скпону. —
Они не дет, чтобы заниматься подобной игрой Наверное,
им это дело самим не нравится.

— Какою же черта тогда они прут на рожон?

— У них пет выбора. С флаша нас не атакуешь,— Мел
ори улыбнулся Луке, лежащему рядом с Андреа. — Лука
выбрал отличную позицию. Чтобы зайти с тыла, им при
дется сделать большой крюк. Потом они целую неделю
пробирались бы по дьявольским завалам, которые по зади
нас. Во вторых, через час сядет солнце. А они знают, что
поймать нас после наступления темноты нет никако- воз-
можности. И наконец, самая главная причина коменданта
города торопит главное командование Слишком много у
них поставлено па карту, чтобы рисковать Даже если у нас
имеется только один шанс из тысячи добраться до пушек.
Вряд ли немцы позволят эвакуировать Кссрос у себя из-
под носа, потерять...

— А почему бы и нет? — прервал его Миллер, широко
разведя руками.— Куча бесполезных камней...

— Они не мсиут ударить в i рязь лицом перед гурка-
ми,— терпеливо продолжал Меллори.— Стратегическое
значение этих островов в Спорадском архипелаге ничтож-
но. Однако огромно их политическое значение Адольфу
позарез нужен союзник в этих краях. Поэтому он и отпра-
вил сюда самолетами тысячи солдат Альпийского корпуса.
А «штукасы» — сотнями. Все, что у нею есть, бросил сю-
да. Хотя они очень нужны па итальянском фронте. По сна-
чала ведь нужно убедить своего потенциального союзника,
что ты — ставка верная. Только потом можно уговорить
его оставить удобное надежное место на заборе и спрыг-
нуть на твою сторону.

Очень интересно, — заметил Миллер,— Ну и что из
этого?
— А вот что. Немцы не будут терзаться угрызениями
совести, если наши автоматы разнесут в клочья тридцать
или сорок их лучших солдат. Это не беда и ничего не сто-
ит, если сидишь где-то далеко, за тысячи миль отсюда,
в тихом кабинете. Пусть-ка они подойдут еще ярдов на
сто... Мы с Лукой начнем с центра, а ты с Андреа прибе
решь с флангов.

— Не нравится мне такая работа, начальник,— пожа-
ловался Миллер.

— Не думай, что мне правится,— спокойно ответил
Меллори.— Убийство люден, которых заставили идти на
верную смерть... Нс я придумал. Даже не война виновата.
Но если не мы их, так они нас перебьют, — он умолк и ука-
зал на гладкое, словно полированное, море, за которым
мирно лежал Ксерос в золотистых лучах катящегося к за
паду солнца.— А что, по-твоему, нам делать, Дасти?

— Да знаю я, начальник,— неловко признался Мил-
лер.— И так тошно.— Он напялил шерстяную шапочку до
самих бровей и холодным взглядом окинул склон.— Когда
же начнется массовое побоище?..

— Еще сто ярдов, говорю тебе, — Меллори опять
взглянул вниз, в сторону берега, и довольно улыбнулся,
найдя возможность переменить тему.— Никогда не ви-
дел, чтобы телеграфные столбы так быстро укорачива-
лись, Дасти,

— Я ведь только повторил слова Луки,— смущенно
оправдывался Миллер.

— Что тебе сказал Лука?! — возмутился маленький
грек. — Как перед богом, майор Этот американо все врет!

— Наверное, я сам ошибся,— великодушно признался
Миллер, уставился на пушки и наморщил лоб.— Та, пер-
вая, это, конечно, миномет. А что за чертовщина вот тот
обрубок?

— Тоже миномет, — пояснил Меллори. — Пятистволь-
ная штуковина. Очень вредная. «Небельпфельфер», или
«Стонущий Микки». Воет, как .потерянные души в аду.
Все коленки превратит в желе, особенно ночью. А нужно
больше опасаться вон того... Шестидюймовый миномет.
Наверняка ударит осколочными минами После этого при-
ходится за co6oj i лопатой убирать.

— Отлично! — гаркнул Миллер. — Подбодрите нас
еще! — Но в душе он был очень благодарен новозеландцу,
потому что тот отвлек его мысли от дела, которым сейчас
предстояло заняться. — А почему они не пустят в дело эти
штуковины?

— Погоди, еще придет срок, — заверил его Меллори. —
I два мы откроем огонь и они обнаружат нас...

— Да поможет нам Бог, — пробормотал Миллер. — Так
вы сказали, осколочные мины?..— Он угрюмо замолчал.

— Теперь — в любую секунду,— тихо сказал Мелло-
ри. — Надеюсь, среди наступающих нет нашего друга обер-
лейтенанта Турцига. — Он достал бинокль и сразу изум-
ленно замер; Андреа, перегнувшись черев Дуку, поймал его
руку раньше, чем он поднес бинокль к глазам,— В чем де
ю, Андреа?

— Я бы не стал пользоваться биноклем, капитан. Он
еже выдал нас однажды Я долго думал и пришел к выво
ду, что мы себя.больше ничем не могли выдать. Свет, отра
женный от линз...

Конечно, конечно! А я-то решил... Кто го из нас
был неосторожен. Да, больше ничего не могло upon юйти...
Даже если блеснуло только однажды. Блик сразу засекли
немцы...— Он умолк, что-то припоминая, и криво усмех-
нутся,— Это могло случиться со мной .. Началось все
именно в то время, когда я был на часах У Панаиса бинок
ля нет...— он сокрушенно покачал головой,— Наверняка я
был неосторожен

Не верю, — от кровенно сказал Андреа. — Вы не мог
ли совершить такую ошибку, капитан.

— Не только мог, но и совершил. Поговорим об этом
позже...— Рваная цепь солдат уже достигла нижней грани
цы почерневших и обугленных остатков рощи.— Они до
вольно близко подошли. Я беру на себя белый шлем в цен
тре, Дука.— Ьще нс закончив фра ты, он услышал, как все
трое приготовили автоматы, и почувствовал: волна отвра
щепия подкатила к горлу. Но голос прозвучал достаточно
вердо, ибо Меллори сразу успокоился и произнес небреж
но: — Ну хорошо! Дадим им прикурить!

Последние слова его потонули в отрывистом говоре ав
томатов. Четыре автомата — два бревна и два девятимил-
лиметровых «шмайссера»! Это был не бой — избиение.
Беззащитные солдаты на склоне, изумленные, еще ничего
не сообразившие. Они падали, как марионетки, выронен-
ные сумасшедшим кукловодом. Некоторые замирали на ме-
сте, другие, нелепо раскинув руки и ноги, катились по скло-
ну, будто у них не было суставов, оседали на каменистую
почву. Секунды три оставшиеся в живых были в растерян-
ности. Наконец до них дошло все случившееся Они в от-
чаянии бросались на землю, ища укрытия от потоков огня.
И не находили его.

Частая, отрывистая дробь автоматов одновременно обо-
рвалась. Звук обрезало, как гильотинок, Неожиданная ти-
шина была еще оглушительней и навязчивей, чем грохот
стрельбы. Меллори устроился поудобнее. Гравий резко
скрипнул под подошвами его башмаков. Он посмотрел
вправо. На Андреа с бесстрастным лицом, лишенным вся
кого выражения. Па Луку, в глазах которого стояли слезы.
Услышал тихое бормотание слева и обернулся к Миллеру.
Дико и непрестанно ругаясь, янки колотил кулаком по ост-
рой щебенке.

— Еще одного, господи боже мой,— его тихий голос
походил на молитву.— Все, что я прошу. Еше одною...

— Что с тобой, Дасти? — Меллори дотронулся до ею
руки.

Миллер искоса взглянул на него. Глаза янки остава-
лись холодными и бездумными Он не узнавал Меллори.
Потом рука его машинально потянулась за сигаретой.

— Я только мечтаю, начальник, — с притворное весело-
стью ответил он.— Только мечтаю.— Он тряхнул пачкой
сигарет.— Хотите одну?. Попадись мне этот бесчеловеч-
ный ублюдок, пославший людей сюда, на этот холм, на
верную смерть.

— Хорошо было бы увидеть его в прицеле автомата? —
Улыбка Меллори сразу исчезла, когда тот утвердительно
кивнул.

— Тут бы он и кончился,— янки рискнул выглянуть
из-за большого камня и снова укрылся за ним. — Человек
восемьдесят все еще там, начальник, — доложил он. — Эти
несчастные ублюдки, прямо как страусы, хогят спрятаться
за камни величиной с апельсин... Пусть живут?

— Пусть живут, — с усилием повторил Меллори. Одна
мысль об убийстве вызывала у него почти фишческое от-
вращение.— Они не полезут сюда снова.— Неожиданно он
умолк и стремительно распластался за камнем. Автоматная
очередь прошила скалу над их головами и ушла вверх
злым, воющим рикошетом.

— Ну что? Больше, значит, не полезут? — Миллер
уже пристраивал «шмайссер» поудобнее, но Меллори пой-
мал его руку и дернул назад.
— Это не автоматчики. Слушай!

Еще одна очередь, потом еще, а потом они услышали
щкую трескотню пулемета, ритмично прерывающуюся поч
ги человеческими вздохами пуль, свистящих в воздухе.
Меллори чувствовал, как шевелятся на голове волосы от
потревоженного ими воздуха

— «Шпандау». Если раз в жизни услышишь «шпан-
дау», то уже не забудешь. Им не стоит заниматься. Немцы
наверняка поставили его в кузове грузовика. Вреда оттуда
он особого не принесет нам... Меня больше беспокоят эти
чертовы минометы.

— А меня нет,— быстро ответил Миллер.— Они же в
нас не стреляю!

— Именно это мне и подозрительно. Что ты скажешь,
Андреа?

—’ То же самое, что и вы. капитан. Они выжидают.
Чертова песочница, как называет Лука это сумасшедшее
нагромождение скал. Палить сюда немцы могут только на-
обум, вслепую.

— Больше они ждать не будут, — хмуро прервал Мел-
лори грека и указал на север — Вот их глаза. *

Над высотами мыса Демирки поначалу были заметны
только черточки, но теперь даже невооруженным глазом
хорошо видны летящие самолеты. Они медленно плыли
над Эгейями на высоте около полутора тысяч футов. Мел-
лори смотрел па них. С изумлением обернулся к Андреа.

— Не померещилось ли мне, Андреа? — Он указал на
первый из двух самолетов, маленький моноплан-истреби-
тель с высоко расположенным крылом. — Этого не может
быть! Веть это Р7.Р.

— Не может быть, и все-таки это он,— произнес Анд
реа. — Старый польский истребитель, какой и у нас имелся
до войны,— пояснил он Миллеру.— А другой — старый
бельгийский самолет. Мы их называли «брегю*.— Андреа
прикрыл глаза ладонью от солнца, чтобы получше рассмот-
реть самолеты, повисшие над их головами. — А я-то думал,
что они все были уничтожены во время поражения.

— И я тоже, — отозвался Меллори, — Видать, их кое
как залатали... Ага! Они нас заметили. Стали ходить по
кругу. На кой черт понадобились немцам эти древние
гробы?!

— Я не знаю и знать не хочу,— быстро сказат Мил-
лер. — Эти чертовы пушки уже наводят па нас. А когда
смотришь прямо в их дула, они выглядят намного больше
телеграфных столбов. Так вы утверждаете, что оско-
лочные мины?.. Давай, начальник, сматывать удочки от-
сюда.

Итак, им было ясно, что решили делать немцы в ко-
роткий остаток этого ноябрьского дня, — они будут иг-
рать в эту ужасную игру, в смертельные пятнашки среди
лощин и выветрившихся камней Чертовой песочницы.
Самолеты руководили этой игрой, планируя над голова-
ми тех, за кем охотились немцы, наблюдая за каждым
движением отряда. Они корректировали стрельбу пушек,
расположившихся вдоль побережья. Они давали направ-
ление роте Альпийского корпуса: солдаты поднялись по
склону сразу же, как группа оставила позицию. Пара со-
временных «хеинкелей» сменила два древних самолета.
Андреа пояснил, что PZP не может держаться в воздухе
больше часа.

Меллори и его товарищи находились между водой и ог-
нем. Хотя огонь минометов был неточен, но шальные оско-
лочные мины попадали в глубокие ложбины, где скрыва-
лась группа, и потоки металлическое смерти метались в
узком пространстве среди скал Иногда мины падали так
близко, что группа вынуждена была от ганавливаться и
прятаться в глубине пещер, которыми изрыты склоны ка-
ньонов. Там было достаточно безопасно, но такая безопас-
ность иллюзорна, ибо может привести только к окончатель-
ному поражению и плену. Они отбивались от наседающего
Альпийского корпуса короткими стычками, останавливали
немцев, но солдаты могли сокращать расстояние, когда
преследуемые отступали. Немцы могли накрыть их и в пе
щере. Меллори и его люди снова и снова вынуждены отхо
дить, чтобы оторваться от преследователей Они двигались
за упрямым Лукой, куда бы он ни вел их. Риск погибнуть
от мин был постоянным. Одна мина, описав дугу, упала в
лощину и зарылась в землю в двадцати ярдах от Андреа —
самое близкое попадание. Но мина не взорвалась, и это
спасло группу: в такой ситуации — один шанс из тысячи.
Они обошли мину, держась подальше от опасного гостин-
ца. Затаив дыхание, чуть ли не на цыпочках, проходили
они мимо нее.

За полчаса до захода солнца они миновали последний
загроможденныи валунами склон и остановились. Превра-
щаясь в широкий каньон, овраг поворачивал вправо. Ми-
пометный обстрел прекратился: шестидюймовый, дьяволь-
ски ревущий « небел ьпфельфер» имел ограниченный радиус
действия. Самолеты, правда, все кружили над их голова-
ми, но они стали неопасными. Солнце склонилось к гори-
юнту — дно оврагов и ложбин потонуло в тени сумерек.
Теперь группу не было видно сверху. Но Альпийский кор
иус — солдаты, жившие местью за убитых товарищей.—
шел по пятам. Хорошо натренированные горные войска.
Свежие, сильные, только начавшие трапп ь запасы своей
энергии. А крошечная группа Меллори совершенно измо-
тана. Долгими днями и бе» сонными ночами. Тяжелым тру-
дом и событиями последних часов

Ложбина поворачивала на север под прямым углом.
}десь, за поворотом, Меллори лег на землю, чтобы подвес-
ти итог дня и отдышаться. С притворной небрежное гью ог-
лядел товарищей. Картина безрадостная. Как активная бс
свая группа они никуда не годились Boi что увидел он: из
семи человек — трое ранены. Лицо Брауна посерело и за-
острилось. Впервые со времени отплытия из Александрии
Кейси Браун стал унылым и безразличным ко всему. «Пло-
хой признак»,— отметил Меллори. Вряд ли Брауну облег-
чал путь тяжелый передатчик Категорически и как-то д?
же свирепо Браун отказался исполнить приказ Меллори
оставить передатчик. Лука тоже очень измотался. Это за-
метно. Но теперь Меллори узнал, что слабое сложение ни-
чего не стоит по сравнению с тем боевым духом, которые
жил в Луке. Однако заразительная улыбка, никогда не и<
чезающая с лица, щеголытво лихо вздернутых усов — все
это резко контрастировало с печальными, усталыми глаза
ми. Сам Меллори и Миллер тоже устали. Но янки, как и
Меллори, несмотря на усталость, мог еще продержаться
долго. Стивенс был в сознании. В предвечерних сумерках
лицо юноши казалось странно прозрачным, ногти и губы
бескровны. Только Андреа, тащивший раненого по каньо
нам вот уже два бесконечных часа, только он выглядел,
как веет да, неутомимым и бодрым.

Меллори сокрушенно покачал головой, достал сигарету
и собрался было зажечь спичку, но вспомнил о самолетах,
еще кружащих над головой, и выбросил ее. Взгляд его бес-
цельно блуждал по скалам, громоздившимся на северной
стороне каньона. Меллори замер от неожиданной мысли,
раскрошив сигарету сжатыми пальцами Ложбина была не
похожа ни на одну из пройденных сегодня. Широкая,
совершенно прямая, раза в три длиннее остальных, на
сколько он мог разглядеть в сумерках. Она кончалась вер
тикальной стеной.

— Лука! — Меллори вскочил на ноги, забыв об уста
лости.— Ты знаешь, где мы находимся? Ты знаешь Это
место?

— А как же, майор,— Лука обиделся,— Разве я не го
ворил вам, что мы с Панаисом в дни нашей юности...

— Но ведь это же тупик’ — воскликнул Меллори —
Мы попали в мышеловку. Нас загнали в ловушку.

Лука дерзко улыбнулся и покрутил кончик уса Крош
ка наслаждался.

Так? Так, значит, майор не доверяет Луке, а? — Он
снова улыбнулся и смилостивился, похлопав по каменной
стене, пояснил: — Мы с Панаисом весь день сюда шли.
В агой стене множество пещер. Одна из них ведет в другую
долину, к прибрежной дороге.

— Так, так, понимаю. — с чувством глубокого облегче
ния сказал Меллори и снова опустился на землю. — А куда
выходит та долина?

— Прямо в ущелье напротив Мендоса.

— Ущелье далеко от города?

— Митях в пяти, не больше, ма ор. Может быть,
в шести.

— Прекрасно, прекрасно. А ты уверен, чго найдешь пе-
щеру?

— Даже через сто лет, даже с головой в бурдюке,— по-
хвастался Лука

— Неплохо, — начал было Меллори, но не закончил
фразы, сильно подпрыгнул и перевернулся в воздухе, что
бы не упасть на Стивенсона. Он тяжело рухнул между Ан
дреа и Миллером.

Меллори забыл об опасности — немцы заметили его.
Из пощины, только что оставленной ими, ударила автомат-
ная очередь и едва не снесла ему голову. Пуля разорвала
куртку на левом плече. Миллер сразу оказался рядом
и, шаря по широкой спине новозеландца, заботливо ощу
пывал куртку в поисках раны. Стреляли с небольшого рас-
стояния, ярдов со ста пятидесяти, но, к счастью, пуля
лишь оцарапала руку.

— Неосторожно, чертовски неосторожно,— произнес
Меллори, — Я и не предполагал, что они так близко. — Од-
нако он не был спокоен, как могло показаться по его голо-
су: окажись дуло этого «шмайссера» всею на долю дюйма
правее, не ходить бы ему в живых.

— Ну как, начальник?— Миллер был в недоумении.—
Они...

— Скверные стрелки, — весело заверил его Меллори.—
Они бы не попали в конюшню.— Он стал разглядывать
плечо.— Ненавижу показную браваду, однако на сей раз
это действительно лишь царапина. — Он легко поднялся на
ноги и поднял автомат — Извините, и все такое, джентль-
мены, но нам пора идти дальше. Далеко до пещеры, Лука?

Лука потер щетинистый подборок, улыбка его исчезла
неожиданно, он глянул на Меллори и отвел взгляд.

— Лука!

— Да, да, майор, пещера ..— Лука снова потер подбо
родок. — Да, это довольно далеко, в самом конце каньо
на, — неловко закончил он.

— В самом конце?.. — спокойно переспросил Меллори
Лука подавленно кивнул и уставился в темлю под ногами.
Кончики его усов уныло обвисли — до гою он был понур.

— Здорово, — мрачно произнес Меллори. — Очень здо
рово. — Он опять уселся на землю, склонил готову, заду-
мался, даже не обратив внимания на Андреа.

Грек выставил свой «брен» за камень и пустил корот
кую очередь скорее обескураженно, чем с целью попасть в
противника. Помолчали. Лука снова заговорил. Слова его
были едва слышны.

— Мне очень, очень, очень жаль. Ужасная вещь. Как
перед богом, манор .. Я никогда бы так не поступил Но я
и не знал, что немцы подобрались к нам вплотную.

— Это не твоя вина, Лука. — Меллори тронула откро-
венная подавленность грека. Ои потрогал пальцем разо-
дранную куртку.

— Пожалуйста, сэр — Стивенс положил руку на плечо
Меллори. — Что случилось, поясните, я не понимаю.

— Зато все остальные отлично понимают, Энди. Все
слишком просго. Нам придется полмили идти по ложбине
и — нигде никакого укрытия. Алыгенкорпусу осталось
менее сотни ярдов подниматься по склону. Опи сейчас
там, откуда мы только что ушли — Он подождал, пока
Андреа выпалит еще одну короткую слепую очередь,
и продолжил: — Немцы будут действовать, как и до этого.
Сначала попытаются выяснить, здесь ли мы еще. Как толь-
ко они узнают, что мы ушли отсюда, то через минуту
окажутся здесь Они нас перестреляют, как в тире, еще на
пол пути к пещере. Ты же знаешь, что мы не можем идти
быстро. У немцев с собой «шпандау». Они из нас решето
сделают.

— Понимаю, сэр,— промолвил Стивенс.— Вы очень
ясно все изложили.

— Извини, Энди, но так оно и есть.

— Быть может, оставить двоих для прикрытия, а ос-
тальным?..

— А что будет с прикрытием? — сухо прервал его
Меллори.

— Ясно, о чем вы говорите. Об этом я не подумал, сэр.

— Зато прикрывающие подумали бы Проблемка, не
так ли?

— Нет никакой проблемы,— обьявил Лука.— Майор
очень йобр. Но это моя вина. И я...

— Это будет чертовски мило с твоей стороны, — грубо
оборвал его Миллер, вырвал из рук Луки брен и положил
на землю рядом с собой.— Ты слышал, что сказал начать-
ник? Это не твоя вина

Лука с гневом посмотрел на него и уныло отвел взгляд.
У пего был такой вид, будто он вот вот собирается запла-
кать. Изумленный неожиданной яростью американца, так
не вяжущейся с его характером, Меллори удивленно ус-
тавился на Миллера. Дасти был странно молчалив и за
думчив в течение прошедшего часа, и Меллори не мог
припомнить, чтобы тот произнес хотя бы слово. Однако за
думаться над странным поведением янки не оставалось вре-
мени.

Кейси Браун приподнял раненую ногу и просительно
поглядел на Меллори.

— Не могли бы мы остаться здесь до темноты, а потом
отправиться?..

— Не получится. Сейчас полнолуние, на небе — ни об
лачка. Они прикончат нас. А нам нужно еще сегодня про-
браться в город, между заходом солнца и комендантским
часом. Последняя наша возможность. Извини, Кейси, но
это не годится.

Прошло четверть минуты. Полминуты. Минута. Все
молчали. Но вот заговорил Энди Стивенс.

— Знаете, Лука был прав, — мягко, но уверенно произ-
нес он слабым голосом. Эта уверенность заставила всех
обернуться к нему. Раненый Стивенс приподнялся, опира-
>|сь на локоть. В руках Энди — «брен» Луки. Никто не за
мстил,"когда он прибрал автомат.— Все очень просто,—
продолжал Стивенс спокойно. — Давайте все взвесим. Ганг-
рена распространилась выше колена. Не так ли, сэр?

Меллори промолчал. Он не знал, как ответить Стивен-
су. Полная неожиданность происшедшего вывела его и
равновесия.

Он чувствовал, как Миллер умоляюще смотрит на не
ю, словно прося ответить «нет-».

— Да или нет? — терпеливо и понимающе повторил во
прос Энди.

Меллори уже понял, что нужно ответить.

— Да, — кивнул он. — /(а

Миллер глядел на него с отчаянием.

— Благодарю вас, сэр, — Стивенс удовлетворенно улы-
бался.— Большое спасибо Нет нужды говорить о пройму
шествах, которые вы получите, если здесь останусь я.—
В сто голосе звучала твердость, которой никто раньше не
<амечал. Так говорит человек, уверенный в себе и отдаю-
щий отчет в своих действиях.— Пора бы мне что-нибудь
(делать в своей жизни 11 — никаких прощании, пожалуй-
ста. Оставьте несколько дисков к автомату да две-три гра
латы. И уходите.

Черт меня побери, если я соглашусь1 — Миллер
шагнул к мальчишке и замер, увидев направленный в
грудь «брен».

— Еще шаг — и я гебя пристрелю,— спокойно сказал
Стивенс. Миллер долго глядел на него Наконец снова
молча сел.

— Я бы так и поступил, знаешь ли, — уверил его Сти
вене.— До свидания, джентльмены, спасибо за все, что вы
тля меня сделали

Прошла целая минута в молчаливом оцепенении, но вот
Миплер поднялся. Высокая стройная фигура в разодран
ной одежде, изможденное худое лицо — весь облик его
расплывался в сумерках.

— Пока, детка. Я думаю... ну... может быть, я нс так
умен,— он взял руку Стивенса, посмотрел сверху вниз в
глубоко запавшие глаза, хотел что-то добавить, но переду
мал.— Еще увидимся,— коротко сказал он, повернулся и
тяжело зашагал прочь.

Остальные молча, без слов, гуськом последовали за
ним. Все, кроме Андреа. Грек задержался и что-то прошен-
тал парню на ухо. Тот кивнул в ответ и улыбнулся с пол
ным пониманием. А потом остался только Меллори. Сти
вене и ему улыбнулся.

— Спасибо, сэр, что не подвели меня. Вы с Андреа все
гда все понимали

— Все будет хорошо, Энди!

«Господи,— подумал Меллори,— какую глупость, ка
кую бессмыслицу я несу».

— Честно, сэр. У меня все о’кей.— Стивенс довольно
улыбнулся. — Никакой боли я не чувствую, все прекрасно.

— Энди, я не...

— Вам пора идти, сэр. Остальные вас ждут. А теперь
зажгите мне сигарету и дайте очередь наобум в сторону
немцев.

Минут через пять Меллори догнал товарищей. А еще
через четверть часа они достигли пещеры, ведущей к бере-
гу острова. На миг остановились у входа, вслушиваясь в
беспорядочные автоматные очереди на другом конце каньо-
на. Помолчали и вошли в пещеру.

За их спиной, там, где оставался Стивенс, раздавалась
непрерывная пальба...

Энди Стивенс лежал на животе, вглядываясь в темные
сумерки гор. Он глубоко затянулся сигаретой, улыбнулся и
загнал новую обойму в магазин «брена». Боль отпустила его
истерзанное тело. Он ее не чувствовал вовсе. Первый раз в
жизни Энди Стивенс был счастлив и доволен, как человек,
полностью умиротворенный. Он больше ничего не боялся.

Глава 13

СРЕДА. ВЕЧЕР
18.00-19.15

Ровно через сорок минут они благополучно проникли в
центр города Паварона, пройдя всего в пятидесяти ярдах
от главных ворот самого форта.

Стараясь получше разглядеть тяжелые железные во-
рота и массивную каменную арку над ними, Меллори в
десятый раз покачал головой, отгоняя чувство неверия:
ведь они добрались, они, наконец, подобрались к цели
или почти подобрались... Все это было, в общем-то, одно
и то же.
«Должен же наступить какой то просвет в полосе не-
удач,— думал он.— Ведь закон усреднения явно против
злого рока, который постоянно преследовал группу с само-
го момента высадки на остров. Это просто справедливо,—
п< >вторял он себе вновь и вновь. — Просто справедливо, что
наконец они здесь».

Но произошло так, что переход из темной долины, где
остался один Стивенс, остался на верную смерть, переход в
ытхий домишко, старый, скособоченный, приютившийся
на восточной стороне городской площади Наварона, был
гак скор, так легок, что не доставил Меллори чувства об-
легчения, ибо лежал вне его понимания.

В первую четверть часа им, правда, пришлось не так
легко, вспомнилось Меллори. Только они вошли в пеще
ру — раненая нога подвела Панаиса Грек свалился. Ему
было туговато, подумал тогда Меллори. Он видел неумело
забинтованную ногу Панаиса, но полутьма скрывала лицо
грека Узнать меру страданий раненого было невозможно.
Панаис просил бросить его. Говорил, что задержит солдат
альпенкорпуса, когда немцы преодолеют сопротивление
Стивенса. Но Меллори грубо прервал грека и отказал ему
Он твердо заявил, что Панаис слишком ценен, чтобы бро
сать его. И добавил: сомнительно, чтобы немцы нашли
именно эту пещеру среди десятка других. Меллори гге хо-
телось говорить с раненым в резком тоне. Однако времени
на ласковые увещевания не было. Панаис это почувство
вал и больше не настаивал. Он не возражал даже, когда
Меллори и Андреа подняли его и помогли прохромать че-
рез пещеру. Меллори тогда отметил, что хромота грека
была совсем незаметна. То ли из за их помощи, то ли отто-
го, что убедился Панаис в невозможности убить еще пару
немцев, а потому у него гге оставалось причин преувеличи 
вать свою боль. .

Едва они вышли из пещеры по другую сторону горы,
едва стали спускаться по заросшему деревьями склону к
морю, как Лука жестом приказал всем затихнуть. Меллори
одновременно с ним услышал тихий гортанный звук голо
сов и скрип сапог по гравию, приближающиеся к ним.
Группа надежно укрылась в зарослях карликовых деревь-
ев. Затаилась. По тут же Меллори чуть не вскрикнул с до-
сады. Он выругался про себя, услышав сзади приглушен
ный стон и падение тела, и вернулся назад. Панаис лежал
на земле без сознания Миллер, шедший вместе с греком,
объяснил Меллори, что все произошло случайно, что Пана
ис налетел на пего и ударился головой о камни. Миллер
якобы не мог ничем помочь раненому. Меллори наклонил
ся над лежащим, мелькнуло подозрение: грек такой отьяв
ленный головорез, что способен изобразить несчастный
случа!!, лишь бы получить возможность лишний раз взять
на мушку винтовки еще нескольких немцев... Но здесь то
никакого притворства: рваная рана повыше виска была
слишком наглядным доказательством.

Немецкий патруль с шумом- и разговорами прошел
мимо, буквально в нескольких ярдах от них и скрылся.
Голоса затихли Лука покачал головой. Ясно, что комен
дант предпринимает отчаянные попытки блокировать все
выходы из Чертовой песочницы. Меллори же считал, что
это едва ли так, но спорить не стал Через пять минут
они миновали долину, а еще через пять минут дошли до
береговой дороги, где утихомирили двух часовых. Со
связанных немцев сняли форму, каски и оружие, а их са-
мих занесли подальше в кусты, чтобы с дороги не замети
ли сразу.

В Наварон они проникли до смешного легко, но это бы-
ло и понятно, ибо немцы совсем не ожидали их здесь.

Лука и Меллори, одетые в немецкую форму, располо-
жились в кабине грузовика. Грек занял водительское мсс
то. Вел он автомобиль мастерски, что было чрезвычайной
редкостью для жителя заброшенного эгейского острова.
Меллори чуть было не приписал его искусство мистиче
ским силам, но Лука напомнил, что долгое время был лич-
ным шофером Эжена Влакоса. До города доехали минут за
двенадцать. Лука не только отлично управлялся с автомо
билем, по и хорошо знал дорогу, поэтому мог позволить
выжать из мощной машины максимальную скорость. При
чем, надо заметить, что машина шла с выключенными фа-
рами по горной дороге со множеством поворотов.

Несмотря на это, стремительная поездка обошлась без
происшествий. Они проскочили мимо нескольких грузо
виков, а в двух милях от города встретили отряд из два
дцати солдат, пос троенный в колонну по два. Лука при-
тормозил. Было бы в высшей степени подозрительным
увеличивать скорость, угрожая жизни шагавших немцев
Поэтому Лука включил мощные фары, ослепившие сол-
дат, и громко засигналил. А Меллори, высунувшись из
окна кабинки, обругал их на безупречном немецком язы
ке, приказав убираться с дороги к чертям собачьим. Нем
цы так и сделали, а унтер-офицер приветствовал машину
вытянутой вверх рукой.

Сразу после этой встречи они проехали обнесенные вы
сокими заборами огороды, проскочили мимо полуразвалив
шейся византийской церковки и беленой стены православ
ного монастыря, которые так нелепо соседствовали через
дорогу, и сразу оказались в нижней части старого города.
Узкие, кривые, плохо освещенные улочки были всего на
несколько дюймов шире их машины Мощенные крупным
булыжником, они горбились, как старики. Лука направил
автомобиль в переулок за аркой по очень крутой дорою,
резко затормозил. Они с Меллори осмотрели темную улоч
ку, совершенно безлюдную, хотя до комендантского часа
оставалось целых шестьдесят минут. Ступеньки без перил
вели вдоль стены .

Неверно державши 1ся на ногах Панаис повел их вверх
по ступенькам, огороженным наверху красивой решеткой,
провел через дом, потом по ступенькам куда-то вниз, вывел
через темный двор и остановился возле старинного дома.

Автомобиль Лука отвел до того, как они проделали в
темноте это путешествие по бесконечным ступеням. Мелло
ри спохватился: Лука не сказал ему. как он решил посту
пить с машиной.

Глядя в разбитое окно, Меллори от всей души желал,
чтобы с маленьким греком ничего не случилось. Лука от
лично ориентируется в лабиринте улиц. Он сделал для
них так много и сколько еще может сделать! Меллори ис
пытывал чувство глубокой симпатии к Луке. За его ней >
менную веселость, за неистощимую энергию, за умение
быть нужным и за полную, самоотречепность. У Меллори
юплело сердце, когда ои вспоминал маленького обаягель
ного грека. «О Панаисе этого сказать нельзя»,— сердито
подумал Меллори. И сразу пожалел об этом: Панаис был
Панаисом — требовать от него иного бес мысленно Он де
лал для группы ничуть не меньше чем Лука. Но нужно
признаться: человечности и теплоты Луки мрачному греку
явно недоставало.

Недоставало Панаису и быстрой сообразительности Лу-
ки, расчетливо умеющего в любом случае ухватиться за ма
лейшую возможность. В этом умении Лука достиг подлин
пой виртуозности. «Вот и сейчас... именно Лука подал
идею занять этот старый, заброшенный дом»,— подумал
Меллори. В городе нетрудно отыскать заброшенный дом.
С тех пор как немцы оккупировали старинный замок, оби-
татели городка сотнями переселились в Маргариту и дру
гие окрестные деревни. Они не могли «покойно смотреть,
как в ворота входили и выходили сотни раз на дню марши
рующие завоеватели.

Вид оккупантов для горожан был невыносим. Вот поче-
му они покинули свои дома и переселились в деревни. Се
ро-зеленые мундиры постоянно напоминали, чю наварон
цы когда то были свободными и чю теперь свобода канула
в прошлое. Из города ушло так много жителей, что на пто
щади половину домов, ближайших к крепостным воротам,
занимали немецкие офицеры. Эю обстоятельство позволя-
ло Меллори наблюдать за жизнью крепости с максимально
близкою расстояния. Когда настанет время действовать,
им придется преодолеть всего несколько ярдов пространст
ва до крепостной стены. Хотя любой более-менее сообрази
тельный комендант гарнизона всегда готов к неожиданнос-
тям, но вряд ли нормальному человеку придет в голову,
что диверсионная группа будет так неосторожна и целый
день проведет вблизи крепостной стены.

С точки зрения удобств дом не был находкой — на-
столько неудобен, насколько можно себе вообразить. На-
стоящая развалина.

Западная и южная стороны площади застроены новыми
зданиями вплоть до самой вершины утеса. Дома из белено
го камня, из парнасского гранита, сложенные на однмако
выи для всех островных городов манер. Плоские крыши,
которые во время зимних дождей задерживают максималь-
ное количество коды. Балкончики Деревянные лестницы...
Восточная часть площади застроена преимущественно дере
вянными домишками с крышами из дерна Подобные дома
скорее встретишь в отдаленных деревушках, чем в городе.
Здесь то и расположилась группа Меллори.

Утоптанный земляной пол был бугрист, неровен. Хов я
ева использовали один угол комнаты в самых разнообраз
нейших целях, и не в последнюю очередь — как мусорную
свалку. Потолок поддерживали грубо обтесанные, потем-
невшие от времени, кое-как обшитые досками балки. Доски
обмазаны толстым слоем глины. По опыту в Белых горах
Меллори знал, что такая крыша протекает, как решето, ед
ва пойдет дождь. Вдоль стены протянулась просторная ле
жанка в тридцать дюймов высотой, сделанная но образцу и
подобию лежаиок в эскимосских иглу. Служила она крова-
1 ью или диваном — в зависимости от обстоятельств.

Меллори вздрогнул и обернулся: кто-то коснулся его
плеча. Рядом стоял чавкающий Миллер с почти пустой бу
палкой вина.

— Неплохо бы вам пожрать, начальник, — посоветовал
он.— Надо же время от времени набивать брюхо.

— Ты прав. Дасти, спасибо, — Меллори на ощупь дви-
нулся в глубин} комнаты

Темень, хоть глаз ныкали. Свет зажечь они не рискну-
1и. Меллори добрался до лежанки Андреа порылся в рюк-
заке и приготовил еду: сыр, сушеные финики, мед, чссноч
ную колбасу, жареные каштаны. Большего Андреа
предложить не мог. Меллори был голоден и не желал ду
мать о гастрономических тонкостях, а когда он запил еду
местным вином, прннесс иным Лукой и Панаисом, то при
горная сладость отбила все остальные привкусы.

Тщательно прикрыв рукой оюнек спички, Меллори за-
дурил сигарету и впервые «аюворил о плане нроникнове
ния в крепость Можно было не беспокоиться о том, что их
разговор могут услышать в соседнем доме беспрерывно и
монотонно стучала весь вечер пара ткацких станков. Сосед
ний дом — один из немногих на этой стороне площади, в
котором еще кто то жил. Меллори догадывался, что рабо
тающие ткацкие станки — дело рук Луки, хотя не Мог
предс тавить, каким образом маленькому греку удалось свя-
заться со своими городскими друзьями Впрочем, для Мел
.ори было достаточно, что станки работали Он принимал
все как дотжное Поэтому он постарался понятнее и доход
•швей изложить суть задачи.

Вопросов ему не задавали, из чего Меллери заключил,
что понят отлично. Некоторое время болтали о разной че-
пухе. Обычно молчаливый Кейси Браун разговорился и
горько сетовал на еду, на питье, на свою раненую ногу, на
лежанку, которая не позволит ему глаз сомкнуть всю ночь.
Меллори улыбнулся: Кейси явно входил в норму.

Ну, поболтали и хватит, джентльмены. — Меллори
встал с лежанки, потянулся: «Господи, как я устал!» —
Паш единственный, первый и последний, шанс выспаться
,>гой ночью. Дежурим по два часа. Я первый.

— Один? — из другого угла комнаты откликнулся
Миллер.— Не кажется ли вам, начальник, что следует де
журить по двое? Один — со стороны площади, другой —
во дворе. Все чертовски измотаны. Кто-то ведь может па
посту заснут ь, — последние слова он произнес так озабо
ченно, что Меллори расхохотался.

— Вряд ли, Дасти! Будем дежурить у окна, а если кто
и заснет, то чертовски скоро проснется, шлепнувшись на
земляной пол. Мы все так устали”. Зачем же бодрствовать
без крайней необходимости? Дежурить будем так. Сначала
я, потом ты, за нами — Панаис, потом Кейси и Андреа.

— Да, пожалуй, это лучше,— неохотно согласился
Миллер и вложил в руку Меллори тяжелый предмет — ав
томатическии пистолет с глушителем: самая дорогая для
Миллера вещь.— Эта штука поможет продырявить любого
непрошеного посетителя и не разбудить при этом жителей
города.— Он прошел в глубь комнаты, зажег сигарету,
молча выкурил ее, потом задрал ноги на лежанку. Через
пять минут все, кроме настороженного человека у окна,
крепко спали.

Минуты через две три Меллори услышал крадущийся
шорох позади дома Он весь обратился в слух. Стук ткац
ких станков в соседнем доме давно утих. Вокруг стояла
глубокая тишина. Снова послышался шорох. Меллори ог
четливо разобрал мягкие шаги в конце коридора, у вход
ной двери

— Оставайтесь на месте, капитан,— тихо шепнул Анд
реа. Меллори в сотый раз восхитился способностью гиган
та пробуждаться от ничтожнейшего постороннего звука.
А вот самая сильная буря не может помешать его крепкому
сну! — Я сам посмотрю. Наверное, это Лука.

Д< лствительно, это вернулся Лука. Человечек дышал
как рыба, выброшенная на берег. Утомленный до преде-
ла, но чрезвычайно довольный, он с благодарностью при
нял чашку вина, налитую Андреа, и медленно осушил ее
до дна.

— Чертовски рад снова видеть тебя, — искренне сказал
Меллори.— Ну как? За тобой не следили?

Лука растянулся во весь рост на лежанке.

— Кто из этих дураков может заметить Луку, хотя
бы и в лунную ночь?! А тем более поймать его! — возму
щенно воскликнул маленький грек. Он перевел дух и
глубоко вздохнул.— Нет, нет, майор! Я знал, что вы бу
дете беспокоиться обо мне, и бежал всю дорогу... почти
всю дорогу,— поправился он. — Я ведь не так молод, как
раньше.
— Всю дорогу бежал? Откуда? — спросил Меллори,
он был доволен, что в темноте не видно его улыбку.

— От Вигоса. Это старинный замок, построенный
франками много веков назад, милях в двух отсюда по бере
говой дороге. Я шел только дважды. Примерно по минуте
каждый раз. Только на обратном пути. — Меллори показа-
лось: Лука сразу пожалел, что упомянул о возрасте.

— Что же ты там делал? — спросил Меллори

— Я все думал, когда расстался с вами, — уклонился
Лука от прямого ответа. — Я, я-то ведь всегда думаю, — по
яснил он, — Эго моя привычка. Я все думал. Едва солдаты
обнаружат пропажу машины возле Чертовой песочницы —
сразу догадаются о нашем исчезновении из того дьяволь-
ского места

— Да,— осторожно согласился Меллори.— Да, они
сразу догадаются.

— И тогда они скажут себе: «Ага, у этих проклятых
англичан не остается времени». Они поймут, что мы пой-
мем, что у них мало надежды поймать нас на острове.
Мы ведь с Панаисом здесь каждый камень знаем, каж-
дую пещеру, каждую тропу, каждое дерево/ Тогда для
них останется единственное — не пропустить нас в город.
И они перекрою г все ведущие в город дороги А ведь се
годня у нас последняя возможность попасть в город. Вы
следите за моими рассуждениями? — с беспокойством
спросил он.

— О, я очень стараюсь.

— Но сначала,— Лука сделал драматический жест,—
но сначала они захотят убедиться, чго нас нет в городе.
Они были бы дураками, если бы решили перекрыть все до
роги после того, как мы проникли в город. Они сперва
юлжны убедиться, что пас нет здесь. А потому — обыск.
Повальный обыск. С этим... как вы говорите?., прочссыва
нием.

Меллори кивнул, постепенно улавливая нить рассужде
ний грека.

— Кажется, он прав, Андреа.

— Я тоже так думаю, — упавшим голосом отозвался ги
гант. — Нужно было это предвидеть заранее. Но возможно,
мы успеем еще спрятаться? На крышах или..

— Это когда прочесывают-то?! — нетерпеливо прервал
Лука.— Но не беспокойтесь, все хорошо. Я, Лука, все
обмозговал. Будет дождь. Скоро луну затянут тучи Мы
можем двигаться в безопасности. Не желаете ли узнать, что
я сделал с машиной, майор Меллори? — Лука испытывал
невероятное удовольствие

— Совсем позабыл о ней, — признался Меллори. — Так
что ты сделал с машиной"?

— Я оставил се во дворе замка Вигос, вылил весь бен
зин из бака на мотор. Потом зажег спичку...

— Что?’ — поразился Меллори.

— Я зажег спичку. Но, к сожалению, стоял очень близко
к Машине и лишился бровей,— Лука вздохнут — А жаль.
Такая хорошая была машина.— Лицо его неожиданно по-
светлело. — Но Господи, майор, как великолепно она горела!

Меллори уставился на него.

— Какого черта...

— Все очень просто, — терпеливо пояснил Лука. —
Солдаты возле Чеотово.. песочницы наверняка уже знали о
пропаже машины. Увидят огонь. Прибегут... как это вы го-
ворите? ..

— Осмотреть?

— Да. Рассмотреть. Подожд\т, пока затухнет огонь.
Потом снова осмотрят Ни тел, ни костей в машине. Нач
нут обыскивать тамок И что они там найдут?

В комнате наступила тишина.

— Ниче! о! — нетерпеливо ответил Лука сам себе.—
Они не найдут там ничего. 11 станут прочесывать местность
па полмили вокруг. И что же они там найдут? Опять ниче-
го, Тогда они поймут, что их одурачили, что мы уже в го
роде. Они вернутся и начнут обыскивать город.

— С прочесыванием...— протнес Меллори

— С прочесыванием. И что же они найдут? — Лука
сделал паузу, а затем поспешил закончить, пока это не еде
лал за него кто-нибудь другой: — И опять ничего не пай-
дут. А почему? Потому что к тому времени пойдет дождь,
луна скроется, взрывчатка будет спрятана, а мы уйдем!

— Куда уйдем? — ошеломленно спросил Меллори.

— Куда же, кроме замка Вигос, майор Меллори? Ни
когда они не додумаются искать нас там второй раз.

Некоторое время Меллори молча смотрел па грека,
а потом повернулся к Андреа.

— Капитан Дженсен сделал пока всего одну ошибку
Он выбрал в командиры не того, кого следовало бы. Хотя
это теперь не столь существенно... Как мы можем проиг-
рать, когда с нами Лука?!
Меллори осторожно опустил рюкзак на земляную кры-
шу, выпрямился и уставился вверх, в темноту, руками при-
крывая глаза от первых капель дождя. Отсюда, с крыши
полуразрушенного дома, было видно, что стена крепости
возвышается над ними на пятнадцать — двадцать футов. Са-
мый близкий к крепости дом, расположенный на противо-
положной стороне площади от здания, в котором они уст-
роили временное пристанище. Острые шипы по кромке
стены, едва заметные в темноте, угрожающе торчали в раз
ные стороны

— Вот она, Дасти,— произнес Меллори.— Вот и все.

— Вот и все?! — ужаснулся Миллер.— И мне. и мне
придется через нее лезть?

— Тебе уже пришлось прийти через нее,— коротко
ответил Меллори. Он улыбнулся, хлопнул Миллера по
плечу и пнул ногой лежащий рюкзак.— Бросим вот эту
веревку вверх, крючья зацепятся, а ты эдак ловко вска-
рабкаешься...

— Н подохну, истекая кровью, на шести рядах колю
чей проволоки? — прервал его Миллер.— Лука говорил,
что шипы на стене очень длинные и острые.

— Бросим на них палатку, — утешил его Меллори

— У меня очень нежная кожа, начальник, — пожало-
вался-Миллер. — Там. где нит пружинного матраца...

— Ну ты его через час найдешь, — безразлично ответил
Меллори. Лука прикинул, что обыск докатится к северно
му краю города приблизительно через час. Это даст Луке и
Андреа время подготовиться к отвлекающему маневру.
Спрячем ка наше барахло и — вон отсюда! Положим рюк-
»аки в угол, гавалим землей Но сначала вытащите ка ве
ревку. У нас едва ли останется время распаковывать рюк-
заки, когда мы сюда снова вернемся.

Миллер опустился на колени, шаря руками по ремням
и застежкам, и вдруг беспокойно воскликнул:

— Это не гот карман! — пробормотал он остервенело,
но голос его сразу изменился.— Хотя вот, подождите ми
нутку!

— Что там еще стряслось, Дасги?

Миллер ответил не сразу. Несколько секунд рука его
обшаривала содержимое кармана. Он выпрямился.

— Бикфордов шнур, начальник,— голос-дрожал от
гнева, злобного гнева, поразившего Меллори.— Шнур
исчез!
— Что?! — Меллори наклонился к нему и стал лихора
дочно обшаривать карманы рюкзака — Не может быть, Да
сти! Просто невозможно!.. Черт знает что! Ведь я сам его
укладывал! Я же сам видел, как ты возился с ним сегодня
утром.

— Конечно, начальник, верно вы сказали, — заскреже-
тал зубами Миллер. — А потом какой то ублюдок подполз
к рюкзаку и незаметно вынул шнур!

— Но это невероятно! — запротестовал Меллори —
Это совершенно невозможно, Дасти! Ты сам застегнул рюк-
зак. Я же видел, как ты застешвал его в роще сегодня ут
ром. А нес рюкзак все время Лука А Луке я верю как са
мому себе, я бы доварил Луке собственною жизнь.

— И я тоже, начальник.

— Наверное, мы ошибаемся,— продолжал Меллори
немного спокойнее. — Может быть, шнур ты оставил там,
в роще? Мы ведь все чертовски устали.

Миллер как то странно посмотрел на него, секунду по
молчал и снова посыпал ругательствами.

— Это я виноват, начальник. Моя собственная вина!
Проклятье!

— В чем ты еще виноват?.. Черт подери, парень, не
выдумывай, и я ведь там был...— Меллори умолк, вскочил
на ноги, обернулся в сторону южной оконечности площади
и уставился в темноту.

Там раздался одинокий выстрел. Резкий хлопок кара
бина, хлесткий, звучный II сразу за ним — высокий тон
кий вой рикошетируемои пули. Потом стало тихо. Мелло
ри напряженно застыл, вытянув вперед руку. Десять минут
назад они с Миллером оставили там Панаиса. Тот должен
дождаться их возвращения и провести к замку Вигос. Ос
тальные к этому времени уже ушли достаточно далеко от
города. Луки там наверняка не должно быть. Указания
Меллори абсолютно точны: спрятать остаток тола под кры
шей замка и дожидаться возвращения его и Миллера. Но
что-то могло сорваться. Что-то всегда может случиться. Ло
вушка? Или засада? Но что за ловушка?

Внезапная прерывистая скороговорка тяжелого пулеме
та прервала его размышления. Заговорил еще один, легкий
пулемет. Оба пулемета умолкли так же внезапно, как и на
чали. Меллори не мешкал.

— Собирайте все барахло, — энергично зашептал он —
Заберем с собой. Что-то там не так.
Через полминуты они снова уложили взрывчатку и ве-
ревки в рюкзаки, забросили за спину. Согнувшись почти
вдвое, стараясь ступать как можно бесшумнее, они побе-
гали по крышам к старому дому. Там должен их ветре
। и 1 ь Лука. В нескольких футах от дома заметили силуэт,
медленно поднявшийся с крыши им навстречу. Но это был
не Лука. Миллер сообразил, что человек этот был выше
Луки ростом. Не останавливаясь, он обрушился стовось-
мидесятифунтовой массой тела на неизвестного и резко
ударил в солнечное сплетение. Через секунду жилистые
руки Миллера сомкнулись на шее неизвестного мертвой
хваткой.

Он был бы задушен, ибо янки не собирался ограничи
нагься полумерами, но что-то заставило Меллори пакло
ни1ься к сплетенным телам и 1лянуть в лицо незнакомца.
Ок увидел вылезшие из орбит глаза и едва не вскрикнул от
неожиданности.

— Дасти, — хрипло прошептал он.— Ради бога, остано
пись! Отпусти его! Эго Панаис.

Миллер не услышал его шепота. Лицо янки окаменело,
। олова глуоже уходила в плечи, руки сильнее сжимали
шею грека и в свирепом молчании душили его.

— Это же Панаис, дурак ты чертов! Эго Панаис' —
рычат Меллори шепотом в самое ухо американца. Схватив
шпястья Миллера, он пытался оторвать руки от горла Па
наиса. Услышал, как застучали пятки Панаиса по дерну
крыши, и рванул что есть силы. Подобный звук ему прнхо-
шлось слышать, когда враг оказывался в железных тисках
Андреа. Было ясно, что Панаис вот вот отдаст богу душу,
если Миллер по разожмет рук. По янки вдруг сообразил,
что ошибся, и отпустил грека. Выпрямился и, тяжело ды
ша, уставился на лежащего человека.

— Что с тобой за чертовщина случилась? — тихо спр^
сил Меллори — Ты что, ослеп или оглох? Или и то и дру-
гое сразу?

— Что-то в эгом роде,— Миллер вытер лоб тыльной
стороной ладони, лицо его оставалось бесстрастным. — И i-
вините, начальник, извините.

Какого черта извиняться передо мной? — Меллори
перевел взгляд на Панаиса.

Грек пришел в себя, пытался сесть. Растирая руко" за
текшее горло, он со свистом хватал воздух.

— Вот,, может быть, Панаис оценит...
— Подождем с извинениями, — грубо оборвал его
Миллер.

Меллори внимательно посмотрел на него, потом обра
тился с вопросом к Панаису. Выслушал сбивчивый ответ
грека. Тому трудно было говорить, 1убы склады вались и
жестокую горькую прямую линию. Миллер видел, как по
никли плечи новозеландца, и нетерпеливо спросил: .

— Ну что там, начальник? Что-нибудь с Лукой, а, на
чальник?

— Да, — бесстрастно отвесил Меллори. — Они едва до
брались до окраины, как наткнулись на немецкий патруль.
Лука хотел отвлечь немцев, и пулеметчик прошил ему
грудь. Андреа убил пулеметчика и унес Луку. Панаис у?
верждает, что его друг наверняка умрет.

Глава 14

СРЕДА. ВЕЧЕР
19.15-20.00

Опи прошли через город без происшествий и двинулись
к замку Вигос, стараясь держаться подальше от главной
дороги. Прошел дождь. Сильный и ровный Земля под но
гами раскисла. На распаханных полях ноги вязли по щико
лотку. С большим трудом перебрались они через одно из
таких полей Увидели неясные силуэт башни цитадели в
миле по прямой, а не в двух, как рассказывал Лука. Те
перь они пробирались вдоль забора, огораживающего не
большой участок с землянкой. Тут Меллори услышал Мил
лера Янки впервые заговорил с тех пор, как они покинули
городскую площадь в Навароне.

— Мне капут, начальник, — голова янки склонилась на
грудь, дышал он тяжело. — Старик Миллер вот вот отдаст
концы, и у него отв.спятся ноги. Может, мы устроим здесь
перекур, начальник?

Меллори удивленно взглянул на него, почувствовал,
как отчаянно ноют его собственные пеги, и неохотно кив
нул. Не такой Миллер человек, чтобы жаловаться без
крайней необходимости. Значит, он действительно падал от
усталости.

— Хорошо. Дасти, минута отдыха не повредит нам, —
он быстро перевел разговор на греческий, чтобы Панаш
был в курсе, и направился к землянке.
Миллер шагал за ним следом, продолжая жаловаться
на свои годы. В землянке Меллори на ощупь пробрался к
неизменной лежанке, с удовольствием сел, закурил сигаре
iy и поднял удивленный взор: Миллер расхаживал по ком
нате, барабаня пальцами по глинобитным стенам.

— Ты чего не садишься? — раздраженно спросил Мел-
лори. — Разве не для этого мы зашли сюда?

— Нет, начальник, не совсем,— сейчас его американ
гкий тягучи!! акцент чувствовался особенно сильно,— Это
маленькая уловка, чтобы оказаться (десь. Хочу показать
вам пару тройку особенно любопытных штучек.

— Особенно любопытных? Какого черта ты горо-
дишь?!

Странных и интересных. Потерпите, капитан Мел
лори,— официальным тоном ответил Миллер.— Всего не
сколько минут потерпите. Эти минуты для вас не пропадут
ыром, даю вам слово, капитан Меллори

— Пу хорошо,— Меллори был заинтригован, но Мил-
леру он доверял полностью. — Как знаешь. Только не
слишком тяни.

Благодарю, начальник, — официальность трудно
давалась Миллеру.— Времени потребуется немного. Здесь
имеются свечи или лампа? Вы ведь говорили как то, чю
островитяне никогда не оставляют без них даже нежилой
дом.

— Да, верно. И этот обычай сослужил нам неплохую
службу, — Меллори заглянул под скамью, пошарил там,
выпрямился и произнес: — Две три свечи здесь найдутся.

Мне. ну жен свет, начальник Окон здесь нет. Я сам
проверил. О’кей9

— Зажги пока одну, а я выйду наружу и погляжу, не
просвечивает ли в щели — Для Меллори намерения янки
были темным лесом, но спокойная уверенность Дасти пре
дупреждала неуместное любопытство. Через миногу Мел
лори вернулся. — Снаружи не видно ничего, — сообщил он.

— Вот и прекрасно. Спасибо, начальник, — Миллер за-
жег вторую свечу, сбросил со спины рюкзак, положил его
на лежанку и некоторое время молча стоял рядом.

Меллори взглянул на часы, затем на Миллера.

— Ты собирался мне что-то сообщить,— поторопил он.

— Да, так оно и есть. Я говорил о грех вещицах,— он
порылся в рюкзаке и вынул черную коробочку чуть по-
меньше спичечной,— Экспонат «А», начальник
— Что это? — Меллори удивленно поглядел на нее.

— Взрыватель с часовым механизмом,— Миллер стал
отворачивать заднюю крышку. — Не работает, — тихо доба
вил он.— Больше не работает. С часами все в полном по
рядке, а контакт отогнут назад. Эта штуковина может про
тикать до второго пришествия и даже фейерверка нс
устроит.

— Но как эго...

— Экспонат «Б»,— Миллер вроде бы и не слышал его.
Он открыл коробку с детонаторами, бережно извпек кап
сюль из специального ватного гнезда и поднес к самым гла-
зам. Потом поглядел па Меллори.— Устройство с гремучей
ртутью, начальник. Всего шесть гранов, ио >того достаточ
но, чтобы оторвало пальцы. Чертовски чуткая штука: стук-
ни слегка — сразу срабатывает.— Он разжал пальцы, и
капсюль упал на пол. Меллори инстинктивно зажмурился
и откинулся назад, когда американец с размаху ударил по
капсюлю тяжелым кованым каблуком. Однако взрыва не
последовало. Не случилось буквально ничего.— Вот. Тоже
не слишком хорошо работает, не так ли, начальник? Сто
против одного, что и остальные пусты. — Он достал пачку
сигарет, зажег одну, поглядел на вьющийся вокруг свечи
дым и только после этого спрягал пачку в карман.

— Ты хогел еще что-то показать мне,— спокойно на
помнил Меллори.

— Да, я хотел вам показать и еще кое-что, — голос Да
сти был таким ледяным, что у Меллори пробежал холодок
между лопаток.— Я хотел показать вам шпика, предателя,
самого злостного, увертливого и двуличного ублюдка,
которого я когда либо видел.— Янки извлек из кармана
бесшумный пистолет и креггко держал его в руке. Дуло пи-
столета было нацелено прямо в с> рдце Панаиса. Он про
должал еще спокойнее, чем до этого: — Иуда предатель
ничто по сравнению с этим другом, начальник. Сними-ка
куртку, Панаис.

— Какого черта ты вытворяешь? Спятил что ли? —
Меллори направился к нему, злой и ошарашенный, но на
ткнулся на вытянутую руку Миллера, жесткую, как желез
ная решетка. — Что за чертова чепуха? Он и английского
то не знает!

— А может, все-таки знает? Вот почему он пулей вы
скочил из пещеры, когда Кейси сообщил, что услышал
снаружи какие-то >вуки... и вот почему он первый сбе
жал из рощи. Вы же отдавали приказ по-английски?
Сними-ка куртку, куда, или я прострелю тебе руку’ Даю
две секунды.

Меллори хотел схватить Миллера за руку, но не сделал
ни шагу, увидев пицо Панаиса: зубы оскалены, в угольно-
черных глазах смертельный блеск. Меллори ни разу не ви-
нал такой злобы на человеческом лице. Злобы, мгновенно
сменившейся болью, тоской и безнадежностью, когда пуля
гридцать второго калибра впилась чуть повыше локтя.

— Еще две секунды и — вторую руку, — деревянным
голосом сказал Миллер.

Но Папайе уже срывал с себя куртку не спуская
с Миллера темных звериных глаз. Меллори невольно
вздрогнул и поглядел на Миллера. Безразличие. Только
го слово и годилось, чтобы передать выражение лина аме-
риканца. Безразличие. Сам нс понимая почему, Меллори
почувствовал, как по спине опять пробежал холодок.

— Повернись,— пистолет не дрогнул.

Панаис медленно повернулся. Миллер шагнул вперед,
t хватил воротник рубашки и резким рывком сорвал ее.

— Ба, кто бы мог подумать!.. — протянул Миллер.—
Удивительно, удивительно! Помните, начальник, нам рас-
сказывали, что этого типа публично пороли немцы на Кри
те? Пороли до тех пор, пока не показались ребра. Спина
его в ужасном состоянии, не так ли?

Меллори глянул на спину грека и не сказал ничего.
Он был выбит из колеи Мысли мелькали как в калейдо-
скопе. Он пытался осмыслить неожиданную ситуацию
Пи единого шрама, ни единою пятна на темной гладкой
коже

— Ничего удивительного, просто на нем все заживает
как на собаке,— произнес Миллер.— И только я своими
мерзкими вывихнутыми мозгами мог додуматься до того,
что он был немецким агентом на Крите, стал известен союз
никам как член «пятой колонны», потерял значение для
немцев и под покровом ночи катером был переброшен об
ратно в Наварон. Пороли его! Добирался сюда, на Нава
рои, через острова в шлюпке! Пыль в глаза — вот что все
•то!..— Брезгливо скривив рот, Миллер умолк.— Хотел
бы я знать, сколько сребреников он получил там, на Крите,
пока немцы не нашли ему другого применения*5

— Но, Господи, нельзя же убивать человека только по-
тому, что он враг?! — возразил Меллори. Как ни странно.
в нем вовсе не было той решимости, которая слышалась в
голосе.— Сколько бы у нас осталось союзников, если бы...

— А, еще не убедились? — Миллер небрежно махнул
Панаису писто гтетом. — Заверни-ка левую штанину, преда
тель. Еще две секунды.

Панаис сразу выполнил приказ Черные, полные пена
висти глаза не отрывались от Миллера. Грек поднял тем
ную материю штанины до колена.

— Повыше!.. Вот так, моя крошка,— подбодрил его
Миллер.— А теперь сними повязку, сразу всю,— Прошло
несколько секунд, Миллер сокрушенно покачал головой.—
Страшная рана, начальник, тяжелая рана?!

Па темной жилистой ноге не было ни царапины.

— Кажется, теперь я понимаю, что ты имеешь в ви
ду, — задумчиво произнес Меллори.— Но какого черта...

— Очень просто. Есть, по крайней мере, четыре причи-
ны. Этот молодчик, этот предатель, скользкий ублюдок!
Даже на милю не подползла бы к нему ни одна уважающая
себя змея! Он притворился раненым, чтобы остаться в пе
щере у Чертовой песочницы когда мы, четверо, отбивались
от солдат Альпш 'ского корпуса у рощи

— Почему? Боялся, чго ли?

— Этот молодчик ничего не боится. Он отстал, чтобы
оставить записку. Он и потом оставлял гаписки на видном
месте, когда делал вид, что бинтует ногу. В записке сооб
щалось, где мы выйдем из пещеры, и была любезная прось
ба к немцам выслать нам навстречу делегацию. И они вы
слали эту делегацию. Помните? Тот автомобиль, который
мы увели у немцев, чтобы проскочить в город. Тогда я
впервые заподозрил этого друга. Помните? Он отстал от
нас и вскоре догнал Слишком быстро догнал для человека
с подбитой ногой. По я не был уверен до конца. И только
сегодня, на площади, когда я открыл рюкзак ..

— Ты назвал только две причины,— напомнил Мел-
лори.

— Вот я и добрался до остальных. Третий номер. Он
мог отвалить, как только покажется впереди встречающая
делегация Предатель вовсе не собирался доводить дело до
того, чтобы и его ухлопали раньше, чем он получит жало
ванье. И четвертый номер. Помните ту трогательную сцеп-
ку, когда он испрашивал у вас разрешения остаться в
сквозной пещере? Что же, разве он собирался покончить с
собой?
— Хотел показать немцам нужную пещеру, это ты име
ешь в виду?

— Точно. После он совсем отчаялся. Я не был уверен в
предательстве, но сильно подозревал. Не знал я, что он
предпримет. Поэтому и тряхнул его как следует, когда уви-
1ел немецкий патруль, пробирающийся по склону

— Понятно, — спокойно сказал Меллори. — Теперь по-
нятно. — Он в упор посмотрел на Миллера. — Тебе следо-
вало предупредить меня раньше, Ты не имел права...

— Я хотел это сделать, начальник, но не было вошож-
ности. Этот молодчик все крутился около. Я хотел было
сообщить об этом полчаса назад когда поднялась стрельба.

Меллори понимающе кивнул.

— А как ты его заподозрил, Дасти?

— По можжевельнику, — коротко ответил Миллер. —
Помните, Турциг сказал о том, что нас выдало? Он упомя-
нул о можжевельнике.

— Правильно, мы ведь жгли можжевельник.

— Конечно, жгли. Но немец утверждал, что учуял за-
пах на Костосе. А ветер весь день дул от Костоса!

— Господи... — пробормотал Меллори.— Конечно, ко
вечно, я это совсем упустил из виду.

— Но фриц почему-то знал, где мы. Откуда? У него
же нет дополнительной пары глаз на затылке, как и у меня
их нет. Ему кто то подсказал Ему подсказал этот вот при
ятель. Помните, я упомянул о его разговоре со своими дру-
зьями в Маргарите, когда мы спустились туда за провиан
том? — Миллер с отвращением сплюнул.— Bet* время
меня дурачил. Друзья, я и не подозревал, насколько был
прав. Конечно, это были его друзья, его немецкие друзья!
И жратва, которую он, как утверждал, забрал из немецкой
кухни... Он и вправду ее там взял. Это точно. Входит пря
мо на кухню и просит еду. А старик Шкода дает ему еще
собственный чемодан, чтобы можно было ее туда напихать!

— Но немец, которого он убил по дороге из деревни?
Я уверен...

— Панаис его действительно убил! — В голосе Милле-
ра была усталая уверенность. — Что значит лишний труп
для местного солнышка?! Небось наткнулся на этого уб
людка в темноте, вот и пришлось его прирезать. Местный
колорит. Помните? С ним был и Лука. А он не мог позво-
лить, чтобы Лука его заподозрил. Он всегда мог обвинить
в убийстве Луку. Этот тип не человек А помните, как его
впихнули в комнату Шкоды? В Маргарите вместе с Лу-
кой? Как у него текла кровь из раны в голове?

Меллори кивнул.

— Первосортный томатный соус. Тоже небось из кухни
коменданта,— мрачно сказал Миллер.— Если бы Шкоде
не удалось ничего узнать другими способами, у него все
равно оставался напоследок вот этот приятель в качестве
подсадног утки. И почему он ни разу не спросил у Луки,
где лежит взрывчатка? Даже не представляю.

— Наверное, не догадывался, что Лука о ней знает.

— Может, и так. Но одно он знай и умел прекрасно.
Знал, как пользоваться зеркалом. Передал немцам мор
зянкой из рощи сведения о нашем лагере. Иначе это
никак невозможно сделать, начальник. А сегодня утром
он добрался и до моего рюкзака! Вытащил бикфордов
шнур. Расправился с часовыми взрывателями и детонато-
рами. Ему могло бы руки оторвать, когда он возился с
ними. Ьог знает, где он научился обращении» с подобны-
ми штуками.

— На Крите, — сказал Меллори. — Немцы позаботи-
лись. Шпион, который нс может быть одновременно и ди
версантом, для них не подходит.

— А он был для них очень ценен, — тихо сказал Мил
лер. — Очень и очень ценен. Они будут скучать без своего
приятеля. Этот иуда-предатель считался здесь умницей.

— Да, был. Только не сегодня ночью. Ему стоило бы опа
саться, что кто нибудь из нас обязательно заподозрит его...

— Возможно, он и знал об этом,— прервал Миллер —
По его ввели в заблуждение Я думаю, что Лука не ранен.
Я думаю, что этот молодчик уговорил Луку и остался вмес-
то него. Лука его всегда побаивался. Потом он прогулялся
к своим дружкам у ворот форта, сказал, чтобы те послали
хорошо вооруженный отряд к Вигосу, дабы захватить ос-
тальных, и попросил их немного пострелять. Он хорошо
разбирался в обстановке. Был нашим преданным другом.
Затем он снова идет через площадь, устраивается на крыше
и ждет, когда настанет время подать сигнал своим прияте-
лям: едва увидит, как мы войдем в дом через черный ход.
Но Лука забыл сказать ему, что мы договорились ветре
титься на крыше, а не в самом доме. Этот друг сидит на
крыше и вон из кожи лезет, выслеживая нас, чтобы пере
дать своим приятелям. Десять против одного, что у него в
кармане фонарь.
Меллори поднял куртку Панаиса и быстро обыскал
карманы.

— Так и есть.

— То-то и оно.— Миллер зажег сигарегу, задумчиво
|лядя, как бежит по спичке огонек до самых его пальцев,
потом уставился на Панаиса,— Ну и как ты себя теперь
чувствуешь, Панаис, когда знаешь, что умрешь? Теперь ты
можешь представить, что испытываии те люди на Крите,
которых ты привел к смерти Теперь ты знаешь, что испы
 ывали парни из воздушных и морских десантов на Нава
роке, которые погибли только потому, что считали тебя за
своего. Как ты себя чувствуешь, Панаис?

Панаис ничего не ответил. Левон рукой он «ажимал
рану, безуспешно пытаясь остановить кровь. Он стоял
неподвижный, темный, с нечеловеческим оскалом на ис-
каженном ненавистью лине. В нем не замечалось никак#
го страха, совсем ни капли. Меллори приготовился к по
следней отчаянной попытке предателя спасти свою
жизнь. Он ни минуты не сомневался, что Панаис обяза-
тельна предпримет такую попытку. Но когда взглянул на
Миллера, то ему стало ясно, что ничего подобного нс
произойдет, что это просто исключено, ибо в действиях
американца были страстная твердость и неумолимость
неподвижность его руки с пистолетом и каменная тяжесть
взгляда предостерегали даже от мысли о возможности та-
кой попытки

— Арестованному больше нечего сказать,— устало
прозвучал голос Милдера. — Полагаю, что сказать должен
кое-что я сам. Полагаю, что мне нужно выдать длинную
речь и объяснить, что сейчас я и судья, и суд присяжных,
и палач... Но вряд ли зто необходимо. Трупы — плохие
свидетели... Быть может, jto и не твоя вина, Панаис. Мо
жет быть, была какая-то причина, из-за которой ты стал
тем, что ты есть. Бог знает А я не знаю и знать не хочу!
И так слишком мною трупов. Я убью тебя, Панаис, не за-
думываясь, и сделаю это сейчас. Так ты ничего не хочешь
сказать?..

Предателю нечего было ответить. Злоба и ненависть в
черных глазах говорили за него. Миллер коротко кивнул,
словно сообразив что-то. Хладнокровно и бесстрастно он
дважды выстрелил в сердце Панаиса. Задул свечи, повер-
нулся спиной и был уже на полпути к двери, когда тело
предателя глухо ударилось об пол
— Боюсь, что не смогу ничего сделать, Андреа! — Лу-
ка устало откинулся к стене и энергично помотал голо-
вой. — Мне очень жаль, Андреа. Узлы слишком тугие.

— Неважно,— Андреа перекатился и сел. не оставляя
попыток ослабить путы на ногах и запястьях,— Хитрые
они, эти немцы. Мокрые веревки не развяжешь. Их можно
только разрезать

Две минуты назад он сумел добраться до веревок на за
пястьях Луки и развязал их зубами и пальцами в пяти
шесть движений

Предпримем еще чго нибудь,— утешил он маленько
го человечка, отвел глаза от Луки и поглядел в дальний
угол комнаты, где перед решетчатой дверью слабо мерцала
чадящая масляная лампа.

В призрачном и желтом свете лампы можно было раз-
глядеть и Keren Брауна, брошенного у входа, наподобие
снопа соломы, спеленутого, как и они, мокрыми веревка-
ми, привязанною, как и они, к железным крюкам, вбитым
в потолок. Андреа невесело улыбнулся. Снова в плену.
Второй раз за сегодня. И опять они попали в ловушку так
же легко и неожиданно. Сопротивляться не было возмож
ности. Они не подозревали о засаде. Их схватили в верх-
ней комнате замка через несколько секунд после того, как
Кейси окончил разговор с Каиром. Немцы точно знали, где
их искать. Командир патруля злорадно сообщил им, какую
роль играл Панаис. Неожиданность и успех операции ста-
ли понятными. Командир патруля был так уверен в себе,
что можно было нс сомневаться в дальнейшей судьбе Мил
лера и Меллори У них не оставалось возможности избе
жать ловушки. Но в голове Андреа даже случайно не воз-
никла мысль о безвыходности положения...

Глаза его заскользили по комнате, отмечая каждую де
таль, которую можно разглядеть на каменных стенах и по
лу: крючья, вентиляционные колодцы, тяжелую зареше-
ченную дверь. Камера, пыточная камера — moi подумать
любой, попавши! в комнату. Но Андреа и раньше бывал в
подобных местах Дом называли замком, но на самом деле от
замка осталась лишь башня, не более. В остальном это был
обыкновенный помещичий особняк, построенный вокруг зуб
чатой башни. Давно почившие франкские аристократы, стро-
ившие дом, жили добротно. Не камера это, а просто кладо
вая. В ней хранили подвешенными на крюки мясо и дичь,
оттого в кладовой нет окон и света, так как...
Свет! Андреа уставился на чадящую масляную лампу.
Глаза его сосредоточенно прищурились.

— Лука, — тихо позвал он Маленький грек обернулся
к нему.— Сможешь достать'лампу?

— Наверное, смогу. Да, могу.

— Сними стекло,— прошептал Андреа,— оберни тряп
кои оно горячее. Осторожно раздави об пол. Стекло тол
сюе. Осколками ты разрежешь веревки в минуту.

Мгновение ошарашенный Лука глядел на него непони-
мающими глазами. Потом утвердительно кивнул. На свя-
занных ногах запрыгал к лампе, протянул руку к стеклу,
но сразу отдернул ее — властный металлический лязг раз-
дался всего в нескольких футах от нею. Он повернул голо
ву на звук.

Протяни Лука руку — свободно дотронулся бы до
ствола маузера, который угрожающе торчал между прутьев
дверной решетки Часовой опять застучал стволом о прутья
и шкричал что-то непонятное греку

— Оставь это занятие, Лука,— тихо сказал Андреа
спокойным голосом. Ни тени разочарования не слышалось
в нем. — Иди обратно. Наш друг там, за дверью, нс очень
гобой доволен.

Лука послушно проскакал на место и снова услышал
гортанный голос, на этот раз торопливый и встревожен
пый. Лязгнуло железо — часовой вытащил винтовку и <
дверной решетки, и его кованые сапоги поспешно загромы-
хали по каменным плитам коридора

— Что это стряслось с нашим общим другом9 — зазву-
чал, как всегда печальный и усталый, голос Кейси Брау-
на. — Что это его так в {волновало?

— У него есть причина для волнения, — улыбнулся Ан-
дреа. — Он увидел, что руки Луки не связаны.

— Так почему же он снова нс связал их?

— Может быть, он соображает и туго, но совсем не
такой дурак, как кажется,— пояснил Андреа.— Он побо
ялся попасть в ловушку и поэтому побежал за своими
приятелями

Почти тотчас же они услышали глухой стук, словно
где-то далеко хлопнули дверью. А затем звук громыхаю
щих по коридорным плитам ног — топот бегущих. Нако
нец зазвенели связкой ключей, заскрежетал дверной замок,
щелкнул, завизжали давно не смазанные ржавые петли, и в
комнату ввалились два солдата. Мрачные, угрожающие,
с винтовками наизготовку. Некоторое время они не двига
лись, привыкая к полумраку камеры. Стоящий ближе к
двери заговорил:

— Кошмарные вещи, начальник! Как это плачевно!..
Оставили их на минуту одних, и смотрите, что из это
го получилось. Вся шайка-лейка связана, как куры на ба
заре!

Трое узников ошеломленно уставились на солдат в тя
желых сапогах. Первым пришел в себя Браун.

— Давно бы так, — произнес он. — Мы уж думали, что
вы никогда не придете.

— Он хочет сказать, чго не надеялся увидел, вас ч жи
вых,— спокойно пояснил Андреа. — Я тоже не думал
встретить вас целыми и невредимыми

— Да, — кивнул Меллори. — Спасибо Миллеру. Он
единственнь’11 оказался настолько подозрительным, что
раскусил Панаиса, пока мы все хлопали ушами.

— Где он?! — спросил Лука.

— Панаис-то! — Миллер небрежно махнул рукой.—
Мы его оставили одного. С ним несчастный случаи произо-
шел. — Он стоял возле Брауна и аккуратно разрезал верев-
ки, связывающие раненую ногу радиста. Меллори тоже
был занят: освобождал от пут Андреа и одновременно пере-
сказывал подробности, успевая в то же время слушать то
ропливый отчет грека о происшествии в башне. Андреа
поднялся на ноги. Растирая затекшие руки, он глядел на
насвистывающего Миллера.

— Уж этот мне свисл , капитан. Звучит ужасно и, что
еще хуже, очень громко. Часовые...

— Нс беспокойтесь о них, — мрачно сказал Меллори,—
Они никак не ожидали увидеть нас с Дасти Были беспеч-
ны.— Он взглянул на Брауна, ковылявшего по комнате.—
Как нога, Кейси?

— Отлично, сэр, — обронил Браун небрежно, будто
речь шла о чем го несущественном. — Я связался с Каиром.
Доклад...

— С рапортом придется подождать, Кейси. Нужно по
скорее убираться отсюда. Ты в порядке, Лука?

— Мое сердце разбито, майор Меллори. Ведь он мой
соотечественник, друг, которому я доверял...

— С этим тоже придется подождать Пошли.

— Вы слишком спешите, — не очень настойчиво возра
зил Миллер. Они вышли в коридор, перешагнув через труп
часового, мешком валявшегося на каменных плитах. — Ко
нечпо, если они все такие, как этот приятель...

— С этой стороны нет никакой опасности, — нетерпели-
во прервал его Меллори — Л вот солдаты в городе... Они-
ю, должно быть, уже пронюхали, что мы раскусили Панаи
са, значит, избавились отчего. Немцы наверняка сообразят,
•по мы постараемся улизнуть отсюда. Судите сами, в таком
случае они должны быть уже на полпути к замку. Л если
они придут...— Он уставился на вдребезги разбитый гене-
ратор и останки браунского передатчика в углу прихо-
тей.— Неплохо они над ними поработали, а? — огорченно
(казал он.

— Слава богу,— небрежно согласился Миллер.— По
крайней мере, меньше придется тащить — вот что я отвечу.
I ели бы только видели, во что превратилась моя спина но
еле этого чертова генератора!..

— Сэр!..— Браун поймал Меллори за руку: странный
поступок для всегда сдержанного младшего офицера. Мел
юри изумленно остановился и вопросительно поглядел на
радиста. — Сэр, это очень важно. Я имею в виду рапорт.
Вы должны выслушать его,, сэр.

Его поступок и невероятная серьезность полностью
приковали внимание Меллори. Он улыбнулся Брауну.

— Хорошо, Кейси, выкладывайте,— спокойно предло
жил он.— Вряд ли нам может быть хуже, чем сейчас.

— Может, сэр,— в голосе Кейси звучали усталость и
такой надлом, что большой каменный зал показался Мел-
юри ещ< холоднее.— Боюсь, что может, сэр. Сегодня ве
•к ром я связался с Каиром. Отличная слышимость. Сам
капитан Дженсен был у передатчика. Он прямо таки с ума
сходил. Он ждал нас целый день. Хотел узнать, как дела.
Я сообщил ему, что в крепость мы еще не проникли, но на-
теемся попасть туда через час или около этого.

— Продолжайте.

— Дженсен ответил, что это самая лучшая новость, ко-
торую он когда-либо слышал. Он сказал еще, что был дез
информирован, что его одурачили, что ударная флотилия
немецкого десанта не полезла через Циклады, а прошла
прямо. С таким плотным воздушным и морским конвоем,
которого еще не видывали в Средиземноморье. Немцы го-
ювы к удару по Ксеросу еще до завтрашнего рассвета. Он
 казал, чю наши эсминцы целый день ждали их с юта, но,с
наступлением темноты отошли к острову. Они ожидают
приказания пройти через Мендосский пролив. Я спросил
его, быть может, что-то случилось, а он ответил, что
только не с капитаном Меллори и не с Миллером. Кроме
того, он добавил, что ие хочет рисковать жизнями более
тысячи людей на Ксеросе только потому, что может оши-
биться. — Браун внезапно умолк, остановился и мрачно
уставился в пол.

Все стояли молча, не произнося ни звука.

— Продолжайте,— шепотом повторил Меллори. Лицо
его побледнело.

— Это все, сэр. Больше ничего он не сказал. Сегодня в
полночь эсминцы войдут в проливы. — Браун посмотрел на
свои светящиеся часы. — В полночь. Через четыре часа.

— О господи! Полночь! — Меллори был огорошен. Он
вперился в одну точку Руки сжались в кулаки так, что су-
ставы пальцев побелели — Они придут сегодня в полночь.
Да поможет им Бог! Теперь им может помочь только Бог.
Только не мы...

Глава 15
СРЕДА. ВЕЧЕР
20.00—21.15

Часы тикали, часы торопили: 8.30, 8.30, 8.30... Ровно
тридцать минут до комендантского часа. Меллори расплас-
тался на крыше, прижался к контрфорсу громадной стены
крепости. Тихо выругался. Стоит часовому посветить фо
париком — и всем им конец. Карниз, по которому ходили
часовые, тянулся вдоль наружной стены примерно в четы
рех футах от верха. Случайный луч фонаря — и они будут
обнаружены. И Меллори, и Дасти Миллер, притаившийся
прямо за ним с большим автомобильным аккумулятором в
руках, оказались бы совершенно беззащитными, если их
заметят со стены Возможно, им и следовало бы остаться с
остальными — с Лукой и Кейси, мастерившими крюк из
проволоки на одной из крыш, подальше от крепостной сте
иы. Крюк привязали к бамбуковому шесту, который вь
дернули из ограды, когда прятались впопыхах за городом.
Три грузовика с солдатами пронеслись тогда мимо в на
правлении замка Вигос.

8.32. ^Какого черта копошится там Андреа!» — раздра
женно подумал Меллори. Андреа не терял ни секунды на
прасно. He одно только промедление, но и излишняя суе-
тливость в их ситуации была смерти подобна. Насколько
они могли судить, вряд ли внутри форта осталось много
солдат. Они знали, что в эту минуту половина немецкого
 фнизона прочесывала город и местность в районе Вигоса.

Меллори посмотрел на свою обожженную руку. Криво
утыбнулся. Поджог грузовика — его единственный вклад
во вчерашние действия группы. Все остальное сделали или
Миллер или Андреа. Андреа предложил занять пустующий
дом, расположенный среди других домов, занятых немец-
кими офицерами. Единственный разумный выход из поло
Кения. А Миллер, лишившийся взрывателей и бикфордова
шпура, неожиданно »аявил, что ему необходим аккумуля-
тор. И опять-таки именно Андреа, заслышав надсадный
вой грузовика, успел завалить тяжелыми валунами въезд
на длинную дорожку, ведущую к башне. Солдаты сх гавили
автомобиль у ворот и побежали к замку. Преодоление пре
пягствия в виде шофера и его напарника заняло лишь не
сколько секунд. Чуть больше, чем потребовалось Меллори,
чтобы отвинтить клеммы тяжелого аккумулятора, найги
укрепленную сзади канистру с бензином и вылить ее содер-
жимое на мотор, кабину и кузов, сразу исчезнувшие в реве
и вихре пламени. Как сообщал раньше Лука, облитый бен
миом грузовик был небезопасен — ожог на руке Меллори
болезненно ныл. Но опять гаки, как и рассказывал Лука,
машина горела великолепно. Горящая машина, конечно,
сразу подсказала немцам, что группа не в замке. Однако
сжечь грузовик было необходимо, чтобы скрыть отсутствие
аккумулятора И все-таки Меллори слишком хорошо знал
противника, чтобы недооценивать опасность: немцы могли
догадаться об истинной цели нападения на грузовик быст-
рее, чем предпола]али преследуемые...

Миллер дернул его за ногу. Он вздрогнул и обернулся.
Американец жестом показал вперед. Меллори увидел Анд
реа, машущего рукой из люка в дальнем углу крыши. Ги-
гант грек был, как всегда, по-кошачьи бесшумен. Появился
совершенно незаметно. Меллори огорченно покачал голо-
вой, разозлившись на собственную рассеянность, забрал у
Миллера аккумулятор, велел позвать остальных, а сам
медленно и бесшумно пошел по крыше. Ему показалось,
что батарея весит не меньше тонны, но Андреа легко под
хватил ее, перенес через край люка, сунул под мышку и
спустился по лестнице в крохотную прихожую
Андреа прошел в бткрытую дверь балкона, нависшего
над темной неподвижностью гавани. Меллори шел по пя-
там. Легонько дотронулся он до плеча грека, когда тот опу-
скал батарею на пол.

— Никаких осложнений? — тихо спросил Меллори.

— Совершенно никаких, Кейт, — Андреа выпрямил-
ся. — Дом пуст. Я так удивился, что обошел его вокруг
дважды, чтобы лишний раз убедиться в этом.

— Отлично! Великолепно! Наверное, честная компания
рышет сейчас в поисках нашей группы по всему острову.
Интересно, как они запели бы, узнав, что мы сидим у них
в гостиной?

— Никогда н( поверили бы,— молниеносно ответил
Андреа. — Здесь они будут нас искать в последнюю оче-
редь.

— Как я хочу, чтобы ты оказался прав! — с жаром
произнес Меллори, прошел к решетчатым перилам, гля-
нул вниз, во тьму под ногами, и вздрогнул. Спуск наме-
чался длинный, очень длинный, в добрую сотню футов
Было очень холодно: проклятый, хлещущий как из ведра
дождь пронизывал до костей... Он отступил на шаг и по-
тряс руками перила.— Как ты думаешь, эта штука доста
точно крепка?

— Не знаю, Кейт, не знаю, — Андреа пожал плеча-
ми. — Надеюсь, что выдержит.

— Надеюсь, что да,— эхом отозвался Меллори.— Да
дело и не в этом. На вид перила крепкие. — Он опять дале
ко высунулся за перила, глянул вверх и чуть вправо. В ис-
сеченном дождем сером ночном мраке едва проглядыва лась
еще более черная темень — жерло пещеры, где находились
два больших орудия, две зловещие пушки острова Нава-
рон. Пушки, расположенные всего в сорока футах от них и
футов на тридцать выше. А между ними и пушками — сте-
на утеса. Пещера и теперь для них так же недоступна, как
луна. Он пошел было с балкона, но услышал шаги прихрй
мывающего Брауна.— Иди-ка к входной двери, Кейсщ
и стой там. Лучше у окна. Переднюю дверь пе закрывай
Если придут гости, впусл и

— Бить только кулаками и ножом. Не ?трелять. Не так
ли, сэр? — промолвил Браун.

— Только так, Кейси.

— Холь эло мне оставили, — мрачно произнес Браун и
захромал к двери.
Меллори повернулся к Андреа.

— На моих часах без двадцати трех.

— То же и на моих: без двадцати трех десять.

— Какая удача, — усмехнулся Меллори и с улыбкой
обратился к Миллеру.— Давай, Дасти. Начали.

Через пять минут Меллори и Миллер сидели в таверне
на южной стороне городской площади Стены, столы, сту-.
лья и полки хозяин выкрасил в этакий яркий отвратитель
но веселенький цвет. Такою же цвета были ящики с бутыл
ками: у всех островитян неизменное правило — красить
винные коробки в синий с красным, а кондитерские — в
зеленый цвет Несмотря на это, таверна оказалась доволь
но угрюмым, плохо освещенным помещением, таким же
мрачным, как суровые герои воины за Независимость. Го
рящие глаза героев с пышными усами глядели с дюжины
плакатов, наклеенных на стену на уровне глаз. Между
каждой парой плакатов висела реклама фиксовского пива.
Впечатление непередаваемое. Меллори вздрогнул, предста-
вив, как бы это все выглядело при ином освещении, если
бы трактирщик не поскупился на него. Но в кабачке, кроме
чадящих масляных ламп, поставленных на стойку, не было
другого света.

Полумрак вполне устраивал новых посетителей. Их
темная одежда, поношенные пиджаки, кушаки и сапоги вы
глядели весьма заурядно, а черные шапочки — фески, не
известно где добытые Лукой, были вполне уместны. Остро
витяне в таверне — их было человек восемь — носили
точно такие же. Одежда вполне подходящая. Трактирщик
не обратил на них особого внимания. Даже от хозяина пи-
тейного заведения едва ли можно ожидать, что он помнит в
лицо всех жителей пятитысячного городка. Патриотически
настроеиный грек, как его отрекомендовал Лука, даже и
бровью не повел бы, появись в трактире немецкие солдаты.
А немцы там были — четверо солдат за столиком у самого
прилавка. Меллори и Миллер их не боялись. Лука презри-
тельно назвал этих немцев бандой старух. Меллори дога-
дался, что это штабные писаря, которые приходят сюда
каждый вечер.

Миллер закурил вонючую местную сигарету и с отвра
гцением сморщил нос.

— Чертовски странный запах в этом притоне, на
чальник.
— Выброси сигарсгу, — посоветовал Меллори.

— Вы нс поверите, но запах, который я чую, во много
раз хуже сигаретного.

— А! Гашиш,— коротко пояснил Меллори — Прокля
тис всех здешних портов.— Он кивнул в угол.— Парни из
той дыры дымят им каждый вечер. Ради этого они только и
живут.

— Что же, им обязательно нужно дьявольски шуметь,
когда они этим занимаются? — брезгливо спросил Мил
лер.— Посмотрел бы на такую компанию Тосканини!

Меллори глянул на кучку людей в углу, сгрудившихся
вокруг играющего на бузуке — мандолине с длинным ipn
фом. Тот пел нудную аунывную песню курильщиков га-
шиша из Пирея. В музыке слышалась какая го меланхо-
лия, была какая-то восточная привлекательность, по сейчас
она действовала на нервы. Чтобы по-настоящему оценить
эту песню, нужно быть в определенном состоянии, нужно
иметь беззаботное настроение. А Меллори никогда в жизни
не чувствовал себя более озабоченным, чем сегодня.

— Да, это довольно мерзко,— заме।ил он,— но зато
мы можем спокойно разговаривать, чего нельзя было бы
позволить, если они вдруг встанут, соберутся и уйду г.

— Как я хочу этого! — мрачно сказал Миллер. — Я бы
с удовольствием помолчал, — он принялся брезгливо ковы
ряться в смеси иг маслин, печенки, сыра и яблок, лежащей
на тарелке перед ним. Как истинный американец, много
лет подряд пивший аперитивы, он не одобрял греческий
обычаи запивать еду вином. Неожиданно он поднял глаза,
погасил Сигарету и спросил со стоном: — Ради бога на
чальиик, сколько мы еще будем терпеть это?

Меллори глянул на него и отвел глаза. Он точно знал,
что испытывает сейчас Миллер, ибо и сам испытывал то
же самое. Напряженность ожидания, взвинченность —
каждый нерв натянут как струна: многое зависело от пь
следующих нескольких секунд. Пе напрасны ли их труды
и страдания, погибнут или будут жить люди на Ксеросе,
напрасно или не напрасно жил и умер Энди Стивенс— все
решится сейчас, через несколько мгновений. Меллори еще
раз глянул на Миллера, увидел его нервные руки, глубо
кие морщины вокруг глаз, плотно сжатые побелевшие гу-
бы — признаки сосредоточенности, но pt шил не придавать
им значения. Из всех людей, которых он когда либо знал,
спутником в этой ночи можно выбрать только тощего, уг
рюмого американца. За исключением Андреа. Л может
быть, и не исключая Андреа. Лучшим диверсантом Юж-
ной Европы назвал Миллера тогда, в Александрии, капи-
тан Джепсен Он проделал долгий путь сюда исключитель-
но ради сеюдняшпей ночи. Сегодняшняя ночь — это ночь
Миллера

Меллори посмотрел на часы

— Через пятнадцать минут — комендантский час,—
спокойно сказал он.— Ракета будет через двенадцать ми-
нут. Осталось ждать четыре минуты.— Меллори увидел
пульсирующую жилку на виске Миллера и невольно поду-
мал: то же самое мог laMeniTb на его типе и американец.
Он вспомнил о раненом Кейси Брауне. В доме, и j ко юрою
они недавно ушли, радисту предстояла ответственная рабо
та, а дверь в самый критический момент останется без ох-
раны. Кейси будет на балконе. Стоит ему оступиться... Он
заметил, чго Миллер как-то странно смотрит на него и кри
во улыбается.

«Стоят ли остальные двое на постах? — подумал ©н —
Должны бы стоять. Немцы давно обыскали верхнюю часть
города. Но нельзя предвидеть всего, чго может случиться
Всегда случается что-нибудь неожиданное. И очень даже
просто...»

Меллори опять взглянул на ча< ы. Стрелки ползли как
никогда медленно. Он закурил последнюю сигарету, палил
последний стакан вина и прислушался к вою доносящейся
из угла песни, нс вникая в нее толком. Песня курильщиков
жалобно замерла. Стакан пуст. Меллори поднялся

— Вот и все,— произнес он,— Нам снова нужно ид
ти. — Легко направился к выходу, пожелав присутствую
щим спокойной ночи. У само? двери остановился, выгля-
нул наружу и нетерпеливо пошарил по карманам, словно
искал чего то.

Ночь безветренна. Идет дождь. Очень сильный — кап-
ли дождя высоко отскакивают от булыжника мостовой На-
сколько можно разглядеть, улица пустынна. Удовлетворен-
ный этим, Меллори крепко выругался и повернул обратно.
Лицо приняло сосредоточенное выражение. Он пошел пря
мо к столу, за которым только что сидел. Рука покоилась в
просторном внутреннем кармане куртки. Мельком взгля
ну в на Дасти, заметил, что тот поднцмастся, отодвигая
стул Мгновенно остановился. В трех футах от столика
немцев Лицо прояснилось Рука уже не искала ничего.
— Ни с места! — тихо произнес он по-немецки, и слова
его были не менее угрожающи, чем сорокапятимиллиметро-
вы и кольт, направленный на солдат. — Мы отчаянные пар-
ни. Кто двинется, будет убит.

Солдаты окаменели. Лица их застыли без всякого вы-
ражения, глаза расширились от удивления. Неожиданно
немец, который сидел ближе к стойке, мигнул и дернул
плечом В ют же миг застонал от боли. В руку его впилась
пуля: тихий хлопок бесшумною пистолета Миллера не мог
ли услышать за дверью.

— Извините, начальник,— просительно сказал Мил-
лер.— Быть может, он просто страдает пляской святого
Витта,— он с интересом взглянул на искаженное болью ли
цо, на темную кровь, сочащуюся сквош скрюченные паль-
цы зажавшем рану руки.— Но, похоже, он уже вылечился.

— Да, он вылечился, — согласился Меллори с мрачным
видом и повернулся к высокому меланхоличному человеку
с тонким лицом и усами китайского мандарина, угрюмо
свисавшими к уголкам губ. Это был трактирщик. Меллори
заговорил по-гречески: — Немцы понимают по-гречески?

Трактирщик покачал головой. И бровью не повел. Буд
то событие не производит на пего никакого впечатления,
будто вооруженные нападения в его таверне — правило,
а не исключительный случай.

— Они — нет! — презрительно ответил он,— Быть мо-
жет, по ашлийски немножко?.. Да, по-английски говорят,
это точно. Но не по нашему. В этом то я уверен.

— Хорошо. Я британский разведчик. У вас есть место,
куда можно спрятать немцев?

— Вы этого не должны делать! Меня же убьют за
это! — слабо запротестовал трактирщик.

— О нет, не убьют, — Меллори скользнул за прила-
вок, и дуло его пистолета уперлось в грудь трактирщика.
Со стороны никто не мог бы усомниться, что греку угро-
жают и угрожают всерьез. Никто, кроме видевших, как
Меллори подмигнул трактирщику. — Я свяжу вас вместе с
ними. Идет?

— Ладно. Там, в конце стойки, люк. Лестница в погреб.

— Что ж. Годится. Я наткнусь на него случайно, —
Меллори зло и сильно, совсем по-настоящему, толкнул
трактирщика. Тот зашатался. Меллори перепрыгнул через
стейку, подошел к певцам в углу комнаты, — Убирайтесь
домой, — быстро сказал он. — Вот-вот наступит комендант-
ский час. Идите через черный ход и помните, вы ничего не
видели. Понятно?

— Понятно,— ответил парень, который играл на бузу-
ке, ткнул пальцем в своих товарищей и улыбнулся.— Пло-
хие люди, но зато хорошие греки. Может, мы вам будем
полезны?

— Нет! — решительно ответил Меллори.— Подумай-
те о своих семьях. Солдаты вас опознают! Они ходят сю-
да каждый вечер. Они, должно быть, хорошо вас знают,
1ак ведь?

Парень кивнул.

— Тогда убирайтесь. И все таки... спасибо!

Через минуту в сумеречном, освещенном свечой подва
ле Миллер ткнул ногой ближайшего солдата, подходящего
по сложению.

— Раздевайся

— Английская свинья! — гаркнул немец.

— Не английская! — возразил Миллер,— Даю тебе
полминуты, чтобы ты снял китель и штаны.

Солдат злобно выругался, но с места не двинулся.
Фриц был смелым парнем, но церемониться с ним времени
не оставалось Дасти хорошенько прицелился и нажал ку
рок. Снова раздался мягкий хлопок, и солдат чуно уставил
с я на дыру в кисти левом руки

— Нельзя же портить эту чудесную форму, не так ли? —
словоохотливо пояснил Миллер. И стал поднимать гшето
лет. Солдат уставился в черный зрачок дула. — Следующая
пуля между глаз! — небрежно броШсиные слова звучали
убедительно, — Тогда немного ши ребус гея времени, чтобы
снять форму с себя.

Но солдат уже срывал кигель, рыдая о г бессильного
гнева и боли

Еще через пять минут Миллер и Меллори, облачен-
ные в немецкую форму, открыли дверь трактира и осто-
рожно выглянули на улицу. Дождь, казалось, припустил
еще сильнее. Кругом ни души Меллори жестом позвал
Дасти и закрыл дверь. Вместе вышли на середину улицы
и, не прячась, зашагали к своим. Через полсотни ярдов
они уже прошли площадь, повернули направо, миновали
южную сторону, затем взяли левее и двинулись по восточ-
ной, не задерживаясь у дома, где их ожидали товарищи.
Из приоткрытой двери Лука протянул им на вытянутой
руке два тяжелых немецких ранца, набитых веревками и
шнурами, проводами, взрывчаткой и другими необходи
мыми принадлежностями. На ходу они подхватили ран
цы, а через несколько ярдов внезапно нырнули за две ог-
ромные пивные бочки, оставленные возле двери в
парикмахерскую. Отсюда хорошо видно часовых, кото-
рые ежились под холодным дождем в ожидании смены,
менее чем в ста ярдах от них.

Все рассчитали до секунды. Меллори едва затянул по
туже поперечный ремень ранца, как ярдах в трехстах от
них раздались несколько взрывов и автоматная очередь,
за! душенная новыми взрывами. Андреа отлично справился
со своей частью дела, используя гранаты и самодельные
бомбы.

Широкий луч прожектора вспыхнул над воротами.
Они затаились за бочками. Луч протянулся по кромке
высокой стены. Стал отчетливо виден каждый шип ко
лючей проволоки. Лучше, чем днем. Меллори и Миллер
обменялись угрюмыми взглядами. Панаис сказал правду:
они бы застряли в проволочном заграждении, как мухи
на липучке, а пулеметы прикончили бы их в доли се
кунды.

Меллори подождал еще с полминуты Толкнул Милле
ра в плечо, вскочит и сломя голову побежал через пло
щадь. Наперевес, как копьеносец, он держал бамбуковый
шест с крючком. Американец громыхал сапогами следом.
Через несколько секунд они были у ворот форта Испуган-
ные часовые встретили их перед самым входом.

— Все к Ступенчатой улице! — закричал Меллори.—
Чертовых английских диверсантов накрыли в одном из до-
мов. Нам нужно несколько минометов. Скорее, черт возь-
ми, скорее!

— Но ворота! — возразил было один из часовых.—
Мы не можем их оставить! — У него не возникло и тени
подозрения: в таких обстоятельствах — почти полная тем
нота, дождь, солдат в немецкой форме, прекрасно говоря
щий по немецки, несомненная очевидность того, что рядом
идет бой,— при всем этом вряд ли он мог усомниться в
правдивости говорящего.

— Идиот! — заорал Меллори — Болван! От кого их
охранять? Эти английские свиньи на Ступенчатой улице.
Их необходимо уничтожить. Ради Бога, скорее! — отчаян
но завопил он. — Если диверсанты опять ускользнут, меня
отправят на русский фронт!
Меллори уже положил руку на плечо немца, пригото-
вившись иным способом наставить того на путь истинный.
Но крайних мер не потребовалось' двое солдат* торопливо
nt ребежали через площадь и вскоре исчезли в иссеченной
юж дем темноте. Через несколько секунд Меллори и Мил-
лгр были уже в самом форте.

Вокруг твори лась обычная в таких случаях суета — це
пеустремленный беспорядок, который можно было ждать
от испытанных немецких солдат Альпийского корпуса. Вы-
крикивались команды и раздавались свистки. Заводились
моторы. Сержанты сновали взад -вперед, выстраивая своих
людей или впихивая их в автомобили. Меллори и Миллер
Пробежали два-три раза мимо группы солдат, сгрудивших-
ся у бортов грузовика. Им спешить не было нужды, но вид
спокойно шагающих солдат наверняка вызвал бы подозре
иие. Так что они вынуждены были побегать в этой суете.
Вот они и бегали, стараясь прятать лица в особенно освс
щенных местах. Миллер очень чисто и с искренним чувст-
вом ругался по-немецки. Он не привык к такому способу
передвижения...

Справа остались две казармы, слева промелькнуло зда-
ние электростанции, потом — справа — орудийный склад
и, наконец,— опять слева — гараж отдела охраны форта.
Они карабкались вверх почти в полной темноте, по Мелло
ри ориентировался отлично: так крепко запомнились точ
пые описания Влакоса и Панаиса, что совершенно свобод
но он определил верное направление.

— Что это там, начальник? — Дасти поймал Меллори
за руку и указал на большое круглое здание, мрачно мая
чащее в темноте. — Местный мавзолей?

— Водный резервуар,— коротко пояснил Мгллори.—
Панаис утверждал, что в бак вмещается примерно полмилли
опа галлонов воды. В случае чего водой можно моментально
залить артиллерийский склад. Он прямо под ним — Мелло-
ри указал на приземистое коробчатое сооружение чуть
поодаль. Единственный вход в склад. Закрыт. Охраняется

Они приблизились к казармам старших офицеров. Каби-
нет коменданта находился на втором этаже, окнами к массив-
ной и прочной железобетонной наблюдательной вышке, со-
оруженной прямо над двумя орудиями, упрятанными в
скале. Меллори остановился, нал [улся, схватил горсть грязи
и размазал по лицу. Миллеру приказал сделать то же.
— Маскировка,— подытожил он.— Эксперты развед-
ки, пожалуй, сочли бы такой способ слишком элемснтар
ным. Но это должно сработать. Свет внутри чуть посиль-
нее, чем здесь.

Он побежал вверх ио лестнице, как угорелый, вломил-
ся в двери с такой силой, что чуть нс сорвал их с петель.
Часовой у ящика с ключами изумленно уставился на него и
направил автомат в грудь.

— Опусти эту штуку, идиот чертов, — свирепо рявкнул
Меллори — Где комендант? Быстро, болван! Вопрос жиз-
ни и смерти!

— Герр... герр комендант,— начал, запинаясь, часо-
вой, — он ушел. Все ушли. Минуту назад.

— Чго? Все ушли? — Меллори вперился в немца при-
щуренными угрожающими глазами.— Ты сказал, что все
ушли? — тихо переспросил он.

— Да... Я... я уверен в этом... они все...— он умолк,
заметив, что Меллори уставился на что-то за его спиной.

— А кто это там? — свирепо спросил Меллори, не дав
простофиле опомниться.

Нужно было быть сверхчеловеком, чтобы не клюнуть
на удочку. И часовой клюнул. Не успел немец повернуть-
ся, как Меллори резко ударил ею ребром ладони чуть по-
ниже уха. Немец еще не упал, а Меллори уже разбил стек
ло ящика с ключами, схватил всю связку — не меньше
десятка в общей сложности — и сунул в карман. Еще два-
дцать секунд потребовалось, чтобы заткнуть часовому рог
кляпом, связать руки и засунуть в шкаф.

Они побежали дальше.

Бухая в темноте тяжелыми сапогами, Меллори думал о
следующем препятствии. Последнем из трех. Он не знал и
не мог знать, сколько часовых охраняет артиллерийский
склад, тю в этот момент особого подъема совсем не беспо
коился. Да и Миллер тоже. Он чувствовал это. Пределы
ное и нервное напряжение неожиданно спало, не осталось
необъяснимых тревог, которые наваливаются в минуты
ожидания. Вряд ли Меллори согласился бы с утверждени
ем, что именно такие люди, как он и Миллер, созданы для
подобных моментов. Настало время действовать — и они
действовали.

Они вытащили фонарики, включили их. Лучи, описы
вая беспорядочные круги, скакали по камням тропинки.
Они шли дальше, огибая крупные батареи зениток. Гром
кис шаги, то, что они не прятались, было сейчас лучшим
оружием против любого подозрения. Кто заподозрит торс
пящихся людей с включенными фонариками, один из кото
рых кричал другому что-то по-немецки? Только самый
внимательный наблюдатель мог бы заметить, что фонари
светят узким направленным лучом...

Впереди мелькнули две тени: отделились от стены
склада. На секунду Меллори остановил на них луч, желая
к н< следует во всем убедиться. Замедлил шаги.

— Хорошо,— тихо сказал он.— Вог они. Всего двое.
На каждого по одному. Подойдем к ним поближе. Быстро
и тихо! Крик или выстрел — нам конец’ И ради Бога, lie
вздумай бить фонарем. На складе света нс будет. Мне сов
сем не хочется ползать со спичками в руках. — Он передо
жил фонарь в левую руку, вытащил свой морской кольт,
взял его за дуло и резко остановился всего в нескольких
дюймах от часовых, бегущих навстречу.

— У вас все в порядке? — выдохнул Меллори.—
Здесь кто нибудь был? Скорее, скорее’

— Да, да, все в порядке, — солдат был сбит с пан талы
ку и nepenyian.— Бога ради, что там за шум? Что проис
ходит?..

— Проклятые английские диверсанты! — злобно выру
i алея Меллори.— Они убили часовых и проникли в форт!
Вы уверены, что здесь никого не было? Дайте-ка я прове
рю.— Он оттолкнул часового плечом, обшарил фонарем
массивный висячий дверной замок и сжался в пружину.—
С гасибо и на этом, господи.

Он обернулся, направил слепящий луч прямо в глаза
солдату, пробормотал извинения и выключил фонарь.
Щелчок выключателя слился с тупым ударом рукоятки:
чуть пониже уха, где голову немца не прикрывала каска.
Часовой стал медленно оседать. Меллори пришлось укло-
ниться от падающего тела второго часового. Ла всякий слу-
чаи он огрел и второго кольтом. Л замер обескураженно.
Два злобно свистящих хлопка бесшумного пистолета Мил
лера раздались один за другим.

— Какого дьявола?..

— Хитрые птицы, начальник, — проговорил Миллер. —
В самом деле, очень хитрые! Там был еще один, сбоку,
в тени, — держа пистолет наготове, он нагнулся к телу
1ретьего. — Кажется, успокоился навсегда,— произнес он
безразлично.
— Свяжи этих,— Меллори едва слышал слова Дасти.
Он был занят: пробовал по очереди ключи. Третья попытка
оказалась удачной Ключ подошел. Замок открылся Мел-
лори ткнул дверь Та легко поддалась. Меллори быстро ог
ляделся. Вокруг никого. Не видно никого и никого нс
слышно. Только рев мотора последней машины, выезжаю
щей за ворота крепости, да отдаленный треск автоматов.
Андреа прекрасно делал свое дело. Только бы он не пере
борщил и вовремя отступил, не дал бы себя окружить.
Меллори включил фонарь и шагнул внутрь. Миллер после
дует за ним, как только кончит возиться с часовыми.

Вертикальная стальная лестница уходила в пещеру. По
обеим сторонам ее тянулись шахты подъемника Даже сет
кои не защищены. В середине шахт блестели смазанные
маслом стальные тросы и отполированные металлические
бегунки по краям. Бегунки направляли и выравнивали
пружинные колеса подъемника. Спартанская простота уст-
ройства не позволяла спутать шахты подъемников, веду-
щих в артиллерийские погреба, с чем-то иным.

Меллори спустился на монолитный пол пещеры и опи
сал лучом фонарика большую дугу. Он стоял в глубине
подземного каземата, скрытого под каменным карнизом.
Каземата, господствовавшего над гаванью Эта часть пеще-
ры была сделана руками человека: вулканическая порода
высверлена и взорвана. Ясно и после беглого осмотра.
Здесь не было ничего, кроме1 двух шахт подъемника и лест-
ницы, ведущей в артиллерийский склад Со складом можно
подождать. В первую очередь необходимо проверить, нет
ли здесь часовых, и обесшчить путь к отступлению

Меллори быстро прошел туннель, то выключая, то
включая фонарик. Немцы — мастера по части различных
ловушек (скрытых мин и прочего) для охраны важных
объектов. Однако в туннеле наверняка мин не было: ста
вить их в нескольких фугах от сотен тонн сильно! взрыв
чатки просто нелепо.

Сырой туннель с дощатым полом довольно широк —
около семи футов высоты и чуть больше в ширину, но про
ход узкий: почти все пространство занимали роликовые
конвейеры для тяжелых снарядов и патронов. Они тяну-
лись по обе стороны справа и слева. Неожиданно конвей
еры резко развернулись веером, потолок взлетел вверх, об
разуя невидимый в полутьме купол. У самых ног Меллори
блестели в луче фонаря темные рельсы, вделанные в скалу
на расстоянии двадцати футов друг от друга. Они уходили
вперед, в полумрак пещеры. Меллори увидел на мгновение
и»-воротные станины, венчающие дальний конец поблески-
вающих рельсов. Над ними могуче собранные, как кошмар
ные чудовища из потустороннего мира, лежали зловещие
тела двух огромных орудий острова Наварон. Свет могли
засечь солдаты, возвращающиеся из Чертово!! песочни-
цы, — Меллори выключил фонарь.

Он ощутил странную дрожь в пальцах рук, держащих
фонарь и пистолет. Медленно пошел вперед. Медленно, но
не крадучись. Без то- медлительности, когда человек еже-
секун-шо ожидает беды. Теперь он был совершенно уверен,
что здесь нет часовых Он шел как во сне. Как человек, не
верящий, что совершил такое, во что до конца никогда нс
верил. Эго была медлительность человека, встретившего
и Шопен врага. Врага, которого боялся. Врага, которого все
время искал.

«Наконец со я здесь, наконец то я здесь,— вновь и
вновь повторял цро себя Меллори.— Я добился своею.
Вот они, наваронские пушки! Те пушки, которые я должен
уничтожить. Пушки острова Наварон. Наконец то я до них
юбрался Но он никак не мог полностью в эго поверить.

Медленно подошел к орудиям. Прошел пол пути по пе
риметру поворотного стана Осмотрел как следует — на-
сколько представлялось возможным в полумраке. Размеры
пушек потрясли. Невероятно толстые в обхвате стволы.
Невероятно длинные. Концы орудие терялись где-то да
леко в ночи. Он вспомнил, что специалисты .-читали эти
пушки девятидюймовками, го ли опасаясь пре увеличить
их калибр, то ли не зная истинных размеров пещеры. Он
повторил цифру вслух Не согласился с мнением специа
листов. «Двадцатидюймовки! Если не больше». Самые
большие пушки, которые он когда-либо видел. «Большие?
Боже мои, да ведь они гигантские! Дураки, чертовы еле
ные дураки — те, кто послал “Сибарис” против этих ди
по. (авров».

Поток его мыслей резко оборвался. Меллори замер,
держа руку на могучем лафете, пытаясь сообразить, что за
вук вернул его к действительности. Он стоял совершенно
неподвижно. Закрыв глаза, чтобы лучше слышать. Но звук
не повторился Неожиданно до него дошло, что это вовсе
пе (вук, а полное его отсутствие. Глубокая тишина прерва-
та его мысли и зазвучала в нем сигналом тревоги. Ночь
вдруг стала тихой, очень тихой: в самом сердце города пре
кратилась автоматная стрельба.

Меллори выругался шепотом. «Размечтался! Так и
есть. Андреа отступил. Теперь, надо думать, немцы вот вот
обнаружат, что их надули. Тогда они примчатся. Ясно без
слов, куда они побегут». Быстрым движением плеч Мелло
ри скинул ранец. Вытащил свернутую бухтой армирован
ную веревку — их путь к отступлению. На крайний слу
чай. Что бы он ни делал, а об этом не забывал пи на
минуту. Накинув бухту на руку, осторожно двинулся впе
род. Сделал всего три шага, ударился каленной чашечкой
обо что то твердое, неподатливое. Сдержал стон. Обследе
вал препятствие свободной рукой. «Железные перила
внешнего отверстия пещеры! Конечно же. Необходим ка
кой то барьер, предохраняющий прислугу орудии от слу
чайпостен .. В бинокль из рощи его невозможно было за
мстить». Нерила шли не по самому краю И все же об этом
следовало подумать заранее.

Меллори на ощупь быстро прошел влево, к концу не
рил. Перелез через них. Надежно привязал веревку к осно
вапию вертикальное штат и, вмурованной в скалу, и осто
рожно двинулся к краю, понемногу разматывая бухту. Под
его ногой совершенно неожиданно оказалась пустота. Сто
двадцать футов пустоты, проваливающейся прямо к обне
сенной скалами гавани. Он стоял па кромке жерла пещеры.

Вдали, справа от него, бесформенное пятно среди мор
ской глади,— должно быть, мыс Демирки Прямо перед
ним, за темным бархатным сиянием Мендосского пролива,
далекие огни Их свет был не только демонстрацией само
уверенности немцев: огни служили для ориентира при ноч
пых стрельбах. А влево — удивительно близко, всего в
тридцати футах по прямой, но значительно ниже— высту
пал приткнувшийся к самой скале край наружной стены
дома на западной стороне площади. Крыши, крыши, а еще
дальше — остальной город, облепивший с востока и запада
полумесяц бухты. Вверху... вверху фантастический навес
скалы загораживал полнеба. Внизу темнота также непро
глядна — поверхность бухты черна, как чернила, чернее
самой ночи. Он знал, что там стояли суда: греческие ша
ланды, каики, немецкие катера, но не видел их, словно они
находились за многие мили от пего.

Короткий, но успевший все схватить взгляд отвлек
Меллори всего на секунду, но этого ему было достаточно
Он наклонился, привязал к концу веревки двойную петлю,
оставил веревку на самом краю. «Веревка, пожалуй, не до-
сыпет до воды всего футов тридцать. Но зацепиться за
мачту катера или шаланды вполне может. Можно спрыг-
нуть, хотя бы и поломав кости о палубу. Придется риско-
вать». Меллори еще раз поглядел в темноту и вздрогнул.
Он надеялся, что Миллер не воспользуется этим путем.

Дасти Миллер стоял на коленях возле лестницы, веду-
ией в артиллерийский склад, когда Меллори прибежал об
рагно в туннель Руки Дасти были заняты проводами, кап
 юлями, детонаторами и взрывчаткой. Увидев Меллори, он
выпрямился

— Вряд ли это их обрадует,— он установил стрелки
часового взрывателя, внимательно прислушался к еле
пышному тиканью и спустился по лестнице.— Нужно его
установить вот здесь. Между патронами

— Куда хочешь,— безропотно согл.в ился Меллори,—
1олько постарайся, чтобы не было слишком заметно, и в то
ко время чтобы не слишком трудно было найти. Вряд ли
они подозревают, что наши капсюли и взрыватели в дерь
Мовом состоянии

— Ни в коем случае,— подтвердил Миллер,— Едва
они обнаружат вот эту штуковину, от радости себе синяков
на спинах наставят. И больше искать ничего не станут.

— Прекрасно, — удовлетворенно произнес Меллори. —
Закрыл дверь вверху?

— Конечно закрыл.— Миллер с упреком глянул на Мел
юри — Начальник, я иногда думаю

Но Меллори так и не узнал, о чем иногда думает Дасти.
Оглушив слова Миллера, громкий металлический ляш эхом
разнесся по пещере и складу и замер над бухтой. Звук повто
рился снова. Опи мрачно уставились друг на друга. Звук по-
вторился опять! Снова и снова. И снова перестало звучать на
секунду...

— Целая рота,— промолвил Меллори.— С кувалда-
ми. Господи, будем надеяться, что дверь выдержит!— Он
уже бежал по туннелю к пушкам. Миллер следовал за'
ним по пятам.

— Рота! — Миллер на бегу покачал головой.— Что-то
чертовски быстро они сюда добрались. Как это им удалось?

Проделки нашего покойного приятеля, — свирепо от-
ветил Меллори. Он перемахнул через перила и подошел к
самому краю жерла пещеры.— А мы, как сосунки, повери
ли, что он сказал всю правду. Он не предупредил нас, что,
открывая дверь в склад, мы нажимаем кнопку сигнала тре-
воги. В караульном помещении начинается тарарам.

Глава 16

СРЕДА. ВЕЧЕР

21.15 - 23.45

Быстро и ловко размотал Миллер армированную верев-
ку, привязал ее к перилам, и Меллори соскользнул вниз,
в темноту. Дасти ждал. Ушло 50...55, 60 футов веревки
Наконец он почувствовал сигнал: конец бечевы, замотан
ный вокруг запястья, дважды натянулся. Миллер сразу за
крепил веревку, наклонился и прочно привязал ее к устоям
арматуры

Снова выпрямился, перегнулся через перила, свесился
далеко, насколько было возможно, за край их, обеими ру-
ками ухватил веревку пониже и стал сначала медленно,
а затем все быстрее, все с большей силой раскачивать ее и
висящего на ней человека. Раз, раз’ — из стороны в сторо
ну, как маятник. С увеличением размаха веревка начала
чаще дергаться в его руках. Дасти знал, что Меллори на
верняка ударяется о каменные выступы, перекручивается
вокруг оси и отскакивает от скалы в сторону, чтобы затем
удариться еще сильнее. Но Миллер понимал: теперь ему не
о( гановиться — лязг кувалды за спиной не прекращался
ни на минуту. Миллер еще ниже наклонился к веревке,
вкладывая в нее всю силу жилистых рук и плеч. Только та
ким образом Меллори мог приблизиться к месту, где Браун
должен был сбросить другую веревку. И сейчас, наверное.
Кейси там — на балконе дома, в котором его оставили.

Далеко внизу, на половине расстояния между жерлом
пещеры и невидимыми водами гавани, по огромной дун
раскачивался Меллори От одной крайней точки к другой
Темень и холодный секущий дождь словно сговорились по
мешать выполнению задуманного. При спуске Меллори
сильно ударился головой о выступ и чуть не потерял созна
ние, но рук не разжал. Крепко ухватившись за веревку,
раскачиваясь па ней, он все время помнил, где его ожидаю
этот выступ. Приближаясь к нему по дуге, Меллори ста
рался подальше оттолкнуться. Однако это приводило лини»
к юму, что он начинал крутиться волчком вокруг своей
ж и. «Ничего, — думал он.— Даже хорошо: в темните меня
ник го не увидит, а ради этого стоит испытать несколько не
приятных минута. Когда он ударился о выступ, открылась
рана — памятный след встречи с Турцигом. Кровь залива-
ла глаза, смешивалась с дождем.

Но беспокоила не рана, не кровь, мешающая смотреть
Пперед. Веревка! Только она сейчас имела значение.

«На месте ли вторая веревка? Не случилось ли, что с
Кейси Брауном? Не пришлось ли ему покинуть дом до того
как была укреплена вторая веревка? Если так, го не будет
никакой возможности преодолеть сорок футов пространст
п.| между пещерой и домом. Тогда и делать здесь нечего...
Веревка обязательно должна быть там!»

Но если она на месте, то почему же Меллори не может
поймать? Почему он не может ее отыскать, хотя сделал
целых три попытки? Трижды, отклонившись до предела
вправо, он пытался нашарить ее бамбуковым шестом. Но
слышал только противный скрежет шеста по голому камню.

В четвертый раз, вытянув руки вперед до предела, он
неожиданно почувствовал, что поймал веревку! Мгновен-
но дернул шест на себя и схватил ее раньше, чем полетел
назад. Все... Он торопливо задергал сшнальную бечеву и
попытался остановиться, цепляясь за выступы скалы ру
ками и ногами .. Через две минуты он был снова рядом с
Миллером.

Подъем по мокрой и скользкой шестидесятифутовоп ве
|м вке не прошел .для него даром. Ничего не видя перед со
бой, еле передвигаясь от усталости, он пробрался в отвер-
стие пещеры и рухнул на землю, беспомощно хватая ртом
воздух.

Миллер молча наклонился над ним, снял с его ног
двойную петлю троса, развязал узел, быстро привязал его
к веревке Брауна, дернул за нее и увидел, как обе веревки
исчезают в темноте

Вскоре перетащили тяжелую батарею Сначала Браун
(пускал батарею вниз, потом ее втаскивали наверх Мелло-
ри и Миллер. Затем с чрезвычайной осторожностью они
приволокли брезентовый мешок с капсюлями, детонатора-
ми и взрывчаткой. Положили его на каменный пол рядом с
батареей.

Внезапно стало тихо — тяжелые удары кувалды по
с цельной двери прекратились. В этой тишине было нечто
угрожающее и тревожное. Молчание таило в себе большую
угрозу, чем удары кувалды, которой немцы пытались взло
мать стальную дверь. Может быть, дверь поддалась? Мо
жет быть, замок сломан, и немцы ожидают их во мраке
туннеля с автоматами на и шотовку? Тогда автоматные оче
реди в секунду пресекут их жизни. Но время на колебания
не оставалось. Ждать они не могли пи минуты. Остано-
виться и взвесить все «за» и «против»? Нет! Время осто-
рожности прошло. Умрут они или выживут — значения
это теперь не имело никакого.

Держа возле пояса свой сорокапятимиллиметровый
кольт, Меллори перебрался через ограждение и. мягко сту
пая, миновал проход между гигантскими орудиями. Мил
лер слышал, как звякнул фонарь о железо где-то в глубине
каземата. Вокруг никого. Верхняя дверь все еще цела.
Меллори мигом взлетел по лестнице, остановился на самом
верху и вслушался. Ему показалось, что он различает при
глушенный гомон и шипящий звук по ту сторону тяжелой
двери. Он наклонился вперед, чтобы получше расслышать,
оперся ладонью о стальную обшивку, хотел приложить к
двери ухо, но с приглушенным стоном отпрянул назад. Руку
пронзила боль: чуть выше замка дверь раскалилась почти
докрасна. Меллори спрыгнул на бетонный пол в тот момент,
когда подошел спотыкающийся под тяжестью аккумулятора
Миллер.

— Дверь горяча, как огонь! Они ее наверняка режут...

— Что-нибудь слышно? — прервал Миллер.

— Что-то вроде шипения...

— Кислородно-ацетиленовая горелка,— коротко бро
сил Миллер.— Они хотят вырезать замок. На это потребу-
ется время. Дверь-то из брони.

— Почему же они нс взорвут ее? Гелигнитом или чем
там вы в таких случаях взрываете?

— Даже и не думайте! — торопливо ответил Миллер. —
Даже и не говорите об этом, начальник! Детонация — хш
рая штука. Имеются достаточные основания предполагать,
что в подобном случае здесь все взлетит на воздух. Поме-
тите-ка мне справиться вот с этим, начальник.	•

Через секунду Дасти Миллер погрузился в свою сти
хию. Он забыл об опасности, не вспоминал о ненавистной
скале, с которой еще предстояло спуститься... Вся его ра
бота заняла четыре минуты. Всего четыре минуты от нача
ла до конца! Ради этих четырех минут они проделали вес
। рудное путешествие. Ради них они преодолевали все пре
пягствия.

Пока Меллори спускал батарею в колодец элеватора,
Миллер протиснулся между тускло поблескивающими на
правляющими самого подъемника. При свете фонаря осмот
ре.ч заднюю направляющую. Он решил поставить машинку
i-iM, где на конце полированного участка останавливается
подъемник со снарядом. Удовлетворенный осмотром, он вы
пуп моток черной изоленты и примерно с десяток раз обмо-
i.i I им балку Отступил на шаг, осмотрел работу издали —
к'нта совершенно незаметна.

Затем Дасти так же быстро обмотал лентой цветные
провода, пока от них нс остались лишь кончики, которые
он и присоединил к двум четырехдюймовым кускам оголен-
ною провода. И эти куски Миллер проворно обмотал изо
ten гой, прикрепив к стальным направляющим всего в иол-
и<»йме друг от друга. Извлек взрывчатку из брезентовой
। умки, достал оттуда же капсюль и детонатор — ртутный
в юнатор собственной конструкции Собрав все это, присо
единил один из проводов направляющей к клемме детона-
тора, надетого на гайку. Другой провод от направляюще'
гтеватора протянул к положительному полюсу батареи, а
цнтий — от отрицательного полюса к детонатору. Теперь
стоило подъемнику нырнуть в склад боеприпасов, — а это
непременно произойдет, как только орудия начнут стре
шть, — пружина замкнет оголенные провода, и детонатор
( работает. Еще раз проверив положение оголенных концов
провода, Миллер расправил согнутую спину. Меллори за
ио время только успел спуститься по лестнице из туннеля
и шахту. Миллер похлопал его по ноге. Тот обернулся и
увидел, как Дасти небрежно водит ножом всего в дюйме от
оголенных проводов.

— А знаете, начальник,— словоохотливо начал Мил-
лер,— если я сейчас прикоснусь лезвием к проводам, вся
чертова пещера разлетится в пух и прах?.. — Он задумчиво
покачал головой.— Стоит дрогнуть руке, дернуться чуть-
чуть — и Меллори с Миллером среди ангелов*

— Ради бога, убери подальше свой нож! — нервно бро
сил Меллори.— И давай убирайся отсюда. Немцы уже вы-
резали в двери целый полукруг!

Через пять минут Миллер был в безопасности: спус-
гиться по натянутой веревке туда, где их ожидал Браун,
оказалось совсем нетрудным делом.
Меллори бросил последний взгляд на каземат. По лицу
пробежала недовольная гримаса. Он прикинул, сколько
солдат будут обслуживать пушки и склад боеприпасов во
время стрельбы. «Вся суть то в том,— подумалось ему,—
что немцы и не узнают никогда, в чем же дело, вот бедола
гиГ..» В сотый раз он вспомнил о парнях на Ксеросе, обо
всех эсминцах, потопленных пушками, сжал губы и отвер
нулся. Не оглядываясь, скользнул через перила и исчез в
ночи. Он был на полпути, в самой нижней точке натянутой
веревки, и уже поднимался вверх, когда услышал прямо
над головой отрывистый грсск автоматных очередей

Беспокойно оглядыважь через плечо, Миллер помог
Меллори перелезть через балконные перила Янки вдруг с
досадой сообразил, что огонь ведется преимущественно по
западной стороне улицы. Именно там они и находились!
Путь к отступлению был отрезан огнем немецких автомат
чнков.

— Пошли ка, начальник! — поторапливал Миллер.—
Давайте ка выбираться из этого вертепа. Климат здесь ста
новится нездоровый

Меллори мотнул головой в сторону выстрелов.

— Кто это там старается? — быстро спросил он.

— Немецкий патруль.

— Тогда, черт побери, как же мы отсюда выберемся?’ —
воскликнул Меллори — Где Андреа?

— Вон там, на топ стороне площади В него-то и палят
эти соколики.

— На той стороне площади?! — Он взглянул на ча
см. — Боже мой, да что он там делает? — Меллори шел но
коридору и бросал вопросы через плечо. — Зачем вы его
отпустили?

Я его не отпускал, начальник, — мягко возразил
Миллер.— Его уже не было, когда я здесь появился. Бра
ун заметил немецкий патруль. На площади начался поваль
ный обыск. Немцы принялись за дело рьяно и обшаривали
.сразу по два-три дома. Тут возвратился Андреа и решил,
что немцы как пить дать обойдут всю площадь и нагряну г
сюда через две три минуты. Тогда он поднялся по крышам,
как летучая мышь.

— Собирается отвлечь их? — Меллори стоял рядом с
Лукой и глядел в окно.— Дурак сумасшедши •! На этот рал
его убьют, гочмо убьют! Вокруг полно солдат. Во второй
раз они на ту же удочку не клюнут. Андреа уже одурачил
их однажды, в горах, а теперь немцы...

Сомневаюсь, сэр,— возбужденно прервал его Бра-
ун. — Андреа только что расстрелял прожектор на той сторо-
не площади. Немцы наверняка решат, что мы пытаемся про
рна.ься через стену на территорию форта и... смотрите, сэр,
смотрите! — Браун чуть не затанцевал от возбуждения, сов
сем позабыв о раненой ноге.— Трюк удался, сэр, удался!

Меллори и сам уже видел, как немцы, сняв оцепление,
нут развернутой цепью через площадь, тяже то громыхая
। .тогами по булыжнику. Сол таты спотыкались, падали,
вновь вставали и снова теряли опору на сколыкоп неров-
ной мостовой. Меллори заметил мииющие фонари на кры
шах противоположных домов и темные силуэты, прячущие
<я <а трубами. Это маскировались немцы, чтобы не выдать
• । бя. Они быстро продвигались вперед к тому месту, где
Хндреа только что уничтожил циклопин глаз прожектора.

— Они навалятся на него со всех сторон,— Меллори
нитрил спокойно, но кулаки ею сжались и пальцам стало
больно от впившихся в кожу ногтей. Он стоял несколько
секунд совершенно остолбенело, потом наклонился и подо
брал с пола «шмайееср». — Андреа не спастись. Я пойду за
ним,— Он круто повернулся и столь же быстро замер, за-
гораживай дверь, на пути стоял Миллер

— Андреа просил передать, что нам лучше оставить
ен), что он найдет выход,— Миллер был абсолютно споко
си.— Андреа скатал, что никто не должен ему помотать.
Ни в коем случае.

Не пытайся остановить меня, Дасти,— Меллори то-
ворил ровным тоном и даже не видел Миллера. Он знал
только одно: нужно идти, идти сейчас же, быть локоть к
локтю рядом с Андреа, помочь ему чем сумеет. Слишком
1олго они были вместе. Стишком многим он обятан улыб
чивому гиганту, чтобы так легко отказаться помочь ему и
д тть погибнуть. Он и не помнил даже, сколько раз Андреа
i пасал его. В таких ситуациях, когда все казалось потерян-
ным. Он положил руку на плечо Дасти.

— Вы ему только помешаете, начальник! — настойчиво
повторил Миллер.— Вы сами говорили...

Меллори оттолкнул его, метнулся к двери и уже no/j
пял кулак для удара, но руку его мят ко ухватили повыше
чоктя. Он остановился вовремя, увидев обеспокоенное ли
по Луки.
— Американо прав, — убедительно сказал Лука. — Вы не
должны идти. Андреа говорил, что вы отведете нас к i авали

— Пройдете сами, — грубо ответил Меллори. — Дорогу
знаете, план города тоже.

— Вы бы отправили всех нас...

— Я бы весь свет отправил к чертям, если бы это могло
помочь Андреа,— новозеландец говорил с неподдельной
искренностью.— Андреа меня никогда бы не оставил, ни
когда бы не подвел.

— А вы бы его подвели, майор Меллори? — спокойно
спросил Лука. — Так, что ли?

— Какого черта? Ты что имеешь в виду?

— Вы его обя тательно подведете, если нс поступите
так, как он просил. Его могут ранить, даже убйгь. По это
может произойти и если вы будете рядом с ним. Так вы
ему не поможете. Это совершенно бесполезно- Сейчас он
рассчитывает только на себя, а появись вы — вс услож-
нится. И тогда он погибнет ни за что. Так вы хотите отпла
тить другу за все, что он сделал для вас?

— Ну ладно, ладно! Ваша взяла! — раздраженно ска-
зал Меллори

— Вот это пришлось бы Андреа по душе,— промолвил
Лука,— В любом другом случае он бы...

— Хватит читать мне мораль! Прекрасно, джентльме-
ны, давайте отправляться. — Он окончательно успокоил
ся. — Попробуем пробраться по верху, по крышам. Поко
выряйтесь-ка в той печке, вымажьте сажен лицо и руки.
Да смотрите, чтобы не оставалось ни одного белого пятна’
И — ни слова!

Пятиминутное путешествие к стенке гавани совершили
удивительно гладко, без всяких приключений. Шли тихо,
молча. Меллори пресека-i малейший шепот. Не встретили
ни одного солдата и вообще никого нс встретили. Обитате
ли Наварона мудро подчинялись комендантскому часу —
и улицы были совершенно пустынны. Андреа отвлек на сс
бя всех преследователей. Меллори стал опасаться, что нем
цы взяли его в плен, но едва они подошли к воде, как
опять услышали автоматные очереди. Теперь выстрелы
раздавались значительно дальше от центра, в самой север©
восточной части города, позади форта.

Меллори остановился на низкой стенке гавани, погля
дывая то на своих спутников, то на темную, с нефтяными
разводами воду за сеткой частого дождя. Он едва различал
• му гные очертания шаланд и каиков, причаленных кормой
к ( к'нке. Дальше невозможно было ничего увидеть.

— Ну, мокрее, чем сейчас, едва ли мы сможем сделать-
ся,— заметил он, повернулся к Луке и прервал его в тот
момент, когда маленький грек снова заикнулся было об Ан-
реа. — Ты уверен, чго найдешь его в такой темени?

Он — это личный катер коменданта. Десять тонн водо
измещения, длина тридцать шесть футов. Ею держали при-
чаленным к бую в сотне ярдов от берега. Механик, он же и
ч.новой, как сообщил Лука, всегда находился на борту.

— Я будто уже там! — похвалился Лука. — Хотите за-
вядать мне глаза? Я все равно...

Ну ладно, ладно, — торопливо сказал Меллори —
I вам верю. Одолжи ка мне свою шляпу, Кейси. — Он су-
нул пистолет в шляпу, напялил ее на голову, мягко со
скользнул в воду и поплыл рядом с Лукой

— Майор, наверное, механик нс спит, — тихо произнес
фука.

— Я тоже так думаю, — хмуро ответил Меллори. Снова
раздался треск автоматов и хлесткий, как удар кнута, вы-
 <рел маузера.— Как и всякий в Навароне... Если он пе
1лух и не мертв. Останься сзади, как только увидишь лод
ку. Подплывешь, когда позову.

Через десять секунд Лука коснулся руки Меллори

— Вижу,— прошептал Меллори Неясный силуэт воз-
ник всего в пятнадцати ярдах.

Меллори бесшумно поплыл к катеру, без единого
всплеска, сдерживая дыхание. На юте, возле машинного
/пока, смутно маячила фипура человека. Немец напряжен
но вглядывался в темноту — в направлении верхней части
города и крепости. Меллори неторопливо обогнул корму и
оказался с другой стороны катера, за спиной у механика.
Осторожно снял шляпу, вытащил из нее пистолет. Он
знал, что не промахнется с семи футов, но стре лять в нем-
ца не мог. По крайней мере сейчас Леерное ограждение на
палубе было скорее символическим — дюймов восемнад
цать высотой. Плеск от упавшего в воду тела всполошит
посты у входа в бухту.

— Пе двигайся, иначе стреляю! — тихо сказал Мелло-
ри по-немецки.

Часовой окаменел. Меллори заметил в руках немца ка
рабин.

— Клади карабин. Не оборачивайся.
Часовой послушно подчинился. Меллори вылез на па-
лубу. Не отводя от часового пистолета, легко шагнул впе-
ред, ударил немца рукояткой, поймал обмякшее тело рань
ше, чем оно свалилось в воду, и осторожно опустил на
палубу... Через три минуты все были на борту — целые и
невредимые.

Меллори двинулся за прихрамывающим Брауном в мо
торный отсек. Тот, включив фонарь, профессиональным
взглядом окинул поблескивающий шесгицилиндровый дви
гатель дизеля

— Да благоговейно произнес Браун — Вот это
двигатели! Прелесть! Работает с любым количеством ци-
линдров. Я знаю эту модель, сэр.

— Не сомневался, что так оно и будет. Можешь завес-
ти его?

— Минутку, дайте осмотреться, — Браун обладал нето-
ропливостью и терпением прирожденного механика. Мед-
ленно, методично обшарил лучом безупречный интерьер
машинного отсека, включил топливный насос и сообщил
Меллори. — Надежнейшая штука, сэр.

Так же дотошно Браун обследовал рулевую будку.
Меллори нетерпеливо ожидал, когда закончится осмотр.
Дождь заметно стихал, хотя и был еще довольно сильным.
Но в его потоках у;ке можно было разглядеть слабые очер
тания выхода из бухты. В десятый раз подумал Меллори о
том, что часовые не должны догадываться о плане их побе
га. Маловероятно, чтобы немцы заподозрили их в намере-
нии захватить катер самого коменданта! Шум, устроенный
Андреа, наверняка заставил немцев убедиться, чго дивер
сайты не помышляют о побеге. Он наклонился вперед, кос
нулся плеча Брауна.

— Двадцать минут двенадцатого, Кейси,— промолвил
он. — Если эсминцы пойдут раньше, нам на голову свалят-
ся тысячи тонн скалы.

— Все готово, сэр,— объявил Браун и кивнул на при-
борную доску — В полной готовности.

— Очень рад этому,— горячо отозвался Меллори.—
Давай заводи! Только не спеша и потише.

Браун извиняюще кашлянул.

— Пока мы еще пришвартованы к бую, сэр, неплохо бы
проверить пулеметы, прожекторы, сигнальные фонари, спа
сательныс жилеты и буйки. Не мешает знать, где все распо
ложено. На всякий случай,— просительно закончил он.
Меллори тихо рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Из тебя получится хороший дипломат, шеф. Отлич
но, так мы и сделаем,— человек сухопутный до мозга кос-
гей, Меллори почувствовал, какая пропасть между ним и
глкмми людьми, как Браун. И не боялся признаться в
•том.— Может, ты его все-таки сам выведешь, Кейси?

— Хорошо, сэр. Позовите сюда Луку. Кажется, здесь
и <де глубоко, но ведь могут быть отмели и рифы. Никогда
н знаешь точно, что под водой.

Через три минуты катер, тихо урча двумя цилиндра-
ми, двигался к выходу из гавани. Меллори и Миллер, все
। те облаченные в немецкую форму, стояли на палубе пе
|мд рулевой будкой. Лука, низко пригнувшись, спрятался
возле штурвала в самой будке. Неожиданно замигал сиг-
нальный фонарь. Приблизительно в шестидесяти ярдах от
них. Его настойчивое щелканье отлично слышалось на ыа-
iy6e катера.

— Даниэль Бун Миллер сейчас им покажет, как это де
ается,— пробормотал янки и приник к пулемету.— Из
моего пулемета я...

Он внезапно умолк, ибо юлос его пропал в торопливом
щелканы- из рулевой будки В быстром треске задвижки
i niналыюто фонаря, которым работал Браун, чувствовался
профессионализм. Кейси, передав руль Луке, отвечал мор
1ЯНКОЙ тем, у выхода из гавани. Холодный крупный дождь
серебристыми нитями застыл в мигающем луче. Непри
июльский сигнальщик прекратил передачу. Потом фонарь
с берега замш ал снова.

— Ба! Да им, оказывается, есть о чем поговорить! —
восхищенно воскликнул Миллер. — И долго они будут об
мениваться любезностями, начальник?

— К сожалению, вынужден признать, они уже ;акон
чили беседу.

Меллори быстро двинулся к рулевой рубке. Осталось
менее сотни футов от выхода из гавани Браун, обманув
противника, выиграл бесценные секунды. Гораздо больше,
чем можно было надеяться. Но долго такая игра продол-
жаться не могла Меллори тронул его за руку.

— Запускай на полную катушку, как только дадут сиг-
нал остановиться. — Через две секунды он стоял на преж-
нем месте, на носу, со «шмайссером» наготове...— У вас
есть возможность отличиться, Даниэль Бун. Не давай про-
жекторам поймать катер в крест — иначе они ослепят нас!
Меллори еще не договорил, когда сигнальный фонарь
потух, а два ослепительно белых луча распороли тьму, залив
всю гавань неистовым сиянием. Оно продолжалось долю се
кунды и сменилось непроглядной тьмой: оба прожектора раз
били вдребезги две корогкие автоматные очереди С такого
расстояния промахнуться было просто невозможно.

— Всем лечь! — крикнул Меллори. — На па чубу!

Эхо выстрелов еще замирало вдали, и отзвук эха не ус
пел замолкнуть у большой стены форта, а Кейси Браун
уже включил все шесть цилиндров, полностью выжал дрос
сель, и свирепый рев ди юля забил все звуки ночи.

За десяток секунд они проскочили ворота гавани. Л еще
секунд пятнадцать — двадцать не слышалось ни единого вы
стрела. А через полминуты катер был уже вне досягаемости
автоматов. Нос высоко поднялся над водой, за глубоко осев-
шей кормой вилась и пенилась лента фосфоресцирующей во-
ды. Мощный двигатель завывал на полных оборотах. Бра
ун быстро повернул катер «на пятке», уйдя вправо, под
защиту отвесных береговых скал.

— Битва была отчаянной, начальник, но победили
сильнейшие,— ухмыльнулся Миллер. Он держался за но
совой пулемет, так как палуба уходила из-под ног. — Мои
внуки еще услышат об этом морском сражении

— Видать, всю охрану бросили в город на обыски, а
оставшаяся у прожекторов пара болванов ничего не сообра
зила. А может быть, мы просто застали их врасплох.—
Меллори покачал головой.— Как бы там ни бы то, нам чер
товски повезло!

Он прошел на корму, в рулевую будку. Браун стоял у
руля. Лука едва не втжал от восторга.

— Великолепно, Кейси, — искренне похвалил Мелло
ри.— Первоклассная работа. Выключи мотор, когда пой
дем к утесам. Наше дело сделано. Я иду на берег.

— Не придется, майор.

— Это еще чго? — изумился Меллори.

— Не придется. Я хотел сказать об этом, когда еще
шли к бухте, но вы заставил» меня молчать,— Лука был
уязвлен. Он повернулся к Кейси.— Потише, пожалуйста.
Последняя просьба Андреа, майор, — это просьба прийти вот
сюда. Почему же, вы думаете, он дал немцам возможность
загнать себя в ловушку, к обрыву? Иначе Андреа отступил
бы в глубь острова, где всегда можно легко спрятаться.

— Это правда, Keii си? — спросил Меллори.
— И не спрашивайте меня, сэр, эти двое... они всегда
говорят по-гречески.

— Конечно, конечно,— Меллори поглядел на невысо-
кие скалы справа по борту. Катер едва двигался. Двигатель
выключили. Меллори обратился к Луке: — А ты точно
уверен в том, что...

Он умолк, не закончив фразы. Выскочил из рубки.
Плеск! Он не мог ошибиться Плеск прямо по носу. Мел
лори стоял возле Миллера. Оба вглядывались в темноту.
Вдруг Меллори разглядел темную голову всего в двадцати
футах от катера. Он перегнулся через борт, протянул руку.
Через пять секунд Андреа стоял на палубе Вода стекала с
него ручьями Круглое лунообразное лицо сияло Меллори
провел друга в рубку. Включил мягкий свет штурманском
лампы под абажуром.

— Боже мой, Андреа! Это чудесно! Уж и не надеялся,
чго придется тебя снова увидеть. Как гы выкрутился?

— Сейчас услышите,— рассмеялся Андреа.— Только
сначала я...

— Да ты ранен! — изумленно прервал его Миллер. —
У тебя все плечо изрешечено! — Он увидел красное пягно,
расплывающееся на мокрфй куртке.

— Да, кажется, немного задели,— Андреа изобразил
на лице бесконечное удивление — Пустяковая царапина,
друг мои!

— Да, конечно, царапина! Ты скажешь то же самое, если
гебе совсем оторвет руку. Пойдем ка в каюту. Твоя рана —
детская игрушка для человека с моим медицинским опытом.

— Но ведь капитан...

— Он подождет И твой рассказ тоже. Старый медик
Дасти Миллс-р никому н< позволит беспокоить своих паци
ентов. Пошли!

— Ну хорошо, хорошо, — послушно отозвался Андреа,
притворно покоряясь судьбе, покачал голово i и последовал
за Миллером.

Браун снова включил мотор, полностью выжал дрос
сель и повел катер на север, к мысу Демирки, чтобы навер
няка избежать огня батарей, если их заметят. Потом катер
повернул на восток, прошел несколько миль и снова изме-
нил курс. На этот раз — на юг, к Мендосскому проливу.
Меллори стоял рядом с Кейси Брауном и глядел на темные
спокойные воды. Внезапно он различил вдали белые буру-
ны, схватил Брауна за руку и указал прямо по курсу.
— Буруны впереди, Кенси. Может быть, рифы?

Кейси долго молчал Пристально смотрел вперед. На
конец покачал головой.

— Это буруны от форштевня,— бесстрастно объявил
он — Эсминцы идут.

Глава 17
СРЕДА. ПОЛНОЧЬ

Командир новейшего его величества эсминца «Сирдар»
(класса «S»), капитан третьего ранга королевского флота
Винцент Райан оглядел набитую битком штурманскую р\ б
ку и задумчиво потеребил великолепную холеную рыжую
бородку а ля кэптен Кеттл. Он никогда не встречал более
бандитской, более подо зрительной и более оборванной ком
пании молодчиков «Разве что в те далекие времена,— от-
метил он про себя, — когда приходилось участвовать в лик
видации пиратской банды Виас-бея возле Китайской
станции». Тогда он имел чин младшего офицера и был сов
сем юнцом. Он рассмотрел молодцов повнимательнее, еще
раз подергал бородку и отметил, что в гостях заключено
нечто ботынее, нежели просто бандитская внешность. Не
хотелось бы ему получить приказ уничтожить эту команду.
«Опасны, весьма опасны,— думалось капитану,— но поче-
му — ответить сразу невозможно». В гостях скрывалось та
кое спокойствие, такая невозмутимая настороженность, ко
торые заставляли капитана чувствовать себя несколько
неловко в их обществе. Дженсен называл их топорниками.
Капитан Дженсен умел выбирать себе людей!.

— Быть может, кто-либо из вас хочет пойти вниз,
джентльмены? — предложил он.— Горячая вода, сухая
одежда и теплые постели. Этой ночью спать не придется,
и постели нам не понадобятся.

— Большое спасибо, сэр...— Меллори помедлит.— Но
нам хотелось бы досмотреть все до конца.

— Ну хорошо, — весело сказал Райан. Палуба задрожа
ла под ногами: «Сирдар» набирал скорость. — Сами напра
шиваетесь. Я тут ни при чем. Это уж на ваш страх и риск.

— А мы заколдованные ..— протянул Миллер.— С на-
ми никогда ничего не случается.

Дождь перестал. Холодно поблескивающие звезды вид-
нелись в просветах рваных оолаков Меллори огляделся.
(’ шва по курсу увидел выплывающий Мейдос и громадный
массив Наварон с правого борта. За кормой, примерно в
iабельтове, он различил еще два корабля, вспарывающих
форштевнями белые ipe-бни волн. Буруны казались еще бе-
ке на фоне темных силуэтов эсминцев. Меллори обратил-
ся к капитану:

— Разве нет с вами транспортов, сэр?

Нет. Транспортов нет,— Райан испытал странную
(месь удовольствия и замешательства оттого, что этот чело
пек назвал его «сэр». — Только эсминцы. Молниеносная
операция. Черепахам здесь делать нечего Мы и так выби-
1нсь из графика. Сильно опаздываем.

Сколько времени потребуется, чтобы всех забран» с
о( 1рова?

— Полчаса

— Что?! Тысячу двести человек? — не поверил Меллори

— Значительно больше,*— вздохнул Райан.— Полови
па жителей тоже хочет уходить с нами. Многие островигя
не не желают оставаться у немцев И даже с гражданским
п «селением нам потребуется всего полчаса для погрузки.
По, возможно, потратим несколько больше времени. Бу-
тем, кроме людей, грузить всевозможное оборудование

Меллори кивнут, глаза его скользнули по стройным
очертаниям «С ирдара».

— И куда же вы все думаете разместить?

— Резонный вопрос,— согласился Райан.— Лондон-
ская подземка в пять утра — ерунда по сравнению с тем,
«ио будет твориться на палубе после погрузки. По... как-
нибудь упакуемся.

Меллори < нова кивнул и поглядел через темные воды на
Наварон. Еще минута. Самое большее, может быть, две ми-
нуты... И крепость покажется из-за мыса. Кто-то коснулся
иго руки. Полуобернулся, глянул в грустные глаза грека.

— Теперь недолго, Лука,— успокоил он

— Люди, майор,— пояснил маленький человечек.—
Население города С ними все будет благополучно?

— Все будет благополучно. Дасти клянется, что скала
и форт взлетят вверх. Большинство камней рухнет прямо в
бухту.

— Да, а как же лодки?

— Брось беспокоиться! Ведь в них никого не будет. Ты
же знаешь, что рыбаки уходят из бухты в комендантский час.

Кто-то дотронулся до его локтя Меллори обернулся
— Капитан, хочу представить вам лейтенанта Бистона,
моего артиллериста, — в голосе Райана появился легкий хо
лодок. Это заставило Меллори предположить, что капитан
отнюдь не в .восторге от своего артиллерийского офице
ра. — Лейтенант Бистон обеспокоен

— Да, я обеспокоен! — Тон лейтенанта был холоден,
равнодушен, с почти неуловимым оттенком снисходитель-
ности.— Насколько я понимаю, вы предложили капитану
не отвечать немцам огнем из орудий?

— Это так неправдоподобно, что похоже на сообщение
Биби-си,— коротко ответил Меллори — Но вы правы.
Я об этом просил. Можно, конечно, засечь пушки прожек
торами, но в таком случае наши корабли бы пи бы обрече-
ны. То же самое и с артиллерийским огнем.

— Я не понимаю вас, — ои удивленно вскинул брови.

— Вы бы выдали свое местонахождение,— терпеливо
пояснил Мел пори.— Тогда немцы накроют корабли с пер
вого же залпа. Дайте им минуту форы — и они прикончат
нас. У меня имеются основания считать, что меткость их
артиллеристов просто фантастическая.

— У флота тоже есть такие основания. Третий снаряд
немецких орудий попал прямо в пороховой погреб «Сиба
риса». Как вы думаете, капитан Меллори, почему это про
и вошло? — Бистона, казалось, не убедили слова Кейта.

— Пушки наводятся радаром, — коротко бросил Мел
лори. — Он там, наверху: две огромные антенны

— На *Сирдаре» в прошлом месяце тоже установили
радар, — быстро отозвался Бистон. — Мы и сами могли бы
засечь несколько объектов, если бы...

— Вряд ли бы вы промахнулись, — Миллер лениво
растягивал слова, а топ его был сухим и вызывающим.—
Это чертовски большой остров, Мак.

— Кто? Кто вы? — затрешал Бистон.— Какого черта
вмешиваетесь в разговор?

— Капрал Миллер, — янки был невозмутим. — Должно
быть, у вас очень чуткий прибор, лейтенант, если он может
отыскать пещеру в тысяче квадратных метров камня

На минуту стало тихо, потом Бистон пробормотал что
то невразумительное и отвернулся.

— Вы уязвили профессиональное артиллерийское чув
ство, капрал,— заметил Райан.— Лейтенанту очень хоте
лось бы пострелять. Но мы воздержимся от... Когда мы
минуем эту точку, капитан?
— Точно не знаю ответил Меллори.— Что ты ска
мчиь, Кейси?

— Через мину гу сэр. Не позже

Райан удовлетворенно кивнул и ничего не сказал. На
мое гике воцарилось молчание, которое подчеркивал топько
шум бурлящей воды да таинственный однообразный свист
। Урбины. Луна упорно пробивалась сквозь редеющие ибла
ка Небо неуклонно прояснялось. Никто не произносил ни
слова. Никто не шевелился. Меллори чувствовал рядом гро
маду Андреа, а за спиной слышал дыхание Миллера, Брауна
и [уки. Рожди нный далеко от моря и воспитанный у подно
мил Южных Альп, Меллори был до моча костей сухопут-
ным человеком, совс ем чужим на борту боевою корабля. Но
никогда еще в жизни ему пе было так хорошо, как здесь,
в рубке. Никогда еще не испытывав он, что значит быть сво
им, в доску своим. Он счастлив был безмерно, более чем
счастлив. Так чувствовал себя не только Меллори Так чув-
ствовал себя и Андреа, и новые их друзья Они с делали п
возможное. А что после этого могут испытывать люди, кро
м глубокого удовлетворения?! Не все они возвращаются
•омой... Нет с ними Энди Стивенса. Но странно, Меллори
не испытывал сожаления, а только легкую грусть. Словно
учадав его мысли, Андреа чуть наклонился вперед.

— Он должен быть с нами здесь,— промолвил грек.—
Энди Стивенс должен быть сейчас с памп Вы о нем поду-
мали, правда?

Меллори кивнул, улыбнулся, но не ответил ничего.

— Но это неважно, так ведь, Кейт? — В голосе гиганта
не слышалось ни волнения, ни вопроса — просто утвержде
ние факта,— Это ничего не меняет. Он всегда будет с нами.

