ИСТОРИЯ МОРДОВИИ

С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА
ИСТОРИЯ МОРДОВИИ

С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКО
СОЛЕР

: Введение

(Н. М. Арсентьев, В. А Юрченков)

: 1. Основные этапы освоения мордовского кроя в первобытную эпоку

; (В. В. Гришаков)

: 1.1. Эпоха камня и раннего металла

; 1.2. Эпоха бронзы

• 1.3. Ранний железный век

: 1.4. Этногенез мордовского народа

: 2. Поселение мордовского кроя в эпоку раннего средневековья

: (В. В. Гришаков)

 2.1. Историческая география раннесредневековой мордвы

2.2. Хозяйственное развитие

: 2.3. Эволюция экономической структуры

и социально-политической организации мордовских племен

3. Мордовский крой в системе золотоордынского Феодализма

: 3.1. Мордовский край в XIII в. (Н. Ф. Мокшин)

: 3-2. Мордовский край в системе Золотой Орды (В. В. Гришаков)

 3-3. Хозяйственное развитие (В. В. Гришаков)

' 4. Вхождение мордовского народа

' в состав Русского централизованного государства

 (В. А. Юрченков)

: 4.1. Предпосылки вхождения мордовского народа

; в состав Русского государства

	4.2. Мордовский край - арена борьбы Московского государства
и Казанского ханства

:	4.3. Окончательное вхождение мордовского народа

:	в состав Русского государства

:	4.4. Последствия вхождения мордовского народа

:	в состав Русского государства

;	5. Смутное время в мордовском крае

(В. А. Юрченков)

	5-1. Предпосылки гражданской войны в мордовском крае

:	5-2. Гражданская война началаХУП в. в мордовском крае

:	5-3. Участие мордовского народа в борьбе с польско-шведской интервенцией

	6. Мордовский край в середине XVI - конце XVII в.

:	6.1. Политическое развитие(Н. В. Заварюхин)

;	6.2. Гражданская война 1667-1671 гг.(Е. А. Кузнецова)

:	6.3. Социально-экономическое развитие (Н. В. Заварюхин)
Ж Д И И Е

7. Культура и быт насел синя мордовского края в Феодальную эпоху :

(Н. Ф. Мокшин) :

7.1.	Бытовая культура

7.2.	Религиозные верования, мифология, фольклор ;

в. Время петровских реформ :

(Н. В. Заварюхин) 

8.1.	Политическое развитие

8.2.	Социально-экономическое развитие :

9.	Развитие мордовского края в XVIII в. :

(Н. В. Заварюхин, А. Б. Кузнецов) :

9.1.	Сельскохозя йсгвенное производство 

9.2.	Промышленное развитие :

9.3.	Торговля ;

9.4.	Положение народных масс и социальные отношения :

9.5.	Крестьянская война 1773-1775 гг. в мордовском крае :

10.	Мордовия в Отечественной войне 1В12 года ;

(И. С. Максимов) '

10.1.	Гроза двенадцатого года :

10.2.	Формирование ополчения :

10.3.	Восстание пензенских ополченцев в 1812 г. •

10.4.	Ополченцы взаграничном походе ;

10.5.	Славные сыны Отечества ;

11.	Мордовский край в первой половине XIX в.

(В. М. Арсентьев, Н. М. Арсентьев)

11.1.	Административно-территориальная и этническая специфика ;

11.2.	Социальная структура ;

11.3.	Сельское хозяйство :

11.4.	Города мордовского края

11.5.	Промышленность

11.6.	Торговля и особенности рыночных отношений !

11.7.	Социальное поведение и общественно-политическая мысль 

12.	Культура мордовского края в XVIII - первой половине XIX в. :

12.1.	Христианизация мордвы и трансформация традиционного мировосприятия (С. Б. Бахмустов) ;

12.2.	Формирование русской культуры мордовского края 

(Н. И. Воронина, Н. Ю. Лысова, И. В. Клюева, О. Г. Беломоева, С. Б. Бахмустов) :

12.3.	Образование и здравоохранение (А. Д. Еремеев) 

Заключение

(Н. М. Арсентьев, В. А. Юрченков) ;
Введение__________________________________________________

История включает в себя бесконечное множество вариантов и аль-
тернатив развития, однако эта альтернативность, как правило, скры-
та. На поверхность выступает то, что представляется безальтерна-
тивной необходимостью. Задачи историка - раскрыть историче-
ский процесс во всем его многообразии, показать неоднозначно
воспринимаемую историческую реальность. Книга «История Мор-
довии», которую вы держите в руках, являясь закономерным эта-
пом в развитии исторической науки, не могла не отразить новые
возможности анализа вводимых в научный оборот документов и
материалов. Во-первых, региональная тематика изначально ориен-
тировала на анализ скрытой альтернативности исторического про-
цесса, на осмысление проблемы сопряжения истории региона с
историей России. Во-вторых, поливариантность общественного раз-
вития нашла яркое отражение в этнической истории региона, так
как любой народ осмысливает свою историю и сопоставляет ее с
историей других народов. Для многонациональной России с ее раз-
нообразными региональными особенностями выход обобщающих
работ по истории республик, краев и областей всегда был и оста-
ется важным событием в общественной жизни.

Историческая наука накопила достаточный опыт по созданию
обобщающих работ по истории Мордовии. Еще в начале 30-х гг.
из-под пера Т. Васильева вышла первая книга подобного плана -
«Мордовия», а в юнце 50-х - начале бО-х гг. большой коллектив
авторов подготовил академический труд - «Очерки истории Мор-
довской АССР» (в двух томах). Существенным этапом в развитии
данной тенденции явился выход в свет «Истории Мордовской АССР»
(ч. 1, 2) на рубеже 70 - 80-х гг. В это же время создан учебник
«История Мордовской АССР с древнейших времен до наших дней»
под редакцией профессоров Е. Д. Черменского и А. В. Клеянкина
(1979 г. - 1-е издание, 1982 г. - 2-е).

При всех достоинствах обобщающих исследований следует от-
метить и один существенный недостаток - все они были написаны
с позиций формационного подхода и не отличались особой ориги-
нальностью концепции.

Во второй половине 80-х гг. в ходе подготовки многотомной
«Истории крестьянства Мордовии» были предприняты попытки вы-
работки новой модели региональной истории, однако они оказа-
лись недостаточно удачными. Связано это было с переходным ха-
рактером историографической ситуации тех лет и рядом субъек-
тивных моментов. Лишь в 90-е гг. положение дел стало резко ме-
няться. Оформился научный центр принципиально нового типа -
Историко-социологический институт Мордовского государственного
университета им. Н. П. Огарева, оттеснивший на второй план тра-
диционно существовавшие центры. В его рамках сложился опыт
коллективного осмысления региональной истории, чему способство-
вали своеобразные «мозговые атаки» в виде научных чтений -
I—IV Сафаргалиевские научные чтения (1996, 1997, 1998, 1999 гг.),
Меркушкинские научные чтения (1998 г.), Сгепановские междуна-
родные научные чтения (1998 г.). Наконец, важное значение имел
выход монографий Н. М. Арсентьева, Н. В. Заварюхина, В. А. Юр-
ченкова, в которых предложены иные концептуальные подходы к
региональной истории. Кроме того, в Историко-социологическом
институте был накоплен опыт обобщения истории края на микро-
уровне - на примере района, сельских населенных пунктов.

Достаточно серьезными являются достижения в области этни-
ческой истории региона. Первые опыты обобщающих работ по
истории мордвы относятся еще к XIX в., когда вышла монография
профессора И. Н. Смирнова «Мордва». Существенный вклад в раз-
работку проблемы внес профессор Н. Ф. Мокшин, опубликовав-
ший монографии «Этническая история мордвы» (1977 г.), «Мордов-
ский этнос» (1989 г.), «Тайны мордовских имен» (1991 г.), «Мордва
глазами зарубежных и российских путешественников» (1993 г.), «Ре-
лигиозные верования мордвы» (1998 г.). Именно его труды заложи-
ли концептуальные основы изучения этнической истории мордов-
ского народа. Выход коллективных работ «Мордва. Историко-эт-
нографические очерки» (1981 г.) и «Мордва. Историко-культурные
очерки» (1995 г.) практически не изменил историографическую
ситуацию. Изучение истории русского населения Мордовии связа-
но с именем А. С. Лузгина, опубликовавшего монографию «В тес-
ном соседстве». Работы по исследованию истории татар Мордовии
начаты сравнительно недавно.

Все это позволило авторам подготовить издание «Истории Мор-
довии», в котором предпринята попытка дать новое прочтение ис-
торического прошлого мордовского края. Большое внимание было
уделено анализу этнодемографических процессов. Одной из при-
мечательных особенностей истории Мордовии является отсутствие
межнациональных конфликтов и столкновений. Мирное соседство,
использование всего ценного в быте и хозяйстве друг друга оказы-
вали благотворное влияние на создание прочных культурных и эко-
номических связей между русским, мордовским и татарским насе-
лением края.

Авторы стремились показать основные тенденции хозяйствен-
ного освоения региона. В книге освещаются становление земле-

В

История Мордовии
дельческого производства, развитие промыслов, торговли и т. п.
Большое внимание уделено анализу участия жителей мордовского
края в общественной и политической жизни России, осмыслению
особенностей быта и культуры региона. Авторы попытались пре-
одолеть схематизм и представить широкую панорам}' событий.

Авторский коллектив не претендует на полное освещение всех
проблем истории Мордовии и сочтет свою задач}' выполненной,
если эта книга сможет побудить читателей к дальнейшем}' изуче-
нию историко-культурного наследия края.

/1.1. Эпохи копия и ройного металла

В позднем палеолите (30- 10 тыс. лет назад) первобытные общины осваивали
в основном пространства Восточной Европы. Их стоянки обнаружены север-
нее 64-й параллели (примерно в 175 км от Полярного круга). К этому време-
ни относятся древнейшие следы пребывания человека в Среднем Поволжье.
Позднепалеолитические орудия из кремня собраны на отмелях Волги, около
с. Польное-Ялтуново в низовьях Цны. Среди известных памятников наиболее
близка к Мордовии Карачаровская позднепалеолитическая стоянка близ Му-
рома на Оке.

Начало проникновения первобытного человека в Мокшанско-Сурское
междуречье относится к эпохе мезолита (10-7 тыс. лет назад), однако проч-
ное освоение его произошло лишь в неолитическую эпоху.

Появление на территории нашего края групп бродячих охотников было
обусловлено изменением образа жизни позднепалеолитического населения
Восточной Европы. С наступлением мезолита исчезли крупные поселения с
долговременными общинными жилищами, которые сооружались из камней,
крупных костей и бивней мамонтов. Переход мезолитических общин к под-
вижному образу жизни тесно связан с коренными переменами природных
условий, вызванными отступлением и таянием последнего ледника на рубеже
геологических эпох - плейстоцена и голоцена (8500 - 8000 гг.до н. э.).

В начале голоцена происходит перестройка растительного покрова, сме-
на холодных степей и приледниковых тундр хвойно-широколиственными ле-
сами. Эти изменения драматически отразились на развитии животного мира.
Они привели к исчезновению мамонта, шерстистого носорога и других круп-
ных животных ледникового периода, служивших для палеолитического чело-
века основным объектом охоты. Вместе с тем значительно увеличились попу-
ляции лося, кабана, водоплавающей и боровой птицы, рыбы. Существенные
изменения состава промысловых животных привели к освоению новых при-
емов охоты (выслеживание, скрадывание дичи), которая остается основой хо-
зяйства мезолитических общин. Лук и стрелы, изобретенные еще в позднем
палеолите, утверждаются в качестве основного охотничьего оружия. Теперь
не было необходимости в организации загонной охоты на крупных животных,
требовавшей участия значительного числа людей. Целесообразнее стало по-
сылать небольшие группы охотников в разных направлениях от места прожи-
вания. Эффективность новых приемов охоты повышало использование соба-
ки, прирученной в мезолите. Появляются такие специфические формы про-
мысла, как добыча птицы.

Интенсификация охоты приводила к быстрому уничтожению животных
в районах проживания каждой общины. Это вынуждало к более частому пе-
редвижению мезолитического человека в пределах своей территории и спо-
собствовало освоению новых охотничьих угодий. Нетронутые лесные масси-
вы между Окой и Сурой стали привлекать внимание первобытных охотников.
Остатки памятников того времени обнаружены у озера Имерка, поселка Тар-
вас-Молот Зубово-Полянского района, села Широмасово Теньгушевского рай-
она. Очевидно, проникновение мезолитических общин в наш регион проис-
Каменный век.

Худ. В. Васнецов

Шалашевидная
постройка времен
мезолита. Вариант
реконструкции

ходило неодновременно и с различных направлений. Археологи отмечают в
материалах пока единичных памятников черты культур юго-западных, волго-
окских и прикамских областей.

Мобильность охотничьих групп приводила к появлению небольших по
площади кратковременных стоянок без жилых конструкций или с временны-
ми шалашевидными постройками. Для них выбирались возвышенные места око-
ло рек и озер. Большие стационарные поселения верхнепалеолитического
времени, располагавшиеся в местах удобной загонной охоты, теряют свое
значение.

Быстрое истощение охотничьх угодий стимулировало развитие такой фор-
мы присваивающего хозяйства, как рыболовство, которое в эпоху мезолита ста-
новится не спорадической охотой, а целенаправленной отраслью хозяйства.
Появляются рыболовные крючки, известны находки остатков сетей, предпо-
лагающие использование лодок, очень широко распространяются гарпуны.
Однако в экономике рыболовство становится преобладающим позднее, уже в
неолите. Собирательство, практиковавшееся в палеолите, в мезолитическое
время приобретает характер выборочного.

Важным изобретением мезолитического человека является каменный
топор, который появился с широким распространением лесных массивов. Про-
должает совершенствоваться техника изготовления орудий труда из камня.
Стоянка каменного
века. Вариант
реконструкции

Большое значение приобретают составные орудия из деревянной или костя-
ной оправы с пазом, в который вставлялись мелкие вкладыши из кремневых
ножевидных пластин.

Наблюдаются перемены и в социальной организации мезолитического
общества. Небольшие размеры стоянок и временный характер жилищ свиде-
тельствуют о значительном сокращении численности мезолитических племен
по сравнению с позднепалеолитическими. Однако налицо существование
родовой общины, основанной на родстве по материнской линии, с характер-
ным для нее развитым совместным домашним хозяйством.

Таким образом, в рамках мезолита на севере Европы, как и в Среднем
Поволжье, коренных изменений в хозяйстве не произошло, хотя на юге появ-
ляются производящие отрасли, в первую очередь земледелие. Однако к фина-
лу мезолитического времени (V тыс. до н. э.) лесные племена достигли такого
уровня развития присваивающего хозяйства, при котором были созданы пред-
посылки получения избыточного продукта, характерного,для следующей эпо-
хи каменного века - неолита. Это привело к демографическому скачку, по-
влекшему активное освоение лесной зоны, в том числе и территории Мок-
шанско-Сурского междуречья.

В эпоху неолита пространства между Окой и Сурой были покрыты сме-
шанными лесами, в которых росли ель, сосна, береза, ольха, дуб, орешник. В
них обитали лось, медведь, бобр, заяц, лисица и другие представители живот-
ного мира. Это время характеризуется относительно влажным и теплым кли-
матом, близким к современному.

Если в степной зоне Восточной Европы начало неолита ознаменовалось
переходом от присваивающего хозяйства (охоты, рыболовства, собиратель-
ства) к производящему (земледелие, животноводство), то в лесной зоне про-
исходит дальнейшее развитие присваивающего хозяйства, но уже с уклоном в
сторону рыболовства, а не охоты. Но повсеместно основным результатом хо-

4

История Мордовин
зяйственной деятельности становится создание избыточного продукта, не по-
ступающего непосредственно в сферу потребления. Это одно из главных от-
личий неолита от мезолита.

В неолитическое время территория нашего края была прочно освоена
первобытными племенами. На пространствах Мокшанско-Сурского между-
речья известны несколько десятков стоянок неолита (комплекс памятников
около озера Имерка, каргашинские стоянки в Зубово-Полянском районе, по-
селения Машкино и Шаверки в Краснослободском районе, Андреевское по-
селение в Ковылкинском районе и др.).

Обилие спокойных, богатых рыбой рек с разветвленной гидросисте-
мой, заливных пойменных озер и лесов создавали благоприятные условия для
жизни многочисленных неолитических общин. В это время Мокшанско-Сур-
ское междуречье было заселено рыболовческо-охотничьими племенами, древ-
ние поселения которых располагались на пойменных песчаных дюнах по бе-
регам рек и озер. Об их занятиях свидетельствуют обнаруженные при рас-
копках кремневые наконечники стрел и копий, костяные гарпуны, рыболов-
ные крючки, грузила от сетей и т. д.

В эпоху неолита у местных племен рыболовство окончательно возобла-
дало над охотой. Так, на каргашинских стоянках в Зубово-Полянском районе
обнаружен целый пласт чешуи и костей рыб. Основные способы ловли с при-
менением лодок, сетей, вершей, загородок требовали расселения рыбаков
неподалеку от мест промысла и оседлости.

Неолитические памятники представляют собой небольшие постоянно
функционирующие поселения с насыщенным культурными остатками слоем.
Здесь располагаются от одного до трех стационарных жилищ в виде полузем-
лянок овальной формы с каркасно-столбовой конструкцией и углубленными
открытыми очагами. Вдоль стен располагались земляные нары, в полу жилища
сооружались ниши-кладовки или погребки. Подобные постройки исследова-
ны археологами на Андреевском поселении в Ковылкинском районе, поселе-
нии Шаверки в Краснослободском районе Мордовии.

Кремневые наконечни- Одним из характерных признаков культуры эпохи неолита было появле-
ки стрел.	ние глиняной посуды ручной лепки. Сейчас предполагают, что вся лесная зона

Сурская стоянка эпохи получила древнейшую керамику, достаточно однородную, из одного источника,
неолита.	скорее всего с Балкан, через передающие звенья - культуры раннего неолита

Из фондов МРОКМ буго-днестровского и днепро-донецкого регионов. Об этом свидетельствует
Керамика эпохи
неолита.

Из фондов МРОКМ

также параллельное развитие форм и орнаментации керамики во многих
культурах лесной полосы в течение .длительного времени.

Хрупкость больших глиняных котлообразных остродонных сосудов, ко-
торые не брали при переселениях, повсеместное наличие глины, служившей

материалом .для изготовления посуды, являлись причинами, по которым кера-
мика не выступала в эту эпоху предметом обмена, что мешало распростране-
нию определенного типа посуды за пределы поселений той или иной группы
племен. Поэтому керамика, форма сосудов и особенно их орнаментация лег-

ли в основу выделения археологических культур неолита.

Для этого времени в Мокшанско-Сурском междуречье археологи выде-
ляют три разнокультурные группы населения. Первая характеризуется кера-
микой, орнаментированной оттисками в виде гребенки, другая - посудой,
украшенной треугольными наколами, третья - нанесением на поверхность
сосудов комбинации ямочно-гребенчатых отпечатков. Их взаимодействие оп-

Охотник времен
каменного века

ределяло направление основных этнокультурных процессов.

Эпоха неолита характери-
зуется расцветом техники изго-
товления орудий труда из камня
и кости. В это время использова-
ли такие приемы обработки изде-
лий, как сверление, шлифовка,
пиление, различные вцды ретуши-
рования.

Широкое применение в
неолите получил топор, изобре-
тенный еще в мезолите. Появля-
ются более совершенные камен-
ные тесла и долота, что связано
с распространением приемов
шлифовки и заточки изделий.

Таким образом, несмотря
на ведущую роль рыболовства в
экономике неолита, коллектив-
ное хозяйство родовых групп оставалось комплексным, то есть рыболовство
сочеталось с охотой и собирательством. Рыболовство в отличие от других
отраслей хозяйства было круглогодичным занятием, обеспечивающим перво-
бытные племена избыточным продуктом, что в значительной степени обусло-
вило оседлый образ их жизни.

Начиная примерно с середины второй четверти III тыс. до н. э. на тер-
ритории Восточной Европы природные условия изменяются. Климат стано-
вится более сухим, но холоднее, чем в настоящее время. Сокращается ареал
широколиственных лесов, увеличивается роль сосняков и березняков. В ле-
сах вновь появляются куница, благородный олень и другие животные, обитав-
шие здесь в предыдущую эпоху.

Изменения природной среды совпали с крупными этнокультурными и
хозяйственными сдвигами в развитии поздненеолитических культур. В III -
начале II тыс. до н. э. местные племена вступают в период, переходный между
неолитом и бронзовым веком, - энеолитическую эпоху.

Если на юге в это время в быт широко внедряются медные орудия, раз-
виваются производящие виды хозяйства, то у населения лесной полосы еще
господствуют неолитические традиции. Однако и здесь появляются медные
изделия, хотя еще очень редко. На поселении Имерка в Зубово-Полянском
районе была найдена медная фигурка - голова медведя. Знакомство с медно-
литейным производством подтверждают также находки тиглей для плавки ме-
талла и глиняной формы для отливки топора на энеолитических поселениях

Археологические
памятники камен-
ного века и эпохи
энеолита.

Карта составлена
А. Беговаткиным
Антропоморфная
фигурка.

Из фондов МРОКМ

Этапа изготовления
глиняной посуды
в энео литическую
эпоху

около Нового Усада в Краснослободском районе Мордовии. Более широко
цветная металлообработка распространяется лишь у позднеэнеолитического
населения, когда оно соприкасается с проникшими на территорию Среднего
Поволжья племенами скотоводов и земледельцев периода ранней бронзы.

Каменная индустрия продолжает играть основную роль в производстве
орудий труда. В эпоху энеолита появляются комбинированные кремневые
орудия, выполняющие несколько рабочих функций, что экономило труд и сырье
на их изготовление и давало больший эффект.

Изменения коснулись и организации рыболовческо-охотничьего промыс-
ла: возросла роль сетевого и запорного рыболовства, что повысило продук-
тивность присваивающего хозяйства и способствовало большей оседлости
населения.

Энеолитические поселения, расположенные на берегах рек и озер, ста-
новятся более крупными и долговременными. Они состоят, как правило, из
нескольких жилых построек в виде полуземлянок прямоугольной формы со
столбовой конструкцией, иногда соединенных переходами. Заметно увеличи-
вается численность населения. Памятники энеолитического времени извест-
ны у озера Имерка, сел Каргашино, Ширингуши Зубово-Полянского района,
Широмасово Теньгушевского района, Нижний Сатис Темниковского района,
Лепченка Ельниковского района, Новый У сад Краснослободского района, Вол-
гапино Ковыпкинского района и т. д.

Одной из характерных черт энеолитической культуры лесной полосы
Среднего и Верхнего Поволжья является изготовление разнообразных крем-
невых скульптурой людей, животных, птиц и рыб. В древностях Мокшанско-
Сурского междуречья кремневые антропоморфные фигурки обнаружены на
поселении около сел Широмасово Теньгушевского района, Лепченка Ельни-
ковского района. Фигурка бобра происходит с Каргашинской стоянки в Зу-
бово-Полянском районе. Большинство исследователей считают их ритуальны-
ми предметами и видят в них отражение культа предков или тотемизма.

Специфика этнокультурных процессов на территории Мокшанско-Сур-
ского междуречья в эпоху камня и раннего металла определялась тем, что
здесь в силу географического расположения встречались и взаимообогаща-
лись два культурных мира: население лесостепной зоны, с одной стороны, и
лесные племена - с другой. Именно в этих условиях зарождается особый путь
развития неолитических культур нашего края.

В эпоху раннего неолита (конец V - первая половина IV тыс. до н. э.) на
Керамика энеолита.
Из фондов МРОКМ

Мокше и Суре совместно проживали две культурные группы населения, раз-
личающиеся прежде всего традициями орнаментации керамической посуды.
Большинство открытых в нашем крае ранненеолитических стоянок входит в
круг лесных культур Среднего и Верхнего Поволжья с доминирующей в ор-
наментации гребенчатой традицией. Есть основания полагать, что эти памят-
ники сформировались на базе позднемезолитической индустрии, истоки ко-
торой ввиду ограниченной источниковедческой базы пока неясны. В другой
группе памятников преобладает орнаментация поверхности сосудов треуголь-
ными наколами. Накольчатая традиция характерна .для ранненеолитического
населения лесостепной и степной полосы от Дона на западе до Волги на вос-
токе. Несмотря на незначительную плотность населения и еще подвижный
образ жизни племен, основное развитие неолитической культуры Мокшан-
ско-Сурского междуречья шло полинии интеграции этих двух групп населе-
ния, о чем свидетельствует целый ряд синкретических археологических ком-
плексов.

Во второй половине IV тыс. до н. э. этнокультурные процессы были обус-
ловлены продвижением из Нижнего Поочья вверх по Мокше пришлых групп
населения, оставивших памятники с ямочно-гребенчатой керамикой. Бассейн
Мокши и ее притоки становятся постоянным местом обитания этих племен,
вытеснивших отсюда носителей накольчато-гребенчатой традиции. В даль-
нейшем примокшанское население с ямочно-гребенчатой керамикой приоб-
ретает некоторые специфические черты в материальной культуре, выделяю-
щие его в общности племен ямочно-гребенчатой керамики на Оке и Сред-
ней Волге.
Стоянка бронзового
века. Вариант
реконструкции

Однако на Суре в поздненеолитическое время наблюдается дальнейшее
развитие традиционной культуры, усиленное пришедшими с Мокши родствен-
ными племенами. Несмотря на проникновение сюда отдельных групп населе-
ния с ямочно-гребенчатой традицией, носители накольчато-гребенчатой ке-

рамики успешно противостояли их натиску.

Энеолитическая эпоха в Мокшанско-Сурском междуречье знаменуется
появлением в начале III тыс. до н. э. двух новых культурных образований: воло-
совской и имеркской культуры. По особенностям материальной культуры они

значительно отличаются от местных поздненеолитических племен, истори-

Волосовец.

Реконструкция
М. Герасимова

ческие судьбы которых на территории края пока не прослеживаются.

Формирование волосовской культуры происходило на пространствах
Волго-Окского междуречья и Средней Волги на базе местных неолитических
племен. Ее развитие прослеживается там, где наблюдается взаимообогаще-
ние двух традиций: верхневолжской и волжско-камской культур, близкород-
ственных мокшанско-сурским носителям накольчато-гребенчатой керамики,
с одной стороны, и населению с ямочно-гребенчатой керамикой - с другой,
при доминировании первых. Появление волосовских древностей в нашем ре-
гионе было следствием расселения средневолжских волосовцев, которые за-
стали в Примокшанье население, оставившее памятники имеркского типа.
Пришлые племена вступили в контакт с местным населением и восприняли
некоторые его традиции.

Имеркская культура, выделенная среди местных энеолитических древ-
ностей только в последние годы, отличается от волосовской особенностями в
домостроительстве, кремневой индустрии, формовке и особенно орнамента-
ции глиняной посуды. Ее носители были знакомы с первоначальной металло-
обработкой - медным литьем, тогда как у классических волосовцев собствен-
ная цветная металлообработка появляется только на позднем этапе развития

под влиянием пришлых культур раннего бронзового века.

Пути проникновения на нашу территорию имеркских древностей пока
не установлены, хотя вопрос об их автохтонном происхождении вряд ли мож-
но решить утвердительно. Некоторые исследователи не без оснований указы-
вают на близость имеркских материалов к поздненеолитическим комплексам
лесостепного Подонья.
Топор волосовской
культуры

В определении языковой принадлежности носителей волосовской культу-
ры наблюдаются существенные разногласия. Новая трактовка вопроса о проис-
хождении волосовских древностей позволяет пересмотреть традиционную точку
зрения о бесспорно финно-угорском происхождении волосовцев. В связи с
последними открытиями в области неолита все больше аргументов приобрета-
ет взгляд на них как потомков северных индоевропейских племен.

Дальнейшие судьбы позднеэнеолитического населения Мокшанско-Сур-
ского междуречья тесно связаны с появлением на рубеже III - II тыс. до н. э.
пришлых скотоводческо-земледельческих племен эпохи ранней бронзы.

1.2.	Эпока бронзы

Начало бронзового века совпало с освоением металлургии бронзы и введе-
нием в обиход орудий из нее. Бронзовая металлургия обеспечила серийное
производство наиболее рациональных форм орудий и создала предпосылки

.для выделения ремесленников как особой социальной прослойки общества.

Историческая значимость бронзового века для населения Мокшанско-Сур-

ского междуречья заключается в том, что в его рамках сложилось многоот-
раслевое хозяйство, динамично сочетавшее присваивающие промыслы (охоту,
рыболовство, собирательство) с производящими отраслями (скотоводством
и земледелием). Эти достижения способствовали увеличению численности
населения, развитию социальной организации общества. В новых условиях
хозяйствования все возрастающую роль начинает играть мужчина - ското-
вод, металлург, воин. На смену матриархату приходит патриархально-родо-
вой строй.

В начале II тыс. до н. э. среди энеолитического населения Мокшанско-
Сурского междуречья расселяются пришлые скотоводческо-земледельческие
племена, оставившие памятники бапановской культуры. Их появление в на-
шем крае было одним из импульсов в широкой волне миграции, охватившей
территорию от берегов Рейна на западе до Волги на востоке.

Прародиной бапановских (средневолжских) племен культуры боевых
топоров было Южное Поднепровье и Прикарпатье, откуда они переселились
в наш край по Десне и Верхней Оке под влиянием изменения климатических
условий в конце III - начале II тыс. до н. э., которое привело к резкому повы-
шению уровня воды в Немане, Висле и других реках Южной Прибалтики.
Трансгрессия гидросистемы значительно ограничила речные поймы, удоб-
ные .для земледельческо-скотоводческого хозяйства, и вызвала необходимость
поиска новых мест обитания.

Это были первые в нашем крае скотоводческо-земледельческие племе-
на. Скотоводство у балановцев носило оседло-пастушеский характер, о чем
свидетельствуют стационарные поселения, располагавшиеся на высоких труд-
нодоступных мысах или холмах, и преобладание крупного рогатого скота,
свиней при минимальном количестве мелкого рогатого скота. На известном
балаковском поселении Ош-Пандо в Дубенском районе обнаружены кости
коров, свиней, лошадей и овец, но с преобладанием останков крупного рога-
того скота и свиней. Вероятно, быки у балановцев использовались в качестве
Балановец.

Реконструкция

М. Герасишова

Поселение эпохи
бронзы.

Худ. Л. Колчанова

тягловой силы, о чем свидетельствуют находки глиняных моделей колес от
повозок.

Предполагают, что носители балановской культуры практиковали под-
сечно-огневое земледелие со вторичной и, возможно, длительной обработ-
кой расчищенных от леса участков, но оно не играло в их экономике замет-
ной роли. Второстепенное значение в хозяйстве имели охота, рыболовство и
собирател ьство.

Анализ бронзовых изделий указывает на создание балаковскими племе-
нами собственного очага металлургии, который базировался на медистых пес-
чаниках Среднего Поволжья и Нижнего Прикамья. Древняя металлургия ба-
лановцев оказала решающее влияние на развитие металлообработки у ме-
стных поздневолосовских племен.

Носителей балановской культуры наряду с другими родственными пле-
менами культуры боевых топоров Восточной Европы (фатьяновская, средне-
днепровская, висло-неманская и прибалтийская культура ладьевидных топо-
ров) единодушно относят к представителям прабаптийской ветви индоевро-
пейцев.

Развитие балановской культуры на Мокше и Суре сопровождалось мир-
ными взаимоотношениями ее носителей с местным позднеэнеолитическим
волосовским населением, которые заметно активизировались во второй чет-
верти II тыс. до н. э. Этому способствовало то обстоятельство, что балановцы
попали в частично родственную им среду волосовцев - потомков северных
индоевропейцев. Результатом их контактов стало образование к середине
Абашеёец.

Реконструкция
М. Герасимова

Мужчина срубной
культуры.

Реконструкция
М. Герасишова

II тыс. до н. э. в Среднем Поволжье нового культурного образования - чир-
ковского горизонта древностей. Памятники этого типа в нашем регионе только
начинают обрисовываться по материалам Широмасовского поселения в Тень-
гушевском районе.

В середине первой половины II тыс. до н. э. в лесостепную зону Средне-
го Поволжья вторгаются индоиранские племена абашевской культуры, враж-
довавшие с местным бапановско-волосовским населением. Это демонстриру-
ется наличием целого ряда групповых захоронений абашевских воинов, от-
носящихся ко времени распространения древностей этого типа из районов
лесостепного Подонья. Кремневые наконечники стрел, которыми они неред-
ко были умерщвлены, употреблялись местными балаковскими племенами или
родственными им чирковцами. К памятникам, отражающим враждебные от-
ношения с пришельцами, относится и Староардатовский курган в Ардатов-
ском районе Мордовии, под насыпью которого обнаружено погребение семи
абашевских воинов. Однако ориентация ведущего скотоводческого хозяйства
на различные экологические ниши (лесное в зоне широколиственных форма-
ций у бапановцев и лесостепное с тяготением к луговой степи у абашевцев)
позволила им мирно сосуществовать на довольно ограниченных территориях.

Абашевское население было достаточно подвижным и занималось пас-
тушеским скотоводством с подчиненным значением земледелия. В составе
стада преобладал крупный и мелкий рогатый скот, известна лошадь. Уро-
вень развития скотоводства позволял им использовать скот в транспортных
и военных целях. Находки деталей конской узды в абашевских древностях
свидетельствуют о появлении в евразийской степи колесниц. Это способ-
ствовало распространению абашевского населения на огромных лесостеп-
ных пространствах от левобережья Днепра на западе до р.Тобол на восто-
ке. Оно первым в значительном объеме начало освоение уральских место-
рождений меди и создало свою форму орудий труда, предметов вооружения
и украшений.

Дальнейшая судьба абашевского населения в нашем крае связана с про-
движением в лесостепную зону по участкам луговой степи ираноязычных пле-
мен срубной культуры в середине II тыс. до н. э. Ее носители заняли огромную
территорию лесостепной и степной зоны от Левобережной Украины до При-
уралья. Процесс их расселения по южной границе лесостепного Поволжья
сопровождался поглощением носителей абашевских древностей и включени-
ем их в срубную культурную историческую общность.

Подавляющее большинство памятников срубной культуры в Мордовии
расположены на месте бывшей луговой степи, вклинившейся в лесные масси-
вы по рекам Исса, Инсар, Пьяна и их притокам. Топография курганов и посе-
лений соответствует ведущему направлению хозяйственной деятельности сруб-
ных племен - степному пастушескому скотоводству. Основу стада составлял
крупный и в меньшей мере мелкий рогатый скот. В срубное время значитель-
но возрастает роль коневодства. Помимо существенной доли лошадей в со-
ставе стада об этом свидетельствуют также многочисленные находки псапиев
и других атрибутов конской упряжи на памятниках срубной культуры. Пред-
полагают, что наряду с использованием лошадей в качестве упряжных живот-
ных они служили для верховой езды.
Носители срубной культуры лесостепной полосы были хорошо знакомы
с подсечной системой землепользования. Они применяли бронзовые висло-
обушные топоры. Для уборки урожая была выработана весьма совершенная
форма бронзовых серпов, которые в виде готовых изделий и литейных форм
встречены на многих поселениях срубной культуры Поволжья. Охота и рыб-
ная ловля не играли значительной роли в экономике.

Цветная металлообработка у срубного населения достигла уровня ре-
месла, предполагающего изготовление продукции не только для собствен-
ных нужд, но и на продажу или обмен. В лесостепной зоне выявлены целые
поселки металлургов-литейщиков. Анализ небольшой серии бронзовых из-
делий (ножи, шилья, браслеты) из срубных курганов на территории Мордо-
вии показал, что сырьем для них послужили рудные источники восточнее
Урала.

Большинство памятников срубной культуры в нашем крае (у сел Атяше-
во, Тарасово, Алове Атяшевского района, Моревка, Старые Селищи Больше-
игнатовского района и др.) относится к середине И тыс. до н. э. С появлением

Археологические
памятники
бронзового века.
Карта составлена
А. Ставииким
племен срубной культурно-исторической общности в лесостепи Окско-Сур-
ского междуречья исчезает этнокультурная пестрота, характерная,для пери-
ода ранней и средней бронзы, и на основе их синтеза с местным лесным (преж-
де постволосовским) населением формируется поздняковская культура по-
здней бронзы.

Памятники поздняковской культуры широко распространены в лесной и
лесостепной зоне от верховьев Оки до правобережья Волги. Наиболее хоро-
шо исследованы в нашем крае Аким-Сергеевское поселение в Зубово-Полян-
ском районе, около села Куликово Теньгушевского района, озера Чурилка в
Краснослободском районе и др.

В поздняковских племенах сложилось многоотраслевое хозяйство. Пой-
менное скотоводство носило приселищно-пастушеский характер со стойло-
вым содержанием скота в зимнее время. В состав стада входили крупный ро-
гатый скот, лошади, свиньи и мелкий рогатый скот. Поздняковцы практикова-
ли подсечно-огневую систему земледелия, при уборке урожая использовали
бронзовые и кремневые серпы.

Большое значение в хозяйстве поздняковского населения имели тради-
ционные лесные промыслы - охота и рыболовство, развитию которых способ-
ствовало расположение поселений в поймах рек около обширных лесных
массивов, протянувшихся вдоль Оки, Мокши, Суры и их притоков.

Наряду с кремневой индустрией у поздняковцев развивается бронзовая
металлургия, основанная на привозном металле восточного (в основном вол-
жско-уральского и волжско-камского) происхождения. Существование соб-
ственной металлообработки подтверждается находками литейных форм, тиг-
лей для плавки бронзы, глиняных льячек, в том числе и в жилищах на поселе-
нии у села Куликово Теньгушевского района. Значение поздняковской культу-
ры в эволюции лесных племен Окско-Сурского междуречья определяется
прежде всего тем, что ею были подготовлены предпосылки к утверждению
производящих форм хозяйства (скотоводства и земледелия), получивших раз-
витие в железном веке.

1.3.	Ранний железный век

Первые железные изделия в Восточной Европе появились еще в эпоху по-
здней бронзы, однако серийное производство железных орудий труда и ору-
жия начинается лишь в первой четверти I тыс. до н. э. Если в степях наступле-
ние железного века совпало с переходом скотоводческо-земледельческих пле-
мен к кочевому образу жизни, то лесные племена Среднего Поволжья про-
должают развивать комплексное хозяйство, унаследованное от населения по-
здней бронзы. Черная металлургия у местных племен, базирующаяся на бо-
лотной раде, с трудом завоевывает позиции в производстве орудий труда на
фоне традиционной бронзовой и костяной индустрии. После ряда вторжений
и перегруппировок племен на протяжении бронзового века в эпоху' раннего
железа в течение семи-восьми веков происходило относительно стабильное
этнокультурное развитие Городецкой культуры без заметных внешних воз-
действий.
Культура эпохи раннего железного века в Мокшанско-Сурском меж-
дуречье сформировалась на базе памятников финальной бронзы в результа-
те сложных этнокультурных процессов, основное содержание которых оп-
ределялось взаимодействием потомков местных поздняковских племен и при-
шлых носителей культуры сетчатой керамики, проникших в поздняковскую
среду Волго-Окского междуречья в конце II тыс. до н. э. из районов Верхне-
го Поволжья. Основная масса окского поздняковского населения была оттес-
нена в районы лесостепного днепровского левобережья и Северного Донца,
где на его основе возникает бондарихинская культура, которая в дальнейшем
принимает участие в сложении скифских культур левобережной лесостепи.
Часть приокских поздняковцев могла быть ассимилирована пришельцами либо
продвинулась вверх по течению Мокши в среду близкородственного им насе-
ления Примокшанья и Посурья.

К началу I тыс. до н. э. материальная культура мокшанско-сурских по-
здняковцев значительно трансформируется. Наследники поздняковских тра-
диций переносят поселения на естественно защищенные высокие участки.
Это было обусловлено как климатическими изменениями, сопровождавшими-
ся похолоданием и подъемом уровня гидросети, так и природой производя-
щей экономики. К тому же труднодоступные мысы были более удобны для
защиты стада от хищных зверей и поселений от врагов.

Культурные напластования с украшенной наколами-тычками глиняной
посудой, оставленные потомками поздняковского населения, обнаружены в ниж-
них слоях большинства памятников (Каргашинское городище в Зубово-Полян-
ском районе, Новопшеневское в Ковылкинском, городище Казна-Пандо около
села Паево Кадошкинского района и др.), на которых в дальнейшем основали
укрепленные валами и рвами городища носители сетчатой керамики.

Хозяйство племен с тычковой керамикой оставалось комплексным, но,
судя по топографии поселений, у них по сравнению с поздняковским време-
нем существенно возрастает роль скотоводства.

В конце первой четверти I тыс. до н. э. в среду населения, оставившего
памятники с тычковой керамикой, из районов Среднего и Нижнего Поочья

Керамика городеи-
кой культуры.

Из фондов МРОКМ
Представитель
городецкой культуры.
Реконструкция
М. Герасимова

Типы жилищ

вверх по Мокше продвигаются племена культуры с сетчатой керамикой и со-
оружают здесь первые городища на месте постпоздняковских поселений. Эти
процессы сопровождались поглощением местного населения Мокшанско-Сур-
ского междуречья и знаменовали формирование Городецкой культуры эпохи
раннего железа, которую все исследователи относят к финно-уграм. Ее носи-
тели занимали практически всю лесостепную и лесную зону правобережья
Среднего Поволжья и рязанского Поочья. Основными показателями мате-
риального комплекса всех локальных вариантов Городецких древностей
были лепная глиняная посуда, покрытая псевдорогожными и «текстильны-
ми» отпечатками, особая форма грузил и пряслиц, а также развитая костя-
ная индустрия.

Для поселений обычно выбирался высокий участок коренного берега,
ограниченный двумя труднопроходимыми оврагами. Некоторые городища рас-
положены таким образом, что господствуют на местности и видны на боль-
шом расстоянии (например, Новопшеневское городище), другие, наоборот,
как бы скрыты соседними возвышенностями в глубине овражной системы (Ши-
ромасовское городише в Теньгушевском районе). С напольной стороны пло-
щадка городища защищалась валами и рвами, нередко образующими две-три
линии обороны. Для увеличения крутизны склоны оврагов часто подсыпались.
Жители городищ тщательно следили за состоянием фортификационной сис-
темы, подправляя рвы и увеличивая высоту' валов. Постройка искусственных
укреплений свидетельствует о напряженной межплеменной обстановке в Го-
родецкой среде, обусловленной тем, что большие стада привлекали внимание
не только соплеменников, но и агрессивных южных кочевников. В оборони-
тельных сооружениях Городецких памятников (Каргашинское городище,
Казна-Пандо и др.) обнаружены наконечники стрел скифского, а в более по-
здних - и сарматского типов.

Городище являлось родовььм поселком. Его население состояло, видимо, из
нескольких больших патриархальных семей, которые только сообща могли про-
вести трудоемкие работы по строительству' укреплений и защититься от врагов.

Планировка поселения, при которой жилища располагались по его пе-
риметру' или вдоль вала, свидетельствует о ведущем значении скотоводства в
комплексной экономике Городецких племен. Незастроенная центральная часть
площадки использовалась,для загона скота. В состав Городецкого стада входи-
ли свиньи, крупный и мелкий рогатый скот, лошади. Находки псапий и удил
свидетельствуют о том, что помимо пищевых целей лошади служили для вер-
ховой езды. Население применяло подсечно-огневую систему' земледелия, но
оно играло вспомогательную роль в хозяйстве. Из земледельческих орудий
известны небольшие железные мотыжки, серпы.