— Это вовсе ничего не меняет, — кивнул Меллори.

Еще нс договорив, он быстро взглянул вверх. Свет! Яр-
кое оранжевое пламя вырвалось из крутой скалы, из отвесной
сгепы форта; эсминец обогнул мыс, а Меллори и не заметил
.ного. Прямо над головой раздался воющий свистяпц 
рев. Меллори невольно вспомнил поезд экспресс, вырвав
шийся из туннеля. Огромный снаряд врезался в воду пря-
мо по курсу, перед носом эсминца. Меллори прикусил гу-
бу. Машинально сжал кулаки Теперь было легко понять,
как погиб «Сибарис».

Он услышал, как артиллерийский офицер что-то тороп
лпво говорит капитану, по слов не разобрал. Моряки смот-
рели на него, а он на моряков, совсем пе замечая их Его
сознание странно раздвоилось. Еще один снаряд! И Мелло
ри снова очутился в снарядном погребе, схороненном гл\
боко в скале. Только сейчас он видел перед собой людей,
обреченных, но не ведающих об этом. Он вновь увидел под
весные тележки конвейеров, тянущие по воздуху огромные
снаряды к элеватору, к шахте подъемника. Он увидел и
снарядный подъемник и шахту — колодец, в который спус-
кались Миллер и он совсем-совсем недавно. Он увидел, как
элеватор медленно поднимается вверх, увидел застывшие
оголенные провота всего в дюйме друг от друга. ...Блестя
щее пружинящее колесо мягко катится вниз по отполиро
ванной направляющей. Мягкий толчок, подъемник...

Белый столб огня взметнулся на сотни футов в черное
ночное небо, и страшный взрыв вырвал сердце острова На
ьарон. О1ня не стало, не стало опускающихся облаков ды
ма. Только ослепительный столб, в секунду осветивший
весь город, выросший до невероятной высоты. Вот он кос
нулся облаков, и до них докатилась ударная волна. Потом
возникла одинокая, пугающая даже на таком расстоянии
шапка взрыва. И наконец, мощный грохот тысяч тонн кам
ня! И две" гигантские пушки Наварона. Воды бухты взмет
нулись вверх миллионами всплесков и поглотили все.

Грохот еще стоял в ушах, раскаты эха еще не замерли
вдали, далеко в Эгейях, а облака разошлись, и открылась
полная луна, посеребрившая рябь воды по правому борту.
Кипящая под винтом «Сирдара» вода засияла всеми цвета
ми радуги

Впереди, купаясь в белом лунном свете, сонно лежал
на поверхности моря загадочный и таинственно далекий ос
гров Ксерос.


Глава 1

Понедельник, полночь

Первым ( о услышал Джекстроу, слух которого нс
щ щупал его феноменальному зрению, он всегда слышал
«< е первым. Устав попеременно отогревать то одну, то
другую стынущую от холода руку, я отложил книгу, ко
торую читал, затянул до подбородка <молнию> на своем
< пильном MeuiKt и в полудремоте следил за тем, как
Джекстроу вырезает фигурки из длинного бивня нарва
ш. Внезапно его руки замерли, и сам он будто застыл в
неподвижности. Потом со свойственной ему неторопли
востъю он бросил кусок бивня в кофейник, который ти
1 онъко кипел на краю нашей плиты (собиратели редкос-
тей платили за подобные изделия из кос ти баснословные
суммы, воображая, что темная кость — это остаток
бивня окаменевшего слона), поднялся и замер, глядя в
пространство невидящим взором человека, который весь
обратился в слух.

Двух-трех секунд для него было достаточно.

— Самолет,— возвестил он с покааной небрежностью.

— Самолет? — Я приподнялся на локте и уставился
на него. — Вы что, опять прикладывались к бутылке, Джек
< троу?

— Да нет же, доктор Мейсон — Голубые глаза, пора
жавшие своим несоответствием со смуглым лицом и широ-
кими эскимосскими скулами, прищурились в улыбке: са-
мым крепким напитком, какой употреблял Джекстроу, был
кофе, и мы оба это знали.— Теперь я слышу его совершен
но ясно. Подошли бы сами и послушали.

— Нет уж, благодарю покорно...— До этого я терпел не
меньше пятнадцати минут, пока не примостился в своем
спальном мешке так, что как раз теперь начал испытывать
приятное ощущение тепла.
Спору нет, уже само по себе появление самолета в этой
безлюдной ледяной пустыне достаточно необычно: за четыре
месяца, прошедшие с тех пор, как была организована наша
станция МГГ*, это первое соприкосновение, пусть даже са
мое косвенное, с миром и цивилизацией, оставшимися где то
невообразимо далеко, — но какая будет польза для самолета
и для меня самого, если у меня снова замерзнут ноги? Я от
кинулся на спину и попытался проникнуть взглядом сквозь
стскто наших двух слуховых окоп, по они, как всегда, были
покрыты толстым слоем инея и запорошены снегом. С окон я
пер*-вел взгляд туда, где беспокойно вороч.слся во сне Джосс,
наш молодой радист из лондонских кокни, потом снова
взглянул на Джекстроу

— Все еще слышите?

— Все громче, доктор Мейсон. Громче и ближе.

Я удивился про себя, что это может быть за самолет,
удивился смутно и чуточку раздраженно, ибо здесь был
наш мир, точнее мирок, тесный и замкнутый, в котором не
было места для посторонних. Самолет из Туле, быть мо-
жет? Не исключено, но маловероятно — до Туле было
шестьсот миль, да к тому же наши метеосводки отправля
лись туда трижды в сутки. Или, может быть, это самолет
стратегической авиации, проверяющий «Дьюлайн», амери
канскую линию дальнего радиолокационного обнаружения?
Или же гражданский самолет, выполняющий пробный рейс
по новому трансарктическому маршруту? Мог это быть и
какой нпбудь самолет с базового аэродрома близ Готхобе

— Доктор Мейсон! — Джекстроу заговорил быстро и
взволнованно — Кажется, с ним что то неладно. Он кру
жиг над нами — и все ближе и ниже... Уверен, что это —
большой самолет с несколькими моторами

— Черт возьми! — сказал я с чувством. Потом достал
шелковые перчатки, которые всегда вешал на ночь у себя
над головой, натянул их, вылез из спального мешка, рут
нулся про себя, передернувшись, когда воздух коснулся
кожи, и схватил свою одежд) Всего полчаса прошло, с тех
пор как я ее снял, а она уже вся залубенела, почти не гну
лась под пальцами и была отвратительно холодной на
ощупь — да и немудрено: редко выдавался счастливый
день, когда в нашем, похожем на кабину, домике темпера
тура поднималась выше нуля

* МГГ — Международный геофизический год.
Я надел теплое белье, шерстяную рубашку, брюки,
шерстяную рубашку на шелковой подкладке, две пары но-
<• ов и домашние фетровые туфли. На все это ушло трид-
*1 iib секунд: на 72° 40' северной широты чувство самосо-
хранения развивает удивительную способность к быстрым
ншжениям. Потом склонился над спальным мешком, из
которого сквош крошечное отверстие горчал только нос.

— Джосс, проснитесь! — Я тряс ею до тех пор, пока
он не высунул руку и не егянул капюшон с темноволосой
Излохмаченной головы.— Проснитесь, слышите? Похоже,
б< : вас не обоптись

Чго... Чго случилось? — Он протер глаза, прогоняя
«он, и взглянул на хронометр, висевший у меня над голо-
вой,— Полночь Я спал всего полчаса.

— Знаю. Прошу и (винить, но придется встать.

Я обошел большой радиопередатчик РКА и остановил
< я у стола с приборами. Запись в журнале свидетельствова
ла, что ветер восточный и северо восточный, 1 5 узлов, то
есть почти 17 миль в час. В действительности, однако, ско-
рость ветра была в полтора раза больше: в такую ночь, ког-
да с плато взметает вихри снега и Кристал ты льда, забива
ющие наш чашечный анемометр, трудно рассчитывать на
ючность нокатаний. А перо нашего термографа показывало
40е ниже нуля. Я представил себе возможные последствия
от сочетания .них двух факторов — ветра и мороза —
и почувствовал, как по спине у меня забегали мурашки.

Не говоря ни слова, Джскстроу уже влезал в своп ме-
ха. Я последовал его примеру — облачился в меховые шта-
ны и парку с капюшоном, отделанным оленьим мехом (все
это отлично сшила мне жена Джекстроу), в сапоги из оле
ньей кожи и шерстяные варежки на оленьем меху. Теперь
уже и я отчетливо слышал гул самолета, и Джосс — тоже.
Я видел это по его лицу Глубокий, нпзкш гул моторов по
крывал даже неистовое дребезжание нашего анемометра.

— Так это же... Это же самолет! — Джосс, казалось,
собирался убедить самого себя

— А вы что думали^ Что это — один из ваших знаме-
нитых лондонских даблдеккеров* ? — Я повесил на шею
ремешок со снегозащитной маской и очками и прихватил
электрический фонарь. Он лежал на полке рядом с плитой,
чтобы не замерзла батарея.— Кружит уже две или три

* Двухэтажный лондонский автобус.
минуты. Джекстроу считает, что с ним что-то неладно, и я
с ним согласен.

— По-моему, моторы у него в порядке.

— И по-моему, тоже. По, кроме перебоев в моторах,
может быть целая дюжина других неполадок.

— И из за этого он кружит над нами?

— Откуда мне знать? Возможно, и потому, что заметил
наши огни. Они наверняка единственные на ближайшие
пятьдесят тысяч квадратных миль. И если, не дай Бог, он
будет вынужден совершить посадку, то, чтобы остаться в
живых, надо садиться там, где есть люди.

— Да поможет им Бог! — сказан Джосс мрачно. Он и
еще что то добавил, но я не стал слушать — я хотел как
можно скорее выбраться наверх.

Выходом из нашего домика-кабины служила не обыч-
ная дверь, а люк. Наш домик — сборное сооружение из
секций, которые были доставлены с побережья на мотоса-
нях в июле, — помещался в глубоко 1 овальной яме, выруб-
ленной в ледяной поверхности плато, так что над землей
возвышаиась на несколько дюймов только плоская крыша.
К дверце люка, которая могла открываться и внутрь и н<
ружу, вела крутая лесенка в несколько ступенек

Поднявшись на первые ступеньки, я снял со стены по-
стоянно висевший там молоток и стал оббивать уже поцара
панные и потрескавшиеся края люка, чтобы освободить
дверцу ото льда, запиравшего ее не хуже любого замка. Это
превратилось почти в постоянную процедуру, ибо всякий
раз, когда люк открывали хотя бы на короткое время, слой
теплого воздуха, всегда скапливавшегося под потолком,
медленно просачивался наружу, растапливая снег, который
быстро превращался в лед, как только люк запирался.

На этот раз расколоть лед оказалось нетрудно. Я под-
ставил под дверцу люка плечо, приподнял ее, преодоле-
вая сопротивление выросшего сверху сугроба, и выбрал-
ся наружу.

Я хорошо знал, что меня там ожидает: почти паничс
ское ощущение удушья, когда мертвящий, парализующий
холод как будто мгновенно высасывает из легких весь теп-
лый воздух, — и тем не менее оказатся недостаточно подго-
товленным. Сила ветра превзошла все мои даже самые сме
лыс предположения. Согнувшись и надрывно кашляя,
стараясь дышать так, чтобы не застудить легкие, я пове)
нулся спиной к ветру, дохнул в свои оленьи рукавицы, на
। я пул маску, надел очки и выпрямился. Джекстроу уже
<-|оял рядом со мной.

На плато ветер никогда не выл и не свистел. Он стонал
с тихими и невыразимо жуткими переливами — заупокой
пая по тем, кто проклят Богом, агония душ, обреченных на
вечные муки Эти стоны не раз доводили людей до безу-
мия. Всего два месяца назад мне пришлось отправить об
ратно на базу нашего механика юнца, который совершенно
пал духом и утратил всякое ощущение реальности. И ви
нов тому был именно ветер.

В эту ночь его похоронный плач звучал то громче, то
замирая и на низких регистрах как то особенно надрывно,
а его порывы, как пальцами, перебирали тугие тросы, за-
креплявшие антенну и навесы над аппаратурой, создавая
непрерывный свистящий аккомпанемент этой иечеловече
< кои музыки. Но у меня не было настроения вслушиваться
в нее — тем более что в эту ночь сквозь заунывные жалобы
ветра все отчетливее прорывались совсем другие звуки

Пульснр\ющее гудение больших авиамоторов — то
усиливаясь, то приглушаясь вместе с порывами ветра, как
П1ум прибоя на далеком берету, — слышалось теперь совсем
близко. Оно доносилось с той стороны, откуда дул ветер,
и мы повернулись к нему лицом. 11о в тот же момент оказа-
лись буквально ослеплены. Хотя снег и не шел, несмотря
па тучи, закрывающие небо, да и вообще, как пи странно,
на ледяном плато Гренландии почти не бывает сильных
снегопадов, но. воздух был насыщен мириадами острых ле-
дяных игл, которые неслись на нас из непроницаемой
тьмы, забивая стекла очков, и жалили кожу лица в промо
жутке между мае кой и очками, как тысяча разъяренных ос
Ты чувствуешь острую резкую боль, которая гаснет почти в
момент возникновения, когда бесчисленные, почти невиди
мые иглы вонзаются, подобно анестезирующим, глубоко в
кожу, убивая в ней всякую чувствительность. Но я слиш-
ком хорошо знал, что значит это отсутствие ощущении
И опять повернулся спиной к ветру и, не снимая варежек,
принялся массировать омертвевшую плоть, пока не почув-
ствовал, что кровь снова прилила к лицу. После этого я
снова натянул снегозащитную маску как можно выше, поч-
ти до самых глаз.

Самолет летел против часовой стрелки, описывая, как
мне показалось, неправильной формы овал, ибо шум его
моторов сперва стал немного тише, удаляясь к северу и
западу, но секунд через тридцать опять начал нарастать,
превращаясь в рев, и по внезапному возгласу Джек< гроу,
даже приглушенному маской, я понял, что он увидел само
лет в тот же момент, что и я.

Самолет находился менее чем в полумиле от нас и ле
тел на высоте не более пятисот футов За те пять секунд,
которые он оставался в поле нашего зрения, я почувство-
вал, что у меня успело пересохнуть во рту, а сердце заби-
лось тяжело и учащенно. Нет, ото не американский бомбар
дировщик и не самолет метеослужбы из Туле, экипажи
которых имеют большой опыт борьбы за жизнь в суровых
условиях Арктики. Этот длинный ряд ярко освещенных
иллюминаторов мог принадлежать только трансатлантиче
скому или полярному пассажирскому самолету.

— Видели его, доктор Мейсон? — Маска Джекс гроу
приблизилась к самому моему уху.

— Видел’ — Это все, что я мог сказать. Зато увидел ь
своем воображении многое: не внешнюю оболочку самолета,
который, кстати, опять потерялся в вихрях снега и льда,
а то, что находилось внутри. Я имею в виду пассажиров.
Господи, сколько же их там? Пятьдесят? Семьдеся г? И все
сидят, наверное, в своем уютном неведении, в своем герме
тическом салоне, где кондиционеры поддерживают темпе
ратуру в 70 градусов по Фаренгейту, — и вдруг крах, ка
тастрофа, душераздирающий визг и скрежет металла,
когда тонкая стенка салопа разрывается по всей длине,
и волна этого ужасного холода врывается внутрь и охва
тывает тех, кто остался жив,— оглушенных, покалечен
ных, потерявших сознание и умирающих, сидящих или ле
жащих, зажатых среди обломков кресел в своих легких
костюмах и платьях...

Самолет совершил полный круг и возвращался снова.
На этот раз он оказался еще ближе, снизился по меныпей
мере футов на сто и как будто потерял скорость. Возмож
но, она и составляла миль 120 или 130 в час — я не оченг
то разбираюсь в этих вещах, — но для такого крупного са
молета, летящего так низко над землей, подобная скорость
казалась угрожающе малой Я успел также подумать о том,
достаточно ли эффективно работают стеклоочистители в
кабине пилота, чтобы противостоять этим летящим ледя
ным иглам.

Но я сразу же забыл об этом, забыл обо всем, кроме
одного: надо спешить, безотлагательно и отчаянно спе
шить! Как раз перед тем как повернуть и вновь исчезнуть
и поля зрения, самолет, казатось, начал терять высоту.

Внезапно тьму пронзили два мощных луча — один уст-
ремился прямо вперед, узкий, яркий луч света, в котором,
словно бриллианты, сияли и вспыхивали искрами пламени
мириады сверкающих ледяных кристаллов, другой, более
широкий, сверкающим веером протянулся вниз и лишь
слегка вперед, и его отражение заскользило по обледенев
шему снегу, как какое-то искрящееся перекати-поле.

Я схватил Джекстроу за руку.

— Он идет на посадку’ Ищет, где бы приземлиться’
Запрягайте собак! — Правда, у нас был тягач, но одному
богу известно, сколько времени ушло бы на то, чтобы заве
сти его в такую ночь.— Я помогу вам, как только освобо
жусь!

Он кивнул, повернулся и в мгновение ока исчез во
н>ме. Я тоже повернулся, выругался, ударившись лицом о
боковую стенку навеса, ринулся к люку и соскользнул в
омик на спине и локтях — в этот момент мне было не до
ступенек.

Джосс, уже облаченный в меховую одежду — только
капюшон его парки еще болтался за плечами,— как раз по-
явился из туннеля, находившегося на противоположном
конце домика, где мы держали еду и топливо

— Тащите всю теплую одежду, какая есть, Джосс! —
проговорил я и попытался уяснить себе, что нам может еще
понадобиться, но это было нелегко: ледяной холод сковы-
вал ум почти так же, как и тело,— Спальные мешки, одея-
ла, запасные куртки, рубашки — неважно чьи. И засуньте
все в пару мешков’

— Думаете, им удастся приземлиться, сэр? — Любо-
пытство, догадки и страх — все эти чувства боролись в
нем, отражаясь на его худом, смуглом умном лице.— Ду
маете, они сядут?

— Во всяком случае, попытку сделают, Что там у вас?

— Осветительные ракеты... Парочка пиреновых.— Он
бросил их возле плиты.— Надеюсь, не замерзли.

— Молодчина! И еще — пару огнетушителей...— Какая
польза будет от этой мелочи, промелькнуло у меня в голове,
если несколько тысяч галлонов бензина воспламенятся.—
Пожарные топоры, ломы, палки, приводную катушку — ра-
ди Бога, не забудьте катушку! — и батарею для прожекюра.
И смотрите, завяжите это все как следует.
— А бинты?

— He надо. Семьдесят градусов мороза остановят
кровь и закроют рану быстрее любого бинта... А вот коре
бочку с морфием захватите. В тех ведрах есть вода?

— До краев. Правда, это скорее лед, чем вода.

— Поставьте их на плиту. И пе забудьте выключить ее
перед уходом. И обе лампы — тоже.— Странное противо
речие: мы, в Арктике, обязаны жизнью огню, но именно
его мы больше всего на свете и боимся.— Все остальное
сложите у навеса с инструментами

Я нашел Джекстроу возле пристройки, которую мы со-
орудили для собак и з освободившихся упаковочных ящиков
и старого брезента. Он действовал гам при слабом свете кар-
манного фонарика. Казалось, он ведет безнадежное сражс
ние, один среди возбужденных рычаших и лающих собак,
но это только казалось — к этому времени он уже успел из-
влечь четырех собак из общей массы и впрячь их в сани.

— Ну как? — крикнул я.

— 11ормально! — Мне показалось, что я даже увидел,
как он усмехается под своей маской.— Я застиг их во сне,
да и Балто здорово помог — он всегда в свирепом настрое-
нии, когда его внезапно будяг

Балто был у Джекстроу вожаком — озромныг полу-
волк полусибирская лайка. 90 фунтов весом, прямой пото-
мок той знаменитой собаки, которая везла сани Амундсена,
а позднее, в страшную зиму 1925 года, без помощи ослеп-
шего погонщика провела всю упряжку сквозь слепящую
пургу и ледяноз мороз, чтобы доставить спасительный ан-
титоксин в охваченный дифтеритом город Ном на Аляске.
Балто, названный по имени этого пса, был его достойным
наследником: сильный, свирепый, безмерно преданный
хозяину, хотя, случалось, и показывал свои волчьи клы
ки, когда тот время от времени направлял его бег при по-
мощи кнута, а главное, как все хорошие собаки вожаки,
безжалостно требовательный по части дисциплины к своим
товарищам по упряжке. Вот и сейчас он использовал свой
авторитет — рыча, подталкивая и весьма чувствительно по-
кусывая непослушных и медлительных и в зародыше по-
давляя всякое проявление непокорности.

— В таком случае я достану прожектор. — Я двинулся
по направлению к высокому сугробу, который вздымался с
западной стороны нашего домика, но потом приостановил
ся и прислушался. Ни звука, ничего, кроме глухих стена
ими ветра над плато да вечного дребезжания чашечного
анемометра. Я вернулся к Джекстроу, отворачивая лицо от
режущего, как острый нож, ветра.

— Этот самолет... Вы его больше не слышите. Джек-
। ipoy? Я лично ничего не слышу.

Джекстроу выпрямился, откинул капюшон парки и за-
мор, приложив согнутые ладони к ушам. Потом он снова
натянул капюшон и коротко качнул головой.

— О Боже ты мои! — Я с тревогой посмотрел на не
। « — Может, он уже разбился’

Он снова отрицательно качнул головой

— Почему вы так решили? — спросил я.— В такую
ночь вы бы этого не услышали, даже если бы это случилось
< овеем близко

— Я бы это почувствовал, доктор Мейсон.

Я молча кивнул. Разумеется, он прав. Промерзшая по
ш-рхность земли передавала малейшую вибрацию, как ка
мертон. В июле прошлого года, находясь в семидесяти ми
лях от побережья, мы ясно почувствовали колебание почвы,
Koi да от ледника, покрывавшего спускающуюся к морю до
лину, откололась ледяная глыба и упала в один из фиордов.

Возможно, пилот потерял ориентацию, возможно, он
описывает сейчас более широкие круги, пытаясь вновь у un-
it 1ь наши огни, — но что бы там ни было, нам нельзя было
терять надежды.

Я поспешил туда, где под высокой снежной стеной,
в проходе, вырубленном в сугробах, стоял под брезентом
наш тягач. Пришлось потратить несколько минут, чтобы
разгрести с одного края снег и подлезть под брезент: о том,
чюбы просто приподнять его, нечего было и думать — он
промерз насквозь и треснул бы от первого нажима.

Прожектор был прикреплен к паре болтов на капоте тя-
гача несколькими крыльчатыми ганками, которые обеспе-
чивали быстрое разъединение. Правда, на этих широтах
«быстрое разъединение» было сплошной фикцией На мо
роге гайки почти мгновенно примерзали, и обычно прихо-
дилось снимать с себя верхние рукавицы и теплом своих
рук отогревать гайки до тех пор, пока они не поддавались
отвинчиванию. Но на этот раз для такого способа времени
не было. Я постучал по болтам гаечным ключом, взягым из
ящика с инструментами, и стальные болты, ставшие хруп
кими от фантастического хопода, раскололись пополам,
как самый дешевый чугун.
Зажав под мышкой прожектор, я ползком выбрался из
под брезента и, выпрямившись, снова услышал гудение мо
торов. Звук быстро приближался. Самолет был уже совсем
близко и летел на небольшой высоте. Отвернув лицо от ве-
тра и от острых копий летящего льда, я почти вслепую до
брался до люка нашей кабины и почувствовал твердую ру
ку Джекстроу, протянутую мне навстречу. Он вместе с
Джоссом нагружал сани И когда я нагнулся, чтобы по
мочь им, у меня над головой что-то зашипело и вспыхнуло
ослепительно белым пламенем, которое превратило весь ок
ружавший меня мир в черно белый рельеф из обледеневше
го снега и непроницаемой тьмы. Это Джосс, вс помнив то,
о чем я совершенно забыл, — а именно, что, включив свет в
нашем домике, мы лишили пилота последнего ориентира,—
поджег осветительную ракету между планками навеса и ап
паратурой.

Самолет снова появился в поле зрения, и мы сразу но
няли, почему перестали его слышать и видеть. Должно
быть, пилот описал в темноте восьмерку и теперь во юра
щался вновь с востока, а не с запада и на высоте меньше
чем двести футов. В следующее мгновение он уже пролетел
над нами, подобно какои то чудовищной птице, Обе его
фары были теперь обращены вниз — близнецы-лучи кла-
лись отблеском мерцающего света в насыщенной ледяными
кристаллами черноте неба, внизу же — два овальных све
товых пягна, сегчас очень ярких, сомкнулись и скользили,
будто стараясь перегнать друг друга, но обледенелому сне
гу. Потом эти пятна, увеличиваясь в размерах с такой же
быстротой, с какой ослабевала их яркость, скользнули вл»
во, в го время как сам самолет повернул направо и пошел к
северу, делая полукруг шт часовой стрелке. Теперь я окон
чателыю понял, что именно собирался сделать пилот,
и мои руки в варежках беспомощно сжались в кулаки —
ведь я вес равно ничего не мог предпринять.

— По антенне! — крикнул я своим.— Ориентируйтесь
по антенне! — Я наклонился и подтолкнул сани, а Джек
строу подбодрил Бал го.

Джосс очутился рядом со мной.

— Что происходит? Почему мы не...

— Уверен, что он идет на посадку. К северу от нас!

— К северу?! — Даже маска не смогла заглушить стра
ха, который прозвучал в его голосе.— Он же разобьется и
угробит всех... Там торосы...
— Знаю’ — К севере востоку поверхность плаго была
и .резана неровными трещинами, среди которых вздыма-
юсь футов на десять — двадцать миниатюрные хребты —
и все это на пространстве около ста миль. — Но он все рав
но собирается сесть. Видимо, хочет посадить самолет на
рюхо с убранными шасси Вот почему он повернул по
кругу обратно. Хочет сесть против ветра, чтобы уменьшить
। корпеть срыва.

— Он мог бы сесть и к югу от нас, и по ветру.— В го-
ни е Джосса слышалось отчаяние.— Ведь там гладко, как
п.1 бильярдном столе!

— Мо бы, но не сядет! — Мне приходилось преодоле
НЫ) своим голосом силу ветра, так что я почти что кри
чал,— Пилот не дурак! Он знает, что если он сядет по вет
ру хотя бы в ста ярдах от нас, то у него все равно не будет
никаких шансов найти нас. В такую то погоду! Вот он и
вынужден садиться против ветра! Понимаете, вынужден!

Мы умолкли и, согнувшись почти вдвое, рывками про
пивались вперед, против ветра и ледяного вихря. Потом
Джосс снова оказался рядом со мной

— Может быть, оп успеет разглядеть торосы? Может,
• умеет...

— Ничего он не сумеет! — перебил я.— В такой мут-
ной мгле он не видит и на сто ярдов вперед!

Радиоантенна, утолщенная наростом инея раз в пять
тесят, провисая и раскачиваясь, как маятник, между каж
юй парой четырнадцатифутовых опорных столбов, протя-
нулась к северу почти на 250 футов. Мы ориентировались
по эгои линии, двигаясь вслепую от опоры к опоре, и поч-
1и добрались до конца, как вдруг гудение самолета, кото-
рое в последние несколько секунд казалось лишь глухим и
далеким ропотом в ночи, зазвучало внезапно оглушптель
пым крещендо, и едва я успел крикнуть остальным «ло
кись» и упасть в снег, как огромный темный силуэт лапне-
ра пронесся прямо над нами В тот момент я мог бы
поклясться, что, подними я руку — коснулся бы его фюзе
ляжа, но на самом деле он пролетел нац нами более чем в
Д’ сяти футах, — как выяснилось позже, опоры антенны не
были повреждены.

Я имел глупость вскочить на ноги, чтобы попытаться
определить, куда он сел, но меня буквально тут же смело
воздушной волной от четырех мощных пропеллеров. Я бес
помощно пронесся по обледеневшему снегу и упал на спину
почти в двадцаги футах от того места, где стоял Чертыха
ясь и порядком оглушенный, я кое-как поднялся на ноги и,
преодолевая боль от ушибов, двинулся было туда, где слы
шалпсь ла)’ и завывание возбужденных и испуганных со
бак, но туг же остановился: моторы самолета внезапно за
глохли, все четыре в одно и то же мгновение, и это могло
означать лишь одно — сейчас самолет коснется земли

В следующее мгновение я уже почувствовал — даже
сквозь снег и наледь,— как содрогнулась и заколебалась
под ногами почва. Сила вибрации оказалась больше, чем я
предполагал, даже при посадке на брюхо. Очевидно, пило
ошибся в определении высоты и посадил машину гак, как
говорят летчики, жестко, что чуть не разбил самолет.

Но этого не случилось. В следующее мгновение я уже
снова лежал па снег}', приникнув ухом к ледяной поверх
ности, и наполовину услышал, наполовину почувствовал
чго-то вроде кипящей дрожи,— очевидно, это фюзеляж,
несомненно, уже разбитый, скользни по снегу, прорывая в
нем борощу. Как долго это продолжалось, быть может, во
семь или шесть секунд, я точно сказать не мог. А потом
земля вдруг опять содрогнулась и заколебалась еще силь
нее прежнего, и я услышал совершенно отчетливо — и эт<>
несмотря на ураганный ветер — внезапный грохот, скре
жет рвущегося и изгибающегося металла. В следующую же
секунду наступила тишина — глубокая, неподвижная и
зловещая, и жуткш шум ветра в темноте казался музыкой
по сравнению с этим страшным безмолвием.

Шатаясь, я поднялся па ноги, и в тот же момент до ме
ня дошло, что я — без маски. Должно быть, ее сорвало,
когда воздушная воина протащила меня по сноу.

Я вытащил из под парки фонарик — я всегда прятал
его под парков, так как даже сухая батарея замерзала и нс
давала света, если температура падала достаточно низко, —
и попытался отыскать свою маску, хотя заранее знал, что
это дело почти безнадежное. Ветер наверняка уже успел ее
отнести ярдов на сто. Потерять маску — дело, конечно,
скверное, но ничего не поделаешь. Во всяком случае, я по
старался не думагь, как будет выглядеть мое лицо после
возвращения в домик.

Когда я присоединился к Джоссу и Джекстроу, те еще
пытались утихомирить возбужденных собак.

— Как вы там, сэр? — выкрикнул Джосс. Он подошел
на шаг ближе. — Бог ты мой, да вы потеряли маску!
— Знаю... Неважно...— Еще как важно, ибо я уже
ощущал жжение в горле и в легких при каждом вдохе. —
(Щределили, где самолет?

— Примерно. Мне кажется, к востоку от нас.

— А что скажете вы, Джекстроу?

По моему, скорее к северо востоку. — Он вытянул
руку, показывая направление.

— Пойдем к востоку, — принял я решение. Кто-то ведь
должен был принять решение, даже с риском ошибиться.
Гак почему бы и не я? — Итак, пойдем на восток. Джосс,
и с колько разматывается эта катушка?

— Ярдов на четыреста

Значит, так: идем четыреста Ярдов на во< гок, потом
цбираем севернее. Самолет наверняка оставил на снегу ко-
। о, и, если нам повезет, мы на нее наткнемся. Будем надо
>п вся, что он сел не дальше чем в четырехстах футах от нас.
Я отмотал с катушки конец веревки, досиел до блнжаи
шей опоры, сбил с нее чегырехфутовые ледяные перья, по-
хожие на флаги,— причудливые нарос гы из скопившихся
кристаллов инея, протянувшиеся почти горизонтально,—
и закрепил этот конец вокруг опоры Именно закрепил,
крепко накрт пко — ведь от этой веревки зависела наша
жизнь Без этой путеводной нити мы никогда бы не нашли
ороги обратно к антенне, а значит, и к нашему домику,
и заблудились бы в вихревой кромешной тьме полярной
ночи. Мы никогда бы не нашли на снегу своих следов
«ильные морозы превратили бы снег в твердую смерзшую
<я массу, почти в лед, и только пятитомный тягач мог бы
оставит ь на нем слабые следы

Мы немедленно двинулись в путь. Ветер дул нам почти
в лицо, только немного слева. Я шел впереди, за мной —
Джекстроу с собаками, а Джосс замыкал шествие, разматы-
вая веревку на катушке.

Идти против ветра было кошмарной, почти утонченной
пыткой, особенно без маски, когда трудно сказать, что ху-
же: жгучая боль в горле или в обмороженном лице. Как я
ни старался прикрыть рот и нос варежкой, как пи удержи
вался от глубоких вдохов, мороз буквально замораживал
легкие, и я непрерывно кашлял

Самое неприятное заключалось в том, что нельзя было
неглубоко дышать, ибо теперь мы уже бежали, бежали, на
сколько позволяли глазурованная льдом поверхность снега
и наши неуклюжие меха. Ведь для людей, не защищенных
or столь низкой температуры и от насыщенного льдом и
снегом урагана, вопрос жизни и смерти зависит от того, на
сколько быстро им окажут помощь Возможно, самолет по
лучил пробоины или его разорвало пополам, а тех, кто ос
тался в живых, выбросило на плато — конечно, если
кто-либо остался в живых,— в этом случае их удел: либо
мгновенная смерть от паралича сердца, не справившегося с
почти непосильной задачей — приспособиться к почти сто
градусной разнице температур, либо смерть от переохлаж
дения организма минут через пять после катастрофы А мо
жет быть, все они оказались запертыми внутри, как в
ловушке, и теперь медленно замерзают. Как же добраться
до них? И как перевезти их в наш домик? Ведь только для
нескольких, кого удастся перевезти первыми, еще есть ка-
кая-то надежда... Но даже если мы перевезем всех, то как
их накормить? Ведь наши собственные запасы уже на ис
ходе! И где, во имя Господа, мы всех их устроим?..

Неожиданный возглас Джекстроу остановил меня так
внезапно, что я споткнулся и чуть не упал. Я обернулся,
и на меня тут же налетел подбежавший ко мне Джосс.

— Кончилась катушка? — спросил я.

Он кивнул, направив на мое лицо фонарик.

— Нос и щека у вас — начисто! У них плохой вид.

Сняв варежки, я стал энергично растирать лицо руками
в перчатках, пока в нем болезненно не запульсировала
кровь, а потом взял старую фуфайку, которую Джекстроу
вытащил из джутового мешка, и обмотал ею лицо. Нем ни
го, но все же лучше, чем ничего.

Мы повернули к северу — по крайней мере, ветер те
перь дул справа, и мне оставалось надеяться, что он не из
менит направления и не начнет дуть в обратную сторону.

Так мы и двигались вперед, освещая дорогу фонарика
ми и останавливаясь через каждые пятнадцать — двадцать
футов, чтобы вбить в мерзлую почву бамбуковый кол —
дорожный указатель. Мы прошли ярдов пятьдесят, ничего
не увидев, и я уж решил было, что мы, должно быть, взяли
немного западнее места приземления, и стал думать, что
нам предпринять, как вдруг мы оступились и очутились и
глубокой рытвине, дюймов так на десять, которая имела
ширину около десяти футов. Рытвина эта была прорыта и
обледеневшей корке снега.

Теперь я уже не сомневался: нам выпал один шанс и i
ста — мы нашли именно то место, где сел или, точнее, если
i удить по размерам рытвины, рухнул самолет. Немного ле-
вее к западу снег был совершенно нетронутый, и там мы
бы прошли мимо, ничего не заметив. К востоку рытвина
уступами круто шла вверх, и виднелись две большие выем-
ки — одна в центре, а другая справа: словно по этому мес-
ту прошла пара гигантских плугов. Должно быть, нижняя
часть фюзеляжа разбилась при ударе — да и странно было
бы, если бы она не разбилась. Немного восточнее и значи-
тельно правее главного направления в снегу были прорыты
еще две колеи, параллельно одна другой и не такие глубо-
кие — выемки от явно еще вращающихся пропеллеров. Be
роягно, приземлившись, само пет сразу же опрокинулся на
правое крыло.

Достаточно было быстро описать фонарем полукруг,
чтобы увидеть все это. Я крикнул Джоссу, чтобы он захва
гил с собой еще одну связку палок и подпер ими веревку,
которая должна была служить нам путеводной нитью на
обратном нуги к антенне,— иначе ветер мог бы засыпать ее
снегом и минут через десять мы уже не смогли бы ее раз
глядеть. Велев ему сразу же вернуться к нам, я побежал
вслед за Джекстроу, который уже направил свою упряжку
но следам самолета.

Ветер стал еще злее, поземка превратилась почти в
плотную стену, которая сильно замедляла наше псредвиже
ние. Но мы все же шли, спотыкаясь и сильно наклонив
шись вперед, чтобы удерживать равновесие. Двести ярдов,
триста — и вдруг почти на четверть мили дальше от места
приземления мы внезапно обнаружили самолет, точнее,
просто натолкнулись на него В момент остановки он по-
вернулся почти на девяносто градусов и плотно улегся по-
перек собственной дороги.

В слабом свете моего фонаря самолет — даже несмотря
на то, что фюзеляж покоился прямо на снегу,— казался
необычно высоким и огромным, но в то же время было в
нем нечто жалкое и сиротливое. Впрочем, это впечатление
было, конечно, субъективным — просто я знал, что этот
искалеченный гигант никогда бопьше не поднимется над
ледяной пустыней.

Я не слышал ни малейшего звука, не видел никакого
движения. Высоко у меня над головой в одном из иллю-
минаторов, как мне показалось, мерцал слабый синий
свет, но, кроме него, я не обнаружил никаких признаков
жизни.
Глава 2

Понедельник, 1—2 часа ночи

Мои самые страшные опасения не оправдались — само-
лет не загорелся: ни зрение, ни слух не могли уловить ни-
каких признаков огня. Правда, не исключалась возмож
ность, что какой-нибудь язычок пламени и пробирается
где-то внутри фюзеляжа или крыльев, выискивая каплю
бензина или масла, которые помогли бы ему вспыхнуть и
превратиться в разрушающее все преграды пламя. А при
таком ветре, который cpaiy же раздул бы его в пожар, раз-
решение было бы полным, но, пожалуй, сейчас уже об
этом едва л. стоило беспокоиться. Еще менее вероятным
казалось, что пилот, достаточно хладнокровным, чтобы вы-
ключить зажигание, забыл прекратить доступ горючего.

Джекстроу уже успел подключить прожектор к батарее
и передал мне Я включил его, и он сработал. В нормаль-
ных условиях узкий, но яркий луч простирается до шести
сот ярдов Я направил его вправо, потом медленно перевел
вперед.

Определить первоначальный цвет самолета было невоз-
можно — весь фюзеляж уже покрылся инеем, который сле-
пил глаза, отражая свет почти с интенсивностью хромиро-
ванного зеркала. Хвостовая часть пе была повреждена.
Частично уцелел и фюзеляж — только передняя часть бы
ла помята и разбита снизу, как раз против того места, где
мы стояли. Левое крыло задралось под углом около пяти
градусов против нормы, поскольку самолет сидел в снегу
не так плотно, как мне сначала показалось. Это крыло за
слоняло от меня переднюю часть, но как раз за ним. чуть
повыше, я увидел нечто такое, что заставило меня па ка
кое то время забыть о тех, кто был там, внутри, и прикова-
ло к себе и мой взгляд, и луч моего фонаря.

Даже под слоем инея можно было различить крупные и
четкие буквы: ВОАК*.

ВОАК. Какой черт занес лайнер ВОАК в эту часть све
та? Я знал, что самолеты САК** и КЧИ совершают транс
полярные перелегы из Копенгагена и Амстердама в Buhhi
пег, Лос-Анджелес и Ванкувер через Сондре Стремфьорд,
расположенный юго-западнее, на западном побережы

* Британская заморская авиатранспортная компания

*• Скандинавская авиатранспортная компания.
Гренландии, в полутора часах лета, как раз на Полярном
круге, и я был уверен, что самолеты «Пан-Америкэн* и
«Транс Уордд» выполняют встречные рейсы по этому же
маршруту. Можно было бы предположить, что по прихоти
погоды какой-нибудь из этих самолетов был вынужден от-
клониться от курса и залететь в паши места, но в го, чтобы
нечто похожее случилось с лайнером ВОАК, было трудно
поверить, — во всяком случае, основываясь на тех данных,
которыми я располагал.

— Я нашел, где вход, доктор Мейсон! — Джекстроу
взял меня за руку, тем самым сразу вернув к действитель
пости, и показал на большую овальную дверь, нижний
край которо! находился на уровне наших глаз.— Может,
попробуем?

Я услышал, как звякнула пара гаечных ключей, кото
рые он взял с саней, и утвердительно кивнул. Это было
все, что мы могли сделать.

Я опустил прожектор на снег, укрепив его таким обра
лом, чтобы он освещал дверь, в зял один из гаечных ключей
и подсунул под овальную дверцу — плоский его конец легко
проник между дверцей и фюзеляжем. Джекстроу поступил
точно так же. Мы попытались общими усилиями открыть
дверь, но у нас ничего не вышло. Мы повторили нашу по-
пытку второй и третий раз, но дверь не поддавалась. Тогда
мы оба взялись за один ключ и на этот раз почувствовали,
будто что-то шевельнулось Но это был наш ключ — с трее
ком, похожим на пистолетный выстрел, ослабленный моро-
зом, он переломился, и мы оба упали навзничь.

Ни напряжение момента, ни мое почти полное невеже
ство по части авиации не могли служить оправданием
Я проклял свою глупость, из-за которой потерял столько
драгоценного времени, пытаясь открыть массивную дверь,
запертую изнутри тяжелыми засовами, способными проти-
востоять давлению многих тысяч фунтов, схватил прожек-
тор и батарею, нырнул под вздымавшийся хвост само пета
и, преодолевая ветер и несущийся снег, двинулся вперед,
пока не добрался до правого крыла

Его конец зарылся глубоко в снег, лопасти воздушного
винта отогнулись назад под прямым узлом по сравнению с
нормапьпым положением. Я подумал, что мог бы, пожа
лу*, взобраться по крылу и разбить один из иллюминато
ров, но после отчаянной борьбы с обледеневшей поверхнос-
тью крыла и порывами ветра я отказался от этой затеи
удержаться на крыле было невозможно. К тому же я вряд
ли смог бы разбить иллюминатор — они, так же как и
дверь, были рассчитаны на то, чтобы выдерживать огром
ные нагрузки.

Спотыкаясь и скользя, мы быстро обогнули погребен
ный в обледеневшем снегу конец крыла и увидели торос,
который внезапно остановил движение самолета — около
пятнадцати фугов в высоту и двадцати в ширину у основа-
ния, он заполнял прямой угол, образованный передней час-
тью фюзеляжа и передним ребром крыла. Но не основание
крыла амортизировало первоначальный удар — достаточно
было бросить лишь беглый взгляд на нос самолета, чтобы
понять эго. Самолет, несомненно, в резал < я в эту ледяную
гору правой частью пилотской кабины: лобовые стекла там
были разбиты вдребезги, фюзеляж как будто распороло и
вдавило внутрь на шесть семь футов, и мысль о том, что
случилось с пилотом, сидевшим на этой стороне в момент
столкновения, была просто невыносима, но как бы то ни
было, мы нашли путь внутрь.

Я наставил прожектор таким образом, чтобы его луч
светил прямо в разбитую кабину, прикинул расстояние
до нижнего края козырька — там было добрых девять
футов — и подпрыгнул. Мои руки в перчатках уцепились
за раму, но сразу же соскользнули с обледенелой поверх
пости. Тогда я схватился за одну из стоек лобового стекла,
почувствовал, как пальцы коснулись плотного стекла —
оно не было полностью разбито, как я вообразил,— и, ко
нечно, сорвался бы и упал, если бы не Джекстроу, который
бросился вперед и подставил плечи

Утвердившись на плечах Джекстроу, я взял в руку по
жарнын топор и за несколько минут отбил оставшиеся ос
колки. Вог уж никак не думал, что стекло может быть та
ким прочным и что лобовые стекла в кабинах пило гон
настолько узки: в своей громоздкой меховой одежде я про-
тиснулся внутрь с большим трудом.

Я упал на мертвеца. Даже в темноте я сразу понял, что
человек в кабине мертв. Я нащупал под парко* свой фона
рик, включил его на несколько секунд и снова выключил.
Это был второй пилот. Этот человек принял па себя всю
силу удара. Он был буквально раздавлен, находясь между
своим креслом и искривленными и покореженными облом
ками того, что прежде было рулевыми колонками, рычага
ми, приборной доской и так далее. Я никогда еще не видел
।ia человеке столько страшных увечий, если не считать слу-
чая, когда меня вызвали на место столкновения гонщика
мотоциклиста с тяжелым грузовиком. Нет, чтобы ни при
шлось пережить оставшимся в живых пассажирам — пусть
будет только не это! Это кошмарное зрелище даже не. под
д  вал ось описанию

Я высунулся наружу. Джекстроу стоял прямо подо
мной, прикрывая от ветра обращенные ко мне глаза руками
в варежках.

— Принесите одеяпо’ — крикнул я.— Нет, лучше
весь джутовый мешок! И сумку с морфием! I’ давайте сю
да сами!

Он вернулся быстро Я поймал и мешок и сумку, поло
жил их позади себя на покореженный пол кабины и протя-
нул Джекстроу руку. Однако в этом не бы то необходимости,
хотя атлетизм отнюдь не является главным достоинством
низкорослых и коренастых гренландцев, Джекстроу был
самым ловким и проворным человеком, с которым мне ког
да-либо приходилось встречаться Он подпрыгнул, ухва
гился левой рукой за нижний край козырька, а правой —
за среднюю стойку и так легко п< ребросил ноги и корпус
в кабину, будто каждый день занимался такими унражне
ииями.

Я попросил его посветить мне, порылся в мешке и вы
Тащил оттуда одеяло. Я накрыл им второго пилота, подвер
ну в углы одеяла под изуродованные обломки металла, что-
бы его не унесло ледяным ветром, который уже метался и
(вистел в разрушенной кабине

— Перевод добра, конечно,— пробормотал я.— Нуда
ладно! Зрелище не из приятных.

— Куда там! — согласился Джекстроу. Голос его зву-
чал ровно, без всяких эмоции.— А как с этим?

Я посмотрел на левую часть кабины. Она бы па почти
не повреждена, и первый пилот, все еще пристегнутый
ремнем, сидел в своем кресле, привалившись к лобовому
стеклу. Kaianocb, он был цел и невредим. Я стянул мехо
вую рукавицу, варежку и перчатку и притронулся к его
лбу. К этому времени мы пробыли на жестоком холоде бо
лее пятнадцати минут, и я готов был поклясться, что ника-
кая человеческая плоть не может быть холоднее моей руки
Но я ошибся. Тогда я снова надел перчатки и рукавицы и
отвернулся от него — одного прикосновения мне было до-
статочно.
Продвинувшись еще на несколько футов, мы наткну
лись на радиста в его рубке. Он полусидел-полулежал у пе
реборки, куда его, очевидно, отбросило в момент столкно
венкя самолета с землей. Его правая рука все еще сжимала
рычажок на переднем щитке приемника,— видимо, его ото-
рвало от передатчика, который, судя по виду, уже никогда
ничего не передаст.

На переборке, за головой радиста, тускло поблескивала
в свете фонаря небольшая лужица крови. Я склонился над
радистом. Он был без сознания, но я видел, что он еще ды
шит. Я снова обнажил руку и осторожно коснулся пальца-
ми его шгылка. «Как, черт восьми,— подум.и! я со сме-
шанным чувством безнадежности и злости. —’ я могу
оперировать человека с проломленным черепом"3» В том со
стоянии, в каком он сейчас находился, я не поручился бы
за его жизнь, даже если бы он очутился в лучшей операци
ониой Лондона. Даже если ему сильно повезет, он навсегда
останется слепым, ибо . ригельный центр у него, несом пен
но, разрушен. Я пощупал его пульс: частый, слабый, не-
сколько аритмичный У меня мелькнула мысль, вызвавшая
жалость и одновременно облегчение (от малодушия), что
мне, по всей вероятности, вряд ли придется его опсрирс
вать. Если бы после неизбежно тяжелой процедуры извле-
чения его из самолета и транспортировки в наш домик под
ледяным ураганным ветром он бы все-таки остался жив, то
это было бы настоящим чудом.

Судя по всему, он так больше и не очнется, и тем нс
Менсе какая-то робкая надежда все-гаки была, поэтому я и
прибсчнул к уколу морфия. Потом мы осторожно уложили
его, придав голове и шее более удобное положение, укрыли
его одеялом и двинулись дальше.

Сразу за радиорубкой было узкое длинное помещение,
занимавшее две трети ширины самолета. Беглого взгляда
на два кресла и откидную койку было достаточно, чтобы
догадаться, что это салон для отдыха экипажа и что в мо
мент катастрофы в нем кто-то отдыхат. Скорчившийся на
полу человек без пиджака и без галстука, должно быть, за
стигнутый врасплох, так и не узнал, что случилось, и ни
когда уже не узнает.

Стюардессу мы нашли в буфетной. Она лежала на ио
лу, на левом боку, и рассыпавшиеся черные во тосы закры
вали ее лицо Она тихо стонала, но ее пульс был достаточ
но ровным, хотя и учащенным
Джекстроу наклонился над ней одновременно со мной.
— Поднимем ее, доктор Мейсон?

— Hei — Я покачал головой. — Кажется, она приходит
в себя и сможет сказать, что с ней,— это будет быстрее,
чем если мы попытаемся установить это сами. Накроем ее
одеждой — пусть отлежится. Наверняка есть кто нибудь,
кто нуждается в помощи больше, чем она.

Дверца, ведущая в главную, то есть пассажирскую,
кабину, была заперта. По крайней мере, так мне показа-
лось, но я был твердо уверен, что в нормальных услови-
ях ее никогда бы не заперли. Возможно, ее заклинило в
момент катастрофы. Для полумер времени не было. Мы
оба отступили на шаг и затем с размаху ударили в дверь
плечами. Она поддалась внезапно — на три или четыре
дюйма, — и одновременно с той стороны раздался вскрик
боли.

— Осторожно, — сказал я, но Джекстроу уже отсту-
пил. Я повысил голос: — Отойдите от двери, слышите?
Мы хогим войти!

С той стороны донеслось какое-то невнятное бормота-
ние, вылившееся в стон, шорох и шарканье, — будто кго то
пытался встать на ноги. Потом дверь открылась, и мы быс
тро вошли.

Волна горячего воздуха хлынула мне в лицо с силой
почти физического удара. Я чуть не задохнулся, почувст
вовал страшную слабость, ноги мои подкосились, и каза
лось, я вот-вот упаду. Тем не менее мне удалось достаточно
быстро справиться, и я захлопнул за собой дверь. Посколь-
ку моторы не работали, а тонкая сталь фюзеляжа — пло-
хая зашита от внешнего холода, эта температура не могла,
конечно, сохраниться надолго, но пока тепло еще не ушло,
оно могло спасти тех, кто остался в живых. Мне в голову
пришла ценная мысль, и, игнорируя человека, который
стоял передо мной слегка пошатываясь и ухватившись од-
ной рукой за спинку кресла, а другой потирая окровавлен
ный лоб, я повернулся к Джекстроу:

— Внесите сюда стюардессу. Воспользуемся этой воз-
можностью: для девушки полезнее оказаться в тепле, даже
если у нее сломаны ноги, чем оставаться там с простой
шишкой на лбу. А ее одеялом накройте радиста. Только ни
в коем случае не трогайте его!

Джекстроу кивнул и вышел, быстро закрыв за собой
дверь.
Я повернулся к человеку, который все еще стоял в про
ходе, пошатываясь и проводя рукой — большой квадрат-
ной смуглой рукой, покрытой черными волосами,— по
окровавленному лбу. Мгновение он смотрел на меня, потом
перевел непонимающий взгляд на кровь, капающую на его
ярко-красный галстук и не менее яркую голубую сорочку,
которые контрастировали с его светло-серым габардиновым
костюмом. Потом он сильно зажмурил глаза, потряс голо-
вой, словно прогонял заполнивший ее гумап, и спросил:

— Простите за банальный вопрос... Но что... что про
изошло? — Голос его был спокойным, глубоким, и владел
он им превосходно.

— Авария,— сказал я кратко.— Вы что-нибудь по-
мните?

— Ничего... То есть, ну, толчок, потом громкий, прон
зительный режущий звук и дальше...

— А потом вы ударились о дверь — Я жестом показал
на капни крови у порога.— Присядьте на минуту. Вам сей-
час станет лучше...

Я уже перестал им интересоваться — все мое внимание
сосредоточилось на самом салоне. Я ожидал, что увижу со-
рванные и сломанные кресла, но все они оказались целы —
по три слева от меня, по три справа. Передние места каж-
дой секции обращены к хвосту, задние — к голове самоле
та. Более того: я ожидал, что увижу людей израненных,
оглушенных, стонущих, разбросанных между креслами и в
проходе, но в просторном пассажирском салопе было почти
пусто, и ни один звук не нарушал безмолвия

Однако салон отнюдь не был пуст. Помимо сидящего
передо мной человека, я обнаружил еще девять. Двое лежа-
ли в начале прохода. Один — крупный, широкоплечий, с
курчавыми темными волосами — опирался на локоть и ог-
лядывался вокруг, озадаченно хмурясь; близ него на полу
лежал другой, не такой крупный и намного посзарше, но
все, что я мог по-настоящему разглядеть, было несколько
прядок черных волос на лысой голове, куртка из клетчатой
материи, которая казалась размера на два больше, чем
нужно, и клетчатый галстук самой кричащей расцветки, ка
кую я когда-либо имел несчастье видеть. По всей вероятно
сти, эти двое сидели рядом и их выбросило из кресел, ког-
да самолет врезался в ледяной торос и дал крен на крыло.

В следующем кресле, тоже слева, сидел в одиночеств
третий пассажир. Моей первой реакцией было удивление:
как это он удержался на месте, но я тут же увидел, что он
в полном сознании и владеет собой Он как будто застыл в
своем кресле, держась обеими руками за столик в спинке
переднего кресла, — побелевшая от напряжения кожа и су-
ставы кистей его рук светились в луче фонаря. Я направил
фонарь повыше и увидел, что на человеке — плотный во
рогничок, какие носят священники.

— Расслабьтесь, святой отец,— сказал я успокаиваю
щим тоном.— Под вами снова терра фирна*, а дальше па-
дать некуда.

Он ничего не ответил, только уставился на меня сквозь
стекла пенсне, так что я оставил его в покое. Он, видимо,
был цел и невредим.

В передних рядах справа сидели четыре человека —
каждый у иллюминатора две женщины и двое мужчин.
Одна из женщин была весьма пожилой, но обильная кос-
метика, умело окрашенные волосы и замысловатая приче
ска не позволили достоверно определить ее возраст: он
мог быть и средним, и весьма пожилым. Мне почему-то
показалось, чго лицо ее мне смутно знакомо. Она была в
сознании и медленно обводила салон непонимающим взо
ром. Так же вела себя и другая, сидевшая в следующем
ряду. Она была одета более богато: из-под навешенной
на плечи норковой! шубки виднелось зеленое платье из
джерси простого покроя, которое, как я подозревал, стой
ло целое состояние. Ей было лет двадцать пять, и с ее
светлыми волосами, серыми глазами и безупречными чер-
тами лица она была бы самой красивой из всех виденных
мною женщин, если бы не слишком полные и жестко сло-
женные губы. Возможно, подумал я с известной долей ци
низма, она что-нибудь и делает со своими губами, когда
находится в обычных условиях, но сейчас условия были
не совсем нормальные, да и состояние — тоже: все пасса-
жиры вели себя так, словно их подняли после глубокого и
тяжелого сна.

Особенно заметно это сказалось на состоянии еще двух
мужчин: большого грубоватого человека лет пятидесяти пя
ти, с багрово-красным лицом, густыми блестящими белыми
волосами и белыми усами — настоящая карикатура на пол
ковника из Южных штатов (я мысленно тут же окрестил его
«полковником Дикси») — и другого, худощавою пожилого

• Твердая земля.
человека, несомненно еврейского происхождения, с изре
занными морщинами лицом.

Пока что дело не так уж плохо, подумал я с обле! чени-
ем. Восемь человек — и среди них только один с разбитым
лбом. Неплохой аргумент в пользу того, чтобы все места в
самолете были лицом к хвосту, — если такой вопрос вообще
когда-либо дискутировался. И конечно же, большую роль в
том, что они не только остались живы, но и почти не пост-
радали, сыграло устройство кресел, которые имели мягкие
сиденья, сцинки и подлокотники, и таким образом саморти-
зировали удар.

А двое пассажиров в конце кабины представляли собой
убедительный контраргумент. Первая, к кому я подо-
шел, — молодая девушка лет восемнадцати или девятнадца-
ти, в плате, перехваченном поясом, — лежала между двух
кресел. Она пыталась встать, и, когда я подхватил ее под
руки, чтобы помочь подняться, она вскрикнула, как от вне-
запной боли. Тогда я ограничился тем, что осторожно носа
дил ее в кресло.

— Плечо...— Голос ее был низким и чуть чуть хрипло-
ватым.— Очень болит плечо

— Ничего удивительного, — сказал я, расстегнув верх-
нюю пуговицу на ее блузке и снова застегнув ее.— У вас
сломана ключица. Посидите спокойно и поддержите левый
локоть правой рукой вот в таком положении. Позже я на-
ложу повязку. Вы даже не почувствуете боли — даю вам
слово.

Она улыбнулась, робко и благодарно, и ничего не ска-
зала. Я оставил ее и перешел к последнему креслу в конце
самолета, чтобы осмотреть еще одного пассажира Я накло
нился к нему, но тут же выпрямился — жутко неестествен-
ный поворот головы по отношению к плечам показывал,
что никакой осмотр уже не нужен.

Я направился к двери. Теперь уже все пришли в себя:
кто-то сидел выпрямившись, кто то пытался подняться на
ноги; на лицах, все еще затуманенных шоком, появилось
ожидательное выражение. Я вопросительно взглянул на
Джекстроу, который появился в дверях в сопровождении
Джосса.

— Она не хочет.— Джекстроу жестом указал через
плечо. — Очнулась, но не хочет оставить радиста.

— Она не ранена?

— Кажется, ушибла спину. Она не говорит.
Я ничего не ответил и направился к главной двери,
к той, которую мы не смогли открыть снаружи. Я подумал,
•по если стюардесса считает более важным уделить внима-
ние одному из членов экипажа, чем позаботиться о пасса-
жирах, которые находятся на ее попечении, то у нее долж-
на быть на то веская причина. И однако это выглядело
довольно страши.) — я имею в виду поведение стюардессы.
Почти так же странно, как и то, что, хотя неизбежность ка-
тастрофы была очевидна, по меныпей мере, за пятнадцать
минут, ни один из десяти пассажиров в кабине не накинул
па себя предохранительные ремни, а стюардесса, радист и
прилегший отдохнуть член экипажа были, видимо, аварией
гастигиуты врасплох.

Круглая дверная ручка не поддавалась. Я подозвал
Джекстроу, по и наши совместные усилия не принесли ни
какого результата. Очевидно, се крепко заклинило, по
с кольку весь фюзеляж подвергся некоторому сжатию, ког
да самолет натолкнулся на остановивший его скольжение
юрос. Если дверь, которую я заметил позади пилотской ка-
бины, так же нс откроется, как и эта, — а находясь ближе к
точке удара, она почти неизбежно должна была подверг-
нуться сжатик),— то пассажиров придется эвакуировать че
рез отверстие в кабине управления, сквозь которое проник
ли и мы сами. Я подумал о радисте с его тяжелой травмой
головы и мрачно спросил себя, каков же будет результат
подобной эвакуации, если даже попытка поднять его с пола
может оказаться для него фатальное

Когда я повернулся от двери, путь мне неожиданно
преградила какая го фигура. Это был мод белокурый и се
доусый -«полковник Дикси*, лицо его было ярко-багровым,
голубые глаза навыкате смотрели беспокойно и раздражен
но. Еще немного — и он перейдет ту черту’, за которой он
станет не более чем статьей расхода в бухгалтерской книге
какой нибудь компании по страхованию жизни. Он уже на
ходится у самой этой черты.

— Что произошло? И что все это значит, черт побери? —
По голосу и по манере говорить он тоже напоминал кари-
катуру полковника из Южных штатов. — Мы приземли-
лись? Почему? Что нам здесь нужно? И что это за шум
там, снаружи? И кто, скажите на милость, кто вы такой?

Один из заправил большого бизнеса, подумал я, име-
ющий достаточно денег и власти, чтобы позволить себе
роскошь изливать на других своп праведнь й гнев. Если у
меня будут неприятности, нетрудно догадаться, с какой
стороны они обрушатся. Правда, в данной ситуации у не-
го было некоторое оправдание: кто знает, как бы дейст-
вовал я сам, если бы заснул в трансатлантическом лайнере,
а проснулся среди льда и снега. Бог весть где, в общсст
ве трех людей в меховой одежде, вооруженных защитны-
ми очками и масками и заполнившими проход между
креслами.

— Вы потерпели аварию,— сказал я сухо.— По по
какой причине, черт возьми, не знаю! А шум снаружи —
это ледяная метель, бьющаяся о фкнеляж. Что до нас, то
мы — ученые, обслуживаем станцию, организованную в
связи с Международным i еофи шческим голом. Она неда
леко, всего в полумиле отсюда И мы видели и слышали
шум вашего самолета, перед тем как он совершил вынуж-
денную посадку.

Я хотел пройти мимо, но он снова преградил мне дорогу.

— Минутку, если не возражаете.— Он произнес это
еще более агрессивным гоном, и я невольно подивился кре-
пости мышц в задержавшей меня руке. — Полагаю, мы
имеем право знать..

— Попозже! — Я оттолкнул его руку, а Джекстроу до-
вершил дело, втолкнув его в кресло.— Пе .путайтесь под
ногами. Здесь есть тяжелораненый, который нуждается в
немедленной помощи и внимании. Сначала мы унесем его,
а потом займемся вами Держите дверь закрытой — Теперь
я уже обращался ко всем, но седовласый человек, бурля от
гнева, заставил меня снова повернуться к нему. — А вы...
если вы не уйметесь и будете мешать, можете оставаться,
где вы есть! Если бы не мы, вы через два часа были бы
трупом, твердым, как доска! Может, еще и будете!

Я направился по проходу, за мной шел Джекстроу Мо-
лодой человек, лежавший на полу, кое-как поднялся, сел в
кресло и усмехнулся мне, когда я проходил мимо.

— «Как влиять на людей и делать их друзьями», — ска
зал он, немного растягивая слова, но речь его была речью
культурного человека. И название известной книги Дейла
Карнеги он напомнил мне не случайно.— Боюсь, что вы
обидели нашего достойного друга.

— Боюсь, что обидел.— Я улыбнулся, двинулся даль
ше, но обернулся. Эти большие и сильные руки могут быть
нам очень полезны,— Как вы себя чувствуете?

— Довольно быстро прихожу в себя
— Я тоже так думаю. Еще минуту назад вы выглядели
намного хуже.

— Это все таки не нокаут, — сказал он небрежным
гоном.

Я кивнул.

— Поэтому я и спросил.

— Рад быть полезным,— Он поднялся с кресла, ока
лавшись намного выше меня ростом. Человечек в кричаще-
ярком галстуке и клетчатой куртке издал жалобный звук,
похожий на тявканье ушибленного щенка:

Осторожно, Джонни, осторожно! — сказал он. Его
низкий гнусавый голое и довольно неприятная манера про
износить слова в нос отдавали каким то привкусом Бауз
ри*.— У нас ведь есть свои обязательства, мальчик, вели
кие обязательства И если мы растянем сухожилия...

— Успокойтесь, Солли,— ска )ал гигант, ободряюще
потрепав его по плечу. — Я только немного прогуляюсь,
проветрю голову.

— Но сначала наденьте эту парку и эти штаны,— У ме-
ня не было времени считаться с причудами человечков в
кричаще-ярких куртках и еще более кричаще ярких галсту-
ках. — Они вам пригодятся.

— Я не боюсь холода, дружище.

— Это не такой холод, как вы думаете,— за этой две
рью температура на 40 градусов ниже, чем в кабине.

Я услышал шепот удивления среди пассажиров, а мо-
юдой человек, внезапно посерьезнев, взял у Джекстроу
одежду. Я не стал ждать, пока он в нее облачится, и вышел
в сопровождении Джосса

Стюардесса сидела, склонившись над радистом. Я мяг
ко поднял ее на ноги. Она не сопротивлялась — просто
молча смотрела на меня темными глазами, казавшимися
глубокими и огромными на смертельно бледном напря-
женном лице. Ее колотила дрожь, а руки были холодны
как лед.

— Хотите умереть от переохлаждения, мисс? — Сейчас
было не до сочувствия и тем более не до сюсюканья. К то-
му же я знал, как вымуштрованы эти Девушки на случай
чрезвычайных обстоятельств. — У вас ведь имеются шляпа,
пальто, сапоги или что-то в этом роде?

* Улица в Нью-Йорке; в переносном смысле — квартал низко-
пробных кабаков и бездомных бродяг.
— Да...— Голос ее прозвучал тускло, почти безжизнен-
но. Теперь она стояла одна у двери, и я слышал, как ее
трясущийся локоть выбивает по двери мелкую дробь.—
Пойду оденусь.

Джосс выбрался через козырек у кабины, чтобы прине-
сти складные носилки. А я тем временем подошел к запас
ному выходу и попытался открыть дверь, действуя тупым
концом пожарного топора. Однако дверь заклинило, и она
не открывалась.

Носилки были подняты в самолет, и мы с величайшей
осторожностью уложили па них радиста. В этот момент
вернулась стюардесса. На ней было форменное пальто и
высокие сапожки.

— Вот так то уже лучше, но все равно недостаточно. —
Я предложил ей брюки из меха карибу.— Наденьте вот это! —
Видя ее колебание, я добавил резко: — Мы все отвернемся!

— Но .. я должна пойти к пассажирам.

— Обойдутся!.. Поздновато, однако, вы о них веном
нили.

Она взглянула на молодого человека, лежащего на но-
силках у ее ног.

— Знаю... Мне очень жаль, но я не могла ею оста-
вить,— Она мгновение помолчала.— Как вы думаете...—
Голос ее оборвался, а потом, собравшись с духом, она с от-
чаянием в голосе спросила: — Он умрет?

— Вероятно, — ответил я, и она отшатнулась, как буд-
то я ударил ее по лицу. Но я не хотел быть жестоким —
только клинически объективным,— Мы сделаем для него
все, что сможем. Но, боюсь, мы сможем нс очень много

Наконец, мы надежно уложили его на носилки, укры
ли, предохранив голову от возможных толчков и сотрясе-
ний. Когда я выпрямился, стюардесса уже надела брюки и
натягивала свое фирменное пальто.

— Мы отвезем его в нашу хижину,— сказал я.—
У нас внизу сани. Вы могли бы поддерживать ему голову.
Пошли?

— А пассажиры? — нерешительно сказала она

— С ними все в порядке.

Я вернулся в пассажирский салон, плотно прикрыв за
собой дверь, и вручил свой карманный фонарь человеку с
разбитым лбом. Две тусклые лампочки — ночники или за
паевые — мало что давали для освещения салона и еш<
меньше для поднятия духа.
— Мы забираем с собой радиста и стюардессу,— за-
явил я,— Вернемся минут через двадцать. И если хотите
выжить, держите дверь плотно закрытой.

— Какой бесцеремонный молодой человек! — пробор-
мотала пожилая дама. Голос у нее был низкий, звучный и с
удивительно четкой дикцией.

— Обстоятельства вынуждают, мадам,— сказал я су-
хо. — Или вы предпочли бы длинные и цветистые речи,
под которые замерзли бы насмерть?

— О нет, не предпочла бы, пожалуй,— заметила она с
притворно глубокомысленным видом, и, закрывая за собой
дверь, я услышал, как она хихикнула — именно хихикну-
ла, иначе и не скажешь.

Теснясь в узком пространстве разбито*' пилотской ка
бины, почти в кромешной тьме, иод порывами ледяною
ветра, со свистом врывавшегося в пробоины лобового
стекла, мы пережили адские минуты, стараясь с макси
мальной осторожностью транспортировать раненого ради
ста из самолета в сани. Не знаю, как бы мы справились с
.тим, если бы не помощь молодого силача: с ним вдвоем
мы пронесли носилки между стойками бывших ветровых
• гекол и бережно передали их в руки Джекстроу и Джос
са, которые установили их на санях, надежно привязав
ремнями. Потом мы таким же образом спустили стюар
дессу. Мне послышалось, что, повиснув в воздухе без
опоры под ногами, в то время как мы держали ее за запя
с гья, она вскрикнула, и я вспомнил слова Джекстроу, что
у нее повреждена спина. Но сейчас думать об этом было
некогда.

Я спрыгнул вниз, и через две три секунды молодой че-
ловек последовал за мной. Я не предполагал брать его с со-
бой именно сейчас, по в конечном итоге в этом не было ни-
чего плохого: рано или поздно, но он все равно должен
был перебраться в наш домик. К тому же он пе прегепдо-
вал на место в санях.

Ветер как будто немного ослабел, но стужа стала еще
оолее жестокой Даже собаки с несчастным видом сбились
возле самолета. Время от времени какая-нибудь из них вы-
тягивала шею в знак протеста и, задрав кверху морду, из
давала долгий, заунывный волчий вой — жуткий звук, ко-
торый невозможно описать словами. Однако их страдания
пошли на пользу: как сказал Джекстроу, они прямо с ума
сходили от тоски по работе.
И как они побежали! Сначала я повел их, освещая путь
фонариком, но Балто, наш огромный пес-вожак, оттеснил
меня и устремился вперед, в темноту. У меня хватило ума
предоставить ему инициативу. Он проследовал вдоль изви
листов колеи, прорытой в снегу самолетом, вдоль бамбуко-
вых указателей, путеводной веревки и антенны с такой бы-
стротой и уверенностью, как будто была не темная ночь,
а ясный день. Снег просто свистел под отполированными
стальными полозьями саней. Промерзлая поверхность была
гладкой и плоской, как лед на реке. Никакая машина «ско
рой помощи» не смогла бы доставить раненого так быстро,
бережно и плавно, как наши сани в ту страшную ночь

Уже минут через пять мы достигли нашего домика,
а еще через три минуты снова отправились к самолету. За
эти три минуты мы переделали массу дел: пока Джекстроу
разжигал плиту, масляную лампу и лампу Кольмана, мы с
Джоссом перенесли радиста на складную койку возле пли-
ты, натянули на него мой спальный мешок, вложили туда
полдюжины грелок — непромокаемых мешочков с химиче-
ским веществом, которое при добавлении воды выделяло
тепло,— подложили ему под шею свернутое одеяло, чтобы
его затылок не упирался в койку, и затянули на мешке
«молнию». У меня был набор хирург ических инструментов,
необходимых для операции, но с операцией нужно было по
дождать — не столько потому, что нам предстояло спасти
всех остальных, сколько ради самого раненого. Он лежал
перед нами неподвижный, с пепельно серым лицом, и тро
гать его сейчас, после всех потрясений, было бы равносиль
по убийству. Я удивлялся, как он вообще остался жив.

Я попросил стюардессу сварить кофе, дал ей все необ
ходимые указания, и мы оставили ее и нашего молодого
помощника вдвоем. Девушка занялась приготовлением ко-
фе, а молодой человек, недоверчиво уставившись в зерка
ло, одной рукой массировал прихваченные морозом щеки и
подбородок, а другой прижимал к уху холодный компресс.

Мы захватили с собой теплую одежду, в которой доста
вили их на станцию, пакет с бинтами и выбрались из люка.

Десять минут спустя мы уже были в самолете. Несмо>
ря на изоляцию, температура в пассажирском салоне пони
зиласъ уже, по крайней мере, градусов на тридцать, и поч
ти все пассажиры дрожали от холода. Кое-кто даже
похлопывал себя по бокам, стараясь согреться. «'Полков
ник Дикси», и то как-то сник.
Пожилая дама, как можно плотнее кутаясь в свою шу-
бу, взглянула на часы и улыбнулась.

— Ровно двадцать минут. Вы быстро обернулись, мо-
юдой человек.

— Стараемся.— Я сбросил в кресло принесенную теп
лую одежду, кивком указал на нее и на джутовый мешок,
который опустошал Джекстроу: — Разделите все это меж-
ду собой, да побыстрее. Я хочу, чтобы вы как можно ско
рее покинули самолет. Мои друзья вас проводят. Пожалуй,
кто-нибудь один пусть останется — поможет мне наложить
повязку этой молодой леди

— Наложить повязку? — Это впервые заговорила «до-
рогостоящая» молодая женщина. До сих пор она не откры
вата рта — ее голос, видимо, стоил так же дорого, как и
все то, что на ней было, и вызвал во мне сильное желание
дать ей хорошего шлепка. — Зачем это? Что с пей приклю
чилось?

— Перелом ключицы, — ответил я коротко.

— Перелом ключицы? — Пожилая дама вскочила с
кресла, и на лице ее отразились тревога и возмущение.—
И она все это время сидела одна? Почему же вы ничего
нам не сказали, безрассудный вы человек?

— Забыл,— ответил я кротким тоном,— Да и что бы
это дало? — Я взглянул на молодую женщину в норковой
шубке. Видит Бог, мне не очень хотелось, чтобы осталась
именно она, но пострадавшая производила впечатление
почти болезненно застенчивой, и я был уверен, что она
предпочла бы иметь рядом женщину. — Вы не смогли бы
мне помочь?

Она одарила меня холодным удивленным взглядом, ко-
торый был бы вполне естественным, если бы я обратился к
ней с какой-нибудь неприличной или неуместной просьбой,
но прежде чем она успела ответить, пожилая дама сказала
с готовностью

— Я останусь, буду рада вам помочь.

— Но...— начал я с сомнением, однако она не дала мне
закончить.

— Не «нокайте»! И в чем дело? Думаете, я слишком
стара для этого, так, что ли?

— Нет, нет! Конечно, нет! — запротестовал я.

— Только не лгите, — сказала она посмеиваясь. — Хотя
вы делаете это весьма галантно. Однако мы теряем драго-
ценное время, о котором вы так печетесь.
Мы пересадили девушку в первое кресло у прохода,
где было просторнее, и только успели снять с нее пальто,
как меня окликнул Джосс:

— Мы пошли, сэр. Вернемся через двадцать минут.

Когда за последним пассажиром закрылась дверь и я
вскрыл пакет с бин гачи, пожилая дама испытующе посмот-
рела на меня:

— А вы знаете, что надо делать?

— Более или менее. Я — врач.

— Вот как? — Она смотрела на меня, не скрывая по-
дозрения. То ли моя неуклюжая, заляпанная маслом мехо-
вая одежда, то ли трехдневная поросль на моем лице, — не
знаю что именно, но что-то во мне ее наверняка смущало.
Впрочем, при данных обстоятельствах это было вполне ес-
тественно. — Вы в этом уверены?

— Вполне! — ответил я, начиная раздражаться,—
И что я, по-вашему, должен сделать, чтобы доказать это?
Помахать перед вами своим дипломом? Или повесить на
шею медную дощечку с часами приема?

— Ну ладно, ладно, молодой человек! — посмеиваясь,
она похлопала меня по плечу, потом повернулась к девуш-
ке: — Как вас, дорогая, зовут?

— Елена — Мы едва услышали — гак тих был ее jo
лос: ее смущение было поистине мучительным.

— Елена? Прелестное имя! — И в самом деле, то, как
пожилая дама произнесла его, придало ему какую-то осо-
бую прелесть.— Вы не англичанка? И не американка?

— Я — из Германии, мадам.

— Не называйте меня «мадам» Знаете, вы прекрасно
говорите по-английски Так, значит, из Германии? Случай-
но, не из Баварии?

— Да. — Ее довольно обычное лицо преобразилось, за-
сияв улыбкой, и я мысленно поздравил старую леди с успе-
хом — успехом, с каким ей удалось так легко отвлечь де-
вушку от мыслей о своем бедственном положении.— Из
Мюнхена. Может быть, знаете?

— Как свою ладонь, — ответила та спокойно. — Вы егш
очень молоды, не правда ли?

— Мне семнадцать.

— Семнадцать! — Ностальгический вздох.— Ах, милая
вы моя, я помню, когда мне было семнадцать лет! Тогда
еще не было никаких трансатлантических лайнеров, это уж
точно.
— Фактически братья Райт еще не поднимались в воз
дух, — буркнул я. Ее лицо, действительно, было мне знако-
мо, и стало досадно, что я сразу не вспомнил, скорее, не
у шал ее. Видимо, это произошло потому, что ее привычное
окружение совершенно не ассоциировалось с этим мрач-
ным, насквозь промерзшим миром.

— Обижаете, молодой человек? — спросила она, но в
лице ее не было выражения обиды.

— Не представляю себе, чтобы к го нибудь захотел вас
обидеть. Мир был у ваших ног уже во времена Эдуарда,
мисс Ле Гард.

— Так вы меня узнали? — Она была очень довольна.

— Трудно найти человека, который не узнал бы Мари
Ле Гард. Или хотя бы не знал вашего имени.— Я кивнул
на молодую девушку,— Смотрите, Елена тоже знает.—
Действительно, по выражению благоговейного восхищения
на лице девушки из Германии было видно, что это имя зна
комо ей так же хорошо, как мне. Двадцать лет — королева
мюзик-холла, тридцать лет — королева музыкальной коме
дии, любимая всеми, кто ее знал, не столько за талант,
сколько за доброту и благожелательность, которые она ста
ралась замаскировать язвительностью и колкостью языка,
га полдюжины приютов для сирот, которые она содержала
в Британии и Европе. Мари Ле Гард была одной из ноисти
не интернациональных фигур в артистическом мире.

— Да, да, я вижу, вы знаете мое имя.— Мари Ле Гард
улыбнулась мне.— По как вы меня узнали?

— По вашей фотографии, естественно Я видел ее в
«Лайф» на прошлой неделе, мисс Ле Гард.

— Для друзей я просто Мари

— Но я же не имею чести к ним принадлежать, — воз-
разил я.

— Я заплатила целое состояние, чтобы они отретуши-
ровали эту фотографию и сделали ее хотя бы презентабель
ной,— сказала она туманно.— Это — превосходная фото
графия, тем более что она весьма мало похожа на то лицо,
которое я в действительности вынуждена признать своим.
Поэтому всякий, кто отождествляет меня с этой фотогра-
фией,— мой друг до конца дней. Кроме того,— сказала
она с улыбкой, — я питаю самые дружеские чувства к тем,
кто спас мне жизнь.

Я ничего не ответил, так как в этот момент все мое вни-
мание сосредоточилось на том, чтобы поскорее закончить
перевязку: Елена уже вся посинела от холода и не могла
унять дрожи. Тем не менее она безропотно переносила про-
цедуру и благодарно улыбнулась мне, когда я закончил.
Мари Ле Гард одобрительно посмотрела на повязку, нало-
женную мной.

— Теперь я убедилась, что вы действительно усвоили
кое-что из своею ремесла, доктор... доктор...

— Мейсон. Питер Мейсон. Для друзей — просто
Питер.

— Ну, значит, Питер. А теперь, Елена, одевайтесь! Бы-
стро, быстро!

Через пятнадцать минут мы были уже у нашего доми-
ка. Джекстроу отправился распрячь собак и крепко привя-
зать их, а мы с Джоссом помогли обеим женщинам спус-
титься через люк по обледенелой лестнице По как только
мы сошли вниз, я забыл и о Мари Ле Гард, и о Елене: не
веря своим глазам, я смотрел на открывшуюся передо мной
картину Смутно я сознавал, что рядом со мной Джосс, на
лице которого выражение гнева и и сумления медленно ус-
тупают выражению невольного ужаса, ибо то, что мы уви-
дели, хотя и имело отношение к нам всем, больше всех ка-
салось именпр Джосса.

Раненый радист по-прежнему лежал там, где мы его ос-
тавили. Тут же были и все остальные, стоя неровным полу-
кругом у его койки и слева от плиты, где было свободное
место. А в центре этого «свободного места», у их пог, лежал
вверх дном, врезавшись одним углом в дсревянныг пол,
наш большой металлический радиоприемник и передатчик,
наш РКА единственный источник нашего контакта с
внешним миром, единственное средство призвать мир па по-
мощь в случае беды. Я почти ничего не понимал в радиотех-
нике, но тут я с леденящей душу ясностью понял — как по-
нимали, судя ио их лицам, и все остальные, стоявшие,
словно завороженные, неподвижным полукругом, — что
наш РКА приведен в полную негодность

Глава 3

Понедельник, 2—3 часа ночи

Минута или даже чуть больше прошла в полном молча
нии — минута, нужная для того, чтобы я мог вновь поло
житься на свой голос и вообще заговорить. Когда же я на-
конец нарушил молчание, голос мой в неестественной ит
шине, которую нарушало лишь бесконечное дребезжание
анемометра наверху, прозвучал тоже неестественно тихо:

— Великолепно! Право, великолепно! Прекрасное за-
вершение прекрасного дня* — Я медленно оглядел всех,
одного за дру! им, потом указал на разбитый передатчик. —
Какой идиот позволил себе выкинуть такой номер, черт
возьми?!

— Как вы смеете разговаривать с нами таким тоном,
сэр? — Человек с седыми волосами, которого я мысленно
окрестил «полковником Дикси», шагнул вперед, и лицо его
вспыхнуло от негодования,— Мы вам не дети, чтобы

— Помолчите! — отрезал я довольно спокойно, но,
должно быть, в моем тоне было нечто такое, что заставило
его замолчать и сжать кулаки. Я снова обвел всех взгля
дом: — Ну, говорите!

— Боюсь... Боюсь, что это я-...— гавкаясь, сказала
стюардесса Ее темные глаза неестественно расширились,
лицо было белым и напряженным, как тогда, koi да я уви-
дел ее впервые.— Я одна виновата...

— Вы?.. Пр верю я вам! Ведь вы именно тот человек,
который лучше всех должен знать, как необходимо радио в
таких условиях...

— Тем не менее вам. видимо, придется поверить.—
Спокойный, уверенный голос принадлежал человеку с рас
сеченным лбом. — В ту минуту никого, кроме нее, нс было
у передатчика.

— А что это у вас с рукой? — Я только сейчас заметил,
что одна рука у него в крови.

— Хотел придержать его, когда увидел, что он опроки
дывасгся.— Он криво усмехнулся.— Тяжел, проклятый!

— Ах вот оно что! Что ж, во всяком случае, спасибо за
попытку. Вашей рукой я займусь позже.— Я снова повс-р
нулся к стюардессе, и даже ее бледное и и гмученное лицо и
выражение раскаяния в глазах не смогли смягчить моего
гнева и, честно говоря, страха,— Полагаю, он так и разва
лился на куски у вас на руках?

— Я же сказала, что виновата я... Я стояла вот тут на
коленях возле Джимми и...

— Возле кого?

— Возле Джимми Уотермена. Второго пилота Я...

— Второго пилота? — перебил я,— Насколько я пони
маю, речь идет о радисте.
— Нет, Джимми — пилот. У нас на борту три пилота,
а радиста не было.

— Не было...— Я проглотил конец этого невольного
возгласа и вместо этого спросил: — А кто же тот человек,
который отдыхал в кабине для экипажа? Штурман?

— Штурмана у нас тоже не было. Гарри Уильямсон —
бортинженер... Был бортинженером.

Ни радиста, ни штурмана! Видно, многое изменилось
на этих маршрутах с тех пор, как я несколько лет назад ле-
тал над Атлантикой на истребителе. Я оставил эту тему и
вернулся к изначальному вопросу, кивнув в сторону разбп
того РКА, я спросил

— Ну, так как же это случилось?

— Поднимаясь, я задела за стол и... и передатчик
упал...— Голос ее замер в нерешительности.

— Вот так взял и упал! — повторил я, не в силах пове-
рить невероятному.— Ведь он весил сто пятьдесят фунтов,
а вы же утверждаете, что просто так сбросили его со стола?

— Вовсе не сбросила. У него подломились ножки.

— У нет о нет ножек, — отрезал я. — Петли

— Ну, значит, петли

Я посмотрел на Джосса, который отвечал не только за
радиопередатчик, ио и за устройство стола.

— Такое возможно?

— Пет’ — голос его прозвучал бесстрастно и категори-
чески.

Снова напряженная тишина, молчание, которое из не-
ловкого стало почти невыносимым. Но мне уже станови-
лось ясным, что дальнейшим допросом мы ничего не выиг-
раем, зато многое потеряем. Радиосвязи мы лишились —
и точка!

Не сказав больше ни слова, я развесил свои оленьи ме-
ха на гвоздях в стенах, снял очки и рукавицы и повернул-
ся к человеку с разбитым лбом:

— Давайте я осмотрю ваши голову и руку. Мне не нра-
вится ваша рана на лбу. Забудем на минуту о радио.
Джосс, сварите в первую очередь кофе, да побольше...—
Я повернулся к Джекстроу, который как раз спустился в
домик и замер, устремив взор на радиопередатчик.— Вот
так-то, Джекстроу, потом объясню, хотя сам толком ничего
не знаю. Принесите, пожалуйста, из туннеля несколько пу-
стых ящиков, а то здесь сидеть не на чем. И бутылку брен-
ди. Нам всем это необходимо.
Я начал обмывать рану на лбу — глубокий порез, но
удивительно мало ссадин,— как вдруг к нам подошел доб-
родушный молодой человек, который помогал эвакуиро
нить второго пилота из самолета. Я 1лянул hi него снизу
вверх и увидел, что, пожалуй, ошибся насчет ею доброду-
шия, правда, лицо не выражало явной враждебности, но
глаза смотрели с холодным, оценивающим выражением —
как у человека, который по опыту знает, что в состоянии
справится с любыми ситуациями, в какие бы ни попал.

— Послушайте! — начал он без всяких предисловий. —
Я не знаю ни кто вы, ни как вас зовут, но уверен, что все
мы очень благодарны вам за все, что вы для нас сделали,
более чем вероятно, что мы обязаны вам жизнью. Мы это
признаем. Мы знаем также, что вы — ученый, и сознаем,
что все ваше оборудование имеет для вас первостепенное
шачепие. Верно я говорю? .

— Верно. — Я щедро смазал иодом рассеченный лоб мо
его пациента — надо отдать ему справедливость, он даже не
дрогнул — и взглянул на говорившего. Такого не отва-
жишься игнорировать, подумал я, не тот тип. Его сильное,
волевое лицо свидсгепьствовало о твердости и целеустрем
ленности, какие не приобретаются вместе с образованием и
общением с интеллектуальной элитой в каком ни будь и5
i гарейших университетов Новой Англии,— а я был почти
уверен, что он учился в одном из таких университетов. —
Хотите еще что-нибудь сказать?

— Да. Мы считаем .. Точнее, я считаю, что вы были
неоправданно суровы с нашей бортпроводнице! Вы же са-
ми видите, в каком состоянии бедная крошка! Согласен,
ваше радио полетело ко всем чертям, и вы вне себя от яро
сти, но зачем все эти суровые слова? — Все это он говорил
спокойным и непринужденным тоном.— Незаменимых пе-
редатчиков нет! Вам все это компенсируют, обещаю вам.
Через неделю — самое большее через десять дней — вы по
лучите новый передатчик.

— Очень любезно с вашей стороны,— ответил я су-
хо. — Очень ценю ваше обещание, но хочу вам сказать, что
вы не учитываете одной мелочи: может статься, что через
десять дней вас больше не будет в живых Не только вас
лично, но и всех тех, кто сейчас здесь находится

— Нас всех..— Он осекся и уставился па меня. В вы-
ражении его лица появилось что-то жесткое.— О чем вы
говорите?
— О том, что без этого передатчика, от которого вы так
легко отмахнулись, наши шансы выжить стали весьма со
мнительны. Практически их почти нет. Сам по себе пере-
датчик меня никак не волнует. — Я с любопытством посмо
трел на молодого человека, и внезапно в голову мне
пришла нелепая мысль — по крайней мере, она показалась
мне нелепой на какую-то секунду, пока меня не осенила ис-
тина. — Разрешите вас спросить: кто-нибудь из вас всех
знает или имеет хоть малейшее представление о том, где вы
сейчас находитесь?

— Разумеется! — Молодой человек слегка пожал иле
чами.— Правда, мне трудно сказать, где находится бли
жайшая аптека или ресторан...

— Я им все объяснила,— перебила его стюардесса.—
Они спрашивали меня как раз перед вашим приходом.
Я подумала, что капитан Джонсон из-за метели отклонился
с курса и не сел на аэродроме в Рейкьявике. Мы ведь в
Лэнгьекуле, правда? — Она увидела выражение моего ли-
ца и поспешно продолжила: — Или это Хэфсьекуль? Я хо-
чу сказать, что мы летели более или менее к северо-востоку
от Гандера, а это две единственные снежные равнины или
ледники — как их там называют в Исландии,— если идти
в направлении от...

— В Исландии? — Я полагал, что в каждом из нас жи
вет плохой актер, и я пе мог упустить такой случай.

— Вы сказали: в Исландии9

Она кивнула и словно онемела Все посмотрели на нее,
и, когда она не ответила, все взгляды, будто по щелчку пе-
реключателя, устремились на меня.

.	— В Исландии! — повторил я с пафосом. — Милая де-

вочка, в данный момент вы находитесь на высоте восемь
тысяч пятьсот футов над уровнем моря, в самом что ни на
есть центре ледяного плато Гренландии.

Эффект этих слов был поразительным. Даже Мари Ле
Гард вряд ли когда-либо вызывала у зрителей такую реак
цию. «Ошеломление» — это слишком мягкое слово, чтобы
описать их состояние в первый момент после моего сообще-
ния, — термин «паралич» был бы гораздо точнее. Когда же
они снова обрели способность и мыслить и говорить, она
проявилась, как и следовало ожидать, в бурном недоверии.
Казалось, все заюворили одновременно, но мое внимание
сосредоточилось на стюардессе, ибо она бросилась ко мне и
схватила меня за лацканы Я заметил, как сверкнуло коль-
цо с бриллиантом у нее на пальце, и, помню, смутно поду
мал, что это противоречит уставу компании.

— Что это за шутка? Такого и быть не может! Чтоб ы мы
оказались в Гренландии?! Иет, не может этого быть! — Но
когда по моему выражению лица она убедилась, что я не
шучу, она еще крепче вцепилась в меня. Помню, в моем моз-
гу промелькнули две противоречивые мысли: первая, что,
несмотря на страх и отчаяние, у нее необыкновенно прекрас-
ные карие глаза, а вторая, что компания ВОАК все таки
иногда ошибается в выборе стюардесс, ибо предполагалось,
что в чрезвычайных обстоятельствах их спокойствие окажет-
ся таким ж'- непреложным фактором, как и их элегантная
внешность. А она тем временем снова заговорила в араш
ном волнении — Как же, как же... возможно такое? Мы же
шли репсом Гандер — Рейкьявик. Вы говорите, Гренландия!
Мы и близко к ней не подходим! И потом: существуют же
автопилот, радиолучи, и радиобаза проверяет нас каждые
полчаса.. Нет, этого просто не может быть! Зачем вы гове
рите такое! — Теперь ее уже трясло — только я не знал, от
нервного ли напряжения или от холода; молодой человек из
интеллектуальной элиты неловко обнял ее за плечи, и я уви
дел, как ее передернуло: что-то действительно причинило ей
боль. По с се травмой можно было еще повременить.

— Джосс! — позвал я. Он сразу оторвал взгляд от пли
ты, где разливал по кружкам кофе. — Джосс, объясните на
шим друзьям, где мы находимся.

— 72 градуса 40 минут северной широты и 40 градусов
10 минут восточной долготы,— бесстрастным тоном отве
тил Джосс Его голос перекрыл гул встревоженных и недо-
верчивых голосов, и все умолкли.— До ближайшего насе
ленного пункта — 300 миль. На четыреста миль севернее
Северного полярного круга. До Рейкьявика — почти 800
миль, а до самой южной точки Гренландии, мыса Проща
ния, — около тысячи. До Северного полюса приблизитель-
но столько же.— Он повернулся в мою сторону.— Если же
кто-то не верит нам, сэр, я предлагаю ему прогуляться в
любом направлении и проверить.

Спокойное и деловое заявление Джосса было равно-
значно получасовому объяснению с доводами и доказатель
ствами. Оно убедило всех в один момент — и тут же воз-
никла масса нерешенных проблем. Я поднял руку, шутливо
обороняясь от волн вопросов, которые нахлынули на меня
со всех сторон:
— Все в свое время, пожалуйста, хотя, право же,
я знаю не больше чем вы. За исключением, пожалуй, од-
ной вещи Но сначала — кофе и бренди, всем по кругу.

— Бренди? — «Дорогостоящая» молодая женщина, как
я заметил, первая завладела одним из пустых деревянных
ящиков, которые Джекстроу принес вместо стульев, и те-
перь смотрела на меня из7под изящно моделированных бро-
вей. — Вы уверены, что это разумно? — Ее тон не оставлял
никаких сомнений относительно ее взгляда на этот вопрос.

— Конечно! — Я заставил себя говорить вежливым то-
ном, потому что малой ши' пререкания в такой тесной, вза-
имозависимой группе людей, которой предстояло оставать-
ся вместе Ьог весть до какого времени, могли бы вырасти
до катастрофических размеров. — А почему нет?

— Потому что оно расширяет поры, мой дорогой,—
сказала она нежным голосом. — Я думала, что каждый зна
ет, как опасно потом выходить на морок И пи же вы забы-
ли? Наши чемоданы, ночное бель — все осталось в само
лете. Кому го придется их принести...

— Бросьте болтать вздор! — Моя благая политика со-
хранять вежливость сразу же потерпела крах.— Сегодня
никто отсюда не выйдет. Переночуйте в том, чго на вас!
Это вам не Дорчестер. А утром, если пурга утихнет, мы
сможем попробовать перенести сюда ваши вещи

— По я.

— Если вы такая отважная, то можете принести свои
вещи сами! Хотите попробовать? — Конечно, я сказал гру-
бость, но она сама напрашивалась на нее. Я повернулся в
сторону и увидел, что с вященник поднял руку, отклоняя
поднесепны] ему стакан с бренди.

— Да пейте же! — сказал я нетерпеливо.

— Право, я думаю, мне не следует.— У пего был высо-
кий голос, но дикция ясная и четкая, и я почувствовал
смутное раздражение оттого, что этот голос так идеально
подходит к его внешности, так точно совпадает с тем, чего
я ожидал. Он засмеялся нервным, осуждающим смехом,—
Вы знаете, мои прихожане..

Я устал и намучился и чуть было не сказал ему, куда
он может послать своих прихожан, но вовремя сдержал
ся, — ведь он ни в чем не был виноват.

— В Библии имеется множество прецедентов. И вы
знаете это лучше меня. Выпейге — и, право же, вы почув
ствуете себя намного лучше.
— Ну, если вы так считаете...— Он взял стакан с та-
кой осторожностью, как будто его поднес ему сам Вельзе-
вул, но я не заметил и тени колебания в том, как ловко и
быстро он распорядился его содержимым, а выражение,
появившееся на его лице, нельзя было назвать иначе, чем
блаженным. Я перехватил ввгляд Мари Ле Гард и улыб
нулся, уловив в нем веселые искорки.

Преподобный отец был не единственным, кто обрадо
вался кофе. Обрадовались, конечно, и бренди. Только стю-
ардесса пила свой кофе маленькими глотками и с потерян
ным видом; все же остальные быстро опустошили свои
стаканы, и я решил, что не будет лишним «раздавить» еще
бутылочку «Мартеля». Во время паузы в разговор- я на
клонился к раненому Его пульс стал рослее, а дыхание
глубже. Я подложил в спальный мешок еще несколько гре-
лок и затянул «молнию» доверху.

— Он .. ему лучше? — Стюардесса стояла так близко,
что, выпрямляясь, я задел ее.— По-моему, ему лучше, да?
Вы так не считаете?

— Думаю, что получше. Но шок от ранения и последу
ющей тряски еще не прошел.— Я задумчиво посмотрел на
нее, и во мне внезапно проснулось нечто вроде* жалос ти к
ней. Но только нечто вроде, ибо мне совсем не понравилось
направление, какое стали принимать мои мысли.— Вы
много летали с ним, не так ли?

— Да...— Больше она ничего не сказала,— Как вы ду-
маете, его голова...

— Об jtom позднее.. Дайге мне сначала взглянуть на
вашу спину.

— Взглянуть на что?

— На вашу спину,— терпеливо повторил я,— И на
плечи. У вас что то болит. Я поставлю ширму...

— Нет, нет, со мной все в порядке! — Она отстрани
лась от меня.

— Это очень неразумно, дорогая! — Удивительно, как
)то Мари Ле I зрд ухитрилась, не повышая голоса, придавать
ему такую ясность и звучность. — Он же действительно врач!

— Нет!

Я пожал плечами и взял стакан с бренди. Видимо, ее
реакция на мое предложение — это современный вариазп
того, что делана жертва, когда в классической древности
тиран выхватывал меч. Возможно, у нес в действительное
ти нет ничего серьезного — просто легкие ушибы, и все.
Я повернулся и стал рассматривать компанию

Странное это было сборище, чтобы не сказать больше,
но, с другой стороны, ведь любая группа людей, одетых в
легкие костюмы и платья, в мягкие фетровые шляпы и ней
лоновые чулки, выглядела бы причудливо в чуждой им су-
ровой обстановке нашей станции, где даже малейший на^
мек на привольную жизнь безжалостно подавлялся или
приспосабливался нами к тому, чтобы служить одной-един-
ственной цели — выжить.

Здесь не было ни кресел, ни даже стульев, никаких
обоев, ковров, книжных полок, кроватей, портьер или да-
же окон, на которые обычно вешают портьеры Наше поме
щенис даже нельзя было назвать комнатой, а скорее каби
ной, мрачной, утилитарной коробкой восемнадцать футов
на четырнадцать. Пол был из неполированной желтой со-
сны. Стены состояли из многих слоев с прокладками из ка-
пока; нижнюю часть стен покрывал асбест, выкрашенный в
зеленый цвет, верхнюю часть и крышу — блестящий алю
миний, предкашачснпый для того, чтобы отражать макси-
мум тепла и света. Тонкая, никогда не исчезающая пленка
льда вползла по стенам по крайней мере до половины, поч
ти достигая потолка в каждом из четырех углов — в мес-
тах, наиболее удаленных от плиты и потому самых холод
пых. В очень холодные ночи — такие, как сегодняшняя,
например, — иней выползал и на потолок, устремляясь к
толстым слоям льда, перманентно окаймлявшим наши зату-
маненные слуховые окна.

Из двух имеющихся выходов один (у стены длиной в
четырнадцать футов) вел через люк наружу, а второй, в про
тивоположной стене,— в туннель из снега и льда, где мы
держали продукты, бензин, масло, батареи, радиогенерато-
ры, взрывчатку для сейсмологических и гляциологических
исследований и еще тысячу и одну мелочь Из этого тунне-
ля иод прямым углом отходил еще один — вспомогатель
ный, который становился все длиннее, по мере того как мы
вырубали бруски снега: растопленный в ведрах па плите,
этот снег превращался в воду, которую мы и употребляли.
В самом конце главного туннеля находилась наша прими
тивная туалетная система.

У одной из стен в восемнадцать футов и частично у
прилегающей к ней стены, возле которой находился люк,
располагались спаренные, одна над другой, койки. Всего
их было восемь. У противоположной стены разместились
плита, рабочий пол, стол для радиопередатчика и различ
ные шкафчики для метеорологических инструментов и ап-
п«1ратов. Последняя стена — со входом в туннель — была
(агромождена консервными банками и ящиками с продук
, 1ми, сейчас уже болыпсч. частью опустошенными, которые
мы периодически приносили из туннеля, учитывая дли-
о'пьность процесса размораживания

Я оглядел все это хозяйство неторопливым, оцениваю-
щим взором, а потом стал разглядывать всю компанию
Контраст и несоответствие между тем и другим были
« толь необычны, что трудно было поверить собственным
. инам. Однако вот они — все тут, передо мной, и между
нами, независимо от нашей воли, существует теперь не
разрывная связь.

К этому времени разговоры поумолкли, и все смотрели
на меня, ожидая, что я скажу. Сидя те*сным полукругом
вокруг плиты, они невольно прижимались друг к другу и
дрожали от холода. Тишину нарушали лишь дребезжание
чаши анемометра, доносившееся через вентилятор, слабые
е тоны ветра на плато и шипение лампы Кольмана.

Я тихо вздохнул и поставил на стол пустой стакан.

— Uy что же, судя но всему, какое то время вы будете
нашими гостями. Так чю давайте познакомимся. Сначала
мы представимся вам. — Я кивнул в сторону Джосса и
Джекстроу, которые уже возились с передатчиком, предка
рителыто взгромоздив его на стол.— Итак, слева — Джо
м Ь Лондон, из города Лондона, наш радист...

— В настоящее время безработный,— уточнил Джосс.

— Справа — Нильс Нильсен, присмотритесь к нему
хорошенько, леди и джентльмены. В эту самую минуту ан
гелы храни гели ваших страховых компаний, вероятно, мо
лятся за его благополучие. Если вам удастся вернуться до-
мой живыми и невредимыми, то этим вы будете обязаны,
<удя по всему, только ему! — Впоследствии мне суждено
было не раз вспоминать свои собственные слова. — Вероят-
но, он лучше, чем любой другой человек на земле, знает,
что значит выжить на ледяном плато Гренландии.

— Мне казачось, вы называет его Джекстроу,— гихо
ci азала Мари Ле Гард.

— Это мое эскимосское имя,— ответил Джекстроу,
с улыбкой обернувшись к ней. Он лишь сейчас скинул ка-
пюшон парки, и я увидел, с каким удивлением,— правда,
вежливым — она смотрела на его светлые волосы и голу-
бые глаза. Джекстроу словно прочел ее мысли: — Мои дед
и бабка с одной стороны были датчанами. У большинства
из нас, современных гренландцев, столько же датской кро
ви, сколько и эскимосской.

Меня удивило, что он так легко говори! об этом. Очевид-
но, это была дань личному обаянию Мари Ле Гард. Он в рав
ной степени и гордился своим эскимосским происхождением,
и болезненно воспринимал всякие разговоры на эту тему.

— Послушайте, как интересно! — «Дорогостоящая»
молодая дама сидела, откинувшись на своем ящике, об-
хватив руками обтянутое дорогим нейлоном колено, и ее
лицо в точности выражало такую же вежливую сни< ходи-
тельность, какая звучала и в се тоне. — Первый эскимос в
моей жизни!

Только пе бойтесь, леди! — Улыбка Джекстроу ста-
ла cute шире, и мне стало как-то ле по себе — за его почти
неизменное эскимосской веселостью и добродушием скры-
вался взрывчатый темперамент, который он, вероятно,
унаследовал от какого нибудь далекого предка-викинга. —
Это ведь не смывается!

Воцарившееся молчание едва ли можно было назвать
дружественным, и я поспешил прервать его:

— А меня зовут Мейсон. Питер Мейсон. И я — на-
чальник этой станции. Все вы в общих чертах знаете, что
мы делаем на этом плато — метеорология, гляциология,
изучение земного магнетизма, северное сияние, свечение
атмосферы, ионосферы, космические лучи, магнитные бури
и много других вещей, коюрые, как я полагаю, вам также
мало интересны.— При этом я махнул рукой, как бы отме
тая от себя этот мало интересный предмет.— Мы здесь не
одни. С нами — еще пять человек. Сейчас они перебрались
еще севернее, для полевых наблюдений Они должны вер
нуться недели через три, после того мы упакуем все паше
имущество и покинем это место, пока не наступила зима и
у берегов не замерз паковый лед.

— Пока не наступила зима, — человек в клетчатой
кургке недоверчиво уславился на меня,— Неужели здесь
может быть еще холоднее?

— Конечно! Один исследователь, по имени Альфред
Вегенер, в 1930—1931 годах остался здесь на зимовку. Ми
лях в пятидесяти отсюда температура падала до 85 граду
сов ниже нуля. А как знать, может быть, это была еще пе
самая холодная зима.
Я дал им время, чтобы переварить эту, с позволения ска-
tan», утешительную часть информации, а потом продолжил:

— Итак, мы представлены. Мисс Ле Гард... Мари Ле
Гард не нуждается в рекомендациях.— Легкий шепот, пы-
танный удивлением, и повернувшиеся в се сторону головы
показали мне, что я был не совсем прав.— Но, боюсь, эго
in е, кого я знаю

Кораццини, — отрекомендовался человек с рассечен-
ным лбом. Белая повязка, сквозь которую уже начало про
 тупать пятно кропи, режо контраст провала с его черными
полосами.— Пик Кораццини Направляюсь в прекрасную
Шотландию, как она рекомендуется в туристских рекламах.

— Отдыхать?

— Увы, нет.— Он усмехнулся.— Принять новую гло
бальную компанию по производству тракторов под Глазго.
Может быть, слышали?

— Слышал... Ну, господин Кораццини, здесь вы будете
V нас на вес золота. У нас есть неисправны!* престарелый
опач, который приводится в действие только при помощи
многократных и оскорбительных атак четырехфунтового
молотка. Фирмы «Ситроен». Старая модель.

— Вот как? — Он почему го смешался.— Конечно,
я могу попробовать...

— Мне кажется, что на самом деле вы уже много лет не
прикасались пи к одному тягачу,— прервгига ею Пронина
тельная Мари Ле Гард. — Не так ли, господин Кораццини?

— Каюсь, но это так, — скорбно согласился тот. — Но в
аннон ситуации я охотно приложил бы к нему руку.

— У вас будут все возможности для ггого, — пообещал
я. Потом мой взгляд остановился на человеке, сидевшем
рядом с ним.

— Смолвуд, — назвал себя священник. Он все время
потирал свои худые бледные руки, пытаясь согреть их,—
Преподобный! Джозеф Смолвуд Делегат от Вермонта на
Международную генеральную ассамблею Униатской и Свс
водной объединенных церквей в Лондоне. Может быть, вы
слышали — это самая значительная наша конференция эа
много лет.

— Нет, к сожалению, не слышал.— Я покачал голо-
вой,— Но пусть это вас не огорчает. Мы получаем газеты
шшь от случая к случаю. Ну а вы кто, сэр?

— Солли Ливии, из Пью-Йорк-сити, — сказал маленькш
человечек в клетчатой куртке. Он вытянул руку и с видом
собственника обхватит могучие плечи молодого человека, си-
девшего рядом с ним. — А это — мой мальчик Джонни.

— Ваш мальчик? Ваш сын? — Мне даже показалось,
что я вижу какое-то сходство между ними

— Боже упаси! — манерно растягивая слова, сказал мо
лодой человек. — Меня зовут Джонни Зеджеро. А Солли —
мой менеджер. Сожалею, что вынужден внести диссонанс в
столь высокое общество...— Его взгляд охватил всю нашу
компанию и многозначительно задержался на «дорогостоя
щей» молодой даме, его соседке,— .. но я собираюсь стать
обыкновенным кулачным бойцом. То бишь боксером. Так,
Солли?

— Вы только послушайте его! — вскричал Солли Дивин
и поднял к небу сжатые кулаки.— Только послушайте его
Он еще вздумал извиняться! Джонни Зеджеро — будущий
чемпион в тяжелом весе — извиняется за то, что он боксер!
Светлая надежда мира — вот что он такое! Выступят под
номером три против чемпиона. Знакомое имя для всех...

— А вы спросите доктора Мейсона, слышал ли он ког
да-нибудь обо мне, — предложил Зеджеро.

— Ну, это еще ничего не значит, — улыбнулся я. — На
мои взгляд, вы не очень-то похожи на боксера — и внешне
и вообще. Я не знач, что бокс включен в учебный план
Йельского университета. Или это было в Гарвардском?

— В Принстонском, — усмехнулся он. — Только не по-
нимаю, что в этом смешного! Вспомните хотя бы Танни с
его Шекспиром. А Голанд Ла Старза? Он был студентом,
когда боролся за звание чемпиона мира. Чем я хуже?

— Вот именно! — Эта реплика должна была прозву-
чать как гром, но только нс с голосом Солли. — Чем он ху-
же? А когда мы уделали этого вашего английского чемпио-
на — трясущегося старикашку, выступавшего против
чемпиона под номером два только по самому великому не
доразумению, какое случалось во всей славной истории
бокса,— когда мы уложили этого древнего...

— Ну, хватит, хватит, Солли,— перебил его Зедже
ро — К чему такие старания? Ведь ближайший репортер
находится по меньшей мере в тысяче миль отсюда. Прибе
реги свои усилия на будущее.

— Да я просто практикуюсь, мой мальчик. За десять
слов давали один пенс, а мне нужно накопить тысячи...

— Тыщи, Солли, тыщи! Надо следить за произношени
ем А теперь замри!
Солли «замер», и я смог повернуться к девушке, сидев-
шей рядом с Зеджеро.

— А вы. мисс?

— Миссис... Миссис ДэнсбиТрегг. Может быть, слы
шали?

— Нет, не слышал. — Я наморщил лоб. — Действитель-
но, не слышал...— На самом деле я, конечно, слышал это
имя и теперь сообразил, чго раз двадцать встречал ее имя и
ее фотографию среди имен и фотографий других праздных
и непригодных к 1руду богачей, которыми пестрели колон
ки светской хроники в больших ежедневных галетах. Их
иронически называли «эрзац-обществом», и их деятель
ность — часто совершенно идиотская и совершенно беспо
лезная — служила для миллионов людей источником неис-
сякаемого интереса. Я вспомнил, что миссис Дансби Грегг
была особенно активна но части благотворительности, хо
тя, возможно, и не была сильна по составлению балансе
вых отчетов. Она нежно улыбнулась мне.

— Что ж, пожалуй, это не так уж и удивительно. Вы и
в самом деле несколько далеки от центра событии, не так
ли? — Она посмотрела в ту сторону, 1де сидела малютка с
переломанной ключицей — А это Флеминг.

— Флеминг? — На этен раз я наморщил лоб с искрен-
ним недоумением. — Вы имеете в виду Елену?

— Флеминг. Она — моя личная горничная.

— Ваша личная горничная,— сказал я медленно и по
чувствовал, как во мне закипает гнев. — Ваша собственная
горничная! И вам даже не пришло в голову вызваться по
мочь мне, когда я перевязывал ей плечо?!

— Мисс Ле Гард опередила меня,— ответила та хлад-
нокровно. — Так зачем же еще и мне?

— Вот именно, миссис Дэнсби-Грегг, зачем же еще
вам? — одобрительным тоном заметил Джонни Зеджеро и
посмотрел на нее долгим и оценивающим взглядом.— Ведь
вы могли бы запачкать ручки!

Впервые за все время тщательно отделанный фасад дал
трещину: улыбка застыла, и лицо покраснело. Миссис Дэн-
сби-Грегг ничего не ответила, — возможно, ей просто нече-
го было сказать. Такие люди, как Джонни Зеджеро, никог-
да не достигали даже окраин ее защищенного властью
денег мира, и она не знала, как с ним вести себя.

— Итак, остаетесь вы двое, — поспешно сказал я
♦ Полковник Дикси» с багровым лицом и белыми волосами
сидел рядом с маленьким худощавым евреем. Вместе они
составляли странную пару.

— Теодор Малер,— спокойно сказал маленький чело
вечек.

Я подождал, не скажет ли он еще что-нибудь, но так и
не дождался. Ничего не скажешь, общительный человек!

— Брустер,— заявил второй и выдержат многозначи
тельную паузу.— Сенатор Хофман Брустер. Рад буду по
мочь в меру своих сил, доктор Мейсон.

— Благодарю вас, сенатор. Вас, по крайней мере,
я знаю...— И действительно, благодаря его великолепному
таланту и умению заниматься саморекламой половина за-
падного мира знала этого громогласного, яростного, но
честного противника коммунистических идсг — сенатора с
юго-запада. — Собрались в поездку по Европе?

— Вроде этого.— У него был свойственный политику
дар придавать даже самым незначительным словам госу-
дарственное звучание.— Как председатель одной из на-
ших комиссий, я... Впрочем, назовем это поездкой для
сбора фактов.

— Жена и секретари отправлены заранее на скромном
пассажирском пароходе, так я понимаю, — кротко заметил
Зеджеро и покачал головой. — Ну и вонючую же кучу
разгребли ваши мальчики из комиссии, которая расследо-
вала расходы американских сенаторов за границей...

— Совершенно ненужное замечание, молодой чело
век,— холодно заметил Брустер.— И к тому же оскорби
тельное.

— Наверное, вы правы, — признал Зеджеро, — но это
вырвалось у меня непроизвольно. Прошу меня простить,
сенатор. — Было видно, что молодой человек говорил ис-
кренне.

Ну и сборище, подумал я почти с отчаянием. Вот уж не
повезло! И с ними нам предстоит какое-то время вместе
прожить среди льдов Гренландии’ Делец, звезда музкоме
дии, священник, боксер, несдержанный на язык, хотя и с
культурной речью, его менеджер-паяц, молодая светская
бездельница из Лондона, ее юная немка-горничная, сена
тор, молчаливый еврей, стюардесса, близкая к истерйче
скому срыву,— по крайней мере, с виду — и тяжелоране
ный пилот, жизнь которого висит на волоске. Но как бы то
ни было, они оказались у меня на руках, и на меня легла
тяжелая ответственность — сделать все возможное, чтобы
переправить этих людей в безопаснее место. Такая перспек-
тива меня ужаснула. Как, черт возьми, хотя бы приступить
к этому? Как выполнить эту задачу с людьми, у которых
нет ни соответствующей одежды, способной защитить их от
режущего ветра и нечеловеческого холода, ни знаний, ни
опыта жизни в Арктике и передвижения по ней, не облада
К/Щими, за двумя-тремя исключениями, ни выносливостью,
ни просто физическими кондициями, которые так необхо
димы в жестоких условиях Гренландии? Путей к решению
»той проблемы я не видел.

Но если в этот момент они и были чего-то лишены, то
отнюдь не дара речи: животворное* тепло бренди, к несчас
I мо (точнее, к несчастью для меня), ока »ало побочное дей
ствие — оно развязало им языки. У них был наготове ты
сяча и один вопрос, а они, видимо, считачи, что на каждый
из этих вопросов у меня есть готовый ответ.

Строго говоря, они задали мне всего полдюжины во
просов, но в тысяча одной вариации: как мог нилот откло
питься от курса на многие сотни миль? Может быть, ис-
портились приборы? Или пилот сошел с ума? По ведь
рядом были два его помощника! Они наверняка заметили
бы что то неладное! Или, быть может, отказало радио?
Когда они вылетели из Гандерс. было страшно холодно —
гак, может быть, заледенели закрылки или рычаги управ
ления, и это заставило самолет отклониться от курса? Но
если бы это случилось на самом деле, почему же никто не
предупредил пассажиров о возможной аварии?

Я постарался как можно убедительнее ответить на их во-
просы, но ведь я фактически знал не больше, чем они сами.

— Но вы недавно выразились, что, можег быть, знаете
на одну вещь больше, чем мы, — возразил Кораццини, уст
ремив на меня пристальные взгляд. — Что это за вещь,
юктор Мейсон?

— Что, что? Ах да, припоминаю . — На самом деле я
ничего не забыл, но в моей голове уже начали появляться
такие мысли, которые подсказывали мне, что лучше всего
держать свои соображения при себе.— Видите ли, госпо-
дин Кораццини, я не могу, сказать, что знаю, — ведь меня
в само чете не было, когда произошла авария, но я могу кое
о чем догадываться, даже и не имея достоверных данных.
Догадки мои основаны на научных наблюдениях, сделан-
ных на нашей и на других подобных станциях в Гренлан-
1ии отчасти за последние полтора года.
Уже больше года мы наблюдаем интенсивную пятно
образовательную деятельность Солнца,— кстати, это один
из пунктов, входящих в программу Международного гео
физического года, — и надо вам сказать, что сейчас мы пе-
реживаем период самой высокой активности, какая отме
чалась в нашем столетии Возможно, вы знаете, что пятна
на Солнце или, вернее, испускание солнечных частиц из
этих пятен являются непосредственной причиной северно
го сияния и магнитных бурь, а эти явления, в свою оче-
редь, связаны с изменениями в ионосфере. Они могут
затруднить — и практически всегда затрудняют — радио
связь, а если они достаточно сильны, то могут л полно
стью прервать нормальную радиокоммуникацию Кроме
того, они вносят временные изменения в процессы земно-
го магнетизма, что совершенно расстраивает действие маг-
нитных компасов. — Все, что я говорил, в какой го степе-
ни было действительно так.— Конечно, чтобы все это
произошло, нужны экстремальные условия, но последнее
время мы их наблюдаем, и я почти уверен, что именно та-
кая история и приключилась с вашим самолетом Когда
астральная навигация — то есть прокладывание курса по
звездам — невозможна, как и было в эту ночь, вы полно
стью зависите от радио и компасов Ну а если те и другие
перестают действовать, что вам остается?

Мои слова вызвали новый взрыв оживления, и, хотя
мне было совершенно ясно, что многие лишь смутно пред
ставляли себе то, о чем я говорил, я увидел, что мое объяс-
нение показалось им довольно убедительным и они ютовы
принять его как причину постигшего их несчастья.

Увидел я также, что и Джосс уставился на меня —
с бесстрастным выражением на застывшем лице. Я поймал
его взгляд, несколько секунд посмитрел ему прямо в глаза,
а потом отвернулся. Будучи радистом, Джосс даже лучше
меня знал, что максимальная активность Солнца пришлась
на прошлый год, а как бывший радист в авиации он знал,
что авиалайнеры оснащены гирокомпасами, на которые ни
активность Солнца, ни магнитные бури никогда еще не
оказывали ни малейшего влияния.

— А теперь нам нора и перекусить. — Мой голос пере-
крыл жужжание слившихся в беседе голосов. — Кто-ни
будь хочет помочь Джекстроу?

— Конечно! — Как я и предполагал, Мари Ле Гард
первой вскочила на ноги.— Я как раз собиралась стать,
как говорится, посредственной стряпухой. Господин Ниль
сен, командуйте, что надо делать.

— Спасибо, — сказал я. — Джосс, помогите мне расста-
вить ширму.— Я кивнул в сторону раненого пилота.— По-
 могрим, что можно сделать для этого мальчика,— Стюар-
iccca, не дожидаясь приглашения, приблизилась, желая
мне помочь Я хотел было возразить, ибо знал, что зрели
ще будет не из приятных, но потом передумал и, пожав
плечами, разрешил ей остаться.

Полчаса спустя все было закончено. Я сделал все, что
мог. Операция была действительно нс из приятных, но и
и циент, и стюардесса перенесли се лучше, чем я ожидал.
Когда я приспосабливал и закреплял на нем плотный кожа-
ный шлем, чтобы защитить его затылок, а Джосс прпвязы
вал его ремнями к носилкам, чтобы он не метался и нс на
вредил себе, стюардесса притронулась к моей руке.

— Что... чго вы теперь скажете, доктор Мейсон?

— Трудно что ли(ю сказать с уверенностью Я ведь не
нейрохирург. Но думаю, что и специалист не решился бы
сказать, что опасность миновала. Ранение может оказаться
олее глубоким, чем мы предполагаем Может начаться кро
вотечение — в подобных случаях оно не всегда бывает сразу.

— Л ест кровотечения не будег? — продолжала допы
гываться она,— Если рана у него нс глубже, чем вы думаете?

— Тогда шансы приблизительно равны. Два часа тому
назад я бы этого не сказал, но сейчас.. Мне кажется, у него
удивительная сопротивляемость и жизнестойкость Особен
но если учесть, что <десь нет ни надлежащего тепла, ни ле
чебного питания, пи квалифицированного ухода, го есть ни
чего, что он имел бы в первоклассной клинике. В данных же
условиях... Впрочем, не будем говорить лишнего, в^-рно?

— Верно, — прошептала она в отвел, — Спасибо вам,
доктор Мейсон

Я посмотрел на ее побледневшее лицо, на слабые синие
круги, обозначившиеся под глазами, и снова почувствовал
к ней что-то вроде жалости Она выглядела так. как выгля-
дит человек, у которого силы и нервы на пределе, и к тому
же дрожала от холода.

— Укладывайтесь спать,— сказал я.— Вам проело не-
обходимы сон и тепло, мисс, простите, я забыл спросить
наше имя.

— Росс, Маргарет Росс.
— Шогландка?

— Ирландка Из Южной Ирландии.

— Я не поставлю вам это в упрек, — улыбнулся я. От-
ветной улыбки не последовало.— Скажите, мисс Росс, по
чему в самолете было так мало пассажиров?

— Это был дополнительный рейс. Из-за наплыва пас
сажиров в Лондоне. Там у нас промежуточная посадка.
Мы ночевали в Айдивильде, а вчера утром нас вызвали в
аэропорт — то есть теперь это уже не вчера, а позавчера.
Администрация обзвонила всех, кто взял билеты на вечер
ими рс нс, предлагая желающим вылететь утром, десять че
ловек согласились

— Понятно... А кстати, почему на борту была только
одна стюардесса? Это на трансатлантическом го репсе!

— Да, обычно бывает двое или трое — бортпроводник
и две стюардессы или два бортпроводника и одна стюардес
са. i 1о не при десяти пассажирах...

— Ну, разумеется! Стоит ли их вообще обслуживать,
хотите вы сказать? И гем не менее,— продолжал я бой
ко, — это дает вам возможность поспать лишних сорок ми
нут во время этих долгих ночных перелетов...

— Это нечестно! — Видимо, я перегнул палку, ибо на
ее бледных щеках вспыхну пи два красных пятна.— Рань
ше со мной никогда такого не случалось! Никогда.

— Простите, мисс Росс! Я, право же, не в укор вам
сказал. И вообще, это не имеет никакого значения.

— Очень даже имеет! — Ее необыкновенные темные
глаза заблестели от нечролпвшихся слез — Если бы я нс
заснула, я бы поняла, что происходит. Я бы предупредила
пассажиров! Я бы пересадила полковника Гаррисона в дру
гое кресло...

— Полковника Гаррисона? — перебил я.

— Ну да, человека в последнем ряду. Который погиб...

— Но он был бе з мундира, когда...

— Какая разница? Он так значился в списке пассажи
ров. Если бы я не заснула, он был бы сейчас жив, а у мисс
Флеминг не было бы перелома ключицы!

«Так вот что ее мучает, — подумал я. — И это объясни
ет ее странное, как будто ненормальное поведение .. Хотя
нет, ничего оно не объясняет. Ведь она вела себя так епв
до того, как узнала о судьбе пассажиров!» Мои медленно
зреющие подозрения вспыхнули с новой силой. Да, за этой
леди придется последить!
— Вам не в чем упрекать себя, мисс Росс. Пилот,
юлжно быть, вел самолет вслепую. Возможно, он до по-
следней минуты не знал, что ему угрожает. — Перед моими
глазами снова возник обреченный авиалайнер с включен-
ными фарами, описывающий круги над нашей станцией
Он описывал эти круги, по меньшей мере, минут десять...
11о видела ли все это мисс Росс, оставалось для меня загад-
кой. Она либо вообще не имела пи малейшего представле-
ния об этом, либо была превосходной актрисой.

— Возможно,— повторила она.— Откуда мне знать...

Нам подали горячую и сытную еду — суп, солонину,
картофель и овощи. Все консервированное, но тем не менее
вполне съедобное. Эго была первая и последняя сытная гра
пеза, какой, как я знал, нашим i остям — да и нам, конечно,
юже — не доведется вкушать в течение долгого времени, но
я чувствовал, что сейчас не время сообщать им эту неприят-
ную новость. У я. нею это сделать завтра — или, точнее, — се
годня к вечеру, ибо было уже почти три часа утра.

Я предложил женщинам занять верхние койки — и не
из-за какой! гпбудь там деликатности, а потому что наверху
было, по меньше мере, на 25 градусов теплее, чем внизу,
и эта разница температур обычно увеличивалась после то-
го, как выключали плиту. Когда они узнали, что огонь в
плите будет выключен, раздался не очень уверенный голос
протеста, но я даже не счел нужным с ними спорить Как и
все, кто какое-то время прожил в Арктике, я испытывал
почти патологический страх перед огнем

Маргарет Росс, стюардесса, отказалась от койки, ска
гав, что устроился возле раненого пи пота,— на тог случай,
гели он вдруг придет в себя и ему что-нибудь понадобится.
*1 собирался сделать это сам, но, видя, что она полна реши
мости, не стал возражать, хотя такое распределение функ-
ций вызывало во мне какое-то смутное беспокойство

Таким образом, в распоряжении шести мужчин оказа-
лось пять коек: Джекстроу, Джосс и я решили располо-
житься на шкурах на полу. Рагумеется, не обошлось без
великодушного спора по поводу распределения пяти коек,
но Кораццини разрешил эту проблему, вынув монетку и
предложив бросить жребий. В конечном итоге он сам ока-
зался в проигрыше, но принял перспективу провести хо-
лодную и неуютную ночь на полу с полным спокойствием

Когда все улеглись, я взял элек грический ф< *нарь и жур-
н.гл для записей погоды, взглянул на Джосса и направился
к люку. Зеджеро повернулся на своей конке и посмотрел
на меня.

— Куда вы, доктор Мейсон? Да еще в такой час? Ку-
да вы?

— Зарегистрировать погоду, господин Зеджеро Или вы
забыли, для чего мы здесь? Я и так опоздал на три часа.

— Даже сегодня?

— Даже сегодня. В наблюдениях над природой самое
главное — непрерывность.

— Пожалуй, вам даже лучше, чем мне. — Его передер-
нуло. — Здесь вдвое холоднее, чем снаружи.

Он повернулся лицом к стене, а Джосс вскочил на но-
ги. Раньше он правильно понял брошенный на него взгляд
и теперь сгорал от любопытства.

— Я пойду с вами, сэр. Не мешает проверить, как там
наши собаки.

Разумеется, мы и не думали проверять ни собак, ни по-
казания приборов. Мы отправились прямо к тягачу и уст-
роились — как могли — под слабой защитой покрывавше-
го его брезента. Ветер, правда, почти стих, но мороз стал
еще сильнее. На плато начинала опускаться долгая длин
ная ночь.

— Вся эта история дурно попахивает,— сказал Джосс
решительно.

— Еще как дурно! — согласился я. — Вонь поднимает-
ся до самого неба. Только непонятно, откуда она идет,
и это — самое неприятное.

— А что вы за ска ючку рассказали им про магнитные
бури, компасы и радио? — поинтересовался он.— Вернее,
зачем вам все это понадобилось?

— Да немного раньше я брякнул, что знаю чуть боль
ше, чем они. И это правда. Но когда я все тщательно обду-
мал, то пришел к выводу, что лучше держать язык за зуба
ми. Этот проклятый холод замораживает даже течение
мыслей. Мне следовало бы понять это раньше.

— Что это?

— Что нужно держать язык за зубами

— Но что конкретно держать за зубами?

— О, простите, Джосс, я не ради эффекта. Дело в том,
что пассажиры узнали об аварии только после того, как
она случилась, и причина тому, что они были словно одур
манены. Насколько я заме!ил, все они — или почти все —
были под влиянием какого-то снотворного или наркотика.
Даже во тьме я почувствовал на себе его удивленный
взгляд. Наконец, после долгой паузы, он тихо произнес:

— Вы не сказали бы это, если бы не были в этом уве-
рены.

— Да. я уверен! Их реакции, их замедленное возвра
шение к реальности, а главное — их зрачки. Тут уж я оши-
биться не мог! Видимо, какое-то быстродействующее сно-
творное. Что то вроде того, что в торговле известно под
названием «Микки фина».

— Но ведь тогда...— Джосс замолчал на мгновение,
все еще пытаясь освоиться с таким поворотом дела — Но
ведь тогда они это почувствовали бы. когда пришли в се-
бя? Поняли бы, что им дали наркотик.

— В нормальных условиях — да. Но дело в том, что,
когда они очнулись, они оказались в совершенно экстре
мальных условиях! Я не утверждаю, что они не испытыва
ли никаких симптомов слабости, головокружения или вялс
сти, — конечно, все это они чувствовали’ Но разве не
естественно, что они приписали все эти симптомы реакции
на катастрофу? И что еще более естественно — постара-
лись по мере сил скрыть эти симптомы, умолчать о них.
Они наверняка стеснялись признаться в своей слабости и
гем более обсуждать ее причины. Ведь это чисто человечс
ская черта — показать себя соседу в минуту опасности или
бедствия с самой лучшей стороны.

Джосс ответил не сразу. Чтобы переварить все значе-
ние моего сообщения, необходимо — как я узнал на своем
опыте — немало времени Поэтому я и дал ему время осво-
иться с новым фактом и терпеливо ждал, прислушиваясь к
тихому плачу ветра, шуршанию мириадов ледяных крис
'аллов, несущихся по замерзшему сне»у, и мысли мои бы-
ли так же мрачны, как эта темная ночь.

— По ведь такое просто невозможно! — пробормотал
наконец Джосс. — Не мог же какой-нибудь маньяк бегать но
пассажирскому салону и втыкать в них поочередно шприц
или бросать таблетки в их стаканы с джином и тонизирую
щим напитком! Вы считаете, что всем им дали наркотик?

— Вроде того.

— Но как же кто нибудь мог...

— Минутку, Джосс, — перебил я его. — Что случилось
с РКА?

— Что? — Этот неожиданный вопрос сбил его с тол-
ку. — Что случилось?.. Вы имеете в виду, как его угораздило
сверзиться со стола? Не имею понятия, сэр. Знаю только
одно: пет пи не могли быть сбиты случайно, ведь на них си-
дит аппаратура весом в 180 фунтов. Кто то эго сделал на-
меренно...

— И единственный человек, кто был в это время возле
РКА, это стюардесса Маргарет Росс? Ведь все на этом со
шлись, не так ли?

— Да... Но Боже ты мой, зачем кому то понадобилось
выкинуть такую безумную штуку?

— Не знаю,— сказал я устало.— Сейчас передо мной
стоят десятки вопросов, на которые я не moi у дать ответа
Но одно я знаю: она действительно эго сделала’.. Кстати,
кто еще имеет возможность подмешать наркотик в питье,
приготовленное для пассажиров самолета?

— Милостивый Боже! — Я услышал, как он со свис-
том втянул воздух.— Ну конечно! В питье’ Или, может
быть, в конфетки, которые раздают при взлете?

— Нет! — Я решительно покачал в темноте головой.—
Сахарная оболочка не скроет привкуса наркотика. Скорее
кофе.

— Да, это, несомненно, она, — медленно произнес
Джосс.— И ник го другой. Но... но она ведь вела себя так
же ненормально, как и все остальные. Даже можно ска-
зать: еще более ненормально.

— Возможно, у нее есть па то причины, — угрюмо сказал
я.— Пошли домой, а то ведь замерзнем до смерти. Расскажи
те обо всем Джекстроу, когда останетесь с ним один на один.

Вернувшись в домик, я оставил крышку люка приот-
крытой на пару дюймов: когда в домике четырнадцать чело
век, без вентиляции не обойтись. Потом я взглянул на тер
мограф. Он показывал сорок восемь градусов ниже нуля.

Я улегся на полу, поплотнее натянул капюшон, чтобы
не отморозить уши, и через минуту уже спал.

Глава 4

Понедельник, 6 часов угра—6 часов вечера

Впервые за четыре месяца я забыл завести перед сном
будильник, и, когда проснулся, было уже довольно поздно.
Я весь окоченел, все тело у меня ныло от лежания на твер-
дом и неровном деревянном полу, и я едва мог разогнуть-
ся. Все еще было темно, как в полночь, — прошло уже две
или три недели, с тех пор как узкая световая полоска по-
следний раз показалась над горизонтом, и все, что нам ос-
шлось от дневного света, свелось к сумеркам, которые ос
лабляли тьму на плато часа два-три в день в районе
полудня. Я быстро взглянул на светящийся циферблат сво-
их часов и увидел, что уже 9.30.

Я вытащил из-под парки фонарик, локализовал нашу
керосиновую лампу и зажег ее. Свет был тусклый — он ед-
ва достигал углов помещения, но в нем отчетливо вырисо
вывались неподвижные, как мумии, фигуры, — свежившие
ся на койках или распростертые на полу; их дыхание
клубилось паром перед лицами, выше остывало и оседало
инеем на стенах. Потолок — почти до слуховых окон —
был покрыт мерцающей пленкой льда. Э1о был результат
действия тяжелого холодного воздуха, который проникал в
оставленную мной на ночь щель люка. Снаружи тем перату
ра упала до минус 54 градусов.

Кое-кто уже не спал. Я подозревал, что мало кому уда-
лось выспаться в эту ночь,— об этом позаботился леденя
щий холод,— но никто не проявлял желания расстаться с
койкой какая разница, где находиться, если повсюду мороз.
Они явно выжидали, пока помещение немного согреется.

Я с большим трудом разжег плиту. Хотя жидкое топли-
во поступало из резервуара, находившегося наверху, за
ночь оно загустело от холода. По когда мне все таки уда
лось разжечь плиту, пламя просто вспыхнуло и загудело.
Я полностью отвернул оба крана, поставил на плиту ведро
С водои, которая уже успела превратиться почти в твердую
глыбу льда, натянул защитную маску и, надев очки, вы-
брался наружу — взглянуть, какова погода.

Ветер почти утих — я уже догадывался об этом, при
тлушиваясь к слабому дребезжанию чаш анемометра, —
и снежные вихри, которые временами взметались ввысь на
несколько сот футов, превратились теперь в легкие облачка
снежной пыли, перемещавшиеся в тусклом луче моего фо
наря, — ленивые, призрачные фантомы мороза. Ветер, ка-
ким бы тихим он ни был, по прежнему дул в восточном на-
правлении Мороз был сильный, но не такой нестерпимый,
как ночью. Если говорить о действии арктического холода
на человека, то температура — отнюдь не решающий и уж,
во всяком случае, не единственный фактор. Не меньшую
роль играет и ветер — каждая дополнительная миля скоро-
сти ветра в час равносильна падению температуры на один
градус. Но еще большую роль играет влажность. Если от
носительная влажность высока, то даже несколько граду
сов ниже нуля могут стать невыносимыми. А сейчас ветер
приутих, и воздух был сух. Может быть, это — хорошее
предзнаменование?.. Увы! После этого утра я уже больше
никогда не верил в предзнаменования.

Когда я вернулся в помещение, Джекстроу был уже на
ногах и возился с приготовлением кофе. Увидев меня, он
улыбнулся, и лицо его выглядело таким свежим и бодрым,
словно он проспал девять часов на пуховой перине Прав
да, Джекстроу никогда и ни при каких обстоятельствах не
выказывал ни усталости, ни огорчения; его < нособность пе
реносить бессонницу и изнурительны!' труд была просто
феноменальной.

Он единственный, кто был на ногах, но далеко нс един
ственный, кто уже бодрствовал,— из тех, кто спал на кои
ках, еще не проснулся только сенатор Брустер. Глаза ос
тальных были широко открыты, и некоторые даже
опирались на локоть, ike они дрожали от холода, лица у
всех посинели, побледнели и осунулись. Одни следили за
Джекстроу, предвкушая горячий кофе, ароматный запах
которого уже начал наполнять помещение, другие, словно
завороженные, наблюдали, как лед на потолке постепенно
начал таять и канал тут и там на пол под действием повы-
шающейся температуры, образуя крошечные сталагмиты
буквально на глазах На полу температура ночью была,
должно быть, градусов на 40 ниже, чем под потолком.

— С добрым утром, доктор Мейсон,— Мари Де Гард
пыталась улыбнуться, и в этой попытке было что-то торже-
ственное. Да и выглядела она лет на десять старше, чем не
сколько часов назад. Хотя она была одной из немногих
счастливиц, кому достался спальный мешок, эти несколько
часов, должно быть, были мучительными для нее, а ничто
так не изнуряет человеческую плоть, как неуемная дрожь
всю ночь напролет,— это своеобразный заколдованный
круг: чем больше дрожишь, тем больше устаешь, а чем
больше устаешь, тем меньше способен сопротивляться хо-
лоду и, следовахельно, гем сильнее трясет. Сейчас у Мари
Ле Гард было лицо старухи.

— С добрым утром, — ответил я с улыбкой. — Как вы
провели первую ночь на новом месте?

— Первую ночь! — Даже несмотря на спальный ме
шок, я угадал ее движения, когда она обхватила себя рука
ми и втянула голову в плечи. — Молю Бога, чтобы она бы-
ла и последней! Холодное у вас заведение, доктор Мейсон.

— Прошу меня извинить. В следующий раз будем де
журить и топить плиту всю ночь. — Я указал на капель, па
дающую с потолка на пол.— Уже стало теплее. Сейчас вы-
ц|>( те горячего кофе — и вам сразу станет легче.

— Никогда не поверю, что такое возможно, — энергич-
но заявила она, но в глазах ее снова засверкали огоньки.
Она повернулась к девушке из Германии, занимающей со-
седнюю койку.— Л вы как себя чувствуете, дорогая?

— Спасибо, мисс Ле Гард, получше. — Она была до
смешного благодарна за то, что кто-то обратил на нее вни-
мание.— И ничего н< болит.

— Это только так кажется, — весело уверила ее мисс
Де Гард.— У меня тоже ничего не болит. Эго просто отто
io, что мы совершенно окоченели от холода... А вы?.. Как
вы спали этой ночью, миссис Дэнсби Греп ?

— Спали! Вы очень остроумно выразились,— Миссис
Дэнсби Грегг кшло улыбнулась,— Как вчера заметил док-
юр Мейсон, это вам не отель «Ритц»! А кофе, между про
чим, пахнет восхитительно... Флеминг, принесите мне ча
шечку кофе. Будьте так добры...

Я быстро подхватил одну из чашек, в которые Джскст
pay уже наливал кофе, и поднес ее девушке. Она здоровой
рукой попыталась открыть «молнию» на спальном мешке.
Ге смущение и замешательство были очевидны, но у меня
не было другого выхода: или я сейчас же положу конец
дим глупым притязаниям, или...

— Лежите, барышня, и не двигайтесь. И выпейте вот
эго,— Она нерешительно приняла от меня чашку кофе, а я
гем временем повернулся к миссис Дэнсби-Грегт: — А вы,
миссис Дэнсби Грегг, вы, надеюсь, не забыли, что у Елены
перелом ключицы?

Выражение ее лица ясно говорило о том, что она все
прекрасно помнит, но она отнюдь не была глупа Состави
юли колонки сплетен — узнай они об) этом — затравили
бы ее. В ее кругу следовать, хотя бы и бездумно, общепри-
нятым обычаям и традициям считалось чем-то обязатель
ным. Зато с вежливой улыбкой вы могли даже воткнуть
нож между ребер — с вежливой, светской улыбкой было
все позволительно.

— Ах, простите! — сказала она нежным голоском —
Конечно, я совсем забыла! — В се глазах промелькнуло
холодное и жестокое выражение, и я понял, что нажил себе
врага. Это меня, правда, не беспокоило, но меня раздража
ла вся эта мелочность — ведь у нас были другие, гораздо
более важные темы для обсуждения. Но через полминуты
мы уже обо всем забыли. Я уверен даже, что забыли о са-
мой миссис ДэнсбиТрегг.

Пронзительный крик раздался как раз в тот момент,
когда я подавал чашку кофе Мари Ле Гард. Возможно, на
самом деле он и не был по-настоящему пронзительным, но
в нашем замкнутом тесном пространстве он прозвучал как-
то особенно резко и жутко. Мари Ле Гард вздрогнула,
и горячий кофе из ее чашки обжег мне руку.

Я почти не почувствовал боли. Этот крик вырвался из
груди стюардессы Маргарет Росс, и сейчас она, наполови
ну освободившись из спального мешка, вытянула вперед
одну руку, а другую прижала к губам, уставившись на не-
подвижно распростертую перед ней фигуру. Я оттолкнул
ее и опустился на колени.

В этом жестоком холоде трудно было сказать навсрня
ка, но я был почти уверен, что молодой пилот умер еще не
сколько часов назад. Я долго смотрел на него, а когда под-
нялся, то почувствовал себя стариком, потерпевшим
полный крах стариком, и мои руки были так же холодны,
как и руки лежавшего передо мной мертвеца. Теперь уже
никто не спал, все смотрели на меня, и в их глазах я видел
суеверный ужас, какой внезапная смерть часто вызывает у
тех, кто не привык к ее явлению.

Первым нарушил молчание Джонни Зеджеро:

— Он умер, да, доктор Мейсон? — Его низкий голос
прозвучал как то хрипло.— Эта травма головы.— Он бес-
помощно умолк.

— Насколько я могу судить, кровоизлияние в мозг,—
спокойно сказал я.

Но я сказал неправду Я не испытывал и тени сомнения
относительно причины его смерти — убийство! Парень был
задушен — безжалостно и хладнокровно. Лежа без созна-
ния, тяжело раненный и беспомощные в своем закреплен
ном ремнями спальном мешке, он был задушен с такой же
легкостью, с какой можно задушить младенца.

Мы похоронили его на плато, менее чем в пятидесяти
ярдах от того места, где его застигла смерть. Жуткая и
мрачная была эта задача — вынести через отверстие люка
его негнущееся, окоченевшее тело, но мы справились с ней
и опустили его на снег. Так он там и лежал, пока мы в све-
10 наших фонариков не выпилили во льду неглубокую мо-
। илу. Вырыть ее было невозможно: лопаты отскакивали от
шмерзшей, звенящей поверхности, как от железа. Ком-
п юная масса снега и льда сопротивлялась острым зубцам
и чиих специальных ледовых пил даже на глубине восем-
надцати дюймов. Но такая глубина была достаточной, и мы
шали, что через несколько часов вечный снежный покров
накроет могилу, и мы никогда не сможем ее найти.

Преподооный Джозеф Смолвуд пробормтат над моги-
|ой что-то вроде заупоко' ной молитвы, но от холода у него
гак стучали зубы, и говорил он так тихо, невнятно и по
спешно, что я ни слова не разобрал. С мрачной иронией я
подумал, что за эту неприличную поспешность сто вряд ли
постигнет небесная кара, хотя это была самая формальная
заупокойная служба, какую ему когда-либо доводитесь
справлять над могилой, — в этом я был совершенно уверен.

Вернувшись в дом, мы кое как позавтракали в полном
молчании Даже неуклонно повышающаяся температура не
могла рассеять мрачной меланхолии, которая почти физи-
чески ощутимо нависала над нами. Ник го пе проронил ни
снова, почти ник го не проглотил ни крошки. Маргарет
Росс даже не притронулась к еде, а когда она опустила, на-
конец, свою чашку с кофе на стол, та была еще полна поч
 и до краев.

«Переигрываешь, голубушка! — подумал я злобно,—
( лишком уж хорошо играешь роль убитой горем! Еще
к много — и даже другие начнут удивляться, а ведь у них
насчет тебя нет никаких подо трении, проклятая ты бесгия!»

У меня тоже не было никаких подозрении — я просто
был уверен! Я ни минуты пе сомневался в том, что именно
она задушила молодого пилота. Что из того, что она дели-
катного сложения,— особой силы тут не требовалось. Па
крепко привязанный к своей конке, он не смог оы шевель
нуться даже в предсмертной судороге. При одной! этой
мысли у меня по телу поползли мурашки.

Она убила его — так же, как разбила нашу рацию и
подмешала в кофе пассажиров наркотик. Очевидно, она
убила его из опасения, что он расскажет... Но о чем? Этого
я никак не мог понять, так же как не мог понять, почему
она разбила радиопередатчик, — разве что не хотела, чтобы
весть об аварии достигла внешнего мира Но как она т< >лько
решилась уничтожить передатчик? Неужели она не знала,
что без радиосвязи шансы на спасение очень невелики?
Впрочем, а почему она должна была об этом знагь? .Она
вполне могла подумать, что у нас есть мощные, быстроход
ные тягачи, которые доставят их на побережье за какие-ни
будь два-три дня. Если уж на то пошло, вполне возможно,
она считала, что мы находимся гораздо ближе к побере
жью, чем на самом деле. А может, она и вправду, чего доб
рого, считала, что попала в Исландию?

Теперь мои мысли вращались по замкнутому кругу.
Я понимал, что без какой-либо новой информации ни до
чего не додумаюсь, а только еще больше запутаюсь в бес
плодных предположениях. Я постарался отвлечься от этих
мыслей и решил ни на минуту не спускать глаз со стюар
дессы, — конечно, по возможности. Я снова незаметно
взглянул на нее: отсутствующим взглядом она смотрела на
пламя в плите. Несомненно, обдумывает следующий ход —
такой же искусный, как и предыдущий. Недаром ведь вче
ра она выспрашивала меня, выживет ли пилот, — ей нужно
было знать наверняка, стоит ли идти на убийство, или мож-
но дать ему умереть естественной смертью. Настойчивое же
лапие провести ночь рядом со своей будущей жертвой было,
конечно, не самым умным, что она могла придумать, но,
с другой стороны, это само по себе не вызвало бы на ее счет
никаких подозрений, даже если бы убийство было установ
лено как свершившимся факт. Но этого не случится — я не
собираюсь громогласно возвещать об этом. А что, если она
догадывается, что я ее подозреваю? Одному Богу известно,
как она поведет себя в этом случае. А я знаю лишь то, что
она играет по наивысшим ставкам. Или она просто поме
шанная...

Было начало двенадцатого. Джосс и Джекстроу уеди
нились в углу, возясь над разбитым передатчиком. Осталь
ные сгруппировались полукругом у плиты. Они как-то при
тихли, и вид у них был бледный и болезненный. Последнее
объяснялось тем, что в наших заиндевевших слуховых ок
нах уже забрезжил полуденный рассвет, а в этих серых су-
мерках даже румянец покажется болезненной бледностью.
Притихли же они потому, что я только что объяснил им во
всех деталях, каково их положение, и оно им очень не по
нравилось. Мне — тоже.

— Давайте говорить прямо, доктор Мейсон! — Корац
цини наклонился вперед, лицо его было внимательно и
серьезно. Конечно, он был встревожен, но не испуган. Ко
рщцини был явно не из пугливых, и у меня мелькнула в
«олове мысль, что на такого можно оперегься в случае не-
обходимости.— Вы говорите, что ваши товарищи отбыли
«ри недели назад и вернутся тоже не ранее чем через три
недели. По вашим словам, вы пересидели на плато дольше,
чем рассчитывали, и уже начали урезать свои панки, чтобы
дотянуть до их возвращения. Учитывая, что нас теперь
«ринадцать, у нас продовольствия не более чем на пять
щей. Стало быть, до их возвращения мы можем просидеть
ц«е недели без пищи.— Он попытался улыбнуться, но
улыбка вышла невеселой. — Я прав, доктор Мейсон?

— К сожалению, да.

— За сколько дней «аш тягач может добраться до берега?

— Нет никакой гарантии в том, что он воооще может
гуда добраться. Я же сказал вам, что это не тягач, а разва-
люха. Вы сами увидите. Но при благоприятных условиях,
возможно, за неделю и доберется. Но любая непогода —
и он застрянет на месте.

— Все вы, врачи, одинаковы, — вставил Зеджеро, — Веч
но внушаете надежды на лучшее! Почему бы нам не подо
ждать, пока не вернутся на надежной машине те, остальные?

— Великолепно! — заявил сенатор Брустер. — А каким
образом вы собираетесь питаться все это время, господин
Зеджеро?

— Люди могут жить без пищи и больше чем чстырна
диать дней, — бодро заявил тот. — Подумайте только, как это
благоприятно скажется на вашей фигуре! Право, сенатор, ны
меня удивляете. Нельзя смотреть на вещи так мрачно!

— Только не в этом случае! — отрезал я.— Сенатор
прав. Конечно, вы сможете прожить без пиши довольно
долго, но только в нормальных условиях. Могли бы про-
жить даже и здесь, если бы имели подходящую одежду на
день и подходящий ночлег на ночь. Но у нас нет ни того
ни другого. А кто из вас уже перестал дрожать, с тех пор
как вы прибыли сюда? Холод поглощает резервы и сжига-
ет энергию с поразительной быстротой. Хотите я перечис-
лю всех исследователей Арктики и Антарктики, да и Ги-
малаев тоже, которые погибли через сорок восемь часов
после того как у них кончились запасы пищи? И не обма-
нывайтесь относительно животворного тепла нашего доми-
ка. Сейчас температура на полу — ноль градусов, и это
самая высокая температура, на которую мы можем наде
яться.
— Вы говорили, что на вашем гягаче есть радио, — рез
ко заметил Кораццини — Какова у него дальность переда
чи? Не могло бы оно связать нас с вашими товарищами
иди с вашей базой?

Я кивком показал в сторону Джосса:

— Спросите у него.

— Слышу, — сказал Джосс без всякого энтузиазма. —
Вы думаете, я стал бы возиться с этой развалиной, если
бы имел какую-либо другую возможность связаться с кем
нибудь? Тот передатчик — все го на восемь ватт, с бата
репным приемником. Как говорится, всею навссго пере
носная рация

— Но дальность... какова его дальность? — нас топчи
во добивался Кораццини.

— Непредсказуем. — Джосс пожал плечами — Вы сами
должны знать, как бывает с приемом и передачей Иногда
вы не можете поймать Би би си на расстоянии ста миль,
а то вдруг поймаете позывные какого-нибудь такси, нахо
дящегося в два раза дальше. Все зависит от условий.
А этот может взять миль сто, может быть, полтораста. Но в
настоящих условиях вы с таким же успехом могли бы вое
пользоваться мшафоном. Тем не менее я его сегодня, пожа-
луй, попробую. Не все ли равно, на что тратить время...—
После этого Джосс отвернулся, давая понять, что этот во
прос исчерпан.

— Может быть, ваши друзья попадут в радиус его дей
ствия, — высказал предположение Кораццини. — В конце
концов вы сами говорили, что они находятся от вас не
дальше чем в двухстах милях

— Да. Но я сказал, что они там и останутся, пока все
нс закончат Они установили там всю аппаратуру и будут
сидеть там до конца. У них слишком мало горючего, чтобы
кататься взад и вперед.

— Но они могут пополнить свои запасы здесь, не прав
да ли?

— Об этом можете не беспокоиться.— Я кивнул в сто
рону туннеля. — У нас там восемьсот галлонов

— Понятно.— Кораццини на минуту задумался, а по
том продолжит — Пожалуйста, не принимайте это за на
зойливость с моей стороны, но я просто хочу выяснить все
возможности. Полагаю, у вас есть — или был — график
радиосвязи с вашими друзьями. Так разве они не обеспоко
ятся, если не смогут наладить связь с вами?
— Хилкрест, ученый, который руководит группой, ни-
когда ни о чем не беспокоится. И к несчастью, их собст-
н нный передатчик — эдакая огромная махина, рассчитан-
ная на дальность, — не совсем в порядке. Несколько дней
назад они говорили, что забарахлили щетки генератора,
i запасные щетки находятся тут, у нас. Так что, если они
нас не услышат, они подумают, что виной тому их собст-
венный приемник. Да и к тому же они знают, что мы себя
чувствуем здесь как дома, так с чего же они будут беспо
коиться

— Так что же нам в таком случае делать? — сварливо
спросил Солли Ливии.— Помирать • голоду или топать
пешком?

— Прекрасно сказано! — загремел сенатор Брустер. —
Можно сказать, самая суть и изложенная в самой сжатой
форме. Предлагаю учредить маленькую комиссию для изу-
чения всех возможностей.

— Здесь вам не Вашингтон, сенатор,— кротко заметил
я. — А кроме того, у нас уже есть комиссия: господин Лои
дон, господин Нильсен и я.

— Вот как? — Видимо, это выражение было у сенато-
ра любимым, и оно было приведено в полное соответствие
с движением бровей. — Смею, однако, вам напомнить, что
мы лично заинтересованы в этом деле!

— Вряд ли я это забуду, — сухо ответил я.— Послу-
шайте, сенатор, если бы вы попали в шторм и вас подоб
рал бы корабль, вы решились бы советовать капитану и
его помощникам, что им нужно предпринять, чтобы не по-
гибнуть?

— При чем тут шторм? — Сенатор Брустер презри
тельно раздул щеки.— И тут вам не корабль...

— Помолчите лучше! — сказал Кораццини, сказал
спокойно и жестко, и я вдруг понял, почему он достиг
верхней ступеньки большого бизнеса, несмотря на все
трудности и конкуренцию — Доктор Мейсон совершенно
прав. Здесь хозяева они, так что им мы и должны дове
рить наши жизни Как я понимаю, доктор Мейсон, вы уже
приняли решение?

— Еще вчера. Джосс... точнее, господин Лондон, оста-
нется здесь до возвращения наших. У него будет пища на
три недели. Мы же забираем все остальное продовольствие
и завтра трогаемся в путь.

— А почему не сегодня?
— Потому что наш тягач пока не ютов для зимнего не
рехода, да еще с десятью пассажирами. Он еще в том виде,
в каком был, когда мы привезли его сюда с побережья.
У нас есть к нему деревянные стенки и крыша плюс рас
кладушкп и портативная пли га. Чтобы все это приладить,
понадобится несколько часов.

— Сейча, же и приступим?

— В ближайшее время. Сначала позаботимся о ваших
вещах. Сейчас вернемся к самолету и доставим их сюда.

— Слава Богу, наконец-то! — сказала миссис Дэнсби
Грегг. — А я уж и не думала, что когда-нибудь получу свое
имущество

— Получите’ — ответил я.— Но в сокращенном виде.

— Что вы хотите этим сказать? — подозрительно спро-
сила она.

— А то, чго вы возьмете только те вещи, которые смо
жете надеть па себя, сохраняя при этом способноегь пере
двигаться,— сказал я.— Можете еще прихватить неболь
шой портфельчик для ценностей, если таковые у вас есть.
Все остальное придется бросить. Мы ведь отправляемся не
в увеселительное путешествие. Да и места на тягаче все
равно не хватит.

— Да, но мои вещи стоят сотни фунтов,— во {разила
она, вспыхнув от гнева,— Да что там сотни — тысячи! Од-
на Баленсиага стоит пятьсот фунтов, не говоря уже об...

— А во сколько вы оцениваете свою жизнь? — спросил
Зеджеро с усмешкой.— Или вы предпочитаете, чтобы мы
бросили вас и спасли вашу Баленсиагу? А еще лучше —
натяните ее на себя поверх всего остального. Пусть все ви
дят, как модно одетая дама покидает Арктику!

— Очень смешно! — Опа смерила его ледяным взгля-
дом.

— Ну разумеется, леди,— согласился он.— Очень
смешно. — Он повернулся ко мне: — Я могу быть вам чем
нибудь полезен, док

— Нет, нет, Джонни Зеджеро! Ты никуда не пой
дешь! — Солли Ливии даже вскочил от волнения.— На
этом льду стоит один раз поскользнуться и...

— Спокойно, спокойно! — Зеджеро потрепал его по
плечу, — Я буду очень осторожен, Солли. Пу, так что вы
скажете, док?

— Спасибо. А вы с нами, господин Кораццини? — Я
увидел, что он уже надевает парку.
— С радостью. Не сидеть же здесь целый день.

— Но ваши раны на голове и руках еще не зажили
Вам будет чертовски больно, как только вы выйдете на
>тот холод.

— Все равно надо привыкать. Поэтому чем раньше это
произойдет, тем лучше. Показывайте дорогу!

Самолет, выглядевший на снегу как большая раненая
птица, смутно темнел в сумеречном свете дня па расстоя-
нии семисот или восьмисот ярдов к северо-востоку. Трудно
было сказать, сколько раз нам придется ходить туда; с дру-
гой стороны, пройдет еще час или два, и этот, с позволения
сказать, дневной свет иомеркпеч и тоща какой смысл по-
вторять в темноте тот зигзагообразный путь, который мы
вынуждены были проделать предыдущее ночью? Поэтому
с помощью Зеджеро и Корацщшм я проложил прямо!' путь
к самолету, расставив через каждые пять ярдов бамбуко-
вые вешки. I Некоторые и» них мы взяли из туннеля, но в
основном использовали те, которыми отмечали дорогу к са
молету прошлой ночью.

Внутри самолета было холодно, как в гробнице, и так
же темно. С одной стороны он уже совсем обледенел, и все
иллюминаторы затянуло плотной пеленой инея В свете двух
карманных фонариков мы и сами выглядели как привиде
ния, двигаясь в облаках пара, в который превращалось наше
дыхание и который почти неподвижно висел над нашими го
ловами В тишине оно даже было слышно: странные хрип-
лые звуки, которые издают люди, koi да стараются не ды-
шать слишком глубоко при очень низких температурах.

Бог ты мои, ну и местечко! Прямо жутко становит-
ся! — произнес Зеджеро и содрогнулся, трудно сказать —
от холода или от чего либо другого. Он направил свой фо
нарик на мертвеца, сидевшего в последнем ряду. — Мы
как, оставим их здесь, док?

— Останки, вы спрашиваете? — Я бросил в кучу на
переднем кресле еще два портфеля.— Что вы, собственно,
имеете в виду?

— Не знаю... Я подумал... Ну, ведь мы похоронили се
годня утром второю пилота.

— Ах, вы об этом! Что ж. я считаю, что плато похоро
нит.их достаточно быстро. Шесть месяцев — и весь само-
лет занесет снегом, так что ею век не найдешь. Но я согла
сен — здесь очень жутко. Пошли отсюда!
Проходя к пилотской кабине, я увидел, как Кораццини
со скорбным видом трясет маленький портативный радиопри-
емник из эбони-та, прислушиваясь к звукам внутри аппарата.

— Еще одна потеря? — спросил я.

— Боюсь, что да. — Он покрутил диски — Никакого
эффекта.— Новая модель, но теперь ее только выбросить,
док. По-моему, лампы. Все-таки захвачу его. Стоил мне
двести долларов два дня назад.

— Двести? — Я присвистнул. — Вам следовало купить
два. Может быть, Джосс даст нам несколько электронных
лампочек. У него их полно в запасе.

— Бесполезно.т- Кораццини покачал головой.— Но-
вейшая модель — вот почему он такой дорогой

— Захватите его,— посоветовал я.— Заплатите еще
двести, и вам его отремонтируют в Глазго...

До нас донесся лай собак.

— Слышите? Это Джекстроу.

Не теряя времени, мы быстро сгрузили собранные вещи
в сани Джекстроу. До этого мы обнаружили в багажном от
делении 25 чемоданов разной величины Чтобы перевезти
все это в наш домик, пришлось совершить две поездки,
и во время второй поднявшийся ветер дул нам прямо в ли-
цо, взметая снежную пыль. Климат на плато Гренландии —
самый неустойчивый в мире, и ветер, которого совсем не
было последние несколько часов, внезапно задул снова и
принял южное направление. Я не знал, что это нам сулит,
но подозревал, что ничего хорошего.

Перово <я вещи, мы успели продрогнуть до костей. Ко-
раццини посмотрел на меня трезвым, оценивающим в<гля-
дом. Его трясло от холода, нос и одна щека побелели,
и, когда он снял рукавицы, поврежденная рука была тоже
белая, холодная и как будто неживая.

— Мы пробыли на открытом воздухе всего полчаса.
Неужели это — результат...

— Боюсь, что да.

— А нам предстоит пробыть на воздухе ириблизитель
но семь дней и семь ночей! Боже митостивыи’ Да мы ни за
что не выдержим такого! А эта старушка мисс Ле Гард?
А Брустер и Малер?..— Он замолчал, невольно содрогнув
шись от боли (а я подозревал, что нужно многое, чтобы за-
ставить такого человека содрогнуться), когда энергичный
массаж восстановил кровообращение. — Это — почти само-
убийство!
— Точнее, это — игра. Или последняя ставка в игре, —
уточнил я.— Самоубийством будет оставаться здесь и уме
реть с голоду

— Вы очень точно сформулировали альтернативу.—
Он улыбнулся, но глаза его смотрели ио-прежнему холод
но и решительно.— Хотя, пожалуй, вы правы

В этот день завтрак состоял из чашки супа и бисквитов —
скудная пища в любых условиях и совершенно недостаточ-
ная для людей, которым предстояло работать на морозе в
течение следующих нескольких часов. Ио ничего не подела-
ешь: если даже чтобы добраться до побережья, нам понадо
бится всего неделя (а при всем оптимизме я не мог рассчи
1ывать на меньшее), то лучше уж сразу садиться на рацион.

За какие-нибудь два-три часа температура воздуха резко
повысилась: на плато такие неожиданные изменения —
обычное дело, и, когда мы выбрались из люка и направи
лись к тягачу, начал падать снег. Повышение температуры
не предвещало ничего хорошего: южный ветер принес с со
бои не только снег, но и быстро возрастающую влажность,
и холод стал почти невыносимым

Мы содрали с тягача покрывавши! его брезент, коте»
рый тут же треснул и разорвался Но теперь я уже нс забо-
тился о том, чтобы сохранить его, и наши гости впервые
увидели то, от чего зависела их жизнь. Я мед темно осветил
тягач своим фонариком (на плато уже опускалась тьма по
лярной ночи) и услышал подавленное, почти беззвучное
восклицание. После паузы Кораццини произнес:

— II да.. Наверно, вывезли его из музея, пока дежур
ный смотрел в другую сторону.— Он тщательно избегал
проявления каких-либо эмоций. — Или, быть может, вы на
шли его здесь в день прибытия забытым со времен послед-
него ледникового периода?

— Он, конечно, староват,— согласился я.— Довоен
ный Но это все, что мы могли себе позволить, иританское
правительство не столь щедро на расходы по случаю Меж
дун^родного ] еофизического года, как русские или как ва-
ши власти Узнаете? Это предок современного арктическо-
го тягача.

— Никогда не видел такого. Чье производство?

— Французское. «Ситроен-10-20». Небольшой мощнос-
ти, узкоколейный, как видите, и слишком короткий для
своего веса На пересеченной местности — настоящий гроб
По обледеневшему плато ползет довольно бодро, но если
выпадет хоть немного снега, то лучше пересесть на велоси-
пед. Но это — все, что мы имеем.

Кораццини не сказал больше ни слова Видимо, с него
было вполне достаточно — ведь недаром он был управляю-
щим одного из предприятий, которое производит самые
превосходные тягачи в мире. Правда, разочарование ни-
чуть не повлияло на его энергию и непоколебимую реши-
мость. Несколько последующих часов он работал, как дья-
вол. Зеджеро не отставал от него.

Не прошло и пяти минут с начала работы, как мы вы-.
нуждены были остановиться, чтобы натянуть на принесен-
ные из туннеля алюминиевые шесты парусину и оградить
тягач с трех сторон от снега и прони бывающего ветра: он
проникал даже сквозь многие слои одежды, в которую об-
лачились мои помощники. Под защитой этой парусины мы
поставили также портативную масляную печурку — ведь
иллюзия тепла все же лучше, чем совсем ничего.

Несмотря на все эти меры, практически каждому из нас
приходилось время от времени спускаться в домик, чтобы
отогреть и вернуть к жизни окоченевшее тело. Только
Джекстроу и я в наших оленьих одеждах почти все время
оставались наверху. Джосс всю остальную часть дня был в
домике: проведя около двух часов в безуспешных попыт-
ках наладить нашу рацию, он махнул рукой и упрямо вер-
нулся к восстановлению РКА.

С первых же минут мы получили довольно четкое пред-
ставление о трудности нашей задачи. Все болты и гайки
так примерзли, что прошел добрый час, пока мы с ними
справились Приходилось отогревать каждую гайку при по-
мощи паяльной лампы — лишь после этого она поддава-
лась действию клещей

А потом началась сборка деревянных частей. Их было
пятнадцать — три для пола, три для крыши, по три для
боковых стенок и три для передней. Задней стенки не бы-
ло — там был брезентовый полог. И каждую часть прихо-
дилось вытаскивать сквозь узкое отверстие люка и прила-
живать одну к другой, подгоняя отверстия для болтов в
деревянных частях к соответствующим отверстиям в соеди-
нительных металлических стержнях. В леденящем холоде
это было адской работой. Монтаж одной только секции по-
ла занял больше часа, и было похоже, что мы туг прово-
зимся до полуночи, но внезапно Кораццини осенила идея
(в тот момент она показалась нам блестящей) — собирать
все секции в сравнительно теплом и освещенном домике,
а потом каждую собранную секцию извлекать из туннеля в
вертикапьном положении, предварительно прорезав в ледя
ной крыше туннеля узкую длинную щель — ведь снеговой
слой был не более одного фута.

После эт ого дело пошло немного быстрее. К пяти часам
весь деревянный кузов был собран, и все трудились, как
звери, надеясь закончить всю работу через какие-нибудь
полчаса. У большинства не было ни опыта, ни привычки к
физическому труду — особенно в таких тяжелых и жест-
ких условиях, но я все больше проникался уважением к
этим людям. Корацциии и Зеджеро, казалось, вообще не
знали, что такое усталость. Теодор Малер, этот молчали-
вый маленький человек, речь которого ограничивалась ко
роткими «нет», «да», «пожалуйста» и «спасибо», работал
неутомимо, самоотверженно и безропотно, извлекая из сво
его тщедушною тела энергию и силу, каких я никогда бы в
нем не заподозрил, если бы не увидел их собственными
глазами. Даже сенатор, преподобный Смолвуд и Солли Ли
вин делали все, на что были способны, и делали как можно
лучше, стараясь ничем не показать, как им трудно и какие
мучения они испытывают. К этому времени все, даже
Джекстроу и я, неудержимо дрожали от холода, и наши
руки и локти выбивали на деревянных стенах тягача пуле-
метную дробь. От постоянного соприкосновения с метал-
лом наши руки пришли в ужасное состояние, распухли и
кровоточили, а наши перчатки без пальцев все время на
поднялись осколками и кристаллами льда, которые уже и
не таяли.

Мы как раз успели разместить внутри кузова четыре
раскладушки и были заняты выведением дымовой грубы от
печурки через круглое отверстие в деревянно! i крыше, ког-
да меня кто-то окликнул. Я соскочил вниз и чуть было нс
сбил с ног Мари Ле Гард.

— А вы зачем сюда пришли? — запротестовал я.—
Вам опасно находиться в таком холоде, мисс Ле Гард.

— Глупость, Питер’ — Я никак не мог заставить себя
называть ее Мари, хотя она и просила меня об этом уже
несколько раз.— Мне надо привыкать, так же как и ос-
тальным Вы не могли бы сойти на минутку вниз?

— А в чем дело? Я занят.

— Но не незаменимы, — отрезала она. — Я хочу, чтобы
вы осмотрели Маргарет.
— Маргарет? Ах, да, стюардессу! А что ей нужно?

— Ей — ничего. Это мне нужно. Почему вы так враж-
дебно настроены к ней? — спросила она с любопытст-
вом. — На вас это не похоже. Во всяком случае, мне кажет-
ся, что она — милая девушка.

— И чего же милая девушка хочет?

— Да что с вами такое, право? Почему... впрочем,
я молчу. Вовсе не хочу с вами пререкаться. У нее сипыю
болит спина. Прошу вас, осмотрите ее, пожалуйста.

— Я хотел это сделать еще вчера, но она отказалась.
Если теперь она передумала, то почему не придет и не по-
просит меня сама?

— Она вас боится Вот почему...— Мари Ле Гард
рассердилась, даже топнула ногой по замерзшему снегу. —
Так вы идете или нет?

Я пошел. Спустившись в домик, я стянул перчатки, вы-
тряхнул и. них лед и вымыл распухшие, кровоточащие ру-
ки дезинфицирующим раствором И заметил, как Мари Ле
Гард испуганно раскрыла глаза, когда увидела мои руки,
но не сказала ни слова. Возможно, она догадывалась, что я
не настроен выслушивать соболезнования.

Я поставил ширму в углу, подальше от стола, где жен
щипы проверяли и делили оставшиеся продукты, и осмот-
рел спину Маргарет Росс Вид ее был действительно ужа-
сен — сплошная сине-багровая рана от позвоночника к
левому плечу. В центре, над самой лопаткой, зиял ыубо
кий рваный порез — похоже, результат сильного удара ка-
ким го острым куском металла. Каково бы ни было орудие,
оно проткнуло и жакет и блузку.

— Почему вы не дали мне осмотреть вас вчера? — хо
лодно спросил я.

— Я... я не хотела вас беспокоить,— сказала она, за-
икаясь.

«Не хотела меня беспокоить,— подума я я угрюмо.—
Не хотела себя выдать! Так будет точнее». Я bhobd пред-
ставил себе буфетную, где мы ее нашли, и теперь был поч-
ти уверен, что емшу добыть нужные мне доказательства.
Почти — но не совсем. Придется еще раз пойти туда и про-
верить.

— Что? Очень плохо? — Она повернула голову, пыта-
ясь разглядеть, что с ее спиной, и я увидел, что се темные
глаза полны слез,— наверное от боли, ибо я уже обильно
смазывал спину дезинфектантом.
— Во всяком случае, хорошего мало,— ответил я.—
Как это произошло?

— Не имею ни малейшего понятия, доктор Мейсон,—
беспомощно сказала она.

— Возможно, нам удастся это выяснить совместно?

— Выяснить? Зачем? Какое это имеет значение? —
Она устало покачала головой. — Ничего не понимаю! Что я
сделала плохого, доктор Мейсон?

Великолепно! Просто великолепно! Как мне хотелось
ударит ь ее в эту минуту!

— Ничего, мисс Росс. Совершенно ничего...— Когда я
облачился в парку, рукавицы, надел защитные очки и мас-
ку, она уже была полностью одета, и. поднимаясь но десен
ке к люку и выбираясь наружу, я чувствовал на себе ее
пристальный взгляд.

I

Густой снег вихрем проносился в бледном луче моего
фонаря. Казалось, что снежинки исчечают, как только ус-
пеют коснуться земли, но на самом деле они уносились
вдаль по обледеневшей поверхности. Ветер дул мне в сии
ну, бамбуковые вешки прямой линией исчезали во мгле,
попадая в луч моего фонаря сразу по две

Я добрался до самолета всего минут за пять или шее гь.

Я подпрыгнул, вценилря в раму лобового стекла, с уси -
лием подтянулся и влез в пилотскую кабину. Минуту спус
тя я уже был в буфетной и освещал ее своим фонариком.

Я увидел большой холодильник с привинченным к не
му маленьким столиком, а подальше, под иллюминатором,
закрепленный на петлях ящик — то ли обогревающее уст
ройство, то ли раковина, а может быть, и то и другое вмсс
те — уточнять я не стал, поскольку не эго меня интересова
ло. Внимание мо< сосредоточилось на передней переборке,
которую я тщательно обследовал. Опа почти вся была усе
яна дверцами небольших, вмонтированных в стенку ящич
ков, вероятно контейнеров с продуктами, но нигде не было
ни одного металлическою выступа и вообще ничего, что
могло бы нанести рану, которую мне довелось увидеть на
спине стюардессы. Ведь если бы она была здесь в момент
аварии, ее бы отбросило к стене. Вывод напрашивался сам
собой в момент аварии она находилась где-то в другом ме-
сте. Я не без досады вспомнил, чго, когда мы впервые на-
шли ее распростертой на полу, я даже не поинтересовался,
в сознании она или нет.
То, что я искал, я нашел почти сразу в проходе, веду-
щем в радиорубку, — я ведь почти наверняка знал, где ис-
кать Верхним левый угол на корпусе радиоприемника был
поврежден, и топкий лист металла был ототут наружу
почти на полдюйма. 11с нужно было ни микроскопа, ни по-
мощи искушенного специалиста, чтобы обнаружить и объ
яснить темное пятнышко и несколько нитей темно синей
материи, прилипшей в этом месте к корпусу разбитого ра-
диоприемника. Я заглянул внутрь корпуса, и теперь, когда
мог не спеша осмотреть его, понял, что он был сознательно
привел» н в полную негодность

Сейчас было самое время для лихорадочной работы
мысли, но. если говорить правду, никакою желания я не
испытывал. В металлическом остове мертвого самолета бы-
ло дьявольски холодно, и мой мозг словно оцепенел. Но
даже находясь в таком состоянии, я сознавал, что вряд ли
ошибаюсь относительно того, что здесь нрои юшло. Т< перь
я понимал, почему второй пилот не мог послать ни одного
сит нала бедствия. Понимал, почему он почти наверняка
был вынужден посылать на базу регулярные сообщения о
том, что самолет идет по курсу, соблюдая расчетное время.
У бедняги не было другого выбора — ведь рядом сидела
стюардесса, наставив на него свой пистолет. Наверняка это
был пистолет И ничего утешительного в том, что катастро-
фа застигла ее врасплох, не было.

Пистолет! Медленно, oil как медленно! От этой медли
тельности можно было прийти в ярость, мысли в моем моз
гу начали постепенно проясняться. Кто бы ни посадил этот
самолет, да еще с таким искусством и самообладанием, учи
тывая слепящую пургу и кромешную тьму прошедшей но-
чи, — это в любом случае был не мертвец, а живой человек.
Я выпрямился, прошел в пилотскую кабину и направил
свой фонарик на мертвого пилота. Когда я в ту ночь увидел
его впервые, мне показалось, что на нем нет никаких следов
насилия. Не знаю, что заставило меня приподнять край его
обледеневшего форменного кителя — неосознанный про-
цесс логического умозаключения или какой-то непонятный
инстинкт, но сделал я именно это и обнаружил почернев-
шую по краям от пороха пулевую рану в области позвоноч-
ника. Я ожидал этого и, как ни странно, был почти уверен,
что найду рану именно в этом месте Тем не менее у меня
сразу пересохло во рту, как будто я не пил уж» много дней,
и я почувствовал, как сильно забилось сердце.
Я опустил край кителя, повернулся и медленно пошел
по проходу к последнему ряду кресел. Человек, которого
стюардесса назвала полковником Гаррисоном, сидел в
прежнем положении, приткнувшись к спинке кресла и за-
стыв в неподвижной позе, в какой ему было суждено си-
1еть еще Бог знает сколько столетий.

Его китель был застегнут на одну среднюю пуговицу.
Я расстегнул ее, и не увидел ничего, кроме странного тон-
кого ремешка, перекинутого через грудь, и расстегнул пу-
говицы на сорочке... Вот, пожалуйста! Такая же маленькая
круглая дырочка, через которую прошла смерть, и с теми
же следами пороха по краям — доказательство того, что
стреляли упор. Но на пот раз следы пороха ясно сосре
доточились в верхней части раны, свидетельствуя о том,
что пистолет был направлен сверху вниз. Интуитивно, но
все еще будто во сне я слегка наклонил тело вперед и уви-
дел, как вышла нуля, — правда, это выглядело nt как пуле
вое отверстие, а, скорее, как едва заметный разрыв ткани,
который мог лс!ко ускользнуть от внимания. Л на спинке
кресла я обнаружил соответствующий крошечный разрыв в
обивке. В гот момент я не увидел в этом какою либо осо-
бенного, скрытого значения. Да, но правде говоря, я и не.
был тогда в состоянии делать какие-либо выводы. Я дейст-
вовал, как автомат, движениями которого управляет нечто
и шне. В тот момент я вообще ничего не чувствовал — даже
ужаса и отвращения при мысли, что кто-то хладнокровно
свернул убитому шею, чтобы замаскировать истинную при
чину смерти.

Кожаный ремешок на груди человека придерживал фе
гровый чехол под мышкой Я вынул маленький, темный,
тупорылый автоматический пистолет, нажал на рычажок и
вытряхнул на ладонь обойму. Она была полной — все во
семь пуль были на месте. Я вложил обойму на место и су-
нул пистолет во внутренний карман парки.

В кителе было два внутренних нагрудных кармана.
В левом, в футляре из тонкой кожи, я нашел еще одну
обойму и тоже спрятал ее в карман В правом кармане бы
ли только паспорт и бумажник. Фотография в паспорте со-
ответствовала личности убитого, а паспорт был на имя иол
ковника Роберта Гаррисона. Бумажник нс содержал ничего
особенно интересного — два письма с оксфордским штам
пом, очевидно от жены, английские и американские банк-
ноты н Длинная вырезка из верхней части страницы нью-
Йоркской «Геральд Трибьюн» от середины сентября, то есть
двухмесячной давности.

Я быстро пробежал заметку глазами, светя на нее фо
нариком. В ней была помещена маленькая и довольно не-
четкая фотография, запечатлевшая какую-то железнодо-
рожную катастрофу,— вагоны на мосту, конец которого
обрушился в воду, лодки внизу. Я догадался, что заметка
содержала отчет b недавней катастрофе, когда поезд, шед-
ший из Элизабет, штат Джерси, рухнул через поднятый
пролет моста в воду Ныоварк-Бей У меня не было настро-
ения читать заметку, но тем не менее что-то подсказывало,
что каким-то обраюм эго может оказаться важным.

Я аккуратно сложил вырезку, собираясь присоединить
се к пистолету и запасной обойме, которые уже лежали во
внутреннем кармане парки, как вдруг услышал резкий ме-
таллический звук, донесши гея из передней части темного
безмолвного самолета.

Глава 5

Понедельник, 6—7 часов вечера

I [есколько секунд я сидел не шевелясь, как и мертвец
рядом, неподвижно держа на полпути застывшую к карма
ну руку. Ныне, оглядываясь назад, я могу объяснить свое
тогдашнее состояние лишь тем, что слишком долгое воздей-
ствие холода притупило мое мышление, что вид зверски
убитых людей потряс меня больше, чем я сознавал, и что
замогильная атмосфера этого холодного металлического
морга повлияла па мой обычно трезвый ум в небывалой
степени. А возможно, сочетание всех этих трех обстоя
тельств открыло шлюзы, и оттуда хлынули атавистические
суеверия, таящиеся в глубинах нашего сознания, страхи,
у которых нег имени, но которые могут в один миг разе
рвать, как паутину, тонкий слой нашей цивилизованности
и вызвать бешеный скачок адреналина в крови. Как бы то
ни было, в то время мной владела одна мысль... нет, даже
не мысль, а, скорее, не рассуждающая, но леденящая
кровь уверенность: это один из убитых летчиков или борт
инженер каким-то образом встал со своего места и теперь
направляется ко мне. Даже теперь я помню эго жуткое смя
тение и охватившую меня надежду, что это не второй пи
лот, не тот человек, который сидел справа от первого пило
та, когда вдавившийся внутрь нос авиалайнера изувечил
его до неузнаваемости

Одному Богу известно, как долго просидел бы я в оце-
пенении, параВтмзованный суеверным ужасом, если бы по-
разивший меня звук не повтори вся. Я снова услышал его,
то же странное царапанье по металлу, а это могло означать
лишь одно: кто то двигался в темноте в кабине управления,
натыкаясь на исковерканные металлические части. И так
же, как легкое движение выключателя может в одно мгно-
вение перенести комнату из непроглядной тьмы в сияющий
свет, так и этот повторившийся звук вырвал меня из состс»
яния суеверной паники и вернул в мир реальной действи-
тельности и разума, и я быстро опустился на колени, пря
чась за спинку переднего кресла. Сердце у меня бешено
колотилось, а еще что-то словно сжимало затылок. Тем не
менее я снова овладел собой, и мои ум заработал, подгоня
емый необходимостью самосохранения.

В том, что это было именно чувство самосохранения,
я не сомневался ни минуты. Та, что решилась на тройное
убийство, чтобы достичь своей цели и сохранить все в тай
не, — а я был совершенно уверен, что сейчас в кабине пило
та находились именно стюардесса: ведь только она одна ви-
дела, как я отправился к самолету, — безусловно, решится и
на четвертое. Она знает, что, пока я жив, ее секрет уже не
секрет, а я сам по глупости вел себя так, что она догадалась
о моих подозрениях. И она не только собирается убить —
у нее есть и орудие убийства: всего несколько минут назад я
получил зловещее доказательство, что у нее есть пистолет.
Вряд ли она поколеблется пустить его в ход. Я уже пе гово
рю о том, что густо падающий снег имеет удивительную
способность заглушать звуки, а южный ветер отнесет звук
пистолетного выстрела далеко в сторону от нашего домика.

И тогда словно какая-то цепь, державшая меня, внезап-
но прорвалась, и я понял, что должен бороться за свою
жизнь. Возможно, это была просто мысль о четырех погиб-
ших — нет, о пяти, если считать второго пилота,— или ес-
тественная реакция после панического страха, который я
пережил минуту назад. А может быть, немалую роль сыг-
рало и сознание того, что у меня тоже есть пистолет. Я вы-
хватил его из кармана, переложил фонарик в левую руку,
вскочил и побежал по проходу.

Тут сказалась моя крайняя неопытность в этой смер
гельнон игре в прятки: только у самого выхода из кабины
я, опомнившись, подумал, как меня было легко расстре
лять в упор, прячась где-нибудь за спинками кресел, когда
я пробегал мимо.

Но в кабине никого не было, а когда я проскочил в
дверь, то успел заметить в пилотской кабине смутную гем
ную фигуру — не более чем безликий силуэт. Эта темная
фигура попала в луч моего фонарика и старалась выбрать
ся наружу через отверстие разбитого лобового стекла.

Я поднял пистолет — мне даже не пришло в голову,
что меня могут привлечь к суду за убийство бегущего чело
века, пусть даже преступника, — и нажал на курок. Но вы
стрела не последовало. Я снова нажал на спуск, но, прежде
чем я вспомнил о такой существенной детали, как предо
хранитель, отверстие в разбитом лобовом стекле уже было
пусто. В нем виднелись только густо падающие снежинки,
и я услышал, как кто-то спрыгнул на снег.

Проклиная свою глупость и вновь забыв о том, какую
прекрасную мишень я представляю собой в эту минуту,
я высунулся из окошка. И снова мне повезло — я на мгно-
вение увидел человеческую фшуру. Она поспешно обогну-
ла левое кры то и исчезла среди снега и тьмы

Через три секунды я уже был внизу. Спрыгнул я не-
ловко, но тотчас же вскочил на ноги и бросился вслед за
убегающей фигурой со всей быстротой на какую только
был способен в неуклюжей меховой одежде.

Человек бежал напрямик к нашему домику, следя за бам-
буковыми указателями, и я слышал топот его ног по замерз-
шему снегу, видел свет его фонарика, который бешено метал
ся, то устремляясь вниз и освещая ноги, го выхватывая из
тьмы бамбуковые указатели. Никое да бы я не смог подумать,
что она способна так быстро бегать, но тем не менее я уже
догонял ее, когда внезапно фигура метнулась под углом со
рок пять градусов влево. Туда же метнулся и луч ее фонари
ка. Я бросился за ней, ориентируясь по свету, ее фонарика и
по звуку бегущих шагов. Тридцать ярдов, сорок, пятьдесят...
Потом я остановился и буквально замер на месте — свет фо
нарика впереди погас, и я не слышал больше ни звука.

Второй раз за этот вечер я проклинал себя за свои лег
комыслие и глупость. Конечно же, мне следовало продол
жать бежать в сторону нашего домика и ждать, когда она
туда явится: ни один человек не может надеяться выжить,
оставаясь долгое время на открытом воздухе в смерз ельном
холоде полярной ночи.
Но еще не все было потеряно. Когда я бежал, ветер дул
мне прямо в лицо. Все, что сейчас нужно, это бежать об-
ратно, повернувшись к везру левой стороной, это наверня-
ка приведет меня к бамбуковым указателям — не может
быть, чтобы я проскочил между ними, не заметив их в све-
те моего фонарика.

Я повернулся, пробежал несколько шагов и остановился.

Почему она отвлекла меня в сторону от обозначенной
линии? Ведь не для того же, чтобы уйти от меня, — на это
она рассчитывать не может. Пока мы оба живы, мы на
крепко связаны с нашей кабиной-домиком и рано или позд-
но встретимся там.

Пока мы живы! Господи, какого же я свалял дурака и
каким дилетантом проявил себя в этой игре! Ведь у нес
только один способ избавиться от меня, надежно и
навсегда: убить! Она может пристрелить меня >десь,
и никто ничего не у «нает. А так как она остановилась
прежде меня и первая выключила свои фонарик, она, не
сомненно, знает мое местонахождение гораздо лучше, чем
я ее. А эти последние несколько шагов, которые я пробе-
жал столь опрометчиво, позволили ей еще точнее опреде-
лить, где я нахожусь. Возможно, нас разделяют считан-
iftie футы и в данный момент она прицеливается, чтобы
выстрелить.

Я включил фонарик и очертил им полный круг. Нико-
го. И вообще ничего не видно. Только беглые прикоснове-
ния холодных снежных перьев к моим щекам да тихие сто-
ны и жалобы южного ветра... К этому надо добавить
слабый шорох ледяных игл в их слепом скольжении по
твердой, как железо, поверхности плато.

Я осторожно сделал пять шесть .длинных шагов влево.
Фонарь у меня снова был выключен — я просто спятил,
включив его минуту назад! Я сам выдал себя с головой —
ведь луч фонарика виден издалека, с расстояния, раз в
двадцать превышающее дальность его действия. Надеяться
можно было лишь на то, что в густом снегопаде видимость
сильно ухудшилась.

Как же она будет стрелять? По ветру — так что я ниче
го не увижу, ослепленный летящим снегом, или против ве-
тра — так что я ничего не услышу? Наверное, по ветру,
решил я, ведь по плато можно ступать так же неслышно,
как и на гудронированной щебеночной дороге Чтобы луч-
ше слышать, я скинул капюшон парки, а чтобы лучше
видеть, поднял на лоб очки и, не мигая, вглядывался в тем-
ноту из-под сложенных козырьком ладоней.

Так прошло минут пять, но ничего за этим не последова-
ло, если, конечно, не считать того, что у меня страшно за-
мерзли лоб и уши. Бее то же безмолвие, все та же черная
пустота. Нервное напряжение и ожидание постепенно стано-
вились невыносимыми... Я сделал круг ярдов двадцать диа-
метром, медленно и с величайшей осторожностью, но опять
ничего не увидел и не услышал, хотя мои глаза уже так при
выкли к темноте, а уши — к печальной симфонии звуков,
что я мог бы поклясться, окажись кто поблизости — я обя
затсльно его увидел бы и услышан. Судя по всему, па плато
я был один.

И тут страшная мысль поразила меня: да, я депстви
тельно один. Я и был один, потому что — как я понял, увы,
слишком поздно — застрелить меня было бы слишком глу-
пым способом покончить со мной и с моими опасными кое
для кого подозрениями если бы в короткие часы дневного
рассвета на плато обнаружили мое продырявленное пулями
тело, сразу бы возникли вопросы, подозрения, догадки.
С точки зрения убийцы, мой труп без всяких видимых сле-
дов насилия Оыл бы гораздо удобнее — ведь даже самый
опытный человек может заблудиться во время разыграв-
шейся на плато метели А я именно и заблудился. Я знал,
что заблудился. Я убедился в этом еще до того, как ощутил
ветер слева и пошел обратно к бамбуковым вехам. Но я не
moi их найти’ Я прошел ио широкому кругу, но опять ниче-
го не нашел. По меньшей мере ярдов на двадцать по на-
правлению к самолету и, возможно, на всем пути к нашему
домику бамбуковые вехи исчезли — йечезла та тонкая путе-
водная нить, от которой только зависело, остаться ли мне в
живых или погибнуть, безнадежно затерявшись в снежной
пустыне. Я пропал, по-настоящему и бесповоротно пропал.

Впервые в эту ночь я не ощутил паники. И пе потому,
что знал: стоит поддаться панике — и я погиб. Пет, меня
сжигала холодная ярость оттого, что меня так дешево про
вели и тем самым подло обрекли на смерть. Гем не менее
умирать я не собирался. Не в силах даже представить себе,
как неимоверно высоки должны были быть ставки в той иг-
ре, которую вела эта невероятно безжалостная и коварная
стюардесса с нежным личиком, я тем не менее поклялся,
чго не стану пешкой, которую запросто можно смахнуть с
доски. Я остановился и оценил обстановку.
Снег шел все туте, с каждой минутой все сильнее напо-
миная буран, и видимость ограничивалась теперь несколь-
кими футами. Обычно годовая величина осадков на плато
не превышала семи-восьми дюймов, но надо же было слу-
чаться, что именно в эту ночь мне так не повезло! Ветер,
видимо, дул с юга, но в изменчивом климате Гренландии
никогда нельзя предсказать, в какую минуту он может из-
мениться или вообще повернуть в обратном направлении.
Фонарик мой явно угасал — от частого употребления и от
холода его свет превратился в бледный желтоватый луч,
который проникал всею на несколько ярдов, даже если
с ветить по направлению ветра.

По моим рас четам, до самолета было не более ста яр
job, до домика — шестьсот. Мои шансы набрести на домик
были приблизительно один к ста. Гораздо больше шансов
было наши самолет или — что равноценно — найти ту ко
лею, которую он прорыл в замерзшем снегу при аварийной
посадке,— едва ли ее успело полностью занести снегом. Я
повернулся таким образом, чтобы ветер дул мне слева, и
двинулся в путь.

Не прошло и минуты, как я достиг этой глубокой бо-
розды в снегу. Из экономии я выключил фонарик, но, ког
да я оступился и тяжело упал в это некое подобие рва,
понял, что не ошибся. Я повернул направо и полминуты
спустя уже был у самолета. Возможно, я мог бы провести
ночь внутри самого самолета, но все мое существо так сс
ередоточилось лишь на одном стремлении, что мысль об
этом даже не пришла мне в голову. Я обошел крыло, нащу
пал бледным лучом фонарика первый из бамбуковых ука-
зателей и пошел, саедуя их линии

Их осталось только пять. Далее — провал. Все осталь
ные столбики были унесены. Но я знал, что эги пять ука
зывают прямую дорогу к домику, и все, что мне нужно бы
ле> сделать,— это переносить последний из пяти вперед,
е грого продолжая прямую линию. Такой способ неминуемо
приведет меня к нашему домику. Be) всяком случае, я при
шел к такому выводу после короткой) размышления. Но
чтобы выполнить эту задачу, нужно было иметь по мень-
шей мере двух человек. А я был один, фонарик мой быстро
угасал, видимость была безнадежно плохая, и я не мог от-
клониться хотя бы на два три градуса, Сначала мне это
показалось пустяке>м, но когда я приостановился и начал
размышлять, то пришел к выводу, что по всей длине
расстоянии уклон даже на один градус уведет меня почти
на сорок футов от нужного места. В такую бурную ночь,
как эта, я мог бы пройти в десяти футах от домика и не за-
метить его. Право же, чтобы покончить жизнь самоубийсг
впм, можно было найти гораздо менее трудоемкие способы.

Я собрал все пять колышков, вернулся к самолету и до
шел до прорытой им рытвины. Так я добрался до того мес-
та, где самолет коснулся земли. Я знал, что отсюда до 250-
футовой антенны приблизительно четыреста ярдов по
прямой, чуть чуть Mt нее, чем точно на запад. Я не стал ко-
лебаться и двинулся в темноту, считая шаги и сосредото-
ченно следя за тем, чтобы ветер дул мне нс совсем прямо в
лицо, но и не в левую щеку. Пройдя четыреста крупных
шагов, я остановился и включил фонарик.

Он был почти совсем мертв — тусклое красное свсче-
ни< нитей не освещало даже мою веревку на расстоянии
шести дюймов, а тьма достигла предельной густоты, какая
бывает только па плат о в Гренландии. Я был слепцом, дви
жущимся в слепом мире, и все, что у меня осталось, — это
осязание. Мной овладел страх, и я чуть было не поддался
почти неодолимому стремлению броситься бежать. Но бе
жать было некуда.

Я выдернул из капюшона стягивающие его шнурок и
онемевшими неловкими руками связал два бамбуковых
указателя Теперь у меня была палка длиной в семь фу-
тов. Третий указатель я воткнул в снег, потом лег ничком,
касаясь указателя подошвой, и описал полный круг, водя
в темноте импровизированной палкой. Ничего’ Тогда на
расстоянии моего роста и длины палки я воткнул в снег
последние два указателя — один с подветренной, а другой
с наветренной стороны от центрального указателя — и во-
круг каждою из них повторил свой маневр. И снова —
ничего.

Я собрал все пять колышков, отошел еще на десять ша-
гов и снова проделал всю операцию. Опять неудача. Опять
и опять. Через пять минут и семьдесят шагов я уже знал,
что антенна осталась где то в стороне и что я пропал.
Должно быть, ветер изменил направление, и я сбился с пу-
ти. Когда я подумал об этом, у меня застыла кровь в жи
лах и я понял, что если это так, то я потерял ориентацию и
никогда не найду самолет. Даже если бы я знал, в какой он
находится стороне, я едва ли смог бы дойти до него — и не
потому что устал, а потому что моим единственным ориен
тиром был ветер, а мое лицо настолько онемело, что я со-
вершенно ничего не чувствовал. Я слышал ветер, но не
ощущал его.

«Еще десять шагов, — сказал я < ебе, — еще десять, а по-
том я должен вернуться». «Куда вернуться?» — как будто
спросил меня какой-то насмешливый голос, но я не обра
тил на него внимания и, спотыкаясь, передвигал налитыми
свинцом ногами, упрямо считая шаги. Сделав седьмой шаг,
я уткнулся прямо в одну из опор антенны, пошатнулся от
неожиданности, чуть не упал и, обхватив опору руками,
прижался к пси, словно собираясь никогда от нее не отры
ваться. В это мгновение я понял, что значит быть пригово
репным к смерти, а потом вдруг понять, что будешь жить.
)то было самым удивительным чувством, какое я когда-ли-
бо испытывал. Но в следующее мгновение облегчение угас
ло, а экзальтация прошла, и ее сменил гнев — никогда бы
не подумал, что способен на такое сильное чувС1ВО

Пе отрывая поднятой палки от моей путеводной нити
покрытого инеем кабеля антенны, я пробежал всю дорогу
до домика Помню, я смутно удивился, увидев, что вокруг
освещенного тягача все еще движутся тени,— в моем созна
иии просто не умещался гот факт, что я отсутствовал не бо-
лее тридцати минут. Я прошел мимо людей, открыл люк и
скорее упал, чем спустился в домик.

Джосс все еще возился в угле с радиоприемником, а че
ibipe женщины тесной кучкой сидели у плиты. Я обратил
внимание, что стюардесса сидит в одолженной у Джосса
парке и греет над пламенем руки

— Вам холодно, мисс Росс? — осведомился я участли
во. По крайней мере, постарался говорить участливым то-
ном, но сам услышал, что мой голос прозвучал хрипло и
напряженно.

— А как же иначе,— отрезала Мари Ле Гард — Она
же почти пятнадцать минут провела с мужчинами у тягача.

— Зачем?

— Поила их кофе. — Впервые стюардесса показала, что
она — девушка с характером. — Что в этом плохого?

— Ничего,— коротко ответил я. Чертовски много врс
мени тебе нужно, чтобы налить чашку кофе, подумал я
свирепо.— Наоборот, очень любезно с вашей стороны,—
Массируя замерзшее лицо, я прошел прямо в продуктовый
1уннель, кивнув по пути Джоссу. Тот тотчас прошел вслед
ы мной.

I I Аш пни к. leicKiui 4

321
— Кто-то только что пытался меня убить,— сказал я
без всяких предположений.

— Убить! — Джосс уставился на меня, а потом прищу-
рил глаза. — Впрочем, от этой банды всего можно ожидать.

— То есть?

— Минуту назад я пошел поискать некоторые запчас-
ти — мне кое-что понадобилось для ремонта, но не в этом
суть. Как вы знаете, запчасти лежат рядом со взрывчаткой.
Так вот — там кто-то рылся...

— Там, где взрывчатка?! — На мгновение мне предста-
вилось. как какой то маньяк подсовывает под тягач палоч
ку взрывчатки — И чго нибудь нашел?

— Само' странное, что ничего нс нашел. Я проверил.
Вся взрывчатка на месте. I !о все разброс ано, все перемеша-
но с огнепроводными шнурами и детонаторами.

— А кто здесь был днем?

Он пожал плечами.

— Спросите лучше, кого здесь не было.

В самом деле. За день и вечер здесь перебывали все и
каждый мужчины — за деталями для тягача, женщины —
за продуктами. К тому же в самом конце туннеля находил-
ся наш туалет.

— А что произошло с вами, с >р? — спокойно освсдо
милея Джосс.

Я расскашл ему все, и, пока я говорил, лицо его слов
но сжималось, а губы превратились в тонкую белую чер
точку на смуглом лице. Джосс знал, что значит заблу-
диться на плато.

— Жестокая и подлая чертовка, — сказал он тихо. —
Придется арестовать ее, сэр, иначе один Бог знает, кю бу-
дет следующим в ее списке. Но .. но ведь нужны доказа
тельства или признание... или что-то в этом роде. Мы же
не можем просто...

— Я получу и то и другое,— бросил я. Яростный гнев
все еще владел мною, исключая все другие чувства,— И не-
медленно!

Я вышел из тупнеля и подошел прямо к стюардессе.

— Мы кое-что упусти пи ит виду, мисс Росс,— резко
сказал я. — Я имею в виду продукты в камбузе на самоле
те. От этого может зависеть жизнь или смерть. Сколько их
там у вас?

— Продуктов? Боюсь, что не очень много. Лишь не
большие порции на тот случай, если кто нибудь проголо
дается. Ведь днем я подавала им обед, а вечером все по-
ужинали.

«И запили ужин весьма своеобразным сортом кофе>, —
подумал я угрюмо.

— Неважно, мало или много. — сказал я вслух. — Для
нас теперь ценны любые крохи. Я бы хотел, чтобы вы по
шли сейчас туда со мной и показали, что у вас там хранится.

— Обязательно сейчас? — запротестовала Мари Ле
Гард. — Неужели вы не видите, чго бедняжка продрогла до
смерти?

— А неужели вы не видите, что я тоже? — отрезал я.
Видимо, я уже был на пределе, иначе никогда бы не позво
лил себе говорить таким тоном с Мари Ле Гард.

— Пойдемте, мисс Росс?

Она пошла. На этот раз, не полатаясь на случай, я захва
ил наш прожектор с портативной батареей и еще один фо
парь, а стюардессе сунул в руки охапку бамбуковых кольев.
Когда мы поднялись наверх, она остановилась, ожидая, что я
поведу ее, но я велел ей идти вперед. Я хотел видеть ее руки.

Снегопад несколько ослабел, ветер поутих, и видимость
немного улучшилась. Мы прошли вдоль кабеля антеннь^
повернули чуть чуть к северо востоку и через десять минут
были уже у самолета.

— Отлично,— сказал я,— Вы — первая, мисс Росс.
Наверх.

— Наверх? — Она обернулась ко мне, и, хотя большой
фонарь, поставленный мной на снег, не давал мне возмож-
ности увидеть ее лицо, тон был выбран ею совершенно пра-
вильно: изумление.— Каким образом?

— Тем же, что и раньше! — отрезал я. Гнев мешал мне
говорить спокойно, еще немного — и я не сдержусь,—
Прыгайте!

— Тем же, что...— Она замолчала и уставилась на ме
ня.— Что вы хотите этим сказать? — прошептала она.

— Прыгайте! — неумолимо настаивал я.

Она медленно повернулась и прыгнула. Пальцы ее не
достигли рамы на шесть дюймов. Она попробовала снова,
но с тем же успехом. При третьей попытке я подхватил ее
и поднял так, что руки ее ухватились за нижнюю раму. I а
мгновение она повисла на руках, потом подтянулась на не-
сколько дюймов и, вскрикнув, тяжело упала на снег. Мед
ленно, словно оглушенная, она поднялась и посмотрела на
меня. Великолепная актриса’
— Не могу,— произнесла она хрипло — Вы же сами
видите, что я не могу. Что вы от меня хотите? Что я сдела
ла плохого? — Я ничего не ответил, а она продолжала: —
Я... я не останусь здесь. Я пойду обратно в домик...

— Успеется! — Я грубо схватил ее за руку, ибо она
уже повернулась, собираясь уходить. — Встаньте так, что-
бы я мог вас видеть! — Я подпрыгнул, ухватился за раму
и, забравшись в пилотскую кабину, протянул руки, чтобы
втащить ее за собой — не слишком деликатно. Потом, не
говоря ни слова, повел ее в кладовую.

— Аптека Микки Финна,— заметил я.— Идеально
спокойно' местечко...— Теперь уж она скинет маску.
Я поднял руку, предвосхитив ее попытку заговорить, так
как она уже открыла было рот.— Дурман, мисс Росс! Ио
вы, конечно, не понимаете, что я говорю!

Она смотрела на меня не мигая и ничего не отвечая.

— Когда случилась авария, вы сидели тут,— продол-
жал я.— Может быть, даже на этой табуретке, верно?

Она все так же молча кивнула.

— И конечно, вас отбросило на эту переднюю перебор-
ку. Скажите, мисс Росс, где та металлическая штука, тот
металлический выступ, который продырявил вам спину?

Она посмотрела на встроенные шкафы, потом медленно
перевела взгляд на меня.

— Так вот,., вот зачем вы привели меня сюда?

— Где он? — потребовал я.

— Не знаю.— Она покачала головой и отступила на
шаг назад. — Какая разница? И и дурман. Да в чем дело,
скажите, пожалуйста.

Не говоря ни слова, я взял ее под руку и провел в ра-
диорубку. Там я направил луч фонаря на верхний угол
корпуса радиоприемника.

— Кровь, мисс Росс! И несколько синих ниток. Кровь —
из раны у вас на спине, нитки — из вашего жакета. Вот где
вы сидели — или стояли, когда самолет рухнул. Жаль, что
вас сбило с ног. Но по крайней мере, вам удалось удержать
в руке пистолет...— Она смотрела на меня каким-то болез-
ненным взглядом, и ее лицо казалось белой маской, выре
запной из папье-маше. — Вы забыли свою роль, мисс Росс.
Вашей следующей репликой должно быть: «Какой писто-
лет!» Я подскажу вам. Тот, из которого вы стреляли во
второго пилота. Жаль, что вы сразу его не убили, не прав-
да ли? Но зато вы отлично разделались с ним потом. Заду
шить едва живого человека — очень просто. Чистая работа,
как говорится!

— Задушить? — Это слово ей удалось лишь с третьей
попытки.

— Вот это прав» пьная реплика, и в самое время, — ска-
зал я одобрительно. — Именно задушить. Ведь это вы заду-
шили второго пилота прошлой ночью!

— Вы с ума сошли! — прошептала она. Ее губы, неес- ’
тественно алые на пепельно-белом лице, были полуоткры-
ты, темные глаза казались огромными и выражали страх,
боль и отчаяние. — Вы с ума сошли,— повторила она дрог-
нувшим голосом.

— Спятил, как псих,— согласился я. Снова подхватив
ее под руку, я увлек ее за собой к приборной панели и осве
тил фонарем спину убитого пилота. — Об этом вы, конечно,
тоже ничего не знаете? — Я нагнулся, рывком поднял его
китель, чтобы обнажить то место, куда вошла пуля, и едва
удержался на ногах, ибо она с долгим глубоким вздохом
упала прямо на меня. Инстинктивно я подхватил ее, опустил
на пол, выругав себя за то, чго попался на удочку, на миг
обманутый этой банальной женской уловкой, и безжалостно
ткнул ее двумя пальцами прямо в солнечное сплетение.

Никакой реакции не последовало, абсолютно никакой.
Обморок был самым что ни на есть настоящим — она начи-
сто лишилась сознания.

Мне редко доводилось переживать столь неприятные ми
нуты, как те, что я провел, сидя в одном из передних крс
сел, ожидая, пока она придет в себя.- Самобичевание —
слишком слабое слово, чтобы выразить то чувство, с каким я
проклинал себя за свое безрассудство, свою беспросветную
тупость и непростительную слепоту и больше всего за звер-
скую грубость, за рассчитанную жестокость, которую я
проявил в отношении этой бедной девочки, беспомощно ле-
жавшей теперь передо мной. Особенно я проклинал себя за
жестокость последних нескольких минут. Пожалуй, можно
было и звинить мои более ранние подозрения, но мои послед-
ние действия — нет, им не было оправдания. Если бы я не
был настолько во власти гнева, не был так истово уверен в
своей правоте, что даже возможность сомнения ни разу не
пришла мне в голову, если бы мои мысли не сосредоточились
на том, чтобы разоблачить ее и доказать ее вину, я бы, по
крайней мере, понял, что она не может быть гем человеком,
кто полчаса назад выпрыгнул из пилотской кабины, когда я
бежал по проходу. Она не могла быть тем человеком по той
простой причине, что не могла забраться снизу в самолет. Не
говоря уже о ее ране, я должен был, как врач, сразу понять,
что ее руки и плечи, которые я достаточно хорошо видел, ос
матривая ее спину, не приспособлены для акробатических
действий, необходимых для того, чтобы подтянуть корпус на
такую высоту и втащить его внутрь. Она не притворялась,
когда упала па снег, — теперь я это ясно понял, но мне следо-
вало понять это раньше.

Я еще не исчерпал всех эпитетов, какими насадил се-
бя, когда она шевельнулась, в .дохнула и выпрямилась на
моей руке, которой я поддерживал ее плечи и голову. Гла-
за ее медленно раскрылись, остановились на мне, и я по-
чувствовал, что она попыталась отстраниться.

— Все в порядке, мисс Росс, — ск; зал я по возможнос-
ти проникновенно. — Пожалуйста, не бойтесь. Я не сошел с
ума... Право же, не сошел. Я просто самый полоумный, не-
уклюжий субъект, какого вам приходилось видеть и какого
вы никогда больше не встретите в своей жизни. Я сожа-
лею, я ужасно сожалею обо всем, что я вам тут наговорил,
и обо всем, что я сделал. Как вы думаете, вы сможете ког-
да-нибудь простить меня?

Похоже, она вряд ли слышала хоть одно слово и $ того,
что я сказал. Может быть, лишь тон мой несколько обод-
рил се, но это всего лишь мое предположение Она задро-
жала и повернула голову в сторону пилотской кабины.

— Убили! — Я едва уловил это слово, гак тихо она его
произнесла. — Его убили. Кто... кю это сделал?

— Ну, ну, успокойтесь, мисс Росс...— «О Боже,— по-
думал я,— из всех умных советов...» — Не знаю,— про-
должал я — Теперь я знаю только одно: что вы не имели к
этому никакого отношения.

Она устало покачала головой.

— Просто не верится... Не moi у поверить. Капитан
Джонсон? Зачем кому-то понадобилось. Ведь у него не бы-
ло ни одного врага в мире, доктор Мейсон.

— Возможно, полковник Гаррисон тоже не имел ни од-
ного врага.— Я кивнул в сторону заднего ряда кресел.—
Но они разделались и с ним.

Она посмотрела в ту сторону, и глаза се широко рас-
крылись от страха. Губы шевельнулись, словно она хотела
что-то сказать, но я так и не услышал ни звука.
— Они разделались и с ним,— повторил я.— Так же,
как и с первым пилотом. Так же, как и со вторым пилотом
и с бортинженером.

— Они? — прошептала она. — Кто «они»?

— Кто бы то ни был Я знаю только, что это были не вы.

— Не я, — прошептала она. Она снова вздрогнула, еще
сильнее, чем раньше, и я крепче обхватил ее за плечи.—
Мне страшно, доктор Мейсон, мне страшно.

— Вам нечего...— Я хотел сказать, что бояться нечего,
но вовремя осознал идиотизм этих слов. Поскольку среди
нас скрывается беспощадный и неизвестный убийца, можно
было бояться всею, что угодно. Мне самому было страш
по, но такое признание не подняло бы моральный дух .ло-
го юного существа. Поэтому я заговорил — рассказал ей
обо всем, что мы обнаружили, о наших подозрениях и о
том, что произошло со мно: , и, когда я умолк, она посмот-
рела на меня и спросила

— Но шчем меня перенесли в радиорубку? Ведь меня
перенесли туда, правда?

— Должно быть, так,— согласился я.— Зачем? Веро-
ятно для того, чтобы держать под прицелом и грозить
убить, если бы второй пилот — Джимми Уотермен, кажет
ся, так вы его нашали,— отказался подчиниться. Зачем
же еще?

— Зачем же еще? — повторила она как эхо. Потом
пристально посмотрела на меня — глаза в глаза, — и я уви
дел, как в ее взгляде вновь появился страх. — А кто еще?

— То есть как «кто еще»?

— Разве вы не понимаете? Если кто то держал под
прицелом Джимми Уотермена, то кто-то другой должен
был держать под прицелом остальных пилотов. Ведь один
человек не может быть одновременно в двух местах. Ведь
капитан Джонсон, должно быть, делал в точности все, что
ему велели. И Джонни делал все, что ему велели.

Это было настолько очевидно, что и ребенок понял бы,
но именно потому я и упустил это из виду. Конечно же, их
было двое, иначе как бы они могли заставить весь экипаж
подчиниться их приказаниям! Боже милостивый, значит,
их двое! И эги двое в десять раз хуже, чем мы думали. Там
у нас в домике девять мужчин и женщин, и двое из них —
убийцы, беспощадные и безжалостные убийцы, которые,
будь к тому малейший повод, убьют и еще кого-нибудь. А у
меня нет и тени предположения, кго они — эти двое.
— Конечно, вы правы, мисс Росс.— Я заставил себя
говорить спокойным и размеренным юном. — Я был просто
слеп, мне следовало понять это...— Я вспомнил, как легко
пуля пронзила человека в последнем ряду. — Собственно,
я понимал это подсознательно, но как-то не связал одно с
другим. Полковник Гаррисон и капитан Джонсон были
убиты из разных пистолетов — один из тяжелого и мощно-
го оружия, вроде «кольта» или «люгера», а другой из ме-
нее мощною, более легкого, такого, каким может пользо-
ваться и женщина...

Я внезапно умолк. Женский пистолет! Почему бы и не
женщина? Можег быть, даже девушка — та, что сидит сей-
час рядом со мной? Может быть, тот, кто пошел за мной,
когда я направился к самолету, был ее сообщник, ведь это
объяснило бы многие факты... Нет, не объяснило бы — об-
морок нельзя так симулировать. Но может быть...

— Женский пистоле! ? — Она поняла меня в совершен
стве, словно я проишес свои мысли вслух,— Может быть,
даже я или, лучше сказать, все-гаки я.— Она говорила не-
естественно спокойным тоном.— Видит Бог, я не могу об-
винять вас. На вашем месте я бы тоже всех подозревала.

Она стяну па с левой руки веревку и перчагку, сняла с
безымянного пальца сверкающее колечко и передала его
мне. Я с недоумением стал рассматривать его в свете фона-
ря и заметил на внутренней стороне крошечную надпись*
«Дж. У. С — М. Р. Сент. 28, 1956». Я поднял на нее гла-
за, и она кивнула. Лицо ее будто застыло и осунулось

— Мы с Джимми обручились два месяца назад. Это
был мой последний рейс в качестве стюардессы. На Рожде-
ство мы должны были пожениться...— С этими словами
опа выхватила у меня кольцо, трясущейся рукой надела
его на палец, а когда снова повернулась ко мне, глаза ее
были полны слез. — Теперь вы мне верите? — Она всхлип-
нула. — Теперь вы мне верите?

Первый раз за двадцать четыре часа я поступил разум
но: крепко сжал губы и не сказал ни слова. Меня больше
не беспокоило даже ее странное поведение сразу после ава-
рии и у нас в домике — я инстинктивно понял: то, чго она
сейчас сказала, объясняет все. Я просто молча сидел и на-
блюдал за тем, как она смотрит перед собой невидящим
взглядом, сжав руки, и как слезы бегут по ее лицу, а когда
она вдруг вся поникла и закрыла лицо руками и я притя-
нул ее к себе, она не сопротивлялась. Она просто поверну
лась, уткнулась лицом в олений мех моей парки и зап пака
ла так, будто сердце ее готово разорваться. Я думаю, так и
было на самом деле.

Я думаю также, что тот момент, когда человек узнает,
что жених девушки умер как раз в этот день,— отнюдь не
с«мый подходящий для зарождения любви, но боюсь, что
именно то1да это со мной и случилось. Эмоциям ведь нет
дела до щепетильности, до правил и норм повседневной
жизни, и именно сейчас я вдруг ощутил их власть над со-
бой с такой силoii, какой не чувствовал с того ужасного
дня, четыре года тому назад, когда моя жена, через три ме
(.яца после нашей свадьбы, погибла в автомобильной ката
строфе, и я бросил медицину, вернулся к моей первой ве
лимой любви — геологии, окончил прерванный войной
университетский курс, получил степень бакалавра наук и
пустился странствовать ио свету, направляясь туда, где ра
бота, новое окружение и обстоятельства помогали мне за-
бывать о прошлом. Почему же при виде это» темной голо
вки, уткнувшейся в мех моей куртки, я чувствовал, что
сердце мое переворачивается? Не знаю. Несмотря на то что
у нее были удивительные темные глаза, ее нельзя было на
звать красавицей, и я совершенно ничего о ней не знал.
Быть может, это была просто естественная реакция после
моих прежних подо зрении и антипатии, а может, жалость,
вызванная тем, что она потеряла любимого человека, что я
обошелся с ней слишком грубо и поставит в опасное поло-
жение: ведь тот, кто понимает, что я знаю слишком много,
очень скоро поймет, что и она знает столько же. Возможно
также, что мои чувства были вызваны тем, что она выгля-
дела такой беззащитной и ранимой, такой до смешного ма-
ленькой, как бы затерявшейся в большой парке Джосса...
Потом я заметил, что ищу причины для собственного оп
равдания, и лерестал об этом думать. Я был женат недолго,
ио тем не менее достаточно для того, чтобы узнать: у серд
ца есть свои резоны, о которых даже самый проницатель-
ный ум зачастую не имеет ни малейшего представления.

Мало-помалу рыдания утихли, и она выпрямилась,
пряча от меня, вероятно, очень заплаканное лицо.

— Простите,— невнятно прошептала она.— И большое
вам спасибо

— Спасибо моему утешающему плечу. — Я похлопал по
нему правой рукой.— Это для моих друзей, другое — для
моих пациентов.
— Ему — тоже, но я не об этом. Спасибо вам за то, что
вы не говорили, как вам меня жаль, не гладили меня по го
лове, не приговаривали «ну-ну» или что-нибудь в этом ро
де. Я бы этого не выдержала — Она перестала вытирать
лицо перчаткой, взглянула на меня своими темными глаза
ми, все еще блестящими от слез, и я снова почувствовал,
как у меня в сердце все переворачивается. — Куда мы те-
перь, доктор Мейсон?

— Обратно в домик.

— Я не об этом.

- Знаю. Но что мне вам ответить? Я и сам в полной
растерянности. Сто вопросов — и ни на один нет ответа.

— А я не знаю даже всех этих вопросов, — пробормота
ла она.— Только пять минут назад я узнала, что это был
не несчастный случай.— Она недоверчиво покачала голо
вой. — Разве такое бывало, чтобы гражданский самолет за
ставляли сесть, угрожая оружием?

— Увы, бывало. Например, на Кубе. Несколько по-
встанцев Фиделя Кастро заставили один самолет пойти на
посадку. Но они выбрали еще худшее место — в живых ос-
тались, кажется, всего один или двое. Возможно, этот са-
мый инцидент и вдохновил наших друзей, которые ждут
на» в домике...

Но она даже не слушала меня — мысли ее приняли
другое направление:

— Почему... Почему они убили полковника Гарри
сона?

Я пожал плечами.

— Может быть, у него была слишком большая сопро
тивляемость просив Микки Финна. Знал или видел слиш
ком много. А может быть и то и другое

— Но... но теперь они знают, что вы тоже видели и
знаете слишком много! — Лучше бы, говоря это, она не
смотрела на меня. Эти глаза заставили бы даже преподоб
ного отца Смолвуда сбиться с мысли в середине его самой
грозной обличи гельной проповеди, — правда, я не очень-то
представлял себе преподобного Смолвуда в роли грозного
обличителя.

— Неприятная мысль, — сказал я.— И она уж несколь
ко раз за последние полчаса приходила мне в голову. Даже
больше чем несколько.

— О, не надо так! Вам, наверное, так же страшно, как
и мне.— Она поежилась.— Пожалуйста, уйдем отсюда.
Здесь так жутко... Что... что это было? — внезапно ее го-
лос зазвенел на высокой резкой ноте.

— Что «это»? — Я старался говорить спокойно, что,
однако, не помешало мне нервно оглянуться. Возможно,
она права. Возможно, мне так же страшно, как и ей.

— Какие то звуки...— Теперь она говорила почти ше-
потом, а ее пальцы все глубже зарывались в мех моей пар-
ки. — Будто кто-то постучал по крылу или фюзеляжу.

— Чепуха! — Голос мой прозвучал резко, но сам я
словно ступал по лезвию бритвы.— Вам уже начинает чу
дить...

Я прервал свою фразу на полуслове. На этот раз я и
сам готов был поклясться: я тоже что то услышал. И было
ясно, что Маргарет Росс услышала тоже. Она оглянулась
через плечо, всматриваясь в ту сторону, откуда донеслись
звуки, а потом медленно повернулась ко мне. Лино ее было
напряжено, глаза широко открыты и неподвижны

Я отбросил ее руки, схватил пистолет и фонарь, вско-
чил с кресла и бросился в ту сторону. В пилотской кабине
я резко остановился. Господи! Что я за дурак — оставил
прожектор включенным прямо против козырька, и теперь
он слепил меня, превращая в отличную мишень для любо-
го, кто, возможно, притаился внизу с пистолетом в руке.
Но мои колебания продолжались лишь секунду. Вопрос
был поставлен прямо: теперь или никогда; иначе меня мо-
1ут продержать здесь, как в ловушке, всю ночь или, по
крайней мере, до тех пор, пока у прожектора не истощится
батарея. Я нырнул головой вперед, в отверстие ветрового
стекла, в последний момент схватился за стоику и, прежде
чем успел опомниться, уже лежал ничком на снегу.

Секунд пять я переждал, напряженно прислушиваясь,
но не услышал ничего, кроме стенаний ветра, свистящего
шороха ледяных кристаллов и биения собственного ст рд-
ца, — я никогда не слышал этого свистящего шороха так
отчетливо, как в ту минуту, но я ведь никогда и не лежал с
непокрытой головой на самой поверхности плато. Потом я
вскочил на ноги и, разрезая тьму ярким лучом фонаря,
обежал, скользя и спотыкаясь от поспешности, вокруг са-
молета. Я дважды повторил этот маневр, второй раз —
в обратном направлении, но никого не заметил.

Остановившись под козырьком, я тихо окликнул Мар-
гарет Росс. Она появилась в рамке ветрового отверстия,
и я сказал:
— Все в порядке. Никого нет. Нам обоим просто почу
дилось. Прыгайте!

Я поднял руки, поймал ее и осторожно поставил на
ноги.

— Зачем... зачем вы меня там оставили? — Слова вы-
рывались потоком, наскакивая друг на друга, чувство гнева
тонуло и растворялось в чувстве страха.— Это... это было
ужасно! Эти мертвецы... Зачем вы меня оставили?

— Простите. — Можно, конечно, пуститься в простран-
ные рассуждения по поводу женской несправедливости и
нелогичности, но сейчас мне было не до этого. А если
иметь в виду горе, сердечную боль, шок и грубое обращс
ние. то она и так уже перенесла много больше, чем могла
вынести.— Простите,— повторил я.— Мне не следовало
это делать. Просто не подумал.

Ее опять трясло, поэтому я обнял ее за плечи и крепко
держал, пока она не успокоилась. Потом взял фонарь и ба
тарею в одну руку, ее руку в другую, и мы вместе пошли к
нашему домику.

Глава 6

Понедельник, 7 часов вечера —
вторник, 7 часов утра

Когда мы подошли к домику, Джекстроу и другие толь-
ко что закончили сборку деревянного корпуса на тягаче,
и кое-кто из мужчин уже спустился вниз. Я не стат прове-
рять тягач: все, чго делал Джекстроу, было безупречно.

Я знал, что он заметил мое отсутствие, но знал также,
что он не из тех, кто стал бы задавать мне вопросы в присут-
ствии посторонних. Я выждал, пока последний из мужчин
не сошел вниз, и тогда взял его под руку и отвел немного в
сторону — достаточно далеко, чтобы чувствовать себя под
покровом темноты в полном уединении, но и достаточно
близко, чтобы видеть желтый свет, пробивающийся из на
ших заиндевевших слуховых окон: потеряться среди льда и
снега второй раз за один вечер было бы, пожалуй, слишком.

Он выслушал меня молча и, лишь когда я закончил,
спросил:

— Что же мы предпримем, доктор Мейсон?

— Все будет зависеть от обстоятельств. Говорили с
Джоссом?
— Четверть часа назад. В туннеле.

— Как насчет радио?

— Боюсь, что никак, доктор Мейсон. Джосс обнару-
жил пропажу нескольких конденсаторов и запасных ламп.
Все обыскал — говорит, что их украли.

— Может, еще найдутся. — Но я сам не верил в то, что
творил.

— Две лампы уже нашлись в конце снегового туннеля
Разбиты вдребезги.

— Н аши друзья везде успевают. — Я негромко выругал-
ся,— Эго решает дело, Джекстроу. Больше ждать нельзя,
надо трогаться в путь как можно скорее Но эту ночь
>ту ночь надо использовать для сна. Мы должны вы-
спаться.

— В Аплавник? — Это была база нашей экспедиции,
неподалеку от устья ледника Стремзуни. — Думаете, мы ту
да доберемся?

Так же, как и я, он думал не о трудностях и опасностях
шмнего путешествия в Арктике — хотя, располагая для
тгого только устаревшим тягачом, даже думать о таком бы-
ло страшновато, — а о людях, которые должны были стать
нашими спутниками. Среди всех сомнений и опасений
только одно Рыло ясно как день: кто бы ни были убийцы,
они могли избежать правосудия или, по крайней мере, аре
ста и допроса всех пассажиров лишь одним способом —
стать единственными, кто вернется из Гренландии живыми.

— Я бы не поручился за счастливый исход нового путе-
шествия,— сказал я сухо,— но у нас будет еще меньше
шансов, если мы останемся здесь Голодная смерть нам
обеспечена.

— Да, несомненно. — С минуту он молчал, а потом его
осенила неожиданная мысль: — Вы говорите, сегодня они
пытались вас убить. А вам это не кажется странным? Я по
лагаю, что вы и я — в полной безопасности. Во всяком
случае, на несколько дней.

Я понял ход его мыслей Не считая Джекстроу и ме-
ня, едва ли нашлось бы с десяток людей во всей Гренландии,
которые смогли бы привести в движение этот проклятый тя-
гач и тем более вести его; с собаками мог справиться толь-
ко Джекстроу, и едва ли кто-нибудь из пассажиров вооб
ще знал что-либо о применении астрального или
магнитного компаса — последний был особенно каприз-
ным в этих широтах. И тот факт, что мы с Джекстроу все
это знали и умели, мог на некоторое время гарантировать
нам жизнь.

— Вы совершенно правы, — стласился я.— Но мне ка
жется, что они об этом не думают просто потому, что еще
не осознали, как это важно. Нам стоит просветить их на
этот счет. Тогда мы оба будем застрахованы. Это, конечно,
не обеспечит нам их люови, но тут уж ничего нс подела-
ешь.— Я объяснил Джекстроу замысел, который уже ело
жмлея у меня в голове, и он глубокомысленно закивал в
знак согласия.

Через две-три минуты, после того как он сошел вниз,
я тоже спустился в домик. Все девять пассажиров были в
сборе. Восемь из них внимательно следили за Мари Ле
Гард, председательствующей за кастрюлей с супом, и я по-
лучил возможность рассмотреть их самым внимательным
образом. Первый раз. я разглядывал группу людей с целью
решить, кто из них убийца, и обнаружил, что испытываю
при этом странное и беспомощное чувство.

Начать с того, что в первую минуту каждый и каждая
из них показались мне потенциальными или реальными
убийцами, но я тут же подумал, что это лишь оттого, что я
считаю убийство отклонением от нормы, а в этой, крайне
необычной обстановке, в этой совершенно немыслимой
многослойной одежде, каждый из них казался воплощени-
ем отклонения от нормы Но при более близком рассмотре-
нии, если не обращать внимания на необычность обстанов-
ки и одежды, передо мной была группа дрожащих от
холода, притоптывающих, чтобы согреться, несчастных и
весьма заурядных людей.

Впрочем, так ли уж они заурядны? Например, Зедже-
ро. Зауряден ли он? Он обладает отличным телосложени
ем, силой и, несомненно, быстротой и темпераментом пер
воклассного боксера тяжелого веса, но я бы никогда не
принял его за боксера. И дело совсем нс в том, что он, оче
видно, образованный и культурный человек — такие среди
боксеров бывали и раньше,— дело в том, что на его лице
не было никаких следов его профессии, даже почти обяза
лельного у боксеров утолщения кожи нод глазами; более
лого, я никогда о нем не слыхал, хотя, с другой стороны,
это мало что доказывает: как врач, я всегда был весьма
низкою мнения о хомо сапиэнс, который ни за что ни про
что наносит телесные повреждения другому хомо сапиэнсу,
и фактически не интересовался этим видом спорта.
Или взять, например, его менеджера Солли Ливина
или даже преподобного Джозефа Смолвуда. Солли ничуть
не похож на нью-йоркского менеджера — он просю кари-
катура на всех менеджеров, каких я когда-либо видел и о
которых слышал. Он до того убедителен, что в него не ве-
ришь. И то же самое преподобный отец Смолвуд, который
выглядит точно таким, каким обычно изображают пропо-
ведников и какими они обычно никогда не бывают — сми
ренным, кротким, немного нервным, немного анемичным
служителем Господа Бога: все его движения, реакции, ком-
ментарии и мнения предска<уемы наперед. Против этого,
однако, можно было бы возразить. что наше убийцы — ум-
ные, расчетливые люди, которые ни за что не стали бы
подделываться иод столь явно искусственные типы. А с
другой стороны, если они отличаются изощренной хитрое
тью, они, возможно, именно так бы и поступили.

Кораццини: на нем тоже можно поставить большой во
просительный знак. Америка специализируется на создании
ловких, умных, крепких руководителей, и Кораццини, нс
сомненно, один из таких людей. Но обычный бизнесмен си-
лен главным образом интеллектуально, а Кораццини — так
же и физически; к тому же в нем чувствуется какая-то
беспощадность, которую он не поколебался бы проявить и в
делах, выходящих далеко за пределы би тнеса Придя к этой
мысли, я тут же подумал, что готов заподозрить Кораццини
но соображениям, диаметрально противоположным тем, ко
торые вызвали во мне подозрения относительно Ливина и
преподобного отца Смолвуда Кораццини не подходит ни
под какой шаблон и совершенно не соответствует традици-
онному представлению об американском бизнесмене

Остаются двое: Теодор Малер и сенатор Брустер. Из
них я бы скорей заподозрил первого... Но когда я спросил
себя почему, то не смог привести никаких убедительных
доводов, кроме того, что он тощим, смуглый, несколько
мрачный на вид и абсолютно ничего о себе не рассказал.
Что касается сенатора Брустера, то он, конечно же, вне
всяких подозрений. Но тут же меня настигла внезапная
мысль: если кто-то хочет избежать подозрений, то нет ни-
чего лучше, как назваться человеком, который действи-
тельно стоит вне всяких подозрений! Откуда я знаю, что
он действительно сенатор Брустер? Пара подложных доку-
ментов, белые усы и белые волосы, венчающие багрово-
красное от природы лицо, — вот вам и сенатор Брустер.
Правда, такой обман скоро бы раскрылся, но рассчитан ли
он на долгое время?

Я ничего не достиг — это совершенно ясно. Напротив,
замешательство, неопределенность и подозрения стали еще
сильнее, чем прежде. Я подозревал даже женщин Вот, на-
пример, Елена, девушка из Германии. Ее родной юрод —
Мюнхен, почти в центре Европы, а чего только не бывает в
такой сложной обстановке, какая создалась в тех местах.
Но с другой стороны, предположение, что семнадцатилет-
нял девушка может быть главарем преступной банды,—
а мы явно имеем дело с опытными преступниками — нелепо
и притянуто за уши К тому же сломанная ключица почти
неопровержимо доказывает, что авария была для нее нео
жиданностью. Миссис Дэнсби Гр'еп ? Она плоть от плоти
того мира, о котором я знаю очень мало, не считая того пе
многого, что мне доводилось читать в прессе — в колонках
светской хроники. Однако моральная неустоыивость и не-
врозы — не говоря уже о частых финансовых загруднени
ях — сами по себе не порождают преступления, а главное,
в тех кругах не найдешь того, чем в полной мере обладают
люди, подобные Зеджеро и Кораццшш,— жестокости и ре
шигельности, необходимых для преступника и убийцы
Однако идти от общего к частному так же небезопасно, как
и обобщать частности,— ведь я ничего не знал о миссис
Дэнсби-Грегг как о человеке.

Остается только Мари Ле Гард. Она — единственная
скала, за которую я моту держаться в этом мире неопреде-
ленности и неизвестности, и если я ошибся в ней, то так же
ошибается и миллион других людей. Некоторые вещи не-
возможны просто потому, что немыслимы, и с Мари Ле
Гард именно такой случай. Она выше подо срений.

Постепенно до моего сознания дошло глухое дрсбе зжа-
ние чашечного анемометра па утихающем ветру и шипение
нашей лампы, показавшееся мне вдруг ненормально гром-
ким.— я понял, что в помещении воцарилось молчание,
и увидел, что все смотрят на меня с недоумением и любо
пытсгвом. Мое неподвижное лицо и кажущееся спокойст-
вие никого не обманули Напротив, они слишком ясно по-
казывали: что го неладно — и это заметили все девять
человек Но то, что я стал центром всеобщего внимания,
было мне даже на руку: это позволило Джекстроу незамет
но вооружиться, и сейчас он появился, держа под мышкой
«винчестер» и готовый в любой момент пустить его в ход
— Прошу прощения,— сказал я.— Я знаю, что гля-
деть в упор на человека невежливо. Однако сейчас ваша
очередь,— Я кивнул в сторону Джекстроу,— В каждой
экспедиции есть одна-две винтовки, чтобы отстреливаться
от бродящих по побережью медведей и волков и добывать
тюленей на корм собакам. Я никогда не думал, чго винтов-
ки так пригодятся нам в середине ледникового плато и
против горазд» более опасной дичи Мистер Нильсен —
необычайно меткий стрелок, так что не вздумайте выки
путь какой нибудь грюк, а просто сцепите руки над голе-
вой. Все до одного.

Как по сигналу, все глаза теперь устремились от Джек
строу на меня. Я успел вынуть и i кармана автоматический
пистолет, которы нашел у полковника Гаррисона. На этот
раз я уже не забыл снять предохранитель, и в насторожен
ном молчании комнаты щелчок прозвучал необычно гром
ко. Однако оно длилось недолго.

— Чго за безобразие? — Сенатор Брустер выкрикнул
эти слова, багровея от ярости. Он всклочил и шагнул было
ко мне, но в то же мгновение остановился, словно наткнув
шись на каменную с гену, — выстрел из «винчестера» Джек-
строу прогремел в нашем замкнутом пространстве, словно
оглушительный удар грома, и, koi да замерли последние его
отголоски и дым рассеялся, сенатор Брустер с побелевшим
липом уставился на дырку в треснувшей доске пола, кого
рая образовалась почти у его ног: должно быть, Джекстроу
не ожидал, что Брусгер так быстро шагнет вперед, и пуля
прошла даже по ребру подошвы сена горского сапога. Как
бы то ни было, больше го эффекта трудно было бы ожн
дать: сена юр судорожно отпрянул назад и опус шлея на
ящик, заменявший стул, забыв с перепугу сцепить руки
над головой Но меня это не обеспокоило я знал, что сена
тор больше не доставит нам неприятностей.

— О’кей! Значит, вы — всерьез. Теперь вы нас убеди
ли,— Это произнес Зеджеро. как обычно растягивая слова,
но руки его были крепко сцеплены над головой — Мы зна-
ем, что вы ничего нс делаете зря, док. Так в чем дело?

— А дело вот в чем, — сказал я жестко. — Двое из вас —
убийцы. Двое мужчин, а возможно, мужчина и женщина.
Оба, конечно, вооружены. Вот мне и ггужгго это оружие.

— Коротко и ясно, мой мальчик, — неторопливо произ
несла Мари Ле Гард>— Очень лаконично. Вы что, свихну-
лись?
— Опустите руки, мисс Ле Гард. Вы не включены в эту
маленькую компанию. Нет, я не свихнулся. Я в таком же
здравом уме, как и вы, а если вам нужны доказательства,
вы можете найти их в самолете или в ледяной могиле на
плато: пилота с пробитым пулей позвоночником, пассажи-
ра в последнем ряду с пробитым пулей сердцем и второго
пилота, задушенного здесь, в этом помещении. Да, да, за-
душенного! Я сказал тогда, что он умер от кровоизлияния
в мозг, но на самом деле его задушили во сне. Ну как, ве-
рите вы мне, мисс Ле Гард, или нужна экскурсия в само-
лет? Для полной убедительности, так сказать?

Она медлила с ответом. Все молчали. Каждый был оше
ломлен и слишком поглощен тем. чтобы преодолеть недове-
рие и понять смысл странного сообщения, которое они ус-
лышали — точнее, каждый, кроме двоих. Но хотя я и
вглядывался во все восемь лиц так пристально, как никогда
р шьше не вглядывался в человеческие лица, я не заметил
ничем о, ни малейшего движения или дрожи, ни любого дру-
гого при знака виновности. То, на что я тайно надеялся, —
прочитать виновность во взгляде — теперь казалось мне со-
вершенно бешадежным. Кто бы ни были эти убийцы, они в
совершенстве владели собой Во мне шевельнулось отчая-
ние, возникла уверенность в том, что я проиграл.

— Я должна вам поверить.— Мари Ле Гард говорила
так же неторопливо, как и раньше, но теперь голос ее дро-
жал, и от лица отхлынула вся краска. Она взглянула на
Маргарет Росс. — Вы знали об этом, дорогая?

— У знала полчаса назад, мисс Ле Гард. Доктор Мей-
сон думал, что это я.

— Боже милосердный! Как... как это ужасно! Просто
чудовищно! Двое из нас — убийцы. — Со своего места у
плиты она оглядела всех восьмерых и быстро отвела гла-
за. — Может быть... может быть, вы расскажете нам все,
доктор Мейсон?

Я рассказал им все. Я уже обдумал, сохранить ли все
это в тайне или нет, когда возвращался с мисс Росс от са-
молета, и решился на последнее. Мое молчание все равно
не обмануло бы убийц — они ведь понимали, что я знаю
обо всем, а пассажиры, узнав истину, наверняка станут
следить друг за другом, как ястребы, облегчая мне зада-
чу, — быть бдительным и затрудняя любые действия убийц.

— Вставайте по одному,— сказал я, закончив свой рас-
сказ. — Господин Лондон обыщет вас в поисках оружия.
И не забывайте, пожалуйста: я знаю, что имею дело с отча •
янными людьми, и готов действовать соответственным об-
разом. Когда подойдет ваша очередь, стоите совершенно
спокойно и не позволяйте себе ни одного подозрительного
движения. Я с пистолетом не очень-то в ладах, поэтому бу-
ду направлять его в живот, чтобы не промахнуться.

— Думаю, все равно промахнетесь,— задумчиво произ
нес Кораццини.

— Меня мало интересует, что вы там думаете,— отпа
рировал я резко. — И не советую вам проверять это на себе.

Джосс начал с Зеджеро Он тщательно обсладовал. его
Я видел, как лицо Зеджеро вспыхнуло от гнева, но глаза
его не отрывались от моего пистолета. Джосс ничего у нею
не нашел. Следующим был Солли Ливии.

— Могу я поинтересоваться, почему для меня сделано
исключение? — вдруг спросила Мари Ле Гард.

— Для вас? — переспросил я, не спуская глаз с Сол
ли.— Для Мари Ле Гард? Ih задавай те дурацких вопросов1

— Выбор слов и гон оставляют желать лучшего,— Lo
лос ее звучал мягко и тепло, но все еще дрожал — Но я
еще никогда не получала лучшего комплимента. И все рав-
но я настаиваю на том, чтобы обыскивали и меня: не хочу,
чтобы меня подозревали, если ни у кого не найдут оружия.

И оружия действительно нс нашли. Джосс осмотрел
всех мужчин; Маргарет Росс — женщин (миссис Дэнсби-
Грегг при этом ледяным тоном высказала свои протест), но
ничего не было обнаружено. Джосс взглянул на меня, лицо
его было бесстрастно.

— Обыщите их чемоданы,— резко сказал я.— Те не-
большие чемоданчики, портфели и сумки, что они забрали
с собой. Посмотрим там.

— Зря теряете время, доктор Мейсон,— спокойно за
метил Пик Кораццини.— Любой, кто ожидал бы обыска,
предусмотрел бы и осмотр вещей Ребенок, и тот бы дога-
дался. Пистолеты, которые вы ищете, убийцы наверняка
спрятали где-нибудь в тягаче или в санях, а то и зарыли в
снегу — дюйма на два три, чтобы их легко было вытащить
в случае необходимости. В вещах вы их не найдете, ставлю
сто долларов против одного

— Возможно, вы и правы, — проговорил я медл< ;нно. —
Но, с другой стороны, если бы одним из убийц был я и
спрятал пистолет у себя в чемодане, разве я бы не говорил
так, как cei час вы?
— Как вы только что сказали мисс Ле Гард, не зада-
вайте дурацких вопросов! — Он вскочил, прошел под бди
тельным оком Джекстроу в угол, где были сложены вещи,
подхватил несколько небольших чемоданчиков и бросил их
передо мной на пол, в том числе и свой. — С которого нач-
нете? Вот — мой, этот — его преподобия, а вот этот...—
Он поднял плоский чемоданчик и посмотрел на инициа-
лы. — Этот — сенатора. А вот этот не знаю чей.

— Мой — надменно промолвила ДэнсбиТрегг.

Кораццини усмехнулся.

— Ах да, Баленсига. Так вот, док, кто...— Он вдруг
запнулся, медленно выпрямился и поднял глаза к слухо-
вым окнам.

— Что... что за черт там происходит?

— Не старайтесь нас провести, Кораццини! — быстро
сказал я. — «Винчестр» Джекстроу...

— Черт с ним, с «винчестером» Джекстроу! — отрезал
он нетерпеливо.— Смотрите сами!

Я жестом велел ему посторониться и посмотрел. Спустя
две секунды, сунув свой пистолет в руку Джоссу, я уже
выбирался из люка наверх.

Самолет пылал в ночи, как гигантский факел. Даже на
расстоянии полумили и несмотря на то, что легкий ветер от
носил звуки в сторону, я отчетливо слышал яростный треск
и гудение пламени. Это было даже не пламя, а огромный
столб огня, который, казалось, вздымается из крыльев и
центра фюзеляжа и вздымается без дыма и без искр футов
на двести в ночное небо, отбрасывая кроваво-красный от-
блеск на сотни ярдов вокруг, преображая остальную часть
все еще обледенелою фюзеляжа в гигантский сверкающий
алмаз, в мириады постоянно перемещающихся вспышек бе-
лого, красного, синего и зеленого цветов, которые сияли с
ослепительной яркостью, превосходя блеск любых брилли-
антов в мире. Это было фантастически прекрасное зрелище.
Оно длилось не больше минуты. Ослепительно радужные
переливы вокруг превратились в белое сияние, вырвавшееся
из него пламя взметнулось, и мгновение спустя застывшее
молчание плато потряс грохот взорвавшихся бензобаков.

Почти сразу же языки пламени упали, словно сверну-
лись, и кроваво-красный круг на снегу сократился, почти
исчез, и я не стал смотреть, что будет дальше. Я быстро
спустился в помещение, захлопнул над собой крышку люка
и обратился к Джекс гроу:
— Нельзя ли установить, что здесь делали наши дорогие
гости — каждый по отдельности — за последние полчаса?

— Боюсь, что нет, доктор. Все они были то здесь, то
там — заканчивали сборку тягача, упаковывали продукты,
заливали в канистры бензин, увягывали все на санях. — Он
взглянул на слуховые окна.— Это был само пет, да?

— Вот именно — был! — Я посмотрел на стюардес-
су. — Приношу свои извинения, мисс Росс. Вам не почуди
лось там действительно кто то был.

— Вы... вы хотите сказать, что пожар — нс случай-
ность? — спросил Зеджеро.

< Возможно, ты лучше всех знаешь, что не случай-
ность», — подумал я. Л вслух сказал:

— Иожар возник не случайно.

— Значит, все ваши доказательства — к чертям? —
спросил Кораццини. — Я имею в виду пилота и полковника
Гаррисона?

— Нет. Нос и хвост самолета не пострадали. Не знаю,
какова была цель, но она была вполне- серьезная. Можете
убрать эти вещи, господин Кораццини. Мы, как вы говори-
те, ведем игру не с детьми и не с дилетантами.

Пока Кораццини снова складывал чемоданы в угол, ц<
рило глубокое молчание, потом Джосс загадочно посмотрел
на меня

— Что ж, по крайней мере, это объясняет одну вещь.

— Интерес к взрывчатке? — Я с досадой вспомнил о
слишком громком шипении нашей лампы и не обратил на
него никакого внимания/ Очевидно, кто то, к го хорошо
знал, что делает, ввел в бензопровод или в баки, или в кар
бюратор бикфордов шнур. — Конечно, объясняет.

— Что за болтовня насчет взрывчатки? — требователь-
ным тоном спросил сенатор Брустер. Сейчас он заговорил
впервые после того, как Джекстроу изрядно испугал его,
и лицо его сохраняло необычную для него бледность

— Кто-то выкрал у нас бикфордов шнур, чтобы под
жечь самолет. Как знать, может быть, это были и вы.—
Я поднял руку, предупреждая взрыв возмущения, и доба-
вил усталым тоном: — С таким же успехом это мог сделать
и любой другой. Знаю лишь одно: лицо или лица, совер-
шившие убийства, украли и шнур. И разбили радиоприем-
ник. И украли конденсатор.

— И сахар, — добавил Джосс. — Хотя Бог знает, на что
им сахар!
— Сахар?! — воскликнул я, но вопрос застрял у меня
в горле: случайно взглянув па Теодора Малера, я заметил,
как этот маленький человечек нервно вздро!нул и невольно
метнул быстрый взгпяд в сторону Джосса. Ошибки быть не
могло — я знал, что мне это нс почудилось. Я быстро отвел
в гляд, чтобы он не мог оценить выражение моего лица

Я покачал головой и промолчал. Я просто не мог себе
представить, зачем надо красть сахар.

В этот вечер ужин был весьма скудный: суп, кофе и по
паре галет. Суп был жидкий, галеты — на один зуб, а ко-
фе, по крайней мере на мой взгляд, настоящее пойло. Да
еще без сахара.

Таким же скудным был и разговор, ибо он касался
лишь самого необходимого. В основном все молчали. Вре
мя от времени я замечал, как кто нибудь поворачивался к
соседу, явно желая что-то сказать, но тут же крепко сжи-
мал губы и отворачивался — молча, с замкнутым лицом.
Из-за того, что каждый, вероятно, думал, что его или ее
сосед — убийца или, хуже того, что сосед думает, будто он
или опа — убийца, атмосфера за ужином была па редкость
напряженной Точнее, такой я ощущал ее в самом начале
ужина, а потом решил, что мне следует думать о гораздо
более важных вещах, чем оценивать настроение сидящей за
трапезой компании.

После ужина я поднялся, натянул парку и рукавицы,
взял прожектор, ветел Джоссу и Джекстроу следовать за
мной и направился к люку. Меня остановил голос Зеджеро:

— Куда вы, док?

— Вас эго не касается... А вам что, миссис Дэн<би-
Грегг?

— Вы... вы не хотите забрать с co6oi это ружье?

— Не беспокойтесь,— сказал я, усмехнувшись.— Кто
же посмеет до него дотронуться, когда вы все следите друг
за другом, как коршуны?

— По все-таки кто нибудь может быстро схватить
его,— возразила она нервно.— И могут выстрелить в вас,
когда вы будете спускаться обратно.

— Уж если стрелять, то не в меня и не в мистера Ниль
сена. Без нас никто не продвинется отсюда даже на милю.
Вероятнее всего, следующую жертву тоже выберут из вас.
Вы не играете существенной роли и, с точки зрения убийц,
только лишние рты,— С этими утешительными словами я
их покинул, предоставив каждому следить за всеми други
ми и при этом делать вид, что он вообще ни за кем не еле
дит и никого не подозревает.

Ветер почти стих, так что чаши анемометра совсем не
вращались. На северо-востоке тускло тлели угли сгоревше
го самолета. Снег перестал, и сквозь редеющие тучи тут и
там слабо мерцали первые звезды. Резкая перемена погоды
и температуры очень типичны для Гренландии Утром,
а может быть, и раньше температура обязательно подии
мется, хотя в ближайшие двенадцать часов будет очень хо
лодно.

Вооружившись прожекторами и фонарями, мы дюйм за
дюймом обследовали и тягач и сани, и, готов поклясться,
что, будь там даже булавка, мы бы ее нашли, не говоря уж
о пистолетах. Но мы не нашли ничего

Наконец, я выпрямился и, повернувшись, посмотрел
туда, где па востоке небо засветилось заревом, и мы, стоя
втроем рука об руку, увидели, как над далеким горизон-
том всходила неестественно огромная и почти полная лу-
на, заливая все вокруг бледным, призрачным светом и
проложив к нашим ногам прямую, мерцающую серебрис
то-серым светом дорожку. В молчании мы смотрели на за
литый лунным светом пейзаж. Потом Джекстроу повер
нулся ко мне. Я догадался о его мыслях еще до того, как
он заговорил.

— Завтра мы отправимся в Анлавник, — сказал он. —
Но до этого, как вы сказали, надо хорошо выспаться...

— Понимаю, — сказал я. — Луна как по заказу.

— Да, луна как по заказу, — эхом отозвался он.

Разумеется, он был прав. Зимой в Арктике передвижт
ния регулируются <е дневным, а лунным светом. И в эту
ночь мы его получили. Ясное небо, затихающий ветер и ни
одной снежинки в воздухе Я повернулся к Джоссу:

— Управитесь тут без пас?

— Управлюсь,— ответил тот сдержанно. — Послушай-
те, сэр, а может быть, мне лучше тоже с вами?

— Оставайтесь здесь и берегите здоровье,— посовето-
вал я. — Спасибо, Джосс, но вы же знаете, что к го-то дол
жен баять на станции. Я свяжусь с вами в установленные
часы. Может быть, вам удастся что-нибудь выбить из РКА.
Бывают же чудеса1

— Только не на этот раз. — Он резко повернулся и спу-
стился в домик. Джекстроу пошел еще раз взглянуть на тя-
гач. Мы тте сказачи друг другу ни слова — все и так было
понятно, и я отправился вниз вслед за Джоссом. Как я за
метил, за время нашего отсутствия никто из наших гостей
не сдвинулся ни на дюйм. При моем появлении все в юры
устремились на меня.

— Вот что! — сказал я решительно. — Собирайте свои
вещи и намотайте на себя всю одежду, какую только воз
можно Мы отправляемся в путь прямо сейчас.

На самом деле мы отправились лишь через час. Наш тя
гач уже две недели находился в бездействии, и завести его
было адски трудно. В конце концов он все-таки завелся, но
с 1-аким оглушительным ревом, что все вздрогнули и с отчая-
нием и страхом уставились на него. Я словно читал их мыс-
ли- ведь им придется жить среди этой какофонии, в этом
шуме, который может свести с ума и будет бог весть сколько
дней терзать их содрогающиеся барабанные перепонки. Ио я
не испытывал к ним ни капли сочувствия: они, по крайней
мере, будут находиться под защитой деревянного корпуса,
а мне придется сидеть фактически на самом двигателе.

Мы простились с Джоссом. Он пожал руку мне, Джек-
строу, Маргарет Росс и Мари Ле Гард и демонстративно не
стал прощаться с остальными. Мы оставили его у входа в
домик — одинокий силуэт на фоне бледного сияния подии
мавшейся все выше луны — и взяли курс на юго-запад, на
Аплавник, который отделяли от нас триста долгих, холод
ных миль. Я думал о том — знак», что об этом думал и
Джосс,— доведется ли нам когда-нибудь снова встретиться
друг с другом.

И о том, имею ли я право подвергать Джекстроу опас
ностям, которые, несомненно, нас ждут впереди. Он сидел
рядом со мной — тягач вел я — и когда я тайком при свете
луны взглянул на его мужественное худое лицо, которое, ес-
ли бы не широкие скулы, могло быть лицом древнесканди
навского мореплавателя, я понял, что напрасно задаю себе
этот вопрос. Номинально мой подчиненный был лишь вре
менно откомандирован на нашу станцию — акт любезности
со стороны датского правительства, которое послало свои
научные кадры на несколько метеостанций, организованных
в связи с Международным ге<физическим годом. Джекс гроу
был прислан как научный работник. Он окончил Копенга
генскии университет с дипломом геолога; и его знания по ча
сти ледниковых плато были несравнимы — даже если он че
го-нибудь и не знал, то его знания все равно значительно
превосходили все, что я знал или надеялся узнать. И в
трудные минуты, особенно если была затронута его гор-
дость — а ее у него было хоть отбавляй,— он был чрезвы
чайно склонен поступать так, как считал нужным, независи
мо от того, что думал и говорил я. Я знал, что он ни за что
бы н< остался, даже если бы я приказал ему, и, если уж
быть честным с самим собой, я был чертовски рад иметь его
рядом с собой как друга, как сообщника и как гарантию
против всяких бед, которые так легко постигают неосторож-
ных и неопытных на ледниковом плато. Но при всем том я
испытывал некоторые угрызения совести по поводу того,
что подвер!ал сто опасности, и то и дело вспоминал его мо
лодую, смуглую, жизнерадостную жену, учительницу, их
маленькую дочурку и красно белый кирпичный дом, где я
прожил летом две недели в качестве гостя. О чем сейчас ду-
мал Джекстроу. сказать было невозможно Он сидел пене
движно, будто высеченный и 1 камня. Живыми были только
глаза — они все время двигались, все время смотрели или
вперед или по сторонам, как бы нащупывая неожиданные
трещины во льду, отмечая различия в структуре снежного
покрова, ища признаки возможного несчастья. Это проис-
ходило у него чисто автоматически, инстинктивно рассели
пы и трещины были еще. далеко впереди, за двести пягьде
сят миль от пас, где ледниковая равнина начинает резко
понижаться к морю. Да и сам Джекстроу утверждал, что
его вожак Балто имеет гораздо более острый нюх на трещи
пы, чем любое человеческое существо.

Температура падала, перейдя уже за тридцать, но для
арктического путешествия ночь была просто великолеп
ной — лунная, безветренная, под тихим звездным небом
видимость была отличной, лед гладкий и ровный, двига
гель работал чудесно, без малейшей запинки, и если бы не
мороз, не непрерывный рев и грохот и не вибрация от
большого двигателя, от которой немело все тело, я бы поч-
ти наслаждался поездкой.

Поскольку широкий деревянный кузов заслонил зад-
ний вид, я не мог видеть, что делалось позади, но пример
но через каждые десять мину г Джекстроу спрыгивал вниз
и окидывал взором наш «поезд». Позади тягача с его дере
вянным домиком и дрожащими от холода пассажирами —
из-за того, что бак с бензином находился внизу, а канистры
в задней части тягача, печку на ходу не топили — ехали на
буксире грузовые сани со всеми нашими запасами 120 г ал
лонами горючего, продуктами, постельным бельем и спаль
ными мешками, палатками, топорами, лопатами, веревка
ми, четырьмя деревянными настилами на случай, если по
падутся на пути трещины во льду, дорожными флажками,
брезентом, фонарями, медикаментами, радиозондами, ку
хонной утварью, осветительными ракетами, тюленьим мя
сом для собак и множеством всяких мелочей. Перед отъез
дом я колебался, брать ли с собой радиозонды, особенно
их тяжелые цилиндры с водородом, по они были изначаль
но упакованы вместе с палатками, канатами, топорами и
лопатами и — что было решающим фактором,— по край
ней мере, один раз спасли жизнь целой экспедиции, кото
рая, заблудившись на плаю из за неисправности компасов,
запустила в короткое световое время дня несколько радио
зондов, и эго позволило работникам базы обнаружить экс
педицию и послать им точный радиопеленг.

За тяжелыми гружеными санями следовали пустые, за
которыми привязанные к ним длинными ремнями бежали
собаки — все, за исключением Балто, деторы й бежал без
привязи, неутомимо курсируя взад и вперед всю ночь — то
забегая далеко вперед, то отбегая в сторону, то отставая,
подобно эсминцу, сопровождающему растянувшийся кои
вой. Пропустив мимо себя последнюю собаку, Джекстроу
бегом догонял тягач и запрыгивал на сиденье рядом со
мной. Он был так же неутомим, так же нечувствителен к
физическому напряжению, как и его Балто.

Первые двадцать миль прошли легко. Направляясь в
эти края с побережья более четырех месяцев назад, мы че
рез каждые полмили водружали дорожный флажок В та
кую ночь, всю залитую лунным светом, эти дорожные
флажки ярко-оранжевого цвета, да еще поднятые на алю
миниевых колышках, укрепленных на снеговых буях, бы
ли видны на большом расстоянии — не меньше двух, а то и
три одновременно — длинные, искрящиеся инеем перья,
развевающиеся на алюминиевых колышках иногда вдвое
большей длины, чем сами флажки. Мы насчитали двадцать
восемь — с полдюжины флажков недоставало, а потом, по
еле неожиданного уклона плато вниз, потеряли их совсем.
То ли их унесло ветром, то ли занесло снегом — трудно
сказать. Как бы то ни было, но они исчезли.

— Вот так-то, Джекстроу, — сказал я обреченно. — Те
перь одному из нас придется холодно. По настоящему хо
л одно.
— Не впервые, доктор Мейсон. Начнем с меня.— Он
снял с кронштейнов магнитный компас, размотал кабель с
катушки, находившейся под приборной доской, потом
« прыгнул на снег, продолжая разматывать кабель. Несмот
ря на то что магнитный северный полюс нигде не находится
вблизи от Северного полюса — а в нашем случае он был
почти на тысячу миль южнее и лежал скорее к западу, чем
к северу от нас, — магнитный компас, при должных поправ-
ках на вариации, в северных широтах все-таки может быть
полезным, но он был совершенно бесполезен на самом тя-
гаче, так как большая масса металла оказывала противо-
(сйствие Поэтому наш план заключался в том, чтобы
один из нас лежал с компасом на вторых санях, находя
щихся в пятидесяти футах позади тягача, и с помощью пе
реключателя, который управлял световыми сигналами —
красным и зеленым — на самом тягаче, направлял водите

я вправо или влево. Идея принадлежала не нам, она даже
пе была новой, она родилась в Антарктиде четверть века
назад, но, насколько я знал, не была с тех нор никак усо-
вершенствована.

Когда Джекстроу устроился в санях, я вернулся к тяга
чу и откинул брезентовый полог, служивший задней с ген
кой деревянного кузова. Потому ли, что лица пассажиров
вытянулись и осунулись и в тусклом свете крошечной лам
почки над головой поражали к&кой то потусторонней блед
ностью, потому ли, что зубы у них непрерывно стучали и
пар от дыхания, замерзая, поднимался к потолку, передо
мной предстала картина крайнего и в го же время жалкого
Страдания. Однако в этот момент она не пробудила во мне
никакого сочувствия.

— Прошу извинить за задержку,— сказал я,— Сейчас
мы снова тронемся. Но мне нужен один человек в качестве
наблюдателя.

Зеджеро и Кораццини почти в один голос предложили
свои услуги, но я отрицательно покачал головой.

— Вы оба постарайтесь, насколько это вообще возмож-
но, хорошенько выспаться и отдохнуть. Вы мне понадоби
iecb позднее, и для весьма серьезного дела. Может быть,
не откажетесь вы, господин Малер?

Малер был бледен, и вид у него был больной, ио он
кивнул, не возразив ни слова, а Зеджеро спокойно заметил:

— Видно, Кораццини и я находимся в числе первых в
вашем списке подозреваемых, не так ли?
— Во всяком случае, я бы не поставил вас в самый ко
нец списка, — отпарировал я. Я подождал, пока Малер вы
берется наружу, а потом опустил полог и направился к мс
сту водителя.

Как ни странно, Теодор Малер оказался необыкновен
но разговорчивым. Он как будто жаждал выговориться.
Это настолько не соответствовало представлению, которое
сложилось у меня о его характере, что я был более чем
удивлен. «Может быть, это от одиночества, — подумал я.—
Или из желания забыть о ситуации, или отвлечь от себя
мои мысли и подозрения?» Только позже я понял, как
ошибочны были мои предположения.

— Так что же, господин Малер, похоже, что ваша по
ездка по Европе несколько задерживается! — Мне прихо
дилось почти выкрикивать слова, чтобы он услышал меня в
грохоте тягача.

— Не по Европе, доктор Мейсон.— Я слышал пулемет
ную дробь, которую выбивали его зубы,— По Израилю.

— Вы там живете?

— Никогда в жизни там не был.— Наступила пауза,
а когда он заговорил снова, его голос утонул в шуме двига
теля. Мне показалось, что я уловил слова «мой дом».

— Вы., вы собираетесь начать там новую жизнь, госпо
дин Малер?

— Мне шестьдесят девять. Завтра исполнится,— ук
лончиво ответил он. — Новую жизнь! Скажем точнее: я со
бираюсь покончить со старой.

— И вы собираетесь жить там, найти там свой дом,
прожив шестьдесят девять лет в другой стране?

— Миллионы евреев поступали так же за последние де
сягь лет. Правда, я не прожил всю жизнь в Америке...

И потом он рассказал мне свою историю — историю
притеснений и скитаний, которую я уже слышал сотни раз
и в сотне вариаций. Он был русским евреем, сказал он, од
ним из миллионов членов самой большой еврейской общи
ны в мире, которых более чем на столетие загнали за пре
словутую черту оседлости, и в 1905 году был вынужден
бежать вместе с отцом — оставив мать и двух братьев,—
спасаясь от жестокой резни, устроенной черносотенцами по
внушению последнего из Романовых, который искал коз-
лов отпущения после сокрушительного поражения, поне-
сенного Россией от японцев. Его мать, как он узнал позже,
пропала без вести, а оба брата выжили только для того,
чтобы умереть в мучениях: один — во время восстания в
Белостокском гетто, а второй — в газовой камере Треблин-
ки. Сам он нашел работу в текстильной промышленности в
Нью-Йорке, окончил вечернюю школу, работал в нефтяной
компании, женился и после смерти жены, которая умерла
прошлой весной, решил осуществить вековое стремление
своего народа — вернуться на Землю Обетованную.

Это была трогательная история, патетическая и глубоко
волнующая, и я не поверил ни одному ее слову.

Каждые двадцать минут я менялся местами с Джекст-
роу, и так тянулись долгие ночные часы. Холод усиливал-
ся, а звезды и луна совершали свой путь по черному небо-
своду. А потом луна зашла, чернота арктической ночи
легла на плато, я с чувством благодарности остановил наш
тягач, и тишина — беззвучная, глубокая и бесконечно сла-
достная — разлилась повсюду, где только что все дрожало
от оглушительного рсва сильного двигателя и металличе-
ского громыхания гусениц

За чашкой черного кофе без сахара, но с галетами я
объяснил пассажирам, что мы остановились лишь на три
часа и что будет лучше всего, если они воспользуются это1
остановкой и поспят: у большинства, включая и меня, гла-
за были красные, и все мы просто валились от усталости.
Три часа, не больше — не часто Гренландия дарит Путни
кам подобную погоду, и упускать такой! случай было про-
сто невозможно.

Когда я пил кофе, рядом со мной оказался Теодор Ма
лер. По какой то причине он был обеспокоен, дергался, нерв
иичал, ему было явно не по себе, и его взгляд и внимание
были Настолько рассеянны, что я решил воспользоваться его
состоянием и тут же выяснить все, что мне было нужно.

Допив свой кофе, я шепнул ему на ухо, что хочу обсу-
дить с ним конфиденциально один маленький вопрос. Он
взглянул на меня с удивлением, поколебался немного, а по-
том кивнул в знак согласия и последовал за мной в темноту.

Пройдя ярдов сто, я остановился, включил свой фона-
рик так, что Малеру пришлось заморгать от света, и, вынув
пистолет, выставил его так, чтобы дуло попало в ярко бе-
лый луч. Я услышал, как у Малера перехватило дыхание,
увидел, как глаза его расширились от удивления и страха.

— Приберегите этот спектакль для судьи, Малер,—
сказал я с мрачной холодностью в тоне.— Меня этим не
проведешь. Мне нужно лишь одно — ваш пистолет!
Глава 7

Вторник, 7 часов утра — полночь

— Мой пистолет? — Малер медленно поднял руки гак,
что его ладони оказались на уровне плеч. Голос его звучал
нетвердо: — Я... я не понимаю, доктор Мейсон. У меня
нет пистолета

— Ну, разумеется! — Я вскинул дуло своего, чтобы
усилить эффект слов. — Повернитесь!

— Что вы хотите? Вы совершаете...

Он повернулся ко мне спиной. Я подошел к нему
вплотную, приставил — нс весьма нежно — дуло пистолета
пониже спины и начал его обыскивать.

На нем было два пальто, пиджак, несколько свитеров и
шарфов, двое брюк и две пары нижнего белья — обыски
вать его было канительно и нудно. Я потратил целую мину
ту, чтобы убедиться, что при нем нет никакого оружия. Пс
еле этого я отступил, и он снова повернулся ко мне лицом.

— Надеюсь, вы удовлетворены, доктор Мейсон?

— Посмотрим, что мы найдем в вашем чемодане. Что
касается прочего, я вполне удовлетворен Я поручил нуж
ные мне доказательства! — С этими словами я осветил
горсть сахара, который нашел у него в одном из внучрен
них карманов В обоих карманах внутреннего пальто было
больше двух фунтов. — Будьте любезны, господин Малер,
объясните, откуда вы его взяли?

— Нужно ли объяснять? — Голос его звучал почти не-
слышно.— Я украл его, доктор Мейсон.

— Вот именно, украли! Чрезвычайно мелкий поступок
для человека, который действует в таком масштабе, как вы
Вам ужасно не повезло, Малер, что я случайно посмотрел
на вас, когда объявили о пропаже сахара. Вам ужасно не
повезло и в том, что, когда вы пили кофе, я, воспользовав
шись плохим освежением, незаметно отхлебнул из вашей
чашки: ваш кофе был насыщен сахаром — ложка бы стоя-
ла! Странно, не правда ли, Малер, что такая крохотная ус-
тупка жадности может погубить все дело. Но, по-моему,
так всегда и бывает: серьезная промашка никогда не вы
дасг большого преступника, потому что он никогда таковой
не допустит. Если бы вы оставили сахар в покое, когда
разбивали радиолампы, я бы так ничего и не узнал. Кета
ти, куда вы дели весь остальной сахар. Он у вас? Или вы
его выбросили?
Вы глубоко ошибаетесь, доктор Мейсон.— Теперь
юлос Малера уже не дрожал, и, если он и испытывал
страх или чувство вины, я ничего не мог заметить. Но я
V ке перешел — причем давно — через ту стадию наивнос-
1и, когда человек надеется обнаружить в преступнике по-
добные чувства.— Я не трогал эти лампы. И не считая не-
• кольких горстей сахара, которые я взял, весь мешок
<> шлея там, где был...

— Конечно, конечно...— Я помахал пистолетом.—
У меня в руке оружие, Малер! Поверьте мне: я без колеба-
ния им воспользуюсь’

— Верю. Я полагаю, что в случае необходимости вы
были бы беспощадны. О, я не сомневаюсь, что вы, доктор,
человек твердый. Но также упрямый, импульсивный и не
очень изощренный в тонкостях. Но по той причине, что я с
уважением наблюдаю, с какой эффективностью и бескоры-
< гнем вы справляетесь с тяжелой и безобразной ситуацией,
ст которую вы никоим образом пе ответственны, я не хочу
видеть, как вы публично сваляете дурака. — Он поднял ле
вую руку к отвороту пальто.— Позвольте, я вам кое что
покажу.

Я вновь направил на него пистолет, но жест этот был
совершенно напрасным — движение Малера, когда он су
пул руку под свои два пальто, были плавны и неторопли
вы. Так же плавно и неторопливо он вынул руку и протя
пул мне карточку в кожаной оболочке.

Одного взгляда на нее было достаточно, даже предоста
1ОЧ1Ю. Я видел такие карточки и раньше десятки раз, но на
эту я смотрел, будто мне ее показали первый раз в жизни
• го был совершенно новый фактор, он опрокидывал все
( ложившиеся в моем уме представления, и мне нужно было
время для переориентации, для постижения новой ситуа-
ции, для подавления профессионального сицаха, который
возник у меня, когда я понял, в чем дело. Потом я медлен
но закрыл карточку, стянул с лица защитную маску, шаг-
нул к Малеру и стянул маску и с него. В резком свете фо
паря лицо его выглядело бледным и посиневшим от
холода, и я заметил напряжение мышц, когда он стиснул
зубы, чтобы они не стучали.

— Дохните! — сказал я.

Он повиновался, и все мои сомнения сразу исчезли —
сладковатое, отдающее ацетоном дыхание, типичное при
спущенном диабете, не спутаешь ни с чем другим. Без
слов я вернул ему карточку и сунул пистолет в карман сво
ей парки

Потом я спокоино спросил:

— И давно это у вас, мистер Малер?

— Тридцать лег.

— Да, давненько. И довольно запущенный' — Когда
дело дошло до обсуждения его болезни, мне было не до
профессиональной сдержанности. Кроме того, пожилой ди
абетик доживает до такого возраста потому, что соблюдает
диету и все предписания врача и, таким образом, хорошо
знает все о своей болезни.

— Мой врач согласился бы с вами — Я у повил усмеш
ку па егр лице, прежде чем он снова натянул маску, и ус
мешка эта была не очень веселом.— И я тоже.

— Инъекции дважды в день?

— Дважды,— кивнул он,— До завтрака и вечером.

— Но разве вы не во ште с собой шприц и...

— Обычно вожу,— перебил он меня.— Но на этот ра«
не захватил. В Гендере врач сделал мне укол, а так как я
обычно могу продержаться несколько часов без неприят-
ных последствий, я решил потерпеть до Лондона — Он по
хлопал по нагрудному карману. — Эта карточка повсюду
деист вительна.

— За исключением ледниковых плаго, — сказал я с
горькой иронией — Впрочем, вы, конечно, не предполага
ли, что окажетесь в таком месте. На какой диете вы были?

— С высоким содержанием белка

— Поэтому — сахар? — Я посмотрел на белые кусоч
ки, все еще зажатые в левой перчатке.

Нет.— Он пожал плечами — Но я знаю, что сахар
дают при коме. Я подумал, что если ввести в себя много са
хару, то, может быть... Ну, в общем, вы теперь таете, по
чему я стал преступником.

— Да, теперь знаю. Простите за мои манипуляции с пи
столстом, господин Малер, но согласитесь, чго меня можно
понять. Какого черта вы не сказали мне об этом раньше?
Ведь я в некотором отношении врач!

— Рано или поздно мне пришлось бы сказать, но как раз
сейчас у вас столько неприятносте. , куда же вам еще и мои?
И потом, я не думал, чтобы в вашей аптечке был инсулин

— Его, конечно, и нет. Он нам не нужен. Каждый, кто
собирается работать на станции МГГ, проходит строгий м<*
дицинский контроль, а диабет не приходит внезапно. Дол
жен сказать, господин Малер, что вы относитесь ко всему
атому очень спокойно. Ну ладно, пошли обратно.

Через минуту мы уже были у тягача. Я приподнял бре
зентовый полог, и почти тотчас вокруг меня образовалось
густое белое облако — вырвавшийся изнутри сравнительно
теплый воздух столкнулся с морозным арктическим. Я по-
махал рукой, чтобы развеять это облако, и заглянул
внутрь. Пассажиры все еще пили кофе — это было единст-
венное, что мы имели в изобилии. Трудно было поверить,
что мы отсутствовали всего несколько минут.

— Поспешите и сворачивайтесь! — сказал я резко,—
Через пять минут мы едем дальше. Джекстроу, заведите,
пожалуйста, мотор, пока он не слишком охладился.

— Через пять минут? — Протест, как и следовало ожи-
дать, исходил от миссис Дэнсби Грегг.— Дорогой мой че
ловек, мы же почти не стояли И только несколько минут
назад вы обещали нам три часа сна.

— То было несколько минут назад. До того, как я уз-
нал о состоянии здоровья господина Малера.— Я кратко
сообщил им, что считал нужным.— Конечно, жестоко гово
рпть все это в присутствии самого Матера, но ведь и факты
жестоки Кто бы ни был виноват в этой аварии и в мснь
шей степени — в краже сахара, гот подверг жи шь юсподи
на Малера величайшей опасности Только две вещи могут
спасти его: высококалорийная диета, как кратковременное
средство, и инсулин, как средство долговременное. Мы нс
имеем ни того ни другою. Bet. что мы можем дать юсподи
ну Малеру,— то возможность получить одно или другое
как можно быстрее С этой минуты и до прибытия на побе
режье мы остановимся только в том случае, если полно
стью откажет мотор, или мы попадем в непроглядный бу
ран, или если последний из водителей свалится за рулем
Возражения есть?

Это был глупый, ненужный и неоправданно чздева
тельскии вопрос, но он вырвался у меня под влиянием обу-
ревавших меня в ту минуту чувств. Думаю, что я фактичс
ски напрашивался на протест, чтобы иметь повод сорвать
на ком-нибудь накопившуюся во мне злость. Такая злость
могла бы найти выход, излившись на виновника этой повой
неприятности, а, с другой стороны, меня злила мысль, что,
каковы бы ни были наши усилия спасти Малера, они све
дутся к нулю, когда убийцы решат, что пришло время на-
нести удар. А такое время непременно должно прийти На
какую-то минуту мне пришла в голову безумная мысль, что
было бы лучше всего связать всех находившихся в кузове,
чтобы они и пошевелиться не смогли,— и в нормальных
условиях я бы так и поступил, — но сейчас это было просто
невозможно: связанный человек не прожил бы в этом жес-
током холоде и двух часов

Возражений не было. Они слишком продрогли, слиш
ком устали и слишком страдали от голода и жажды, ибо
при быстром испарении влаги из теплого, относительно
влажного тела жажда всегда бывает очень сильно», чтобы
выдвигать какие-либо возражения. Людям, не привыкшим
к условиям Арктики, должно было казаться, что они ула
достигли предела страдании, что хуже уже не можег быть.
Я надеялся, чго пройдет достаточно времени, прежде чем
они поймут, как сильно ошибались.

Возражений не было, но были два предложения. Оба —
от Ника Кораццини

— Выслушайте, док... Я насчет этой диеты для госпо-
дина Малера. Во {можно, мы и не в состоянии ее сбаланси-
ровать, но, по крайней мере, мы можем обеспечить ему
приличное число калорий, хотя я и не знаю, как вы под-
считываете эти чертовы калории. Почему бы нам не удво
нть его порции... Пет, пожалуй, это не спасло бы и при
личного воробья. А что, если каждый из нас отдаст
четверть своей доли в его пользу? Тогда господин Малер
имел бы в четыре раза больше того, что он имеет сейчас ..

— Нет, пет! — запротестовал Малер.— Спасибо вам,
господин Кораццини, но я не могу позволить

— Отличная идея! — перебил я,— Я и сам думал о
чем-то в этом роде.

— Вот и прекрасно! — сказал Кораццини, улыбнуг
шись. — Принято единогласно. Я также думаю, что мы
двигались бы быстрее, если бы, скажем, господин Зеджеро
и я сменяли вас за рулем,— (hi поднял руку, как бы от
клоняя возможный протест.— Любой из нас может быть
тем, кого вы ищете, фактически мы оба могли бы оказаться
этими людьми, если это двое мужчин. Но если я — один из
убийц и ничего не знаю ни об Арктике, ни о том, как тут
надо передвигаться и как управляться с этим чертовым тя
гачом, и не узнал бы трещину, даже если бы провалился в
нее, разве не ясно как майским день, что я не совершу ни
чего, прежде чем не окажусь в районе побережья? Вы со
гласим?
— Согласен, — ответил я. И не успел я умолкнуть, как
послышался кашляющий треск и рев двигателя, который
Джекстроу старался вновь вернуть к жизни. Я взглянул на
Кораццини.— Ладно,— сказал я — Ступайте туда. Може-
ie получить там первый урок по искусству вождения.

В это утро мы двинулись в путь в половине восьмого
при условиях, которые можно было назвать почти идеаль
пыми. Ни малейшее дуновение вегерка не тревожило воз
ух над ледовой равниной, ни один даже самый крохогныг
клочок облака не омрачал сине черного небосвода. Звезды
казались еще более далекими, бледными и нереальными
сквозь паутину мерцающих ледяных иголочек, которые на-
полняли небесное пространство и бесшумно сеялись на за-
мерзший снег. Но даже несмотря на это, видимость была
превосходной — лучшего нельзя было и желать. Мощные
фары тягача, превращая ледяные спикулы в мириады свер
кающих алмазов, светили на триста ярдов вперед, разрезая
тьму и делая мрак по обе стороны пути еще гуще и непро
ницаемее Мороз крепчал час от часу, но казалось, от этого
наш тягач бежал еще быстрее.

Нам положительно везло Не прошло и пятнадцати ми
нут, как мы тронулись, когда из темноты вдруг вынырнул
Балто и побежал рядом с санями, стараясь громким лаем
привлечь внимание Джекстроу. Тот, в свою очередь, быст-
рыми вспышками красного и зеленого света на приборной
доске просигналил нам, чтобы мы остановились, и спустя
две-три минуты вынырнул из темноты и, усмехаясь, сооб
Шил, что Балто обнаружил дорожный флажок. Это уже са-
мо по себе было хорошей новостью, ибо означало, что
курс, взятый нами вчера вечером, бы и совершенно пра-
вильным и что мы следуем по верному пути. Еще важнее,
однако, было то, что если этот дородный флажок был пер
вым из целой серии, то мы могли обойтись без штурмана в
санях и, значит, Джекстроу и я можем поочередно отды
хагь в кузове и даже немного поспать — если только вооб
ще можно заснуть в этом жалком, холодном деревянном
кузове. И действительно, обнаруженный Бал го флажок
был первой вехой в почти непрерывной линии указателей,
которые должны были вести нас на протяжении этого бес-
конечного дня, так что, начиная с восьми утра и дальше,
Джекстроу, Зеджеро, Кораццини и я вели машину по оче-
реди, а сенатор, преподобный отец Смолвуд или Солли
Ливии выполняли обязанности наблюдателя. Их функция
была, пожалуй, самая неприятная и уж, конечно, самая хо
лодная, но они безропотно выполняли ее, оттаивая в немых
мучениях по прошествии своего одночасового дежурства.

Вскоре после восьми я предоставил явно компетентно
му Кораццини управляться с тягачом на свой страх и риск,
перебрался в кузов и попросил сенатора присоединиться к
Кораццини. После этого я осмелился нарушить самое стро-
гое правило, касающееся этих старых тягачей,— не разжи-
гать огня, когда тягач на ходу. Но даже самые суровые
правила соблюдаются лишь до того момента, когда их на-
рушения становятся настоятельной необходимостью. Такой
момент был сейчас налицо. Я заботился не о тепле и ком
форте для пассажиров и даже не о приготовлении горячей
пищи — видит Бог, нам не из чего было варить, — а исклю
чительно о жизни Теодора Малера.

Даже приняв предложение Кораццини, мы не могли
обеспечить необходимое ему питание, а то, что мы могли
ему дать, не составляло систематической диеты. Самое
большее, что мы могли сделать для его состояния — да и
то под вопросом,— заключалось в сохранении его жизнен
ных сил и энергии. Всякая работа и по возможности всякое
движение исключались — ему необходим был полный по
кой. Вот почему, как только я очутился в кузове, велел ему
забраться в спальный мешок и лечь на раскладушку, и на
крыл его сверху еще парой толстых одеял. Но лежа без
движения, он не смог бы бороться с цепенящим холодом и
ему бы оставалось непрерывно дрожать, а это истощи до бы
его внутренние ресурсы так же быстро, как самые энергич-
ные движения Значит, ему нужно гепло — тепло от печки,
от горячего питья, которое я велел Маргарет Росс подавать
ему, по крайней мере, через каждые два часа. Малер бурно
протестовал против всех этих мер, принятых ради него од
ного, по в то же время он сознавал, что единственная воз
можпость выжить — это выполнить все мои предписания.
Тем не менее я думаю, что главным фактором, заставив
шим его в конце концов принять эти условия, были нс
столько мои медицинские доводы, сколько авторитет обще
го мнения.

На первый взгляд неожиданная и страстная заинтсресо
ванность всех пассажиров в благополучии Теодора Малера
Казалась необъяснимой. Но только на первый взгляд. Не
нужно было обладать особой проницательностью, чтобы по
пять, что истинной движущей силой было не бескорыстие —
хотя известная доля его тоже имелась,— а эгоистическое
чувство. Малер представлял собой не столько страдальца,
сколько желанную возможность отвлечься от собственных
мыслей и подозрений, избавиться от напряжения, от бескс
печной скованности, которая охватила всю компанию и nt
отпускала на протяжении последних двенадцати часов.

Эта скованность, неприятная и тяжелая сама по себе,
в конце концов расколола пассажиров на крошечные
группки Общие разговоры совершенно прекратились, ис-
ключая те случаи, когда этого требовали крайняя необхо-
димость или элементарные правила вежливости

Мари Ле Гард и Маргарет Росс, зная что они не нахо
дятся под подозрением, в основном держались вместе и
разговаривали только друг с другом. Так же вели себя Зед
жеро и Солли Ливии и, как ни странно, миссис Дэнсби
Грегг и Елена. То, что сутки назад казалось бы нелепым и
невозможным, стало теперь неизбежностью’ виновны или
невиновны, они, по крайней мере, точно знали свое поло-
жение по отношению друг к другу и могли доверять одна
другой. Конечно, они — как и все другие — могли дове-
рять Мари Ле Гард и Маргарет Росс, но то, что Мари Ле
Гард и Маргарет Росс не могли, в свою очередь, доверять
им, было достаточно, чтобы предотвратить всякие попытки
более непринужденного общения. Что же касается Корац-
цини, преподобного отца Смолвуда, сенатора и Малера, то
каждый держался обособленно.

При таких обстоятельствах было естественно, что все
обрадовались появившейся возможности сообща интересе
ваться тем и разговаривать о том, чго щ имело отношения
к мучившей всех проблеме и помогало хотя бы слегка об-
легчить взаимное общение. Ни за одним моим пациентом
не ухаживали так, как собирались ухаживать за Теодором
Малером.

Едва я успел наладить нашу печку, работавшую на
жидком топливе, как меня окликнул Зеджеро, сидевший у
брезентового полога.

— Там происходит что то очень занятное, док. Посмот-
рите, что это.

Я подошел и выглянул наружу. Далеко справа — точ-
нее, на северо-западе,— высоко над горизонтом начинало
пульсировать, то вспыхивая то бледнея, огромное бесфор-
менное пятно света, захватывающее почти четверть небес
кого купола, усиливаясь, сгущаясь и разливаясь все выше
с каждой минутой. Вначале это казалось каким-то свечени
ем в небе, но потом оно приняло более определенные очер
тания. и появившиеся слабые краски стали складываться в
какой-то повторяющийся рисунок.

— Аврора, — сказал я.— Северное сияние Никогда не
видели, господин Зеджеро? '

— Не видел. — Он покачал головой — Изумительное
зрелище, верно?

— Это? Это еще пустяк. Только самое начало. Потом
оно станет как занавес. Бывают разные формы: лучи, поло-
сы, короны, арки, но это занавес. Самая грандиозная из
всех форм.

— И часто это бывает, док?

— При такой погоде, как сейчас, довольно часто Ио
рой несколько дней подряд. Я имею в виду, когда тихо, хо-
лодно и ясно. Хотите верьте, хотите нет, но вы так привык-
нете к этому зрелищу, что перестанете его замечать.

— Не верю! Это изумительно! — повторил он,— Про-
сто изумительно. Не замечать, говорите вы? Я лично наде-
юсь, что мы будем видеть это каждый день. — Он усмех
нулся.— А вы можете не смотреть, док.

— Ради вашего же блага, вы бы лучше надеялись на
что-нибудь другое, — заметил я угрюмо.

— То есть?

— А то, что во время северного сияния радиообмен
фактически невозможен

— Радиообмен? — Он наморщил лоб.— А что мы те
ряем? Ведь радиоприемник на станции разбит, а ваши дру-
зья с каждой минутом становятся все дальше. Вы все равно
нс можете связаться ни с вашей станцией, ни с вашими
друзьями.

— Верно. По мы можем связаться с нашей базой в Ап
лавнике, когда подойдем ближе к побережью, — сказал я и
в следующее же мгновение проклял свой длинный язык.
До сих пор я об этом не думал, но как только слова эт и бы
ли произнесены, я сообразил, что это надо было держать
при себе. Шансы на то, что в Аплавнике будут слушать в
нужное время и на нужной волне, были весьма невелики,
но все-таки это была какая-то надежда. Мы могли бы по
слать им предупреждение и просить о помощи задолго до
того, как убийцы нанесли бы удар. И вот теперь, если Зед-
жеро один из них, он позаботится о том, чтобы вывести ра
дио из строя прежде, чем мы окажемся в зоне радиосвязи с
базой в Аилавнике.

Я обругал себя болтливым идиотом и исподтишка
взглянул на Зеджеро. При свете лампочки над головой и
слабом отблеске северного сияния я отчетливо видел его
лицо, но выражение его ничего мне не говорило. Он вел се-
бя так, будто ничего особенного не произошло, и при этом
не переигрывал. Легкий кивок головой, движение чуть
сжавшихся губ, сосредоточенно поднятые брови — даже
профессиональный акгер не сыграл бы лучше И тут же я
подумал, что среди нас есть два поистине превосходных ак
тера. Iio ведь если бы он вообще никак не среагировал на
мои слова или среагировал бы слишком живо, мне бы эго
показалось вдвойне подозрительным А может быть, наобо-
рот — естественным? Если Зеджеро один из преступников,
может быть, он знал, что слишком живая или слишком вя
лая реакция вызвали бы подозрение, и действовал соответ
ственно? Я решил не ломать над этим голову и отвернулся,
но во мне начало все больше крепнуть подозрение относи
тельио Зеджеро, правда, в свете моих предыдущих, столь
«обоснованных» подозрений это скорее гарантировало пени
новность последнего. Эта мысль наполняла меня горечью

Я тронул за плечо Маргарет Росс.

— Я бы хотел сказать вам несколько слов, мисс Росс, —
если нс боитесь замерзнуть.	<

Она посмотрела на меня с удивлением, мгновение коле
балась, а потом кивнула. Я соскочил вниз, подал ей руку и
помог взобраться на ходу в сани Некоторое время мы про-
сто сидели рядом на канистре с бензином, наблюдая север-
ное сияние. Я обдумывал, как начать.

Она терне пиво и молча ждала.

Почти не видя, я смотрел на все шире ра сливающееся
сияние — огромный волнующийся занавес, он то расправ-
лялся, то собирался желто зелеными ск палками с красной
каймой, которая, казалось, задевает поверхности плато.
Я смотрел на эту светящуюся, но прозрачную драпировку,
ибо сквозь нее даже там, где она была самое яркой, слабо
светили звезды — поэма в пастельных тонах, призрачный
мир какой-то невообразимо прекрасно.1 волшебной страны.
Маргарет Росс созерцала это зрелище как завороженная.
Но может быть, она, как и я, думала о другом и была охва-
чена не изумлением, а воспоминанием о человеке, навсегда
остававшемся во льдах Гренландии? И когда при звуке мо-
его голоса она обернулась и в отблесках северного сияния в
глубине больших темных глаз я увидел грусть, то понял,
что так оно и было.

— Итак, мисс Росс, что вы думаете о последнем проис-
шествии?

— О господине Малере? — Она была в защитной мае
ке — самодельной повязке из марли и ваты с отверстием
для дыхания посередине, и мне пришлось наклониться,
чтобы услышать ее тихий голос.— Каковы шансы у этого
бедняги, доктор?

— Честно говоря, даже не представляю себе. Тут слиш
ком много непредсказуемых факторов Вы знали, что пс
еле того, как я вычеркнул вас и ? списка подозреваемых, он
стал для меня подозреваемым номер один?

— Не может быть!

— Увы, это так. Боюсь, что сыщик я никудышный,
Miu. Росс Я действую очень медленно, методом проб и
ошибок Во всяком случае, у него есть преимущество в том,
что подозреваемых стало на два человека меньше. Но я
слишком быстро делаю выводы.— Я рассказал ей о том,
что произошло между мной и Малером во время нашей ко-
роткой остановки.

— И теперь вы знаете столько же, сколько и раньше, —
сказала она, когда я закончил.— Вероятно, все, что нам
осталось, это сидеть и ждать, что будет дальше.

— То есть ждать, пока не падет топор? — сказал я уг-
рюмо. — Не совсем так. Не уверен, получится ли, но я ре-
шил для разнообразия испробовать метод логического рас-
суждения. Однако, чтобы делать выводы, нужны факты.
А их у нас очень мало. Вот почему я вытащил вас сюда —
посмотреть, не поможете ли вы мне чем нибудь.

— Я сделаю все, что в моих силах, вы же знаете.—
Она подняла голову и сильно вздрогнула, но в этот момент
северное сияние достигло кульминации, и взрыв фантаста
чески прекрасных красок превратил ледяные иглы в небе в
мириады разноцветных искр — красных, зеленых, жел-
тых, золотых.— Не знаю почему, но от этого сияния как
будто становии я еще холоднее... Но по-моему, я рассказа-
ла вам все, что знала и помнила, доктор Мейсон.

— Не сомневаюсь. Но может быть, вы что-то упусти
ли — просто потому, что не придали этому значения. Сей-
час, насколько я понимаю, есть три важных вопроса, тре-
бующих ответа. Прежде всего, как произошла авария? Как
подмешали в кофе наркотик? И как вышло из строя ра-
дио? Если мы найдем что нибудь, что могло бы пролить
свет хотя бы па один из них, то сможем оказаться на пути
к тому, что хотим узнать.

Прошло минут десять. Мы замерзли, но были так же
дЛлеки от цели, как и вначале. Я заставил Маргарет Росс
медленно повторить шаг за шагом весь ее путь от таможни,
|де она впервые встретила своих пассажиров, и до той ми-
нуты, когда она привела их в самолет и рассадила по мес-
гам. Затем дальше, до посадки в Тандере, где повторилась
га же процедура, а потом от вылета из Тандера до ужина.
II все же я не узнал ничего существенного, не заметил ни-
чего подозрительно! о, необычной) или ненормального, что
послужило бы намеком на будущую аварию Однако при
подробном описании ужина она вдруг примолкла в нереши-
тельности, медленно произнесла еще несколько слов, умол
кла и уставилась на меня

— В чем дело, мисс Росс?

— Т1у конечно,— сказала она тихо.— Ну конечно. Ка-
кая же я глупая! Теперь я поняла

— Что вы поняли? — потребовал я.

— Кофе... Как в него могли что-нибудь подмешать.
Я как раз подала кофе полковнику Гаррисону — он сидел
сзади/ так что я обслуживала его последним, — как вдруг он
поморщился и спросил, не чувствую ли я запаха гари. Я ска
)ала, что не чувствую, еще как-то пошутила на этот счет, но
только отошла от него, как вдруг слышу — он зовет, и когда
я обернулась, то увидела, что он открыл квер1ь в туалетную
комнату на правом борту, и оттуда пошел дым Не очень
сильно — чуть-чуть. Я позвала пилота, и ют сразу же про
верил, откуда появился дым. Оказалось, что ничего серьез-
ного нет — просто горело несколько листков бумаги. Видно,
кто то по неосторожности бросил горящий окурок.

— И все повскакали с мест и столпились у двери в туа
летную комнату посмотреть, что горит? — предположил я
мрачно.

— Ну да! Капитан Джонсон приказал всем вернуться
на свои места, чтобы самолет не накренился.

— И вы не нашли нужным рассказать мне об этом, —
промолвил я с горьким упреком.— Не сочли важным?

— Простите. Я... я действительно не придала этому
значения. Не свя$ала с аварией, так как гго произошло за
несколько часов до нее, так что...
— Ну хорошо. Кто мог в это время войти в камбуз?
Кто-нибудь, кто сидел впереди?

— Да. Все они столпились в центральной части ..

— Они? Кто «они»?

— Не помню А что, почему вы спрашиваете?

— Потому что, зная, кто там был, мы могли бы узнать,
кого там пе было.

— Простите, — беспомощно повторила она. — Я немно-
го растерялась, притом капитан Джонсон был впереди и за-
слонял их от меня.

— Ну хорошо. — Я решил подойти с другой стороны. —
Как я понимаю, это был мужской туалет?

— Да. Женский туалет слева

— Вы не помните, кто заходил туда не позже чем за
час до аварии?

— За час? Но ведь окурок...

— Вам теперь кажется, чго бумагу подожгли намерен-
но? — спросил я.

— Конечно! — Она посмотрела на меня широко рас
крытыми глазами.

— Правильно. И мы, очевидно, имеем дело с закорене
лыми профессиональными преступниками. Успех их плана
полностью зависел ог организации этого переполоха. Вы
можете хотя бы на минуту поверить, что они поставили все
свое предприятие в зависимость от какого то тлеющего
окурка, который бы случайно зажег какие то бумажки, да
еще в нужный момент?

— Но как...

— Не торопитесь. Вы можете взять маленькую трубоч
ку из пластика, разделенную в центре внутренней перего-
родкой на две части. В одну часть вы наливаете кислоту,
в другую — другую кислоту, но в стеклянной трубочке.
После этого остается лишь разбить стекло, уронить трубку
в нужном месте и уйти. Через определенное время кислота
разъест перегородку, соединится с другой кислотой и вызо
вет пожар. Этот способ использовался сотни раз, особенно
для диверсий в военное время. Если вы поджигатель и
нуждаетесь в железном алиби, так, чтобы в момент поджо
га быть за пять миль, это превосходный способ.

— Действительно, запах был немного странный, — мед
ленно начала она.

— Еще бы ему не быть! Ну как, вспомнили, кто туда
входил?
— Бесполезно. — Она покачала головой. — Я почти все
время была в камбузе, готовила еду.

— Кто сидел в первых двух креслах? Тех, что ближе к
камбузу?

— Мисс Ле Гард и господин Кораццини. Но боюсь, что
го ничего вам не даст. Мы знаем, что Мари Ле Гард не
могла иметь к этому отношения, а господин Кораццини —
единственный человек, о котором я могу сказать, что он не
вставал со своего места до обеда. Вскоре после вылета он
попросил джину, а потом выключил свою лампочку, при-
крыл голову газетей и заснул.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно. Я всегда время от времени выгляды
ваю в салон через щелочку двери — так вот: он всегда
был на месте.

— Видимо, его можно исключить из списка,— сказал я
адумчиво. — И следовательно, сократить число подозревае-
мых, хотя, думаю, он мог быть соучастником в операции с
трубкой.— И тут меня, как говорится, осенило, — Скажите,
мисс Росс, вас к го нибудь спрашивал, когда будет обед?

Прежде чем ответить, она с минуту смотрела па меня, и
даже при угасающем свете северного сияния я видел по ее
глазам, что она начинает понимать .

— Миссис Дансби Грегг. В >том я уверена

— Это на нее похоже? А еще?

— Да, вспомнила. — Голос ее зазвучал спокойно. —
Полковник Гаррисон, но он уже гге в счет, гг господин Зед
жеро.

— Зеджеро? — Я ь волнении наклонился к ней, так
что наши лица соприкоснулись. — Вы уверены в этом?

— Уверена. Помню, когда он спросил меня об этом,
я ответила: «Хотите заморить червячка, сэр?» А он рассме-
ялся и ответил: бМилая стюардесса, я всегда готов замо-
рить червячка».

— Так, так Очень интересно!

— Вы думаете, господин Зеджеро...

— Я сейчас на той стадии, когда вообще боюсь о чем-
либо думать. Я слишком часто ошибался. Во всяком случае,
на соломинка на ветру* величиной с целое дерево. Он был

* Имеется в виду пословица: «И соломинка показывает, куда
дует ветер», — т. е. каждая вещь может оказаться важной для выяс-
нения непонятною явления и т. п.
где-нибудь возле вас, когда упал радиоприемник? Напри
мер, у вас за спиной, когда вы поднялись и задели за стол?

— Нет, он был у выходной лестницы. Я уверена. Мог
ли он...

— Не мог. Мы с Джоссом все рассчитали. Кто-то сбил
идну из петель, закреплявших приемник на столе, а вторую
почти сбил, так что, когда вы поднялись, он сбил и вторую.
На расстоянии. Там лежала швабра на длинной палке —
в то время мы о ней просто не подумали Когда вы услы-
шали грохот, вы ведь резко обернулись, не так ли?

Она молча кивнула.

— И что вы увидели?

— Господин Кораццини

— Мы знаем, он бросился, чтобы подхватить прием-
ник,— сказал я нетерпеливо.— Я имею в виду, кого вы
увидели на заднем плане, у стены.

— Там действительно кто-то был.— Она говорила поч-
ти шепотом.— Но нет, нет, этого не может быть! Он дре
мал сидя на полу, и перепугался насмерть, когда ..

— О Боже ты мой! — резко перебил я ее. — Кто же это
был?

— Солли Ливии.

Короткие полуденные сумерки забрезжили и угасли,
холод становился все интенсивнее, и к вечеру стало казать-
ся, что вся наша жизнь прошла на этом ползущем и реву-
щем тягаче.

За весь этот бесконечный день мы останавливались
только дважды — в 4 и в 8 часов, чтобы заправиться.
И выбрал я это время потому, что договорился с Джоссом
искать с ним связь через каждые четыре часа Но хотя мы
вынесли рацию наружу и, пока Джекстроу заправлялся,
Кораццини крутил ручку генератора, а я выстукивал наши
позывные почти непрерывно в течение десяти минут, я нс
получил даже намека на отклик. Да я и не ожидал ответа.
Даже если каким-нибудь чудом Джоссу и удалось бы почи
нить наш РКА, турбулентность ионосферы, вызвавшая се
верное сияние, почти наверняка исключила бы всякую воз
можность контакта. Но мы с Джоссом договорились, и я
должен был держать слово?

К тому времени, когда я еде пал вторую попытку, мы
все, даже Джекстроу и я, тряслись от жестокого холода.
В нормальных условиях мы бы не чувствовали его с таков
остротой: в очень холодную погоду мы надевали на себя
два комплекта теплой одежды, одну мехом внутрь, а дру-
гую мехом наружу, но мы отдали наши вторые комплекты
Кораццини и Зеджеро: ь этом ледяном ящике — кабине во-
дителя — мех был единственным спасением, и теперь мы
оба дрожали так же, как и все остальные.

Временами кто нибудь выскакивал из кузова и бежал
рядом, пытаясь согреться, но все были так обессилены бес-
сонницей, голодом, холодом и непрестанными усилиями
сохранить равновесие во время движения тягача, что через
несколько минут бегущие начинали спотыкайся и оказы
вались вынужденными с нова возвращаться в кузов. А ког
да они влезали туда, вспотевшие от изнуряющего бега,
в тяжелой и неуклюжей одежде, покрывавший их тела,
пот превращался в ледяную влагу, только ухудшая их со-
стояние, так что в конце концов мне пришлось запретить
эти упражнения.

Меня очень огорчало то, что нужно было сделать,—
я отлично понимал, чго это необходимо, так как другого
выхода у нас не было. Терпеть дальше холод, усталость и
недосыпание было невозможно. Когда я наконец отдал
приказ остановиться, было десять минут первого ночи и, не
считая кратких остановок для заправки и поисков радио-
связи, мы находились в пути уже двадцать семь часов.

Глава 8

Среда, 4 часа утра—8 часов вечера

Несмотря на изнеможение, несмотря на почти неодоли-
мую потребность сна, никто, я думаю, не сомкнул глаз да-
же на минуту, ибо заснуть значило замерзнуть насмерть.

Никогда еще я не испытывал такого холода. Даже если
учесть, что нас было двенадцать в этой крошечной деревян-
ной коробке, рассчитанной самое большее на пять спящих
человек, даже если учесть, что в трубе нашей печки всю
ночь ревел огонь и каждый из нас получал сразу по две
чашки горячего, как кипяток, кофе, эти ночные часы были
для нас сплошной мукой. Только и слышно было, как сту-
чат зубы, словно в пляске святого Витта, локти и колени
выбивают дробь на тонких деревянных стенках кузова,
только и видно, как кто-то растирает окоченевшее лицо,
руку или ногу, стараясь восстановить замирающую жизнь.
Каким образом m-режили эту ночь пожилая Мари Ле Гард
и больной Малер, осталось для меня загадкой.

Но они все-таки выжили, ибо, когда я, взглянув на свой
светящийся циферблат, увидел, что уже почти четыре часа,
и, решив, что хорошего понемножку, включил верхний
свет, они бодрствовали Наш слабый верхний свет теперь
вообще превратился в тусклое желтое свечение — зловещий
знак, ибо он показывал, что даже аккумуляторы тягача на-
чинают замерзать, но его было достаточно, чтобы разгля
деть тесный круг лиц — бледных, посиневших, с желтыми
пятнами в обмороженных местах, клубы пара, вырывавши
еся при дыхании, тонкую пленку льда, которая уже покры-
вала стенки и крышу кузова, исключая несколько дюймов
вокруг выходного отверстия печной трубы. Это была кар
тина безысходного страдания, равного которому я, пожа
луй, никогда и не видел.

— Что, бессонница, док? — это заговорил Кораццини,
стуча зубами при малейшей паузе. — Или просто габыли
включить электрогрелку?

— Просто люблю рано вставать, господин Корацци-
ни,— ответил я ему в топ. Потом скользнул взглядом по
осунувшимся больным лицам,— Кто-нибудь из вас поспал
хоть немного?

В ответ все покачали головой

— Кто-нибудь собирается спать?

То же движение.

— Ну, тогда вот что. — Я с трудом поднялся на ноги.—
Сейчас еще только четыре, но если уж погибать от холода,
то мы с таким же успехом можем сделать это и на ходу. Но
суть не только в этом: еще несколько часов на таком море
зе — и тягач вообще не заведется. Что вы скажете на этот
счет, Джекстроу?

— Пойду достану паяльные лампы, — сказал он и вы-
брался за брезентовый полог. Почти тотчас я услышат, как
он сильно закашлялся в мертвящем холоде и как свистит
его дыхание в промежутках между приступами кашля.

Кораццини и я последовали за ним, задыхаясь и каш
ляя, — леденящий холод перехватывал горло и, казалось,
пронизывал легкие. Маски и очки мы натягивали на ходу,
стараясь не оставить открытой даже узкой полоски незащи-
щенной кожи Поравнявшись с кабиной водителя, я вынул
из кармана фонарик и посветил на спиртовой термометр
(ртуть замерзала при 38 градусах), потом, не веря своим
глазам, посмотрел еще раз. Красный столбик упал почти до
самого низа и остановился на линии 68. Правда, это не 85
Вегенера и тем более не почти невероятные 125, зарегист-
рированные русскими в Антарктиде, но тем не менее почти
на пятнадцать градусов ниже той температуры, какую мне
доводилось испытывать на собственной шкуре И надо же
было этому случиться как раз теперь, когда до ближайшего
человеческого жилья не меньше двухсот миль, и мы —
Джекстроу и я — имеем на руках двух убийц, почти уми-
рающего больного, еще семь пассажиров, быстро слабею
щих от холода, усталости и недостатка пищи, да устарев
ший тягач, который каждую минуту вообще может выйти
из строя

Прошло немногим больше часа, и мне пришлось пере-
смотреть последний пункт: наш тягач, по видимому, уже
вышел из строя. Первый намек на близкую беду появился
югда, когда я включил зажигание и нажал на гудок,—
слабый похоронный «би-ин» едва ли был слышен на рас-
стоянии двадцати ярдов. Аккумуляторы были настолько
парализованы холодом, что не могли бы привести в дейст-
вие даже разогретый двигатель, а что же тогда можно ска-
1ать о двигателе, в котором и картер, и коробку передач,
и дифференциал накрепко заперло в масле, потерявшем
всякую способность что-либо смазывать и превратившемся
в вязкую жидкость с консистенцией и неподатливостью ко-
стяного клея. Даже когда мы оба налегли нашим двойным
весом на рычаг стартера, мы не смогли повернуть и один
цилиндр.

Мы попробовали паяльные лампы с парафином, но
гщетно: парафин замерзает при 50 с небольшим, и даже
при 40 градусах он хотя еще и течет, но уже как густое
масло для смазки картера коробки передач. Пришлось от
таивать их при помощи паяльной лампы, заправленной
бензином, а потом ра гместить па деревянных ящиках, при
крыв брезентом, чтобы удержать тепло, две лампы для от-
таивания картера, две — для коробки скоростей и передач,
а последнюю — для дифференциала. Через час с неболь-
шим, когда двигатель начал сравнительно легко вращаться,
мы принесли из кузова тяжелый аккумулятор, который от-
таивал у печки, и попробовали его еще раз. Но он по-преж-
нему не проявлял никаких при шаков жизни.

Ни один из нас, даже Кораццини с его «глобальными»
тягачами, оснащенными дизельными моторами, не был
специалистом по части двигателей, и вот гут мы почти впа-
ли в отчаяние. Но отчаяние — как раз та эмоция, которую
мы не могли себе позволить, и мы это знали. Оставив го-
реть паяльные лампы, мы снова поместили аккумулятор у
печки, вынули и почистили клеммы, освободили замерзшие
щетки генератора, вынули бензопроводы, оттаяли их и вы
сосали ртом замерзший конденсат, выскребли лсд из смеси
тельной камеры и вернули все на свои места, Во время всех
этих тонких операций пришлось снять и рукавицы и пер
чаткп, и, когда мы отнимали руки от металлических пред-
метов, примерзшая к металлу кожа сходила с рук, как ко-
жура с апельсина, и даже наружная поверхность пальцев
горела и покрывалась волдырями от случайных контактов
с металлом. Из-под ногтей сочилась кровь, сразу же свер-
тываясь на морозе, а губы, там, где они соприкасались с
медными частями бензопроводов, распухли, вздулись и то-
же покрылись волдырями. Это была страшная, убийствен-
ная работа, и в довершение мы все время мерзли, хотя то и
дело возвращались к печке, чтобы оттаивать то или другое.
Да, работа была убийственная, но дело стоило этих усилий
и этих мучений. В шесть пятнадцать, через два с полови-
ной часа после того, как мы начали, большей'! двигатель
закашлял и затрещал, словно оживая, снова умолк, снова
закашлял, включился и ровно, уверенно заревел. Я почув-
ствовал, как мои губы — по трескавшиеся и болящие — все
же расплываются под маской в улыбку. Я даже хлопнул по
спине Джекстроу и Кораццини, совершенно забыв на мгно-
вение, что последний, возможно, один из убийц. Потом я
вернулся к завтраку.

Точнее, к тому, что мы называли завтраком. Видит
Бог, это была весьма скудная трапеза — кофе, крекеры и
мясной фарш в количестве двух банок,— разделенная на
десять человек, причем львиная доля пошла Теодору Мале-
ру. Теперь у нас остались только четыре банки фарша, че
тыре банки овощей, около десяти фунтов сушеных фрук
тов, немного мороженой рыбы, коробка печенья, три пакета
крупы и, нс считая кофе, который мы имели в достаточном
количестве, свыше двадцати банок молока «Нестле» без са-
хара. Конечно, у нас была тюленина для собак — во время
завграка Джекстроу оттаял для ннх очередную порцию, —
а жареное мясо тюленя довольно вкусное. Но здесь пре
имущество, бесспорно, принадлежало собакам. Поддержи
вагь их силы было даже важнее, чем наши собственные: ее
ли тягач окончательно откажет, собаки — наша последняя
надежда.

Закончив завтрак и накормив собак, мы до захода лу-
ны тронулись в путь. Кораццини сидел за рулем. Длинный
шлейф выхлопных газов, белый, как молоко, но 1устой, как
дым в морошом воздухе, тянулся за нами — прямой и бес
конечный, теряясь из виду в сумеречном свете заходящей
луны Я распорядился, чтобы водители сменялись через
каждые пятнадцать минут, — пи один человек пи выдержал
бы больше в необогрсваемои и почти незащищенной кабине
Я слыхал об одном случае в Антарктиде, когда водитель так
долго просидел за рулем тягача, что не смог оторвать ог ба-
ранки онемевшие и замерзшие пальцы, так что пришлось
открепить руль и внести сто в кузов все так же зажатым в
руках водителя, и, лишь отогрев его, стало возможным ос
вободить его пальцы Я не хотел, чтобы что либо подобное
случилось с кем нибудь из нас.

Как только мы двинулись в путь, я осмотрел Малера,
и, конечно, вид его не внушил мне онтимтма относительно
его дальнейшей судьбы. Даже несмотря на то что он, заку-
танный в теплые одеяла, лежал в спальном мешке на гага
чьем пуху, застегнутый до подбородка и закутанный в оде
яла, лицо сто было иссиня белым, и он непрерывно дрожал
от холода, зажимая между зубами носовом платок, чтобы
они не стучали. Я взял его за запястье Пульс был сильно
учащенным, хотя и достаточно полным, впрочем, в послед-
нем я не был уверен, ибо кожа на моих руках за последние
три часа так воспалилась — та три часа, которые я провел
на открытом воздухе,— что пальцы мои утратили почти
всякую чувствительность. Я улыбнулся ему ободряющей,
как мне казалось, улыбкой.

— Ну, как вы себя чувствуете, мистер Малер?

— Пе хуже, чем любой из нас, доктор Мейсон

— Слабое утешение Не голодны?

— Голоден?! — воскликнул он.— Бла! одаря щедрости
этих добрых людей я не смог бы съесть больше ни одной
крошки.

За последние несколько часов я хорошо узнал этого ти
хого и скромного человека и не ожидал услышать от него
ничего другого. Несмотря на сравнительно щедрую по|
цию, которую он получил на завтрак, он проглотил ее с
жадностью голодающего Конечно же, он и был голоден:
сто организм, лишенный инсулина, который бы поиишл
все повышающееся содержание сахара в крови, требовал
питания и не находил его независимо от количества предо-
ставленной ему пищи.

— Пить хотите?

Он кивнул. Может быть, он не придавал этому большо-
го значения, но это был еще один, причем характерный
симптом обострившейся болезни. Я был почти уверен, что
силы начинают покидать его, и знал, что он скоро начнет
быстро терять в весе. Да он уже и сейчас выглядел поху-
девшим, скулы обозначились резче, чем даже тридцать
шесть часов назад. Правда, у остальных тоже, особенно у
Мари Ле Гард, хотя она ни разу не пожаловалась и все
время старалась держаться бодро. Теперь она выглядела
больше чем старухой — она выглядела больной и глубоко
усталой. По я ничем не мог ей помочь.