Охота и рыболовство продолжают играть существенную роль в эконо-
мике лесных племен раннего железного века. Частыми находками на городи-
щах являются кости кабанов, медведей, лосей, бобров и других диких живот-
ных. На Городецких памятниках имеются многочисленные серии костяных
гарпунов, острог, наконечников стрел, железных и бронзовых рыболовных
крючков, каменных и глиняных грузил от сетей, а также костяных игл для их
плетения. С развитием локального и межплеменного товарообмена широкое
развитие получает пушное направление в охоте.
Котелок. Бронза,
железо. ГИМ

Бронзовая чаша.
ГИМ

С деградацией кремневой индустрии кость становится основным мате-
риалом для изготовления орудий труда и утвари у городецких племен. На
Теньгушевском городище в Нижнем Примокшанье исследована постройка
со следами косторезного производства, сырьем для которого были кости круп-
ных домашних животных, а также рога лосей.

Черная металлургия городецких племен, основанная на разработке бо-
лотных руд, в эпоху раннего железа переживает становление. Очень редкие
на раннем этапе Городецкой культуры железные изделия (ножи, мотыжки,
серпы и т. д.) только к началу новой эры вытесняют из обихода кость и брон-
зу. Цветная металлобработка с этого времени ориентируется прежде всего
на выпуск ювелирных изделий.

Последние века I тыс. до н. э. знаменуют кардинальные изменения в ма-
териальной и духовной культуре Городецкого населения, обусловленные как
дальнейшим развитием производительных сил, так и внешними факторами.
На основе Городецкой общности начинают формироваться этнические обра-
зования поволжских финнов - племенные объединения древней мордвы, ма-
рийцев, муромы и населения, оставившего могильники в рязанском течении Оки.

1.4.	Этногеиез морловскогс народа

Система расселения вдоль долин Мокши и Суры мелкими родоплеменными
группами, разделенными обширными свободными пространствами, тормози-
ла дальнейшее развитие производительных сил Городецкого общества. Она
приводила к обособленности и замкнутости хозяйства отдельных родов. По-
добное положение заставляло каждую родовую общину создавать свою мик-
рохозяйственную структуру, что врад ли было продуктивно при существова-
нии примитивного мотыжного подсечно-огневого земледелия. Поэтому в эпоху
раннего железа вполне естественны частые военные столкновения, когда каж-
дый род стремился пополнить свои богатства за счет набегов на соседей. В
этих условиях оборонительные сооружения на поселениях постояннодержа-
лись в надлежащем состоянии. Все большее внедрение в обиход железных

Городище городец-
кой культура
Городецкое племя.

Худ. Н. Я Коб чу К

изделий требовало расширения базы черной металлургии и обмена опытом,
без чего было невозможно наладить регулярное снабжение железными изде-
лиями всех групп населения. Только тесный контакт и сплочение родов при
первобытности отношений могли способствовать интенсивному и эффектив-
ному обмену знаниями. Таким образом, необходимым условием прогресса эко-
номики и в целом Городецкого общества была концентрация больших масс
населения в отдельных районах.

В последние века I тыс. до н. э. подавляющее большинство городищ При-
мокшанья и Верхнего Присурья были оставлены населением. В процесс кон-
солидации оказались вовлечены практически все разрозненные группы пле-
мен Мокшанско-Сурского междуречья, который привел к сложению большо-
го позднеГородецкого массива на пространствах Нижнего Присурья. Эти
территории с обширными пойменными лугами, удобными для скотоводства, и
не истощенными пока подсечно-огневым земледелием лесными почвами были
наиболее благоприятны для плотного размещения Городецких племен на но-
вых землях. К I в. н. э. практически все нижнее течение Суры, особенно его
правобережье, покрывает густая сеть позднегородецких поселений.
Мечи с наконечни-
ком ножен. Железо,
бронза, камень. ГИМ

Процесс консолидации Городецкого населения в финальный период
раннего железного века трудно переоценить. Развитие позднегородецкого
общества в это время шло особенно быстрыми темпами. В условиях ограни-
ченного фонда пахотных земель начинает распространяться переложная си-
стема земледелия с применением наиболее раннего типа пашенного орудия -
рала. Однако главные позиции в экономике сохраняются за скотоводством. По
сравнению с ранним периодом заметно расширяется ассортимент и увеличи-
вается количество железных изделий, что свидетельствует о выходе черной
металлургии на уровень производства. Успехи в развитии хозяйства подгото-
вили условия,для реорганизации экономической структуры позднегородецко-
го общества - переходу от кровно-родственной к большесемейной общине,
который произошел в начале эпохи раннего средневековья.

Историческое значение этого процесса заключается в том, что рассе-
янное прежде на многокилометровых пространствах городецкое население,
сгруппировавшись в первые века нашей эры на Нижней Суре, начинает осоз-
навать себя единым целым, тем этносом, который был положен в основу еди-
ной древнемордовской общности. Именно в условиях консолидации выраба-
тывается начальная форма общемордовского этнического атрибута - височ-
ная привеска со спиралью и грузиком, которая в качестве обязательного эле-
мента головного убора мордовских женщин дожила до XIII в. Более четко
оформляется племенная структура древней мордвы, о чем свидетельствуют
концентрация городищ в определенных районах Нижнего Присурья.

Необходимо отметить, что подобные процессы происходили также в
Среднем Поочье, где на базе другого массива позднегородецких племен во
II - III вв. н. э. формируется близкородственное мордовскому население, ес-

тавившее там в эпоху раннего средневековья могильники рязанско-окского
типа. Рязанско-окские племена в I тыс. н. э. приняли активное участие в фор-
мировании древнемокшанского населения и к XI в. окончательно раствори-

ли сь в мордовской среде.

Наконечники копий.

Андреевский курган.
ГИМ

Удила и жалии, ножи,
ножны, оселки.

Железо, бронза,
камень. ГИМ
Финна-угор ск ал
языковая семья

В первые столетия новой эры демографический рост древнемордов-
ского населения, вызванный интенсивным развитием земледелия и расшире-

нием базы животноводства, приводит к дефициту пахотных земель и пастбищ

Кремневые орудия
эпохи неолита
со стоянки
Стародевичье I.

в Нижнем Посурье. На этой почве возникают конфликты, накаляющие меж-
племенную обстановку. Возведенные пришедшим сюда позднегородецким на-
селением фортификационные сооружения в виде валов и рвов на городищах
постоянно поддерживались в порядке. На нижнесурских городищах в ходе

И’ фондов МРОКМ?лско™к неоднократно выявлялись следы пожарищ и клады ювелирных укра-
шений, что свидетельствует о применении в спорных ситуациях военной силы.

Большинство отечественных исследователей считают, что основной причи-
ной, приводившей в движение древние племена, было наступление кризиса.
Колоссальное скопление в первые века нашей эры на нижнесурских землях

древнемордовских городищ свидетельствует о перенаселении, предшеству-
ющем миграции. Вместе с тем общество в это время достигло такого уровня
развития, когда уже было в состоянии контролировать ситуацию, не доводя ее
до взрыва.

Обстановка в древнемордовской среде была окончательно дестабилизи-
рована в самом начале II в. н. э. вторжениями в Нижнее Посурье отрядов

Кольчуга. ГИМ

агрессивных кочевников, которые оставили здесь основные могилы знамени-
того Андреевского кургана в Большеигнатовском районе, а также Староар-
датовского кургана в Ардатовском районе. Этническая принадлежность этих
номадов до сих пор не установлена: в их культуре переплетаются элементы
сарматского, пьяноборского и античного миров. По материалам Андреев-ского
и Староардатовского курганов отчетливо про-
слеживается далеко зашедший процесс имуще-
ственной и социальной дифференциации в пле-
менах, оставивших эти памятники: подчеркну-
тый размах погребальных камер, захоронение
племенного вождя со спутниками-рабами, по-
ложенным со связанными руками в ногах, во-
инские трофеи в виде ожерелий из вырублен-
ных человеческих верхних челюстей, богатое
воинское снаряжение - кольчуги, длинные
мечи, специальные боевые копья, колчаны с де-
сятками стрел, а также захоронения коней и
находки снаряжения верхового коня.

Завоеватели в силу своей малочисленно-
сти быстро растворились в местной среде, не
оставив заметного следа в материальной куль-
туре мордовских племен. Однако они выпол-
нили роль катализатора, ускорившего ломку
архаичных кровно-родственных отношений
древнемордовского общества. По крайней
мере их вторжение совпало по времени с по-
явлением у древней мордвы обряда захороне-

Стеклянные бусы.

ГИМ

Гривна, застежка,
б ляха, зооморфные
подвески, фрагмент
птицевидного оформле-
ния нагрудной бляхи,
кольцо-амулет.

Бронза. III в. н. э.
ГИМ

АНДРЕЕВСКИЙ КУРГАН

Единственным ключом к пониманию проиесса перехода от позднегородеикого к ран-
немордовскому обществу стали раскопки уникального кургана у с. Андреевка Боль-
шеигнатовского района Мордовии, предпринятые в середине 6О-хгодов мордовским
археологом П. Д. Степановым. Неуловимость этого проиесса заключается в том,
что до сих пор погребальный обряд городеикого населения остается загадкой.

П. Д. Степанову удалось выделить здесь самые ранние захоронения древнемордов-
ского профиля, датирующиеся II- III вв. н. э., вкрапленные в насыпь более древнего
кургана. Но основной феномен памятника заключается в том, что его сооружение
616. н. э. было связано с особой группой населения. В его культуре тесно переплелись
традииии погребальных обычаев и вооружения сарматских кочевых ираноязычных
племен, которые господствовали в восто чноевропейских степях вплоть до гуннско-
го нашествия в IVв. н. э., и ювелирного стиля украшений костюма культур пьяно-
борского прикамского стиля. Захоронения в могильниках «спутников-рабов», пред-
намеренно умерщвленных в ходе погребального ритуала, воинские трофеи в виде свя-
зок из человеческих верхних челюстей, подчеркнутый размах погребальных сооруже-
ний - яркие свидетельства особого положения в обществе погребенных здесь вои-
нов. Однако глиняная посуда, найденная в этих могилах, несла в себе местные чер-
ты. Перед нами встают образы вождей-пришельиев, захвативших главенство в по-
зднегородеиком обществе и настолько изменивших традиционную идеологию, что
на кургане, овеянном былой славой победителей, местные прамордовские племена
начинают совершать захоронения в насыпь. Представляется, что андреевские вожди
сыграли ту же роль, что и норманские дружины в оформлении государственности
Древней Руси.
ния в землю. Первые грунтовые захоронения, ко-
торые можно бесспорно связывать с пока еще еди-
ной древнемордовской общностью, были совер-
шены именно в насыпь Андреевского кургана. К
эпохе раннего средневековья этот обряд широ-
ко распространяется в местной поволжско-фин-
ской среде.

В начале III в. н. э. основная масса древней
мордвы покидает земли Нижнего Посурья, рас-
селяясь вдвух основных направлениях. Одна груп-
па племен поднимается вверх по течению Суры и
обосновывается в бассейне Вернего Присурья,
где к середине I тыс. н. э. формируются главные
признаки древнемокшанской культуры. Другие
продвигаются в глубь лесных пространств Окско-
Сурского междуречья и оседают в бассейне реки
Теши. На этих землях уже к IV в. отчетливо про-
ступают черты древнеэрзянской культуры. Не-
большая часть древнемордовского населения ос-
талась в Нижнем Посурье. Его дальнейшая судь-
ба в силу определенных обстоятельств оказалась
связана с древнеэрзянскими землями.
Библиографический список

Алихова А. Е., Жиганов М. Ф., Степанов П. Д. Из древней и средневеко-
вой истории мордовского народа. Саранск, 1959-

Жиганов М. Ф. Память веков. Саранск, 1976.

Заварюхин Н. В. Могбепз // Горизонт. Саранск, 1987.

Напольских В. В. Введение в историческую уралистику. Ижевск, 1997.

Степанов П. Д. Ош-Пандо. Саранск, 1967.

Степанов П. Д. Андреевский курган. Саранск, 1980.

Степанов П. Д. Условия возникновения древнемордовского археологическо-
го комплекса или древнемордовской культуры // Вопросы истории и археоло-
гии Мордовской АССР. Саранск, 1973- Ч. 2.

Хайду П. Уральские языки и народы. М., 1985-

Этногенез мордовского народа: Материалы науч, сессии 8- 10 дек. 1964 г.

Саранск, 1965-
поселение мордовского кроя
в эпоху ройного средневековья
Реконструкция
средневекового
мокшанского
костюма

Эпоха раннего средневековья открывает новый период истории мор-
довского народа. Это связано не только с тем, что он стал определять
характер этнических и социальных процессов в крае. Новый этап в
жизни мордовского народа обусловлен и тем, что в его рамках происходит
формирование этнических признаков мокшанской и эрзянской культуры, ко-
торые, сложившись в основных чертах уже к середине I тыс. н. э., оконча-
тельно выкристаллизовываются в домонгольский период. Это было время ко-
ренных изменений социально-экономической базы древнемордовского обще-
ства, закономерно ведущих к ускорению распада родоплеменных отношений и
зарождению предпосылок для возникновения государственного образования.

Первое письменное упоминание этнонима «мордва» (Могдепз) среди
других народов Восточной Европы содержится в сочинении «О происхожде-
нии и деяниях готов» историка Иордана (VI в.). Позднее известие об области
Мордия (МогсВа) встречается в трактате «Об управлении империей», припи-
сываемом византийскому императору Константину VII Багрянородному (908 -
959 гг.). В настоящее время большинство ученых считают, что этноним «мор-
два» имеет ираноязычное происхождение (древнеперсидское тагсша - муж-
чина, человек; мордовское муръдъ, миръде - мужчина, муж).

Мордва-мокша как народ и страна Моксель (Мохе!) впервые упомина-
ются в отчете о путешествии 1253 - 1255 гг. в ставку Великого хана монго-
лов монаха-францисканца Гильома Рубрука. Этноним «эрзя» под наименовани-
ем арджанов упоминается при описании покорения Среднего Поволжья мон-
голами в труде «Сборник летописей» иранского историка Рашид-ад-Дина (1247 -
1318 гг.).

2.1.	Историческая география раинесрелиевековой мордвы

К началу эпохи раннего средневековья в результате расселения из районов
Нижнего Присурья древнемордовское население было окончательно диф-
ференцировано на несколько племенных группировок, в среде которых в
дальнейшем формировались языковые и этнографические особенности мок-
шанской и эрзянской культур. Они имели компактные территории прожива-
ния в пределах Мокшанско-Сурского междуречья.

В конце первой четверти I тыс. н. э. часть древнемордовских племен из
низовий Суры продвигается на юг вверх по течению и занимает пространства
Верхнего Присурья. С их приходом там появляются первые грунтовые мо-
гильники (Селиксенский, Шемышейский). В прилегающих с запада районах
Верхнего Примокшанья они застали близкородственное население перифе-
рии рязанско-окского культурного мира. Основная масса создателей рязан-
ско-окской культуры проживала по течению Оки в рязанских землях и в Ниж-
нем Примокшанье, где ими оставлены Кошибеевский, Шатришенский и дру-
гие могильники.

Верхнесурские пространства стали очагом формирования древнемок-
шанской культуры. Эти процессы происходили на всем протяжении второй
четверти I тыс. н. э. и сопровождались активным обогащением древнемор-
довской культуры рязанско-окскими традициями, носители которых посте-
Археологические
памятники раннего
средневековья
(III - VII вв.)

пенно растворялись в мордовской среде. Основные признаки древнемокшан-
ской культуры (погребение умерших головой на юг, формовка лепных горш-
ковидных сосудов) сложились здесь к середине V в.

Одновременно с этими процессами на рубеже III - IV вв. в бассейне
реки Теши оформляется качественно новый очаг древнемордовской культу-
ры -древнеэрзянский. Его истоки связаны с передвижением на запад из Ниж-
него Посурья в конце первой четверти I тыс. н. э. другой волны древнемор-
довского населения. В отличие от соплеменников, занявших верхнесурские
пространства и вступивших в ассимиляционные процессы с рязанско-окским
населением, древняя мордва застала в лесных массивах по Теше разрознен-
ное близкородственное позднегородецкое население, которое в силу своей
малочисленности не сыграло заметной роли в сложении древнеэрзянской
культуры. В погребальных комплексах Абрамовского, Погибловского и дру-
гих могильников характерные признаки древнеэрзянской культуры (погре-
бение умерших головой на север, традиции формовки мисковидной посады)
выделяются здесь уже в IV в.

Древнемордовские племена, оставшиеся в Нижнем Присурье после ухо-
да основной массы соплеменников, проживали здесь до начала VIII в. (Ивань-
ковский могильник). Развитие их культуры было ориентировано прежде всего
на древнеэрзянский культурный очаг. Тенденция к объединению нижнесур-
ского и древнеэрзянского населения определялась не только сопредельностью
территорий этих племенных групп, но и внешними факторами.
В середине I тыс. на территории Среднего Посурья расселяется чуже-
родное местным поволжско-финским племенам население, оставившее па-
мятники именьковской культуры. Этническая атрибуция ее носителей окон-
чательно не установлена, хотя в последние годы все больше сторонников
приобретает гипотеза славянского этноса. Их появление на Суре было связа-
но с расширением именьковского ареала, основные территории которого
простирались от Нижней Камы на севере до Самарской Луки на юге. Имень-
ковцы прочно обосновались на среднесурских землях и создали здесь мощ-
ную систему городищ, в которую входило известное городище Ош-Пандо у
села Сайнино Дубенского района.

Расселение именьковских племен в Среднем Посурье привело к изо-
ляции мордовского верхнесурского (древнемокшанского) населения от
соплеменников на Нижней Суре, которые к последней четверти I тыс.
покидают исконные нижнесурские земли и сливаются с древнеэрзянским
населением.

Дальнейшее развитие эрзянской раннесредневековой культуры в пос-
ледней четверти I и первой четверти II тыс. происходит в основном на зем-
лях по Пьяне и Теше. С VIII в. отдельные племена осваивают также простран-
ства Среднего Примокшанья. На протяжении пяти столетий они оставались
под контролем эрзянского населения, что способствовало плотному заселе-
нию территории и оформлению в арзамасском течении Теши эрзянского пле-
менного центра.

Искусственная изоляция древнемокшанского населения Верхнего По-
сурья вследствие расселения именьковских племен в середине I тыс. вела

Финно-угорские племена вместе со славянами и тюрками оказа-
лись в иентре внимания византийских авторов на заключитель-
ном этапе великого переселения народов (VI -VII вв.). Однако на
первых порах византийцы не могли или не хотели более или менее
четко разовраться в именах народов, попавших в их поле зрения.
Изменение ситуации произошло в X в. и было связано с именем
Константина VII Багрянородного (в 944 - 955 гг. - император
Византии). В 948 - 952 гг. он создал трактат «Обуправлении
империей», в котором писал: «Пачинакия (т. е. Печенегия. - Авт.),
отстоит от Узии и Хазарии на пять дней пути, от Алании - на
шесть дней, от Мордии - на десять дней...». В другом месте он
указывал: «В Меотидское море впадает много больших рек; к се-
верной стороне от него - река Днепр, от которой росы продвига-
ются и в Черную Булгарию, и в Хазарию, и в Мордию...». Это было
второе упоминание о мордве и мордовском крае в письменном
источнике. Оно свидетельствовало о пристальном интересе ви-
зантийцев к средневолжскому региону. Источником сведений Кон-
стантина Багрянородного о мордве имордовскомкрае могли быть
рассказы печенегов, контактировавших с Византией. Однако не
стоит исключать посредничество варягов и русов.
Дреёнешордоёские
ёоинъ1.ё1ё

к самобытному развитию его культуры. Последующие два столетия стали
временем стабилизации древнемокшанского общества, способствовавшей
окончательной унификации культуры и увеличению плотности верхнесурс-
кого населения. Новая страница истории древнемокшанских племен свя-
зана с их переселением на рубеже VII - VIII вв. в Мокшанско-Цнинское
междуречье.

В конце VII в. под давлением продвигавшихся вверх по Волге агрессив-
ных булгарских орд носители именьковской культуры покинули средневолж-
ские земли и ушли в левобережье Среднего Поднепровья, где они приняли
активное участие в формировании восточнославянских племен. В движение
пришло и древнемокшанское население Верхнего Посурья, основная масса
которого продвинулась на запад и заняла пустовавшие с позднегородецкого
времени земли по Ваду и Средней Цне. Оно сразу смогло адаптироваться на
новой территории благодаря высокому уровню развития комплексного хо-
зяйства. Быстрому освоению нового района проживания способствовали при-
родные условия, сходные с покинутыми верхнесурскими землями и весьма
благоприятные,для занятий земледелием и скотоводством. К тому же в начале
VIII в. количество и плотность населения на землях по Ваду и Цне значитель-
но увеличились с приходом сюда из прилегающих районов среднего течения
Оки носителей рязанско-окской культуры. Их предки еще в период прожи-
вания мордовских племен на Верхней Суре принимали активное участие в
формировании древнемокшанской культуры. Это обстоятельство упрощало и
одновременно стимулировало процессы внедрения в древнемордовскую сре-
ду близкородственного населения. Основная масса рязанско-окских племен
довольно быстро растворилась среди среднецнинской мордвы, оставив в ее
культуре некоторые детали погребальной обрядности (восточная ориенти-
Князъ Святослав. бы™ обложены данью.

Худ. К. Лебедев

ровка умерших) и элементы женского головного
убора (налобные венчики). Лишь небольшая рязан-
ско-окская группа концентрируется в Нижнем При-
мокшанье и продолжает развивать свою самобыт-
ную культуру, представленную яркими материала-
ми Шокшинского могильника у села Куликово
Теньгушевского района вплоть до XI в.

В середине VIII в. на степных и лесостепных
просторах Приазовья и Подонья племенными объе-
динениями хазар, болгар и алан было создано ран-
нефеодальное государство - Хазарский каганат, се-
верные границы которого находились в непосред-
ственной близости от южномордовских земель на
Цне. С этого времени на протяжении двух столе-
тий раннесредневековая культура мокшанских пле-
мен испытывала существенное влияние прежде все-
го аланских племен, составлявших основную массу
приграничного населения каганата в верховьях
Дона. Опираясь на сообщения правителя Хазарии
царя Иосифа (X в.) о подвластных ему народах, ис-
следователи отмечают, что мордовские земли вхо-
дили в зону экономического контроля каганата и

В конце IX в. в степи Подонья и Приазовья ворвались печенежские орды,
которые к середине X в. разорили все оседлые поселки, многие хазарские
города, подорвав экономическую основу каганата. В 965 г. князь Святослав
нанес последний удар Хазарии, взяв столицу Итиль и пограничную крепость
Саркел, которую переименовал в Белую Вежу. Отдельные группы верхнедон-

ского населения, спасаясь от печенежского нашествия, ушли на север и раство-
рились среди мокшанских племен Цнинско-Вадского междуречья. С их ассими-
ляцией в мордовской среде начинает распространяться обряд погребения
женщин в скорченном положении - на боку с согнутыми в коленях ногами и
подтянутыми клицу кистями рук. Это становится характерной чертой погре-
бального обряда мокшанского и эрзянского населения в XI - XIV вв.

Начало колонизации восточнославянскими племенами вятичей рязан-
ской земли и появление в опустевших степях Подонья и Приазовья агрес-
сивных кочевых орд половцев в середине XI в. дестабилизировали обста-
новку на юго-западных границах расселения мордовских племен. Мокшан-
ское население покидает земли по среднему течению Цны и уходит в лесные
массивы Мокшанско-Вадского междуречья. К началу XII в. потомки средне-
цнинской мордвы, культура которых известна благодаря широко раскопан-
ным Мордовско-Паркинскому (Краснослободский район), Стародевиченско-
му (Ельниковский район), Кельгенинскому (Зубово-Полянский район) могиль-
никам, плотно заселяют притоки Вада, Верхнее и Среднее Примокшанье. Земли
Среднего Примокшанья к началу XIII в., судя по насыщенности памятников
этого времени, становятся племенным центром.
Втулъчатые
топорЫ'Келъты.
Абрамовский
могильник.

IV- VII66.

В предмонгольский период особенно отчетливо начинают прослежи-
ваться интеграционные процессы между племенными союзами мордвы-мок-
ши и мордвы-эрзи. К XII в. их материальная культура настолько унифицирует-
ся, что основным этнокультурным индикатором остается лишь обряд погре-
бения головой на север у эрзянского и на юг у мокшанского населения. С
концентрацией мокшанских племен на примокшанских пространствах, не-
посредственно примыкавших с севера к исконным землям эрзянских племен
по Теше и Пьяне, восстанавливается территориальная общность средневеко-
вой мордвы. Эти процессы совпали по времени с ускорением распада родо-
племенных и началом становления раннефеодальных отношений у мордвы.

Существенное влияние на темпы консолидационного процесса в мор-
довской среде оказали и внешние факторы. За политический и экономиче-
ский приоритет на мордовских землях начинают бороться князья северо-во-
сточной Руси, с одной стороны, и феодалы Волжской Булгарии - с другой.
Третьей политической силой в этой борьбе выступает мордва, которая стре-
мится, порой небезуспешно (например, события 1103 г.), отстоять свою тер-
риторию и независимость. В XI - XII вв. мокшанские и эрзянские земли по-
крываются густой сетью укрепленных рвами и валами городищ, упоминаемых
русскими летописями как мордовские «тверди». С этого времени началась слож-
ная, насыщенная противоречивыми событиями история взаимоотношений трех
народов, сведения о которой восстанавливаются в основном по русским лето-
писям и восточным хроникам.

2.2.	Хсзяйствемное развитие

Экономической основой раннесредневекового мордовского общества явля-
лось сельское хозяйство, которое базировалось на земледелии и приселищ-
ном животноводстве. Такому направлению хозяйственной деятельности мор-
двы способствовали природно-географические условия. Раннесредневековые
археологические памятники мордвы приурочены к участкам плодородных
серых и дерново-подзолистых почв смешанных и широколиственных лесов.
Обширные луга речных пойм создавали надежную базу для животноводства.

Вплоть до рубежа I - II тыс. господствующими системами земледелия мор-
довских племен были подсека и перелог. Основой подсечно-огневого земледе-
лия является использование плодородных лесных земель, освобождаемых путем
выжигания леса после предварительной его расчистки. Огонь уничтожал кор-
ни и семена травянистых растений и создавал мягкий, хорошо удобренный
золой тонкий слой почвы. Для расчистки лесных участков использовались втуль-
чатые топоры-кельты, находки которых известны практически во всех мордов-
ских мужских раннесредневековых погребениях. Пахотные орудия на подсе-
ках не применялись, а для рыхления использовали небольшие железные мо-
тыжки, нередко встречающиеся в древнемордовских погребениях. Подсека
засевалась обычно не более 2 лет, после чего забрасывалась до восстановления
на ней растительности. С увеличением во второй половине I тыс. роли пере-
ложной системы земледелия у мордовских племен подсека все чаще применя-
лась для освоения новых участков земли под поля длительного пользования.
Коньковая подвеска.

Шокшинский
могильник. V- XI вв.

Этническая
территория
мордовских племен
в VII-XI вв. *

Основой переложной системы является восстановление утраченного
плодородия участка земли естественным путем - прекращением его обра-
ботки. Когда проходил определенный не слишком большой срок, возвраща-
лись к обработке старопахотных земель. При обработке почвы по перелогу
в эпоху раннего средневековья мордва использовала, по-видимому, простые
по устройству деревянные однорукояточные прямогрядильные рала, которые
известны у населения Восточной Европы с эпохи бронзы. Во второй половине
I тыс. возможности пашенного земледелия возросли в связи с применением в
конструкции рал железных наконечников - наральников (экземпляр из Сер-
повского могильника). Их появление в мордовской среде обусловлено ско-
рее всего знакомством с высокоразвитой земледельческой культурой имень-
ковских племен, занимавших в третьей четверти I тыс. Среднее Присурье
(находки серии наральников с городища Ош-Пандо в Дубенском районе).
Однако спорадическое применение древней мордвой железных наральников
объясняется не столько уровнем развития земледелия, сколько особенностя-
ми легких, податливых лесных почв, на которых их использование было не-
обязательно. При такой системе землепользования поля давали небольшие
урожаи, в пределах 0,3 - 0,5 тонны с гектара.

Урожай снимали при помощи малоэффективных слабоизогнутых же-
лезных серпов, которыми можно было срезать колосья проса, ячменя или
полбы. Находки на памятниках мордвы I тыс. каменных терочников указыва-

ют на то, что зерно шло прежде всего на изготовление крупы.
Поклонение коню.

Худ. А. Коровин

Таким образом, земледелие у древней мордвы в I тыс. с ограниченными
размерами пахотной земли, доступной .для обработки деревянными ралами,
не могло давать значительного экономического эффекта и, следовательно,
пока еще не занимало ведущего места в хозяйственной системе.

Важные изменения технологии земледелия связаны с концентрацией в
ХГ в. на мокшанско-тешских землях мордовского населения и последующим
демографическим его ростом. В этих условиях требовалось расширение по-
севных площадей, что могло быть осуществлено только с превращением лес-
ных участков в постоянные поля. Рало, эффективное в силу своего устрой-
ства на давно выведенных из-под леса землях, продолжало использоваться на
старопахотных площадях, которые уже не удовлетворяли потребностей на-
селения.

Проблема интенсивного развития пашенного земледелия была решена
заимствованием в восточнославянской среде более совершенного пахотного
орудия - сохи. Ее высокая приспособленность к работе на недавно освобож-
денных от леса участках неоднократно подчеркивалась исследователями. Ар-
хеологические данные о распространении сох на мордовских землях пред-
ставлены находками предмонгольского и золотоордынского периодов, в пер-
вую очередь железных сошников и (Нижнеборковский клад в Темниковском
районе, в Паньжинском поселении в Ковылкинском районе, Старосотенском
могильнике в Наровчатском районе Пензенской области).

Распространение сохи способствовало налаживанию правильно орга-
низованных краткосрочных перелогов и развитию паровой системы земледе-
лия в форме двуполья. При паровой системе поле подвергается нескольким
обработкам на разную глубину, что способствует востановлению плодородия
почвы. Применение парового земледелия сопровождалось включением посе-
вов ржи наряду с просом, ячменем и полбой в основные злаковые культуры,
возделываемые мордвой в первые столетия II тыс.

Необходимость активной вырубки лесных массивов под пашню привела
к изготовлению более эффективных по сравнению с втульчатыми топорами-
кельтами I тыс. массивных железных проушных топоров с широким лезвием,
которые сопровождают практически все погребения мужчин в XI - XIII вв.

К XII в. складывается форма серпа, близкая к современной, - сильно-
изогнутый клинок с насечками на конце лезвия и черешком для крепления в
деревянной рукояти. Асимметричная форма лезвия таких серпов позволяла
формировать при жатве пучки стеблей злаков. Для помола зерна стали ис-
пользовать ручные жернова, состоящие из двух каменных дисков.

Наряду с земледелием важное место в экономике раннесредневеко-
вой мордвы занимало животноводство. Оно было приселищным, что соот-
ветствовало оседлому образу жизни мордовского населения и наличию бо-
гатой природной кормовой базы. Заготовка сена на стойловое содержание
скота в зимнее время производилась при помощи кос-горбуш, которые встре-
чаются в погребениях мордвы с VII в. (Кужендеевский могильник). Расселе-
ние в лесной зоне обусловило распространение малорослых пород домаш-
них животных.

Стада крупного рогатого скота были важнейшим богатством мордов-
ских племен на протяжении I тыс. Они содержались главным образом для
получения молока и молочных продуктов. Одним из основных направлений
животноводства было разведение лошадей. О значении коня в жизни мордвы
ярко говорят археологические материалы: ритуальные конские захоронения
в могильниках, многочисленные литые шумящие украшения-обереги с обра-
зом коня в сочетании со знаками спирали - символом непрерывного бега

Сцена охоты.
Древнерусская
миниатюра
солнца по небу. Коньковые подвески с подвешенными на цепочках изобра-

жениями утиных лапок трактуются исследователями как символы плодородия
земли. Лошадь использовалась в качестве тягловой силы в хозяйстве и земле-
делии, особенно с распространением сохи, и для верховой езды. Об этом

свидетельствуют часто встречающиеся на мордовских раннесредневековых
памятниках находки удил с уздечными наборами, стремян, ботал и пут. Овцы и

свиньи разводились для получения мяса.

На протяжении I тыс. животноводство у древней мордвы занимало веду-
щее место в экономике. Это закономерно вытекало из особенностей обще-

Топор и наконечник
копы. Дюркинский
могильник.

ственного и экономического развития, при котором важную роль играли
природные условия, диктовавшие основное направление хозяйственной дея-
тельности еще с эпохи раннего железного века. Только с распространением
в конце раннего средневековья более совершенных систем землепользова-
ния, возникших с применением эффективного пахотного орудия - сохи, зем-
леделие становится более продуктивной отраслью хозяйства и отодвигает на
второй план животноводство.

Заметное место в хозяйственной деятельности раннесредневековой
мордвы, заселявшей лесные пространства, занимало бортничество. Мед и

XII - XIII вв.

воск составляли традиционные продукты экспорта из мордовских земель.
На протяжении I тыс. этот промысел основывался на использовании есте-
ственных дупел, обжитых пчелами. С XI в. мордва начинает широко практи-
ковать культурное пчеловодство с искусственным устройством бортей. Для
их изготовления применяли специальные бортные топоры с узким длинным
лезвием, которые часто встречаются в археологических материалах этого
времени.

Охота и рыболовство в эпоху раннего средневековья были подсобными
промыслами в хозяйстве мордовских племен. Объектами охоты были лось,
медведь, кабан, косуля, заяц, лиса, выдра, бобер и другие представители ди-
ких животных, характерные для лесной зоны Восточной Европы. Охотничьи
копья и наконечники стрел регулярно встречаются в раннесредневековых
мордовских погребениях и на поселениях. Нужно полагать, что при охоте
использовали также капканы, силки и ловчие сети. Особое место занимало
пушное направление охоты, так как меха играли роль эквивалента в торгов-
ле и обмене с соседними племенами и народами. Из древнемордовских па-
мятников известны специальные тупые наконечники стрел для пушной охоты,
не портящие шкурку животного.

Среди рыболовных приспособлений в археологическом материале наи-
более часто встречаются бронзовые и железные крючки с жальцем на ост-
рие и насечкой на стержне для привязывания лески. Судя по размерам, они
предназначались,для ловли крупной рыбы - щуки, сома, судака. Применяли и
железные однотипные гарпуны, но более широко, очевидно, использовали
сети, бредни, неводы и другие плетеные снасти.

Тесно связаны с сельским хозяйством такие виды домашней деятельнос-

ти, как прядение и ткачество, деревообработка, косторезное и кожевенное
дело, гончарство. Прядение нити из шерсти, льна производилось при помощи
деревянного веретена с пряслицами, которые являются распространенной
находкой в памятниках. Характерные для I тыс. глиняные лепные пряслица,
Формы
для отливки.

I тыс. н. э.

изготовлявшиеся в местной среде, с XI в. постепенно вытесняются каменны-
ми шиферными, привозимыми в большом количестве из восточнославянских
земель. На протяжении I тыс. для производства тканей мордовские племена
использовали вертикальный ткацкий станок, глиняные диски-грузила которо-
го встречаются на поселениях. Горизонтальный ткацкий станок появляется
здесь, по-видимому, в первые столетия II тыс. Окраска тканей в черный,
бордовый и другие цвета производилась минеральными и органическими кра-
сителями.

При обработке дерева помимо универсальных железных лесорубных
топоров в последней четверти I тыс. стали распространяться специальные
плотницкие. В состав деревообрабатывающих орудий средневековой мордвы
входили железные тесла, долота, сверла, двухручные струги. Железные лож-
кари применялись при изготовлении деревянной столовой посуды и ложек.
Погребение плотника с набором деревообрабатывающего инструмента по-
следней четверти I тыс. из Шокшинского могильника в Теньгушевском райо-
не может свидетельствовать о тенденциях выделения этого ремесла за рамки
домашнего хозяйства.

Гончарство раннесредневековой мордвы не вышло на уровень произ-
водства. Изготовлением глиняной посуды занимались женщины в домашних
условиях, при этом формовка горшков, мисок, сковород, кружек осуществ-
лялась лепным способом. Высококачественная гончарная посуда поступала к
мордве в домонгольский период из периферийных ремесленных центров Вол-
жской Булгарии.

Широкое развитие в эпоху раннего средневековья получила черная и
цветная металлургия. Железо добывали сыродутным способом путем плавки
болотных и дерновых руд, широко распространенных в лесной зоне между
Окой и Сурой. Плавка производилась в глинобитных горнах, куда непрерыв-
но нагнетался воздух. Топливом служил древесный уголь. Один из таких ме-
таллургических горнов изучен на древнемордовском поселении Новый У сад
в Краснослободском районе. В результате многочасового цикла получали
крицу - слиток губчатого железа, который затем проковывали для удаления

Древние металлурги.
Реконструкиия
проиесса
металлообработки.
Акварель по рисунку
Л. Колчановой
Нагрудное украшение

шлаков. Следы металлургического производства в виде шлаков и глиняных
сопел для нагнетания воздуха встречаются повсеместно на средневековых
мордовских поселениях. Кузнецы использовали при изготовлении железных
изделий технику цементации лезвий с последующей закалкой и пакетирова-
ние (комбинация из железных и стальных полос в одном изделии), что харак-
терно для сравнительно развитого ремесла. Однако уровень организации чер-
ной металлургии в древнемордовском обществе оставался невысоким - полу-
чение железа и изготовление изделий из него осуществлялись одним и тем
же мастером. Производство было специализировано, но не выходило пока за
рамки общины, находясь в руках сельского кузнеца.

Цветная металлообработка в эпоху раннего средневековья сохранила
свое значение в ювелирном деле, сырьем для которого служили привозные
бронза, олово, свинец и серебро. Высокий уровень квалификации мордов-
ских мастеров, изготовлявших украшения, предполагает отделение ювелир-
ного дела от кузнечного ремесла. На это указывают и погребения ювелиров с
полным набором специализированного инструмента в древнемордовских мо-
гильниках (например, в Елизавет-Михайловском). Местные мастера вырабо-
тали самобытный стиль изготовления украшений, широко применяя технику
литья (в том числе по восковой модели), ковки, чеканки и гравировки цвет-
ных металлов. Они проживали в немногих поселениях и обслуживали сель-
скую округу, работая на заказ. Вместе с тем производством мелких бронзо-
вых украшений и оловянного бисера, широко применявшихся в мордовском
костюме, изготовление которых не требовало особой квалификации, занима-
лись вплоть до XIII в. женщины, часто не связанные родственными узами с
ювелиром. Только с того времени, когда мастера наряду с работой на заказ
начинают производить продукцию и для рынка, литейное производство окон-
чательно переходит в руки мужчин.

Многочисленные находки привозных изделий на мордовских памятни-
ках свидетельствуют о широком торговом обмене с соседними племенами и
народами, носившем безденежный характер. Наиболее распространенными
ввозимыми предметами на протяжении раннего средневековья являлись ук-
рашения из стекла - бусы, мужские пояса с бронзовыми и серебряными на-
кладками, дорогое оружие (мечи, сабли, топоры-чеканы), металлическая и
гончарная посуда, а также слитки цветного металла. В разные периоды в мор-
довские земли поступали изделия из городов северного Причерноморья, ма-
стерских арабского Востока, Хазарии, Волжской Булгарии, Древней Руси и
Западной Европы. Традиционными были связи с племенами Прикамья.

2.3.	эволюция экономической структуры
и социально-политической организации
мордовских пленен

Распад родовой общины у древнемордовских племен совпадает по времени с
расселением их из районов Нижнего Посурья. Были заброшены практически
все городища, представлявшие собой родовые поселки, в которых прожива-
ло несколько больших патриархальных семей, совместно ведущих хозяйство
на общинной земле.

На новых территориях в Верхнем Присурье и Пьяно-Тешском между-
речье плотность заселения была очень невелика и в обилии имелись свобод-
ные, пока еще хозяйственно не освоенные земли. Широкое распространение
в начале эпохи раннего средневековья в древнемордовской среде железных
топоров-кельтов привело к тому, что даже такое трудоемкое дело, как кор-
чевание леса под пашню, стало под силу большой семье - крупной (обычно из
трех поколений) брачно-родственной общине, которая в сложных условиях
лесной зоны вела совместное хозяйство. Мордовские раннесредневековые
поселения представляли собой маленькие незащищенные поселки в поймах
рек на удобных местах для разведения скота и занятия земледелием. Они вклю-
чали одно, два, реже три жилища с хозяйственными постройками. Собствен-
ность общины на территорию сочеталась с разделом пахотных участков меж-
ду большими семьями, имевшими свой бытовой и хозяйственный инвентарь.
Функционирование древнемордовской общины при наличии свободных пло-
щадей под пашню и невысоком уровне развития земледелия в I тыс. еще мало
было связано с организацией землепользования. Ее основная роль сводилась к
регулированию использования необрабатываемых угодий, в первую очередь
лугов, так как ведущей отраслью хозяйства в это время было животноводство.

Однако род продолжал играть очень важную роль в жизни древнемор-
довских племен. Городища с оборонительными сооружениями возводились
теперь в качестве убежища для жителей нескольких поселков, связанных пока
еще кровно-родственными отношениями. Оно могло служить также местом
сбора общины для решения различных вопросов. Члены рода старались се-
литься компактно, что подтверждается расположением мордовских поселе-
ний гнездообразно недалеко от городищ.

Раннесредневековые мордовские могильники представляли собой ро-
довые кладбища, в которых могилы располагались довольно четкими рядами.
Погребения одного ряда составляли захороне-
ния членов большой патриархальной семьи. Каж-
дый род возглавлялся старейшиной-патриархом.
Его должность была, вероятно, выборной. По
крайней мере довольно равномерное распре-
деление в различных семейных рядах погребе-
ний, которые можно связывать с заслуженными
воинами или военачальниками, указывает на от-
сутствие наследственных прав, характерных,для
представителей родоплеменной знати. Основ-
ные функции старейшины сводились к органи-
зации коллективных работ (строительство ук-
реплений на городище-убежище и пр.), отправ-
лению культов, а также представительству от
своего рода в совете старейшин племени.

Имущественное и социальное неравен-
ство в мордовской среде I тыс. по археологи-
ческим материалам прослеживается слабо. Раз-
личия в наборах и количестве инвентаря возле
погребенных в могильниках отражали в боль-
шей степени их общественное положение внут-
ри большой патриархальной семьи на момент
смерти. Мужчина в древнемордовском обще-
стве выступает как свободный человек, занима-
ющийся сельскохозяйственным трудом, и одно-
временно воин, сопричастный к управлениюде-
лами племени через племенное собрание. Даже
накопление определенного богатства в руках
какой-либо семьи или рода не давало их чле-
нам особого социального статуса.

Арабские купцы.

С картины С. Иванова

« Торг в стране
восточных славян»

Основной политической единицей древнемордовского общества явля-
лось племя, которое состояло из нескольких родов. Во главе племени стоял
вождь, должность которого была выборной. В раннем цикле эпических песен
мордвы племенной вождь фигурирует как «текштяй», «тюштя», «тюштян», «тюш-
тень» («текш» - вершина, верхушка; «атя» - старик, т. е. главный) и выступает
предводителем племени эпохи военной демократии. Однако главным инсти-
тутом власти древнемордовского общества являлось собрание всех членов
племени. Функции племенного собрания древней мордвы, подобно восточ-
нославянскому вече или другим институтам власти в эпоху военной демокра-
тии, определялись, по-видимому, кругом наиболее важныхдел, каковыми были
вопросы войны и мира, выдвижение и утверждение племенного вождя, посвя-
щение в воины. Только на таком собрании мог быть решен вопрос о пересе-

лении племени на новые земли, которое осуществлялось, судя по археологи-
ческим материалам, достаточно организованно и в массовом порддке. Соци-
ально-политический строй мордовских племен I тыс. - это строй военной
демократии, характерный для высшей ступени варварства. Основу мордовс-
Моление.