— А ваши ноги? — спросил я Малера. — Как они?

— Мне кажется, их давно у меня нет, — улыбнулся он.

— Дайте-ка я взгляну, — сказал я решительно. Он за-
протестовал, но я заставил его подчиниться. Одного взгля-
да на помертвевшие, белые, холодные, как лед, ноги и
ступни мне было достаточно.

— Мисс Росс,— сказал я,— С этой минуты господин
Малер на вашем личном попечении В санях у нас есть па-
ра резиновых мешков. Наполняйте их попеременно горя
чей водой, как только сможете ее согреть,— к несчастью,
растопить этот снег — целое дело, — и прикладывайте их к
его ногам

И снова Малер запротестовал, возражая против того,
что с ним, как он выразился, «так нянчатся». По я не обра
тил никакого внимания на его протест. Мне не хотелось го-
ворить ему,— во всяком случае, пока,— что для диабетика
отмороженные ступни, при отсутствии лечения, означают
только одно: гангрену и ампутацию, как самое меньшее из
зол. Медленным взглядом я обвел всех, кто был в кузове,
и знай я наверняка, на ком лежит ответственность за все
это, я, думаю, убил бы виновного без малейшего зазрения
совести

В этот момент в кузове появился Кораццини. Он про-
сидел за рулем всего пятнадцать минут, прежде чем Джек-
строу настоял на том, чтобы сменить его, и был в весьма
плачевном состоянии. Иссиня-белое бескровное лицо было
испещрено желтыми пятнами в обмороженных местах, гу-
бы потрескались, ногти начали обесцвечиваться, а на руки
было страшно смотреть. Правда, Джекстроу, Зеджеро и я
выглядели не намного лучше, но именно Кораццини выпа
ла очередь вести тягач в период наиболее интенсивного па
дения температуры. Его трясло, как больного малярией,
и по тому, как он, спотыкаясь, взобрался по лесенке в ку-
зов, я понял, что ноги ему отказали. Я помог ему устроить-
ся у печки.

— Ощущаете что-либо ниже колен? — быстро спросил я.

— Ни черта! — Он попытался улыбнуться, но боль бы-
ла, видимо, слишком остра, а из открытых трещин на гу-
бах выступила кровь.— Ну и злой же тут мороз, док. Луч
ше растереть эти дурацкие ноги снегом, а? — Он напп лея
и онемевшими, кровоточащими пальцами безуспешно попы
тался развязать шнурки, но прежде чем он успел что-либо
сделать, Маргарет Росс опустилась перед ним на колегги,
и ее заботливые пальцы быстро справились с непосильной
для него задаче и

Глядя на ее хрупкую <}>игурку, утонувшую в толстых
слоях одежды, я в сотый раз спросил себя, как я мог на-
столько спятить, чтобы приписать ей все, в чем я ее раньше
подозревал.

— Выражаясь вашим стилем, господин Кораццини,—
сказал я, — этот дурацкий способ никуда не годится При
здешней температуре это просто бабушкины сказки. Если
вам обязательгго надо содрать кожу, то лучше возьмите для
этой целгг наждачную бумагу. Дело в том, что при темпера
туре в семьдесят градусов ниже нуля еггег приобретает
твердую кристаллическую структуру песчаника и при рас
тирании рассыпается на острые белыг песчинки. — Я кггв
ком указал на одно из ведер со снегом, стоявшее на печ
ке. — Когда температура поднимется до 85, суньте туда
ноги. Подержите их, пока кожа не покраснеет. Это будет
не очень приятно, но зато эффективно. Если появятся вол-
дыри, я завтра проколю их и стерилизую.

Он уставился на меггя.

— И так будет все время, док?

— Боюсь, что да.

Так огго и вышло, по крайней мере, в течение последу-
ющих дссят и часов, когда температура упала ниже семиде-
сяти, какое-то время продержалась на этом уровне, а потом
начала медленно, очень медленно подниматься. Десять ча-
сов, в течение которых ведра с водой гге убирались с печки,
десять часов, в течение которых миссис ДэнсбиТрегг, ее
горничная Елена, а позже Солли Ливии держали у ведер
паяльные лампы, чтобы ускорить процесс таяния снега и
согревания воды, десять часов, в течение которых мы, во-
дители, сменяя друг друга, регулярно терпели мучитель-
ную боль, когда в наших онемевших от мороза конечнос-
тях восстанавливалось кровообращение, деся1ь часов, на
протяжении которых мы начали испытывать почти патоло-
гический ужас перед необходимостью снова и снова погру-
жать ноги в горячую воду, десять часов, в течение кото-
рых Малер все больше и больше слаоел, а Мари Ле Гард,
впервые погрузившись в молчание, соскользнула на пол и
лежала, съежившись в углу, опустив веки, похожая на че-
ловека, которого уже покинула жизнь... Десять часов...
десять бесконечных неописуемых часов муки, равной му-
кам чистилища. Но еще до того, как потекли эти десять ча-
сов, произошло нечто такое, что совершенно изменило всю
картину.

В поддень мы остановили тягач. Пока женщины разо-
гревали суп и с помощью паяльной лампы размораживали
две банки с фруктами, мы с Джекстроу наладили радио,
подняли антенну и начали посылать паши позывные —
наш сигнал ГФК. Обычно на этих аппаратах с ручной ру-
кояткой и мощностью в 8 ватт ключ морзянки используется
для передачи, в то время как прием осуществляется через
пару наушников, но благодаря искусству и изобретательно-
сти Джосса, который знал, что, кроме него, в нашей группе
никто не владеет азбукой Морзе достаточно свободно, ап-
парат был перестроен, и ключ использовался только для
позывных После установления связи передача велась через
ручной микрофон, а путем особого, но очень простого под-
ключения к антенне микрофон превращался в маленький,
но достаточно эффективный динамик.

Попытка связаться с Джоссом была просто жестом.
Я дал обещание, и я его держал, только и всего. К тому же
теперь нас, по моим подсчетам, разделяли 120 миль — это
был почти предел для нашей малогабаритной рации. Я не
знал, какое влияние мог оказать на передачу интенсивный
холод, но не ожидал ничего хорошего — правда, к утру се-
верное сияние прекратилось, но возмущение ионосферы
могло продолжаться. И наконец, разве сам Джосс не ска-
зал, что починить наш РКА невозможно?

Прошло минут десять. Десять минут, в течение кото
рых Джекстроу усердно крутил рукоятку, а я посылал нэ
ши позывные: ГФК, повторенное трижды. Потом переклю-
чение на прием, десять секунд слушания, переключение об-
ратно и снова позывные.

На шестой минуте я послал последний сигнал, пере
ключился на прием, послушал, затем встал и с привычной
уже обреченностью махнул Джекстроу рукой, чтобы он пе
рестал крутить рукоятку. И вдруг в этот самый миг микро-
фон в моей руке неожиданно ожил.

«ГФ-ИКС вызывает ГФК. ГФ-ИКС вызывает ГФК.
Слышим вас слабп, но отчетливо Повторите. Прием».

Я чуть не выронил микрофон от волнения.

«ГФК вызывает ГФ-ИКС. ГФК вызывает ГФ-ИКС!» —
Я почти прокричал эти слова, увидел, что Джекстроу зна
ками показывает мне, чтобы я переключился на передачу,
проклял себя за тупость, переключился на передачу, снова
послал позывные и потом, совершенно забыв процедуру и
этикет радиокоммуникации, почти прокричал в микрофон:

— Говорит доктор Мейсон! Говорит доктор Мейсон!
Слышу вас ясно. Это вы, Джосс? — После этого я перешел
на прием.

— Да, сэр! Рад вас слышать. — Из радио слова звучали
безлично, казались лишенными смысла.— Как вы там? На-
сколько продвинулись? Как погода?

— Пока ничего,— ответил я.— Мороз крепкий — 70.
Продвинулись миль на 120. Джосс, это же чудо! Как вы
его починили?

— Не починил,— ответил он бесстрастно. Наступила
пауза, потом я снова услышал его голос. — С вами хочет
говорить капитан Хилкрест, сэр.

— Капитан Хилкрест! Откуда, черт возьми, капитан
Хилкрест...— Я мгновенно умолк, но не от удивления, хо-
тя был крайне поражен тем, что Хилкрест, которым, я счи-
тал, должен быть почти на 250 миль севернее нашей стан-
ции МГГ, вдруг очутился там вместе с Джоссом, а потому,
что предостере! ающий взгляд Джекстроу нашел отклик в
каком-то уголке моего мозга. — Держите связь, — сказал я
поспешно. — Через две-три минуты я вас вызову.

Вначале мы укрепляли рацию позади кузова, и я знал,
что в кузове слышно каждое слово с той и другой стороны
Как раз в этот момент полог приподнялся и из-за него вы-
глянули Кораццини и Зеджеро. Но я не обратил на них
внимания: меньше всего я думал сейчас о том, как бы кого-
нибудь не обидеть, — я просто подхватил передатчик и гс
нератор, в то время как Джекстроу отключил антенну,
и мы отошли подальше от тягача Пройдя ярдов двести, я
остановился. Те, кто был в кузове, могли нас видеть — над
плато мерцал слабый полуденный свет, — но они больше не
могли нас слышать.

Мы снова наладили радио, и я попытался послать по
зывные, но это было безнадежно — мы слишком долго бы-
ли на открытом воздухе, и моя рука непроизвольно выби
вала ключом прерывистую дробь. К счастью, на другом
конце поняли или угадали, что происходит. Иоо едва я пе
регпел на прием, как услышал голос Хил креста — спокой
ный, уверенный, бесконечно ободряющий го нос

— Сюрприз, сюрприз,— механически потрескивало в
микрофоне.— О’кей, доктор Мейсон! Из того, что сказал
Джосс, и из-за вашего промедления я понял, что сейчас вы
на приличном расстоянии от тягага. При 70 ниже нуля вам
едва ли захочется там долго оставаться Поэтому предла-
гаю: говорить буду я. Буду краток Вы меня слышите?

— Громко и ясно. Какого черта вы там очути... Прошу
прощения, продолжайте.

— Благодарю вас. В понедельник днем мы узнали из
британской и американской радиопередач о неприбытии са-
молета в порт назначения. Во вторник утром — то есть вче-
ра — мы получили сообщение с базы Аплавника. Они го
ворят, что официально еще не объявлено, но как
британское, так и американское правительство, уверено,
что самолет не упал в море, а приземлился где-то в Грен
ландии или на Баффиновой Земле. Пе спрашивайте, поче
му они уверены,— не имею понятия. По, во всяком случае,
организованы поиски на море и с воздуха — самая крупная
спасательная экспедиция со времен войны. Привлечены
торговые суда разных стран. Американские, английские,
французские и канадские рыболовецкие суда взяли курс к
берегам Гренландии, главным образом на западное побере-
жье. Восточное уже заперто льдами. С десяток американ
ских бомбардировщиков уже действуют от Туле и Сондре
Стремфьорда. Американские катера береговой охраны то-
же привлечены к ггоискам. Флотилия канадских эсминцев,
которая направляется в Атлантику, получила приказ прой
ти мггмо южного входа в Дэвисов пролив, хотя это займет у
них, гго меньшей мере, на тридцать шесть часов больше, и
теперь она направляется туда на всех парах, а британский
авианосец, сопровождаемый двумя эсминцами, уже обо-
гнул мыс Форуэлл. Мы не знаем, далеко ли он сможет
пройти из-за скопления льдов, но, по крайней мере, путь
на Диско, на побережье Гренландии, еще открыт, — воз-
можно, до самого Свартснхуна. Все станции МГГ в Грен
ландии при шаны принять участие в розыске. Вот почему
мы вернулись па станцию — пополнить запасы горючего.

Я больше не мог сдерживаться и перешел на передачу.

— К чему, черт побери, вся зга суматоха? Можно по
думать, что па борту этого самолета были сам президент
Соединенных Штатов и половина королевской семьи Вели-
кобритании’ Почему больше нет никакой информации с ба
ы Анлавннка?

Я подождал, и в микрофоне снова послышался голос
Хилкреста:

— За последние сутки невозможно было связаться с
ними. Теперь свяжемся, сообщим им, что нашли пропав
шин самолет и что вы — на пути к побережью. У вас ниче-
го нового?

— Нет... То есть поправка: один из пассажиров —
Матер — оказался диабетиком. Он в плохом состоянии.
Радируйте в Аплавник насчет инсулина Пусть получат в
Готхобе.

— Будет сделано,— ответил микрофон потрескивая.
Затем долгая пауза, во время которой до меня доносилось
слабое журчание разговора, потом снова послышался голос
Хилкреста: — Предлагаю вам возвращаться. Мы двинемся
навстречу. У нас масса бензина, масса продуктов. Нас уже
будет не двое, а восемь, и ничего не случится Мы уже про
шли сорок миль. — Я взглянул на Джекс гроу, поймал быс
трый прищур его глаз — красноречивый признак удивле-
ния и радости, что в точности соответствовало и моим
чувствам. А Хилкрест между тем продолжал: — ...значит,
мы от вас не более чем в восьмидесяш милях Через пять
шесть часов мы могли бы встретиться

Я почувствовал, будто меня подмывает огромная волна.
Это было чудесно, это превосходило самые смелые надеж-
ды. Нашим мучениям и бедам придет конец... А потом это
мгновенное чувство облегчения и торжества отхлынуло,
как уходящая волна, и ei о место заняла холодная и трезвая
рассудительность. Джекстроу напрасно медленно и реши
тельно покачал головой, я и без него понял, что нашим му-
чениям и бедам еще очень далеко до конца.
— Не выйдет,— радировал я в ответ.— Над нами ви
сит злой рок Как только мы повернем назад, убийцы nf
реидут к действию. Даже если мы и не повернем, они те
перь уже все равно знают, чю мы установили с вами связь,
и будут действовать более отчаянно. Мы должны двигаться
вперед. Пожалуйста, следуйте за нами со всевозможной
скоростью.— Я сделал небольшую паузу и продолжал: —
Постарайтесь внушить базе в Аплавпике, что для нашего
спасения существенно знать, почему этому самолету прида-
ют такое большое значение. Пусть выяснят список пасса-
жиров и подлинность его. Это абсолютно необходимо, ка-
питан Хилкрест! Не принимайте никаких «нет» вместо
ответа. Мы должны знать!..

Мы поговорили еще с минуту, но самое главное было
уже сказано. Кроме того, даже за те короткие минуты, ког-
да мне, чтобы что то сказать, приходилось оттягивать ениз
маску, мои потрескавшиеся и кровоточащие губы настоль-
ко онемели на морозе, что моя речь превратилась в невнят-
ное бормотание. Поэтому, назначив следующее «свидание»
на восемь часов и сверив часы, мы расстались.

Вернувшись обратно в кузов, мы сразу почувствовали,
что вся компания просто сгорает от любопытства, однако
прошло не менее трех минут — трех неуютных, мучитель-
ных минут, пока я и Джекстроу ожидали, чтобы кровь
вновь ожила в наших застывших от холода венах,— преж
де чем кто либо отважился заговорить. Неизбежный вопрос
задал сенатор — ныне весьма присмиревший, утративший
всю свою запальчивость и все свои краски Даже его креп-
кие челюсти теперь отвисли и покрылись серой щетиной,
сквозь которую лросгупала болезненная бледность. Уже
сам факт, что он заговорил первым, показывал, я думаю,
что он отнюдь не считал себя в числе подозреваемых.
В сущности, он был прав

— Установили связь с друзьями, доктор Мейсон?
С полевой группой? — Голос его прозвучал нерешительно,
словно он заговорил не без колебаний.

— Да... — Я кивнул.— Джосс, то есть господин Лондон,
просидел непрерывно тридцать шесть часов, но все-таки
починил радиоприемник. Связался с капитаном Хил крес-
том — руководителем группы — и сумел наладить между нм
ми релейную связь.— Никогда в жизни я не слыхал такого
термина, но мне казалось, чго он звучит вполне научно.—
Хилкрест свертывает свои дела и отправляется вслед за нами.
— Это хорошо? — с надеждой спросил сенатор. —
Я хочу спросить, сколько времени...

— Боюсь, что это только жест с его стороны,— перебил
я его.— До нас ему, по мсньшег мере, 2G0 миль. Fro тягач
не намного быстрее нашего (На самом деле он был втрое
мощнее.) Пять или шесть дней, не меньше.

Брустер кивнул и не сказал больше ни слова. Казалось,
он был разочарован, но, видимо, поверил мне. Я же спра-
шивал себя: кто же из них мне не верит, кто из них знает,
что я солгал, потому что этот кто-го так основагельно унич
тожил все запасные конденсаторы и радиолампы, что ночи
нить наш РКА, несмотря на вею опытность Джосса, было
просто невозможно.

Долпш мучительный день, сплошь наполненный холо
дом, бесконечным страданием и терваюшим нервы грохо
том двигателя тащился как смертельно раненный человек.
Около двух тридцати, koi да последний отблеск полудня
угас и в далеком, холодном небе отчетливо выступили звез-
ды, температура упала до самой низкой точки, до устраша
ющих 73 градусов ниже нуля. Именно теперь и начали
происходить необычные вещи: фонари, вынутые из-под
парки, через минуту гасли, резина приобретала твердое) ь
дерева и тоже трескалась, как дерево, пар изо рта прсвра
щался в плотное белое облако и окутывал голову того, кто
решался вылезти из кузова, плато замерзло до такой небы
валой степени, что гусеницы тягача скользили и сворачива-
ли то в одну, то в другую сторону, оставляя на обледенев
шей поверхности едва видимые, тонкие, как волоски,
отметины: собаки, которые спокойно выдерживали пургу и
бураны, какие способны убить человека, теперь скулили и
завывали, безмерно страдая от этого ужасного мороза,
и время от времени, подобно роковому голосу, возвещаю
щему о близком конце мира, над ледяной равниной проно
сился, как эхо, глухой проникающий звук, а под гусеница-
ми тягача содрогалась почва — это обширные площади
снега и льда еще плотнее сжимались в беспощадной десни-
це ледяного холода.

Именно теперь тягач, как и следовало ожидать, начат
причинять нам неприятности — удивительно, что этого не
случилось гораздо ранг ше. Больше всего я боялся, что ка
кая-нибудь металлическая часть, став хрупкой под действи
ем холода, треснет или переломится надвое. К счастью, эта
смертельная опасность нас пока обходила стороной. Но то,
что происходило, было немногим лучше. Постоянной про
блемой был лед в карбюраторе. Руль все время замерзал —
приходилось отогревать его паяльной лампой. Но самые
серьезные неприятности доставлял радиатор. Несмотря на
то что мы плотно обложили его утепляющим материалом,
холод проникал сквозь утепление, словно, это была папи
росная бумага, и вызывал сжатие металла. В результате ра
диатор дал течь. К трем часам дня утечка воды достигла
опасной степени Я выделил для ног Малера несколько на
ших резервных грелок, ра( порядившись, чтобы вода из
растопленною в ведрах снега шла исключительно для ра
диатора. Но даже использование для растворения снега по
мимо печки еще и паяльном лампы мачо ускорило этот про
цесс, и вскоре мы были вынуждены заливать в радиатор
наполовину растаявшую снежную массу, а иод конец про
сто набивать его снегом — лишь бы двигаться вперед. Есе
это было весьма плачевно. Но особенно неприятным был
тот факт, что из-за этих операций антифриз в радиаторе
все больше разбавлялся водой, и, хотя у пас был неболь
шрй резервный бачок, с каждое последующей остановкой
вес его содержимого заметно уменьшался.

Уже несколько часов мы обходились без наблюдателя,
и бремя этих обязанностей легло на водителя, то есть попе
ременно на Джекстроу, Зеджеро, Кораццини и на меня Из
всех четверых Джекстроу был единственным, кто избежал
травм, которые, как я знал, оставили бы неизгладимые еле
ды в виде шрамов и повреждений ткани. Зеджеро, на кото
ром его профессия, видимо, не оставила своей печати, явно
шел к тому, чтобы быть отмеченным другим способом: мы
слишком поздно поставили ему холодный компресс на пра
вое ухо, и теперь поврежденные ткани, наверное, потребу
ют пластической операции. У Кораццини слишком долю
оставались без лечения два пальца на ноге, и я видел, чю
это кончится хирургическим вмешательством; а у меня, по
скольку я больше, чем другие, возился с двигателем, кон
чики пальцев превратились в кровоточащее месиво, а ногти
почернели и уже начинали разлагаться.

Положение гех, кто оставался в кузове, было немногим
лучше. У них уже начали проявляться первые физиологичс
ские симптомы воздействия холода — почти неодолимо»-
желание спать, вялость, равнодушие ко всему, что происхо
дит вокруг Позже появится бессонница, апатия, расстрой
ство пищеварения, нервозность, которая может привести к
безумию, если этот мороз продержится достаточно долго.
Все это я видел всякий раз, когда после очередного дежур-
ства за рулем возвращался в кузов к мучительной процеду-
ре восстановления кровообращения. В этот день я наблюдал
такую картину много раз, и ничего в ней не менялось.

Сенатор, сгорбившись, сидел в углу — по виду настоя-
щий мертвец, если бы не судорога, которая временами пе-
редергивала его тело. Малер, по всей видимости, спал.
Миссис Дэнсби-Грегг и Елена лежали обнявшись. Почти
невероятное ’релище, подумал я, но ведь, исключая саму
смерть, Арктика — единственное, что уравнивает всех, это
сила, властно отбрасывающая претенциозность и мишуру
внешнего лоска, которые столь часто порождает иовседнев
пая жизнь. Я не очень-то верил во внезапные перерожде
ния человеческой природы и почти не сомневался в том,
что для миссис Дэнсби Грегг возвращение к цивилизации
станет вместе с тем возвращением к ее обычному «я» и что
этот момент человеческой общности, объединивший ее и ее
горничную, останется для нее всего лишь постепенно блед-
неющим и досадным воспоминанием. Тем не менее при
всей моей неприязни к миссис Дэнсби Грегг я начал к ней
испытывать нечто большее, чем восхищение. Видит Бог —
ее заботливо культивируемый снобизм, ее раздражающе
беспечная и снисходительная убежденность в своем неирг
рекаемом социальном превосходстве совершенно выводили
из себя, однако под этой весьма непривлекательной личи
ной скрывалась глубоко запрятанная способность к самоот-
верженности, которая отличает истинною аристократа. Хо-
тя она постоянно жаловалась на мелкие неудобства, но
молчала о том, что доставляло ей реальные страдания
В ней появилось какое то стремление быть полезной, хотя
оно и проявлялось порой несколько резко, как будто она
отчасти стыдилась сто. Заботливое отношение к своей гор-
ничной, будучи, возможно, не более чем добротой феодала
к вассалу, проявляющейся во время общих бедствий, тем
не менее граничило почти с нежностью. А один раз я ви
дел, как она, ьынув из сумочки зеркальце, некоторое время
разглядывала разрушительные следы мороза на своем пре-
красном лице и потом положила зеркальце обратно в су-
мочку с жестом пренебрежительного равнодушия Словом,
миссис Дэнсби-Грегг становилась для меня наглядным уро-
ком, как опасно классифицировать людей на типы.
Мари Ле Гард, обаятельная, неунывающая Мари Лг
Гард, теперь превратилась в старую больную женщину, кп
торая с каждым часом слабела. В ее попытках сохранить
веселость в те минуты, когда она бодрствовала — ибо боль
шую часть времени она спала, — было что то вымученное,
почти отчаянное. Опп стоили ей слишком больших усилии.
Я ничем не мог ей помочь. Ее время кончилось, пружина ее
жизни ослабевала на глазах, как слабеет пружина в старых
часах. Еще один-два таких дня — и она погибнет.

Солли Ливии взял на себя паяльные лампы — наш-
вспомогательное средство для таяния снега в ведрах на печ
ке. Закутанный и замотанный так, что виден был только
один глаз, он выглядел как настоящий страдалец, но при том
направлении, какое в этот день приняли мои мысли', я не мог
испытывать к господину Ливину никакого сочувствия

Маргарет Росс дремала возле печки, но я быстро отвел
глаза в сторону: даже смотреть на ее худое, бледное лицо
бы по больно.

Среди всех господин Смолвуд был просто чудом. «Еще
один пример, — подумал я с досадой, — доказывающий,
насколько ошибочны были мои предположения». Вместо
того чтобы первым пойти ко дну, он весьма убедительно
доказывал, что будет последним. Три часа назад, когда я
был в кузове, он притащил из саней свою сумку, и, когда
он ее открыл, я успел заметить сложенные в ней черную
сутану и красно-пурпурную шапочку священника. Он вы
нул Библию, надел пенсне со стальными заушниками и пе
реносицеи и уже несколько часов читал, приспособившись,
как мог, к слабому верхнему свету. Он держался спокой-
но, непринужденно, хотя и настороже, и, казалось, был
способен продолжать в этом же духе еще долгое время.
Как врач и ученый, я не очень-то предавался размышлени-
ям на теологические темы и мог лишь предположить, что
господина Смолвуда каким-то образом поддерживает нечто
такое, в чем остальным из нас отказано. Я мог ему только
позавидовать

В этот вечер на нас обрушились два удара. Первый и г
них был отнюдь не символическим — доказатечьство этому
я до сих пор ношу в виде шрама на лбу.

В этот вечер мы остановились около восьми — отчасти
для радиосеанса с Хил крестом, а отчасти для того, чтобы
дать Хилкресту возможность поскорее догнать нас. Пред
логом для остановки был якобы слишком сильный перегрев
двиган еля, тем более что к вечеру температура воздуха ста-
ла повышаться. Но, несмотря па то что она поднялась поч-
ти на 25 градусов, все равно было очень холодно, а из-за
недостатка пищи и физической устаюсти мы страдали от
мороза почти так же, как и раньше. Было очень темно и
очень тихо, воздух словно застыл в неподвижности Далеко
па юго западе виднелись неровные очертания зубчатой сте-
ны Виндеби Нунатак — протянувшейся на сто миль гряды
скал и холмов, которую нам предстояло пересечь на следу
ющий день. При свете луны, еще скрытой от наших глаз за
горизонтом на востоке, эти холмы казались неприступными
вершинами, мерцавшими смутно-белым кристаллическим
блеском

Когда мы остановились, за рулем был я. Я выключил
мотор, обошел тягач и сообщил находившимся в кузове о
том, что мы делаем остановку, потом попросил Маргарет
Росс разогреть еду — суп, сухофрукты, одну из оставших-
ся четырех банок говяжьего фарша, а Джекстроу — нала-
дить антенну, вернулся к тягачу, наклонился к радиатору и
стал выливать из него воду в жестяную банку. За день ан-
тифриз оказался в настолько разбавленном состоянии, что
я был уверен: не пройдет и получаса, как вода в радиаторе
замерзнет и разорвет его — почти наверняка

Думаю, чго помешать мне расслышать шаги у себя за
спиной могло бульканье льющейся в банку воды. Как бы
то пи было, услышал я их лишь в последний момент, но и
тогда у меня не возникло никаких подозрений. Я выпря
милея и обернулся, чтобы взглянуть на подошедшего — но
слишком поздно Какое-то расплывчатое пятно в темноте,
потом яркая вспышка света и боль от сильного удара в лоб,
чуть повыше очков, над правым глаюм — все это слилось
воедино. Я вырубился полностью, потеряв сознание еще до
того, как рухнул на замерзший снег.

За этим могла легко последовать смерть. Мне ничего не
стоило перейти из бессознательного состояния в ют глубо-
кий парализующий сон, от которого при почти восьмидеся-
тиградусном морозе я бы никогда не проснулся И тем не
менее я все-таки проснулся, хотя и медленно, с болью и не-
охотой, ибо меня разбудили чьи-то настойчивые и энергич-
ные руки.

— Доктор Мейсон! Доктор Мейсон’ — Я смутно понял,
что это голос Джекстроу и что он поддерживает мою голову
и плечи на согнутой руке. Он говорил тихо, но как-то
особенно многозначительно: — Проснитесь, доктор Меи
сон!.. Ну вот, вот и хорошо. Осторожно, доктор!

С трудом преодолевая головокружение и опираясь на
сильную руку Джекстроу, я заставил себя принять сидячее
положение. Жгучая боль, подобно скальпелю, пронзила
мою голову, я почувствовал, что все опять сливается в ка
кую то муть у меня перед глазами, сознательно, почти на
сильно стряхнул снова наползающую на меня тьму и
сквозь туман взглянул на Джекстроу. Я видел его лишь
смутно — на какой то момент я подумал, что повредил зри-
тельный нерв, когда падал на твердый, как сталь, снег,—
боль в затылке была так же мучительна, как и в лобной ча-
сти, но быстро понял, что мне мешает кровь, которая сочи-
лась из пореза на лбу и, застывая на морозе, склеивала ве
ки правого глаза.

Никакого представления о том, кто это сделал, док
тор Мейсон? — Джекстроу не из тех, кто задает глупые вс»
просы, вроде того: «Что случилось?»

— Никакого...— Я с усилием поднялся на ноги.—
А у вас?

— Безнадежно. — Я скорее почувствовал, чем увидел в
темноте, как он пожимает плечами.— Как только вы оста
повили тягач, из кузова вышли трое или четверо Куда они
пошли, нс знаю — я в это время налаживал антенну

— Радио, Джекстроу’ — Ко мне вернулась способность
соображать. — Где рация?

— Не беспокойтесь, доктор, она у меня,— угрюмо ска
зал Джекстроу. — Здесь Имеете понятие зачем?

— Никакого... Впрочем, да,— Я сунул руку во внут
реннин карман парки, потом с удивлением взглянул на
Джекстроу.— Пистолет... Он здесь. Они его пе забрали

— Ничего не пропало?

— Да нет. То есть... постой ге-ка, одну минуту,— ска
зал я медленно. Я обшарил карман парки, но безуспеш
но.— Газета... Я взял газетную вырезку из кармана пол
ковника Гаррисона. Ее нет.

— Газетная вырезка? И что в ней было, доктор Мейсон?

— Вы спрашиваете у самого круглого идиота в мире.
Джекстроу. — Я тряхнул головой в приступе горького отча
яния, но тут же содрогнулся от острой боли,— Я даже пе
прочел ни строчки из этой чертовой заметки

— Если бы прочти,— философски заметил Джекст
роу, — вы бы, вероятно, знали, почему ее у вас похитили
— Да, но какой в этом смысл? — спросил я, недоуме-
вая. — Откуда они знают, может быть, я десять раз ее про-
читал.

— Думаю, они знают, что не прочли ни одного раза, —
медленно произнес Джекстроу.— Если бы вы прочитали,
они бы догадались об этом из каких-нибудь ваших слов
или поступков, которых они в этом случае могли бы от вас
ожидать Но так как ничего этого не случилось... Ну, коро-
че, они знают, что пока в безопасности. Видно, для них эта
1аметка имела значение, иначе они бы не решились на та
кой отчаянный шаг. Очень жаль Не думаю, доктор Мей-
сон, что вы когда-нибудь снова увидите эту газету.

Пять минут спустя рана на лбу была промыта и перевя-
»ана. На вопрос Зеджеро я свирепо ответил, что налетел на
фонарный столб, и отказался отвечать на дальнейшие во
просы. Мы с Джекстроу занялись рацией На нашу пере-
кличку мы опощали, но как только я подключил приемник
к антенне, я тотчас услышал позывные Джосса.

Я откликнулся и без всякого Предисловия спросил:

— Какие известия из Аплавника?

— Тут два пункта, доктор Мейсон — Хилкресг взял у
Джосса микрофон, и даже искаженный микрофоном сто го-
лос поражал меня какой г® однотонно»! бесстрастностью —
гак обычно говорит человек, стараясь сдержать владеющий
им гнев. — Аплавник связался с кораблем ее величества
«Тритоном» — авианосцем, идущим к Дэвисову проливу.
«Тритон» держит связь с британским правительством и во-
енно-морским министерством. По крайней мере, я так по-
нял. Вот что они ответили на ваши вопросы во первых,
список пассажиров самолета еще не получен, но из газет
известно, что среди них есть следующие яюяи: Мари Ле
Гард, звезда музыкальной комедии, сенатор Хофман Брус-
тер из Соединенных Штатов и некая миссис Филлис Дэн
сби-Грегг, которая, похоже, весьма известная фигура в
лондонском светском обществе.

Пункт первый не очень меня взволновал. Мари Ле
Гард с самого начала была вне подозрений. Миссис Дэн-
Iби-Грегг — а в связи с ней, видимо, и Елена Флеминг —
стояли в моем списке лишь-иод очень маленьким вопро-
сом, а насчет человека, которьп действительно был или
просто назвался сенатором Брустером, я давно уже при
шел к заключению, что его участие в убийствах крайне
маловероятно.
— Во-вторых,— продолжал Хилкрест,— военно-мор
ское министерство не может или не хочет сказать, почему
пи/ютов заставили посадить самолет, но, насколько я пони
маю, этому была, по-видимому, в высшей степени важная
причина. В Аплавнике предполагают — уж не знаю, на ка
ком основании, возможно, это инспирировано официаль-
ными лицами, — что кто-то из пассажиров имел при себе не
что чрезвычайно важное, требовавшее абсолютно!
секретности. Не спрашивайте меня, что это было,— микро
фильм, формула или нечто, что можно были доверить толь
ко памяти Это звучит фантастически, но только это не-
вольно и приходит в голову. Вполне вероятно, что
обладателем этого секрета был полковник Гаррисон

Я посмотрел на Джекстроу, а он — на меня. Человек,
который только что пытался меня прикончить, пошел на
отчаянный шаг. Теперь я понял — как безотчетно знал и с
самого начала,— что действовал вслепую против человека
или нескольких человек, намного умнее и опытнее меня.
Они знали, что Джосс не мог даже надеяться починить
РКА. Поэтому они поняли, что я, должно быть, говорил
непосредственно с Хилкрестом. Они знали, потому что я
сам сказал им, что наше портативное радио действует при
нормальных условиях не дальше чем на 150 миль, так что
Хилкрест, скорее всего, говорил со мной с нашей станции
МГГ или даже с какого-нибудь более близкого пункта. Я
сказал им также, что Хилкрест и его четверо сотрудников
вернутся на станцию не раньше чем через две-три недели,
значит, их досрочное возвращение можно объяснить только
каким то чрезвычайным и непредвиденным обстоятельст
вом Догадаться, какого рода должно было быть это обстоя
тельство, было нетрудно, а вывод, что я просил Хилкреста
выяснить причину аварии, напрашивался сам собой. Кроме
того, о проницательности убийц свидетельствовала их до
гадка, что, кто бы ни был человек, знавший о причине ава
рии, он будет всячески уклоняться от уточнения подробно
стей, и они похитили у меня единственный ключ, который
помог бы мне установить эти детали, а также — теперь я
был в этом уверен — помог бы установить личность убийц.
Но теперь было слишком поздно плакать над пролитым мо
локом*

* Пословица, аналогичная русской: «Снявши голову, по вол<»
сам не плачут».
Я перешел на передачу.

— Спасибо, но, пожалуйста, свяжитесь с Аплавником
еще раз, подчеркните абсолютную необходимость узнать
причины аварии... Насколько вы отстаете от нас, по вашим
подсчетам? После полудня мы продвинулись только на
20 миль Экстремальный холод, неприятности с радиато-
ром. Прием.

— Мы покрыли всего восемь миль. По-видимому...

Я переключился на передачу.

— Восемь миль*? — переспросил я резко. — Я не ослы
шалея — восемь миль!

— Вы нс ослышались! — В голосе Хилкреста звучала
ярость. — Помните пропавший сахар? Так вот, он нашелся!
Ваши распрекрасные друзья бухнули всю чертову массу в
бензин. Мы совершенно парализоват ь!.

♦

Глава 9

Среда, 8 часов вечера—четверг, 4 часа дня

Вскоре после девяти вечера мы вновь двинулись в путь.
Сперва мне хотелось под любым вымышленном предлогом,
даже выведя из строя двигатель, оставаться на месте в те
чение нескольких часов или, во всяком случае, в течение
того периода времени, какой смогли бы выдержать убич
цы, прежде чем заподозрить, что я медлю с определенной
целью, и выступить против меня Но мы были начеку При
первом же подозрительном выступлении мы бы взяли
убийц на прицел и держали под наблюдением до появления
Хилкреста. Если бы все было хорошо, он бы к полуночи
догнал нас, и нашим бедам пришел бы конец.

По все пошло не так — наши беды остались с нами,
ничуть не уменьшаясь, и, учитывая состояние Малера, ко-
торое стало очень серьезным, и опасную слабость Мари Ле
Гард, я не мог больше оставаться на месте. Будь я скроен
из более жесткого материала или даже не будь я врачом,
я бы, возможно, убедил себя, что и Мари Ле Гард, и Ма-
лер — всего лишь пешки и ими можно пожертвовать в иг-
ре, в которой ставки, как я теперь не сомневался, гораздо
больше жизни одного-двух человек. Я мог бы держать каж-
дого или, по крайней мере, главных из подозреваемых под
прицелом до тех пор — пусть даже целые сутки, — пока не
появится Хилкрест. Но я не мог заставить себя смотреть на

13 Ан. шисх icicKtiiii 4

385
наших больных пассажиров, как на пешки, которыми мож
но пожертвовать. Слабость, конечно, но слабость, которук»
я, почти гордясь этим, разделял с Джекстроу, чувствовав
шим в точности то же, что и я.

В том, что в конце концов Хилкрест нас нагонит, у ме
ня не было сомнений. Мысль всыпать сахар в бензин
(я всякий раз кусал губы от досады, вспоминая, что имен
но я, очевидно, подал им эту мысль, рассказав всем, что у
Хилкреста кончается горючее) была с их стороны блестя
щим ходом, по нс более того, ибо теперь я был готов ко
всему, на что могу г пойги эти люди, чтобы застраховать се
бя от случайностей Да и Хилкрест, хотя и негодовал на
промедление, думал, что справится с ситуацией В большой
кабине их мощного тягача «Сноу-кэт» помещалась целая
мастерская с инструментами па все случаи, и механик-водп
тель, которому я сейчас пе завидовал, хотя он, как мне бы
ло сказано, и работает под защитой! обогреваемых брезент»
вых заслонов, уже разобрал двигатель и очищает ею oi
несгоревшего угольного осадка, который и вывел ею из
строя. Два других человека соорудили самодельную дис
тиллированную установку — бачок с бензином, наполнен
ный почти до краев, с тонко! металлической трубкой, со
единенной с пустым бачком и обложенной льдом Бензин,
как объяснил Хилкрест, имеет более низкую температуру
кипения, чем сахар, и при нагревании бачка с бензином,
в который подмешали сахар, образующийся газ, устремля
ясь в трубку и охлаждаясь в ней, будет попадать во второ)!
бачок в виде чистою бен шпа.

Так, по крайней мере, было в теории, но Хилкрест, как
мне показалось, не был до конца уверен в эффективности
своего метода. Он спросил, нет ли у нас каких-нибудь мыс
лей на этот счет и пе можем ли мы чем-нибудь ему помочь.
Я ответил, что не можем. Это была непростительная и тра
гическая ошибка. Я мог бы помочь ему, ибо знал нечто, чс
го больше никто не знал, но в этот момент я совершенно об
этом забыл. И потому что я об этом забыл, ничто не могло
теперь предотвратить надвигающуюся трагедию или спасти
жизнь тем, кому предстояло умереть.

Мрачные и горькие мысли преследовали меня, в то вр«*
мя как наш тягач, громыхая и тарахтя, кренясь то в одну,
то в другую сторону, прокладывал себе путь на юго-запад
под темным небом, на котором уже сгущались тучи. Мрач
ная подавленность и холодная ярость владели мной
в душе моей нашлось место для них обеих. У меня было
странное, почти ми< гическое предчувствие близкого несчас-
1ья, и, хотя я, как врач, понимал, что это почти наверняка
физиологически обоснованная реакция на холод, уста-
лость, бессонницу и голод, а также последствия удара по
голове, тем не менее я не мог отделаться от этого чувства,
а мое бессилие вызывало во мне чувство злости.

Я был Сессилен защитить кого-либо из невиновных лю-
дей, моих спутников, людей, которые доверились моему
попечению, — больного Малера и Мари Ле Гард, тихую де-
вочку из Германии, серьезную и печальную Маргарет Росс;
я был бессилен, понимая, что убийцы могут в любое! мо-
мент нанести удар: откуда я шаю, нс думают ли они, что
Хилкрест уже сообщил мне все. что нужно, и что я только
жду случая, чтобы застать их врасплох? С другой стороны,
они тоже почти наверняка выжидают, не зная, что именно
мне известно, и предоставляют событиям идти своим мере
дом, пока тягач движется в нужном им направл< нии, готе
вые покончить со всеми раз и навсегда, когда наступит вре
мя. А главное — я был бессилен потому, что до сих пор не
имел понятия, кто же среди них убийцы.

В сотые ра < я нсребпраа в уме все, что мог вспомнить,
все, что Говорилось, стараясь выудить из глубины памяти
какое*! нибудь факт, какое ннбудь слово, которые стали бы
подсказкой. Но ничего не находил.

Из десяти пассажиров, которых мы с Джекстроу имели
при себе, шестеро, по моему убеждению, быле! почт.и вне
подозрении. О Маргарет Росс и Mapei Ле Гард вообще не
могло быть и речи. Единственным, что можно было сказать
против миссис Дэнсби Грегг и Елены, было отсутствие не
юмпенных доказательств их невиновности, но я был уверен,
что таких доказательств и не нужно. Американские сенато
ры, как недавно показали прискорбные случаи коррупции,
имели те же недостатки и слабости — особенно жадность. —
что и любой другой смертный J о все же мысль, что сена-
тор может быть замешан в убийствах и преступной деятель
пости столь широкого размаха, казалась слишком нелепой,
чтобы требовать дальнейшего рассмотрения. Что касается
Малера, то я, конечно, понимал, что и диабетик может ока-
заться преступником и что Малер может быть одним из
убийц. Возможно даже, что он надеялся заставить пилота
совершить посадку близ такого пункта, где можно достать
инсулин. Но это предположение было несколько надуманно.
даже если и было правдой, Малер не очень-то меня интере
совал Меня интересовали те, которые в любой момент мог-
ли совершить новое убийство, а Малер не подпадал под эту
категорию. Малер умирал.

Остались только Зеджеро, Солли Ливии, Кораццини и
преподобный Смолвуд. Преподобный Смолвуд был слиш
ком хорош, чтобы не быть подлинным: все это время он
почти не выпускал из рук Библию. Конечно, можно было
бы ожидать, что именно самозванец станет излишне усерд
ствовать, лишь бы убедить других в том, что он тот, за ко
го и выдает себя, но в данном случае излишество переходи
ло в нелепость.

У меня были основания подофевать Кораццини. Для
специалиста по тягачам ои знал о тягачах слишком мало,
хотя справедливости ради я должен был сделать скидку
на то, что наш тягач фирмы «Ситроен» и тягачи глобаль
ной компании разделяли четверть века по времени и це
лая бездна — по техническому устройству. Но Кораццини
был единственным, кто держался на ногах, когда я вошел
в пассажирский салон самолета. Именно ои, когда мы уже
были в нашем домике, столь упорно расспрашивал меня о
деятельности Хилкреста. Именно он, как я узнал, помог
Джекстроу и Зеджеро вынести из туннеля бензин и имел,
таким образом, возможность рассмотреть все, что там нахо-
дилось. И наконец, я полагал, что он может быть абсолют
но безжалостным. Но один немаловажный факт говорил в
его пользу: его все еще перевязанная рука — доказатель
ство его отчаянной попытки спасти падающий радиопере-
датчик.

Гораздо больше оснований у меня было подозревать Зе
джеро и, учитывая их дружбу, Солли Дивина. Зеджеро
спрашивал у Маргарет Росс, когда будет обед. Это обстоя
тельство внушало серьезное подозрение. Солли Дивин на
ходился ближе всех к радиопередатчику и в таком положе
нии, из которого легко было его разбить, — еще одно
подозрительное обстоятельство. Зеджеро был среди тех, кто
выносил и заливал в канистры бензин. И самая убедитель
пая улика — Зеджеро совершенно не походил на тех боксе
ров так же, как Дивин на тех импресарио, которые живут в
реальном мире, а не на страницах Дамона Реньона. И как
еще один пункт против Зеджеро, я помнил слова Маргарет
Росс о том, что Кораццини ни разу не вставал со своего мс
ста в самолете. Конечно, это еще не исключает Кораццини
из числа подозреваемых — ведь у него мог быть сообщник.
Но кто этот сообщник?

И тут меня пронзила страшная мысль* из того, что в са-
молете стреляли из двух пистолетов, я заключил, что пре-
ступников двое, но почему их не могло быть и больше? По-
чему не трое? Почему не Кораццини, Зеджеро и Ливии,
действующие сообща? Несколько минут я обдумывал, чем
то может обернуться, и в результате еще сильнее почувст-
вовал свое бессилие и жуткую уверенность в близости тра
гического конца. Почти насильно я попытался одернуть се-
бя, однако от такого варианта нельзя было отмахнуться

Около трех часов утра, все еще следуя отмеченной
флажками линии, которая казалась бесконечной, уходя все
дальше от длинных щупальцев наших фар, мы почувство
вали, что тягач замедляет ход: Джекстроу, который в этот
момент был за рулем, сбавил скорость. Мы вступили на
первый пологий склон у подножия холмов, который вел к
извилистому проходу, разделявшему гряду Виндеби Нуна
так почти посередине. Мы могли бы обойти Мунатакс, но
потеряли бы на этом целым день, а то и два. При наличии
четко обозначенного десятимильного перехода через холмы
такой обход не имел смысла.

Два часа спустя, когда подьем стал заметно круче, гу-
сеницы тягача начали скользить и сворачивать в стороны,
но, перетащив почти весь бензин и разное оборудование из
саней на тягач, мы благодаря увеличению веса смогли вос-
становить силу сцепления. Все же продвижение оставалось
медленным и трудным. Нам удавалось удерживать сцепле
ние, только двигаясь зигзагами, и на преодоление послед-
ней мили перед въездом в ущелье ушло больше часа. Здесь
мы остановились. Был восьмой час утра. По одной стороне
ущелья, во всю его длину, тянулась глубокая трещина во
льду, и хотя путь не предвещал особенно коварных неожи
данностей, он был достаточно трудным и опасным, и я ре-
шил дождаться двух-трех часов сумеречного света в сере-
дине дня.

Пока готовили завтрак, я осмотрел Малера и Мари Ле
Гард. Продолжающееся повышение температуры — сейчас
было уже меньше 30 градусов ниже нуля по Фаренгейту —
не помогло им. Мари Ле Гард выглядела так, будто не ела
несколько недель. Ее лицо, испещренное болячками и волды-
рями — следствие обморожения,— было ужасающе худым,
еще недавно блестящие глаза угасли, опухли и налились
кровью. За последние десять часов она не произнесла ни
слова — просто сидела в редкие минуты бодрствования,
дрожа и глядя перед собой невидящим взглядом. Теодор Ма
лер выглядел лучше, но я знал, что, когда его сон роти в ля<
мость истощится, коллапс будет делом нескольких часов. Не
смотря на все, что мы — вернее, Маргарет Росс — сделали
для него, предательские когти обморожения глубоко впились
в его ступни; к тому же он был сильно простужен — редкое
явление в Арктике. Должно быть, он подхватил простуду
еще до вылета из Нью-Йорка, и у него не было ни энергии,
ни внутренних ресурсов для борьбы ни с ней, ни с фурунку
ламп, которые начинали ею мучить Дышал он с трудом,
и запах ацетона ощущался теперь намного сильнее. Он
почти не спал и сохраняй ясное сознание, но я знал, что в
любую минуту может наступить полный срыв, предшеству-
ющий диабетической коме.

В восемь часов мы с Джекстроу отошли в сторону,
под защиту холма, и снова связались с Хилкрестом.
Сердце у меня упало, когда я услышал мрачную новость:
за последние двенадцать часов они не продвинулись и на
две мили. Видимо, при жестоком холоде. — там, где они
сейчас находились, температура была градусов на 50 ни-
же, чем у нас, — довести восемь галлонов до точки кипе
ния, даже используя печки, паяльные лампы и все другие
средства, которыми они располагали, было почти невы
полнимой задачей, требовавшей уйму времени, ибо их
большой тягач «Сноу-кэт» проглатывал за одну минуту
весь очищенный бензин, какой они могли получить за
тридцать. Это все, что Хилкрест мог мне сообщить. Ап-
лавник, с которым он переговорил часом раньше, не имел
никаких новых сведений.

Мы с Джекстроу молча упаковали ггашу рацию и вер-
нулись к тягачу. Почти неизменная веселость Джекстроу,
унаследованная от его эскимосских предков, казалось, сов
сем его покинула. Я никогда еще не видел его в таком со
стоянии. Теперь он редко разговаривал и еще реже улыбал-
ся. Чю касается меня, то я чувствовал, что наша последняя
надежда рухнула.

В одиннадцать часов мы завели тягач и направились по
ущелью. Ведомый мною тягач медленно полз по ущелью.
Малер и Мари Ле Гард, укрытые всем, чем было можно,
ехали на вторых санях, а остальные шли пешком. Тягач
был слишком широк, занимая почти всю узкую и скольз-
кую тропу, и если бы его занесло в сторону, и он свалился
бы в глубокую ледовую расселину, тянувшуюся вдоль на
шего пути, то у тех, кто находился бы в кузове, не было
никаких шансов на спасение.

Вначале все шло хорошо. Тропа, временами сужаясь до
восьми-девяти футов, часто выходила на шельф, такой ши
рокий, что его можно было назвать плоской равниной,
и мы быстро продвигались вперед К полудню — я преду-
предил Хилкреста, что в это время мы будем в ущелье Вин-
деби Нунатак и не сможем установить с ним связь,— мы
уже покрыли половину пути и вступили в самую узкую и
самую трудную часть перехода. И вдруг рядом с водитель
ской кабиной оказался Кораццини, который махал мне ру
кой, требуя, чтобы я остановился Должно быть, он окли-
кал меня перед этим, ио я ничего не слышал, кроме
равномерного шума двигателя. И уж конечно, я ничего не
видел, ибо все они шпи позади, а широкий кузов за моей
спиной делал зеркальце бесполезным

— Беда, док! — быстро выдохнул он, как только мотор
замер. — Кто то свалился за обочину. Пошли, живо!

— Кто именно? — Я соскочил с сиденья, совершенно
забыв про пистолет, который держат в ящичке на дверце
на случал внезапной атаки в тот момент, когда я находился
за рулем. — Как это случилось?

— Девушка из Германии! — Мы бежали туда, где яр
дах в сорока позади кучка людей столпилась у края ледя
ной расселины.— Не шаю. Поскользнулась, оступилась...
Ваш друг спустился туда, за ней.

Спустился за ней! — Я знал, что расселина, по су-
ществу, не имеет дна.— О Боже ты мой!

Я оттолкнул Брустера и Ливина, осторожно заглянул
через край в голубовато зеленую глубину, и у меня пере
хватило дыхание. Я увидел, что светящиеся стены рассели
ны, покрытые сверкающим бисером кристаллического в<
щества, похожего на сахарную глазурь, и отстоящие в этом
месте, где были мы, не более чем на семь или восемь футов
друг от друга, уходили в бездонную тьму, постепенно отда
ляясь одна от другой и образуя нечто вроде огромной пе-
щеры, величину которой трудно было себе представить.
Слева, почти под нами, на глубине около двадцати футов
обе стены соединяла перемычка из снета и льда фугов
пятнадцать ддмной — таких мостиков бы по много на всем
протяжении расселины, на этой перемычке стоял Джекст
роу, поддерживая правой рукой, очевидно, оглушенную
падением Елену.

Нетрудно было догадаться, как Джекстроу попал туда.
Он был слишком осторожен, чтобы рискнуть приблизиться
к расселине, не имея при себе веревки, и уж, конечно, до-
статочно опытен, чтобы довериться предательской снеговой
перемычке. Но когда Елена сорвалась с тропы вниз, она,
должно быть, упала тяжело и неловко, вероятно, стараясь
повернуться так, чтобы не повредить сломанную ключицу,
и, когда она поднялась на ноги, была так оглушена, что
Джекстроу, боясь, как бы опа не сорвалась с перемычки в
пропасть, где се ждала смерть, пошел почти на самоубийст-
во, спрыгнув вслед за ней, чтобы поддержать ее. Даже в
этот момент я спросил себя: решился бы я на такое же по-
ступок или у меня не хватило бы храбрости? Пе думаю,
чюбы я смог поступить так, как Джекстроу.

— Вы целы? — прокричал я.

— Кажется, сломал левую руку,— ответил Джекстроу
таким тоном, словно вел непринужденную беседу. — Пожа-
луйста, поспешите, доктор Мейсон. Этот мост вот-вот обру-
шится. Он уже оседает под ногами.

Сломанная рука, оседающая перемычка — я и в самом
деле увидел, как от нижней поверхности арки, на которой
они с Еленой стояли, отваливаются и исчезают в темной
глубине глыбы льда и снега. Сдержанный, почти деловой
тон его голоса был красноречивее самого отчаянного крика
о помощи На какой-то миг мною овладела паника, пода
вившая все чувства и мысли, кроме слепой уверенности в
его неминуемой гибели. Веревку? Но Джекстроу не мог об-
вязать себя веревког — одна его рука была сломана, а дру-
гой он держал Елену. Девушка была беспомощна, оба бес-
сильны что-либо предпринять, значит, кто-то должен
спуститься к ним, и спуститься немедленно. И в этот мо-
мент, когда я смотрел в расселину, охваченный этим
страшным оцепенением, большой кусок обледеневшего сне
га оторвался от перемычки и медленно канул в бездну,—
возможно, двести футов глубиной,— исчезнув задолго до
того, как мы услышали звук его падения на дно расселины

Я вскочил и бросился к саням. Как подстраховать чело
века, который спустится вниз? На узкой троне держать ве-
ревку могут только три человека, а если спускаться будут
двое, то как эти три человека смогут удержаться на скольз-
кой поверхности, да еще поднять тех, кто внизу? Скорее
всего, их самих перетянет через край вниз. Колья? Вбить в
смерзшийся снег кол и закрепить на нем веревку! Но Бог
нает, сколько времени уйдет на то, чтобы пробить ледя-
ную поверхность, и где гарантия того, что лед не дасг тре-
щин и удержит кол на месте? И вс» это время снежный
мост будет оседать и крошиться под ногами двух людей;
жизнь которых зависит от того, смогу ли я их спасти. «Ти
гач,— подумал я в отчаянии. — Тягач! Он поднимет любой
вес. Но пока мы отцепим от него пару саней, столкнем их в
сторону и отведем тягач назад, к месту, где произошло не-
счастье. может оказаться уже слишком поздно .»

Я буквально наскочил на ответы: две пары толстых
длинных деревянных досок, которые скрепляли грузовые
сани с тягачом — их концы торчали сзади из саней
Я схватил моток нейлоновой веревки, выдернул одну из
юсок — Зеджеро уже выдергивал другую — и помчался
обратно. Эта доска в три дюйма толщиной и одиннадцать
футов длиной весила, должно быть, не меньше сорока фун-
тов, но такова уж сверхъестественная сила, которую мы об-
ретаем в минуты крайней нужды, я перенес ее и перекинул
через расселину, как раз над Джекстроу и Еленой,
с такой быстротой и уверенностью, как будто эго была тон
кая рейка. Спустя несколько секунд Зеджеро перекинул
рядом с ней через расселину вторую доску. Я скинул мехо-
вые рукавицы и перчатки, завязал на конце веревки двой-
ную петлю, просунул в нее нот и, быстро обвязал себя во-
круг нояса, крикнул, чтобы принесли еще одну веревку,
пробрался по импровизированным мосткам и закрепил
свою веревку посередине обеих досок с таким расчетом,
чтобы спуститься не менее чем на двадцать футов, и, быст-
ро перебирая руками, вскоре очутился возле Джекстроу и
Елены.

Я почувствовал, как снежная перемычка дрогнула у ме
ня под ногами, но думать об этом было некогда — если бы
я стал над этим думать, конец был бы фатальным. Рядом
опустилась, подрагивая, другая веревка, я схватил ее и в
»>дну секунду обвязал Елену вокруг пояса. Вероятно, я об-
вязал ее слишком туго, потому что она охнула от боли, но
)то был не тот случай, когда можно было рисковать К то
му же тот, кто держал веревку наверху, действовал так же
быстро, как и я, ибо веревка натянулась, как только я за-
вязал узел.
После я узнал, что Елена была обязана жизнью наход
чивости Малера. Вторые сани, в которых были Мари Ле
Гард и Малер, остановились как раз против того места, где
Елена сорвалась в расселину, и он крикнул Брустеру и
Маргарет Росс, чтобы они сели в сани и протянули веру
ний конец веревки через перекладину на передке саней.
Это была как будто мелочь, но она сыграла свою роль: их
объединенного веса оказалось достаточно, чтобы удержать
тонкую и хрупкую Елену.

Во время этого происшествия я совершил еще одну
ошибку — вторую ошибку в этот день, — но тогда я не мог
этою знать. Непосредственная опасность приковала к себ<
все мое внимание. Стремясь помочь гем, кто был наверху,
я наклонился, чтобы приподнять Елену, и, когда выпря
милея, это внезапное и резкое движение оказалось роко
вым для уже и так распадающейся перемычки. Я услышал
зловещий треск льда, почувствовал, как снег оседает у ме
ня под ногами, выпустил из рук Елену, — кстати, ее уже
начали поднимать, — схватил Джекстроу за руку и прыг
пул, таща его за собой, на другой конец перемычки за се
кунду до того, как то место, где мы только что стояли, ис
чезло, и глыбы льда и снега каскадом устремились в
мрачные глубины расселины.

Натянув веревку до отказа, я прижался к прогивопо
ложной ледяной стене, крепко обхватил Джекстроу обеими
руками (я услышал, как он вскрикнул от боли, и только
сейчас вспомнил о его сломанной руке) и подумал, долго ли
мы сможем продержаться на этом конце перемычки — ведь
он тоже неминуемо рухнет, не имея на другом конце ника-
кой опоры. Но пока что он каким то чудом еще держался.

Мы оба прижались к ледяной стене, боясь шевельнуть
ся и почти не смея дышать, как вдруг я внезапно услышал
крик боли: это вскрикнула Елена, — должно быть, когда ее
перетягивали через край, опа задела больное плечо. Но не
Елена приковала к себе мой взгляд, а Кораццини. Он сто
ял почти у самого края расселины, и в руке у него был мой
пистолет

Никогда я еще не испытывал такой досады, такого глу
бокого отчаяния, такой горечи и, если уж говорить совсем
откровенно, такого беспредельного страха. Случилось
именно то, чего я больше всего боялся: что Джекстроу и я
сможем одновременно оказаться в руках убийц. Но даже к
этому страху примешивалась ненависть — ненависть к че
ловеку, который так искусно все подстроил, ненависть к
самому себе за то, что позволил так легко и так фатально
себя одурачить.

Даже ребенок бы понял, как все это произошло. Серия
с неговых перемычек подсказала Кораццини саму идею.
Дойдя до соответствующего места, слегка толкнуть Елену
Флеминг — а то, что ее падение не случайность, ясно как
день,— и можно было наверняка рассчитывать, что либо
Джекстроу, либо мне самому придется спуститься в рассе-
лину и помочь малышке, которая из-за сломанной ключи
цы не смогла бы сама обвязаться веревкой. Что Елена мо
жет сорваться и с перемычки, я думаю, тоже приходило
Кораццини в голову, но человек, совершивший столько
убийств, не станет беспокоиться по такому поводу. Кроме
облегчения, он наверняка ничего бы пе почувствовал
Итак, когда один из нас спустился бы на перемычку, а дру-
гой руководил бы спасательной операцией, тогда еще один
легкий толчок — и все проблемы Кораццини были бы раз-
решены. То, что случилось па самом деле, превзошло все
его самые смелые ожидания — я сыграл ему на руку са-
мым наилучшим для него образом

С пере» охшим ртом, чувствуя, как на ладонях моих
сжатых цук проступает пот, а сердце в груди бьется, как
падающий молот, я с отчаянием ждал, каким способом он
нанесет свой последний удар, как вдруг рядом с ним по
явился преподобный Смолвуд и, простирая руки, что-то
сказал. Слов его я не расслышал. Со стороны маленького
священника это был акт мужества, но акт беспомощный и
безнадежны! [ я увидел, как Кораццини переложил писто-
лет в левую руку, а правой ударил Смолвуда по лицу, и ус-
лышал, как тот упал на лед. После этого Кораццини, сде-
лав жест рукой с пистолетом, заставил остальных
отступить от обочины и шагнул к перекинутым через рассе-
лину доскам, и тут я понял, как он собирается с нами раз-
делаться. Зачем тратить две пули, если все, что нужно,—
»то столкнуть концы досок с края расселины? Обрушатся
ли эти доски весом в сто фунтов каждая на наши головы
или просто снесут остаток перемычки, совершенно не суще-
ственно: важно, что меня с ними неразрывно соединяет
нейлоновая веревка, держащая меня за пояс, и, когда дос-
ки рухнут, я полечу в бездну вместе с ними, сорвав остаток
нашего хрупкого моста и увлекая за собой Джекстроу,
в бездну, где нас неминуемо ждет смерть
У меня мелькнула отчаянная мысль — схватить bhhtoi
ку, которая все еще была на плече Джекстроу, но я тут же
ее отверг: на то, чтобы высвободить ее из ремней, ушли бы
секунды, а у меня их не было. Оставался лишь один спо
соб, который не сулил лично мне ничего хорошего. Под-
прьпнув, я мог бы в одну секунду ухватиться за веревку го-
раздо выше, и увеличившийся вес помешал бы Кораццини
столкнуть доски одним ударом ноги, а пока он возился бы с
ними или всаживал в меня пули, кто-нибудь — Зеджеро на
пример,— мог бы схватить его сзади. По крайней мере, это
дало бы Джекстроу слабый шанс на спасение.

Я завел локти за спину, согнул колени и замер в этой
нелепой позе, ибо в этот самый момент сверху, разматыва-
ясь, спустилась веревка и ударила меня по плечу. Я взгля-
нул наверх и увидел улыбающегося Кораццини.

— Ну вы, пара чудаков, выбирайтесь наверх! Или вы
собираетесь проторчать там весь день?

Бесполезно пытаться описать ту бурю мыслей и чувств,
что бушевала во мне те девяносто секунд, за которые меня
и Джекстроу подняли наверх, и мы снова оказались на
твердом льду. От надежды к неверию, от бурного облегче-
ния к убежденности в том. что Кораццини играет с нами в
кошки-мышки, — таков был диапазон чувств, и пи одно из
них не длилось больше нескольких секунд, и, даже уже
стоя на твердой тропе, я пе знал, что думать, подавленный
ощущением безграничного облегчения, радости и странной
нервной усталости. Меня сильно трясло, и хотя Кораццини
заметил это, он не подал виду. Подойдя ко мне, он протя
пул мне мой пистолет, рукояткой ко мне.

— Вы несколько беспечны по отношению к своему ар
сеналу, док. Я уже.давно знаю, где вы держите эту штуко
вину. Но зато это оказалось весьма полезным для меня в
последние несколько минут.

— Но... но почему?

— Потому что в Глазго меня ждет отличная работа и
кресло вице президента, — отрезал он. — И я ценю возмож
ность занять это кресло в один прекрасный день. — Не ска
зав больше ни слова, он отвернулся.

Я понял, что он имел в виду. Я понял, что мы обязаны
ему жизнью. Кораццини, как и я, был твердо убежден, что
кто-то подстроил этот инцидент, и не нужно было долго ду
мать, чтобы догадаться, кто именно.
Первая моя мысль была о Джекстроу. Джекстроу со
сломанной рукой — это сильно затрудняло мое положение
и могло сделать нашу задачу просто невыполнимой, но,
когда я снял с него парку, достаточно было одного взгляда
на неестественный поворот его левой руки, чтобы увидеть,
что, хотя Джекстроу имел все основания полагать, что ело
мал себе руку, это был в действительности вывих локте-
вого сустава. Он безропотно и с бесстрастным видом вы-
терпел все мои манипуляции с его рукой, а широкая
белозубая улыбка, которая осветила его лицо сразу же по
окончании операции, достаточно красноречиво говорила о
его чувствах.

Я подошел к Елене, сидевшей в санях. Она все еще
дрожала после пережитого потрясения. Миссис Дэнсби-
Грегг и Маргарет Росс всячески старались ее успокоить.
Я подумал, что, пожалуй, это первый случай в жизни мис-
сис Дэнсби Грегг, ко1да она кого-то утешает, но тотчас же
устыдился этой мысли

— Побывали на краю гибели, девочка? — сказан я
Елене.— Ну, ничего, теперь все в порядке... Может, сло-
мали еще какую-нибудь косточку, а? — Я старался гово-
рить в шутливом тоне, но звучало это все не очень убеди
тельно.

— Нет, доктор Мейсон ..— Она глубоко и судорожно
вздохнула. — Не знаю, как мне благодарить вас и господи
на Нильсена...

— И не пытайтесь, — посоветовал я.— Лучше скажите,
кто вас толкнул?

— Как вы сказали? — Она недоуменно уставилась па
меня.

— Вы же хорошо меня слышали, Елена. Говорите, чья
это работа?

— Да, да, меня толкнули, — с неохотой ответила она. —
Но это вышло нечаянно. Я знаю, что нечаянно.

— И все-таки кто же? — продолжал я настаивать.

— Это я ее толкнул,— вмешался Солли Ливии. Он
нервно сжимал и разжимал руки — И, как сказала моло-
дая леди, док, это вышло нечаянно. Кажется, я вроде как
споткнулся. Кто-то наступил мне на пятки и...

— Кто наступил вам на пятки?

— Зачем же так кричать, — кротко сказал он, посколь-
ку я не пытался скрыть холодное недоверие, которое про-
звучало в моем тоне. — Зачем бы я стал делать такие вещи?
— Вот вы мне и объясните,— сказал я и, повернув
шись, пошел прочь, предоставив ему смотреть мне вслед.
На моем пути возник Зеджеро, но я проскочил мимо него
и направился к тягачу. На санях я увидел преподоб
ного Смолвуда, который сидел, прикладывая платок к
окровавленным губам. Кораццини приносил ему свои из
винения:

— Я очень сожалею, ваше преподобие, искренне и глу-
боко сожалею. Я ни на одну минуту не думат, что вы —
один из них, но я не мог допустить у себя за спиной ника
ких случайностей Надею. ь, вы меня понимаете, господин
Смолвуд?

Преподобный понял и простил его, как и подобало ис
тинному христианину. Но я не стал слушать, чем закон
чится их разговор. Я хотел пересечь гряду Виндеби Нуна
так с наименьшей потерей времени и по возможности до
полной темноты. Теперь я знал, что мне нужно сделать,
и как можно скорее, но я не хотел делать этого, пока мы
находимся на скользкой тропе, на краю этой проклятой
расселины.

Мы осуществили переход через гряду без дальнейших
происшествий и, прежде чем в небе угасли последние oi
блески полуденных сумерек, достигли того места, где на
чинается длинный и почти незаметный спуск, которым
тянется на тысячи футов по направлению к чистым
ото льда скалам на побережье Гренландии. Здесь я оста
повил тягач, коротко переговорил с Джекстроу, попросил
Маргарет Росс разморозить банку мясного фарша для на
шего запоздалого полдника и, едва успев осмотреть Ма
лера, который уже был в полубессознательном состоя-
нии, и Мари Ле Гард, снова перебравшуюся в кузов, как
ко мне подошла Маргарет Росс. В ее темных глазах была
тревога.

— Эти банки, доктор Мейсон... С мясным фаршем.
Я не могу их найти.

— Что, что? Они должны быть где-то близко, Марга
рет. — Я впервые назвал ее по имени, но все мои мысли со
средоточились на другом, и до меня дошло, что я сказал,
когда заметил промелькнувшую на ее губах улыбку. Если
ей это и не понравилось, то она хорошо это скрыла. Впро
чем, последнее предположение меня не беспокоило —
я был рад, что она улыбнулась. Я впервые видел ее улыб
ку, которая преобразила ее лицо, довольно простое, но я
сказал своему сердцу, что сейчас не время для всяких там
сальто-мортале.— Пошли, посмотрим

Мы посмотрели — и ничего не нашли. Банки действи-
тельно исчезли. Это бьп повод, которого я ждал. Джекстроу
был рядом со мной, загадочно глядя на меня, в то время как
мы склонились над санями. Я утвердительно кивнул. «Зай-
дите ему с тыла!»

Я подошел к кузову тягача, где собралась вся компа-
ния, и встал так, чтобы хорошо видеть всех, но в особенно
сти Зеджеро и Дивина.

— Ну так вот,— сказал я.— Вы слышали — паши пе
следние банки с мясом исчезли. Но они не просто исчезли —
их кто-то украл. И этот кто то лучше бы со шалея — ведь я
все равно узнаю.

Наступила мертвая тишина, прерываемая иногда лишь
возней собак па общем поводке. Никто не произнес пи
слова, никто не смотрел на стоявшего рядом. Молчание
длилось и длилось, и вдруг все, как один, обернулись,
испуганные внезапным металлическим звуком, раздав-
шимся позади них. Это Джекстроу взвел курок своей
винтовки, и я увидел, как у Зеджеро медленно напряг
лись спина и руки: дуло винтовки было направлено ему в
голову.

— Это несовпадение, Зеджеро, — сказал я мрачно. По-
ка он оборачивался па звук взводимого курка, я успел
взять в руку свои пистолет.— Винтовка направлена куда
надо. Предъявите свой чемодан!

Сперва он просто уставился на меня, а потом отругал
непечатным словом.

— Несите сто сюда,— повторил я, направив пистолет
ему в голову. — И поверьте, Зеджеро, Мне ничего не стоит
вас прикончить.

Он поверии моим словам. Принес чемодан и бросил его
к моим ногам.

— Откройте, — сказал я кратко.

— Он заперт.

— Отоприте ключом!

Он посмотрел на меня без всякого выражения, потом
пошарил в карманах и наконец сказал:

— Не могу найти ключи.

— Так я и ожидал, Джекстроу... — Я не договорил фра-
\у, подумав, что одного моего пистолета будет недостаточ
но, чтобы удержать такого убийцу, как Зеджеро Я оглядел
всю компанию и выбрал одного из них: — Господин Смол-
вуд, может быть, вы...

— Нет, спасибо, — поспешно ответил Смолвуд, все
еще прижимая платок к распухшим губам. Он криво ус-
мехнулся.— Я только сейчас понял, доктор Мейсон, на
сколько я, в сущности, мирный человек, может быть, гос-
подин Кораццини...

Я взглянул на Кораццини, и тот неопределенно пожал
плечами. Я понял, почему он нс проявляет готовности уча
ствовагь в обыске: еще совсем недавно он стоял чуть ли не
первым в моем черном списке и, должно быть, зная это, из
вполне понятной щепетильности не хотел показаться чгрес
чур услужливым Но сейчас мне было не до щепетильное
ти. Я кивнул, и он взялся за Зеджеро.

Он не упустил ничего, но и не нашел ничего. Минуты
через две он отступил, посмотрел на меня и перевел задум
чивый взгляд на Солли Ливина.

Я снова кивнул, и он снова приступил к осмотру. Через
десять секунд он вынул связку ключей и поднял их для
всеобщего обозрения.

— Это подстроено! — залепетал Ливии — Это подлог!
Кораццини стянул их сам и подсунул мне. Я никогда нс
брал ключей...

— Заткнитесь! — приказал я презрительно. — Это ва
ши, Зеджеро?

Тот лишь нехотя кивнул, не сказав ни слова.

— .О’кей, Кораццини,— сказал я.— Посмотрим, что
там у него

Второй ключ открыл мягкий кожаный чемодан. Корац
цини сунул руку под одежду, уложенную сверху, и извлек
из под нее три банки мясного фарша.

— Спасибо, — сказал я. — Мисс Росс, наш полдник.
Скажите, Зеджеро, вы не знаете, почему я не убил вас тут
же, на месте?

— С тех пор как мы встретились, вы совершаете ошпб
ку за ошибкой,— медленно ответил Зеджеро.— Но эта
ошибка — самая большая из всех, которые вы совершали.
Неужели вы думаете, что я такой дурак, чтобы дискредити
ровать себя подобным образом? Неужели вы думаете, что я
так явно...

— Я думаю, что именно на это вы и рассчитывали, —
сказал я устало.— Но я учусь... учусь. Еще одно, Корац
цини, если вы не возражаете, свяжите им ноги
— Чю вы собираетесь сделать? — испуганно спросил
Зеджеро.

— Не волнуйтесь, я не лишу палача его заработка. От
ныне вы и Ливии поедете в санях, под прицелом... Вам
что, мисс Ле Гард?

— Питер, а вы уверены? — Это было первое, что она
сказала после долгих часов молчания, и даже это неболь-
шое усилие, как я видел, утоми по ее.— Он ие похож на
убийцу. — Ее тон о1ражал то же недоверие и замешательст-
во, которые отражались на лицах большинства моих спут-
ников. Зеджеро не пожало ч усилий, чтобы завоевать всеоб
щую симпатию

— А кто из присутствующих похож? — возразил я.—
Настоящие убийцы никогда не похожи на убийц. — Затем я
рассказал ей и всем остальным все, что я знал и о чем дога-
дывался. Это потрясло их, особенно история с порчей бен-
зинг! и сообщение о том, что в какой го момент Хилкрест
отставал от нас только на несколько часов, и, когда я за-
кончил, я увидел, что они теперь так же мало сомневаются
в виновности Зеджеро, как и я.

Два часа спустя, уже на спуске с Виндеби Нунатак, мы
остановились, и я наладил радио. По моим подсчетам, до
побережья оставалось менее ста миль, и я потратил полна
са, стараясь связаться с баюи в Аплавнике. Мои попытки
успеха не имели, да я и не очень-то надеялся на успех: на
базе был только один радист, и нельзя было ожидать, что
он дежурит непрерывно целыми сутками К тому же его
позывные могли быть настроены на другую частоту.

Ровно в четыре я поймал Хилкреста. Па этот раз я не
счел нужным устанавливать рацию вне пределов слышимо
сти — фактически я разговаривал с ним, прислонясь к
стенке кузова, и каждое слово с той и другой еторомы было
хорошо слышно всем. «По теперь, — думал я, — это уже не
имеет значения».

Прежде всего, разумеется, я сказал Хилкресту, что
преступники обнаружены и схвачены. При этом мой голос
прозвучал в моих ушах как-то странно — монотонно и без-
жизненно. Мне казалось, я должен быть в счастливом и
приподнятом настроении, а на самом деле я ничего этого не
чувствовал. За последние несколько дней я так измучился
физически и морально, что усталость будто давила на меня
и обволакивала со всех сторон. Начиналась реакция после
напряжения предыдущих дней. Я отдавал себе ясный от-
чет в том, что мы еще далеко не вышли из дремучего леса
наших трудностей, мысли об угасающих жизнях Малера
и Мари Ле Гард угнетали меня, и, если говорить начисто-
ту, я был подавлен тем, что одним из убийц оказался Зед-
жеро — в последнее время я испытывал к нему какое-то
чувство симпатии, и его разоблачение подействовало на
меня сильнее, чем я думал и в чем я никому и никогда бы
не при шалея

Зато со стороны Хилкреста лучшей реакции нельзя бы-
ло и пожелать. Однако, когда я спросил у него, далеко ли
они продвинулись, весь его энтузиазм пропал. Упавшим го-
лосом он сообщил, что они почти нс продвинулись с того
места, где были. Не получен также и список пассажиров
самолета, несмотря на всю его важность. Авианосец «Три
тон» имеет на борту достаточный запас инсулина, который
они отправят самолетом в Аплавник. На базу должен при
быть ледокол, ведущий баржу с тягачом, который по при-
бытии, то есть, очевидно, завтра, будет постай нам на-
встречу. Нас также ищут два самолета, оборудованных
лыжами, и два поисковых бомбардировщика, но пока им
не удалось нас обнаружить, — вероятно, мы в это время пе-
ресекали Виндеби Нунатак... Он продолжал говорить, но я
перестал понимать смысл его слов: я вдруг вспомнил то,
о чем был должен подумать с самого нач;иа

— Одну минуту,— сказал я.— Мне кое чго пришло в
голову.

Я перебрался в кузов и потряс Малера за плечо. К сча
стью, он просто спал — по тому, как он выглядел час на
зад, я боялся, что он уже впал в забытье

— Господин Малер,— быстро сказал я.— Вы говори
ли, что работали в нефтяной компании?

— Да. — Он посмотрел на меня с удивлением

— В качестве кого? — Он мог занимать любую из ста
должностей, которые не имели для меня никакого значения.

— Химика-исследователя. А что?

Я с облегчением вздохнул и объяснил, что мне нужно
Рассказав о способе, каким Хилкрест пытается выйти из
затруднительного положения — о перегонке бензина, —
я спросил Малера, что он об этом думает.

— Это один из возможных способов самоубийства,—
мрачно ответил Малер. — Чего он добивается — отправить-
ся в космос? Достаточно одной слабой точки в стенке бач
ка, который он старается разо1рсть... И потом: диапазон
уровней испарения бензина так широк — от 30 градусов по
Цельсию до 200. Так что он может провозиться с ним не
лые сутки и наполнить только зажигалку.

— В том-то все и дело,— согласился я.— А что еще
можно сделать?

— Только одно: промыть его. Какой объем его баков с
бензином9

— Десять галлонов.

— Передайте ему, чтобы он отлил из бачка пару галло
нов бензина и влил туда г только ж» воды. Затем эго надо
как следует перемешать, дать отстояться десять минут и по
том откачать верхние семь галлонов. Это будет почти чис-
тый бензин.

— Так просто! — сказал я, едва веря. И это в то время,
как Хилкрест тратит полчаса, чтобы получить чашечку бен
зила. — Вы уверены, го. подин Малер?

— Должно получиться,— ответил он Этот разювор
продолжался едва ли больше минуты, но и этого было бо-
лее чем достаточно — голос Малера ослабел и звучал как
хриплый шепот: — В бензине сахар не растворяется —
только в воде. Если воды мало, он останется в бен шне во
взвешенном состоянии. Но когда воды достаточно, он опус
тится вместе с ней на дно.

— Я бы дал вам Нобелевскую премию, господин Ма
лер! Тут же, не сходя с места! — И поднялся.— Если у вас
есть еще другие предложения, ради Бога, скажите!

— Еще одно,— произнес он с улыбкой, но я видел,
что ему уже не хватает дыхания.— Чтобы растопить
с.только снега, сколько нужно для воды, вашему другу по
надобится слишком много времени. — Он кивнул в сторо-
ну саней, которые мелькали сквозь щелочку брезентового
полога.— Мы, кажется, везем с собой большой запас го
рючего. Почему бы не сгрузить сколько нибудь для капи
тана Хилкреста? И почему вы, собственно, не сделали
этого еще вчера вечером, когда он впервые рассказал вам
о своем затруднении

Я смотрел на него какое-то время, а потом медленно
повернулся к выходу.

— Я вам отвечу, господин Малер,— глухо сказал я.—
Потому что я самый последний идиот на свете! Вот почему!

И я вернулся к рации, чтобы сообщить Хилкресту, ка
кой я идиот.
Глава 10

Четверг, 4 часа дня—пятница, 6 часов вечера

Весь этот вечер и всю ночь Джекстроу, Кораццини и я
сменяли друг друга за рулем. Мотор начинал барахлить,
звук выхлопа приобрел какой-то странный оттенок, и все
труднее становилось включать вторую скорость. Но я не
мог, не смел останавливаться. Скорость была сейчас вопро-
сом жизни

Вскоре после десяти часов вечера Малер впал в состоя-
ние коллапса, которое постепенно перешло в диабетическую
кому. Я сделал все, что мог, — никто бы в этих условиях не
сделал больше, но. Бог свидетель, это было ничтожно ма
ло. Ему нужны были постель, тепло, питье, стимулянты,
сахар в рот или инъекция. Как нужные стимулянты, так и
тепло, полностью отсутствовали. Вибрирующая, узкая и
твердая деревянная складная койка не могла заменить по
стель, несмотря на сильную жажду, ему было все труднее
пить воду из растопленного снега, и у меня не было воз-
можности сделать ему внутреннюю инъекцию. Его вид, его
резкое, затрудненное дыхание, характерное для комы, дей-
ствовали угнетающе на остальных пассажиров. Я знал,
что, если мы вовремя не получим инсулин, никакая сила на
земле не спасет его — смерть наступит в течение одного-
трех дней, а учитывая наши неблагоприятные условия, ско-
рее всего по прошествии одного дня.

Мари Ле Гард также слабела с устрашающей быстро
той Ей все труднее становилось заставить себя проглотить
хоть немного пищи, и большую часть времени она спала тя
желым, беспокойным сном. Помня, какой я видел ее на
сцене и как она поразила меня своей живостью, я невольно
удивлялся тому, что она так легко сдала. Но ее живость
была в действительности проявлением нервной энергии:
физически она не обладала теми ресурсами, которых требо
вала сложившаяся ситуация, и мне часто приходилось на
поминать себе, что она ведь пожилая женщина. Правда,
для этого было достаточно взглянуть на ее лицо — оно вы
глядело изможденным, морщинистым и старческим.

Но как я ни беспокоился насчет своих больных, Джек
строу еще больше беспокоился насчет погоды. Уже не
сколько часов температура неуклонно повышалась, завыва
ние ветра, поднявшегося после двух дней безветрия,
становилось все пронзительнее с каждым часом, а небо бы
ло мрачным и покрыто черными тучами, предвещавшими
снег. И когда после полуночи скорость ветра превысила
пятнадцать минь в час, с поверхности плато начала подни-
маться снежная пыль.

Я знал, чего боится Джекстроу, хотя сам никогда этого
пе испытывал. Тем не менее мне приходилось слышать о
катабатических ветрах Гренландии, представляющих собой
эквивалент страшных ветров Аляски. Когда в центре лед-
никового плато, при экстремально ни псих температурах
(как та, что мы пережили за последние сорок восемь часов)
охлаждаются большие массы воздуха, они приходят в дви-
жение и низвергаются — другим словом это не назовешь —
с ледникового плато каскадом. Приводимые в движение од
ной лишь силой тяжести холодного воздуха, эти гравитаци
онные ветры, медленно нагреваясь вследствие трения и
сжатия в процессе своего снижения, могут достигать ура-
ганной силы, разрушающей и убивающей все живое.

И вот все признаки, все условия для гравитационной
бури были налицо: недавний резкий холод, поднявши i
ветер, повышение температуры, направление ветра в < к«
рону побережья, несущиеся над головой темные тучи, за
крывающие звезды, — по словам Джекстроу, трудно было
ошибиться. Я не помнил ни одною случая, чтобы он за-
блуждался в отношении гренландской погоды, и считал,
что раз Джекстроу нервничает, значит, настало время да
же самым заядлым оптимистам беспокоиться Сам я был
полон тревоги.

Мы развили предельную скорость и на отлогом, чуть
заметном спуске показывали очень хорошее время. По к
четырем часам утра, когда, по моим расчетам, нас отделяли
от базы в Аплавнике не более чем шестьдесят миль, мы на-
толкнулись на заструги и были вынуждены сбавить ско-
рость.

Заструга — волнообразная поверхность, равномерно
вздымающиеся складки замерзшего снега, образованные
сгребающими снег ветрами,— настоящее изобретение дья
вола для любого тягача, а тем более для таких старых ма-
шин, как наша. Симметричные, как волны, изображенные
на 1равюрах XVIII века, твердые на гребнях и мягкие в
промежуточных впадинах, они сильно замедляли наше
продвижение. Теперь наш тягач не шел, а буквально полз.
Но даже при этом и тягач, и сани ныряли и кренились, как
корабли во время шторма, и лучи фар то вздымались в
низки нависавшую тьму неба, то устремлялись вниз, созда-
вая контраст белой и затененной полос в каждой следую-
щей складке заструги. Иногда впереди вдруг возникала об-
манчиво ровная поверхность — обманчиво потому, что
складки были просто прикрыты снегом, который недавно
здесь выпал или был снесен с плато ветром, и нам прихо
днлось переключаться на самую малую скорость, чтобы вы-
браться из этой ловушки.

Было почти восемь часов вечера, когда Джекстроу ос-
тановил тягач, и, как только мотор замер, тишину заполни
ли глухие стоны ветра — ветра, несущего на нас стену льда
и снега. Джекстроу поставил тягач боком к ветру и к скло
ну холма, и я выскочил из кузова, чтобы соорудить своего
рода палатку, ничего особенного — просто треугольный
кусок брезента, основание которого закреплялось по верху
кузова, а вершина привязывалась к колышку, вбиваемому
в обледенелый снег,— во время наших трапез в кузове бы-
ло слишком мало места, к тому же мне нужна была защита
от ветра при разговоре с Хилкресгом. Кроме того, пора бы-
ло немного облегчить страдания Зеджеро и Солли Ливина.
Всю ночь они ехали в санях под стражей, осуществляемой
попеременно Джекстроу и мною и, хотя температура те-
перь была всего лишь на несколько градусов ниже нуля,
а они были закрыты горой одежды, за ночь они, должно
быть, основательно намучились.

Завтрак был готов и ждал нас, как только мы останови-
лись, но у меня почти пропал аппетит. Мне казалось,
я давно забыл, что такое сон, — я не спал почти трое суток,
жил в состоянии постоянного физического и душевного на-
пряжения и почти утратил способность сосредоточиться и
думать о сто одной вещи, которые надо было все время
держать в уме. Не раз я ловил себя на том, что клюю но-
сом над чашко]  кофе, и только усилием воли я заставил се-
бя подняться, чтобы не пропустить время радиоразговора с
Хил крестом. На этот раз я решил связаться и с Хил крес-
том, и с базой в Аплавнике — Хилкрест накануне сообщил,
на какой волне нужно их искать.

Сначала — с Хилкрестом. Мы установили контакт
без особых помех, хотя Хилкрест сказал, что слышит ме
ня очень слабо. Я подозревал, что дело в генераторе, по-
тому что приемник был заряжен батареей, рассчитанной
на сто часов, и мы слышали голос Хилкреста очень ог
четливо.
Во время передачи вокруг меня собрались все мужчи-
ны, за исключением Малера: казалось, они черпали уве-
ренность в чужом голосе, даже таком далеком и бесте-
лесном, и даже Зеджеро и Ливии были тут же, на
расстоянии семи или восьми Футов, сидя на санях все еще
со связанными ногами.

Я сидел на парусиновом стуле, спиной к натянутому
брезенту, а Кораццини и Брустер устроились на откидно .
доске кузова, задернув за спиной полог, чтобы сохранить
тепло. Преврдобным Смолвуд был позади меня, вращая ру-
коятку генератора, а Джекстроу — в нескольких футах от
меня, как всида настороже, с винтовкой наготове.

— Слышу вас хороню,— сказал я Хил кресту. Я при
крывал микрофон ладонями и держал его у самого рта,
чтобы но возможности снять создаваемый ветром фон.—
Каковы успехи? — Я переключился на прием, и снова раз
дался голос Хилкреста:

— Превосходно! — В его топе слышались радость и
возбуждение.— Поблагодарите от меня вашего ученого
друга. Действует как по заказу. Мы летим, как бомба.
Приближаемся к Виндеби Нунатак. Надеемся, к вечеру за
кончим переход.

Это было чудесно, удивительно! Если ничто не помеша-
ет, он догонит нас еще сегодня вечером, и мы получим ог-
ромную моральную поддержку и, более того, все техпиче
скис ресурсы, какими располагает его большой тягач
«Сноу-кэт». А Джекстроу и я сможем хоть немного по
спать... До меня дошло, что Хилкрест продолжает говорить
все тем же радостным и взволнованным голосом:

— Военно-морское министерство, или правительство,
или еще кто-то, не знаю, — в общем, они наконец раско-
лолись! Брат мой, вы сидите на динамите и сами того не
знаете! Он у вас, где го с вами, и вы могли бы завтра же
отдать его в соответствующие руки за миллион фунтов.
Неудивительно, что правительство так скрытничало,—
они знали, что происходит нечто подозрительное, и ор-
ганизовали грандиозные поиски. Авианосец «Тритон»
должен...

Я переключился на передачу

— Ради Бога! — закричал я в крайнем раздражении,
которое, как я смутно чувствовал, разделяли все, кто вслу-
шивался вместе со мной в голос Хилкреста: — О чем вы?
Что везли в том самолете? Прием’
— Прошу прошения. Эго — механизм управляемого
снаряда настолько новой конструкции и настолько секрет-
ный, что его детали, как я понял, известны только горсточ
ке ученых во всех Соединенных Штатах. Он — единствен
ный в своем роде, и его везли в Британию для изучения в
связи с недавним соглашением об обмене опытом по произ-
водству атомного оружия и управляемых снарядов.— Те-
перь Хилкрест говорил спокойным, размеренным, деловым
тоном. Наступила пауза, затем он добавил медленно и вес
ко: — Как я понимаю, заинтересованные правительства
пойдут на любые меры, чтобы овладеть секретом этого ме
ханизма.

Снова пауза, более длинная,— вероятно, Хилкрест
предоставлял мне возможность ответить, но я просто не
знал, что отвечать. От значимее»! всего услышанного у ме
ня перехватило в горле, и с минуту я был не в состоянии
ни мыслить, ни говорить.

— Чтобы вам легче было распознать этот механизм,
доктор Мейсон, скажу, что он замаскирован под портатив-
ный радиоприемник из эбонита и металла довольно боль
того размера, на кожаном ремне. Наи ците этот приемник,
доктор Мейсон, и вы сможете

Я так 1! не услышал конца этой фра ил. Я все еще си-
дел, смутно удивляясь, почему снова «портативный радио
приемник* вдруг набатом зазвучали у меня в голове, как
вдруг Зеджеро катапультировался из саней, где он сидел,
чуть не сбил с ног Джекстроу и, оттолкнувшись связанны-
ми ногами, гигантским прыжком всем своим весом обру-
шился на Кораццини, который с перекосившимся от злобы
лицом соскочил с борта тягача, обороняясь одной рукой,
а /(ругой нащупывая что-то за пазухой Когда он понял,
что не успеет вынуть то, что хотел, он бросился в сторону,
но Зеджеро, хотя и связанный, был быстр и ловок на но
гах, как кошка,— и в этот момент я понял, к сожалению
слишком поздно, что Зеджеро действительно боксер очень
высокого класса. Если поразительная быстрота его реакций
еще и не давала исчерпывающих доказательств, то его со
крушительная правая рука быта убедительна, как смерть
Кораццини был очень крупным человеком, шесть футов
два дюйма ростом и весом, по крайней мере, двести фун
тов, да и одежды на нем было несколько слоев, но, когда
мощный кулак с сокрушительной сило угодил ему йрямо
под сердце, он ударился спиной о борт тягача и медленно
соскользнул наземь, обратив невидящие глаза вверх, где
кружились поднятые ветром первые хлопья недавно выпав
шего снега. Я никогда не видел удара, нанесеншя о с такой
силой, и надеюсь, что никогда больше не увижу.

Секунд пять, пожалуй, никто не двигался, никто нс
произнес ни слова, как будто всех околдовали. Стоны и за-
вывания ветра над плато звучали странно и неестественно
громко. Я первый прервал молчание, все еще сидя на своем
складном стуле.

— Кораццини! — сказал я. — Кораццини! — Я говорил
почти nit потом, но Зеджеро меня услышал

— Конечно, Кораццини,— сказал он однотонно —
И всегда был...— Он наклонился, сунул руку ему за пазу
ху и вынул пистолет. — Сохраните его, док. И дело не
только в том, что я не доверяю нашим мальчикам, — следе
ватель, или прокурор, или как вы там, в Англии, их назы-
ваете, ня идет, что нарезка в канале этого ствола совпадает
со следами на некоторых очень интерст пых пулях

Он перебросил мне пистолет, и я инстинктивно поймал
его. Это был именно пистолет, а не револьвер, и на перед-
нем части ствола я увидел странного рода цилиндр Очс
видно, глушитель. Я никогда раньше не видел глушителя.
Да и такого пистолета, как этот, тоже не видел. Мне очень
не понравилось, как он выглядел, и я подумал, что будет
умнее, если я выну свой собственный пистолет, пока Ко
раццини еще не пришел в себя.

Я положил его пистолет рядом с собой и вынул свой.

— Вы были готовы к этому, Зеджеро? Вы выжидали,
пока его не прорвет, а теперь...

— Думаете, я действовал но и чану, док? — В ею тоне
не было ничего оскорбительного, только глубокая уста
лость. — Я просто знал, что преступник не я. И не Солли.
Значит, это должен быть Кораццини.

— Да, понимаю. Это должен быть Кораццини — Слова
звучали автоматически и как бы не имели смысла. Мысли
мои перепутались, наверное, не меньше, чем у Кораццини,
которы зашевелился и с трудом поднялся в сидячее поло
жение, но последние пятнадцать секунд где то в глубине
моего мозга снова зазвучал набат не так громко, как тот,
первый, но еще более настойчиво. Вдруг меня осенило, и я
начал подниматься с кресла.

— Но их было двое... Двое! У Кораццини был сообщ
ник... — Только это я и успел сказать. Внезапно какой-то
металлический предмет ударил меня по запястью, выбив и.з
руки пистолет, который отлетел далеко в сторону, и что-то
маленькое и твердое злобно уткнулось мне в затылок.

— Не двигаться, доктор Мейсон! — Этот голос — рог
ный, сдержанный, но исполненный силы и энергии, каких
я никогда не слышал ни в одном из голосов,— был почти
неузнаваем, но тем не менее принадлежал преподобному
Джозефу Смолвуду.— Всем стоять смирно! Нсльсен,
бросьте эту винтовку — ну’ Одно подозрительное движе
ние — и доктор Мейсон останется без головы!

Я по шевелился. Человек, скрывавшийся за этим голо
сом, имел в виду буквально то, что говорил. Доказательств
нс требовалось. Холодная неумолимость в его юлосе лишь
подтверждала то, что я уже понял, — что священная вепри
косновепность человеческой жизни — эго фактор, который
никогда пе входил в расчеты этого человска.

— Все в порядке, Кораццини, — снова заговорил Смол-
вуд. В юне его не слышно было ни тревоги, ни интереса по
отношению к сообщнику. Единственное, что его беспокой
ло, — если при известном напряжении воображения к нему
можно бцло применить это слово,— было желание, чтобы
Кораццини продолжал эффективно с ним сотрудничать.

— Порядок! — мягко сказал Кораццини Он уже был
на ногах и полностью владел и своими мыслями, и своими
движениями. Это доказала та ловкость, с какой он поймал
брошенный ему Смолвудом пистолет.— Вот уж нс думал,
что человек со связанными ногами может так быстро дви
гаться. Но теперь то он не застанет меня врасплох — Всех
сюда, да?

— Всех сюда,— кивнув, сказал Смолвуд. Сомнений не
было: из них двоих именно он был вожаком, хотя две ми
нуты назад это показалось бы в высшей степени неправдо
подобным. Но сейчас это уже был факт.

— Вылезайте из кузова! Все! — приказал Кораццини
Держа пистолет в одной руке, он другой отодвинул по
лог.— Живо!

— Малер не может,— запротестовал я. — Он не может
двигаться. У него кома. Он...

— Заткнитесь! — прервал меня Кораццини,— Ну, лад
но. Зеджеро — наверх, и вытащите его!

— Его нельзя i рогать! — закричал я в ярости. — Вы
убьете его, если...— Конец фразы перешел в стон, так как
пистолет Смолвуда ударил меня в висок. Я упал на чет не
реньки и несколько секунд оставался на снегу, опираясь на
ладони и колени, опустив голову и мотая ею из стороны в
сторону, чтобы преодолеть головокружение и боль.

— Кораццини же вам сказал, чтобы вы заткнулись.
Вам нужно научиться слушаться — Голос Смолвуда звучал
ровно и без всякого напряжения, и от этого почему-то му-
рашки бегали по телу. Так он стоял, спокойно выжидая,
пока все пассажиры не выбрались или пе были вынесены
из кузова, затем знаком велел всем выстроиться в прямую
линию, лицом к нему и к Кораццини.

Оба они стояли под защитой брезента, тогда как нас по-
ставили под открытым небом, где снежные хлопья, падав-
шие все сильнее и гуще, залепляли нам глаза. В то же вре
мя мы стояли довольно близко от них, так что были
отчетливо видны Все, что делали эти двое, как я начинал
теперь понимать, демонстрировало неодолимую самоуверен-
ность опыт ных профессионалов, которые давно иредусмот
рели и просчитали все варианты ситуаций, которые могли
сложиться. Смолвуд поманил меня пальцем.

— Вы не закончили вашего разговора по радио, доктор
Мейсон. Заканчивайте же! Ваш друг Хилкрест, наверное,
удивляется, куда вы пропали.— Пистолет в сто руке ше
вельнулся в мою сторону — чуть чуть, но достаточно для
того, чтобы я это заметил.— Ради своего же блага не гово-
рите ничего, что могло бы вызвать у него подозрение Не
умничайте! И покороче!

Я постарался говорить покороче. Я постарался объяс-
нить возникшую паузу тем, что Малеру стало хуже,— что
было, как я подумал с горечью, истинной правдой,— ска-
зал, что буду охранять механизм снаряда, как собственную
жизнь, извинился за то, что прерываю разговор, подчерк-
нул, что чрезвычайно важно поскорее доставить Малера в
Аплавпик.

— Кончайте, — тихо сказал Смолвуд мне в ухо.

Я кивнул.

— Пока все, капитан Хилкрест. В полдень — снова
Согласно расписанию. Сигнал отбоя: Майский день. Май-
ский день. Майский день.

Я отключился и равнодушно повернулся, чт< >бы отойти.
Не успел я сделать и шага, как Смолвуд схватил меня за
плечо и грубо повернул лицом к себе. Для такою хрупкого
с виду человека он был необычайно силен. Я охнул, когда
ствол пистолета уткнулся мне в живот.
— Майский день, доктор Мейсон? — спросил он угрю-
мо.— Что такое «Майский день»?

— Наши позывные, разумеется,— раздраженно отве-
тил я

— Ваши позывные — ГФК.

— ГФК — это сигнал вызова Сигнал отбоя — «Май
ский день».

— Вы лжете’ — Я удивился, как я мог подумать когда
то про его лицо, что оно кроткое, нервное и бесцветное.
Его рот выглядел как тонкая твердая линия, верхние веки
казались прямыми и прикрывали немигающие глаза. Плос
кие мраморные глаза выцветшего голубого оттенка — Вы
лжете! — повторил он.

— Я не лгу! — гневно ответил я.

— Считаю до пяти — и вы умрете! — Его глаза не от-
рывались от моих, пистолет давил сильнее — Один...
два... три...

— Я скажу вам! — Это выкрикнула Маргарет Росс. —
«Майский день* — это международный сигнал воздушного
бедствия. Все равно что SOS. Я должна была сказать ему,
доктор Мейсон, должна была — Ее голос дрожал от сдер
живасмых рыданий.— Иначе он бы убил вас...

— Убил бы, — согласился Смолвуд. Если он и испить;
вал гнев или опасения, это никак не отразилось на его спо
койном, непринужденном тоне.— Я бы сделал это сейчас
же — вы задержали нас на четыре часа. Но храбрость —
одна из добродетелей, которые меня восхищают... Вы чрез
вычайно храбрый человек, доктор Мейсон. Ваша храб
рость вполне под стать вашему... хм... отсутствию проница
телыюстп, скажем так.

— Вам никогда не уйги с ледникового плато, Смол
вуд, — сказал я твердо. — Вас ищут десятки кораблей и са
молетов, тысячи людей. Вас все равно схватят и повесят.
За тех пятерых, что вы уже убили.

— Доживем — увидим. — Он холодно улыбнулся, и те
перь, когда он расстался со своими очками без оправы,
я увидел, что улыбка никак не отразилась в его глазах —
они остались такими же пустыми и плоскими, как витражи
в окнах церкви, когда их не освещает солнце. — Ну, ладно'
Кораццини, чемодан! Доктор Мейсон, принесите одну и <
карт, что в кабине водителя.

— Сейчас. Но может быть, вы соблаговолите объяс
нить...
— Объяснения останутся детишкам.— Голос был ровен
и лишен всякого выражения.— Я спешу, доктор Мейсон.
Принесите карту!

Я пошел за картой и когда вернулся, Кораццини сидел у
передка грузовых саней, держа перед собой чемодан Но это
был не покрытый кожей портативный радиоприемник — это
был чемодан Смолвуда.

Кораццини открыл его, вытащил Библию и церковные
одеяния, отодвинул их в сторону и осторожно вынул ме-
таллический ящичек, очень напоминающий магнитофон. Да
и в самом деле, koi да он осветил его фонариком, я отчетли-
во разглядел слово «Грюндиг». Но тут же мне стало ясно,
что я никогда не видел такого магнитофона.

Он сорвал обе катушки и швырнул их в темноту,
в снег. Ленты, раскручиваясь, завились, как два длинных
флага, и исчезли вслед за катушками. Теперь я мог бы уже
поклясться, что любой, кто заподо грил бы неладное и ре
шил бы проверить, что это за ленты, обнаружил бы, чго
они самые что ни на есть настоящие. Возможно, подумал я
с горькой иронией, на них даже записана настоящая музы-
ка. Например, органная музыка Баха в соответствии с мни
мыми клерикальными наклонностями Смолвуда.

Все еще молча мы следили за тем. как Кораццини снял
и выбросил фальшивый верх магнитофона, но не прежде,
чем я успел заметить на его нижней стороне пружинные за-
жимы — отличное хранилище для пары пистолетов. Теперь
перед моим взором открылись рычажки и калиброванные
диски, которые совсем не походили на детали мгпнитофона.
Кораццини выпрямил и установил телескопическую антен-
ну, мадел на голову пару наушников, Повернул два рычажка
и начал поворачивать диск, в то же время следя за зеленым
глазком, похожим на глазок в современных магнитофонах и
приемниках. До меня донеслось слабое, но непрерывное за
вывание, несомненно из наушников, завывание, которое из-
менялось по высоте и громкости, по мере того как Корацци
ни вращал диск. Когда оно достигло максимальной силы, он
перевел взгляд на встроенный спиртовой компас, около трех
дюймов в диаметре Через несколько минут он снял наушни-
ки и обернулся, видимо удовлетворенный

— Очень громко, очень ясно, — заявил он Смолвуду. —
Но слишком сильный отклоняющий фактор — весь этот
металл на тягаче и санях. Через две минуты я вернусь.
Ваш фонарь, доктор Мейсон.
Он отошел ярдов на пятьдесят, взяв с собой свой дра
тененный ящичек. С глубокой досадой я подумал, н аскол г
ко все, что происходило до этого, свидетельствовало об об-
ширных знаниях Кораццини по части пилотирования,
навигации и т. п. Вскоре он вернулся, сверился с малень
кой табличкой, без сомнения, поправка на отклонения,
и усмехнулся, взглянув на Смолвуда.

— Это они. Точно. Отчетливый сигнал. Курс двести
шестьдесят восемь.

— Отлично’ — Если Смолвуд и почувствовал при этом
известии удовлетворение или облегчение, пи малейший
признак этого чувства не промелькнул на его худом, непо
движном лице.

Их спокойная уверенность, их предусмотрительность,
их умная организация внушали страх и отчаяние. Теперь,
когда я знал, что это за люди, было просто немыслимо
предположить, что они приземлились в этой арктической
пустыне пе имея каких либо средств для ориентации. По
то, что мы сейчас наблюдали в действии, могло быть голь
ко радиоуказателем или радиопеленгатором, и даже для
меня, при всей моей неопытности в подобною рода делах,
было очевидно, что Кораццини, должно быть, настраивал-
ся на определенные продолжительные сигналы, посылае-
мые судном или судами, которые находились недалеко с
берега — возможно, траулером или еще каким-нибудь с ви
ду незначительным рыболовецким судном. И немудрено,
что мне просто по-человечески захотелось поколебать их
абсолютную уверенность в себе

— Вы не учли, какое осиное гнездо вы разворошили.
Дэвисов пролив, побережье Гренландии просто кишмя кишат
кораблями и самолетами Самолеты-разведчики с «Тритона»
заметят любое судно, которое больше рыбацкой лодки. На
таком судне далеко не уйдешь — даже и на пять миль.

— А им и не надо далеко. — В словах Кораццини мне
почудилось подтверждение моей догадки насчет траулс
ра. — Существует такая вещь, как подводная лодка. Одна
подлодка ждет недалеко отсюда

— Так вы по-прежнему не...

— Успокойтесь,— холодно обрезал Смолвуд и повер
нулся к Кораццини: — Двести шестьдесят восемь, да? В за
падном направлении? Расстояние?

Кораццини пожал плечами, ничего не ответив. Смолвуд
поманил меня пальцем.
— Скоро узнаем. Вот вам карта, доктор Мейсон. Ука-
жите наше местонахождение. Да поточнее!

— Убирайтесь к чертям собачьим! — кратко ответил я.

— Я подозревал, что вы скажите нечто подобное. Одна
ко я не слепой, и ваши неуклюжие попытки держать все в
секрете не скрыли от меня растущее влечение между вами и
гой молодой леди,— Я быстро взглянул на Маргарет, увн
дел слабую краску, выступившую па ее бледных щеках,
и так же быстро отвел глаза. — Я готов застрелить мисс Росс.

В этом я не сомневался. Я знал, что он может сделать
это сию же минуту, и я указал ему паше местонахождение.
Посте этого он потребовал другую карту, велел Джекстроу
отметить на ней, 1де мы находимся, и внимательно сравнил
обе карты

Совпадает! — Он кивнул.— К счастью, для вас.—
Он быстро изучил карту, потом посмотрел па Корацци
ни.— Джангалакский фьорд, несомненно, у подножия
Джангалакскою ледника Приблизительно...

— Джангалакский фьорд,— повторил я с горечью. —
Какого черта вы не приземлились в том месте и не избави
ли нас от всего этого?

— Пилот заслужил смерть,— уклончиво сказал Смол
вуд. От его улыбки повеяло холодом.— Я дал ему указа
ние приземлиться на побережье, как раз к северу от этого
фьорда, где наши... гм... друзья обследовали участок пла
то, три мили длинной и абсолютно ровный, не хуже самой
лучшей взлетной полосы в Европе или в Америке, и только
когда я проверил показания приборов перед само! аварией,
я понял, что он меня обманул.— С нетерпеливым жестом
он повернулся к Кораццини — Мы теряем время. Вы го
ворите, приблизительно шестьдесят миль?

Кораццини сверился с каргой.

— Да, около того.

— В таком случае — в путь!

— Бросив нас здесь погибать от голода и холода? —
сказал я с горечью.

— А теперь мне все равно, что с вами будет,— отве
тил Смолвуд. Прошло всего несколько минут, и уже не-
возможно было вспомнить и представить себе его в образе
кроткого молчаливого священника, каким мы его знали. —
Впрочем, вы, может быть, по глупости своей, решите вос-
пользоваться темнотой и тем, чго идет снег, и последуете
вслед за нами... Черт вас знает, может быть, вам и удастся
остановить нас, хотя вы и безоружны. Надо вас обезно
жить, хотя бы на время.

— Или навсегда, — добавил Зеджеро.

— Без надобности и по прихоти убивают только манья
ки К счастью для вас, в мои планы ваша смерть не входит,
она мне не нужна. Кораццини, принесите из саней вере вки.
Там полно шпагата. Свяжите им ноги — этою будет доста
точно. Руки у них окоченели, так чго, пока они развяжу1)
ся, пройдет добрый час. Мы за это время будем уже дало
ко. — Он помахал пистолетом из стороны в сторону. —
Сесть на снег! Всем!

Нам оставалось только повиноваться Мы сели, следя
за тем, как Кораццини достал из саней и принес моток
шпагата. Он взглянул на Смолвуда, и тот кивнул в мою
сторону.

— Начните с доктора!

Кораццини передал Смолвуду свой пистолет — они пи
чего не упустили из виду, эта парочка, они были готовы да
же к тому, что кто-то из нас попытается выхватить у Ко
раццини пистолет, что было весьма маловероятно,—
и подошел ко мне. Став на колени, он начат обвязывать
шпагатом мои ноги у щиколоток, как вдруг истина порази
ла меня с неожиданностью и силой физического удара.
Я пинком оттолкнул Кораццини и вскочил на ноги.

— Нет, Смолвуд! — Голос мой прозвучал как го дико
и хрипло,— Клянусь Богом, вы меня не свяжете!

— Сесть, Мейсон! — Его голос был жестким и резким,
как удары хлыста, и при свете, падавшем из кузова, я уви
дел дуло пистолета, направленное мне в лицо, в какую то
точку Между глазами По я не обратил на это внимания.

— Джекстроу! — крикнул я — Зеджеро, Дивин, Брус
тер! Вставайте, если хотите жить. У него только один пис
толст. Если он выстрелит в одного, другие успеют па нею
броситься. Он не сможет убить всех сразу... Маргарет,
Елена, миссис Дэнсби-Грегг, при первом же выстреле беги
те в темноту и не показывайтесь оттуда...

— Вы спятили, док! — вырвалось у изумленного Зед
жеро, но несмотря па это, что-то настое чивое и призывное
в моем голосе, чему нет названия, заставило сто вскочить
на ноги, согнуться, как кошке, и приготовиться к прыж
ку. — Хотите, чтобы нас перестреляли?

— Как раз этого я и не хочу. — Я чувствовал, как у ме
ня по спине и по затылку ползет холодок, но отнюдь н<
арктический, и что у меня дрожат ноги.— Связать нас и
бросить здесь одних? Как бы не так! Почему, вы думаете,
он рассказал нам про траулер, про подводную лодку и все
прочее? Я скажу вам: потому что он знал, что ему ничего
не грозит, потому что он решил, что никто из нас не дожи
вет. чтобы рассказать об этом, — Я выпаливал эти слова со
скоростью пулемета, в отчаянной надежде убедить осталь
ных в истинности того, о чем говорил, прежде чем станет
слишком поздно. И мои глаза1 не отрывались от пистолета в
руке Смолвуда.

- Но...

— Никаких «но»! — оборвал я резко,— Смолвуд ша-
ет, что Хилкрест сегодня бу,чет здесь. И если он найдет
нас, да еще живыми, мы сможем рассказать ему о марш
руте Смолвуда, о его скорости и о месте его назначения.
И тогда через час Джангалакскии ледник будет на замке,
и бомбы с «Тритона» сотрут его в порошок. Связать нас!
Ну конечно А потом они с Кораццини не спеша расстре-
ляют нас.

Эффект моих слов был немедленным и полным, Мне
не видны были лица остальных, но я заметил, что пистолет
в руке Смолвуда чуть-чугь опустился

— Я недооценивал вас доктор Мейсон,— < казал он
мягко. В его топе не было намека на гнев или раздраже
ние. — Но вы чуть было в* превратились в труп!

— Какая ра ница — сейчас или через пять минут?
ответил я, и Смолвуд рассеянно кивнул. Он уже обдумы
вал возможность иного выхода.

— Вы... вы бесчеловечное чудовище! голос сена гора
Брустера прерывалс я ог гнева или ог страха, или от тою и
другого.— Вы хотели связать нас и перебить, как
как...— Па мгновение он умолк, не находя слов, а потом
прошептал: — Должно быть, вы просто сумасшедший,
Смолвуд, настоящий сумасшедший!

— Ничуть,— спокойно скатал Зеджеро. — 'Он ие безу
мец. Он просто человек без души. Впрочем, иногда трудно
провести грань между первым и вторым Iiy как, придума-
ли для нас какую-нибудь другую хорошенькую схемку,
Смолвуд?

— Придумал... Как говорит доктор Мейсон, мы не смо
жем разделаться с вами со всеми за пару секунд, а за это
время один из вас, а то и больше смогли бы укрыться в
темноте. — Он кивнул в сторону саней, поднял воротник,

I I IIIIILK. ICICKIIIB 4

417
пытаясь защититься от снега и ветра. — Думаю, вам лучше
еще с нами немного проехать...

И мы проехали еще немного — тридцать самых длин
ных миль в моей жизни. И это все длилось около девяти чг
сов, которым, казалось, не будет конца. Это было сравни
тельно небольшое расстояние, но на го. чтобы покрыть его,
ушла целая вечность: отчасти из-за участков рыхлого снега,
которые становились все длиннее, но больше всего — из-за
быстрого ухудшения погоды.* Скорость ветра теперь была
более тридцати миль в час. Он нес с собой степу поземки
с ледяными кристаллами, и даже при том, что дул в спи
ну, он сильно затруднял задачу водителя. Для всех ос
тальных, кроме Смолвуда, этот ветер создавал ш выноси
мыс условия, и, будь температура такой, какой была
сутки назад, я уверен, что никто бы из нас не пережил
этого путешествия

Я было подумал, что, если Смолвуд и Кораццини будут
поочередно один вел ги тягач, а другой — управлять сидя в
санях (как делали Джекстроу и я), у нас будет хотя бы
один слабый шанс одержать над ними верх или, по край
ней мере, осуществить побег. Однако Смолвуд ни разу не
предоставил нам даже тени такой возможности. Кораццини
все время оставался за рулем, надев наушники радиокурсо
указателя, и управление с помощью компаса оказалось из
лишним. Смолвуд устроился в одиночке у заднего борта
кузова, не сводя с нас пистолета, а мы теснились на грузо
вых санях в десяти футах от него. Когда же снежная пеле
на стала слишком плотной, он остановил тягач, открепил
портативный прожектор и установил его, повернув в нашу
сторону, в задней части кузова. Это дало ему двойное пре
имущество: он ясно, видел нас даже сквозь гонимый ветром
снег и мог быть уверен, что никто не соскоч»л с саней, и,
кроме того, ослеплял нас настолько, что мы не видели, что
он делает и следит ли за нами вообще Это было пыткой,
сводило с ума. И чтобы предотвратить любую отчаянную
попытку к бегству под покровом гонимых ветром облаков
снега, он посадил Маргарет и Елену в кузов и связал им
руки — в качестве заложниц они были гарантией нашего
хорошего поведения.

Таким образом, в санях нас было восемь: Теодор Ма
лер и Мари Ле Гард лежали посередине, а мы по трое си
дели по бокам. Почти сразу же после того, как мы трону
лись и натянули на себя два куска брезента, стараясь,
насколько возможно, спрятаться под ними от ветра и сне-
га, Джекстроу перегнулся и похлопал меня по плечу ка-
ким-то предметом, который был у него в руке. Я взял у
него этот предмет.

— Бумажник Кораццини,— сказал он, невольно пони
зив голос, хотя Смолвуд не услышал бы даже крика, ибо
все звуки покрывали грохот мотора и шум ураганного вет
ра. — Выпал из кармана, когда Зеджеро сбил его с ног. Он
не заметил, зато я видел и сидел на нем, пока Смолвуд дер
жал нас на снегу.

Я снял варежки, открыл бумажник и обследовал его сс
держимое при свете фонарика, который также передал мне
Джекстроу. Луч фонарика затемнялся специальным кол
пачком, так что ни одна полоска света не выскользнула из-
под брезента. (Это было еще до того, как Смолвуд перенес
в кузов прожектор.)

Содержимое бумажника свидетельствовало о том, с ка
кой тщательностью и как продуманно эти два человека
обеспечили себя фальшивыми, но совершенно убедитель
ными на вид документами. Я знал теперь, что настоящее
имя Кораццини — не то, каким он назвался, но человек, не
знающий что перед ним преступник, нисколько бы нс
усомнился в том, что предъявитель действительно Николае
Кораццини: инициалы II К. на кожаном бумажнике, ви
зитные карточки с именем Николае Кораццини над адрс
сом управления Глобальной тракторной компании и чеко-
вая книжка, на которой в верхнем левом углу стояло то же
имя — Н.Р. Кораццини. Все это выглядело — и не мохло
не выглядеть — чрезвычайно убедительно

В бумажнике мы нашли также косвенное, но несомнен-
ное объяснение многого из того, что произошло, начиная от
аварийной посадки самолета и кончая нанесенным мне не
ожиданным ударом в лоб позапрошлои ночью в одном из
отделений Пыла аккуратно сложена та газетная вырезка, ко-
торую я впервые обнаружил в кармане убитого полковника
Гаррисона Теперь я прочел ее вслух, медленно, с чувством
глубокой досады.

Автор был краток. Уже из беглого первого просмотра
заметки в самолете я знал, что речь идет о том странном
случае под Элизабет в штате Нью-Джерси, когда поезд, вле-
тев на мост, провалился через поднятый пролет в воды Нью-
варк-Беи и десятки пассажиров утонули Но я тогда не по
пял, что акцент был нс на эгом, и репортер не стал тратить
время на страшные детали — его интересовало, как я те
перь постиг, совершенно другое. Из достоверных сообще
ний стало известно, писал он, что в поезде ехал армейский
курьер, что он был один из сорока погибших и что он вез
сверхсекретный механизм управляемою снаряда.

Больше в заметке ничего не было, но и этого было до
статочно. В ней не было сказано, утерян ли этот механизм
или нет, и, уж конечно, не было и намека на какую-либо
связь между наличием механизма в поезде и причинами ка
тастрофы. Но даже и без этого бросающаяся в глаза бли
зость этих двух моментов невольно заставляла читателя
сделать этот страшный вывод.

Долгое молчание, воцарившееся после того, как я про
чел последнее слово, показывало, что мои слушатели при
шли к тем же ошеломляющим заключениям, что и я. Пер
вым прервал молчание Джекстроу, сказав каким-то
неестественно деловым тоном:

— Ну, теперь мы знаем, почему вас стукнули по голове

— Стукнули по голове? — встрепенулся Зеджеро. —
Что вы имеете в...	,

— Меня стукнули позавчера ночью,— объяснил я.—
Тогда я сказал вам, что ударился о фонарный столб.—
И я рассказал им, как нашел газетную вырезку и как ее
лишился

— А что бы изменилось, если бы вы ее прочли? —
спросил Зеджеро. — То есть....

— Очень многое! — Я прервал его резко, почти сви
репо, но эта резкость относилась ко мне самому, к моей
глупости. — Ведь я нашел заметку о трагической катает
рофе, которая произошла при странных и необъяснимых
обстоятельствах, в кармане у человека, погибшего во вре
мя катастрофы при таких же странных и необъяснимых
обстоятельствах. Уже сам этот факт вызвал бы у меня по
дозрения — даже у меня. А когда я услышал от Хилкрес
та, что на самолете везли что-то очень секретное, параллель
стала бы просто вопиющей. Особенно потому, что эта замет
ка была в кармане кадрового офицера. Почти наверняка он
и был курьером и вез этот секрет. Я бы тогда исследовал
каждый ящичек, каждую коробку в вашем багаже, включая
радиоприемники и магнитофоны, — практически исследовал
бы все, что хоть немного больше спичечного коробка,
И Смолвуд знал, что так оно и было бы. Он не знал, что
именно говорилось в заметке, но знал, что это — газетпач
заметка, и он, и Кораццини не хотели допустить никакой
случайности.

— Вы и не могли об этом знать, — сказал Ливии, пыта-
ясь меня подбодрить.— Вы не виноваты.

— Еще как виноват,— ответил я, чувствуя глубокую
усталость.— Кругом виноват. Не знаю даже, как замолить
свои грехи. Прежде всего перед вами, Зеджеро, и за то,
что связал...

— Забудьте об этом. — Голос Зеджеро прозвучал сдер-
жанно, но дружелюоно. — Мы тоже хороши! Все факты,
имеющие значение, были известны нам так же, как и
вам, — а что мы сделали? Еще меньше, чем вы,— При ела
бом свете фонарика я видел, как он сокрушенно качает го
левой — О Боже ты мой. почему всегда хорошо понима-
ешь тот или другой факт, когда слишком поздно? Теперь
ясно, почему мы рухнули неизвестно где. Должно быть,
пилот сделал все, что мог. Он, видимо, знал, что везет сек-
ретный механизм, и решил, что лучше рискнуть жизнью
пассажиров, по приземлиться в центре ледникового плато,
откуда Смолвуд никогда бы не добрался до побережья.

— Не зная, что там к услугам Смолвуда находился
я,— заметил я с горечью Сейчас настала моя очередь со
крушен но качать головой.— Теперь-то все ясно, слишком
ясно. Даже то, как Кораццини повредил руку, — не поте1
му, что хотел спасти радиоприемник, а наоборот Эго он
столкнул его с петель и тем самым ускорил его падение.
Ясно теперь и почему он проиграл, когда бросали жребий,
кому Спать на койках,— ему надо было спать на полу, чтс»
бы задушить второго пилота.

— Что называется вышрышный проигрыш, — угрюмо
заметил Зеджеро. Потом коротко рассмеялся — Помните,
когда мы хоронили второго пилота? Интересно, как бы
звучала надгробная молитва Смолвуда, если бы мы стояли
достаточно близко и слышали, что он там бормочет?

— Я упустил из виду этот момент,— сказал я. — Я упу-
стил из виду ваше предложение: помните, когда мы верну-
лись в самолет, вы сказали, что нам следует похоронить
погибших. Но вы же не знали, что они убиты! Если бы вы
были виновны, вы бы никогда не осмелились предложить
такое, потому что тогда бы мы почти наверняка обнаружи-
ли причину их смерти.

— Вы упустили! — сказал Зеджеро с чувством.— А я- го!
Я! Ведь это я предложил, а потом ни разу об этом не
вспомнил! Только сейчас, когда вы об этом сказали. — Ои
почти зарычал от досады: — Ах, как я себя презираю!
Единственное, что я знал, а вы не знали, насколько я те
перь понимаю, это то, что Кораццини дал в зубы нашему
другу Смолвуду — помните, в ущелье — специально для
того, чтобы подозрение пало не на него, а на меня. Но да
же если бы я тогда попытался оправдываться, вы бы веч
равно не поверили.

Наступило долгое молчание. Мы сидели и слушали,
как порывы крепчающего ветра то заглушают, то как бы
усиливают звук выхлопа. Потом Солли Ливии сказал:

— А самолет? Как он загорелся?

— В его баках хватило бы горючего, чтобы обеспечить
продвижение тягача на две* тысячи миль,— объяснил я,—
Если бы Хилкресту, когда он вернулся на станцию, не хва
тило горючего и он бы обнаружил, что бензин в туннеле
приведен в негодность, ему бы ничего не стоило перекачать
горючее из самолета в свой тягач. Значит, самолет надо бы-
ло уничтожить.

На этот раз молчание было еще более долгим, потом
Зеджеро откашлялся, как бы не зная, с чего лучше начать.

— Раз уж дело дошло до объяснений, я думаю, пора и
нам кое-что объяснить. — К моему удивлению, он был явно
смущен.— Я насчет фальшивого поведения этого фальши
вого типа слева от вас, док, — некоего Солли Ливина.
У нас была уйма времени обсудить все это, пока мы сидели
прошлой ночью в этих проклятых санях и...

— Ьлиже к делу! — нетерпеливо сказал я.

— Простите. — Он нагнулся к Солли Ливииу. — Пред
ставить тебя официально, а, на?

Я уставился на него в темноте.

— Я не ослышался?..

— Никоим образом, док.’- Он тихо засмеялся,— Па
па Старина. Родитель. Так сказано в моем свидетельстве о
рождении, и вообще.— Он искренне наслаждался эффек
том своих слов.— Подтверждение сидит справа от меня.

— Это истинная правда, доктор Мейсон.— Солли Ли
вин улыбнулся. Вульгарный акцент совершенно исчез и «
его речи, сменившись более сухой, более сдержанной вер
сией интонации Зеджеро.— Я буду краток. Я — владелец
и директор — вернее, был директором, пока не ушел в от
ставку год тому назад,— фабрики пластмасс в Трентоне,
штат Нью Джерси, неподалеку от Принстона, где Джонни
ухитрился получить великолепное произношение и почти
ничего другого. Должен сказать, виной этому — нс универ
ситет: большую часть времени Джонни проводил в спортив
ном зале, нянчась со своими... гм... боксерскими наклонно-
стями. К моему большому неудовольствию, ибо я хотел
видеть в нем своего наследника.

— Увы,— вставил Зеджеро,— я был почти так же уп-
рям, как и он.

— Гораздо более упрям,— сказал его отец.— Полому
я и предложил ему следующее: я даю ему два года — виол
нс достаточный срок, поскольку он был уже хотя и любите
лем, но приличным боксером тяжелого веса, и, если выяс
нигся, что он не добился своего, он поступит служащим на
фабрику. Его первый менеджер оказался продажным и
развращенным типом — среди них эго часто бывает,—
и Джонни буквально нокаутировал его в конце первого ю
да. Вот я и решил занять его место. Я как раз вышел на
пенсию, делать мне было нечего, я вложил в его спортив
ные дела солидную сумму, чтобы обеспечить его благоио
лучие, поскольку он все-таки мой кровный сын и, откро
венно говоря, поскольку я начал понимать, чго он
действительно может подняться на высоты

Он сделал паузу, и я воспользовался ею:

— Так какова все же фамилия, Зеджеро или Дивин?

— Зеджеро,— отв» гил отец.

— Л откуда «Дивин»?

— Некоторые рациональные и государственные коми-
теты боксеров не разрешают бли жим родственникам быть
менеджерами или секундантами — особенно секундантами.
Вот мне и пришлось взять псевдоним. Случай отнюдь не
редкий, и официальные лица смотрят на это сквозь паль
цы. Безобидный обман

— Не такой уж безобидный, — сказал я угрюмо.— Это
была одна из худших имитаций, какие я когда-либо видел,
а потому и одна из главных причин, почему я заподозрил
вашего сына и почему, в свою очередь, Кораццини и Смол
вуду удалось все, что они хотели. Скажи вы об этом рань
ше — я бы понял даже без особых доказат ельств, что толь-
ко они и могут быть преступниками Но имея перед собой
Солли Дивина,— боюсь, мне придется еще привыкать bi
деть в вас господина Зеджеро,— Солли Дивина, который,
как дважды два четыре, был явной подделкой, ну я просто
не мог исключить вас обоих из черного списка.
— Очевидно, я взял за образец не гу личность или не
тот тип личности,— уныло сказал Ливии.— Джонни все
время костил меня за это Я глубоко сожалею, доктор Мен
сон, что мы доставили вам так много неприятностей От
кровепно говоря, я ни разу не посмотрел на это дело с ва
шей точки зрения, не сознаг.ал. какую опасность навлекаю
на всех нас своим перевоплощением, если так можно выра
зиться. Простите меня, пожалуйста.

— Мне не за что вас прощать, — сказал я с горечью. —
Сто против одного, что я нашел бы какой нибудь другой
способ все испорипъ.

В шестом часу вечера Кораццини остановил тяыч, но
мотор не выключил. Выйдя из кабины, он подошел к зад-
нему борту кузова и слегка сдвинул прожектор в сторону.
Ему пришлось кричать, чтобы перекрыть рев тягача и
пронзительные, жалобные завывания поднявшейся вьюги.

— Пройдено полпути, босс. Тридцать две мили по
стрелке.

— Спасибо.— Мы не могли разглядеть Смолвуда, но
зато хорошо видели кончик ствола, угрожающе высунув-
шегося в луч прожектора.— Приехали, доктор Мейсон!
Вылезайте. Вы и ваши друзья

Делать было нечего. Едва двигаясь от холода и долгою
сидения в санях, я вылез и направился к Смолвуду, но ос
гановился, увидев нацеленный мне в грудь пистолет.

— Через несколько часов вы будете у своих друзей, —
сказал я Смолвуду.— Вы могли бы оставить нам немного
еды, переносную плитку и палатку. Я прошу совсем не
многого.

— Вы просите слишком мною.

— Значит, ничего? Совсем ничего?

— Вы напрасно теряете время, доктор Мейсон. И по
том: меня огорчает, что вы снисходите до просьб.

— Ну, тогда хотя бы сани для упряжки. Мы даже не
просим собак. Но ни Малер, пи мисс Ле Гард не в состоя
нии самостоятельно передвигаться.

— Я вам сказал: вы напрасно теряете время, — Он nt
реключил свое внимание на сидевших в санях. — Я же
сказал- всем вылезти! Вы меня слышали, Ливии? Выл с
зайте!

— Если бы не ноги...— В ярком свете прожектора мы
видели морщины, прорезавшиеся вокруг ею глаз и рта от
боли, и я невольно поразился его терпению, — он так дол-
го сидел мучаясь, по ни одним словом не выдал своих
страданий.— Не то они замерзли, пе то онемели. Что-то в
этом роде.

— Вылезайте! — резко повторил Смолвуд.

— Сию минуту! — Ливии перекинул одну ногу через
край саней, оскалившись от мучений — Кажется, я не в со-
стоянии...

— Может быть, пуля в ногу поможет? — равнодушно
спросил Смолвуд. — Восстановит чувствительность?

Я не шал, шутит ли он или говорит серьезно Во вся
ком случае, состояние Ливина сю нс интересовало, и все
же я нс представлял себе, что ои может убить или ранить,
не имея веской — с его точки зрения — причины. Однако
Зеджеро дум;тл иначе. Ои остановился перед Смолвудом,
футах в шести от него.

— Только попробуйте тронуть его, Смолвуд! — сказал
он угрожающим тоном.

— Вот как? — Его тон означат, что вызов принят—
Да я вас обоих в порошок сотру’

— Ничего не получится, Смолвуд! — яростно проши
пел Зеджеро, и слова его отчетливо прозвучали в неожи-
данно наступившем затишье.— Попробуйте тронуть моею
старика хоть пальцем, и я переломлю вам шею, как гнилую
морковку, даже если вы выпустите в меня всю обойму.—
Я посмотрел на него. Он пригнулся, как большая кошка,
уперев носки ног в мерзлый снег, сжав кулаки и слегка вы
ставив их вперед, готовый к прыжку, который перенес бы
его через небольшое пространство, отделяющее* от Смолву-
да, в какую-нибудь долю секунды, и я поверил, что он спо
собен сделать то, о чем только что сказал. Видимо, поверил
в это и Смолвуд.

— Вашего старика? — переспросил он. — Отца, что ли?
Зеджеро кивнул.

— Отлично! — Смолвуд нс высказал никакого удивле
ния. — В кузов его, Зеджеро! Он заменит нам немку — она
никому не нужна.

Смысл приказа был ясен. Я, правда, не видел, какую
опасность может представить сейчас Зеджеро для Смолву
да и Кораццини, но Смолвуд был человеком, которым пре-
дусматривал даже невозможные варианты. Ливии был
более надежны! гарантией хорошего поведения Зеджеро,
чем Ьлена.
Ливина не столько вве.ги, сколько внесли в кузов. Сонрс»
тивляться вооруженным преступникам было делом безнадеж
ным: Смолвуд все рассчитал точно. Он знал, что мы — люди
отчаянные и в минуту крайности можем броситься на него
невзирая на его оружие. Но знал он и то, что мы не на-
столько отчаянны, чтобы пойти на самоубийство, если ни
чьей жизни не грозит непосредственная опасность.

Когда Ливии очутился в кузове, Смолвуд повернулся к
Елене, сидевшей напротив него

— Выходите!

Вот тогда это и случилось с той ошеломляющей быстро
той и неизбежностью, которая поражает нас в трагедии,
когда мы смотрим на нее в ретроспективе. Я подумал в тот
момент — это Елена действовала таким образом по заранее
обдуманному плану, пытаясь в последнюю минуту спасти
нас, но позднее я узнал, что все было проще: это была
вспышка исступленного гнева, возмущения и отчаяния, до
которой ее довела мучительная боль в плече, ибо она слиш
ком долго просидела со связанными руками, в то время как
ее трясло и качапо на деревянном полу кузова

Проходя мимо Смолвуда, она споткнулась. Он иротя
пул руку — то ли чтобы поддержать, то ли чтобы оттолк
нуть ее, и, прежде чем он понял, что происходит, — мень
ше всего он ожидал, что такое тихое, покорное существо
может оказать ему сопротивление, — она в слепом порыве
ярости выбила у него из рук пистолет, и тот упал на снег,
крутясь, как волчок. Смолвуд спрыгнул вниз и бросился за
ним с быстротой кошки, но он мог бы и не спешить: даж<
если бы у кого-нибудь из нас и возникла идея воспользо
ваться ситуацией, предостерегающее рычание вооруженно
го Кораццини убило бы ее в зародыше. Смолвуд подхватил
свой пистолет и стремительно повернулся, прицелившись в
Елену. Глаза его сузились под ярким светом прожектора,
лицо исказилось до неузнаваемости, из оскаленного рта
вырвалось хриплое рычание. Я еще раз ошибся насчз i
Смолвуда: он, конечно, был способен и на безрассудное
убийст во.

— Елена! — Миссис ДэнсбиТрегг оказалась ближе
всех к Елене, и ее голос зазвенел на высокой ноте, почти
пронзительным криком.— Берегись, Елена! — Она броси
лась к ней, чтобы оттолкнуть ее в сторону, но я не думаю,
что Смолвуд ее видел. Он просто обезумел от ярости
Я знал, что он вне себя, что никакая сила не помешает ему
спустить курок... Пуля попала миссис Дэнсби Грегг в спи-
ну и уложила ее лицом вниз на обледеневший снег.

Смолвуд мгновенно опомнился, приступа бесконтроль
ной ярости как не бывало. Он не произнес ни слова, толь-
ко кивнул Кораццини и, вскочив в кузов, снова направил
на нас луч прожектора и дуло своего пистолета. Кораццини
подхлестнул мотор, включил скорость, и тягач, громыхая,
двинулся в темноту, на запад Мы стояли как потерянные
и следили, как весь поезд прошел мимо, тягач, грузовые
сани, вторые собачьи сани и, наконец, наши собаки, бежав
шие но бокам на свободных постромках.

Я услышал, как Елена что то шепчет про себя, и, на-
гнувшись, уловил несколько слов, повторяемых стран-
ным, потрясающим тоном: «Елена... Она назвала меня
Еденой...» Я взглянул на нее, как на сумасшедшую, по-
смотрел на убитую женщину, лежавшую у моих ног, и ус-
тавился невидящим взглядом на удалявшиеся огни тягача,
пока и OI ни и звуки мотора не исчезли в насыщенной сш
гом тьме ночи

Глава 11

Пятница, 6 часов вечера —
суббота, 12 часов 15 минут дня

Белый ад этой ночи, мучения долгих, жестоких часов —
а сколько их было, одному Богу известно — это воспоми
нание всегда будет жить в наше i памяти.

Сколько часов мы шли по следам тягача, шатаясь и спо-
тыкаясь, как пьяные или умирающие, — шесть, восемь, де-
сять? Мы этого не знали и никогда не у маем время, как не-
зависимая система измерения, перестало существовать.
Каждая секунда была бесконечной единицей страданий, хо
лода, иссякающих физических сил Каждая минута — эрой,
когда невозможно было определить, что мучительнее: боль,
обжигающая огнем ножные мышцы, или боль, сводящая ле-
дяной судорогой руки, ступни и лица 1 Саждый час представ
лял собой вечность, которо» , как мы знали, не будет конца.
Я уверен, что ни один из нас не надеялся пережить эту ночь

Впоследствии я никогда не мог выразить в словах те
мысли и эмоции, которые тогда владели мною. Досада, са
мая горькая досада, какой я никогда ранее не испытывал,
глубокое чувство унижения и самоосуждения из-за того,
что меня так долго и легко обманывали, как мальчишку,
и что я оказался не в силах ни помешать, ни сопротивлять
ся неистощимой находчивости этого блестящего тихони,
А потом я подумал о миссис Дэнсби-Грегг и о том, что
Маргарет — заложница, сидит сейчас со связанными рука-
ми в тряском кузове тягача и при тусклом свете лампочки
над головой со страхом смотрит на Смолвуда и на пистолет
в его руке. При этой мысли во мне вскипел гнев, как бы
пересилив досаду. Ж1 учая ненависть и ярость охватили все
мое существо, но даже они не могли заглушить во мне чуж-
дого прежде чувства страха, который теперь доминировал
над всеми другими чувствами Он прочно поселился у меня
в душе.

Такой же страх, я думаю, испытывал и Зеджеро. С то-
го момента, когда миссис Дэнсби-Грегг упала на лед, он не
проронил ни слова. Не заботясь о себе, не жалея себя, он
весь отдался тому, что было непосредственно необходимо.
Наклонив голову, он брел вперед, как автомат Я невольно
спрашивал себя, сколько раз он, должно быть, пожалел о
той минуте, когда в стычке со Смолвудом у него с языка
сорвалось признание, что Солли Ливии — его отец.

Джекстроу так же ушел в себя, как и мы, нарушая мол-
чание лишь тогда, когда это было необходимо, и ничем не
выдавая своих мыслей. Осуждал ли он меня за то, что слу
чилось? Не думаю — это было не в его натуре. Я догады
вался, о чем он размышляет, я ведь знал, какой взрывной
темперамент скрывается под это_г невозмутимой внешнос-
тью. Если бы мы тогда встретили Смолвуда и Кораццини
без пистолетов, я почти не сомневаюсь в том, что мы убили
бы их голыми руками.

И полагаю также, что все мы трое находились на пре
деле человеческих сил — обмороженные, покрытые крово
подтеками, мучимые жаждой и неуклонно слабеющие от го
лода. Я сказал «полагаю», ибо логика и разум говорят нам,
что иначе и быть не могло. Но если это было и так, то едва
ли эти конкретные обстоятельства доходили в ту ночь до
нашего сошания. Мы перестачи быть самими собой, мы
как бы вышли из собственной оболочки. Наши тела меха
нически подчинялись требованиям сознания, а у каждого
из нас оно было настолько поглощено тревогой и гневом,
что в нем не осталось места ни для каких других мыслей

Мы шли по следам тягача. Мы могли бы, я полагаю,
и повернуть обратно, в надежде наткнуться на Хилкреста
и его товарищей. Я достаточно хорошо знал Хил креста и
был уверен, что он поймет, что те, кто захватил наш тягач
(он не знает, кто именно, но, вероятно, решит, что разоб
лаченные нами преступники могли одержать верх), никог-
да не рискнут оэ правиться в Аплавник, а почти наверняка
устремятся к побережью. Весьма вероятно, что Хилкрест
тоже возьмет курс на фьорд Джангалак, поскольку этот
фьорд с примыкающим к нему заливчиком — единствен-
ный выход к морю, единственное на сотни миль непри-
ступного скалистого побережья место, где можно пристать
к берегу пли откуда можно отплыть И Хилкрест мог от-
правиться туда напрямик: у себя на тягаче «Сноу-кэт» он
имел, по соглашению с фирмой «Арма», пробный экземп-
ляр нового, еще не поступившего на рынок гироскопа,
специально предназначенного для наземного использова
ния, который оказался столь удивительно точным, что
проблемы ориентации на ледниковом плато для него про-
сто нс было.

Но даже если он сейчас двшался к побережью, наши
шансы встретиться с ним в такую вьюгу были равны нулю,
а если бы мы не встретились, наша гибель стала бы неиз
бежной. Гораздо целесообразнее было идти к побережью,
где нас, может быть, подберет какой-нибудь патрульный
корабль или самолет — если, конечно, мы сумеем до побе
режья добраться. К тому же я — так же. как Джекстроу и
Зеджеро,— действовал под влиянием одного, может быть
тщетного, но неодолимого побуждения преследовать Смол-
вуда и Кораццини, пока хватит сил.

Но истина состояла в гом, что мы и не могли идти в
другом направлении, даже если бы и захотели свернуть в
сторону. Когда Смолвуд бросил нас, мы находились уже
в постепенно углублявшейся впадине, которая, беря нача-
ло на плато, извилистой долиной опускалась в сторону
Джангалакского ледника и представляла собой своего р<
да дренажный капал для катабатического ветра, низвер
гавшегося с плато Уже тогда весьма ощутимый, этот ве
тер теперь достиг ураганной силы, и впервые за время
пребывания на гренландском плато я слышал звук ветра,
который ничем не напоминал жалобные завывания и сто-
ны. Он не стонал — он выл и вопил, как воет штормовой
ветер в снастях корабля, и нес с собой колючую стену летя-
щего снега и льда, идти против которой было абсолютно
невозможно: она буквально парализовывала. Вот мы и шли
в единственно возможном направлении, все время ощущая
удары бури на наших согнутых ноющих спинах.

И как они ныли, наши спины! Из нас только трое —
Зеджеро, Джекстроу и я — были способны нести что либо,
кроме собственного веса Остальные трое вообще не могли
идти. Малер был без сознания, все еще находясь в состоя-
нии комы, и я не надеялся, что он долго пробудет с нами.
Час за часом Зеджеро нес его сквозь этот белый кошмар, и
за свою самоотверженность он заплатил самой жестокой
пеной, ибо, когда несколько часов спустя я осмотрел за-
мерзшие, бесполезные прддатки, которые когда-то были
его руками, я понял, что Джонни Зеджеро никогда больше
не ступит на ринг.

Мари Ле Гард также потеряла сознание, и, когда я,
спотыкаясь, нес ее на руках, я чувствовал, чго это не более
чем тщетный символический жест: если она не найдет кро
ва в ближайшие же часы, она никогда не увидит утра. Еле
на выбилась из сил через час, после того как тягач скрылся
из виду,— ее хрупкая натура не выдержала, и Джекстроу
пес ее, подпирая плечом. Как удалось нам — обессилен-
ным. истощенным, почти до смерти окоченевшим — так
долго нести их, даже с частыми остановками, выходит за
пределы моего понимания. Очевидно, Зеджеро помогала
его физическая сила, Джекстроу — его удивительное уме
ние приспосабливаться к условиям, а мне — чувство ответ-
ственности, которое все еще жило во мне и поддерживало
долгие часы после того, как мои руки и hoi и, казалось, не
рестали существовать.

Позади пас плелся сенатор Брустер, замкнувшись в ка-
ком-то собственном мире, часто спотыкаясь, иногда падая,
но всегда поднимаясь и мужественно ковыляя дальше. И за
эти несколько часов Хофман Брустер перестал быть для ме-
ня сенатором и вновь превратился в моею воображаемого
«полковника Дикси», но не надменного, карикатурно власт
ного аристократа, а в воплощение давно канувшего в про-
шлое южного рыцарства, когда учтивость и блестящая до-
блесть в минуты величавших опасностей и лишений были
столь обычны, что не вызывали комментариев. Снова и сно-
ва в ту жестокую ночь он настаивал — упорно настаивал —
на том, чтобы облегчить труд то одного, то другого из нас
троих, и, шатаясь, брел под ношей, пока не выбивался из
сил. Несмотря на возраст, он был человек крепкий, но его
сердце, легкие, кровеносные сосуды уже не могли сравнить
ся с его мышцами, и, по мере того как протекала ночь, вид
его страданий вызывал все большую жалость. Налитые кро-
вью глаза были почти закрыты от изнеможения, лицо посе-
рело и покрылось глубокими морщинами, и болезненное
хриплое дыхание я слышал даже сквозь вой ветра.

Несомненно, что Смолвуд и Кораццини сознательно об-
рекли нас на смерть, но они совершили одну ошибку —
они забыли о Балто. Балто, как всегда, бегал на свободе,
когда они нас бросили, и они то ли не заметили его, то ли
просто запыли о его существовании Но Балто нас ш за-
был. Должно быть, он чувствовал, что случилось чго то не
ладное, ибо все время, пока мы сидели, он ни разу нс при
близился к нам менее чем на четверть мили. Но как только
тягач скрылся из виду, он, петляя, вдруг появился из обла
ков снега и принялся за выполнение сво» й задачи — вести
нас по направлению к береговому леднику. По крайней М(
ре, мы надеялись, что он ведет нас туда. Джекстроу за-
явил, что Балто бежит по следам, оставленным тягачом,
хотя эти следы уже глубоко занесло снегом. Зеджеро нс
разделял этой, уверенности. Один, два, десять раз за эту
ночь я слышал, как он бормотал одни и те же слова: «Черт
возьми, надеюсь, этот пес знает, куда ведет нас».

И Балто знал, куда он нас вел. Однажды — это могло
быть любое время между полночью и гремя часами утра —
он вдруг остановился, закинул гопову и издал свои жут-
кий, протяжный волчий вой. Потом прислушался, будто
ожидая ответа, по если он что-нибудь и услышал, это было
за пределами нашего слуха. Однако Балто был, по видимо
му, удовлетворен, ибо внезапно изменил направление и
взял влево, в летящую вьюгу. По знаку Джекстроу мы по
следовали за ним

Три минуты спустя мы вышли к саням для собачьей уп-
ряжки. Возле них свернулись клубком две собаки, повер
нувшись спинами к ветру, уткнув нос в брюхо и прикрыв
морды длинными метелками хвостов. Вьюга с воем крути
лась вокруг них, но они, видимо, чувствовали себя уютно:
густой мех эскимосской лайки создает такую изоляцию, что
при сорока градусах ниже нуля снег может неопределенное
время лежать у нее на спине и не таять от тепла ее тела.
Однако наши собаки явно предпочитали свободу комфор
ту, ибо они мгновенно вскочили и исчезли в вихрящейся
мгле, прежде чем мы успели до них дотронуться Нам оста-
лись только сани
Я предполагаю, что, после того как -Смолвуд отъехал до-
статочно далеко и решил, что мы никогда не сможем пройти
такое расстояние, он отделался от собак и от саней, как от
излишней помехи, но перереза-i все постромки, привязывав-
шие собак к саням, и, как я угрюмо отметил, забрал из с,а
ней все теплые покрышки и магнитный компас. Он ничего
не забыл и все предусмотрел. На миг восхищение перед не-
сомненными замечательными способностями этого человека
заслонило то, что стало мотивацией моего существования,
мотивацией, которая вытеснила даже мои чувства к Марга-
рет Росс: моя ненависть к Смолвуду пылала, как негасимое
ровное пламя, мне безумно хотелось впиться патьцами в сто
тощее горло и не разжимать их до конца.

После того как мы нашли сани, мы связали остатки по-
стромок, переместили их на передок и, устроив Мари Ле
Гард, Малера и Елену на санях, снова тронулись в путь.
Конечно, нам пришлось тащить сани самим, но это не име-
ло значения облегчение, которое мы испытывали — Джек-
троу, Зеджеро и я, — было безмерным.

Но оно оказалось недолгим.

Мы шли теперь по гладкому и ровному льду долины,
ведущей к началу Джангалакского ледника, но наше про
движение было не быстрее прежнею. Ветер все крепчал,
его сила и скорость приближались к наивысшей точке.
Вьюга выла, снег летел почти горизонтально, образуя ды-
мящиеся вихри, которые сводили видимость к нулю и за
ставляли пас то и дело останавливаться и цепляться друг за
друга, чтобы кого-нибудь не сбило с ног и не унесло без
возвратно в клубящуюся тьму. Несколько раз, ворочаясь в
беспамятстве, Теодор Малер скатывался с саней. Наконец
я приказал Ьрустеру сесть рядом с ним и следить, чтобы он
не упал. Тог бурно запротестовал, но был рад покориться
моему распоряжению.

Я плохо помню, что было потом. Должно быть, я впал
в забытье и продолжал брести с закрытыми глазами, меха-
нически переставляя налитые свинцом окоченевшие ноги.
Моим первым сознательным воспоминанием, после того
как я водворил Брустера на сани, было то, что я почувст-
вовал, как кто-то настойчиво трясет меня за плечо. Это
был Джекстроу.

— Хватит! — прокричат он мне в ухо. — Остановитесь,
доктор Мейсон. Переждем, пока это все не кончится. Ина
че нам конец!
Я ответил что то невразумительное, чего и сам не по-
нял, но Джекстроу принял это за согласие и начал оттаски-
вать сани к пологому склону в долину, под защиту cyipc
бов, собравшихся вдоль ребристых неровных мест в этой
части долины. Не Бог весть какая защита, но все же вьюга
и ветер стали ощущаться несколько меньше.

Мы сняли с саней наших больных и уложили их в жал-
кое укрытие под сугробом, а я готов был уже рухнуть ря-
дом с ними, как вдруг до меня дошло, что кого то не хвата-
ет. И таково было действие ветра, холода и усталости, что
прошло почти двадцать секунд, прежде чем я понял, что с
нами нет Брустера

— О Боже ты мой! — выкрикнул я в ухо Джекстроу.—
Мы потеряли сенатора! Я вернусь и поищу его. Я сейчас.

— Стоите! — Джекстроу схватил меня за руку, и я по-
нял: если я буду упорствовать, он удержит меня силой —
Вы никогда не найдете дороги обратно... Ь«глто, Балто! —
Он еще что то крикнул по- гскимосски, чею я, конечно, не
понял, но что было совершенно ясно для нашего пса, ибо
тот мгновенно исчез, бросившись в ту сторону, куда указы
вала рука Джекстроу. Не прошло и двух минут, как собака
вернулась.

— Он нашел его? — спросил я Джекстроу. Гог молча
кивнул.

— Давайте принесем его.

Балто указал нам путь. Но мы не принесли ею, оставив
там, где он лежал на снегу лицом вниз. Он был мертв.
Вьюга уже набрасывала на него своз снежный саван.
Пройдет час — и он станет лишь безымянным белым хол-
миком в бегымянно ' белой долине. У меня слишком онеме
ли руки, чтобы обследовать его, но и так все было яспо —
достаточно было вспомнить его тяжелое багровое лицо,
когда я увидел сто впервые Полвека невоздержанности,
когда он не отказывал себе ни в нище, пи в питье, ни в
прихотях темперамента, сыграли свою неизбежную роль.
Сердце ли, тромбоз ли — теперь это не имело значения. 1 (о
он был человеком.

Я не знаю, долго ли мы лежали там — все шестеро и
Балто, прижимаясь друг к другу в поисках тепла, в забы
тьи или дремоте, в то время как вьюжный ураган достиг
своего крещендо, а затем вой сто стал несколько сла-
беть,— может быть, полчаса, а может быть, и меньше.
Когда я очнулся, весь закоченелый, едва в силах шевель-
нуться, я потянулся за фонариком Джекстроу. Было ров-
но четыре часа утра.

Я посмотрел на остальных. Джекстроу бодрствовал —
я был почти уверен, что он и не смыкал глаз, следя, чтобы
ни один из нас не перешел незаметно из состояния сна в то
холодное оцепенение, из которого уже не выходят Зедже-
ро только что проснулся. В том, что мы трое выживем,
я пе сомневался. Елена была под вопросом. Семнадцати
летние, хотя и не такие выносливые, обычно обладают спо-
собностью сопротивляться и быстро восстанавливать свои
силы, но Елена, казалось, утратила эту способность. После
смерти своей хозяйки она как то странно замкнулась в се-
бе, не реагировала на нас, и я догадывался, что эта смерть
потрясла ее больше, чем мы предполагали. Исключая по-
следние сорок восемь часов, мне казалось, что ей не за что
благодарить свою хозяйку, которая не проявляла по отно-
шению к ней ни доброты, ни внимания. Но с другой сторо-
ны, миссис Дэнсби-Грегг была для этой юной девушки
единственным человеком, которого она хорошо знала,
и, будучи иностранкой, вероятно, смотрела на нее как на
спасательный круг в чуждом, неведомом ей мире... Я по-
просил Джекстроу растереть ей руки, а потом повернулся,
чтобы осмо греть Малера и Мари Ле Гард.

— Не нравятся мне они — Зеджеро тоже пристально
смотрел па них. — Каковы их шансы, док?

— Не знаю, — сказал я устало.— Увы, пе знаю.

— Не принимайте все это так близко к сердцу, док. Бы
же нс виноваты,— Зеджеро повел рукой, как бы очерчивая
насыщенное поземкой пространство ледяной пустыни —
Ваша больница не очень хорошо оборудована, а аптека
плохо укомплектована.

— Вот именно.— Я слабо улыбнулся, потом кивнул в
сторону Малера.— Нагнитесь и послушайте, как он ды-
шит. Конец уже близок. В обычном случае я бы сказал, что
смерть наступит через несколько часов, но в отношении
Малера боюсь сказать точно. У него есть вопя к жизни, му-
жество, убеждения и все такое прочее... Но и он не протя
нет и двенадцати часов.

— Л сколько времени вы дадите мне, доктор Мейсон?

Я стремительно оглянулся и пристально посмотрел на
Мари Ле Гард. Это был не голос, а скорее шепот. Она по
пыталась улыбнуться, но улыбка эта была больше похожа
на жалкую гримасу, и ни в глазах, ни в выражении лица не
было больше ни искры свойственного ей юмора.

— Слава Богу, вы пришли в себя! — Я нагнулся к ней,
стянул с нее веревки и начал растирать исхудавшие замерз-
шие руки.— Это чудесно’ Как вы себя чувствуете, мисс Ле
Гард?

— А как, вы думаете, я могу себя чувствовать? — ска
зала она с проблеском прежней живости.— Не заговари
кайте мне зубы, Питер. Так сколько времени вг»1 даете мне?

— Ну, примерно, еще тысячу премьер в старом добром
«Адельфи».— Нашим источником света был электрический
фонарь, который мы воткнули в снег, и я наклонился та-
ким образом, что мое лицо оказалось в тени, и она не мог-
ла прочесть моих мыслей.— Серьезно, уже тот факт, что
вы пришли в себя,— добрый и важный .знак,

— Как то я играла роль королевы, которая приходит в
себя только для того, чтобы сказать несколько драмагичс
ских слов и умереть. Но я не могу придумать ни одной дра
матической фразы...— Мне приходилось напрягаться, чго
бы услышать слабый шелест ее слов.— Вы — постыдный
лжец, Питер. Есть ли для нас вообще какая го надежда?