Худ. Д. Ануфриев.

Из фондов МРОКМ

кого войска в это время составляло народное ополчение, влючающее всех
боеспособных членов племени.

Племенные объединения древней мордвы, образовывавшиеся по этни-
ческо-территориальному принципу, в I тыс. были еще непрочными. Это объяс-
няется в основном рассредоточенным характером расселения племен, разде-
ленных многокилометровыми свободными пространствами. Конгломераты род-
ственных племен возникали, как правило, под воздействием внешнеполити-
ческих факторов (например, в случае серьезной военной опасности) или при
переселении на новые земли. Во главе таких объединений вставал совет ро-
доплеменных старейшин, который мог назначать предводителя на период
военных действий.

Первые столетия II тыс. явились периодом кардинальных перемен в со-
циально-экономической и политической структуре мордовского общества.
Главной социальной организацией средневековой мордвы постепенно стано-
вится малая семья и территориальная община, в которой господствовала ин-
дивидуальная собственность малых семей на земельные наделы при сохране-
нии общинной собственности на луга, леса и другие угодья. Эти изменения
были обусловлены прежде всего успехами в земледелии, связанными с широ-
ким распространением сохи как главного пахотного орудия и применением
двухпольной системы землепользования. Плотное заселение Примокшанья и
бассейна Теши в XI в., а также освоение основного фонда пахотных земель
Старейшина
у священного дуба.
Худ. Д. Ануфриев.
Из фондов МРОКМ

на этих пространствах способствовали налаживанию принудительного сево-
оборота в рамках общины. Мордовские поселения этого времени представ-
ляют собой обычно небольшие усадьбы с хозяйственными постройками, рас-
считанные на малые семьи. Наряду' с ними в общине сохранялись и большие
семьи, ведущие хозяйственную деятельность общими усилиями. В целом пер-
вые века II тыс. нужно считать переходным этапом от большесемейной к
территориальной общине. Ее важной функцией становится регулирование
поземельных отношений. В связи с развертывающейся борьбой русских и бул-
гарских феодалов за приоритет на Окско-Сурских пространствах все члены
общины принимали участие в возведении городищ-убежищ, сеть которых гу-
сто покрывает мордовские земли в начале II тыс.

В общине продолжали существовать тесные родственные отношения.
Мордовские могильники XI - XIII вв. по-прежнему' представляют собой родо-
вые кладбища, однако на многих из них нарушается традиционная рядовая
планировка расположения могил, а мужские и женские погребения сосредо-
точиваются в различных частях кладбища.

Особенно заметные сдвиги происходят в социально-политической орга-
низации мордовского общества. В первые века II тыс. политическая власть
народного собрания постепенно утрачивает свое значение и усиливается
индивидуальная власть вождей, выделившихся из племенной верхушки. Эти

перемены были вызваны как внутренними за-
кономерными процессами, связанными с ус-
коренным распадом родоплеменных отноше-
ний в условиях перехода к территориальной
общине, так и усиливавшейся внешней угро-
зой со стороны древнерусских княжеств и
Волжской Булгарии.

Первоначально функции вождей своди-
лись к организации военного отпора начина-
ющейся экспансии русских князей и булгар-
ских феодалов на мордовские земли. Для ус-
пешного его осуществления было необходи-
мо создание ядра войска - постоянной дружи-
ны, состоявшей из воинов-профессионалов. На
этапе становления дружины вокруг вождей
группировались воины, которые, вероятно, по-
сылались от всех родов, входивших в племя.
Затем они окончательно отрывались от сель-
скохозяйственного труда и теряли связи со сво-
ими сородичами. Дружина, таким образом, со-
стояла из не связанных кровным родством
людей, и дружинники становились особым слу-
жилым сословием, обязанным своему' предво-
дителю содержанием себя и своей семьи. Ар-
хеологические материалы показывают, что на-
ряду с родовыми кладбищами сельского насе-
лении в XI - XII вв. на мордовских землях по-
являются обособленные могильники, на которых совершались захоронения
мордовских дружинников и членов их семей (например, могильник Крас-
ное I в левобережье р. Теша). С ростом политического влияния дружин в
мордовской среде власть их предводителей становилась если не наслед-
ственной, то по крайней мере прерогативой какого-то одного рода.

Постоянная внешняя угроза ускорила в начале II тыс. сплочение мор-
довских племен. Аморфные племенные объединения предшествующего вре-
мени уступают место более сплоченным, устойчивым союзам, построенным
по этническому признаку, - предшественникам ранних государственных
объединений. Решающий голос на советах племенных союзов принадлежал
уже не родоплеменным старейшинам, а предводителям дружин, которые
выдвигали из своей среды верховного союзного вождя. Мокшанский пле-
менной союз контролировал территории Верхнего и Среднего Примокша-
нья, эрзянский - пространства по реками Теша и Пьяна. К предмонгольско-
му периоду в мордовском обществе сформировались объективные предпо-
сылки для образования раннефеодального объединения, известного в XIII в.
как «Пургасова волость» во главе с князем Пургасом, который предстает
уже не просто предводителем дружины, а носителем государственности.

Библиографический список

Алихова А. Е. Из истории мордвы конца I - начала II тыс. н. э. //Археологи-
ческий сборник. Саранск, 1959- Т. 2.

Вихляев В. И. Древняя мордва Посурья и Примокшанья. Саранск, 1977.
Вихляев В. И. Мордовские племена эпохи разложения первобытнообщин-
ного строя и их соседи // Этнокультурные связи мордвы. Дооктябрьский пе-
риод. Саранск,1988.

Гришаков В. В. К истории населения правобережья Нижней Оки в конце
Iтысячелетия нашей эры//Тр. МНИИЯЛИЭ. Саранск, 1988. Вып. 85.

Гришаков В. В. Керамика финно-угорских племен правобережья Волги в
эпоху раннего средневековья. Йошкар-Ола, 1993-

Жиганов М. Ф. Память веков. Саранск, 1976.

Сафаргалиев М. Г. К вопросу об общественном строе древней мордвы //
Зап. МНИИЯЛИ. Саранск, 1951. Вып. 13.


'

I д

БТЧ1

икттпе
паюитгапиигк амаюп а
|№ |1№1Н1ы
3.1.	МОРДОВСКИЙ КИЙ В XIII в.

В начале II тыс. наметился процесс формирования мордовской народности
как этнической общности нового типа, отличной от семьи племен. Процесс
этот был обусловлен изменением социально-экономической структуры древ-
ней мордвы, становлением раннеклассовых отношений.

Этническая территория мордвы того времени определяется лишь при-
близительно. Западной границей ее расселения можно считать реку Оку, о
чем свидетельствуют не только летописные источники, но и гидронимы, про-
изводные от мордовских этнонимов, локализующиеся в окском бассейне: реки
Мордвес, Мордовка и некоторые другие; северная граница проходила также
по Оке и Волге, восточная - по Суре, южная - по естественному рубежу леса
и степи. Эрзя занимала северную часть «мордовской земли», мокша - южную.
На западе и северо-западе соседями мордвы были мурома, восточные славяне,
затем русские (морд. рузт). Соседями с юга с XI в. являлись половцы и огузы
(морд, еузт), а затем татары. В современных мордовских языках татары обыч-
но называются этнонимом «татарт». Но существуют источники, свидетельству-
ющие, что в прошлом для их наименования мордва использовала самобытный
этноним «печкаст». По всей видимости, он является производным от мордов-
ского слова «печкезь», т. е. обрезанный, в котором акцентировано внимание
на обычае обрезания, столь характерном для народов мусульманского веро-
исповедания. На северо-востоке, за Волгой (морд. Рав'), соседями мордвы были
марийцы (летописные черемисы), а на востоке, за Сурой, - волжские булга-

Этническая
территория мордвы
в начале II тыс. н. э.

54

Иорловскнй крой в системе золотоорлынского Феолплизмп
ры, потом чуваши, издавна известные мордве под этнонимом «ветьке». Морд-
ва неодинаково плотно размещалась по своей этнической территории, со-
средоточиваясь в основном в наиболее благоприятных .для ведения земледель-
ческого и скотоводческого хозяйства местах, в первую очередь в долинах
рек волго-окского бассейна и сокрытых пространствах, расположенных в
глубине лесов. Характерные типы мордовской селитьбы в это время, судя по
древнерусским летописям, - села, погосты, зимницы и тверди. Первые три
типа поселений не имели укреплений, тверди же сооружались в лесах в виде
крепостей-городищ (морд, ошт), в которых население округи укрывалось в
случае опасности.

Хозяйство мордвы в XIII в. было комплексным. Ведущее место в нем
занимало земледелие. Мордовский плуг назывался кереть (от керямс - ре-
зать, рубить). Наряду с этим интенсивно развивалось скотоводство. Разводи-
лись лошади, свиньи, козы, овцы, крупный рогатый скот. Охота, рыболовство
и бортничество по сравнению с земледелием и скотоводством играли мень-
шую, но тем не менее заметную роль. Причем если ранее (до середины I тыс.)
охота была преимущественно средством получения продуктов питания, то на
рубеже 1-11 тыс. она становится главным образом источником добычи пушни-
ны .для обмена. Мед, воск нараду с употреблением в личном хозяйстве стано-
вятся продуктами обмена, купли-продажи.

Дальнейшее развитие получают металлургия и металлообработка. Же-
лезо добывали из болотных и дерновых руд. Местные кузнецы владели спосо-
бом обработки металла в горячем состоянии. Таким образом, уровень хозяй-
ства у мордвы в XIII в. был не ниже, чем у ее соседей.

Имущественная, а затем и социальная дифференциация, довольно четко
наметившаяся у мордвы еще в первой половине I тыс., во второй половине
значительно усилилась и привела к появлению в рамках разлагающегося пер-
вобытного способа производства патриархального рабства как общественно-
экономического подуклада. К этому времени, видимо, следует отнести и воз-
никновение понятий «кража» (морд, саламо), «вор» - салъщя, «украсть» -саламс.
Об элементах рабства у мордвы можно судить как по археологическим, так и
по этнолингвистическим материалам. В мордовских языках есть слово «уре»,
обозначающее раба, слугу. Оно входит в мордовские названия сироты (.урод),
снохи (эрз. уръва, мокш, ръвяня), женитьбы (эрз. уръвакстояа, мокш. ръвяяма).
В термине, обозначавшем сноху, безусловно, проявилась новая идеология брака,
характерная для зарождающегося классового общества, когда женщина ста-
ла рассматриваться как товар, рабочая сила.

Покупной брак создавал почву для развития полигамии. Состоятельный
человек (морд, сюпав, эръмев, козя- богатый) мог приобрести несколько жен,
и такими многоженцами выступают обычно главы больших семей, накопив-
шие богатства. Полигинический брак (или полигамия, т. е. многобрачие, мно-
гоженство) на более поздних этапах истории мордвы, предшествовавших хри-
стианизации, трансформировался в брак бигинический (или бигамию, т. е.
двоеженство). Воспоминания об этом времени сохранились в мордовском
фольклоре:

Богатый, богатый, богатый эрзянин!

У него семь взятых жен,

Семеро детей-мальчиков...

Пашенное земледелие, скотоводство, развитое ремесло, природные бо-
гатства мордовской земли (пушнина, мед, рыба и др.) давали возможность
вести торговлю, сначала меновую, а затем и на деньги. В качестве денег у
мордвы первоначально выступали беличьи шкурки - «урт» (морд. ур - белка).
Родовые знаки
мордвы

Слово «ур» вплоть по недавнего времени бытовало у мордвы в значении «день-
ги». Металлические деньги вошли в обращение к X в., когда платежным зна-
ком становится дирхем. Венгерский археолог Ч. Балинт, ссыпаясь на то, что
дирхемы использовались в Восточной Европе в качестве украшений или их
элемента и закапывались в клады, отрицает возможность их функционирова-
ния как платежного средства. По его мнению, дирхемы не выполняли эту
функцию у поволжских финнов, балтов, скандинавов, восточных и западных
славян. Но это утверждение является слишком категоричным. Ведь факт ис-
пользования монет в украшениях не может служить достаточным аргумен-
том, полностью исключающим параллельное бытование их в денежном обра-
щении.

В XIII в. в торговле мордвы важное место заняли связи с арабским Вос-
током, усилившиеся с возникновением Волжской Булгарии. Часть мордвы на-
ходилась непосредственно в составе этого государства. Булгарские города
становятся средоточием восточных товаров и монет. На территории рассе-
ления мордвы найден ряд кладов с арабскими монетами. Деньги по-мордов-
ски стали называться «ярмакт» («ярмак»), Слово это тюркское по происхожде-
нию (в переводе означает «рубленый, разменный») и заимствовано мордвой,
видимо, от волжских булгар.

Имеющиеся материалы позволяют утверждать, что у мордвы еще в пред-
монгольский период начали зарождаться общественные структуры, основан-
ные на социальном неравенстве. На рубеже I - II тыс., по-видимому, наметил-
ся переход земли в частную собственность, которую стали обозначать особы-
ми знаками - «знаменами», тамгами, клеймами, метами (морд, тешкст), свиде-
тельствовавшими о принадлежности обозначенного знаками участка опреде-
ленным владельцам. Меты ставили и на ушах домашних животных, существо-
вали «бортные знамена» и др. Вероятно, первоначально они служили знаками
родовой, а затем семейной собственности.

Некоторые сведения о социальной структуре мордвы начала II тыс. можно

почерпнуть из памятников фольк-
лора. Особый интерес представля-
ет поздний цикл мордовских эпи-
ческих песен о Тюште, в которых
он характеризуется в качестве ни-
кем не избираемого единовласти-
теля. Если в цикле ранних песен
этот термин выступает в нарица-
тельном значении, как социальный
титул, обозначающий выборного
племенного вождя, то в позднем
цикле это уже собственное имя
мордовского владыки, к которому
добавляются нарицательные слова -
новые титулы: Тюштя инязор,Тюш-
тя оцязор, Тюштя каназор (эрз.
ине- великий; мокш. оию - вели-
кий, большой; эрз., МОКШ.ЙЗО/1-ХО-
зяин, владетель; эрз., мокш. кан - хан). Титул «хан», надо полагать, проник в
мордовскую среду не ранее первых контактов с тюркскими народами, дати-
руемых обычно второй половиной I тыс. н. э.

По мнению некоторых авторов, поздний цикл песен о Тюште характе-
рен для того этапа истории мордвы, когда возникли первые государственные
объединения (XI - XII вв.). Однако с таким толкованием вряд ли можно согла-
ситься. Вероятнее всего, в этом цикле отразилась та стадия истории станов-
ления раннеклассового строя, которая в последнее время получила название
вождества и рассматривается в качестве промежуточного этапа от общества
чисто родового к собственно государственной организации.

Возникающее единовластие нуждалось в идеологическом оформлении
и религиозном освящении. Именно в этот переломный период развития об-
щественных отношений, т. е. с возникновением у мордвы социального нера-
венства, угнетения, во главе многочисленного пантеона ее божеств появился
самый могущественный хозяин - верховный бог, владыка Ине Шкай (Оцю
Шкай). Он подчинил себе все другие божества, считавшиеся сначала покро-
вителями, держателями, а затем и хозяевами тех или иных сфер природы и
жизнедеятельности людей. Образ верховного бога создавался мордвой по типу
земных ее владык - инязоров (оцязоров), именем которого последние стре-
мились утвердить свое авторитарное положение.

Немаловажную роль в процессе консолидации мордовской народности
играла внешнеполитическая обстановка, которая в то время была весьма



хмам тм Смэог

Динамика
социально-
экономических
изменений
ё дреёнемордоёском
общестёе
ё перёой четёерти
I тыс. н. э.

।1 «Л 15Г2.СЙМ'

дгчгдгггядд



.ДОДОпМГ

ждйдкхлдгашг

оГ.ЦЛУ ЛгЛ __
Мордовские
старейшинау
священного дерева.
Худ. Д. А нуфриев

напряженной. Постоянно суще-
ствовавшая опасность подверг-
нуться нападению, разгрому, за-
кабалению или уничтожению ус-
коряла сплочение племен в
более тесный союз. Однако и ему
иногда не удавалось отстоять су-
веренитет, поэтому мордва вы-
нуждена была платить дань более
сильным державам - Хазарскому
каганату, а затем и Киевской
Руси (в период княжения Влади-
мира). Нерусские князья не все-
гда брали верх в столкновениях
с мордвой. Например, в «Повес-
ти временных лет» под 1103 г.
сказано: «Того же лета бися
Ярослав с Мордвою месяца мар-
та в 4 день и побежден был Ярос-
лав». Из этого источника, к со-
жалению, нельзя узнать о том, кто
возглавлял мордовские войска в
сражении, но, безусловно, это

был одаренный полководец-инязор (оцязор). Сбор значительных масс мордвы
в военных целях, передача информации приказного характера, защита род-
ной земли способствовали консолидации мордовского народа.

Наиболее известным мордовским инязором (оцязором) был Пургас,
живший в конце XII - первой трети XIII в., под рукой которого значитель-
ная часть мордовских земель была сконцентрирована в рамках этнополи-
тической целостности - «Пургасовой волости». В правосознании Руси того

времени под волостью понималась территория определенного княжеского
удела, верховным собственником которой был возглавлявший его правитель -
князь. Права князя простирались и на население волости, находившееся в
феодальной зависимости того или иного характера. Обозначение владений
Пургаса в русских летописях волостью едва ли было случайным. Ее правопо-
рядки, видимо, хорошо известные на Руси, давали для этого определенные
основания.

В русских летописях - единственном письменном источнике, освещаю-
щем этот важнейший период истории средневековой мордвы, Пургас высту-
пает как ее правитель, военачальник («Мордва Пургасова», «Мордва с Пурга-
сом»), Русские летописцы писали и о «Руси Пургасовой», под которой обычно
подразумевают русское население, подчиненное Пургасу. До сих пор не ус-
тановлено, где находился центр «Пургасовой волости». Есть, правда, предпо-
ложения, что им могло быть Пургасово городище, остатки которого раско-
паны в 60 км к востоку от города Кадома (в восьми километрах к северу от
села Пурдошки Темниковского района Республики Мордовия). «Пургасова
волость» не охватывала всей «земли Мордовской», о чем можно судить по лето-
писному источнику: «И вшедше в землю Мордовскую в Пургасову волость».

«Мордовская земля» русских летописей представляла собой особое геопо-
литическое образование, самостоятельную страну мордвы, состоявшую из не-
скольких волостей. «Пургасова волость» была наиболее известной из них, но не
единственной. Об этом свидетельствуют летописные сведения о походах рус-
ских князей на «власти» (т. е. волости) «земли Мордовской». Так, под 1232 г.
русская летопись гласит: «В лето 6740... князь велики Юрьи Всеволодич посла
сына своего Всеволода на Мордву, и с ним князь Феодор Ярославич, и Рязан-
скиа князи и Муромския, и воеваша Мръдву, и власти и села пожгоша». Анало-
гичное упоминание о волостях «земли Мордовской» содержится под 1378 г.

Итак, раннефеодальное мордовское княжение, этнополитическим яд-
ром которого была «Мордва Пургасова» или «Пургасова волость», следует рас-
сматривать в качестве потестарно-политического образования, которое на-
чало перерастать стадию вождизма и формироваться в особую государствен-
ность мордвы. Однако этот процесс был прерван внешней экспансией.

ГЕНЕЗИС ГОСУДАРСТВЕННОСТИ У МОРДВЫ

Одним из первых попытался оце-
нитьуровеньразвития мордовского обще-
ства в начале 11 тыс. основоположник
марксистского направления в российской
исторической науке М. Н. Покровский. В
1930 г. он писал: «Мордва Конца XII века
представляла собой федерацию нескольких
племен с центром на месте будущего
НиЖнего». Его мысль была развита мор-
довским исследователем Т. В. Василье-
вым, в трактовке Которого мордовская
федерация состояла из двух областей -
мокшанской и эрзянской. Причем «каж-
дая из этих областей имела свою соб-
ственную, похожую на феодально-государ-
ственную, власть».

Более осторожную позицию заняли
авторы Коллективной монографии
«Очерки истории Мордовской АССР»
(К. А. Котков, И. М. Корсаков, А. Е. За-
харкина), писавшие о «территориальных
политических объединениях». С аналогич-
ных позиций фактически выступил ав-
торский Коллектив «Истории Мордов-
ской АССР» (В. И. Вихляев, И. Т. Ледяй-
Кин, В. Н. Мартьянов, И. М. Петербург-
ский). Однако следует отметить некото-
рую противоречивость позиции истори-
Нижегородские воины.

Вариант реконструкции.

Коб. С одной стороны, указывается, что «в
начале 11 тыс. у мордвы оформились ранние
государственные объединения», с другой - вы-
сказывается мысль о том, что «Пургасова во-
лость» была «раннефеодальным политиче-
ским объединением».

Профессор М. Ф. Жиганов отмечал, что
в древне мордовском обществе начала 11 тыс.
существовали «политические объединения»,
находящееся в вассальной зависимости от рус-
ских и булгарских Князей. Достаточно ори-
гинально мыслил А. В. Киркин - автор мо-
нографии «РуссКо-мордовсКие отношения в
Х-Х1Увв.». Он характеризовал «Пургасо-
ву волость» как союз племен, политическое
образование раннефеодального типа. Профес-
сор Н. В. Заварюхин считает, что «в начале
11 тыс. у мордвы стали оформляться государ-
ственные образования».

Определенную эволюцию претерпели
взгляды профессора В. А. ЮрченКова. Перво-
начально он писал: «В начале 11 тыс. у морд-
вы начинают оформляться ранние государ-
ственные объединения». Позднее им была вы-
сказана мысль о раннефеодальном государ-
стве, возникшем на основе союза части мор-
довских племен, о зарождавшейся мордовской
феодальной государственности. Наконец, в

последнее время его точка зрения приобрела
определенную законченность: «Древнемор-
довская государственность претерпела тра-
диционную эволюцию. Первоначально, во
второй половине 1 тыс., у мордвы возникли
союзы племен. В качестве характерной чер-
ты союзов племен выступает вождизм, свя-
занный с возрастанием роли инязоров и их
окружения. Развитие союзов племен приве-
ло к формированию условий для их перерас-
тания в суперсоюз - непосредственную пред-
течу «варварского» государства». По всей ви-
димости, именно этот этап и получил от-
ражение в источниках под термином «Пур-
гасова волость». Размышления по этому по-
воду были сведены В. А. ЮрченКовым в схему
«Генезис государственности у мордвы».

Особняком стоит мнение В. К. Абрамо-
ва, указавшего на наличие феодальной раз-
дробленности в мордовском крае в XII - на-
чале Х111 в.: «Процессы политического дроб-
ления, характерные для Киевской Руси и Вол-
ЖсКо-КамсКой Болгарии, видимо, затронули
и древнюю Мордовию. Во всяком случае до-
кументы этого периода говорят уже о ряде
мордовских Княжеств, из Которых наиболее
сильными были два, вошедшие в историю по
именам Князей (инязоров) Пургаса и Пуреша».
Мордовские ратники
в битве

со степняками.

Худ. А. Коровин

После захвата половцами Причерноморья русская торговля с Востоком
переместилась из Киева во Владимиро-Суздальскую Русь, одно из крупных
феодальных государств в Европе. Торговые интересы в сочетании с русской
земледельческой колонизацией направляли политику русских князей на при-
обретение новых земель и создание в Поволжье на важнейших торговых пу-
тям опорных пунктов. Так, в 1221 г. владимиро-суздальский князь Юрий Все-
володович основал на землях, принадлежавших ранее мордве, Нижний Нов-
город, ставший важнейшим русским форпостом на Волге. В русских летопи-
сях все чаще появляются сообщения о военных походах владимиро-суздаль-
ских, рязанских, муромских князей «на Мордву», происходивших в 1226, 1227,
1228 и 1232 гг., из которых особенно значительными были два последних.

Под 1228 г. в русской летописи сказано: «О войне на Мордву. Тоя же
зимы, Генваря в 14, князь великий Юрьи, и Ярослав, и Константиновичи Ва-
силко и Всеволод идошя на Мордву, и Муромский князь Юрьи Давидович. И
вшедше в землю Мордовскую в Пургасову волость, и жита пожгоша и потра-
виша, а скоты избиша, а села пожгошя, живущих же в волости Пургасове
посекоша мечем нещадно, а прочих в плен поимаша и послаша во свояси.
Мордва же слышавше вбегоша в лесы в тверди свое, а котории же неубего-
ша, и тех избиша».

На следующий год Пургас совершил ответный поход на Нижний Новго-
род, но он оказался неудачным. Русская летопись сохранила описание этого
похода: «Приидоша Моръдва с Пургасом к Новугороду, и биша их Нового-
родцы. Они же, зажегше монастырь святые Богородицы вне града, бежаша прочь.
Победи Пургаса Пурешев сын с Половцы, и изби Моръдву всю и Русь Пургасову,
а Пуръгас утече вмале».
Юрий Всеволодович -
основатель Нижнего
Новгорода

В победе над ратью Пургаса важную
роль сыграл сын Пуреша с половцами. Мно-
гие исследователи, начиная с П. И. Мель-
никова, писали и пишут о Пуреше как «мор-
довском князе», стоявшем якобы, подобно
Пургасу, во главе одного из двух полити-
ческих объединений мордвы. Ряд авторов
называет его мокшанским князем, хотя не-
которые исследователи выражали сомнения
относительно мордовской принадлежности
Пуреша и его сына, считая их половцами.
Одним из доводов, подтверждающих поло-
вецкую принадлежность Пуреша, является
его имя, имеющее три варианта написания:
Пуреш, Пуреша, Пурейша. Имя это иран-
ское по происхождению. Оно состоит из
двух компонентов: пурей + ш(ах). Иранс-

кое слово «перей» («пери») означает дух, а имяобразовательная морфема «шах»
(«ша», «шахи») восходит к слову «шах» - владыка, государь. Морфема «шах» («ша»,
«шахи») продуктивна при образовании тюркских антропонимов и часто высту-
пает в качестве то первого, то второго компонента имени: Шагали, Шахиги-
рей, Батырша, Гадельшах, Геряйша, Ахметша, Зиганша, Арапша, Магметша,
Шах-Чура и др. Таким образом, широко распространенное до сих пор в ли-
тературе мнение о мордовской принадлежности летописных Пуреша и его

Средневековое
мордовское
городище
сына весьма сомнительно.

Значительное негативное воздействие на политическое объединение
мордвы и ее консолидацию оказала монголо-татарская экспансия. По свиде-
тельству иранского историка и государственного деятеля Рашид-ад-Дина, со-
чинение которого «Сборник летописей» считается одним из основных источ-
ников по политической и социально-экономической истории монголов, они
напали на европейские народы в «год курицы». В разделе указанной книги под
названием «Рассказ о войнах, которые вели царевичи и войско монгольское в
Дешт-и-Кипчаке, Булгаре, Руси, Мокше, Алании, Маджаре, Бударе (Польше)
и Башгирде (Венгрии) и завоевании ими тех стран» Рашид-ад-Дин отмечает,
что в год курицы, соответствующий 634 году по мусульманскому календарю,
т. е. 4 сентября 1236 - 23 августа 1237 г., «сыновья Джучи - Бату, Орда и
Берке, сын Угетай-кагана - Жадан, внук Чагатая - Бури и сын Чингиз-хана -
Кулькан занялись войной с мокшей, буртасами и арджанами и в короткое
время завладели ими».

Русская летопись датирует вторжение монголо-татар в «Мордовскую
землю» 1239 годом: «На ту же зиму взяша Батыеве Татарове Мордов-скую зем-

Матфей Парижский (оК. 1200 -1259) -
монах бенедиктинского монастыря в Сент-
Олбансе в Херефордшире, придворный исто-
рик Генриха 111, один из Крупнейших хронис-
тов средневековья, автор «Великой хроники»,
«Истории англов, или Малой хроники», «Де-
яний аббатов Сент-ОлбансКого монастыря»
и нескольких агиографических сочинений. В
«ВелиКой хронике» он привел письмо ВацКо-
го епископа Гилъому Овернскому, в Котором
сообщалось: «Услышать точные сведения о
них (т. е. монголах. - Авт.) мы не можем,
ибо впереди них идут некие племена, имену-
емые морданами, и они уничтожают всех без
разбору; и ни один из них не осмеливается
одеть обувь на ноги свои, пока не убьет чело-
века; и, я полагаю, ими были убиты пропо-
ведники и братья-минориты и прочие послы,
Которых отправил для разведывания Король
Венгрии. Без Колебания они разорили все зем-
ли и разрушили все, что ни попалось...». Ана-
логично сообщение «Анналов» УейверлейсКо-
го монастыря, Который располагался около
Фарнэма в графстве Суррей: «И выслали они
несколько лазутчиков в Руссию, из Которых
Монгольский воин. Средневековая
миниатюра

лю, и Муром пожгоша, и по Клизме воеваша, и град свя-
тые Богородица Гороховец пожгоша, и идоша во станы
своя. Бе жо пополох тогда зол по всей земле, сами бо
себе людие не ведаху, кто где бежит от страха».

Особый интерес представляет уникальное сооб-
щение фламандского путешественника В. Рубрука, по-
бывавшего в Монголии в 1253 - 1255 гг., о вынужден-
ном участии «мокселей» (т. е. мокши) и их «государя» в
походе монголо-татар на Германию: «Их государь и боль-
шая часть людей были убиты в Германии. Именно Тата-
ры вели их вместе с собою до вступления в Германию,
поэтому Моксель очень одобряет Германцев, надеясь,
что при их посредстве они еще освободятся от рабства
Татар».

В погоне за венгерским королем Бела монголь-
ские отряды дошли до Адриатического моря, но в 1242 г.
Батый прервал военные действия и повернул свои вой-

два были схвачены и доставлены К Королю Вен-
грии. И они долго находились в моей Кусто-
дии, и от них я узнал эти новости, Которые
я повелел направить во Францию, скреплен-
ные моей печатью... еще одну новость двое из
этих вышеупомянутых пожелали сказать,
что на пути впереди них идут некие племе-
на, именуемые морданами, Которые без раз-
бору уничтожают людей, Которых повстре-
чают, и ни один не осмеливается надеть обувь
на ноги свои, пока не убьет какого-либо чело-
века. И ими, я полагаю, уже убиты некото-
рые из братьев миноритов и проповедников;

и они убили и других послов, Которых К ним
направил Король Венгрии. Кроме того, знай-
те, что они приходят с огромной скоростью.
А все земли и богатства, Которые им попада-
ются, они разоряют... Пусть остерегаются
все, Кто это услышит, и верят этому; и бу-
дет это увидено, и глазам явится; как верю,
говорю я, епископ Венгрии, около 5 лет. И что-
бы узнал об этом Париж и дал добрый совет,
если это удастся сделать милостию божьей,
я направил это послание, скрепленное печа-
тью, с одним моим архидиаконом, Который
учился в Париже».
Монгольский
всадник.

Средневековая
китайская
миниатюра

ска обратно. Западноевропейские
хронисты и историки объясняют этот
внезапный уход монгольских отрядов
страхом, который им внушали рыцар-
ские войска. Но главной причиной от-
ступления монголо-татар было не это,
а мужественное сопротивление рус-
ских и большое восстание народов
Поволжья - агрессоры боялись за свой
тыл. О новом вторжении монголо-та-
тарских войск в Поволжье свидетель-
ствует Плано Карпин и - итальянский
путешественник, побывавший в Мон-
голии в 1245- 1247 гг.: «Возвратив-
шись оттуда (т. е. из Западной Евро-
пы. - ),они пришли в землю Мор-
дванов, которые суть язычники, и по-
бедили их войною. Подвинувшись от-
сюда против Билеров, т. е. Булгарии,
они ее совершенно разорили».

Опустошительные набеги монголо-татар на мордовские и русские зем-
ли совершались и после установления ига. Монголо-татарская агрессия и
ордынский гнет отрицательно сказались на всех сторонах социально-эконо-
мической и политической жизни мордвы, ее этническом развитии, задержав
на многие годы или деформировав нормальное течение этих процессов, хотя,

конечно, не смогли полностью остановить их.

В полон.

Худ. А. Коровин
3.2.	МОРДОВСКИЙ КРОЙ
в системе золотой орды

Бату - хан.
Средневековая
китайская
миниатюра

После разгрома Волжской Булгарии, порабощения русских и мордовских зе-
мель в 1236-1240 гг. перед ордами Бату открылся путь в страны Западной
Европы. Однако когда монголы покорили уже Польшу, Чехию, Венгрию и
рвались к Адриатике, в Каракоруме умер великий монгольский Угедей. Бату
был вынужден повернуть свои армии на восток, уклонившись от решитель-
ных сражений с западноевропейскими рыцарями, под угрозой династических
распрей и междоусобных войн за имперский престол. В конце 1242 г. они
расположились в причерноморских и прикаспийских степях. К серединеXIII
в. на степных пространствах Восточной Европы, Западной Сибири и Казах-
стана образовалось одно из монгольских государств - Улус Джучи, которое
позднее, в XVI - XVII вв., стало называться у русских Золотой Ордой. Оно
объединяло также области с оседлым населением и традиционными центрами
ремесла и культуры: левобережный Хорезм, Северный Кавказ, Крым, Молда-
вию, Волжскую Булгарию и мордовский край. Все эти земли составили правое
крыло улуса (Ак-Орда), где правили потомки сына Джучи - хана Бату, завое-
вателя Восточной Европы. Владения Джучидов, как и других монгольских ца-
ревичей, в начальный период существования составляли единую империю с
центральным правительством в Каракоруме.

Основой административно-террито-
риального деления Золотой Орды была си-
стема пожалований земли в условную фео-
дальную собственность. В соответствии с
ней государство (Великий Улус) делилось
на более мелкие владения, также называв-
шиеся улусами. Они представляли собой раз-
личные по размерам и качеству уделы в за-
висимости от положения держателя в
иерархической структуре золотоордынско-
го общества (представитель правящего
дома Джучидов, темник, тысячник, сотник,
десятник). Улус жаловался в пользование на
условиях выполнения определенных обяза-
тельств, чаще всего конной военной служ-
бы. При этом золотоордынские улусы пер-
воначально не являлись наследственными
владениями, передаваемыми от отца к сыну.
В XIII в. хан своей властью мог лишить прав
владения улусом даже самых высших пред-
ставителей кочевой аристократии. Первые
ордынские ханы угрозой отнятия пожало-
ваний стремились привязать крупных фео-
далов к престолу и подавить у них сепара-
тистские настроения. Хан занимался раздачей улу-
сов только крупнейшим феодалам. Они в свою оче-
редь предоставляли из полученных ими земель наде-
лы стоявшим под их подчинением тысячникам и т. д.

Опираясь на сообщения письменных источни-
ков, исследователи разделяют золотоордынское го-
сударство XIII в. на двенадцать наиболее крупных
улусов, составлявших владения темников и членов
правящей семьи. Центральное место среди них за-
нимал ханский домен, включавший помимо левобе-
режных степей Поволжья и бывшую территорию
Волжской Булгарии, где началась чеканка первых
золотоордынских монет. Мордовские земли в XIII в.,
по всей вероятности, еще не были вовлечены в улус-
ную систему. По-видимому, покрытые густыми леса-
ми районы проживания мордвы в период становле-
ния золотоордынской государственности не вызыва-
ли особого интереса новой кочевой аристократии,
которая в хозяйственную жизнь оседлых народов не
вмешивалась. Оторванность золотоордынской вер-
хушки от управления ими проявилась в том, что в
Х1П в. налоги с них взимали представители именно
имперского, а не улусного управления. Собранные
средства шли в центр империи - Каракорум, а золо-

Чингисхан.

Современный
бронзовый барельеф

тоордынские ханы довольствовались частью этих по-
ступлений и традиционно подвергали систематической эксплуатации кочевое,
главным образом половецкое, население, попавшее под власть завоевателей.

Вопрос об организации власти и эксплуатации покоренных земель выз-
вал острую борьбу в высших кругах Чингизидской империи. Одна группа
монгольской аристократии стремилась сохранить чисто кочевнический об-
раз жизни и видела в покоренных оседлых народах только объект периоди-
ческих грабительских походов. Другие Чингизиды, во главе которых с 1251 г.
стал хан Мунке, считали необходимым обуздать произвол кочевой агрессив-
ной знати и сделать традиционные земледельческие районы постоянным ис-
точником поступлений через налоговое обложение.

Организация систематической эксплуатации оседлого населения стала
прерогативой чингизидских имперских властей. При хане Мунке была созда-
на разветвленная система имперской администрации и откупщиков, через
которую Каракорум осуществлял политику покровительства оседлым землям
и городам. Единое общеимперское управление покоренными народами по-
зволило в третьей четверти XIII в. провести перепись населения с целью упо-
рядочения налогового обложения. Лишь с последней четверти столетия мон-
гольская аристократия стала придерживаться этого направления в своей внут-
ренней политике. Один из последних набегов чисто грабительского характе-
ра на мордовские земли был совершен в 1288 г. золотоордынским ханом Елор-
таем, когда его отрады «... воеваша Рязань, Муром, мордву, и много зла сотво-

риша, идоша во свояси...».
Подчиненное положение Золотой Орды имперским властям сохраня-
лось до 70-х годов ХШ в. Однако с приходом на золотоордынский трон
хана Менгу-Тимура, который воспользовался борьбой за имперский пре-
стол между Хубилаем и Ариг-Бугой и стал чеканить монеты от своего име-
ни, а не хана, Орда становится почти полностью независимым государством.
К концу века имперские чиновники сворачивают свою деятельность в осед-
лых землях и их функции передаются местным князьям. Контроль за ними
берет на себя золотоордынская администрация. Подавляющая часть дохо-
дов теперь стала оседать в ханской казне, и лишь незначительная доля
уходила в Монголию. Дальнейшее развитие государственности Золотой
Орды ознаменовало поворот от тактики грабительских набегов на осед-
лые, в том числе мордовские, земли к политике систематической эксплуа-
тации их населения.

Одной из важных задач золотоордынских ханов после прекращения де-
ятельности в ее улусах имперских чиновников было формирование надеж-
ной системы налогообложения и сбора дани с покоренных народов. Решение
этой проблемы в короткие сроки могло быть осуществлено только путем
создания постоянных пунктов, где можно было расположить исполнительный
и фискальный аппарат.
На первую половину XIV в., особенно
на время правления Узбека и Джанибека,
приходится расцвет золотоордынского гра-
достроительства. Форпостом Орды в мор-
довских землях стал основанный в начале
этого столетия город Мохши (в русских
летописях Наручадь) у современного села
Наровчат Пензенской области. Первая че-
канка монет здесь относится к 1313 г. Судя
по археологическим данным, это был круп-
ный населенный пункт, застроенный кир-
пичными зданиями общественного и жило-
го назначения, облицованными синей и го-
лубой поливной мозаикой. Раскопано не-
сколько жилых домов, мавзолеев, бань с под-
польным отоплением, а также горнов .для
обжига кирпича и керамики.

Скорее всего, возникновение и рост
города Мошхи соответствовал общей тен-
денции развития золотоордынских горо-

77 лан средневекового	Дов, выявленной Г. А. Федоровым-Давыдовым. Мохши, хоть и был построен в

города Мохши (Наров- местах оседлого проживания, не был прямо связан с существовавшей здесь в
цат)	домонгольское время системой городищ с примитивной деревянной архи-

тектурой. Первоначально город, вероятно, представлял собой комплекс уса-
деб, заселенных золотоордынской администрацией, надзиравшей за мордов-
скими землями. Они были окружены землянками пленных-рабов и подневоль-

ных мастеров-ремесленников, переселенных сюда насильно.

Постепенно ремесленники освобождались от рабства и превращались в
феодально-зависимый городской плебс, связанный определенными обязатель-
ствами с хозяевами, но живущий своими домами и ведущий собственное хо-
зяйство. Усадьбы золотоордынской администрации также обрастали более мел-
кими усадьбами вассалов, в том числе из мордовской феодальной верхушки.
Демографический рост Мохши был тесно связан с включением в городскую
среду мордовского населения, которое в силу различных причин оказывалось
втянутым в урбанизационные процессы. Об этом свидетельствуют открытие
археологами в прилегающих к городу местностях мордовских могильников,
в которых встречены захоронения, совершенные как по языческому, так и
по мусульманскому обряду.

Мохши в отличие от большинства новых золотоордынских городов на-
ходился вдали от оживленных торговых путей по Волге. Это говорит о том,
что он создавался прежде всего как административно-политический и воен-
ный форпост ханской власти, контролирующий населенные мордовскими пле-
менами территории.

Передача права сбора дани мордовским князьям в конце ХШ в. и осно-
вание на их землях в начале XIV в. золотоордынского административного цен-
тра - Мохши - свидетельствуют не только о начавшемся процессе целена-
правлением эксплуатации местного населения, но и о вовлечении в систему
вассальных отношений местное верхушки. За право откупа сбора налогов на
полученных от ордынских ханов уделах мордовские князья были обязаны преж-
де всего военной службой со своими дружинами, а также поставкой рабочей
силы для проведения общественных работ по требованию ханской админист-
рации. С этого времени дружины мордовских князей включаются в состав
карательных отрядов, направляемых ханами на северо-восточную Русь, на-
пример во главе с печально известным Кавгадыем при походе на Тверь в
1317 г., Товлубием при походе на Смоленск в 1340 г. и т. д.

После смерти в 1359 г. хана Бердибека, последнего представителя
Джучидов по прямой линии от хана Бату, Золотая Орда вступила в полосу
междоусобных войн 60 - 70-х гг. Государство раскололось на две противо-
борствующие крупные политические группировки, разделенные Волгой и
волго-днепровскими степями. Северный Кавказ и Крым находились под
властью Мамая и его марионеточных ханов, левобережье Волги контро-
лировала столичная аристократия, от которой нередко зависели часто сме-
няющиеся на сарайском троне ханы. С началом «великой замятии» отдель-
ные сепаратистски настроенные золотоордынские феодалы стремятся ут-
вердить на оседлых землях свои улусы, независимые и от Мамая и от са-
райских ханов.

В начале 60-х гг. в городе Мохши обосновался Тагай, до его захвата
некоторое время правивший в Бельджамене (золотоордынский город на пра-

Этническая
территория
мордвы
в XIII - XIV вв.
Золотоордынский
и мордовский
мурзы.

Худ. Л. Колчанова

вом берегу Волги, в месте наибольшего сближения с Доном). Под давлением
превосходящих сил Мамая, двигавшегося из Крыма, Тагай был вынужден бро-
сить свой степной улус и уйти на север, в район Мохши: «Наручадь ту страну
отнял себе, ту живяше и пребываше». Мамай в это время был поглощен борь-
бой за Сарай ап-Джедид (Сарай-Берке), и поэтому в Мохши сепаратист чув-
ствовал себя относительно безопасно, укрепив свои права на мордовские земли
чеканкой собственной монеты. Тагай продержался здесь до 1365 г., когда он
предпринял поход на рязанские земли. Ему удалось взять и сжечь Переяс-
лавль Рязанский, но при возвращении из набега Тагай был настигнут Олегом
Рязанским и Владимиром Пронским и разбит.

Под 1361 г. летописи фиксируют появление в Запьянье еще одного зо-
лотоордынского сепаратиста - Секиз-бея, который захватил земли в Среднем
Присурье, южнее реки Пьяны. Свою ставку он окружил крепостными соору-
жениями, опасаясь нападения русских и мордовских феодалов, а также свое-
го соседа Тагая. В 70-е гг. на мокшанских землях осел Бехан, основатель
татарских феодальных фамилий Сеид-Ахметовых, Кудашевых, Адашевых, Те-
нишевых и Енгалычевых.
В 1377 г. в мордовских краях появился новый золотоордынский фео-
дал- Араб-шах, потомок Шейбана, который бежал в Мохши со своей ордой
из нижневолжских степей. Какое-то время он владел даже ханским престо-
лом и выпустил в 1375 г. в Сарае небольшое количество монет от своего
имени, однако был изгнан оттуда Урус-ханом, выходцем из аристократиче-
ских кругов Синей Орды. Летом 1377 г. отряды Араб-шаха с помощью мор-
довских князей внезапным адаром полностью уничтожили русскую рать на
Пьяне и сожгли Нижний Новгород. Нижегородский князь Дмитрий Констан-
тинович был вынужден бежать в Суздаль. Воспользовавшись этим, Араб-шах
совершил еще один набег на нижегородские земли, в ходе которого безна-
казанно разорил и опустошил Засурье. После данных событий это имя исчеза-
ет из поля зрения летописцев. Вероятно, он был изгнан из Мохши отрядами
Мамая, которому к концу 70-х гг. удалось подавить сепаратистские устремле-
ния золотоордынских феодалов, объединив все земли западнее Волги вплоть
до Днепра. Власть в Мохши была передана мордовским князьям.

В 1377 г., воодушевленные удачными совместными действиями с Араб-
шахом, мордовские князья организовали своими силами набег на нижегород-
ские владения, где они «...множество людей посекоша, а иных полониша, и
остаточные села пожегше поидоша прочь». Однако брат Дмитрия Борис Кон-
стантинович с небольшой дружиной догнал обремененные добычей отряды
на Пьяне и разбил их. Стремясь развить успех и покончить с грабежами в
юго-восточных волостях нижегородского княжества, Дмитрий Константино-

вич в конце этого же года направляет карательную экспедицию на мордов-

ские земли. Русское войско под началом его брата
Бориса Константиновича и сына Семена включало
также московские отряды князя Дмитрия Иванови-
ча. В результате похода русская рать «...взяша всю
землю Мордовскую, села и погосты и зимницы по-
грабиша и пожгоша, а самих иссекоша, а жены их и
дети полониша».

После разгрома Мамая в Куликовской битве
на золотоордынском престоле впервые за многие
годы «великой замятии» утвердился законный пред-
ставитель дома Чингизидов - хан Токтамыш. К 1385 г.
ему' удалось вновь объединить все части Золотой
Орды в единое государство. Мордовские князья так-
же получили от Токтамыша юридическое подтвер-
ждение владения своими землями на правах васса-
лов. Среди находок с Итяковского городища около
Темникова имеется бронзовая бляха с надписью «Сул-
тан Токтамыш», которая, по мнению Г. А. Федорова-
Давыдова, могла являться каким-то знаком власти фе-
одала, обосновавшегося на примокшанских землях.

Погром мордовских земель в 1377 г. нижего-
родскими князьями, сопровождавшийся значитель-
ной убылью населения, имел тяжелые последствия.
Куликовская битва.

Худ. Н. Присекин

В период правления Токтамыша мордовские князья практически не участво-
вали в военных действиях, по крайней мере крупномасштабных.

После походов Тимура 1381 и 1395 - 1396 гг., приведших к разгрому
почти всех областей, Золотая Орда уже не смогла встать на ноги. Мордов-
ские земли с центром в Мохши избежали этой страшной участи. Войска
Тимура повернули на юго-запад, к берегам Днепра, совсем недалеко от него.
Но, несмотря на это, Мохши, как и многие другие золотоордынские города,
с разрушением внутренней административно-политической и экономиче-
ской структуры государства теряет свое значение форпоста ханской влас-
ти в мордовском крае и жизнь в нем постепенно угасает. Однако мордовс-
кие феодалы в начале следующего столетия по-прежнему оставались в сфе-
ре политического влияния ордынских ханов. Во время нашествия в 1408 г.
на Русь Едигея, которому за первые два десятилетия XV в. удалось в после-
дний раз воссоздать подобие единого золотоордынского государства, мор-
довские князья помогали одному из его отрядов при погроме нижегород-
ских земель. Отход по приказанию Едигея ордынской рати через районы
Присурья сопровождался взятием Курмыша и Великой Сары. Именно с эти-
ми событиями Г. А. Федоров-Давыдов связывает сокрытие в начале 1409 г.
огромного клада золотоордынских дирхемов и русских денег, найденного
у с. Черная Промза Большеберезниковского района.

Вместе с тем значительные перемены в отношениях между раздираемой
междоусобицами Золотой Ордой и впитывающей силу централизации Русью,
наступившие в XV в., предопределили вхождение мордовского народа в состав
Русского централизованного государства.
11 Хозяйствеиное развитие

Золотая Орда объединила два резко отличающихся друг от друга хозяйствен-
ных и культурных мира: степных кочевников-скотоводов и оседлые земле-
дельческие народы с городами - центрами ремесла и торговли. Кочевники,
составлявшие основную массу золотоордынского населения, передвигались
со скотом в пределах своих степных улусов по определенному маршруту,
который менялся в зависимости от сезона. Население, ведущее оседлый об-
раз жизни, проживало в многочисленных поселках и городах. Одни из них
являлись традиционными культурными очагами еще до монгольского завоева-
ния, а другие были построены монголами во второй половине ХШ - XIV в. как
полита ко-административные центры. Эти два мира были мало связаны хозяй-
ственно и объединялись в рамках одного государства прежде всего деспоти-
ческой властью ханов.

Оседлое население Золотой Орды разделялось надве категории: город-
ское, преимущественно торгово-ремесленное, и занятое сельскохозяйствен-
ным трудом. Мордовский край в домонгольское время представлял собой район
традиционного земледелия. Здесь не существовало крупных торгово-ремес-
ленных населенных пунктов, как, например, в Волжской Булгарии. Общая
численность мордовских племен, составлявшая в домонгольский период око-
ло 60 - 70 тыс. человек, в золотоордынское время с учетом периодических
потерь в военных действиях оставалась приблизительно на том же уровне.
Основная масса мордвы по-прежнему проживала в многочисленных некруп-
ных поселках или на хуторах. Типичным,для XIV в. является полностью раско-
панное селище Полянки близ с. Троицк Ковылкинского района, которое со-
стояло из шести небольших домов малых семей, связанных кровным родством.
Существование хуторной системы подтверждает исследованная уд. Шаверки
Краснослободского района крестьянская усадьба XIV - начала XV в., включав-
шая дом с печью, погреб, навес и открытый очаг.

Город Мохши, основанный ордынцами в начале XIV в. как политико-адми-
нистративный ханский форпост в мордовских землях, хозяйственно был мало
связан с окружающими его земледельческими районами. Его жизнеспособность,
как и других подобных городов, искусственно поддерживалась сильной цент-
ральной властью, после ослабления которой в начале XV в. он сразу пришел в
запустение. Мордовское общество к этому времени еще не было подготовлено к
восприятию городской жизни как составного элемента средневековой культу-
ры. Золотоордынские города, в том числе и Мохши, оказались, по образному
выражению Г. А. Федорова-Давыдова, «историческими пустоцветами» и не оста-
вили после себя ничего кроме величественных руин и воспоминаний.

Вместе с тем включение мордовских земель в экономическую структу-
ру золотоордынского государства посредством Мохши способствовало нала-
живанию здесь мирной хозяйственной жизни. Установление улусной системы
оградило земледельцев от произвола кочевой знати, но одновременно озна-
чало их попадание под двойной гнет местной и золотоордынской верхушки.
Мордовские князья на правах вассалов ордынских ханов нещадно эксплуати-
ровали население, стремясь увеличить и без того тяжелые для крестьянства
Бронзовый котелок.

Стародевиченский
могильник. Х1-Х1У вв.

налоги, чтобы удовлетворить свои потребности и иметь возможность поднес-
ти подарки представителям ханской администрации.

Налоги, установленные в результате переписи, охватывали практически
все стороны хозяйственной жизни оседлого населения. По характеру монго-
ло-татарской переписи 1257 и 1273 гг. устанавливался подомный или посе-
мейный порядок взимания дани. Осуществлялся также сбор в пользу монго-
лов, именовавшийся «десятиной». Земледельческое население было обложено
«поплужной» податью, взимавшейся с пахотного орудия (плуга, сохи, рала).
Дань и налоги взимались как деньгами, так и продуктами. Кроме того, осед-
лые народы принуждались выполнять повинности по обеспечению золотоор-
дынской администрации подводами, лошадьми и кормом (так называемый «ям»),
а также выставлять по требованию властей воинов.

В условиях усиления налогового гнета крестьяне были вынуждены искать
возможности для повышения продуктивности своего хозяйства. В традиционных
районах проживания мордвы широко развертывается процесс внутренней коло-
низации земель, сопровождавшийся активной расчисткой лесных массивов под
пашню. Заинтересованные в увеличении своих доходов местные феодалы стре-
мятся получить земельные наделы уже не на издавна обрабатываемых, истощен-
ных землях, а на целинных пространствах луговых степей, прилегающих к мор-
довским лесам по бассейнам рек Инсар и Пьяна. В домонгольское время эти
плодородные степные пространства не осваивались мордовскими земледельцами
из-за постоянной опасности половецких набегов и грабежей.

Соха, приспособленная для обработки земли в условиях лесной зоны,
оказалась малоэффективной на тяжелых черноземных почвах степного типа,
занятых мощной травянистой растительностью. Это заставило переселенцев
использовать здесь новое пахотное орудие, более тяжелое и производитель-

Мордовское
селение.

Худ. А. Коровин
Земледельческие
орудия труда
средневековой
мордвы.

Наралъник, серпы

ное, - двухполозный плуг. Его конструкция была заимствована у булгарских
земледельцев, широко применявших плуги еще в домонгольское время. Сущ-
ность пахоты таким плугом состоит в том, что пласт земли режется верти-
кально череслом, а горизонтально подрезается лемехом, которым поднима-
ется и отодвигается в сторону, а затем при помощи одностороннего отвала
переворачивается. Плужная вспашка уничтожала травяной покров и способ-
ствовала подъему влаги из нижних слоев почвы в верхние, что значительно
повышало урожайность.

Крупный клад земледельческих орудий золотоордынского времени, со-
держащий плужные лемехи и чересла, найден около с. Киржеманы Атяшев-
ского района. Сокрытие плужных деталей свидетельствуете ценности этого
орудия. Если еще учесть, что для плуга требовалось больше тягловой силы,
чем для сохи или рала, то нетрудно понять, что владельцем плуга был зажи-
точный землевладелец. По-видимому, этими сложными и дорогими орудиями
распоряжались доверенные лица мордовских феодалов и взимали за их ис-
пользование денежный или продуктовый взнос, как это практиковалось в рус-
ских землях.

Широкое употребление плуга мордовским населением способствовало
дальнейшему распространению паровой системы земледелия. В золотоордын-
ское время в мордовском крае начинает внедряться трехпольный севооборот,
предусматривавший разделение пахотных площадей на три части, одна из ко-
торых засевалась озимыми, вторая - яровыми культурами, а третья оставалась
под паром.

Основным орудием обработки старопахотных легких лесных почв вХШ -
XIV вв. оставалась соха. Находки сошников известны на селище этого времени
у с. Паньжа Ковылкинского района Мордовии, сошной палицы - в погребении
Старосотенского могильника возле с. Наровчат Пензенской области.

Интенсивное развитие пашенного земледелия в мордовском крае и
практика освоения залежных степных земель в начале XIV в. стали предпо-
сылками первой волны массовых миграций мордвы на приволжские земли.
Активный рост золотоордынского градостроительства в конце ХШ - первой
половине XIV в. и заметное увеличение городского населения привели к по-
вышению спроса на сельскохозяйственную продукцию. Специфика нижневол-
жских городов состояла в том, что, окруженные степями с кочевниками, они
не имели округи с земледельческим населением. В это время мордовские
земледельцы становятся важными поставщиками зерна в приволжские улусы
и города.

С целью бесперебойного снабжения продуктами земледелия степных
городов золотоордынская администрация стремится расширить фонд пахот-
ных земель путем раздачи мордовским князьям плодородных степных про-
странств Саратовского и Самарского Поволжья. В первой половине XIV в.
там появляются весьма многочисленные поселения и прилегающие к ним об-
ширные мордовские могильники: Муранский, Черемшанский, Барбашинский,
Аткарский и др. Среди этих поселений своими размерами выделяется Муран-
ское, которое являлось, по-видимому, административным и ремесленным цен-
тром приволжских мордовских земель. Основанное здесь кузнечное произ-
водство было направлено прежде всего на удовлетворение потребностей зем-
Пахота.

Худ. А. Коровин

ледельческой округи. О применении при поднятии залежных степных почв
плуга свидетельствует находка чересла в погребении Муранского могильника.

В начальный период освоения приволжских земель золотоордынская
администрация предоставляла временные льготы переселенцам. Но это не
было проявлением гуманного отношения к мордовским земледельцам и ре-
месленникам. Ордынцы преследовали прежде всего свои интересы, так как
понимали, что лишь таким путем в кратчайшие сроки можно было создать, а
затем уже интенсивно использовать новую сельскохозяйственную базу.

С распространением тяжелых пахотных орудий развивается и жи-
вотноводство. Оно по-прежнему было ориентировано на разведение круп-
ного рогатого скота и лошадей, значение которых как тягловой силы воз-
растало. Однако с дальнейшей эволюцией феодальных отношений в рам-
ках золотоордынского государства стада сосредоточиваются в руках кня-
зей и их окружения.

Заметные изменения происходят также в организации ремесла и тор-
говли. В XIV в. значительная часть ремесленников окончательно отходит от
сельскохозяйственного труда и сосредоточивается на производстве продук-
ции,для рынка. Появляются специализированные ремесленные поселки, кото-
рые были тесно связаны экономически с окружающими их деревнями через
поставку изделий ремесленного производства. В этот процесс включались в
первую очередь ремесленники, занимавшиеся черной и цветной металлооб-
работкой. Яркое свидетельство тому - упомянутые выше Муранское селище
и клад земледельческих орудий, содержащий серийные предметы, близ Кир-
жеман. С основанием на мордовских землях Мохши местные ремесленники в
силу разных обстоятельств оказываются втянутыми в городское ремесло, ра-

I

Мордовский крой в системе золошоордынского Феодплизмп
ботая на удовлетворение в первую очередь внутригородского спроса, а так-
же на ближайшую округу.

Расположенные в стороне от крупных торговых транзитных путей, мор-
довские земли для иноземного купечества представляли интерес как сырьевая
база, снабжавшая их зерном, пушниной, медом, воском и другими сельскохо-
зяйственными продуктами. Они вывозились караванами и по рекам в привол-
жские торговые города. Особенностью торговых связей мордвы в золотоор-
дынский период являлось то, что продажа или обмен товаров осуществлялись
в основном опосредованно - через феодальную верхушку. В ее руках сосре-
доточивалась основная масса сельскохозяйственной продукции, шедшая на
уплату дани и налогов, а также на торговые операции. О втягивании мордов-
ского края в систему товарно-денежных отношений свидетельствуют много-
численные клады XIV - начала XV в. золотоордынских и русских монет.

Нелишне вспомнить, что основу дани, наложенной при первых ханах в
середине XIII в., составляли меха. Об этом подробно сообщает Плана Карпи-
ни: «Как малый, так и большой, даже однодневный младенец, как бедный, или
богатый, платил такую дань, именно, чтобы он давал одну шкуру медведя, од-
ного черного бобра, одного черного соболя, одну черную шкуру... дохорь, и
одну черную лисью шкуру». В состав дани входил и другой продукт лесных
промыслов - мед. Интерес завоевателей к этой продукции объяснялся тем,
что она играла большую роль в международной торговле. С получением пра-
ва сбора дани в конце XIII - начале XIV в. мордовские князья проявляли повы-
шенную заинтересованность в развитии охоты и бортничества. Поэтому они
стремились получить не только наделы с обширным фондом пахотных земель, но
и лесные районы с охотничье-бортными промыслами.

Таким образом, несмотря на тяжелейшие последствия завоевательных
походов монголов и установления золотоордынского господства происходит
дальнейшее развитие экономической структуры мордовских земель. В рам-
ках этой эпохи окончательно сформировались основные направления специ-
ализации мордовского края в области земледелия, пушного и бортного про-
мыслов, что обеспечило последующий рост производительных сил в условиях
включения его в систему русского феодализма.

Библиографический список

Абрамов В. К. По следу времени. Саранск, 1991.

Алихова А. Е. Из истории мордвы конца I - начала II тыс. н. э. //Археологи-
ческий сборник. Саранск, 1959- Т. 2.

Аннинский С. А, Известия венгерских миссионеров XIII - XIV вв. о татарах
в Восточной Европе // Исторический архив. М.; Л., 1940. Т. 3-

Гришаков В. В. Альтернатива: Русь или Золотая Орда // На перекрестке
мнений. Саранск, 1990.

Егоров В. Л. Историческая география Золотой Орды в XIII - XIV вв. М.,
1985.

Жиганов М. Ф. Из истории хозяйства мордвы в XIII—XVI вв. // Тр. Ин-та
этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. М., 1963- Т. 86.
Жиганов М. Ф. Память веков. Саранск, 1976.

Краснов Ю. А. Древние и средневековые пахотные орудия Восточной Евро-
пы. М., 1987.

Лебедев В. И. Загадочный город Мохши. Пенза, 1958.

Сафаргалиев М. Г. Борьба мордовского народа с монгольским игом // Зап.

МНИИЯЛИ. Саранск, 1946. Т. 6.

Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. Саранск, 1960.

Федоров-Давыдов Г. А. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973-

Федоров-Давыдов Г. А. Монеты Нижегородского княжества. М., 1989-
Федоров-Давыдов Г. А. Золотоордынские города Поволжья. М., 1994.

Филатов Л. Г., Юрченков В. А. Мифы и реальность. Критика немарксист-
ских концепций истории мордовского народа. Саранск, 1989-

Циркин А. Русско-мордовские отношения в X - XIV вв. Саранск, 1968.

Юрченков В. А. Хронограф, или Повествование о мордовском народе и его
истории. Саранск, 1991.

Юрченков В. А. Борьба мордовского народа с монголо-татарским нашестви-
ем// Соп§геззип ОсГауиз ГгКегпаНопаНз Реппо-11§пз(агит. }ууазку1а, 10 -
15.08.1995. Рагз II. Зиттапа асгоазшт т зесНогпЬиз еГ зутрозНз Гасйгит.
}ууазку!а, 1995-

Юрченков В. А. Взгляд со стороны. Мордовский народ и край в сочинениях
западноевропейских авторов VI - XVIII столетий. Саранск, 1995-

Юрченков В. А. Мир истории. Саранск, 1997.
Вхождение мордовского нородо
в состав Русского централизованного
государства
В истории многих народов нашей страны существовали периоды, когда
необходимо было делать исторический выбор. Часто это было связано
с противостоянием двух тенденций. Первая из них сводилась к интег-
рированию, врастанию в более сильный в политическом и военном отноше-
нии организм, вторая выражалась в открытой конфронтации с ним, борьбе
не на жизнь, а на смерть. В XIV в. в подобной ситуации оказался мордовский
народ. В качестве же доминирующего политического организма выступало
великое княжество Московское, ведущая роль которого в системе восточно-
европейских государств после Куликовской битвы была бесспорной. Кроме
того, оно выступало ядром складывающегося Русского централизованного го-
сударства.

Народы Средней Волги в разное время столкнулись с проблемой взаи-
моотношений с русским народом и русскими государственными образовани-
ями. Сложность и неординарность этих процессов определили существую-
щие в историографии разногласия. Оформились несколько точек зрения на
хронологические рамки процесса вхождения мордовского народа в состав
Русского централизованного государства.

Первая точка зрения, которая может быть названа традиционной, сло-
жилась еще вдореволюционной исторической науке. Ее сторонники связыва-
ют завершение процесса вхождения мордвы в состав Московского государ-
ства с падением Казанского ханства и событиями 1551 - 1552 гг. Данное
мнение в региональной историографии разделяют Н. Ф. Мокшин, Г. Я. Мер-
кушкин, В. К. Абрамов. На аналогичных позициях стоит большинство запад-
ных историков (А. Каппелер, С. Лаллукка и др.).

Вторая позиция стала оформляться в конце 70-х - начале 80-х гг. В
августе 1979 г. вопрос о дате вхождения мордовского народа в состав Рус-
ского централизованного государства был поднят профессором А. В. Клеян-
киным, который писал: «Дореволюционная дворянско-буржуазная историо-
графия мало уделяла внимания событиям 1480 г., тогда как они были пере-
ломными не только для Руси, но и для других народов, в том числе мордовско-
го». Он был поддержан М. Ф. Жигановым, заявившим о завершении в основ-
ном к 1480 г. процесса вхождения мордовских земель в состав Русского госу-
дарства. В ходе обсуждения первоначально высказанное мнение претерпело
изменения. В конечном виде данную точку зрения можно представить слова-
ми М. Ф. Жиганова: «1485 год знаменовал собой завершение многовекового
процесса добровольного вхождения мордовского народа в состав России».

Третье мнение связано с высказываниями профессора Н. В. Заварюхи-
на, который увязывает завершение вхождения мордвы в состав Московского
государства с событиями 1392 - 1393 гг. - временем присоединения к Моск-
ве Нижегородского княжества и Мещеры.

Достаточно серьезные споры вызывает характер процесса вхождения
мордвы в состав Русского государства. Многие исследователи подчеркивают
его добровольность (М. Ф. Жиганов, А. В. Клеянкин, Г. Я. Меркушкин и др.). Ряд
ученых акцентирует внимание на насильственной стороне этого процесса.
Так, К. Н. Сануков пишет о завоевании региона, которое «сопровождалось
жестокостями, равными синхронным «подвигам» испанцев в Америке, порту-
гальцев в Африке».
4.1.	Предпосылки вхождения кордовского народа
в состав Русского централизованного государства

Политические и социально-экономические предпосылки вхождения мордов-
ского народа в состав Московского государства складывались на протяжении
достаточно .длительного времени. Наиболее серьезными вехами этого про-
цесса было присоединение ряда мордовских земель к русским княжествам, в
первую очередь Нижегородскому и Рязанскому.

Нижегородское княжество являлось преемником политических тради-
ций владимиро-суздальских князей. С конца ХШ в. его граница постепенно
отодвигалась на восток, приближаясь к левому берегу Суры. При этом осваи-
вались, вернее, колонизировались, мордовские земли. В 1328 г. нижегород-
ский князь Константин Васильевич издал указ, повелевавший русским людям
селиться по рекам Оке, Волге, Кудьме на мордовских селищах. В 60-е гг.
XIV в. нижегородский купец Тарасий Петров купил у мордовского князя Му-
ранчика себе вотчину «за Кузьмою на речке на Сундовике». Кстати говоря,
факт купли интересен и тем, что она осуществлена у мордовского феодала и
в пределах мордовского княжества, которое, по всей видимости, было в вас-
сальной зависимости от нижегородского правителя.

Указ князя Константина Васильевича и последовавшие за ним купли и
пожалования имели целью создать вокруг Нижнего Новгорода плотное рус-
ское окружение как более или менее надежную опору княжеской власти.
Так возникли на месте бывших мордовских поселений села Высоково, Бор,
Ельня, Сопчино, Запрудное, Разнежье и др. Необходимость защищать их за-
ставляет даже такого трусливого князя, каким был Дмитрий Константинович,

Нижний Новгород.

По А. Олеарию
в 1372 г. на левом берегу Суры заложить крепость Курмыш. Вполне вероят-
но, что одновременно было построено еще несколько более мелких острож-
ков. С их возведением граница княжества переместилась за Суру, что позволи-
ло князю Борису Константиновичу, который чувствовал себя уже полным хозя-
ином этих мест, подарить Благовещенскому монастырю в Нижнем Новгороде
«рыбные ловли» по Суре со всеми «падучими реками» и «бобровыми гонами»».

Уже при Дмитрии Константиновиче, который был тестем Дмитрия Дон-
ского, московское влияние в нижегородских делах было чрезвычайно вели-
ко. Дело шло к подчинению Нижегородского княжества Москве.

В 1392 г. великий князь московский Василий I получил в орде ярлык на
нижегородское княжение, арестовал Бориса Константиновича и выслал его
в Суздаль. После смерти последнего в 1394 г. его племянники Василий и Се-
мен Дмитриевичи, бежав в Орду, стали домогаться своих отчин. В 1399 г. под
стенами Нижнего Новгорода появился Семен Дмитриевич вместе с татар-
ским царевичем Ейтяком, а с ними тысяча всадников. Горожане оборонялись
три дня, а после сдали город, взяв с осаждающих клятву «крестьян не грабити,
ни заимати». Но татары клятву нарушили и две недели грабили город и его
окрестности. Лишь известие о приближении московской рати заставило их
бежать. Скрылся с ними и Семен Дмитриевич. Он нашел убежище в Орде и
вновь стал тревожить границы нижегородских земель, принадлежащих те-
перь Москве. Его резиденция была расположена где-то в мордовских землях.
И не случайно именно сюда в 1401 г. московский князь посылает своих вое-
вод Ивана Уду и Федора Глебовича искать князя Семена Дмитриевича. Они
не нашли его, но зато в местечке, называемом Цыбирца, в «земле мордовс-
кой», обнаружили его жену - княгиню Александру. Ее ограбили и привезли
вместе сдетьми в Москву. Семен Дмитриевич, узнав об аресте жены и детей,
захвате казны, обратился к Василию I с челобитьем о помиловании.

В результате похода 1401 г. мордовские земли, бывшие под властью ни-
жегородского князя Семена Дмитриевича, перешли во владение московских
князей. Об этом существуют весьма достоверные свидетельства в виде дого-
вора Василия I с князем серпуховским и боровским Владимиром Андрееви-
чем, который признал власть Москвы над этими местами.

В 1408 г. хан Едигей передал Нижегородское княжество сыновьям умер-
шего в Суздали князя Бориса Константиновича - Даниилу и Ивану, однако
уже в 1410 г. они появились в пограничных мордовских землях, а через год
вместе с булгарскими и мордовскими князьями совершили набег на Нижний
Новгород и у села Лыскова разбили московскую рать под предводительством
брата Василия I Петра Дмитриевича. Лишь в 1411 г. обстановка стабилизиро-
валась и московские князья окончательно подчинили себе Нижний Новгород.

Вторым княжеством, в пределах которого проживала мордва, было ве-
ликое княжество Рязанское. Еще в конце XI в. оно выделилось из состава
Черниговской земли, а первым его князем стал внук Ярослава Мудрого Ярос-
лав Святославич. Впервые мордва в составе княжества упомянута летописца-
ми под 1288 г.: «Татарове Рязань и Муром и Мордву воевали в междоусобие
великих князей».

В конце XIV в. в Рязани княжил Олег Иванович. В 80-е гг. он добился
подчинения Мурома, а также присоединил к княжеству мордовские земли по
среднему течению Цны и нижнему течению Мокши. В его жалованной гра-

моте Ольгову монастырю имеется упоминание о них: «...и возрев есмь в дан-

ным грамоты с отцам своим с владыкою с Васильем и бояры... а Головчин дал

Федор Борисович, а Мордовской дал Климент по Данилов двор...».

Положение Рязанского княжества ставило его в весьма сложные усло-

Мордовские лыжники
приходят на помощъ
рязанцам. Миниатю-
ра летописного свода
XVI в.

вия развития: рязанские князья были вынуждены искать союзника и в Литве, и
в Москве. Наследовавший Олегу Федор чаще обращался к московским князь-
ям. В 1402 г. им была подписана договорная грамота с Василием I, которая во
многом ставила рязанских властителей в зависимость от Москвы. Этот доку-
мент интересен тем, что была достигнута договоренность о владениях мос-
ковских и рязанских князей в мордовских землях. Устанавливался своего рода
статус-кво: «А что будет отец наш князь великий Дмитрий Иванович отоймал
татарские места и мордовские места... и те места мне, князю великому Васи-
лию Дмитриевичу и что будет отнял отец твой князь великий Олег Иванович
татарские места и Мордовские, а то тебе и есть...». Аналогичный договор в

1434 г. был заключен рязанским князем с Юри-
ем Дмитриевичем Галицким.

В истории Рязанского княжества, пожалуй,
впервые просматривается сочувственное отно-
шение мордовского населения к княжеской вла-
сти. Порождено оно было, видимо, осознанием
того, что существует общий враг - татары, а сила
в единении. Зимой в 1444 г. в рязанские земли
ворвались татарские отряды во главе с цареви-
чем Мустафой. Ограбив города и села, он ушел
в степи и разбил стан, где стал торговать плен-
никами. Зима была снежной, холодной, с мете-
лями, летом же степь выгорела, поэтому корма
для лошадей под снегом не было. Мустафа ре-
шил вновь идти на Рязань на зимовку. Рязанцы,
узнав об этом, отрядили гонцов за помощью.
Откликаясь на просьбу, великий московский
князь Василий Темный послал на татар рать под
воеводством князя Василия Оболенского и Анд-
рея Голтяева. Пришла на помощь и мордва на
лыжах с сулицами, рогатинами и саблями. Сре-
ди вооружения летописец упоминает также то-
поры и ослопы - дубины.

Московские воеводы, объединившись с
мордовской ратью, встретились с войском Мус-
тафы под Переяславцем на речке Листани. Удар
наносился с трех сторон: московскими полка-
ми, мордвой и рязанцами. Татары были окруже-
ны и уничтожены. Бой проходил в сильную пур-
гу, воины Мустафы дрались пешими, так как
лошади пали; они не могли стрелять из обледе-
невших луков, но живыми в руки не давались.
В том же году в отместку татары напали на рязанские окраины и мор-
довские земли и разграбили их.

20 июля 1447 г. была подписана новая договорная грамота московского
и рязанского князей. И вновь, как и прежде, речь шла в числе прочих земель
о владениях на мордовской территории: «А что будет дед мой князь великий
Дмитрий Иванович отоимал места татарские и мордовские... и те места мне
великому князю Василию Васильевичу. А что будет отнял дед твой князь вели-

Мордовский край
на карте Фра-Мауро.
1459г.

Фра-Мауро — итальян-
ский картограф,
камальду ленский монах
из монастыря Св. Мих-
пила ди Мурандо. В
1459 г. с помощью
венецианского мастера
Андреа Бьянко завер-
шил составление
карты мира - «Марра
топс1о», отразившей
все достижения
средневековой геогра-
фии и этнографии.
Карта выла подготов-
лена по заказу будущего
португальского короля
Альфонсо V и Венециан-
ской республики.

Фра-Мауро — первый
из западноевропейцев,
изобразивший на своей
карте этническую
территорию мордвы,
использовав для ее
обозначения термин
«р. Могс1иа».
кий Олег Иванович и отец твой князь великий
Федор Олегович татарские места и мордов-
ские, а то тебе и есть, великому князю Ивану
Федоровичу, те места...».

Рязанские земли, а вместе с ними и живу-
щая здесь мордва вошли в состав Московского
государства без тех перипетий, что наблюда-
лись при падении политической независимос-
ти Нижегородского княжества. В 1456 г. умер
великий князь рязанский Иван Федорович, за-
вещавший «княжение свое рязанское и сына
своего Василия» великому московскому князю
Василию II. Наследовавший ему Иван III пере-
вез восьмилетнего рязанского князя и его сес-
тру в свою столицу, а в рязанские города и во-
лости послал своих наместников.

Присоединение Рязани к Москве и изме-
нение в связи с этим политической ситуации
на границе русских княжеств и мордовских зе-
мель отразились в договорной грамоте вели-
кого князя московского Ивана Васильевича и
великого князя рязанского Ивана Васильевича
от 9 июня 1483 г. Рязанский князь, находящий-
ся теперь в зависимости от Москвы, обязался

Казанские воины.

Персидская
миниатюра XVI в.

отпустить из своих владений мордву, бежавшую в свое время из-под Касимо-
ва, «на их местах, где кто жил». Те, кто отказывался возвращаться, должны
были платить оброки и пошлины наряду с рязанским князем царевичу Касиму
и сыну его Данияру - ставленникам Москвы.

Ликвидация политической независимости Нижегородского и Рязанско-
го княжеств и их подчинение Москве отразили процесс превращения Мос-
ковской Руси в Россию, с одной стороны, а с другой - явились этапом вхожде-
ния мордовского народа в состав формирующегося Русского централизован-
ного государства.

4.2.	Мордовский крой - арена борьбы

Московского государства и Казанского хамства

В середине XV в. в мордовском крае сложилась достаточно сложная ситуа-
ция. Фактически он оказался расчлененным на две части. Одна из них, вос-
точная, находилась в зависимости от Казанского ханства, другая, западная,
подчинялась Москве или же ее вассалам типа Касимовского ханства. Подоб-
ное положение и определило историю мордовского края на данном этапе,
превратив его в арену борьбы между Москвой и Казанью. Первоначально
успех сопутствовал Русскому государству. В 1467 - 1469 гг. Иван III совер-
шил ряд походов на Казань, которые привели к установлению вассальной за-
висимости хана Ибрагима от Москвы. В 1487 г. после двухмесячной осады
русские войска взяли Казань и на ханский престол был посажен Мухаммед-
Эмин, в 1496 г. Иван III сместил его и посадил на освободившееся место его
младшего брата Абдул-Летифа. Причем крымский хан Менгли-Гирей признал
эти действия вполне правомочными: «... таможним землям государь ты еси».

Действия Ивана III привели к установлению и некоторой стабилизации
восточной границы Московского государства и подчинению мордвы власти
Москвы. Широко известна духовная грамота (завещание) Ивана III своему
сыну Василию, в которой достаточно четко зафиксировано ее наличие в чис-
ле подданных великого князя. Известно и относящееся к этому же времени
сообщение австрийского дипломата С. фон Герберштейна, который писал:«... к
востоку и югу от реки Мокши встречаются огромные леса, в которых живет
народ мордва, который имеет особый язык и подчинен государю Московии».

Московские государи распоряжались в мордовских землях как хозяева.
В мае 1491 г. Иван III пожаловал Н. В. Ознобишину «на кормление» кирданов-
скую мордву: «Се яз, князь великий Иван Васильевич всея Россие, пожаловал
есми Никиту Васильева сына Ознобишина мордвою кирдановскою в кормле-
ние под Митькою под Паном. И вы, все люди той мордвы, чтите его и слушай-
те, а он вас ведает и ходит по старой пошлине, как было преж сего». Земель-
ные пожалования Ивана III в мордовском крае положили начало складыванию
здесь феодальной поместной системы.

Говоря о 80-х гг. XV в. - времени, когда определилась восточная грани-
ца Русского централизованного государства, можно с высокой степенью дос-
товерности утверждать, что в этот период решилась политическая судьба
мордовского народа и его земель. Теперь уже было немыслимо их существо-
вание вне пределов России.

Иван Ш разрывает
ханскую грамоту и
басму перед татар-
скими послами.

Худ. А. Кившенко
Однако политическое решение вопроса не оз-
начало завершения других процессов, которые вклю-
чали в себя целый комплекс экономических и юриди-
ческих проблем. Даже в условиях средневековья, когда
многое решала военная сила, необходимо было не толь-
ко присоединить земли, но и оформить это с точки
зрения господствовавшего тогда феодального права.
В 60-е годы XV в. по отношению к мордовскому наро-
ду этого не произошло. Причины этого следует, види-
мо, искать в нестабильности политической ситуации в
регионе. Вассальные отношения, зависимость Казани
от Москвы закончились мятежом татарской знати. Не
случайно русский историк XVI в. о событиях 1487 -
1505 гг. оставил запись: «И была тогда Казань за великим
князем 17 лет».

Летом 1505 г. в Казани вспыхнуло антирусское
восстание. Постниковский летописец сообщал: «Кро-
ви крестьянския пролиял бесчисленно, было много
людей изо всех городов Московского государства, а
такова крестьянская кровь не была, как и Казань сто-
яла». Татарские феодалы праздновали успех, для зак-
репления которого хан Мухаммед-Эмин, нарушив гра-
ницу Русского государства, в августе 1505 г. перешел

Иван III раздает
поместья.

Миниатюра
летописного свода
XVI в.

Волгу в 150 километрах от Нижнего Новгорода. Однако после трехдневной
осады города и бесчинств в близлежащих мордовских деревнях казанские
войска отступили.	_________________________

Василий III.

Гравюра из

«Записок о Московии»
С. фон Герберштейна

Политика Казанского ханства, направ-
ленная на обострение отношений с Москвой,
осложнила положение мордовского народа. Он
вновь был поставлен перед выбором: быть или
не быть? Как уцелеть в схватке между двумя
крупнейшими феодальными державами Восточ-
ной Европы?

В апреле 1506 г. Василий III начал подго-
товку к походу на Казань. Она велась тщатель-
но, в войско были привлечены не только дво-
ряне, но и вспомогательные части, однако он
закончился разгромом русских ратей. По ла-
коничной официальной версии, воеводы «граду
не успеща же нечтоже, но сами побеждени
быша от татар». Остатки войска отступили: князь
Дмитрий Жилка - к Нижнему Новгороду, «ца-
ревич» Сатылган и Ф. М. Киселев - к Суре. Му-
хаммед-Эмин послал за последними погоню, но
та была разбита. Следом за отступающими рус-
скими «царь Магмед-Емин ходил ратью к Нов-
городу Нижнему, волости повоевать».
Отправление судов
с осадными орудия-
ми на Казань.

Миниатюра
летописного свода
XVI в.

Мухаммед-Эмин прекрасно понимал временный характер своих успе-
хов, но, будучи типичным феодалом, стремился урвать кусок у соседа. В каче-
стве такого куска часто выступали мордовские земли. Однако Москва не хо-
тела отдавать своих подданных противнику и пыталась обеспечить им воен-
ную и дипломатическую поддержку. С. фон Герберштейн, посол австрийско-
го императора при русском дворе, писал, характеризуя обстановку на Сред-
ней Волге в начале царствования Василия III: «Народ мордва живет у Волги,
ниже Нижнего Новгорода, на южном берегу... И здесь будет конечный пре-
дел нашего отступления и Московской державы». Дипломат имел в виду от-
крытое противостояние христианского и мусульманского миров.

Обстановка на «мордовской украине» Московского государства была до-
вольно сложной. В дела здесь начали вмешиваться крымские татары. В январе
1516 г. в Москву из Азова пришло сообщение о том, что «которые мурзы были
на Мордовских украинах, Андышка с товарищами и к тем прибывают люди
многие из Крыма, а хотят идти на великого князя украины», а «ныне стоят у
Азова». В феврале поступило новое известие: «... пошли, государь, отсела из
Азова казаки азовские под твою отчину на украину под Мордву, на те же
места, которые имали этим летом, и к весне, государь, Исуп наряжается, по-
слал в Крым человека и грамоту, чтобы, государь, на весну к нему были пять
тысяч...».

Походы эти подготавливались, видимо, без ведома крымского хана Му-
хаммед-Гирея, занятого войной с ногайцами. В том же 1516 г. царевич Бога-
тырь пограбил «рязанскую украину» и мещерские
места близ Касимова и Темникова. Нападение было
неожиданным: «...он пришел безвестно со многими
людьми, нашим украинам рязанским и мещерским
лихое дело учини, людей наших пограбил и иных
наших людей головами свел».

В 1516 г. Мухаммед-Эмин тяжело заболел и в
Москве появились казанские послы. Такой случай
упускать было нельзя, и в Казань отбыло русское
посольство, во главе которого был поставлен опыт-
ный дипломат М. В. Тучков. Он и привел «землю
Казанскую» к присяге. Сложившееся соотношение
сил позволило в 1519 г., после смерти Мухаммед-
Эмина, посадить на казанский престол сына Шига-
лея (Шах-Али) - касимовского Городецкого царе-
вича Шейх-Аулияра, верой и правдой служившего
московским князьям.

Не столько откровенно прорусская полити-
ка Шигапея, сколько его личные качества вызыва-
ли ненависть народов Среднего Поволжья: «Все
люди Казанского царства ненавидели его...». В
1521 г. вспыхнуло восстание, в котором приняла
участие и мордва. Летописец сообщает: «... и тата-
рове, и Мордва, и Черемиса, и Чюваш, и вси люди
Казанския изменили великому князю и взяли себе
Казань
начала XVI &.
Худ. Р. Загидуллин

на царство крымского царевича Саап Керея, а посланного великим князем
царя Шаагапия с царства сбили».

Сагиб-Гирей приходился родным братом крымскому хану Мухаммед-
Гирею. Воспитанный в традициях степной дипломатии, вступив на престол, он
направил в Москву послов с изъявлением дружбы Василию III и одновременно
послал на окраины Русского государства «мордву и черемису», ему подвласт-
ную. Сагиб-Гирей поддержал своего брата в его нашествии на Московию в
1521 г.: «Сап-Гирей и со всеми казанскими людьми приходил на муромские и
мещерские места». По сведениям С. фон Герберштейна, Сагиб-Гирей высту-
пил одновременно с братом и, опустошив Нижний Новгород и его окрестно-
сти, повел наступление на Владимир. От военных действий сильно пострадали
мордовские земли.

Весной 1523 г. в Казани по приказу Сагиб-Гирея был убит московский
посол В. Ю. Поджогин. Война с ханством стала неизбежной, и в августе Васи-
лий III с войском прибыл в Нижний Новгород. Однако поздней осенью по
неизвестным причинам поход был отложен. И все же часть собравшегося
войска выступила «в судех» под Казань. Во главе его встал Шигалей. Он привел
к присяге «мордву и черемису казанскую», а это был уже определенный успех.
По приказу Василия III под руководством бояр М. Ю. Захарьина и В. В. Шуй-
ского в устье Суры был сооружен деревянный город-крепость Василь-град
(позднее Васильсурск).

В 1524 г. состоялся третий поход московских ратей на Казань, показав-
ший, что время для окончательной победы над ханством еще не пришло. Од-
нако он имел серьезные последствия. В марте 1525 г. московские послы князь
В. Д. Пенков и дьяк А. Ф. Курицын объявили, чтобы хан «велел своим гостем и
всей Казанской земле торговати в Нижнем Новгороде». Сафа-Гирей, сменив-
ший бежавшего Сагиб-Гирея, принял это требование, что фактически озна-
чало перемещение экономического центра Среднего Поволжья из Казани в
Нижний Новгород, на территорию Русского государства.

Мирные отношения с Казанью оборвались неожиданно весной 1530 г.
Сафа-Гирей не выполнил условий присяги, и дипломатические отношения
были разорваны. В мае начался новый большой поход русских ратей на Ка-
зань, однако из-за споров между воеводами он не был удачным. 30 июля рус-
ские войска отошли от города, переправились через Волгу и направились «на
украины муромские и на темниковские места». Опять война потревожила мор-
довский край.