— Конечно’ — солгал я. Мне было все равно что гово-
рить, лишь бы уклониться от этой темы,— Завтра днем,
вернее уже сегодня, мы будем на побережье, а там нас на
верняка подберет какой нибудь самолет или корабль. Нам
осталось пройти всею миль двадцать.

— Двадцать миль! — воскликнул Зеджеро,— Да еще в
такой заварушке?

— Такая заварушка долго не продлится, господин Зед
жеро, — сказал Джекстроу. Такие ветры всегда быстро вы-
дыхаются, этот, правда, что-то задержался, но тоже уже
ослаб. Завтра будет ясно, тихо и холодно.

— Холод — и то какая-то перемена,— заметил Зедже-
ро Его взгляд устремился куда-то мимо меня.— Док, ста
рая леди опять того..

Да, я это видел. Я перестал растирать руки Мари Ле
Гард и натянул на них варежки.

— Дайте-ка я взгляну на ваши лапы, господин Зеджеро.

— Для вас я — Джонни, док. Помните, я же полно-
стью реабилитирован.— Он протянул мне руки для осмот
ра. — Ничего себе, красота!

Куда уж там красота’ Это был самый тяжелый случай
обморожения из всех, какие мне доводилось видеть, а видел
я их немало — в Корее и позже. Руки были бело-желтые и
омертвевшие. Естественная кожа исчезла под массой вол-
дырей, и по сравнению с немногими теплыми точками на
его руках я понял, что значительная часть основных тканей
безвозвратно разрушена.

— Боюсь, я несколько небрежно обошелся с рукавица-
ми,— виновато сказал Зеджеро.— Фактически я потерял
эти чертовы рукавицы миль пять назад. Сразу не заметил, —
наверное, руки сильно окоченели Не почувствовал.

— Л сейчас что-нибудь чувствуете?

— Кое где...— Он утвердительно склонял голову, ког-
да я касался нескольких мест, где еще не застыла кровь,
и добавил непринужденно, почти небрежно: — Все потеря-
но, док"** Нужно будет ампутировать?

— Нет.— Я решительно покачал головой. Не было
смысла говорить ему сейчас, что некоторые его пальцы без-
надежно утрачены

— Я смогу вернуться к боксу? — спросил он все тем
же непринужденным, небрежным тоном.

— Трудно сказать. Никогда не знаешь...

— Я смогу вернуться к боксу?

— Нет, Джонни, вы никогда не вернетесь в бокс.

Наступила долгая пауза, потом он сказан спокойно:
. — Вы уверены, док? Абсолютно уверены?

— Уверен, Джонни Ни один врач из комиссии по бок-
су не разрешит вам вернуться на ринг. В противном случае
его самого дисквалифицируют.

— Вот, значит, как обстоят дела... О’кей! Фабрика
пластмасс в Трентоне штата Нью Джерси получит еще од-
ного трудягу, В конце концов эта загея с боксом требовала
слишком много труда и усилий.— В его голосе не слыша-
лось ни сожаления, ни даже покорности неизбежной судь-
бе, но это ровно ничего не значило: просто у него сейчас,
как и у меня, была на душе более важная забота. Он умолк
и устремил взгляд в темноту. Внезапно он резко обернул-
ся: — Что это с вашим псом, Джекстроу?

— Не знаю. Пожалуй, надо выяснить...

Пока мы разговаривали, Балто дважды покидал нас,
исчезая за пеленой поземки, и через несколько минут воз
вращался. Его как будто что-то беспокоило и тревожило.

— Пойду посмотрю. Я недолго.

Он поднялся, быстро исчез вслед за Балто в темноте и
вскоре вернулся.
— Доктор Мейсон, пройдите ка сюда и полюбуйтесь!

То, чем он приглашал меня полюбоваться, было пятно
на расстоянии менее ста ярдов от нас, почти у края ледни-
ковой долины.

Джекстроу посветил своим фонариком на запорошен-
ный снегом лед. Я наклонился и разглядел круглое черное
пятно на снегу, а несколькими футами дальше — обесцве-
ченный участок поменьше, там, где снег замерз и превра-
тился в твердый лед.

— Масло из коробки передач или из поддона картера.
Вода из радиатора, — кратко определил Джекстроу Он пе
рсместил луч фонаря. — Видите, следы гусениц?

— И совсем свежие, — предположил я. Поземка и лету
щие кристаллы льда еще не успели скрыть эти отметины.

— Думаю, что да. И они стояли здесь долю, доктор
Взгляните ка на размеры этого пятна.

— Технические неполадки, — сказал я, сам этому не веря.

— Хотели переспорить буран Кораццини, должно
быть, вел тягач вслепую. Гели бы у этой парочки отказал
мотор, они никогда бы не смогли его снова привести в
действие.

Я понимал, что он прав. Ни Смолвуд, ни Кораццини
не проявили никакой технической сноровки, и я был уве-
рен, что с их стороны это не какая нибудь ловушка,
а действительно авария.

— Возможно, они еще были здесь, когда мы остано-
вились. О Господи, ну что бы нам было пройти еще сто
ярдов’

— Пролитое молоко, как говорится в вашей послови-
це, доктор Мейсон. Да, я уверен, что в то время они еще
были здесь.

— Но почему мы не слышали мотора?

— Это при таком-то ветре?

— Джекстроу! — Внезапная идея, вспышка, надежда.—
Джекстроу, вы спали, пока мы тут отдыхали?

— Нет.

— Сколько времени длится наша стоянка?

— Не более получаса.

— И вы думаете, они были здесь?.. О Боже ты мой,
да они сейчас не более как в миле от нас! Ветер стихает,
мороз усиливается — мы бы просто замерзли, если бы ос-
тались здесь дольше, а их могут задержать трещины во
льду...
Я уже бежал, скользил и спотыкался, Джекстроу бежал
рядом, Балто — впереди

Зеджеро стоял, поджидая нас, рядом с ним была Елена.

— Елена1 — Я схватил ее за руки. — Ну, как вы? Как
себя чувствуете?

— Лучше, гораздо лучше...— Слова ее прозвучали не
очень убедительно. — Простите меня за мою глупость, док-
тор Мейсон. Не знаю, что на меня нашло...

— Все это не имеет значения, — прервал я ее нетерпе-
ливо.— Вы можете идти? Ну и прекрасно! — Я чувство-
вал, как во мне крепнет надежда. Я вкратце объяснил Зед-
жеро, как обстоит дело. Еще минута ушла на то, чтобы
устроить в санях Малера и Мари Ле Гард, и мы двинулись
в путь.

Но надежды наши оказались тщетны. Мы развили наи-
большую скорость, на какую только были способны, време-
нами переходя даже на своего рода спотыкающийся бег, но
на неровной поверхности ледника сани сильно задержива
ли наше передвижение. Один раз они даже перевернулись,
выбросив Малера и Мари Ле Гард в снег, и нам пришлось
идти медленнее: еще один такой случат или даже сильные
толчок — и сани сами превратятся в катафалк.

Время от времени Джекстроу освещал своим фонари
ком узорчатый след, по которому мы шли, и даже мой не-
опытный глаз различал, что этот след становится все слабее.
Наконец, я понял, что мы должны прекратить преследова-
ние и признать свое поражение — мы уже настолько отста
ли (по моим предположениям, нс меньше чем на три-четы-
ре мили), что у нас не оставалось шансов догнать их. Мы
преследовали недося1аемую мечту и, гонясь за нею, только
губили себя.

Джекстроу и Зеджеро согласились со мной. Мы поса-
дили Елену в сани, чтобы она следила за нашими больны
ми, взяли каждый по постромке и поплелись по уклону
ледника, согнувшись, наклонив головы и погруженньп
каждьп’1 в свои безрадостные мысли.

Как и предсказывал Джекстроу, снежная буря дейст-
вительно выдохлась. Совершенно. Ветер улегся, ни один
порыв не проносился над ледником. Снег перестал, и тя-
желые черные тучи исчезли. Высоко в черном застывшем
небе светили белые звезды. Было холодно, температура
упала, но мороз был теперь уже нашим старым зна
комым.
К восьми часам утра, примерно через три часа после
того, как мы прошли приблизительно шесть миль с того мо-
мента, как покинули наш лагерь, условия для передвиже-
ния приняли самый благоприятный характер.

Правда, только в том. что касалось погоды. То, что бы-
ло под ногами, можно было характеризовать в диапазоне
от «прилично» до «ужасно». Мы прошли ужг большую
часть Джангалакского ледника, и чем дальше — тем 1руд
нее было двигаться. Ледник редко представляет собой
гладкую ледяную реку, плавно стекающую с гор и холмов;
гораздо чаще это — застывшая масса с неровной, иссечен
нои трещинами и расселинами поверхностью, спускающая
ся округлыми, а иногда и не округлыми ступенями и усту-
пами, как потоки окаменевшей лавы. Джангалак не был
исключением. Тут и там встречались отдельные ровные по
лосы, но в основном продвижение было возможно лишь по
краям, где уклон был более плавным и, следовательно, лед
более гладким. Но все равно это был гяжкии труд, ибо
путь часто преграждали обломки морен, вытесненных лед
ником в период его образования; и если их и не было, мы
то и дело натыкались на мощные сугробы, которые нагро
мрздил ночью ураганный ветер. Единственным моим уте
шепнем была мысль, что если трудно нам, го это было
вдвое труднее тягачу, но следам которого — едва заметным
и прерывистым — мы шли с таким упорством.

Интересно, далеко ли от нас Хилкрест с его «Сноу-
кэт», думал я. Я был твердо уверен, что как только он пе
решел через Виндеби Нунатак, то повернул прямо на запад
и сейчас уже должен быть на побережье — даже вьюга, бу
шевавпгая ночью, не смогла бы остановить «Сноу кэг»: его
двигатель был полностью защищен, гусеницы преодолевали
даже самый рыхлый свежевыпавший снег. Но если он и
взял курс на побережье, то все же мог быть еще милях в
двадцати севернее пас или южнее, а может быть, и на миль
пятнадцать впереди. Хотя нам не оставили ни одной карты,
я был уверен, что именно такое расстояние отделяло нас от
побережья.

Ио Хипкрест, как человек проницательный и предусмо
трительный, возможно, счел бросок на побережье слишком
уж очевидным. Могло случиться, что он двинул<я в Лплав
ник или даже повернул прямо на север, как только мино-
вал холмы. Он мог также, следуя схеме поиска, прочесы-
вать местность между Виндеби Нунатак и побережьем,
продвигаясь вперед зигзагами. Если это так, то, возможно,
он еще находится милях в тридцати позади нас... Можно
было сойти с ума при мысли, что он в каких-нибудь двух
часах езды от нас, но без радио это равносильно тысячам
миль, и почти не было надежды на го, что две крошечные
группы, двигаясь наугад, могут встретиться в этой огром-
ной, безликой ледяной пустыне.

В начале девятого я остановился, чтобы взглянуть на
наших больных. Профессиональная привычка побуждала,
но практически это был просто жесс — мы ничего не могли
для них сделать, разве что массаж время от времени. Хрип-
лое прерывистое дыхание Малера звучало в наших ушах
как предвестник похорон, и усилия, которые он тратил на
простой акт дыхания, гасили последние искорки жизни,
еще тлевшие в его истощенном закоченевшем теле. Часа че-
рез три, самое позднее — к полудню, Малера не станет
Теперь ею уже ничто не спасет, и тащить ею дальше в са
нях — безумие, напрасная трата сил. Ему уже все равно,
он ничего не соображает, ничего не чувствует. Он умер бы
тихо и спокойно, если бы мы оставили его лежать на снегу.
Но ь тот день Малер был для пас больше чем человек. Он
был символом, и мы ни за что бы его нс оставили, пока он
не испустил последний вздох.

Мари Ле Гард тоже умирала — спокойно, тихо, мир-
но. как крошечное пламя свечи, мигающее перед тем, как
угаснуть. Неизвестно, кто из них умрет первым — она
или Малер, — по ни опа, ни он не смогут пережить этого
дня.

Идти было все труднее и труднее нс столько потому,
что уклон ледника становился постепенно все круче и сани
то и дело обгоняли пас, сколько потому, что фонарь Джек-
елроу почти совсем потускнел так что трещины и рассели
ны, которые прежде были лишь досадной помехой, превра-
тились теперь в угрозу для жизни. Именно теперь мы
оценили достоинства Балто. Как ска (ал Джекстроу еще в
первый день, как мы покинули нашу станцию, у этого пса
необыкновенный нюх на расселины — и явные, и скрытые,
и днем, и в темноте. В это утро он тоже ни разу не ошибся,
постоянно забегая вперед и снова возвращаясь. Он вел нас
по самым безопасным местам. И все же, несмотря на это.
мы продвигались вперед удручающе медленно.

Вскоре после половины девятого мы неожиданно на
брели на грузовые сани, уткнувшиеся под углом в морену
Даже в темноте можно было определить, что именно здесь
произошло. Из-за крутизны ледника, не говоря уже о не-
ожиданных и необъяснимых уклонах вправо и влево по
всей его ширине, тяжелые сани, должно быть, стали исто*!
ником опасности, ибо по следам полозьев мы определили,
что эти сани несколько раз сильно заносило в сторону, и
они то становились перпендикулярно движению тя!ача, то,
не имея тормоза, перекручивались на железном тяговом
стержне, стремясь обогнать тягач. Очевидно, Смолвуд и
Кораццини боялись — и не без основания,— как бы рано
или поздно сани не налетели на тягач и не опрокинули его
на бок или, еще хуже, не увлекли бы его за собой в рассе
липу. Поэтому они отцепили их и бросили там, где мы их и
нашли.

Удивительно, что они не сделали этого раньше, ведь,
кроме продуктов и горючего, которые можно было легко
разместить в кузове, в санях не было ничего полезного для
них Насколько я мог судить, они бросили сани со в»см
грузом, не считая, конечно, переносного радио, не забрав
даже теплых покрышек, которые мы отдали Зеджеро и Ди-
вину, когда те сидели там под прицелом и со связанными
руками. Теперь мы воспользовались этими покрышками,
укутав ими Малера и Мари Jk Гард. После этого мы от-
правились дальше.

Пройдя ярдов триста, я вдруг остановился — так не-
ожиданно, что сани, наехав сзади, сбили меня с ног. Я под-
нялся смеясь — смеясь первым раз за все эти дни, и Зедже-
ро подошел ко мне вплотную, и заглянул мне в лицо

— В чем дело, док?

Я снова рассмеялся и хотел было ответить, как вдруг
его рука ударила меня плашмя по лицу.

— Прекратите, док' — Голос его прозвучал резко.—
От этого вам лучше не станет.

— Напротив! — Я потер щеку.— О Боже ты мои, как
же я сразу об этом не подумал!

— О чем? — Он все еще нс был уверен, что у меня не
истерика.

— Пошли обратно к саням — и вы увидите! Смолвуд
утверждал, что он всегда все предусматривает, но на этот
раз он, наконец, дал маху. Совершил свою первую боль-
шую ошибку! И еще какую!.. И погода, как нарочно, самая
подходящая! — Я повернулся и буквально добежал вверх
по склону к брошенным прицепным саням
Стандартное снаряжение экспедиций Международного
геофизического года включало много самых разнообразных
предметов, и одним из самых обычных как в полевых усло-
виях, так и на базах, были магниевые осветительные раке
ты, которые впервые стали широко применяться в Антарк
тике четверть века назад. В долгие полярные ночи они
играют чрезвычайно важную роль, служа своего рода мая
ками, так же, как и радиозонды. Последние мы имели в
изобилии, так как без них не могли бы выполнить нашу
главную задачу: накопление и сбор информации о плотнос-
ти, давлении, температуре, влажности и направлении ветра
в верхних слоях атмосферы. Эти юнды, упакованные вме
сте с веревками, топорами и лопатами, которые нам так и
не пришлось применить за время этою путешествия, пред
ставляли собой радиофицированные воздушные шары или
аэростаты, которые посылали вниз информацию с высоты
от 100 до 150 тысяч футов Для нашей цели было достаток
но и 5000 футов.

Мы работали при тусклом свете фонаря, но и Джекст-
роу, и я хорошо знали, как устроены эти радиозонды.
Чтобы соединить аэростат с цилиндром, наполненным во
дородом, и заменить радиоаппаратуру группой из трех ос
ветительных ракет, снабженных огнепроводным шнуром,
нам понадобилось всего несколько минут. Мы подожгли
шнур, перерезали удерживавшую аэростат веревку, и не
успел он подняться на высоту 500 футов, как мы уже за
пустили второй. А когда мы заканчивали третий, первая
осветительная ракета, достигшая уже примерно 4000 фу
тов высоты, вспыхнула и расцвела сверкающим всплеском
живых огней

Это было все, что мне нужно, и это было лучше, чем я
ожидал, а увесистый дружеский шлепок по спине, каким
наградил меня Зеджеро, показал, что он тоже разделяг!
мои радостные чувства.

- Доктор Мейсон, — торжественно сказал он, — я беру
обратно все, что я о вас говорил. Это просто гениально!

— Да, неплохо, — согласился я. И в самом деле, толь
ко слепой не увидел бы в условиях столь совершенной ви
димости этого ослепительного сияния — будь он на лю
бом расстоянии от нас, вплоть до 30 миль. Разумеется,
если смотреть в нашу сторону. Но я был уверен, что нш
заметят — ведь с Хил крестом было еще пять человек,
и они нас искали.
Вторая ракета, поднявшись еще выше, ожила как раз в
тот момент, когда первая, испустив последние брызги све-
та, угасла, и мне пришло в голову, что, если побережье па
трулируют какие-нибудь суда, наша ракета послужит для
них сигналом, значение которого, несомненно, будет им по-
пятно. [1 тут же я почувствовал, что Джекстроу и Зеджеро
смотрят на меня, и, хотя я не мог в темноте разглядеть вы-
ражение их лиц, я по их молчанию догадался, о чем они
думают, и моя радость внезапно померкла. Весьма вероят-
но, что Кораццини и Смолвуд тоже увидят наши ракеты —
ведь нас разделяют всего несколько миль. Они сразу пой
мут, что это значит; они поймут, что это первый сигнал к
тому, что па них набросили сеть, которая, быть может, уже
начинает затягиваться. И эти опасные и безжалостные
убийцы станут еще опаснее, если ими овладеет страх И в
их руках находятся Маргарет и отец Зеджеро. Тем не ме
нес я понимал, что у меня не было выбора Я попытался
выбросить из готовы мысль об этих заложниках, повернул
ся, чтобы взглянуть на третий шар, который мы только что
запустили, вздрогнул и невольна зажмурился, когда третья
ракета — то ли из-за какого-то дефекта, то ли из за нашей
неточности в расчетах — вдруг вспыхнула, нс поднявшись
на высоту и пятисот футов, и ее голубовато белы it свет
слился с ярко-оранжевым пламенем загоревшегося воздуш
ного шара, и они, планируя, стали медленно падать

Не отрываясь, я смотрел на них прищуренными глаза-
ми и не заметил кое-чего неизмеримо более важного. Но
Джекстроу заметил — ведь он никогда ничего не упускал.
Почувствовав на своем плече его руку, я оглянулся и уви
дел мерцание его белых зубов — такой улыбки я не видел
уже много недель. Когда же я посмотрел в том направле-
нии, куда он показывал рукой, я заметил низко над гори-
зонтом, на юго-востоке, не более чем в пяти милях от пас,
описывающим дугу красно-белый огонь сигнальной ракеты

Невозможно было описать наши чувства, по крайней
мере, я сам не мог бы передагь, что я почувствовал в эту
минуту. Я никогда ничего даже наполовину стопь удиви-
тельного и чудесного пе видел за всю свою жизнь. А свет
мощных колеблющихся лучей, исходивших из фар «Сноу
кэт», когда минут двадцать спустя он появился из-за греб
ня на плато и устремился к нам, привел пас всех вообще в
неописуемый восторг Казалось, прошли часы — хотя на
самом деле, я думаю, прошло минут десять, — прежде
чем огромный красный с желтым «Сноу-кэт» остановился
рядом с нами, и нетерпеливые дружеские руки обхватили
нас и перенесли в сказочно теплую и уютную атмосферу
великолепно оборудованного и изолированного от холода
кузова.

Хилкрест был крупным и сильным, как бык, человеком
краснолицым, чернобородым, веселым, уверенным в себе,
обладающим огромным вкусом к жизни, но под этой об
манчивой внешностью скрывался первоклассный ум и по-
истине незаурядные способности. Даже просто сидеть с
ним рядом, держа в руке стакан бренди, расслабившись —
хотя бы на мгновение, первый раз за пять дней, — и просто
смотреть на него было для меня настоящим блаженством.
И хотя на него наш вид произвел далеко не самое благо-
приятное впечатление (я сам был потрясен, увидев при яр
ком свете наши пожелтевшие, обмороженные, изможден
ные лица и кровоточащие, с почерневшими ногтями
распухшие и беспомощные руки), он ничем этого не выка
зал, а деятельно занялся нашим устройством. Нам дали то
пилирующие средства, Малера и Мари Ле Гард уложили в
глубокие, снабженные грелками койки, и повар уже приго-
товил горячую пищу. Только после этого Хилкрест счел
возможным начать расспросы.

— ‘Итак,— сказал он энергично.— Сначала самое важ-
ное. Где сейчас «Ситроен»? Полагаю, секретный механизм
все еще в. их руках. Дружище, вы даже понятия не имеете,
сколько сердечных приступов вызвало его похищение.

— Это — не самое важное, — сказал я спокойно, кив
иув в сторону Теодора Малера, чье хриплое прерывистое
дыхание наполняло кабину. — Он умирает.

— Все учтено,— прогудел Хилкрест. Он указал на
Джосса, который после первых восторженных приветствий
снова засел за свой радиоаппарат в углу. — Этот парень по
отходил от радио целые сутки и даже больше — с тех са
мых пор, как мы услышали ваш «Майский день». — Он за
думчиво посмотрел на меня.— Вы порядком рисковали
Удивляюсь, как они не влепили вам пулю в лоб за ваши
старания.

— Чуть-чуть не влепили... Но мы говорили о Малере.

— Да, конечно. Мы все время были тогда в контакте (
двумя кораблями — эсминцем «Уайкнем» и авианосцем
«Тритон». У меня было сильное подозрение, что ваши
«друзья» должны были двигаться в этом направлении, так
что «Уайкнем» шел всю ночь и сейчас находится в виду по-
бережья. Но вот для «Тритона» разводья и проходы между
льдинами слишком узки и не даюг ему Маневрировать, что
бы послать самолеты. Сейчас он в восьмидесяти милях юж-
нее, в чистых водах.

— В восьмидесяти милях! — Я не старался скрыть ра-
зочарования. Это был удар по возникшей во мне, вопреки
рассудку, слабой надежде спасти умирающего.— Да, это
далековато.

— Но у меня есть для вас хорошие вести, доктор! —
весело добавил Хилкрест.— Мы как-никак живем в век
авиации — Он повернулся к Джоссу и вопросительно под
ня л бровь.

— С базы только что вылетел истребитель,— ответил
тот. Он старался говорить бесстрастно, но ему это не уда
лось.— Он уже в воздухе! Заданное время — 09.33. Мы
должны запустить машу первую ракету в 09.46, через три
дцать минут. Потом еще две, с интервалом в тридцать се-
кунд. В 09.48 мы должны запустить осветительную ракету
медленного сгорания там, где мы хотим, чтобы нам сброси 
ли пакет с аптечкой, но не ближе чем в двухстах ярдах от
тягача. — Джосс дрслущад еще несколько мгновении и ус-
мехнулся.— Он говорит, что мы должны удирать со всех
ног, как только подожжем ракету, иначе схлопочем голо-
вную боль, а то и что нибудь похуже.

Я не знал, что сказать, куда смотреть. Такие моменты
бывают раз в тысячу лет. Только в этот момент я осошал,
до какой степени Теодор Малер стал для меня символом,
как много значило для меня, чтобы он выжил.

Очевидно, Хилкрест интуитивно понял, что я чувство-
вал, ибо он тоже заговорил обычным деловым тоном:

— Сервис, старина! Жаль, что мы не смогли добиться
этого раньше, но «Тритон» отказался рисковать дорогостоя-
щим самолетом, пока не станет известно, что Малер еще
жив, и тем более подвергать риску жизнь пилота — ведь ему
придется лететь над совершенно неизвестной местностью.

— Они сделали все, что только можно было поже-
лать...— Вдруг мне пришла в голову неожиданная
мысль. — Эти самолеты в первое время не несут боеприпа-
сов, так ведь?

— Не беспокойтесь, — мрачно сказал Хилкрест. —
Никто больше не собирается играть в игрушки С полу-
ночи наготове целая эскадрилья истребителей, и каждый
из них вооружен... Ну ладно, доктор, рассказывайте. Ва-
ша очередь.

Я рассказал ему обо всем, что произошло, стараясь из-
ложить все как можно короче и точнее. Когда я закончил,
он всплеснул руками.

— Всего миль на пять впереди! — воскликнул он.—
В таком случае заводим мотор — и быстро за ними! — Он
даже потер руки в предвкушении погони. — Мы в три раза
быстроходнее, и у нас в три раза больше оружия. Все, как
и подобает приличной экспедиции МГГ.

Из вежливости перед его бурным энтузиа jmom я слабо
улыбнулся, но улыбаться мне совсем не хотелось. Теперь,
когда тревога за Малера и за Мари Ле Гард отошла на вто-
рой план, страх за жизнь Маргарет овладел мной с удвоен
но., силой.

— Легко сказать «быстро за ними», капитан Хил
крест, — возразил я. — Только это не так легко сделать. Не
говоря уже о том, что неровности и трещины не дадут нам
развить нужную скорость, открытая погоня — это верная
гарантия, что Маргарет Росс и господин Ливии получат по
пуле. Кстати скажу, что господин Ливии — отец господина
Зеджеро.

— Что? — почти в один голос воскликнули Хилкрест и
Джосс.

— Что слышали... Но об этом потом. У вас есть карта
местности?

— Конечно! — Хилкрест развернул ее перед нами. Как
на большинстве карт Гренландии, на ней были обозначены
все топографические детали не более чем на 20 миль от бе-
рега, но для моей цели было достаточно и этого. Карта по
называла извилистый Джанг алакскии ледник, спускающий
ся к Джангалакскому фьорду, широкий и глубокий залив
за южным мысом этого фьорда и северный мыс, протянув
шийся плавной некрутой дугой на много миль к северу.

— Где, вы ска >али, находится эсминец? — спросил я.

— «Уайкнем»? Точно не знаю

— Может быть, блокирует Джангалакскни фьорд? Boi
здесь? — Я указал место на карте.

— Нет. В этом я почти уверен. — Он с сожалением по
качал головой,— Капитан сказал, что иаковыи лед очень
опасен, что он не может рисковать своим эсминцем и ввес-
ти его в проход между льдинами,— опасается сжатия.
Хилкрест презрительно фыркнул.— Можно подумать, его
корпус сделан из бумаги!

— Он не намного толще — я Служил на эсминцах И я
его не осуждаю. Но бьюсь об заклад, что траулер,— воз-
можно, специально приспособленный — уже вошел во
фьорд. А тут где нибудь неподалеку и подводная лодка...
Посмотрите: вот все, что мы сможем сделать.— Я пальцем
прочертил по карте наш предполагаемый путь.— Мы пой-
дем параллельно леднику, может быть, па расстоянии мили
от него. Вот здесь, поскольку по краям ледник имеет уклон,
мы будем находиться ниже, и Смолвуд нас не увидит, а за
грохотом мотора он нас и не гслыппп. Вог здесь, ниже...

— А что помешает ему время от времени выключать
мотор и прислушиваться? — теребил меня Хилкрест

— Помешает то обстоятельство, что ни Смолвуд, ни
Кораццини ни черта не смыслят в моторах. Они побоятся
остановить тягач, потому что знают, что нс смогут снова за 
вести мотор... Так вог, здесь, у основания южного мыса,
отделяющего фьорд от залива,— я бы сказал, за милю до
конца ледника — он расширяется, его края выравнивают
ся, уклоны пропадают, и по обе стороны образуется плато.
Ио там наверняка есть морены или неровности, за которы-
ми можно укрыться Вот там мы и устроим засаду.

— Засаду? — Хилкрест хмуро посмотрел на меня.— Ио
какая же разница между засадой и погоней? И то и другое
все равно выльется в схватку, и они с таким же успехом смо-
гут пристрелить Ливина и стюардессу, если мы их атакуем.

— Схватки не будет, — спокойно сказал я.— Они все
время двигались по левой стороне ледника, и я не вижу
причины, почему бы им и вменить свой курс. Они выйдут
на плато ярдов за пятьдесят до нашей засады — дальше
ледник уже непроходим для тягача.— Я кивком указал на
стоявшую в углу винтовку с оптическим прицелом калибра
808.— Из нее Джекстроу может попасть в трехдюймовую
цель на расстоянии ста ярдов. Человеческая голова на рас
стоянии пятидесяти ярдов в шесть раз больше. Сначача он
уложит Кораццини, который- по всей вероятности, будет за
рулем, а когда Смолвуд высунет голову из кузова — а он
непременно это сделает, чтобы выяснить, в чем дело, — ну,
короче говоря, вам понятно.

— О Боже мои! Ведь так нельзя! — ужаснулся Хил-
крест.— Без всякого предупреждения. Не дав им выбора...
)то же убийство! Настоящее убийство!
— Хотите, я пересчитаю, сколько людей убили они? —
Я покачал головой,— Вы просто не представляете себе,
Хилкрест, что это за люди.

— Но ведь...— Он замолчал и повернулся к Джекст-
роу.— Доктор Мейсон собирается поручить это дело вам
Что вы на это скажете?

— Выполню с удовольствием,— ответил Джекстроу ти
хо и мягко.

Хилкрест не сводил с нас обоих удивленных глаз.
Я думаю, он считал, что хорошо нас знает. И он действи-
тельно нас знал. Но он не .знал, какие муки мы пережи
ли, — обычный рассказ н< джвйл об этом никакого понятия.

Воцарилось неловкое, даже напряженное молчание, и я
почувствовал искреннюю благодарность к Джоссу, когда
тот сказал:

— 09.43, капитан Хилкрест. Осталось три минуты.

— Отлично! — Хилкрест был так же рад словам Джос-
са, как и я.— Варилай,— обратился он к повару, единст
венному из его людей, кто остался в кузове, так как ос-
тальные трое перешли в более просторную кабину
водителя, уступив нам место.— Варилай, три ракеты
«Уэссекс». Приведите их в состояние готовности и ждите
сигнала. Я сам запушу первую. Погудите, Джосс, когда
придет время запуска.

Я отправился с ним посмотреть на эту операцию Все
прошло как но маслу Секунда в секунду, после того как
третья ракета взвилась по невидимой дуге вверх и вспых
пула в усеянной звездами тьме, мы услышали завывающее
на высокой ноте жужжание, которое приближалось с юго
востока, и через неправдоподобно короткое время над на-
шими головами, на высоте пятисот футов, пронеслось с ог
лушительным визгом смутное темное пятно — самолет шел
без огней,— сделало вираж в отдалении, снова пронеслось
над нами уже на меньшей скорости, сделало второй вираж
и затем, с возрастающим и леденящим душу воем реактив
него двигателя, снова исчезло в смутно светлеющей тьме на
юго востоке, исчезло еще до того, как мы сообразили, что
пилот уже сбросил свой груз. Он даже не поинтересовался,
там ли упало то, что он сбросил, что показывало всю меру
его самоуверенности, правда, для человека, искусно сажн
ющего самолет среди ночи на крохотную площадку на пл
лубе авианосца, это, наверное, было лишь по-детски при
митивное упражнение.
Пилот сбросил не один, а два пакета. И не на парашю-
тах, а на маленьких привязанных аэростатах, так что они
упали со стремительностью, которая вызвала у меня опасе
ния насчет целостности их содержимого. Пакеты оказались
почти рядом, меньше чем в сорока ярдах от места запуска
ракет. Я был почти уверен, что найду в них одни осколки,
но я недооценил искусство и опыт летчиков военно-мор
скои авиации — содержимое было так прекрасно упакова
но, что ничто пе разбилось. Пакеты дублировали друг дру-
га. В каждом было по две ампулы инсулина и три шприца
для инъекций. Тот, кю упаковывал их, явно не доверял
случайности Но в этот момент мне было не до благодари!
сги Я тотчас сунул коробки под мышку и опрометью бро
сился к тягачу.

Два часа спустя водитель Хилкреста включил макси
мальную скорость, и, несмотря на прочную устойчивость,
обеспеченную четырьмя широкими гусеницами, «Сноу кэт»
раскачивало и кренило самым ужасающим образом. Это
была неудобная местность, иссеченная расселинами и тре
типами, и мы были вынуждены совершать большие объез
ды, которые увели нас на три с лишним мили в сторону от
Джангалакского ледника. И снова верный Ьалто доказан
свои бесценные достоинства неутомимо забегая вперед, он
неоднократно уводил «Сноу-кэт» с опасной территории.
Тем пе менее путь наш был труден и опасен, хотя, после
того как над плато разлился бледно серый свет арктическо
го полдня, выбирать дорогу стало немного легче

Для всех нас это время было периодом крайнего напря
жеггия и все возрастающей тревоги, которая становилась
почти невыносимой. Первые тридцать — сорок минут я
был всецело занят оказанием медицинской помощи, делая
все, что мог, для Малера, чье дыхание значительно улуч
шилось, для Мари Ле Гард, Елены, Джекстроу и, конечно,
для Зеджеро с его искалеченными руками Потом я сам
подвергся грубоватым ог желания помочь манипуляциям
Хилкреста. Ио после этого мне уже нечего было делать, да
и всем нам нечего было делать, разве что пытаться подаь
лять в себе горькие мысли о том, что будет, если «Ситро-
ен» доберется до конца ледника раньше нас.

Вдруг ровно в полдень тягач резко остановился. Мы
все повыскакивали, чтобы узнать, в чем дело. Оказалось,
что водитель ждет дальнейших указаний. Мы неожиданно
обогнули горб последнего ледяного гребня, который лежал
между нами и самим ледником.

Даже при сумеречном свете арктического дня раскинув-
шаяся перед нами панорама была такова, что у всех пере-
хватило дыхание. С севера и до самого побережья тянулась
ледяная равнина, образуя у берега вертикальные, а места-
ми нависающие утесы,— хороню и шести ый феномен Ки
тайской стены: никто и ничто не могло надеяться пристать
или высадиться в этих меетах.

К югу, отделенный от фьорда, вдававшегося на милю в
море гребнем его южное скалы, простирался широкий за
лив, окаймленный пи жим скалистым берегом, свободным
ото льда, но кое-где припорошенный сугробами снега, еду
ваемого ветром с ледникового плато. Если нам когда-либо
суждено будет отплыть, мы сделаем это именно там.

В центре, между низкими берегами фьорда, лежал сам
Джангалакский ледник, в этом месте шириной в триста яр-
дов; он понижался в торону фьорда, но не по прямой,
а резко поворачивая на середине спуска под углом три
дцать градусов, и заканчивался крутым обрывом, верхний
кран которого был футов на сто или, быть может, на сто
пятьдесят выше уровня покрытое, паковым льдом воды.
Вплоть до поворота ледник имел поперечный и довольно
сильный уклон справа налево, где но краю изо льда высту
пали остатки морен, особенно заметные на внешнем углу
излома; поверхность же ледника представляла собой хаос
поперечных и продольных трещин, иногда до двухсот фу-
тов глубиной, огромных зияющих бездн и неровных, похо
жих на клыки, часто острых, как иглы, ледяных зубцов,
которые торчали между стенами более крупных расселин

Конечно же, Смолвуд не выведет тягач на эту часть
ледника — он никогда не решится на столь отчаянный и
безумный шаг. Не говоря даже о трещинах, при узкой кр)
тизне уклона вниз и влево «Ситроен» сразу бы занесло, он
потерял бы сцепление и полностью вышел из под контроля

А дальше за всем этим простиралось море, усеянные
островами и льдинами воды Ьаффинова моря. Вдоль по
бережья, шириной с милю, тянулся пояс торосов — еще
не пришло время для тех фантастических форм, каки'*
они принимают ранней весной, — а между торосами вил
нслись открытые пространства и полыньи и на большом
расстоянии друг от друга маленькие айсберги, возможно
те, что оторвались от восточного побережья и, оботун
мыс Форуэлла, дрейфовали к югу, а теперь снова поверну-
ли на север. И все это наполовину скрывалось и сверхъес-
тественно, непостижимо причудливо преображалось беле-
сым туманом, который, подобно миазмам, нависал и плыл
над морем.

Но среди всего этого было два предмета, которые не
исчезали и не изменялись, — два корабля. Один — тот, что
юго-западнее, хотя клубящийся туман как бы размывал его
очертания, придавая ему призрачный вид, не оставлял со-
мнений: это мог быть только эсминец «Уайкнем», и он мед
ленно и осторожно двигался в сторону берега — согреваю
щее душу и глубоко обнадеживающее зрелище, по крайней
мере, оно могло бы стать таким, если бы не второй кс
рабль, который сразу же и безраздельно приковал к себе
мое внимание.

Я нс видел его целиком — большую часть его корпуса
заслонял обрывистый кран ледника, но его малсньки1 низ
кии мостик, две мачты и широкие тупые крылья носа, об-
ращенного в сторону моря, четко отражались в зеркально
ясной воде залива и отчетливо выступали на фоне свобод-
ной ото льда скалы, которой он как бы касался своим бор
том. Он не нес никакого флага. Это, вне всякого сомнения,
был траулер, и у меня мелькнула мрачная мысль, что у
этого траулера совершенно особая цель, если он рискнул
пробиться сквозь замыкавшие устья фьорда льды — про
ход во льдах от его прорыва был еще виден.

Я выхватил у Хилкреста бинокль. Одного взгляда бы-
ло достаточно: даже при сером свете полдня я разглядел в
сумрачной глубине фьорда то, что мне было нужно. Я уви
дел гораздо больше чем хотел. Несколько секунд я сгоял
не шевелясь, напряженно прислушиваж ь, не донесется ли
звук мотора «Ситроена». Через мгновение я уже был в ка
бине «Сноу кэт» у радиоаппарата.

— Все еще держите связь с «Тритоном», Джосс? — Он
кивнул, и я поспешно сказал: — Передайте им, что с трау-
лера в Джангадакском фьорде сошлд на берег группа лю
дей, десять двенадцать — точно не скажу. И нс знаю, во
оружены ли они. Но я бы чертовски удивился, если бы у
них не было оружия. Передайте также, что эти люди под
иимаются по леднику.

— Прямо сейчас?

— Ну, конечно же! — выкрикнул я.— Сообщите им
немедленно! И еще...
— Я хотел спросить, они сейчас уже на леднике?

— Будут. Минут через десять — пятнадцать. Стены
фьорда круты, и взобраться на них, наверно, не так-то лег-
ко... Потом запросите «Уайкнем», не смогут ли они вы-
слать на берег вооруженный отряд. И ради Бога, передай-
те, что это срочно.

— А они успеют прийти сюда, док? — Позади меня
стоял Зеджеро. — Пока они спустят шлюпку, догребут до
берега, пересекут этот мыс — это ведь полмили, дюйм в
дюйм, и на это уйдет минут пятнадцать, не меньше

— Знаю! — ответил я с раздражением, но тихо, ибо
Джосс уже говорил в микрофон — быстро, отрывисто и в
то же время странным образом не торопясь — так, как го-
ворят опытные радисты. — Если можете предложить что-
нибудь получше...

— Он подходит! — В дверях кабины появилось взвол-
нованное лицо Хилкреста. — Выходите! Мы уже слышим,
как они спускаются по леднику.

И действительно, мы услышали характерный хриплый
рев большого двигателя — не узнать его было невозможно.
Мы поспешно отошли от покрытой моренами ложбины, где
остановился наш тягач,— Джекстроу, Хилкрест и я, каж-
дый с винтовкой в руках, — и спрятались за уступами обле-
деневших каменных глыб у края ледника.

Из нашего укрытия мы обозревали ледник по всей его
ширине и на несколько сот ярдов вверх по склону, до той
точки, где он делал крутой поворот и исчезал из поля
зрения.

Однако мы поспешили — «Ситроен» был еще далеко,
звук мотора опережал его, разносясь по дельте ледника,
и у меня было время осмотреться. То, что я увидел, показа-
лось мне благоприятным. Я делал ставку на то, что «Сит-
роен» будет двигаться по той же стороне ледника, по кото
рой шел, когда мы видели его последний раз, и по
характеру местности можно было с полным основанием
предположить, что его курс не изменится. Вся центральная
часть ледника представляла собой площадку, которую
словно сам дьявол, находясь в игривом настроении, изре
зал расселинами — от узких, как волосок, трещин до лед>
ных ущелий в двадцать и более футов шириной — изрезал
поперек, вдоль и по диагонали, и, насколько мне было вид
но, они простирались до противоположного края. Но
здесь, на левой стороне, поверхность ледника была относи
тельно ровной, трещины пролегали на значительном рас-
стоянии друг от друга, и вся эта полоса была только три
дцать ярдов в ширину. Тридцать ярдов! Джекстроу никог
да не промахнется на таком расстоянии, даже стреляя по
движущейся цели.

Я украдкой взглянул на него — его лицо, будто высе
ченное из самого ледника, было неподвижным и бесстраст-
ным. Хилкрест, напротив, был возбужден, то и дело менял
свое положение. Я знал, что он страдает, что все это ему
страшно не нравится. Он ненавидел убийства. Я — тоже.
Но то, что мы собирались сделать, не будет убийством. Это
будет давно заслуженной и запоздалой казнью. Она будет
означать не уничтожение жизней, а спасение Спасение
жизней Маргарет Росс и Солли Ливина.

Раздался щелчок, неестественно громкий даже на фоне
усилившегося рева тягача, и Джекстроу, лежа на снегу, под
пял винтовку к плечу. В ту же секунду показался «Строен*,
и Джекстроу медленно опустил винговку на снег. Я поставил
на карту все и проиграл Тягач двигался по противополож
ной стороне ледника, придерживаясь, насколько возможно,
правого края. Даже максимально приблизившись к нам, он
был бы на расстоянии около трехсот ярдов.

Глава 12

Суббота, 12 часов 15 минут дня—12 часов 30 минут дня

«Ситроен» двигался в высшей степени странно: то за-
медляя ход и чуть ли не останавливаясь, то уже в следую-
щий момент делая рывок вперед и покрывая сразу от два
дцати до тридцати ярдов. С такого расстояния мы не
видели поверхности ледника, но, очевидно, водитель выби
рал дорогу, огибая ледовые нагромождения и лавируя меж-
ду трещинами с такой скоростью, на какую только мог отва-
житься. Но в среднем его скорость была весьма небольшой,
и лишь через пять минут он смог достичь того места напро-
тив нашей засады, где ледник давая резкий уклон влево,
к внешнему углу изгиба на полпути к фьорду.

Все эти обстоятельства я огметил машинально, не оста-
навливаясь на них сознательно: все мои мысли сосредото-
чились лишь на одном — на том, что Смолвуд и Корацци-
ни и здесь, в этот последний момент, перехитрили нас.
Теперь-то я понял, что они почти наверняка увидели ракеты,
которыми Хилкрест сигнализировал пилоту, указывая на-
ше местонахождение, и решили двигаться по противопо-
ложной стороне ледника.

Но сейчас вопрос о причинах их поведения уже не
имел никакого значения. Важен был лишь факт — тот
факт, что нам уже не остановить Кораццини и Смолвуда,
во всяком случае задуманным нами способом. Конечно, да-
же и сейчас их можно было остановить, но я не питал ни-
каких иллюзий по поводу того, что это можно было сделать
только ценой жизни захваченных ими заложников.

Мозг мой неистово работал, ища выхода. Ринуться им
наперерез? Но у нас нет ни одною шанса, чтобы подойти
к ним незаметно. — они обнаружат нас еще до того, как
мы успеем отойти на десять ярдов, и пистолеты, пристав-
ленные к вискам Маргарет Росс и Дивина, сразу же нас
остановят. Оставаться на месте и дать им уйти? Но я
знал, что шансы заложников на спасение все равно будут
весьма сомнительными: ведь тот траулер почти наверняка
имеет название или номер, или и то и другое, и я не мог
себе представить, чтобы Смолвуд выпустил Маргарет и
Дивина живыми, рискуя, что они сообщат зги данные нам
и всем кораблям, и самолетам, ожидающим в районе Баф-
финова моря Зачем рисковать, если их легко пристре-
лить, а еще легче сбросить в расселину или столкнуть с
обрыва в ледяные волны фьорда... До ближайшей к нам
точки 4 Ситроену» теперь уже оставалось двигаться не бо-
лее трех минут.

— Похоже, что они уйдут вместе с секретом,— про
шептал Хилкрест. Он как будто боялся, что его услышат,
хотя Смолвуд и Кораццини не услышали бы его, даже если
бы он прокричал это во весь голос.

— И это все, что вас волнует? — спросил я с горечью.

— Вам этого мало? О Боже ты мой! Да ведь этот меха
низм для снаряда...

— Плевал я с высокого дерева на этот механизм? —
выдавил я сквозь сжатые зубы — Через полгода ученые
изобретут другой, вдвое эффективнее и в десять раз сек
ретнее... Ну и пусть его увозят — туда ему и дорога!

Хилкрест был шокирован, но не произнес ни слова
Однако кое-кто был точно такого же мнения, как и я.

— Правильно сказано, док! — Зеджеро оказался рядом
со мной. Его перевязанные руки казались огромными,
словно в боксерских перчатках. Он сказал это спокойным
тоном, но лицо его Оыло угрюмо и взгляд мрачен, когда он
всматривался в то, что происходило на другой стороне лед-
ника. — В точности мои мысли, док! К чертям собачьим их
убийственные игрушки. В той повозке находится мой ста-
рик... и ваша девушка...

— Его девушка? — Хилкрест повернулся, пристально
посмотрел на меня долгим взглядом из-под нахмуренных
бровей, а потом буркнул: — Простите, дружище! Я просто
ничего не знал и не понял.

Я ничего не ответил, по, услышав позади себя шаги,
обернулся. Это был Джосс, без шапки и без перчаток,
очень возбужденный.

— «Уайкнем» бросил якорь, сэр. — произнес он на од
ном дыхании.— Его...

— Ложитесь! Вас увидят.

— Простите.— Он опустился на четвереньки.— Его
моторка идет к берету. II уже высланы четыре самолета.
А через две минуты вылетают четыре или пять бомбардь
ровщиков. Они, конечно, медленнее, но!..

— Бомбардировщики? — прерват я его с внезапным
чувством раздражения. — Бомбардировщики? Что вообра
зилы? Что здесь фронт, что ли?

— Да нет же, сэр. Они разбомбят 1раулер, если Смол-
вуд удерет от нас с этим секретным механизмом. Ему не
удастся уйти на сотни ярдов.

— К черту их секретный механизм’ Неужели для них ни-
чего не значат человеческие жизни?.. Что это, Джекстроу?

— Огни, доктор. — Он указал на берег фьорда, где
группа людей, высадившаяся с траулера, уже прошла две
трети расстояния, отделявшего их от края ледника. — Ду
маю, подают световые сигналы

Теперь и я увидел маленький, но яркий огонек, кото-
рым вспыхивал через неравномерные интервалы. Несколь
ко секунд мы молча следили за ним, а потом я услышал го-
лос Джосса:

— Это морзянка, сэр. Только не наша.

— Вряд ли они стали бы сигнализировать по английски
специально для нашего удобства,— сухо ответил я. Я ст;
рался говорить спокойно, чтобы скрыть терзавший меня
страх, почти отчаяние, и, когда я снова заговорил, мой го
лос — я сам это почувствовал — прозвучал неестественно
деловито: — Это весгочка для наших «друзей» — Смолву-
да и Кораццини. Если мы видим людей с траулера, то и они
наверняка нас заметили. Весь вопрос в том, понимают ли
их сигналы Смолвуд и Кораццини.

Пять секунд спустя я получил ответ на этот вопрос: до
нас донесся внезапно усиливающийся рев «Ситроена».
Кораццини, который, как засвидетельствовал бинокль
Хилкреста, сидел за рулем, прекрасно понял предупреди-
тельные сигналы и, забыв всякую осторожность, рванул
тягач вперед па максимальной скорости. Этот отчаянный
шаг граничил с безумием, ибо никто в здравом уме не ри-
скнул бы повести тягач с такой скоростью по изрезанному
трещинами ледяному склону, гем более что коэффициент
трения между гусеницами тягача и поверхностью ледника
был равен почти нулю. Или быть может, он не знает, что
подвергнуть себя такой опасности почти равносильно са-
моубийству?

Через несколько секунд я пришел к убеждению, чго он
этого не знает. Во-первых, я был уверен, что и Кораццини,
и Смолвуд не из тех, кто поддается панике в минуты опас
пости, какова бы она ни была, а во-вторых, им вовсе не
обязательно рисковать жизнью: они бы могли с таким же
успехом уйти и унести с собой секретный механизм, если
бы покинули тягач и стали бы осторожно пробираться к бе
регу пешком, приставив пистолеты к спинам своих залож-
ников. Может быть, они и это предусмотрели на крайний
случай?

Я лихорадочно пытался проникнуть в логику их пре
ступных умов, понять, что они думают о нас. Думают ли
они, что мы, подобно им, считаем самым главным этот сек
ретный механизм, а человеческую жизнь ни во что не ста
вим? И если так, разве им не приходит в голову, что, имея
такого меткого стрелка, как Джекстроу, мы расстреляем
их, как только они сойдут на лед независимо от того, какая
участь постигнет захваченных ими заложников? Или же
они лучше разбираются в людях?

Эти мысли еще проносились у меня в голове, а я уж<
знал, что надо действовать. Время для размышлений — е<
ли оно вообще было — миновало. Если преступники не ос-
тановят тягач, они все разобьются насмерть, а если каким
нибудь чудом и съедут на берег, то потом убькл
заложников. Но если их сейчас задержать, го остане гея
слабая надежда, что Маргарет и Дивин будут живы, но
крайней мере, в данный момент: ведь для Смолвуда и Ко
раццини они — единственные козырные карты, и прссгун
ники будут до последней минуты оттягивать их убийство,
ибо заложники — единственная гарантия их безопасности.
Я должен сделать ставку на то, что, находясь еще в миле
от того места, где кончается ледник, Смолвуд и Кораццини
будут всячески тянуть с убийством заложников. Но что, ес-
ли я проиграю, как проиграл последний раз?

— Вы можете подбить тягач? — спросил я Джекстроу,
и мой голос показался мне самому безжизненным и моно-
тонным.

Не сводя с меня глаз, он кивнул. И я молча кивнул в
ответ

— Вы не посмеете этого сделать! — вскричал Зеджеро
со страстным протестом Куда подевалась его манера растя
гивать слова? — Ведь они их убьют! Убью г! О Боже ты
мой, Мейсон, если вы действительно любите эту малышку,
вы не должны.

— Замолчите! — в ярости выкрикнул я.

Я схватил моток каната, подхватил винтовку и свирепо
добавил:

— Вы что, думаете, что они отпустят вашего отца жи-
вым? Тогда вы просто спятили!

Секундой позже я уже бежал, пересекая узкую —
в тридцать ярдов шириной — полосу льда, которая вела к
ближайшей расселине. Я невольно вздрогнул и пригнул го
лову, когда первая пуля Джекстроу просвистела всего в не
скольких футах от меня и, пробив кет эт «Ситроена*, с ме
таллическим грохотом попала в двигатель, ударив его всей
силог кузнечного молота, направленного гигантской рукой.
Но «Ситроен» продолжал двигаться.

Я перепрыгнул через узкую трещину, утвердился па
льду, на миг оглянулся, увидел, что Хилкрест, Джосс, Зед-
жеро и еще двое товарищей Хилкреста следуют за мной, и
снова бросился вперед, лавируя и петляя среди трещин и
гребней ледяной поверхности.

«Зачем побежал Зеджеро?» — подумал я. Безоруж-
ный, лишенный способности действовать руками, он будет
только обузой. Что может сделать человек, который факти
чески лишился рук. Но очень скоро мне предстояло узнать,
что может сделать такой человек...

Мы бежали наперерез к тому месту, где должен был
оказаться тягач, если ему удастся после попыток Джек-
< гроу все же продолжать двигаться. Джекстроу стрелял те
шрь поверх наших голов, но мы все равно слышали тонкий,
высокий, ноющий звук каждой пули и звон и скрежет ме-
талла, когда она попадала в цель. Но двигатель каким-то
чудом продолжал работать.

Мы были уже на пол пути, когда скорость тягача резко
изменилась, послышался характерный высокий, завываю
щий звук. Кораццини — теперь я отчетливо видел его даже
без помощи бинокля, — должно быть, заметил, что теряет
управление па скользком склоне, и попробовал затормо-
зить. А потом, когда мы были уже меньше чем в ста ярдах
от тягача и после более долгой паузы со стороны Джекст-
роу (очевидно, он менял обойму), еще одна пуля уюдила в
изрешеченный капот, и мотор заглох столь внезапно, слов-
но выключили зажигание

«Ситроен* остановился на покатом склоне. Это было
удивительно — я никак этого не ожидал. Но сомнений пе
было — тягач не просто остановился, его остановили наме
ренно. Об этом недвусмысленно свидетельствовал визгли
вый скрежет его изношенных тормозов.

А потом я увидел почему. В кабине водителя происхо-
дило какое-то странное движение, и, когда мы приблизг.
лись, — до сумасшествия медленно, так как приходилось
перепрыгивать через трещины,— мы поняли, в чем дело:
в кабине яростно сражались Кораццини и Солли Ливии,
и, как ни странно, Солли Ливии, кажется, одерживал верх
Он набросился на Кораццини, когда тот сидел за рулем,
и, опрокинув его на спину, молотил по лицу своей лысой
головой, а Кораццини, зажатый в узком пространстве, как
в ловушке, не мог использовать свою намного превосходя,
щую силу.

И вдруг дверца кабины со стороны водителя резко рас
пахнулась — мы видели эго совершенно отчетливо, так как
находились ниже тягача, когда тот остановился,— и оба
противника, продолжая бороться не на жизнь, а на смерть,
выпали из кабины. Теперь мы поняли, приему Ливии драл
ся головой — его руки были связаны за спиной. Атаковать
Кораццини, находясь в таком положении, было уже сами
по себе отчаянной храбростью, но Солли не суждено было
получить заслуженное вознаграждение за свою самоотнер
женность: как раз в тот момент, когда мы приблизил ин.,
Кораццини удалось высвободить свой автоматический пи<
толст и в упор выстрелить в Солли Ливина, который, 6е<
помощно упав на спину, еще попытался схватить протинни
ка за ногу. Я опоздал на какую-то долю секунды. Даже
когда я бросился на Кораццини и выбил у него из рук пис-
толет, который отлетел в сторону и заскользил по склону,
я знал, что опоздал. Солли Ливии уже безжизненно лежал
на снегу еще до того, как пистолет Кораццини соскользнул
в глубокую расселину...

А потом меня оттолкнули в сторону, и Джонни Зедже-
ро склонился над безмолвно распростертым у его ног чело-
веком. Казалось, прошла целая вечность, но на самом деле
он стоял над ним не более трех секунд, замерев в непо-
движности, и когда он повернулся к Кораццини, лицо его
было лишено всякою выражения.

Быть может, то, что я увидел в глазах Кораццини, бы-
ло вспышкой страха, сознание, тою, что его путь внезапно
оборвался, но я не мог бы поклясться в этом — слишком
стремительным был поворот головы, внезапный бросок в
сторону обледенелых моренных пород, за которыми можно
было бы укрыться и которые виднелись в десяти ярдах от
нас. Но каким бы стремительным ни было его движение,
Зеджеро был еще стремительнее — он схватил Кораццини,
когда тот не успел проскочить и четырех ярдов, и оба рух-
нули на лсд, вцепившись друг в друга, нанося друг другу
удары ногами в зловещем, отчаянном молчании людей, ко-
юрые сознают, чго наградой, ожидающей победителя, бу-
дет его собственная жи шь.

— Бросьте пистолет! — Этот окрик заставил меня
мгновенно обернуться, но все, что я увидел, было лишь бе-
лое, напряженное лицо Маргарет Росс, ее темные глаза, за
туманенные болью и страхом. Невольно я поднял руку с
пистолетом.

— Бросьте оружие! — Голос Смолвуда твучат отрывисто
и непреклонно Его лицо едва виднелось из-за плеча Марга-
рет, за спину которой он спрятался, выглядывая из за поло-
га, закрывавшего заднюю часть кузова. Он ловко прикры-
вался ею, как щитом. Со свойственной ему хитростью и
холодной расчетливостью он выжидал, пока что нибудь не
отвлечет наше внимание, и тогда уж он предпримет свой
ход. — Бросьте оружие — вы и ваш товарищ! Ну, живо!

Я заколебался, взглянул на Хилкресга — кроме меня
юлько он был вооружен,— оценил наше месторасположе-
ние и снова резко повернулся к Смолвуду, так как послы-
шался негромкий хлопок выстрела из пистолета с глушите
н‘М и внезапный болезненный возглас Маргарет Росс. Она
« хватилась за левую руку — чуть-чуть повыше локтя.
— Говорю вам: живо! Следующий выстрел будет ей в
плечо. — Голос его был угрожающе тихим, лицо выражало
непреклонную решимость. Я ни секунды не сомневался,
что он поступит в точности, как сказал. Хилкрест и я бро-
сили оружие в одно и то же время.

— Л теперь столкните его вон в ту расселину!

Мы сделали то, что он приказал, и стояли, бессильные
что-либо предпринять: нам оставалось только следить за
жестокой, смертельной схваткой на льду. Ни один из про-
тивников нс смог еще подняться на ноги — для этого было
слишком скользко, — и они перекатывались друг через дру-
га. То один оказывался наверху, то другой. Оба обладали
большой физической силой, но Зеджеро сильно мешала ус-
талость от прошлой ночи, искалеченные руки и толстые
бин гы. Из-за них он не только не мог схватить или удер-
жать Кораццини, но не мог и нанести ему жесткий удар.
Однако несмотря на это, схватка была жестокой: эти иска
леченные руки, которыми, как я сказал ему, он никогда не
сможет боксировать, казалось, выколачивали и выбивали
из Кораццини саму жизнь. Я вспомнил, с какой силой Зед-
жеро ударил меня вчера утром, и на миг во мне вспыхнуло
что-то вроде жалости к Кораццини Но я тут же подумал,
что он, в сущности, точно такой же, как Смолвуд, что
Смолвуд готов убигь Маргарет так же хладнокровно, как
раздавил бы муху. Я снова взглянул на неподвижную фи
гуру, распростертую у наших ног, и даже тень жалости
бесследно исчезла.

Смолвуд тоже следил за ними не мигая, как всегда,
с ничего не выражавшим лицом, держа их под прицелом и
подстерегая тот момент, когда они разомкнутся и он сможет
всадить в Зеджеро пулю Но Зеджеро теперь почти все время
был под Кораццини. Обхватив его одной рукой за шею, дру
гой он наносил короткие, от локтя, удары в побледневшее
лицо Кораццини, заставлявшие его каждый раз глухо
вскрикивать от боли. Наконец, сверхъестественным усили
ем, порожденным паникой, Кораццини оторвался от Зедж<
ро и бросился не к Смолвуду, где он был бы в безопасное
ти, а под защиту моренных скал, где ему уже не было
спасения. Зеджеро со свойственной ему быстротой и коша
чьей ловкостью вскочил и бросился за ним так неожиданно,
что даже снайперская пуля Смолвуда пролетела мимо.

— Позовите сюда Нильсена! — Очевидно, Смолвуд со
образил, что происходит сейчас за моренной грядой, так
как в тоне его появилось что-то дикое и нетерпеливое. Он
метнул взгляд в сторону Джекстроу — в этот момент Джек-
строу вместе с другими людьми Хилкреста бегом пересекал
ледник и был уже на расстоянии пятидесяти ярдов, не бо-
лее. — А его винтовку — в расселину! Живо!

— Джекстроу! — Я вдруг почувствовал, чго охрип.—
Бросьте винтовку! Иначе он убьет мисс Росс!

Джекстроу затормозил, проехался на ногах по льду, ос»
тановился, секунду постоял в нерешительности и в ответ на
мой повторный отчаянный окрик, осторожно и аккуратно
уронил винтовку в ближайшую расселину. После этого он
медленно направился к нам. В этот момент Хилкрест вдруг
схватил меня за руку.

— Мейсон, он пошевелился... Он жив! — С этими сло-
вами он показывал на Ливина, который действительно
слегка шевелился.

Мне не пришло в голову осмотреть Ливина, мне казалось
невозможным, чтобы такой профессионал, как Кораццини,
мог не добиться желаемого результата с такого расстояния.
Но сейчас, невзирая на возможную реакцию Смолвуда,
я встал на колени и наклонился к самому лицу Ливина. Хил-
крест был прав: Ливии дышал — слабо, поверхностно, но
дышал, и я увидел гонкую красную полоску, которая тяну-
лась от виска почти до затылка. Я поднялся на ноги.

— Ушибы .. Возможно, сотрясение мозга, но это и
все. — Я невольно оглянулся через плечо на скалы. — Но
Кораццини уже не вернется, чтобы добить его.

Не нужно было особой зоркости, чтобы оценить истин-
ность моих слов. Невидимая схватка за скалами продолжа-
лась с немой свирепостью диких существ в безмолвном
ожесточении, которое много страшнее, чем самые безумные
проклятия и вопли, но в тот самый миг, когда Смолвуд со
скочил с борта кузова и, толкая перед собой Маргарет
Росс, заслоняясь ее телом, направился к скалам, в этот са-
мый миг раздался хриплый душераздирающий крик, от ко-
торого у меня побежали мурашки, и все мы, включая и
Смолвуда, застыли на месте. Вслед за криком послышался
долгий, завывающий сгон агонии, который оборвался так
же внезапно, как и возник. И потом — ни криков, ни сто
нов, ни шороха скользящих на льду ног, ни прерывистого
тяжелого дыхания дерущихся людей Наступила тишина,
прерываемая только леденящими кровь, равномерными
ритмичными звуками, похожими на удары копра.
Смолвуд быстро оправился от оцепенения и был уже у
самых скал, как вдруг из-за них вышел Зеджеро и оказал
ся с ним лицом к лицу. Смолвуд отпрянул в сторону, при
крываясь своим автоматическим пистолетом, но Зеджеро
медленно прошел мимо, направляясь к нам. Лицо сто было
все в ссадинах и кровоподтеках, бин гы на руках пропита-
лись кровью, и их концы, размотавшись, испещренные
красными пятнами, волочились вслед за ним по льду.

— Конец? — спросил я.

— Да, конец.

— Отлично! — сказал я совершенно искренне. — Ваш
отец жив, Джонни1 Он только ранен, ничего серьезного.

Его израненное лицо преобразилось — сначала от недо-
верия, потом от чистой радости, и он упал на колени возле
Солли Ливина. В гот же момент я увидел, что Смолвуд це
лит в спину Зеджеро.

— Исстреляйте, Смолвуд! — выкрикнул я. — У вас ос
талого только четыре патрона.

Его взгляд устремился па мое лицо — холодный, нус
той взгляд убийцы, потом смысл моих слов дошел до него,
выражение его лица чуть чуть изменилось, и он кивнул,
как будто я сделал ему какое-то разумное предложение
Он обернулся к Джекстроу, стоявшему ближе всех, и при
казал:

— Принесите мой радиоприемник!

Тот повиновался, и, пока он был в кузове тягача, Зед
жеро медленно поднялся на ноги.

— Похоже, я малость поспешил,— пробормотал он. Он
посмотрел в сторону морен, но в лице его ш было сожале
ния, готько равнодушие.— У меня полдюжины свидете
лей... Вы все видели: он бился насмерть... Ваша очередь,
Смолвуд.

— Кораццини был идиотом, — презрительно ответи i
тот Хладнокровная черствость этого человека была про
сто потрясающей — Я вполне могу обойтись и без него
Поставьте радио вог здесь, Нильсен, и ступайте к своим
друзьям, пока я не подойду к своим. — Он кивнул в ту
сторону, где заканчивался ледник.— Или вы их еще ш
заметили?

Мы их действительно не заметили. Но теперь мы уии
дели, что первый из группы сошедших с траулера забира •
ся по льду на обрыв ледника. Через несколько секунд па
верху оказались уже полдюжины людей — они, что ю
крича, скользя и падая, бежали в нашу сторону со всей
скоростью, на какую только были способны к

— Это, так сказать, делегация встречающих.— Смол-
вуд позволил себе слегка улыбнуться. — Стойте здесь, пока
мы с мисс Росс не подойдем к ним. Стойте и не двигайтесь’
Девушка пойдет со мной.— Он командовал, как победи
тель, бесспорный и абсолютный победитель, но ни в голо
се, ни в лице его не было, как и прежде, никаких чувств.
Он наклонился, чтобы взять радиоприемник, но тотчас же
выпрямился и взглянул на небо.

Я тоже услышал встревожившие его звуки и понял, что
они означают ещ прежде, чем Смолвуд, ибо этот фактор
не входил в его расчеты. Но объяснений не потребовалось.
Буквально через пару секунд, после того как мы услышали
эти звуки, доносившиеся с южной стороны, в небе появи
лась четверка изящных и легких истребителей. Опи со сви-
стом пронеслись над нашими головами на высоте не более
четырехсот футов, сделали вираж, разбили строй и тут же
появились снова, уже на меныпей скорости, описывая тес
ный круг над языком фьорда. Я недолюбливаю авиацию и
ненавижу рев реактивных двигателей, но никогда в жизни
появление самолетов не казалось мне столь желанным, а их
звуки столь чудесными, как в эту минуту

— Реактивные истребители, Смолвуд! — воскликнул я
в крайнем волнении. — Реактивные истребители с авианос
ца. Мы вызвали их по радио! — Он смотрел па идущие по
кругу самолеты, по волчьи приподняв тонкие губы и оска
лившись, а я продолжал уже споконнее. — Они имеют при-
казание расстрелять любого, кто будет спускаться с ледни
ка, — любого, но особенно того, кто несет в руках радио. —
Это была неправда, но Смолвуд не мог этого знать, само
присутствие в небе самолетов должно было показаться ему
подтверждением искренности моих слов.

— Не посмеют,— произнес он медленно.— Опи ведь
могут убить девчонку.

— Какой же вы все-таки идиот! — сказал я с презрени-
ем. — Мало того что человеческая жизнь для них ничего не
значит по сравнению с секретным механизмом — уж вам-то
знать лучше, Смолвуд’ — но этим летчикам приказано вы-
следить и расстрелять двух человек, идущих вниз по лед-
нику. В этой одежде мисс Росс пе отличишь от мужчины,
особенно с воздуха. Они подумают, что это вы и Корацци-
нп, и тут же сметут вас с лица <емли.
Я знал, что Смолвуд мне поверит, и он поверил — сра
зу и абсопютно. Это настолько соответствовало его психо-
логии убийцы, с его черствым безразличием к человеческой
жизни, что убежденность возникла мгновенно и неизбежно.
Но он обладал храбростью и редким самообладанием —
в этом я не могу ему отказать,— и ею первоклассный мозг
пи на миг не прекращал своей деятельности

— Зачем же спешить,— сказал ои спокойно и ненри
нужденно.— Пусть себе крутят, сколько им угодно, могут
даже выслать другие самолеты им па смену, это не имеет
никакого значения. Пока я с вами, меня никто не тронет.
А ч^рез час-другой стемнеет, тогда я и уйду Л пока что
держитег ь возле меня, джентльмены, не думаю, чтобы вы
добровольно пожертвовали жизнью мисс Росс.

— Не слушайте его! — с отчаянием выкрикнула Мар
гарет Росс. В голосе ее были слезы, лицо исказилось от бо
ли.— Уходите, пожатуйста! Уходите все! Я понимаю, что
под конец он ви равно меня пристрелит. Так пусть это
случится сейчас, а не потом.— Она закрыла лицо рука
ми.— Мне теперь уже все равно, все равно, все равно...

— По мне то не все равно' — сказал я в сердцах. Мяг-
кие слова, слова сочувствия были здесь бесполезны. — Нам
всем не все равно. И не отчаивайтесь’ lice будет хорошо,
вот увидите!

— Хорошо сказано, по-мужски, — одобрительно заме
тил Смолвуд. — Только, дорогуша, я бы не придавал боль
шого значения последним его словам.

— Почему вы не сдаетесь, Смолвуд? — спросил я ено
койно. У меня не было ни надежды, ни намерений убедил,
этого человека, я говорил лишь для того, чтобы выиграть
время, ибо заметил нечто такое, от чего сердце- как будто
подпрыгнуло у меня в груди: осторожно двигаясь по пра
вой стороне ледника от того самого места, где была наша
засада, пробирались гуськом около двенадцати человек. -
С авианосца уже взлетели бомбардировщики, и, поверьте
мне, они несут бомбы. Бомбы и зажигалки. И знаете для
чего, Смолвуд?

Они были в форме защитного цвета, а не обычного тем
но-синего, — эти люди, высадившиеся с «Уайкнема». Тем н<
менее, наверное, все-таки моряки, хотя это мигли быть и
солдаты для каких нибудь совместных маневров. Они были
хорошо вооружены и имели тот не поддающийся определ»
нию, но не вызывающий сомнении вид, какой имеют люди
хорошо знающие, что им делать. Их командир, как я заме-
тил, не валял дурака, играя обычным пистолетом, какой по
традиции носит с собой морской офицер, комапдующш вы
садившимся на берег отрядом: под мышкой у него был авто
мат, ствол которого он сжимал левой рукой. Так ж< были
вооружены еще трое, у остальных были винтовки

— Для того чтобы сделать все возможное и не упустить
вас живым, Смолвуд,— продолжал я,— По крайней мере,
не выпустить вас живым из фьорда. J 1и вас, ни ваших дру-
зей, которые явились сюда, чтобы встретить вас, и ни одно
го из тех, что ждут вас на траулере...

Господи, как медленно они идут! Почему кто-нибудь из
их снайперов нс поднимет винтовку и не уложит Смолвуда
на месте? В этот момент мне не пришло в голову, что пуля
из винтовки не только пронзит Смолвуда, но и убьет де
вушку, которую он крепко держал перед собой .. По если
мне удастся еще на некоторое время задержать его внима
ние и если никто из стоявших рядом со мной не выдаст ни
одним движением мышц на лице .

— Они разбомбят ваш траулер, Смолвуд,— поспешно
продолжал я. Теперь приближавшиеся люди размахивали
руками, громко предостерегали друг друга, и даже за три
четверти мили их голоса уже доносились до нас. Мне при
ходилось заглушать их, и я старался удержать виляд
Смолвуда па себе. — Они взорвут его, так что он вылетит
из воды ко всем чертям... и он, и этот ваш механизм. Так
какой же смысл...

Слишком поздно’ Смолвуд тоже услышал их голоса
еще раньше, чем я заговорил, обернулся, увидел, куда ука
зывают размахивающие руки, посмотрел через плечо и сно
ва повернулся ко мне. Лицо его исказилось в зверином ос-
кале, его монолитное спокойствие наконец заколебалось.

— Кто это? — злобно прорычал он,— Что им здесь
нужно? Отвечайте, иначе девушке несдобровать!

— Эти люди сошли с эсминца, который находится в со
седпем заливе,— твердо сказал я.— Это конец, Смолвуд!
Хорошо еще, если вам удастся предстать перед судом.

— Убью девчонку! — дико прошептал он.

— А они убыот вас. Им приказано вернуть механизм
любой ценой. Игра закончена, Смолвуд! Отдайте пистолет’

Он выругался — мерзко, кощунственно. Я впервые
слышал от него такие слова... В следующий момент он
вскочил в кабину водителя, втолкнул перед собой девушку,
манипулируя пистолетом таким образом, чтобы мы все ос-
тавались под прицелом. Я понял, что он собирается делать,
какова будет эта последняя самоубийственная ставка,
и бросился к кабине.

— Вы с ума сошли! — закричал я — Вы угробите и се-
бя и девушку

Пистолет тихо кашлянул, я почувствовал острую, жгу-
чую боль под правым плечом и упал навзничь на лед как
раз в тот момент, когда Смолвуд отпустил тормоза «Ситро-
ена». Большой тягач тотчас же тронулся с места, и его зло-
вещие гусеницы прошли всею в каких нибудь нескольких
дюймах от меня. И то благодаря Джекстроу, который од
ним прыжком очутился рядом со мной и едва успел отта-
щить меня в сторону. Иначе гусеницы прошли бы но моей
голове . В следующее мгновение я был уже на ногах и бе-
жал за тягачом. Джекстроу следовал за мной по пятам.
Я чувствовал, что чуть пониже плеча что-то причиняло мне
адскую боль, но, по правде говоря, в тот момент мне было
не до этого.

Почти полностью потеряв управление па все более кру
том спуске, тягач развивал все большую скорость и вскоре
оторвался от нас. Сначала мне показалось, что Смолвуд
пытается управлять им, но я тут же понял, что любые та-
ки попытки были бы совершенно безнадежны: пять тонн
стали вырвались из-под контроля, как будто в них вселил
ся дух безумия. Тягач заносило то в одну, то в другую сто
рону, и в конце концов он описал полную дугу вокруг сво-
ей оси и понесся задом вниз по леднику, соскальзывая по
уклону направо, к большим глыбам породы, торчащим и т
под ледяной коры на дальнем левом углу поворота.

Как он не рухнул ни в одну из расселин — через узкие
он проскакивал благодаря гусеницам — и не врезался ни в
один из ледяных гребней, до сих пор остается для меня за
гадкой, но он действительно избежал этой опасности,
с каждой минутой ускоряя ход, и скрежет его гусениц на
неровном льду перерос в металлически пронзительную ка
кофонию звуков Такой же загадкой остался для меня пн
факт, как это я и Джекстроу не простились с жизнью, кт
да стремглав бежали вниз по леднику уже не в состоянии
остановиться, перепрыгивая через расселины, к которым и
нормальных условиях не решились бы и подступиться,
и скользя с разбегу на подошвах вдоль других, где п<>
скользнуться значило погибнуть.
Пас отделяло от тягача еще ярдов двести, когда, яр-
дах в пятидесяти от поворота тягач наскочил на ледяную
глыбу, завертелся бешеным волчком и со страшной силой
врезался задним бортом в самую крупную глыбу — пяти-
десятифутовую вершину скалы на самом изгибе поворс
та. Мы все еще были в пятидесяти ярдах от него, когда
из водительской кабины выскочил — вернее, почти выва-
лился Смолвуд с радиоприемником в руке, и вслед за
ним — Маргарет. То ли она бросилась на него, то ли про
сто наткнулась, оступившись, но только оба они поскольз-
нулись, упали и в следующее мгновение1 сосколь шули ку-
да-то за скалу.

Нам оставалось преодолеть еще ярдов пятьдесят, и мы
прилагали все усилия, чтобы затормозить и остановиться,
как вдруг я услышал стаккато орудийных выстрелов,— ка
залось, снаряды рвутся у нас над головами,— и, когда я
бросился на лед, пе для того чтобы уберечься от огня, а что-
бы задержаться и не соскользнуть в расселину скалы, в ко-
торую, должно быть, попали Смолвуд и Маргарет, я увидел
два истребителя, идущих на бреющем полете, и красное пла
мя, вылетающее из их орудий. Какой-то миг, перекатываясь
и скользя, я больше ничего не видел, но затем перед моим
взором вновь возник ледник, разрывы снарядов, вздымаю
щие смертельный барьер по всей его ширине, и ниже по
склону, ярдах в шестидесяти или семидесяти, людей с тра-
улера. Опи лежали лицом вниз, спасаясь от свистящей над
их головами шрапнели. Даже в этот краткий миг я успел
заметить третий истребитель, который вынырнул с север
ной стороны и, в точности повторяя курт первых двух,
уходил вслед за ними. Они не сделали ни одной попытки
уничтожить людей с траулера,— очевидно, им дали стро
жайшие указания стрелять только в крайнем случае и избе-
жать ненужного кровопролития. Впрочем, в этом и не было
необходимости, ибо было уже ясно: люди с траулера не
причинят нам никаких неприятностей И люди, и траулер
могли теперь беспрепятственно удалиться, поскольку меха-
низм для снаряда был для них недосягаем. Они никого
больше не интересовали.

Опережая Джекстроу ярдов на десять, с мучительно
бьющимся сердцем и почти обезумев от страха, я добежал
до расселины у скалы — расселины между льдом и ска-
лой шириной не более трех футов, — заглянул через край
и чуть не лишился чувств от огромного облегчения, кото-
рое нахлынуло на меня, как волна. Эта расселина, сужа-
ясь в глубину до двух футов, уходила вниз футов на пят-
надцать, и ее дном был прочный каменный шельф, своего
рода карниз, выточенный в скале тысячелетними передви-
жениями льда.

Маргарет и Смолвуд стояли во весь рост, оглушенные —
это было видно,— но, кажется, целые и невредимые. Упали
они неглубоко и к тому же могли замедлить падение, цепля-
ясь за стены расселины. Смолвуд, оскалившись, поднял на
меня глаза и прис гавил пистолет к виску Маргарет

— Веревку, Мейсон! — мягко сказал он. — Бросьте мне
веревку. Эта расселина скоро закроется — лед движется.

Это была правда. Я знал, что это — правда. Все ледни-
ки двигались, и некоторые — особенно здесь, на западном
побережье Гренландии, — с удивительной быстротой Один
из самых больших ледников Упернивик, расположенный
несколько севернее, передвигался каждый час более чем на
четыре фута. Словно в подтверждение слов Смолвуда, лед
под моими ногами застонал и содрогнулся, сдвинувшись на
пару дюймов вперед.

— Скорее’ — Необыкновенное самообладание не поки-
дало Смолвуда, голос его звучал настойчиво, но нисколько
не дрогнул, и лицо его, хотя он и сжимал губы, было спо
койно. — Скорее! Или я ее убью! — И в этом я нисколько
не сомневался.

— Сейчас брошу,— спокойно ответил я. Мысли мои
необыкновенно прояснились, я знал, что жизнь Маргарет
виси г на волоске, который вот-вот может оборваться, но
никогда в жизни я не действовал так хладнокровно, hhkoi
да в жизни не владел собой так, как в эти мгновения
Я размотал веревку, которую держал на плече.

— Ловите!

Он протянул вверх обе руки, стараясь схватить верен
ку, а я, прижав руки к бокам, в тот же момент спрыгнул
на него. Он видел, как я прыгаю, но, запутавшись в вере
вочных петлях и стесненный узким пространством рассс
липы, он не имел никаких шансов. Я угодил ему ногами и
плечо и вытянутую руку, и мы оба рухнули на каменный
карниз.

Как я уже говорил, он был необычайно силен для спо
его роста, но сейчас у пего не было никаких шансов. Хотя
мое падение его несколько и оглушило, но это компенсиро
валось моей слабостью и потерей крови из раны в плечо
И все равно у него не было никаких шансов — я сомкнул
руки на его жилистой шее, и, хотя он отчаянно пытался
вырваться из этих тисков, пытался выдавить мне глаза и
осыпал ударами мою незащищенную голову, я сдавливал
ему горло все сильнее и сильнее ы бил его головой о голл
бые слоистые стены расселины, пока не почувствовал, что
он обмяк в моих руках. И тогда я понял, что пора вы
браться наверх, ибо между ледяной стеной и отшлифован-
ной поверхностью скалы оставалось не более восемнадцати
дюймов.

Пе считая Смолвуда, я был здесь один. Хилкрест и его
люди уже успели спустить в рассел ин v Джекстроу. он об-
вязал Mapi арет вокруг пояса веревкой и, как только ее
подняли, поднялся вслед за ней. Я готов был поклясться,
что боролся со Смолвудом не более десяти секунд, но по
том мне сказали, что наша смертельная схватка длилась не
менее трех-четырех минут. Чго ж, видимо, эти минуты на-
чисто выпали у меня из памяти — мое хладнокровие и са
моотрешенность были чем-то существовавшим вне меня

Первое, что дошло до моего сознания, это голос Джек-
строу, быстрый и настойчивый, а также прикосновение ве
ревки к моему плечу.

— Скорее, доктор Мейсон! Расселина может сомкнуть
ся в любой момент!

— Сейчас... Но сначала еще одну веревку, пожалуй
ста.— Я показал на радиоприемник у моих ног.— Мы
слишком долго везли его с собой, столько выстрадали из-за
него — не бросать же здесь!

Буквально секунд через двадцать после того, как я вы
брался из расселины, сокрушительная стена придвинулась
к скале еще на дюйм или два, и в тот же момент до нас
снова донесся голос Смолвуда. Он приподнялся, опираясь
на руки и колени, и неотрывно, словно не веря своим гла-
зам, смотрел вверх, на сужающееся пространство над его
головой.

— Бросьте мне веревку! — Он уже видел, как рука
смерти протягивается к нему, но все еще владел своим го-
лосом, а лицо выглядело бесстрастной маской. — Ради Бога
бросьте мне веревку!

Я вспомнил о кровавых следах, которые оставил за со-
бой Смолвуд, о мертвом пилоте и трех убитых членах эки-
пажа, о «полковнике Гаррисоне», Брустере и миссис Дэн-
сби-Грегг, вспомнил о том, что он привел Мари Ле Гард и
Малера почти на край могилы, о том, как он часто угрожал
смертью девушке, которая сейчас, вся дрожа, опиралась на
мою руку. И, думая обо всем этом, я взглянул на Джекст-
роу, который держал сейчас в руке моток веревки На его
лице я прочитал ту же непреклонность, ту же мрачную не-
умолимость, которые наполняли мою душу. И тогда Джек-
строу подошел к краю расселины, поднял высоко над голо-
вой туго свернутый рулон веревки и швырнул его на
Смолвуда. После этого он, пе говоря ни слова, отступил от
расселины.

Мы повернулись — Джекстроу и я — и, поддерживая с
двух сторон Маргарет Росс, медленно пошли навстречу
офицеру, возглавлявшему десантный отряд, и, пока шли,
чувствовали, как ледник содрс! ается под нашими ногами и
миллионы тонн льда медленно сползают к началу Джанга-
лакского фьорда.


Пролог
3 мая 1958 г.

Если бы деревянный ящик площадью шесть на де
вять, водруженный на четырехколесный прицеп,
можно было назвать конторой, значит, я сидел в сво-
ей конторе. Я сидел в ней уже четыре часа, от науш
ников болела голова, и с моря и окрестных болот на
двигалас ь ночная мгла. Но я готов Оыл с идеть так всю
ночь напролет — только эти наушники и свя «ывали
меня теперь с тем единственным, что существовало
для меня в целом мире.

Питер должен был появиться на моей волне часа гри
назад. Путь от Ьаракквилла на север — долгий путь, но
мы летали по этому маршруту уже раз двадцать. Чаши три
самолета имели немалый стаж, однако в техническом отно-
шении, благодаря неустанным заботам и тщательному ухо
ду, были в совернк «ном порядке. Пит — прекрасный пи-
лот, Берри — великолепный штурман, метеосводка по
западной части Карибского моря была благоприятной, а се
зон ураганов еще нс наступил.

Поэтому не было абсолютно никакой причины, по ко-
торой до сих пор пе ответили на мои позывные Судя по
времени, они уже должны были миновать зону наилучшей
слышимости и взять курс на север, к цели их полета —
Тампа. Неужели они ослушалис моих указаний — идти
в обход через Юкатанский пролив и вместо этого полете-
ли прямо над Кубой? (В те дни самолеты, пролетающие
над раздираемой войной Кубой, могли столкнуться с лю-
быми неприятностями.) Мне это казалось просто невоз-
можным, а когда я вспоминал о грузе, который они вез-
ли, то и просто невероятным. Там, где была хоть
какая-то доля риска, Инг был даже осторожнее и предус-
мотрительнее меня.
В противоположном углу моей конторы на колесах ти-
хо звучало радио. Оно было настроено на какую-то стан
цию, которая вела передачи на английском языке, и уже
второй раз какой то сельский гитарист тихо напевал песню
о смерти не то жены или возлюбленной, не то матери —
я не разобрал, кого именно. Песня называлась «Моя крас
пая роза побелела». Красное — жизнь, а белое — смерть.
Красный и белы . были также цветами упомянутых выше
самолетов нашей Транскарибской авиакомпании Поэтому
я был рад, когда песня кончилась.

Кроме радиоприемника, в конторе почти ничего не
было, Рабочий стол, два стула, шкаф для хранения доку
ментов. Зато приемник был большой, питаемый мощными
кабелями, которые были пропущены через дыру в двери
н змеились по траве и грязи, мимо предангарной площад
ки до самого здания аэропорта. Правда, было еше одно
зеркало. Элизабет повес ила его в тот единственный раз,
когда приходила сюда, и у меня не хватило духу снять
его со стены.

Я посмотрелся в зеркало, и это было ошибкой. Черные
волосы, черные брови, синие глаза и белое как мел осунув
шееся лицо — все это напоминало об отчаянной тревоге,
которая владела мной. Как будто я нуждался в этом напо-
минании1 Я отвел глаза от зеркала и уставился в окно.

Это было ненамного лучше. Единственное преимущест
во заключалось в том, что я больше не видел собственного
отражения. Собственно говоря, я почти ничего не видел.
Даже в более удачное время из этого окна немногое уви
дишь — только плоские, пустынные, безжалостные болота,
которые протянулись на десять миль от аэропорта Стэнли
Филд до Белаиза, а теперь, когда как раз с самого утра в
Гондурасе начался период дождей, — лишь струи воды, пе
риодически набегавшие на стекло, да низко несущиеся пи
небу разорванные тучи, которые поливали погрескавшунм Я
и дымящуюся гемлю косым дождем, превращая мир за ок
ном в какую-то прозрачную серую мглу.

Я стал вновь выстукивать наши позывные, но результат
был таким же, как и при моих последних пятистах попьп
ках, — молчание. Я проверил, в порядке ли прием, и услы
шал быстрые, сменяющие друг друга обрывки голосов, ш
ние. После этого я настроился на ту же волну.

Наша Транскарибская авиакомпания выполняла один
из самых важных рейсов, а я застрял здесь, в нашей кро
щечной «конторе», в бесконечном ожидании карбюратора,
который все не могли привезти. И пока я его не получу,
эта красно-белая машина, застрявшая там, в пятидесяти яр
дах от меня на бетонированной площадке перед ангаром,
так же нужна мне, как темные очки в проливной дождь!

В том, что они вылетели из Баракквилла, я был уверен.
Три дня назад, когда я прибыл сюда, пришло первое извес-
тие, и в этой шифрованной телеграмме не было ни единого
намека на какие-либо неполадки. И все было в высшей сте
пени засекречено, в курсе дела были только трое постоян-
ных сотрудников. Ллойд был госов пойти на риск при ус
ловим выплаты небывало высокой страховой суммы. Даже
переданное ио радио известие о вчерашней попытке госу-
дарственного переворота, предпринятой продиктаторскими
элементами с целью сорвать избрание либерала Длораса, нс
очень меня беспокоило, ибо, хотя вся военная и граждан
ская авиация была задержана па аэродромах, иностранные
воздушные линии продолжали действовать. При нынешнем
состоянии своей экономики Колумбия не могла себе позво-
лить обидеть даже самого последнего иностранца, а мы
как никак подходили как раз под эту рубрику.

По я решил не полагаться на случай. Я Tenei рафировал
Питу, чтобы он tax ват ил с собой Элизабет и Джона. Если
бы четы ртого мая — то есть завтра — враждебные элемен
гы действительно захватили власть и обнаружили нашу де-
ятельность, то Транскарибской авиакомпании пришлось бы
жарко. К тому же еще эта баснословная плата за один
юлько грузовой рейс в Тампа...

Внезапно в наушниках послышался треск. Слабый,
прерывистый, но с определенной частоте! Как будто кто-
то пытался настроиться на нашу волну. Я переключил диа-
пазон на максимальную громкость и стал слушать так вин
мательно, как никогда раньше не слушал. Нет. Ничего...
Пи голосов, ни сигналов Морзе — вообще ничего. Я осла-
бил один из наушников и потянулся за пачкой сигарет.

Радио все еще работало. И в третий раз за этот вечер
кто-то снова пел «Моя красная роза побелела».

Это уже стало невыносимо. Я сорвал наушники, бро-
ня их к радио, выключил его резким рывком и достал из-
под стола бутылку. Налив в стакан виски, я снова надел
наушники.

— Си Лью-Ар вызывает Си-Нью Эс! Си Ныв-Ар вызы-
вает Си-Ныо-Эс! Вы меня слышите? Перехожу на прием...
Виски выплеснулось на стол, стакан упал на дощатый
пол и со звоном разбился. Я снова схватился за передатчик.

— Я — Си-Нью-Эс! Я — Си-Нью-Эс! — закричал я. —
Пит? Это ты, Пит? Прием!

— Я... Идем по курсу. Соблюдаем время. Извини за
задержку...— Голос его звучал слабо и издалека, но даже
сквош металлический призвук аппарата было слышно, что
Пит напряжен и едва сдерживает гнев.

— Я сижу здесь уже много часов! — Несмотря на об
лсгчение, в моем голосе тоже прорывались гневные нотки,
но я сразу же устыдился их.— В чем дело, Пит?

— Кое-что произошло... Какой то странный шутник уз-
нал, что за груз у нас на борту... А может быть, мы ему
просто не понравились... Вот он и подложил под рацию
взрывчатку. К счастью, у Берри целый ящик запасных де
талей. Он только сейчас все наладил...

Лицо у меня было мокрым от по га, руки дрожали. Дро
жал и мои голос, когда я снова заговорил:

— Значит, кто-то подложил бомбу? Кто-то пытался
взорвать самолет?

— Вот именно.

— Кто-нибудь... Кто-нибудь пострадал? — Я со стра
хом ждал ответа.

— Успокойся, брат, только рация.

— Слава Богу! Будем надеяться, что на этом все кон
чится.

— Не беспокойся. Кроме того, у нас теперь есть стороже
вон нес. уже полчаса, как нас сопровождает американский
военный самолет. Должно быть, из Баракквилла радировали,
чтобы нам дали охрану. — Питер сухо рассмеялся. — В кон
це концов американцы заинтересованы в грузе, что у нас
на борту...

— Что за самолет? — Я был озадачен. Нужно быть
превосходным пилотом, чтобы без всяких указаний по ра
дио найти над Мексиканским заливом в двухстах или трех
стах милях от берега летящий самолет — Вас об этом пре
дупредили?

— Нет, но не беспокойся. Вполне нормальный самолп
Все в порядке — мы только что с ним переговорили. Там
знают все и о нас, и о нашем грузе. Старый «Мустанг», обо
рудованный для дальних полетов. Не хуже реактивного

— Понятно! — Так похоже на меня — всегда беспоко
иться без причины. — А ваш курс?
— Ноль сорок.

— Положение?

Он что-то ответил, но я не разобрал помехи усили-
лись.

— Повтори, пожалуйста!

— Берри как раз определяет местоположение. Он был
слишком занят починкой рации и перестал следить. — Пау-
за. — Он просит две минуты.

— Дай мне Элизабет.

— Пожалуйста.

Снова пауза, затем — голос, который был для меня до-
роже всего на свете:

— Хелло, родной мой! Прости, что напугали тебя! —
Это был голос Элизабет, и слова, которые она сказала, бы-
ли как раз типичны для нее: она, видите ли. просит проще-
ния за то, что напугали меня, о себе — ни слова

— С тобой все в порядке? Я хочу сказать, ты уверена,
что ты...

— Конечно.— Голос ее гоже звучал слабо, издалека,
но будь она даже за десять тысяч миль от меня, я бы все
равно почувствовал в нем мужество и радость.— И мы уже
почти долетели. Я уже вижу огни на берегу...— Мгновение
молчания, а потом я уловил ее едва слышимый шепот: —
Я люблю тебя, дорогой!

— Правда?

— Навечно, навечно, навечно...

Счастливый и успокоенный, я откинулся на спинку сту-
ла, испытывая, наконец, чувство огромного облегчения, но в
следующую секунду я вскочил на ноги и впился в передат-
чик — я услышал внезапное восклицание Элизабет, а сразу
же вслед за ним — резкий и настойчивый голос Пита:

— Они пикируют на нас! Этот подлец пикирует на нас!
Открыл огонь из всех орудий! Направляется прямо на...

Голос прервался, перейдя в какой то прерывистый и
всхлипывающий стон, стон, сквозь который донесся прон-
зительный женский крик, крик, полный муки,.. 11 в го же
мгновение я услышал оглушительное стаккато рвущихся
снарядов, от которого затрещали наушники у меня на голо-
ве. Это длилось всего две секунды, если не меньше. Затем
все стихло. Никаких взрывов, никаких стонов, никаких
криков. Ничего.

Две секунды. Только две секунды. Но эти две секунды
лишили меня всего, что было мне дорого в жизни. Две
секунды, которые оставили меня совсем одного в этом пус-
том, бесприютном и бессмысленном мире.

Моя красная роза побелела

Третьего мая 1958 года.

Глава 1

Я точно не знаю, каким я ожидал увидеть человека,
сидевшего сейчас на возвышении за столом полированно
го красного дерева. Думаю, что подсознательно я ожи
дал, что он будет похож на те образы, которые складыва-
лись у меня под влиянием чтения и кинофильмов в те
далекие дни, когда у меня еще было время для этого, —
образы столь же неопределенные, сколь и безнадежно
шаблонные. Я привык считать, что в юго-восточной части
Соединенных Штатов окружные судьи отличаются друг
от друга только комплекцией: одни — тонкие, жилистые
и сухопарые, другие — с тройным подбородком и соот-
ветствующей фигурой, и это все! Любое другое отступле-
ние от стереотипа было просто немыслимо. Судья — не
пременно человек пожилой, в когда-то бывшей белой
сорочке, галстук — шнурком, на голове — сдвинутая на
затылок панама с цветной лентой, лицо обычно красное,
нос фиолетового оттенка, на свисающих кончиках сереб
ристо белых марктвеновскых усов следы бурбона, или ко
ньяка с сахаром, или мятой, или чего нибудь еще, чго они
обычно пюш. Взгляд — отрешенный, манеры — аристо
кратические, нравственные принципы — высокие, а умст
венное развитие — умеренное.

Судья Моллисон совершенно разочаровал меня. Он не
обладал ни одним из указанных качеств, за исключением,
пожалуй, нравственных принципов, да и те он держал при
себе, ие выставляя напоказ Он был молод, чисто выбрит
безукоризненно одет. На нем был добротно сшитый светло
серый костюм из легкой тонкой шерсти и улыраконсерва
тивный галстук. Что же касается коньяка с сахаром и мч
тон, то вряд ли он хоть раз взглянул в сторону бара
разве только соображая, каким образом мог бы добитым
его закрытия. Выглядел он благодушным, но на самом дел<
таковым не был; он выглядел умным, и гаковым был. Он
был очень умен и остер, как иголка. Вот и сейчас он при
шпилил меня этой острой иглой своего ума и наблюдал,
как я извиваюсь с бесстрастным выражением, которое мне
лично весьма не нравилось.

— Итак, мы ждем ответа, мистер .. ммм... Крайслер,—
сказал он мягко. Он не сказал прямо, что не верит, будто
мое имя действительно Крайслер, но если кто либо из при
сутствующих в зале не уловил этого из его тона, то ему
лучше было бы остаться дома. Конечно, стайка круглогла-
зых школьниц, которые мужественно зарабатывали свои
отметки по курсу социальных наук, отважившись проник
нуть в эту атмосферу греха, порока и грязи, прекрасно его
поняли. Поняла и темно руегш девушка с грустными глаза
ми, тихо сидевшая в первом ряду; даже огромный, черный,
похожий на обезьяну, тин в четвертом ряду, видимо, уло
вил смысл его скрытого намека. По крайней мере, его сло-
манный нос под узкой полоской лба между бровями и шап -
кой волос как будто дрогнул. Правда, может быть, виной
тому были мухи — в зале суда их было великое множесг
во. Глядя на этого типа, я кисло подумал, что если внеш
ность действительно является отражением характера, то не
мне, а именно этому человеку следовало бы сидеть на мес-
те обвиняемого. Я снова повернулся к судье.

— Я уже третий раз слышу, как вы с трудом вспомина-
ете мое имя,— сказал я ему с упреком.— Некоторые m
присутствующих меяут подумать, что вы на что-то намекав
те. Вам следовало бы быть более внимательным, мой друг!

— Я вам не друг! — голос судьи Моллисона прозвучал
четко и сухо, и тон был такой, который не допускал ника-
ких сомненш в истинности его слов.— И это еще не суд.
Здесь нет присяжных, на которых можно было бы повли
ять. Это еще предварилельное следствие, мистер... ммм...
Крайслер...

— Моя фамилия Крайслер, а не ммм Крайслер. Но вы
чертовски стараетесь показать всем, что суд тоже будет, не
так ли?

— Потрудитесь придерживаться подобающих манер и
выражений,— язвительно сказал судья.— Не забывайте,
что в моей власти задержать вас в тюрьме... на любой срок.
Итак, спрашиваю вас еще раз: где ваш паспорт?

— Не знаю... Судя по всему, потерялся.

- Где?

— Если бы я знал где, я бы не считал его потерянным

— Это понятно,— сухо сказал судья.— Но если бы мы
уточнили хотя бы район потери, то могли бы известить
соответствующие полицейские участки, в которые его могут
подкинуть. Когда вы впервые заметили, что ваш паспорт
пропал, и где вы в это время находились?

— Три дня назад... И вы знаете не хуже меня, где я
был в это время Сидел в столовой отеля «Ла Контесса»,
мирно обедал и не вмешивался ни в какие дела, как вдруг
этот дикарь Билл Хикок и его помощник набросились на
меня. — Я показал на маленького шерифа, сидевшего в
плетеном кресле против судеиского стола, и подумал, что в
Майбл Спрингсе рост служителей закона, очевидно, не
принимается во внимание: этот шериф вместе со своими бо
тикками на толстой подошве не одолел бы даже барьера в
пять футов четыре дюйма высотой. В шерифе я тоже глу
боко разочаровался, как и в судье Раньше я даже пе мог
представить себе, чтобы на Диком Западе блюститель зако
на не был вооружен хотя бы автоматическим пистолетом —
но у этого вообще ничего не было! Единственным оружием
в зале суда, которое я увидел, был короткоствольный pt;
вольвер системы кольт. Он был засунут в кобуру и принад
лежал полицейскому офицеру, стоявшему позади меня
в футах двух справа.

— Они не набросились на вас,— терпеливо объяснил
между тем судья Мол л неон,— Они искали заключенного,
который бежал из одного лагеря, расположенного неподале-
ку. Из одного из тех лагерей, что находятся в ведении уго
ловной полиции. Майбл Спрингс — небольшой городок, и
поэтому каждое новое лицо, естественно, привлекает внпма
ние. А вы в этом городке незнакомец, поэтому естественно ..

— Вы считаете это естественным, судья? — перебил
его я. — А ведь я беседовал с тюремщиком. Он сказал; мне,
что этот каторжник бежал в шесть часов вечера. Меня
схватили в восемь! Можно ли здравому человеку нредполо
жггть, что после побега за несчастные два часа я успел спи
лить наручники, принять ванну, сделать маникюр, но
бриться, гаказать портному снять с меня мерку и успеть
даже сшить костюм, купить также нижнее белье, рубашку,
ботинки...

— Такие вегци бывали, — прервал меня судья,— Орм
явный малый, вооруженный пистолетом или дубинкой,
может...

— Может даже отрастить волосы на три дюйма ла
три-четыре часа? — закончил я — Вы это хотели сказать,
судья?
— Там было темно, — начал было шериф, но Моллисон
махнул на него рукой, и он замолк.

— Вы протестовали против допроса и обыска. Почему?

— Как я уже сказал, я ни во что не вмешивался. Я си-
дел в приличном и, видимо, почтенном ресторане, никого
не оскорблял. Там, откуда я приехал, от человека не требу-
ют официальной бумаги, которая разрешала бы ему ды-
шать и двигаться.

— Здесь тоже этого не требую г, — терпеливо разъяснил
судья.— Вас попросили показать только права на вожде
ние машины, страховое свидетельство, справку о благона
дежности, старые письма — короче говоря, любой доку-
мент, который удостоверял бы вашу личность. Вы могли
бы выполнить это требование.

— Я и не возражал.

— Тогда почему же вот это? — судья кивнул в сторону
шерифа. Когда я увидел того в первый раз в «Ла Контес-
се», то даже тогда он мне показал» я, мягко говоря, нс
очень красивым, и сейчас я отнюдь не мог отрицать, что
большие наклейки из пластыря на его лбу, подбородке и в
уголках рта нс прибавили ему красоты.

— А вы чего ожидали? Я пожал п печами,— Когда
игру гатеваюг большие мальчики, маленьким лучше оста
ваться дома с мамой...— Шериф почти вылез из своего
плетеного кресла, глаза стали узкими, руки сжимали иод
локотники с такой силон что побелели косточки па паль-
цах, но судья нетерпеливым жестом приказал ему соблю-
дать спокойствие.— А ^гве гориллы, бывшие с ним, —
продолжил я, — начали мне грубить. Пришлось прибегнуть
к самозащите.

— Если нападающими были они,— язвительно сказал
судья, — то как вы объясните тот факт, что один из офице-
ров до сих пор находится в больнице с повреждением ко
ленного сустава, у второго разбита скула, в то время как на
вас нет даже царапины?

— Результаты тренировки, судья. Штату Флорида сле-
дует отпускать больше денег на обучение служителей зако-
на. Ведь они совершенно не умеют постоять за себя! Мо-
жет быть, если бы они ели поменьше сосисок и пили
поменьше пива .

— Замолчите! — За этим словом последовала короткая
пауза, во время которой судья, видимо, пытался взять себя
в руки, а я снова стал рассматривать сидящих в зале

|Ь ЛнГ 1ИНСК. .ICICKIIIIl 4
людей. Школьницы по-прежнему сидели затаив дыхание и
вытаращив глаза — ведь это превзошло все, что они когда
либо слышали или видели на своих уроках Девушка с ка
штановыми волосами в первом ряду смотрела на меня с вы
ражением странным. Судя по всему, она была озадачена и
старалась что-то понять; позади нее, устремив взгляд в бес
конечность, человек с перебитым носом жевал с регулярно
стью машины остаток погухшеи сигары. Судебный репор
тер, казалось, уснул; дежурный у двери взирал на все с
олимпийским спокойствием; позади него сквозь открытую
дверь я видел мирное сияние предвечернего солнца на бе
лой пыльной улице, а еще дальше, в просветах пальмовой
рощи,— сверкающую рябь солнечных лучей, отражаемых
зеленой гладью Мексиканского залива... Наконец к судье
вернулось его самообладание.

— Мы установили, — скачал он с ударением,— что вы —
грубы”, неуступчивый и наглый человек весьма буйною
нрава. К тому же вы имели при себе оружие — малокали
берный «лилипут», кажется, так он называется? Я мог бы
привлечь вас уже за одно только оскорбление суда, за на
силие и обструкцию, допущенные в отношении полиции
ских во время исполнения ими служебных обязанное™ и
и за незаконное ношение смертоносного оружия. Но я это
го не сделаю. — Он выдержал короткую паузу, а затем про
должил: — Мы вынуждены будем предъявить вам более
тяжелые обвинения!

Судебный репортер приоткрыл один глаз, но, решив,
видимо, что дело не стоит того, опять заснул. Человек (
перебитым носом вынул изо рта сигару, осмотрел ее и, су
ну в обратно в рот, снова стал механически жевать. Я про
молчал.

— Где вы были до приезда сюда? — отрывисто сиро
сил судья.

— В Сен-Кетрин.

— Я не это имел в виду, но . Пусть будет так. Каким
образом вы прибыли сюда из Сен Кетрина?

— На машине.

— Опишите ее... и водителя тоже.

— Машина зеленого цвета с закрытым кузовом. По о
жая гга седан. В ней ехали пожилой бизнесмен и его жен i
Он — седой, она — блондинка.

— И это все, что вы можете вспомнить? — веж ним»
спросил Моллисон.
— Все.

— Полагаю, что вы понимаете, что под такое описание
подошли бы миллионы парочек и их машины?

— Вы же знаете, как это бывает,— ответил я, пожав
плечами — Если вы не ожидаете того, что вас будут допра-
шивать о том, что и когда вы делали, то вы не очень-то об-
ращаеге на это...

— Конечно, конечно! — А он мог быть очень язвитель-
ным, этот судья.— А машина, разумеется, из другого штата?

— Да... но не «разумеется ».

— Не успели прибыть в наши места и уже разбираетесь
в номерах машин?

— Он мне сказал, что он — из Филадельфии. На-
сколько я помню reoiрафию, этот город находится в дру-
гом штате.

Судебный репортер откашлялся. Судья бросил на него
ледяной взгляд и снова повернулся ко мне.

— Итак, вы прибыли в Сен Кетрин из...

— Из Майами.

— На той же машине, разумеется?

— Нет, на автобусе.

Судья посмо! рел на судебного клерка. Тот слегка пока-
чал головой. После этого судья снова обратился ко мне:

— Вы не только ловкий и бессовестный лжец, Крайс-
лер.— «Мистера» он отбросил, так что я решил, что время
обмена любезностями миновало.— Ио и неосторожный
лжец! Из Манами в Сен Кетрин автобусы не ходят. Нака
пуне вы ночевали в Майами?

Я кивнул.

— И ночевали в отеле,— продолжал он,— но вы на
верняка забыли название этого отеля, не гак ли?

— Ну, говоря по правде...

— Пощадите нас! — Судья поднял руку.— Ваше на-
хальство переходит все границы, и суд больше не позволит
вам шутить с ним. Мы уже достаточно наслушались! Ма-
шины, автобусы, Сен Кетрин, отели, Майами — все вра-
нье, сплошное вранье! Вы никогда в жизни не были в
Майами. Как вы думаете, почему вы здесь задержаны на
три дня?

— А вы мне просто скажите, тогда мне и думать не Ha-
ll.» будет, — подбодрил я его

— Конечно, конечно! Чтобы провести тщательное рассле-
ювание. И мы связались с властями, ведающими вопросами
иммиграции, и проверили все самолеты, выполняющие рей
сы в Майами. Ни в одном списке пассажиров или эмигран
тов вашего имени не было. В гот день также никто не ви
дел человека с вашими приметами. А на вас трудно не
обратить внимание.

Я прекрасно знал, что он имеет в виду. У меня были
самые рыжие волосы и самые черные брови, которые я
когда либо видел, и это сочетание бросалось в глаза. Сам
го я уже привык к нему, но не мог не согласиться с тем,
что от других требуются известные усилия. Если же доба
вить мою хромоту и шрам, который спускался от правой
брови к мочке правого уха, то по части идентификации
личности я для любого полицейского был драгоценным
даром.

— Насколько мы знаем, — продолжал судья холод-
но, — один раз вы все-таки сказали правду. По только один
раз...— Он прервал свою речь, чтобы взглянуть на юношу,
который как раз в этот момент открыл дверь, ведущую в
какие-то внутренние помещения, и поднял брови. Ни не
терпения, ни раздражения — полное спокойствие. Судья
Моллисон не любил суетиться.

— Только что получено на ваше имя,— сказал юно
ша,- Радиограмма Вот я и подумай .

— Дайте сюда! — Судья скользнул взглядом по кон
верту, кивнул куда-то в пространство и снова обратился
ко мне:

— Итак, один раз вы сказали правду. Вы сказали, что
приехали из Гаваны. Это верно. Там вы забыли вог это! В
полицейском участке, где вас задержапи для допроса и су
да...— Он сунул руку в ящик стола и вынул оттуда Не
большую книжечку, на обложке которой отчетливо сочета
лись синий, золотой и белый цвета.— Узнаете?

— Британский паспорт,— сказал я спокойно,— Мои
глаза не телескоп, но я полагаю, что это, должно быть, мои
паспорт. Иначе вы не затеяли бы вокруг этого столько воз
ни. Но если он все это время был у вас, то почему же вы

— Мы просто хотели установить меру вашей правдиво
сти, которой вы, видимо, совершенно лишены, и меру в.»
шей лживости, которая, судя по всему, весьма высока.
Он с любопытством посмотрел на меня.— Вы ведь хорони»
знаете, что это значит? Если мы имеем ваш паспорт то,
очевидно, имеем и многое другое. Однако вы и бровью и»
повели. Вы или чрезвычайно хладнокровны, Крайсж р.
или чрезвычайно опасны... Правда, может быть, еще и тре
гье: вы очень тупы.

— А чего вы ожидали от меня? — спросил я.— Ожи
дали, что я упаду в обморок?

— Наша полиция и власти по делам иммиграции нахо-
дятся, ио крайней мере в данный момент, в очень хороших
отношениях со своими кубинскими коллегами. — Казалось,
он совершенно не слышал моего вопроса.— А наши теле-
граммы в Гаване дали нам нечто более важное, чем ваш па
спорт. Мы получили богатую и весьма интересную инфор
мацию.

Ваше имя совсем не Крайслер! Вас зовут Форд. Вы
провели два с половиной года в Вест-Индии, и вас хорошо
там знают на всех крупных островах...

— Это все слава, судья... Когда у вас столько друзей...

— Дурная слава! За два года — три приговора за мел
кие преступления..— Судья Моллисон бегло просматри
вал бумагу, которую держал перед собой — Источник
средств к существованию неизвестен. Лишь однажды вы
три месяца работали в качестве консультанта фирмы по
подъему затонувших судов, — он взглянул на меня. —
И что... что вы делали в этой должности?

— Определял глубину вод.

Он довольно глубокомысленно посмотрел на меня и
вернулся к своей бумаге

— Был сообщником преступников и контрабанда
тов,— продолжал он.— Главным образом, сообщником
преступников, занимающихся похищением и нелегальной
переправкой драгоценных камней и металлов. Организовал
или пытался организовать выступление рабочих в Нассау и
Мазантилло, как подозревают, с целью отнюдь не полил’
ческой. Высылался из Сан-Хуана, Гаити и Венесуэлы.
Объявлен персона нон грата на Ямайке и получил отказ на
просьбу остановиться в Бессау...— Он прервал чтение и
посмотрел на меня.— Британский подданный — нежела-
тельный гость даже на британских территориях!

— Это всего лишь результат предубеждения, судья.

— И в Соединенные Штаты вы наверняка проникли
нелегально! — Судью Моллисона нс так-то легко было
бить с его тропинки.— Каким именно образом — не бе-
русь сказать. В этой стране такие вещи случаются часто.
Возможно, просто высадились где-то ночью между портом
Шарлотты и нашим портом. Но это пе имеет значения.
Таким образом, в дополнение к нападению на служителей
закона и непегатьному ношению оружия, вас можно также
обвинить в нелегальном проникновении в эту страну. И че
ловеку с вашим прошлым, Форд, можно было бы вынести
за все это довольно суровый приговор.

Однако он не будет вынесен. А если будет, то, по край
ней мере, не здесь. Я посоветовался с властями по делам
иммиграции, и они согласились со мной, что будет лучше
всего просто выслать вас из страны. Мы не желаем иметь
дела с такими личностями, как вы. Из беседы с предсгави
телями кубинских вла^ гей мы поняли, что вы бежали после
того, как были задержаны по обвинению в подстрекатель-
стве докеров к выступлению, а также за попытку убить по-
лицейского, который арестовал вас. За такие преступления
на Кубе полагается суровое наказание. Первое обвинение
не влечет за собой выдачи преступника соответствующему
государству, а в связи со вторым нам не предъявили ника
ких требований. Однако, поскольку мы решили руководст
воваться положением о высылке из страны, мы намерены
выслать вас в Гавану. Завтра утром соответствующие влас
ти встретят вас на аэродроме.

Я стоял не шевелясь и молчал. В зале было очень тихо.
Наконец я прокашлялся и сказал,

— Я считаю, что вы поступаете со мной жестоко, судья.

— Все зависит от того, что понимать под жестокос-
тью,— равнодушно ответил он, поднялся и хотел уже выи
ти, как вдруг взгляд его упал на конверт, который прийес
ему юноша, и он сказал:

— Минутку, тут что то еще...

Он снова сел и вскрыл конверт Вынув из него не
сколько тонких листков бумаги, он взглянул на меня с
мрачной усмешкой.

— Мы решили запросить Интерпол о том, что известно
о вас в вашей собственной стране, хотя и не думаю, что мы
получим что нибудь новенькое. Мы и так имеем о вас все
нужные сведения. Да... да... так я и думал, ничего нового,
в списках больше не значится. Впрочем, минуточку! — его
спокойный голос теперь поднялся чуть ли не до крика, от
которою вскочил дремавший репортер судебной хроники,
как ванька-встанька из коробочки, и бросился подпимпь
упавший блокнот и перо.

— Минутку* — он вернулся к первой странице катни»
граммы.— Париж, улица Поля Ватери, 376,— быстро про
читал он. — Ваш запрос получен, и так далее, и так далее...
С сожалением сообщаем, что преступник под именем
Крайслер в списках картотеки больше не числится. Воз-
можно, является одним из четырех других, хотя и малове
роятно. Выяснить невозможно без черепного индекса и от-
печатков пальцев.

Тем нс менее мы считаем необходимым сообщить, что,
согласно вашему описанию, он имеет сходство с покойным
Джоном Монтегю Тэлботом. Пе зная причины вашего за
проса и степени срочности, вкладываем копию краткого
жизнеописания Тэлбота. Сожалеем, что пе можем помочь,
и так далее...

Джон Монтегю Тэлбот. Рост 5 футов 11 дюймов, вес
185 фунтов, волосы рыжие, с пробором налево, глаза си-
ние, брови черные и густые, ножевой шрам над правым
глазом, нос с горбинкой, зубы исключительно ровные, ле
вое плечо выше правого вследствие довольно сильной
хромоты...

Судья посмотрел на меня, а я — на дверь. Я пе мог не
согласиться с тем, что описание составлено весьма недурно.

— .. Год рождения неизвестен, вероятно, в начале два
дцатых годов. Место рождения неизвестно. Никаких сведе-
ний о жизни и деятельности в период войны. В 1945 году
окончил Манчестерский университет со степенью бакалав-
ра технических наук. В течение трех лет работал у Эмбо,
Горман и Ко...— Он прервал чтение и взглянул на меня
своим острым взглядом: — Кто такие Эмбо, Горман и ком-
пания?	I

— Никогда о них не слышал.

— Ну, разумеется, не слышали! Зато я слышал Это
очень известная европейская фирма, специализирующаяся,
между прочим, на производстве разного рода подводного
оборудования. Имеет довольно тесное отношение к вашей
работе по подъему затонувших кораблей в Газоне, не так
ли? — Он явно не ждал ответа, так как сразу возобновил
•пение: — Специализировался по подъему судов, затонув-
ших в глубоких водах. Оставил фирму Эмбо и Горман и
перешел j голландскую фирму по подъему судов, но был
уволен оттуда через полтора года в связи с пропажей двух
золотых слитков на сумму 60 тысяч долларов, поднятых
фирмой в гавани Бомбея с затонувшего корабля, перево
пшшего оружие и драгоценности и взорванного в вышепаз
ванных водах 14 апреля 1944 года. Вернулся в Англию,
работал в фирме по спасению и подъему затонувших кораб-
лей в Портсмуте, вступил в контакт с известным похитите-
лем драгоценностей под именем Моран, во время работ по
подъему «Ноптукет Лайт», затонувшего в июне 1955 года с
цепным грузом бриллиантов на пути из Амстердама в
Нью-Йорк, обнаружилось, что часть бриллиантов на сум-
му 60 тысяч долларов исчезла. Тэлбот и Моран были арес
тованы в Лондоне, но бежали из полицейской машины,
причем Тэлбот ранил полицейского офицера выстрелом из
мелкокалиберного автоматического пистолета, который ем\
удалось скрыть от полиции. В результате ранения полицей
ский офицер умер.

Я наклонился вперед и сжал руки Глаза всех присутст-
вующих были устремлены на меня, но я смотрел только на
судью. В душном зале — ни звука, только жужжание мухи
под потолком и тихие вздохи веерообразного вентилятора
над головой

— В результате слежки выяснилось, что Тэлбот и Мо
ран укрылись в помещении склада в районе Темзы...— Тс
перь судья Моллисон читал медленно, даже с остановками,
как будто ему было нужно время, чтобы оценить все значе
ние произносимых слов

— Окруженные преступники игнорировали прика»
сдаться, и в течение двух часов все действия полицейских,
вооруженных автоматами и слезоточивыми бомбами, были
безрезультатными. Вследствие взрыва в помещении возник
пожар большой силы, все выходы были под наблюдением,
но попыток выйти из склада не последовало Оба престун
ника погибли в огне. Двадцать четыре часа спустя пожар
ные не обнаружили никаких следов Морана — очевидно,
тело было полностью уничтожено огнем. Обгорелые остан
ки Тэлбота были опознаны благодаря кольцу с рубином на
левой руке, металлическим пряжкам на ботинках и немец
кому автоматическому пистолету малого калибра, который,
как известно, он всегда носил с собой...

Судья замолчал, и несколько мгновений в зале цари i.i
тишина. Он смотрел на меня с удивлением, как будто ш
верил своим глазам, а потом моргнул и перевел взгляд и .
человека в плетеном кресле.

— Пистолет малого калибра, шериф! Вы имеете пред
ставление?

— Имею... — На лице шерифа было холодное и под и
выражение, и голос вполне соответствовал выражении» ш
ца. — Насколько я знаю, есть только один пистолет этого
типа — немецкий «лилипут».

— То есть именно такой пистолет, который имел при
себе заключенный, когда его арестовали, — это было ут-
верждение, а не вопрос. — И к тому же на его левой руке
кольцо с рубином,— судья снова покачал головой, петим
уставился на меня и долго долго не отводил взгляд. И бы
ло видно, как недоверие постепенно переходит в твердое
убеждение.— Леопард преступник никогда не меняет сво
их пятен! Обвиняется в убийстве, возможно, в двух. Кто
знает, что вы сделали на этом складе со своим помошни
ком и сообщником? Это его тело был обнаружен на скла-
де, а не ваш!

Весь зал замер от напряжения и страха. Сейчас звук-
упавшей булавки показался бы ударом грома.

— Убийство полицейского...— Шериф облизал пере-
сохшие губы, взглянул па Моллисона и повторил эти слова
шепотом: — Убийство полицейского! В Англии за это
вздернут, не так ли, судья'?

Последний к тому времени уже, кажется, вновь обрел
утраченное было хладнокровие.

— В компетенцию нашего суда не входит...

— Воды! — это был мой голос, но даже в моих ушах
он прозвучал не более чем утробный хрип Я наклонился
вперед, слегка пошатываясь и опираясь одной рукой на
барьер, а другой прикладывая к лицу носовой платок.
У меня было достаточно времени, чтобы составить в уме
точный план действий, и мои вид производил именно то
впечатление, какое я и надеялся достичь. — Я... мне кажет-
ся, я умираю... Неужели... неужели здесь нет воды?

— Воды? — в тоне судьи прозвучали одновременно и
нетерпение, и сочувствие.— Боюсь, что...

— Вон там, — простонал я, едва заметно махнув рукой
в пространство позади охранявшего меня полицейского
офицера.— Пожалуйста.

Полицейский обернулся. Я был бы очень удивлен, если
<ы он этого не сделал, и в то же мгновение я, изогнувшись,
ударил его левой рукой пониже пояса. Попади я тремя
дюймами выше — и его плотный иояс с тяжелой металличе-
ской пряжкой переломил бы мне кисть. Еще не успел заме-
р ть в тишине потрясенного зала крик, а я уже оттолкнул
его как раз в тот момент, когда он собирался упасть, вы-
хвасил из его кобуры тяжелый кольт и деликатно помахал
им перед всеми присутствующими — и это еще до того, как
полицейский, кашляя и задыхаясь, успел грохнуться на до
щатый пол.

Я быстро окинул взглядом зал. Человек с переломлен-
ным носом уставился на меня с той степенью изумления,
какую только могли выразить грубые черты его лица: ниж-
няя челюсть у него отвалилась, а огрызок сигары повис на
нижней губе. Девушка с темно-русыми волосами наклони
лась вперед, глаза ее были испуганными, а рука прижата
ко рту. Судья перестал быть судьей и превратился в свое
восковое изображение, только что вышедшее из под руки
скульптора. Клерк, репортер и дежурный у двери остолбе
нели, а школьницы и их наставница, старая дама, все про
должали таращить глаза Однако любопытство на их лицах
сменилось страхом. У той, что сидела ко мне ближе всех,
брови полезли на лоб, а губы задрожали, — казалось, она
вот-вот заплачет или закричит. В душе я понадеялся, что
она все-таки не закричит, но в следующее мгновение уже
понял, что это не имеет никакого значения — ведь и то,
что произошло, наверняка вызовет взрыв криков и воплей.
К тому же шериф вовсе не был так беззащитен, как я ду
мал вначале: он уже вынимал пистолет.

Правда, его движения были отнюдь не такими быстры
ми и ловкими, к каким я привык по фильмам моей юности.
Длинные полы его куртки мешали ему, мешали и подлокот
ники кресла. Прошло целых четыре секунды, прежде чем
он успел вытащить свой пистолет.

— Не советую делать глупостей, шериф’ — сказал я. —
Ведь пушка в моей руке нацелена прямо па вас!

Но судя по всему, храбрость или жестокость этого ч
ловека была обратно пропорциональна его росту. Ло его
глазам, губам, обнажившим ею тесно сжатые прокуренны-
зубы, можно было сразу сказать, что его не остановишь,—
разве что одним способом Я вытянул руку и поднял ре
вольвер, так что дуло его приходилось на уровне моих
глаз (тот фокус бьющего-без-промаха Дэна — стрелять oi
бедра — годится только для птиц), и, как только рука нк
рифа выпуталась из складок его куртки, нажал на спуск
Резонирующий звук тяжелого кольта, многократно усилен
ный акустикой этого маленького зала, заглушил все осталь
ные звуки. Никто не мог сказать, вскрикнул ли шериф, по
разила ли пуля его руку или пистолет, который он в н< п
держал, ясно было только одно, что мы видели: правая ру
ка и весь правый бок шерифа судорожно передернулись,
и его пистолет отлетел и шлепнулся на стол в нескольких
дюймах от блокнота ошеломленного репортера.

А мой кольт уже был направлен на человека у двери.

— А ну ка, идите сюда, дружок! — пригласил я его. —
А то у вас такой вид, будто вы размышляете, а не позвать
ли на помощь!

Я дал ему пройти несколько шагов по проходу, как
вдруг услышал у себя за спиной какую-то возню. Я мгно-
венно обернулся.

Но можно было и не спешить. Полицейский офицер,
правда, поднялся на ноги, но это было и все, на что он был
способен. Он сгибался почти пополам, прижимая одну ру-
ку к животу, а другой почти касаясь пола. Ко всему проче-
му, он надрывно закашлялся и словно ловил ртом воздух,
чтобы заглушить боль. Потом он медленно выпрямился, но
все равно стоял сильно согнувшись. В лице его не было и
тени страха, а только боль, гнев, стыд и решимость побе
дить или умереть.

— Отзови свою овчарку, шериф’ — твердо сказал я. —
Иначе в следующий раз ему действительно плохо придется!

Тот обжег меня взглядом и выплюнул изо рта лишь од 
но непечатное слово. Он сидел скрючившись в своем крес-
ле, крепко зажав левой рукой запястье правой. Судя по
внешнему гиду, он был слишком занят воими собственны
ми неприятностями, чтобы еще думать о чужих.

— Отдай пистолет! — прохрипел полисмен. Даже эти
слова он выдавил с трудом, словно что-то сжимало ему
юрло. Потом он, шатаясь, шагнул в мою сторону. Нас
разделяло не больше шести футов. Он был еще почти
мальчик — вряд ли ему было больше двадцати двух —
двадцати трех лет.

— Судья! — попросил я настойчиво.

— Не делайте этого, Доштели! — Судья Моллисон
вышел из своего оцепенения. — Не делайте этого! Этот
человек — убийца! Ему уже нечего терять! Стойте, гово-
рю я вам!

— Отдай пистолет! — слова судьи Моллисона не про-
извели на офицера никакого впечатления. Голос Доннели
звучал деревянно, без всяких эмоций — как звучал бы го-
юс человека, который принял решение так давно, что оно
уже успело превратиться в единственную и всепоглощаю-
щую идею всей его жизни.
— Не двигайся с места, сынок, — сказал я спокойно. —
Ведь судья правильно сказал: мне нечего терять! Один шаг
вперед — и я выс грелю тебе в бедро. А ты представляешь,
Доннели, чго может сделать на таком расстоянии одна
свинцовая пуля? Попав тебе в бедро, она разобьет кость,
да так, чю ты на всю жизнь останешься хромым, как я.
А если она к тому же заденет артерию, то ты наверняка ис-
течешь кровью, прежде чем... Да стой же ты, дурень!

Второй раз в зале суда прогремел выстрел из кольта.
Доннели распростерся на полу, обхватив руками ногу вы
ше колена и уставившись на меня каким-то удивленным и
потемневшим взглядом

— Каждый из нас должен рано или поздно получить
свой урок! — сказал я и взглянул в сторону двери. Ведь вы
стрелы наверняка привлекли чье-нибудь внимание. Но ни
кто не появлялся. Меня, правда, это не очень волновало —
ведь кроме тех двух констеблей, которые меня схватили в
«Ла Контессе* и теперь временно вышли из строя, шериф
и Доннели представляли всю полицию Майбл Спрингса.
Но даже несмотря на это, дальнейшее промедление было не
только глупо, но и опасно.

— Вы все равно далеко не уйдете, Тэлбот! — тонкие
губы шерифа уродливо искривились, когда он произнес
эту угрозу сквозь плотно сжатые зубы.— Через пять ми
нут после вашего бегства вас уже будут разыскивать все
полицейские округа. А через пятнадцать мы поднимем на
ноги всю полицию штата! — Он умолк, содрогнулся, и су
дорога боли передернула его лицо. Когда он снова взгля
нул на меня, выражение его лица было далеко не из при
ятных — Вас будут преследовать как убийцу, Тэлбот!
Вооруженного убийцу! Полиция получит приказ стрелять
при первом вашем появлении! И стрелять для того, чтобы
вас убить!

— Послушайте, шериф,— начал судья, но тот его п<
ребил:

— Извините, судья, но этот человек — в моей компе
тенции! — Он взглянул на полисмена, стонавшего на по
лу. — В тот момент, когда он захватил этот пистолет, он нс
рестал быть вашим... Ступайте, Тэлбот!!! Все равно дала о
не уйдете...

— Значит, будут стрелять, чтобы меня убить? — по
вторил я задумчиво и оглядел зал,— Нет, нет, только н<
так, джентльмены... хотя кое у кого могут возникнуп
мысли о славе, о доблести, о медалях, которые они могут
заработать...

— О чем это вы? — выкрикнул шериф.

— Видимо, истерика...— пробормотал я и покачал го-
ловой. Потом взглянул на девушку с темно русыми волоса-
ми. — Простите, мисс, но вам придется...

— Что, что вы хотите? — Можег быть, она и испуга-
лась, а может быть, просто притворилась испуганной.—
Что вам от меня нужно?

— Вас самих! Вы слышали, что сказал шериф? Как
только фараоны меня увидят, они сразу начнут палить во
всю... Но не станут же они стрелять в девушку, особенно в
такую красивую, как вы! Я в тисках, мисс. И мне нужна
гарантия. А гарантия — это вы! Пошли!

— Черт возьми вас, Тэлбот! Вы не осмелитесь этого
сделать! — голос судьи Моллисона прозвучал хрипло и ис-
пуганно. — Вы подвергаете смертельной опасности невин-
ную девушку!

— Вовсе не я! — отпарировал я.— Если кто-либо и
подвергает ее опасности, то только друзья шерифа!

— Но... но мисс Рутвен — моя гостья! Я... я пригласил
ее сюда, чтобы...

— И это нарушит правила древнего южного гостепри
имства? Понимаю, Эмили Пост имела бы что сказать на
этот счет! — Я схватил девушку за руку, не очень вежливо
поднял ее с места и потащил за собой по проходу. — Поспе-
шите, мисс, у нас нет времени.

Я отпустил ее руку и одним прыжком очутился возле
человека с перебитым носом. Уже какое-то время я следил
за ним и за сменой выражений на его неандертальской фи-
зиономии, пока он принимал решение, которое с самого на-
чала было для меня ясно как божий день. Но прежде чем
он успел сунуть правую руку под левый лацкан, на его ло-
коть опустился тяжелый кольт. Удар был так силен, что у
меня хрустнула рука — и что почувствовал он, можно
лишь догадываться. Во всяком случае, нечто ужасное, если
судить по тому воплю, который он издал, и по тому, как он
рухнул обратно на скамью. Может быть, он всего-навсего
лез в карман за второй сигарой. Что ж, это отучит его дер-
жать портсигар под мышкой левой руки!

Он все еще продолжал выть, koi да я, хромая, быстро
прошел по проходу, увлекая девушку за собой, захлопнул
дверь и запер ее с внешней стороны на щеколду. Этим я
вышрач от силы десять — пятнадцать минут, но мне этого
было достаточно. Схвагив девушку за руку, я побежал с
ней по дорожке к улице.

У тротуара стояли две машины Одна открытая —
«шевроле», полицейская машина, на которой шериф, Дон
ноли и я прибыли в здание суда, вторая — «студебеккер»,
очевидно принадлежащий судье Моллисону Машина су
дьи казалась на вид более быстроходной, однако больший
ство американских машин снабжены автоматическим уст-
ройством, с каковым я не был знаком. Я не знал, как
привести «студебеккер» в движение, а всякое промедление
мог то оказаться роковым. А с устройством «шевроле». на
против, был уже знаком По дороге в суд я сидел рядом с
шерифом, который вел машину, и не упускал ни одного
его движения.

— Садитесь! — сказал я девушке, кивнув в сторону
«шевроле».— И живо!

Уголком глаза я видел, как она открыла дверцу поли
цейской машины. А мне пришлось уделить несколько мгно
вений «студебеккеру». Самый быстрый и эффективный
способ вывести машину из строя — это разбить распреде-
литель зажигания. Но не сумев до него добраться, я тут Ж(
отказался от этой идеи и обратил внимание на передние ко
леса. Если бы у меня был мой обычный «лилипут», пуля
бы проделала в шине крошечную дырочку, которую ничего
не стоило тут же за латать. Но разрывная пуля кольта рас
порола ее почти надвое, и «студебеккер» тяжело осел на
переднее колесо.

Девушка уже сидела в машине. Не теряя времени,
я прыгнул прямо через борт на водительское место, бросил
мгновенный взгляд на щиток управления, выхватил белую
сумку из пластика, которую девушка держала в руках,
в спешке сломав застежку и вырвав кусок подкладки, я вы
тряхнул все содержимое сумочки рядом с собой на сиде
нье. Сверху оказались ключи от машины. Это означало,
что она сунула их на самое дно сумочки. Вполне возможно,
что она была испугана и не замышляла недоброе, но воз
можно, что страх ее был только притворством.

— Наверное, считали, что поступаете очень умно? —
Я включил мотор, отпустил тормоз и рванул машину с та
коп силой, что ее задние колеса завертелись и завизжал н
еще до того, как она смогла рвануться с места. — Еще один
фокус — и вы пожалеете! Считайте это предупреждением1
Я — опытный водитель, и, что касается устойчивости
движения и маневрирования, американские машины не вы-
зывают у меня восторга. Но чтп касается разгона, то тут
они могут посрамить среднюю спортивную как британ-
скую, так и европейскую модель «Шевроле* рванулся вне
рсд так, как будто был снабжен ракетным устройством,
и, когда я выправил машину и, улучив мгновение, взгля-
нул в зеркало, мы были уже в ста ярдах от здания суда.
Я успел только увидеть судью и шерифа, выбежавших па
дорогу и глазеющих вслед «шевро те», когда навстречу нам
понесся крутон поворот направо. Быстрый поворот руля
вправо, протестующий рывок колес, второй поворот руля
влево, а потом все увеличивая скорость, мы выскочи пи за
пределы городка и помчались по открытой местности.

Глава 2

Мы мчались почти прямо на север по белой пыльной
ленте шоссе, приподнятого над окружающей местностью на
несколько футов. Слева от нас, переливаясь, как изумруд,
сверкал и искрится на солнце Мексиканский залив. Между
дорогой и морем тянулась низменная и неживописная поло-
са поросшего манговыми деревьями побережья, а справа —
болотистые леса — не пальмовые, какие ожидаешь встре-
тить в этих местах, а сосновые и к тому же удручающе чах-
лые на вид.

Поездка не доставляла мне особого удовольствия.
Я гнал машину на предельной скорости, но ее мягкое пока-
чивание совершенно не успокаивало меня. У меня не было
темных очков, да и солнце не било прямо в глаза, но его
слепящее отражение от белой дороги вызывало в них рез
кую боль. Несмотря на то что это была открытая машина,
се огромное и сильно вошутое ветровое стекло исключало
всякое дуновение прохлады, хотя ветер свистел у нас в
ушах. В зале суда, защищенного от солнца, температура
достигала почти 100 градусов, а сколько градусов было
щесь, на открытом воздухе? Во всяком случае, было жар
ко, как в доменной печи. Нет, эта поездка решительно не
доставляла мне удовольствия!..

Видимо, так же, как и девушке, сидевшей рядом со
мной. Она даже не спрятала в сумочку выброшенные мною
пещи, а просто сидела, крепко сжав руки. Время от времени,
на особенно крутых поворотах, она хваталась за верхний
край дверцы, и это было единственное движение с ее сторо-
ны с той минуты, как мы покинули Маибл Сиринге, если,
конечно, не считать того, что она повязала голову белой ко-
сынкой. Она ни разу не взглянула на меня, и я даже не.
знат, какого цвета у нее глаза И конечно, она ни разу не
пыталась заговорить со мной. Раз или два я взглянул на нее,
но каждый раз она упрямо смотрела вперед на дорогу. Лицо
ее было бледно, а губы — плотно сжаты. Только на девой
щеке слабо светилась красная «мушка». Ею все еще владел
страх,— может быть, даже сильнее, чем раньше. Видимо,
она думала о том, что ждет ее впереди. Я и сам задавал се-
бе этот вопрос.

Когда мы проехали восемь минут, отмахав за это время
восемь миль, случилось то, чего я опасался. Кто-то, несо-
мненно, думал и дви1 алея еще быстрее нас.

Впереди на дороге возникла преграда. Это случилось
на том месте, где какая-то предприимчивая фирма засыпа
ла участок справа от шоссе щебенкой и ракушником, ас-
фальтировала его и строила бензоколонку и закусочную
для шоферов Здесь, прямо поперек дороги, стояла боль
шая черная полицейская машина — даже если бы на ней не
было двух вращающихся прожекторов и большой красной
надписи «стоп», то слово «полиция», намалеванное восьми-
дюймовыми буквами, все равно сразу рассеяло бы всякие
сомнения относительно ее принадлежности. Почва резко
оборвалась, образуя нечто вроде канавы футов пяти глуби
ной, из которой она затем постепенно и отлого подними
лась к манговой роще, окаймлявшей побережье. Таким об
разом, с этой стороны проезд был невозможен. Справа, где
дорога расширялась, ответвляясь к бензоколонке, красо
вался ряд тяжелых баков с бензином, на пятьдесят галло
нов каждый, и эта стена из гофрированного железа гоже
блокировала пространство между полицейской машиной и
первой линией бензоколонок, расположенных параллельно
шоссе.

Все это я зафиксировал в сознании за четыре-пять сг
кунд, которые понадобились мне для того, чтобы снизить
скорость нашего содрогающегося «шевроле» с семидесяти
миль до тридцати. Пронзительный визг тормозов прозвучи i
в моих ушах, словно сигнал бедствия а за ним по белой до
роге потянулся черный, дымящийся след расплавленной ре
зины. Увидел я и iponx полицейских. Один прятался за ку
зовом машины, друюм высунул голову и правую руку. Оба
были вооружены револьверами. Третий полицейски!, был
почти скрыг бензоколонкой, но ничто не мпгло скрыть его
автомата — этого смертоносного оружия, особенно если
стреляешь из него на таком близком расстоянии.

Я снизил скорость до двадцати миль в час. Теперь до
полицейской машины оставалось не более сорока ярдов.
Полицейские, целясь мне в голову, уже поднимались и вы-
ходили из своих засад, и в этот момент я заметил, что де
вушка, полуотвернувшись от меня, собирается распахнуть
дверь и выскочить из машины Не говоря ни слова, я на-
гнулся, схватил ее за руку и притянул к себе с такой си
лой, что она вскрикнула от боли. В то же мгновение, держа
ее перед собой и частично рядом, чтобы полицейские не ре
шились стрелять, я вновь нажал ногой на акселератор.

— Сумасшедший! Ведь мы погибнем! — На какую-то
долю секунды она бросила взгляд на линию баков, кото
рая, казалось, ринулась нам навстречу, причем и лицо ее,
и голос были полны ужаса, а потом она с криком укрыла
свое лицо, уткнувшись в мою куртку и вцепившись руками
в мои плечи

Мы с разгона ударились о второй бак. Удар пришелся
по центру нашего крыла. Бессознательно я еще крепче при
жал девушку к себе, друюй рукой вцепился в руль и при
готовился к последнему смертельному столкновению с этой
пятнеотфунтовой массой металла, если этот бак обрушится
на нас и бросит меня или на руль, или через ветровое стек
ло наземь. Ио столкновения не произошло — только скре
жет металла и какой то громкий гулкий звук. Нанта маши
на подняла бак на крыло и смела его с дороги. Я с силой
вывернул руль влево, снова выехал на шоссе и сильно на
жал на газ Бензиновый бак был пуст! И пи одни человек
не выстрелил.

Девушка медленно подняла голову, посмотрела через
мое плечо назад на преграду, от которой теперь мы стреми
тельно удалялись, а потом остановила свой взгляд на мне.
Руки ее все еще продолжали судорожно держать меня за
плечи, но она, казалось, этого не замечала.

— Вы действительно сумасшедший! — Я едва мог рас-
слышать ее хриплый шепот сквозь нарастающий гул маши
ны. — Настоящий сумасшедши П

Если раньше она в той или иной мере испытывала
страх, ю сейчас опа была охвачена ужасом.
— Отодвиньтесь немного, леди,— попросил я.— Вы
мешаете мне следить за дорогой.

Она немного отодвинулась, но глаза ее, полные страха,
по-прежнему были прикованы к моему лицу. А тело ее со-
трясала дрожь.

— Вы — сумасшедший! — повторила она.— Прошу
вас, выпустите меня!.. Очень прошу вас...

— Я совсем не сумасшедший! — Мне приходилось де-
лить свое внимание между лентой дороги впереди и зер-
кальцем заднего обзора. — Просто я кое что смыслю и умею
наблюдать. Ведь у них было не больше двух минут в распо-
ряжении, чтобы перекрыть дорогу, но, для того чтобы при-
везти со склада шесть баков с бензином и расставить их в
нужном порядке, потребовалось бы гораздо больше време-
ни, чем две минуты, поэтому я предположил, что баки пус-
тые! А насчет того, чтобы высадить вас.. Ну, на это у меня
просто нет времени Оглянитесь-ка назад и посмотрите!

Она оглянулась.

— Они .. Они гонятся за нами...

— А вы что ж, решили, что сейчас они отправятся в ре
сторан выпить по чашечке кофе?

Теперь дорога приблизилась к морской глади, и ее из-
гибы повторяли изгибы побережья. Движение по шоссе бы-
ло слабым, но вполне достаточным, чтобы замедлить нашу
скорость на поворотах, и полицейская машина явно нас до
гоняла. Ее шофер знал свою машину лучше, чем я свою,
а дорога была ему знакома, как собственная ладонь. В те
чение десяти минут ему удалось сократить расстояние меж
ду нами на сто пятьдесят ярдов.

Последние несколько минут девушка неотрывно смот
рела на следуемую за нами машину. По потом она поверну-
лась и посмотрела на меня. Она старалась говорить спокой
ным тоном, и это ей почти удалось:

— Что... Что же будет теперь?

— Все, что угодно! — лаконично ответил я,— Теперь
они церемониться не станут. Вряд ли они довольны тем,
что произошло у бензоколонки ..

И верно: не успел я договорить, как сзади, быстро еле
дуя один за другим, раздались три резких звука, похожих
на щелканье бича и отчетливых, несмотря даже на пени
шин и рев мотора. По лицу девушки я догадался, что ком
мен гарии излишни, она и сама прекрасно поняла, чго оз на
чали эти звуки.
— Ложитесь! — приказал я.— Прямо на пол! И нагни-
те голову! Это ваш единственный шанс на спасение!

Как только она скорчилась на полу, так что мне были
видны лишь ее плечи и затылок, я выхватил из кармана
револьвер, быстро снял ногу с акселератора и резко за
тормозил.

Этот маневр нашего «шевроле» был для преспедовате-
лей полной неожиданностью, и скрежет шин и визг их ма
шины подсказал мне яснее всяких слов, чго водитель расте
рялся. Я быстро выстрелил, и почти одновременно раздался
звон, после которого в ветровом стекле машины появилось
звездообразное отверстие — след пули. Я выстрелил вто
рично, и полицейская машина резко рванулась в сторону и
стала поперек дорога, повиснув передними колесами над
канавой справа. По тому, как ее занесло, я понял, что по
пал в одну из передних шин.

Полицейские остались невредимыми и через пару се-
кунд уже были на дороге, выпуская нам вслед пулю за пу-
лей. Но к тому времени мы уже были опять ярдах в ста пя-
тидесяти от них, и, как ни хороши были их револьверы и
автоматы, стрелять из них на таком расстоянии — это все
равно что бросать в нас камнями. Через несколько секунд
мы сделали поворот и вообще скрылись из виду.

— Отлично! — сказал я. — Война закопчена! Можете
сесть снова, мисс Рутвен.

Она выпрямилась и снова сена рядом со мной. Пряди
темно-русых волос упали ей на лицо, она сняла косынку,
привела волосы в порядок и снова повязала косынку. «Уж
эти женщины! — подумал я. — Даже если бы они падали с
утеса, но знали, что внизу их ждет компания, то они и на
лету сделали бы себе прическу».

Завязав косынку под подбородком, она сказала вполго-
лоса и не глядя на меня

— Спасибо, что заставили меня лечь... Ведь меня... ме
ня могли убить...

— Могли бы,— равнодушно согласился я.— Но в тот
момент я подумал не о вас, леди, а о себе. Ведь ваше здо-
ровье тесно связано с моим. Не будь рядом со мной живой
гарантии в вашем облике — они бы пустили в ход все, чго
угодно, начиная- от ручной гранаты и кончая морским ору-
дием. И все для того, чтобы задержать меня.

— Они и так старались нас убить... Ведь старались...—
Голос ее снова дрогнул, когда она показала на отверстие,
пробитое пулей в ветровом стекле...— А я сидела как раз
на уровне...

— Все это верно... Но наверное, им было приказано не
сгрелять как попало. И тем не менее, будучи взбешенными
тем, что произошло у бензоколонки, они позабыли про этот
приказ. Но не исключено, что они просто целились в пе-
редние колеса. Трудно попасть в цель, стреляя из быстро
идущей машины. А может быть, они вообще стрелять не
умеют...

Встречное движение все еще было небольшим — две-
три машины на милю, но и такое движение было слишком
интенсивным, чтобы я мог чувствовать себя спокойно.
Большей частью навстречу попадались семейные машины.
Люди ехали отдыхать и развлекаться, и, как у всех празд-
ных людей, у них было достаточно времени, чтобы про-
явить, а главное, в полной мере удовлетворить свое любо-
пытство. При встрече с нами каждая машина замедляла
ход, и в зеркальце заднего обзора я видел, как водители
трех или четырех машин оборачивались и смотрели нам
вслед. Благодаря Голливуду и тысяче телефильмов проби-
тое пулей ветровое стекло превратилось в предмет массово-
го интереса и вызывало вполне определенные ассоциации.

Это, конечно, внушало беспокойство. Но еще хуже бы
ла уверенность в том, что каждую минуту какая-нибудь ме-
стная радиостанция, действующая в радиусе ста миль, нач-
нет передавать сообщение о том, что произошло в зале суда
в Майбл Спрингс, а также подробное описание «шевроле*,
моей особы и девушки, сидевшей рядом со мной в машине.
Вполне возможно также, что у половины проезжающих ми
мо машин приемники были настроены на местную волну,
где бесконечным потоком шли выступления гитаристов,
концерты музыки «кантри» и тому подобные программы.
Достаточно дать одну передачу последних новостей, чтобы
какой-нибудь болван за рулем решил повернуть свою ма
шину вслед за нами, желая показать своей жене и детям,
какой он храбрый, особенно если раньше они этого не по
дозревали.

Я схватил все еще пустую сумочку девушки, надел ес
на руку и ударил кунаком по ветровому стеклу, прямо н
центр пробиюго пулей отверстия. Теперь на его месте кра
совалась большая дыра. Но эта дыра уже не была так инн
ресна — в те дни разбитые ветровые стекла не были таю >п
уж редкостью: пущенный камень, резкое изменение темпе
ратуры, даже громкий звук на пределе частоты — люоая
из этих причин могла повредить ветровое стек по.

Но этого оказалось недостаточно И я это понимал.
И когда в какую-то очередную лирическую песню ворвался
возбужденный быстрый голос и красочно, хотя и кратко
описал мое бегство, призывая всех, кто находится на шос-
се, смотреть в оба и сообщать о встрече с «шевроле», я по-
нял, что придется расстаться с этой машиной, причем не-
медленно. На этой главной магистрали, соединяющей юг и
север, избежать опознания было практически невозможно.
Необходимо было найти другую машину, и сделать это на
до было незамедлительно.

Машину я нашел почти сразу же. Мы как раз проехали
через очередной городок — один из тех, что десятками вы-
растают как грибы на побережье Флориды, — как вдруг я
услышал звук заглушенного мотора. И не проехали мы и
двухсот ярдов, как увидели на обочине со стороны моря
площадку для машин На этой площадке уже стояли три
машины, которые, очевидно, принадлежали одной компа-
нии, ибо в просвете между деревьями и кустами, которые
окаймляли площадку, я увидел группу из семи-восьми че-
ловек, спускавшихся к морю. Они тащили с собой шаш-
лычный вертел, плитку и корзину с провизией. Похоже
было, что они собираются сделать привал.

Я выскочил из «шевроле», вывел за собой девушку и
быстро осмотрел все три машины. Две из них были с под-
нимающимся верхом, третья — спортивная, и все три были
открыты. Я не нашел ни одного ключа зажигания, но вла-
делец спортивной машины держал, как делают многие,
в ящичке запасной комплект, прикрытый лишь кусочком
лайковой тряпочки.

Я бы мог сразу уехать, бросив полицейскую машину,
но это было бы глупо с моей стороны. Пока местонахожде
ние «шевроле» не обнаружат, все поиски будут сосредого
чены на нем, и пропажа спортивной машины, похищенной,
возможно, обычным автомобильным вором, не привлечет
особого внимания. Но если «шевроле» найдут на этой сто-
янке, то внимание всего штата сразу переключится на все
спортивные машины.

Тридцать секунд спустя мы уже снова были на окраине
маленького городка. Подъехав к почти застроенному участ-
ку у шоссе со стороны моря, я замедлил ход. Вокруг ни ду-
ши, и я не колебался. Я свернул на бетонированную
дорожку, ведущую к первому же дому, проехал через от-
крытую подъемную дверь гаража, заглушил мотор и быст-
ро закрыл за собой дверь

Когда через две-три минуты мы вышли из гаража, ни
у кого, кто нас разыскивал, не возникло бы с первого же
взгляда подозрения, что мы именно те люди. По случай-
ному совпадению на девушке была кофточка с короткими
рукавами, совершенно такого же зеленого цвета, как и
мой костюм. Эту подробность радио подчеркнуло два-
жды: броская примета, которая тогчас же нас выдала бы.
По теперь кофточка исчезла, а открытую белую блузку,
которая была на ней, носили в тот жаркий день тысячи
девушек. Поди отличи одну от другой! Зеленую кофточ-
ку я спрятал в своем пиджаке, вывернув его подкладкой
наружу и перебросив через руку. Галстук я тоже сунул в
карман. Косынку я у девушки забрал и повязал ее, как
шейный платок, вокруг своей головы, спустив справа сво-
бодный конец и скрыв таким образом свой шрам. По-
скольку рыжие волосы на висках меня могли выдать,
я постарался закрасить их смоченным косметическим ка-
рандашом, когорьп нашел в ее сумочке. И если мои во
лосы и приняли необычный вид и цвет, какого я ни у ко-
го не видел, то они, во всяком случае, уже не казались
рыжими.

Под кофточкой и пиджаком я держал револьвер

Идя неторопливо, чтобы скрыть мою хромоту, мы тем
не менее уже через три минуты были снова на площадке
для машин. Спортивная машина была тоже марки «шевро-
ле», как и та, которую мы спрятали в гараже, и с таким же
точно мотором, но на этом сходство и кончалось. Перед на
ми был двухместный автомобиль с кузовом из пластика
Я водил такую машину еще в Европе и знал, что ее ско
рость действительно достигает ста двадцати миль в час, как
указывают в рекламе.

Я выждал, пока мимо нас не проехал, громыхая, тяже
лый грузовик, направляющийся на юг, под его шум завел
мотор спортивной машины: хотя труппа людей, которых я
видел раньше, была уже на берегу моря, они все таки moi
ли услышать звуки знакомого мотора и заподозрить нелад
ное, быстро развернул машину к югу и поехал вслед за
грузовиком. Когда девушка увидела, что мы направляемся
в ту же сторону, откуда бежали, она с изумлением уставн
лась на меня.
— Я знаю, сейчас вы опять скажете, что я — сумас-
шедший, — сказал я. — Что ж, валяйте, говорите! Только я
не сумасшедший В северном направлении нас наверняка
ожидает вторая засада, и она будет посерьезнее первой —
не пропустит и пятитонный грузовик! Они могут решить,
что я свернул на какую нибудь дорогу, идущую на восток,
через болота. Во всяком случае, на их месте я подумал бы
именно так. Ну а на болотах любая машина увязнет по са-
мое брюхо... Так что мы поедем прямо на юг! На это они
никак не рассчитывают. А потом мы где нибудь спрячемся
на несколько часов...

— Спрячемся? Где? Где можете вы спрятаться? — По
скольку я ничего нс ответил, она продолжала: — Пожалуй
ста, отпустите меня! Теперь... теперь вы уже в безопаснос-
ти. Наверняка вы и сами так считаете. Иначе вы бы не
поехали в эту сторону. Ну прошу вас, отпустите меня, по-
жалуйста!

— Только не прикидывайтесь наивной! — устало ска-
зал я — Если я вас отпущу, то через десять минут все
фараоны в штате будут знать, в какой машине и куда я
еду. Вы, наверное, и в самом деле считаете, что у меня нс
все дома!

— Клянусь вам: я никому ничего не скажу! Можете
мне поверить!

За последние двадцать минут я никого н< застрелил,
и опа больше пе боялась меня, но не настолько, чтобы
страх мешал ей думать Она настойчиво продолжала:

— А почему вы уверены, чго я не стану делать людям
знаки или не закричу, когда вы остановите машину, напри-
мер, у перекрестка перед светофором? Или, например, не
ударю вас, когда вы посмотрите в другую сторону? Как вы
можете быть уверены в этом?

— Тот полицейский Доннели, — сказал я без всякой ви
димой связи,— интересно, успел ли доктор вовремя ока
зать ему помощь?

Но она поняла. Краска, которая теперь оживляла ее
щеки, вновь отхлынула от ее лица. Но, на счастье, а может
быть, и на несчастье, ибо мужество приводит нас к беде.

— Отец мой — влиятельный человек, мистер Тэл-
бот, — она впервые назвала меня по имени Я оценил также
и слово «мистер». — И я ужасно боюсь, что с ним произой
дет, когда он услышит... У него... у него очень больное
сердце и...
— А у меня жена и четверо малышей, которые умрут с
голоду! — прервал я ее. — Так что мы можем только посо-
чувствовать друг другу. А теперь сидите смирно.

Она ничего не ответила и продолжала хранить молча-
ние даже тогда, когда я остановился у аптеки и вошел
внутрь, чтобы позвонить по телефону. Она оставалась и
близкой, и далекой. Она была достаточно далеко, чтобы
не слышать то, что я говорил по телефону, и была доста-
точно близка, чтобы видеть очертание револьвера под мо-
им пиджаком. Выходя из аптеки, я купил сигареты. Про-
давец посмотрел на меня, а потом — на стоявшую на
улице машину.

— Уж больно жарко сегодня, чтобы сидеть за рулем,—
сказал он. — Издалека едете?

— Да нет, с озера Чиликут...— Я обратил внимание на
указатель с таким названием в трех или четырех милях к
северу, зато мои усилия по части американского акцента
заставили меня даже содрогнуться.— Рыбачили

— Рыбачили? — его тон был достаточно нейтральным,
чего нельзя было сказать о похотливом взгляде, которым
он окинул девушку. Ио на сегодня мне было не до рыцар
скпх побуждений, и я не обратил внимания на это.—
И что нибудь поймали?