Сигизмунд фон Герберштейн - австийский государ-
ственный деятель, дипломат, барон (1531), наслед-
ственный камергер Австрии и наследственный мар-
шал Каринтии (1556). В 1517 и 1526 гг. выполнял
дипломатические поручения в Русском государстве.
Свои впечатления обобщил в «Записках о Московии»,
в которых привел ряд важных сведений о мордовском
народе. Он первым из европейцев дал достаточно чет-
кое указание на географическое расположение мордов-
ского края: «На восток и юг от реки Мокши встреча-
ются огромные леса, в которых обитает народ морд-
ва... Народ мордва живет у Волги, ниже Нижнего
Новгорода, на южном берегу». С. фон Герберштейн
оставил свидетельства об экономическому кладе мор-
двы, военном мастерстве и «подчиненности госуда-
рю Московии». Он первым обратил внимание на род-
ство мордвы и лшрийцев: «...народ во всем похож на
черемисов». «Записки о Московии» легли в основу мно-
гочисленных картографических изображений, в част-
ности карты Московии 1546 г., подготовленнойзна-
менитым немецким гравером, другом А. Дюрера Авгу-
стином Хиршфогелем. Первоначально она задумыва-
лась как иллюстрация для книги С. фон Герберштей-
на, однако по неизвестным причинам была издана
отдельно. Карта Московии А. Хиршфогеля помимо
топонимов и гидронимов содержала указания этни-
ческого характера. Для обозначения этнической тер-
ритории им был употреблен термин «МоДма рориИ».
После смерти Василия III разгоревшаяся борьба внутри феодального
класса за власть и привилегии привела к ослаблению границ Русского госу-
дарства. Позже Иван Грозный напишет: «От Крыма и от Казани до полуземли
пусто бяше». В этих условиях мордовский народ чаще всего был на стороне
Москвы. В 1535 г. в составе русский войск, ходивших на Литву, упомянута
мордва: «...тоя же зимы князь великий Иван Васильевич посла своих воевод, с
Москвы князя Михаила Кислицу, а из Новгорода князя Бориса Горбатого и
Михаила Воронцова, а изо Пскова князя Михаила Кубенского да Дмитрия
Воронцова с новгородскую силою и псковскою, и иных воевод много, и царя
татарского с татары со многими, а иные на лыжах ходят, да и мордвичи Рязан-
ские земли, и вся земля Московская государства область ходиша в землю Ли-
товскую, за Двину и за Березу реку, и плениша землю Литовскую...».

С. фон Герберштейн оставил еще более интересное свидетельство о
мордве: «Это очень сильные люди, ибо зачастую храбро отражают набеги та-
тар; почти все они пехотинцы, отличаются .длинными луками и опытностью в
стрельбе».

Мордовский край
на карте Августина
Хиршфогеля
(1546 г.)
4.3.	Окончательное вхождение мордовского народа
в состав Русского централизованного государства

В середине ЗО-х гг. XVI в. обстановка на границе Московского государства и
Казанского ханства осложнилась. В 1535 г. в Казани престол занял крымский
«царевич» Сафа-Гирей. В декабре правительство малолетнего Ивана IV снаря-
дило рать во главе с воеводами С. Гундоровым и В. Замытским, однако поход
был сорван татарами. Московские воеводы подошли к Суре, Сафа-Гирей, не
вступая в бой, обошел их полки и пошел на Нижний Новгород. С. Гундоров и
В. Замытский отвели рати в район Мещеры, что позволило казанцам, «придя
безвестно на нижегородские места, ночью на сонных людей, декабря в 24
день» напасть и прочь уйти. От дерзкого набега Сафа-Гирея пострадал не
столько Нижний Новгород, сколько окрестные мордовские земли. Летопи-
сец сообщает об этом вполне определенно: «Воевали казанские татары около
Нижнего Новгорода».

Московское государство пыталось обезопасить свои границы. На мор-
довской земле начинается строительство городов-крепостей. Среди них зага-
дочный, не обнаруженный до настоящего времени «град деревянный на реке
на Мокше, на месте, называемом Рунза». Гораздо больше известно о строитель-
стве другого города-крепости - Темникова. В 1536 г. «представлен город Тем-
ников на иное место, на реке на Мокше же того ради, что был старый город

Г онец.

Худ. С. Иванов

мал и некрепок, и великая княгиня велела его
прибавить, порубить новый, а доделан был тем
же летом, августа во 2 день». Н. М. Карамзин,
указывая на перенос Темникова в более удоб-
ное место, считал, что он был укреплен го-
родками восточнее крепости на месте сел
Итяково и Кондровка. По всей видимости, они
служили сигнальными заставами. Темников-
ская крепость была расположена в некото-
ром отдалении от Мокши, с востока она была
окружена лесом, а с юга укреплена засекой -
поваленными в разные стороны деревьями, ко-
торые были практически непроходимы для
конницы. Все это позволило впоследствии Тем-
никову стать одной из опорных баз знамени-
тых казанских походов Ивана Грозного.

Однако оборонительные мероприятия
оказались малоэффективными. И это в пер-
вую очередь ощутило на себе население мор-
довских земель. В 1537 г. Сафа-Гирей совер-
шил большой поход под Муром и Нижний
Новгород, по пути «повоевав и полону поймав
бесчисленно». В 1540 г. был совершен новый
набег. Правда, «царь Шигапей со своими та-
тарами» из Касимова изрядно потрепал загон-
Иван IV Грозный.
Средневековая
миниатюра

Свияжская
присяга.

Миниатюра лицево-
го свода XVI в.

щиков казанского хана, однако разорение было все же большим. Зимой 1544-
1545 гг. Сафа-Гирей организовал еще один крупный поход на окраинные
русские земли.

К середине 40-х гг. XVI в. стало ясно, что разрубить «казанский узел»
можно лишь одним путем - подчинив Казанское ханство, превратив его из
«улуса» Гиреев в одну из областей Русского государства.

В 1545 г. началась «казанская война», вобравшая в себя регулярные похо-
ды русских полков на Казань и переговоры московского правительства с «рус-
ской партией» казанских феодалов. Она была .длительной и тяжелой, в ее ходе
Иван IV принял единственно правильное решение, во многом обеспечившее
победу в борьбе с татарами, - опереться на народы Среднего Поволжья, в том
числе мордву, которые страдали от набегов казанских феодалов. Может быть,
он последовал мудрому совету своего союзника, ногайского князя Юсуфа, ко-
торый писал Ивану IV в 1549 г.: «Да сколько ни будет чюваши, и черемиси, и
эрзян, и мордвы, всех бы еси с Шигапеем царем к Казани послал».

Летом 1551 г. народы правобережья Волги принесли присягу на вер-
ность русскому царю. «Царственная книга» указывает: «...Чувашу и Черемису
и Мордву и Можаров и Тарханов привели к правде на том, что им государю
царю и великому князю служети и хотети во всем добра и от города от
Свияжского неотступным быти...». Со свияжской присягой 1551 г., по всей
видимости, следует связывать правовое закрепление политического реше-
ния вопроса о вхождении мордвы в состав Русского централизованного го-
сударства.

Судьба Казанского ханства была решена походом 1552 г. Огромное рус-
ское войско двигалось к Казани несколькими колоннами. Местом сбора глав-
ных сил пешеконной рати был Муром. С ними отправился и сам Иван Гроз-
ный. Особые полки, во главе которых стоял князь Андрей Курбский, двига-
Поход москоёитян.

XVI бек.

Худ. С. Иванов

лись южнее главных сил, через мещерские и мордовские земли. Их главной
задачей было предотвращение возможного адара с юга по главным силам на
марше.

Русские войска благожелательно встречались мордовскими крестьяна-
ми. Летописец сообщает: «Живущие же в тамошних странах Черемиса и Мор-
два... вся потребная приношаху хлеб и мед и говяды, она дарованием, иная же
продаваху и мосты на реках делаху... ».

Помимо обеспечения продовольствием, наведения мостов и гатей мор-
два выделяла Ивану Грозному надежных проводников. По преданию, во время
похода мордвин Чукляев показывал русской рати дорогу от деревни Лесной
Муромского уезда до села Кужендеева Арзамасского уезда, а мордвин Кель-
дяев вел ее от Кужендеева до Свияжска. Причем оказалось, что предание
соответствует истине. Сохранилась жалованная грамота Ивана Грозного от 8
марта 1564 г. на имя мордвина Ивана Кельдяева: «...государь, царь и великий
князь Иван Васильевич, Арзамасского уезда села Кужендей служивого своего
мордвина Ивашку Кельдяева, он же по ево, цареву, слову наречен Дружина, и
ево, Ивашку, пожаловал вотчинами, лесами с бортными угодиями, и со звери-
ною ловлею, и со бобровыми станами, и со водяными угодиями, и с ловлею,
которые во его дачах имеются воды от Протомоиша вверх по Оке реке до
устья речки Железницы... за ево, Ивашкину, службу, что был с ним, госуда-
рем, царем и великим князем, на службе славной баталии под городом Каза-
нью, царством Казанским... и тогда от него под тем Казанским царством ока-
залась немалая храбрость...».

Поданным летописей, в походе 1552 г. участвовало около 10 000 мор-
довских ратников. Одним из наиболее крупных был отряд, приведенный из
Темникова князем Еникеем Тенишевым: «...и тут пришел к государю Еникей
князь Темниковской со всеми Темниковскими Татары и Мордвою...». Впослед-
Взятие Казани
Иваном IV Грозным.
Худ. П. Коровин

Вступление

Ивана IV Грозного
в Казань.

Миниатюра лицевого
свода XVI в.

ствии за верную службу Иван Грозный жаловал Тенишева первым воеводой в
Темникове.

2 октября 1552 г. Казань пала. Начался новый этап в истории Российско-
го государства. Начался новый этап в истории народов Среднего Поволжья.

4.4.	Последствия вхождения кордовского народа
в состав Русского централизованного государства

Включение мордовских территорий в состав Русского централизованного го-
сударства поставило проблему управления ими. Наиболее приемлемой оказа-
лась форма воеводского управления, вобравшая в себя военные и админист-
ративные функции. Первоначально существовало разделение на «городовых»
(они могли называться воеводами «в остроге», «острожными», «городничими») и
«походных» воевод, выполнявших разные обязанности: первые ведали граж-
данской стороной управления, вторые - военной. Это диктовалось нестабиль-
ной политической ситуацией в крае. Позднее подобная практика прекратила
существование и вся полнота власти сосредоточилась в руках одного воево-
ды. Примером может служить воеводство Т. Ю. Лазарева-Станищева, назна-
ченного в 1593 г. полковым воеводой в Темников. В момент назначения он
обладал уже определенным опытом администратора и некоторым знанием
края. В 1589 г. он разбирал споры дворян и детей боярских в Старице, по-
зднее, в 1592 г., - в Муроме. Относительное спокойствие в годы его воевод-
ства привело к тому, что в его деятельности стали преобладать фискальные и
полицейские функции, фактически подчинившие военную сторону дела. Ана-
логичная ситуация сложилась в Шацке, куда он был переведен воеводой в
1595 г. По всей видимости, опытТ. Ю. Лазарева-Станищева был оценен поло-
жительно. Позднее он служил воеводой в Тобольске, Архангельске, выполнял
поручения Бориса Годунова в Пскове.

Функции воевод определялись царскими наказами, которые позднее ста-
ли выдаваться Приказом Казанского дворца. Среди их обязанностей в мор-
довском крае во второй половине XVI в. преобладали военные функции. По-
скольку воеводская служба была «срочной», наказы достаточно часто содер-
жали конкретные указания. Так, в 1591 г. перед воеводами была поставлена
задача пресечь действия казаков атамана Никиты Болдаря, которые «полтора-
ста человек пошли на Алатырские и Темниковские места мордовских... гра-
бить». Воевода персонально отвечал за безопасность уезда и города, у него

Приезд воеводы.

Худ. С. Иванов
Татарский мурза.

Современный рисунок

хранились ключи от крепостных ворот, он лично
должен был проверять сторожей и т. п. Он наделял
поместьями служилых людей на основе их верстания
центральной властью и следил за выполнением ими
«царских служб». Воеводам строго наказывалось не
применять насилия по отношению к местному мор-
довскому и татарскому населению, не требовать от
него приношений, не допускать «волокиту». Кроме
того, они занимались судебными делами.

Одной из важнейших задач Русского государства
в регионе после 1552 г. явилось включение мордвы в
свою политическую орбиту. Ее реализация связана с
мобилизациями в мордовском крае в годы ливонской
войны и началом строительства засечных черт.

В январе 1552 г. русская армия перешла ливон-
скую границу. Военные действия шли в основном на
территории Дерптского епископства. Попытки ливон-
цев оказать сопротивление были быстро подавлены. В
составе русских войск действовали отряды, сформи-
рованные в мордовском крае. В полку «правой руки»
воевали, как свидетельствуют документы, «темников-
ские татары» под началом князя Ю. П. Репнина. В сто-

рожевой полк входил отряд мордвы из-под Мурома, во главе которого стоял
И. С. Курчов, а в полку «левой руки» участвовал в сражениях Иван Петров сын
Новосильцев «с нижегородскую мордвою». В январе 1552 г. началось новое

наступление русской армии, в ходе которого крупные силы двигались форси-

рованным маршем под Ригу. В их числе в полку «левой руки» «с темниковски-
ми и с цненскими татарами Григорей Никитин сын Сукин».

В начале 60-х гг. XVI в. положение Русского государства в Прибалтике
осложнилось. По указу Ивана Грозного на русско-польско-литовскую грани-
цу, под Смоленск, стали стягиваться значительные силы. В числе этих ратни-
ков служила мордва из-под Кадома, Темникова, Мурома и Нижнего Новгоро-
да: «царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии... за королево неисп-
равление послал в Литовскую землю рать свою, а велел Шигапею царю отпус-
тите из Смоленска царевичя Ибака, да царевичя Тахтамыша, да царевичя Бек-
булата, да бояр и воевод Ивана Васильевича Шереметева Болшово да Ивана
Михайловича Воронцова и иных воевод многих со многими людьми и с татары
и с мордвою. И они пришли в Литовскую землю на святой неделе безвестно, и
воевали Оршу и Дубровну и Мстислав, и слободы у Орши пожгли, а у Дубрав-
ны посады пожгли же, и полон многий поймали...».

Летом 1563 г. из Смоленска в Литовские земли «ходил» воевода В. А. Бу-
турлин «с детьми боярскими и с татары служилыми, и с казанскими, и с горны-
ми, и с чебоксарскими, и с астраханскими, и с нагайскими, и с Городецкими,

и с мордвою... ».

В мае 1571 г., воспользовавшись предательством некоторых рядовых
опричников из служилых татар, крымский хан Девлет-Гирей разбил оприч-
ный отряд, выступивший ему навстречу, подошел к Москве и сжег посады.
Иван IV показывает
сокровища английско-
му послу Дж. Горсею.
Худ. А. Литовченко

Ситуация требовала мобилизации всех сил. Поэтому в Среднее Поволжье в
декабре 1573 г. спешно выезжают князья В. В. Тюфякин и Г. Ф. Мещерский с
приказом царя «собрати казанских князей и татар, и черемису и мордву», а
собрав, вести их «наспех» в Великий Новгород. Однако ни Польша, ни Литва
не смогли воспользоваться затруднениями России, поскольку в июле 1572 г.
умер Сигизмунд II Август, а Иван Грозный стал одним из претендентов на
польский трон.

В середине 70-х гг. Иван Грозный и русское правительство решают од-
ним ударом завершить войну. Начинается подготовка к военным действиям. В
1577 г. они начались. В них участвовали камонская мордва и бортники, тем-
никовская мордва и арзамасские мурзы, апатырская мордва и бортники.

Ливонская война явилась первой крупной внешнеполитической акцией
России, на ход которой сформированные в мордовском крае отряды оказали
некоторое воздействие. Связанные с ней события свидетельствовали о начале
процесса врастания региона в систему русской монархии. Его продолжение
связано со строительством засечной черты Шацк - Кадом - Темников - Ала-
тырь. Одним из ведущих укрепленных звеньев этого оборонительного рубе-
жа была Темниковская засека, сооружение которой началось в 1578 г. Она
шла от Кадомского леса до Саровского и имела двое ворот - Бабеевские, или
Ногайские, и Чижиковские. Помимо засек система пограничной службы, ох-
ватывавшая мордовский край, включала наблюдательные пункты (сторожа) и
Джером Горсей -
английский дипломат.

В 1573-1591 гг.
с перерывами жил
в России. Выполнял
дипломатические
поручения Ивана IV
Грозного и английской
королевы Елизаветы.

В 1603 г. получил
рыиарское звание.
Автор трех сочинений
мемуарного характера,
содержащих в числе
прочих сведений
данные о покорении
народов Среднего
Поволжья,
в частности мордвы,
Иваном IV Грозным,
их участии в ливон-
ской войне и событиях
«смутного времени»

сторожевые разъезды (станицы). Наиболее известными были наблюдательные
пункты на реке Корсанаеве - притоке Барыша (охранялись территория между
Барышом и Сурой и узел торговых дорог в районе Карсуна), на реке Шок-
ше - притоке Суры (охранялась территория вверх по Шокше до Мокшанско-
го леса в верховьях Мокши), в верховьях реки Ломов.

Для нормального функционирования пограничной службы государство
перевело сюда служилых людей из-под Тулы, привлекло местную татарскую
и мордовскую знать. В росписи мещерским сторожам 1571 г. указывается:
«...2-ая сторона на речке на Шокше меж Суры и Мокшанского лесу; а сторо-
жем на ней отойти из Кздомы, да из Темникова, да из Олаторя 12 человеком,
по 4 человека из города, а быт и на сторожах из Кздомы да из Темниковы
татаром да мордве, а из Олатора казакам, а беречи им и разъезжати направо
до Мокшанского лесу, до речки до Киси, верст с 20, а налево к усть Шокше
речки к Суре реке верст с 40...».

Строительство засечной черты привело к существенным изменениям в
этнической структуре региона. В мордовском крае в массовом порядке воз-
никают русские селения. В основном они размещаются по берегам рек на
землях, пожалованных дворянам за службу на засечной черте. За счет этих
земель шел процесс оформления поместной системы. При этом наблюдался
существенный рост земельных владений и их населения. Так, в Арзамасском
уезде с 1565 по 1623 г. количество земли за служилым сословием увеличилось
на 40 %, а количество дворов - на 20 %. Аналогичная картина наблюдалась в
Темниковском уезде. В 1597 г. в нем зафиксировано 443 поместья, причем в

качестве владельцев выступали преимущественно татарские мурзы, а крепо-
стными являлись русские крестьяне. Одновременно происходят социальные
изменения. Мордовская знать начинает либо интегрироваться с русским дво-

Дворянская конница.
По С. фон Гербер-
штейну

рянством, либо деклассироватьс

Так, родоначальником
графского рода Мордвино-
вых был аманат (заложник)
Ивана Грозного. В 1546 г.
царь в качестве такового взял
одного из представителей
знатного мордовского рода по
имени Ждан и «посадил» его в
Капорье. Он получил прозви-
ще Мордвинов, которое впос-
ледствии трансформирова-
лось в фамилию его потомков.
У Ждана был сын Мурат. Ви-
димо, при крещении он изме-
нил свое имя на Андрея. До-
кументы вотчинной коллегии
свидетельствуют о том, что у
Андрея (Мурата) Мордвино-
ва был сын Иван, женатый на
некой Елене. Об их детях из-
вестно гораздо больше, особенно о старшем сыне Афанасии. В 1670 г. он
получил 60 четвертей земли «в Обонежской пятине, в Никольском погосте
на Пшовже, в пустоши в Среднем селе». У Афанасия Ивановича было двое
братьев - Роман и Андрей, а также сестра Марья, выданная замуж за одного
из дворян Бестужевых. Таким образом уже через два поколения произошло
растворение потомков Ждана Мордвинова в русской дворянской среде. Бо-
лее медленными темпами данные процессы шли в среде мордовской знати,
не оторванной от родной земли.

Процесс деклассирования мордовской знати прослеживается на при-
мере потомков князя Ромодана, которые до такой степени «оскудели», что
утратили свое княжеское звание и превратились в крестьян.

Крестьянство мордовского края во второй половине XVI в. также пре-
терпевает существенные изменения. Основную часть мордовского населе-
ния составляли ясачные крестьяне, которые к концу' века перешли в состав
дворцовых. До 20 % составляли «посопные» (государственные) крестьяне,
владевшие индивидуально земельными участками и распоряжающиеся ими

Мордовский край
на карте Московии
Антония Дженкинсона
1562 г.
На сторожевой
границе Московского
государства.

Худ. С. Иванов

под контролем общины. В связи с ростом и укреплением поместной систе-
мы росло число крепостных крестьян. Кроме того, в среде крестьянства
существовала большая группа бобылей, которые были мало обеспечены зем-
лей или совсем ее не имели. Основным объектом обложения крестьян была
земля, а единицами обложения - «соха» и «выть». Их размеры колебались в
зависимости от категории плательщиков и качества земли.

* * *

Вхождение мордовского народа в состав Русского централизованного
государства является сложным и многогранным процессом, который распада-
ется на ряд неоднозначных по характеру и значению этапов. Первоначально
сложились политические предпосылки в виде присоединения к Московскому
государству мордовских земель в составе Нижегородского и Рязанского кня-
жеств. В 80-е гг. XV в. в связи с определением восточной границы Русского
государства вопрос о вхождении мордовского народа был решен политиче-
ски, а его правовое оформление затянулось до свияжской присяги 1551 г. и
ознаменовалось целым рядом юридических актов. Вторая половина XVI в. ха-
рактеризуется освоением земель и включением региона в политическую и
социальную структуру русской сословно-представительной монархии, что мож-
но рассматривать как последствия этого процесса.
Библиографический список

Димитриев В. Д. Добровольное вхождение Чувашии в состав Русского госу-
дарства // Димитриев В. Д. Чувашия в эпоху феодализма. Чебоксары, 1985.
Заварюхин Н. В. И вошла мордва в Русь // На перекрестке мнений. Са-
ранск, 1990.

КаптеревЛ. М. Нижегородское Поволжье X -XVI вв. Горький, 1939-
Кирьянов И. А. По пути Ивана Грозного // Памятники Отечества. 1988.
№ 1 (17).

Меркушкин Г. Я., Дорожкин М. В. Об основных этапах вхождения мор-
довского народа в состав Русского государства // 425-летие добровольного
вхождения Чувашии в состав России. Чебоксары, 1977.

Навеки вместе. Саранск, 1985-

Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного государства.
М., 1960.

Юрченков В. А. Историческая память // Мордовский народ: что нас волну-
ет. Саранск, 1991.

Юрченков В. А. Хронограф, или Повествование о мордовском народе и его
истории. Саранск, 1991.

КарреХег А, Кизз1апс1 егз(е ПаНопаН(а(еп: дег 2агепге1сИ ипс! сНе Уо1кег Мййегеп
М7о1да уот 16. Ыз 19-Ко1п; ^Иеп; ВоЫаи, 1982.

Опустевшая деревня
в начале XVII в.

Худ. К. Лебедев

5.1.	Предпосылки гмждаисшй войны в мордовском кие

Социально-экономическое развитие народов России, осложненное политикой
правительства и представителей местной власти, привело в конце XVI - нача-
ле XVII в. к складыванию предпосылок обострения социальных антагонизмов
и подъема классовой борьбы. Возникшие противоречия в конечном счете
привели к гражданской войне, которая в той или иной мере затронула раз-
личные регионы страны.

В этот период наблюдались серьезные природные катаклизмы. В мор-
довском крае, как и в центре страны, сложилась экстремальная климатиче-
ская ситуация. В начале XVII в. метеорологические явления носили, пожалуй,
наиболее катастрофический характер. В 1601 г. все лето шли «...дожди не-
престанные, и рожь и ярь замокли», в конце июля ударили сильные заморозки
(«...великий мраз и позябе всякое жито и всякий овощ»), В сентябре - начале
октября в районе Шацка установились «везде на реках воды великие». В пос-
ледующие годы «бысть глад велик три лета». Особенно страшным был 1603 г.,
описывая который Авраамий Папицин отмечал: «Лета 7111 и за всего мира
безумное молчание, еже о истине к царю не смеющее глаголати о неповин-
ных погибели, омрачи господь небо облаки, и толико дождь пропися, яко вси
человецы по ужасть впадоша. И преста всяко дело земли, и всяко семя сеян-
ное, возрастши, разседяся (сгнило. - Авт3 от безмерных вод, лиемых от воз-
духа, и не обвея ветр травы земные задесять седмицдней, и прежде простер-
тая серпа поби мраз сильный всяк труддел человеческих в полях и в виногра-
дах и яко от огня поядена бысть вся земля. Году же сему прошедшему, ох, ох
горе, горе всякому естеству восклищу...». В 1604 - 1605 гг. климатическая
ситуация практически не изменилась. Отмечались сильные бури («... пришла
буря велия...»), град. В 1607 г. ударили «великие морозы», в 1608 г. урожай
погубили сильные дожди. Цены на хлеб резко подскочили - «четь ржи» стоила
семь рублей.

Последующее десятилетие характеризовалось не менее сложной кли-
матической обстановкой. В 1616 г. «... суша была великая», за ней последовал
голод. 5 мая 1619 г. ударил мороз и выпал снег, «и не могла животина ходити
на поле для (из-за. - АвтЗ снегу и морозу, а сено было дорого».

Экстремальные природные условия начала XVII в. чрезвычайно обострили
проблему пропитания. От голода, как считали очевидцы, «вымерла треть цар-
ства Московского». Татарская летопись сообщала: «Потом (от гиджры) в 1010-м
году (1601 г. - АвтЗ был великий голод». Но именно в эти «голодные» годы
довольно резко выросла численность населения в мордовском крае. Число
дворов мордвы на Нижегородчине увеличилось с 201 в 1588 г. до цифры свы-
ше 493 в 1613 - 1614 гг. Население мордовских бортничьих деревень за
четверть века, истекшую между двумя дозорами (т. е. 1588 и 1614 гг.), увели-
чилось по крайней мере в три раза.

Столь быстрое увеличение численности населения на фоне общего
упадка нельзя связать только с естественным приростом. Единственно прием-
лемым объяснением такого явления служит резкий приток огромной по тем
временам массы людей со стороны. Это были русские крестьяне, бежавшие в
мордовские края не столько от ужасов крепнущего феодального засилья, сколь-
ко от голодной смерти. Так возникли русские концы мордовских селений.
Приведем несколько характерных примеров. По дозорным книгам 1614 г. в
деревне Каньгуши Темниковского уезда насчитывалось 30 дворов: 25 мор-
довских, три русских и два татарских. Совместное проживание русских и
мордвы зафиксировано и в писцовых книгах Шацкого уезда 1616- 1617 гг. В
Арзамасском уезде к началу XVII в. из 92 селений чисто мордовских деревень
было 46, остальные - смешанные. Иммиграция была настолько интенсивной,
что в некоторых случаях повлекла за собой окончательное вытеснение мор-
довского элемента из смешанных до того поселений.

Пришлые надеялись найти на мордовских землях не только приют, но
и более или менее сносное существование. Главной же целью было реше-
ние проблемы пропитания. Однако здесь русские крестьяне столкнулись с
целым рядом проблем. Первостепенной было состояние сельскохозяйствен-
ного производства в крае, характерными чертами которого были рутин-
ность, незначительное количество запашки и преобладание в посеве серых
хлебов. Результатом этого явились невысокие урожаи, колебавшиеся от ча-
стых сам- 2 - 3 до редких сам-4.
Юръев день.

Худ. С. Иванов

Крестьянство мордовского края (теперь уже многонациональное) попы-
талось решить проблему питания путем освоения «пустошных» земель, расши-
рения запашки. Так, в Нижегородском уезде площадь «пашни паханой» с 1588
по 1614 г. возросла на 128,5 %. Несколько меньшими темпами росла запашка в
Арзамасском, Алатырском, Темниковском уездах. Однако при расширении сво-
их земель крестьяне столкнулись с таким мощным сдерживающим фактором,
как поместная система.

Феодальное землевладение, пустившее корни в мордовском крае сразу
же после его присоединения к Российскому государству, в начале XVII в.
получило окончательное оформление. Так, в Арзамасском уезде количество
закрепленной за дворянством и боярами земли в 1585 г. составляло 54, 5 тыс.
четей в поле и свыше 90 тыс. копен сена, а в 1621 - 1623 гг. эта цифра
достигла 75,5 тыс. четей в поле и 140 тыс. копен сена. Аналогичная картина
наблюдалась по всему краю.

Крестьянство не могло противостоять организованному классу феода-
лов, за которым стояло монархическое государство. Единственным выходом
из создавшегося положения была новая миграция в места, благоприятные для
земледелия, - на земли с черноземными почвами. В пределах нижегородско-
го края таких районов было несколько: Сергачский, занимавший почти всю
территорию Межпьянья; Започинковский, лежащий к югу от реки Алатырь и
к востоку от реки Инсарки; Нижегородско-Княгинский - по рекам Озерки,
Работка, Китмерь и Сундовик; Арзамасский - по рекам Теша и Сережа. В
пензенском и тамбовском краях наиболее значительным районом с черно-
земными почвами был пензенский. Существенная часть этих земель была уже
освоена, а на пустующие земли путь закрывали ногайские набеги, которые к
концу XVI - началу XVII в. участились.

Таким образом, в переплетении и взаимодействии природных, демогра-
фических, экономических, социальных и политических факторов в мордов-
ском крае в начале XVII в. сложился «кризис существования». Выход из него
мог быть найден только путем политической воли. Свой вариант решения в
виде антифеодального восстания предложило крестьянство.

Мордовский край на
карте Московии
Гесселя Геритса.

1613 г.
5.2.	Гражданская война начала хон в. в мордовском кие

В силу целого ряда причин мордовский край в начале XVII в. оказался втяну-
тым в гражданскую войну позднее, чем центр страны. Внешним поводом,для
выступления крестьян стало появление в районе Свияжска отрядов терских и
волжских казаков во главе с И. И. Горчаковым (Илейкой Муромцем), шед-
ших на соединение с Лжедмитрием I. Однако, получив известие о гибели
самозванца, Горчаков «поворотиша назад». В крае сразу же довольно четко
определяются несколько очагов возмущения, которые стали стремительно
разрастаться.

Осенью 1606 г. вспыхнуло восстание в Алатыре и его окрестностях:
«...на Олатыре воеводу Ждана Степановича Сабурова апаторские воры в воду
посадили, а товарыща ево казанца Офонасья Степанова сына Норманскова
били и в тюрьму сажали, а животы их пограбили». Одновременно нападению
подвергся Алатырский Троицкий монастырь, монахи которого впоследствии
в челобитной на имя царя писали: «...игумен и братия, и служки, и крестьяня
от казаков и от татар, и от мордвы побиты, а иные от насильства разбрелись
розно, и монастырь де разорен, и монастырская вотчина запустела». Повстан-
цы утопили в реке двух игуменов, третьего сбросили с башни, убили черного
священника, имущество монастыря разделили.

Вторым очагом крестьянского восстания в мордовском крае стал Арза-
мас, который «отложился» от царя Василия Шуйского осенью того же 1606 г.

Наказание
батогами.

Рисунок из альбома
Э. Палмкбиста
Касимоё.

Рисунок 1587г.

Временные рамки господства восставших в городе позволяет определить «От-
казная книга по Арзамасу», в которой в хронологическом порадке зафикси-
рованы документы по вопросам землепользования. При их анализе бросается
в глаза отсутствие актов с 30 сентября 1606 г. по 21 января 1607 г. Именно в
это время арзамасская администрация в лице городового приказчика Ю. Ло-
банова бездействовала, то есть город и его окрестности находились в руках
восставших. Во главе бунтовщиков был бывший воевода Б. И. Доможиров,
смещенный с должности царем В. Шуйским. В середине ноября 1606 г. он
отправил на помощь повстанцам под Нижний Новгород две сотни детей бо-
ярских, отряды татар и мордвы, стрельцов.

Третьим центром крестьянского движения в мордовском крае стали
Касимов и прилегающие к нему темниковские земли. Возглавил его касимов-
ский царь Ураз-Мухаммед, племянник казахского хана Тевеклея, обратив-
шийся в 1594 г. к России с просьбой о принятии казахов в подданство. Его
участие в восстании способствовало укреплению позиций бунтовщиков в рай-
онах Арзамаса и Темникова.

Следует отметить довольно высокую степень организации восставших, о
чем свидетельствует переписка их руководителей с Путивлем, а затем Калу-
гой - центрами крестьянского движения под предводительством И. И. Бо-
лотникова.

Высшей точки восстание в крае достигает в октябре - ноябре 1606 г.,
во время осады повстанцами Нижнего Новгорода. В «Карамзинском хроно-
графе» читаем: «А Нижний Новгород стоял за царя Василия, от воров от рус-
ских людей был в осаде, а стояли под Нижним русские люди, и бортники, и
мордва, а с ними был за воеводы место Иван Борисов сын Доможиров, ниже-
городец, да с ним выбраны два мордвина: Варгадин да Москов». Дополнитель-
ную информацию получаем из «Нового летописца», который сообщает: «О кре-
постоянии Нижнего Новаграда от воров. В та же времена собрався мордва и
бортники, и боярские холопы и крестьяне; приидоша под Нижний Новгород,
осадиша. В них же старейшин два мордвина: Москов да Воргодин, и стояху
под Нижним и многия пакости граду делаху».

На основе этих сообщений реконструируем картину событий. Можно
предположить, что повстанцы имели намерение, взяв Нижний Новгород, раз-
громить органы управления, ликвидировать фискальную документацию. В этом
были заинтересованы как русские бортники, так и мордовские крестьяне.
Поэтому они и выступают совместно, плечо к плечу. Однако у бунтовщиков
не было должного военного опыта, поэтому руководителем избирается дво-
рянин И. Б. Доможиров, сын бывшего арзамасского воеводы. Но крестьяне,
Русские крестьяне.

Из книги А. Олеария

видимо, не совсем доверяли ему и выдвинули из своей среды людей, которые
контролировали воеводу. Ими стали мордовские старейшины Воргодин и
Москов.

Руководители повстанцев, вышедшие из крестьянской среды, заслужи-
вают особого внимания. Имя Воргодина Чинкова встречается в нижегород-
ских платежницах 1607 и 1611 гг. Он был мордовским старейшиной изТепе-
левской волости Нижегородского уезда, держал оброчные бортные урожаи
и мельницу на реке Пичесе и платил в нижегородскую казну довольно боль-
шую по тем временам сумму оброка. По всей видимости, он пользовался ува-
жением среди крестьян, и когда вспыхнуло восстание, встал во главе их.

Некоторые сложности возникают при установлении личности другого
предводителя повстанцев. Дело в том, что в нижегородских платежницах встре-
чаются два человека с именем Москов: мариец Ешбахта Москов и мордвин
Москов Малков. Последний больше подходит на роль одного из вожаков вос-
ставших крестьян по целому ряду причин. Во-первых, он происходил из той
же тепелевской мордвы, что и Воргодин Чинков. Тепелево же, по всей види-
мости, было одной из опорных баз восставших. Во-вторых, на основе разме-
ров оброка, который он платил в казну за владение мельницей «на реке Озер-
ке по деревнею Симбилеими, да с тое ж реки Озерки и с падучих речек за
рыбную ловлю и за бобровые гоны», можно считать его человеком относи-
тельно зажиточным. И, наконец, в-третьих, в документальных памятниках
нижегородского движения в эпоху смуты его имя упоминается 8 января 1613 г.,
когда он привез в Нижний Новгород грамоту от Д. Т. Трубецкого и Д. М. По-
жарского за подписью дьяка А. Иванова, ограждающую крестьян от произво-
ла нового сборщика оброчных денег Д. Милославского. Факт поездки за гра-
Дубина и рогатина -
оружие восставших
крестьян

мотой к руководителям ополчения свидетельствует об авторитете Москова
Малкова среди крестьян. Именно такой человек и мог встать вместе с Ворго-
дином Чинковым во главе восстания.

Осада Нижнего Новгорода, начавшаяся в конце октября - начале нояб-
ря 1606 г. - кульминация крестьянского движения в мордовском крае. Вос-
ставшие установили тесную связь с Калугой, где была ставка И. И. Болотнико-
ва. Она осуществлялась через Арзамас, причем осаждавшие предложили ар-
замасцам «однолично о том писати о нашем стояние», но «однолично нас без
вести не держали».

Осада сопровождалась разгромом боярских и дворянских имений. В
1616 г. царь Михаил Федорович в одном из своих указов отметит: «...в смутное
время была в Нижегородском уезде война великая от мордвы и от чермис и
от воровских казаков». Князь И. Черкасский в челобитной на имя царя отме-
чал последствия этой войны для своей вотчины: «... сельцо Ворсма было выж-
жено и разорено, крестьяне многие посечены, а достальные крестьянишка
все разорены и развоеваны».

На первых порах положение под Нижним Новгородом было благопри-
ятным для восставших. Однако оно коренным образом изменилось в декабре
1606 г., когда к городу стали приближаться правительственные войска под
командованием воевод Г. Г. Пушкина и С. Г. Ододурова. Узнав об этом, воен-
ный руководитель повстанцев - дворянин И. Б. Доможиров изменил им и пе-
решел на сторону Василия Шуйского. Под нажимом превосходящих сил бун-
товщики сняли осаду и рассредоточились по окрестным уездам.

Карательные войска Василия Шуйского действовали в мордовском крае
до весны 1607 г. За это время Г. Г. Пушкин и С. Г. Ододуров восстановили
здесь царскую власть и управление, однако подавить движение крестьян окон-
чательно им не удалось. С новой силой оно вспыхнуло осенью 1608 г., когда в
Арзамасском и Нижегородском уездах появились агенты Лжедмитрия II. Вновь
восстали города Арзамас, Касимов, Шацк, Темников. В сентябре 1608 г. «ни-
жегородская мордва и бортники» во главе с известными уже Воргодином Чин-
ковым и Московом Малковым также поднялись на борьбу. В ходе стычек был
убит представитель царской администрации - голова В. Онтончиков. 25 нояб-
ря «приходили изменники под Нижний Новгород Ондрей Сурвоцкой да морд-
вин Варгодинка Чинков с товарищами». Нижегородский воевода А. С. Алябь-
ев совершил против них вылазку. 29 ноября А. Сурвоцкий «с товарищами»
повторил нападение на город и вновь А. С. Алябьев ответил контрударом.

На смену отдельным набегам на Нижний Новгород в конце ноября 1608 г.
пришла планомерная осада города восставшими: «Собрахуся многие понизо-
вые люди: мордва и черемиса и приидоша под Нижний Новгород и град Ниж-
ней осздиша». Однако соотношение сил изначально было не в пользу восстав-
ших. Уже 1 декабря сюда прибыли отряды под началом «стрелецких голов»
А. Микулина и Б. Износкова, сформированные в Казани боярином Ф. И. Ше-
реметевым. 5 декабря произошло наиболее крупное сражение между прави-
тельственными войсками и повстанцами под Нижним Новгородом. Его ход
довольно подробно описан в отписке нижегородцев пермичам от 31 января
1609 г.: «Да декабря же, господине, в 5 день приходили к Нижнему воровские
люди: нижегородцы и арзамасцы, и апатарцы дети боярские и татаровя, и
Русский воин.

Из книги

С. фон Герберштейна

черемиса, и мордва, и бортники, и всякие подымные люди... На вылазке мы с
дворяны и с головами, и сдетьми боярскими, и с литвою, и с немцы, и с стрель-
цы, и с нижегородцы, и со всякими служилыми людьми воров наголову побили
и воевод мордовских и языков поймали больше трехсот человек; а побили и
потоптали воровских людей воевода Ондрей Олябьев с ратными людьми на
пятнадцати верстах и больши, а знамена и набаты (военный оркестр. - Авт.')
поймали, а ушло тех воровских людей немного врознь».

События 5 декабря 1608 г. явились переломными в ходе восстания. Оно
пошло на убыль, началось преследование повстанцев и уничтожение их от-
дельных отрядов. Юдекабря «литва и мордва, и бортники, и сотники с стрель-
цы и подымные люди» во главе с Воргодином Чинковым и нижегородским
сыном боярским Афанасием Литоминым подошли по двум дорогам к селу Пав-
лову и были там разбиты ратниками воеводы А. С. Алябьева. Победители «зна-
мена у них взяли, и языков многих поймали». 6 февраля 1609 года Алябьев
разбил отряд повстанцев, в состав которого входили мордва, марийцы и тата-
ры, у села Кадницы.

После разгрома в районе Нижнего Новгорода опорными пунктами по-
встанцев в мордовском крае стали Арзамас и Темников. В середине февраля
1609 г. попытка нижегородской рати подавить очаги восстания здесь прова-
лилась. Мало того, 16 февраля на обратном пути в Собакинском лесу на рать
Алябьева напали «лыжники многие: чермиса и мордва, и бортники и всякие
воровские люди». Именно отсюда, из Арзамаса и Темникова, в начале марта
1609 г. на помощь осаждающим Свияжск двинулись многочисленные колонны
повстанцев. Однако они были разбиты.

Следующая попытка покорить мятежный Арзамас была предпринята
только в начале 1610 г. объединенными войсками муромского воеводы кня-
зя В. Ф. Масальского, нижегородского воеводы князя А. М. Львова, воевод
Я. С. Прокудина, С. Чевкина-Рязанца и В. В. Аникова. Недалеко от города на
реке Више правительственная рать разбила «и черемису и татар, и мордву»,
во главе которых стояли Г. И. Кашкарев и П. С. Кушников. Документы свиде-
тельствуют: «... и многих побили, и в языцех поймали, а гоняли их до села
Кобылица 15 верст, а в Арзамасе воров изменников казнили, а вора Юшка
Соловцова повесили». Однако с уходом правительственных войск повстанцы
вновь завладели городом. Один из их вожаков, Г. И. Кашкарев, был объявлен
воеводой Арзамаса, а другой, П. С. Кушников, стал «татарским головой», то

есть возглавил повстанческую рать нерусских крестьян.

Формой борьбы крестьян, непосредственно связанной с вооруженными
выступлениями, явился отказ от уплаты оброка и пошлин. В 1608 г. в Нижего-
родском уезде, где проживал значительный процент мордвы, следовало со-
брать государственных налогов и оброчных платежей в сумме 2920 руб. 31 ал-
тына и 0,5 деньги. При этом основная часть суммы - 2305 руб. 28 алтын 1 день-
га- падала на платежи «за государев оброчный мед и за куницы». В период
восстания крестьяне этих денег не выплачивали. По свидетельствам докумен-
тов, не платили сборов «мордва на 3 годы, а иные на 4 годы, а черемиса... на
4 годы, а бортники на 2 годы, а иные на 3 годы».

Однако крестьянству мордовского края не удалось полностью освобо-
диться от государственных повинностей, в частности от мобилизаций в состав
Стрельцы.

Худ. С. Иванов

правительственных армий. Так, весной 1607 г. после восстановления царской
власти в Нижегородском уезде карателям В. Шуйского удалось провести здесь
не только мобилизацию русских дворян и детей боярских, но и нерусских
служилых и ясачных людей. В мае 1607 г. аугсбургский купец Георг Паерле
писал об этом войске, которое он наблюдал в Москве: «...оно состояло боль-
шею частью из татар казанских, которые не только не умели стрелять, но и
ружья никогда в руки не брали». «Карамзинский хронограф» позволяет уточ-
нить состав армии Шуйского, в которой были «с Казанского царства и казан-
ских городов и пригородов мурзы и татаровя, и чуваша, и черемиса многие
люди, и рамановские, и арзамаские князи и мурзы, и служивые татаровя, а
воевода с татары был князь Петр Арасланович Урусов». Повторная мобилиза-
ция в мордовском крае была проведена осенью 1608 г. боярином Ф. И. Ше-
реметевым.

Движущей силой восстания в мордовском крае, несомненно, выступало
крестьянство. О событиях 1606 г. документы свидетельствуют: «... собрався
мордва и бортники, и боярские холопы и крестьяне, приидоша под Нижний
Новъгород, осздиша», «... а стояли под Нижним русские люди, и бортники, и
мордва...». Практически не изменился социальный и национальный состав по-
встанцев и при осаде Нижнего Новгорода в 1608 г.: «...приходили к Нижнему
воровские люди: нижегородцы и арзамасцы, и алатарцы дети боярские и тата-
Татарский воин.

Из книги

С. фон Герберштейна

ровя, и черемиса, и мордва, и бортники, и всякие подымные люди...»; «собраху-
ся многие понизовые люди: мордва и черемиса и приидоша под Нижний Нов-
город и град Нижний осадиша». В сообщении о бое повстанцев с воинами
воеводы А. Алябьева у села Павлова 10 декабря 1608 г. среди восставших за-
фиксирована «литва».

На основании вышеизложенного можно сделать вывод о полиэтниче-
.’ском характере состава отрядов восставших крестьян, наличии общих для
всех национальностей края целей и задач, обусловленных одними и теми же
причинами участия их в гражданской войне.