— Кое-что... — Я не имел понятия, какая рыба водится
в этих озерах и есть ли в них вообще какая-нибудь рыба. К
тому же, подумал я сразу, едва ли кому-нибудь могла
примчи в голову мысль отправиться на эти мелководные за
волоченные озера, когда, можно сказать, прямо за порогом
лежит весь Мексиканский залив,— Но все, конечно, без
толку! — мои голос звенел словно вновь вспыхнувшим гне
вом. — Буквально на минуту оставляю корзинку на дороге,
как вдруг является какой-то сумасшедший и наезжает на
мою рыбу. Рыба и завтрак — все к чертям! А пыли-то на
этих дорогах — я даже номер не мог разобрать!

— Бывает,— сказал он, а йотом его глаза словно уста
вились в одну точку за сотню миль отсюда и он спросил
быстро: — И какой марки машина, успели заметить?

— Синий «шевроле»... с разбитым стеклом. Что с ва
ми? В чем дело?

— В чем дело? — повторил он. — Он еще спрашивает!
Неужели вы... Вы обратили внимание на парня за рулем?

— Нет... Слишком быстро промчалась машина ,. Разве
что его рыжие волосы, но...
— Рыжие волосы? Озеро Чиликут! Ну, брат... — с эти-
ми словами ои повернулся и побежал к телефону.

Когда я подошел к девушке, опа сказала:

— Вы ничего не упускаете. . Как вы .. как вы можете
быть таким хладнокровным? Ведь он мог бы догадаться...

— Садитесь в машину. Узнать меня? Он был слитком
занят. разглядывая вас Когда шили эту блузку, у портни-
хи наверняка пе хватило материи, но она все таки решила
ее дошить, как говорится, была не была.

Мы поехали дальше. Проехав четыре мили, мы добра
лись до места, которое я еще раньше приметил. Это была
большая автостоянка, расположенная в тени пальмы, меж-
ду дорогой и побережьем. На временно воздвигнутой арке
была прибита вывеска, гласившая: «Строительная компг
ния Кодил», и ниже более крупными буквами «Въезд для
дорожных строителей ».

Я въехал. На площадке уже стояли пятнадцать, а мо-
жет оыть, и все двадцать машин. Люди сидели: кто на ска
мейках, предусмотрительно расставленных по краям пло
щадки, кто в своих машинах — таких было большинство.
Все они наблюдали за строительством будущего примор
ского района города. Четыре драги — мощные ковши на
гусеничном ходу — медленно и тяжело ползли туда и сю
да, отрывая от морского дна скрытую водой коралловую
породу и воздвигая прочный и широкий фундамент, потом
ползли дальше по только что воздвигнутому молу и подни-
мали со дна новые порции породы. Одна из машин укла
дывала широкую полосу новою района. Две другие соору-
жали небольшие пирсы, отходящие от главного под прямым
углом, — участки для будущих домов — каждый дом со
своей собственной пристанью. Четвертая выкпадывала
большую петлю, идущую на север и вновь возвращавшуюся
на сушу. Это, очевидно, будет гавань для яхт.

Зрелище завораживало. Процесс создания города из
дна морского. Только я не в состоянии был отдаться во
власть этому волшебству.

Я поставил машину между двумя автомобилями со сня-
тым верхом, открыл пачку только что купленных сигарет и
закурил. Девушка повернулась в мою сторону и недоверии
во посмотрела на меня

— Это и есть то место, о котором вы говорите? Место,
где мы можем спрятаться?

— Оно самое, — спокойно ответил я.
— И вы собираетесь здесь остановиться?

— А как оно вам нравится?

— Среди всех этих людей? Где каждый может вас опо-
знать? И причем в двадцати ярдах от дороги, где любой
полицейский патруль...

— Дело в том, леди, что всякий будет думать так же,
как вы сейчас. Что ни один человек в здравом уме не спря-
тался бы здесь от преследования. Поэтому я и считаю это
место идеальным. По.этому-то мы здесь и останемся.

— Но вы не можете оставаться здесь ночью,— твердо
сказала она.

— Конечно, нет, — согласился я. — Только до темно-
ты. Сядьте поближе ко мне, мисс Рутвен, Совсем рядом...
Представьте себе, что какой-то человек вынужден спасать
свою жизнь. Какая картина рисуется вам при этом? На-
верное, вы видите обессиленного человека с диким взгля-
дом, который пробирается, ломая ветки, сквозь чащу или
проваливается по самую шею в какое нибудь роскошное
болото Флориды. И уж, конечно, меньше всего вы смо-
жете представить себе человека, сидящего на солнце, ря-
дом с доверчивой хорошенькой девушкой Никакое дру-
гое место на свете не было бы столь свободным от
подозрения, не правда ли? Придвиньтесь ко мне побли-
же, леди!

— Если бы у меня был тот револьвер! — спокойно ска
зала она.

— Несомненно!. Придвинься же!

Она придвинулась. Я почувствовал, как она невольно
вздрогнула, когда ее обнаженное плечо коснулось моего.
Я попытался представить себе, что бы почувствовал я, если
бы был красивой молодой девушкой, очутившейся в обще-
стве убийцы, но это было слишком трудно: я не девушка и.
увы, не слишком молод и совсем некрасив. Поэтому я отка
зался от такой попытки, просто показал ей на револьвер,
спрятанный под пиджаком у меня на коленях, и откинулся
на спинку сидении, наслаждаясь легким морским ветерком,
который смягчал жар солнечных лучей, пробивавшихся
сквозь листву шелестящих пальм. Однако похоже было,
что солнце недолго станет нас допекать — морской в< iu
рок, притягиваемый раскаленной землей, был насыщен
влагой.

И действительно, крошечные хлопья облачков, про
плывавших по небу, уже сбивались вместе, сгущаясь и
серые тучи, Мне это не очень нравилось: мне не хотелось
расставаться с косынкой, прикрывающей мою голову.

Минут через десять после нашего прибытия на шоссе с
южной стороны появилась черная полицейская машина.
В зеркальце заднего обзора я увидел, как она замедлила
ход и из нее высунули голову два полицейских и обвели
стоянку быстрым взглядом. Этот осмотр был настолько же
беглым, как и быстрым, — по всему было видно, что они не
ожидали обнаружить здесь что-нибудь интересное.— и ма-
шина укатила, так и не остановившись.

Надежда в глазах девушки — теперь я увидел, что они
серые, холодные и ясные, — вспыхнула и погасла, как пла-
мя задуваемой свечи. Выпрямившиеся было плечи снова
поникли. Я отлично понял, что это значит.

Через полчаса у нее вновь вспыхнули надежды. Два
фараона на мотоциклах в шлемах и перчатках, подтянутые
и самоуверенные, одновременно промчались под аркой, од-
новременно остановились и одновременно приглушили
свои моторы. Несколько секунд они сидели упираясь в зем-
лю сверкающими сапогами, потом слезли с мотоциклов,
растолкали ближайших к ним людей и начали обходить ма
шины. Один из них держал в руке револьвер

Они начали с машины, стоявшей ближе всех у арки,
но обратили внимание не столько на машину, сколько
на ее пассажиров. Они ничего не объясняли и не прино-
сили извинения, они вели себя так, как ведут себя поли
цейские, узнав, что один из них ранен и умирает... Или
уже умер.

Внезапно проскочили две-три машины и устремились
прямо к нам. По крайней мере, так мне сначала показа-
лось. Но они нас миновали и остановились у «форда», сто-
явшего немного впереди и слева от нас. Когда они проезжа-
ли мимо нас, я заметил, что девушка как бы вся собралась
и сделала быстрый вдох...

— Не делайте глупостей! — Я обхватил ее рукой и с
силой прижал к себе. Крик, который был готов вырваться
вместе с выдохом, превратился в тихий всхлип боли. Поли-
цейский, стоявший ближе, оглянулся и увидел, что она си-
дит, уткнувшись лицом в мое плечо. Увидев то, что, по его
мнению, он и должен был видеть, он повернулся к своему
напарнику и высказал, причем отнюдь не тихим голосом,
замечание такого характера, которое при нормальных иб
стоятельствах вызвало бы с моей стороны немедленный
отпор. Но обстоятельства нормальными назвать было нель-
зя, поэтому я промолчал.

Когда я отпустил девушку, ее лицо и вся шея до блузки
пылали. Разумеется, когда я прижал ее к себе, дышать ей
было довольно трудно, но я думаю, не это было причиной
того, что она покраснела, а, скорее, неподобающее замеча-
ние полицейского. Тем не менее в глазах ее появился ка
ком-то дикий блеск. Впервые она отбросила всякий страх и
с безумной решимостью ринулась в борьбу.

— Я- все равно сейчас вас выдам! — она говорила тихо
и неумолимо. — Лучше сдавайтесь!

Полицейский проверил «форд» На водителе этой ма-
шины была надета зеленая куртка — того же цвета, что и
мой костюм, — и панама, сильно надвинутая на лоб. Я при-
метил его еще тогда, когда он въехал на стоянку. У него
были черные волосы, а на круглом загорелом лице красова-
лись усы.

Однако полиция медлила с отъездом. Они стоячи не
более чем в пяти ярдах от нас, но шум строительных работ
заглушал наш тихий разговор.

— Нс дурите! — сказал я.— Ведь у меня револьвер’
— А в нем всего одна пуля!

Она была права. Две пули потрачены в здании суда,
одна пробила шину судейского «студебеккера» и две были
выпущены, когда нас преследовала полицейская машина.

— Неплохо считаете! — буркнул я.— Но вам придется
заняться математическими расчетами в больнице, когда хи
рурги будут вас чинить... Если только починят...

Она приоткрыла рот, взглянула на меня, но ничего не
сказала.

— Одна маленькая пулька — а сколько дел она может
натворить! — не вынимая револьвера из-под пиджака,
я приставил его к ее бедру. — Вы слышали, что может еде
лать одна пуля? А пуля револьвера сейчас у вашего бедра.
Понимаехе, что это значит? — я говорил совсем тихо, угро
жающим тоном.— Она до основания раздробит вам кость
А это значит, что вы никогда не сможете ходить, мисс Pyi
вен! Вы никогда больше не сможете ни бегать, ни танце
вать, ни плавать, никогда больше не сядете на лошадь. В( ю
жизнь вам придется таскать ваше красивое тело на косты
лях. Или ездить в коляске для инвалидов. И всю жизнь вы
будете мучиться! Всю жизнь до самого последнего дня. I!v
как, вы все еще намерены позвать полицейских?
Она сперва ничего не ответила. В лице ее не было ни
кровинки, даже губы побелели.

— Вы мне верите? — спросил я.

— Верю...

— Итак?

— Итак, я сейчас позову их,— сказала она просто.—
Возможно, вы и сделаете меня калекой, но зато они навер-
няка вас схватят. И вы больше никогда никого не убьете!
Я просто должна это сделать...

— Ваши благородные чувства делают вам честь, мисс
Рутвен! — мой насмешливый тон отнюдь не соответствовал
тому, что я думал. Она собиралась сделать то, чего я ни-
когда не сделал бы.— Иу что ж, позовите их! И вы станете
свидетелем их смерти!

Она удивленно посмотрела на меня.

— Что... что вы имеете в виду? Ведь у вас только одна
пуля...

— И она предназначена не для вас. Один звук из ва-
ших уст, леди,— и вон тот полицейский, что держит ре
вольвер, получит ее! Получит прямо в грудь. Я ведь непло
хо стреляю и неплохо управляюсь с этими кольтами — вы
сами видели. По теперь, во избежание случайностей, выст-
рел будет прямо в грудь. Потом я возьмусь за второго. Это
будет нетрудно: его револьвер в кобуре, он знает, что я —
убийца, но не знает, что у меня пустой револьвер. Я быст-
ро завладеваю его оружием, стреляю в него и отбываю! —
Я улыбнулся.— Не думаю, чтобы кто либо еще рискнул
меня задержать.

— Но... но я скажу ему, что вам нечем стрелять.
Я скажу...

— Вы не будете первой жертвой, леди! Один удар в
солнечное сплетение — и вы, по крайней мере пять минут,
никому не сможете сказать ни слова’

Наступило тягостное молчание. Полицейские все еще
не уходили. Потом она спросила едва слышным шепотом:

— И вы действительно это сделаете, так ведь?

— У меня просто нет другого выхода.

— О, как я вас ненавижу! — Она сказала эго без вся-
ких эмоций, но ее ясные серые глаза потемнели от отчая-
ния и бессилия. — Вот уж никак не думала, что вообще мо-
гу так возненавидеть человека. Это ужасно!

— Считайте это ужасным, зато останетесь живой и не
вредимой!
Я обратил внимание, что полицейские, наконец, за-
кончили обход стоянки, подошли к своим мотоциклам и
уехали.

День медленно клонился к вечеру. Драги рычали,
и тарахтели, и неумолимо ползли все дальше в море. До-
рожные строители приезжали и уезжали, и вскоре на стоян
ке осталась только пара машин — наша и «форд», принад-
лежащий человеку в зеленой куртке. А потом темневшее
небо окончательно приняло зловещий цвет индиго и по-
шел дождь.

Он начался бурно, как и всегда начинаются дожди в
субтропиках, и, пока я возился с машиной, стараясь под-
нять непривычный для меня верх, моя тонкая хлопчатобу-
мажная рубашка измокла так, будто ее выстирали в Мекси-
канском заливе. Когда я поднял ветровое стекло и
посмотрел в зеркало, я увидел, что у меня через все лицо —
от висков до подбородка — тянутся черные полосы: дождь
совершенно смыл карандаш с моих волос. Я вытер, как
мог, носовым платком эти полосы и взглянул на часы. Из-
за туч, закрывших все небо от горизонта до горизонта, тем
нота пришла раньше времени. Машины, с шумом проно
сившиеся по шоссе, шли с включенными фарами, хотя,
скорее, был еще день, а не вечер. Я завел мотор.

— Вы же собирались ждать здесь до темноты? — голос
девушки прозвучал встревоженно. Возможно, она надея
лась, что сюда приедут еще какие-нибудь полицейские, бо
лее проницательные и шустрые.

— Собира яся, — ответил я. — Но к этому времени мис-
тер Чарльз Ьрукс устроит хороший концерт там. на шоссе!
И его выступления будут весьма красочны!

— Мистер Чарльз Брукс? — судя по ее тону, она поду
мала, что я окончательно свихнулся.

— Мистер Чарльз Брукс из Питсбурга, штат Калифор
ния! — Я постучат пальцем по удостоверению водителя,
подвешенному у руля. — Далековато пришлось бы ему
пройтись и просить собственную машину, чтобы она ею
подвезла.— Я поднял глаза, прислушиваясь к пулеметной
симфонии, которую исполнял дождь на парусиновой кры
ше машины,— Уж не думаете ли вы, что он все еще жарт
шашлыки на берегу? Это в такой-то ливень?

Я проехал под аркой и свернул на шоссе направо. Koi
да девушка снова заговорила, я понял, что теперь она унс
рена, будто я окончательно свихнулся.
— В Майбл Спрингс?..— Вы возвращаетесь в Майбл
Спрингс? — это было одновременно и вопросом и утверж
дением.

— Угадали, леди! В мотель «Ла Контесса». Туда, где
меня арестовали. Я там кое-что оставил и теперь хочу за
брать.

11а этот раз она ничего не сказала. Может быть, она
подумала, что «свихнулся» — сказано слишком мягко.

Я стянул с головы косынку — в наступающих сумерках
белое пятно на моей голове еще сильнее бросалось бы в
глаза, чем мои рыжие волосы. Поюм я развил свою мысль:

— Уж там-то никому не придет в голову меня искать.
Там я заночую, возможно, даже проведу несколько дней,
пока не попаду на борт подходящего судна. И вы тоже. —
Я не обратил никакого внимания на ее невольное восклица-
ние. — Об этом я и говорил по телефону из аптеки. Я поин
тересовался, свободен ли четырнадца гыи номер, они сказа
ли — да, после чего я и попросил забронировать его за
мной. Дескагь, друзья, которые останавливались там про
ездом, рекомендовали мне этот номер, ибо из него открыва
ется самый красивый вид на окрестности Фактически так
оно и есть на самом деле. К тому же это самый уединенный
номер в гой части блока, которым выходит на море, а ря
дом — чулан, в котором был спрятан мой чемодан, когда
меня сцапала полиция. При номере есть даже маленький
отдельный гаражик, куда я смогу упрятать машину, и ни
кто там не задаст ни единого вопроса.

Мы проехали милю, потом — еще одну и еще... а она
все молчала. Она снова надела свою зеленую кофточку, но
это, видимо, мало ей помогло, ибо, когда я поднимал верх
машины, она успела так же промокнуть, как и я, и сейчас
ее время от времени передергивало от озноба. Дождь силь-
но охладил воздух. Она заговорила лишь тогда, когда мы
подъехали к Майбл Спрингс:

— Вы не сможете этого сделать! Не сможете! Ведь вам
придется предъявить документы, или ра- писаться в книге,
или получить ключи, пойти в ресторан, наконец. Не може-
те же вы...

— Могу... Я договорился, что номер для нас откроют
заранее и выдадут все ключи и что мы зарегистрируемся
позже. Я сказал, что мы едем издалека, выехали на рас-
свете и будем благодарны, если нам принесут еду прямо
в номер и не будут нас беспокоить. — Я кашлянул, про-
нищая горло. — Я также сказал дежурному адмшшстрато
ру, что мы только что поженились и у нас медовый ме-
сяц. Она вполне поняла мое желание побыть с вами на-
едине.

Прежде чем она нашлась что ответить, мы уже были на
месте. Я въехал в разрисованные и покрашенные в лило-
вый цвет ворота и остановился у центрального блока, непо-
далеку от входа в административное вданме, остановив ма
шину прямо под мокрым прожектором, который бросал
такие черные тени, что мои рыжие волосы стали почти не
видимыми под крышей машины У входа стоял негр в фор
ме лилового и синего цвета с позолоченными пуговицами,
не иначе как форму придумал дальтоник, носивший к тому
же дымчатые очки.

Я подозвал негра.

— Как проехать в четырнадцатый номер?

— Мистер Брукс? — Я кивнул, и он продолжил —
Я приготовил все ключи. Туда, пожалуйста.

— Спасибо. — Я посмотрел на него. Седой, согбенныи
и тощий, а выцветшие старческие глаза — словно затума
ценные зеркала, отражающие тысячи горестей и пораже
mil . — Ваше имя?

— Чарльз, сэр,

— Я бы хотел немного виски. Чарльз, — я дал ему де
нег — Только не бурбона, а шотландского. И бренди Это
можно организовать?

— Конечно, сэр.

— Спасибо, — с этими словами я нажал на акселератор
и поехал вдоль блока к номеру. Он находился как раз в
конце узкого полуострова, между заливом слева и плава
тельным бассейном справа. Дверь гаража была открыта,
и я въехал прямо внутрь, выключил фары, закрыл дверь,
так что стало почти совсем темно, и только тогда включи.')
верхний свет

Слева находилась дверь, которая вела из гаража в ма
ленькую кухоньку, чистенькую и прекрасно оборудован
ную, — если все, что вы хотели, ограничивалось чайной
кофе и в вашем распоряжении была целая ночь, чтобы гш
приготовить . Из кухни вы попадали в комнату, которая
одновременно была и спальней и гостиной. Лиловый пи* i
обоев, лилового цвета ковер, лиловые портьеры, лиловое
покрывало гга кровати, лиловые абажуры, лиловые чехлы
на креслах и стульях, куда бы вы ни посмотрели по
всюду вас встречали лиловые пятна. Видимо, кто-то очень
любил липовы  цвет. Из комнаты выходили две двери.
Одна находилась в той же стене, что и дверь кухни Она
вела в ванную. На противоположной стене — дверь в ко-
ридор.

Не прошло и десяти секунд, как я был уже в этом ко-
ридоре, таща вслед за собой девушку Чулан, находив-
шийся не более чем в шести фугах от двери, был открыт.
И мой саквояж стоял на том же месте, где я его оставил
Я внес его в комнату, раскрыл и собирался выложить на
кровать кое какие вещи, как вдруг раздался стук в дверь.

— Это Чарльз,— буркнул я,— Откройте дверь, отсту-
пите на приличное расстояние, возьмите у него бутылки и
скажите ему, что сдачу он может оставить себе. Не пытай-
тесь шептать, делать знаки или выскочить в коридор. Я бу-
ду следить за вами в дверную щель из ванной, и moii ре
вольвер будет направлен вам в спину.

Она и не пыталась ничего этого делать. Думаю, она
слишком устала, измучилась от напряженных переживаний
целого дня и обессилела, чтобы отважиться на какие-либо
действия. Старик вручил ей бутылки, взял сдачу, удивлен-
но пробормотав какие-то слова благодарности, и удалился,
мягко прикрыв за собой дверь.

— Вы простыли и вся дрожите,— сказал я девушке.—
Л я совсем не хочу, чтобы мой страховой полис схватил
воспаление легких.— Я поставил на стол два стакана.—
Немного бренди, мисс Рутвен, а потом — в горячую ванну.
Возможно, в моем саквояже найдется кое-что, во что мы
могли бы переодеться.

— Вы очень добры,— сказала она с горечью в голо-
се, — но бренди я попробую.

— А ванну принять не хотите?

— Нет...— Неуверенная пауза, блеск, промелькнувши! •
в глазах, и я понял, что ошибся, вообразив, что она совсем
выдохлась и ни на что больше не способна.— Хотя, ножа
луй, ванну тоже приму...

— Вот и отлично! — Я подождал, пока она выпила
бренди, бросил свой чемодан на пол ванной и отступил, да-
вая ей пройти. — Только не сидите там весь вечер. Я прого
тодался.

Дверь за ней закрылась. Щелкнул ключ, повернувшись
и <амке, послышался шум лившейся воды. Потом — плеск и
и< е другие характерные звуки, которые производит человек,
I 7 Аш шпек. ieiCKiini-4
моющийся в ванной. Все это было рассчитано на то, чтобы
усыпить мои подозрения. Потом я услышал шорох поло-
тенца и бульканье выпускаемой из ванной воды. Я быстро
пришил через кухню — как раз в tov время, когда окно ван-
ной комнаты открылось, выпустив облачко горячего пара.
Я схватил ее за руку в тот момент, когда она спускалась на
землю, заглушил свободной рукой ютовый сорваться с ее
губ крик и привел обратно в кухню.

Закрыв дверь, я посмотрел на нее. Она выглядела по-
свежевшей и чистой, и даже более юной. На нём была одна
из моих рубашек, которую она перехватила поясом. Слезы
унижения выступили у нее на глазах, на лице было написа-
но огорчение от того, что затея не удалась, но при всем том
лицо это заслуживало внимания. Несмотря на многие часы,
проведенные с ней вместе в одной машине, я по-настояще
му увидел ее только сейчас.

У нее были удивительные волосы — густые и блестя
щие, и она расчесывала их на пробор, направо, и заплетала
косы, как это делают многие девушки в Восточной Прибал
тике. Но она никогда не выиграла бы на конкурсе «Мисс
Америка» — для этого в ней было слишком много индивиду
алыюстп Но она не была бы и «Мисс Майбл Спрингс» —
в ее лице было нечто славянское; слишком широкие скулы,
полные губы, спокойные серые глаза, слишком широко по
саженные, слегка вздернутый носик. Лицо подвижное и
умное, лицо, которое, если стереть с него слезы и выраже
ние усталости, могло выражать доброту, чувство симпатии
и юмор. В те дни, когда я еще мог мечтать о собственных
домашних туфлях и о собственном домашнем очаге, это ли
цо вполне бы отвечало моим грезам. Она была одной из
тех, кто переживает моду, одной из тех, кто продолжает
жить в вашей памяти даже тогда, когда со всех стен вам
улыбаются синтетические полированные блондинки, рекла
мирующие на хромированных щитах изделия косметичс
ских фабрик.

Я стоял, охваченный каким-то чувством жалости к себ<
и к ней, как вдруг ощутил на затылке холодное дуновение
Оно проникало через дверь ванной, которая десять секуд 
тому назад была закрыта и заперта на ключ с внутренней
стороны. Но теперь эта дверь открылась. Я сразу поия i
что это не могло предвещать ничего хорошего.
Глава 3

Глаза девушки внезапно округлились, но я и без того
мгновенно понял, что холодная струя воздуха, которую я
ощутил на своем затылке, не могла быть моим воображени-
ем. Да и облако пара из разогретой ванны не могло про-
никнуть через замочную скважину запертой на ключ двери.
Я медленно обернулся, раскинув руки. Может быть, позже
я и придумал что нибудь более умное, но только не в эту
минуту.

Первое, что я заметил, — это револьвер в его руке, и
притом не из тех, которыми балуются новички. Эю был
большой черный немецкий маузер калибра 7,63. Весьма
экономное оружие. Одна пуля может пробить сразу трех
человек!

Второе, на что я обратил внимание, это то, что дверь
ванной стала как будто меньше с тех пор, как я видел ее
последний раз. Правда, его плечи пе совсем заслонили ее,
но это было лишь поюму, что она была действительно ши
рокой. Что же касалось его роста, то скажу только одно:
его шляпа была на уровне дверной перемычки.

Третье, что бросалось в глаза, был фасон его шляпы и
цвет его куртки: панама и зеленая куртка. Это был наш
друг и сосед, владелец «форда», около которого я остано-
вился на стоянке.

Левой рукой он закрыл за собой дверь в ванную.

— А окно в ванной не следовало бы оставлять открытым.
Позвольте ваш револьвер, — у него был спокойный глубокие
голос, и в нем не было ни аффектации, ни угрозы — видно
было, что это его обычная манера говорить с людьми.

— Револьвер? — Я попытался сделать вид, что не по-
нимаю его.

— Послушайте, Тэлбот, — сказал он непринужденно. —
Я считаю, что мы оба относимся к той категории людей,
которых можно считать профессионалами. Давайте сюда
револьвер! И без лишних слов!.. Да, да, тот револьвер, ко-
юрый находился сейчас в вашем правом кармане. Бросьте
нона ковер... Вот так, спасибо!

Я даже ногой подтолкнул револьвер, который 'бросил
на ковер: я хотел доказать, что он не ошибся, считая меня
и рофессионалом.

— А теперь присаживайтесь,— сказал он с улыбкой,
и я увидел, что его лицо совсем не было полным — разве
кусок скулы. Оно было просто широким. Узкая полоска
черных усов и топкий, почти греческий нос совсем не гар-
монировали с ним. Создавалось впечатление, будто их пе
ресадили сюда с другого лица. Такое же впечатление со-
здавалось и насмешливыми морщинами возле глаз и
вокруг рта. Я не придал большого значения этим морщин-
кам — возможно, он всегда улыбался, когда бил кого-ни-
будь пистолетом по голове.

— Вы узнали меня на стоянке? — спросил я.

— Нет...— Левой рукой он взял мой кольт, вынул ос-
тавшуюся пулю и небрежным движением кисти бросил ее
так ловко, что угодил прямо в корзину для мусора, стояв-
шую футах в десяти от него. И вообще, он был похож на
человека, который из десяти возможных выбирает десять,
которому удается все, что бы он ни задумал. Если он так
ловко действовал левой рукой, то как же он действовал
правой? А он тем временем продолжал — Я никогда вас
не видел до этого дня. Я даже ничего не знал о вас, когда
увидел вас сегодня на стоянке. Но я сто раз видел эту мо-
лодую леди. И столько же раз слышал о ней. Вы, конечно,
не здешйнм, иначе вы тоже о ней бы слышали. Впрочем,
может быть, и слышали, но не подозреваете, кого вы захва
тили. Да вы и не первый, кого она ввела в заблуждение
Ни грима, ни акцента, детские косички. Так можно выгля-
деть, когда ты либо вообще отказываешься от соперничест
ва, либо и без того уверен в победе над соперниками, — он
посмотрел и снова улыбнулся.— Мэри Блэр Рутвен не
имеет соперниц! Зная свое положение в обществе и зная,
кто ее старик, можно вести себя как угодно. И пусть уж
другие заботятся о своей внешности!

— И кто же ее старик?

— Какое невежество! Блэр Рутвен! Генерал Блэр Py i
вен! Вы ведь слышали про четыреста семейств Америки?
Тех, кто стоит на самом верху? И слышали про «Мейфлау
ер»? Ведь это предки старика Рутвена разрешили пилит ри
мам высадиться в Америке! И наконец,— может быть, п<
считая Поля Гетти — он самый богатый нефтяной магнат и
Соединенных Штатах.

На эти слова мне нечего было ответить. Тут, как гоио
рится, комментарии не требовались. Интересно, подумал я,
как бы он реагировал, если бы я рассказал ему о свои *
мечтах: о домашних туфлях, об уюте с наследницей мнили
онера? Вместо этого я сказал:
— Значит, вы включили радио, когда были на стоян-
ке? И услышали последние известия?

— Угадали, — с улыбкой сказал он.

— А вы сами кто? — это спросила Мэри Блэр, произ-
неся первые с момента его появления слова.

Вот что значит находиться в числе четырехсот, да еще
на самой верхушке этой лестницы! Вы не падаете в обмо-
рок, не бормочете прерывающимся голосом «слава Богу»,
не разражаетесь слезами и не обвиваете руками шею своего
спасителя — вы просто дарите ему дружескую улыбку, ко-
торая показывает, что он вам равный, даже еспи вы отлич-
но знаете, что это не так, и спрашиваете: «А вы кто сами?»

— Яблонский, мисс... Герман Яблонский.

— Я полагаю, вы тоже прибыли сюда на борту «Мей-
флауера»? — угрюмо бросил я и посмотрел на девушку. —
Так, значит, миллионы и миллионы долларов? Не слишком
ли большая сумма, чтобы позволять ей раз1 уливать в оди-
ночку... Впрочем, это объясняет присутствие Валентино.

— Валентино? — видимо, она все еще продолжала счи
тать, что я не в своем уме.

— Ну да! Это объясняет присутствие той изуродован-
ной гориллы, которая сидела позади вас в зале суда. Если
ваш старик проявляет столько же изобретательности при
выборе нефтяных скважин, сколь при выборе ваших тело
хранителей, то весьма скоро вы сядете на пособие!

— Он вовсе не мой постоянный...— Она закусила гу-
бы, и какое-то выражение боли тенью промелькнуло на ее
лице и в ее ясных серых глазах. — Мистер Яблонский,
я вам очень многим обязана.

Яблонский снова улыбнулся, но промолчал. Он выудил
из кармана пачку сшарет, постучал по ней пальцем, выта-
щил зубами одну сигарету и, закурив, бросил мне сигареты
и спички. Так вот как ведут себя современные мальчишки
экстра-класса! Цивилизованные, учтивые, соблюдающие
все тонкости обращения,— перед ним гангстер тридцатых
юдов наверняка почувствовал бы себя не в своей тарелке.
Но самое главное — люди такого плана, как Яблонский,
становятся гораздо опаснее, потому что прячут, подобно
пйсбергу, семь восьмых своей убийственной силы. Бандиты
тарых времен ему и в подметки не годятся.

— Насколько я понимаю, вы заберете тот револьвер? —
продолжала Мэри Блэр. Она была далеко не так спокойна
и хладнокровна, как хотела показать. Я видел, как бьется
жилка на ее шее (она неслась, как гоночная машина).—
Я хочу сказать, этот человек теперь ничего не сможет со
мной сделать?

— Ничегошеньки,— одобрил ее Яблонский.

— Благодарю вас,— она облегченно вздохнула, будто
только сейчас поверила, что все ужасы остались позади и
что ей больше нечего бояться.

Она направилась в комнату.

— Я позвоню в полицию...

— Нет,— спокойно сказал Яблонский.

Она замедлила шаг.

— Простите .

— Я сказал «нет»,— повторил Яблонский.— Никаких
звонков, никакой полиции! Мне кажется, совсем нецелесо-
образно впутывать в это дело закон!

— Простите, но что вы имеете в виду? — Я снова
увидел, как на ее щеках вспыхнули два красных пятныш
ка. Первый раз они появились от страха — теперь было
похоже, что это — первые признаки разгорающегося г не
ва. Трудно привыкнуть к возражениям людей, если твой
старик потерял счет своим нефтяным фонтанам — Мы
обязаны вызвать полицию, — сказала она медленно и тер-
пеливо, словно объясняя ребенку. — Этот человек — пре-
ступник, которого ищут. Он — убийца. В Лондоне он
убил человека.

— В Майбл Спрингс — тоже,— спокойно сказал Яб
лонский. — Полицейский офицер Доннели скончался сего
дня днем, в чет ыре сорок!

— Доннели... скончался? — ее голос упал до шепо-
та.*- Вы уверены в этом?

— Слышал по радио в шесть часов. Включил приемник
как раз, когда поехал вслед за вами. Хирурги, переливание
крови и все прочее такое... но он умер.

— Какой ужас! — Она взглянула на меня, но тотчаг
же отвела взгляд. Она быта просто не в состоянии смог
реть на меня.— И вы... вы говорите — не вызывать поли
цию! Что вы хотите этим сказать?

— То, что вы уже сказали, — невозмутимо заявил в» р
зила. — Закон тут ни при чем.

— У мистера Яблонского свое мнение на этот счет,
мисс Рутвен, — заметил я сухо.

— А ваш приговор уже предрешен! — сказал мне Я 6
лонский. — Для человека, которому осталось жить три п«
дели, вы принимаете вещи весьма спокойно... Не дотраги-
вайтесь до телефона, мисс’

— Но ведь вы же не застрелите меня за это? — Она
была уже почти у телефона. — Вы же не убийца!

— Я не застрелю вас, — согласился он.— Мне это ни к
чему...— В три прыжка он настиг ее — он мог двигаться
быстро и неслышно, как кошка,— отодрал у нее телефон
ную трубку и, схватив за руку, заставил сесть в кресло ря-
дом со мной.

Она попыталась г.ыриагься, но Яблонский даже не за
метил ее усилии

— Итак, вы иг хотите впутывать закон? — спросил я
задумчиво.— Это немного портит ваш стиль, уважаемый!

— Хотите сказать, что я предпочитаю работать один?
Что мне не нужна компания?

— Именно это я и хотел сказать.

— Я бы не делал ставку на это, — снова улыбнулся он

Ио я решился. Упершись ногами в пол, а руками —
в подлокотники кресла, я напрягся, оттолкнулся и устре
милея вперед почти параллельно полу, метя головой ему
под грудь.

Но я не коснулся его. Раньше я мысленно спрашивал
себя, что он способен сделать правой рукой, и теперь полу-
чил ответ на этот вопрос. Он успел перебросить револьвер
из правой руки в левую, выхватить кастет из кармана и
ударить меня по голове — все это он проделал гораздо бы •
стрее, чем я мог себе представить. Разумеется, он ожидал
от меня какого-то выпада, но все равно это было верхом
искусства...

Кто-то брызнул мне в лицо холодной водой, и я со
стоном сел и попытался дотронуться до своей головы.
Однако, когда руки связаны за спиной, до головы до-
браться трудновато. Поэтому я оставил голову в покое и,
кое-как опираясь о стену, поднялся на ноги. Шатаясь,
добрался до ближайшего кресла и бросил взгляд на Яб-
лонского. Он как раз навинчивал перфорированный ци-
индр из черного металла на дуло своего маузера. Взгля-
нув на меня, он улыбнулся. Он почти все время
улыбался.

— Второй раз мне могло бы повезти,— бросил он.

Я злобно и угрюмо смотрел на него.

— Мисс Рутвен,— сказал он,— я сам поговорю по те-
м'фону.
— А зачем вы мне это говорите? — Она невольно по-
старалась перенять мою манеру вести себя, но у нее это не
получилось.

— Потому что я собираюсь побеседовать с вашим от-
цом И хочу, чтобы вы дали мне его номер. Он ведь навер-
няка не зарегистрирован

— Зачем вам ему звонить?

— За нашего друга, который сидит здесь, обещана на
града,— уклонился от огвета Яблонский,— об этом сооб-
щили сразу же после смерти Доннели .. Штат заплатит
пять тысяч долларов за любую информацию, которая будет
способствовать аресту Джона Монтегю Тэлбота,— он
взглянул на меня с улыбкой.— Монтегю — что ж, непло-
хое имя, не так ли?

— Валяйте дальше! — сухо сказал я.

— Короче говоря, они объявили охоту на Тэлбота. Они
хотят получить его живым или мертвым — им все равно...
А генерал Рутвен предложил удвоить награду.

— Десять тысяч долларов? — спросил я.

— Да, десять тысяч.

— Ничего себе! — буркнул я.

— По последним данным, у старого Рутвена двести
шестьдесят пять миллионов долларов. Он мог бы, — рассу
дительно заметил Яблонский,— предложить и больше. На-
пример, пятнадцать тысяч. Что для него пятнадцать тысяч?

•*- Продолжайте, — сказала девушка, и в ее глазах по
явился какой-то блеск.

— А свою дочь он может получить обратно за пятьде
сят тысяч, — холодно произнес Яблонский

— Пятьдесят тысяч! — Она чуть не задохнулась. Если
бы она бьпа бедна так же, как и я, то наверняка бы задих
нулась.

Яблонский кивнул.

— Плюс, конечно, те пятнадцать тысяч, которые я по
лучил бы за Тэлбота, отдав его в руки властям, как сделал
бы на моем месте любой честный человек.

— Так что же вы? — спросила девушка дрогнувшим
голосом. Похоже было, что еще немного — и она не выдер
жит. — Что... что же вы за человек?

— Я — всего лишь человек, который хочет получить .<
дайте сообразить..: ну да, хочет получить шестьдесят пять
тысяч долларов.

— Но ведь это шантаж!
— Шантаж? — Полонский поднял одну бровь,— Не
очень-то вы знаете законы, крошка. В точном юридическом
смысле слова шантаж — это плата за молчание, дань за не
прикосновенность, деньги, вымогаемые при помощи угрозы
рассказать всему свету, какие грехи водятся за шантажиру-
емым. А разве у генерала Рутвена есть что скрывать? Со-
мневаюсь .. Допустим даже, что вы сказали бы, что шанта-
жировать — значит грсбовагь денег при помощи угрозы.
Но где же угроза? Ведь я вам ничем не угрожаю. Если ваш
старик откажется платить, я просто исчезну и оставлю вас
в руках Тэлбота. И никто не сможет меня осудить... Я бо-
юсь Тэлбота. Он человек опасный Убийца!..

— Но... но тогда вы ничего не получите! — испуганно
произнесла девушка.

— Получу, — самодовольно заметил Яблонский Я попы
тался представить себе этого человека в момент неудачи или
сомнений в своих силах, но это оказалось просто невозмож
ным. — Даже если я скажу вашему старику эти слова, он не
посмеет пойти на риск в расчете на то, что я так на самом дс
ле не поступлю... Поэтому он заплатит как миленькие'

— По законам Соединенных Штатов Америки похище
ние — это преступление...— начала девушка.

— Вполне с вами согласен’ Конечно, преступление! —
Яблонский опять улыбнулся.— И за него полагается элек-
трический стул или газовая камера Только ведь это все
для Тэлбота! Ведь это он вас похитил! Я всего лишь остав-
ляю вас в его руках. Никакого похищения с моей сторо-
ны, — тон его стат жестким. — В каком отеле остановился
ваш отец?

— Он не в отеле... — голос ее прозвучал как-то бе {жиз-
ненно и обреченно.— Он — на Икс-13.

— Отвечайте вразумительно' — коротко сказал Яб-
лонский.

— Икс-13 — одна из нефтяных скважин. Она находит-
ся в заливе. В двенадцати, может быть, в пятнадцати ми
лях отсюда. Я точно не знаю.

— Ах вот как! Значит, в заливе .. Вы, наверное, имеете
в виду одну из этих плавучих платформ для бурения на
дне моря? А я думал, что его скважины па том берегу зали-
в I, в Луизиане.

— Они теперь повсюду — и в Миссисипи, и в Алабаме,
и во Флориде. Одна, например, около Ки-Уэста. И они не
н  лвучие, они... Какое это имеет значение? Он — на Икс-13.
— И с ним нет гелефонной связи?

— По подводному кабелю. И по радио — с береговой
станции...

— Никакого радио! Я не хочу афишировать себя перед
всем светом. Только по телефону! Значит, достаточно по-
просить телефонистку соединить меня с Икс-13?

Она молча кивнула, и Яблонский подошел к телефону.
Набрав номер коммутатора отеля, он попросил соединить
его с телефонной станцией, а когда его соединили, назвал
Икс-13 и стал ждать, насвистывая весьма странным спосо-
бом — почти беззвучно. Внезапно его осенила какая-то
мысль.

— Какое средство связи существует между этой сква-
жиной и берегом?

— Катер и вертолет. Чаще вертолет.

— В каком отеле останавливается ваш отец, когда при
езжает на берег?

— Он останавливается не в отеле, а в частном доме Он
постоянно арендует один дом, находящийся примерно в
двух милях от Майбл Спрингс.

Яблонский кивнул и возобновил беззвучный свист. Ка
залось, взор его устремился в какую-то отдаленную точку
па потолке, но когда я в виде эксперимента передвинул но
гу на пару дюймов, глаза его мгновенно обратились ко мне.
Мэри Рутвен заметила и мое движение, и быстрый взгляд
Яблонского, и на какую-то секунду глаза ее встретились с
моими. В них не было симпатии, но я дал волю воображс
нию и подумал, что в них вспыхнула искорка товарищеско
го чувства. Ведь мы находились с ней в одной лодке, и эт.»
лодка быстро шла ко дну.

Свист прекратился. Я услышал тихий щелчок, а потом
Яблонский сказал:

— Мне нужно поговорить с генералом Рутвеном. Сроч
но! Это по поводу... Повторите, пожалуйста. Ага, понятно,
понятно!

Он повесил трубку и взглянул на Мэри Рутвен.

— Ваш отец уехал с Икс-13 в четыре часа дня и до сих
пор не вернулся. И мне сказали, чю он не вернется до тех
пор, пока вас не найдут. Родная кровь, оказывается, горя
чее нефти! Ну что ж, так проще для меня. — Он набрал но
вый номер, видимо, его дали по телефону, и снова понро
сил генерала. Тот подошел сразу же. Без лишних слое
Яблонский изложил суть дела: — Генерал Блэр Рути г
у меня для вас новости, генерал. И хорошие и плохие.
У меня тут находится ваша дочь. Только плохо для вас то,
что ее возвращение будет стоить вам пятьдесят тысяч дол-
ларов — Яблонский замолчал и стал слушать то, что гово-
рил генерал, вращая свой маузер вокруг указательного
пальца и, как всегда, улыбаясь.— Нет, генерал, я не Джон
Тэлбот. Но Тэлбот находится тут же. Я убедил его, что бес
человечно разлучать дочь с отцом. Вы не знаете Тэлбота,
генерал! Или ничего не слышали о нем. Его очень трудно
было убедить в этом. Пятьдесят тысяч долларов — это це-
на, на которую он согласился...

Неожиданно улыбка исчезла с лица Яблопскою, и оно
приняло мрачное, холодное и жестокое выражение. Теперь
он предстал перед нами таким, каким и был на самом деле.
Но когда он снова заговорил, голос его прозвучал еще мяг-
че и проникновеннее, словно он ласково упрекал упорству-
ющего в своем заблуждении ребенка*

— Знаете, что я вам скажу, генерал? Я только что ус-
лышал, как у вас там что-то тихо и забавно щелкнуло. Этот
миленький звук раздается в телефонной трубке, когда ка-
кой нибудь хитроумный остряк включает отвод и развеши-
вает уши или когда кто нибудь подключает к телефону маг-
нитофон. Я не желаю, чтобы меня подслушивали1 Никаких
записей во время частных разговоров1 Ах, вы тоже не же-
лаете? Ну так вот, если вы хотите вновь увидеть вашу
дочь... Ага, вот это уже лучше. И только пе вздумайте от-
дать распоряжение, генерал связаться по другому проводу
с полицией или выследить, откуда я говорю. Через две ми
нуты нас все равно здесь уже нс будет. Итак, каков ваш от-
вет? И прошу, побыстрее!

Короткая пауза, а затем дружелюбный голос Яблон
кого:

— Угрожать вам, генерал? Шантаж? Похищение?
Только не смешите меня, генерал! Нет такого закона, кото-
рый запрещал бы бежа1ь от злобного убийцы, не так ли?
Даже если этот злостный убийца имеет при себе похищен
ную девушку! Так вот, я сейчас уеду и оставлю их тут
и; своем. И я вас не могу понять, генерал. Разве стоит торго-
на'ься, когда речь идет о жизни вашей дочери? Неужели
вы ее цените дешевле, чем одну пятую одного процента ва-
ших богатств? Неужели это все, чю может предложить лю-
|щий отец? Кстати, она все слышит, генерал! Интересно,
лк» теперь она про вас подумает? Вы готовы пожертвовать
ее жизнью ради старой пуговицы, ибо для вас эти пятьде-
сят тысяч все равно что старая пуговица... Конечно, конеч-
но, вы можете поговорить с ней.

Он поманил девушку пальцем, и она, подбежав к теле-
фону, выхватила у него трубку.

— Папа?.. Папа!.. Да, да, это я, конечно! О папа, я ни-
когда не думала...

— Хватит, этого достаточно! — Яблонский положил на
трубку свою квадратную загорелую лапу и отобрал у нее
телефон.— Вы удовлетворены, генерал Блэр? Никакой
фикции, не так ли? — Последовала пауза, после которой
Яблонский расплылся в улыбке.— Благодарю вас, генерал
Блэр... О нет, насчет этого не беспокойтесь! Я знаю, что
вы — человек слова! Слово генерала Рутвена всегда было
надежной гарантией...— С минуту он слушал генерала,
а когда заговорил снова, блеск в его глазах, смотревших на
Мэри Рутвен, никак не вязался с его дружелюбной улыб
кой и тоном: — Кроме того, вы отлично знаете, что если
бы вы использовали эти деньги как приманку и набили бы
полный дом фараонами, го вапта дочь никогда бы не сказа
ла вам больше ни одного слова... Не беспокойтесь, я при
еду! Ведь у меня имеются основания, чтобы встретиться с
вами. Совершенно верно, пятьдесят тысяч!

С этими словами он повесил трубку.

— Встать, Тэлбот! Едем на свидание с высшим обше
ством!

— Вот как! — Я сидел не двигаясь. — А потом вы от да
дите меня в руки закона и получите причитающиеся пят-
надцать тысяч?

— Конечно! А почему бы и нет?

— Я смог бы принести вам двадцать тысяч долларов

— Вот как? — Он посмотрел на меня, что-то обдумы
вая. — И они все при вас?

— Не валяйте дурака! Дайте мне неделю срока или, по
жалуй...

— Лучше синица в руках, чем журавль в небе! Таком
девиз Яблонского! Ну, пошли! Похоже, что этой ночью бу
дет не до сна.

Он снял с меня путы, и мы, пройдя через гараж, ны
шли из дома. Яблонский держал девушку за руку, в друпМ1
руке у него был револьвер, направленный мне в спину
Я не мог его видеть, да мне это было и ни к чему. Я »н;1Л
что он у меня за спиной.
Уже наступила полная темнота. С северо-запада дул ве-
тер, принося с собой вольный острый запах моря и холод-
ный косой дождь, который громко шумел в шелестящих
листьях пальм и отскакивал от асфальта у наших ног. До
того места, где Яблонский оставил свой « форд», не было и
ста ярдов, но, пока мы их прошли, мы успели вымокнуть
до нитки. В тот ненастный вечер на стоянке было пусто,
но, даже несмотря на это, Яблонский оставил свою машину
в самом темном уголке. Это было в его стиле.

Он открыл дверцы «форда» с обеих сторон и сам встал
у задней двери.

— Сначала леди. С другой стороны... А вы — за руль,
Тэлбот!

Он плотно захлопнул дверь, как только я сел за руль,
а сам проскользнул на заднее сиденье, чтобы я не забыл,
в каком я нахожусь положении, он приставил к моему за
тылку дуло своего маузера.

— Выезжайте на шоссе и поворачивайте на юг!

Я нажал соответствующие кнопки, проехал по терри
тории мотеля и свернул направо. Яблонский обратился к
девушке:

— Ваш старик живет немного в стороне от главной до-
роги, не так ли?

— Так...

— Туда можно попасть еще каким пибудь путем? По
каким-нибудь переулкам? Или проселочным дорогам?

— Да. можно объехать город стороной и...

— Хорошо! Поедем напрямик! Буду рассчитывать на то
же, что и Тэлбот. Что никому не придет в голову разыски-
вать его в радиусе пятидесяти миль от Майбл Спрингс.

В молчании мы проехали через город. Дороги были поч-
ти безлюдны, если не считать пяти-шести пешеходов. Два-
жды я попадал на красный свет от двух светофоров в горо-
де, и оба раза, пока мы пережидали, дуло пистолета
касалось моего затылка. Вскоре мы выехали из города.
Дождь лил потоками, гулко барабанил по кузову и крыше
машины. Казалось, что мы проезжаем под водопадом, а на-
ши «дворники» не были приспособлены для езды под пото-
ком воды. Мне пришлось сбавить скорость до двадцати
миль в час, и даже при этом я ехал почти вслепую, особенно
когда фары встречной машины направляли на нас свои лучи,
которые расползались вспыхивающими пятнами по ветрово-
му стеклу. Эта слепота усугублялась тем, что проносившиеся
машины поднимали тучи брызг, образуя мощную волну, ко-
торой позавидовал бы любой эсминец.

Мэри Рутвен, прижавшись лбом к стеклу, всматрива-
лась в эти сменяющие друг друга вспышки и провалы тем
ноты. Вероятно, она хорошо знала дорогу, однако в этот
вечер все казалось неузнаваемым. В самый неподходящий
момент мимо прогромыхал грузовик, и она чуть было не
пропустила поворот.

— Вот сюда! Надо свернуть сюда! — Она так крепко
сжала мою руку, что машину занесло на обочину, прежде
чем я успел ее выправить. Сквозь струи дождя слева, яр
дов на пятьдесят сзади, я увидел свечение размытых огней.
Дорога была слишком узка, чтобы развернуться, поэтому я
дал задний ход и потом медленно свернул с шоссе. Несмот-
ря на то что машина почти ползла, я только чудом не вре
зался в массивные белые металлические ворота, которые
остановили бы бульдозер, не то что машину.

Казалось, что ворота эти замыкают собою туннель
Слева футов на семь поднималась белая стена из известия
ка, тянувшаяся, наверно, футов на двадцать. Справа — бе
лый домик привратника с дубовой дверью и окнами, коти
рые были задернуты ситцевыми занавесками и выходили в
туннель. Коттедж и стена соединялись почти плоской кры
шей. Я не мог рассмотреть, из чего сделана эта крыша, да
это меня не очень-то интересовало. Все внимание сосредо
точилось на человеке, который вышел из коттеджа при
вратника, прежде чем я успел затормозить.

Это был не привратник, а мечта! Вдовствующая герцо
гиня могла бы только мечтать о таком шофере. Он был во
площением совершенства. Он был безупречен. Он был по
эмой в темном бордо. Даже его сапоги, казалось, были
цвета бордо. Модные бриджи, украшенная красивыми ну
говицами куртка, аккуратно сложенные в руке перчатки,
даже верх его шапочки — все было безупречного темно
бордового цвета.

Шапочку он снял. Волосы его не были темно бордовы
ми. Они были черные, густые, с каким-то блеском и раек
саны направо на пробор. Лицо было гладкое и смуглое,
а глаза широко посаженные — точно как и его плечи Но
эма, но при этом настоящий мужчина. Он был такого •«
роста, как и я, но гораздо красивее.

Мэри Рутвен опустила стекло, и шофер наклони к |
чтобы рассмотреть ее. Когда он узнал девушку, на cin
смуглом лиц< появилась широкая улыбка, при которой об-
нажились его белоснежные зубы. И если облегчение и ра
дость в его глазах не были искренними, то это был самый
лучший актер, какого я когда-либо встречал.

— Так это действительно вы, мисс Мэри,— его звуч-
ный голос был голосом образованного человека и, несо-
мненно, англичанина. Когда человек обладает состоянием в
265 миллионов, то что стоит ему переплатить несколько
пенсов, чтобы напять для стад импортных «роллс-ройсов»
пастыря на их же родине! Английские шоферы — это все-
гда высший класс! — Я счастлив, что вы вернулись, мэм!
Все в порядке?

— Я тоже счастлива, что вернулась, Саймон!

На мгновение ее рука коснулась его руки и сжала ее.
Потом не то всхлипнув, не то вздохнув, она добавила:

— Со мной все в порядке... Как папа?

— Генерал очень волновался, мисс Мэри. По теперь
все будет хорошо. Мне велели встретить вас. Я сейчас же
дам им знать, что вы здесь...— Он полуобернулся, вытя
нул шею и заглянул в машину. Я увидел, как напряглось
его тело.

— Да, да, это револьвер, вы не ошиблись,— веселым
тоном сказал Яблонский, не двигаясь со своего места.—
Я вытащил его просто так, для удобства, сынок! Ведь не
очень-то удобно сидеть в машине, имея револьвер в боко-
вом кармане. Наверняка вы и сами это испытали...—
Я взглянул на шофера — и верно: правый карман его брюк
слегка оттопыривался. Яблонский продолжал: — Портит
стиль маленького лорда Фаунтлероя, вы не находите?
И только не вздумайте пустить его в ход! Бы уже упустили
свое время. Кроме того, вы можете попасть в Тэлбота. Ведь
это он сидит за рулем. Пятнадцать тысяч в лапу — и я
сдам его вам целым и невредимым.

— Не понимаю, о чем это вы, сэр...— Лицо шофера
стало хмурым, но тон остался вежливым.— Сейчас соеди
нюсь с домом, — он повернулся, вошел в маленькую прихо-
жую, куда вела входная дверь, снял телефонную трубку и
нажал какую-то кнопку. И в то время, как он все это про-
делал, массивные металлические ворота начали плавно от
крываться — будто по своей воле.

— Не хватает только рва и сторожевой башни! — бурк-
нул Яблонский, когда машина вновь тронулась,— Старик
генерал умеет беречь свои 265 миллионов, электрифициро-
ванная изюродь, патруль, собаки и все такое прочее .. Вер-
но я говорю, леди?

Она не ответила. Мы проехали мимо большого гаража
на четыре машины, который примыкал к коттеджу. Это
был гараж без дверей, какие бывают на аэродромах, и я
увидел, что был прав в своих предположениях: там дейст-
вительно стояли два «роллс-ройса» — светло коричневый с
бежевым и металл ически-синего оттенка. Был там и «ка-
диллак». Вероятно, для выездов за покупками.

Яблонский вновь заговорил:

— Нс понимаю, как вам удалось увезти девчонку из-
под носа этого модника?

— Я бы посмотрела, что получилось бы, если бы вы это
сказали ему прямо в лицо, не имея в рук< револьвера! —
быстро откликнулась девушка. — Он живет у нас уже три
года. Десять месяцев назад на мою машину напали три че
ловека. Со мной был только один Кеннеди. Все трое были
вооружены... Так вот, одного нет в живых, а двое других
находятся в тюрьме.

— Значит, нам повезло! — буркнул Яблонский и по
грузился в молчание.

Асфальтированная дорога, ведущая к дому, была узкой,
длинной, извилистой, обсаженной с обеих сторон деревья
мп. Мелькала вечнозеленая листва кустарников, и длинные
серые фестоны испанского мха шурша задевали за верх и
бока машины. Неожиданно деревья отступили, сменившись
группами пальм, и впереди, за ступенчато)! гранитной ба
люстрадои и усыпанной гравием террасой, возник гене
ральский дом.

Обычный частный дом, как сказала девушка. Постро
енный для семьи человек в пятьдесят! Он был просто огро
мен — этот старинный белый дом чуть ли не времен кол»
низации, с огромным крытым крыльцом, обрамленным
колоннами на два этажа, под необычного типа крышей, ка
кои я никогда не видел. Ко всему этому такая масса окон,
что даже проворному мойщику хватило бы работы на крут
лый год.

Над входом были укреплены два фонаря — два боль
ших старомодных фонаря, в которых горели мощные элск
трические лампы. И под этими лампами стоял целый оргко
митет.

Я никак не мог ожидать, что нас будет встречать такад
комиссия. Подсознательно, как я думаю, я ожидал обыч
ную церемонию, принятую у люден высшего общества:
вас приветствует дворецкий и почтительно ведет в библио-
теку, где у камина, в котором потрескивают сосновые дро
ва, сидит генерал, попивая шотландское виски. Довольно
глупые мысли, сознаюсь. Когда вы ожидаете возвращения
дочери почти что с того света, вы не станете сидеть в би б
л иотеке, прихлебывая виски. Конечно, если в вас есть
что-то человеческое. Шофер предупредил их — отсюда и
комитет.

Среди них был и дворецкий. Он сошел с крыльца под
проливной дождь, неся над собой огромный зонт. Он сов-
сем не был похож на тех дворецких, которых мне довелось
видеть Пиджак тесно обтягивал его плечи и грудь — фа-
сон, который был популярен среди гангстеров, связанных с
незаконным провозом алкогольных напитков, и лицо сю не
только не рассеивало, а еще более подчеркивало это впечат
ление. Он выглядел как двоюродный брат Валентино — те
лохранителя девушки в зале суда Л может быть, и как
родной брат. У него даже и нос был переломлен, как у то-
го типа. Странный вкус у генерала при выборе дворецкого,
особенно если учесть его выбор шофера.

Но тем не менее дворецкий был весьма учтив. Во вег
ком случае, его учтивости хватило до того мгновения, ког-
да он увидел, кто сидит за рулем. Тогда он круто покер
нулся, обошел машину и проводил Мэри Рутвен на
крыльцо, где опа бросилась к отцу и обвила его шею рука
ми. Про нас с Яблонским как будто позабыли. Мы промок
ли насквозь, но это, видимо, никого ие беспокоило.

Тем временем девушка выпустила отца из объятии, и я
смог как следует разглядеть его. Он был очень высок и в
меру худощав. На нем был серебристо-белый полотняный
костюм. Этот цвет прекрасно гармонировал с его сединой.
Его длинное худое лицо наполовину скрывали пышные бе-
лые усы и борода. Он был совсем не похож на тех магна
1ов, которых мне приходилось встречать, но, имея 265 мил-
лионов, он мог позволить себе быть похожим на того, на
кого хотел. Он скорее напоминал судью из какого нибудь
южного штата, во всяком случае, именно таким он виделся
и моем воображении, хотя в действительности таковым не
был.

— Входите, джентльмены! — наконец сказал он вежли
ио. Я не был уверен, относится ли это приглашение ко мне,
но все-таки присоединился к трем мужчинам, стоявшим на
крыльце. Правда, у меня и выбора не было. Мало того что
маузер Яблонского был у меня за спиной, — у человека, ко-
торый только что вышел из тьмы в освещенный круг, тоже
был пистолет.

Мы прошли через просторный, освещенный люсгрой и
выложенный плитами холл в коридор, а из него — в боль-
шую комнату. Вот тут я оказался прав: это действительно
была библиотека, в камине действительно трещали сосно-
вые поленья, а легкий запах книг в кожаных переплетах
приятно смешался с запахом шотландского виски и доро-
гих сигар, хотя никто из присутствующих не курил. Сте-
ны были до половины отделаны полированным вязом.
Кресла и канапе были обтянуты темно золотистой кожей,
портьеры были тоже золотистого оттенка. Весь пол был
покрыт огромным ковром бронзового цвета. И при доста-
точно сильном сквозняке ворс на нем, наверное, колыхал-
ся бы так же, как пшеничное поле на ветру. Ножки кре-
сел были так погружены в этот ковер, что их почти не
было видно.

— Шотландского, мистер?..— спросил генерал, обра-
щаясь к Яб донскому.

— Яблонский... Не возражаю, генерал. Все равно ведь
приходится ждать.

— Чего ждать, мистер Яблонский? — у генерала Рут-
вена был спокойный, приятный голос, который он почти не
повышал. Имея 265 миллионов, можно позволить себе го
ворить тихо — тебя все равно услышат.

— Ну и шутник же вы, а? — Яблонский держался так
же спокойно, как и генерал. — Я жду маленького листочка
бумаги с вашей подписью. Чек на 50 тысяч долларов.

— Да, да, конечно...— Генерала, казалось, удивило,
что Яблонский счел необходимым напомнить ему об их
соглашении. Он подошел к камину и взял с него лежа
щий под пресс папье желтый листок. — Чек уже готов —
остается написать лишь имя предъявителя...— Мне пока
залось, что по его лицу промелькнула легкая усмешка,
но при такой растительности на его лице я мог и опт
биться. — И можете не беспокоиться — я не позвоню •
банк и не скажу им, чтобы они не гасили чек. Это пс и
моем стиле!

— Знаю, генерал.

— Моя дочь мне бесконечно дороже. И я еще должен
поблагодарить вас за то, что вы вернули ее мне.
— Ну что вы, генерал...— Яблонский взял листок, не-
брежно посмотрел на пего, потом перевел взгляд на генера-
ла и задумался словно что-то прикидывая.

— Вы ошиблись, генерал,— наконец сказал он,—
Я просил пятьдесят, а тут написано семьдесят.

— Совершенно верно, — генерал кивнул и мельком
взглянул па меня.— Но я ведь предложил десять тысяч
долларов за сведения об этом человеке. Кроме того, я чув-
ствую себя морально обязанным уплатить и те пять тысяч,
которые бы пи обещаны властями. Ведь гораздо проще вы
писать один чек и на одно имя, вы согласны?

— А еще пять тысяч?

— За ваши труды и за то удовольствие, которое я по-
лучу, собственноручно сдав этого человека властям...—
Мне снова показалось, что он улыбнулся, и снова я не был
в этом уверен.— Могу же я позволить себе иногда малень
кие капризы, не так ли?

— Ваше удовольствие — мое удовольствие, генерал!
В таком случае разрешите откланяться? Вы уверены, что
справитесь с этим молодчиком? Ведь он силен, хитер и на-
ходчив.

— Здесь найдутся люди, которые с ним справятся.—
Было ясно, что генерал имеет в виду не дворецкого и не
другого слугу в ливрее, который стоял где-то на заднем
плане, а кого-то еще. Он позвонил, и, когда появился еще
один человек, похожий на лакея, сказать — Попросите сю
да мистера Ройзла, Флетчер!

— А почему бы вам самому не позвать их, генерал? —
Я считал, что сейчас я — главное лицо в этой маленькой
сцене, но они почему-то совершенно меня игнорировали,
и я решил, что и мне пора сказать свое слово. Я наклонил-
ся над вазой с искусственными цветами, стоявшей на сто-
лике у камина, и выудил из нее маленький микрофон.—
Эта комната прослушивается, и бьюсь об заклад, что ваши
друзья слушали каждое слово из того, что здесь говори-
лось. Для миллионера и члена высшего общества у вас до-
вольно странные привычки, генерал Рутвен! — Я взглянул
на трио, которое как раз в эту минуту появилось в две
рях. — И еще более странные друзья.

Последнее утверждение было не совсем точным. Пер
вый из них чувствовал себя в этой обстановке роскоши как
дома. Он был среднего роста, не худой и не толстый,
в прекрасно сшитом смокинге и курил длинную сигару.
Так вот откуда этот аромат дорогих сигар, который я уло-
вил, переступив порог библиотеки’ Ему было чуть за
пятьдесят, седина уже тронула его виски, но волосы и ак-
куратно подстриженные усики были черны как смоль. Ли-
цо было гладкое и без единой морщины и к тому же не
очень загорелое. Он словно был создан для роли старшего
распорядителя в каком-нибудь голливудском фильме —
вкрадчивого, ловкого и абсолютно уверенного в своей
компетентности. И только вблизи, взглянув ему в глаза и
разглядев черты его лица, можно было ощутить скрытую
в нем жестокость — физическую и духовную — и суро
вость, не свойственную героям фильма. Человек, с кото
рым надо быть начеку.

Второй из вошедших показался мне чуждым в этой об-
становке. И трудно было сказать, откуда появилось у меня
это ощущение. На нем был мягкий серый костюм, галстук
того же цвета и белая рубашка Он был немного ниже
среднего роста, коренастый, с бледным лицом и гладкими
прилизанными волосами почти того же оттенка, что и воло
сы мисс Рутвен. И только всмотревшись в него попристаль
нее, можно было понять, откуда возникает это ощущение
диссонанса: не потому, что в этом человеке есть что-то оси
бенное, а потому, что в нем этого особенного нет. Никогда
еще я не видел человека с таким невыразительным лицом и
такими пустыми глазами.

• Сказать «чуждый элемент» о третьем значило бы ж
сказать вообще ничего. Он был такой же свой в этой биб
лиотеке, как Моцарт в клубе рок-н-ролла. Ему было от си
лы двадцать или двадцать один. Он был высокий, косин
вый, со смертельно бледным лицом и черными как уголь
глазами. Эти глаза ни секунды не смотрели спокойно, они
все время тревожно бегали по сторонам, как будто им было
больно смотреть в одну и ту же точку, и сверкали, перец»
сясь с одного лица на другое, как блуждающие огоньки п
осенний вечер. Я даже не обратил внимания на то, как ом
был одет, и видел только его лицо. Лицо наркомана, кото
рый уже зашел так далеко, что не может существовать бс »
допинга. Отнимите у него это зелье даже на двадцать чгп.1
ре часа — и он поднимет такой визг, будто в него шипи
лись все дьяволы ада.

— Входите, мистер Вайланд! — генерал обратился к ’к
ловеку с сигарой, и я в десятый раз пожалел, чти нс мог
разгадать выражения его лица. Он кивнул в мою сторону
Это — Тэлбот, человек, которого ищут. А это — мистер Яб-
лонский, человек, который его нашел.

— Рад с вами познакомиться, мистер Ябпонский.—
Вайланд дружески улыбнулся и протянул руку.— Я —
главный инженер у генерала...

«Ну, если он — главный инженер,— подумал я,— то
я — президент Соединенных Штатов!»

Вайланд тем временем представил Яблонскому челове-
ка в сером костюме:

— Познакомьтесь, мистер Ройзл!

— Мистер Яблонский! Мистер Яблонский! — Молодой
человек с бегающими глазками не произнес, а буквально со
свистом прошипел это имя, а рука его молниеносно нырну-
ла за отворот куртки, и в ней в ту же секунду заблестел пи-
столет. Одно за другим он выкрикнул подряд три нецензур-
ных слова, а глаза его остекленели как у сумасшедшего. —
Я ждал этой встречи целых два года, а вы... Черт побери,
Ройзл, почему вы не...

— Ларри! И это — в присутствии молодой леди’ —
Я мог поклясться, что Ройзл не шевельнул и пальцем, но
тем не менее в его руке тоже блеснуло что-то металличе-
ское, и пистолет юноши перелетел через комнату и, отско-
чив от поверхности стола с медной инкрустацией, упал ку-
да-то на пол. Вот вам и пример ловкости рук! Я никогда не
видел ничего подобного.

— Дело в том, что мы знакомы с мистером Яблон-
ским, — продолжал Ройзл, и голос его был удивительно ме-
лодичным, ласкающим и мягким. — По Kpai ней мере, мы с
Ларри... Верно, Ларри? Однажды Ларри отсидел шесть
месяцев за любовь к наркотикам. И кю, вы думаете, отпра-
вил его за решетку? Яблонский!

— Яблонский отправил... — начал генерал.

— Да, да, Яблонский! — Ройзл улыбнулся и кивнул в
< горону этого верзилы. — Вы видите перед собой лейтенан-
та уголовной полиции Нью-Йорка Германа Яблонского,
(псциалиста по расследованию убийств.

Глава 4

Это была та еще пауза’ Молчание длилось, длилось и
цшлось Красноречивое молчание, как его называют. Прав-
V», меня это мало трогало. Если уж быть откровенным, то я
предпочитал бурное развитие событий. Первым заговорил
генерал, и его голос, как и выражение его лица, был холод-
ным и напряженным, когда он посмотрел на человека в
смокинге.

— Как вы объясните ваше возмутительное поведение,
Вайланд? — спросил он,— Вы приводите в дом человека,
который, очевидно, не только наркоман, но и в тюрьме ус-
пел побывать? А что касается полицейского офицера, то
кто-нибуць мог бы предупредить меня...

— Успокойтесь, генерат, — сказал Ройзл тем же спо
конным и мягким голосом. — Я не совсем точно выразился.
Следовало сказать: бывший лейтенант уголовной полиции
В свое время был умнейшим парнем по части наркотиков,
потом — убийств. На его счету больше арестов и пригово-
ров, чем у любого полицейского в восточных штатах... Но
вы поскользнулись... не правда ли, Яблонский?

Тот не произнес ни слова, и в лице его ничего не изме-
нилось, но это отнюдь не означало, чго в голове у него пу
сто. В моем лице тоже ничего не изменилось, однако мозг
мой напряженно работал Я мучительно размышлял о том,
как бы попыгаться удрать отсюда. Слуг уже не было —
ини удалились еще раньше по знаку генерала, и в эту ми
нуту все, казалось, обо мне забыли. Я осторожно повернул
голову. Нет, к сожалению, я ошибся! Был здесь человек,
который интересовался мной. В коридоре, за порогом от
крытой двери, стоял Валентино, мои старый знакомый из
зала суда, и интерес, с которым он следил за мной, с лих
вой возмещал отсутствие внимания к моей особе со сторо
ны других. Я с удовлетворением заметил, что правая рука
у него на перевязи Большой палец руки он сунул в кар
ман своей куртки, но как пи велик был его большой палец,
он все же не мог в такой степени оттопыривать этот кар
ман. Валентино, наверное, очень хотелось, чтобы я попы
тался бежать.

— Яблонский был главной фигурой в самом грандиозном
политическом скандале в Нью-Йорке со времен войны,
продолжал между тем Ройзл.— На ею участке было совер
шено ряд убийств. Очень серьезных убийств... На них-то Я »
лонский и погорел. Все знали, что убийцы действуют под по
кровительством. А Яблонский знал только одно: что он
получает хорошее вознаграждение за то, чтобы искать i дг
угодно, но только не гам, где надо. Тем не менее в полиции у
него было даже больше врагов, чем вне ее, они его и iipitin
чили! Эю было полтора юда наоад. Целую неделю о нем пи-
сали все газеты. Разве вы пе помните этого, мистер Вайланд?

— Теперь припоминаю,— согласно кивнул Вайланд,—
Кажется, ему дали тогда три года тюрьмы...

— А через полтора года он уже оказался на свободе, —
закончил Ройзл.— Вы что, бежали, Яблонский?

— Освобожден досрочно за примерное поведение, —
спокойно ответил Яблонский. — И считаю себя вполне рес-
пектабельным гражданином... Чего, кстати, совсем пе ска
жешь о вас, Ройзл! Вы что, наняли сто, генерал?

— Я нс понимаю, при чем тут...

— Я просто хочу вам сказать, что если вы ею наняли, то
это будет стоить вам нд согню долларов больше, чем вы ду
маете. Сто долларов — это обычная цена, которую он требу-
ет у нанимателей за венок на могилу очередной жертвы
Очень пышньш венок! Или теперь цены повысились, Ройзл?

Все промолчали. Слово опять взял Яблонский

— Этот Ройзл внесен в полицейские списки всех шта-
гов, генерал. Пока еще никто не нашел против него улик,
но все о нем знают. Истребитель номер один, по только не
клопов, а людей Он много запрашивает, но работает чис-
то, не оставляя следов. Вольнонаемный, на которого ог-
ромный спрос! Вы даже не представляете, генерал, сколько
людей пользуются его услугами и кто эти люди! И спрос на
него не только потому, что он всегда выполняет заказ, но и
потому, что он никогда не тронет человека, который его на
нимал,— это один из пунктов его комплекса. Большая мае
с а людей, генерал, спит по ночам спокойно именно по toi 
причине, что знают: Ройзл внес их в свой список «непри
косновенных*. — Яблонский потер свой щетинистый подбо-
родок огромной, как лопата, рукой.— Интересно, за кем
вы сейчас охотитесь, генерал? Может быть, за вами сами-
ми? Или я ошибаюсь?

Впервые на лице генерала появились какие то призна-
ки эмоций. Даже борода и усы не смогли скрыть, как сузи
1ись его глаза, сжались губы, а щеки слегка, но заметно
Побледнели. Он медленно облизал губы и посмотрел на
Вайланда.

— Вы что-нибудь знали об этом? Какая-то доля прав-
H I в этом...

— Яблонский просто хочет отвести душу, — вкрадчиво
|.1Метил тот. — Отправим эту парочку в другую комнату,
н*нерал! Нам нужно поговорить
Генерал Рутвен, со все еще бледным лицом, хмуро кив
нул. Вайланд взглянул на Ройзла. Тот улыбнулся и сказал
ровным голосом:

— Ну, вы — оба! Выйдите! И оставьте свой маузер
здесь, Яблонский!

— А если я откажусь?

— Ваш чек все еще не оплачен! — туманно напомнил
Ройзл. Ясно, что они все слышали!

Яблонский положил револьвер на стол. У Ройзла в ру-
ках оружия не было — правда, с его молниеносной способ
ностью реагировать он и не нуждался в том, чтобы держать
его наготове.

Наркоман Ларри подошел ко мне сзади и с такой силой
ткнул меня своим пистолетом в поясницу, что я вскрикнул
от боли Так как никто на это не среагировал, пришлось
мне самому проявить активность, я прошипел.

— Попробуй повторить такую штучку, вонючий парко
май, и дантисту понадобится целый год, чтобы привести в
порядок твои челюсти!

Он не заставил себя ждать и дважды повторил свой ма
невр — причем с такой же силой, что и в первый раз,—
а когда я повернулся к нему, он с неожиданной быстрого! i
отскочил в сторону, успев сильно смазать меня по щеке ду
лом своего пистолета. Стоя в четырех футах от меня, он
направил пистолет мне в живот, его ненормальные -глаза
буквально плясали, а злобная усмешка словно приглашала
меня к нападению. Я вытер с лица кровь и, повернувшись,
вышел за дверь.

Там меня уже поджидал Валентино с пистолетом в
руке. На нем были тяжелые сапоги, и к тому времени,
когда Ройзл не спеша вышел в библиотеку и, закрыв за
собой дверь, оставил меня с Валентино одного, я уже не
мог ходить.

Моя хромота обычно мне не очень мешает. Я жил с пен
уже многие годы, но бедро мое сделано не из дуба, а у Ва
лентнно сапоги были подбиты металлическими подковками
Вот меня и подковали. Короче говоря, в Эту ночь мне
странно не везло. Яблонский помог мне встать и посадил в
кресло. Я посмотрел на усмехающегося Валентино, стояще
го в дверях, потом — на Ларри и мысленно занес обоих и
черный список.

В этой комнате мы пробыли минут десять. Мы с Яб
донским сидели, наркоман ходил взад-вперед, держа пш
толет и надеясь, что я хотя бы поведу бровью. Вернув-
шийся Ройал небрежно подпирал стол. Никто не произнес
ни слова, пока не появился дворецкий и не сказал, что ге-
нерал хочет нас видеть Мы снова потянулись в библиоте-
ку. На этот раз мне удалось благополучно миновать Ва-
лентино. Может быть, он повредил ногу, но скорее всего
ему все-таки приказали оставить меня в покое. А компа-
ния тут собралась такая, которая не любит повторять свои
приказы.

За время нашего отсутствия атмосфера в библиотеке за
метно изменилась. Девушка все еще сидела у камина, пону-
ро опустив голову, и отблески огня играли на ее светлых
волосах, но Вайланд и генерал, по-видимому, чувствовали
себя спокойно и свободно. Чувствовалось, что между ними
восстановилось доверие, и генерал даже улыбался. На сто
ле лежали две три газеты, и я мрачно подумал, а не в них
ли подзаголовки «Разыскивается убийца!», «Констебль
убит», «Шериф ранен» говорят о моей личности? И не эти
ли самые газеты способствовали генералу и Вайланду обре
сти доверие друг к другу?

И словно для этого, чтобы подчеркнуть изменившуюся
в библиотеке атмосферу, лакей внес поднос со стаканами,
графином с крепким напитком и сифоном е содовой. Лакеи
был еще совсем молодой, но шел он какой-то скованной по
ходкой — тяжелой и неуклюжей — и опустил поднос с та
ким усилием, чго казалось, вы вог-вот услышите скрип его
суставов. Лицо его было неприятного и странного цвета.
Я вз1лянул на пего и быстро отвел глаза, надеясь, что мое
лицо не выдало им того, чго я внезапно понял.

И лакей, и дворецкий были, видимо, хорошо начитан-
ны по части этикета: они отлично знгийТ, как себя вести.
Лакей принес напитки, дворецкий подносил их присутству-
ющим: девушке — шерри, мужчинам — виски. Подчеркну-
то обойдя наркомана, дворецкий, наконец, остановился на
против меня. Мой взгляд перешел сею жидких волосатых
«пястий на его переделенный нос, а затем на генерала.
Рот кивнул, и я снова уставился на серебряный поднос.
Гордость говорила: нет! Великолепный аромат, исходив-
ший от янтарной жидкости, налитой из треугольного гра-
фина, говорил: да! Гордость натолкнулась на серьезное
препятствие: чув< тво голода, промокшую одежду и избит
пне, которому я только что подвер! ся, и аромаг победил.
Я взял стакан и посмотрел поверх него па генерала.
— Последний глоток осужденного, не так ли, генерал?

— Пока вас еще не осудили.— Он поднял стакан.—
Ваше здоровье, Тэлбот!

Очень остроумно, — ска мл я с усмешкой.— Как это
проделывают в штате Флорида, генерал? Привязывают вас
над ведром с цианистым калием или просто зажаривают?

— Ваше здоровье! — повторил он.— Вы еще не осуж-
дены, и может быть, никогда не будете осуждены. У меня
есть к вам предложение, Тэлбот!

Я осторожно опустился в кресло. Должно быть, сапог
Валентино повредил какой то нерв у меня в ноге, потому
что мышца бедра непроизвольно дергалась. Я показал ру
кой на брошенные на столе газеты.

• — Насколько я понимаю, вы их прочли, генерал?
И вероятно, вы знаете все, что произошло сегодня? Так
что же такой человек, как вы, может предложить такому
человеку, как я?

— Очень многое...— Мне показалось, что на его щеках
появились два красных пятна, но голос его звучал Споков
но и ровно.— В обмен на небольшую услугу, о которой я
вас попрошу, я предлагаю вам жизнь’

— Прекрасное предложение, генерал! И что же это а
небольшая услуга?

— В данный момент я не могу вам этого сказать, но,
пожалуй, через тридцать шесть часов скажу... Не так ли,
Вайланд?

— Да, к этому времени мы уже должны знать, — согла
сился Вайланд. Каждый раз, как я смотрел на него, он все
меньше и меньше казался мне похожим на инженера. А он
пыхнул своей сигарой и взглянул на меня.

— Ну как, вы принимаете предложение генерала,
Тэлбот?

— Только не стройте из себя наивного простачка!
огрызнулся я.— Что же мне остается делать? А после той
работы, в чем бы она ни заключалась...

— Вам выдадут документы и паспорт и отправят в одн
из стран Южной Америки, где вы будете находиться и
безопасности,— ответил генерал.— У меня есть связи

«Черта с два я получу документы и отправлюсь в Юж
ную Америку! Скорее всего, мне на ноги наденут бетопн
носки и отправят по вертикальной дорожке на дно Мею и
канского залива!»

— А если я не соглашусь, то тогда...
— Если вы не согласитесь, то ими овладеет чувство
гражданского долга, и они передадут вас полиции... А от
этого дела воняет до небес, поверьте мне’ Вы — и вдруг
понадобились генералу! Ведь он практически может нанять
любого человека в стране! Зачем ему понадобилось нани
мать убийцу, за которым охотятся власти? И почему он ре-
шил помочь убийце ускользнуть от суда? — Яблонский за-
думчиво отхлебнул из своего стакана. — Генерал Блэр
Рутвен, столп общественной морали Новой Англии, самый
известный и здравомыслящий поборник добродетели после
Рокфеллеров! Нет, это дело чертовски вонючее, поверьте
мне... Вы барахтаетесь в какой-то темной и грязной воде,
генерал! И погрузились в нее по самую шею! Одному Богу
известно, на что вы ставите в этой игре. Должно быть, это
что-то фантастическое! — и он сокрушенно покачал iоли-
вой. — Вот уж никогда не поверил бы!

— За всю свою жизнь я никогда сознательно или по
сзоей воле не совершал ни одного бесчестного поступка! —
твердо сказал генерал.

— Ха ха! — воскликнул Яблонский. Несколько секунд
он молчал, а потом неожиданно заявил: — Ладно! Спасибо
за угощение, генерал. Не забудьте взять большую ложку,
когда сядете ужинать. А я возьму свою шляпу и чек и дви
нусь в путь. Считаю вас своим должником до тех пор, пока
не получу эти денежки!

Кто подал сигнал, я не видел. Возможно, Вайланд
Не заметил я и того, каким образом в руке Ройзла очу-
тился пистолет Но сам пистолет я увидел. Яблонский то-
же его увидел. Это был крошечный пистолетик, совер-
шенно плоский, с курносым дулом, меньше даже, чем тот
«лилипут», который отобрал у меня шериф. Но Ройзл об-
ладал острым глазом охотника на белок, и этого оружия
ему было достаточно — крошечная дырочка в сердце,
сделанная пулей из этого пистолета, превратит вас в та-
кого же покойника, как и огромная дыра, сделанная тя
келым кольтом.

Яблонский задумчиво посмотрел на пистолет.

— Вы бы хотели, чтобы я остался, генерал?

— Уберите к черту этот пистолет! — резко произнес ге-
нерал.— Яблонский на нашей стороне. Ио крайней мере,
ц надеюсь, что он будет на нашей.— Он повернулся к Яб
«•некому: — Да, я хотел бы, чтобы вы остались. Но никто
•и заставит вас остаться, если вы не захотите
— А что может заставить меня захотеть? — Яблон-
ский, видимо, адресовал этот вопрос всей компании. —
Или, быть может, генерал, который по своей воле не совер-
шил ни одного бесчестного поступка в своей жизни, решил
задержать оплату этого чека? Или, можег быть, просто со-
бирается порвать его?

Генерал отвел взгляд. Судя по всему, догадка Яблон-
ского была верна. В их разговор вмешался Вайланд:

— Дело только в отсрочке, Яблонский... Дня на два,
может быть, на три В конце концов, вы получите большие
деньги за небольшую услугу. Все, что мы просим от вас, —
это последить за Тэлботом, пока он не сделает того, что мы
хотим.

Яблонски/ кивнул.

— Понимаю. Ройзл до этого не снизойдет. Он привык
заботиться о людях более основательным образом... К тому
же у вас стоит бандит в коридоре, дворецкин, наш юный
друг Ларри... Тэлбот проглотил бы их всех перед завтра
ком! Должно быть, он вам очень нужен, не так ли?

— Да, он нам нужен,— мягко согласился Вайланд.—
И судя по тому, что рассказывала нам мисс Рутвен, и по
тому, что о вас знает Ройзл, вы вполне с ним справитесь.
А насчет денег можете не беспокоиться — вы их полу
чите!

— Угу!.. Только прошу вас объяснить мне толком, кто
я? Пленник, стерегущий пленника, или человек, свобод
ный в своих действиях?

— Вы не слышали, что сказал генерал? — ответил
Вайланд.— Вы свободны в своих передвижениях, но если
действительно захотите выйти, то должны удостовериться,
что Тэлбот заперт или связан и не сможет убежагь...

— Семьдесят тысяч долларов за роль тюремщика — ка
ково! — угрюмо хмыкнул Яблонский. — Хорошо, он буд I
в надежных руках, как золото в банке.

Я заметил, как Вайланд и Ройзл быстро переглянулш ь,
а Яблонский между тем продолжал:

— Потом, я немного беспокоюсь по поводу этих семплу
сяти Тысяч. Ведь если кто-нибудь узнает, что Тэлбот здесь,
то не видать мне этих денег. И вместо шгх, учитывая м<*<
прошлое, я получу десять лет за сокрытие преступника, ко
торого разыскивает полиция.— Он задумчиво посмотрел кл
Вайланда, потом — на генерала и добавил, .понизив голос:
Где гарантия, что в этом диме никто не будет болтать?
— Уверяю вас, никто! — категорически заявил Вай-
ланд.

— Ваш шофер... Он живет в том коттедже у ворот? —
спросил Яблонский, словно намекая на что-то.

— Да, там и живет...— Вайланд произнес эти слова
тихо и задумчиво.— Пожалуй, неплохая идея: избавить
ся от него...

— Пет! — неожиданно выкрикнула мисс Рутвен и
вскочила на ноги, сжав руки в кулаки.

— Ни при каких обстоятельствах, — спокойно произнес
генерал. — Кеннеди неприкосновенен. Мы слишком многим
ему обязаны.

На мгновение темные глаза Вайланда сузились, уста-
вившись на генерала. А девушка ответила на невысказан-
ный вопрос Яблонского.

— Саймон не будет болтать,— сказала она почти без-
звучно. С этими словами она встала и направилась к две-
ри. — Я пойду поговорю с ним.

— С Саймоном? — Вайланд почесал hoi тем большого
пальца свои усики и остановил на ней оценивающий
взгляд.— С Саймоном Кеннеди, шофером и мастером па
все руки?

Она возвратилась от двери, остановилась перед Вай
ландом и посмотрела на него усталым, но твердым взгля-
дом. Право же, все пятнадцать поколений, прошедших со
времен «Мейфлауера», и все двести шестьдесят пять мил-
лионов долларов смотрели из этих глаз!

— Мне кажется, вы самый большой ненавистник, кото
рого я когда-либо знала!

С этими словами она вышла из комнаты, плотно за-
крыв за собой дверь.

— Моя дочь слишком возбуждена, — поспешил сказать
генерал.— И она...

— Забудем об этом, генерал,— прервал его Вайланд
своим обычным мягким и вежливым тоном, но мне показа-
лось, что и он несколько взволнован, хотя и пытается
скрыть это.— Ройзл, вы бы проводили Яблонского и Тэл-
бота туда, где они будут ночевать, — в восточном конце но-
вого крыла. Комнаты уже готовы.

Ройзл кивнул, но Яблонский многозначительно под-
нял руку.

— Эта работа, которую Тэлбот должен выполнить...
Ои будет делать ее в этом доме?
Генерал Рутвен взглянул на Вайланда и покачал головой.

— А где же? — потребовал Яблонский.— Если этого
парня надо будет выводить из дома, то его могут увидеть,
и тогда нам крышка. Мне, в частности, тогда придется рас
прощаться со своими деньгами. Думается, вы должны дать
какие-то гарантии на этот счет, генерал.

Снова быстрый обмен взглядами между генералом и
Вайландом, и едва заметный кивок со стороны последнего.

— Думаю, что мы можем вас успокоить, — сказал гене
рал.— Это работа на моей нефтяной базе Икс-13.— Он
слабо улыбнулся.— В пятнадцати, милях отсюда, в откры-
том заливе. Никаких нежелательных встреч там не будет и
быть не может.

Яблонский удовлетворенно. кивнул и ничем больше не
интересовался. Я уткнулся в пол, не смея поднять глаз
Ройзл тихо сказал:

— Пошли!

Я допил стакан виски и поднялся Тяжелая дверь биб-
лиотеки открывалась в сторону коридора, и Ройзл с ре-
вольвером в руке гиступил, давая мне выйти первому. Ему
следовало быть умнее! Правда, может быть, его обманул.i
моя хромота. Люди обычно считают, что вследствие моей
хромоты я не могу быстро двигаться, но люди ошибаются

Валентино уже не было. Я прошел в дверь, замедлил
шаг и приостановился сразу за дверью, как будто поджн
дал Ройзла, чтобы тот показал мне, в какую сторону идти,
а потом мгновенно повернулся и с силой ударил ногой по
двери.

Ройзл оказался зажатым между дверью и косяком. Ег
ли бы удар пришелся по голове, то тут и был бы ему ко
нец! По ему зажало плечи, чего, кстати, оказалось доста
точно, чтобы он застонал от боли и выронил пистоле ir
который отлетел ярда на два в коридор. Я нырнул за ним,
схватил его за дуло и в то же мгновение услышал шаш.
Недолго думая, я нанес удар рукояткой револьвера прямо
по лицу Ройзла. Куда точно я попал, сказать не могу, но
ощущение было такое, будто топор погрузился в мягкую
сердцевину сосны. Он потерял сознание еще до того, к.п
я нанес удар, но удар все же попал в цель. Ведь топор нг
остановит падающую сосну. Две секунды — и я оттолкну I
его и схватил пистолет за нужный конец, но этих двух < •
кунд было достаточно для такого человека, как Яблок
ский.
Одним ударом он вышиб у меня из руки пистолет.
Я бросился ему в ноги, но он отпрыгнул в сторону с быст-
ротой чемпиона наилегчайшего веса и коленкой опрокинул
меня на пол. Ну а потом что-либо предпринимать было уже
поздно, ибо в руке у него был маузер, и этот маузер был
направлен мне прямо между глаз.

Я медленно, с трудом поднялся на ноги. К тому врем-
ни в коридор выскочили и генерал, и Вайланд — послед
ний с револьвером в руке и, увидев Яблонского, облегчен-
но вздохнули и остановились. Вайланд наклонился и помог
Ройзлу, который уже пришел в себя и громко стонал, при-
няв сидячее положение Над левым глазом у Ройзла лоб)
был в крови — завтра на этом месте будет огромный синяк.
Через полминуты он потряс головой, чтобы привести мыс-
ли в порядок, вытер рукой кровь с лица и медленно огля
дел всех присутствующих, пока взгляд его не остановился
на мне. Раньше я ошибся, сказав, чго у пего совершенно
пустые глаза. Это не так. Когда я сейчас взглянул в них,
мне сразу показалось, будто я чувствую запах земли и ви
жу перед собой свежевырытую могилу.

— Теперь я вижу, джентльмены, что вам без меня дейст-
вительно не обойтись,— с усмешкой сказал Яблонский.—
Вот уж не думал, что кто-нибудь сможет так отделать Ро <з-
ла и остаться при этом в живых! Как говорится, век живи —
век учись! — Он порылся в кармане и, выташив пару очень
тонких стальных наручников, ловко накинул мне их на ру
ки. — Сувенир, оставшийся от тяжелого прошлого! — изви
няющимся тоном объяснил он.— Может быть, в доме най
дется еще пара или какая-нибудь цепочка или проволока?

— Может быть, — машинально ответил Вайланд. Он
все еще не пришел в себя после того, что случилось с его
непобедимым оруженосцем.

— Прекрасно! — сказал Яблонский и с усмешкой по-
смотрел на Ройзла. — Ночью на замок можете не запирать
ся — я уж позабочусь, чтобы Тэлбот не тронул больше ни
волоска на вашей голове!

Тот сразу перевел свои зловещий взгляд с моего лица
па лицо Яблонского, но, насколько я мог понять, выраже-
ние его при этом ничуть не изменилось. Я подумал, что те-
перь он, пожалуй, рисует в своем воображении не одного,
.1 двух покойников.

Дворецкий повел нас наверх, потом — по узкому кори-
дору в заднюю часть этого громадного дома. Там он достал
ключи, отпер дверь и ввел нас в комнату. Это была спаль-
ня, обставленная немногочисленной, но дорогой мебелью,
с умывальником в углу и кроватью из красного дерева, сто-
явшей справа у стены. Слева находилась дверь в другую
спальню Дворецким вынул другом ключ и отпер также и
эту дверь. Вторая спальня оказалась копнен первой за ис
ключением кровати, которая представляла собой допотоп
нос сооружение с железной решеткой. Казалось, что на нее
пошли почти все железные прутья, оставшиеся после по
стройки моста Кп Уэста, — такой прочной она казалась на
первый взгляд. Похоже было, что эта кровать предназнача
лась для меня. Мы вернулись в первую спальню. Яблов
скин протянул руку.

— Ключи, пожалуйста.

Дворецким какое то мгновение колебался, бросил на
него нерешительный взгляд, потом пожал плечами и, отдав
ключи, повернулся, собираясь уходить. В тог же момент
Яблонским мягко сказал приятным тоном:

— Вот этот маузер, что у меня в руке... Не хотите лм
вы, чтобы я вас смазал им по гопове разок-другой?

— Боюсь, что не понял вас, сэр?

— Ага, «сэр»! Это уже хорошо! Никак не ожидал, что
ваш брат дворецкий читает книги по этикету... Другом
ключ, приятель. От двери, что ведет из комнаты Тэлбота в
коридор!

Дворецкий насупился, вручил ему третий ключ и уда
лился. Яблонскиг усмехнулся, запер дверь на ключ, наро
чито громко повернув его в замке, задернул занавески на
окнах и, удостоверившись, что в стеклах нет никаких гла i
ков, вернулся ко мне. Пять или шесть раз он ударил своим
массивным кулаком по не менее массивной ладони друюй
руки, лягнул ногой стену и опрокинул кресло с грохотом,
от которого в комнате все затряслось. После этого он ска
зал не слишком тихо, но и не слишком громко:

— Поднимешься, когда будешь в состоянии, приятель1
Пока это только маленькое предупреждение, чтобы ты н<
придумал еще какой нибудь шутки вроде той, что ты при
думал с Ройзлом! Попробуй шевельнуть пальцем и тебе ш
кажется, что на тебя свалился небоскреб.

После этого в комнате наступила мертвая тишина, но в
коридоре за дверью тишина не была такой уж полной
С его плоскостопием и сиплым из-за переломленною im
дыханием дворецкий явно не мог сравниться с «Последним
из Могикан», и только, когда он удалился футов на два-
дцать. толстый ковер заглушил скрип его шагов.

Яблонский вынул ключ, разомкнул и снял с меня наруч
ники, спрятал их в карман, пожал мне руку с такой силон,
будто задался целью раздавить все мои пять пальцев. Так,
во всяком случае, мне показалось. Тем не менее улыбка моя
была такой же широкой и выражала такое же удовольст вие,
как и его. Мы закурили и принялись обследовать обе комна-
ты, чтобы проверить, нет ли в них скрытых микрофонов,
магнитофонов и других подслушивающих устройств

Вскоре мы выяснили, что обе комнаты были опутаны
ими, словно сетью.

Ровно двадцать четыре часа спустя я сел в спортивную
машину, оставленную ярдах в четырехстах от ворот гене
ральского дома.

Это был «шевроле-корвет» — та самая машина, кото
рую я похитил накануне, когда рядом со мной была М->ри
Рутвен в качестве заложницы.	*

Дождь, который лил вчера, совершенно прекратился.
Весь день небо было синим и безоблачным, а для меня
тот день был необыкновенно долгим Лежать полностью
одетым и прикованным к решетке железной кровати, в то
время как все окна в комнате, выходящей на юг, плотно
нкрыты и температура достигает ста градусов в тени —
но, скажу я вам, не шутка! При такой жаре и в состоя
нии сонной бездеятельности хорошо себя чувствовать мог-
i.i бы только черепаха с Галапагосских островов. Я же от
ной жары стал вялым, как подстреленный кролик. И так
М( ня продержали целый день. Яблонский приносил мне
еду, а вскоре после обеда продемонстрировал меня генера-
IV, Вайланду и Ройзлу. чтобы они увидели, какой он хо-
роший сторожевой пес, и убедились, что я относительно
цел и невредим. Именно относительно! Чтобы укрепить
впечатление, я хромал вдвое сильнее, а на шоку налепил
кусочки пластыря.

Ройзл не нуждался в таких дополнениях, чтобы пока-
i.iьь, что и он побывал в сражениях. Никакой пластырь
не смог бы закрыть огромную ссадину у него на лбу.
А гго правый глаз был такого же сине багрового цвета,
•но и ссадина, и к тому же он совершенно заплыл. Да, не
и Юхо я отделал Ройзла! И я знал, что, несмотря на то что
и <ю здоровом глазу снова было выражение пустоты и

IVAiii шнек ДС1СКП1Н-4
отрешенности, он никогда не успокоится, пока не воздаст
мне стократ за мою хорошую работу.

Ночной воздух был прохладен и нежен, наполнен соле-
ным запахом моря. Верх машины был откинут, и я продви
гался на юг, подставляя лицо свежему ветерку, чтобы он
сдул последние паутинки с моего помутневшего мозга Ту
пость эта быта не от жары. Я так много спал в лот тягост
ный день, что теперь просто должен был расплачиваться за
эти излишки. Зато мне предстояла почти бессонная ночь
Раз или два я подумал о Яблонском т- этом огромном
улыбчивом человеке с загорелым лицом и симпатично!»
улыбкой который сейчас сидел в гой комнате наверху,
усердно и торжественно сторожа мою опустевшую спальню
и держа в кармане ключи от всех трех дверей

Я ощупал свой собственный карман: мои ключи были
на месте. Дубликаты, которые Яблонский изготовил в то
утро, когда отправился в сторону Майбл Спрингс. В это
утро Яблонский сделал довольно много дел...

Потом я забыл про Яблонского. Он и сам сумеет поза
богиться о себе. И причем намного лучше, чем кто-либо
другой из тех, кого я когда либо знал. А в эту ночь у меня
было много и своих забот.

Последние отблески ярко-красного заката погасли и »
темном, как вино, заливе, и в высоком неподвижном небе
вспыхнули первые звездочки, ив го г же момент я замети i
зеленый фонарь справа у дороги. Я проехал мимо него,
потом мимо второго фонаря, а сразу за третьим сделал
крутой поворот и подъехал к маленькому пирсу, выклм»
чив фары еще до того, как остановил машину рядом с вы
соким плотным человеком, державшим крошечный кар
манный фонарик в руке.

Он взял меня под руку, ибо я был как слепой после it»
го потока света, который изливали фары «шевроле» на
рогу, и, не говоря ни слова, повел меня по деревянным < iv
пенькам на плавучую пристань и дальше — к длинной
черной тени, которая слегка покачивалась у края пристани
К этому времени глаза мои уже привыкли к темноте, и |
ухватившись за поручни, спрыгнул на палубу маленького
судна без посторонней помощи.

Навстречу мне из темноты вышел небольшой коргня»
тыи человек.

— Мистер Тэлбот?

— Да... А вы — капитан Занкис, не так ли?
— Джои...— Человек засмеялся, объяснил, выговари
вая слова со своеобразным мелодичным акцентом: — Мои
мальчики стали бы смеяться надо мной. «Капитан Зан
кис»,— сказали бы они. А как поживает ваша «Королева
Мэри»? Или «Соединенные Штаты»? Или тому подобное.
Дети, ничего не скажешь! — Человечек вздохнул с при
творнон горестью — Нет, нет, просто Джон. Этого вполне
достаточно для капитана маленького «Матепаиа».

Я посмотрел через его плечо на «его детей». В темноте
они виднелись лишь смутными силуэтами на немного более
светлом фоне ночного неба. Тем пе менее я разглядел, что
эго были рослые и крепкие люди. Да и сам «Матепан» был
совсем не так уж и мал В длину он был по меньше г мере
футов сорок. Все члены экипажа были греки, судно тоже
было греческое, и если оно было построено во ФлорЛде, то
наверняка греческими корабелами, которые приехали сюда
и обосновались в этом штате специально для того, чтобы
строить эти легкие и устойчивые парусники. Глядя на тон
кие грациозны, линии судна и поднимающийся над волна-
ми нос, даже Гомер признал бы в нем потомка тех галер,
которые скользили по Эгейскому морю бесчисленные сто
летия назад.

И внезапно во мне появилось чувство благодарности и
умиротворения — да, на таком судне и с такими людьми
можно чувствовать себя в полнот безопасности.

— Чудесная ночь для работы, которая нам предсто-
ит, — сказал я

— Возможно, но возможно, что и нет...— Юмор уже
покинул капитана. — Во всяком случае, это не та ночь, ко-
торую выбрал бы Джои Занкис!

Я пе сказал ему, чго в данном деле о выборе не может
быть и речи. Я только спросил:

— По-вашему, слишком ясная?

— Дело пе в этом...— Он на мгновение обернулся, дал
какие-то указания, очевидно на греческом языке, и люди
вдвигались по палубе, отдавая концы А он снова ооратил
< и ко мне: — Извините, что я говорю с ними на ггагпем род
ном языке. Вон те трое мальчиков всего несколько месяцев
как приехали в .ггу страну. Наши собственные мальчики...
они нырять не будут. Слишком трудная жизнь, говорят.
< тишком трудная жизнь. Так что нам приходится приво-
|||и» молодых людей из Греции... А погода мгге все-таки не
нравится, мистер Тэлбот. Слишком уж хороша ночь...
— Именно это я и сказан

— Вот! — Он энергично покачал головой. — Слишком
хорошая. Воздух слишком неподвижен, и этот ветерок —
он ведь дует с северо-запада? А это плохо. Вечером на за-
кате небо было как пламя. Это тоже плохо. Вы чувствуете
маленькие волны, па которых качается «Матена»»? При
благоприятной погоде маленькие волны шлепают о корпу<
каждые три секунды, может быть, четыре... А сейчас? —
Он пожал плечами — Через двенадцать, а может быть, че-
рез все пятнадцать секунд. Я хожу из Майбл Спрингс уже
сорок лет, я знаю здешние воды, мистер Тэлбот. Скажу
больше: я бы солгал, если бы сказал, что кто-нибудь знает
их лучше меня... Будет сильный шторм.

— Сильный шторм? — Я не очень-то полагался на се
бя, когда дело доходило до сильного шторма.— Преду-
преждали по радио?

— Нет.

— А эти признаки, о которых вы говорили, они всегда
предвещают шторм?

Поскольку капитан Занкпс не собирался меня успокаи-
вать, я понадеялся, что это сделает кто нибудь другой.

— Не всегда, мистер Тэлбот. Однажды, может быть,
лет пятнадцать назад, передали предупреждение, но ника
ких признаков не было. Ни единого. Вот рыбаки из Саут
Кайкоса и вышли в море. Пятьдесят человек утонуло...
Но когда появляются эти признаки, да еще в сентябре,
тогда сильного шторма не миновать. Он непременно раз
разится...

Видно, никто в эту ночь пе собирался меня успокаи
вать.

— А когда он разразится? — спросил я.

— Может, часов через восемь, а может, и через вес
сорок восемь, как знать.— Он показал на запад, откуда
шла эта длинная и медленная маслянистая волна. — И он
придет оттуда... Ваш водолазный костюм внизу, мистер
Тэлбот!

Ожидание этого шторма не покидало меня и позднее,
хотя уже два часа и тринадцать миль отделяли нас от этою
разговора. Мы полным ходом неслись навстречу этом
шторму, хотя понятие «полный ход» пе очень-то сочеталось
у «Матепана» с понятием предельной скорости. Тем не ме
нее, чем дальше мы уходили в просторы Мексиканского за
лива, тем длиннее и глубже становились бездны меж вз u-i
мающимися волнами и тем безнадежнее казалось то, что
мне предстояло совершить. Однако кто-то должен был это
сделать, и я был именно тем человеком, который вынул из
колоды джокера.

Ночь была безлунной. Даже звезды стали постепенно
блекнуть и гаснуть. Небо затягивалось тучами, длинными и
серыми. Вскоре пошел не сильный, но холодный дождь, и
Джон Занкис дал мне кусок брезента, чтобы я смог на-
крыться. На «Матепане», правда, была каюта, но мне нс
хотелось туда идти

Должно быть, я задремал, убаюканный плавным коле-
банием судна, ибо следующим моим ощущением было то,
что дождь уже не стучит по брезенту и кто то трясет меня
за плечо. Это был капитан, и он говорил:

— Приехали, мистер Тэлбот! Икс 13!

Я встал, держась за мачту, — качка была уже довольно
неприятной, и посмотрел в том направлении, куда он пока-
зывал рукой Но он мог бы и не показывать — даже на
расстоянии мили Икс-13, казалось, заслонял вср небо.

Я посмотрел в ту сторону, отвел глаза, снова посмот-
рел. Оно бы по на месте. Я потерял больше чем все, у меня
не осталось ничего, что привязывало бы меня к жизни, но
кое-что все-таки были, и я стоял, охваченный единствен
ным и страстным желанием — очутиться где-нибудь за де-
сять тысяч миль отсюда.

Мною овладел страх. Если это конец пути, то, видит
Бог, лучше бы я никогда не вступал на него!

Глава 5

Я и раньше слышал о нефтебазах в открытом море.
Я даже слышал описание одной такой базы от человека,
который сам проектировал их, но я никогда не видел ни
одной из них Теперь я понял, что описание, которое мне
дали, было на уровне фактов и статистических подсчетов,
но нужно иметь воображение, чтобы облечь эги голые кос
ТИ в живую плоть. 

Я смотрел на Икс-13 и не верил своим глазам.

Это было что-то необыкновенное, угловатое и неуклю-
жее, не похожее ни на одно сооружение, какое мне доводи
юсь видеть. Но самое главное — оно было каким-то нере-
альным, каким-то причудливым соединением вымыслов
Жюля Верна и самого фантастического из романов о поле
тах в космос.

На первый взгляд при мерцающем свете звезд оно вы-
глядело как лес высоких фабричных труб, поднимающихся
прямо из воды. На полпути вверх эти трубы объединяла
как бы надетая на них огромная массивная площадка, ко-
торую они пронзали по краям. А справа, сооруженная на
самой площадке, тайно венная и ажурная, будто сплетен-
ная неведомым пауком из тонких железных балок, возно-
силась к ночному небу, сверкая прихотливыми созвездиями
сигнальных огней, сама буровая вышка.

Я не отношусь к той категории людей, которым непре-
менно нужно ущипнуть себя, чтобы проверить, реально ли
увиденное, но если бы я принадлежал к этой категории, то
на мне, видимо, не осталось бы живого места. Увидев, как
из морской глубины возникает это марсианское сооруже
ние, даже заядлые пьянчуги сразу дали бы зарок никогда
больше не брать в рот ни капли спиртного.

Я знал, что эти трубы — массивные, цилиндрические —
представляют собой металлические опоры небывалой
прочности, способные выдержать тяжесть нескольких сот
тонн. А на этой -площадке я насчитал пе менее четырна
дцати таких опор — по семь с каждой стороны, причем
расстояние между ними от угла к углу должно равняться
четыремстам футам. Казалось просто невероятным, что
такое огромное сооружение,— правда, по частям — но
тем не менее доставлено сюда на буксирах. При этом пло-
щадка находилась под водой, а опоры были подняты
вверх почти вровень с буровой вышкой Достигнув места,
опора была опущена на дно моря, а площадка с вышко,
общим весом в четыре или пять тысяч тонн, оснащенная
мощными механизмами, была поднята из морской
глубины и’ установлена на такой высоте, где ее не мог
ли достичь вздымаемые штормом волны Мексиканского
залива.

Все это я, правда, знал и раньше. Но знать и видеть
собственными глазами — это совсем не одно и то же.

Кто-то тронул меня за плечо. Я вздрогнул. Совершенно
забыл, где я нахожусь.

— Ну как, мистер Тэлбот? — Это был капитан.— Нрл
вится?

— Ну, еще бы! Это прекрасно! И сколько стоит эта мл
ленькая игрушка?
— Четыре миллиона долларов, — сказал Занкис, пожав
плечами.— А может быть, и все пять с половиной...

— Неплохое помещение капитала, — бросил я. — Четы-
ре миллиона долларов!

— Восемь! — поправил меня Занкис.— Человек не мо-
жет просто явиться и начать бурить; мистер Тэлбот. Сначала
он покупает участок моря. Пятьдесят акров — три миллиона
долларов Потом, чтобы пробурить скважину, одну только
скважину в две мили глубиной, ему нужно вложить еще,
скажем, три четверги миллиона. И то, если ему повезет.

Восемь миллионов долларов! Это даже пе помещение
капитала, это — игра! Ведь геологи могут ошибиться! Они
чаще ошибались, чем попадали в точку. И генерал Рутвен
был человеком, который мог выбросить на ветер восемь
миллионов! Какой же колоссальной должна быть выгода,
если такой человек, как он, с такой репутацией, как у него,
был явно готов переступить границы закона? Узнать это
можно было только одним путем. Когда я подумал об этом,
невольная дрожь пробежала у меня по телу. Я повернулся
к Занкису.

— Л можно подойти поближе? Совсем близко?

— Попробуем...— Он показал на ближайший конец
этого тигантского сооружения.— Вы заметили пришварто-
ванное судно?

Только теперь я заметил длинную и плоскую тень от
этого судна, длиной футов двести пятьдесят. Рядом с ги-
гантским сооружением оно казалось маленькой лодочкой.
Верхушки его мачт лишь наполовину достигали высоты
площадки. Я взглянул на Занкиса

— Оно не помешает нам, Джон?

— Помешает?.. Нисколько1 Мы обойдем его и прибли-
зимся с южной стороны.

Он дотронулся до руля, и «Матепан» развернулся та-
ким образом, чтобы подойти к Икс 13 с юга. Если бы мы
подошли с севера, мы попали бы в светлый круг, который
отбрасывали прожектора, освещавшие рабочую площадку
вокруг вышки. Даже за милю было видно, как вокруг вы-
шки двигаются люди, и слышалось глухое гудение мощных
механизмов, разносившееся над темными водами. По край-
не. । мере, хоть это было нам на руку. Мне как-то не при
шло в голову, что работа на таких передвижных базах про
юлжается все двадцать четыре часа в сутки, и я был рад,
чго ее шум заглушал хриплый шепот нашего мотора.
Качка ста па посильнее — мы поворачивали на юго-за-
пад, и длинная медленная волна шла теперь по правому
борту «Матепана». Вскоре вода стала перехлестывать через
край на палубу, и одежда на мне вымокла. Скорчившись
под брезентом около руля, я закурил последнюю сигарету
и взглянул на капитана.

— Этот парусник возле Икс-13, Джон .. как вы думае-
те, он может и уйти?

— Не знаю... Впрочем, едва ли Он привозит продук-
ты, напитки и тысячи галлонов нефти. Присмотритесь по-
внимательнее, мистер Тэлбот, ведь это же маленький пан-
кер. Сейчас он привез нефть для больших машин и, может
быть, также дает электроэнергию от своей динамо-машины.
А йотом, когда из скважины забьет нефть, он будет перево-
зить ее на берег

Подняв уголок брезента, я взглянул из своего убежи-
ща. Действительно, как сказал Джон, судно было похоже
на маленький танкер Много лет назад, во время воины,
мне пришлось встречаться с судами такого типа. Но боль-
ше всего меня заинтересовало замечание Джона, что судно
большую часть времени находится здесь, у Икс-13.

— Я хочу подняться на борт этою танкера, Джои . это
возможно9 — Я совсем нс хотел подниматься на борт этого
судна, но я должен был попасть туда. Мне никогда не при-
ходило в голову, что здесь может более или менее постоян-
но находиться какое-либо судно. И это обстоятельство вне
запно приобрело огромное значение, стало самым важным
фактором в моих расчетах.

— Но... но мне сказали, что вы хотите попасть на эту
базу, мистер Тэлбот?

— Да, конечно. Но позднее. Вы сумеете подойти к тан
керу?

— Можно попытаться,— угрюмо сказал капитан Зап
кис.— Только плохая сегодня ночь, мистер Тэлбот.

Ничего себе — плохая! Я считал что для меня она про
сто ужасна. Но я промолчал. Все еще держа курс на юго
запад, мы шли сейчас параллельно одной из длинных сто
рон нефтебазы, и я обнаружил, что массивные стальные
колонны, поддерживающие площадку с буровой вышкой,
расположены совсем не так симметрично, как мне показа
лось вначале. С каждой стороны между четвертой и пятой
колонной расстояние было побольше, примерно 150 фу
тов, и здесь площадка образовывала нечто вроде желоби,
на дне которого был установлен кран такой же высокий,
как и колонны. Именно около этой выемки между парой
стальных колонн и было пришвартовано интересовавшее
меня судно.

Пять минут спустя капитан изменил курс, и теперь мы
пошли прямо на запад — так, чтобы подойти к базе с юж
ной стороны.

Снова поворот — на этот раз на ссверо запад, и мы
проскользнули почти под самым носом у танкера и оказа-
лись прямо под массивной площадкой базы.

Один из молодых греков, черноволосый, покрытый
бронзовым загаром юноша по имени Эндру, стоял на нс
су, и, когда мы прошли мимо площадки и поравнялись со
второй опорой на южной стороне, он тихо окликнул Джо-
на и в ту же минуту бросил в воду спасательный круг,
прикрепленный к тонкому канату, конец которого он дер
жал в руке.

Джон пршлушил мотор до едва слышного рокота и дал
задний ход, так что «Матепан» прошел по одну сторону
опоры, а спасательный круг на канате — по другую, и тон
кий канат обвился вокруг колонны. Эндру вытянул спаса
тельный круг, подцепив его багром, через минуту «Мате
пан» был уже надежно пришвартован к колонне. Никто нас
не видел и не слышал — по крайней мере, я так думал.

— Надеюсь, вы не очень долго? — тихо спросил Джон
с тревогой в голосе.— Не знаю, сколько мы сможем про
ждать. Попахивает штормом.

Он тревожился. Я тоже. Мы все тревожились. Но ведь
он только должен был сидегь на своем судне и ждать. Ни
кто не собирался пробивать ему голову или, привязав к но-
гам камень, утопить в Мексиканском заливе.

— Можете не беспокоиться, — ободряюще сказал я По
сравнению со мной ему и впрямь нечего было беспокоить-
ся. — Какие-нибудь полчаса, не больше.

Я сбросил пальто, закрепил ворот и манжеты из вулка
визированной материи па водолазном костюме, надел на
плечи баллон с кислородом, подтянул ремни потуже, взял
в одну руку маску, а в другую — куртку, штаны и шляпу и
осторожно сошел в надувную лодку, которую экипаж тем
временем успел спустить па воду.

Эндру сел на корме этого неустойчивого суденышка, не
выпуская ця рук каната, соединявшего нас с «Матепаном»,
и, как только я уселся, оттолкнулся от парусника. Подняв
шаяся волна быстро понесла нас в угрюмый мрак под пло-
щадкой. По мере того как мы продвигались вперед, Эндру
разматыват канат. Грести в надувной лодке по волнам до-
статочно трудно, но грести в определенном направлении и
против волны намного труднее. Пожалуй, легче будет вер-
нуться па «Матепан», подтягиваясь на канате и перехваты-
вая его руками.

Наконец мы подобрались вплотную к танкеру, но все
еще оставались в глубокой тени — танкер стоял у самых
опор, но, так как над опорами нависла площадка фусов
на десять-двенадцать, свет прожектора, стоявшего на
площадке у крана, падал лишь на верхнюю палубу. Все
остальное было окутано темнотой, исключая светлое пят-
но на кубрике, куда падал луч света, проникая через пря-
моугольное отверстие в нависшей над нами площадке.
Через это отверстие сверху спускалась металлическая ле-
стница, похожая на пожарную. Она, как я предположил,
могла подниматься или спускаться в зависимости от вы-
соты волны.

Все было как будто подготовлено для меня!

Танкер низко сидел в воде, и мне хорошо были видны
ребристые баки Я вынул из кармана маленький фонарик и
взобрался на борт.

Вокруг было темно. Все огни были погашены. Очевид-
но, решили, что сигнальных огней с буровой вышки будет
достаточно,

В кубрик, приподнятый над палубой, вели раздвижные
вертикальные двери. Я тихонько отодвинул задвижку и
приоткрыл одну из этих дверей настолько, чтобы просу-
нуть руку с фонариком и голову. Я увидел бочки, банки с
краской, канаты, тяжелые цепи — что-то вроде кладовой
боцмана. Для меня там не было ничего интересного. Я сно-
ва закрыл дверь на задвижку и отправился дальше.

Путь мой лежал на корму между баками. Все палуб-
ное хозяйство, казалось, заполняли люки с большими ско
бами, торчащими под всевозможными углами, трубы все
возможной толщины и различной высоты, краны,
большие колеса, чтобы поворачивать эти краны, и против
ные выпуклые вентиляторы. Мне кажется, я ухитрился
стукнуться обо все эти предметы — или головой, или ко
ленями, или лодыжкой. Это было все равно что проби
раться сквозь девственные джунгли. Тем не менее я при
одолел их, зная наверняка, что на этой палубе нет ни
одного дюка, в который могло бы провалиться что-ниоудь
вроде человеческого тела.

На корме я тоже нашел мало интересного. Там большая
часть была занята каютами. Один из отсеков под палубой
был застеклен. Я осветил фонариком машинное отделение.
Этот отсек можно было исключить. И палубу тоже.

Эндру терпеливо ждал в лодке. Я скорее почувствовал,
чем усидел его вопросительный взгляд и отрицательно ио
качал головой. Мог бы и не качать — мой ответ уже был
ясен из того, что я надел водолазный шлем и кислородную
маску. Он помог мне закрепить вокруг пояса спасательные
шланг. И это отняло у меня целую минуту. Нашу резино-
вую шлюпку так качало и подбрасывало, что пришлось од-
ной рукой поддерживать друг друга и только по одной ру-
ке осталось для работы.

При моем запасе кислорода максимальная глубина, на
которую я мог опуститься, не рискуя жизнью, составляла
двадцать пять ({тутов. Танкер сидел в воде футов на пятна-
дцать, так что у меня было кое чго в запасе.

Подводные поиски какой-то проводки или приволоки,
или вообще чего-нибудь, подвешенного на проволоке, ока-
зались легче, чем я думал, ибо даже на глубине пятнадцати
футов влияние зыби почти не чувствовалось. Эндру отпус
кал, приноравливаясь к каждому моему движению так лов
ко, как будто он всю жизнь только этим и занимался, да
так оно, собственно говоря, и было. Я дважды обследовал
погруженную в воду часть корпуса, держась вплотную к
танкеру, вглядываясь в каждый фут при помощи мощного
подводного фонаря. Во время второго обследования я уви
дел огромную мурену, которая вдруг выплыла из тьмы и
ткнулась головой со зловещими немигающими глазами и
хищными зубами прямо в стекло моего фонаря. Я даже
дважды направил на нее луч света, и она, вильнув плавни
ками, исчезла. Но это было все, что я увидел.

Когда я вынырнул из глубины и поднялся в шлюпку,
го почувствовал, что страшно устал. Конечно, пятнадцать
минут энергичного подводного плавания с кислородными
приборами утомили бы каждого, но я слишком хорошо
знал: найди я то, что искал, я не почувствовал бы ни ма-
лейшей усталости.

Я слишком много поставил на то, чтобы найти то, что
искал,— либо на судне, либо под ним. И теперь я был по-
давлен и разочарован.
Мною овладело ощущение усталости, безнадежности и
холода. Перед моими глазами всплыли потрескивающее
пламя в камине, чашка дымящегося кофе и теплая по-
стель. Подумал я и о Германе Яблонском, который мирно
спит сейчас на широкой кровати красного дерева в гене-
ральском доме... Я сорвал с лица маску, сбросил ласты,
окоченевшими пальцами натянул ботинки, перебросил
куртку и шляпу на палубу танкера и вскарабкался туда
сам. Тремя минутами позже уже облаченный в свою одеж-
ду, из-под которой с водолазного костюма капала вода,
как с одеяла, вынутого прямо из стирального бака, я взби-
рался по лестнице на площадку, нависшую над моей голо-
вой на высоте ста футов.

Большая темная туча погасила последние отблески мер-
цающих звезд, по это мне мало помогло. Я почему-то счи
тал, что освещавший лестницу фонарь намного слабее, чем
он оказался в действительности,— просто его яркость по-
глощала темнота, но, когда я был уже футах в десяти от
площадки, этот фонарь превратился в прожектор. А что,
если у выхода на площадку стоит охрана? Что я им скажу?
Что я второй механик с танкера и страдаю бессонницей?
Или придумаю какую-нибудь другую версию? А в это вре-
мя с моего водолазного костюма будет стекать вода, обра
зуя лужицу, а мой визави будет с интересом смотреть на
блестящий край прорезиненной материи — именно туда,
где у нормальных людей находятся воротник и галстук

Кроме того, я был безоружен и в то же время имел все
основания полагать, что любой человек, так или иначе свя
занный с генералом Рутвеном и Вайландом, вставая утром
с постели, прежде чем надеть носки, нацепляет на себя ко
буру. Во всяком случае, все те, которых я уже видел, пред
ставляли собой ходячий арсенал’ Так что же будет, если я
окажусь под дулом автомата? Бр< юиться обратно и дать им
полную возможность спокойно расстрелять себя?.. Таким
образом, я пришел к выводу, что любой здравомыслящий
человек должен при подобных обстоятельствах начаз1
спуск.

Я поднялся наверх.

Там никого не было. Лестница завершалась подобием
алькова, закрытого с трех сторон: с одной стороны — крл
ем площадки, с двух других — стальными переборками
Четвертая выходила прямо туда, где возвышался кр ш
Она была ярко освещена, и я слышал лязганье работавши!
машины и голоса рабочих не более чем в тридцати футах
от себя. Мысль о том, чтобы проити сразу к ним и зате-
ряться среди них, не показалась мне самой удачной, и я
стал искать какой-нибудь другой путь Я нашел его сразу
же: это были металлические ступеньки, вделанные в одну
из стальных переборок. Они возвышались футов на две
надцать и находились сбоку от меня.

Я опять полез наверх, прижимаясь к ступенькам, вы-
брался на площадку, отполз на несколько ярдов и затем
встал, прячась за одну из гигантских опор. Теперь передо
мной открылась вся панорама этого удивительного соору-
жения.

В сотне ярдов к северу от меня, на более широкой,
приподнятой в виде платформы, площадке возвышалась
сама буровая вышка, еще более массивная на вид, чем с
моря. Вокруг нее сновали люди. Под платформой, очевид
но, размещались мощные механизмы, источник живой
энергии. Платформа меньших размеров, на которой я как
раз находился, была свободна от каких-либо сооружений,
имела полукруглый выступ, выдававшийся над водой с
южной стороны. В первый момент я не понял назначения
этого свободного пространства, но затем в памяти будто
включи лея какой-то рычаг: ведь Мэри Рутвен как-то
сказала мне, что генерал прибывает иногда на Икс-13 на
вертолете. А вертолету, разумеется, нужна посадочная но
лоса. Значит, этот выступ над морем и является такой пло-
щадкой.

В проеме между обеими платформами, на площадке у
буровой скважины, почти прямо подо мной, рабочие с по-
мощью гигантской лебедки передвигали огромные бочки,
откатывая их вдоль высокое переборки. Поскольку нефть
перекачивали только по нефтепроводам, в этих бочках мог-
ла быть только «грязь» — химическая смесь баритов, кото
рую использовали при прессовке цемента, образующего
внешнюю обшивку скважины.

Во всю ширину площадки тянулся целый ряд отсе-
ков-складов, где хранились эти бочки. Отсеки по боль
шей части были открыты. Если то, что я искал, действи-
тельно находилось на нефтебазе, оно должно находиться
именно там.

Я добрался до края южной платформы, нашел еще од-
ну лестницу и спустился на площадку у буровой скважины.
Геперь мне было уже не до осторожности и не до игры в
прятки — не говоря уже о том, что моя осторожность те-
перь возбудила бы подозрение, огромную важность теперь
приобрел и фактор времени. Погода действительно порти
лась. Ветер сейчас был уже вдвое сильнее, чем полчаса на-
зад, и если так пойдет и дальше, то капитан Занкис влезет
от ярости на верхушку мачты. Возможно, он даже будет
вынужден уйти без меня. Мысль об этом не улучшила мое
настроение. Поэтому я просто-напросто выбросил ее из го-
ловы и направился к ближайшему отсеку.

Дверь была заперта на тяжелую стальную задвижку.
Я отодвинул задвижку, открыл дверь и вошел. Внутри бы-
ло темно, но мой фонарик сразу нащупал включатель.
Я зажег свет и огляделся.

Отсек был, пожалуй, фугов сто в длину. По обе сторо-
ны были сложены три или четь-ре дюжины груб. Па конце
каждой имелись глубокие отметины и вмятины, оставлен
ные какими-то металлическими когтями. Секция бура.
И больше ничего. Я выключил свет, вышел, закрыл за со-
бой дверь на задвижку и... в тот же момент почувствовал
на своем плече чью то тяжелую руку.

— Вы что-то ищете, приятель? — спросил глубокий,
грубый и не допускающий шуток голос, так же сильно на
поминающий об Ирландии, как и ветка трилистника.

Я медленно, но не слишком медленно повернулся, обе
ими руками стянул на груди отвороты своей куртки, слов
но защищаясь от ветра и редкого, холодного дождя, кото
рый начал сыпаться на платформу, словно через сито,
бледно поблескивая в лучах ламп и вновь пропадая во
тьме. Передо мной стоял человек средних лет, небольшого
роста, но крепкого сложения, с обветренным лицом, кото
рое могло быть и добрым и свирепым, в зависимости от об
стоятельств В данную минуту небольшой перевес был ва
стороне свирепости, по только небольшой.

Я решил пойти на риск

— По правде говоря, ищу...— Я не попытался скрыть
свой британски!* акцент, напротив, я даже преувеличил
его. В Штатах заметный подлинно британский акцент не
вызываел подозрений — в худшем случае вас примут за ч<
ловека, у которого не все дома, и отнесутся к вам с сичун
ствием.— Прораб велел мне обратиться к... ну, к этому..,
бригадиру подсобников. Это вы?

— В рай! — буркнул он. Я понял, что это должно бы
ло значить: «А ну вас к Богу в рай». Но подобный лексиче
ский шедевр оказался ему не под силу. Можно было бук-
вально видеть, как его ум напрягает свои мышцы. — Выхо-
дит, мистер Джеральд велел вам отыскать меня?

— Вот именно... Ужасная ночь, верно? — Я надвинул
шляпу на глаза. — Вот уж не позавидую вашим рабочим...

Если вы искали меня, то зачем шарили в этом отсеке?

— A-а! Вот вы о чем. Я просто увидел, что вы заняты,
а так как я подумал, что, возможно...

— Кто что потерял? И где? — Он был похож на па-
мятник терпению.

— Да генерал! Генерал Рутвен! Свон портфель с очень
важными бумагами. И очень срочными. Вчера был тут,
будто вы пе знаете... Дайте подумать... Ну да, днем, koi да
получил это подлое известие...

— Получил... Что получил?

— Ну, когда он узнал, что его дочь похищена. Он сра-
зу сел в вертолет, совершенно позабыв про портфель, и...

— Понял Вы говорите, очень важные бумаги?

— Очень. Генерал Рутвен говорит, что оставил порт
фель в каком-то помещении. Такой большой, сафьяновый,
с золотыми буквами К. С. Ф.

— К. С. Ф? Но мне показалось, что вы сказали, будго
это — портфель генерала?!

— Бумаги! Бумаги генерала! А портфель мой... Он одол
жил его у меня. Я Фарнборо, его личный секретарь...—
Было почти невероятно, что один из множества бригади
ров, ведающих подсобными рабочими, знал имя его секре
таря К. С. Фарнборо.

— Значит, вы говорите, К. С. Ф! — подозрительность
и свирепость исчезли, уступив место широченной улыб-
ке. — Не Клод Сесиль, случайно?

— Одно из моих имен действительно Клод, — сказал я
спокойно. — И я не вижу в этом ничего смешного!

Я правильно оценил ирландца. Он тотчас же преиспол-
нился раскаяния.

— Простите меня, мистер Фарнборо. Не то я вам ска-
зал... Но не хотел обижать... Может быть, я и мои мальчи-
ки помогут вам искать?

— Я был бы вам очень признателен.

— Если он там, мы его мигом обнаружим.

Он пошел отдавать распоряжение своей бригаде, но ме-
ня не интересовали результаты поисков портфеля. Мое
единственное желание заключалось в том, как бы побыстрее
исчезнуть с этой платформы. Они наверняка не найдут ни-
какого портфеля, да и вообще ничего не найдут... А рабо-
чие открывали двери одного отсека за другим с удалью лю-
дей, которым нечего скрывать Я даже не заглянул ни в
один отсек: сам факт, что они были не на замке и что туда
мог входить свободно любой из них в присугсгвии посто-
роннего типа, был для меня достаточным доказательством,
что в них не могло быть ничего спрятано. И не говоря уже
о том, что такое количество людей просто невозможно бы-
ло заставить хранить молчание, было видно за милю, что
этот простодушный ирландец никогда бы не впутался в ка-
кую цибудь преступную деятельность. Существуют люди
на свете, когда вам достаточно взглянуть на них и загово-
рить с ними — и вы сразу почувствуете, что это за человек.
Бригадир подсобников был как раз одним из таких людей.

Я мог бы ускользнуть и спуститься по лестнице еще до
того, как закончится поиск, но это было бы глупо. Поиски
потерянного портфеля были бы сущим пустяком по сравне
нию с поисками исчезнувшего К.С. Фарнборо Люди могли
бы, например, предположить, что я свалился с площадки в
море, и мощные прожектора уже через минуту обнаружили
бы «Матепан». И даже если бы я успел подняться на борз
«Матепана», в мои планы вовсе не входило сейчас поки
нуть Икс-13. Кроме всего прочего, я не хотел, чтобы на бе-
регу стало известно, что некто, выдававший себя за лично
го секретаря генерала, зачем-то шатался по нефтебазе.

Но что мне делать, когда закончатся поиски портфеля?
Очевидно, бригадир будет ждать, что я пойду обратно к
буровой вышке, где находятся административные помеще
ния, и сообщу о своей неудаче мистеру Джеральду. По ег
ли я действительно пойду туда, то путь отступления к лест
вице будет начисто отрезан. Странно, что бригадиру до сих
пор не пришло в голову спросить, каким образом я попал
на Икс-13, ведь он долж< н бы знать, что за последние час ы
с берега нс было ни вертолета, ни катера. А это означало
бы, что я нахожусь на Икс-13 уже несколько часов. Но в
таком случае почему я так долго мешкал и не заявил о про
паже ценных бумаг?

Наконец они закончили свои поиски, заперли двери,
и бригадир направился ко мне, как вдруг зазвонил телефон
на одной из перегородок. Он направился к телефону. Я ж<
двинулся в самое темное местечко, которое только мог пай
ти, и застегнул куртку на все пуговицы до самой шеи Это,
во всяком случае, не могло возбудить подозрении; ветер
крепчал, а площадку поливал холодный дождь под углом
почти 45 градусов Бригадир повесил трубку и подбежал
ко мне

— Мне очень жать, мистер Фарнборо, но мы ничего не
смогли поделать. Вы уверены, что он забыл его здесь?

— Уверен, мистер... гм...

— Каррен. Джо Каррен .. Так вот: сейчас его здесь
нет. И мы не можем больше заниматься поисками. — Он
нахохлился, глубже уйдя в свою черную прорезиненную
куртку.— Надо идти выволакивать эту прок пятую штуку!

— О да, конечно! — вежливо согласился я.

Он усмехнулся и объяснил:

— Бур... Его надо вытащить и заменить

— В такую ночь и на таком ветру? Ведь на это нужно
время?

— Конечно. Некоторое время займет. Часов шесть, ес-
ли повезет. Ведь этот бур уходит вглубь на две с полови
ной мили, мистер Фарнборо

Я издал возглас удивления, хотя мне больше хотелось
издать возглас облегчения — ведь именно это чувство я
сейчас испытывал. У мистера Каррена, которому предстоя
ло работать шесть часов в такую ненастную погоду, было
достаточно и своих забот, чтобы еще беспокоиться о каком
то приблудном секретаре.

Он собрался идти. Его рабочие уже прошествовали вне
ред и всей ватагой поднялись на северную платформу.

— Идете, мистер Фарнборо?

— Еще пет, — я кисло улыбнулся ему. — Понту посижу
под прикрытием лестницы и соображу, что мне ответить ге-
нералу ..— На меня нашло вдохновение.— Видите ли, он
звонил сюда буквально пять минут назад. Вы же его знас
те! Один Бог ведает, что ему теперь сказать!

— Н да... задачка! — Но он уже не думал обо мне —
мысли его были там, у буровой вышки.— Ну, всего хоро
шего!

— Всего хорошего! И спасибо вам! — Я смотрел ему
вслед, пока он не скрылся из виду, а две минуты спустя
уже был в надувной шлюпке Еще через две минуты я был
на борту «Матепана».

— Долго же вы там пропадали, мистер Тэлбот' Очень
долго! — упрекнул меня капитан Занкис. Его маленькая
фигурка, казалось, не двигалась, а прыгала в темноте, хотя
нужно было быть настоящей обезьяной, чтобы умудриться
присесть на таком суденышке, не свалившись за борт при
первом же толчке. Шум мотора был теперь намного гром-
че: капитану приходилось не только удерживать «Маге-
пан» на надлежащем расстоянии от колонны, но и сопро-
тивляться действию воли, которые то поднимали судно, то
низвергали его в пенящуюся бездну.

— Ну как, успешно? — прокричал капитан мне на ухо.

- Нет!

— Та-ак... Печально! Но ничего не поделаешь, мы
д< >лжны немедленно уходить.

— Еще десять минут, Джон! Всего десять! Это ужасно
важно!

— Нет! Мы должны немедленно уходить...— Он уже
открыл рот, чтобы отдать приказ, но я схватил его за руку.

— Вы боитесь, капитан Занкис? — Это был подлый
вопрос, но я был просто в отчаянии

— Начинаю бояться, — ответа п он с достоинством. —
Все мудрые люди знают, когда надо начинать бояться, а я,
смею надеяться, не дурак, мистер Тэлбот! Бывают минуты,
когда не бояться — значит быть эгоистом. У меня шестеро
детей, мистер Тэлбот.

— А у меня трое! — На самом деле у меня не было ни
одного... Теперь не было...

Долгую минуту мы стояли друг против друга, уцепив
шись за мачту, в то время как «Матепан» то вздымался, то
зловеще кренился в почти непроглядной тьме под нависшей
над нами площадкой Но кроме свиста насыщенного дож
дем ветра в снастях, ни один звук не нарушал безмолвия
этой долгой минуты. Я изменил тактику.

— От этого зависит жизнь людей, капитан Занкис. Не
спрашивайте откуда, но я это знаю. Неужели вы хотите,
чтобы люди потом говорили, что капитан Занкис не захо
тел ждать какие то десять минут?

Снова тишина, лишь звук дождя, падающего в волную
щуюся тьму за кормой, потом последовал ответ капитана:

— Десять минут! И ни одной минутой больше!

Я быстро сбросил ботинки и верхнюю одежду, проВ'-
рил, все ли в порядке, надел шлем и, спотыкаясь, пош 
на нос, снова вспомнив, сам не знаю по какой причине,
Германа Яблонского, спящего сном праведника на. своей
кровати красного дерева. Я выждал, пока поднялась о< <»
бенно высокая волна, и, когда она проходила мимо носи
«Матепана», спустился глубоко в воду, шагнув прямо в
море, и схватился за канат, которым «Матепан» был при-
вязан к колонне.

Перебирая руками по канату, я приблизился к опоре,
расстояние было не более двадцати футов, но меня так
швыряло, что, не будь я в маске, я бы досыта наглотался
морской воды. На опору меня бросило еще до того, как я
успел сообразить, что добрался до нее, и я выпустил канат
и попытался ухватиться за опору. С таким же успехом я
мог бы попытаться обнять железнодорожную цистерну, ибо
их диаметры были примерно одинаковы.

Меня чуть не отнесло, но я вовремя успел ухватиться
за канат и, держась за него, обогнул огромную стальную
колонну слева. Это было нелегко. Каждый раз, как нос
«Магепана» поднимался вместе с кормой, канат натягивал-
ся и крепко прижимал мою руку к колонне, но пока мои
пальцы были целы, я не обращал на это внимания.

Когда мне удалось повернуться к волне спиной, я вы
пустил канат из рук, нырнул и стал спускаться в толь оно
ры в глубину, подобно тому как конголезский мальчик спу-
скается по стволу высокой пальмы. Эндру так же ловко
орудовал шлангом, как и раньше. Десять футов — ничего!
Двадцать— ничего! Тридцать — ничего’ Сердце уже нача
ло учащенно биться, голова кружиться — я уже достш той
глубины, на которой пребывание в такой маске, как моя,
становится опасным для жизни. Я быстро поплыл наверх
и, когда до поверхности оставалось футов пятнадцать, не-
много отдохнул, держась за опору, как кошка держится за
ствол дерева, когда не может спуститься вниз.

От десяти минут, подаренных мне капитаном, остава-
лось только пять. Время мое истекало.,. И все-таки это
должна быть именно та нефтебаза! Иначе и быть не могло!
Сам генерал сказал это, а он не стал бы лгать человеку, у
которого не было ни единого шанса спастись. А если я да-
же мог бы усомниться в словах генерала, то человек с тя-
желой поскрипывающей походкой — тот, что принес в
комнату поднос с напитками, окончательно убедил меня в
правильности моего предположения!

И тем не менее я ничего не нашел ни на танкере, ни
под ним. Не было ничего и па самой нефтебазе — я мог
бы в этом поклясться! По если это не было на площадке,
значит, оно должно было находиться под площадкой и в
этом случае должно быть прикреплено проволокой или
цепью. А эта проволока или цепь должна быть прикрепле-
на под одной из этих гигантских опор, которые поддержи-
вали площадку.

Я старался мыслить как можно быстрее. Какую же из
четырнадцати опор они могли использовать? Почти навср
няка можно исключить те восемь опор, которые держат
площадку с буровой вышкой,— там слишком активная де-
ятельность, много света, слишком много глаз и вообще
слишком опасно. Следовательно, это должны быть опоры,
поддерживающие площадку для вертолета, под которыми
и пришвартовался «Матепан», а вернее — ведь я должен
был как можно точнее локализовать район своих поисков,
ибо оставались считанные минуты, — на стороне, выходя-
щей в море, а не на стороне, ближайшей к берегу, по-
скольку там всегда была опасность появления какого-ни
будь судна.

Я уже обследовал среднюю из трех опор, обращенных
в сторону открытого моря, — ту, к которой был пришварто-
ван «Матепан». Вопрос в том, какую же из двух оставших-
ся мне осмотреть, решился сразу же ввиду очень простого
обстоятельства: мой спасательный шланг обвился вокруг
ливой у гл овои колонны. Я поднялся на поверхность, дер
пул шланг два раза, давая знать, что его следует немного
отпустить, оттолкнулся и поплыл к угловой опоре.

Теперь я понял, что именно беспокоило капитана Зан
киса: в его распоряжении было только сорокафутовое
судно в сорок лошадиных сил, и оно должно было проти
востоять силам ветра и моря, силе неуклонно увеличи-
вающихся волн, на которых уже появились белые бараш-
ки. А я располагал только самим собой — и этого было
далеко не достаточно. Груз вокруг пояса не помогал при
таком волнении, и я почти выбился из сил, пока сумел
преодолеть эти пятнадцать ярдов, которые отделяли одну
опору от другой. И тем не менее я их преодолел. Пре
одолел!

Очутившись у другой опоры со стороны моря и при
гвожденный к ней волной, я, подобно крабу, стал спускать
ся по ее поверхности вниз. На этот раз мне было легче, так
как моя рука почти сразу нащупала в металле ряд широких
и глубоких, слегка изгибающихся борозд Я не инженер,
но я знал, что это должны быть «червяки», которые помо
гают с помощью зубчатого колеса с механическим пршю
дом поднимать или опускать эти опоры.
Мое погружение чем-го напоминало спуск с отвесной
скалы, в которой высечены ступеньки. Через каждый фут
или два я останавливался и шарил, насколько хватало
рук, по ничего не находил — ни выступа, ни проволоки.
Ничего, кроме гладкой и довольно илистой поверхности.
Упорно и терпеливо я заставлял себя погружаться все ни-
же и ниже, все сильнее ощущая давление водной толщи и
тяжесть дыхания. Где то на глубине сорока футов я ска-
зал себе: «Все!» Если у меня лопнут барабанные перепон-
ки или разорвутся легкие, то это никому не принесет
пользы! Никому не поможет! Я сдался и поплыл наверх.

Перед тем как вынырнуть на поверхность, я остано
вился, чтобы передохнуть и собраться с мыслями Я по
нял, что глубоко разочарован,— видимо, я подсошатель
но надеялся на этот последний шанс больше, чем сам
отдавал себе в этом отчет. Утомленный, я прислонился го-
ловой к колонне и с холодной безнадежностью подумал,
что все придется начинать сначала. Меня охвати па уста
лость, смертельная усталость... И вдруг в одно мгновение
усталость исчезла, как будто ее никогда и не было. .

Эта огромная стальная колонна жила’ Она звучала'
И в этом не было никакого сомнения... Вместо того чтобы
быть безмолвной и мертвой, она словно дышала

Я быстро сдвинул своп водола шый шлем, закашлялся,
чуть не задохнулся проникшей под маску водой и плотнее
прижался ухом к холодной стали.

Колонна словно вибрировала от глухого резонирую-
щего звука, и я своим виском ощущал эту вибрацию. На-
полненные водой колонны не вибрируют от какого-либо
звука. Они вообще не звучат. Но эта звучала! Вне всяко-
го сомнения. В ней не было воды, в ней был воздух! Воз-
дух! Я мгновенно узнал этот своеобразный звук, я не мог
не узнать его. Это ритмическое усилие и ослабление зву-
ка, по мере того как мотор ускорял и замедлял работу,
сопровождало меня как неотъемлемая часть моей профес-
сиональной деятельности — внутри колонны работал воз-
душный компрессор, и причем большой мощности! Воз-
душный компрессор в глубине моря, внутри одной из
опорных колонн передвижной нефтебазы, сооруженной в
открытых просторах Мексиканского залива. В этом не
было смысла! Решительно никакого смысла. Я присло-
нился лбом к металлической поверхности, и мне почуди-
лось, как будто эта вибрация — настойчивый вопиющий
голос, пытающийся сказать мне нечто важное, что-то
очень и очень важное, лишь бы я захотел выслушать его.
И я слушал... Полминуты, может быть, минуту — и вне-
запно все стало на свои места и приобрело смысл. Это
был ответ на moi I вопрос, о котором я даже и не мечтал.
И даже пе на один вопрос, а на многие. Я не сразу дога-
дался, что эго — ответ, что это должен был быть ответ,
но зато когда догадался, ю у меня больше не осталось и
тени сомнений.

Я сильно дернул за канат три раза, и через минуту ме-
ня подняли на ^Матепан». Подмяли быстро и бесцеремон-
но, словно мешок с углем, и не успел я снять кислород-
нь л баллон и маску, как капитан Занкис уже прорычал,
чтобы отчаливали. Завел мотор и круто повернул руль.
«Магепан» злобно запыхтел, выходя на простор волн и
преодолевая толщу воды, тучи пены и брызг, а затем, по-
вернувшись формой к ветру и выровняв курс, направился
к берегу.

Десять минут спустя, когда я стянул с себя водолазный
костюм, обтерся полотенцем, переоделся и попивал уже
второй стакан бренди, в каюте появился каптан Занкис.
Он улыбался — то ли от удовольствия, то ли от чувства об-
легчения. Судя по всему, опасность миновала. И в самом
деле: несомый волнами «Матепан» чувствовал себя вполне
надежно при такой погоде. Капитан налил себе с наперсток
бренди и впервые с той минуты, как меня вытащили на
борт, обратился ко мне:

— Ну как, успешно?

— Да...— Я подумал, что такой краткий ответ может
обидеть его, и добавил: — Большое вам спасибо, капитан
Занкис!

Он словно засветился улыбкой.

— Вы очень деликатны, мистер Тэлбот. И я благодарен
вам за эти слова. Но благодарить вам надо не меня, а на
шего доброго друга, которы л хранит нас всех — всех тех,
кто охотится за губками, всех тех, кто в море.

Он чиркнул спичкой и засветил фитилек, который
плавал в наполненном маслом керамическом сосуде, сто
явшем перед окантованным изображением святителя Ни
колая.

Я кисло посмотрел на него. Я, конечно, уважал его на
божность, ценил его чувства, но подумал, что он мог бы за
жечь свою лампадку и пораньше.
ГПАВА 6

Было ровно два часа ночи, когда капитан Занкис ловко
подал «Матепан» к деревянной пристани, от котором мы
отчалили. Небо стало совсем темным, и ночь была так чер-
на, что даже было трудно различить, где море, а где суша.
По крыше каюты барабанил дождь, но я должен был ехать
и вернуться в генеральский дом, основательно посовето
заться с Яблонским и просушить свою одежду. Все осталь-
ное и мои вещи застряли в «Ла Контессе», и, кроме костю-
ма, который был на мне, у меня больше ничего нс бы то.
А к утру он должен быть совершенно сухим. Не мог же я
рассчитывать на то, что не встречу никого до вечера, как
это случилось накануне. Генерал сказал мне, что объявит
мне задачу, которую я должен буду для него выполнить,
через 36 часов. И этот срок истекал в восемь часов утра.
Правда, команда «Матепана» одолжила мне длинную курт-
ку на меху, чтобы я мог хоть как нибудь закутаться и за-
щититься от дождя. Я надел ее поверх своего дождевика —
она была мне мала, и я чувствовал себя в ней как в смири
тельной рубашке,— пожал всем руки и, поблагодарив их
за все, что они для меня сделали, отправился в путь.

В четверть третьего, сделав лишь краткую остановку у
телефонной будки, я оставил машину на том же самом мес
те, где брал ее, и зашлепал по дороге, ведущей к дому гене
рала. Пешеходной дорожки тут не было, ибо немногие лю-
ди, которые жили в этой уединенной части прибрежно»
полосы, не нуждались в тротуарах, а придорожные канавы
вздувались, как реки, и грязная вода, перепиваясь через
край, хлюпала у меня под ногами. Интересно, как мне
удастся просушить ботинки, чтобы к утру они имели при
личный вид?

Я прошел мимо коттеджа, где, по моим предположен!!
ям, жил шофер, и миновал ворота. Туннель ярко освещен,
но перелезать через ограду было все равно глупо — откуда
я мог знать, что у них наверху не установлен какой нибудь
электрический сигнал? От тех, кто обитал в этом доме,
можно было ожидат ь чего угодно!

Пройдя ярдов тридцать вдоль ограды, я пролез через
почти незаметный просвет в живой изгороди, окружавшей
поместье генерала.

Здесь была одна особенность — футах в двадцати от на-
ружной стены находилась еще одна изгородь, увенчанная
тройной колючей проволокой Здравомыслящий человек,
видимо, раздвинул бы ряды колючей прово токи и пролез
бы между ними Но здравомыслящий человек не знап того,
что знал я благодаря Яблонскому: что таким образом я
привел бы в действие сигнал тревоги. Поэтому я просто пе-
релез через верх ограды, потратив массу усилий и подвер-
гая опасности свою куртку. Тем не менее думаю, что Эндру
пе смог бы воспользоваться ею, если бы получил куртку
обратно.

Под густыми деревьями тьма была, как говорится,
кромешная. У меня, правда, был фонарик, но я не осме-
лился его включить Пришлось положиться па случай и
на инстинкт. Сперва нужно было обойти большой огород
слева от дома и потом уже добраться до пожарной лестни-
цы на задней стороне. Предстояло пройти около двухсот
ярдов, я понимал, что на это уйдет не меньше чем чет
верть часа.

Я отправился в путь, двигаясь, как, вероятно, старался
двигаться тот Сломанный Нос, дворецкий, когда он, краду
чись, уходил от дверей спальни, где заперли нас с Яблон
скпм. Правда, у меня было преимущество: я не страдал
плоскостопием и пе сопел. Я шел, вытянув вперед руки,
и, только когда мое лицо вошло в соприкосновение со ство
лом дерева, я понял, что следует ощупывать пространство
пе только впереди, но и по сторонам. А против мокрого и
липкого испанского лишайника, бородатого мха. я был во
обще бессилен — он все время цеплялся за мое лицо Я не
ступал, а просто двигал ногами по земле — медленно и ос
торожпо передвигал сперва одну ногу, а потом другую,
когда удостоверялся, что под первой нет ничего нежела
тельного, того, что могло бы хрустнуть или скрипнуть под
тяжестью моего тела. Теперь то я об этом говорю, но тогда
я, конечно, не издавал ни звука

И хорошо делал! Минут через десять, после того как я
отошел от изгороди, я уже начал беспокоиться, не 3a6.1v
дился ли я, но вдруг мне показалось, что сквозь деревья и
завесу дождя, стекавшего с веток дубов, мерцает какой то
крошечный огонек — то вспыхивает то исчезает. Можно
было бы предположить, что мне это просто почудилось, но
я хорошо знал себя и знал, что не подвержен подобным
галлюцинациям. Зная это, я еще больше $амедлил шаг, на
двинул глубже шляпу и поднял воротник, чтобы даже на
мек па бледное пятно не выдал моего лица.
Я проклинал испанский лишайник. Его длинные лип-
кие бородки продолжали лезть мне в лицо, заставляя ми-
гать и закрывать глаза, что абсолютно не входило в мои на-
мерения и мешало смотреть в самых трудных местах, когда
впору было встать на четвереньки и ползти дальше на всех
четырех. Может быть, я бы и поступил таким образом, ес-
ли бы не боялся, что шуршание моей куртки меня выдаст.

Внезапно я заметил мерцающий свет. Он вспыхнул фу
тах в тридцати от меня, не более, и был направлен не в
мою сторону, а освещал что-то, лежащее на земле. Быстро
и бесшумно я сделал два шага вперед, стремясь опереди гь
источник света и узнать его направление. II в ту же минуту
я понял, что чутье не обмануло меня: огород был обнесен
деревянным забором, оплетенным проволокой, и, сделав
второй шаг, я очутился внутри. Калитка скрипнула, как
дверь в пустой темноте.

В тот же момент раздался чей го возглас, свет погас,
наступила темнота, а потом свет появился снова, но на
правлен он был уже не на землю, а в сторону, освещая ого
род. Тот, кто держал фонарик в руке, наверняка нервни-
чал. Ибо этот некто мог иметь очень и очень смутное
представление о том, откуда донесся звук. И если бы рука,
державшая фонарик, была тверда, меня обнаружили бы че
рез три секунды. Но луч света дрожал и лихорадочно пры
гал по сторонам, и я успел быстро отступить — всего на
один шаг, на большее не хватило времени. Если человек
был в состоянии врасти в ствол дуба, то я сделал именно
это. Я прижался к дубу с такой силон, словно хотел сдви-
нуть ею с места, и желал только одного, но желал с такой
страстью, как никогда еще не желал,— чтобы у меня был
пистолет.

— Дайте-ка фонарь! — Я безошибочно узнал этот хо-
лодный голос — голос Ройзла. Луч качался, окреп и снова
направился на какую-то точку на земле. — Ну, кончайте же
быстрее!

— Но мне послышались какие-то звуки, мистер Рой зл-! —
Это был голос Ларри, напряженный, прерывистый,— Вон
с той стороны... Я точно слышал.

— Может, ты и прав, мне тоже показалось... что я что
то слышал. Но не беспокойся — все будет в порядке! —
Таким голосом, как у Ройзла, голосом, в котором было не
больше тепла, чем в замороженной бутылке шампанского,
едва ли можно было кого-нибудь успокоить, но Ройзл ста-
рался как мог.— Ночью среди деревьев и кустов полно
всяких звуков. Жаркий день, потом холодная дождливая
ночь,, все сжимается, отсюда и самые разнообразные зву-
ки... Ну ладно, давай поживее! Или ты хочешь торчать
здесь всю ночь под этим проклятым дождем?

— Послушайте, мистер Ройзл. .. — теперь шепот был не
просто умоляющим, в нем слышался и какой-то упрек. —
Я не ошибся... Я уверен, что я слышан какие-то подозри
тельные звуки...

— Ты что, не успел вечером зарядиться своим белым
снадобьем? — жестко прервал его Ройзл. Напряжение,
вызванное даже мгновенным порывом проявить участие,
оказалось ему не под силу.— О Боже ты мой! И зачем
мне только навязали такую тряпку! Заткнись и принимай-
ся за дело!

Ларри замолчал. Я сам был удивлен участием Ларри в
этом деле Странно было и само его поведение, и тот факт,
что ему позволили общаться с Вайландом и генералом.
Странным было даже само его присутствие в этом доме.
Крупные преступные организации, играющие на высокие
ставки, а если эта компания не играла на высокие ставки,
то тогда я просто не знаю, кто играл, обычно подбирают
своих членов с такой же тщательностью и предусмотритель-
ностью, что и крупная промышленная корпорация. И даже
еще более тщательно. Малейшая оплошность, минутная нео
сторожность не разорит корпорацию, но преступный синди
кат может провалить. Большое преступление — это крупный
бизнес, а крупные преступники — это большие бизнесме
ны, осуществляющие свою незаконную деятельность со
всей административное тщательностью и скрупулезностью,
которые свойствены и их пребывающим в рамках закона
коллегам. Если — что весьма нежелательно — возникает
необходимость установить противника или человека, угро
жающего их безопасности, то такое дело поручается спо-
койным и вежливым людям вроде Ройзла. А Ларри... Ведь
Ларри был в этой компании все равно что спичка в порохе»
вом погребе.

В огороде их было трое: Ройзл, Ларри и дворецкий,
обязанности которого, судя по всему, были намного шире,
чем они обычно бывают у человека данной профессии в
лучших английских домах. Ларри и дворецкий орудовали
лопатами Вначале я подумал, что они просто вскапываю!
грядку, потому что Ройзл прикрывал фонарь колпачком,
и даже на расстоянии десяти ярдов в такой дождь трудно
было что либо разглядеть, но постепенно — скорее умом,
чем зрением, — я пришел к выводу, что они что-то закапы-
вают. Я усмехнулся про себя. Я был уверен, что они хотят
спрятать что-то очень ценное, нечто, что они потом отсюда
когда-нибудь заберут. Ведь огород при доме — отнюдь не
идеальное место для хранения какого бы то ни было клада

Минуты через три они закончили. Кто то выровнял
землю граблями, — наверное, они хотели скрыть следы сво-
ей работы, — а потом они вместе направились к cap? йчику,
расположенному в нескольких ярдах, и бросили там лона
ты и грабли.

Вскоре они уже вышли из сарайчика, гихо переговари
ваясь. Они прошли через калитку совсем близко от меня,
но я к тому времени отодвинулся глубже в чащу и встал за
ствол дуба. По тропинке, ведущей к дому, они быстро уда
лились, и вскоре звуки их шагов и голосов затихли в отда
лении Потом вспыхнула полоска света из открывшейся на
мгновение двери, потом послышался звук задвигаемого за-
пора и, наконец, — тишина.

Я продолжал стоять, не сдвинувшись ни на дюйм, поч-
ти не дыша. Дождь еще более усилился, и густая лисгва
дуба защищала меня теперь не лучше чем какая-нибудь
легкая косынка. Дождь проникал за воротник и струйками
сбегал по спине и ногам, стекал в ботинки, но я не двигал-
ся. Я буквально окаменел, я представлял coooi человече-
скую фигуру, изваянную изо . [ьда, только более холодную.
Руки окоченели, ноги замерзли, и через каждые несколько
секунд по телу пробегала дрожь, унять которую я был не в
состоянии. Я отдал бы все за одно лишь движение, но я не
двигался.

Прислушиваться было почти бесполезно. В стонах вет-
ра, раскачивающего верхушки деревьев, и в огромном не-
умолчном шорохе и звоне дождя, падающего сквозь лист-
ву, звук шагов затерялся бы на расстоянии десяти футов.
Но глаза через гри четверти часа полностью адаптируются
в темноте, и даже на расстоянии десяти ярдов вы заметите
любое случайное движение. И наконец, я его замелил!

Движение отнюдь не случайное. А вполне сознатель-
ное. И вероятно, причиной тому были внезапные сильные
порывы ветра и дождя. Именно они и заставили потеряв-
шую терпение тень отделиться от дерева, за которым она
притаилась, и бесшумно направиться к дему. Если бы я не
всматривался, напрягая зрение, в темноту, я бы, конечно,
упустил ее, ибо слух мой не уловил нт» одного подозритель
ного звука. Но я не упустил ее, эту тень, которая скользи-
ла совершенно бесшумно, как и полагается тени. Спокой-
ный, как смерть, человек. Ройзл! Его слова, обращенные к
Ларри, были пе чем иным, как маскировкой, предназначен-
ной для возможного слушателя. Ройзл действительно услы-
шал какой-то звук, и этот звук показа лея ему достаточно
необычным, чтобы он заподозрил чье то присутствие. Но
только заподозрил. Если бы Ройзл был уверен, что в саду
кто-то есть, он бы остался сторожить здесь всю ночь, гото
вы и в любую секунду нанести удар. Я представил себе, что
было бы, если бы я, посчитав, что все трое ушли, сразу от-
правился бы в огород и взялся за лопату, — и мне стало еще
холоднее. Я представил себе, как я наклоняюсь над ямой,
а Ройзл неслышно приближается ко мне... А потом — одна
крошечная пуля в затылок.

Но мне все-таки придется взять лопату и выяснить,
в чем здесь дело, и когда же мне это сделать, если не те
перь? Дождь лил потоками, ночь была темна, как могила
В этих условиях вряд ли можно предполагать, чтобы Ройзл
вновь вышел из дома, хотя от этой хитрой и ловкой бестии
можно было ожидать всего, что угодно. Но даже если бы
он снова решился на это, то, выйдя из ярко освещенно
комнаты, он потратил бы, по меньшей мере, десять минут,
чтобы его глаза привыкли к темноте, прежде чем начать
действовать. Ведь если он считал, что в саду кто-то есть, он
не стал бы вктючать фонарик. И если бы он считан, что
этот нежелательный свидетель все еще здесь, то он должен
был бы прийти к выводу, что это — осторожный и опасный
человек, который, не колеблясь, пустит в ход оружие, если
заметит, что кто-то вышел из дома с фонарем в руке. Ведь
Ройзл не мог знать, что это я и что я безоружен.

Я подумал, что десяти минут мне будет достаточно,
чтобы узнать, что они там зарыли: во-первых, потому что
захоронение чего бы там ни было на оюроде должно быть
по возможности кратковременным, а во-вторых, потому чн»
я догадался, что ни Ларри, ни дворецкий не испытыжя ш
никакого удовольствия от физической работы и не стали
бы копать ни на дюйм глубже, чем это было необходим»»
Я оказался прав. Найдя нужную мне лопату в сараичш с
я отыскал место и через пять минут, после того как iipoinn-
в огород и стал снимать слои разрыхленной земли, обн.цп
жил в яме белый ящик из сосновых досок — из тех ящи
ков, что служат упаковочной тарой.

Этот ящик лежал слегка под углом, и не прошло и ми-
нуты, как дождь смыл с крышки все следы земли. Я осто-
рожно осветил его своим фонариком — ни надписи, ни ка-
ких-либо других помет. Ничего, казалось, не указывало на
заключенный в него груз.

Па обоих концах ящика было по веревочной петле.
Я ухватился за одну из них обеими руками и потянул ящик
на себя, но он был больше пяти футов длиной и словно на-
бит кирпичами. К тому же земля вокруг настолько пропи-
талась влагой, что ноги мои скользили и погружались в
жидкую и мягкую массу, так что я сам в конце концов чуть
не угодил в яму.

Я снова вынул фонарик, надвинул колпачок таким об-
разом, что кружок света, который он отбрасывал, стал
меньше пенсовои монетки, и внимательно осмотрел крыш-
ку ящика. Никаких металлических замков, никаких креп-
ких вингов. Единственное, что держало крышку, были, на-
сколько я мог видеть, два обычных гвоздя на каждой
стороне. Я поднял лопату и подсунул ее под один из кон-
цов крышки. Гвоздь заскрипел и завизжал, но я не отету
пал и продолжал извлекать его из дерева. Наконец крышка
с одной стороны соскочила, я приподнял ее фута на два и
направил луч фонарика внутрь.

Даже мертвый Яблонский продолжал улыбаться.
Улыбка, правда, была однобокая и кривая, так же как и
само тело — ведь они пытались втиснуть его в этот узкий
ящик,— но тем не менее это была улыбка. Лицо было спо-
койным и мирным, и только между глаз фонарик позволил
мне заметить крошечную дырочку. Такое отверстие могла
проделать пуля из мелкокалиберного пистолета.

В эту ночь, находясь в открытых просторах Мексикан-
ского залива, я дважды вспоминал о Яблонском, завидуя в
душе, что он спит сном праведника в теплой постели. Он
действительно спал’ Спал уже многие часы, ибо кожа его
была холодна, как мрамор

Я не стал обыскивать карманы убитою — Ройзл и Вай-
ланд, несомненно, сделали это до меня. К тому же я твердо
знал, что Яблонский никогда не имел при себе ничего, что
могло бы выдать его или что объяснило бы его присутствие
и данном месте. А также ничего, что указывало бы на то,
чю мы с ним каким-то образом связаны.
Я стер с мертвого лица капли дождя, опустил крышку
и тихонько забил гвоздь обратно рукояткой лопаты. Раска-
пывал я просто яму, а закапывал — могилу. Ройзлу повез-
ло, что я не встретился с ним в эту минуту.

Отнеся грабли и лопату в сарайчик, я вышел из ого-
рода.

В коттедже у ворот было темно. Я обнаружил одну
дверь и два окна — домик был одноэтажный, и все они
были на замке. Еще бы! В этом месте все всегда будет на
замке.

Но гараж не был заперт. Только сумасшедшему могло
приити в голову похитить парочку «роллс-ройсов», даже
если бы ему и удалось проникнуть в ворота, через которые
был пропущен ток. Гараж был под стать машинам: весь ин-
струмент и все оборудование были первоклассными, мечтой
всех приверженцев принципа «Сделай сам!».

Я испортил пару отличных стамесок, но ухитрился
все-таки открыть задвижку на одном из окон миниатюр
ной квартирки. Вероятно, здесь не особенно боялись
взломщиков, ибо никакого сигнала тревоги не последова
ло. Все же не полагаясь на удачу, я опустил верхнее стек-
ло окна и перелез через него. При проводке сигнала тре
воги обычно руководствуются соображением, что
грабитель — раб привычки и, как правило, пытается про
никнуть в дом, приподняв нижнее стекло и проползая под
ним К тому же рядовой электромонтер, щадя собствен
ные плечевые мышцы, считает, что легче сделать провод
ку на уровне пояса, чем над головой. И в данном случае,
как я обнаружил, сигнал был установлен рядовым элект
ромонтером, ибо в коттедже я увидел соответствующую
проводку.

Я никого не разбудил и не опрокинул полку с кастрю
лями и сковородками по той простой причине, что помете
ние, куда я попал, не было ни спальней, ни кухней. Я на
меренно выбрал окно с матовым стеклом, рассчитывая, чк>
эго — окно ванной. И я не ошибся

В коридоре я включйл свой фонарик и огляделся. До
мик был спроектирован — если здесь можно упогребни»
это слово — с большой простотой. Коридор непосредствен
но соединял черный и парадный входы. По обе стороны
были небольшие помещения. И все.

Помещение напротив было кухней В ней я не обнар\
жил ничего интересного. Я прошел по коридору в своих
574
хлюпающих туфлях, ступая как можно тише, остановился
у двери слева, осторожно повернул ручку и неслышно во-
шел в комнату.

Тут уже другое дело! Закрыв за собой дверь, я тихо пи
шел вдоль стены туда, откуда доносилось ровное и спокой-
ное дыхание. Когда до этого места оставалось фута чет ыре,
я включил фонарик и направил его луч прямо на сомкну-
тые веки спящего

Он тотчас же проснулся и приподнялся, опираясь на
локоть, а другой рукой заслоняя глаза от слепящего света.
Я заметил, что он, даже разбуженный среди ночи, выгля-
дел так, будто за две секунды до этого аккуратно пригла
дил и расчесал свои черные, отливающие блеском волосы.
(У меня же, когда я просыпаюсь, волосы всегда напомина-
ют полу высохшую швабру или остаток георгина, обрабо-
танного близоруким сумасшедшим, вооруженным парой са-
довых ножниц.)

Он не сделал никакой попытки к сопротивлению. На
вид он был крепкий и разумный парень, который знает,
когда что можно делать, а когда нельзя. Он понял, что сей
час нельзя... Сейчас, когда он почти слеп.

— Этот фонарик соединен с пистолетом, Кеннеди, —
сказал я. — А где ваш пистолет?

— Какой пистолет? — в голосе его не было страха. Ви-
димо, он действительно нс испугался.

— Встать! — приказал я. Его пижама, как я с радос
тью отметил, не была бордового цвета. Я бы и сам мог вы-
брать такую.— И отойдите от кровати к двери!

Он отошел. Я пошарил под подушкой.

— Вот этот! — Я достал из-под подушки маленький се
рый автоматический пистолет неизвестной мне марки. —
А теперь снова садитесь на кровать и не двигайтесь!

С фонариком в одной руке и пистолетом в другой я бы-
стро осмотрел комнату. Единственное окно было закрыто
портьерой Я подошел к двери, включил верхний свет,
взглянул на пистолет и опустил предохранитель. Он щелк
пул громко, отчетливо и деловито. Кеннеди сказал:

— Значит, у вас не было оружия?

— Зато теперь есть!

— Пистолст-то не заряжен, приятель!

— Такие сказки рассказывайте кому нибудь другому,—
усталым голосом сказал я. — Вы держите его под подушкой!
только для того, чтобы перепачкать простыню маслом, так,
что ли? Если бы он не был заряжен, вы бы уже кинулись
на меня, как чатанугский экспресс или как его там

Я еще раз осмотрел комнату. Уютное холостяцкое жилье,
почти пустое, но комфортабельное, хороший ковер, хотя и не
такой пушистый, как у генерала, пара кресел, покрытых кам-
чатной тканью, стол, малс чькая кушетка и буфе г.

Я подошел к буфету, открыл его и достал пару стака-
нов и бутылку виски. Потом взглянул на Кеннеди.

— С вашего разрешения, разумеется...

— Странный вы человек, — сказал он холодно.

Как бы то ни было, я налил себе виски. Полный ста-
канчик. Мне это сейчас было необходимо. И у виски был
как раз тот вкус, какой нужно Редкий случай.

Я следил за Кеннеди, а он следил за мной.

— Кто вы, уважаемый? — наконец спросил он.

Я совсем забыл, что моего лица почти не было видно.
Я опустил ворогник куртки, снял шляпу и поднял лицо.
Моя шляпа была подобие губки, а волосы были совершен
но мокрые и распластались по голове, но от этого, как я
думаю, они не стали менее рыжими, и стиснутые губы Кен
неди, и его похолодевший взгляд наглядно доказали это.

— Тэлбот! — наконец сказал он.— Джон Тэлбот!
Убийца!

— Он самый, — подтвердили.— Убийца!

Он неподвижно смотрел на меня, вероятно, в его голо
ве проносились самые разнообразные мысли, но лицо его
было непроницаемым, как лицо вырезанного из дерева ин
дейца. Однако темные глаза ею выдавали — в них он не
мог скрыть враждебности и холодного гнева.

— Чею вы хотите, Тэлбот? Что вам нужно?

— Вы предпочли бы, чтобы я болтался на деревянной
перекладине?

— Почему вы вернулись? Во вторник вечером вас за
перли в доме один Бог знает зачем. Вы бежали, но для эго
го вам не пришлось никого убивать, иначе я бы об этом
услышал. Возможно, они еще не знают, что вы бежали,
иначе я тоже услышал бы об этом. Но вас здесь не было.
Вы были в море. От вас пахнет морем, и на вас куртка мо
ряка. И вы пробыли там довольно долго. Если бы вы щю
стояли полчаса под водопадом, вы и то пе могли бы быть
мокрее... И после всего этого вы возвращаетесь обратно
Убийца... Человек, которого ищут... Вся эта история ч< р
товски подозрительна...
— Совершенно верно, чертовски подозрительна... — со-
гласился я. Виски сделало свое дело, и впервые за много
часов я почувствовал себя в какой то мере человеком. Тем-
ный парень — этот шофер! Парень, мысли которого не сто-
ят на месте.

Я добавил 

— Почти такая же подозрительная, как и та странная
компания, на которую вы работаете.

Он ничего не ответил, да я и не ждал ответа. Па его ме
сте я бы тоже воздержался обсуждать с каким-то убийцей
поступки своих хозяев. Я снова закинул удочку:

— Генеральская дочь, мисс Мэри... Она порядочная
потаскушка, не так ли?

Это уже его зацепило. Он вскочил, сжав кулаки, и хо
тел было броситься на меня, но вовремя вспомнил, что ду-
ло пистолета смотрит ему прямо в грудь. Он тихо сказал:

— Хотелось бы мне, чтобы вы повторили эти слова,
только без пистолета в руках!

— Вот это уже лучше! — одобршельно сказал я.—
Наконец-то хоть какие-то признаки жизни. Вы знаете ста-
ринное изречение о том. что поступки громче слов? Если
бы я просто спросил вас, что собой представляет Мэри
Рутвен, вы бы не вылезли из своей раковины, в которую
спрятались, или послали меня к чертовой бабушке. Я вс
все не считаю ее потаскушкой. Я знаю, что она совсем дру
гая... Это милая и симпатичная девушка. Правда, еще сов
сем ребенок.

— То-то же... — голос Кеннеди продолжал звучать же-
стко, но теперь я впервые заметил на его лице выражение
недоумения,— Наверное, поэтому вы и напугали ее до
смерти...

— Я очень сожалею. Но я вынужден был на это пойти,
Кеннеди, хотя и не по тем соображениям, какие вы мне
приписываете, — вы сами или кто-нибудь из этой милой
компании в генеральском доме, — я допил, что оставалось в
моем стакане, задумчиво посмотрел на Кеннеди и бросил
ему пистолет. — Может быть, поговорим?

Такого поворота он не ожидал, но быстро овладел собой.
Он спокойно взял пистолет, посмотрел на него, потом — на
меня, помедлил, пожал плечами и, наконец, усмехнулся.

— Думаю, что пара лишних пятен не испортит вконец
моей простыни! — Он сунул пистолет под подушку, подо-
шел к столу, налил оба стакана и выжидающе остановился.

19 AituiHiicK. ЛСГСК1ПН- 4
— Только не подумайте, что я просто пользуюсь ситуа-
цией, — начал я. — Я слышал, как Вайланд убеждал гене-
рала и Мэри избавиться от вас. Насколько я понял, вы
представляете собой потенциальную угрозу для Ваиланда,
генерала, а может быть, и еще кое для кого, кого я не
знаю. Из этого я заключаю, что вы не участвуете в том, что
здесь затевается. А затевается здесь что то очень странное.
Вы и сами это отлично понимаете.

Он кивнул.

— Я всего лишь шофер... А что они ответили Вайлан-
ду? — По тону, каким было произнесено это имя, я понял,
что он питает к Ваиланду далеко не нежные чувства.

— Они уперлись и наотрез отказались!

Это ему было приятно слышать. Он, правда, постарал-
ся выглядеть равнодушным, но это ему не удалось.

— По-видимому, вы недавно оказали семье Рутвен
большую услугу, — продолжал я.

— Застрелили пару бандитов, которые пытались похи
тить Мэри.

— Мне повезло... — Я подумал, что ему, видимо, всегда
везло там, где дело шло о быстрой и энергичной реакции.

— По ведь я в первую очередь телохранитель, а не шо
фер. А мисс Мэри — лакомый кусочек для любого гангстс
ра и охотника до легкой наживы... Но сейчас я уже больше
не телохранитель, — закончил он отрывисто.

— Я видел вашего преемника,— кивнул я.— Валенти
но. Охранник хоть куда!

— Валентино? — он усмехнулся.— Это Эл Грунтер.
Но имя Валентино, пожалуй, подходит ему больше. Я слы
шал, вы повредили ему руку?

— А он мне ногу. Сейчас она сине багровая — Я за
думчиво посмотрел на него. — Забыли, что говорите с
убийцей, Кеннеди?

— Вы — убийца’ — сказал он кратко.

Наступило долгое молчание. Потом он оторвал от меня
взгляд и уставился в пол.

— Вспомнили о полицейском офицере Доннели?
спросил я.

Он молча кивнул.

— Доннели так же здоров, как вы и я,— сказал я
Ему только пришлось потратить немного времени, чтобы
отмыть от своих брюк пороховые пятна Кроме того, он ш
понес никакого ущерба.
— Это была инсценировка, так, что ли? — спросил он
тихо.

— Вы читали обо мне в газетах, — я показал па газеты,
валяющиеся на журнальном столике в углу. Я все еще фи-
гурировал на первых страницах, и новая фотография была
еще хуже прежней.— Все остальное вы слышали от Мэри
Кое-что из того, что вы читали и слышали,— правда, но
кое что пе имеет ничею общего с истиной. Меня деветви
тельно зовут Джон Тэлбот, и я, как и говорилось в суде,
являюсь специалистом по подводным работам. Я действи
тельно был во всех тех местах, которые упоминались в су-
де, за исключением Бомбея, и именно в эти сроки. Но я ни
когда нс был замешан ни в каких преступлениях. Однако
или Вайланд, или генерал — а может быть, и оба — ужас-
но осторожные птички. Они телеграфировали своим аген-
там в Голландию, Англию и Венесуэлу, чтобы установить
мою личность. Но они будут удовлетворены — мы потрати-
ли довольно много времени, чтобы подготовить почву. 1

— Откуда вы знаете, чго они посылали телеграммы?

— Последние два месяца все международные телеграм-
мы из Майбл Спрингс подвергались проверке. Генерал —
а все телеграммы идут от его имени, — конечно, пользует-
ся шифром. И это совершенно легально. Нр есть один че-
ловек из Вашингтона,— кстати, он живет неподалеку от
почты, — так он настоящий гений по части расшифровки.
Он говорит, что шифр генерала — это просто детские иг
рушки...

Я встал и начал ходить по комнате. Действие виски
уже ослабевало, я опять почувствовал, что начинаю дро-
жать от холода

— Мне нужно проникнуть в их среду. До сих нор мы
работали на ощупь, в темноте, но по некоторым причинам,
объяснять которые было бы сейчас довольно долго, мы
предполагали, что генерал ухватится за возможность полу-
чить в свое распоряжение хорошего эксперта по подводным
операциям. И мы не ошиблись — так оно и вышло.

— Вы?/.— Кеннеди все еще не совсем верил мне.

— Мои друзья... И не беспокойтесь, Кеннеди, на мо-
ей стороне все законы мира. И участвую я в этом не по
всей корысти. Чтобы заставить генерала пойти на при-
манку, нам пришлось использовать его дочь. Она ничего
н< знает о том, что происходит на самом деле. Поскольку
• удья Моллпсон дружит с этой семьей, я попросил его
пригласить Мэри к обеду, предложив, чтобы она сперва
заехала за ним в суд и подождала, пока он не закончит со
своими делами.

— Судья Моллисон тоже посвящен?..

— Тоже. У вас есть телефон и телефонная книга? Хо-
тите позвонить ему?

Он отрицательно покачал головой

— Моллисон знает об этом, — продолжал я. — И около
десятка полицейских — тоже. Все они дали присягу мол
чать и знают, что одно неосторожное слово будет стоить им
работы. Единственный человек, не относящийся к полиции
и посвященный в тайну, — это хирург, который, как все по-
лагают, оперировал Доннели и потом подписал свидетель
ство о его смерти. Сначала он отказался, ссылаясь на со
весть и этику, но мне удалось его уговорить.

— Значит, все это было мистификацией,— пробормо
тал он, — Он тоже стал жертвой это i мистификации...

— Так было задумано... Все сообщения международ-
ной полиции и сообщения с Кубы были фальшивкой. Но
это было сделано при полной поддержке здешней полиции.
И холостые выстрелы из кольта Доннели, и мнимые засады
на дорогах, мнимые погони, мнимые...

— Но... но пробитое пулей ветровое стекло?

— Я велел Мэри пригнуть голову и сам прострелил
стекло... Машина, гараж, Яблонский — все было решено и
подстроено заранее.

— Мэри рассказывала мне про Яблонского,— медлен
но произнес он. Я отметил: «Мэри», а не «мисс Мэри».
Возможно, это ничего и не значит, а возможно, он мыслен
но называл ее так.— Она сказала о нем: мошенник-поли
цейский! Это что, тоже была маска?

— Тоже. Мы разрабатывали этот план свыше двух
лет. Прежде всего нужен был человек, хорошо знающий
положение в районе Карибского моря. Таким человеком
был Яблонский. Он родился и вырос на Кубе. Два года
назад он, будучи полицейским, участвовал в деле об убив
стве в Нью-Йорке одного человека. Он сам предложи i
нам идею замаскироваться, возведя на себя ложные обои
нения. Очень остроумная идея: она не только объясни’ы
исчезновение одного из лучших полицейских страны, но и
давала возможность проникнуть в среду преступников, <•<
ли в этом возникнет необходимость. Он работал со мной
на Карибском море последние восемнадцать месяцев. Он
замаскировался. Отрастил бороду, усы, покрасил волосы,
надел очки — его и родная мать не узнала бы.

Наступило долгое молчание. Потом Кеннеди поставил
свой стакан на стол и пристально посмотрел на меня.

— Так что же здесь все-таки происходит, Тэлбот?

— Простите меня, но вам просто придется поверить
мне на слово. Чем меньше людей будут знать суть дела,
тем лучше. Моллисон этого не знает, и никто из адвокатов.
Они просто выполняли наши указания.

— Это что-то серьезное?

— Очень серьезное. Послушайте, Кеннеди, никаких во-
просов. Я прошу у вас помощи. Если до сих пор не боя-
лись за здоровье мисс Мэри, то сейчас уже пришло время
побеспокоиться. Думаю, что она знает об отношениях меж-
ду Вайландом и генералом не больше чем вы, но я убеж-
ден, что она в опасности. Речь может пойти и о ее жизни.
Я выступаю против шайки крупных авантюристов, которые
поставили на карту очень многое. И чтобы выиграть в это»
игре, они совершили уже восемь убийств. А может быть,
и больше. Если вы выступите против них, то не исключено,
что и для вас это дело закончится пулей в лоб. 1 все-таки
я прошу у вас помощи. Я знаю, что не имею никакого нра
ва на это, но прошу. Итак, каков ваш ответ?

Его смуглое лицо слегка побледнело, но только слегка.
Мои слова, конечно, не очень-то ему понравились, но если
он и испугался, то я этого не заметил.

— Вы — умный человек, Тэлбот,— сказал он медлен-
но.— Может быть, даже слишком умный... Не знаю. Во
всяком случае, вы не рассказали бы мне всего этого, что
рассказали, если бы не были уверены, что я соглашусь.
Значит, они поставили на карту очень многое? Что ж, я то-
же не против включиться в эту игру.

Я не стал терять времени, чтобы поблагодарить его за
смелость. Человек сует голову в петлю — какие уж тут мо-
гут быть благодарности! Вместо этого я сказал:

— Я хочу, чтобы вы не отходили от Мэри Куда бы
она ни пошла, вы должны идти за ней. Я почти уверен, что
завтра утром — то есть это уже сегодня утром — мы все
отправимся на Икс-13. Мэри почти наверняка отправится с
нами. У нее не будет другого выбора. И вы поедете с ней.

Он хотел было прервать меня, но я поднял руку.

— Вы хотите сказать, что вас сняли с этой работы,—
я знаю. Тем не менее найдите какой-нибудь предлог явиться
рано утром в дом. Повидайте Мэри. Скажите ей, что с Ва-
лентино этим утром случится маленькое несчастье, и она...

— Маленькое несчастье? Что вы имеете в виду?

— Не волнуйтесь, — сказал я угрюмо. — Ему это суж-
дено, так или иначе. Некоторое время ок будет не в состоя-
нии смотреть за собой, не говоря уже о других. Скажите
ей, чтобы она добивалась вашего восстановления. Если она
будет действовать настойчиво и даже устроит скандал, то
выиграет. Генерал возражать не станет, да и Вайланд —
тоже. Тем более что все это на один день. Послезавтра во-
прос о том, кто ее охраняет, уже не будет его беспокоить.
И не спрашивайте, откуда я это знаю. Но готов поспорить,
что все будет именно так. — Я помолчал. — Во всяком слу-
чае, Вайланд может просто подумать, что она питает к вам
слабость. — Он продолжал слушать с непроницаемым, как
у индейца, лицом, и я добавил: — Я не утверждаю, что все
это так и есть на самом деле, да мие и все равно, но я хочу
вам сказать, что Вайланд именно так и может подумать и
поэтому довольно легко даст согласие. К тому же он вам не
особенно доверяет и, пожалуй, предпочтет иметь вас перед
своими глазами, чем у себя за спиной.

— Что ж, прекрасно! — Слова были сказаны таким то
ном, словно я предлагал ему пойти прогуляться. Ничего нс
скажешь, хладнокровный малый! — Я поговорю с ней и
сделаю все, как вы хотите. — С минуту он помолчал, а по
том добавил: — Вы сказали, Тэлбот, что, соглашаясь на ва-
ше предложение, я ставлю свою жизнь под угрозу. Все мо
жет быть... И делаю это я по доброй воле. Но в то же
время мне кажется, что мое согласие дает мне право ижи
дать от вас большей откровенности.

— Разве я пе был с вами откровенен? — Его слова ме
ня даже не тронули — я чувствовал себя очень усталым.

— Вы же сказали мне не все. Вы сказали, что я вам ну
жен для того, чтобы охранять дочь генерала, но, судя но
той игре, которая ведется, судьба Мэри не стоит для вас и
ломаного гроша. Иначе вы и держали бы ее там, куда уп
рлтали позавчера. Так нет же — вы привезли се обратно
Ведь вы, Тэлбот, именно вы привезли ее туда, где ей г.ро
зит опасность О’кей’ Я нужен вам для того, чтобы я ее ох
ранял. Но, может быть, я вам нужен еще для чего-нибудь ?

Я кивнул.

— Вы угадали. Я бросаюсь в это дело со связанными
руками. В буквальном смысле этого слова. То есть как з.т
держанный преступник. И я должен иметь человека, кото-
рому я мог бы доверять. Вам я доверяю

— Вы можете довериться Яблонскому...

— Яблонский мертв!

Он уставился на меня, но не сказал ни слова. Через
какое-то время он потянулся за бутылкой и плеснул вис-
ки в наши стаканы. Губы его превратились в белую тон
кую линию

— Взгляните* — Я показал ему на свои промокшие бо
тпнки, на которые налипла мокрая земля.— Это земля с
могилы Яблонского. Я закрыл ее как раз перед тем, как
прийти сюда, то есть пятнадцать минут назад. Они про-
стрелили ему голову из мелкокалиберного пистолета. Стре-
ляли между глаз. А Яблонский, уже будучи мертвым, улы
бался. Вы будете улыбаться, Кеннеди, если увидите перед
собой смерть? Наверняка не будете. Яблонский так и не
узнал, что умирает. Его убили во сие.

Я кратко рассказал ему, что случилось, начиная с той
минуты, когда я выбрался из дома, включая и поездку на
Икс-13 на паруснике из Тарони Спрингс, и до того момен
та, как проник в его коттедж. Когда я окончил, он опросил:

— Ройзл?

— Да, Ройзл!

— Вы никогда не сможете этого доказать.

— А мне этого и не нужно,— я сказал это почти авто-
матически.— Возможно, чго Ройзл и не доживет до суда...
Яблонский был моим лучшим другом.

Он прекрасно меня понял и тихо сказал:

— Не хотел бы я иметь вас своим врагом. Тэлбот.

Я допил виски. Теперь оно уже не оказало никакого
действия. Я чувствовал себя старым, усталым и полностью
опустошенным. Короче говоря — мертвым.

Кеннеди снова заговорил:

— Что вы собираетесь делать?

— Делать! Одолжить у вас сухие ботинки, носки и
нижнее белье Потом вернусь в дом, в ту комнату, просушу
одежду, снова прикую себя к кровати и выброшу ключи
Утром они за мной придут...

— Вы с ума сошли! — прошептал он.— Как вы думае-
те, почему они убили Яблонского?

— Пе знаю, — сказал я устало.

— Еще как знаете! — уверенно заявил он. — Наверня
ка потому, что узнали, кто он на самом деле. И какое он
принимает участие во всем этом. Они убили его потому,
что обнаружили обман. А если им известно, кто он, то им
известно и кто вы! Они будут ждать вас в этой самой комна-
те, Тэлбот. Они уверены, что вы вернетесь. Ведь они не мо-
гут знать, что вам известно об убийстве Яблонского. И они
застрелят вас, как только вы переступите порог... Неужели
вы этого не понимаете, Тэлбот? Ради Lora, поймите это!

Я давно уже это понял. Может быть, они и знают,
кто я, а может быть, и нет. Ведь я очень мало знаю о них,
Кеннеди. Возможно, они и не решатся убить меня. Во вся-
ком случае, сейчас.— Я поднялся.— Ну, мне пора возвра-
щаться.

На мгновение мне показалось, чго он собирается меня
удержать, применив даже физическую силу, но, видимо,
что то в моем лице изменило его намерение. Он просто по
ложил мне руку на плечо.

— Сколько вам платят за все это, Тэлбот?

— Гроши...

— Значит, большие награды.

— Никаких!

— Что же в таком случае заставляет такого человека,
как вы, идти на такие рискованные дела? — На его краси
вом смуглом лице были видны беспокойство и недоумение
Он нс мог меня понять.

Я и сам не мог себя понять. И я ответил:

— Не знаю... хотя нет — знаю! И когда-нибудь вам
расскажу...

— Вы не доживете до того, чтобы иметь возможность
рассказать об этом, — угрюмо буркнул он

Я взял сухие ботинки и белье, пожелал ему спокойной
ночи и ушел.

Глава 7

В той комнате, в доме генерала, меня никто не поджи
дал. Я открыл дверь вторым ключом, полученным от Яб
донского, тихо отворил ее и вошел. Никакого выстрела н<
последовало. Комната была пуста.

Тяжелые портьеры были так же задернуты, как и при
моем уходе, но света я тем не менее не включил. У м< пи
действительно был какой-то шанс, что они нс знают о мп
ей отлучке, но если бы кто-ннбудь увидел свет в комнап
прикованного к кровати человека, они тотчас же забег по
коилпсь бы. Ведь свет мог включить только Яблонский,
а он мертв.

С помощью фонарика я фут за футом осмотрел пол и
стены. Все было так же, как и раньше, — ничего не измени
лось Если кто и приходил сюда, то никаких следов после
себя не оставил. Правда, я не особенного надеялся, что
кто-то оставит свои следы.

У двери, соединяющей мою комнату с комнатой Яблов
ского, стоял большой рефлектор. Я включил его на полную
мощность и при его тускло багровом свете разделся, насухо
вытерся и пере кинул свои брюки и куртку через спинку
стула, чтобы они сохли. Натянув на себя белье и носки,
взятые у Кеннеди, я запихнул свое собственное в свои про
мокшие туфли, приоткрыл портьеры и зашвырнул их как
можно дальше в кусты, где уже спрятал свою куртку па ме-
ху и плащ, перед тем как проник в дом. Даже мой собст-
венный слух не уловил ни звука, когда туфли упали в кус
ты. Я был почти уверен, что и никто другой ничего не
услышал. Стоны ветра и барабанная дробь дождя оглуша-
ли все звуки.

Из своего пиджака, от которого уже поднимался пар,
я вынул ключи и направился в комнату Яблонского. Мо
жет быть, меня поджидают там? Но м< ня это как-то мало
трогало.

В комна те никого не было. Она была так же пуста, как
и моя. Я подошел к двери в коридор и потянул за ручку.
Она была заперта

Постель, как я и ожидал, свидетельствовала о том, что
в ней спа пи. Простыни и одеяло были откинуты и частично
свисали на пол. Но никаких следов борьбы не было. Я не
увидел даже никаких следов насилия, пока не перевернул
подушку.

Подушка была разорвана, но не так, как если бы проис-
ходила борьба. Должно быть, пуля прошла навылет и по-
рвала подушку. Такого трудно ожидать от пистолета 22-го
калибра, но ведь Ройзл сегодня пользовался каким-то фан-
тастическим оружием.

Я нашел патрон в пуху, которым была набита подушка.
Такая неосторожность была не свойствена Ройзлу. Я ре
шил позаботиться, чтобы этот крошечный кусочек железа
не пропал куда-нибудь. Я буду хранить его, как драгоцен
ный камень.
В ящике стола я нашел лейкопластырь и, стянув с ноги
носок, прикрепил пулю под вторым и третьим пальцами.
Тут она не будет мешать при ходьбе и в то же время оста-
нется в полной сохранности. Ее не обнаружат даже при са-
мом тщательном осмотре, если бы таковой имел место.

Опустившись на четвереньки, я в свете фонарика ис-
следовал ковер. Он был не очень-то ворсистым, но и этого
ворса оказалось достаточно: две параллельные бороздки
могли быть оставлены только пятками Яблонского, когда
его волокли из комнаты.

Я поднялся, еще раз осмотрел постель, а также диван
ную подушку, брошенную в кресло. Я ничего не увидел,
но, когда наклонил голову и понюхал, у меня не остава-
лось больше сомнений; горьковатый запах сгоревшего по-
роха задерживается в ткани на много дней

Я подошел к маленькому столику в углу, налил в ста-
кан на три пальца виски и сел, пытаясь представить себе,
как все это проис кодило.

Картина происшедшего казалась мне совершенно непо-
нятной. В ней что-то не сходилось Каким образом, напри-
мер, Ройзл и его сообщник — ибо ни один человек не мог
бы вынести Яблонского без чьей-либо помощи — умудри
лись проникнуть в комнату? Ведь Яблонский чувствовал
себя в генеральском доме как ягненок в волчьей стае, и я
был уверен, что он не мог не запереться изнутри. Разумеет
ся, у кого-то мог быть и еще ключ, но все дело было в том,
что Яблонский неизменно оставлял ключ в двери, и притом
так плотно, что никто не мог вытолкнуть его или повернуть
с противоположной стороны, не произведя шума, от кото
рого Яблонский сто раз бы проснулся.

Яблонский был убит во время сна, в постели Я знал,
что, когда он ложился, он надевал пижаму. Но когда я на-
шел его в огороде, он был полностью одет. Зачем же пона
добилось его одевать? Это было совершенно бессмысленно,
тем более что он весил 240 фунтов. И почему они не во<
пользовались глушителем? Я точно знал, что они им не
воспользовались. С глушителем эти специальные пули н<
смогли бы дважды пробить черепную коробку, К тому же,
чтобы заглушить звук выстрела, была использована диван
ная подушка. Правда, с какой то стороны их можно был<»
понять: комнаты эти были расположены в отдаленном кры
ле здания, и на фоне штормовой погоды выстрел, возмож
но, и не был слышен в других частях здания. Но тут было
одно «но». Я го ведь находился в соседней комнате и не-
пременно должен был услышать звук выстрела — я ведь не
глухой и не мертвец! Или, может быть, Ройзл все-таки об-
наружил мое отсутствие? Может быть, он и пришел прове
рить, все ли со мной в порядке, обнаружил мое отсутствие
и понял, что выпустить меня мог только Яблонский. Вот
тогда-то он и убил его на месте... Это согласовывалось с
фактами, но совсем не согласовывалось с улыбкой на лице
убитого

Я вернулся в свою ванную комнату, перевернул одежду
на стуле непросохшей стороной к электрокамину, а потом
снова вернулся в комнату Яблонского. Взяв свой стакан,
я посмотрел на бутылку виски. Она была наполнена на три
пятых. Это ничего не объясняло. То количество, которое
было выпито, ни в коей мере не ослабило острую, как нож,
бдительность Яблонского. Мне случалось видеть, как Яб
лонский выпивал за вечер целую бутылку рома (он не лю
бил виски), и единственным следствием этого было то, что
он только еще шире улыбался

Но теперь Яблонский никогда больше не улыбнется.

И вот, сидя один, почти в полной темноте, лишь при
счабом свете электрокамина, проникавшем из соседней
комнаты, я поднял свой стакан

Прощальный тост или все, что угодно, — называйте это
как хотите. Я просто пил за упокой души Яблонского.
Я отхлебнул немного, задержав на языке, чтобы до конца
прочувствовать весь букет и вкус старого шотландского ви-
ски. Две-три секунды я сидел ие шевепясь, потом поставил
стакан, поднялся, быстро подошел к умывальнику в углу
комнаты, выплюнул виски и тщательно прополоскал рот.

Этот Вайланд позаботился о том, чтобы мы пили вис-
ки. После того, как вчера вечером Яблонский проводил
меня в мою комнату, Вайланд вручил ему запечатанную
бутылку виски и стаканы. Вскоре после этого, когда мы
были наверху, Яблонский налил два стакана, и я уже под-
нес было свой стакан ко рту, как вдруг вспомнил, что пить
виски перед погружением под воду с кислородным прибо
ром далеко не самая умная вещь на свете. Яблонский вы-
пил оба стакана, а может быть, выпил и еще, после того
как я уже ушел.

Ройзлу и его сообщникам не понадобилось взламывать
дверь в комнату топором, а если бы даже и понадобилось,
io Яблонский все равно ничего бы не услышал. В этой бу-
тылке было достаточно снотворного, чтобы выбить из игры
даже слона. Должно быть, он успел только кое-как до-
браться до кровати, прежде чем окончательно заснул.
Я знал, что это глупо, но, стоя сейчас один в безмолвной
тишине, я горько упрекал себя за то, что не попробовал из
этого стакана. Тут была довольно тонкая смесь «Кикки
Фина» с шотландским виски, но я думаю, я бы сразу разо-
брался, в чем дело. Яблонский же не был искушен по части
виски и, возможно, подумал, что хорошее виски и должно
быть таким на вкус.

А Ройзл, найдя два стакана пустыми, должно быть, ре-
шил, что я тоже лежу без сознания. А убивать меня пока
что в его планы не входило

Теперь мне стало все понятно. Все, кроме одного, но
самого главного: зачем и почему они убили Яблонского?
Я не мог найти даже намека на разгадку... Кроме того,
проверили ли они, на месте ли я и что со мной? Едва ли.
Впрочем, я не поспорил бы по этому поводу даже на пару
поношенных ботинок.

Сидеть и думать об этом было бесполезно, поэтому я
сидел и думал около двух часов За это время моя одежда
высохла или почти высохла. Брюки, правда, были все в
моршинках и складках, как ноги слона, но кто мог потре-
бовать безупречной одежды от человека, который вынуж
ден спать одетым? Я оделся, надев все, за исключением
куртки и галстука, открыл окно и только собрался выбро
сить дубликаты ключей — от комнаты и от наручников —
в те же кусты, что и все остальное, как вдруг услышал тп
хий стук в комнату Яблонского.

Я отпрянул на фут и замер Полагаю, что в подобной
ситуации мысль моя должна была бы лихорадочно зарабо
тать, но, если говорить правду, после всего пережитою
этой ночью и после всех мучительных и тщательных раз
мышлений мой мозг был не в состоянии не только рабо
тать, но даже шевелиться. Я просто замер. Жена Лота, и то
не могла бы быть более неподвижной, чем я За целых де
сять секунд ни одна вразумительная мысль не пришла mi к
в голову, а только один импульс овладел мною, один-един
ственный и неодолимый: бежать! Но бежать было некуда

Это наверняка Ройзл, этот спокойный и холодный, п<
сущий смерть человек с крошечным пистолетом в руке йо
наверняка Ройзл, и он ждет под дверью. Он знал, чго ,*i
уходил. Он заходил ко мне в комнату, увидел, что меня
нет, и понял, что я заодно с Яблонским. Понял он и дру-
гое: я обязательно вернусь в этот дом — ведь я проник в
него с такими трудностями и опасностями совсем не для то-
го, чтобы удрать из пего при первой возможности. Видимо,
он решил, что я уже вернулся, а может быть, даже видел,
как я возвращался. По тогда почему он так долго медлит?

И на этот вопрос у меня был ответ: он знал, что я ожи
даю увидеть здесь Яблонского. Но Яблонского я не нашел,
и он, видимо, пришел к мнению, будто я решил, что Яб-
лонский сделал какую то вылазку, а поскольку я запер
дверь на ключ, то он пе может использовать свой и вынуж
ден стучать... И вот Ройзл стучит. Он рассчитал, что, про-
ждав Яблонского два часа в тревоге и беспокойстве, я сра-
зу брошусь открывать дверь на первый же стук. И тогда он
всадит мне между глаз одну из своих пуль. Ибо если они
знают, что я работал вместе с Яблонским, го они понимают
и то, что я никогда не соглашусь сделать для них ту рабо-
ту, которую они мне предложили, а следовательно, я им не
буду нужен. Значит, мне предназначается пуля в лоб —
так же, как и Яблонскому.

И перед взором моим предстал Яблонский. Яблонский —
в дешевом упаковочном ящике, и мой страх исчез. Я пони
мал, что дело почти безнадежно, но не стал трусить. И по-
кошачьи пробрался в комнату Яблонского, схватил бутылку
виски за горлышко, так же неслышно вернулся в свою ком-
нату и тихонько вставил ключ в замок двери, ведущей в ко-
ридор. Ключ повернулся почти беззвучно, и в тот же мо-
мент я опять услышал стук — на этот раз немного более
громкий и более настойчивый. Под этот стук я тихонько
отворил дверь, поднял бутылку над головой, готовый нане
сти удар, и осторожно высунул голову в коридор.

Коридор освещался всего одной тусклой лампочкой,
находящейся в другом конце, но и этого оказалось доста-
точно. Достаточно для того, чтобы увидеть, что фигура,
стоящая у двери Яблонского, не была вооружена И что
это был не Ройзл... Это бы па Мэри Рутвен. Я опустил бу-
тылку и неслышно скользнул обратно в комнату.

Через пять секунд я уже стоял перед дверью комнаты
Яблонского и, имитируя хриплый голос последнего, спро-
сил:

— Кто там еще?

— Откройте, пожалуйста! Это я, Мэри Рутвен. От-
кройте поскорее!
Я быстро впустил ее в комнату. Мне так же, как и ей,
совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел ее в этом ко-
ридоре. Сам я стояч за дверью, когда она входила, а потом
быстро закрыл се за ней еще до того, как она успела раз-
глядеть меня в слабом свете ночника.

— Мистер Яблонский, — заговорила она быстрым и на
стоичивым шепотом,— я должна была прийти . Просто
должна... Думача, что никогда не избавлюсь от Гунтера, но
он сейчас заснул и может проснуться каждую секунду...

— Только не спешите и не волнуйтесь,— также шепо-
том посоветовал я, чтобы было легче имитировать голос
Яблонского, но, даже несмотря на это, имитация была
очень и очень плохой — Зачем я вам понадобился?

— Пото'Му что мне больше не к кому обратиться .. Вы —
не убийца и даже не мошенник... Мне все равно что про
вас говорят... Вы не такой... И вы неплохой человек ..—
А девушка, оказывается, была проницательной, и ее жен
ский инстинкт, или чутье, или называйте это как хотите,
позволили ей увидеть гораздо больше, чем увидели генерал
и Вайланд.— Вы должны помочь мне... нам, просто долж
ны! Мы попали в беду

- Мы?

— Да. Я и папа.— Пауза.— Откровенно говоря, насчет
моего отца я не знаю. Может, он и не попал в беду... Mg
жет быть, он заодно с ними, с этими .. этими злыми людь
ми по своей воле. Но... но все это так не похоже на него
Может, он просто вынужден быть с ними. О, я не знаю.
Ничего не знаю. Может, они имеют над ним власть, страш
ную власть.— Я поймал отблеск на ее светлых волосах,
когда она мотнула головой,— Он... он всегда был такой
добрый и прямой, а сейчас...

— Только не волнуйтесь,— сказал я снова. Я не moi
больше подделываться под голос Яблонского, и если бы
она нс была так взволнована и встревожена, она сразу бы
обнаружила обман.— Какими фактами вы располагаете?

В соседней комнате я оставил включенный электрика
мин, дверь между комнатами была открыта, и я был ув<
рен, что она скоро обнаружит, что я не Яблонский. Одни
мои рыжие волосы сразу бы меня выдали. Я быстро потм-р
нулся спиной к свету.

— Даже не знаю, с чего начать,— сказала она.— Ка
жется, будто мы потеряли свободу, по крайней мере n.iii.i
То есть мы можем передвигагься как хотим, мы не заклю
ченные, но мы никогда не принимаем решения сами. Или
точнее говоря, папа решает за меня, а за него решает
кто-то другой Нам не разрешается действовать самостоя-
тельно. Папа не разрешает мне писать и посылать письма,
если не прочтет их сам, или позвонить по телефону, или
поехать куда-нибудь без Гунтера. Этот гип сопровождает
меня даже тогда, когда я иду в гости к друзьям, например
к Моллисонам. Папа сказал мне, что его недавно преду-
предили, будто меня хотят похитить. Я не верю этому, но
если это правда, то Саймон Кеннеди — наш шофер — го
раздо надежнее Гунтера Я никогда не могу остаться од-
на. Когда я выезжаю на Икс-13, я, конечно, свободна,
но там мне просто некуда деваться. А здесь окна моей
комнаты смотрят в стену, и Гунтер ночует в прихожей,
чтобы следить...

Последние слова она произнесла с усилием и прервала
фразу на полуслове, словно не могла больше ничего сказать.
Наступило молчание. Испуганная, охваченная желанием из
лить наконец все, что тревожило ее уже многие недели, она
подошла совсем близко ко мне Глаза ее привыкли к полуть-
ме... Внезапно она вздрогнула, рука ее непроизвольно при-
крыла рот — рука, которая дрожала и дергалась, как у ма
рионетки,— губы раскрылись, глаза расширились, а из
груди вырвался глубокий и прерывистый вдох — прслю
дия к крику.

На этой прелюдии все и кончилось. В подобной ситуа-
ции кричать все равно не полагается. Одной рукой я зажал
ей рот, а другой обхватил за талию еще до того, как она
пришла к решению, чго же ей делать. Несколько секунд
она сопротивлялась с удивительной энергией,— правда,
в данных обстоятельствах, может быть, и не с такой уж
удивительной, а потом вся обмякла, как подстреленный
кролик. Я был захвачен врасплох и испуган: я думал, что
давно прошла нора, когда молодые леди падали в обморок
от страха. Возможно, я недооценил ту странную репута
цию, которую я сам себе создал, может быть, не учел, ка-
кой шок может испытать человек после того, как он целую
ночь готовился к последнему отчаянному поступку, прожив
до этого несколько недель в постоянном страхе и напряже-
нии. Как бы то ни было, она не притворялась. Она дейст-
вительно потеряла сознание. Я положил ее на кровать, но
гут же мною овладело какое-то необъяснимое чувство, я не
мог вынести мысли, что она будет лежать на кровати, где
был убит Яблонский. Я снова поднял ее и перенес на кро-
вать в моей комнате.

У меня был неплохой опыт по оказанию первой помо-
щи, но я ничего не знал о том, как приводить в чувство мо-
лодых леди. Подсознательно я чувствовал, что предприни-
мать какие-либо действия было опасно, а так как это
чувство подкреплялось моим невежеством, я решил, что бу-
дет легче всего предоставить ей выйти из своего обморока
самой. Правда, я не хотел, чтобы это случилось без моего
ведома, ибо она могла поднять на ноги весь дом. Поэтому я
сел на край кровати и направил свет моего фонарика на ее
лицо, но так, чтобы он не ослеплял ее, когда она начнет
приходить в себя.

Поверх шелковой голубой пижамы на ней бып стега-
ный халат из голубого шелка. Домашние туфли на высоких
каблуках тоже были голубого цвета, и даже лента, которой
она перевязала на ночь свои густые блестящие волосы, бы
ла голубой.

В данную минуту лицо ее было изжелта бледным, как
старая слоновая кость, и в этом лице не было ничего, что
позволяло бы назвать его красивым, но думаю, что, если
бы это лицо и было красивым, мое сердце все равно в этот
момент не стало бы биться учащенно и проявлять другие
давно забытые признаки эмоциональной жи ши, сердце мое
не знало их уже три долгих и пустых года. Лицо Мэри
Рутвен словно растаяло в тумане, а перед моим взором
вдруг снова возникло пламя камина, и домашние туфли,
и все, что стояло между нами и 265 миллионов долларов,
и тот факт, чго я единственный человек в мире, один вид
которого заставил ее лишиться чувств от ужаса. Я попы
тался прогнать эти видения

Она шевельнулась и открыла глаза. Я почувствовал,
что прием, которьш я использовал с Кеннеди, сказав, что
мой фонарик смонтирован вместе с пистолетом, имел бы в
данном случае печачьные результаты. Поэтому я взял одну
из беспомощных рук, бессильно лежавших на одеяле,
и, склонившись над девушкой, сказал с мягким укором

— Эх вы, глупышка! Зачем же делать такие штучки?

Что подсказывало мне правильный тон, я и сам п
знаю. Может быть, удача, а может быть, и то и другое.
В ее широко раскрытых глазах- больше не было страха,
а только недоумение. Убийца с моей репутацией не станс
брать вас за руку и говорить с вами ободряющим тоном.
На такой тон способны отравители, даже убийцы из-за уг-
ла, но не те люди, которые действуют так прямо и откры-
то, как я.

— Надеюсь, вы больше не будете пытаться кричать? —
спросил я.

— Нет...— голос ее прозвучал хрипло. — Я... простите,
но я так глупа

— Пустяки,— сказал я.— А теперь давайте поговорим,
если вы в состоянии. Мы обязательно должны поговорить,
а времени у нас мало.

— Вы не могли бы включить свет? — попросила она.

— Нет. Свет будет пробиваться сквозь портьеры, а нам
никакие гости не нужны...

— Там есть ставни,— прервала она меня.— Деревян-
ные ставни. На всех окнах.

Ничего себе — Тэлбот Соколиный Глаз! Я провел цс
лый день, уставившись в окно, и даже не заметил, что на
окнах стасни1

Встав, я закрыл ставни, закрыл дверь в комнату Яб
донского и включил свет. Она сидела на краю кровати, об
хватив себя руками, как будто ей было холодно.

— Мне обидно за себя, — сказал я. — Вам достаточно
было взглянуть на Яблонского один раз, чтобы увидеть или
подумать, что он — не негодяй. Но чем дольше вы смотри
те на меня, тем больше убеждаетесь, что я — убийца. —
Она хотела что то сказать, но я поднял руку. — Разумеется,
у вас есть все основания для этого, но они не соответствуют
истине,— я приподнял рукой одну брючину и показал ei
ногу, облаченную в элегантный носок бордового цвета —
Узнаете?

Она посмотрела на носок, а потом подняла глаза на
меня.

— Саймона...— прошептала она.— Это — Саймона!

— Вашего шофера. — Мне не очень понравилось такое
интимное обращение с его именем. — Он дал мне эти вещи
часа два назад. По доброй воле. Мне понадобилось всего
пять минут, чтобы убедить его, что я — не убийца и далеко
не тот, каким кажусь. Вы согласны дать мне столько же
времени?

Она молча кивнула.

Мне не понадобилось и трех минут. То, что Кеннеди
поверил мне, явилось для нее уже половиной доказательст-
ва моей невиновности. Я рассказал ей все, кроме гибели
Яблонского, — она еще не была подготовлена к фактам та-
кого рода.

Когда я закончил, она недоверчиво спросила:

— Так, значит, вы все это время о нас знали9 И о па-
пе, и обо мне, и обо всех наших волнениях?

— Мы знали о вас уже несколько месяцев. Правда, не
о том, что вас конкретно тревожит — вас и вашего отца.
Все, что нам известно, эго то, что генерал Блэр Рутвен не
должен был бы быть замешан. И не спрашивайте, кто та-
кие «мы» и кто я сам, ибо я не люблю не отвечать на во-
просы, а молчу просто ради вашего же блага. Чего боится
ваш отец, Мэри?

— О, я не знаю... Я знаю только, что он боится Ройз
ла, не...

— Он боится Ройзла. Я боюсь Ройзла. Мы все боимся
Ройзла. Готов поспорить, что Вайланд просто потчует ею
множеством всяких историй про Ройзла, чтобы держать в
страхе и повиновении. Но дело не в этом... не только в
этом. Он боится также и за вас, но, думаю, страх этот воз-
ник только тогда, когда он понял, с какой шайкой связался.
Когда уйнал, что они представляют собой на самом деле.
Думаю, что начал он все с открытыми глазами, преследуя
свои интересы, но, видимо, не знал, во что все это выльет-
ся. Как давно ваш отец и Вайланд стали... ну, скажем, де
левыми партнерами?

Она на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Могу ответить совершенно точно. Это началось, ког
да мы поехали отдыхать в Вест Индию на нашей яхте «Со
блазнительница» — в апреле- прошлого года. Мы были в
Кингстоуне, когда папа получил письмо от маминого адво
ката. Он писал, что она хочет оформить развод. Возможно,
вы об этом слышали,— добавила она с горечью.— В Се
верной Америке не было ни одной газеты, которая не пися
ла бы об этом, а некоторые из них раздули это до скан
дальней истории.

— Вы хотите сказать, что до тех пор генерала считали
образцовым гражданином своей страны, а его брак — иде
альным семейным союзом?

— Да, что-то в этом роде. И они стали прекрасной мн
тенью для всей желтой прессы. Не знаю, что нашло на ма
му, — мы всегда так дружно жили. Но это только докЗзывя
ет, что дети иногда не знают, что на самом деле происходи i
между родителями.
— Дети?

— Ну, я говорю в общем смысле... — По ее тону можно
было понять, что она устала и пала духом, да и выгЛядеЯа
она соответственно. Собственно говоря, так оно и должно
было быть, иначе она не стала бы рассказывать об этом по
стороннему человеку.— Дело в том, что есть еще одна ле
вочка. Джин, моя младшая сестра. Она моложе меня на де
сять лет. Папа женился поздно. Джин сейчас с матерью и,
похоже, собирается с ней остаться. Юристы все это улажи-
вают. Конечно, никакого развода не будет. — Мэри невесе-
ло улыбнулась. — Вы не знаете Рутвенов из Новой Англии,
мистер Тэлбот, но если бы вы их знали, то знали бы так-
же, что существуют слова, которые отсутствуют в их лекси-
коне. И к ним относится слово «развод».

— Ваш огец предпринимал какие-нибудь попытки к
примирению?

— Он ездил к ней дважды. Но оба раза напрасно. Она
не хочет... она не хочет даже видеть меня. Она куда-то
уехала, и ник го, кроме папы, точно не знает куда. Имея
деньги, это нетрудно устроить. — Должно быть, упоминание
о деньгах направило ее мысли по другому руслу, ибо, когда
она снова заговорила, я услышал в ее голосе те 265 миллио
нов, которые имел ее отец, а в выражении ее лица снова
увидел корабль «Меифлауер». — Только я не совсем пони
маю, мистер Тэлбот, почему вас вдруг заинтересовав на-
ши семейные дела?

— Я тоже не понимаю,— ответил я, и это было самое
большее, что я позволил себе как извинение. — Возможно,
я тоже читал эту желтую прессу. Меня все это интересует
лишь постольку, поскольку в этом деле замешан Вайланд.
Именно в эти дни он и появился на сцене?

— Приблизительно... На неделю-другую позже. Папа
был очень подавлен и, вероятно, был рад любому пред-
ложению, лишь бы отвлечься от своих тайных мыслей
и... и...

— И разумеется, его деловое чутье несколько притупи
лось. Хотя, откровенно говоря, и в обычном состоянии
трудно было бы предположить, что гут кроется что-то не-
чистое: от фасона усов до манеры держаться Вайпанд —
воплощение преуспевающего промышленника. Он прочел
все книжки про Уолл-стрит, не пропустил ни одного суб-
богнего похода в кино и усвоил все детали поведения. По-
лагаю, что Ройзл появился несколько позже?
Она молча кивнула. Мне казалось, что она вот-вот рас-
плачется. Вообще-то слезы могут тронуть мою душу, но
только не тогда, когда я испытываю недостаток времени.
А сейчас я остро чувствовал этот недостаток. Я выключил
свет, подошел к окну, приоткрыл один ставень и посмот-
рел, что делается за окном. Ветер стал еще сильнее, дождь
хлестал по стеклу, образуя быстро стекающие струйки. Но
самое главное заключалось в другом: ночная темнота нача-
ла сереть. На востоке занималась заря. Я отвернулся, за-
крыл ставень, снова включил свет и взглянул на поникшую
от усталости девушку.

— Как вы думаете, они смотут сегодня вылететь на
И кс-13?

— Наши вертолеты летают в любую погоду.— Она
встрепенулась. — А кто вам сказал, что они сегодня полетят?

— Я сам так решил. — Я не стал входить в подробнос-
ти. — А теперь вы, может быть, скажете мне правду: зачем
вы хотели видеть Яблонского?

— Сказать вам правду...

— Вы скатали, что у него доброе лицо. Может быть,
доброе, а может быть, и нет... Но ведь это не причина.

— Понимаю... И я ничего не скрываю, честное слово,
ничего. Просто я... просто меня очень беспокоило... Дело
в том, что я случайно услышала кое-что про него и поду
мала...

— Ближе к делу! — сказал я резко.

— Вы знаете, что библиотека подключена. Что там имс
ется подслушивающее устройство...

— Слышал об этом,— сказал я терпеливо.— А схема
этого устройства мне не нужна.

— Простите... Так вот, я была в соседней комнате,
в кабинете, где есть наушники, и сама не знаю почему, но я
их надела...— Я усмехнулся, мне понравилась представ
шая перед моими глазами картина.— В библиотеке были
Вайланд и Ройзл. Они говорили о Яблонском.

Улыбку мою словно водой смыло.

— Они устроили за ним слежку, когда он утром поехал
в Майбл Спрингс. Кажется, он там пошел в хозяйственный
магазин, зачем — они не знают. — Я мог бы заполнить этот
пробел: он зашел туда, чтобы купить веревку, заказать
.дубликаты ключей и позвонить по нескольким телефонам

— Он пробыл там около получаса, и тогда тот, кто за
ним следил, побоявшись, что упустил Яблонского, вошел и
магазин. Вскоре Яблонский вышел, но «хвоста» за ним уже
не было.— Она слабо улыбнулась.— Видимо, Яблонский
как-то с ним разделался.

Я помрачнел еще больше. Потом спросил снова:

— Откуда же они об этом знают9 Этот «хвоег» позднее
вернулся?

— Они пустили за ним гри «хвоста». Он заметил толь-
ко одного.

Я устало кивнул.

— А потом?

— Яблонский пошел на почту. Я сама видела. Папа и я
как раз ехали в полицию. Папа настоял, чтобы я показала
в полиции, будто вы меня высадили на дороге, и я верну-
лась домой на попутной машине. Так вот, Яблонский взял
книжечку телеграфных бланков, вошел в кабину, написал
что-то и отправил телеграмму. Один из людей Ваиланда
дождался, пока Яблонский ушел, попросил ту же книжеч-
ку и, оторвав верхний б панк, принес его сюда. Судя по ю
му, что я слышала, Вайланд обработал этот бланк каким-го
химическим способом...

Значит, и Яблонский поскользнулся. По на его месте я
сделал бы то же самое. Я бы предположил, что поскольку
я отделался от «хвоста», то теперь все в порядке. Да, Вай
ланд умен, может быть, даже слишком умен Для меня!
Я спросил девушку:

— Больше вы ничего нс слышали?

— Почти ничего. . Насколько я поняла, они восста
новили текст Яблонского, но ничего не смогли понять,
должно быть, он пользовался шифром.— Опа провела
языком по губам и добавила: — Но адрес был на обыч
ном языке.

— Конечно! — Я подошел к ней и пристально посмот-
рел на нее. Я заранее знал, что именно она ответит па мой
вопрос, но я все равно должен был задать его:

— И этот адрес?

— Мистеру Дж К. Кергину, ФБР... Вот... вот почему
я пришла. Я знала, что должна предупредить мистера Яб-
лонского. Больше я ничего не слышала. Кто-то прошел по
коридору, и я вышла из кабинета через боковую дверь. } 1о я
уверена, что мистеру Яблонскому грозит опасность... Боль-
шая опасность, мистер Тэлбот.

Уже пятнадцать минут я обдумывал, как бы помягче
преподнести ей это известие, но теперь я сдался.
— Сейчас уже слишком поздно...— Я не хотел, чтобы
мой голос прозвучал холодно и сурово, но именно так он и
прозвучал. — Яблонского уже нет на свете... Убит!

...Они пришли за мной в восемь часов утра — Ройзл и
Валентино.

Я был уже одет и прикован к спинке кровати. Ключ я
выбросил в окно вместе с дубликатами Яблонского, после
того как запер все двери.

У них не было никаких оснований меня обыскивать,
и я надеялся, как никогда еще, кажется, пе надеялся, что
они этого не сделают. После того как Мэри ушла, расте
рянная и вся в слезах, неохотно пообещав мне не Говорить
никому, даже отцу, ни слова о том, о чем мы говорили,
я сел и задумался. До этого мысли мои словно вращались
по кругу, и я так увяз в этой бесконечной тине, что не за-
мечал, как наступает день, и, когда мои размышления, ка-
залось, окончательно были готовы угаснуть во мгле, в моз
гу моем вспыхнул первый ослепительный луч интуиции
или здравого смысла — впервые с тех пор, как я попал в
этот дом. В течение получаса я всесторонне обдумывал эту
мысль, а потом нашел листок тонкой бумаги и, написав на
одной стороне длинное послание, сложил листок несколько
раз, так что он уменьшился в размерах до двух дюймов, за
клеил его липкой лентой и надписал домашний адрес суды!
Моллисона. Потом я спрятал его сзади за галстук и огвер
пул воротничок, так что моей записки совершенно не было
видно. К тому времени, когда за мной приш ли, я уже успел
полежать более часа, но нс засыпал ни на минуту.

Тем не менее я сделал вид, что сплю Кто-то грубо тря<
меня за плечо. Я не реагировал. Тогда меня снова потряс
ли. Я шевельнулся. Человек, будивший меня, решил, что
следует применить более эффективный способ, и ударил
меня по лицу. Этого уже оказалось достаточно. Я застонал,
открыл глаза и приподнялся на кровати, потирая лоб сво
бодной рукой.

— Вставай, Тэлбот! — Если не считать большого синя
ка, напоминающего заходящее солнце в синей дымке, то
вид у Ройзла был такой же, как обычно. Он выглядел спо
койным, прилизанным и даже как будто посвежевшим
еще один труп на его счету не помешал ему спокойно вы
спаться, отдохнуть. Рука Валентино, как я с удовольстви
ем отметил, все еще была на перевязи. Это обстоятельстве»
облегчит мою задачу — превратить его в телохранителя в
отставке.

— Вставай живо! — повторил Ройзл. — Почему это на
вас только один наручник?

— Что?..— Я потряс головой и разыграл целую сцену,
представляясь одурманенным и не совсем в себе. — Какого
черта мне дали вчера на обед?

— Па обед? — Ройзл улыбнулся своей бледнев! улыб-
кой мертвеца.— Вы и ваш тюремщик вдвоем выпили целую
бутылку. Это и был ваш обед.

Я медленно кивнул. Ройзл держался уверенно, ибо ни
чем не рисковал ведь если мне подсыпали наркотик, то я
имею самые туманные представления о том, что случилось
непосредственно перед тем, как я потерял сознание. Я злоб
но посмотрел на нею и показал головой на наручник.

— Снимите его к чертям собачьим!

— Почему только один? — мягко повторил Ройзл.

— Какая разница — один или сто? — сказал я с раз-
дражением.— Я не помню, как вчера все было. Видимо,
Яблонский очень торопился, когда втолкнул меня сюда,
и не мог найти второй Кажется, он тоже не очень хоро-
шо себя чувствовал. — Я поднес руку к лицу и сделал
вид, будто постираю глаза, чтобы прийтц в себя. Погля-
дывая на Ройзла между пальцами, я заметил, что тот по
пимающе кивнул, и понял, что попал в цель: именно так
и долж< и был действовать Яблонский. Почувствовав, что
с ним что-то неладно, он поскорее втолкнул меня в ком-
нату и поспешил бы приковать к кровати, прежде чем ли-
шиться чувств.

Наручник сняли, и, проходя через комнату Яблонско-
го, я как бы невзначай взглянул на стол. Бутылка все еще
стояла там — пустая.

Мы вышли в коридор. Ройзл — впереди, Валентино —
за мной. В коридоре я резко замедлил шаг, и пистолет Ва
лентино уткнулся мне в спину. Валентино никогда ничего
не делал мягко или деликатно, но для него сейчас это был
«равнительно деликатный жест. Тем не менее я вскрикнул
так, будто он ткнул меня раз в десять сильнее. Я остано-
вился. Валентино на ходу наскочил на меня, а Ройзл резко
обернулся. Он повторил свой колдовской фокус, и в его
руке мгновенно очутился игрушечный пистолет.

— Что еще там? — спросил он холодно. Безо всякой
|ревоги, без малейшего повышения в голосе. Я в душе
надеялся, что доживу до того дня, когда увижу Ройзла
встревоженным и испуганным.

— Ну вот что! — раздраженно заявил я. — Или вы убе-
рете эту обезьяну подальше от меня, или я разорву ее на
куски, невзирая па пистолеты.

Оставь его в покое, Гунтер! — спокойно сказал
Ройзл.

— Послушайте, босс, я едва дотронулся до него...—
Если не учитывать антропоидный лоб Валентино, его ело
манного носа, следов оспы и шрама, то на его лице остава
лось мало места для проявления сменяющих друг друга
эмоций, но сейчас все оставшееся для этого место выража
ло удивление и острое чувство обиды — Я только слегка
ткнул его...

— Знаю! — Ройзл уже снова отвернулся и двинулся
вперед. — Но ты вообще оставь его в покое.

Ройзл первым дошел до лестницы и успел уже спус
титься на пять шесть ступенек, когда я добрался до лес г
иичной площадки. Я внезапно резко остановился, и Вален
тино снова натолкнулся на меня. Мгновенно обернувшись,
я ударил его ребром ладони по запястью и выбил из его
рук пистолет. Валентино нагнулся, чтобы схватить его ле
вой рукой, и тотчас же взревел от боли — я наступил ему
на пальцы. Я не слышал, хрустнули ею суставы или нет,
да этою и не требовалось. Достаточно было и того, что тс
перь уже обе руки были у него повреждены и, следователь
но, он уже не годился на роль телохранителя мисс Рутвен

Я не сделал никакой попытки поднять пистолет и вооо
ще сдвинуться с места. Ройзл вернулся на площадку.

— Отойдите от пистолета, вы,— оба! — приказал он

Мы отступили. Роозл поднял пистолет, шагнул в crop*»
ну и, жестом показав, чтобы я спускался, последовал зл
мной Не знаю, о чем он сейчас думал,— с таким выражс
нием лица он мог, например, наблюдать, как падают лпегья
на осеннем ветру. Он нс сказал больше ни слова и даже п<
потрудился взглянуть, что у Валентино с рукой.

В библиотеке нас ждали генерал, Вайланд и Ларри
Лицо генерала было, как обычно, непроницаемым, но оi
ки его глаз покраснели, и он был бледнее, чем тридцап
шесть часов тому назад. Но возможно, мне только пок i
лось — в то утро мне все рисовалось в мрачных тоилх
Вайланд был вежлив и обходителен и, как всегда, улы
бался. Он был в прекрасно сшитом темно-сером kocik>m<
чисто выбрит, а из-под красного галстука вьплядывала
белая рубашка. Мечта, а ие мужчина’ Ларри — это был
просто Ларри, с бледным лицом и бегающими глазками,
прохаживался взад и вперед по комнате. Однако он пе
дергался, как обычно, а даже улыбался, так что я пришел
к выводу, что он плотно позавтракал — главным образом
героином

— Хэлло, Тэлбот! — приветствовал меня Ва 1ланд.
Крупные авантюристы нашего времени могут общаться с
вами по разному и вполне учтиво, и рычать на вас, и бить
вас ио лицу — в зависимости от того, что окажется выгод
но. — Что там у вас был за шум, Роизл?

— Гупгер слишком пришпорил Тэлбота...— Ройзл
равнодушно кивнул в сторону Валентино, который как
раз входил в библиотеку, спрятав левую руку под перевя-
занную правую, и стонал от боли. — И тому это ие понра
вилось

— Шуметь будете где нибудь в другом месте! — холодно
сказал Вайланд и повернулся ко мне.— Ну, как вы сегодня,
Тэлбот? — Сейчас он даже не пытался создать видимость то-
го, что хозяином в этом доме является генерал Сейчас неяс-
но было, имеет ли генерал вообще право голоса,— он дер-
жался где-то на заднем плане, замкнутый и в некотором
смысле трагический. Но может быть, этот трагизм был
лишь плодом моего воображения? И вообще, в генерале я
мог ошибаться. Ошибаться глубоко и фатально.

— Л где Яблонский? — сухо поинтересовался я.

— Яблонский? — Вайланд лениво приподнял бровь. —
А что вам до Яблонского, Тэлбот?

— Ведь он мои тюремщик,— заметил я кратко.— Так
где же он?

— Вам очень хочется знать это. Тэлбот? — Он посмот
рел на меня долгим испытующим взглядом, и мне это сов
сем не понравилось.— Мне кажется, я где-то видел вас
раньше. И генерал говорит то же самое. Только не могу
вспомнить, кого вы мне напоминаете.

Я почувствовал, что ступаю на опасную почву

— Где он? — тем не менее настойчиво спросил я.

— Уехал... Сгинул со своими семьюдесятью тысячами
долларов!

«Сгинул» было неосторожным словом, но я по пода-
вал виду.

— Так куда же он все-таки делся?
— Какой же вы зануда, друг мои! — Он щелкнул паль-
цами.— Ларри! Телеграмма!

Тот схватил со стула какие-то бумаги, вручил их Вай-
ланду и, посмотрев на меня с волчьей усмешкой на губах,
снова заходил по комнате.

— Мы с генералом — очень осторожные люди, Тэл
бот,— продолжал Вайланд,— Некоторые даже могли бы
сказать «очень подозрительные люди». Но в итоге это одно
и то же... Так вот, мы навели о вас справки. В Англии,
Голландии и Венесуэле, — он помахал бумагами. — И они
пришли сегодня утром. В них подтверждается то, что вы
говорили... В отношении того, что вы — эксперт по под
водным работам, и причем один из лучших в Европе. Так
что теперь мы спокойно можем вас использовать. И Яблон
ский больше нам не нужен. Поэтому сегодня утром мы его
отпустили вместе с его чеком. Он сказал, что подумывает о
поездке в Европу.

Вайланд говорил спокойным, убедительным и очень ис
кренним тоном — сам Святой Петр поверил бы ему и от
крыл перед ним двери Царства Господня. Я выслушал его с
таким видом, с каким, видимо, слушал бы его и Святой
Петр, но зато потом высказался так, как Святой Петр ни
когда бы не высказался, а в заключение прорычал:

— Гнусный и грязный обманщик!

— Вы о ком, о Яблонском? — поинтересовался Bail
ланд, лениво поднимая бровь.

— О ком же еще?! И подумать только, что я поверил
его фальшивым словам! Подумать только, я потратил пять
секунд, слушая этого обманщика! Он обещал мне...

— И что вам было обещано? — мягко спросил Вайланд

— Теперь это уже не имеет значения.— 51 с обозлен
ным и хмурым видом поднял глаза.— Он думал, что я
здесь по крупному делу. И он думал, что обвинения, из ы
которых его уволили из нью-йоркской полиции, были по 1
строены. Они считают,— по крайней мере, сказали, чк>
считают, — что он может это доказать, если ему дадут про
верить действия ряда полицейских и просмотреть опргд<
ленные полицейские документы. — Я снова выругался.
И подумать только, что я мог поверить.

— Не отвлекайтесь, Тэлбот! — резко прервал мели
Вайланд. — Продолжайте!

— Он думал, что может купить эту возможность, и в и»
же время уговорил меня помочь ему, если он поможет мш
Он потратил два часа в той комнате, чтобы вспомнить
шифр федеральной полиции, а потом написал телеграмму в
какое то агентство, предлагая сообщить любопытные сведе-
ния насчет генера ia Рутвена в обмен на разрешение просмо-
треть кое-какую документацию... И я, дурень, поверил ему!

— А вы, случайно, не помните имя человека, которому
была адресована телеграмма?

— Нет. Забыл.

— Но я бы очень рекомендовал вам вспомнить его.
Возможно, этим самым вы купили бы для себя нечто очень
важное — свою жизнь!

Я посмотрел на него без всякого выражения, а потом
уставился в пол. Через какое то время я сказал не подни-
мая глаз:

— Кэйтис... Картин, Кертин... Да, да, именно Кертин!
Дж. К. Кертин!

— И все, что он предложил ему, сводилось к тому, что
он дает определенные сведения, если выполнят его уело
вия, так?

— Так.

— Можете считать, Тэлбот, что сейчас вы купили свою
жизнь.

Еще бы не купил! Я, правда, заметил, что Вайланд не
стал уточнять, как долго мне позволят пользоваться моей
покупкой. Хорошо, если дадут сутки. В<е будет зависеть от
того, насколько хорошо пойдет работа. Удовлетворение,
которое я получил, наступив на вторую руку Валентино,
было ничто по сравнению с тем жарким волнением в крови,
которое я почувствовал сейчас. Они проглотили мою исто-
рию, проглотили целиком — с крючком, леской и поплав
ком в придачу. При данных обстоятельствах и правильном
расчете это было неизбежно, а мой расчет оказался точ-
ным. Им просто пе могло прийти в голову, что все это вы-
думка. Они не имели понятия и сейчас не могли знать, что
я знаю об убийстве Яблонского и мне известно о том, что
пни организовали за ним слежку и установили адрес. Ведь
они не могли даже предположить, что я ночью побывал в
юроде, что Мэри подслушала их разговор в библиотеке и
потом пересказала его мне. Если бы они хоть немного запо
Ю '.рили, что я был сообщником Яблонского с начала и до
конца, они пристрелили бы меня прямо здесь, на месте. А
гак они дадут мне пожить еще некоторое время. Не очень
1<»лго, но, может быть, достаточно...
Я видел, как переглянулись Вайланд и Ройзл — лишь
едва заметный взмах ресниц. И как Вайланд чуть замет-
но пожал плечами. Ну и крепкие же они — эти двое —
крепкие, хладнокровные и безжалостные, расчетливые и
опасные! Последние двенадцать часов они, несомненно,
жили с сознанием того, что агенты ФБР в любой момент
могут схватить их за горло, и, однако, они не проявили
никаких признаков ни спешки, ни волнения... Интерес-
но, что бы они подумали и как бы реагировали, если бы
узнали, что агенты ФБР могли захватить их еще три ме-
сяца назад? По брать их тогда было еще не время. Не
пришло оно и сейчас.

— Поскольку нас больше ничего не задерживает,
джентльмены, советую поспешить,— это произнес генерал,
первый раз за все это время он решился заговорить, и, не
смотря на его обычное спокойствие, я уловил в его голосе
некоторое волнение.— Погода быстро ухудшается. Пред
сказывают ураган.

Насчет погоды он был прав. С одной маленькой ого
воркой: она уже была достаточно плохой. Ветер теперь нс
стонал, а выл — тонко и непрерывно, раскачивая дубы и
сопровождая свой вой кратковременным, по интенсивным
и шквальным ливнем. Низкие тучи быстро сгущались.
Я взглянул на барометр. Стрелка ползла вниз, к двадцати
семи, что не предвещало ничего хорошего. Я не знал, по
падем ли мы в самый центр урагана или он обойдет нас
стороной, но если мы окажемся на его пути, то мы это по
чувствуем раньше, чем через двенадцать часов, намного
раньше!

— Сию минуту, генерал! Все уже готово. Петерсе н
ждет вас на берегу...— Петерсен, как я догадался, был их
пилот.— Пара рейсов — и все мы будем там через час.
И тогда Тэлбот сможет приступить к работе.

— Все? — переспросил генерал. — Кто это все?

— Вы, я, Тэлбот, Ройзп, Ларри и, конечно, ваша дочь
— Мэри? Разве это необходимо?

Вайланд не ответил ни слова и даже бровью не повел
он просто посмотрел в упор на генерала. Пять секунд, м<»
жет быть, немного больше — и пальцы генерала разжа
лись, плечи поникли на какую-то частичку дюйма. Картина
была ясна без слов.

В коридоре послышались легкие женские шаги, и в <н
крытой двери появилась Мэри Рутвен. На н«й был легкий
светло-зеленый костюм, а под ним — зеленая блузка с глу-
боким вырезом. Под глазами у нее была синева, выг^ыдела
она бледной и усталой, но мне показалась прекрасной Ее
сопровождал Кеннеди, но он не вошел, а почтительно оста-
новился в коридоре, держа шляпу в руке, — рапсодия цвета
бордо в сверкающих сапогах. Лицо его застыло в замкну-
том, ничего не видящем и ничего-не-слышащем выражении.
Такое выражение может появиться только у вымуштрован-
ного до совершенства шофера. Я ненароком придвинулся
ближе к двери, ожидая, чтобы Мори сделала то, что я по-
советовал ей сделать менее чем два часа тому назад, перед
тем как мы расстались.

— Отец, я еду с Кеннеди в Майбл Спрингс,— сказала
Мэри Рутвен без всякого предисловия, хотя эти слова и
прозвучали как констатация факта, но на самом деле были
просьбой о разрешении.

— Но... но ведь мы собираемся на Икс-13, дорогая,—
ответил ее отец.— Вчера вечером ты сказала...

— Я и не отказываюсь, — проговорила она с ноткой не-
терпения — Но мы же не можем лететь все сразу. Я полечу
со второй партией. Мы задержимся не более чем на два
дцать минут. Вы не возражаете, мистер Вайланд? — спро-
си па она с невинным очарованием

— Боюсь, что это может нарушить наши планы, — веж-
ливо ответил Вайланд. — Видите ли, Гунтер повредил себе
руку и...

— Хорошо!

Он снова поиграл бровями.

— Для вас это не очепь-то хорошо, мисс Рутвен. Вы
же знаете, как ваш отец заботится о том, чтобы у вас была
охрана, когда...

— Лучше, чем Кеннеди, меня никто не охранял! —
сказала она холодно. — И будет охранять и впредь! Более
того, я все равно не поеду на нефтебазу с вами, Ройзлом и
этим... этим типом ..— Было ясно, что она имеет в виду
Ларри.— ...Если со мной не будет Кеннеди. И это решение
окончательное! А сейчас я еду в Майбл Спрингс!

Интересно, кто и когда говорил с Вайландом в таком
тоне последний раз? Тем не менее на его лакированной фи-
зиономии и трещинки не появилось.

— Зачем вы туда поедете, мисс Рут вен?

— Есть вопросы, которые джентльмены даже не осме-
ливаются задать! — отпарировала она ледяным тоном.
Это положило его па обе лопатки. Он не знал, что она
имеет в виду, но желаемый результат был достигнут. Взо-
ры всех находящихся в комнате были устремлены на них
обоих — взоры всех, за исключением моего. А мой взор
был обращен к Кеннеди, а его — ко мне.

Сейчас я уже находился совсем близко от двери и сто-
ял спиной к остальным. До этого я без груда извлек из-под
воротничка мою записку и сейчас держал ее так, чтобы
Кеннеди увидел там имя судьи Моллисона. Выражение его
лица оставалось прежним, и только микрометр мог зафик-
сировать его утвердительный кивок. Но я сам в этот мо-
мент был не хуже микрометра. Все шло прекрасно — разве
что Ройзл мог срезать меня своей пулей, прежде чем я
отойду от двери.

И именно Ройзл разрядил обстановку, придя на по-
мощь Вайланду

— Я бы с удовольствием подышал свежим воздухом,
Вайланд. Я мог бы сьездить с ними в Майбл Спрингс.

Я проскочил дверь со стремительностью выпущенной
торпеды. Кеннеди преградил мне путь, и я схватил его за
руку. Мы оба рухнули на пол, делая вид, что деремся.
В ш-рвые же секунды я сумел сунуть записку в его карман,
но мы продолжали размахивать руками и лупить друг дру
га по плечам, спине и так далее, то есть по тем местам, где
не было больно... Наконец, я услышал красноречивый
щелчок предохранителя.

— Прекратите, вы, — оба!

Мы прекратили, и я поднялся на ноги, сразу заметив
пистолет Ройзла. Где-то на заднем плане, возбужденно раз
махивая своим пистолетом, прыгал Ларри. Будь я на Месте
Ва лланда — я не доверил бы ему даже рогатку.

— Неплохо, Кеннеди! — сказал между тем Ванланд.—
Я этого не забуду.

— Благодарю вас, сэр, — ответил тот деревянным т<
ном. — Но я тоже не люблю убийц.

— В этом мы с тобой сходимся, дружище, — одобритель
но сказал Вайланд. Сам он нанимал их только из желания
реабилитировать — Хорошо, мисс Рутвен! Мистер Ройзл по
едет с вами, только постарайтесь не задерживаться.

Она быстро с гордо поднятой головой прошла мим
него, не удостоив его ни словом и не взглянув на меня
Говоря откровенно, я опять невольно подумал как онл
прекрасна!
Глава 8

Полет на Икс-13 не доставил мне удовольствия

Я часто пользовался авиацией, летал на собственном
самолете. Когда-то я владел машиной, курсировавшей на
линии одной маленькой авиакомпании, но вертолет не
для меня, даже в хорошую погоду. А в это утро погода
была отвратительная. Нас будто какой-то пьяный гигант
держал на веревочке и дергал ее как ему вздумается Нас
болтало и качало то вверх, то вниз Девять десятых пути
мы просто летели вслепую, потому что стеклоочистители
не справлялись с потоками воды, которые заливали вст
ровое стекло. Однако Петерсен оказался прекрасным пи-
лотом и благополучно доставил нас на место. Около деся-
ти часов утра мы уже опустились на посадочную
площадку Икс-13.

Шесть человек держали машину, пока мы сходили —
генерал, Вайланд, Ларри и я. Едва поспедний из нас сту-
пил на площадку, как Петерсен включил могор и взлетел,
исчезнув из поля нашего зрения буквально через десять се-
кунд в потоках дождя. Я невольно подумал: а увидим ли
мы его снова?

1а открытой площадке, расположенной посреди моря,
ветер ощущался гораздо сильнее, и порывы его бы пи на
много яростнее, чем на суше, и все, на что мы были способ
ны, — это удерживать равновесие, чтобы не быть сбитыми с
ног. Правда, у меня не было шансов упасть, особенно на
зад, так как Ларри со своим пистолетом почти касался мо
ей спины. Отправляясь на Икс-13, Ларри облачился в
куртку, которую и носят именно в такую ненастную пого-
ду, если верить голливудским фильмам, — с большим во
ротником, большими отворотами, поясом и обтянутыми ко
жей пуговицами. В одном из карманов своей куртки он
держал пистолет. Это меня нервировало. Ларри меня не
любил и поэтому мог бы пожертвовать одной курткой, про-
делав в ней дыру, если бы осмелился нажать на спуск сво-
его пистолета. Я его знал. В тех редких случаях, когда мне
приходилось обращаться к нему, я называл его только
«наркоман» и выражал надежду, «по его запасы белого по-
рошка исправно пополняются. Еще этим утром, отправля-
ясь на аэродром, я заботливо осведомился у нею, не забыл
in он упаковать свой «штык», и когда он, с подозрением
посмотрев па меня, спросил, какое нецензурное слово я
имею в виду я ответил, что имел в виду просто шприц.
Только соединенными силами генерала и Вайланда удалось
оторвать его от меня. Никто так не опасен и непредсказуем
в своих поступках, как потребитель наркотиков, и в то же
время никто не вызывает к себе столько жалости. Но в мо
ей душе не было жалости. Ларри был самым слабым зве-
ном в их цепи, и я намеревался «пилить» его до тех пор,
пока что-нибудь не надломится.

Мы двигались против ветра вдоль стены и наконец
добрались до нижней площадки Там нас уже поджидала
группа людей. Я поднял воротник, опустил поля шляпы
и стал вытирать лицо носовым платком Ио я напрасно
беспокоился: Джо Каррена, бригадира подсобников, с ко
торым я разговаривал десять часов назад, среди них не
было. Я попытался представить себе, что было бы, если
бы он меня сейчас здесь увидел или если бы он спросил
у генерала, нашел ли мистер К.С. Фарнборо, его лич пый
секретарь, его потерянный портфель. Мое воображение
оказалось не в силах нарисовать эту картину. Вероятно,
я бы одолжил у Ларри его пистолет и тотчас застрелил
ся бы.

Двое мужчин выступили вперед и поздоровались с на
ми Генерал Рутвен представил их:

— Мартин Джеральд, наш прораб, и Том Хэррисон,
инженер по нефтедобыче. А это, джентльмены, Джон
Смит, инженер, прибывший из Англии, чтобы помочь Bail
ланду вею исследованиях...

Джон Смит, как я понял, был придуман в минуту вдох
новения и означал мою особу.

Оба произнесли подобающие в данной ситуации слова
Ларри ткнул меня в спину, и я сказал, что я тоже очень
рад познакомиться с ними и так далее. У обоих был до
вольно встревоженный вид, но они старались изо всех
сил скрыть это. Тем не менее от генерала это не ускольз
нуло.

— Вас что то беспокоит, Хэррисон?

Вайланд молчал. Очевидно, на Икс-13 его политик i
диктовала ему держаться на втором плане.

— И даже очень, сэр! — Хэррисон, человек в массив
ных очках в роговой оправе, показался мне совершенным
юнцом, которому впору еще ходить в колледж. Но он,
должно быть, уже достаточно компетентен, чтобы выиол
нять столь ответственную работу.
Он развернул небольшую карту и указал на ней что-то
карандашом

— Это хорошая карта, генерал. Лучше и не найдешь.
Прайд и Ханивел — наша лучшая геологическая группа.
Но мы пробурили уже на тысячу двести футов глубже и не
только не нашли нефти, но даже запаха газа не почувство-
вали. Я просто нс знаю, как это ооъясншь, сэр.

Я мог бы ему это объяснить, но момент был для этого
неподходящий.

— Это бывает, мой мальчик,— спокойно сказал гене-
рал, и я не мог не восхититься в эту минуту старым глуп-
цом. Только теперь я начинал по-настоящему понимать,
в каком напряжении ему приходится сейчас жить, и его
выдержка и самообладание были просто великолепны. —
Когда из пяти случаев удачны два, мы и то считаем, что
нам повезло. И ни один геолог не может быть точным на
все сто процентов Бурите еще на тысячу футов’ Ответст-
венность беру на себя!

— Благодарю вас, сэр! — Хэррисон вздохнул с облег-
чением, но тем не менее нечто его все еще продолжало ему
щать. Генерал посмотрел на него.

— Что-нибудь еще, Хэррисон?

— Нет, сэр Что же еще может быть? — ответ прозву-
чал слишком быстро и слишком подчеркну го — мальчик и
наполовину не был столь искушенным актером, как его
старик. — Больше ничего, сэр!

— Гм...— Генерал задумчиво посмотрел на него, потом
перевел взгляд на Джеральда. — Ваг тоже что нибудь бес-
покоит?

— Погода, сэр

— Ну, это понятно,— генерал кивнул.— Согласно по-
следним сообщениям, Майбл Спрингс попадает в зону ура-
гана, попадает в нее и Икс-13. Вам незачем ждать моих
указаний, Джеральд, вы и так все знаете! Па этом корабле
вы капитан, а я только пассажир. Мне нс хочется терять
десять тысяч долларов в сутки, но если вы сочтете необхо-
димым приостановить работы, вы должны эго сделать.

— Не в этом дело, — сказал Джеральд с несчастным ви
дом и жестом указал через плечо. — Та экспериментальная
опора, сэр... Не следует ли опустить ее ниже, чтобы обес
печить максимум стабильности?

Так, значит, бурильщики знают, что с опорой, ко-
юрую я исследовал, происходит что-то необычное? По-

) Аш iitiici leicKiini -I
жалуй, это даже лучше — объяснить рабочим, почему
этому участку уделяется особое внимание, чем огородить
его и возбудить подозрения. Какую же сказку они приду
мали?

Мне суждено было узнать об этом почти сразу.

— Вайланд? — генерал обратился к Ваиланду, стояще
му рядом.

— Я принимаю на себя ответственность, генерал Рут
вен! — он ответил спокойным и уверенным тоном, каким
мог ответить первоклассный инженер, хотя я был бы
очень удивлен, если бы ему удалось отличить болт от гай
ки. Но рассуждать он умел и добавил: — Этот шторм
идет с запада, и максимальное напряжение будет на про
тивоположной стороне, на той, что смотрит в сторону бе
рега, — он недоуменно пожал плечами.— Какой же смысл
опускать дополнительную опору тогда, когда остальные
опоры на той же стороне будут нести даже меньшее, чем
обычно, напряжение. Я имею в виду нагрузку. К тому же,
генерал, техника эта так усовершенствована, что было бы
просто преступлением задержать работы хотя бы на не
сколько часов, а то и на несколько дней. Ведь опустив
опору, мы можем разрушить все наше очень чувствитель
ное оборудование.

Так вот какую он взял линию! Что ж, неплохо приду
мал, ничего не скажешь. И деловой энтузиазм, прозвучав
шин в его голосе, был как раз таким, каким ему и следова
ло быть, — никакое, нарочитости или преувеличений.

— Хорошо, меня это устраивает,— сказал Джеральд.
Он повернулся к генералу: — Пройдете к себе, сэр?

— Позднее. И не ждите меня к ленчу. Прикажите по
дать его в мой кабинет, пожалуйста. Мистеру Смиту н<
терпится приступить к работе...

«Старый хрен! — подумал я.— Еще шутить изволит в
такой ситуации!»

По широкому проходу мы спустились во внутреннш
помещения. Внизу, в глубине площадки, завывания ветра и
шум волн были почти не слышны, тем более что воздух в
этом ярко освещенном металлическом коридоре был нано л
нен жужжанием и вибрировал: видимо, мы проходили ми
мо площадки, где работал дизель-мотор.

Дойдя до конца коридора, мы свернули налево и, ирон
дя дальше, остановились у двери, на которой большими
буквами было написано
проектный отдел по исследованию

МЕТОДОВ БУРЕНИЯ

и ниже, не менее крупными буквами:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН

Вайланд постучал в эту дверь каким-то особым и дол-
гим стуком. Я попытался запомнить этот код два долгих,
четыре коротких, снова два долгих, потом он подождал,
пока изнутри не ответили четырьмя долгими, и снова по-
стучал четыре быстрых удара подряд. Через десять секунд
нас впустили, и дверь заперли на ключ и на засов. Все это,
на мой взгляд, делало надписи «Совершенно секретно»
и «Вход строго воспрещен» абсолютно излишними

Стальной поп, стальные стены, стальной потолок — не
комната, а какой то мрачный черньп i ящик, и был он обра-
зован, по крайней мере, тремя стенами' той, в которой на-
ходилась дверь, через которую мы вошли, голой стеной
слева и стеной, в центре которой была вы, окая дверь с
овальной решеткой. Четвертая стена была овальной, обра-
зуя нечто вроде комнаты в форме полукруга. Посередине я
увидел плотно закрытый люк. Несомненно, под ним нахо-
дится ствол большей опоры, установлен ион на дне моря
С двух сторон над люком висело по огромному барабану с
туго свернутыми в спираль ре шновыми трубами, закреп-
ленными оболочками из твердой спали Под каждым бара-
баном помещался закрепленный на полу мотор, справа, как
я уже знал,— воздушный компрессор. Это его я услышал,
обследуя ночью опору. А слева, вероятно, нагнетательно
всасывающий насос. Что касается обстановки, то она была
спартанской: простой рабочий стол, две скамьи и прикреп
ленная к стене металлическая полка.

В комнате находились двое — тот, кто открыл нам дверь,
и другой, который сидел за столом Перед ним бы пи разбро-
саны засаленные карпы, изо рта торчала потухшая сигара.

Эти двое удивительно походили друг на друга. И не
потому, что оба были без пиджаков и у каждо] о из них на
левом боку на ремне висела кожаная кобура, и даже не по-
тому, что они были одного роста и веса и почти одинаково-
ю сложения. Главное сходство заключалось в их лицах —
жестких, лишенных всякого выражения, с холодным, непо-
движным и настойчивым взглядом. Я и раньше встречал
людей такого типа — профессионалов высшей марки пре
ступного мира, воплощавших в себе все, за что Ларри от-
дал бы полжизни, но на что у него не было никакой надеж-
ды. II они настолько хорошо представляли собой тот тип
людей, с которыми, по моим понятиям, должен был иметь
дело Вайланд, что присутствие Ларри становилось для ме-
ня все более и более загадочным.

Вайланд буркнул какое то приветствие и сразу же пере
шел к делу. С привинченной к стене полки он достал длин
ный рулон армированной бумаги, обернутой вокруг дере
вянной палки, развернул его и расправил на столе. Это
был большой и сложный чертеж форматом 6 х 60 дюймов,
и юбражавший аппарат замысловатой конструкции. Отсту
пив на шаг, Вайланд спокойно взглянул на меня:

— Видели это когда нибудь, Тэлбот?

Я внимательно познакомился с чертежами, потом вы
прямился и сказал:

— Прошу прощения, но я вижу это в первый раз.

В следующее мгновение я уже лежал на полу. Секунд
через пять я с трудом встал на колени и потряс головой,
пытаясь рассеять поднимавшийся в не” туман. Подняв гла
за, я застонал от боли за левым ухом, но заставит себя
сфокусировать зрение. Отчасти это удалось. Во всяком
случае, я различил Вайлапда, который стоял надо мной,
сжимая в руке дуло пистолета.

— Я ожидал такого ответа, Тэлбот...— Симпатичный,
спокойный голос и сдержанный, как будто мы сидим с ним
у викария за послеобеденным чаем и он просит меня пере
дать ему булочку.— Ваша память, Тэлбог... Может бып»,
ее следует пришпорить еще разок, а?

— Неужели нельзя обойтись без этого? — в голосе г
нерала Рутвена слышалась боль, и вид у него был расстр<»
сними — Право же, Вайланд, вы...

— Помолчите! — срезал его Вайланд. По его тону я по
нял, что мы все-таки находимся не у викария в гостях. ()н
повернулся ко мне: — Ну как?

— Какой толк бить меня по голове! — сказал я, чуы г
вуя, что во мне закипает 1нев.— Ведь это не поможет мн«
вспомнить то, чего я никогда...

На этот раз я был наготове, поднял руку и нейтрали и»
вал удар. Однако для видимости пошатнулся и ударил» я о
стену, а для полноты карзипы я даже скользнул вдоль ск лы
на пол. Все промолчали. Вайланд и два его гангстера с инн
ресом смотрели на меня. Генерал побледнел и при кусил
нижнюю губу. На лице Ларри застыла демоническая улыбка.

— А теперь припомните?

Я послал его подальше и, шатаясь, поднялся на ноги.

— Что ж, чудесно! — Вайланд пожал п печами — Мне
кажется, что Ларри очень хочется переубедить вас

— Вы пошолите?.. В самом деле позволите?! — жад-
ное животное нетерпение, написанное на лице Ларри, вну-
шало страх и отвращение — Вы действительно хотите, что 
бы я заставил его заговорить?

Вайланд улыбнулся и кивнул.

— Только не забудьте, что, когда вы закончите, он дол-
жен быть в состоянии выполнить для нас одну работу

— Пе беспокойтесь, не забуду! — Это была великая
минута в жизни Ларри, так называемый звездный час. Од-
новременно находиться в центре событий и отомстить мне
за мои насмешки и издевательский тон, а самое главное —
иметь возможность излить садистскую страсть, которая
сжигала его. Да, эта минута должна была стать одной из
вершин его существования.

Он приблизился ко мне, револьвер дрожал в его руке, он
то и дело облизывал губы и хихикал каким-то высоким, от-
врати гельиым фальцетом... Сейчас он поднимет правую руку
как можно выше и завизжит, как свинья под ножом. Потом
поднимет левую — это не помешает ему работать... Глаза его
расширились и стали совсем безумными, и я первый раз в
жизни увидел человеческое существо с пеной на губах.

Ваипапд был неплохим психологом. Он понял, что
Ларри, этот психопат, будет для меня в десять раз страш-
нее любой холодной и рассчитанной жестокости, которую
могли применить ко мне он сам и его головорезы. И меня
действительно охватил страх. Кроме того, я уже в доста-
точней' мере показал свою стойкость и бесстрашие, и пере-
гибать палку тоже не имело смысла.

— Это — усовершенствованный вариант ранних фран-
цузских батискафов, — быстро сказал я. — И эта модель
представляет собой комбинацию британского и француз-
ского проектов, рассчитанную на глубину не более двух с
половиной тысяч футов Это лишь двадцать процентов глу-
бины, на какую были способны ее предшественники, но за-
то она отличается большой скоростью, большой маневрен-
ностью и действительно приспособлена для работ под
водой, что нельзя сказать о предшественницах...
За всю мою жизнь никто не испытывал ко мне большей
ненависти, чем Ларри, в эту минуту. Он был маленьким
мальчиком, а я — обещанной игрушкой, самой удивитель-
ной из всех, которые он когда-либо видел, а теперь его ли
шили этой игрушки как раз в тот момент, когда она уже
была у него в руках. Он чуть не заплакал от ярости и разо-
чарования, хотя еще приплясывал передо мной, размахп
вая револьвером.

— Он лжет1 — прохрипел он.— Он просто пытает
ся... — голос его сорвался и перешел на визг.

— Он не лжет, — холодно прервал его Вайланд. В го
лосе его не было ни торжества, ни удовлетворения. Он до-
бился своего, и мое упорство теперь уже не имело никакого
значения. — Убери свой револьвер!

— А я говорю, он лжет...— снова завопил Ларрч, по в
этот момент один из молчавших до сих пор мужчин схва-
тил его за руку и сжал запястье с такой силой, чго Ларри
вскрикнул от боли.

— Убери свою пушку! — рявкнул он.— Или я сам ее
уберу!

Вайланд взглянул на них и отвел глаза

— Вы нс только знаете модель, Тэлбот, но и работали
на ней Генерал имеет хорошие связи в Европе, и сегодня
угром мы получили соответствующую информацию.— Он
наклонился ко мне и мягко добавил: — Вы работали на
ней и позднее... Совсем недавно. Наши источники на Кубо
даже авторитетнее, чем в Европе.

— Я бы не сказал, что это было недавно, — ответил я.—
Когда этот батискаф доставили на место, чтобы провесги
ряд предварительных погружений — еще без людей — во
внутренних водах близ Нассау, англичане и французы со
чли более дешевым и разумным нанять для работы местно
судно, чем доставлять судно из Европы. В то время я раб
тал в Гаване на фирму, проводившую подводные спасатель
ные'рзбогы У них было судно со спасательным краном h.i
борту. Оно было идеальным для нашей цели Я находился
на борту, но в самом батискафе не работал. И лгать мне
нет никакой причины. — Я слабо улыбнулся. — Кроме того,
я оставался на борту спасательного судна всего одну нед •
лю. Они знали, что я нахожусь гам, а я знал, что они ох< >
тятся за мной, и мне пришлось поспешно отбыть...

— Они? — Брови‘Вайланда по-прежнему работали чго
надо.
— Какое теперь это имеет значение? — Даже в моих
ушах голос мой прозвучал устало. И безнадежно

— Да, верно, верно, — улыбнулся Вайланд. — Судя по
тому, что мы о вас знаем, это могла быть полиция любой
страны. Во всяком случае, генерал, это объясняет тот
факт, что нас беспокоил. А именно — где мы раньше ви-
дели Тэлбота

Генерал Рутвен промолчал. Если раньше я еще мог
хоть немного сомневаться в том, что генерал является ору-
дием пли жертвой в руках Вайланда, то сейчас эти сомне
ния окончательно исчезли. Он был жалок, несчастен и яв
но не хотел участвовать в этой авантюре.

И я внезапно сказал с наигранным удивлением, словно
мне только сейчас пришла в голову эта мысль

— Так это вы увезли тот батискаф? О Боже, да это
действительно были вы! Какого...

— Не думаете ли еы, чю мы привезли вас сюда, чтобы
обсуждать с вами устройство этого аппарата? — Вайланд
позволил себе слегка улыбнуться. — Конечно, это было
очень просто сделать. Простофили закрепили его на прово-
лочном канате на глубине ' десяти футив. Мы перерезали
канат, заменили его другим, более старым и изношенным,
чтобы они подумали, будто он порвался и течение унесло
батискаф в глубину, а потом увели его на буксире Боль-
шую часть пути мы проделали ночью, в темноте, так что
встречные суда — а они попадались очень редко — ничего
не заподозрили. — Он снова улыбнулся: видимо, в это утро
он решил себя побаловать. — Это было совсем нетрудно.
Кому могло прийти в голову, что частная яхга ведет за со
бой на буксире батискаф!

— Частная яхта? Вы имеете в виду...— Я почувство-
вал, как волосы зашевелились на моей голове. Я чуть пе
дал маху и не погубил все дело: у меня чуть не сорвалось с
губ название яхты — «Соблазнительница». Ведь никто не
знал, что я слышал это название от Мэри Рутвен. — Вы
имеете в виду яхту генерала? У него есть яхта?

— Да уж, конечно, не мою с Ларри, — усмехнулся Вай
ланд.— У нас с Ларри яхг нет...

«У нас с Ларри» — странная фраза! По в данный мо-
мент она ничего не значила дтя меня, и я не зафиксировал
на ней внимания.

— Разумеется, яхта генерала’

Я кивнул.
— И разумеется, держите батискаф где-то поблизос
ти... Но не могли бы вы мне с казать, на кой черт вам пона-
добился этот батискаф?

— Конечно, нет... Впрочем, вам все равно придется уз-
нать. Мы... мы ищем сокровища, Тэлбот.

— Уж не хотите ли вы сказать, что верите во всю эту
чепуху насчет капитана Кидда и Черной Бороды? — заме
тил я с язвительнейt усмешкой.

— Ого! Снова обрел свою храбрость, Тэлбот? Нет, на-
ше сокровище более падежного происхождения и находит-
ся очень близко отсюда.

— Как же вы его обнаружили?

— Как мы его обнаружили? — Теперь Вайланд не спс
шил. Как и всякий преступник, он любил инотда похвас
таться и не мог упустить случая, чтобы не покрасоваться в
лучах собственной славы.— Мы лишь смутно представля-
ли себе, где оно может быть. Попробовали наиги — это бы-
ло до встречи с генералом,— но безуспешно. Потом мы
встретились с генералом, Возможно, вы нс знаете, но гене-
рал держит яхту для своих геологов. Они рыщут по морю,
бросая свои бомбочки на дно и проверяя своими инстру-
ментами, не залегают ли где нефтяные жилы. А пока они
искали нефть, мы обследовали дно при помощи одного чув
ствительного аппарата и, представьте себе, нашли!

— И близко отсюда?

— Очень близко.

— Тогда почему же вы его не добыли?

Тэлбот в роли специалиста по подъему судов так увлек
ся возникшей перед ним проблемой, что забыл, в каком он
положении находится.

— А как бы вы его добыли?

— Погрузившись на дно, конечно. В здешних водах
это не так трудно сделать. В конце концов, здесь проходит
обширный континентальный шельф. Чтобы выйти на глу
бину пятьсот футов, нужно удалиться от берега миль на
сто. И это — от любой точки западного побережья Флори
ды. Какая, например, глубина здесь? Миль его пятьдесят ?

— На какой глубине стоит Икс-13, генерал?

Генерал машинально назвал какую-то низкую цифру
— Вот видите, — сказал я, пожав плечами.

— Ничего не вижу,— Вайланд покачал головой,— U
какой предельной глубине может эффективно работать во
долаз, Тэлбот?
— Футов триста, пожалуй.— Я на мгновение задумал-
ся. — Самая большая глубина, какую я знаю, была достиг-
нута американцами у берегов Гонолулу — двести восемьде-
сят пять футов Американской подводной лодкой Ф-4.

— А вы действительно специалист, Тэлбот!

— Ну, такие вещи знает каждый кто раоотает по подъ-
ему затонувших судов

— Значит, говорите, двести восемьдесят пять футов?
К несчастью, то, что мы ищем, находится на морском дне в
глубокой впадине. Геологи генерала были весьма заинтере
сованы, когда мы наткнулись на эту впадину. Сказати, что
она напоминает впадину на дне... Где, генерал?

— На дне Ла-Манша.

— Вот именно. На дне Ла-Манша. Там ест ь целая глу
боководная долина на морском дне, куда сваливают старые
взрывчатые вещества. А та, что здесь, у нас, достигает че
тырехсот восьмидесяти футов глубины.

— Это меняет дело, — медленно проишсс я.

— Вот как? И как бы вы поступи пи в этом случае?

— Все зависит от возможностей. Новейшие водолазные
костюмы фирмы «Нейфельд-Кункс» были бы очень кстати,
но лишь отчасти, конечно. Сомневаюсь, чтобы кто нибудь
мог действительно что-либо сделать па такой глубине. Ведь
там давление двести футов на квадратный дюйм, и любое
движение будет все равно что в бочке с густым Дегтем. Все
действия водолаза могут там свестись лишь к простейшим
маневрам. По настоящему здесь нужны наблюдательные
«башни» — аппараты, которые лучше всего производит
фирма Галоцци и моя старая фирма Зибс-Гармен." Они мо-
гут погружаться на глубину около тысячи пятисот футов.
Вы находитесь внутри такой башни и по телефону сообщае-
тесь с судном или берегом, направляя работу в глубинных
слоях воды Именно таким образом они подняли с затонув-
шей «Ниагары» на десять миллионов долларов золота и
почти столько же золота с «Египта». Это два классических
примера нашего времени, я бы следовал этим примерам.

— И разумеется, это потребовало бы, по крайней мере,
пару судов и массу специального оборудования, — вкрадчи-
во сказал Вайланд.— Вы что же думаете, что мы сможем
приобрести эти «башни», если их вообще можно приобрес-
ти в какой-либо стране, драги и все прочее, а потом засесть
на якоре в каком-либо месте и ни у кого не вызвать подо-
зрения?
— Нет, я этого не думаю, что правда, то правда, — при
знался я.

— Итак, остается батискаф,— Вайланд улыбнулся.—
Расстояние отсюда до нашей подводной долины менее шести-
сот ярдов. Мы берем с собой черпаки или ковши и крючья,
прикрепленные к стальным тросам на барабанах снаружи
батискафа и приводим их в действие. Этими удлиненными
руками с ковшами на концах вы сможете сделать чудеса.
После этого вы возвращаетесь сюда, разматывая трос, а по
том вытягиваете трос на Икс-13.

— И все? Как просто!

— Да, просто, Тэлбот! И вы должны признать, что это
просто и умно.

— Очень умно, — буркнул я, хотя отнюдь не считал это
умным. Теперь я убедился, что Вайланд даже отдаленно нс
представлял себе тех трудностей, которые неизбежно воз
пикают при работе на глубине. Ведь при этом очень важен
период предварительной подготовки, сноровка и опыт, для
которых нужны годы и годы. Я попытался вспомнить,
сколько времени ушло на то, чтобы поднять золото и сере
бро на два с половиной миллиона долларов с «Лаврентия ,
затонувшего на глубине всего сотни футов, — кажется,
что-то около шести лет. А Вайланд говорил так, будто к
вечеру собирался все закончить.— А где находится это!
батискаф?

Вайланд показал на полукруглое помещение с люком
посередине.

— Под ним находится одна из опор Икс-13, но она
поднята и пе достигает до дна на двадцать футов К ее о<
новацию пришвартован батискаф.

— К ее основанию? — Я удивленно уставился на не
го,— Что вы имеете в виду, говоря это? Что он находи геи
под основанием этой опоры? Но как вы его туда затащили ?
И как в него можно попасть? И как, черт возьми...

— Все очень просто...— прервал он меня. — Я, как вы
уже, наверное, поняли, не ахти какой инженер, но я... но
у меня есть один друг, настоящий специалист. Он приду
мал простой способ — особо плотный водонепроницаемые
затвор, герметически закрывающий нижнее основание оно
ры, — точнее, на расстоянии шести футов от ее нижнего о<
нования. В это пространство он поместил стальной ни
линдр диаметром около трех футов, так что его нижлНЙ
открытый конец немного выдается из опоры. Верхний ко
нец можно быстро и легко закрыть герметической крыш
кой. Футах в двух ог него находится сменная трубка . Ну
как, начинаете смекать, Тэлбот?

— Начинаю...— Ну и ловкачи они, эта банда! — Под
каким-то предлогом — вероятнее всего ночью — вы заста
вили техников на Икс-13 принять участие в спуске этой
опоры Полагаю, вы что-то наплели ьм насчет секретных
исследовании — таких секретных, что никто толком не
должен был знать, что здесь происходит. Батискаф нахо
дился на поверхности Вы подвели его к тому месту, где
должна была опуститься опора, открыли входной люк,
медленно опустили опору, так что выступающий из нее ци
линдр накрыл этот люк, наполнили сжатым воздухом рези
новую трубку, так что она охватила входной люк кольца
ми, обеспечив надежность стыка, и погрузили опору в
воду, толкая батискаф в глубину. В это время кто нибудь,
кто был внутри батискафа, — вероятно, ваш друг ниже
нер, — с помощью гидростатического устройства впустил
воду в одну из примыкающих камер ровно настолько, что-
бы облегчить погружение батискафа и не оторвать его от
цилиндра в основании опоры. Если вы хотите отчалить,
вы просто влезаете в батискаф, герметически закрываете
входы как в батискаф, так и в цилиндр, велите кому-ни-
будь наверху выкачать воздух из резиновой трубки, удер-
живающей батискаф у опоры, затопляете обе камеры, что-
бы обеспечить нужную плавучесть, и отделяетесь от
опоры Чтобы вернуться к ней, процесс повторяется, но в
обратном порядке и с toi лишь разницей, что вам нужен
всасывающий насос, чтобы откачать скопившуюся в ци-
линдре воду. Верно?

— Совершенно верно, — Вайланд 1гозввлил себе улыб
нуться. — Ну что скажете! Блестящая операция, не так ли?

— Не сказал бы... Единственной блестящей операцией
было похищение батискафа. А в остальном — это ведь прг
менсние принципа двухкамерного подводною спасатель!и
го колокола, который способен па стыковку практически с
любой подводной лодкой. Очень похожи:: принцип исполь-
зован и при кессонных работах, при установке подводных
быков и тому подобных операциях. Тем не менее это до-
вольно остроумно. Ваш инженер был не дурак. Жаль его,
не правда ли?

— Жаль? — Bai гланд уже не улыбался.

— Ну да! Ведь он погиб, не так ли?
В помещении стали очень тихо. Прошло, пожалуй, се-
кунд десять, прежде чем Вайланд спокойно произнес:

— Что вы сказали7

— Я сказан, что он погиб А когда кто нибудь из ваших
помощников внезапно умирает, это. видимо, объясняется
тем, что он перестает быть для вас полезным Но посколь-
ку сокровище еще не было добыто, дело, вероятно, обстоя-
ло иначе. Произошел несчастный случаи

Еще одна долгая пауза.

— Почему вы думаете, что произошел несчастный
СЛучай?

— Он ведь был пожилым человеком, не гак ли, Вай
ланд?

— Почему вы думаете, что произошел несчастный слу
чаи? — В каждом слове Ваиланда таилась угроза. Ларри
снова стал облизывать губы.

— Водонепроницаемая дверь, закрывающая опору у ос-
нования, оказалась не такой уж непроницаемой, как вы ду
мали. И она дала течь, так ведь, Вайланд? Возможно, все
го лишь крохотная щель по периметру, там, где дверца
соединяется со стенко' опоры. Плохая сварка, скажем так
Но вам повезло. Где-то наверху, повыше того места, где мы
сейчас находимся, в опоре есть еще один поперечный за
твор, — несомненно, для того, чтобы придать ей крепость.
И вот вы использовали одну из этих машин...— я указал
на один из закрепленных в полу генераторов, — чтобы па
качать сжатый воздух, послав кого нибудь внутрь опоры и
герметически закрыв входной люк. Когда вы накачали до
статочно воздуха, он вытеснил проникшую в основание во
ду, и этот человек — или эти люди — смог заделать отв< р
стия. Я прав, Вайланд?

— Правы ..— Он уже овладел собой и не боялся поот
кровенничать с человеком, который умрет раньше, чем у<
пеет поделиться с кем-нибудь своими мыслями.— Откуда
вы все это узнали, Тэлбот?

— По виду лакея... Того, что был в доме генерала
Я повидал немало таких случаев. Он страдает так назыв.к
мой кессонной болезнью и никогда не излечится от нсг,
Когда люди работают под высоким давлением воздуха или
воды и это давление понижается слишком быстро, у них а
крови образуются пузырьки азота. Люди внутри опоры p.i
ботали под давлением примерно в четыре атмосферы, око
ло шестидесяти футов на квадратный дюйм Если они, с ка
жем, пробыли там полчаса, то нужно еще полчаса, и это са
мое малое, чтобы снизить давление. Но какой-то идиот со-
вершил преступление, снизив давление слишком быстро,
вероятно, с той быстротой, с какой оно могло упасть в есте-
ственных условиях. Даже в идеальных условиях кессонную
или аналогичную ей работу могут выполнять только здоро
вые и молодые люди Ваш друг инженер ужг не был здоро
вым и молодым человеком, и он погиб. Тем более что у вас,
разумеется, не было декомпрессоров. Лакей сможет про-
жить еще долго, но он уже наверняка скоро забудет, что
значит жить, не испытывая боли .. Впрочем, вас это все
мачо трогает, Вайланд, не так ли?

— Мы геряем время.— На лице Вайланда было написа-
но облегчение. В какой то момент он заподозрил, что я —
и, возможно, еще кто нибудь — знаю слишком много о де-
лах на Икс-13, но сейчас успокоился. Однако в эту минуту
меня интересовал не он, а генерал.

Генерал Рутвен смотрел на меня с каким-то действи-
тельно особым, выражением. Он был озадачен, какая-то
мысль беспокоила его, и к тому же, что было еще более не-
приятно, в его голове как будто забрезжили — еще слабо и
неуверенно — первые проблески понимания

Мне это не понравилось, очень не понравилось. Я быс-
тро перебрал в уме все, что говорил, все, что я подразуме
вал под тем или иным словом, и не мог вспомнить ни одно-
го, которое могло бы вызвать на его лице подобное
выражение. И тем не менее если он действительно что-ни-
будь заметил, чо и Вайланд мог это заметить! Правда, на
лице последнего н< было и намека на какое либо понима
ние или подозрение. И видимо, совсем необязательно, что
бы он почуял то, что не укрылось от генерала. Генерал
Рутвен был действительно умен — ведь дураки не способ
ны начать с пустяка и в течение жизни накачать почти три
ста миллионов долларов.

Я не собирался давать Вайланду время всматриваться и
вчитывагься в выражение генеральского лица — на такое,
возможно, он не способен Я сказал

— Итак, вашего инженера нет в живых, и вам нужен,
если можно так выразиться, водитель вашего батискафа?

— Вовсе нет. Мы и сами умеем им управлять. Не дума-
ете ли вы, что мы настолько глупы, что украли батискаф,
а теперь не знаем, что с ним делать? В одном учреждении в
Нассау мы получили полный свод инструкций на француз-
ском и английском языках. Будьте спокойны, мы знаем,
как он управляемся!

— В самом деле? Очень интересно! — Я сел на скамью
даже без положенного «с вашего разрешения* и закурил
сигарету. Я чувствовал, что от меня ожидается нечто вроде
подобного жеста. — Что же в такой случае вам от меня
нужно?

Впервые за время нашего короткого знакомства Вай-
ланд выглядел смущенным. После нескольких секунд заме
шательства он злобно взглянул на меня и резко произнес:

— Мы не знаем, как привести в действие этот прокля
тый двигатель!

Я глубоко затянулся и попытался выпустить колечко
дыма. Колечка не получилось. Откровенно говоря, они у
меня никогда не получались.

— Так, так, так... — протянул я. — Это нехорошо. Для
вас, разумеется. А для меня это большая удача. Все, что
вам нужно,— это запустить те два маленьких двигателя,
и — пожалуйста! — вы получаете целое состояние за здо
рово живешь! Ведь вы с таким размахом играете, как я по
лагаю, не на орехи’ И вы не можете запустить их без моей
помощи? Да, это действительно большая удача для меня!

— Вы знаете, как привести машину в Действие? — хо
лодпо спросил Вайланд.

— Возможно... Ведь это, должно быть, очень просто.
Насколько я понимаю, там электромоторы па батареях,—
я улыбался,— по зато сама цепь, выключение и предохра
нители — это уже сложно. Правда, это все дяижио быть в
инструкциях.

— И это действительно есть,— в безупречной, словно
полированной маске явно появились трещинки, и голос
превратился в почти рычание. — Но там все зашифровано,
а у нас нет ключа...

— Чудесно, просто чудесно! — Я неторопливо поднял
ся и встал напротив Вайланда. — И без меня вам не обой
тись, я правильно понял?

Он промолчал.

— В таком случае я назначаю вам цену, Вайланд!
И такой ценой будет гарантия, что я останусь жив...'*
Этот вопрос меня совсем не беспокоил, но я должен бы i
играть этот спектакль, иначе Вайланд сразу же заподоз
рил бы неладное.— Какую гарантию вы мне даете, Bail
ланд?
— О Боже ты мой! О каких гарантиях тут может идти
речь! — Генерал был возмущен и удивлен. — Кому нужно
вас убивать?

— Послушайте, генерал, — терпеливо сказал я. — Воз-
можно, что в дебрях Уолл-стрита вы — крупный и опыт-
ный тигр, но по ту сторону закона вы не поднялись и до
уровня котенка. Всякого, кто служит Вайлапду и знает
слишком много, ждет один и тот же конец,— разумеется,
после того, как Вайланд уже не сможет получить пользу от
этого человека. Вайланд признает только одно: свою выгс
ду, особенно если ему это ничего не стоит.

— Вы намекаете на то, что и меня ждет тот же самый
конец? — осведомился генерал Рутвен.

— Вас — нет, генерал. Вы в безопасности Пе знаю,
что связывает вас и Вайланда, да меня это и не интересует.
Возможно, он держит вас в руках, а может быть, наоборот,
вы живете с ним душа в душу — это не имеет значения. Вы
все равно в безопасности. Исчезновение самого богатого че
ловека в стране подняло бы на ноги всех охотников за
людьми и стало бы первым событием этого десятилетия
И npoinv извинить меня, генерал, если мои слова покажут-
ся вам циничными, но это сущая правда. На большие день-
ги можно купить максимум полицейской активности На
всех замешанных в этом деле людей было бы оказано ог-
ромное давление, а такие птички, как, например, вот этот
ваш молодой друг,— я сделал небрежный жест в сторону
Ларри, — под давлением сразу заговорят. Вайлапду все это
хорошо известно. Вам ничего не угрожает, и когда все бу-
дет кончено, то он, если вы его преданный друг, все разно
сумеет купить себе молчание с вашей стороны. К тому же у
вас все равно не будет против него никаких улик — ведь
даже ваша дочь, как мне кажется, ничего не знает о том,
что здесь происходит. — Я повернулся к Вайлапду и улыб-
нулся. — Но со мной ведь просто разделаться, не так ли?
Поэтому я требую гарантий, Вайланд! Гарантии!

— Я вам гарантирую, Тэлбот, — спокойно сказал гене-
рал.—.Я знаю, кто вы. Я знаю, что вы убили человека.
Я не допущу, чтобы даже убийца пал жертвой каких-то
происков. Если с вами что нибудь случится, я не буду мол-
чать, каковы бы ни были последствия. Вайланд прежде
всего деловой человек. И ваша смерть не компенсирует ему
те миллионы, которые он сможет потерять при этом. Вам
нечего бояться.
Миллионы! Я первый раз услышал, по каким ставкам
ведется игра. Миллионы! И добыть для них это богатство
должен был я!

— Благодарю вас, генерал, — сказал я. Потом, погасив
сигарету, обратился к Ван панду: — Тащите сюда мешок с
инструментами, приятель, и давайте посмотрим вашу но-
вую юрушку!

Глава 9

У нас не принято проектировать гробницы в форме ме-
таллических цилиндров высотой двести футов, но если бы
такое вошло в моду, то эта опора на Икс-13 произвела бы
сенсацию Я имею в виду, в качестве гробницы она была
холодной, сырой и темной, три крохотных светлячка — на
верху, посередине и внизу — не только нс рассеивали,
а, наоборот, как бы концентрировали эту тьму. В ней было
жутко, мрачно и гулко, и человеческий голос, отдаваясь
эхом в этом черном пещерном помещении, звучал как зло
вещий и роковой глас ангела смерти, произносящего ваше
имя в день Страшного Суда. Таким и должно быть место,
куда вы попадете после своей смерти, подумал я мрачно
А я попал в него еще до смерти... Впрочем, «до» или «по
еле» — это уже не имело значения, когда истекают вослед
ние минуты жизни.

Как гробница эта опора прекрасна, как путь куда-либо
ужасна, единственным средством связи между се верхом и
основанием был ряд железных лестниц, вмонтированных в
стенки опоры. Их было двенадцать. В каждой по пятна
дцать ступенек и никаких площадок, чтобы перевести дух
То ли из-за тяжелого мешка, висевшего у меня за спиной,
то ли из-за того, что ступеньки были такими мокрыми и
скользкими, что приходилось вцепляться в них изо всех
сил, но мышцы моих рук вскоре начали сильно болеть.
Еще раз такое расстояние я бы не преодолел.

Обычно, когда человек приходит в незнакомое место,
хозяин идет впереди, но Вайланд не воспользовачся этой
привилегией. Может быть, он испугался, что, если он нач
нет спускаться первым, я воспользуюсь случаем и двину
его по голове, чтобы сбросить вниз, где он найдет смерть
на металлической площадке в основании опоры? Как бы то
ни было, первым спускался я, еще двое мужчин счедовазп
за мной Ларри и генерал остались наверху, но едва ли кго-
нибудь мог подумать, чю Ларри сумеет быть сторожем. Ге-
нерал был свободен в своих действиях. Вайланд, видимо,
не боялся, что тот воспользуется своей свободой ему,в
ущерб. Раньше мне это казалось необъяснимым, но теперь
я уже знал причины или думал, что знаю.

— Откройте люк, Чмбатти! — приказал Вайланд.

Один из мужчин нагну пся и отодвинул крышку люка.
Я глянул в узкий металлический цилиндр, который со
единя лея с входным отверстием батискафа, и сказал Вай-
ланду:

— Полагаю, вы знаете, что должны наполнить этот от-
сек водой, когда отправитесь за своим сокровищем?

— Как, как? — он подозрительно посмотрел на ме
ня.— Зачем?

— Значит, вы собираетесь оставить его там? — спро-
сил я, почти не веря, что он серьезно так думам — Обычно
такого рода отсек заполняется водой в тот момент, когда
начинается погружение, но погружение начинается от по-
верхности. Мы же находимся на глубине ста тридцати фу-
тов. Разумеется, камера эта выглядит очень прочнел!. воз-
можно, она выдержит давление вдвое больше — не знаю,
но одно я знаю точно: она окружена вашими резервуарами
с бензином, почти восемь тысяч галлонов, и их дно непс»
средствснно открыто морю. Давление внутри этих резерву-
аров соответствует давлению воды извне, поэтому их стен
ки сделаны из гонкого листового металла — и этого вполне
достаточно. Но если в вашей камере оудет только воздух,
она не выдержит давления воды, и морс раздавит ее, как
яйцо, бензин вытечет, батискаф потеряет плавучесть, и вы
сядете на дно на глубине четырехсот пятидесяти футов.
И останетесь там до скончания века.

Как ни трудно было разглядеть что либо при тусклом
освещении, я мог бы поклясться, что лицо Вайланда по-
бледнело.

— Брайтон мн никогда этого не юворил...— Он про-
изнес это каким-то зловещим шепотом и с дрожью в голосе.

— Брайтон! Ваш друг инженер? — И так как он ниче
го не ответил, я продолжал: — Я так и думал! Он ведь не
был вашим другом. Он работал под дулом пистолета, нс
так ли? И знал, что, когда выполнит то, что вам нужно,
кто-нибудь нажмет на спуск этого пистолета. Зачем же,
черт возьми, он стал бы вас предупреждать!
Я отвел от Ваиланда глаза и снова вскинул на плечо
мешок.

— Вам нет необходимости сопровождать меня дальше.
Я буду нервничать.

— Думаете, я пущу вас одного? — спросил он холод
по. — Ч гобы вы устроили там какой нибудь фокус?

— 11д валяйте дурака, — скамгл я, чувствуя, как сильно
устал.— Я мог бы стоять перед пультом управления или
предохранителем и делать вид, что не могу разобраться,—
и ни вы, ни ваши друзья все равно ничего бы не поняли.
Нет, в моих же интересах привести эту машину в действие
и как можно скорее покончить с этим делом. Чем скорее,
тем лучше для меня.— Я посмотрел на часы.— Сейчас без
двадцати одиннадцать. Чтобы выяснить, в чем гам дело,
мне понадобится часа три. И это самое меньшее. В два часа
я сделаю перерыв и посгучу по крышке люка, чтобы вы ме-
ня выпустили.

— В этом нет необходимости.— Вайлапду по-прежне
му все это пе нравилось, но так как он не мог ни в чем
усмотреть предательства с моей стороны, он согласил
ся.— В отсеке имеется микрофон, соединяющийся с
помощью системы проводов с тем помещением, где мы
были Имеется и кнопка вызова. Когда будете готовы,
скажете.

Я кивнул и полез вниз по ступенькам, вмонтированным
в стенку цилиндра, отвинтил крышку люка, ведущую в
первый, заполненный водой отсек батискафа, пропол г
внутрь, захлопнул и герметически закрыл за собой люк и,
наконец, очутился в камере, закрыв за собой дверь.

Ничего не изменилось. Все было так, как я и помнил
Отсек был просторнее, чем на более ранней модели, кого
рая послужила основой, и не круглый, а слегка овальный
При этом немного была снижена степень прочности, но за
то в батискафе можно было гораздо свободнее двигатьсяt
а так как модель предназначалась для работы на глубин»
не более 2600 футов, то относительное снижение прочно» г и
не имело большого значения. Один из иллюминаторов на
ходился в полу и был сконструирован, как дверь, в форм»
обращенного внутрь конуса. Благодаря этому давлени»
водной массы только плотнее прижимало его к проему,
Они выглядели ужасно хрупкими, эти иллюминаторы, но я
знал, что специальный материал мог выдерживать давление
в двести пятьдесят тонн, то есть гораздо более высокое, чем
io, которое было на тех глубинах, где предстояло работать
батискафу.

Сам отсек был конструкторским шедевром. На одной
стене — если можно назвать стеной примерно одну шестую
часть сферической поверхности — размещались инструмен-
ты, коробки с предохранителями, пульты управления и
ра шообразное научное оборудование, использовать кото-
рое не входило в наши планы. На одной из сторон были
рычаги; рычаг включения скорости, рычаги движения впе
ред и назад, рычаги включения и выключения прожекторов
и дру1 ие. И наконец, искусное устройство для поглощения
выдыхаемой углекисло!ы и регенерации кислорода.

Был зтесь и еще один рычаг, которого я прежде не ви
дел, и это меня озадачило. Это был реостат с делениями ус-
корения и замедления хода, а под ним на маленькой дощеч-
ке надпись: «Управление буксирных тросов». Я не мог
понять, что это означает, но через две<рм минуты все же до
гадал<я: должно быть, Вайланд, точнее Брайтон, по прика-
занию Байланда, придумал способ прикрепить батискаф к
какому то тяжелому кольцу или скобе у основания опоры.
Цель состояла не в том, чтобы притянуть батискаф обратно
к опоре, если что-нибудь оказалось не так, для этою потре
бовались бы гораздо более мощные двигатели, а в том, что-
бы решить простую навигационную задачу: найти дорогу
обратит) к опоре.

Я включил прожектор, отрегулировал направление лу-
ча и посмотрел в нижний иллюминатор у моих ног. Внизу
отчетливо виднелся глубокий след — место, где опора упи
ралась в морское дно, когда ее опускали до упора.

Теперь, по крайней мере, я понял, почему Вайланд не
возражал против того, чтобы я работал один Казалось бы,
чго, приведя батискаф в движение, я сумел бы ослабить ре-
зиновое кольцо, которое соединяло батискаф с цилиндром,
и поп ныть навстречу свободе и безопасности. Однако на са
мом деле тяжелый трос приковал меня к опоре Икс-13.
Вайланд мог быть достаточно манерным в отношении одеж-
ды и стиля речи, но это ему не мешало быть весьма умным
и проницательным.

Помимо инструментов и механизмов, на той стене прак-
тически ничего не было, да и сам отсек был почти пуст, если
не считать трех складных стульев с брезентовыми сиденья-
ми, привинченных к внешней сгоне, и полки, где помеща
лись фотоаппараты и другие фотопринадлежности.
Беглый осмотр кабины не занял у меня много времени.
Там я в первую очередь обратил внимание на ручной мик-
рофон, укрепленный рядом с одним из складных стульев.
Вайланд был верен себе: ему непременно нужно было
знать, действительно ли я работаю. Возможно, он переклю-
чил микрофон таким образом, чтобы тот работал даже тог-
да, когда внешний был выключен В этом случае Вайланд
по звукам мог бы определить, как я работаю, хотя харак-
тер моей работы все равно для него оставался бы скрытым.
Однако, видимо, я переоценил его ум: проверив проводку,
я нашел, что она в абсолютном порядке.

Следующие несколько минут ушли на детальный ос
мотр оборудования. К двигателям я не прикасался: если бы
я их включил, то все, кто ждал меня наверху, непременно
почувствовали бы вибрацию.

Потом я осмотрел сеть, оборвал несколько проводов и
оставил их висеть в беспорядке. Выложил свои инстру-
менты на рабочий стол, создав тем самым полное впечаг
ление, что человек честно и усердно трудится, не жалея
времени и сил.

В отсеке было слишком мало места, чтобы можно бы
ло лечь вытянув ноги, но меня это мало трогало. Всю
предшествующую ночь я провел без сна, последние две
надцать часов были полны мучительных переживаний, и я
почувствовал сильную усталость. Все равно как спать —
лишь бы спать!

И я улегся. Перед тем как я погрузился в сон, мне по
казалось, будто батискаф слегка покачивается на волнах,
хотя на глубине ста футов и больше волнение и ветер уже
не ощущаются. Убаюканный этим еле заметным покачипа
нием, я заснул.

Когда я проснулся, мои часы показывали половину
третьего. Со мной обычно такого не бывало. Я умел «зака
зывать» себе точное время пробуждения и просыпался том
но, когда нужно Но на этот раз я проспал. Правда, в этом
не было ничего удивительного.

Голоьа у меня адски болела, в отсеке почти нечем были
дышать. Я сам был виноват в этом, не подумав о воздухе
перед тем как заснул. Потянувшись к рычагу, контролнру
ющему процесс поглощения углекислоты, я повернул его
до отказа, и три минуты спустя был уже наверху, в той
маленькой стальной комнате, куда меня первоначально
привели.
— Долго же вы,— заметил Вайланд. Кроме него и
Ройзла — вертолет, очевидно, благополучно совершил вто-
рой рейс,— в комнате никого не было, не считая Чибатти,
который закрыл за мной крышку люка

— Я там был не для собственного удовольствия, Ваг
лайд! — сказал я с раздражением. — Ведь это вам нужно,
чтобы эта чертова машина сдвинулась с места.

— Разумеется. — Будучи преступником высшего класса,
он не хотел обострять отношения, когда в этом не было не-
обходимости. Потом он пристально посмотрел на меня: —
Что с вами?

— Вы думаете, очень легко работать в этом тесном гро-
бу? — буркнул я угрюмо. — Тем более что был неисправен
воздухоочиститель. Но теперь он в порядке.

— Л каковы успехи вообще?

— Чертовски малы...— Я поднял руку, ибо бровь его
поползла вверх, а на лице появилось злобное выраже-
ние.— И не, потому, что я бездельничал. Я проверил все:
контакты, проводку — и только в последние двадцать ми
нут начал понимать, в чем загво щка

— И в чем же?

— В вашем покойном друге, Брайтоне, вот в чем! —
Я посмотрел на него, словно размышляя.— Вы собирались
брать его с собой, отправляясь за сокровищем? Или хотели
пуститься в путь без него?

— Без него... Мы хотели быть только вдвоем Ройзл и я.

— Понимаю. Конечно, брать его с собой не было ни
какого смысла. Возможно, он понял, что вы его с собой
не возьмете, и решил преподнести вам посмертно малень
кий, но симпатичный акт мести. Возможно и другое. Воз-
можно, он ненавидел вас так сильно, что решил, даже от-
правившись с вами, спровадить вас на тот свет вместе с
собой. Ваш друг придумал действительно хитрым способ,
но только он не сумел довести его до конца — болезнь
прикончила его. Только qthm и можно объяснить, почему
двигатели до сих пор не в рабочем состоянии. По его за
мыслу, батискаф должен был действовать безупречно,
слушаться каждого вашего движения — вперед, назад,
вверх, вниз, — пока не погрузится на глубину более трех-
сот футов. Вот тут-то все бы и остановилось! Прекрасная
работа!

Я играл наверняка, зная, что они ничего в этом не
смыслят.
— Il Toi да? — хрипло спросил Вайланд.

— И тогда — все! Батискаф никогда бы больше не
смог всплыть, И после того как прекратилась бы регенера-
ция кислорода, а это неминуемо случилось бы через не-
сколько часов, вы погжбли бы от удушья.— Я задумчиво
посмотрел на пего. — Только еще .до этого вы потеряли бы
голос от крика и сошли с ума!

Если тогда, находясь внутри опоры, я еще мог сомне
ваться в том, побледнели ли щеки у Вайланда или нет, то
теперь у меня уже никаких сомнений не было; он был бе
лый как снег и не мог унять дрожь в руках, когда пытался
закурить, чтобы скрыть свое волнение. Ройзл, сидевший на
кончике стола, лишь слегка улыбался и беззаботно покачи-
вал ногой, однако это отнюдь не означало, что он был хра-
брее Вайланда,— просто у него было меньше воображения.
Такую роскошь, как воображение, профессиональный убий
ца себе позволить не может — иначе ему пришлось бы
жить с призраками всех своих жертв.

Я снова 1 оглянул на Ройзла и поклялся себе, что насту-
пит день, ко1да я увижу, как на его лице будет такое же
выражение, какое он видел на лицах своих жертв, перед
тем как спустить курок маленького пистолета.

— Значит, хотел чисто сработать, так? — резко сиро
сил Вайланд. Он уже почти овладел собой.

— Это было совсем неплохо придумано, — сказал я. —
И мне хорошо понятны чувства, владевшие им, когда он
обдумывал своп план.

— Любопытно... Очень любопытно! — Временами Ван
ланд забывал, что хорошо воспитанны j вершитель бизнес а
никогда пе рычит. Глаза его горели огнем, когда он про
должал: — Уж не собираетесь ли и вы, Тэлбот, выкинул»
что-либо подобное? Что-нибудь вроде того, что собирался
сделать Брайтон?

— Замечательная идея! — сказал я и усмехнулся — Но
вы, кажется, принимаете меня за дурака Во-первых, если
бы у меня были подобные мысли, неужели я бы высказа i
их даже в форме намека? А во-вторых, ведь я намерен oi
правиться с вами в это маленькое путешествие. По крайней
мере, надеюсь на эго.

— Ах вот оно что! Значит, надеетесь? — К Ваилан
вернулись его обычное самообладание и хитрость.— Реши
ли вдруг сотрудничать с нами, не так ли, Тэлбот? Что io
все это мне кажется подозрительным...
— С вами трудно вести дела, — сказал я со вздохом. —
Ведь если бы я сказал вам, что не хочу с вами сотрудни-
чать, вам это тоже показалось бы подозрительным. Сове-
тую просто пораскинуть мозгами, Вайланд. Сейчас дело об-
стоит не так, как несколько часов назад. Вспомните слова
генералу относительно моей безопасности Он говорил это
совершенно серьезно, взвешивая каждое слово. Попробуй-
те разделаться со мной — и он тут же разделается с вами’
А вы человек умный, я уверен, что вы на такую сделку не
пойдете. Так что Ройзлу придется отказаться от удовольст-
вия убить меня!

— Убийство не доставляет мне никакого удовольст-
вия,— мягко заметил Ройзл.

Я уставился на него, на какое-то мгновение поражен
ный этой чудовищной нелепостью

— Вы это серьезно? Я не ослышался?

— А вы когда нибудь слышали, Тэлбот, что чернорабо-
чий выполняет свою работу с удовольствием, а?

— Теперь я, кажется, начинаю понимать...— Я при
стально посмотрел на него. Оказывается, в нем было даже
гораздо меньше человеческого, чем я думал раньше. — Как
бы то ни было, Вайланд, теперь, когда я собираюсь жить,
я смотрю на вещи иначе. Чем скорее мы тут управимся, тем
скорее я расстанусь с вами и вашими обаятельными и сим
патичными дружками. И потом, мне кажется, я мог бы на
мекнуть генералу насчет нескольких тысчонок. Вряд ли
ему понравится, если кто-нибудь узнает, что он помогал
преступникам, да еще в таких масштабах!

— Вы. . вы хотите сказать, что будете шантажировать
человека, который спас вам жизнь? — Видимо, Вайланд
был еще способен чему-то удивляться.— О Боже ты мой!
Да вы не лучше любого из нас! Еще намного хуже!

— А разве я утверждал, что лучше? — спросил я без
различным тоном. — Времена сейчас тяжелые, а человеку
надо жить. Вот почему я хочу, чтобы вы взяли меня с со-
бой. Не спорю, даже ребенок сумел бы управлять бати-
скафом, внимательно познакомившись с инструкцией. Но
сами подводные работы — не для дилетантов. И поверьте
мне, Вайланд, я — профессионал. И это единственное,
что я действительно умею делать. Пу как, берете меня с
собой?

Вайланд задумчиво посмотрел на меня и наконец ска-
зал:
— У меня и в мыслях не было отправляться без вас,
Тэлбот.

Он повернулся, открыл дверь и жестом дал мне по-
нять, что я должен идти. Он и Ройзл вышли вслед за мной,
и, пока мы шли по коридору, я слышал, как Чибатти с гро-
хотом задвинул засов и проверил, закрыта ли дверь Потом
запер ее на ключ. Совсем как в Английском банке — с той
лишь разницей, что условный стук там не открывает двери
и кладовые. Здесь было иначе, и я запомнил код. <1 даже
если бы я забыл его, то все равно вспомнил бы. Так как
Вайланд снова его применил, постучав в дверь, располо-
женную футах в пятнадцати от первсн

Дверь открыл напарник Чибагти А помещение оыло
похоже на то, из которого мы пришли, хотя и не выглядело
таким мрачным. Стены и пол были гак же голы, не было
даже стола, но зато у одной стены стояло нечто вроде тах-
ты, и на ней сидели генерал и Мэри. На деревянном стуле
в углу сидел Кеннеди, а по комнате расхаживал Ларри со
своим неизменным пистолетом — нес караульную службу.
Глаза его лихорадочно блестели, веки подергивались. Я об-
вел их всех безразличным сумрачным взглядом.

Генерал держался, как всегда, прямо и бе< страстно, в
совершенстве владея своими эмоциями, но под глазами у
него были темные круги, которых пе было два дня назад.
Под глазами его дочери тоже синели тени, а лицо было
бледным И хотя она казалась спокойной, в ней не чувство
валось того металла, который был у ее отца, — каждый moi
заметить, как поникли ее хрупкие плечи. Что касается мс
ня, то я никогда не увлекался женщинами, в которых при
сугствовал мет апл, и в эту минуту мне больше всего хоте
лось обнять ее за эти хрупкие плечи. Но ни время, ни
место не благоприятствовали исполнению этого желания,
да и ее реакция могла быть самой неожиданной.

Кеннеди выглядел так же, как и раньше. На красивом
смуглом лице, как всегда, была маска — его как будто ни
чего не волновало. Я заметил, что бордовая форма сейчас
сидит на нем как то особенно удачно: кто-то отобрал у не
го пистолет, и теперь ничто не искажало линий стройное
фигуры.

Когда дверь за нами закрылась, М^ри подняла голову
и встала. Глаза ее гневно заблестели,— возможно, в пен
все-таки было больше металла, чем я думал. Не глядя на
Ларри, она жестом указала на него.
— Это что, действительно необходимо, мистер Вай-
ланд? — спросила она ледяным тоном.— Нас что, при-
равнивают к преступникам и держат под вооруженной ох-
раной?

— Не стоит обращать внимания на нашего юного дру-
га,— сказал я успокаивающим тоном.— И на его итрушку
в руке — тоже. Надо же младенцу позабавиться. К тому
же все мальчики подобного сорта очень нервные, и оружие
придает им уверенное гь.

Ларри подскочил ко мне и ткнул пистолетом в живот.
Причем отнюдь не деликатно. Глаза его стали стеклянны-
ми, а на смертельно бледном лице вспыхнули два красных
пятна. Дыхание со свистом прорывалось сквозь обнажив
шиеся стиснутые зубы.

— Я уже говорил вам, Тэлбот, — произнес он. — Го
ворил вам, чтобы вы оставили меня в покое! В послед
ний раз...

Я ирсмотрел за его спину и едва заметно кивнул.

— Оглянись ка лучше назад, сосунок! — сказан я мяг
ко, снова посмотрел ему за спину и еще раз кивнул.

Я так и знал, что он попадется на эту удочку. Я был
так уверен, что он клюнет, что не успел он повернуть го-
лову и посмотреть назад, как моя правая рука уже со-
мкнулась на его запястье, а если бы он и нажал на спуск,
никто бы не пострадал. Правда, пуля могла отскочить ри
кошетом от металлической поверхности пола

Ларри резко повернулся Лицо его было похоже
на уродливую маску, искаженную ненавистью и яростью.
Он тихо выкрикивал грубые слова и злобно ругался,
пытаясь выдернуть руку, но самая трудная физическая
работа, на которую он был способен, — это втыкать в
себя шприц с наркотиками, и сейчас он напрасно тратил
силы.

Я вырвал у него пистолет, легко отбросил его самого,
когда он попытался наскочить на меня, и, вынув обойму,
швырнул ее в одну сторону, а сам пистолет в другую. Лар
ри так и остался, скорчившись у стены, к которой отлетел.
Из носа у него капала кровь, по щекам тею и слезы ярости,
отчаяния, боли. Один его вид вызывал у меня ощущение
холода и тошноты

— Пе волнуйтесь, Ройзл! II можете спрятать свой пис-
толет! — сказал я, не поворачивая головы.— Спектакль
окончен!
Но спектакль не был окончен. В тот же самый момент я
услышал жесткий голос:

— Извольте поднять пистолет, Тэлбот! И обойму! А по-
том зарядите пистолет и отдайте его Ларри.

Я медленно обернулся. Вайланд уже держал в руке пи-
столет, и мне совсем не понравился его побледневший сус-
тав на сжимавшем спуск пальце. Правда, он был спокоен и
вежлив, как раньше, однако напряженная рука, держав-
шая оружие, и слегка учащенное дыхание выдавали его
волнение. Это было мало понятно. Типы, подобные Вай
ланду, пикохда не дают воли своим чувствам, и тем 6оае(
тогда, когда речь идет о таких людях, как Ларри.

— Может, вам лучше прогуляться наверх и охладить
свой пыл на холодном ветру? — осведомился я.

— Считаю до пяти!

— А что будет потом?

— Потом я нажму на спуск!

— Не посмеете! — с презрением сказал я.— Пе такой
вы человек, Вг йланд, который способен нажимать на спус
ки. Поэтому вы и нанимаете профессиональных убийц
И потом — кто же в этом случае наладит батискаф?

— Я начинаю считать, Тэлбот! Раз два...

«Может быть, он просто свихнулся?» — подумал я.

— О’кей! О’кей! — прервал его я.— Я уже убедился,
что считать вы умеете. Способный мальчик! Готов поено
рить, что вы и до десяти сумеете досчитать! Зато готов по
клясться, что вы не сможете досчитать до трех миллионов,
которые вы потеряете только потому, что мне не хочется
поднимать какой-то пистолет.

— Найдутся и другие люди, которые смогут наладить
батискаф...

— Только не по эту сторону Атлантики! Да и времени у
вас в обрез. Кто поручится, что самолет ФБР еще не взял
курс на Майбл Спрингс после той любопытной телеграммы,
которую послал Яблонский? И кто поручится, что он уже
пе там? Кто поручится, что в этот момент люди из ФБР
уже не стучатся в двери генеральской виллы и не спрашина
ют: «Где генерал?» — а дворецкий не отвечает: «Он только
что отбыл на Икс-13, джентльмены». Тогда джентльмены
из ФБР говорят: «Мы должны немедленно встретиться с и*
нералом. У нас есть к нему серьезный разговор...» И вед
они наверняка явятся сюда, Вайланд. Явятся, как только
утихнет шторм.
— Ьоюсь, что он прав, мистер Вайланд.— Эта неожи
данная поддержка исходила от Ройзла. — У нас совсем ма-
ло времени.

Ваи ганд не ответил. Долго тянулись минуты, но питом
он опустил пистолет, повернулся и вышел из комнаты

К лк обычно. Вюызл не проявил никаких эмоций. Он лишь
улыбнулся и сказал:

— Мистер Вайланд отправился на другую сторону зав
тракась. Кстати, завтрак приготовлен на всех.

С этими словами он подошел к двери и пригласил нас
всех идти вперед.

Этот эпизод был очень странен. 11 совершенно испоив
тен. Пока Ларри собирал свое оружие, я лихорадочно об
думывал случившееся, пытаясь найти хотя бы намек на ис-
тинную причину Но тщетно — факты не укладывались ни
в одно объяснение. К тому же я внезапно почувствовал,
что страшно голоден. Я посторонился, пропус кая вперед
всех, кроме Ройзла,— не столько из вежливости, сколько
из опасения, как бы Ларри все-таки ненароком ие выстре
лил мне в спину, а потом незаметно ускорил шаг, чтобы до
гнать Мэри и Кеннеди.

Чтобы попасть на противоположную сторону Икс-13,
нужно было пересечь нижнюю площадку, где я раньше
разговаривал с Джо Карреном, бригадиром подсобных ра
бочих. Это были самые длинные, самые мокрые и самые
ветреные сто футов, какие мне когда-либо приходилось
преодолевать.

Проходя по площадке, мы держались за проволочные
тросы, которые натянули специально для того, чтобы было
легче сопротивляться штормовому ветру. Сила ветра дейст-
вительно была фантастической. Казалось, он дул вдвое
яростнее, и мне ста то совершенно ясно, что, пока эта буря
не утихнет, ни катер, ни самолет не смогут приблизиться к
Икс-13. В данный момент мы были полностью отрезаны от
внешнего мира.

Несмотря на го что было всего половина третьего попо-
лудни, вокруг стало сумрачно, и ветер, вырываясь из-за
черной степы обложивших нас туч, обрушивался на Икс-13
с такой яростью, будто хотел сорвать всю эту гигантскую
площадку с ее тридцатью опорами и, перевернув ее, утопить
в морской пучине. И мы ясно слышали эту какофонию зву-
ков, сатанинскую музыку, когда ветер с визгом и стонами
метался среди стальных перекладин буровой вышки.
Чтобы удержаться на ногах, приходилось сгибаться
под углом почти сорок пять градусов, одновременно цепля-
ясь за спасательный трос. Стоило упасть — и ветер подхва-
тил бы упавшего и не оставил до тех пор, пока не сбросил
бы в море, — такая в нем была сила. Он высасывал из лег-
ких весь воздух, и под его напором дождь бил и обжигал
кожу, словно это была не влага, a ypai ан колючек.

Мэри шла впереди, за ней, вплотную, Кеннеди, одной
рукой он держался за трос, а другой крепко поддерживал
девушку. В другое время я бы, возможно, предался размы-
шлениям о том, что такое удача и как некоторым дядям ве-
зет во всем, но сейчас на уме у меня было гораздо более
важное. Я поравнялся с Кеннеди, чуть не наступив ему на
пятки, и прокричал сквозь ураган:

— Никаких сообщений оттуда?

Он был догадлив, этот шофер! Пе замедляя шага и не
оборачиваясь, он лишь отрицательно покачал головой.

— Черт возьми’ — сказал я от всей души. Это сильно
ухудшало положение.— Вы звонили?

Он снова покачал головой. На этот раз раздраженно.
Ни я, естественно, нс мог осуждать его. Разве он имел воз
можность что-нибудь узнать, если Ларри все время припля
сывал рядом с ним, размахивая своим кольтом?

— Мне нужно поговорить с вами, Кеннеди! — прокри
чал я.

Он и па этот раз услышал меня. Он почти незаметно
кивнул, но я тем не менее уловил его жест и повял его
смысл

Наконец мы достигли другой стороны площадки, во
шли в тяжелую дверь и очутились в совершенно ином ми
ре. Дело даже не в том, что здесь было тихо, тепло и in
ощущалось ни ветерка, ни дождя, хотя и это было очень
важно,— просто по сравнению с теми помещениями, гд<
мы находились до этого, это напоминало роскошный отель

Стены были не металлические, а облицованные панели
ми приятных пастельных гонов. Пол покрывала ковровая
дорожка. Вместо резкого света от не защищенных абажура
ми ламп — мягкий рассеянный свет от скрытых светильни
ков. В коридор выходило несколько дверей, и две из них,
которые были открыты, вели в комнаты, обставлепны
удобством и изяществом, какие можно иногда увидеть в ка
ютах старших офицеров на военных кораблях. Добыча
нефти, может быть, и нелегкое дело, но добытчик тем н<
менее умел хорошо обставлять свой досуг. Увидеть здесь
комфорт, почти роскошь на металлическом марсианском
сооружении, находящемся на расстоянии многих миль в от-
крытом море,— да, в этом было нечто фантастическое,
сверхъестественное!

Но еще больше мою душу порадовал тот факт, что в
коридоре чере < определенные интервалы были вмонтирова-
ны скрытые динамики, из которых лилась музыка,— мело-
дичная и тихая и тем не менее достаточно громкая для
моей цели. Когда последние из нас вошел в коридор, Кен-
неди обернулся и взглянул па Ройзла.

— Куда идти дальше, сэр? — Идеальный шофер, даже
в деталях,— любой, кто назвал бы Рой .ла «сэром», заслу-
живал бы медали!

— В приемную генерала! Ступайте вперед!

— Обычно я был в буфете для бурильщиков, сэр, — су 
хо сказал Кеннеди.

— Сегодня будет исключение! И поторапливайтесь’

Кеннеди поймал его на слове и скоро оказался впереди
футов на десять от всех. Но не от меня. Я знал, что у меня
очень мало времени. Очень тихо, пе поднимая го товы и не
глядя на Кеннеди, я спросил:

— Мы не можем позвонить на берег?

— Нет. Рядом с телефонисткой сидит один из людей
Вайланда. Проверяет все звонки — сюда и отсюда.