Социальный состав участников повстанческого движения уже на началь-
ных его этапах был чрезвычайно неоднородным. В Арзамасе в 1606 г. к вос-
тавшим примкнул бывший воевода Б. И. Доможиров, осадой Нижнего Новго-
рода руководил его сын И. Б. Доможиров, в Касимове во главе бунтавщиков
встал касимовский царь Ураз-Мухаммед, 1608 г. датированы известия о сыне
боярском А. Сурвоцком, руководившем походом на Нижний Новгород совме-
стно с В. Чинковым. Среди участников сражения 5 декабря 1606 г. под Ниж-
ним Новгородом на стороне повстанцев названы «дети боярские». Показате-
лен состав руководства крестьянских отрядов, направлявшихся весной 1609 г.
«с Олаторя и с Курмыша, и из Ядрица, и из Арзамаса, и из Темникова, и из
Касимова»: князь Е. Шугуров, князь Б. Яникеев, князь И. Смиленев, дети бояр-
ские Ф. Киреев, Я. Гладков, В. Ртищев, С. Кузьминский.

Участие представителей феодального класса в повстанческом движе-

нии во многом было обусловлено чисто личными мотивами. Так, Б. И. Домо-
жиров по указу царя В. Шуйского был смещен с поста арзамасского воеводы
и потому примкнул к бунтовщикам. Более типичен пример помещика Арза-
масского уезда Н. П. Собакина, имевшего право на земельный надел в 450 дес.,
но фактически владевшего лишь 22,5 дес. В 1603 г. он обратился к прави-

тельству Бориса Годунова с просьбой о выделении причитающихся ему
327,5 дес. из «порозжей» земли в деревне Лутовинове и на озере Чепаре, но
получил отказ. В 1606 г. он уже служит головой в восставшем Арзамасе и
направляется на помощь осадившим Нижний Новгород.

Корыстный характер участия представителей феодального класса в

повстанческом движении делал их очень ненадежными союзниками кресть-
ян, которые понимали это и приставляли к руководившим отрядами феода-
лам, имевшим военный опыт, выборных из своей среды. Последние осуществ-
ляли контроль над их действиями. Это входило, по всей видимости, в сферу
задач В. Чинкова и М. Малова, которые в 1606 г. вместе с И. Б. Доможировым
руководили осадой Нижнего Новгорода. Аналогичные функции выполнял
В. Чинков в 1608 г. при нижегородском сыне боярском А. Литомине. Отме-
тим, что крестьяне оказались весьма дальновидными. Уже в 1607 г. изменил
восставшим и перешел на сторону В. Шуйского И. Б. Доможиров. Перешел
служить московскому правительству Н. П. Собакин. В январе 1609 г. из мя-
тежного Арзамаса бежали сорок дворян и детей боярских. Примкнул к поля-
кам, предав интересы России, касимовский хан Ураз-Мухаммед.

Подавление крестьянского восстания сопровождалось жестокими рас-
правами над ее участниками. В одном из документов того времени рассказыва-
ется о «побитии» мордвы Темниковского уезда «в смутное время»: «...тех мертвой
мордве имена Коченята Нуштаев, Пиняй Кистанов, Кожейко Кудяров, Сельмо-
вашко Коскин, Ирмей Зачиндясов, Кижедейко Учашин, Кожайко Податов, Бол-
тайко Ефаров, Семенейко Мошков, Сеска Чемаев, а жены да их дети вымерли...».

Крестьянской борьбе на территории мордовского края в начале XVII в.
были присущи стихийность, царистский характер движения, слабая организо-
ванность, недостаточное единение повстанцев. Отмечая общее, нельзя не под-
черкнуть и особенное - отсутствие сепаратистских тенденций в многонацио-
нальной среде. Более того, впервые наметилась тенденция совместной борьбы.
Реакцией царского правительства на активное участие населения мордовского
края в гражданской войне стало усиление феодального режима: увеличение
налогового обложения, попытки ускорить процесс христианизации и т. п.

5.3.	Участие мордовского народа в борьбе
с польско-шведской интервенцией

Особенностью гражданской войны в России в начале XVII в. явилось перепле-
тение классовых выступлений крестьянства с национально-освободительным
движением против польских и шведских интервентов. Участие населения
мордовского края в этой борьбе было основано на полуясачно-полуслужилом
характере его положения. Кроме несения ясачных повинностей оно было
обязано во время войн поставлять одного воина от трех ясаков (или пример-
но от шести дворов). Подобная система позволяла царскому правительству
привлекать мордву' и другие народы Среднего Поволжья для несения воин-
ской службы в массовом порядке. Согласно сообщению французского наем-

Суд в Московском
государстве.

Худ. С. Иванов
ника капитана Жака Маржерета, служившего в России с 1600 по 1606 г.,
московские власти в случае опасности к дворянской коннице «присоединяют
до 20 тысяч всадников казанских и черемисских, до 7 или 6 тысяч наездников
мордовских и татарских, подвластных России».

Именно служилая повинность позволила правительству привлечь насе-
ление мордовского края к защите Отечества уже в 1609 г. В январе 1609 г.
воевода боярин Ф. И. Шереметев, двигаясь из Казани в Москву, направил в
уезды Среднего Поволжья князя И. С. Путятина «с товарыщи» в сопровожде-
нии воинских отрядов для призыва мордвы, марийцев, чувашей в свое войско.
Мобилизация была ускорена, когда на территорию Нижегородского и Арза-
масского уездов стали проникать отдельные отряды польско-литовских завое-
вателей и мордовские крестьяне вплотную столкнулись с их действиями. Ле-
том того же года Ф. И. Шереметев стоял с ратью уже в Нижнем Новгороде.
К этому времени его войско насчитывало три с половиной тысячи ратников,
среди которых преобладали местные ополченцы. В июле он покинул город и
направился в сторону Мурома, где сосредоточились остатки войска нижего-
родского воеводы А. С. Алябьева, разбитого сторонником Лжедмитрия II и
поляков касимовским ханом Ураз-Мухаммедом. В начале августа Ф. И. Шере-
метев в крупном сражении разграмил его войско. Часть рати, преследуя та-
тар, штурмом взяла Касимов и другие татарские городки с волостями в райо-
не Темникова. Эта победа практически сняла угрозу Москве и Рязани с восто-
ка и ослабила силы Лжедмитрия II не только в районе Касимова и Темникова,
но и в ставке бунтовщиков - Тушинском лагере.

Разгром Ураз-Мухаммеда позволил рати Ф. И. Шереметева начать не-
посредственные военные действия против гетмана Сапеги. Они были не со-
всем удачны, и воевода принял стратегически верное решение - соединить-
ся с войском князя М. В. Скопина-Шуйского, ведущего наступление на Тушин-
ский лагерь. 11 ноября это соединение произошло, в Александрову слободу
прибыла многонациональная рать, в которой числились «воинские люди казан-
ские татарове, и черемиса, и чуваша, и мордва». Она насчитывала в своем
составе 5-6 тысяч воинов. Численность объединенного войска составила
около 30 тысяч человек.

В июле 1610 г. царь В. Шуйский был свергнут московскими боярами,
которые согласились избрать королевича Владислава российским царем. На-
селение Среднего Поволжья отказалось целовать крест и «шертовать» Вла-
диславу и приняло активное участие в первом земском ополчении, которое
зародилось в рязанской земле. Исследователь истории первого ополчения
Н. П. Долинин отмечал, что характерной его особенностью «являлось широ-
кое участие в нем нерусских народностей - татар, мордвинов, чувашей и
черемисов». Известно лишь несколько документальных свидетельств об учас-
тии служилых людей мордовского края в первом ополчении. Среди них пись-
мо признанного главы ополчения рязанского воеводы И. Ляпунова во Влади-
мир и Суздаль, датированное февралем 1611 г. В нем он писал о том, что
руководство ополчения выделило для сбора войск два города: Коломну и Сер-
пухов. «А я, господа, - продолжал И. Ляпунов, - не иду на Коломну за тем:
дожидаюсь из-под Шатцкого Ивана Карназицкого; а с Иваном, господа, морд-
ва, и черемиса луговая и нагорная, и чуваша, и темниковцы, и алатырцы, и
Смотр служилых
людей.

Худ. С. Иванов

иных многих городов людей тысяч с середки больше, и в кой, господа, час
Иван Карназинской (так в тексте. - Авт.') со всею ратью ко мне придет и я,
господа, в тот час пойду на Коломну со всеми людьми...». И. Карназицкий, по
всей видимости, был своего рода эмиссаром П. Ляпунова в мордовском крае,
на которого была возложена задача формирования ополченских ратей.

В письме П. Ляпунова явно завышена численность прибывающих - ^ты-
сяч человек. Сделано это было, по всей видимости, из чисто пропагандист-
ских соображений. Несомненно одно - ратники из так называемых понизо-
вых городов в первое ополчение прибыли. В феврале 1611 г. из Ярославля
сообщили в Вологду: «А из понизовых городов и из Казани и из Нижнего рат-
ные многия люди идут в сход к нам же на польских и литовских людей к
Москве», «и из Нижнего в Володимер ратные люди пришли, а из Казани идут
же». Аналогичное сообщение было послано в Новгород: идут «...из Нижнево с
воеводою со князем Александром Ондреевичем Репниным понизовые люди и
казанцы». «Столяровский хронограф» содержит свидетельство об участии ала-
тырских атаманов и казаков в первом ополчении.

Ополченцы подошли к Москве в марте 1611 г. После того как поляки
подожгли столицу и укрепились в Китай-городе, было образовано временное
правительство. Однако разнородный социальный состав полков, на силу кото-
рых опиралось руководство ополчения, привел к существенным разногласи-
ям и в конечном счете к его развалу.

В сентябре 1611 г. в Нижнем Новгороде по призыву земского старосты
Кузьмы Минина начало формироваться второе ополчение, которое сыграло
решающую роль в разгроме польских и шведских интервентов.

Обстановка в конце 1611 г. в мордовском крае была довольно сложной.
Воеводы Арзамаса и Алатыря были сторонниками временного московского
правительства и, следовательно, противниками Второго народного ополче-
ния. В декабре они, не признавая его руководство, «с Алатыря и с Курмыша, и
с Орзамаса всякие денежные доходы збирати, а збирая, отдавати дворяном и
детям боярским и всяким служивым людям на жалование, а дав жалование,
посылати их под Москву». Не выделили они в состав нижегородского ополче-
ния и людей, выслав их во Владимир в распоряжение временного правитель-
ства. В феврале 1612 г., например, арзамасские воеводы писали в Курмыш,
что «арзамасцы... дворяне и дети боярские на земскую службу в Владимир
пошли, а достальные идут. А татарской-де голова Алексей Иванович Пожаков
с казаки и с мурзы, и с татары, и мордвою на земскую службу в Володимер
потоп генваря в 12 день».

Ситуация в крае резко обострилась в связи с тем, что в 1612 г. «прихо-
дили ногайские люди на арзамаские и алатырские места». Набег был крупным,
ногайские феодалы привели с собой семь тысяч человек. Противопоставить
им было некого, кочевники могли прорваться к Нижнему Новгороду и, уда-
рив в тыл второму ополчению, погубить общероссийское дело. В этих услови-
ях алатырский воевода князь А. Хилков обратился к мордовскому мурзе Баю-
шу Разгильдееву с просьбой собрать татарских мурз и мордву и выступить
против ногайцев. Мурза выполнил просьбу воеводы, его воины два дня бились
с кочевниками на реке Пьяне у деревни Чукалы. Первоначально бой склады-
вался не в пользу мордовских воинов, ногайцам удалось блокировать их в де-
ревне, однако осада была прорвана и «на Выселках многих ногайских людей
побили и переранили». Следующий бой состоялся в ардатовском лесу. Б. Раз-
гильдеев и его люди нанесли врагу сокрушительное поражение, было убито
до 500 человек, погиб их предводитель - мурза Курмаметя, захвачено зна-
мя. Остатки непрошеных «гостей» были погнаны к озерам, где многие утону-
ли. За заслуги в борьбе с ногайцами Совет всей земли, во главе которого
стояли Д. М. Пожарский и Д. Т. Трубецкой, пожаловал Б. Разгильдеева кня-
жеским званием. По предположению В. Д. Димитриева, впоследствии Б. Раз-
гильдеев со служилыми татарами и мордвой Алатырского уезда вступил во
второе ополчение или же присоединился к нему в составе подмосковных
полков Трубецкого.

Делу борьбы с польско-шведскими интервентами продолжало вредить
параллельное существование двух центров освободительного движения. По-
ложение в мордовском крае усугублялось позицией Арзамаса и Алатыря, ко-
торые в начале 1615 г. признали царем «псковского вора» Сидорку, выступав-
шего под именем царя Дмитрия. Более того, «в Арзамасе стрельцы заворова-
ли, дворян и детей боярских, и жилецких всяких людей и животов побивают,
и вешают, и на пытках пытают, и огнем жгут, и заводят ведовство, и ворихе
Маринке и ее Маринкиному сыну хотели крест целовать».
В этих условиях руководство второго ополчения приняло решение по-
кинуть Нижний Новгород и выступить в Ярославль, где был созван Совет всей
земли.

На содержание второго ополчения шли существенные средства. В Ни-
жегородском уезде по приговору воевод В. А. Звенигородского, А. С. Алябь-
ева и земских людей был введен специальный сбор на нужды ополченцев. К
апрелю 1612 г. было собрано «з дворцовых и з бортных, и с мордовских сел и
деревень» овса 559 четвертей без полуосьмы (около 2230 пудов) и за сено -
180 рублей 32 алтына 3,5 деньги. В октябре 1612 г. в Нижний Новгород с
заданием Д. М. Пожарского и Д. Т. Трубецкого приехал Д. Милославский,
который начал осуществлять новый сбор с мордовских деревень. По роспи-
сям мордовское население Нижегородского уезда должно было сдать в казну
обрезного меду 407 пудов и денежных пошлин «с пуда по пяти денег». Кроме
того, с входившей в Нижегородский уезд мордвы Алатырского и Арзамасско-
го уездов было собрано 172 пуда и 34 гривенки меду и пошлин «с пуда по пяти

денег».

Подати на военные нужды были довольно обременительны для мордов-
ских крестьян. Сохранилась датированная 1614 г. челобитная мордвина де-
ревни Березецкой В. Кечемасова царю Михаилу Федоровичу, в которой тот
перечислял сборы, осуществленные на нужды второго ополчения, и просил
от имени односельчан повременить с новым обложением. На документе со-
хранилась резолюция неизвестного дьяка: «Государь пожаловал, велел имать в
казенную меру, как имали наперед того, а что взято лишку, и тот лишний хлеб
зачесть вперед».

Усилиями ополченцев Москва была освобождена, однако борьба с ин-
тервентами затянулась на целых шесть лет. Мордовский край оказался втяну-

Воззвание

Кузьмы Минина
к нижегородцам.

Худ. А. Кившенко
Поляк.

С картины
худ. С. Иванова
«В Смутное время»

тым в орбиту непосредственных военных действий. Осенью 1613 г. атаман
И. М. Заруцкий, поддерживавший связи с поляками, оставил лагерь ополчен-
цев и попытался закрепиться в районе Рязани. Однако он потерпел пораже-
ние и отступил к Шацку, в обороне которого принял участие мордовский от-
ряд во главе с кадомским князем Кудашем Кильдеяровым. Взять Щацк И. М. За-
руцкому не удалось, и он послал перебежавшего к нему кадомского мордвина
Тардейку и алатырского казака Дружину с грамотами в Темников, Кадом и
Арзамас. 25 сентября 1612 г. гонцы появились в Темникове, в котором было
сразу две пары воевод. Интересы второго ополчения представляли И. М. Бу-
турлин и Д. С. Погожево, резиденция которых находилась в воеводской кан-
целярии - в съезжей избе. Но реальной властью в городе обладали местный
князь Брюшей Еникеев и Осип Трубников. Они были известны как видные
сторонники Лжедмитрия II, участвовали в боях с войсками Василия Шуйского
в мещерском крае, на рязанщине и в Поволжье. Им и вручили грамоту пред-
ставители И. М. Заруцкого. Однако бывшие воеводы Лжедмитрия II не были
склонны присягать его сыну. 26 сентября все темниковские воеводы собра-
лись в съезжей избе и, «поговоря меж себя», созвали городской «мир». Грамо-
та И. М. Заруцкого была зачитана вслух, но «и князи... и мурзы, и стрельцы, и
всякие русские люди к тому Ивашкову воровству не пристали и его письму не
поверили». Атаманских послов схватили и после допросов отправили в Моск-
ву. Не сумев поднять города мордовского края, И. М. Заруцкий бежал на Дон,
а затем в Астрахань. В результате действий этого авантюриста на Средней
Волге создалось весьма тяжелое положение, и правительство сознавало это.

28 февраля 1614 г. нижегородские воеводы В. И. Бахтеяров-Ростов-
ский и С. М. Глебов получили грамоту царя с повелением «сказать наша служ-
бы нижегородской мордве и бортником в поход на Заруцкого». 5 апреля была
получена новая грамота, в которой мордве Нижегородского и Арзамасского
уездов предписывалось быть готовыми к выступлению. Царь указал, чтоб кре-
стьяне «лошади кормили... а с кем им с воеводы быть и как им на государеву
службу итти, и что велено ждать государева указу». Буквально следом прихо-
дит указ уже с конкретной задачей. Мордовские воины должны были собрать-
ся в Нижнем Новгороде, оттуда выступить на Алатырь и присоединиться к вое-
водам князьям Ю. Яншину и Н. П. Барятинскому.

В марте 1614 г. И. М. Заруцкому удалось уговорить ногайских ханов
совершить набег на русские земли. Двадцатитысячная орда Иштерека двину-
лась в путь, однако в дороге она раскололась на отдельные отряды. Один из
них численностью в 500 человек 13 мая появился в Алатырском уезде. Ала-
тырцы во главе с казацким головой И. Осорьиным выступили против грабите-
лей «и с ними дралися, и стадо у них коровье, и полоненников - мужиков и
женок, и ребят 137 человек отбили, а конские стада те ногайские люди ото-
гнали». На помощь Алатырю подоспела рать Н. П. Барятинского и Ю. Я. Суле-
шова. В ее составе было, как указывают документы, большое количество мор-
довских воинов: 200 человек из Алатырского, 218 - из Нижегородского и
257 - из Арзамасского уездов. Лишь летом 1615 г. удалось ликвидировать
очаг опасности для страны в районе Астрахани.

Помимо непосредственного участия в военных действиях мордовские
крестьяне продолжали нести повинности, шедшие, как правило, в фонд борь-
бы с интервентами. В 1615 г. в Нижегородском уезде с мор-
довских деревень взято «посопного хлеба 312 чети без чет-
верика ржи, 312 чети без четверика овса, да на верхи и на
мышееди по 10 чети и по чети, итого 31 четь с полутретни-
ком и полчетверика ржи, овса тож». Кроме того, «збортни-
ков и с мордвы и с черемисы оброчного 1042 пуда и 11 гри-
венок меду, да с меду денежных пошлин 22 рубли 10 алтын
пол пяты деньги».

Особую роль в развитии событий в мордовском крае в
начале XVII в. сыграла позиция служилых и мордовских мурз
и князей, которая, несомненно, была связана с политикой
руководителей второго ополчения. Уже в 1611 г. были осу-
ществлены первые пожалования поместий и бортных уго-
дий. В дозорной книге Темниковского уезда «дачи» выделе-
ны в особый раздел: «В Темниковском же уезде за князьями,
и за мурзы, и за татары в поместьях по боярским грамотам,
которые имапи у бояр под Москвой , а после того имапи на
те ж поместья государевы царевы и великого князя Михаи-
ла Федоровича всеа Русии грамоты». Весной 1613 г. грамо-
ты темниковским, кздомским, арзамасским и другим служи-
лым татарам на земли, жалованье и угодья выдавались почти
каждый день, а 12 мая 1613 г., через десять дней после при-
езда Михаила Федоровича в столицу, грамоту на княжеский
титул получил Брюшей Еникеев: «Запечатана жапованая гра-
мота кормленою красною печатью темниковского Брюшея
мурзы Кобякова сына князя Еникеева - пожаловал его госу-
дарь по отечеству княжением». Сын Брюшея Еникеева Те-
миргазей в 1615 г. обладал еще одной привилегией, пожа-
лованной, вероятно, еще его отцу, - он выходил на службу
не в составе городового отряда, а «по особым грамотам с
своим двором, а не з городом вместе» и служил «у воевод в
полку». Кадомский князь Кудаш Кильдеяров, защищавший
Шацк от И. М. Заруцкого, получил право на четвертное
жалованье, а 5 июля 1613 г. пожалован грамотой на помес-
тье в 15 четвертей земли. Получив в 1611 —1612 гг. значи-
тельные пожалования и привилегии, служилая верхушка мор-
довского края была заинтересована в стабильном централь-
ном правительстве и завершении «смуты».

В 1613 - 1616 гг. борьба с польско-шведскими интер-
вентами велась в основном в западных районах страны.
Именно здесь закреплялась победа народного ополчения.
Однако в отличие от 1611 - 1612 гг. военные действия ве-
лись не на основе общенародного патриотического подъе-
ма, а на базе планомерно организованного Российским госу-
дарством наступления на запад. Участвовали в нем и мобили-
зованные на территории мордовского края. В августе 1615 г.
в состав войска боярина Ф. И. Шереметева и князя В. П. Чер-
Оружие и конское
снаряжение XVII6.

касского, действовавшего против шведского ко-
раля Густава II Адольфа в районе Пскова, входи-
ли нижегородские и арзамасские дворяне, а так-
же служилые татары (276 человек) из Алатырс-
кого уезда.

Одновременно с борьбой против шведов
велась борьба с польско-литовскими интервен-
тами. Причем она была более затяжной и крова-
вой. В ней участвовали воинские люди, набран-
ные в мордовском крае. Осенью 1613 г. в войс-
ке Д. М. Черкасского и И. М. Бутурлина, осаж-
давшем Смоленск, служили 50 алатырцев и
1414 новокрещенов и «татар» разных уездов. В
феврале 1614 г. в походе воевод А. М. Львова и
П. И. Секирина через Брянск в кричевские ме-
ста участвовало 100 человек детей боярских,
230 князей, мурз и служилых татар из Алатыр-
ского уезда. Летом 1615 г. в боях с польским
полковником А. Лисовским в составе рати князя
Д. М. Пожарского в районе Брянска сражались
129 дворян и детей боярских и 230 служилых
татар из Алатырского уезда, а в составе рати во-
еводы С. И. Исленьева - кадомские, цнинские,
касимовские служилые татары. В октябре - но-
ябре 1615 г. в преследовании полковника А. Ли-

совского принял участие полк воеводы М. С. Дмитриева, полностью сформи-
рованный из арзамасских, темниковских, цнинских, касимовских служилых
татар, атакже детей боярских и служилых татар Алатырского уезда (1778 че-
ловек). В октябре 1616 г. выходцы из Алатырского уезда сражались в составе
полка Н. П. Барятинского против войск волжского старосты А. Гонсевского
под Смоленском. В декабре 1617 г. алатырские дети боярские участвовали в
боях с поляками под Можайском в составе полка воевод Б. М. Лыкова и Г. Л. Во-

лу ева.

Особое беспокойство у русского правительства вызвали события осени
1618 г., когда королевич Владислав попытался прорваться к Москве, а его
союзник украинский гетман Конашевич-Сагайдачный стал разорять россий-
ские города. Царское правительство, учтя то, что в Москве ратных людей
мало, «помочи ниоткуда Московскому государству несть», в срочном порядке
стало проверить ход мобилизации, в том числе и в мордовском крае. Сюда
был направлен князь Б. М. Лыков с задачей набора дворян и детей боярских,
«татар и мордву, и черемису, и чувашу», а также даточных людей из русских
крестьян с одной сохи (от 1000 - 1500 десятин пашни средней земли) по
10 человек «пеших с пищалями». Мобилизация 1618 г. была последней из про-
веденных в мордовском крае в связи с борьбой против польско-литовских и
шведских интервентов.

Английский коммерсант и дипломат Джером Горсей оставил после себя
книгу о Московии XVI - начала XVII в. В ней есть любопытные рассуждения о
причинах краха польско-шведской интервенции: «Набеги и вторжения крым-
ских татар сильно беспокоили поляков. Но еще опаснее были для них бунты и
нашествия черемисов, ногайцев, мордвы, татар, черкесов и их князей и пра-
вителей, испытанных, смелых наездников. Эти иногородцы долго находились
под властью русских царей, которые обходились с ними лучше, нежели со
всеми другими нациями; и теперь, лишенные привычного хорошего обраще-
ния и притесняемые поляками, они возненавидели их, что и послужило им и
русским на пользу. Они поднялись в огромном числе, вооружились, напали на
поляков, подвергли их неминуемой опасности, грабили, расхищали их иму-
щество и убивали. Поляки принуждены были обратиться в поспешное бег-
ство вместе с захваченными сокровищами и добычей. Таким образом страна
была ос в обобщен а».

За национальное и государственное возрождение ратовали не только
те, кто возглавлял гоударство, но и широкие массы населения. Все это выра-
зилось в создании ополчений, в системе сословного представительства. Уже в
1608 г. стали возникать городские советы, в которых определенную роль
играли дворяне, посадские люди, а иногда в них участвовали и «волостные»
(черные, дворцовые) крестьяне. На события в мордовском крае существен-
ное влияние оказал созданный в 1608 г. городской совет Нижнего Новгоро-
да. Его деятельность во многом подготовила возникновение Совета всей зем-
ли, куда вошли представители различных городов и земель. По свидетельству
«Нового летописца», «в городах же слышаху в Нижнем собрании, ради быша и
посылаху к нему на совет». В этом органе в лице Научеся Суроватова был
представлен и мордовский народ.

Составной частью сословного представительства в начале XVII в. высту-
пили зем-ские соборы. Уже на соборе 1613 г., избравшем Михаила Романова
на царство, были представители «служилых татар» понизовых уездов (т. е. и
мордвы), а также выборные из Арзамаса, Кадома, Нижнего Новгорода. Впос-
ледствии представительство от понизовых уездов было сокращено.

Гражданская война, развернувшаяся в России в начале XVII в. и пере-
росшая в национально-освободительную борьбу против польско-литовских и
шведских оккупантов, была порождена глубоким кризисом, как экономичес-
ким, так и социальным, возникшим в результате ломки прежних структур и
становления крепостнической системы. В силу вполне понятных причин раз-
личные регионы она страны затронула в разной мере.

Библиографический список

Абрамов В. К. По следу времени. Саранск, 1991.

Анпилогов Г. Н. О восстании в Среднем Поволжье и г. Осколе в 1606 —
1609 гг. // Вести. Моск, ун-та. История. 1969- №2.

Арзамасские поместные акты / Собрал С. Б. Веселовский. М., 1915-
Вернадский В.Н. Конец Заруцкого // Учен. зап. Ленингр. пед. ин-та. Л., 1939-
Т. 19.

Димитриев В. Д. Воргодин Чинков и Москов Малков - руководители Кресть-
янской войны начала XVII в. в Нижегородском Поволжье // История, археоло-
гия и этнография Чувашской АССР. Чебоксары, 1975-

Димитриев В. Д. Крестьянская война начала XVII века на территории Чува-
шии // Димитриев В. Д. Чувашия в эпоху феодализма. Чебоксары, 1985-
Димитриев В. Д. Участие населения Чувашии в борьбе против польской и
шведской интервенции в начале XVII века // Димитриев В. Д. Чувашия в эпоху
феодализма. Чебоксары, 1985-

Любимов П. Г. Очерки истории Нижегородского ополчения. М., 1939-
Смирнов И. И. Восстание Болотникова и народы Поволжья // Зап. МНИИЯЛИ.
Саранск, 1947. Вып. 9-

Смирнов И. И. Из истории восстания Болотникова (Поволжские отписки,
найденные В. И. Корецким, и «правительство царя Дмитрия»)//История СССР.
1966. №3.

Станиславским А. Л. Гражданская война в России XVII в. Казачество на пе-
реломе истории. М.: Мысль, 1990.

Памятники истории нижегородского движения в эпоху Смуты и земского
ополчения. 1611 - 1612. СПб., 1912.

Юрченков В. А. Хронограф, или Повествование о мордовском народе и его
истории. Саранск, 1991.

6.1.	политическое развитие

После ликвидации Казанского ханства границы Российского государства ото-
двинулись в Приуралье и казахские степи. Мордовских, татарских, русских,
чувашских служилых мурз и казаков стали переводить на южные мордовские
земли, куда совершали набеги ногайские, кубанские и крымские татары. К
охране границ привлекалась и часть тяглового мордовского населения. Обо-
рона юго-восточной окраины государства требовала возведения сплошной
укрепленной линии. В 70-х гг. XVI в. завершилось ее строительство. Она тя-
нулась от Тетюшей на Волге до Рязани и Тулы. Вся мордовская территория
контролировалась гарнизонами служилых людей и дозорными, которые посы-

лались в разведку далеко в степи.

Строительство Темниковско-Алатырской укрепленной линии и поселе-
ние там служилых людей способствовали освоению мало обжитой юго-вос-
точной части мордовских земель с богатыми бортными ухожаями. Расселе-
ние шло преимущественно вдоль рек Сура, Мокша, Инсар, Рудня, Сивинь к их
верховьям. Вместе с мордвой здесь жили русские, сюда же направлялась и
часть служилых татар, осевшая ранее в районах Темникова и Алатыря.

Охрана границ в этом регионе приняла интернациональный характер.
В XVI - XVII вв. здесь получали поместья дети боярские. В степях наряду с
вотчинами мордовских и татарских князей появились поселения русских слу-
жилых людей. Вотчины мордовских и татарских мурз, князей и детей бояр-
ских были приписаны к городам Кошкову, Кздому, Темникову, Шацку, Кур-
мышу, Алатырю и Арзамасу. Кроме того, следует учитывать и вольную колони-
зацию. Беглые крестьяне оседали на дворцовых, монастырских землях и зем-
лях служилых людей, которые по решению правительства в первой половине
XVII в. продолжали заселять южные мордовские территории. Например, в
1619 г. в Алатырском уезде было испомещено около 140 казаков.

Засечная черта.

Деталь гравюры

В. Гондиуса. 1636 г.
Крепость

на засечной черте.

Худ. А. Коровин

Завершение строительства Темниковско-Алатырской черты не реши-
ло окончательно задачу охраны границы. Разорительные набеги повторя-
лись. Так, в период польско-шведской интервенции в начале XVII в. и Смо-
ленской войны 1632 - 1634 гг. крымские и ногайские татары не раз вторга-
лись в русские и мордовские земли, в результате чего были разрушены мно-
гие сооружения Большой засечной черты. В 1607 г. была прорвана засека у
Тетюшей и опустошено много мордовских деревень. В 1612 г. «крымские и
ногайские люди» повторили налет в районе Алатыря - Шацка. Набег крым-
ских татар в 1627 г., который они совершили по старой ногайской дороге в
район Темникова, был для них удачным. Как сообщают документы, они «учи-
нили страшное разорение».

Поэтому правительство Михаила Федоровича предприняло новые меры
по защите южных и юго-восточных границ. Был издан указ о строительстве
укрепленной линии на 956 верст от Белгорода до Симбирска. В 1638 - 1653 гг.
были сооружены новые засечные черты и укрепленные линии на территории
Мордовии: от Сурского острога на Атемар - Саранск - Шишкеево - Инсар.
Одной из первых на Белгородско-Симбирской черте в 1638 г. построили
крепость Атемар, и черта стала называться Атемарской (позднее - Саран-
ской). Казачью службу здесь несли мордва и татары д. Тавла, а стрельцы и
пушкари жили в посадах около крепости. К Атемару была приписана часть
населения Темниковского и Алатырского уездов.

Важной задачей воеводы Саввы Козловского «с товарыщи» являлось стро-
ительство на указанной черте городов. В 1641 г. закончилось сооружение
наиболее крупного из них - Саранска. С момента возникновения он стал иг-
рать важную роль на черте. К новому городу было приписано значительное
количество казаков, стрельцов, пушкарей, сторожей, живших ранее в кре-
постях Алатырь, Темников, Арзамас и др. По сведениям 1666 г., в Саранске
насчитывалось 560 служилых людей: пушкарей, пеших стрельцов и конных
казаков. Им принадлежало около 5 тысяч десятин пахотной земли, 7 228 деся-
тин сенокосов. Возведение Инзерского и Шишкеевского острогов заверши-
лось в 1642 г. К первому кроме гарнизона были приписаны мордовские каза-
ки изд. Елховка.

Согласно царским указам воеводы близлежащих уездов должны были
высылать для строительства различных укреплений людей: от помещичьих
крестьян - «с пяти дворов по человеку», от ясачных и оброчных - «с десяти
дворов по человеку». В 1647 г. из Нижнего Новгорода на Атемарскую черту
было направлено 150 стрельцов с «зельем и со свинцом».

Степные орды постоянно угрожали черте. В мае 1645 г. к засеке подо-
шли ногайские татары количеством до 2 тысяч человек. Они ограбили окре-
стности Шишкеевского острога, сожгли много селений, угнали в плен жите-
лей. В дальнейшем ногайцы намеревались идти по Суре, «разметав земляной
вал пройти в Олатырский уезд, а Отемар и остроги осадить». В связи с этим

ВОЕВОДСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ - система орга-
низации местной власти, возникшая в Русском
государстве в середине XVI в. Первоначально вое-
водское управление утверждалось на окраинных
территориях с этнически однородным населени-
ем, испытывающих постоянную угрозу и требу-
ющих постоянной боевой готовности. Одним из
первых воевод в мордовском крае был темников-
ский воевода Е. Тенишев, совмещавший военные
и административные функции. Укрепление сис-
темы воеводского управления произошло в нача-
ле XVII века в условиях гражданской войны, когда
присутствие военной силы стало обязательным
для большинства городов. Однако «смута» не уни-
фицировала систему, поскольку отсутствовал
четкий механизм назначения и не были опреде-
лены специфические функции воевод в крае. Кро-
ме того, различные политические группировки
назначали воеводами в города своих сторонни-
ков. Систематизация воеводского управления в
мордовском крае произошла в ходе строитель-
ствазасечных черт, которые способствовалиуси-
лению централизации в области местного уп-
равления. На воевод была возложена задача стро-
ительства крепостей и засек, и они обладали всей
полнотой власти в регионе. Как правило, в 30-
дворянам и детям боярским, а также служилым
людям из мордвы и татар повелевапось быть на
«окраине» - в апатырских и атемарских местах.

Политическим строем России в XVI -XVII вв.
было самодержавие с Боярской думой. Еще в
XVIв. оформились центральные учреждения -
приказы. Они создавались на основе правила: «царь
указал, а бояре приговорили». Их деятельность
основывалась на принципе нераздельности судеб-
ной и административной власти. Населением мор-
довского края управляли тогда несколько прика-
зов. Служилыми людьми нерусских народов ведал
Приказ Казанского дворца, русскими дворянами,
боярами и князьями - Поместный приказ, двор-
цовым населением - Дворцовая контора (приказ),
монастырскими крестьянами и монастырями -
Монастырский приказ.

50-е ее. XVII века воеводами в мордовском крае
были энергичные государственные деятели, сделав-
шие позднее политическую карьеру. Например, в
1635- 1636гг. воеводойв Темникове был М. А. Рти-
щев, позднее один из наиб о лее близких к Алексею Ми-
хайловичу людей, в 1647г. воеводой Атемараявлялся
будущий боярин Б. М. Хитрово и т. д.

Кандидатуры на пост воеводы в мордовский
край подбирались в Приказе Казанского двориа, на-
значение осуществлялось иарской грамотой. Служ-
ба была краткосрочной -2-3 года. При направле-
нии на место службы воевода получал наказ, опреде-
лявший его полномочия. Воеводы мордовского края
обладали военной и административной властью,
выполняли фискальные функции, осуществляли кон-
троль над губным и земским самоуправлением. Вое-
воды Инсара и Темникова принимали участие в дип-
ломатической деятельности. Специфической чер-
той воеводского управления в мордовском крае яв-
лялся учет воеводами интересов мордвы, требуемый
рядом наказов. Чаще всего власть воеводы была еди-
ноличной, лишь в чрезвычайных условиях назнача-
лись два воеводы. Например, в 1619- 1620 гг. в Тем-
никове эту должность исполняли И. Ф. Волконский
и С. В. Колтовский, в 1627- 1628 гг. - В. И. Толстой
и Д. И. Зубов. Иногда воевода ведал несколькими кре-

постями. Например, в 1651 г. И. Митюрин воевод-
ствовал в Саранске и Инзерском остроге.

Центром воеводского управления на местах
была приказная (съезжая) изба, разделенная при на-
личии условий на столы - денежный, судный, сыск-
ной и т. д. Для большинства городов мордовского
края данное разделение не было характерно. Состав-
ной частью системы воеводского управления был ин-
ститут дьяков или подьячих при воеводах. Однако
их назначение в мордовские города было редким явле-
нием. Так, известно лишь одно направление сюда дья-
ка: в 1647 - 1648 гг. в данной должности при
Б. М. Хитрово состоял П. Кунаков.

Кконцу XVIIв. мордовскийкрай превратился во
внутреннюю область Русского государства, что при-
вело к транс фор лшции системы воеводского управле-
ния. Военная функция постепенно «вышла» из обя-
занностей воевод, что привело к массовому назначе-
нию на эту должност ь людей, уже не годных для воен-
ного дела, - инвалидов, раненых, освобожденных из
плена и т. п. Широкое распространение получают
злоупотребления со стороны воеводской админист-
рации. Наметился кризис системы воеводского уп-
равления на местах, проявлением которого в мор-
довском крае явилась частая смена воевод (по 2-3
кандидатуры в год).
Засечные черты
мордовского края.

Из фондов МРОКМ

Списки городовых воевод мордов-
ского края.

Атемар: Приимков-Ростовский В. Н. -
1644-1647; Хитрово Б. М. - 1647-1648; Леон-
тьев Ф. И. - 1651-1653;

Инзерский острог: Митюрин И, - 1651;

Инсар: Борников Г. - 1648; Алсимов А.Т.-
1651; Дурышкин М. - 1662; Челищев - 1667; Скор-
ник-Писарев П. - 1670; Панов Я., Вышеславцев Я. -
1671;Лаптев И. - 1674; Воронин И. А. - 1676; Юш-
ков Н. В. - 1678-1679; Норов В. С. - 1679-1680;
Брюхатов В. - 1681-1682; Языков И. А. - 1684-
1685; Кугушев И. Т. - 1685-1687; Сервин В. Г. -
1687; Ярлыков М. - 1689; Поливанов И. Ф. - 1693;
Синбугин А. - 1694; Загряжский П. - 1700;

Краснослободск: Кошелев В. И. - 1668;
Воронин И. - 1671; Мясоедов Е. Е. - 1727; Вет-
чинкин П. - 1770;

Саранск: Козловский С. - 1641; Митю-
рин И. - 1651; Леонтьев Ф. И. - 1653-1654;Хит-
рово С. Д. - !654; Лермонт Г. -1655-1658; На-
щокин Н. - 1667-1669; Приимков-Ростов-
ский Н. И. - 1669-1670; Вельяминов М. - 1670;
БолтинФ. - 1670; ПлещеевМ. Л. - 1671; Волкон-

ский В.А. - 1671-1672; Касагов Г. - 1672; Язы-
ков П. П. - 1672-1673; Долгоруков П. Г. - 1674-1675;
Языков П. П,- 1677-1681; ЯзыковФ. П. - 1681-1682;
Леонтьев И. Ю. - 1682-1684; Огибалов И. А. - 1685;
Волков И. Г. - 1688; Римский-Корсаков И. Л. - 1691;
Богданович С., Жеребцов Д. - 1701; Бутурлин Л. А. -
1702; Римский-Корсаков В. М. - 1703; Сергеев П. Ф.,
Путятин С. И. - 1704; ЯкушкинФ. С. - 1704-1706;
Мамонов А. Д. - 1706; Сабуров И. Д. - 1714; Хру-
щев Ф. Ф. - 1716; Беклемишев В. И. - 1727; Мансу-
ров Я.Н. - 1744; Каменецкий Г. - 1759; Протасьев В. -
1773; Шахмаметев М. М. - 1774; Сабуров В. - 1774;

Темников: Тенишев Е. - 1553; Лазарев-Ста-
нищев Т. Ю. - 1593-1594; Хилков А. В. - 1611; Ени-
кеев Б. К, Трубников О, - 1611-1612; Бутурлин И. М.,
Погожева Д. С. - 1612; Дмитриев М. С. - 1614; Боб-
рищев-Пушкин Ф. В., Дубовский Я. Ф. - 1615; Желя-
бовский П. Г. - 1616; Мешков-Плещеев А. А. - 1617;
Колтовский С. В., Волконский И. Ф. (Лось) - 1619-
1620; Наумов И. В. - 1625-1627; Толстой В. И., Зу-
бов Д. И. - 1627-1628; Лодыгин Г. В. -1629-1630;
Лодыгин И. С. - ок. 1635; РтищевМ. А. - 1635-1636;
Бутурлин И. И.-1636; Глебов А. - 1637-1640; Колы-
чев Н. Б. - 1642; Борняков Г. И. - 1643; Водоратц-
На местах оформлялись уезды - территориальные административные
единицы, включавшие разное население. Они формировались на основе вла-
дений мордовских, татарских, марийских, чувашских князей, а также как
центры управления на укрепленной полосе служилым людом. Они делились
на станы и волости. Темниковский уезд имел 4 стана: Подгородный, Ок-
сельский, Пичеполонский и Верхнемокшанский, Саранский - также 4: За-
вальный, Засурский, Заинсарский и Руднинский. Кроме того, дворцовые и
государственные деревни имели деление на волости. В границах станов
учитывались в основном селения помещиков, а в волости - селения татар,
мордвы и русских дворцовых крестьян.

По размерам и числу жителей уезды, станы и волости были неодина-
ковые. Функции воевод центральных и пограничных районов существенно
различались: во внутренних районах страны они занимались главным обра-
зом устройством крепостного хозяйства монастырей, бояр и князей, а в
пограничных - обустройством служилых людей из мордвы, татар, чувашей
и русских. В XVI - XVII вв. воеводы привлекали для управления представи-
телей мордвы, татар, русских старожилов.

кий Г. С. - 1644-1647; Хитрово Б. М. -
1646-1647; Наумов С. Л, - 1649-1651;
Философов Ф. И. - 1654; Кокошкин И. Р. -
1657; Нарышкин К. П. - 1660; Черны-
шев П.З. - 1663; Наумов С. В. - 1665;
Бартенев А. И. - 1666-1672; Ново-
сильцев В. М. - 1668; Челищев В. - 1670;
Каванов М. И. - 1671 - 1672; Поту-
ловМ.К- 1673; Шипилов В. И. - 1675-
1678; Хвостов А. - 1678; Спофа-
рий Н. Г. - 1680; Блохин А. М. - 1682-
1683; Девлеткильдеева. - 1684; Козлов-
ский Я. Г. - 1688 -1689; Загоскин Д. Ф. -
1693-1694; Трофимов С. С. - 1696; Сим-
бухин А. А. - 1698; Смагин И. М., Биби-
ков Ю. Б. - 1699; Ахматов И. С. - 1704;
Ртпигцев М. А. - 1706; Пыжев Е. К. -
1727; Байтериков - 1934; Вельями-
нов А., КукоринА. - 1736;

Троицк: Вязьминский П. А. -
1695; Спешнев Г. О. - 1727;

Шишкеев: Есипов Г. Ф. - 1651.
6.2.	Гражданская война 16В? - 1671 гг.

Вторая половина XVII в. в истории мордовского края - время сложное и мно-
готрудное. Российское государство продолжало работы по укреплению юго-
восточных границ, полным ходом шло строительство сторожевых черт. Про-
исходили изменения в экономическом развитии края, его административном
устройстве. Мордовия втягивалась в процесс складывания феодальных отно-
шений. Шла раздача мордовских земель светским и духовным феодалам. Кре-
стьяне облагались многочисленными денежными налогами, натуральными по-
борами и повинностями в пользу казны, помещиков и духовенства. На терри-
торию края вместе с помещиками, получившими земли, прибывали крестьяне
из центральных районов России. Некогда наследственные мордовские земли
переходили в руки русских феодалов. В середине 50-х гг. XVII в. в своей
челобитной в столицу мордовское население сел Кривозерье, Княжуха, Мок-
шапей, Пензятка Саранского уезда жаловалось, что их родовые земли пере-
шли в руки князей Ромодановских без ведома крестьян. Примерно в это же
время в Москву приходит еще одна челобитная от мордвы Инзерского ост-
рога. Они жалуются на подьячего А. Полянского, который, получив за ратную
службу земли близ Инзерского острога, выгнал «посопную мордву» с насижен-
ных мест, в результате чего коренные жители вынуждены были податься в
леса. В 1663 г. мордва д. Скерья Темниковского уезда жаловалась на притес-
нения со стороны приставов и других чиновников. В деревне несколько раз
проводилось изъятие подвод для ямских нужд.

В середине XVII в. территория мордовского края представляла собой
окраину Российского государства, нуждающуюся в постоянной защите. Стро-
ительство нескольких сторожевых черт с крепостями, острогами и другими
оборонительными сооружениями яркое тому подтверждение. Царское пра-
вительство вынуждено было держать на этих рубежах крупные военные силы,
которые складывались из служилых чинов «по отечеству» и «по прибору». В
состав последних входили стрельцы, пушкари, городовые казаки, рейтары,
драгуны и другие. Они набирались на месте или переводились из централь-
ных районов России. Так, в 1666 г. в Инсаре, Атемаре, Саранске, Шишкееве
несли службу «по прибору» свыше 1 500 пушкарей, стрельцов, казаков. Среди
них значительную часть составляли представители местного населения.

Положение служилых людей в мордовском крае, как и в других местах,
было тяжелым. На них лежало много обязанностей, и они слабо обеспечива-
лись правительством. Так, саранские стрельцы получали от 4 до 5 руб. в год,
служилые люди из татар - 3 руб., сторожевые казаки - 5 руб. Всем им нареза-
лись небольшие земельные наделы. Служилые люди на черте и гарнизоны кре-
постей должны были нести караульную службу, поддерживать оборонитель-
ные сооружения в полном порядке. Это отнимало много времени и наносило
ущерб их хозяйству, хотя воеводам предписывалось «смотреть беспрестанно,
чтоб служилые люди свою землю пахали и хлеб сеяли». В Инсаре ввиду тяже-
сти службы набранные «по прибору» чины либо самовольно покидали свои
посты, либо добивались переводов в другие регионы, где условия были не
такие суровые. В конце 60-х - начале 70-х гг. это привело к запустению
Строительство
монастыря.
Миниатюра
лицевого свода.
XVI в.

Инсара и уезда. Основную часть служилых людей представляли мордва и тата-
ры . Инсарские служилые люди из мордвы обращаются через выборных к царю
с челобитной, где пишут, что военную службу служить им «не за обычай», что
они «к ружью непривычны и ружьем владеть не умеют». Служба на черте была
опасна: можно было погибнуть, получить увечье, попасть в плен. Инсарский
воевода Я. Вышеславцев сообщал, что по Инсарской и Потижской черте мно-
гие служилые люди из мордвы и татар умерли и их земли запустели, а наслед-
ников после них не осталось.

Вторая половина XVII в. ознаменовалась развертыванием процесса хри-
стианизации нерусских народов Поволжья, в том числе мордвы, строитель-
ством здесь монастырей, наступлением последних на крестьянские землевла-
дения, земельными спорами между крестьянами и монастырями. Духовные
феодалы сосредоточили в своих руках огромные богатства. В 1645 г. Пурдо-
шанский монастырь Рождества Пресвятой Богородицы имел слободу, село,
4деревни, 2 тысячи душ крестьян, 1 250 десятин земли, 500 десятин строево-
го леса. К 1654 г. он присоединил к себе еще одну деревню с 39 дворами.
К этому времени в мордовском крае, как и во всем Среднем Поволжье,
Типы крепостных накопилось большое количество экономических и политических причин .для
башен на засечной недовольства населения. Это вылилось в ряд социальных конфликтов, наибо-
черте	лее крупным из которых явилось антифеодальное народное движение под

руководством Степана Тимофеевича Разина.

Засечная черта, начинающаяся у Симбирска и шедшая на Атемар, Саранск
и далее на Инсар, Нижний и Верхний Ломов, представляла собой систему ва-
лов, засек и других оборонительных сооружений (оборона на опасных участ-
ках была эшелонированной). Здесь и началось восстание. Народное движение
на Симбирской черте в сентябре 1670 г. носило многонациональный характер.
Из-под Симбирска по черте в сторону Саранска с небольшим отрядом был
направлен один из сподвижников С. Разина Михаил Харитонов. Он двигался по
черте, и многие крепости и остроги открывали ему свои ворота. Закрепив за
собой восточную часть черты, М. Харитонов направился в центр - в сторону
Атемара и Саранска. Взятие этих крепостей открывало перед восставшими ряд
новых путей, давало возможность повстанцам привлечь на свою сторону служи-
лый люд, гарнизоны крепостей, крестьянское население Саранского и других
уездов, что увеличивало численность их сторонников.

Сначала восставшие пошли на Атемар. Стремясь не допустить его паде-
ния, власти направили в распоряжение стрелецкого головы М. Кукина под-
крепление. Большинство жителей города и часть атемарского гарнизона не
были настроены сражаться против казаков. 18 сентября, когда повстанцы по-
дошли к стенам крепости, «атемарцы, де служилые и всяких чинов жилецкие
люди Великому государю изменили и город Атемар сдали». М. Кукин и ряд его
сторонников были казнены.

Сдача Атемара определила и судьбу Инзерского острога (Посол), ко-
торый пал на следующий день. После взятия Атемара и Инзерского острога
М. Харитонов направился в сторону Саранска. Овладение городом позволи-
ло бы более успешно вести наступление на западном направлении. Саранск
был достаточно сильной крепостью, располагавшей отлаженной системой
обороны и довольно большим гарнизоном. Саранский воевода М. Вельями-
нов рассчитывал, что сумеет оказать сопротивление восставшим. Обстанов-
ка в городе перед их приходом была тревожная. Одна часть гарнизона го-
това была сражаться против них, другая намеревалась перейти на сторону
разин цев.

Утром 19 сентября восставшие подошли к Саранску. Их попытка без
боя овладеть городом оказалась неудачной, и они пошли на штурм. Часть гар-
низона, сохранившая верность властям, упорно сопротивлялась, и отряду М.Ха-
ритонова пришлось бороться за овладение крепостью «с утра до вечера». За
день мятежники дважды совершали приступы, но вынуждены были отойти.
Постепенно та часть гарнизона города и его жителей, которая стояла за сда-
чу Саранска, становилась все больше и в конце концов город сдали. Воевода
М. Вельяминов попытался спасти свою жизнь, спрятавшись в церкви, но вос-
ставшие нашли его и убили. Из местных тюрем были освобождены находив-
шиеся там заключенные. Один из них, «тюремный сиделец» Ф. Сидоров, был
избран атаманом Саранска. В городе была создана повстанческая администра-
ция в лице Ф. Сидорова, И. Сеченова, Н. Кузмина, С. Кузинца. Формируя здесь
новую власть, М. Харитонов пытался обеспечить тыл своему отряду.

В Саранском уезде до прихода М. Харитонова с отрядом уже действова-
ли повстанческие отряды Я. Маленького и Я. Никитинского.

В Саранске М. Харитонов долго не задержался. Я. Никитинский и Ф. Си-
доров приступили к формированию новых повстанческих отрядов, послав в
окружающие села агитаторов, которые набирали добровольцев. При штабе
восставших работали составители прокламаций - «прелестных писем». Од-
ним из них был Василий Вавилов, родом из Саранска. Агитация возымела
действие. Произошли нападения на Ильинско-Богоявленский и Архангело-
Цлинский монастыри. Работные люди помещика Ладыгина разгромили его
поташные заводы. Отряд восставших крестьян во главе с Дмитрием Зубком
увез у помещика И. Малышкина 5 овинов ржаного немолоченого хлеба и 20
овинов овса.

Алатырская и саранская мордва добровольно снабжала восставших про-
довольствием. Повстанцы предприняли меры по организации самоуправле-
ния. В Саранске был создан «казачий круг», на котором решались все основ-
ные вопросы. Собирал «круг» атаман Я. Никитинский, «сказывал на нем воров-
ские речи», призывал идти на бояр.

В сентябре одна часть повстанцев ушла на помощь С. Разину к Симбир-
ску, другая - в сторону Темникова. 10-11 ноября следующая волна отрядов
восставших двинулась из города в сторону Арзамаса. 28 ноября отрад, состо-
ящий из жителей Саранска и его окрестностей, направился .для участия в
осаде Красной Слободы. Восставшие отрезали все подступы к крепости. На
севере, на большом Нижегородском тракте, близ села Мамлеево стоял 4-ты-
сячный отрад Семена Свищева. Он контролировал дорогу от Арзамаса на Са-
ранск. На северо-западе Темников отрезал подходы к городу по Посольской
дороге. С северо-востока путь к Саранску преграждали отряды, занявшие важ-
ные пункты по Большой Казанской дороге: села Андреевку, Тургенево. Повстан-
цы Акая Беляева закрыли Кандаратскую переправу и Алатырский перевоз.

В то время как в Саранске формировались новые повстанческие отря-
ды, М. Харитонов двинулся к западному крылу засечной черты - в сторону
Шишкеевского острога и Инсара. Шишкеевский и Потижский остроги сда-
лись М. Харитонову без боя. После этого почти без боя сдался Инсар. Воево-
да города был убит. Разгромлен питейный дом. К отряду присоединились ме-
стные жители. Вместе с другими повстанцами они участвовали в походах на
Нижний Ломов, Керенск, Шацк. В состав отрада, идущего на Саранск и далее
на Арзамас, вошли 15 жителей Инсара. Они взяли с собой 5 пушек.

Пройдя почти всю территорию мордовского края, М. Харитонов со сво-
им отрядом вышел в Темниковско-Кадомский район. Обстановка здесь была
накаленной. С середины сентября жители Темникова и уезда стали активно
выступать против властей. Волнения приобрели широкий размах, и местные
власти не смогли с ними справиться. Воеводе В. Челищеву пришлось бежать
из города. Ускорили события слухи о том, что к городу движется повстанче-
ский отрад. Во главе его стояли А. Осипов и Ф. Сидоров. Продвигаясь от
Саранска к Темникову, отряд значительно увеличил свою численность. По
пути следования восставшие громили помещичьи усадьбы, уничтожали их вла-
дельцев. Присоединяя к себе новые силы, разинцы подошли к городу и 6 ок-
тября заняли его.

Овладев Темниковом, повстанцы ликвидировали правительственную ад-
министрацию. Руководители движения обратили серьезное внимание на кон-
солидацию своих сил. Вскоре в район Темникова подошли восставшие во гла-
ве с И. Фадеевым, С. Кукиным, С. Ивановым. Численность повстанцев достиг-
ла 4 - 6 тысяч человек. На подступах к городу близ с. Кременки Кадомского

Осада Саранска
войсками Степана

Разина.

Худ. В. Храмов.

Из фондов МРОКМ
Мурза Акай Беляев.

Худ. Н. Курдюков

уезда 9 октября произошло сражение между восстав-
шими и правительственными войсками во главе с
Ф. Леонтьевым. Царские войска одержали победу в
этом сражении. В ходе боя воеводы захватили плен-
ных, часть из которых была казнена на месте.

В это же время в районе Темникова появился
отряд восставших, во главе которого стояла женщи-
на - Алена Арзамасская. Первоначально ее отряд дей-
ствовал в Шацком уезде, затем перебазировался вТем-
никовский.

В Темниковском уезде крестьяне активно выс-
тупали против своих феодалов. У мурзы Утешева были
сожжены дом и хозяйственные постройки. В имении
помещика А. Долаткозина уничтожены постройки,
угнан скот, конфисковано личное имущество. Вос-
ставшие уничтожали владельческую документацию,
подтверждавшую права феодалов на землю, а также
документы, фиксировавшие крестьянские повиннос-
ти и долги. В сентябре - октябре 1670 г. в Темников-
ском уезде царская администрация была ликвидиро-
вана, и этот район на время выпал из-под контроля
московского правительства.

Царская армия собиралась с силами. В первых
числах октября воевода Ю. Барятинский подступил к

стенам Симбирска и нанес поражение повстанцам. Правительственные войс-
ка начали наступление на районы, охваченные восстанием. Продвижение мно-
гих отрядов проходило по территории Мордовии. План воевод состоял в том,
чтобы как можно быстрее овладеть Саранском. Повстанцы оказались бы рас-
сеченными надвое, и правительственные силы получили бы возможность дей-
ствовать в направлении Симбирска, Пензы и Тамбова. Взятие Саранска изме-
нило бы всю военно-стратегическую обстановку в пользу царских войск.

К Саранску продвигались отряды К. Щербатова и В. Панина со стороны
Краснослободска, от Симбирска двигалось войско Ю. Барятинского. 24 ок-
тября в районе Усть-Уреньской слободы отряд последнего встретился с вос-
ставшими во главе с мурзой Акаем Беляевым. Воеводе удалось овладеть сло-
бодой и отбросить повстанцев, но его войско понесло большие потери и вы-
нуждено было отойти к Симбирску. Получив подкрепление, Ю. Барятинский
вновь пошел в наступление. Пришла помощь и Акаю Беляеву. Численность
повстанческого отряда возросла до 15 тысяч человек, в их распоряжении
было 12 пушек. 6 ноября мурза повел восставших в бой. Регулярные полки
оттеснили кавалерию мятежников за реку Барыш, Акай Беляев был ранен, но
остался среди воинов. 6 дней царские воеводы не вступали в бой с повстанца-
ми и лишь 12 ноября повели решительное наступление. Как сообщают доку-
менты, «учинился бой великий», но правительственные войска оказались силь-
нее и одержали победу. В этом бою были захвачены 11 пушек и 24 знамени.

Войска стремились перейти в наступление по всему фронту. 9 декабря
царский воевода Ю. Долгоруков со своим отрядом подошел к стенам дворцо-
Красное лободск
в XVII в.

Худ. О. Баронин и

Л. Колчанова

вой Красной Слободы. Во время мятежа краснослободцы неохотно открыли
ворота разницам, а М. Харитонову отказали в помощи. Теперь они во главе со
священниками и монахами Спасского монастыря встретили царские войска и
просили оборонить их «против изменников и воров». 56 участников восстания
и сочувствующих им были пленены местными жителями и переданы в руки
воеводы, который казнил их. Ю. Долгоруков привел краснослободчан к при-
сяге, назначил воеводой полковника И. Воронина, велел переписать все цар-
ское имущество и направил отряд К. Щербатова к Троицкому острогу.

Продвигаясь на юг от Красной Слободы, авангард отряда в районе д. Ал-
лагулово вступил в бой с восставшими. Воевода послал ему на помощь полков-
ника Н. Ртищева с более крупными силами. 10 декабря произошел новый бой.
Несмотря на упорное сопротивление повстанцев, правительственным вой-
скам удалось одержать победу. После этого они развернули наступление на
Троицкий острог. Воеводы делали несколько попыток выбить повстанцев от-
туда, но безуспешно, потому что было «в Троицком остроге воровских людей
многолюдство большое». Лишь с 12 на 13 декабря 1670 г. восставшие отошли
в лес к своим засекам, а затем разошлись по домам. Во время осады защитни-
ки Троицкого острога обращались за помощью к другим повстанческим от-
рядам. Из района Керенска к ним на помощь подошел отряд В. Федорова, но
он не смог проникнуть в крепость и вынужден был отступить.

Стремясь полностью разгромить повстанческие силы на черте, К. Щер-
батов по приказу Ю. Долгорукова направился к Инсару, который еще нахо-
дился в руках восставших. Отряд под командованием К. Кафтырева, в кото-
ром было 500 городовых дворян и детей боярских, 15 декабря подошел к
городу. Они были встречены депутацией жителей, принесших повинную вое-
воде. В знак примирения с властями они передали в руки царского посланни-
ка 83 повстанцев, плененных в городе. 55 человек, признавшихся в участии в
выступлении, были повешены в Инсаре, остальные посажены в тюрьму. В Ин-
сэре были пленены руководитель повстанческого отряда В. Федоров и дру-
гие видные участники движения. Все они были казнены по приказу К.Щерба-
това.

В. Федоров был одним из организаторов и руководителей повстанческо-
го движения в мордовском крае. Белгородец, бывший солдат Белгородского
полка, он в 1667 г. бежал со службы, ушел на Дон и присоединился к выступле-
нию под предводительством С. Разина еще в начальной его стадии. Оставшись
из-за болезни в Саратове, затем в составе повстанческого отрада направился к
Пензе. Во время похода был избран атаманом. Взяв Пензу вместе с М. Харито-
новым, В. Федоров со своим отрадом действовал в районе Нижнего Ломова,
совершил несколько походов в Инсарский уезд, помогая восставшим крестья-
нам. В начале декабря 1670 г. по просьбе повстанцев В.Федоров подошел к
Троицкому острогу, где и разыгрались описанные выше события.

Правительственные войска развернули наступление по всей террито-
рии мордовского края. 8декабря царские воеводы Ю.Барятинский и В.Панин
встретились с повстанцами под командованием А. Беляева и Я. Никитинского
у сел Тургеневе и Баеве, в ходе которого войско восставших было разбито.
Воеводы захватили 20 пушек и 68 знамен.

Одержав победу, царские войска двинулись в сторону Атемара и Саран-
ска. 16 декабря они подошли к Атемару. Местные жители решили послать
навстречу Ю. Барятинскому делегацию во главе со священниками. В 10 вер-
стах от крепости в с. Пятине воевода принял делегатов и послал в город
сотника М. Маслова, стрельцов И. Головденова и И. Чернова. Им было прика-
зано принять город и привести его жителей к присяге.

Царские воеводы направились к Саранску, где сосредоточились повстан-
ческие отряды Я. Никитинского и А. Савельева, пополненные за счет мобили-
зации. Саранские кузнецы ковали новое оружие, чинили старое для обеспе-
чения восставших. Однако перевес правительственных войск был значитель-
ным. Понимая, что удержать город имеющимися силами невозможно, восстав-
шие во главе с А. Савельевым отошли к Пензе. 18 декабря крупный отряд под
командованием полуголовы московских стрельцов Л. Изъединова вступил в
Саранск. Воеводой города был назначен Ф. Болтин.

После этого началось усмирение населения Саранского уезда. Были пле-
нены и казнены многие участники и руководители повстанческого движения.
Так, правительственным войскам удалось взять в плен крестьянина с. Шугуро-
во П. Евлашева, чей отряд действовал в пригородах Саранска. 20 декабря в
своей деревне Костяшево, недалеко от Саранска, пленен один из руководи-
телей повстанческого движения мордовский мурза Акай Беляев, принявший
активное участие в восстании на территории мордовского края. Он стоял во
главе крупного отряда, приход которого под Симбирск способствовал новой
консолидации сил восставших. Отряд А. Беляева участвовал во многих круп-
ных боях: под Кандаратью, у сел Тургеневе и Баеве. После поражения у с. Тур-
геневе раненый А. Беляев не ушел на Дон, хотя путь через Пензу был свобо-
ден, а вернулся в родную деревню Костяшево. Для его поимки был послан
отряд во главе с Н. Колобовым. Мурза был арестован и отправлен в Красную
Слободу, а Костяшево сожжено. В Красной Слободе его по приказу Ю. Дол-
горукова четвертовали.
В ноябре - декабре 1670 г. правительственные войска развернули на-
ступательные действия на северо-западе Мордовии. 12 ноября князь Ю. Дол-
горуков отдает приказ о начале операции в районе Темникова. Из-под Арза-
маса сюда были направлены войска под командованием И. Лихарева. От Шац-
ка в район восстания подходили отрады Я. Хитрово. Кроме того, к месту буду-
щих военных действий двигались полки С. Зубова, М. Беклемишева. Получив

Битва разинцев с
правительственными
войсками

у с. Кандарать.

Худ. Н. Самокиш.

Из фондов МРОКМ

сведения о концентрации повстанцев, к городу с основными силами двинулся
сам князь Ю. Долгоруков.

Руководители движения начали готовить город и уезд к обороне. Было
построено несколько засек, сформированы новые отряды. Поданным, полу-
ченным царскими воеводами, в Темникове и его окрестностях находилось
более 5 тысяч повстанцев. Ю. Долгоруков и его воеводы планировали нанести
адар по городу с двух сторон - со стороны Шацка и со стороны Арзамаса.

Первым начал наступление И. Лихарев, двинувшийся 16 ноября к Кадо-
му. Подавив там восстание, он направился со своими силами в Темниковский
уезд, где повстанческое движение еще продолжалось. 27 ноября И. Лихарев
подошел к с. Веденяпино, где падь ему преградили засеки. Он обратился за
помощью к Ю. Долгорукову, и тот направил навстречу своему помощнику
отряд. 1 декабря он подошел к с. Кременки, что в 40 верстах от города.
Одновременнодля усиления войск, наступающих на Темников, полковой вое-
вода направляет в указанный район К. Щербатова со своим отрядом. Созда-
лась мощная группировка правительственных войск. Восставшие сами попы-
тались нанести удар. 30 ноября, еще до того, как К. Щербатов соединился с
Ф. Леонтьевым, отряды повстанцев подошли к с. Веденяпино и заняли оборо-
ну. На подступах к селу произошло сражение. Бой носил упорный характер,
мятежники даже использовали артиллерию, однако правительственные войс-
ка одержали победу и вынудили повстанцев отойти. Поражение разинцев у
с. Веденяпино ослабило их силы в районе Темникова.

Одержав победу, И. Лихарев направился к городу. Основная масса вос-
ставших покинула его. Преданные царскому правительству жители Темнико-
ва вышли навстречу отрядам И. Лихарева и В. Волжинского и торжественно
встречали их. 1 декабря войска вступили в город, где еще оставалась группа
мятежников. Среди них была и старица Алена. Повстанцы заняли собор и
воеводскую избу и мужественно защищались. Правительственным войскам
пришлось штурмом брать укрепления.

Получив сведения о взятии города, князь Ю. Долгоруков двинулся туда,
одновременно поручив К. Щербатову очистить уезд от еще имеющихся по-
встанческих отрадов. 4 декабря полковой воевода вступил в Темников. Он был
встречен верхушкой местного населения, выразившей еще раз свои вернопод-
даннические чувства. В городе воевода стал чинить суд и расправу. К нему
были доставлены священник с. Аксапь Савва и 18 человек мятежников, в том
числе старица Алена. Они были подвергнуты пыткам, и царские воеводы вынес-
ли приговор: попа и крестьян повесить близ Темникова, старицу сжечь.

К концу 1670 г. повстанческое движение в различных районах Мордо-
вии было подавлено правительственными войсками. Покончив с усмирени-
ем восставших районов, московское правительство принялось проводить
расправу над мятежниками. Положение в мордовском крае было тяжелым.
После восстания запустели многие деревни, часть крестьян, пользуясь воз-
можностью, бежала из своих деревень в другие места. Правительство пред-
принимало меры по восстановлению порядка. В 1678 г. в крае была проведе-
на перепись населения. По ее данным, из Алатырского уезда в 1670 г. в боях
под Симбирском, Кандаратью, Алатырем и Тургеневом погибло около 120
человек. Всего в связи с этими событиями в уезде запустело 188 дворов. По
переписным книгам 1678 г. по Темниковскому уезду значится 60 запустев-
ших дворов и 98 дворов, потерявших хозяев в результате восстания.

Произошло запустение пахотных земель и других сельскохозяйствен-
ных угодий. По переписным книгам, минимальный размер пашни в конце XVII в.
в Темниковском уезде составлял 3 десятины на крестьянский двор, макси-
мальный - 37 десятин. В Наровчатской, Троицкой, Краснослободской волос-
тях 4 683 крестьянских двора владели 26 832 десятинами пашни, в среднем
на крестьянский двор приходилось 13 десятин пахотной земли.

В конце XVII в. в мордовском крае начался рост мелкопоместного зем-
левладения. Землю получили дети боярские и служилые люди «по прибору».
Более крупными были поместья служилых людей «по отечеству». В 1674 г.
думный дворянин Ларион Лопатин получил в Темниковском уезде земли в
поместье 400 четей в поле. Это было значительное земельное пожалование.
Крупными владельцами земли в Темниковском уезде были татарские князья
Девлеткильдеевы, Еникеевы, Кошаев, Кудашевы, Акчюрины. В то же время
незнатный служилый люд наделялся лишь небольшими поместьями. В 1682 г.
темниковский пушкарь Василий Касьянов получил 30 четей земли.

Помимо раздачи земли в мордовском крае идет укрепление органов
местного управления. Власть в уездах сосредоточивалась в руках воеводы,
назначаемого Москвой. В его обязанности входило наблюдение за исправным
поступлением казенных податей с русских и мордовских крестьян, которые
он был обязан хранить и вовремя сдавать государству. В городах назначался
городовой голова. В 1667 г. в Саранске городским головой был назначен мор-
двин И. Прокофьев, в Инсаре - Н. Зимнинский. Иногда для заведования мор-
довскими делами назначались бурмистры. Для решения спорных дел между
правительством и мордовским населением существовали выборные старосты.
Русское крепостное население платило налоги и подчинялось непосредственно
воеводской канцелярии, мордовское - дворцовому управителю.

Конец XVII в. для мордовского края был временем усиления закрепоще-
ния крестьян, ускорения процесса христианизации мордвы и татар, который
начался намного раньше, но интенсивно стал проводиться в жизнь во второй
половине XVII столетия. Московское правительство предприняло ряд мер,для
ускорения этого процесса и поощрения тех, кто добровольно принимал хри-
стианство. В середине 50-х гг. XVII в. был издан царский указ о служилых
новокрещенах, согласно которому служилые мордовские и татарские мурзы,
принявшие православие, уравнивались в правах с русскими дворянами в зем-
левладении и использовании труда крепостных. Им предоставлялось право
свободного обмена своих земельных наделов с русскими помещиками. Сдру-

Алена Арзамасская-Темниковская (датарождения неизвестна - 1670г., Тем-
ников) - предводительница повстанческого отряда в ходе Крестьянской войны под
руководством С. Т. Разина. Алена - «города Арзамаса, Выездные слободы кресть-
янская дочь», по другим сведениям - «...крестьянка Темниковского уезда Красной
Слободы». После смерти мужа приняла постриг, монахиня-старица. В 1670г. по-
кинула монастырь, собрала отряд в 200 человек и повела его от Арзамаса к Шацку,
затем повернула на восток и соединилась в Темникове с отрядом Ф. Сидорова. В
конце ноября - начале декабря того же года повстанцы были разбиты
правительственными войсками. Алена была обвинена в воровстве и колдовстве.
После допросов по распоряжению князя Ю. Долгорукова была сожжена в срубе. Казнь
Алены привлекла внимание современников-иностранцев (И. Ю. Марций и др.). Наи-
более ценные подробности оставил анонимный автор (1671 г.): «Среди прочих плен-
ных была привезена к князю Юрию Долгорукому монахиня в мужском платье,
надетом поверх монашеского одеяния. Монахиня та имела под командой своей семь
тысяч человек и сражалась храбро, покуда не была взята в плен. Она не дрогнула и
ничем не выказала страха, когда услыхала приговор: быть сожженной заживо, бег-
ство из монастыря считается у русских преступлением ужасным, караемым смер-
тью. Прежде чем ей умереть, она пожелала, чтобы сыскалось поболее людей, которые
поступали бы, как им пристало, и бились так же храбро, как она, тогда, наверное,
поворотил бы князь Юрий вспять. Перед смертью она перекрестилась на русский лад:
сперва лоб, потом грудь, спокойно взошла на костер и была сожжена в пепел».

Алене посвящены исследования историков С. М. Соловьева, П. И. Костома-
рова и других, произведения писателей (С. Злобин, В. Шукшин, М. Врыжинский,
М. Петров), поэтов (Д. Кедрин, Н. Кончаловская, В. Курбатов), сказителей (С.
Люлякина), скульпторов (М. Обухов), художников (Н. Курдюков, И. Мясников),
кинематографистов (А. Ярушников).
гой стороны, центральное правительство усилило нажим на некрещеное на-
селение Среднего Поволжья. В 1653 г. появился указ, запрещающий русским
владельцам земли продавать свои поместья некрещеным инородцам или об-
мениваться с ними. В следующем году вышел указ, запрещающий передавать в
наследство земли крещеных землевладельцев их некрещеным родственни-
кам, даже самым близким. Наконец, в 1681 г. был издан указ о крещении морд-
вы, на основании которого представители мордовской национальности, приняв-
шие христианство, освобождались от всех податей и налогов на срок до 3 лет.

Несмотря на предпринятые правительством Алексея Михайловича меры,
нерусское население Среднего Поволжья не горело желанием принимать
христианство. По переписной книге мордовских дворцовых селений Алатыр-
ского уезда 1671 г., из 3 146 лиц мужского пола мордовской национальности,
проживающих здесь, крещеными являлись лишь 410 человек. В Темников-
ском уезде из 674 дворов лишь 33 принадлежали новокрещенам.

Сожжение Алены
в Темникове.

Худ. И. Мясников.

Из фондов МРОКМ

6.1 Социально-экономическое развитие

Строительство засечных черт обезопасило Мокшано-Сурское междуречье и
создало благоприятные условия для его дальнейшего освоения. Во второй
половине XVII в. широкое распространение в мордовском крае получило не
только поместное, но и крупное вотчинное землевладение.

Мордовские князья Сабановы, Павловы, Куломзины, Мокшазаровы, Из-
дебергские, Тяпины, Разгильдяевы, Ичаповы, Андреевы, Еделовы и многие
другие за службу получили в присурском регионе значительные земельные
пожалования и денежные вознаграждения. Их потомки постепенно раство-
рились в среде русского дворянства, чиновников канцелярий, торгово-про-
мышленного люда, крестьянства и казачества. Именно они являются основа-
телями большинства сел в Присурье. Ими были заложены такие села, как
Андреевка, Вечерлеи, Капасово, Паранеи, Луньга, Сабаново, Ромоданово, Ичап-
ки, Тяпино, Азрапино, Елховка и др.

В Мещере, центрами которой были Темников, Калом, Шацк, Касимов,
правительство в течение рада столетий основную ставку делало на служилых
татар-мишарей. По переписной книге за 1678 г., только в одном уезде - Тем-
никовском - несли службу представители 26 татарских княжеских фамилий,
в том числе Еникеевы - 57 человек, Акчюрины - 50, Девлеткильдеевы - 32,
Кудашевы - 31,Тенишевы - 19, Бибарсовы - 18, Токшеиновы, Тугушевы - по
17, Дашкины - 15, Кугушевы - 7, Мансыревы, Макуловы - по 5, Дивеевы,
Ишеевы, Кулунчаковы, Шихмаметьевы - по 2, Евсеевы, Ефаевы, Емашевы, На-
теивы, Седехметьевы, Чанышевы - по 1. Всего в этой переписной книге упо-
минается 294 князя и 239 мурз. В 89 селениях уезда им принадлежало около 5
тысяч русских крестьян и бобылей.

Стоит, однако, отметить двусмысленность и неузаконенность положе-
ния некоторых князей. Например, в 1624 г. князья Баюш Разгильдяев и Ямаш
Мангушев жаловались: «Поместья наши невелики, хотя отцы и деды наши ис-
коне вечно служили прежним государям. Ныне нас заставляют рвы копать,
острожное и городовое и засечное дело делать. А братьям нашим Касимов-
ским, Кадомским, Темниковским, Цненским и Алатырским князьям и мурзам
всех городов даны жалованные тарханные грамоты». Однако притеснялись и
имевшие охранные грамоты. Их привлекали на лесоповальные работы. Так, в
1660 г. служилые татары Алатырского уезда писали «большому боярину» Б. И. Мо-
розову: «Ходим мы в твоем боярском ухожу, и дана нам твоя государева грамота
под Смоленском, пожаловал ты, топорщины с нас имать не велел». Тяжелым
было положение и служилых людей. Так, в 1636 г. темниковские служилые
жаловались царю: «Ныне мы грехами своими обнищали, стали увечными и скор-
бными и службы служить нам не в моче».

Правительство направляло на приграничную линию служилых людей не
только из центральных уездов, но и с окраин. Кроме пахотной земли казаки,
стрельцы, пушкари наделялись «землей под двор, под огород, и под гумно на
40 сажен длиннику, 10 поперечнику для новой селитьбы». Привилегирован-
ная часть получала от 100 до 200 десятин земли и от 7 до 14 руб.

С конца XVII в., особенно после взятия Азова (1696 г.), правительство
признало ненадобность сторожевых линий на указанной территории и в со-
предельных с ней районах и стало выселять служилых людей из крепостей и
слобод на новые места: в Азов и на Царицынскую линию. С Пензенской, Са-
ранской, Инсарской черт было переведено на «вечное житье» в другие места
Приказная изба.

Худ. С. Иванов

3 356 мужчин и 2 935 женщин. В ряде случаев служилые люди выходили из
повиновения и бежали. К примеру, в 1671 г. инсарский воевода доносил царю
Алексею Михайловичу: «Казачьи службы татар ныне впусте и пашни залегли.
А те татаровя на твоей, великого государя, службе на Дону и на Камышине, а
детей после них у многих не осталось. А иные татаровя и их дети, покиня
службы, бежали».

Мордовский край заселялся не только служилыми людьми, но и крестья-
нами разных категорий. Причем это происходило, как уже отмечалось, в ос-
новном двумя путями: добровольно - когда крестьяне бежали от жестокого
гнета из центральных областей в поисках лучшей жизни, и насильственно -
когда бояре и дворяне, получив в этом районе земельные владения и стре-
мясь быстрее их освоить, переселяли туда своих крепостных.

Продвижение русских в Поволжье привело к перемещению местного
населения. В первой половине XVII в. оно носило большей частью внутренний
характер. Коренные жители направлялись в южные уезды, а также оседали
на пустовавших территориях. Отмечены случаи ухода всего населения из
мордовских деревень Пошаты, Шагаево, Оксеняр, Вечкиняр, Мельцаны, Аз-
рапино, Мочкасы, Капасово и др. Вторая половина XVII в. была временем
довольно интенсивной миграции мордовского населения. Причин тому мно-
го: участники антиправительственных выступлений пытались избежать нака-
зания; недовольные своим положением крестьяне искали лучших условий;
жители мордовского края участвовали в освоении восточных территорий.
Активно шло переселение мордвы в самарский край. Этот процесс начался в
первой трети XVII в., но более активным стал в конце века. В 1687 г. мордва
д. Турдаково Алатырского уезда Родайка Учаев и Тагайка Третьяков и житель
д. Сыресево Б. Емельянов получили землю на реках Сырне и Наскавтоме на
условиях уплаты посопного и оброчного хлеба. В 1689 г. из Пензы пришло
разрешение мордве Саранского уезда А. Немцову и Ж. Русяеву с товарищами
заселить земли вверх по Суре и Кададе. В тех местах им предоставлялись
пашня, сенные покосы и бобровые гоны. За это они должны были платить
оброчные деньги и посопный хлеб. В 1690 г. по челобитию мордвы д. Кирже-
маны Саранского уезда К. Дюняева, О. Мордевасова и других (всего 15 чело-
век) отдано в пользование земли в самарском крае вверх по р. Узе 3 000
четвертей.

Вместе с тем частыми были случаи, когда крестьяне бежали от своих
помещиков в поисках более благоприятных условий. Уходили с прежних
мест и служилые люди, отказываясь нести государственную службу. В 1685 г.
из своего поместья в д. Шокша Кадомского уезда бежал, бросив земли, ново-
крещен Ф. Карачюрин. Власти предприняли попытку поиска, но найти бегле-
ца не смогли. Основными направлениями миграции мордовского населения в
XVII в. были южные и восточные окраины Российского государства, где кре-
постная зависимость была слабее.

Мордва уходила за пределы своей исконной территории в пензенский,
симбирский, саратовский, башкирский и другие края. В писцовой книге за
1678 г. говорится, что в Симбирский уезд мордва пришла из Алатырского,
Темниковского и Саранского уездов. За 45 лет со времени переписи Дмит-
рия Пушечникова и Афанасия Костяева (1624 - 1627 гг.) и до восстания под
предводительством С. Т. Разина (1670 г.) больше половины зарегистрирован-

Пахота. Миниатю-
ра из лицевого свода.
XVI в.
ныхмордовских селений Алатырского уезда переста-
ло существовать. А. А. Гераклитов, объясняя причины
«непоседливости» мордвы, писал: «Оказывается, дело
совсем не в «охоте к перемене мест», а во все усили-
вающейся колонизации мордовских земель со сторо-
ны русского феодала-крепостника...».

В XVII в. мордовский край был окончательно
интегрирован с хозяйственной системой Российско-
го государства. Особую роль в этом процессе играли
города, на основе которых возникла своеобразная
экономическая инфраструктура.

Города мордовского края формировались как
военные поселения. В них проживали казаки, стрель-
цы, пушкари, канцеляристы, мастеровые. Кроме слу-
жилых людей здесь находилось посадское население,
роль которого постоянно возрастала. В Саранске,
основанном в 1641 г. как город-крепость, уже в пер-
вые годы существования насчитывалось 33 посадс-
ких двора. В 1649 г. их количество выросло до 66, в
80-е гг. - до 130. В середине 60-х гг. XVII в. посад-
ским людям было отмежевано место для поселения
на правом берегу р. Саранки, так называемая По-
садская слобода. С ростом Саранского посада ликви-
дировались посадские поселения в Атемаре, Инзерс-
ком остроге. Посадские люди и мастеровые этих кре-

Ловля и засолка
рыбы.

Миниатюра из
летописного
свода. XVI6.

постей приписывались к Саранскому посаду. Быстрый его рост объясняется
тем, что в него записывались служилые люди «по торгам и промыслам». Осо-
бенно много стрельцов и пушкарей записывалось в посад в конце века. Этот
факт еще раз подчеркивает снижение роли города как военного центра и
усиление его значения как центра ремесла и торговли. В первой четверти
XVIII в. в г. Саранске насчитывалось 754 двора, 349 из которых «пахотных
солдат», 63 подьяческих и 3 двора канцелярских сторожей; остальные при-
надлежали богатым и небогатым купцам, ремесленникам и торговцам. Обра-
зовывались целые династии канцелярских служащих. Полянских насчитыва-
лось 4 двора, Метальниковых, Замятиных, Смирновых, Комлевых - по 5- Из
потомков в основном канцелярских служащих и духовенства в Саранском по-
саде впоследствии образовалась значительная группа так называемых разно-

чинцев.

Определяющим занятием, особенно пахотных солдат, являлось земледе-
лие. Посадские люди и городовые бобыли большей частью были ремесленника-
ми, чернорабочими и мелкими торговцами. Источники XVII в. содержат сведе-
ния о саранских кожевниках, рукавичниках, красильщиках, серебряниках и
медниках, кузнецах, плотниках, калачниках, солодовниках, мясниках, рыбни-
ках, воскобойниках, свечниках. В первой четверти XVIII в., поданным ревизс-
ких сказок, среди 93 торгово-ремесленных дворов в 11 занимались «калашным
промыслом», в 17 - мясным и рыбным, в 1 - масляным, в 1 - воскобойным, в 1 -
свечным, в 4 - солодильным, в 10- серебряным мастерством, в 7 - портняж-
ным, в 2 - шапочным, в 3 - сапожным, в 2 - скорняжным, в 2 - сыромятным, в
10 - рукавичным, в 23 - кожевенным. В городе имелось 18 дворов кузнецов.
Они производили гвозди, подковы, тележную снасть, косы, серпы, топоры, двер-
ные петли, замки и т. д. Среди горожан упоминаются котельники, слесарь, ко-
локольник, гончар, два иконописца, более десяти плотников и столяров, не-
сколько кирпичников, выполнявших и печную работу. Занятия жителей других
городов края отличались ненамного.

В Мордовии в XVII в. значительное распространение получает произ-
водство смолы, дегтя и поташа. В лесах по р. Вад крестьяне добывали более
30 ведер смолы в сезон. В 1649 г. в Спасском уезде было 9 поташных заводов.
В 1651 г. боярин Морозов имел 12 будных станов в Арзамасском уезде. Круп-
ным предпринимателем по производству поташа в этом уезде являлся купец
Сверчков. В 1681 г. на его заводах было выработано 10 тысяч пудов поташа и
4800 пудов смольчуги. В 1678 г. в Чукальском бортном ухожае на р. Остре,
принадлежавшем мордве селений Алемаево, Старое Иванцево, князь Одоев-
ский основал будный промысел. В ухожаях д. Великий Враг были поташные
заводы царя.

В XVII в. дальнейшее развитие получают товарно-денежные отношения.
Наиболее крупными центрами торговли становятся Саранск, Темников, Ала-
тырь и Краснослободск. Среди них особенно выделялся Саранск, имевший
экономические связи с Москвой, Нижним Новгородом, Арзамасом, Астраха-
нью, Архангельском, Муромом, Шуей, Вологдой и другими городами. Неболь-
шой «торг» при городском Ильинском монастыре в 70 - 80-х гг. перерос в
торговую площадь к северо-западу от кремля. Здесь насчитывалось более 70
лавок и полок, располагавшихся в 7 рядах: калачном, рыбном, мясном, краше-
нинном, серебряном, щепном и сыромятном. Из года в год увеличивались обо-

Г/уродская улица.

Худ. И. Горюшкин-
Сорокопудов
Саранская
крепость 6 XVИ в.
Худ. В. Кузьмин.
Из фондов МРОКМ

роты саранского рынка. Сохранились городские таможенные книги за 1679
и 1692 гг. Они отразили возрастание на местном рынке значения продуктов
сельского хозяйства, которые постепенно вытесняли традиционные для края
товары бортного и пушного промыслов. В 1692 г. приезжие торговцы заку-
пили 24 453 пуда ржи, 9 072 пуда овса, 404 головы рогатого скота, 215 сви-
ных туш, 1 455 штук необработанных кож. В 1692 г. по сравнению с 1679 г.
количество проданного на саранских торгах меда сократилось с 4500 до 530
пудов. Значительно уменьшилось и количество проданных шкурок белки, ли-
сицы, горностая, ласки и других пушных зверей. Это связано с тем, что лес-
ные массивы края интенсивно разрабатывались для нужд поташной промыш-
ленности. Традиционные занятия - бортничество и охота ушли на второй план
хозяйственной жизни.

Основной деятельностью населения мордовского края в XVII в. остава-
лось сельскохозяйственное производство, а главным производителем - кресть-
янство. В это время здесь оформились четыре категории крестьян: дворцовые,
государственные, монастырские и помещичьи. Мордовские крестьяне, явля-
ясь по преимуществу государственными, с конца XV в. стали постепенно пе-
реводиться в разряд дворцовых. Дворцовые вотчины появились в Мордовии в
XVI в. Они располагались на территории Темниковского уезда по р. Мокше
от Темникова до Наровчата. В начале XVII в. дворцовые вотчины образова-
лись на территории Алатырского уезда. Центром дворцовых земель здесь стал
Ардатов. В разряд дворцовых переводилось не только ясачное население, но
и потомки мордовских князей и мурз, которые лишились тарханных льгот и
переселились в дальнейшем в другие места. В разряде государственных оста-
вались мордовские крестьяне Саранского, Кадомского, Инсарского и Пен-
зенского уездов. Однако и на территории Саранского уезда часть земель ясач-
ных крестьян (Маколовская волость) принадлежала Дворцовому ведомству.
Татары, мордовские мурзы, а также русские служилые люди «по прибору» по-
степенно утрачивали свои привилегии в регионе и сливались с государствен-
ными крестьянами.