— Шерифа видели?

— Помощника. Он получил записку.

— Как они дадут нам знать, что дело идет успешно?

— Генералу сообщат, что вы или кто-то похожий на вас
задержан в Джессонвилле, по пути на север...

Мне хотелось громко выругаться, но я ограничился
тем, что выругался мысленно. Возможно, это было лучшее,
что они могли придумать наспех, но это было слабовато и
почти обречено на провал. Конечно, телефонист мог бы пе-
редать это сообщение генералу, и я даже мог бы оказаться
поблизости в этот момент, но сообщник Вайланда поймет,
что сообщение ложное, и не станет утруждать себя тем,
чтобы передать его генералу, разве что несколько часов
спустя, шугки ради. Но даже и в этом случае я мог бы не
узнать об этом известии... Все, решительно все может про
валиться и могут погибнуть невинные люди — и лишь из-за
того, что я не получу известия, которое мне так необходи-
мо. Мне было мучительно даже думать об этом, а чувство
безнадежности было столь же глубоким, сколь критичес-
ким было положение.

Внезапно музыка смолкла, но мы как раз свернули
за угол, так что на мгновение очутились наедине, и я ри
скнул:

— А радист — коротковолновый?.. Он дежурит тут по-
стоянно?

Кеннеди заколебался.

— Не знаю... Думаю, что здесь позывной сигнал.

Я понял, что он имел в виду. Там, где по разным при
чинам радиоточка не обеспечена непрерывным обслужпва
нием, существует устройство, которое приводит в действие
находящийся на расстоянии сигнал, когда позывные посту
пают на частоте, совпадающей с частотой волны, на кото-
рой работает данная точка.

— Умеете обращаться с коротковолновыми передатчи-
ками? — спросил я.

Он покачал головой

— Вы должны помочь мне. Очень важно, чтобы...

— Тэлбот!

Это был голос Ройзла. Я был уверен, что он слышал,
как я что то говорил. И если у него возникло хоть малей
шее подозрение, то наш разговор с Кеннеди был последним,
и мне крышка. Тем не менее я не вздрогнул виновато, нс
замер на месте, а просто ’амедлил шаг и ciiokoi ю и вопро
сительно обернулся. Ройзл находился футах в восьми, и ли
цо его не выражало никаких признаков недоверия или подо
зрительности. Впрочем, это еще ничего пе означало. Ройла
уже давно отказался от пр^явжния каких-либо чувств.

— Ждите здесь! —. сказал он кратко, прошел вперед,
открыл одну из дверей и, заглянув в нее, внимательно по
смотрел на нас и скомандовал: «Входите!»

Мы вошли. Это была большая комната, больше чем
двадцать футов в длину, роскошно обставленная. От стены
до стены — красный ковер, на квадратных окнах, затума
ценных дождем, — красные портьеры, на креслах — чехлы
в красных и зеленых тонах, в одном из углов — коктей п>
бар, ближе к двери — стол на восемь персон, в другом yi
лу, напротив бара,— альков, задернутый занавеской Это
была столовая среди той анфилады, где генерал отводил
душу, когда приезжал на Икс 13.

Вайланд был уже здесь, поджидая нас. Он, видимо,
уже успокоился, и я не мог не признать, что его гладким
светская физиономия с элегантно подстриженными усика-
ми и почтенными проблесками седины на висках как нель-
зя лучше гармонировала с этой обстановкой.

— Закройте дверь’ — сказал он Ларри. И повернув
шись ко мне, приказал, указывая на альков: — А вы — ту
да, Тэлбот’

— Я ничего другого и не ожидал,— буркнул я.— На-
емные работники всегда едят на кухне

— Вам подадут туда только по той причине, что вы не
встретили ни одного человека по пути сюда. Думаете, нам
будет очень приятно, если все рабочие на Икс 13 будут со
общать друг другу, что только что видели Тэлбота, убийцу,
которого разыскивает полиция? Нс забывайте, что у них
тут есть радио и каждый день привозят газеты .. Я думаю,
генерал, уже можно пригласить управляющего... Как ваше
мнение?

Я быстро прошел на отведенное мне место и сел за
маленький столик за занавеской. Я едва не дрожал
от волнения. Казалось бы, мне нужно было радоваться,
чго Ройзл явно ничего не заподозрил, ио меня взволно-
вал мой собственный промах. Мое внимание было так по-
глощено собственными проблемами, что я совершенно
забыл, что играю роль убийцы. Ведь если бы я был на
стоящим убийцей, я должен был бы прятать лицо, дер-
жаться где-нибудь в середине группы и со страхом выгля
дывать из-за каждого угла, к которому приближался, а я
ничего этого не делал... Сколько времени пройдет, преж
де чем Ройзл догадается спросить меня: почему я этого не
делал?

Дверь, ведущая в коридор, открылась, и кто то вошел,
вероятно управляющий. Теперь хозяином снова стал гене-
рал, а Вайланд был его служащим, гостем. Способность
генерала выступать то в одной, то в другой роли и его уме-
ние следить за собой в самых разных обстоятельствах с
каждым разом производила на меня все большее впечатле
ние. У меня даже возникла мысль, что было бы, пожалуй
неплохо посвятить генерала в некоторые подробности и
попросить его помощи. Теперь я был уверен, что при необ-
ходимости он способен на любую маскировку, на любую
двойную игру. Правда, у меня были и кое-какие сомнения,
возможно, что между моим желанием контактировать с
ним и его настоящим отношением ко мне лежат сотни и
сотни миль
Генерал отдал распоряжение относительно завтрака,
дверь за управляющим закрылась, и с минут} в комнате
царило полное молчание. Потом кто-то поднялся, прошелся
по комнате, и я услышал звон бутылок и стаканов. Такие
мелочи, как убийство, принудительное сотрудничество и
находка на морском дне сокровищ, исчисляемых миллиона-
ми долларов, не могут нарушить обычаев старого южного
гостеприимства! Я даже подумал, что генерал сам выступа
ет в роли бармена, и оказался прав. Подумал я и о том, что
генерал наверняка забудет при этом о Тэлботе-убийце,
и оказался не прав Занавеска, закрывающая альков, от-
дернулась, и генерал собственноручно поставил передо
мной стакан. Секунды две он стоял и глядел на меня таки
ми глазами, которыми никогда бы не посмотрел на дейст-
вительного убийцу, похитившего у него дочь и угрожавши
го си смертью. Это был долгий, вдумчивый, пристальный и
испытывающий взгляд. А затем — невероятно, но факт! —
уголки его рта тронула улыбка, и он подмигнул мне. В еле
дующее мгновение он уже исчез, занавеска задернулась,
и снова отрезала меня от всей остальной компании.

Нет, это мне не померещилось! Я знал, ito это мне ш
померещилось. Генерал был на моей стороне! В какой мерс
он был на моей стороне, я не знал, так же как не знал и то,
каким образом он смог что-то почувствовать или заподо
зрить. Лишь в одном я был уверен: от своей дочери он не
смог узнать ничего — я слишком хорошо внушил ей, что
необходимо соблюдать строжайшую тайну.

В комнате послышался разговор, и через минуту слово
взял генерал:

— .. Но ведь это чертовски оскорбительно и совершен
но нелепо,— заговорил он таким тоном, какого я еще ни
разу от него не слышал. Это был сухой, ледяной тон, кото
рый, по моим понятиям, всегда оказывал нужное действи-
на непокорное собрание директоров,— И я не виню Тэлбо
та, хотя он и убийца... Это бряцание оружием и эту охран\
следует немедленно прекратить. Я настаиваю на этом, Ван
ланд! Неужели вы сами не понимаете, что это абсолютно
излишне’ Вот уж никогда бы не подумал, что такой чело
век, как вы, сможет пойти на такую дешевую мелодрама
тическую чепуху! — Генерал все больше и больше горя
чился, протестуя против того, чтобы его пасли под дулом
пистолета или просто держали под непрерывным наблю
дением. — Вы только взгляните на погоду! Ведь никто п»
сможет отсюда выбраться в ближайшие двенадцать часов^
И просто не в состоянии причинить какие-либо неприят-
ности . К тому же вы отлично знаете, что мне и самому не
хочется никаких неприятностей. За свою дочь и Кеннеди
я ручаюсь.

Ну и ociep же генерал, остер как игла! Гораздо ост-
рее, чем Вайланд и Ройзл. Правда, он немножко опоздал
со своим протестом против слежки Я понял, что он хочет
добиться известной свободы действий. Возможно, для се
бя, но вероятнее всего, для своего шофера. Л самое заме
чательно< заключалось в том, что ои, кажется, отвоевы
вал свои позиции. Вайланд практически согласился с
ним, с той лишь оговоркой, что, пока он и Ройзл будут в
батискафе, генерал, его шофер и дочь должны ждать их
в стальном помещении внутри опоры вместе с остальны-
ми его людьмг Я до сих пор не установил, сколько чело
век Вайланда находится на Икс-13, но, по-видимому,
кроме Ларри, Чибатти и его приятеля здесь было, по
крайней мере, еще трое. И конечно,.того же сорта, что и
Чибатти.

Разговор прервал стук в дверь. Управляющий или офи
цианты расставили тарелки и приготовились прислуживать
за столом, но генерал велел им удалиться. Когда дверь сне
ва закрылась, он сказал:

— Мэри, может быть, ты отнесешь что-нибудь Тэлботу?

Послышался смягченный ковром звук отодвигаемого
стула, и раздался голос Кеннеди

— Позвольте мне, сэр?

— Благодарю вас, Кеннеди! Подождите секундочку —
моя дочь сейчас разложит все на тарелки

Вскоре занавеска отодвинулась, и Кеннеди аккуратно
поставил передо мной еду. Рядом он положил маленькую
книжечку в синем кожаном переплете, выпрямился, бес
страстно взглянул на меня и удалился.

Он исчез, прежде чем я успел сообразить, какое значе-
ние имеет его поступок Он прекрасно знал, что свобода
действий, отвоеванная генералом, отнюдь не распространя-
ется на меня, что я по-прежнему буду под надзором и ду
лом пистолета все шестьдесят секунд в минуту и все шесть
десят минут в час и что наш последний шанс перекинуться
словами безвозвратно потерян. Но возможность контакти-
ровать не потеряна! Ее обеспечит эта маленькая книжечка,
которая лежала сейчас передо мной на столе.

21 Лш IIUICK. 'iciLKiiiii -4
Это была записная книжечка с вложенным в крошеч
ную петельку маленьким карандашиком. Такие книжечки
хозяева гаражей и машин сотнями раздают своим платеже
способным клиентам. Почти всё шоферы имеют их, запи
сывая стоимость бензина, обслуживания, ремонта, количе
ство наезженных миль и тому подобное. Все, что мне было
нужно, — это чистые места на страничках и крошечный си
ний карандашик

Одним глазом глядя в книжечку, другим — на занавес
ку, настроив оба уха на звуки голосов и движений по ту
сторону занавески, я без перерыва писал почти пять минут,
орудуя почти вслепую вилкои, которую держал в другое,
руке. Я попытался изложить в самой краткой форме то,
что хотел сказать Кеннеди. Закончив это дело, я почувст
вовал глубокое удовлетворение. Многое, конечно, зависело
от случая, но все, что было в моих силах, я сделал.

Минут через десять после того, как я написал послед
нее слово, Кеннеди принес мне чашку кофе. Книжечки не
было видно, он без волнения сунул руку под смятую сал
фетку, лежавшую рядом с моей тарелкой, плотно зажал и
ладони эту маленькую книжечку и спрятал ее куда го под
куртку. Я начинал испытывать не просто доверие, но и в
ру в Саймона Кеннеди.

Пять минут спустя под надзором Вайланда и Ройзла я
промаршировал обратно па другую сторону площадки. Ид
ти под ураганным ветром было так же трудно, как и преж
де. К тому же за последние полчаса сумрак настолько pryi
тился, что стало почти совсем темно.

В двадцать минут четвертого я снова спустился в бати
скаф и плотно закрыл за собой люк.

Глава 10

Я покинул батискаф в половине седьмого и сделал hoi
радостью. Поскольку мне там делать было почти нечг го
единственное, что я сделал на этот раз, заняло у меня рол
но одну минуту — сидеть просто так в батискафе было io
вольно скучно — он ведь совсем не приспособлен для р.п
влечений и отдыха.

Предоставляя Чибатти закрыть все люки, я подия'нм
по ста восьмидесяти железным ступенькам в стальное иом«
щение на вершине опоры. Там был Ройзл и одиноче< п»о
— Закончили, Тэлбот? — спросил он.

— Сделал все, что мог. Мне нужны бумага, каран-
даш, инструкции по эксплуатации, и если я не ошибаюсь,
а я думаю, что не ошибаюсь, то смогу завести батискаф
минут через пять после того, как мы туда спустимся.
А где Вайланд?

— Его вызвал генерал. Минут пять назад. Они куда-то
пошли, но куда, точно не знаю.

Молодец старик! Нс отступает ни на волосок!

— Ладно, это не имеет значения. Мне понадобится те-
перь самое большее полчаса. Можете сказать ему, что все
будет готово в начале восьмого... А теперь мне нужна бума-
га и тихое место, где меня никто не побеспокоил бы...

— А здесь что, не годится? — кротко спросил Ройзл.—
Я велю Чибатти принести бумаги...

— Если вы считаете, что я в состоянии буду думать под
холодным рыбьим взглядом Чибатти, то вы глубоко ошиба-
етесь! — Я на мгновение задумался.— Когда мы шли сюда,
то проходили мимо какого то кабине га Дверь была откры
та. Там стоял письменный стол и есть все, что нужно, — бу-
мага, линейка и так далее.

— Ну что же...— Ройзл пожал плечами и дал мне
пройти вперед; когда я выходил, из отверстия опоры по-
явился Чибатти, и не успели мы пройти по коридору и де-
сяти футов, как я услышал тяжелый лязг засова — Чибат
ти честно выполнял свои обязанности привратника.

Мы дошли до небольшой и довольно уютной комнаты,
дверь в нее была открыта. Я огляделся и вопросительно пс
смотрел на Ройзла. Тот кивнул, и я вошел. Похоже было,
что это кабинез архитектора, здесь были две большие чер-
тежные доски со специальным оборудованием. Ноя все-та-
ки предпочел бы небольшой письменный стол с удобным
креслом

Ройзл оглядел комнату так, как ее мог оглядеть только
Ройзл. Сейчас его интересовало, насколько эта комната
пригодна в качестве тюремной клетки. То, что он увидел,
очевидно, его удовлетворило. Кроме двери, в которую мы
вошли, единственным выходом наружу было окно, под ко
горым бушевало морс. Он поставил стул прямо под верх-
ним светом, закурил сигарету, уселся и замер. Свет блестел
в его гладких волосах, лицо оставалось в тени. От меня до
него было не больше шести футов, в руках у него ничего не
было, но он успел бы выхватить свой маленький черный
пистолет и пробуравить во мне две крошечные дырочки,
прежде чем я успел бы покрыть и половину расстояния до
его стула. Кроме того, нападение не входило в мои расчеты
в данный момент.

Я привел минут десять, записывая на листе бумаги раз-
ные цифры и шрая с линейкой, заглядывал в инструкцию,
сверялся со схемами, но ни на йоту не продвигался вперед.
Не забывал я и хмуриться, всем своим видом показывая, что
у меня что-то не получается, нетерпеливо прищелкивая язы-
ком, почесывал карандашом затылок, сжимал губы и все бо
лее раздраженно поглядывал на стены, на дверь, на окно.
Но еще чаще я смотрел на Ройзла. Наконец, он меня понял.

— Вам мешает мое присутствие, Тэлбот?

— Что?.. Л! Нет, не совсем... Просто мне кажется, что
у меня ..

— Не все так легко, как вы думали?

Я с раздраженным видом молча смотрел на нею. Если
бы он сам не предложил мне, то это пришлось бы сделан»
мне самому. Но он избавил меня от этой необходимости

— Может быть, мне так же, как и вам, не терпится по
скорее покончить со всем этим Вы, вероятно, из тех лю
дей, которые не выносят, чтобы их отвлекали, а я, видимо,
вас отвлекаю ..— Он легко встал со стула, взглянул на мои
бумаги, подхватил одной рукой стул и направился к две
ри. — Я подожду в коридоре.

Я не ответил, лишь коротко кивнул.

Он вынул из замка ключ, вышел в коридор, закрыл
дверь и повернул в замке ключ. Я поднялся, подошел, сту
пая неслышно, как кошка, к двери и стал ждать.

Ждать пришлось недолго. Через минуту я услышал бы
стрые шаги по коридору. Потом чей-то голос, сказавший с
американским акцентом: «Прошу прощения, Мак’* —
и почти одновременно звук тяжелого удара, от которого да
же мне стало больно.

В следующий момент ключ в замке повернулся, дв( pi>
открылась, и я помог втащить тяжелую ношу.

Этой ношей был Ройзл — без сознания и холодный,
как труп. Я втащил его в комнату, в то время как фигура н
рабочей одежде перенесла его через порог, вынула ключ •
внешней стороны и заперла дверь изнутри. Пришелец т<»1
час же стал стягивать с себя шапку и сапоги, и под ном
этим оказался костюм бордового цвета, безупречный, как и
всегда.
— Очень неплохо сработали! — буркнул я. — И внеш-
ний вид, и американский акцент... Вы бы и меня провели
как пить дать!

— Вас — не знаю, но Ройзла я провел. — Кеннеди на-
гнулся и посмотрел на багровые синяк на виске Ройзла.—
Может быть, я перестарался. — Он испытывал сейчас такое
же беспокойство, какое испытывал бы я, если бы нечаянно
наступил на пробегающего тарантула.— Как вы думаете,
выживет?

— Выживет. Должно быть, вы уже давно предвкушали
это удовольствие. — Я сбросил куртку и быстро натянул на
себя спецодежду. — Все готово?

— Конечно, мистер Тэлбот, — сказал он с упреком в го-
лосе. — Ведь у меня было целых три часа.

— Что верно, то верно... А если ваш друг начнет про-
являть признаки жизни?

— Тогда я опять легонечко стукну его,— мечтательно
произнес Кеннеди.

Я усмехнулся и вышел. Я не имел ни малейшего пред-
ставления о том, как долго генерал может задержать Вай
ланда, но подозревал, что не очень долго. Вайланд уже на-
чал беспокоиться, возможно, я сам виноват в этом: ведь
именно я заявил ему, что агенты ФБР только и ждут, пока
утихнет шторм, а потом сразу нанесут визит генералу. Но в
тот момент, когда Вайланд направил на меня свой писто-
лет, угрожая убить, я был вынужден схватиться за самую
длинную соломинку, которую только мог найти.

Ветер наверху выл и бушевал, как и прежде, но его на-
правление изменилось, и мне приходилось с трудом отвое
вывать каждый шаг, ибо дул он прямо в лицо. Теперь он
дул с севера, и я сообразил, что центр урагана прошел, ви
димо, где-то севернее, завернул на Тампо. Похоже, что че-
рез несколько часов и волны начнут понемногу стихать и
ослабнут. Но до этого было еще далеко, и порывы ветра
были настолько сильными, что раза два мне пришлось
обернуться назад, чтобы просто перевести дух. Когда я
оборачивался второй раз, мне внезапно показалось, что за
мной крадется какая-то фигура, тоже цепляясь за спаса-
тельный трос. Но я оставил это без внимания. Ведь рабо-
чие, наверное, пользовались этим тросом день и ночь.

Время думать об осторожности и тщательно взвешивать
каждую потенциальную опасность миновало. Теперь аль-
тернатива была четкой: либо пан, либо пропал.
Перейдя площадку, я вошел в коридор, где недавно мы
с Кеннеди перекинулись репликами, и, дойдя до конца, по
вернул нс налево, как в прошлый раз, а направо. Приоста-
новился, чтобы сориентироваться, и направился в сторону
широкого трапа, который, как сказала Мэри, вел непосред-
ственно к буровой вышке. Мимо проскальзывали люди.
Одна из дверей, где я проходил, была приоткрыта, и в
комнате, которая, видимо, была комнатой отдыха, воздух
бып сизым от дыма — там было много народу. Очевидно,
работа прекратилась на всех участках. Бурильщиков это не
волновало, ибо им уже оплати аи за весь срок пребывания,
начиная с того момента, как они покинули берег, и до гой
минуты, как они вступят на пего снова. Меня это тоже не
волновало, так как я направлялся именно на рабочую пло
щадку, и отсутствие на ней людей только облегчало мою
задачу.

Повернув еще раз за угол, я чуть было не столкнулся с
двумя людьми, которые, как мне показалось, с жаром о чем
то спорили: Вайланд и генерал! В ту минуту говорил Вай-
ланд, но он прервал свою речь, чтобы бросигь на меня злоб
ный взгляд, когда я извинился, что нечаянно его толкнул.
Я пошел дальше. Я был уверен, что он меня не узнал: моя
клетчатая шапка была надвинута на лоб. воротник куртки
поднят почти до носа, а главное — я не хромал. И тем не
менее я почувствоват неприятное ощущение между лопаток.
Наконец, я снова завернул за угол, где Вайланд уже не мог
меня видеть. Я не знал, хорошо это или плохо, что генерал и
Вайланд спорили. Если генералу удалось глубоко заннтерс
совать его каким-то спорным вопросом, важным для обоих,
тогда хорошо, но если Вайланд возражал против того, чго
ему казалось ненужным промедлением, тогда дело могло
кончиться плохо. Мне не хотелось думать, что произойдет,
если он вернется на ту сторону площадки раньше чем я, по
этому я просто отбросил эти мысли и побежал, не обращая
внимания на удивленные вз1ляды рабочих, которые не moi
ли понять причины такой спешки, когда можно было за эгу
плату* вообще ничего не делать. Добравшись до трапа, я по
мчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Наверху, за закрытой дверью, ждала Мэри, плотно за
вернувшись в пластиковый плащ с капюшоном. Она тихо
вскрикнула и отступила назад, когда л неожиданно вырос
перед ней и на мгновение отвернул ворогнпк, чтобы опт
меня узнала.
— Вы?! — Она уставилась на меня.— Но... ваша но
га? Вы не хромаете?

— Я никогда не хромал. Местный колорит! Верный
способ обмануть самых подозрительных. Кеннеди объяс-
нил, зачем вы мне нужны?

— Быть... сторожевым псом. Стоять на страже.

— Правильно’ Я не хочу, чтобы мне всадили пулю или
нож в спину, пока я буду в радиорубке. Жаль, что выбор
пал на вас, но больше нею >му. Как туда пройти?

— Вон в ту дверь! — она показала. — Около пятидеся-
ти футов в ту сторону. ,

— Пошли’ — Я схватился за ручку двери и открыл ее.
Если бы я не держался крепко за эту ручку, меня отшвыр
нуло бы вверх тормашками к подножию лестницы. Но те-
перь порыв воющего ветра прижал и дверь и меня к стене с
такой силой, что весь воздух вырвался из моих легких с
ле1ким вскриком, и, возможно, я бы лишился сознания, ес-
ли бы шапка не смягчила удар. На какое то мгновение мс
ня словно паролиювало, в голове замелькал калейдоскоп
разноцветных пятен и линий, а грудь сотрясалась в судо-
рожном кашле. Потом я выпрямился и проник за дверь,
увлекая за собой Мэри. Дважды я попытался плотно за
крыть эту дверь, но ветер был сильнее меня, и я сдался
Возможно, и даже наверняка придет целая бригада, чтобы
запереть эту дверь, а меня ждут более важные и срочные
дела, и я ушел с Мэри.

Это был не ветер, а кошмар. Темный воющш кошмар.
Зажмурив глаза от ревущего холодного дождя, я посмот-
рел в черное небо На высоте двухсот футов над моей голо-
вой мерцал, то вспыхивая, то исчезая, средний сигнальный
огонь на буровой вышке, совершенно ненужны! в такую
ночь — ведь только сумасшедший мог бы поднять самолет
с земли в такую погоду — и совершенно бесполезный для
Икс 13, ибо он ничего не освещал. Отсутствие света созда-
вало неудобства, но в целом было все-таки благом. Конеч-
но! можно наскочить на какое-нибудь досадное и опасное
препятствие, ибо не видишь, но зато и тебя никто пе видит
в этой кромешной тьме.

Спотыкаясь и держась друг за друга, как пара пьяниц,
мы с трудом пробирались к узкой полоске света, падающе-
го на площадку из замаскированного окна. Мы добрались
до какой то двери на южной стороне, защищенной от вет-
ра, и я уже готов был нагнуться и посмотреть в замочную
скважину, как вдруг Мэри быстро открыла ее и вошла в
тесный неосвещенный коридорчик. Чувствуя себя довольно
глупо, я послушно нырнул за ней. Она неслышно притво-
рила за собой дверь.

— Вход на другом конце справа,— прошептала она.
Для этого она обхватила меня руками за шею и шептала
прямо на ухо, так как голоса ее пе было слышно даже на
расстоянии фута. — Мне кажется, там кто-то есть!

Я замер, прислушиваясь и не снимая ее рук с шеи. При
более благоприятных условиях я мог бы так простоять и
всю ночь, но в данный момент условия таковыми не были.

Я спросил:

— А они не могли оставить свет просто для того, чтобы
радисту было легче добраться до рубки, если бы он услы-
шал позывной сигнал?

— Но мне послышался какой то шорох,— прошепта-
ла она.

— Теперь уже не до осторожности, — буркнул я. — Ос-
тавайтесь здесь. Все будет хорошо! — Я ободряюще пожал
ей руки, освободился тем самым от вынужденного объятия
и, с горечью подумав, что на долю Тэлбота остаются лишь
внешние атрибуты удачи, ощупью открыл дверь и добрался
до радиорубки.

На мгновение я остановился, зажмурившись от яркого
света, однако не настолько, чтобы не увидеть крупного
мужчину, сидевшего у аппарата. Он повернулся на своем
стуле, как только открылась дверь, и даже если бы я его не
увидел, я бы его услышал, потому что не прошло и доли
секунды, как он вскочил, оттолкнув при этом стул и повер
нувшись ко мне лицом с неожиданной для такого огромно
го человека быстротой. Именно огромного. Он был выше
меня ростом, шире в плечах, тяжелее и моложе. У него бы
ло крепкое смуглое лицо и черные глаза — такие лица час
то можно видеть у людей итало-американского происходи
дения. И он был-так же похож на радиста, как я на царицу
Савскую!

— Чего ты вскочил? — кратко спросил я с моим луч
шим и потому ужасным, поистине американским акцен
том. — Я с поручением от босса!

— Какого босса? — вкрадчиво осведомился он Атле
тпческое сложение чемпиона-тяжеловеса отнюдь не всегда
означает слабоумие, и этот парень не был идиотом.— По-
кажи ка лучше свое лицо, дорогой!
— Какого черта тебе еще надо? — огрызнулся я и опу-
стил воротник куртки.— Ну что, доволен?

— А теперь шапку, — спокойно сказал он.

Я снял шапку и швырнул ее прямо ему в лицо, как раз
в тот момент, когда услышал короткое восклицание: «Тэл-
бот!» Одновременно я бросился на него и вонзился левым
плечом прямо ему в живот. Ощущение было такое, будто я
ударился о ствол дерева, но он не стоял на земле так же
твердо, как дерево, и мой удар сбил его с ног.

Головой и плечами он грохнулся о стену, и вся радио
рубка задрожала до самого ее металлического основания.
Любой другот на его месте гут же отдал бы концы, но он —
другое дело. Могу поклясться, что он даже не Mopi пул
глазом. Он двинул коленом, и — попади он туда, куда Mt
тпл,— это было бы для меня прости-прощай. К счастью,
он попал мне в грудь и предплечье, но даже этого было до
статочно, чтобы свалить меня, и через мгновение мы уже
катались по полу, тпраждая друг друга ударами, ляга
лись и царапались. Ревнителю этикета такой бой отнюдь
бы не понравился.

Против меня было два обстоятельства: толстая проре-
зиненная спецодежда стесняла мои действия, правда, до из-
вестной степени нейтрализуя силу ударов, но и лишала мои
удары должной силы, а с другой стороны, он был готов раз-
нести в щепки всю радиорубку со всем ее оборудованием,
в то время как в мои планы это совершенно не входило.
Все, буквально все зависело теперь от того, удастся ли
мне спасти радиорубку от разрушения. А мы, как нароч
но, как раз налетели на стол с радиоустановкой, и из-под
него, моего противника, я увидел, как треснула одна из
ножек стола, согнувшись под двойной тяжестью нашего
веса.

К этому моменту я чувствовал себя уже довольно
скверно. Правда, я успел убедиться, что мои противник не
имеет никакого оружия, кроме собственных кулаков, хотя
последние ощущались как две мощные кувалды, по тем не
менее вид содрогающегося стола привел меня в отчаяние.
Поэтому, когда при особо сильном ударе я вскрикнул от
боли и бессильно откинулся на пол, это выглядело вполне
естественно. Он воспользовался секундной передышкой,
чтобы перевести дух, а потом окончательно вбить меня сво-
ими кулаками в пол, но я совсем нс был расположен допу-
стить это и, мгновенно выставив колено, ударил его по шее
ребром ладони с такой силой, какую только позволяла моя
неуклюжая одежда.

По всем правилам он должен был бы выключиться, но
он, видимо, никогда не учил никаких правил. И тем не ме-
нее ему здорово досталось — насколько мой вскрик был
притворным, настолько его — естественным, и на какое-то
мгновение он оказался оглушен, что позволило мне вывер
нуться из-под него и вскочить на нога, как раз напротив
полуоткрытой двери, через которую я вошел в рубку.

Однако он был чертовски вынослив, и, когда я обрел
равновесие, он, хоть и пошатываясь, уже стоял на ногах
Видимо, он уже потерял всякое желание сражаться вруко-
пашную, ибо схватил стул и, размахнувшись, запустил в
меня Нагнувшись, я услышал, как стул со свистом пронес
ся надо мной и с треском ударился о стену, тут же рассы-
павшись в щепки. Я понял, что это было только артподго
товкой и что настоящая атака начнется позднее. Это
«позднее» означало лишь какие-то жалкие мгновения, и за
эти мгновения мне надо было успеть подготовиться к его
следующему натиску.

Но его не произошло. Он скорчился и сделан пару ша
гов вбок, отрезав мне отступление к двери и собираясь ри
нуться в очередную атаку, и в этот момент в полуоткрытой
двери показалась тонкая рука в белой перчатке, сжимаю
щая тонкими пальцами сломанную ножку стула.

Каков будет удар, я мог бы заранее предсказать. Это
был неуверенный экспериментальным хлопок по голове, н(
способный оглушить даже таракана, но, несмотря на это,
он подействовал, как удар электрического тока. Он судо
рожно повернул голову, чтобы установить источник этой
неожиданной угрозы, и в тот же момент я одним прыжком
оказался рядом с ним и со всей силой ударил его между
мочкой уха и нижней челюстью.

Будучи одним из самых сокрушительных ударов в бок
се, он мог запросто свернуть ему челюсть — и с любым
нормальным человеком так бы и случилось, но выносли
вость этого парня была просто феноменальном Он грох
нулся о стальную переборку и начал опускаться на пол, но
даже при этом сделал последнюю попытку броситься на ме
ня и, схватив за ногу, повалить наземь. Но его глазомер,
чувства времени и координации изменили ему Я успел по
сторониться, и, когда его лицо оказалось у моей правой
ступни, я не видел никаких причин, которые помешали бы
им соприкоснуться,- Напротив, у меня были все основания
поступить именно так, и именно так я и поступил.

Теперь он уже лежал лицом вниз — беспомощный и не
движимый. У меня же дыхание с хрипом вырывалось из
груди, как будто я только что отмахал целую милю, не про
бежав в последние годы и сотни ярдов И плечи, и руки,
и лицо были все мокрые от пота, и именно это обстоятель
ство заставило меня достать носовой платок и вытереть ли
цо. Пятен крови на платке не оказалось, да я и не ощущал
никаких ссадин Поистине повезло! Иначе как бы я объяс
нил Вайланду какой-нибудь дефект на моем лице — или
синяк, или окровавленный нос?

Я сунул платок в карман и посмотрел на стоявшую в
дверях девушку. Рука ее, все еще державшая ножку стула,
слегка дрожала, глаза были круглыми от волнения, губы
побелели, а то, что выражало ее лицо, даже при желании
было бы трудно истолковать как первые проблески восхи
щения или преклонения...

— Вы... вам пришлось его... сапогом? — заикаясь,
спросила она.

— А что же я, по вашему, должен был сдалать? Сте-
реть пот с его чела? — спросил я в ярости. — Пе ведите се-
бя, как ребенок, леди! Этот парень никогда не слыхал про
маленького лорда Фаунтлероя. Он бы разорвал меня на
куски и скормил бы акулам, будь у него хоть малейшая
возможность! Поэтому встаньте-ка вот здесь с вашей ду-
бинкой и, если он шевельнет хоть веком, ударьте его, но
посильнее на этот раз. Хотя, разумеется,— добавил я по-
спешно, испугавшись, что она может обвинить меня в не-
благодарности, — я очень вам признателен за то, что вы
уже сделали.

Я повернулся. Уже одна драгоценная минута была поте-
ряна, зато я почти сразу нашел то, что нужно. Па несколь-
ких крючках в стене висели фестонами мотки проволоки и
мягкого электрического шнура, материал дтя ремонта ан
тени и других деталей радиоаппаратуры. Я выбрал симпа
тичный моток электрического шнура, и через минуту ра-
дист был уже связан по рукам и ногам, как цыпленок,
подготовленный к обжариванию. Напоследок обмотав
шнур вокруг его шеи, я закрепил его узлом на ручке шка-
фа. Теперь, если он захотел бы дотянуться до какого-ни-
будь звонка пли сигнала, он бы сразу отказался от это!,
мысли, уразумев, что в этом случае шнур его просто заду-
шит. О кляпе я подумал лишь мельком. Есть специалисты,
которые умеют находить счастливую середину между дву-
мя крайностями — или задушить человека, или оставить
ему слишком много свободы, но я не отношусь к таким лю-
дям. Кроме того, его крик все равно никто не услышал бы
в вое ураганного ветра, даже если бы он докричался до ла-
рингита.

Я подтянул к столу единственный оставшийся стул и
сел перед радиопередатчиком. Это был стандартный пе-
редатчик, какие используют в авиации, и я умел с ним
обращаться. Я включил его, настроил на волну, указан
ную шерифом через Кеннеди, и нашел наушники. Я знал,
что долго ждать не придется: полиция дежурила все
двадцать четыре часа в сутки. Через три секунды после
моего позывного сигнала в наушниках послышался лег-
кий треск.

— Штаб полиции. Шериф Прендергаст слушает! Про
шу продолжить передачу!

— Докладывает дежурная машина номер девятна
дцать — Собственно говоря, этот заранее согласованный
камуфляж был сейчас не нужен, ибо всем полицейским ма
шинам было запрещено выходить в эфир, и шериф знал,
что это могу быть только я, но в наше время, когда энтузи
азм радиолюбителей перешел все границы, развелось много
охотников подслушивать, настроясь на какую нибудь вол
ну, и не исключалось, что организация Вайланда ведет по
стоянную слежку за радиопередатчиками, поэтому я про
должал: — Человек, отвечающий описанию, задержан на
перекрестке близ Вентура. Доставить его?

— Не нужно,— пауза.— Преступник задержан. Осво
бодите задержанного...

У меня было такое чувство, будто мне кто-то подарил
миллион долларов. Как во сне, я откинулся на спинку сту
ла — напряжение последних сорока восьми часов оказа
лось сильнее, чем я предполагал, и поэтому чувство обле>
чения и удовлетворения сейчас превзошло все, что я
когда-либо раньше испытывал.

— Машина девятнадцать, — сказал я, даже не заметив,
что голос мой звучит нетвердо.— Повторите, пожалуйста,
ваши распоряжения.

— Освободите подозреваемого, — медленно и отчетливо
сказал Прендергаст.— Мы уже задержали преступника
Повторяю: задержали...
Передатчик отбросило в сторону, и в центре его появи
лась большая рваная дыра, а вся радиорубка, казалось,
взорвалась с оглушительным грохотом — все это было
следствием выстрела из большого пистолета в этом малень
ком помещении.

Меня тоже отшвырнуло, но не более чем на два фута,
и, приземлившись, я встал и принял нормальное положе
ние: я не хотел слишком действовать кому-то на нервы,
ведь и без того кто-то по-глупому только что нажал курок,
нервничая сверх меры, — иначе он выстрелил бы более мет-
ко и не разбил бы радиопередатчик. А так он дал понять
полиции, что что-то случилось. Несомненно, этот некто
был слишком взволнован — так же, как я сам, особенно
когда повернулся и увидел, что за гость сюда пожаловал.

Это был Ларри, и, насколько ему позволяла его трясу
щаяся рука, кольт его был направлен мне в лицо, в какую-
то точку между глаз. Темные пряди гладких волос, мокрых
от дождя прилипли ко лбу, а черный как уголь глаз вы-
глядывавший из-за трясущегося пистолета, дергался и го-
рел как у сумасшедшего. Один глаз... Другого мне не было
видно. Я ничего не видел, кроме половины сто лица, руки,
державшей пистолет, и другой руки, которой он, словно
крючком, обхватил шею Мэри. Все остальное скрывалось
за спиной девушки.

Я с упреком посмотрел на нее.

— Хорош сторожевой пес! — сказал я кратко.

— Заткнись! — зарычал Ларри. — Значит, из легавых?
Ну и гад! Грязный, ползучий, лживый червяк! — Он обо
звал меня еще несколькими словами, уже совершенно не-
печатными, и его голос превратился в визг — ядовитый и
полный ненависти.

— Ты находишься в присутствии молодой леди, при-
ятель! — оборвал его я.

— Леди? Это не леди, а... — Он посильнее сжал ее
шею, словно находил в этом какое-то удовольствие, и я до-
гадался, что когда-то он наверняка пытался сблизиться с
ней, но получил резкий отпор.— Считали, вы тут умнее
всех нас, да, Тэлбот!! Думали, что знали ответы на все во-
просы, и надеялись нас одурачить, так, легавый? Но меня-
то вам не одурачить, Тэлбот! Я за вами следил! И не отста
вал от вас ни на шаг, с тех пор как вы здесь...— Нервы у
него были настолько взвинчены, что он весь трясся и под
прыгивал, словно у него была пляска святою Вит га, а в
голосе ею звучало злобное и мстительное торжество, какое
всегда испытывает ничтожество, когда понимает, что («каза-
лось правым, в то время как те, кто его презирал, оказа-
лись не правы. Это был его звездный час, и он собирался
нс упустить ни одной минуты из этого часа.

— Думали, будто я нс знаю, что вы сделали с Кенне-
ди, а, фараон? — продолжал он. беснуясь.— И с этом по-
таскухой? Я следил за вами, когда вы вышли из батиска-
фа, я видел, как этот прилизанный шофер трахнул Ройзла
по голове...

— Откуда же вы узнали, что это был Кеннеди? — пре
рвал я его.— Ведь он был переодет...

— Я подслушал за дверью, ты, олух! Я мог бы при
стукнуть вас на месте, но я хотел знать, что у вас на
уме...— Внезапно он умолк и выругался, так как девушка,
покачнувшись, упала на него. Он попытатся удержать ее,
но героин не протеин и мышцы не укрепляет. Даже ее не-
большой вес оказался ему нс под силу. Правда, он мог мяг-
ко опустить ее на пол, но вместо этого он резко пошатнул-
ся, и она упала па пол.

Я шагнул в его сторону, сжав руки в кулаки. Как мне
хотелось расправиться с ним! А Ларри усмехался мне пря-
мо в лицо

— Хочешь заработать по шее? — прошипел он.

Я посмотрел на него, потом на пол, потом снова на не
го, и пальцы мои разжались.

— Ага, испугался, фараон? Испугался? Тоже втюрил
ся в нее, как и этот Кеннеди? — Он засмеялся пронзитель-
ным смехом, каким смеются только безумные.— Боюсь,
что и Кеннеди несдобровать, как только я вернусь туда!
Кто посмеет обвинить меня, если я убью его как собаку, за
то, что он сделал с Ройзлом?

— Ну, хватит! — сказал я устало.— Вы герой дня и
великий сыщик. Пойдем поищем Вайланда и покончим со
всем этим делом

— Вот именно — покончим! — согла». но кивнул Ларри
Голос его внезапно зазвучал совершенно спокойно, и это
понравилось мне даже меньше, чем его недавние вопли.—
Только Вайланда вы больше не увидите. Я убью вас, Тэл
бот! И убью прямо здесь, на месте!

Во рту у меня был такой привкус, словно мне кто-то
сунул туда сверхчувствительную промокашку. Я чувство
вал, как учащенно бьется мое сердце, а ладони покрываю!
ся потом. Ларри говорил совершенно серьезно. Он намере-
вался в действительности нажать на спуск своего массивно-
го кольта и испытать при этом величайшее наслаждение в
своей жизни. Игра была проиграна! Тем не менее мне уда-
лось унять дрожь в голосе и сказать:

— Значит, вы намерены меня убить? Почему?

— Потому, что я ненавижу вас, Тэлбот! Вот почему! —
прошептал он прерывающимся голосом, от которого у меня
по спине побежали мурашки. — Потому, что вы издевались
надо мной с первой же нашей встречи... Наркоманишка,,
шприц и тому подобное! Потому, что вы влюбились в эту
женщину. И если я не могу получить ее, то и вы ес не по
лучите! Потому что я ненавижу фараонов!

Да, я ему явно не нравился — это было ясно. Даже ког
да он молчал, рот его дрожал и дергался, как у эпилептика.
Он только что выложил мне то, чего никогда не сказал бы
другому человеку, и я понял, почему он это сделал: мерт
вые молчат А он смотрел на меня как на мертвеца Меня
ждет такая же участь, что и Германа Яблонского. С той
лишь разницей, что того зарыли в землю, а меня сбросят в
море с высоты ста тридцати футов. Но какая разница, где
спать вечным сном, если все кончено? Да и тот факт, что
убьет тебя не настоящий противник, а трепещущая масса
одурманенных нервов, не сделает смерть легче.

— Вы прямо сейчас и собираетесь прикончить меня'5 —
Мои глаза не отрывались от дрожащего на курке пальца.

— Прямо сейчас! — Он хмыкнул.— Пущу вам пулю
прямо в живот, да пониже, чтобы полюбоваться, как вы
будете корчиться... Вы будете кричать, выгь, плакать,
и ни одна душа вас нс услышит! Ну, как вам нравится
это, фараон?

— Жалкий вы наркоманишка, — тихо сказал я, мне не
чего было терять.

— Что ты сказал? — Он с удивлением и недоверием
посмотрел на меня и даже как-то скорчился, держа в руке
пистолет. При других обстоятельствах его поза показалась
бы смешной. — Что ты сказал, фараон?

— Наркоманишка! — произнес я отчетливо — Ты так
пропитался своим зельем, что уже больше не ведаешь что
творишь! Куда ты денешь труп'5 — Я впервые подумал о
себе как о трупе, и мне даже сейчас не хочется говорить,
что я при этом почувствовал,— Даже пара таких, как ты,
не смогла бы вытащить меня отсюда, а если меня найдут
застреленным в этой комнате, все сразу поймут, кто убий-
ца, и тебе достанется не меньше, чем мне, — ведь им нужны
мои услуги. И сейчас даже больше, чем раньше! Так что
вас по головке не погладят, Ларри, мой мальчик!

Он с хитрым видом закивал, словно соглашаясь с мои-
ми словами

— Ты прав, фараон,— пробормотал он.— Я не могу
пристрелить тебя здесь. Значит, нам придется выйти и
подойти к краю, чтобы я смог пристрелить тебя и сбро-
сить в море.

— Вот именно,— согласился я. Какая нелепость — за-
ботиться о ликвидации следов собственного убийства. Но в
отличие от Ларри я был все-таки в своем уме и не терял на-
дежды, ставя все на последнюю ставку. Конечно, игра бы-
ла чертовски рискованная.

— Вот уж они набегаются, разыскивая вас! — мечта-
тельно проговорил Ларри.— И я тоже буду бегать и де-
лать вид, чго разыскиваю вас, а сам буду все время сме-
яться в душе и представлять себе, что на самом деле вы
сейчас покоитесь на дне в обществе акул и водорослей и
что я умнее любого из них.

— У вас богатое воображение, Ларри! — сказал я.

— Вы так считаете? — Он опять тоненько захихикал,
и я почувствовал, что у меня волосы шевелятся. Он пнул
Мэри ногой, но она не шевельнулась.— Ничего, долежит
до моего возвращения! Я ведь недолго, верно, фараон? По-
шли! Ты — впереди. И не забудь: у меня фонарик и ре-
вольвер!

— Об этом трудно забыть.

Ни Мэри, ни радист не пошевелились. На счет радиста
я был спокоен — у меня до сих пор горели кулак и ступни.
Но насчет Мэри... Я даже подумал, а не притворяется ли
она: слишком учащенно и отрывисто она дышала, что сов-
сем не характерно для человека, лишившегося чувств.

— Ну пошли, пошли! — нетерпеливо сказал Ларри и
сильно ткнул меня револьвером в спину. — Выходи!

Я вышел. Сперва прошел по коридору, потом вышел
еще через одну дверь и очутился на атакуемой ветром и
дождем площадке. Пока мы еще находились у стены, она
нас защищала, но еще один шаг — и мы примем на себя
всю волну урагана. Я понимал, что единственный шанс или
сейчас, или никогда.

Я выбрал: сейчас.
Подгоняемый ветром и револьвером в спину, я свернул
за угол радиорубки и сразу пригнулся и наклонил голову.
Ларри же был застигнут врасплох непогодой Он не только
ослаб физически, но и держался прямо, идя с высоко под-
нятой головой. Поэтому встречный ветер чуть не сбил его с
ног. Еще ниже наклонив голову, я ринулся вперед, сразу
оторвавшись от Ларри, как спринтер отрывается от устре
мявшихся за ним бегунов.

Почти ютчас я понял свою ошибку, я не рассчитал си-
лы ветра. Бежать навстречу ураганному ветру — это все
равно что пытаться бежать в бочке с патокой Пе учел я
также, что если ветер мешает движениям человека, то он от
нюдь не мешает движению свинцовой пули, вылетающей из
кольта с первоначальной скоростью 600 метров в секунду

Я сделал, быть может, ярдов восемь, когда менущыйся
луч фонарика настиг меня и осветил мою фигуру. И в тот
же момент Ларри выстрелил

Как известно, гангстеры и другие бандиты — самые
плохие стрелки в мире. Их обычная манера — приблизить
ся на расстояние двух ярдов, а потом уже стрелять или же
осыпать данную местность огромным количеством пуль,
чтобы по закону больших чисел какая-нибудь из них все
таки дос! игла цели. Я слышал сотни раз, что эти молодчи
ки не могут попасть даже в амбарные ворота, если они сто-
ят от них на расстоянии десяти шагов. Но возможно,
Ларри об этом никогда не слышал, или же правило это
применимо только к амбарным воротам

Как бы то ни было, пуля угодила мне в левое плечо,
и я описал полный круг, прежде чем упасть. Но именно это
обстоятельство и спасло меня, ибо вторая пуля задела лишь
воротник моей куртки. Ларри делал не предупредительные
выстрелы — его цель была убить меня.

И он бы добился своего, если бы я остался лежать на
площадке хотя бы на пару секунд дольше. Последовал еще
один выстрел. Звук его едва донесся др меня сквозь вой ве
тра, но я увидел, как искры вспыхнули и отскочили от пло-
щадки в нескольких дюймах от моего лица.

Я вскочил и снова побежал Я не видел, куда бегу, но
не это было самое главное. Самым важным было то, что я
знал, от кого я бегу. Резкий порыв ветра бросил мне в ли-
цо потоки дождя, заставив закрыть глаза, и я обрадовался.
Ведь если я закрыл глаза, то и Ларри вынужден был это
сделать.
Все еще с закрытыми глазами я налетел на какую-то
металлическую лестницу и вцепился в с гуленьки, чтобы
удержать равновесие, и, прежде чем я успел осознать, что
делаю, очутился на высоте десяти футов и инстинктивно
полез выше и выше. Возможно, меня подто икнул на это ве-
ковой ИНС1ИНКТ человека, побуждающий его взбираться по-
выше, спасаясь от грозящей опасности. Ло теперь я уже
понимал, что лестница ведет на какую-то площадку, с кото
рой я смогу легко отразить натиск Ларри.

Это был самый трудный и изнурительный подъем.
В нормальных условиях, даже при таком ветре, я бы пре-
одолел эту лестницу без особого труда, но сейчас мне при-
ходилось действовать лишь одной рукой. Левое плечо,
правда, не причиняло мне особой боли — оно как будто
онемело, и настоящая боль еще ждала меня впереди, но вся
левая рука была словно парализована, и всякий раз, как я
оставлял предыдущую ступеньку и хватался за следую-
щую, ветер грозил сорвать меня с лестницы.

Когда я поднялся таким образом на сорок ступенек,
правая рука и плечо от напряжения горели как в огне.

Я перевел дух, перекинул руку крючком через ступень-
ку и посмотрел вниз Одного взгляда было достаточно, что-
бы забыть и боль, и усталость и полезть вверх еще быст-
рее, чем прежде: внизу, у подножия лестницы, бесновался
Ларри, направляя свой фонарик во все стороны, и в любое
мгновение даже в его куриных мозгах могла появиться
мысль посветить наверх

Это была самая длинная лестница в моей жизни. Каза
лось, ей не будет конца. Теперь я уже понимал, что она со
ставляет часть буровой вышки и ведет на узкую площадку,
где находится человек, руководящий установкой полутон
ных секций нефтепровода. Единственное, что я помнил об
этой площадке, был тот безрадостный факт, что она не
имеет перил.

Внезапно лестница загудела и задрожала, словно от
удара кузнечного молота, — этим своеобразным сигналом
Ларри возвещал о том, что он меня обнаружил. И тотчас
же в ступеньку, на которой я стоял, ударилась пуля. Н ’
мгновение мне показалось, что она ударила меня в ногу
А когда я понял, что этого не случилось, я еще раз бросил
взгляд вниз.

Ларри карабкался по лестнице. Его самого я не видел,
но зато я хорошо видел его фонарик, зажатый в руке,
и повторяющееся, прыгающее движение луча, отмечающее
путь Ларри со ступеньки на ступеньку,— и это с быстро
той, которая втрое превышала мою скорость. Это было так
не похоже на Ларри — ведь его никто не мог бы обвинить
в излишней храбрости. Одно из двух: или он нагрузился
сверх нормы своим зельем, либо им управлял страх. Бо
язнь, что я ускользну от него и что Вайланд узнает, что он
пытался меня убить. А может быть, ему просто не давала
покоя мысль, что в обойме его кольта осталось еще два па-
трона, и он с настойчивостью маньяка стремился истратить
их до конца.

Внезапно я заметил, что наверху и вокруг меня стано-
вится все светлее. Сначала я подумал, что'это, должно
быть, свет сигнального огня на вершине буровой, но тут же
понял, что ошибаюсь До конца оставалось еще футов сто.

Я перевел дух и закрыл глаза. Потом вгляделся в мут-
ную пелену над головой.

Меньше чем в десяти футах над головом у меня нахо-
дилась площадка, и с правой стороны ее струился слабый
свет. И при этом слабом огне я увидел темные переплете
ния стальных балок, составляющих вышку, и что-то вроде*
крошечной кабины справа. А потом свет фонаря Ларри по-
слал вертикальный луч, и я разглядел то, что сразу вызвя
ло у меня чувство легкой тошноты: площадка была нс из
сплошного металла, а представляла собой крупную решет-
ку, сквозь которую можно было следить за каждым движе
нисм того, кто на ней находится. Прощай, моя надежда
подождать, пока голова Ларри не покажется на уровне
площадки, чтобы потом сбросить его вниз.

Между тем Ларри был уже не более чем в десяти фу
тах, держа меня в свете луча своего фонаря и под прицелом
пистолета. Я даже видел, как поблескивает черный ствол и
темнеет круглое отверстие, где прячется смерть. Одно лег-
кое движение пальца — и эта темная дыра превратится в
длинный язык пламени во тьме ночи. И Тэлботу — крыш
ка! Смутно и как-то тупо шевельнулась мысль: успеют ли
мои глаза увидеть это яркое пламя, прежде чем пуля и за-
ключенное в ней небытие закроют их навеки... А потом я
внезапно сообразил, что Ларри не был настолько безум-
ным, чтобы стрелять в том положении, в котором мы нахо-
димся по отношению друг к другу. Стовосьмидесятифунто-
вы г вес моего тела смахнул бы ею с лестницы, как муху, и
ни один из нас, упав с высоты десятого этажа на стальную
поверхность знизу, не оставил бы после себя ничего, кроме
мокрого места.

Я добрался до площадки; если бы это был сплошной
металлический лист, мне едва ли удалось бы взобраться
на него при таком ветре. Моя единственная рука скреб
лась бы и скользила по гладкой поверхности, пока я не
выбился бы из сил и не упал бы с лестницы. Теперь же
мои пальцы крепко вцепились в решетку, я подтянулся и
оказался наверху.

Ларри был уже совсем близко. Он помахал фонариком,
и я понял его жест. Я обошел кабинку на углу, где укреп-
ленная в стене лампа бросала тусклый свет, не достигаю-
щий даже пола, и стал ждать.

Медленно и осторожно, не спуская глаз с моего лица,
Ларри выбрался на площадку и выпрямился. Я отошел еще
дальше, медленно пятясь и следя за Ларри. Уголком глаза
я увидел край платформы — никаких перил, только резкий
обрыв на сто футов вниз. Я остановился. Площадка пере-
ходила в незащищенную галерею, которая, видимо, огиба-
ла буровую вышку, и, конечно, Ларри хотелось загнать ме-
ня на северную сторону, откуда, независимо от ветра,
хороший толчок или пуля могли бы сразу сбросить меня в
море с высоты ста пятидесяти футов.

Ларри подошел ко мне почти вплотную. Теперь он да-
же выключил фонарик — света лампы, хотя он и не цости
гал до пола, было вполне достаточно, а Ларри не хотел ри
сковать — ведь кто нибудь мог все-таки заметить свет его
фонаря и удивиться, что за сумасшедший взобрался в та
кую погоду на вышку... В такую погоду, когда ураганный
ветер вообще заставил прекратить работу.

В трех футах от меня он остановился. Он тяжело ды
шал, но на лице опять появилась волчья усмешка.

— Иди, иди дальше, Тэлбот! — прокричал он.

Я покачал головой. < Дальше не пойду!» Собственно,
я не расслышал его слов, и ответ мой был чисто машиналъ
ным, ибо я увидел нечто, от чего мне стало холодно, гораз
до холоднее, чем от режущего, словно нож, дождя. Не зря
я подумал, что Мэри Рутвен притворялась, и оказала я
прав. Она не теряла сознания и, должно быть, почти сразу
отправилась вслед за нами. И это не галлюцинация: темно
русые волосы с отблеском, туго заплетенные в косы, вн
запно возникли в ночной мглё — там, где лестница выхо
дила на площадку.
«Глупая девчонка! — подумал я в ярости и отчаянии. —
Глупая, сумасшедшая цевчонка».

В эту минуту я не думал о том, какое мужество надо
иметь, чтобы совершить этот подъем, какой кошмар она
должна была пережить и какую надежду несло ее появле
ние. В эту минуту я почувствовал лишь горечь и гнев,
а также отчаяние и убежденность в том, что в этом мире
для Мэри Рутвен все потеряно.

— Иди же! — снова крикнул Ларри.

— Чтобы вы столкнули меня в море? Нет!

— Повернитесь!

— Чтобы вы ткнули меня в спину револьвером, а питом
бы меня нашли внизу? Несчастный случай — и никаких
подозрений?

Теперь его отделяли от меня всего два ярда

— Нет, так не пойдет, Ларри, мой мальчик! Посвети-ка
лучше на мое левое плечо, на левое!

Щелкнул фонарик, и я снова услышал хихиканье ма-
ньяка.

— Значит, я все-таки вас ущучил, Тэлбот, да?

— Ущучил...— Она уже была за его спиной. Ветер от-
носил звуки, и он ничего не услышал. До этого я следил за
пей лишь уголком глаза, но теперь я открыто взглянул на
нее через плечо Ларри взором, полным надежды.

— Можешь не стараться, фараон! — хихикнул Лар
ри. — Второй раз ты меня на этом не проведешь!

«Обхвати его за шею или за ноги! — молил я. — Или на-
брось ему на голову свой жакет! Но не вздумай, не вздумай
схватить его за ту руку, в которой он держит пистолет!»

Но именно это она и сделала. Она схватила его за ру-
ку справа. Я даже видел, как рука ее сомкнулась на его
запястье.

На какое-то мгновение Ларри замер. Если бы он отпря-
нул, дернулся или вздрогнул, я бы, как экспресс, ринулся
на него. Но он словно окаменел от шока. Рука, державшая
пистолет, тоже застыла.

Он все еще продолжал целиться в мое сердце, а его ле-
вая рука уже схватила руку Мэри. Резкое движение —
и он освободился. Потом он отступил немного влево и вы-
толкнул Мэри вперед, пригвоздив ее к стене будки. Те
перь, когда он знал, с кем имеет дело, на его лице снова
появилась волчья усмешка, и его черные как уюль глаза
так же, как и пистолет, вновь устремились на меня.
Пять или десять секунд они стояли друг против друга
в напряженном противоборстве. Страх и отчаяние прида-
ли девушке силы, каких у нее никогда не было в нормаль-
ных условиях, но и Ларри тоже дошел до крайности, да и
к тому же он был намного сильнее. Из ее груди вырвался
сдавленный возглас боли и отчаяния, и она упала на ко-
лени, а потом — на бок, а Ларри все еще не выпускал ее
руки Сейчас я видел только ее блестящие волосы, все ос-
тальное было в тени, но зато я хорошо видел безумное
выражение на лице человека, стоявшего передо мной.

Я оторвал правую йогу от пола и левой ногой стал осто-
рожно стаскивать ботинок. Но особых надежд я уже не питал

•— Ну, подойди сюда, фараон! — резко сказал Лар-
ри,— Подойди сюда, если хочешь сказать своей подружке
последнее «прости»...— Он не шутил. Он знал, что теперь
он должен убить и ее — она слишком много знала.

Я приблизился на два шага. Мне удалось снять правый
ботинок Он приставил дуло своего колы а к моему ргу,
прижав его с такой силой, что я ощутил привкус крови.
Я отвернулся и сплюнул. А потом ствол оказался букваль-
но у меня в глотке.

— Боишься, фараон? — тихи прошептал он, но я тем
не менее его услыхал. Может быль, и правда, что у челове-
ка перед смертью появляется обостренная чувствитель-
ность. А я как раз находился в таком положении.

Мне действительно было страшно. Мне было так
страшно, как никогда в жизни Плечо мое болело, и я чув-
ствовал, что меня начинает тошнить, — проклятый пистолет
давил на гортань, вызывая волны отвратительной тошноты
Я оттянул правую hoi у назад, насколько мог, и зацепил
пальцами ботинок.

— Вам нельзя этого делать, Ларри,— прохрипел я.—
Если вы убьете меня, они никогда не получат своего со-
кровища.

— Пе смешите меня,— он действительно рассмеялся,
мерзким хихикающим смехом безумца,— видишь, фараон,
я смеюсь! Мне ведь все равно не видеть этих богатств.
Наркоман Ларри ничего не получит. Белый порошок —
вот все, что мой старик когда либо давал своему нежно лю
бимому сыну! — Он вытащил пистолет у меня изо рта и
держал его теперь перед самым моим носом.

— Вайланд? — спросил я. Я догадался об этом еще не
сколько часов назад.
— Да, мой отец, будь трижды проклята его душа! —
Пистолет переместился и уткнулся мне в живот.— Про-
щай, фараон!

Я потянул ногой туфлю незаметно для Ларри — ведь
внизу было темно, — выдвигая ее вперед.

— Я передам ему ваш прощальный привет, — скатал я.

В этот момент ботинок заскрежетал но гофрированной
поверхности металлической стенки кабины.

Ларри судорожно повернут голову, чтобы поймать ис
точник новой угрозы. Па какую-то долю секунды его левая
скула оказалась перед моими глазами

И я ударил его Ударил с такой силой, будто собир.тлся
выбросить на орбиту, превратив в спутника Земли Ударил
его так, словно от этого удара зависела жизнь посл< дних муж
чины, женщины и ребенка па этой Земле. Ударил его так, как
никогда раньше никого не бит. И я знал это. Я просто был не
в состоянии ударить кого-либо так, как сейчас ударил Ларри.

Он лишь глухо и отрывисто крикнул, кольт выпал из
его руки и ударился о край площадки у моих ног. Две три
секунды Ларри держался на ногах, а потом как то неестест
венно медленно — так медленно начинает падать фабрич
пая труба — покачнулся и полетел в пропасть.

Не было ни вскрика, вызванного внезапным страхом,
ни отчаянных взмахов рук или ног — Ларри умер от пере
лома шейных позвонков еще до тою, как начал падагь с
высоты ста футов на металлическую палубу внизу.

Глава 11

Восемь минут спустя после смерти Ларри и ровно через
двадцать минут, после того как я покинул Кеннеди и Ройз-
ла в кабинете, я был уже там, предварительно постучав в
дверь условным стуком.

Дверь открылась, и я быстро вошел. Кеннеди сейчас же
снова запер дверь, а я тем временем бросил взгляд на Ройз-
ла, распростертого на полу.

— Как наш пациент вел себя? — спросил я. Мне все
еще было трудно дышать, сказывалось напряжение послед-
них двадцати минут И то, что всю обратную дорогу я бе
жал, не улучшило моего состояния

— Спокойно. — Кеннеди усмехнулся. — Пришлось дать
еще одну дозу транквилизатора.— Потом он взглянул на
меня попристальнее, и улыбка погасла на его лице, когда
он увидел кровь, капавшую у меня изо рта, и рану на пле-
че. — 'У вас плохой вид .. Вы ранены? Что-то случилось?

Я кивнул.

— Но теперь все позади. Я об этом позаботился.—
Я выбрался из своей спецодежды с живостью, на какую
еще был способен, а это было совсем не так легко.—
Я связался с ними по радио. Все идет отлично Во всяком
случае — пока.

— Прекрасно! — слова прозвучали почти автоматиче-
ски, Кеннеди был рад и шестию, но крайне обеспокоен моим
состоянием Мягко и осторожно он помог мне освободиться
от одежды, и я даже услышал, как у него перехватило ды-
хание, когда он увидел окровавленную рану с газовым шар
фиком. Мэри заткнула рану шарфиком с обеих сторон: пу-
ля пробила плечо насквозь и хотя нс задела кость, но
вырвала половину дельтовидной мышцы.- Господи, да
ведь вам больно!

— lie очень

Это было сказано довольно мягко — пара человечков,
усевшись по обе стороны моего плеча, трудились над моей
раной со скоростью сдельщиков, зашивая ее крест накрест
такими крепкими стежками, как будто от этого зависела их
жишь Да и во рту было не лучше: в зубе, сломанном ду-
лом пистолета, объявился нерв, который каждую минуту
посылал в голову гоки страшной боли. В нормальных усло-
виях при такой комбинации я бы лез на стену, но сейчас
условия были ненормальными

— Так дальше нельзя,— решительно сказал Кенне-
ди — Вы теряете много крови...

— Кто-нибудь может подумать, что мне дали в зубы? —
резко перебил я его.

Он подошел к умывальнику, смочил носовой платок и
стер кровь с моего лица.

— Не думаю,— сказал он, поразмыслив.— Завтра у
вас распухнет губа, но пока ничего не видно.— Он неве
село улыбнулся.— И пока рана на плече не заставит вас
смеяться во весь рот, никто не заметит, что у вас сломан
один зуб.

— Отлично. Это все, что мне нужно. Вы же понимаете,
что обратной дороги нет.

Кеннеди заметил у меня кольт.

— Ларри?
Я кивнул.

— Это он вас?

Я снова кивнул.

— А. Ларри?

— Ему больше не понадобится героин...— Я с трудом
натянул куртку, радуясь, что, перед тем как уйти, я оста
вил ее здесь. — Я свернул ему шею.

Кеннеди, уже облаченный в спецодежду, посмотрел на
меня долгим оценивающим взглядом.

— Вы не очень-то церемонитесь, Тэлбот, не так ли?

— На моем месте вы бы церемонились еше меньше,—
угрюмо сказал я.— Он заставил Мэри встать на четверень
ки там. на вышке, и предложил ей спуститься с высоты ста
футов без помощи лестницы.

Он замер, потом быстро шагнул ко мне и схватил меня
за плечо. Я вскрикнул от боли.

— Простиге, Тэлбот, я просто дурак.— Лицо его по-
бледнело, глаза и губы выражали тревогу.— Она... С пен
все в порядке?

— В порядке,— сказал я устало.— Через десять минут
вы ее увидите... Вам лучше идти, Кеннеди. Они, того и
гляди, вернутся.

— Тоже верно,— пробормотал он.— Генерал сказал
«через полчаса». Время почти истекло. Вы .. вы уверены,
что с пей все в порядке?

— Конечно, уверен! — сказал я с раздражением, но
тут же пожалел о своем тоне — этот человек мне очень
нравился. Я дружески улыбнулся ему. — Никогда еще не
видел, чтобы шофер так беспокойпся о своей хозяйке.

— Ну, я пошел, — сказал он. Ему было не до смеха. Он
подхватил блокнот, лежащий на сголе рядом с моими расче
тами, и сунул его во внутренний карман — Хорошо, что
вспомнил... Кстати, выгляните в коридор: нет ли там кого...

Я открыл дверь, убедился, что путь свободен, и кив-
нул ему Он подхватил Ройзла под мышки, перетащил че
рез порог и бесцеремонно бросил в коридоре рядом с опро
кинутым стулом. Ройзл шевельнулся и «астонал. Теперь
он может прийти в себя в любую минуту. Пару секунд
Кеннеди смотрел на меня, будто подыскивал какие-то сло-
ва, потом протянул руку и слегка похлопал меня по здоро-
вому плечу.

— Удачи вам, Тэлбот! — тихо сказал он.— Видит Бог,
как бы я хотел быть сейчас рядом с вами!
— Я тоже хотел бы этого! — сказал я с чувством. — Но
не беспокойтесь — теперь уже недолго...

Я понимал иллюзорность этого утешения, и Кеннеди
все понимал не хуже меня. Я киь нул ему еще раз, вернулся
в кабинет и услышал, как Кеннеди закрыл дверь, оставив
ключ в замке. Чо я не услышал, как он удалился. Для че-
ловека такого крепкого телосложения он двигался удиви-
тельно быстро и бесшумно.

Теперь, когда я остался один и делать мне было нечего,
боль ощущалась гораздо сильнее. Боль и тошнота накаты-
вали на меня словно волнами, й я чувствовал, что берега
сознания то приближаются, то отступают. Как хорошо бы-
ло бы бросить все и отключиться, во всяком случае сейчас.
Я зашел слишком далеко. Я готов был отдать все за одну
инъекцию, которая сняла бы эту боль хотя бы на ближай-
шее время. И я почти обрадовался, когда через пару минут
после ухода Кеннеди в коридоре послышались шаги. Здо-
рово мы с ним успели все провернуть! Я услышал, как кто-
то вскрикнул, шаги сразу ускорились, а я сел за стол.
Я взял в руки карандаш. Выключив верхний свет, я нала-
дил боковое освещение таким образом, чтобы мое лицо ос-
тавалось в тени. Может быть, мой рот и не выдавал меня,
как сказал Кеннеди, но ощущение было такое, будто все
сразу поймут, в чем дело. А рисковать я не хотел

Ключ в замке резко повернулся, дверь распахнулась
с такой силой, что ударилась о стену, и в комнату вошел
чем-то похожий на Чибатти, но незнакомый мне бандит
Голливуд научит его, как нужно открывать дверь в по
добных случаях. И если вы при этом повредите панель
или дверные петли, то какое это может иметь значение?
Платить будет владелец помещения — такая уж у него
судьба. В данном случае, однако, поскольку дверь была
из металла, единственное повреждение бандит нанес боль
шому пальцу собственно! i ноги, и не нужно быть знатоком
человеческой натуры, чтобы понять, что больше всего на
свете в эту минуту ему хотелось разрядить автоматичес
кий пистолет, которым он размахивал. Но он увидел толь
ко меня, да еще с карандашом в руке и со слегка вопроси
тельным выражением на лице. На всякий случай он
злобно поглядел на меня, а потом повернулся и кивнул
кому то в коридоре.

В комнату вошли Вайланд и генерал, поддерживая уже
пришедшего в сознание Ройзла. Он тяжело опустился пл
глуп, и при виде его мне даже стало немного веселее. Мы с
Кеннеди отлично над ним потрудились Синяк, которым
его наградили, обещал стать самым большим синяком, ка-
кие я когда-либо видел на человеческом лице. Уже и сей-
час он, несомненно, был самым красноречивым. Сидя за
столом и наблюдая за ним с отчужденным интересом —
я теперь мог позволить себе смотреть на Ройзла со сторс
ны, — я спрашивал себя, донесет ли он этот синяк до элек-
трического стула. Я надеялся, что донесет.

— Вы выходили из этой комнаты, Тэлбот? — Вайланд
говорил отрывисто и резко. Видимо, в данный момент его
учтивость отдыхала.

— Разумеется’ Это было очень просто сделать. Демате-
риализоваться и проскочить сквозь замочную скважину! —
Я с интересом взглянул на Ройзла,— Что это с ним при
ключилось? На него что, упала буровая вышка?

— Тэлбот тут ни при чем.— Ройзл оттолкнул рукой
Вайланда, который поддерживал его, пошарил под курт
кой и вытащил свои пистолет. Тот самый смертоносный
пистолетик, который всегда был первой мыслью Ройзла.
Он уже собирался спрятать его, но тут какая-то мысль
пришла ему в голову, и он раскрыл магазинную коробку.
Все в порядке. Все смертоносные крошечные патроны на
месте. Он снова вставил магазин в пистолет и спрятал его
под курткой. Затем, как будто вспомнив о чем-то, похло-
пал себя по карману, и в его здоровом глазу появилось вы-
ражение, которое только при самой богатой фантазии
можно было охарактеризовать как досада. Скорее даже
облегчение чувствовалось в ею голосе, когда он сказал
Вайланду: — Мой бумажник... исчез!

— Ваш бумажник? — ошибиться было невозможно:
в голосе Вайланда прозвучало облегчение.— Ну и ловкий
же вор!

— Украли бумажник? — возмущенно спросил гене-
рал.— У меня на Икс-13? Это возмутительно! Просто воз
мутительно! — У старика даже усы дрожали от гнева. —
Откровенно говоря, я, конечно, не обязан вас опекать,
Ройзл, но честь моего предприятия. Я сейчас же распоря-
жусь насчет поиска, и виновный

— Можете не трудиться, генерал! — сухо сказал я. —
Виновный, как вы выражаетесь, уже спокойно положил
деньги из бумажника в карман своих штанов, а бумажник
выбросил за борт! Кроме того, часовой, которому удалось
выкрасть деньги у Ройзла, заслуживает медали, а не на-
казания...

— Много болтаете, приятель! — холодно произнес
Вайланд и посмотрел на меня подозрительным взглядом,
который мне не совсем понравился. Потом он мягко доба-
вил: — Это могло быть сделано для отвода глаз. Возмож-
но, Роняла пристукнули по какой-то другой причине. И згу
причину, возможно, знаете вы, Тэлбот?

У меня мурашки побежали по коже. А Вайланд, оказы-
вается, не дурак. Его трудно провести. И если у них воз-
никнут подозрения, и они начнут меня обыскивать, то об-
наружат пистолет Ларри и рану на плече. И тогда —
прощай, Тэлбот! А в следующую минуту мурашки на моей
коже забегали еще интенсивнее. Ройзл сказал:

— Может быгъ, это действительно все подстроено...—
С этими словами он неуверенно поднялся со стула, подо-
шел к столу и уставился на мои чертежи с расчетами.

«Ну все, моя песенка спета!» — подумал я. Я вспомнил
преувеличенно небрежный взгляд, брошенный Ройзлом на
эти листы, перед тем как он вышел из комнаты. Тогда я ус-
пел исписать буквально половину страницы буквами и ци-
фрами и после того, естественно, пе добавил ни одной за
корючки. Это и будет уликой, которая нужна Ройзлу.
Я смо грел ему в лицо, не отваживаясь взглянуть на записи
и спрашивая себя, сколько пуль успеет Ройзл всадить в ме-
ня до того, как я успею вытащить из-под куртки пистолет
Ларри. И вдруг — я едва поверил своим ушам:

— Не на того зверя охотимся, Вайланд’ Тэлбот тут ни
при чем. Он работал... Нс покладая рук, можно сказать...

Я осмелился бросить взгляд на лежащие передо мной
листы. Там вместо оставленной мной половинки листа кра
совались уже две с половиной испещренных различными
знаками и цифрами страницы. Они были написаны тем же
пером, и только очень пристальный взгляд мог бы обнару-
жить, что написаны они были не той рукой, тем более что
Ройзл до этого видел текст вверх ногами. Эти цифры и
буквы были такой же бессмысленной чепухой, как и мои
расчеты, но этого было достаточно, это был вид на житель
ство, выданный мне Кеннеди, который оказался гораздо
дальновиднее меня. Я пожалел, что не повстречался с Кен
неди намного раньше.

— О’кей! Видимо, это действительно был кто-то, ком\
позарез понадобились деньги. — Вайланд был удовлетвор» н
и перестал об этом думать — Ну как, сделали все расчеты,
Тэлбот? Время не ждет!

— Можете не беспокоиться,— сказал я.— Все готово.
Полная гарантия. Достаточно пяти минут в батискафе, что-
бы нажать на нужные кнопки,— и мы тронемся в путь!

— Чудесно! — Вайланд выглядел довольным, но это
было только потому, что он не знал того, что знал я. Он
повернулся к бандиту, распахнувшему дверь: — Дочь гене-
рала и его шофер... Вы найдете их в приемной. Они долж-
ны тотчас же явиться сюда! Готовы, Тэлбот?

— Готов...— Я встал из-за стола немного нетвердо, но
по сравнению с Ройзлом я выглядел настоящим молодцом,
и никто ничего не заметил. — У меня был трудный день,
Вайланд. Я бы не отказался от чего-нибудь подкрепляюще-
го, прежде чем спуститься.

— Я бы был удивлен, если бы Чибатти и его друг поза-
были позаботиться о баре. — Вайланд уже видел перед со-
бой конец пути и был в данный момент воплощением доб-
родушия.— Пошли!

Мы все потянулись в коридор, а оттуда в помещение,
где был вход в кессон. Вайланд постучал своим особым
стуком, и меня поразил тот факт, что код не изменился.
Нас впустили.

Вайланд был прав: Чибатти и его друг действительно
оказались на высоте по части напитков, и, к тому времени
когда я влил в себя на три пальца крепкого шотландского
виски, пара человечков на моем плече отказались от сдель
щины и перешли на поденную работу. Теперь мне уже не
хотелось биться головой о стену.

Логика подсказывала, что целесообразно принять еще
одну дозу болеутоляющего средства, я как раз успел это
сделать, когда дверь открылась и третий бандит ввел в по-
мещение Мэри и Кеннеди. В ту ночь сердце мое неодно-
кратно подвергалось тяжелым испытаниям, включая и не-
своевременную дозу горячительного, к чему я не привык,
но достаточно мне было бросить взгляд на Мэри, как оно
снова затрепетало. Тем не менее ум мой был спокоен, а в
’олове пронеслись приятные мысли о том, каким образом я
расправился с Ройзлом и Вайландим. Под глазами у нее
были синие круги, и она выглядела бледной, изможденной
и почти больной Я готов поклясться, что за последние пол
часа, проведенные со мной, она пережила такие страх и по-
трясение, каких никогда не испытывала до сих пор.
Ройзл и Вайланд тем не менее не заметили в ее облике
ничего особенного,— видимо, они скорее удивились, если
бы заметили, что люди, вынужденные общаться с ними,
этого страха не испытывают.

Кеннеди, напротив, не выглядел ни испуганным, ни по-
трясенным — он сохранял все тот же облик идеального шо-
фера. Тем не менее Ройзла это не обмануло. Впрочем, так
же, как и меня. Он повернулся к Чибатти и его подопечно-
му и сказал:

— Прощупайте-ка эту птичку и посмотрите, нет ли у
него чего либо недозволенного.

Вайланд вопросительно взглянул на него

' — Может быть, он и в самом деле такой смирный, как
выглядит, но я что-то сомневаюсь, — объяснил ему Ройзл. —
Сегодня днем он шатался там, наверху, и, чего доорого,
подцепил какой нибудь пистолет. А тогда ему не предста-
вит труда пристрелить Чибатти и остальных, пока они смо-
трят в другую сторону,— Ройзл кивнул в сторону двери в
вогнутой стене. — Я бы, например, не хотел оказаться на
т« >й железной лестнице под дулом пистолета!

Они обыскали Кеннеди и, конечгго, ничего нс нашли.
Ройзл был проницателен, но не до конца. Ему следовало
бы обыскать и меня.

— Мы не хотим торопить вас, Тэлбот,— сказал Вай
ланд с настоящим сарказмом.

— Сию минуту1 — сказал я и принял последний глоток
болеутоляющего. После этого я с глубокомысленным видом
посмотрел на исписанные листы бумаги у меня в руке, ак
куратно сложил их, сунул в карман и повернулся к двери,
ведущей в кессон. При этом я старательно избегал смотреть
на генерала, Мэри и Кеннеди

Вайланд тронул меня за раненое плечо, и, если бы нс
принятая доза болеутоляющего, я бы взвыл от.боли. Тс
перь же я только отскочил на пару дюймов, а пара человеч
ков на моем плече снова перешла на сдельщину.

— Нервничаем? — издевательски произнес Вайланд
Потом кивком указал на оставленный на столе механизм —
простой соленоидный переключатель, который я нарочно
захватил из батискафа.— Вы кое-что забыти!

— Нет, огг нам больше не нужен

— Тогда пошли! Вы — впереди... Следи за ними хоро
шенько, Чибатти, слышишь?

— Да, босс! — ответил тот.
Уж он-то действительно будет следить и нс замедлит
опустить свой пистолет на голову того, кто осмелится
вздохнуть глубже, чем обыкновенно. Пока Вайланд и
Ройзл будут находиться со мной в батискафе, генерал и
Кеннеди не сдвинутся с места. Они будут сидеть не шелох
нувшись под дулом пистолета до тех пор, пока мы не вер
немея. Я был уверен, что Вайланд даже предпочел бы
в<ять генерала с собой как гарантию безопасности, по, во
первых, свободно могли себя чувствовать там только трое,
а во вторых, старый генерал все равно не смог бы преодо-
леть этот спуск на 180 ступенек.

Я и сам с трудом преодолел эту проклятую лестницу
Я не спустился еще и наполовину, как все плечо и шея
слоено налились расплавленным свинцом, волны огненной
боли забили в голове, а когда она отливала, растекаясь в
груди, появлялась тошнота.

Несколько раз боль, тьма и тошнота грозили потоггить
меня, и мне приходилось отчаянно цепляться за лестницу
здоровой рукой, ожидая, пока молнии исчезнут и сознание
прояснится. С каждой ступенькой периоды темноты перед
глазами становились все длиннее, а просветления — коро-
че. и последние тридцать ступенек я, должно быть, преодо-
лел автоматически, руководимый инстинктом и какой то
непонятной силой воли, скрывающейся в подсознании.
Единственным моим преимуществом было то, что они по
обычной своей «учтивости» отправили меня первым, так
что мне не приходилось бороться с желанием сбросить что
нибудь тяжелое им на голову, а им не было видно, как я
страдаю. К тому времени, когда спустился последний,
друг Чибатти, которому надлежало закрыть за нами люк,
я мог, по крайней мере, стоять на ногах не шатаясь. Мое
лицо, должно быть, было белым как бумага и покрыто по
том, но освещение в этой цилиндрической гробнице было
таким тусклым, что ни Вайланд. ни Ройзл не заметили во
мне ничего необычного. К тому же я подозревал, что
Ройзл тоже не очень хорошо себя чувствует,— ведь про
шло всего ничего, с тех пор как он пришел в себя после со-
крушительного удара. Что касается Вайланда, то у меня
было такое чувство, что он изрядно трусит и слишком этим
озабочен, чтобы обращать внимание на какие-то детали мо-
ей внешности.	х

Нижний люк был открыт, и мы проникли через вход-
ной отсек в батискаф. Я делал все возможное, чтобы
щадить свое плечо, но все равно путешествие предстояло
мучительное.

И Вайланд и Ройзл были поражены, увидев перепутан-
ную массу беспорядочно висевших проводов. Не меньшее
впечатление произвела на них и та скорость, с какой я, поч-
ти не сверяясь с моим листком, привел их в рабочее состоя-
ние. К счастью, работать можно было на уровне пояса —
левая рука уже была так плоха, что я мог двигать ею толь-
ко от локтя вниз.

Приведя в порядок проводку, я начал проверять сеть.
Вайланд нетерпеливо следил за мной, а у Ройзла было такое
лицо, что можно было сравнить только с ликом бесстрастного
сфинкса. Нетерпение Вачланда меня мало трогало — я ведь
тоже находился в батискафе и не собирался рисковать. Я ос-
мотрел также контрольные реостаты для двух двигателей,
получающих питание от батарей, повернулся к Вайланду и
указал ему на пару мерцающих циферблатов.

— Двигатели .. Их едва слышно, но они работают как
надо. Вы готовы тронуться в путь?

— Да... — Он облизал губы — Готовы, если вы готовы.
Я кивнул, произвел необходимые манипуляции и, указав
на микрофон, поставил рычажок на позицию «включено».

— Не угодно ли отдать приказ, чтобы из резинового
кольца откачачи воздух?

Вайлапд отдал необходимые распоряжения. Я выклю
чил микрофон и стал ждать.

Батискаф слегка покачивало, но внезапно движение пре
кратилось. Я взглянул на глубиномер. Стрелка судорожно
прыгала — мы находились слишком близко от поверхности,
и большие волны оказывали определенное влияние. Тем не
менее не было сомнения в том, что мы погружаемся.

— Мы оторвались от опоры,— сказал я Вайланду
и, включив прожектор, направил его лучи сквозь иллюмина
тор у наших ног. До песчаного дна было пе больше фута. —
Направление — живо’ Я не хочу, чтобы мы здесь застряли.

— Прямо вперед Как раз, как вы держитесь! — Вай-
ланд посмотрел на листок бумаги, который он уже достал
из кардана. — Курс двести двадцать два градуса.

— Точно?

— Что вы имеете в виду под словом «точно»? — огрыз-
нулся он. Теперь, когда его желание исполнилось, он начал
нервничать еще сильнее. Возможно, он страдал клаустро
фобией.
— Точно по карте или по этому компасу?

— По этому компасу.

— С поправкой на отклонение?

Он снова посмотрел на cboi листок.

— Да. Брайтон говорил, что, если мы пойдем в этом
направлении, металл опор, на компас не повлияет.

Я промолчал. Брайтон — инженер, умерший от кессон-
ной болезни, — где он теперь? Я был уверен, что не более
чем в ста футах от нас. Чтобы пробуравить на этой глубине
скважину, потребовалось, по крайней мере, шесть тысяч
мешков цемента, а для того, чтобы Брайтон остался навсе-
гда на дне моря и превратился в обезличенный скелет,
прежде чем кто-либо заметит его отсутствие, хватило бы и
двух ведер

— От опоры до самолета — пятьсот двадцать ярдов, —
говорил между тем Вайланд. (Первое упоминание о само-
лете!) — Это по горизонтали. Делая поправку на глубину,
около шестисот двадцати. Во всяком случае, так сказал
Брайтон.

— Где начинается эта ваша впадина?

— Через две трети расстояния... Примерно. На рассто-
янии четырехсот футов — приблизительно та же глубина,
на которой стоит и Икс-13, а потом дно резко понижается
под углом примерно в тридцать градусов и доходит до глу-
бины около четырехсот восьмидесяти футов.

Я кивнул, но не сказал ни слова. Я нс раз слышал, что
человек не может одновременно ощущать два источника
сильной боли, но это неверно! Еще как может’.. Рука, ши
чо, спина превратились в сплошное море боли, и через эту
боль летели остроконечные стрелы боли верхней челюсти.
У меня не было желания разговаривать, не было желания
слушать. И я старался забыть про боль, сосредоточив свое
внимание на том, что каждую секунду делали мои руки.

Как я увидел, буксирный трос, соединявший нас с опо-
рой, был намотан на барабан с электроприводом. Но дви-
жение было односторонним — трос предназначался только
для подтягивания батискафа обратно к опоре. Ceil час же
он разматывался, и число вращений барабана регистриро
валось внутри наблюдательной камеры, давая довольно
точное представление о расстоянии, которое мы проходи-
ли. Там же отмечалась скорость движения. Максимальная
скорость батискафа составляла два узла, но незначительное
натяжение, возникавшее при разматывании троса, сводило

22 Ашлинек кмект11в-4
ее до одного. Однако этого было вполне достаточно —
предстоявший нам путь был недалек.

Вайланд с удовольствием предоставил мне вести бати-
скаф. Большую часть времени он с некоторым опасением
смотрел в боковой иллюминатор. Ройзл же не отрывал от
меня своего единственного здорового и немигающего глаза.
Он отмечал все малейшие движения с моей стороны, но
действовал так скорее по привычке — его невежество отно-
сительно принципов устройства и вождения батискафа бы
ло абсолютным. Даже когда я отключил — точнее, почти
отключил — поглощающее устройство, сведя его работу до
минимума, то и это мое действие не вызвало у нею ника-
кой реакции

Мы медленно шли футах в десяти над морским дном со
слегка поднятым носом, задевая разматывающимся позади
нас тросом коралловые образования или скопления губок.
Вокруг было совершенно темно, но два прожектора осве-
щали наш путь. За иллюминатором лениво проплыли два-
три групера, рассеянно направляющиеся по своим делам.
Похожая на змею барракуда, извиваясь своим узким серым
телом, ткнулась в боковое стекло своей зловещей головой и
какое-то мгновение смотрела на нас немигающим взглядом.
Некоторое время нас сопровождала стая рыб, напоминаю-
щих скумбрию, а потом и она внезапно исчезла, подняв во-
доворот струй, а в поле нашего зрения появилась носатая
акула. Двигалась она с помощью почти неуловимых на глаз
движений своего огромного хвоста. Но вообще то большей
частью море было пустынно. Возможно, бушующий навер
ху шторм заставил всех рыб уйти в более глубокие воды.

Ровно через десять минут после того, как мы трону-
лись в путь, морское дно внезапно начало понижаться и
вскоре исчезло из поля зрения, но я понимал, что это
лишь обман зрения. Вайланд наверняка десять раз осмат
ривал дно, и если он сказал, что угол наклона равен при-
близительно 30 градусам, то, значит, так оно и есть. Тем
не менее впечатление, что под нами разверзлась бездна,
было ошеломляющим.

— Здесь,— сказал Вайланд вполголоса, и на его глад
ком лощеном лице заблестели капельки пота.— Спускай
тесь ниже, Тэлбот!

Я покачал головой.

— Позднее. Если мы сейчас начнем погружаться, то
трос выдернет наш хвост. Прожекторы светят не вперед,
а только вниз. Хотите, чтобы мы стукнулись носом о ка-
кую-нибудь подводную скалу? Или чтобы разорвало резер-
вуар с бензином? Не забывайте, что его стенки сделаны из
тонкого металла. А тогда мы уже никогда не поднимемся
отсюда. Надеюсь, вы все это понимаете, Вайланд?

Его лицо блестело от по га. Он облизнул губы и сказал:
— Вам виднее, Тэлбот. Поступайте как знаете.

Я и поступил по своему усмотрению. Я держался курса
222, пока глубиномер не показал 600 футов, а потом оста-
новил двигатели и свел к минимуму подъемную силу. Мед-
ленно, но с роковой неумолимостью мы стали погружаться.
Вскоре наши прожекторы вновь осветили морское дно. Ни
кораллов, ни выступов породы — ничего, кроме серого пе
ска и длинных темных полос ила. Я снова включил оба
двигателя и медленно пополз вперед. Двигаться пришлось
всего несколько ярдов. Расчет Брайтона был почти точен:
когда стрелка показала 620 футов, я заметил слева нечто,
возвышающееся над морским дном. Это был хвост самоле-
та. Его нос был обращен в ту сторону, откуда мы пришли.
Я снова выключил двигатели. Медленно и неуклонно бати
скаф опускался на морское дно.

Прошло двадцать пять минут, с тех пор как я выклю-
чил поглощающее углекислоту устройство, и воздух в каби
не стал значительно тяжелее. Правда, ни Вайланд, ни
Ройзл ничего не замечали. Или, возможно, считали, что
так и должно быть при данных условиях. Как бы то ни бы
ло, они оба были сильно увлечены тем, что можно было
разглядеть при ярком свете прожекторов через передний
иллюминатор.

Видит Бог — я и сам был поглощен этим. Сотни раз я
пытался представить себе, что почувствую, когда, наконец,
увижу — если вообще увижу — то, что лежало на дне, на-
половину затянутое илом. Я думал, что меня охватит гнев,
ярость или постигнет вообще какой-нибудь душевный
срыв, но сейчас в моей душе ничего подобного не было —
теперь не было. Я чувствовал только печаль и жалость, ог-
ромные жалость и печаль, которые доселе еще никогда не
испытывал. Возможно, что моя реакция была не той, ка-
кую я ожидал, потому что мозг мой был затуманен непре
кращающейся болью? Но нет: я знал, что это происходит
по другой причине, и мне было ничуть не лучше от созна-
ния того, что объектом этой жалости и печали были уже не
другие, а я сам. Это была печаль по безвозвратно ушедшему
прошлому, жалость к навсегда потерянному, жалость
к самому себе, безнадежно потерявшемуся в пустыне оди
ночества.

Самолет ушел в ил фута на четь-ре. Правого крыла не
было — должно быть, обломилось при падении Только пе-
редние стекла были разбиты.

Мы сейчас находились возле фюзеляжа, корма бати-
скафа нависла над кабиной самолета, а наблюдательная ка-
мера была в каких нибудь шести футах от разбитых стекол
кабины и почти на одном уровне с ней. Внутри я различил
два скелета: один — на месте пилота — все еще сохранил
вертикальное положение (его удерживали привязные рем-
ни), а другой — рядом с ним — сильно подался вперед и
был почти не виден

— Чудесная картина, не правда ли, Тэлбот? — Забыв
про свои страхи, Вайланд буквально потирал руки от удо-
вольствия.— Сколько времени я потратил на это дело, но
игра стоила свеч! И главное — все цело! Я боялся, как бы
море все не разметало... Для такого специалиста подводни-
ка это сущие пустяки, Тэлбот, не правда ли? — Не ожидая
ответа, он снова повернулся к окну, пожирая самолет гла
зами. — Чудесно! — повторил он.— Просто чудесно!

— Да, чудесно,— согласился я, и твердый, безразлич-
ный тон моего голоса удивил меня самого. — Не считая
британского фрегата «Де Браен», потонувшего во время
шторма в 1798 году у берегов Делавера, это, вероятно, са-
мое большое сокровище под водой в Западном полушарии.
Десять миллионов двести пятьдесят тысяч долларов в золо-
тых слитках, изумрудах и алмазах.

— Да, сэр.— Вайланд на мгновение забыл свою роль
рафинированного светского администратора и вернулся к
старым временам охоты за сокровищем.— Десять миллио-
нов двести...— Голос его дрогнул, и он замер.— Откуда.
Откуда вы это знаете, Тэлбот? — прошептал он.

— Я знал об этом еще раньше вас, Вайланд, — заметил
я спокойно. Оба отвернулись от иллюминатора и устави-
лись на меня. Вайланд — со смешанным выражением
удивления, подозрения и страха, Ройзл — своим холод
ным, мраморным взглядом.— Боюсь, Вайланд, что вы не
столь проницательны, как генерал. Да и я тоже, если гов(
рить откровенно. Сегодня он меня раскусил. И я понял
почему... А вы знаете — почему, Вайланд? Хотите знать —
почему?
— О чем это вы? — хрипло выдавил он.

— Он очень проницательный, наш генерал,— продол-
жал я, сделав вид, что не заметил, как меня прервали.—
Когда мы прибыли сегодня утром на Икс-13, он подметил,
что я прятал свое лицо только до тех пор, пока не убедил
ся, что среди присутствующих нет опасного для меня чело-
века, а потом я уже лицо не прятал — мне было все равно.
Это с моей стороны бы то, разумеется, неосмотрительно, но
зато навело его на мысль, что я — не убийца, иначе я пря-
тался бы от всех, и что я уже побывал на Икс-13 и боюсь
только кого-то, кто должен меня узнать. И в обоих своих
предположениях он был прав: я действительно не убийца,
и я уже побывал на Икс-13. Сегодня перед рассветом.

У Вайланда словно о снялся язык. Мои слова и скрыва-
ющиеся за ними самые мрачные перспективы выбили его
из равновесия и привели в смятение, которое лишило его
дара речи.

— Генерал заметил и еще кое-что, — продолжал я —
Он заметил, что, когда вы рассказывали об этой подводной
экспедиции, я не задал самого естественного вопроса, кото-
рый должен был задать: что это за сокровище и на каком
судне или самолете оно затонуло. А ведь я не задал ни од
ного из этих вопросов! Беспечность с моей стороны, не
правда ли, Вайланд? Но вы ничего этого не заметили,
а генерал Рутвен заметил и понял, что тут ответ может
быть только один: я обо всем знаю!

Секунд десять длилось молчание, а потом Вайланд с
трудом выдавил из себя:

— Так кто же вы, Тэлбот?

— Во всяком случае, не ваш друг, Вайпанд...— Я улыб-
нулся, насколько мне позволяла боль в верхней челюсти. —
Вы умрете Вы умрете в мучениях, и, когда вы будете ис-
пускать последний вздох, вы проклянете мое имя и тот
день, когда вы меня встретили!

Снова молчание, еще более глубокое, чем прежде. Мне
очень хотелось курить, но делать этого было нельзя Мы и
так уже дышали с трудом, и пот покрывал наши лица.

— Мне очень хочется рассказать вам одну маленькую
историю, — снова начал я.— И хотя это не сказка, я начну
ее со сказочной фразы: «В некотором царстве, в некотором
государстве».

Итак, в некотором царстве, в некотором государстве су-
щее] вовал очень маленький военный флог — всего пара эс-
минцев, фрегат да канонерская лодка. Маловато для воен-
ного флота, не так ли, Вайланд? И тогда правители реши-
ли увеличить его вдвое. Они неплохо зарабатывали на вы-
возе нефти и кофе и считали, что могут себе это позволить.
Хочу обратить ваше внимание, что они могли бы истратить
эти деньги на сотни других более выгодных дел, но в этой
стране часто происходили революции, и позиции каждого
очередного правительства зависели от силы армии, которой
они располагали. «Удвоить наш флот!» — сказали они.
Кто это сказал, Вайланд?

Он хотел было ответить, но из горла его вырвалось
лишь какое-то карканье. Он облизал губы и сказал:

— Колумбия.

— Интересно, откуда вы это знаете, Вайланд? Пра-
вильно, Колумбия. Они договорились о покупке пары по-
держанных эсминцев в Британии и нескольких фрегатов,
миноносцев и канонерок в Соединенных Штатах. Хотя все
эти корабли уже были в эксплуатации, но оставались почти
новыми, они купили их, как говорится, по дешевке — все-
го за десять миллионов двести пятьдесят тысяч в переводе
на доллары. И вдруг — загвоздка. В Колумбии возникла
угроза революции и гражданскои воины. Курс песо стал
резко падать за границей, и Британия и Соединенные Шта-
ты отказались от сделки. Ни один международный банк даже
и смотреть не хотел на Колумбию. Тогда решили заплатить
натурой. Какое-то из предыдущих правительств импортиро-
вало из Бразилии для промышленных целей на два миллио-
на долларов алмазов, которые так и не были использованы.
К этому добавили колумбийского золота на два с полови-
ной миллиона долларов — почти две тонны слитков, по
двадцать восемь унций каждый. Но основную массу все же
составили неотшлифованные изумруды — ведь вы хорошо
знаете, Вайланд, что россыпи в Восточных Андах — самый
известный и крупный источник изумрудов в мире. Или,
может быть, вы этого не знаете?

Вайланд ничего не ответил. Он вынул свой изящный
носовой платок и обтер лицо. Вид у него был совершенно
больной.

— Впрочем, это не так уж и важно... А потом встал во
прос о транспортировке. Предполагалось, что ценности до
ставит самолет, но в начале мая 1958 года все рейсы на на
циональных линиях были временно отменены из-за
предстоящих выборов. Тем не менее некбторые члены адми
нистрации стремились как можно быстрее избавиться от
этих ценностей, боясь, как бы они не попали в чужие руки.
Поэтому они решили обратиться к иностранной авиакомпа
нии, совершающей только внешние рейсы. Они договори
лись с Транскарибской авиакомпанией. А фирма Ллойда
согласилась застраховать груз. Был разработан фиктивный
маршрут, и самолет вылетел из Баракквилла на Тампо че-
рез Юкатанский пролив.

В этом самолете, Вайланд, летели только четыре чело-
века. пилот, родной брат владельца Транскарибской авиа
компании, второй пилот, выполняющий также обязанности
штурмана, женщина и маленький ребенок, которых сочли
благоразумным захватили с собой на тот случай, если бы
при неудачном исходе выборов выяснилась роль Транска
рибской авиакомпании в вывозе ценностей из страны.

Как я уже сказал, был разработан фиктивный марш
рут, но тем не менее это их не спасло, Вайланд! Ибо один
из тех благородных и глубокомысленных администраторов,
которые так стремились уплатить долг Британии и Амери -
ке, занимавший крупный пост, оказался также и крупным
мошенником. Он знал о настоящем маршруте и радировал
вам. Вы были в Гаване и ждали этого сообщения... Не так
ли, Вайланд?

— Откуда вы все это знаете? — прохрипел тот.

— Потому что я и есть... был... владельцем Транска
рибской компании...— Я чувствовал невыносимую уста-
лость, по только не знал отчего: то ли от боли, то ли от уже
отравленного воздуха, то ли вообще от сознания/чго для
меня жизнь уже практически кончилась,— В то время я
находился в Белайзе,— продолжал я. — В Британском Гон-
дурасе, но мне удалось связаться с ними по радио после то
го, как они починили рацию. Они передали мне, что кто-то
пытался взорвать самолет, но теперь я знаю, что это было
вовсе не так. Была только сделана попытка вывести из
строя рацию и тем самым отрезать самолет от внешнего ми-
ра. Им это почти удалось — почти, но не совсем. Ведь вы
так и не узнали, Вайланд, что, прежде чем самолет был
сбит, кое-кому удалось связаться с ним по радио. Я гово-
рил с ними всего две минуты, две короткие минуты, Вай-
ланд. Но эти две короткие минуты и решили вашу судьбу!
Сегодня к вечеру вы умрете!

Вайланд смотрел на меня глазами, полными ужаса и
отчаяния. Он знал или предполагал, что последует дальше.
Теперь ему были известно все: и кго я, и что значит встре-
тить человека, который потерял в этом мире все и для кото-
рого такие понятия, как жалость и сострадание, перестали
существовать даже как слова. Медленно, словно ему было
больно это делать, он повернул голову, чтобы взглянуть на
Ройзла. И впервые за все время, что я их знал, он не встре-
тил с его стороны ни успокоения, ни поддержки, ни тем бо-
лее уверения в том, что все кончится хорошо. Ибо в >ти
мгновения случилось невероятное: Ройзл испугался сам.

Я немного повернулся к иллюминатору и показал на
разбитую кабину самолета

— Посмотрите хорошенько, Вайланд! — сказал я спо
койно. — Посмотрите хорошенько, что вы натворили, и мо
жете гордиться своими успехами! Вон тот скелет, что пахо
дится на месте пилота, был когда-то человеком по имени
Питер Тэлбот, мой брат близнец. Другой скелет — это то,
что осталось от Элизабет Тэлбот, моей жены! В хвосте са
молета вы можете обнаружить скелет маленького ребенка,
Джона Тэлбота, моего сына! Ему было три с половиной го
да. Тысячи раз я думал о том, какой страшной смертью
умер мой маленький сын, Вайланд. Нули, убившие жену и
брата, не могли поразить его, и он, должно быть, был еще
жив, когда самолет ушел в воду. Л две иди три минуты,
когда самолет, кувыркаясь в воздухе, падал в залив, ма-
лыш, наверняка обезумев от страха, кричал, и плакал,
и звал свою мать, но мать не приходила. Он звал ее снова
и снова, но она не могла прийти... так ведь, Вайланд?
А потом самолет ударился о воду, и даже тотда. возможно,
даже тогда Джонни был еще жив. Возможно также, что
фюзеляж не сразу ушел под воду — это часто бывает, и вы
это знаете, Вайланд. И может быть, в нем еще оставался
воздух, когда он тонул. Кто знает, сколько времени про-
шло, пока волны не сомкнулись над ним?.. Неужели вы не
можете представить себе эту картину, Вайланд? Трехлет-
ний ребенок кричит, плачет от страха, зовет мать, но рядом
с ним никого нет. А потом и он затихает — мой мальчик
умирает...

Я долго смотрел на разбитую кабину самолета. А может
быть, мне просто казалось, что долго. И когда я отвернул-
ся, Вайланд схватил мою руку. Я оттолкнул его, и он упал,
не отрывая от меня широко раскрытых от ужаса глаз. Рот
его приоткрылся, он дышал уже учащенно и прерывисто,
а все его тело дрожало. Ройзл еще владел собой, но и толь
ко. Его руки с побелевшими в суставах руками лежали на
коленях, а глаза шныряли вокруг, как у затравленного зве-
ря, который ищет какую-нибудь лазейку.

— Я долго ждал этого часа, Вайланд,— продолжал
я.— Я ждал его два года и четыре месяца, и все это время
не было и пяти минут, чтобы я не вспоминал об этом.

У меня не осталось ничего и никого, ради кого я миг
бы жить. Вы можете это понять, Вайланд? Мне ничего
больше не нужно в этом мире. Возможно, мои слова пока
жутся вам жуткими, Вайланд, но я хогел бы остаться
здесь, рядом с ними Я больше не обманываю себя относи-
тельно смысла жизни И поэтому мне все равно — жить
или остаться здесь. Только клятва заставила меня жить эти
два с лишним года — клятва, которую я дал третьего мая
1958 года. Я. поклялся, что не успокоюсь до тех пор, пока
не найду и не уничтожу того человека, который лишил ме
ня жизни. И вот теперь я добился своего Правда, мне
противна мысль, что вы тоже останетесь здесь, но, с другой
стороны, в этом есть какая-то справедливость. И убийцы и
их жертвы — все вместе.

— Вы сошли с ума! — прошептал Вайланд — Вы со-
шли с ума! Что такое вы говорите!

— Помните тот переключатель, Вайланд, который я ос
тавил на столе и которым вы поинтересовались, а я сказал,
что он больше не понадобится? Он действительно больше
не понадобится! Теперь не понадобится. Это был контроль-
ный рычаг для сбрасывания балласта. Без него этот меха-
низм не действует. А не сбросив бал,тает, мы никогда нс
сможем подняться на поверхность. Мы пришли к могиле и
здесь мы останемся, Вайланд. Останемся навеки!

Глава 12

Пот ручьями стекал с наших лиц. Температура подня
лась почти до ста двадцати по Фаренгейту: воздух был
влажен и почти удушлив. Наше хриплое дыхание было
единственным звуком, нарушающим безмолвие внутри
крошечного стального пространства, находившегося на
дне Мексиканского залива на глубине четырехсот восьмт
десяти футов.

— Это вы так подстроили...— Вайланд даже не шсп
тал, а хрипел. Глаза его были безумны.— Умирать здесь...
в этом...— Он замолчал и с диким видом стал оглядывать-
ся по сторонам, как крыса, которую загнали в угол и кото-
рая почуяла смерть.

— Другого выхода пет, Вайланд,— хмуро сказал я.—
Может быть, только через входной люк. Хотите попробо-
вать? На этой глубине давление снаружи около пятидесяти
тонн. И если бы вам даже удалось открыть люк, вас все
равно прижало бы к противоположной стенке и раздавило,
как муху. Правда, умерли бы вы не сразу, но ваши послед-
ние минуты были бы минутами такой страшной агонии, ко
торую пи один человек себе представить не может. Вы бы
заметили, как ваши лицо и руки становятся сине багровы
ми, потом начали бы лопаться и более крупные сосуды в
легких, и вы...

— Перестаньте! Перестаньте! — вскричал Вайланд.—
Ради Бога, перестаньте!.. Выведите нас отсюда, Тэлбот!
Выведите нас отсюда! Я отдам вам все, что угодно. Милли
он! Два миллиона! Пять миллионов! Берите все, Тэлбот!
Все! — Его лицо и руки при этом дер1ались, как у безум-
ного, глаза вылезли из орбиг.

— Мне противно даже смотреть на вас! — бесстрастным
голосом сказал я. — И я бы нс поднял вас отсюда, Вайланд,
даже если бы мог. Поэтому я и оставил на столе тот ры-
чаг... Чтобы не поддаться искушению. Нам осталось жить
пятнадцать-двадцать минут, если теперь предсмертные муки
тоже можно назвать жизнью,— я оторвал от своей куртки
пуговицу и сунул ее в рот. — Я-то страдать не буду — я го-
товился к этому долгие месяцы. И это — не пуговица, Ваи
ланд, капсула с цианидом. Стоит перекусить ее — и смерть
наступит мгновенно. Я даже не почувствую, что умираю.

Это совсем его доконало. Роняя слюну и бессвязно что-
то бормоча, он бросился на меня — уж не знаю, с какой
целью. Да он и сам, наверное, не знал. Но тем не менее я
ожидал этою. Схватив лежавший под рукой гаечный ключ,
я швырнул его в Вайланда еще до того, как он меня кос
нулся. Удар был пустяковый, но этого было достаточно.
Вайланд отшатнулся, ударился головой о стенку и тяжело
рухнул на пол.

Однако был еще и Ройзл Он сидел, скорчившись на
складном стуле. Его уже покинуло невозмутимое спокойст-
вие сфинкса — он знал, что жить осталось считанные ми
нуты, и теперь лицо его дергалось, выражая те чувства, ко
торые не появлялись на нем в течение многих лет. Сейчас
он сам видел перед собой то, на что он обрекал свои много-
численные жертвы, и когти страха все сильнее и глубже
вонзались в него, проникая в самые потаенные уголки ума.
Он еще не поддался панике, как Вайланд, еще сохранил
какую-то долю самообладания, но способность соображать
и искать выход его тоже покинула. В эти критические ми
нуты он мог ухватиться только за одну соломинку — за
свой крошечный пистолет. Он и выхватил его, и прицелил-
ся в меня, но я понимал, что это лишь рефлекторный акт и
что он все равно не осмелится выстрелить. Впервые в своей
жизни Ройзл столкнулся с проблемой, которую нельзя бы-
ло решить простым спуском курка.

— Что, Ройзл,' страшно? — тихо спросил я. Теперь
уже и говорить стало трудно — дыхание настолько участи-
лось, что трудно было произнести и одно слово.

Он промолчал. Он просто смотрел на меня, но все дья-
волы ада смотрели вместе с ним из его черных глаз. А мне
второй раз за последние сорок восемь часов — даже несмо
тря на сырой и отравленный воздух в этой тесной кабине —
почудилось, что я слышу запах свежевскопапной влажной
чистой земли. Запах, который вы чувствуете, стоя у откры-
той могилы.

— Большеп серый волк! — прошептал я хрипло.—
Ройзл! Ройзл-убийца! Вспомните обо всех, кого одно ваше
имя бросало и до сих пор бросает в дрожь. Что, если бы
они сейчас вас видели? Скажите по честному, Ройзл, хоте-
ли бы вы, чтобы они знали, что вы дрожите?.. Вы боитесь
сейчас, как никогда в жизни еще не боялись... Не правда
ли? Вам сейчас очень страшно, Ройзл?

Он продолжал молчать. Дьяволы все еще жили в его
глазах, но теперь они следили пе за мной, а накинулись на
самого Ройзла — они проникли в темные извилины его
темного моз1 а, и по его искаженному лицу было видно, как
они тащат его каждый в свою сторону, но в то же время все
вместе — к черной пропасти небытия, к гои последней сту-
пени неописуемого страха, который граничит с безумием.

— Ну как, нравится вам? — спросил я Ройзла хрип-
лым голосом,— Вы уже чувствуете боль в горле и легких?
Я уже чувствую. Правда, я вижу, что и ваше лицо синеет...
Не сильно еще, только под глазами. — Я сунул руку в на-
грудный карман и вытащил кусочек шлифованного хро-
ма. — Вот, хотите зеркальце, Ройзл? Хотите взглянуть?
Хотите посмотреть, как
— Убирайтесь к черту, Тэлбот! — Он выбил зеркальце
у меня из рук. Голос его наполовину напоминал крик, на-
половину рыдания. — Я не хочу умирать! Не хочу умирать!

— А ваши жертвы хотели, Ройзл? — Я уже почти не
мог говорить — приходилось делать четыре-пять вдохов и
выдохов, прежде чем произнести очередную фразу.— Или
может быть, они все хотели покончить свои счеты с жиз
нью, а вы им помогли по доброте сердечной?

— Я вас сейчас пристрелю, Тэлбот! — хрип его пере-
шел в прерывистое карканье. Пистолет в трясущейся руке
был направлен мне в грудь.— Сейчас пристрелю!..

— Не смешите меня... Ведь у меня во рту цианид! —
В груди у меня все болело, окружающие предметы плавали
перед глазами. Я знач, что долго так не выдержу. — Что ж,
валяйте! Нажимайте на спуск!

Он посмотрел па меня обезумевшими глазами, которые
уже почти не реагировали на окружающее, и снова спря
тал свой пистолегик, Ему стало совсем плохо. Он начал
раскачиваться на своем стуле и вдруг упал с него на четве-
реньки, мотая головой, будто хотел стряхнуть обволакиваю
щий его туман. Я сам, чуть не теряя сознание, перегнулся,
обхватил пальцами контрольный переключатель воздухо-
очистительного устройства и повернул его. Пройдет не-
сколько минут — и атмосфера в кабине почти очистится от
углекислоты.

Потом я наклонился к Ройзлу.

— Вы умираете, Ролзл,— произнес я, тяжело дыша.—
Скажите мне, что вы чувствуете перед смертью? Что вы
чувствуете, находясь в этой могиле под толщей воды? Что
вы чувствуете, зная, что никогда больше не вдохнете чис-
тый и свежий воздух там, наверху? Что вы чувствуете, со-
знавая, что больше никогда не увидите солнце? Скажите
же, Ройзл, что вы чувствуете? — Я наклонился еще ближе
к нему. — Скажите, Ройзл, вам очень хочется жить?

Он ничего не ответил — до него уже не доходил смысл
моих слов.

— Вам очень хочется жить, Ройзл? — почти крикнул я.

— Я... хочу жить... — это был, скорее, стон. А его ку-
лак бессильно стучал по полу. — О Господи, я очень хочу
жить!

— Может быть, я смогу еще вернуть вам жизнь. Мо-
жет быть. Вы повержены, Ройзл Вы молите, чтобы вам со-
хранили жизнь! Я поклялся, что увижу вас на коленях и
услышу, как вы молите, чтобы вам сохранили жизнь!
И этот час настал, не так ли, Ройзл?

— Не тяните же, Тэлбот, черт вас возьми! — закричал
он хрипло и отчаянно, с мукой в голосе. Теперь он стоял
на коленях, упираясь руками в пол, покачиваясь и мотая
головой с закрытыми глазами. На полу воздух был еще от-
равлен, и лицо Ройзла стало принимать синеватый оттенок.
Он дышал тяжело и часто, как собака, и сам процесс дыха
ния был для нею мукой.— Вызволите меня отсюда, ради
Бога, вызволите меня отсюда!

— Вы еще живы, Ройзл, — сказал я ему почти в ухо, —
и, может быть, вы еще увидите солнце. Но может быть,
и нет. Я обманул Вайланда, Ройзл. Мы еще сможем под
няться — я просто немного изменил систему управления,
чтобы исправить то, что я сделал, вам бы понадобилось
много часов. Я же могу все исправить за тридцать секунд.

Он перестал мотать головой, взглянул на меня, подняв
свое синеватое, блестящее от пота лицо, и в его наливших-
ся кровью, потемневших от страха глазах мелькнула сла-
бая искра надежды.

— Выведите меня отсюда, Тэлбот! — прошептал он. Он
даже не знал, мог ли он еще надеяться на что-нибудь, или
это просто продолжение изощренной пытки с моей стороны.

— Я бы мог попробовать, Ройзл... Смотрите, вот тут у
меня специальное приспособление, — я показал ему это
приспособление, улыбаясь без всякого сочувствия. — Но во
рту у меня находится капсула с цианидом...— Я показал
ему пуговицу, зажав ее между зубами.

— Не надо! — хрипло вскричал он. — Не надо! Вы
что, с ума сошли? Господи, да вы не человек, а черт знает
что! — В устах Ройзла это прозвучало отлично.

— Кто убил Яблонского? — спросил я спокойно. Мне
уже стало легче дышать, но Ройзл на полу еще не чувство-
вал облегчения.

— Я... я убил его...— простонал он.

— Каким образом?

— Застрелил. В голову. Он спал.

— А потом?

— Мы зарыли его в огороде... — Ройзл все еще стонал
и покачиватся, но изо всех сил старался собраться с мыс-
лями и отвечать связно. От его самоуверенности не оста-
лось и следа. Он зарабатывал себе право на жизнь и отлич-
но это понимал.
— Кто стоит за Вайландом?

— Никто. 

— Кто стоит за Вайландом? — решительно повторил я.

— Никто! — он почти кричал, стараясь тем самым убе-
дить меня,— Раньше за ним стояли двое: один — из ко-
лумбийских министров и Хурас — один из работников ад
министрации Колумбии. Но теперь — никто...

— Куда же они делись?

— Они... их устранили, — устало сказал Ройзл. — Я их
убрал.

— Кого вы еще убрали, с тех пор как вы работаете с
Вайландом?

— Никого.

Я снова показал ему на пуговицу, зажатую между зуба
ми. Его передернуло.

— Пилота .. Пилота, который вел самолет... Я имею в
виду истребитель, что сбил самолет, летевший с ценным
грузом...

— Так вот почему мы не могли найти этого пилота! —
Я кивнул.— Боже ты мой, да вы просто конфегка! Но вы
совершили ошибку, Ройзл, убив его раньше времени. Еще
до того, как он показал вам место, где был сбит самолет...
Это Вайланд вам приказал?

Ройзл кивнул.

— Вы слышали мой вопрос?

— Да, все приказы мне отдавал Вайланд.

Наступило короткое молчание. Я посмотрел в иллюми-
натор и увидел какое то странное существо, похожее на
акулу. Оно появилось в полосе света, бесстрастно устави-
лось на батискаф, потом — на разбитый самолет и, лениво
вильнув хвостом, исчезло. Я отвернулся и похлопал Ройз-
ла по плечу.

— Постарайтесь привести в чувство Вайланда!

Пока Ройзл возился со своим боссом, я отрегулировал
воздухоочистительное устройство — я ие хотел, чтобы ат-
мосфера нормализовалась слишком быстро.

Прошла минута или две. Дыхательная система Вайлан-
да была сильно нарушена, он зашел довольно далеко ь пер
вой стадии асфиксии, но тем не менее он еще дышал, ибо,
открыв глаза, стал дико озираться и, когда увидел меня с
пуговицей в зубах, сразу испустил пронзительный крик —
ужасный, бьющий по нервам крик, который особенно резко
прозвучал в нашем тесном металлическом пространстве.
Я наклонился, чтобы шлепнуть его по щекам и вывести из
этого состояния панической истерии, но Ройзл опередил
меня. Ройзл уже видел проблеск надежды и был намерен
сделать все, чтобы раздуть этот крошечный огонек. Он
поднял руку и отнюдь не нежно обошелся со своим боссом.

— Прекратите! — Он сильно потряс Вайланда за пле-
чо. — Прекратите ваш визг! Тэлбот говорит, что сможет его
поднять!

Постепенно вопий затихли, и Вайланд уставился на
Ройзла глазами, в которых страх и безумие стали посте-
пенно отступать перед первыми слабыми проблесками по-
нимания.

— Что... что вы сказали, Ройзл? — хрипло проску-
лил он.

— Тэлбот говорит, что сможет поднять батискаф. Гово-
рит, что обманул нас. Говорит, что эта штука, которую он
оставил наверху, на столе, не имеет значения. Он может
поднять батискаф! Может поднять!

— Вы... вы в самом деле можете это сделать, Тэлбот? —
Глаза Вайланда широко раскрылись. В его срывающемся
голосе зазвучала мольба, и все его тело приняло позу моля
щегося. Он все еще не смел надеяться, ум его уже побывал
в царстве теней, и он не смог поверить, что снова увидит
свет.— Вы можете вызволить нас отсюда? Вы .. даже те
перь вы...

— Может быть, да, а может быть, и нет! — Мой тон,
несмотря на хрипоту, был как раз в меру равнодушен.—
Я уже говорил, что предпочел бы остаться здесь, внизу. Но
я могу и передумать. Подите же сюда, Вайланд.

Дрожа всем телом, он поднялся на ноги и приблизился
ко мне. От дрожи он едва мог стоять на ногах. Я схватил
его здоровой рукой за лацканы и притянул к себе.

— Воздуха осталось минут на пять, Вайланд. Может
быть, даже меньше. Скажите мне, да побыстрее, какую
роль вы играли во всем этом деле до встречи с генералом?

— Вызволите нас отсюда! — простонал он. — Здесь не
чем дышать! Мои легкие... я... я не могу вздохнуть...—
Видимо, он не преувеличивал. Он так наглотался углекис-
лоты, что его дыхание шло в одном ритме с биением серд-
ца. — Не могу говорить. Не могу...

— Говорите, черт вас возьми, говорите! — Ройзл схва-
тил его сзади за горло и загряс с такой силой, что голова
Вайланда начала болтаться в разные стороны, как у сло-
манной куклы.— Вы что. хотите подохнуть, Вайланд?! Го-
ворите! Я не собираюсь тут подыхать вместе с вами! Гово-
рите же! <

И Вайланд заговорил. Менее чем за три минуты, зады-
хаясь, кашляя и всхлипывая, он рассказал мне о том, как
он заключил сделку с одним из кубинских министров и не-
сколько недель держал наготове самолет, как он дал взятку
офицеру, ведавшему разведывательной радарной установ-
кой в западной зоне Кубы, как он подкупил довольно вли-
ятельное лицо в Колумбии, как наш самолет выследили,
атаковали и сбили и как он велел Ройзлу избавиться от
тех, кто способствовал успеху их авантюры. Он начал бы-
ло говорить и о генерале, но я поднял руку.

— О’кей, Вайланд, достаточно! Ступайте-ка на свое
место!

Я поднял руку и переключил воздухоочиститель на
максимум.

— Что вы сделали? — с испугом прошептал Вайланд.

— Впустил немного свежего воздуха... Вам не кажется,
что здесь душновато?

Они уставились друг на друга, потом — на меня, но
промолчали. Я мог ожидать от них взрыва возмущения,
ярости, злобы, но ничего подобного не последовало. Ими
владело одно лишь всепоглощающее чувство — страх.
И они знали, что всецело находятся в моей власти.*

— Так кто же... Кто же вы, Тэлбот? — прохрипел
Вайланд

— Думаю, что вы могли бы назвать меня полицей-
ским.— Я сел на складной стул. Я не хотел начинать рабо
ту по подъему батискафа до тех пор, пока воздух, а заодно
и мой мозг не очистятся окончательно.— Когда-то я был
настоящим подводником и работал по подъему затонувших
судов. Вместе с моим братом. Этот человек, или, точнее го-
воря, то, что от него осталось, сидит там, на месте пилота,
Вайланд! Мы были хорошими специалистами, нам заплати
ли золотом за операции у берегов Туниса, и на эти деньги
мы открыли собственную авиационную компанию. Во вре-
мя войны мы оба были пилотами на бомбардировщиках
и оба получили лицензию на работу в гражданской авиа-
ции. И все шло очень хорошо, Вайланд, пока... пока вы не
встретились с нами.

После тою как вы учинили такое... — Я показал на раз-
битый, покрытый водорослями и морскими улитками само
лет,— после того я вернулся в Лондон. Меня арестовали.
Сначала подумали, что я тоже в этом участвовал. Но вско-
ре все разъяснилось, и лондонская фирма Ллойда (она по-
теряла на страховке огромную сумму) пригласила меня в
качестве детектива. Они готовы были потратить большие
деньги, чтобы вернуть хоть какой то процент страховки.
А поскольку дело касалось государственных ценностей, ме
ня поддержали правительства Великобритании и Америки.
И крепко поддержали. Едва ли кто мог рассчитывать на та-
кую поддержку. Американцы дали мне в помощь перво
классного полицейского. Это был Яблонский

Эти слова их потрясли. Они уже освободились от непо-
средственного страха смерти и в значительной мере вновь
приобрели чувство реальности, чтобы воспринимать мои
слова и скрытый в них смысл. Они переглянулись, потом
посмотрели на меня. Никогда я еще не имел такой внима
тельной аудитории.

— Вы совершили роковую ошибку, не правда ли,
джентльмены? — продолжал я.— Вы застрелили Яблон-
ского, а уже этого вполне достаточно, чтобы посадить вас
на электрический стул Судьи очень не любят людей, кото
рые убивают полицейских. Возможно, это ие совсем лояль
но со стороны правосудия, но это так! Убейте рядового
гражданина — и это еще может вам сойти, если повезет.
Но попробуйте убить полицейского — и тогда вам крышка
наверняка. Правда, в данном случае это не играет особой
роли. Нам известно о вас так много, что мы могли бы
шесть раз послать вас на электрический стул...

Далее я рассказал им, как мы с Яблонским проработа-
ли почти год, разыскивая следы пропавших ценное гей и
пропавшего пилота, как мы пришли к убеждению, что цен-
ности до сих пор никто не обнаружил — ни один из неот-
шлифованных изумрудов не попал на мировые рынки.
Иначе Интерпол обнаружил бы их через несколько дней.

— И мы были почти уверены, — продолжил я, — поче-
му эти ценности не нашлись. Да, да, почему? Да потому,
что они упали в море, и кто-то чертовски поторопился
уничтожить единственного человека, который знал, где
именно упал самолет, — пилота истребителя.

Наши поиски привели нас на западное побережье Фло-
риды Кто-то разыскивал деньги, якобы затонувшие в море.
И для этого нужно было судно. Генеральская «Соблазни-
тельница» пришлась очень кстати. Но кроме судна нужен
был также сверхчувствительный глубиномер, и вот тут-то,
Вайланд, вы сделали единственную, но роковую ошибку.
Мы запросили каждого поставщика морского оборудования
в Европе и Северной Америке, а потом договорились, что
они немедленно сообщат нам, какому судну, помимо воен-
ных, торговых и рыболовецких, будет продано такое обору-
дование. Я полагаю, вы следиге за моим рассказом?

Еще бы не следить! Еще как следили! Они уже на три
четверти опять пришли в норму, и по блеску глаз я видел,
что в них вновь оживает убийца.

— За четыре месяца в частные руки было продано не ме
нее шести сверхчувствительных глубиномеров. Покупателя-
ми были владельцы больших яхт. Две из них совершали кру-
госветное путешествие, одна находилась в Рио, еще одна —
в бухте Лонг-Айленда, следующая — у берегов Атлантики,
а шестая сновала взад-вперед вдоль берегов Флориды —
«Соблазнительница» генерала Рутвена!

Согласен, план был продуман блестяще. Кто бы мог
придумать более удобный способ исследовать каждый ярд
морского дна, не возбуждая подозрений? В то время как
геологи генерала искали нефть и составляли сейсмологиче-
ские карты залегавших под водой пород, вы при помощи
глубиномера наносили на свою карту каждый изгиб дна и
его глубины. Это заняло у вас почти шесть недель, ибо вы
начали слишком далеко, в северной части залива. Мы сле-
дили за вашими действиями уже тогда и даже снарядили
специальный катер для ночных наблюдений. На нем я пе-
реправился сюда сегодня ночью, под утро... Наконец, вы
нашли самолет. Вы даже потеряли три дня, пытаясь заце-
пить самолет ковшами, но вам удалось вытащить только
часть левого крыла... Видите! — я показал на иллюмина-
тор. — Этот облом совсем свежий.

— Откуда вы это знаете? — снова прошептал Вайланд.

— А я устроился механиком на борт «Соблазнительни-
цы». .. — Я не обратил внимания на вырвавшееся от неожи-
данности проклятие и на невольный жест руки, которая
сжалась в кулак. — Вы с генералом думали, что щдели ме-
ня на борту испытательного судна в Гаване, но вы ошиб-
лись. Я пробы и пять недель на «Соблазнительнице» и толь-
ко тогда, когда ушел оттуда, выкрасил волосы в адский
цвет, придумал себе хромоту, а хирург сделал мне пласти
ческую операцию — вот этот шрам... Вы оказались не так
наблюдательны, Вайланд, иначе вы могли бы меня узнать!
Ну так вот, вы знали, где находятся ценности, но не
могли наложить на них руку. А потом кому-то, наверняка
вашему покойному другу, инженеру Брайтону, пришла в
голову гениальная мысль. Он прочел где-то о проводимых
в Вест-Индии испытаниях батискафа и предложил исполь-
зовать это устройство на i енеральской нефтебазе.

Воздух уже почти очистился, хотя в кабине было еще
душно и очень жарко, кислорода стало уже достаточно,
и процесс дыхания перестал быть проблемой. С каждой
минутой Вайланд и Ройзл все больше и больше обретали
свойственные им храбрость и подлость.

— Гак что, как видите, у многих в этом деле были бле
стящие идеи,— продолжал я.— Но самая красивая и блес-
тящая идея, которая завела вас в тупик, пришла в голову
Яблонскому. Это он предложил вам помочь добыть бати
скаф, чтобы вы смогли выполнить задуманное.

Вайланд тихо, но грязно выругался, взглянул на Ройз-
ла и перевел взгляд на меня.

— Не хотите ли вы сказать...— начал он.

— Да, да, все это было специально подстроено. Это я и
хочу сказать, — произнес я устало. Разговор этот но достав-
лял мне никакого удовольствия. — Французские и британ
ские корабли проводили испытания в Лионовом залиье, но
охотно согласились перенести их сюда. Мы обеспечили ши-
рокую гласность и позаботились о том, чтобы преимущест-
ва батискафа при спасательных работах стали очевидны
каждому идиоту. Мы были уверены, что пройдет немного
времени — и «Соблазнительница» клюнет на эту приман-
ку. Так оно и вышло. Мы оставили батискаф в симпатич-
ном уединенном местечке, но предварительно я сделал так,
чтобы никто, за исключением меня, не мог привести его в
движение. Поэтому вам пришлось искать для этого специ
ального человека. И тут — не правда ли, как удачно, Вай
ланд! — тут подвернулся я! Кстати, интересно, что скажут
ваши друзья — прораб и инженер, — когда обнаружат, что
почти три месяца бурили в двух милях от того места, на
которое указывали им геологи? Полагаю, что вы с Брайто-
ном изменили отметки на карзах? Подделали их так, что
оказались на расстоянии окрика от затонувших сокровищ,
но зато в нескольких милях от того места, где залегает
нефть. При нынешних нормах работы они скоро пробурят
землю насквозь и выведут бур в Индийский океан, а нефти
все нет и нет...
— Ну, на этом вы не отыграетесь! — свирепо сказал
Вайланд.— Ей-Богу, вы...

— Помолчите! — с презрением оборвал я. — Лучше по-
молчите! Иначе я переведу тут кое какие рубильники, и вы
оба, как и пять минут назад, снова начнете ползать на ко-
ленях и выпрашивать спасение!

Как им хотелось убить меня в эту минуту! Как им хоте-
лось услышать мои стоны и увидеть, как я корчусь у их
ног в предсмертной агонии! Ведь никто и никогда не гово-
рил с ними подобным тоном, и они не знали, какими слова-
ми и действиями ответить на мои слова, тем более что их
жизнь находилась в моих руках

После долгого молчания Вайланд откинулся назад на
своем стуле и улыбнулся. Его мозг снова заработал.

— Я полагаю, Тэлбот, что вы собираетесь передать нас
властям? Угадал? — Он продолжал ждать ответа, но, не
получив его, снова заговорил — Если так, то я на вашем
месте отказался бы от этой за геи Хоть вы и страшно ум-
ный полицейский, но один пустяк вы все-таки проморгали’
Ведь я уверен, что вам совсем не захочется отвечать за ги-
бель двух невинных людей, не так ли, Тэлбот?

.— О чем это вы? — спросил я без интереса.

— Не о чем, а о ком. О генерале...— Вайланд метнул
взгляд на Ройзла, взгляд, в котором не было больше стра-
ха, взгляд торжества. — О генерале, его жене и младшей
дочери... Вы понимаете, о чем я говорю, Тэлбот?

— При чем тут жена генерала и...

— О Боже ты мой! А я ведь на минуту действительно
подумал, что вы нас поймали! — На лице Вайланда теперь
явно читалось облегчение.— Ну и болван же вы, Тэлбот!
Настоящий болван! Ведь генерал... Вам никогда не прихо-
дило в голову, как мы заставили его быть заодно с нами?
Неужели вам никогда не приходило в голову, почему такой
человек, как он, предоставил нам яхту, свое предприятие и
все остальное?

— Ну, я думал...

— Вы думали! — Он издевательски усмехнулся. — Пу
и болван же вы! Старик Рутвен был вынужден помогать
нам — хотел он этого или нет. Он помогал нам, потому что
знал, что от нас зависит жизнь его жены и младшей дочери!

— Жены и младшей дочери? Но... но ведь они офици-
ально оформили развод... То есть генерал и его жена.
Я сам читал это во всех ..
— Разумеется, разумеется, читали! — Забыв свой страх,
Вайланд пришел почти в игривое настроение.— Так же,
как и миллионы других людей. Уж генерал постарался,
чтобы эта история получила огласку. Иначе ему пришлось
бы худо! Они — заложники, Тэлбот! И мы упрягали их в
такое место, откуда они выйдут только после того, как мы
завершим нашу операцию. Или же...

— Вы... вы похитили их?

— Наконец-то дошло! — бросил Вайланд с той же из-
девательской усмешкой.— Разумеется, мы их похитили!

— Вы и Ройзл?

— Я и Ройзл.

— И вы признаетесь в этом? Ведь это уголовное пре-
ступление, за которое по заколам Соединенных Штатов по-
лагается смертная казнь! И вы так открыто признаетесь в
этом — открыто и добровольно?

— Ну да... Почему бы и не признаться? — Вайланд
бравировал, но в его тоне все же промелькнула нотка бес-
покойства. — Короче говоря, вам лучше забыть про поли
цию и выкинуть из головы все то, что вы собиргишсь сде-
лать с нами. И потом: неужели вы воображаете, что могли
бы безнаказанно увезти нас с Икс-13? Ведь это настоящее
сумасшествие, Тэлбот! Вы это понимаете?

— Жена и дочь генерала, — повторил я задумчиво, как
будто не слыша его слов,— Неплохо придумали. Но в ко-
нечном счете вам все равно пришлось бы их освободить, вы
бы не осмелились сделать иного, иначе повторился бы слу-
чай Линдберга, только в десять раз хуже. С другой стороны,
вы знали, что, когда дело будет закончено, генерал все рав-
но не сможет ничего предпринять. Просто его слово стояло
бы против вашего, а у вас была бы еще козырная карта —
Ройзл. Пока Ройзл разгуливает по американской земле, ге-
нерал никогда не осмелился бы и рта раскрыть. Вся эта
операция стоила ему не меньше миллиона — сущий пустяк
для любящего отца и супруга. Да, план вы разработали
действительно роскошный.

— Вот именно! И у меня в руках все козыри, Тэлбот!

— Да, да, конечно! — сказал я рассеянно. — И каждый
день, ровно в полдень, вы посылали шифрованную теле-
грамму вашему псу, который стерег миссис Рутвен и Джин,
используя код генеральской фирмы. Видите, Вайланд, мне
даже известно имя дочери И если телеграмма не приходи-
ла точно в назначенный час они должны были перевезти
их в другое место, более надежное. Боюсь, что Атланта не
оказалась таким местом!

Лицо Вайланда посерело, руки снова затряслись, голос
превратился в сдавленный шепот:

— Что... что вы сказали?

— Я узнал об этом лишь сутки назад,— ответил я,—
До нас не сразу дошло... Мы проверили все международ
ные телеграммы из Майбл Спрингс, но на первых порах
совершенно упустили местные. Ло когда все это выясни
лось, то моя записка судье Моллисону, переданная через
Кеннеди,— помните, когда мы с ним якобы подрались,—
подняла на ноги всех охотников за людьми и стала началом
самой массовой и безжалостной охоты, какой уже не по-
мнили много лет. ФБР не остановилось бы ни перед чем,
особенно после вашей расправы над Яблонским, и они дей
ствшельно не остановились ни перед чем. Миссис Рутвен
жива и здорова так же, как и Джин, а ваши друзья, Вай
ланд, в настоящее время уже сидят под замком и говорят,
говорят, говорят не закрывая рта, в надежде хоть как-то
смягчить себе будущий приговор. — Эту последнюю деталь
я присочинил, но думаю, был недалек от истины.

— Вы... вы просто блефуете,— прохрипел Вайланд.
Его лицо снова было полно страха, и он пытался ухватить-
ся хоть за какую-нибудь соломинку — Вы ведь весь день
находились под охраной.

— Если бы вы побывали в радиорубке и увидели, в ка-
ком состоянии находится ваш наемник, который мне пылал
ся помешать связаться с шерифом, вы бы этого не сказали.
А кто разукрасил голову Ройзлу, если не Кеннеди? И тот
же Кеннеди втащил Ройзла в комнату и сделал все так на-
зываемые расчшы на бумаге, пока я занимался другими де-
лами... Дело в том, что я опасался принимать решительные
меры, пока их не освободят. Но теперь они вне опасности...

Я посмотрел на серое, дергающееся, затравленное лицо
Вайланда и отвернулся — зрелище было не из приятных.
Между тем пора было возвращаться наверх. Я узнал все,
что мне требовалось, собрал все возможные улики Я про-
верил проводку и подтянул первый из четырех рычагов для
сброса балласта.

Он сработал. Два серых свинцовых шарика пронеслись
дымкой мимо стекла и канули в черный ил, покрывающий
дно. Однако это уменьшение веса ничего не изменило —
батискаф не шевельнулся.
Я потянул за второй рычаг и опустошил вторую пару
контейнеров. И снова никакой реакции. Мы слишком увяз-
ли в иле. Не знаю, насколько глубоко, но такого не случа-
лось ни при одном испытании. Я задумался. Все ли факте
ры учтены? Не забыл ли я чего нибудь? Но теперь, когда
напряжение спало, мучившие меня боли возобновились,
и мысли не очень-то мне повиновались. Я вынул пуговицу
изо рта и рассеянно положил ее в карман.

— Это... это действительно капсула с цианидом? — Ли
цо Вайланда по-прежнему было каким-то пепельно-серым.

— Чепуха! Олений рог лучшего качества! — Я поднял-
ся, повернул одновременно два оставшихся рычага, и опять
никаких изменений, хотя оба они сработали.

Я взглянул на Вайланда и Ройзла и увидел в них отра-
жение того страха, который шевельнулся в моеп душе.
«Господи, — подумал я, — какая ирония судьбы, если после
всего того, что я сделал и сказал, мы все трос здесь и осп
немея навеки!»

Взяв себя в руки, я включил сразу оба двигателя, дал
максимальный уклон вверх, завел двигатель, управляю-
щий буксирным тросом, и в тот же момент привел в дейст
вие две электрические батареи, расположенные на внеш-
ней стороне батискафа. Они заработали одновременно,
подняв со дна темное расползающееся облако черной тя-
гучей грязи. В первое мгновение, которое показалось мне
вечностью, ничего не произошло, но когда я с болью в
сердце осознал, что все потеряно, батискаф внезапно за
дрожал, оторвался от грунта и начал подниматься В тот
же момент я услышал, как Вайланд разрыдался. Эго бы-
ла реакция на то, что ему довелось пережить в последние
минуты.

Я выключил двигатели, и мы медленно, но неуклонно
начали подниматься. Когда мы поднялись футов на сто,
Ройзл заговорил:

— Значит, все это был блеф, Тэлбот, и вы совсем не
собирались оставить нас внизу? — проговорил он эти сло-
ва каким-то зловещим шепотом, и здоровая половина сю
лица приобрела обычное выражение — то есть полное от-
сутствие какого бы то ни было выражения.

— Угадали! — подтвердил я.

— Зачем же тогда...

— Затем, чтобы точно установить, где находится по-
гибший самолет с драгоценностями. Правда, это было уже
не так важно — я знал, что он где то поблизости, и любое
судно нашло бы его за один день.

— Так зачем же, черт возьми...

— Чтобы получить доказательства .. Мне они были
нужны, чтобы посадить вас обоих на электрический стул.
До этого у нас не было никаких доказательств. Весь ваш
путь до последнего времени был разбит на ряд герметиче-
ских секций с дверями на замке. Ройзл запирал двери,
убивая всех и каждого, кто мог вас выдать. Может быть,
вам трудно поверить, но у нас не было ни одной улики
против вас, ни одного человека, который мог бы разобла-
чить вас. И все это но той простои причине, что все опас-
ные для вас люди погибли И мы не могли проникнуть ни
в одну из этих секций сквозь запертые двери Но сейчас
вы сами их открыли. Страх отпер двери!

— У вас нет никаких доказательств, Тэлбот! — сказал
Ро’|3л,— Только ваше слово против нашего. А вы и не ус-
пеете его даже сказать — не доживете!

— Ожидал услышать от вас что то в этом роде, — от-
ветил я — Сейчас мы находимся на глубине около двух-
сот пятидесяти футов, и вы опять превратились в храбре-
ца, Ройзл? Но ведь вы все равно не посмеете ничего
сделать. Без меня вам не вывести батискаф обратно, и вы
это отлично знаете! Кроме того, у меня есть и кое-какие
вещественные доказательства. Вот здесь, под пальцами,
я храню пулю, убившую Яблонского...— Они испуган-
но переглянулись. — Что, потрясены? Я все знал. Я даже
откопал труп Яблонского в огороде. И эта пуля в точно-
сти подходит к вашему пистолету, Ройзл. Уже одно-
го этого достаточно, чтобы посадить вас на электриче-
ски-' стул.

— Отдайте ее, Тэлбот! Немедленно отдайте1 — Его
плоские мраморные глаза засверкали, рука скользнула за
пистолетом.

— Не валяйте дурака! Чго вы собираетесь с ней де-
лать? Выбросить в иллюминатор? Вам же от нее не отде-
латься, и вы это знаете. Но даже если вам удалось бы от
нее избавиться, то есть и еще кое-что, от чего вам не изба-
виться никогда! Настоящая причина сегодняшнего путеше-
ствия заключается в том, чтобы послать вас на электричес-
кий стул!

Было нечто в моем голосе, что добило их окончательно.
Ройзл словно окаменел, а Вайланда била мелкая дрожь. Не
знаю почему, но в этот момент они действительно поняли,
что пришел конец.

— Вы, конечно, видите микрофон и вы считаете, что
он выключен? Но на самом деле это не так. Он все время
был включен! Именно по этой причине я заставлял вас го-
ворить, повторять многие вещи, вот почему я заставил вас
подойти ко мне вплотную, Вайланд! Каждое слово, сказан
нос тут, передавалось и передается наверх’ И каждое слово
записывается трижды — на магнитофон, стенографисткой
и полицейским стенографом в Мапами. Возвращаясь утром
с Икс-13, я позвонил в полицию, и перед рассветом они
уже были здесь. Видимо, поэтому прораб и инженер нерв
ничали, когда мы прибыли сюда днем. Они прятались
здесь двенадцать часов, но Кеннеди знал, где они прята-
лись А во время ленча, Вайланд, я сообщил Кеннеди ваш
условный стук. Это помогло полиции взять Чибатти и его
помощников. И вот теперь — все кончено.

Они молчали. Им нечего было сказать, во всяком слу-
чае сейчас. До них еще не дошла беспощадная ясность ми
их слов.

— А насчет магнитофона можете не беспокоилься, — при
должал я.— Обычно такие записи не идут как показания, но
эти пойдут. Каждое ваше слово было добровольным! Веном
ните, как вы говорили, — и вы поймете, что все состоит hmci
но так. Кроме того, не меньше десяти свидетелей, которые
находился сейчас внутри опоры, смогут показать под пр лея
гой, что все сказано здесь, в батискафе, а не в каком-либо
другом месте. Любой прокурор докажет вашу виновность,
и присяжные согласятся с ним — им даже не приделся уда
ляться на совещание. А вы знаете, что это означает для вас?

— Понятно — Ройзл вынул свой пистолет. Видимо, у
него возникла бредовая идея — попытаться разорвать бук-
сирный трос, направить батискаф в открытое море и тем
самым уйти от правосудия. — Выходит, что мы вас не рас-
кусили, Тэлбот! Выходит, что вы оказались умнее нас! Что
ж, допускаю! Но вы получите свое и не услышите, как при
сяжные вынесут нам приговор! Не доживете! Семь бед —
один ответ.— Его палец, лежавши» на спуске, напрягся.—
До скорой встречи, Тэлбот!

— На вашем месте я бы не стал этого делагь’ Не стал
бы... Или вы не хотите держаться за ручки электрического
стула обеими руками?

— Бесполезный разговор, Тэлбот! Я...
— Загляните в ствол! — посоветовал я.— Хотите, что-
бы вам оторвало руку? Сегодня, пока вы были без созна
ния, Кеннеди забил туда свинцовый цилиндр. Неужели вы
думаете, что я совсем уж спятил и пришел сюда, зная, что
при вас заряженный пистолет'<* Впрочем, можете мне не ве-
рить, Ройзл, и нажать па спуск...

Скосив глаза, он взглянул в о вол, и лицо его искази-
лось, превратилось в злобную маску ненависти Смена вы-
ражений на его лице была потрясающей — за один день он
выполнил десятилетнюю норму и нейрон шольно посылал
свой импульс Я понял, Ч1о он все таки нажимает на спуск,
и успел упасть на иол Пуля ударилась о стену позади меня
и отлетела к моим ногам.

В следующий момент я снова был на ногах и в тот же
момент услышал хриплый шепот Вайланда:

— Л мой пистолет в порядке, Тэлбот...

Голос его вообще был неузнаваем. От светской учтивос-
ти не осталось и следа. Лицо осунулось, страшно постарело
и покрылось сероватым налетом пота.

— Хоть раз, но вы ошиблись, Тэлбот...— Он отрывис
то дышал.— Вам не...

Он замолчал, так как не успел вынуть свои пистолет,
и с удивлением уставился на дуло тяжелого кольта, при-
ставленного к его лицу между глаз.

— Откуда... откуда ои у вас! Это же... это же пистолет
Ларри?!

— Выл. Вам следовало обыскать меня, а не Кеннеди!
Разумеется, это пистолет Ларри, тою одурманенного нар
котиками болвана, который заявил, что он — ваш сын...—
Я не сводил глаз с Вайланда. Меня не устраивала пере-
стрелка на глубине ста пятидесяти футов — мало ли что
могло случиться.— Я отобрал его у Ларри сегодня вече-
ром, Вайланд. Около часу назад, перед тем, как убил его!

— Перед тем, как... перед тем, как...

— Да, да, перед тем, как убил его! Я сломал ему шею...

С криком, похожим на рыдающий стон, Вайланд бро-
сился на меня, но реакция его была замедленной, движе-
ния еще более медленными, и он рухнул па пол, как только
ствол тяжелого кольта коснулся его виска.

— Свяжите его! — приказал я Ройзлу.

Под его руками было достаточно свободного провода, а
Ройзл был достаточно умен, чтобы понять, что сейчас ва-
лять дурака нечего. Он связал Вайланда, и, как только он
сделал это и не успел еще выпрямиться, я ударил его по
уху рукояткой пистолета Ларри. Конечно, я поступил не
по-джентльменски, но мне уже было не до этикета. Я на-
столько выбился из сил, борясь с волнами накатывающей
боли, что хорошо понимал: я не смогу одновременно уп-
равлять батискафом и следить за Ройзлом Я даже сомне-
вался, смогу ли я вообще довести батискаф до цели.

Но я довел его из последних сил. Помню еще, как от-
вернул крышку люка, как произнес, запинаясь и не своим
голосом, в микрофон несколько слов и ощупью двинулся к
выходу. Больше я ничего не помню Говорят, что нас всех
троих нашли без сознания на полу батискафа.

Эпилог

Я вышел из здания суда, спустился по ступенькам и
сразу окунулся в спокойное море теплого октябрьского
солнца. Ройзлу только что вынесли смертный приговор,
и все знали, что приговор окончательный и обжалованию
нс подлежит. Как я и предсказывал, присяжные вынесли
решение, не выходя из зала. Следствие продолжалось все-
го один день, и весь этот день Ройзл сидел словно высечен-
ный из камня, уставившись неподвижными глазами в одну
точку. Этой точкой был я. Его пустые мраморные глаза,
Kai; всегда, ничего не выражали, когда по просьбе обвине-
ния была прослушана запись из батискафа, где Ройзл, стоя
на коленях, просил меня сохранить ему жизнь Такое вы-
ражение в этих глазах было и тогда, когда огласили приго
вор. И несмотря на это, даже слепой мог бы прочесть, что
таилось в их глубине. «Вечность — это очень долгий срок,
Тэлбот! — говорили эти глаза. — Вечность бесконечна, но я
буду ждать!»

Ну и пусть себе ждет! Вечность еще слишком далека от
меня, чтобы я стал о ней беспокоиться.

, Вайланду приговор не был вынесен, ибо судить его бы-
ло невозможно — поднимаясь из батискафа, Вайланд на
сто семидесятой ступеньке просто разжал руки и откинулся
назад. Падая в темное пространство кессона, он даже не
вскрикнул.

Выйдя из зала суда, я прошел мимо генерала и его же-
ны. Моя первая встреча с миссис Рутвен состоялась в пер-
вый же день, как меня выпустили из больницы, то есть
вчера. Она была очаровательна, добра и бесконечно бла-
годарна. И они предлагали мне все — начиная от самого
высокого поста на нефтяных предприятиях генерала и
кончая денежным вознаграждением, которого хватило бы
на полдюжины жизней, но я только улыбнулся в ответ и
отказался от всех предложений. К сожалению, они ничего
не могли мне дать — никакие деньги и власть, никакие
высокие должности не могли мне вернуть моего прошло-
го, не могли мне купить то единственное, что мне было
дорого в жизни

Мэри Рутвен стояла на тротуаре рядом с отцовским пе-
сочно-бежевым «роллс-ройсом». На ней было скромное бе
лое платье, которое стоило не больше тысячи долларов, ее
заплетенные, цвета спелой пшеницы волосы венцом лежали
на голове, и никогда еще она не казалась мне такой преле-
стной. Позади нее стоял Кеннеди. Впершие я увидел его в
темно-синем, безупречно сшитом смокинге, и, как всегда,
одежда сидела на нем так, что ни в чем другом его невоз-
можно было представить Дни его шоферской службы ми-
новали. Генерал знал, сколь многим обязана ему семья
Рутвен,— и такой долг не оплатишь даже самой большой
шоферской зарплатой. Я мысленно пожелал ему всяческого
счастья — он был славный малый

На последней ступеньке я задержался. С голубого,
переливающегося всеми цветами Мексиканского залива дул
легкий ветерок, играя обрывками бумаги посреди улицы.

Мэри увидела меня, мгновение колебалась, а потом под-
бежала ко мне. Глаза ее при этом потемнели, слегка затума-
нились... А может быть, мне это просто показалось... Она
прошептала мне что-то, чего я не разобрал, и внезапно —
осторожно, чтобы не повредить мою левую руку, которая
была все еще перевязана, притянула к себе мою голову и
поцеловала. В следующее мгновение она уже бежала обрат-
но к машине как человек, который не очень-то отчетливо
видит дорогу... Кеннеди смотрел на нее, а потом перевел
взгляд на меня. Наши глаза встретились. Лицо его было
сосредоточенно и неподвижно Я улыбнулся ему, он улыб-
нулся мне в ответ — славный малый!

Я пошел по улице в сторону побережья и по пути за-
глянул в бар, Я не собирался и не хотел пить, но на пути
моем внезапно подвернулся бар, и я зашел. Я заказал двой-
ную порцию шотландского виски и выпил — это был на-
прасный перевод прекрасного напитка.
Выйдя из бара, я направился к скамейке, стоящей на
берегу.

Не знаю, сколько времени я там просидел — час, а мо-
жет быть, и все два. Солнце постепенно опускалось и вско-
ре повисло над самым горизонтом. Вода и небо окрасились
в оранжевый цвет, зазолотились, и на этом пылающем фо-
не, возвышаясь над горизонтом, причудливо вырисовывал-
ся гротескно-угловатый силуэт нефтебазы Икс-13.

Икс-13’ Мнё казалось, что отныне она всегда станет час-
тью меня самого — она и самолет с обломанными крыльями,
который покоился на дне моря в пятистах восьмидесяти яр-
дах к юго-западу от нее, погребенный под четырехстами во-
семьюдесятью футами воды. В горе и радости он всегда бу
дет частичкой меня самого... «Нет, только в горе, — подумал
я.— Только в горе...» Тем не менее все это прошло, с этим
делом покончено, и теперь во всем этом нет ни значения, ни
смысла, хотя это все, что у меня осталось.

Солнце начало спускаться за горизонт, и весь запад
словно озарился пламенем, огромным красным пламенем,
которое скоро погаснет и исчезнет без следа. Так было со
мной и с моей красной розой, перед тем как она побелела.

Солнце зашло, и над морем нависла ночь, вместе с тем-
нотой пришел холод. Я поднялся и медленно побрел к себе
в отель.
Романы Алистера Маклииа

1.	Корабль его величества «Улисс*. H.M.S. Ulysses, 1955

2.	Пушки острова Наварон. The guns of Navarone, 1957

3.	К югу от мыса Ява. South by Java Head, 1958

4.	Последняя граница. The Last Frontier, 1959

5.	Бесконечная ночь. Night without end, 1960

6.	Страх отпирает двери. Fear is the key, 1961

7	Темный крестоносец. The Dark Crusader, 1961

8.	Золотое рандеву. The Golden Rendezvous, 1962

9.	Дьявольский микроб. The Satan Bug. 1962

10.	Роковой peiU полярной «Зебры». Ice Station Zebra, 1963

11.	Когда склянки быоа восемь When Fight Bells Toll, 1966

12.	Куда залетают только орлы. Where Eagles Dare, 1967

13.	Десять баллов с острова Наварон Force 10 from

Navarone, 1968

14.	Кукла на привязи. Puppet on a chain, 1969

15.	Караван в Ваккарес. Caravan to Vaccares, 1970

16.	Остров Медвежий. Bear Island, 1971

17.	Путь к пыльной смерти. The Way to Dusty Death, 1973

18.	Ущелье разбитого сердца. Breakheart Pass, 1974

19.	Цирк. Circus, 1975

20.	Золотые ворота. The Golden Gate, 1976

21.	Прощай, Калифорния. Goodbye, California, 1977

22.	Река смерти. River of Death, 1981

23.	Партизаны. Partisans, 1982

24.	Сан Андреас. San-Andreas, 1984

25.	Санторин. Santorini, 1986
СОДЕРЖАНИЕ

Крепкая и суровая проза бывалого моряка
(Г. Анджапаридзе)..........................5

Пушки острова Наварон .......................13

Бесконечная ночь............................237

Страх отпирает двери .......................471

Романы Алистера Маклина.....................702
Литературно-художественное издание
Серия «Лучите детективы мира»

Маклин Алистер

ПУШКИ ОСТРОВА НАВАРОН

Перевод с английского В. Дробышева

БЕСКОНЕЧНАЯ НОЧЬ
С1 Р \Х ОТПИРАЕТ ДВЕРИ
Перевод Ю. Комова

Генеральный директор издательства С.М. Макаренков

Редактор М И. Иванова
Художес гвенное оформление: Е Е. Васильев
Компьютерная верстка: О. А. Донецкое?
Технический редактор Е. А. Крылова
Корректоры Е. К. Васильева Н. П. Иванова

Подписано в печать с готовых диапозитивов 20.03.2004 г.
Формат 84х 108/32 Бумага газетная.

Печать офсетная. Гарнитура «Kudrashov».

Печ. г. 22,0. Тираж 2800 экз.

Заказ № 4507006.

Отпечатано наФГУИПП «Нижполиграф.
603006, HipKiinii Новгород, ул. Варварская, 32.

Адрес электронной почты: info@ripol.ru
Сайт в Интернете: www.ripol.ru

ООО «ИД «РИ ПОЛ классик»
107140, Москва, Краснопрудная ул., д. 22а, стр. 1
Изд. лиц. № 04620 от 24.04.2001 г.
isbn 5-?яо5-гэя?-а

||||||||||||||||||||||||||

9 785790 523977 >