Монастырские вотчины располагались на территории Алатырского,
Нижегородского, Арзамасского, Темниковского, Шацкого уездов. Так, Спас-
ский монастырь получил «царские мордовские вотчины» в Арзамасском уезде:
село Ивановское, деревни Чернуху и Ореховскую, Троицкий - под Алаты-
рем, Чернеев - в Шацком уезде, Пурдошанский и Санаксарский - в Темни-
ковском. В 1616 г. за Пурдошанским монастырем, например, числилось 119,
за Чернеевым - 89 крестьянских и бобыльских дворов. В вотчинах монасты-
рей проживали главным образом русские, а также мордовские крестьяне.

Во второй половине XVII в. самой многочисленной стала категория по-
мещичьих русских крестьян. Помещики закрепляли их за собой на получен-
ных за службу мордовских землях. В конце XVI - начале XVII в. они в большом
количестве проживали в Арзамасском уезде. В 1623 г. более чем в 200 селе-
ниях было 7 447 дворов русских крепостных крестьян. В середине XVII в.
большое количество помещиков и их крепостных проживало в Темников-
ском уезде. Если в 1597 г. там насчитывалось 443 помещика, в 1612 г. - 475,
то в 1678 г. - уже 600 помещиков. Им принадлежало более 6 500 русских
крепостных крестьян мужского пола.

Особенно быстро увеличивалась численность крепостных в Саранском
уезде, который стал одним из «помещичьих» уездов на мордовской земле. По
переписи 1678 г., здесь было свыше 3 000 дворов крепостных крестьян. В
начале XVIII в. русское крестьянство проживало в 264 населенных пунктах, и
его численность увеличивалась быстрее численности мордвы и татар. По этой
же переписи, натерритории современной Мордовии проживало около 135 ты-
сяч человек всех национальностей, в том числе более 90 тысяч русских кре-
стьян, принадлежащих помещикам. Большая часть крепостного населения
работала на земле, некоторые трудились в поместьях (лакеи, уборщики, по-
вара), ухаживали за барским скотом и птицей. Кроме того, много рабочих
рук было задействовано на помещичьих кузницах, винокуренных заводах, мас-
лобойнях, в ткацких домах. Крестьяне-земледельцы кормили себя сами, а ос-
тальные крепостные получали с барских складов зерно, крупу и ткани для
пошива одежды.

Расцвет дворянско-поместного землевладения в мордовском крае объяс-
нялся не только тем, что правительство заботилось об обеспечении безопас-
ности границ, но и тем, что это способствовало, во-первых, дальнейшему ос-
воению края, во-вторых, христианизации нерусского населения. Исследова-
тели отмечают, что в первой половине XVII в. распаханность территории
Восточной Европы составляла примерно 20 %. На степных опольях в мордов-
ском крае процент распаханности был намного выше.

Сохранившиеся дозорные книги конца XVI - начала XVII в. позволяют
судить о значительной плотности мордовских поселений. В Нижегородской
дозорной книге за 1588 г., в частности, сообщается о 134 «живущих» и 62
запустевших поселениях. В ней прослеживается их история с 1565 г. Мор-
довские поселения были многодворными, в среднем на 1 населенный пункт
приходилось 8,6 двора. Это объясняется тем, что качество земли здесь было
лучше и жители кроме хлебопашества занимались промыслами. О довольно
высокой плотности поселений Кадомского уезда свидетельствует дозорная кни-
га за 1613 - 1614 гг., составленная Степаном Торбеевым. Всего в уезде за-
фиксировано 27 мордовских селений, в которых насчитывалось 264 двора.

С укреплением феодальной собственности на землю усилилась эксплу-
атация крепостных крестьян. Возрастающий гнет со стороны государства и
помещиков привел к разорению их хозяйств. Одной из тяжелых повиннос-
тей являлась барщина. Крестьянам приходилось работать на помещика в
страду 3-4 дня в неделю и даже больше. Кроме обработки барской запаш-
ки они привлекались к постройке и ремонту жилых и хозяйственных стро-
ений, перевозке различных грузов, уходу за скотом и т. д. Нередко они
должны были платить и натуральный оброк в виде поставок на помещичий
двор баранов, свиней, гусей, кур, яиц, грибов и пр. Не выдерживая жесто-
кого гнета со стороны помещиков, крестьяне убегали. В переписной книге
за 1678 г. отмечено наличие в Темниковском уезде большого числа пустых
дворов - 141, около 87 из них запустели в результате того, что жившие
здесь крестьяне и бобыли бежали в разные уезды и города. Это является
прямым свидетельством роста крепостнической эксплуатации и ухудшения
положения податного населения. В 1614 г., например, с 1 290 мордовских
дворов в Алатырском уезде были взяты 1 288 пудов меда, 221 куница и около
290 руб. Кроме того, мордовские крестьяне выполняли различные отрабо-

Своз крестьян.

Худ. К. Лебедев
точные повинности (устройство засек и валов, возведение и ремонт различ-
ных сооружений и т. д.). Часть мордовского населения обрабатывала деся-
тинную пашню. Так, в Наровчатском городище эта форма повинности была
введена в 1591 - 1592 гг. и составляла по 105 десятин в поле (всего 315
десятин). Она существовала до 1691 г., затем от нее отказались, а в первой
половине XVIII в. вернулись к ней вновь.

В XVI - начале XVII в. основным объектом обложения была земля, а еди-
ницами обложения - соха и выть. Перепись мордовского населения Алатыр-
ского уезда, проведенная И. Путятиным в 1671 г., отражает расклад вытного
тягла у дворцовой мордвы сразу после подавления крестьянских выступлений
во время войны 1670 г. Общий размер вытного оклада упал за 50 лет с 0,3 до
0,1 выти на 1 двор, что, очевидно, было связано с разорением мордовских
хозяйств в период войны. В 1671 г. мордва, проживавшая в уезде, платила по
окладу с 244 вытей 779 руб. 90 коп. и стрелецкого хлеба «1 708 чети ржи, а
овса тож». Крестьяне были не в состоянии платить непосильные налоги. Из
года в год росли недоимки. За время с 1645 по 1663 г. дворцовая мордва
Алатырского уезда оказалась должна казне 4 892 пуда меда, 3 256 пудов по-
сопного хлеба и 3 224 руб. 93 коп. Даже царские чиновники были вынуждены
признать, что из-за скудости крестьянских хозяйств нет возможности не только

Патриарх Никон является одной из нейтраль-
ных фигур в российской истории, истории Рус-
ской православной иеркви. Его преобразования
подняли авторитет иеркви в мировом право-
славии, сблизили восточные христианские на-
роды. Каждая деталь его жизни и деятельнос-
ти привлекала и привлекает пристальное вни-
мание, в первую очередь это касается его рож-
дения, происхождения, этнической принадлеж-
ности, поскольку его родина -мордовский край.

«Известие о рождении и воспитании и
о житии святейшего Никона, Патриарха Мос-
ковского и всея России», написанное его клири-
ком Иоанном Шушериным, содержит сообще-
ние о рождении патриарха: «В лето от миро-
здания 7113 в месяце мае в пределах Нижнего
Новаграда, в веси, нарицаемой Велдеминовой,
родился он Святейший Патриархат простых,
но от благочестивых родителей, отца именем
Мины и матери Мариамы, а наречено имя ему
Никита, по имени преподобного Никиты Пе-
реяславского чудотворца, его же святая церковь
прославляет мая в 24 день». Помимо «Извес-
тия...» существует «Повесть о жизни и рож-
взыскивать недоимки, но и производить прямые окладные сборы. В связи с
этим в 1667 г. правительство сняло с мордвы Алатырского уезда задолжен-
ность.

Существовала определенная специфика в развитии крестьянских хо-
зяйств мордовского края. Мордовские крестьяне в рамках владений своих
князей или племенных образований являлись землепользователями как бы на
правах собственности. Каждый двор имел пашню, сенокосы, лес. Использова-
лась прогрессивная система земледелия - переложная. Вокруг каждого дома-
хутора имелось достаточное количество пашни в двух полях - озимом и яро-
вом. Остальная земля была не распахана, она использовалась под сенокос и
пастбище,для скота. Со временем участок луговины при помощи плуга-сабана
(керять) распахивали под зерновые культуры, а часть ранее распаханных,
истощившихся земель оставляли на .длительное время на отдых. Они нередко
зарастали кустарником и даже лесом «в кол, в жердь и в бревно». Урожаи,
если условия были благоприятные, получали высокие, примерно такие же,
как в наше время. Кроме пашни у мордвы имелись леса, озера и реки, где она
занималась бортевым пчеловодством, разведением бобров (карих и черных),
рыболовством, охотой, заготовкой луба, бересты (из нее варили деготь).

Хозяйство русских крестьян значительно отличалось от хозяйства морд-

дении и боепитании и о кончине Никона, бившего
Патриарха Московского и всея России, собранная от
многих достоверных повествователей, бывших во
дни отец наших», составленная в среде раскольни-
ков. О рождении патриарха она сообщает: «В лето
мироздания 7113, от Рождества же Иисуса Хрис-
това 1613 индикта 3-го мая 21, во второй понеделе
день в пределах Нижнего Новаграда, в веси, нарицае-
мой Вельделшнове (или Курмышеве)родился сей Ни-
кон от убогих родителей, отиа Мины и матери Ма-
риамии. Его же при крещении Никитой нарекоши».
Данные источники не имеют указаний на нацио-
нальность Никона, однако они содержатся в иных
документах, вышедших из-под пера раскольников,
которые высказывали сомнения в его происхожде-
нии - «одва не татарка его родила». Более опреде-
ленно заявил протопоп Аввакум: «Мы с Никоном ис
тех мест. Я от попа родился, а Никона черемисин
Минька добыл в деревнишке...». В послании некоему
Ионе Аввакум пишет: «Я Никона знаю: недалеко от
моей родины родился, между Мурашкина и Лыскова,
в деревне: отец у него черемисин, а мати русалка,
Мина да Манька, а он Никитка колдун учинился...».
Таким образом, источники указывают на марийс-
кое происхождение патриарха.

Однако существует и иная точка зрения. В
1669 г. в Новом Иерусалиме Никон встречался с
Николасом Витсеном, известным голландским
ученым, автором трактата «Северная и Восточ-
ная Тартария», который содержал первый в Евро-
пе мордовско-голландский словарь. В литературе
утвердилось достаточно прочное убеждение в том,
что встреча Никона с Витсеном позволила после-
днему записать ряд мордовских слов. Их знание
косвенно указывало на мордовское происхождение
Никона. Однако полное издание дневников Витсе-
на свидетельствует об обратном. Многие исследо-
ватели считали и считают косвенным доказатель-
ством мордовского происхождения Патриарха ме-
сторасположение его родины - села Вельделшнова
Княжиского уезда, ныне Перевозского района Ни-
жегородской области. Действительно, в этом рай-
оне издавна обитала мордва, однако здесь же жили
и марийиы.

Наконеи, стоит воспроизвести слова само-
го Никона, который на соборе 1656 г. заявил: «Я
русский и сын русского». Они черезвычайно важны,
ибо в конечном счете именно самоидентификация
является основанием для определения националь-
ности человека.
Посев, косьба и
люлотъба хлеба.
Миниатюры из
лицевого свода

вы. Русские, будучи пришлыми, не имели права собственности на пашню, луга
и леса. Они являлись пользователями помещичьей, монастырской или дворцо-
вой земли. Большинство русских крестьян были помещичьими. Они за плату
пользовались помещичьей землей, лугами и лесом. Их хозяйственная деятель-
ность ограничивалась главным образом теми земельными участками, которые
им давал владелец. За пользование землей крестьяне обязаны были или содер-
жать помещичью пашню (барщина) или же платить оброк (деньгами, а также
медом, мясом, хмелем, зерном и т. д.). Система земледелия с самого их посе-
ления в крае была трехпольная, что связано с недостатком земель под пашню.
Вся земля помещика делилась на три равных участка. На первом поле сеяли
озимый хлеб, на втором - яровой, а третье отдыхало, находилось под паром.
При такой системе высокие урожаи можно было получать при условии удоб-
рения навозом парового клина.

Хозяйство татар сочетало элементы земледелия, скотоводства и торгов-
ли. Большинство из них в XVII в. находилось на привилегированном положе-
нии - они были служилыми людьми. В их пользовании было много земель, на
которых работали русские крепостные крестьяне. Это было характерно .для
Примокшанья. На эрзянских землях землевладения татар-помещиков практи-
чески не имелось.

В XVI - XVII вв. произошли изменения в развитии хозяйства крестьян
всех категорий. Решающее значение для большинства крепостных приобре-
ло землепашество. Лишенные возможности заниматься промыслом, помещи-
чьи и дворцовые русские крестьяне распахивали целинные и залежные зем-
ли, развивали другие отрасли хозяйства - скотоводство, домашнее ремесло и
т. д. За деревнями государственных и дворцовых крестьян закреплялось оп-
ределенное количество пашни, лугов, леса. Для этой цели делали описание
земель (в 1564 г. - в Темниковском уезде и в 1573 г. - в Алатырском). В
дальнейшем неоднократно проводились писцовые и межевые переписи. Мор-


довские крестьяне прикреплялись к записанным за ними землям. Ясак взимал-
ся в продуктов© - денежной форме, причем преобладали денежные взносы
за пользование бортными, охотничьими и водными угодьями.

Таким образом, в XVII в. экономическое и правовое положение мордов-
ских и татарских крестьян во многом сблизилось с положением русских. В
мордовском крае получили поместья много дворян, оформились все катего-
рии крестьянства. Отмечая прогрессивность присоединения мордовских зе-
мель к России и благотворное влияние русских на все стороны социально-
экономического развития мордвы, нельзя забывать о том, что политика цариз-
ма по отношению к народам Поволжья была направлена на их ассимиляцию.

Библиографический список

Воронин И. Д. Сподвижник Степана Разина // Зап. МНИИЯЛИ. Саранск, 1949.

Вып. 11.

Воронин И. Д. Саранск: Историко-докуметальные очерки. Саранск, 1961.

Гераклитов А. А. Арзамасская мордва по писцовым и переписным книгам
XVII - XVIII вв. Саратов, 1930.

Гераклитов А, А. Алатырская мордва по переписям 1624 - 1721 гг. Са-
ранск, 1938.

Заварюхин Н. В. Мордовское крестьянство Темниковского уезда в последней
трети XVII - начале XVIII в. // Исследования по истории Мордовской АССР: Тр.
НИИЯЛИЭ. Саранск, 1975- Вып. 55-

Заварюхин Н. В. Очерки по истории мордовского края периода феодализ-
ма. Саранск, 1993-

Захаркина А. Е. Феодально-крепостнические отношения в Мордовии в пе-
риод складывания всероссийского рынка ( XVII в.) // Зап. МНИИЯЛИ. Са-
ранск, 1955- Вып. 17.
Ермолаев И. П. Среднее Поволжье во второй половине XVI - XVII в. Казань,
1982.

Клеянкин А, В. Разинские работники на Волге // Вопр. истории. 1969. №4.

Кузнецов А. Б. Из истории борьбы за землю на территории Мордовии в
XVII - XVIII вв. // Проблемы дореволюционной истории крестьянства Мордо-
вии: Тр. НИИЯЛИЭ. Саранск, 1991. Вып.103.

Кузнецова Е. А. Антифеодальное народное движение в Темниковско-Кадом-
ском районе в 1670 г. // Проблемы дореволюционной истории крестьянства
Мордовии: Тр. НИИЯЛИЭ. Саранск, 1991. Вып.103.

Кузнецова Е. А. Крестьянство Алатырского уезда в антифеодальной войне
1667 - 1671 гг. // Проблемы дореволюционной истории крестьянства Мор-
довии: Тр. НИИЯЛИЭ. Саранск, 1991. Вып.103.

Лузгин А, С. В тесном соседстве. Саранск, 1987.

Смирнова В. Б. Монастырское землевладение на территории Мордовии и
борьба с ним крестьян в XVII - XVIII вв. // Социально-экономическое положе-
ние трудящихся Среднего Поволжья: (Дооктябрьский период). Саранск, 1989-
Чистякова Е. В., Соловьев В. М. Разин и разинцы на мордовской земле.
Саранск, 1986.

Юрченков В. А. К вопросу о социально-экономическом развитии крестьян-
ства Мордовии второй половины XVII - XVIII вв. // Проблемы дореволюцион-
ной истории крестьянства Мордовии: Тр. НИИЯЛИЭ. Саранск, 1991. Вып.103.
Юрченков В. А. Хронограф, или Повествование о мордовском народе и его
истории. Саранск, 1991.

Юрченков В. А. К вопросу о времени основания Красной Слободы // Рос-
сийская провинция: история, культура, наука. Саранск, 1998.

КарреХег А, Кизз1апс1 егз(е НаНопаН(а(еп: бег 2агепге1с1л ипс! сНе ^1кег МйНегеп
Т7о1да уот 16. В1з 19-Кб1п; Т71еп; ВбЫаи, 1982.

11.	Бытовая культура

Пл я мордвы в XVI - XVII вв. были характерны два типа поселений - деревни
и несколько меньшие первоначально по числу дворов выставки из них. Но
затем эти выставки (починки) обычно разрастались и сами становились де-
ревнями, нередко порождая новые выставки: «деревня Кечюшева выставка
из деревни Старой Кечюшевы», «деревня Тарасова выставка из деревни Ста-
рое Тарасово», «деревня Поляна выставка из деревни Новой Оржадеевой»,
«деревня Дубенки выставка из деревни Порадеево», «деревня Олово выстав-
ка из деревни Пичевельской», «деревня Поводимово выставка из деревни
Кабаевской» и т. п.

Из одной деревни могло выделиться и несколько выставок: «деревня
Инелея выставка из деревни Лобасков, деревня Болтаева Куря тож выставка
из деревни Лобасков», «выставка деревня Кишейская из Старых Нейман, выс-
тавка ж из Старых Нейман деревня Ермеева» и др. Отделившиеся от деревень
выставки подчас носили названия (речь идет о номинации по документам рус-
ского делопроизводства XVI - XVIII вв. - Авт.) первых с прибавлением слов
«новая», «малая» и др. Старое Баево - Новое Баево, Старое Чемзино - Новое
Чемзино, Старое Оржадеево - Новое Оржадеево, Старый Макателем Боль-
шой тож - Новый Макателем Малый тож, Сыресево - Новое Сыресево, Кер-
гуды - Новые Кергуды, Тургаково - Новое Тургаково, Ермензино - Новые
Ермензинки, Старые Чукапы - Новые Чукалы - Малые Чукалы, Старое Орда-
тово - Ордатово - Новое Ордатово и т. д.

Иногда деревня с выставкой составляли единый хозяйственный комп-
лекс. В таком случае писцы фиксировали не только число дворов по каждому
Девушка-мордовка. селению, но и общее их количество, численность жителей в них, размеры
Худ. С. Виноградов обрабатываемой ими пашни и принадлежащих им перелога, дикого поля, сен-
ных угодий, количество копен сена в них.

Численность дворов в мордовских деревнях в разное время была раз-
личной. Так, судя по писцовым и переписным книгам, в Алатырском уезде
средний их размер в 1626 г. был 13,8 двора, а в 1696 г. - 50,9; в Арзамасском
уезде в 1650 г. - 20,3 двора, а в 1677 г. - 20; в Темниковском уезде в 1676 г. -
23,5 двора. За указанными средними данными скрыты значительные вариации
величины поселений. Некоторые из них были довольно многодворными, вро-
де деревень Серякуши Арзамасского уезда (100 дворов) или Атюрево Темни-
ковского уезда (83 двора), другие (Ичапы, Алове, Отяпино, Арыково, Новые
Комарки Алатырского уезда, Сустатово Темниковского уезда) - совсем малы-
ми (по 3 - 4 двора).

В процессе христианизации в наиболее крупных мордовских деревнях
строились церкви, и тогда они получали статус села. Нередко им давались
новые официальные названия, подчас церковного происхождения, а прежнее
их наименование сохранялось как второе (Никольское, Овтодеево тож; Ни-
кольское, Атемасово тож; Архангельское, Чуварлейка тож; Архангельское,
Ризадеево тож; Архангельское, Мордова тож; Воскресенское, Кужендеево
тож; Ивановское, Сычесево тож; Покровское, Череватово тож; Рождествен-
ское, Новлеи тож, и т. д.).
Традиционное жилище мордвы было в основном двух типов: двухраз-
дельное и трехраздельное. Исторически двухраздельный дом предшествовал
трехраздельному как более простой тип жилой постройки. Он состоял из
жилой избы и сеней. Трехраздельный дом имел жилую избу (мокш. куд, эрз.
куда), сени и горницу. Как правило, мордва строила деревянные дома, пред-
почитая при этом сосну или ель. В одной из старинных мордовских песен по
этому поводу говорится следующее:

Кто построит осиновый дом,

Тот пусть скажет: я без дома,

Тот пусть скажет: я бездомный -

Тепло его вверх поднимается,

Угар вниз опускается.

Кто построит сосновый дом,

Кто срубит еловую избу,

Тот пусть скажет: у меня есть дом,

Тот пусть скажет: я с домом -

Тепло его внизу стоит,

Угар вверх поднимается...

Интерьер мордоёской
избы.

Наиболее распространенным типом планировки жилища у мордвы был
среднерусский, по которому печь располагалась в одном из углов возле две-
ри, устьем к окнам передней стены. Красный угол находился против двери по
диагонали от печи.

Интерьер мордовской избы мало чем отличался от интерьера русского
крестьянского жилища. Для него были характерны широкие пристенные

Картинам. Клодта
«Девушка-мордовка»

прибитые лавки, носившие различные названия. Бо-
ковая от входной двери лавка завершалась верти-
кальной доской с верхом, вырезанным в виде кон-
ской головы. В избах мордвы-мокши в простенке
от печи до задней стены у двери помещался доща-
тый настил (кершпилъ), напоминавший татарские
нары. Под потолком находились полати, на кото-
рых спали. Рядом с печью располагался шкаф-ларь
для посуды (потмар')-, на стене у печи висела спле-
тенная из ивовых прутьев, лыка или бересты кор-
зинка (пенчкеръ), предназначенная для хранения
ложек.

Почти в каждом хозяйстве имелась баня с
печью-каменкой и предбанником в виде загород-
ки из сплетенных прутьев. На улице напротив окон
дома или рядом с ним строился подвал в виде по-
луземлянки, состоящий из двух камер, углублен-
ных в землю. Здесь хранили, опасаясь пожара, осо-
бенно ценное имущество - одежду и зерно, ле-
том могли спать. Состоятельные крестьяне стро-
или различные подсобные помещения (сараи, ови-
ны, хлева и пр.).

Анализ актового материала XVII в. показыва-
ет, что в это время у мордвы бытовали две формы
семьи: неразделенная и малая. Первая состояла из совместно живущих с гла-
вой семьи групп родственников по прямым либо боковым линиям с несколь-
кими брачными парами («у отцов дети, у братьи братьи, у дядь племянники»),
вторая - из одной брачной пары с детьми или без детей, иногда с иными
родственниками. Число лиц мужского пола в Алатырском уезде во дворах с
неразделенной семьей колебалось от 2 до 14, с малой - от 1 до 10, в Арзамас-
ском - соответственно от 2 до 9 и от 1 до 8. Считая число мужчин приблизи-
тельно равным числу женщин, получаем, что дворы с неразделенными семь-
ями численностью до 10 человек обоего пола составляли в Алатырском уез-
де 73,7 процента, в Арзамасском - 93,6 процента. В Темниковском уезде,
судя по материалам переписной книги 1678 г., средняя населенность мор-
довского двора составляла примерно семь человек. Эти данные не противо-
речат свидетельству современника - архиепископа Рязанского Мисаила, ко-
торый в 1655 г. в челобитной патриарху Никону определял населенность
мордовского и татарского двора в Кадомском и Шацком уездах в восемь
человек.

В связи с нехваткой рабочих рук в состоятельных хозяйствах практико-
валось использование труда зависимых людей - принятие во двор беглых кре-
стьян, мордовских и русских «бобылей и захребетников», «приемышей», по-
купка рабочей силы, в частности бывших пленных «немчинов» и «латышей»,
оказавшихся в России после польско-шведской интервенции начала XVII в.
Например, писцы Д. Пушечников и Д. Костяев отмечали, что во дворе морд-
вина Коласа Тарханова из деревни Селище-Тарханово был «купленой немец
Русский и латышский Мишка Яковлев», а во дворе мордвина деревни Атяшева Малуша Учаева -
крестьяне	«немчин Чурайко». Чаще же «немчины» и «латыши» сами становились дворохо-

Раскрашенная гравюра зяевами. Есть сведения о женитьбе их на мордовках.

Писцовые и переписные книги фиксировали нали-
чие в общинах переселенцев («пришлых людей») из других
близких и отдаленных мест, как мордвы, так и русских: в
деревне Маресеве - «мордва арземасские прихотцы», в де-
ревне Породееве - «выхотцы из деревни Кочкуровы», в де-
ревне Ташкино- «мордва выхотцы из разных городов и
уездов: темниковцы, арзамасцы, соранцы», в Ризоватове -
«деревни Пели мордва», в Новой Пузе - также «деревни
Пели мордва», вдеревне Старая Вторусская - русские «при-
шлые люди» из Новгородского и Суздальского уездов, вде-
ревне Новая Вторусская, Волчиха тож, - три двора при-
шлых русских крестьян из Суздальского, Нижегородского
и Костромского уездов, вдеревне Селем - мордва «Безсонко
и Жатка из бегов Терюшевской волости из деревни Малого
Терюшина» и т. д.

Судя по фольклорным и другим, в том числе письмен-
ным, источникам, мордовские семьи периода феодализма
были, как правило, многодетными. Важным стимулятором
высокой рождаемости у всех народов в прошлом была боль-
шая детская смертность, сопряженная с опасностью остаться
в старости без кормильца. «Одного ребенка растить - ма-
Свекор.

Худ. В. Маковский

тери слезы лить», «Один ребенок, что
единственный глаз», «Дом с детьми -
счастливый дом», «Человек без детей,
что сухое дерево без ветвей», - гово-
рится в мордовских пословицах.

Здесь уместно рассмотреть неко-
торые общественные и семейные тра-
диции, связанные с брачно-половыми
отношениями, рождаемостью и так или
иначе влиявшие на последнюю. Преж-
де всего следует сказать о полигиничес-
ких браках, существовавших у язычес-
кой мордвы в период распада первобыт-
ных отношений и в средневековье,
вплоть до христианизации. По несколь-
ку жен имели представители родопле-
менной знати, а затем господствующе-
го класса (князья, мурзы). Крестьяне
также иногда имели по две жены. Слу-
чаи двоеженства (бигамии) зафиксиро-
ваны ландратскими переписными кни-
гами первой четверти XVIII в. Так, в
«Книге переписной Алатырского уез-
да ясашных иноверцев мордвы», состав-
ленной в 1717 г., встречаются такие
записи: «Артюшка Савельев - 70лет,
у него жены: Ашава Афонкина - 50,
Агафья Яковлева - 40 лет»; «Обрамка
Исламов - 60 лет, у него жены: Аш-
тайка Левкина - 70, Агашка Аркаева -
50 лет»; «Дмитрий Кавдаев - 50 лет, у
него жены: Сернява Осинова - 40 лет,

Вежава Иняшева - 35 лет»; «Васька Кечаев - 40лет, у него жены: Агашка
Баженова - 30 лет, Алена Федорова - 29 лет» и т. д.

В средневековье указанный обычай, вероятно, расширял возможности
деторождения. Однако подобных браков, по крайней мере в XVIII в., было
уже немного. По всему Алатырскому уезду составитель указанной перепис-
ной книги записал тридцать одну такую семью.

Другой обычай мордвы, когда малолетних сыновей женили на взрослых
девушках, оказывал на рождаемость обратное действие - уменьшал ее. По
этому обычаю подростков в возрасте 8-12 лет женили на девушках 20 лет и
более. Даже когда в XVIII в. брачный возраст мужчины был установлен зако-
ном в 15 лет, духовенство в целях мздоимства продолжало венчать малолет-
них. Исследователи обычно считают, что цель подобной женитьбы была чис-
то экономической: богатый отец старался поскорее женить своего сына, что-
бы взять в дом новую рабочую силу, родители девушек, наоборот, в тех же
целях старались как можно дольше держать своих дочерей при себе. Наряду
с этим, вероятно, нельзя полностью исключать сопряженность данного обы-
чая со снохачеством. Например, в «Писцовой книге бортничьих и мордовс-
ких деревень Арзамасского уезда», составленной в 1677 г. В. Киреевым и Г.
Молчановым, отмечается, что в деревне Тюгелеве, Костянке тож, у мордвина
Бектяйки Тансарова сын «Первушка тринадцати лет» имел сына «Ивашку деся-
ти недель». Но, как правило, у такой неравной по возрасту брачной пары дети
начинали рождаться по достижении мужем половой зрелости (16- 17 лет).

Традиции соблюдения девственности в условиях феодализма обычно стро-
го соблюдались. За этим пристально следила не только семья, но и вся общи-
на. «Ульцянь стирь - кичкор кштирь», - гласит мордовская пословица («Гуля-
щая девушка словно кривое веретено»).

Мордовская кухня была обусловлена хозяйственными занятиями народа, в
первую очередь земледелием и животноводством. Определенным подспорьем
в питании служили продукты собирательства, рыболовства, охоты и пчеловод-
ства. В лесах и оврагах, на лугах собирали грибы, орехи, малину, щавель,
яблоки, землянику, клубнику, чернику, хмель и другие дары природы. К наи-
более древним культурам, которые возделывала мордва, относятся просо, овес,
ячмень, гречиха, горох, чечевица, рожь, пшеница. Из овощей в разное время

Домашняя утваръ -
ковш, солонка,
чашка с ложкой,
в ратина и ковши-
уточки для пива

мордовская кухня знала капусту, огурцы, лук, чеснок, редьку, репу, свеклу.

Традиционный мордовский хлеб преимущественно ржаной. Его пекли
из кислого теста, сажая в горячую печь на капустных листьях. Одно из наибо-
лее старинных мордовских блюд - ям, нечто среднее между супом и кашей
(жидкая каша). Его готовым из проса, чечевицы, гороха и заправляли коноп-
ляным маслом. Любимое блюдо мордвы - пшенные блины, которые выпекают-
ся очень толстыми. Их едят с молоком, сметаной, коровьим маслом. На зиму
сушили грибы (белые, подосиновики, подберезовики) .для супов. Грузди, под-
груздки, рыжики, сыроежки и другие грибы солили в кадках, как и огурцы. В
бочках квасили капусту, измельчая ее или закладывая кочанами, мочили ябло-
ки. С давних пор широко известно соление свиного сала и копчение ветчины
как в дыму костра, так и над банной печкой-каменкой. Мясо чаще всего упот-
ребляли в вареном виде в супе. В летнее время делали окрошку с кислым
квасом из ржаной муки.
Пахтанье.

Худ. М. Шанин

Важное место в питании
мордвы занимали молоко и мо-
лочные продукты, особенно тво-
рог. Из снятого кипяченого или
топленого молока, охлажденно-
го до температуры парного, го-
товили кислое молоко, добавляя
.для закваски простоквашу. Вы-
держав в теплом месте до загу-
стения, его выносили в погреб.
Разбавленное водой, оно хоро-
шо утоляло жажду. Самыми ста-
ринными напитками являются
квас, кислое молоко, березовый
сок, из хмельных - пуре, изго-
товленное из меда, и поза из
ржаной муки или сахарной
свеклы.

Народный костюм морд-
вы, принявший свой оригиналь-
ный облик в эпоху феодализма,
очень красочен. Это особенно

характерно .для женского праздничного костюма, который является венцом
декоративно-прикладного творчества мордовских женщин. Будучи в основе
своей единым, он подразделяется на эрзянский и мокшанский подтипы, кото-
рые в свою очередь имеют не менее полутора десятков разновидностей. Извес-
тный исследователь этнографии народов Поволжья профессор Казанского
университета И. Н. Смирнов так писал о мордовской рубахе: «Благодаря ори-
гинальному расположению вышивок, рубаха эта получает некоторое сход-
ство с верхней одеждой - далматиком» византийских царей, а масса потрачен-
ной на вышивки шерсти придает ей значительную тяжесть и торжественность».

Пулай
Одежда мордоёок-
эрзянок и мокшанок
XVII в.

Рис. X. Г. Гейслера

Вышивание было не только обязательным, но и любимым занятием мор-
довских девушек, за которым они проводили много времени. Обучение этому
ремеслу начиналось с шести-семи лет. К десяти годам девочки уже знали
несколько видов швов, а в 12 - 13 лет им разрешалось ходить в гости к род-
ным и подругам вышивать. Владение сложным искусством вышивки считалось
одним из больших достоинств девушки. Стараясь не повторяться, мастерицы
совершенствовали технику исполнения рикунка и стремились найти новые
орнаменты, черпая их из окружающей природы. Об этом свидетельствует и
терминология мордовского орнамента: «змеиная головка», «куриные лапки»,
«козьи копыта», «крылышки», «еловые ветки», «солнечные узелки», «звездочки»
и др. Между девушками постоянно шло соревнование в искусстве вышивания.
На свадьбе было принято демонстрировать вышитые невестой рубашки, плат-
ки, полотенца и другие подарки, прежде чем она вручала их жениху
и его родственникам, участникам свадебной церемонии.

Женщины носили рубаху с поясом или специальным сложным набед-
ренным украшением, которое по-мордовски называется пулай или пулагай.
Первый раз девушки надевали его в день совершеннолетия. Он считался обя-
зательным элементом женского костюма и носился до глубокой старости. Осо-
бенно богато украшался раковинами-каури, цепочками, медными пуговица-
ми, бляшками, разноцветным бисером праздничный пулай. Четкий и удиви-
тельно гармоничный рисунок валика - верхней его части оттенялся прикреп-
ленной к нижнему краю длинной черной, красной, зеленой или синей бахро-
мой из шерсти с кистями по бокам. Встречающийся только у мордвы-эрзи,
этот своеобразный элемент платья являлся, по-видимому, реликтом какой-то
чрезвычайно архаичной формы женской поясной одежды, превратившейся
позднее в украшение.

Декоративный элемент нагрудных украшений мордовок - застежка, ко-
торой закалывали ворот рубахи. По-мордовски она называется сюлгам, сюл-
гамо. Грудь украшалась также бусами, гайтаном из серебряных монет и бисе-
ра, а у мокшанок также сложным нагрудником (крганъпиръф'). Издревле ши-
рокое распространение получили браслеты, перстни, кольца.

Для эрзянок типичными были высокие головные уборы на твердой ос-
нове с длинной спускавшейся на спину лопастью из холста, вышитой и укра-
шенной блестками, а для мокшанок - двурогие головные уборы, тюрбанооб-
разные повязки. Прически замужних мокшанок представляли собой два зак-
рученных у висков пучка волос, которые также походили на рога. В уши
вдевали серьги с подвеской - серебряной монетой, бусинкой или шариком из
гусиного пуха.

Кожаные сапожки мордовок имели прочно закрепленные сборы и ост-
рые носы, верх их часто обшивался красным сафьяном. Мокшанки носили
полосатые наколенники с геометрическим орнаментом, связанные из шер-
сти. Традиционной будничной обувью являлись лыковые лапти.
12.	Религиозные верования, мифология, Фольклор

Мордва - один из архогенетических народов уральской языковой семьи. Она
пережила .длительную и сложную историю, во многом доныне сохранив свои
самобытные религиозно-мифологические традиции. В них сочетаются отго-
лоски древнейших форм верований и черты архаических религиозных сис-
тем (например, культ женских божеств-покровительниц, культ семейно-ро-
довых предков), влияние других ныне исчезнувших религий (например, ин-
доиранских) и мировых религиозных систем, особенно христианства. Массо-
вое крещение мордовского народа завершилось к середине XVIII в., и с это-
го времени мордва считается народом, исповедующим религию Христа. Но
фактически христианство у нее представляло собой лишь поверхностное, в
значительной мере формальное наслоение над глубоко укоренившимися древ-
ними самобытными верованиями и обрядами, которые в силу различных при-
чин оказались очень живучими.

При изучении традиционных религиозно-мифологических воззрений
мордвы прежде всего обращает на себя внимание большое количество жен-
ских божеств: леса (эрз., мокш. виръ) - Вирява (й5й- женщина, мать), земли
(эрз., мокш. мода) - Модава, воды (эрз., мокш. ведь) - Ведява, ветра (эрз.,
мокш. ёарма) - Вармава, огня (эрз., мокш. тол) - Толава и т. п. Наряду с
божествами в образе женщин встречаются и божества в образе мужчин, на-
пример: Вирятя (эрз., мокш. атя- мужчина, старик), Модатя, Ведятя, Варма-
тя, Толатя и др., считавшиеся мужьями соответствующих женских божеств.
Судя по различным молитвам, песням, сказкам, главную роль играют, как пра-
вило, женские божества, а мужские остаются в тени, на втором плане, упоми-
наются вскользь или вообще лишь подразумеваются. Думается, что такое пред-
почтение возникло в тот отдаленный период развития первобытного обще-
ства, который характеризовался существованием материнско-родового строя.
Это запечатлелось в религиозных воззрениях.

Мордва считала, что божества могут наделать много бед и неприятнос-
тей, если вовремя не задобрить их. С этой целью на предполагаемых местах
их обитания, то есть в лесах, на полях, у рек, на лугах, в жилицах, во дворах и
на пасеках, устраивались моления (эрз., мокш. озкст), на которых соверша-
лись жертвоприношения, произносились молитвы, исполнялись ритуальные
танцы.

Поклонение антропоморфным божествам едва ли было изначальной фор-
мой религиозных верований мордвы. Существовали, вероятно, и более ран-
ние формы, связанные с тотемическими представлениями ©зооморфных пред-
ках, в которых запечатлелись уходящие своими корнями в глубокую древ-
ность убеждения в отсутствии принципиальной разницы между человеком и
животным, вера в возможность превращения человека в животное и обратно
(оборотничество). По представлениям мордвы, зооантропоморфные предки
(люди-птицы, люди-кони, люди-рыбы, люди-медведи, люди-пчелы), образы ко-
торых сохранились в фольклоре, жили в «мифическое время», именуемое «ке-
зэрень пиньге» (эрз.), «кезоронь пинге» (мокш.), что в переводе на русский
язык означает «стародавний век», «древнейшее время», которое следует отли-
Ведяба.

Худ. М. Шанин

чать от «тюштянь пиньге», т. е. «тюштянского века», того
древнего периода мордовской истории, когда во гла-
ве племен стояли тюшти. Не исключено, что отголос-
ками древнейшего тотемизма являются некоторые ска-
зочные мотивы. Так, ворона в мордовских сказках
обычно называется теткой (Барака патяй). Есть сказ-
ки, повествующие о женитьбе животных (например,
медведей) на девушках и парней животных. В этих
произведениях проявляется древний культ медведя как
тотема-прародителя, подтверждающийся обрядовыми
действиями мордвы, в частности свадебными, в кото-
рых значительное место отводилось игре ряженого -
«медведя», ведущего молодых к водному источнику и в
танце имитирующего чадородие.

Этнографические материалы по мордве дают ос-
нование утверждать, что человек отождествлял себя
прежде всего с теми объектами природы, которые он
особо почитал. Это порождало стремление уподобиться
данному объекту или хотя бы его части (когтю, зубу,
шерсти, шкуре). Прикасаясь к последним, храня их в
качестве апотропеев-амулетов, человек полагал, что
находится под их защитой, обретает присущие им свой-
ства. Так, мордовские крестьяне, вешая на ворота хлева
лапу медведя, считали, что она будет оберегать скот
от «нечистой силы». В качестве оберега, «целебной
силы» они использовали слинявшую змеиную кожу, на
пасеках выставляли черепа животных с рогами (быка,
барана, козла).

Одним из реальных корней мордовских мифов о животных являются
условия охотничьего быта, в которых человек особенно осознавал свою бли-
зость к животному миру. В некоторых памятниках мордовского фольклора

заметны следы процесса доместикации - приручения и одомашнивания диких
животных. Так, в одной из сказок дикая коза, обижаемая сильным волком,

оставляет лес и поселяется в деревне под покровительством человека.

В различных космогонических и антропогонических мифах мордвы
рассказывается о создании верховным богом Шкаем (Нишке) вселенной, зем-
ли, людей, обычаев. Казалось бы, космогонические и антропогонические мифы
должны принадлежать к числу универсально распространенных и притом
древнейших. Вопросы о том, как и откуда произошел мир, как появились на
земле люди, как будто наиболее естественные, возникающие у каждого чело-
века и на любой стадии развития. На самом деле это не так. Установлено, что
у наиболее отсталых народов нет или почти нет космогонических мифов.
Требуется, видимо, сравнительно высокая ступень развития человеческого
сознания, соответствующая определенному уровню развития труда, чтобы могли
возникнуть столь общие и отвлеченные вопросы. Первобытному человеку
они не приходили в голову, внимание его привлекали лишь отдельные част-
ные явления, по мере того как они оказывались в кругу его трудового опыта,
но мир в целом, земля, небо казались ему чем-то раз и навсегда данным, о
происхождении которых незачем и задумываться.

Творцом мира мордва считала верховного бога Шкая (Нишке). Она по-
лагала, что первоначально на свете ничего не было, кроме воды, из которой
Шкай (Нишке) создал землю и все произрастающее на ней. Антиподом вер-
ховного бога предстает Идемевсь (в облике утки, совы, летучей мыши и др.).
В мордовских мифах держателями земли выступают большие осетровые рыбы
(севрюга, белуга, осетр), живущие в реке Волге, божеством-покровительни-
цей которой считалась Равава (эрз., мокш. Раб- Волга). По мифологическим
воззрениям мордвы, земля представляет собой четырехугольных, в каждом из
углов которого стоит серебряный столб. Столбы эти «друг с другом не встре-
чаются, друг с другом не видятся».

Большой не только космогонический, но и антропогонический и этно-
гонический интерес представляет миф «Земля родилась - обычай родился».
Начинается он так: «Земля родилась - обычай родился, на земле родилась
зеленая трава, как посмотрел Нишкепаз, земля-матушка разукрасилась, еще
паз дал на землю черного леса, темного леса, смотрит Нишкепаз на землю,
земля-матушка разукрасилась; затем Нишкепаз думал-думал, некому леса ру-
бить, некому луга косить, несобранным лес гниет, нескошенной трава ва-
лится; смотрит Нишкепаз, сам думает, дам я на землю человеческую душу,
человеческий род, сначала выпущу эрзянский народ, сначала выпущу эрзянский
язык, эрзянский обычай. Выпустил Нишкепаз эрзянский народ, этот народ силь-
но вырос-увеличился, на семь сел они размножились; жили-жили семь сел эр-
зян, и начали эрзяне драться, начали эрзяне ругаться. Из-за чего они дерутся-
ругаются? Из-за земли они дерутся и ругаются, еще дерутся эрзяне оттого, что
не могут разделить между собой лес, не могут скосить луга». Далее в мифе
говорится о том, как эрзяне избирали себе инязора, который и поделил между
ними леса и луга.

По описанию очевидцев, мордва к исполнению своих песен относилась
как к торжественному коллективному ритуалу, пела их с пляской и без, с
сопровождением и без сопровождения музыкальных инструментов, водила под
них хороводы. Как отмечал еще в первой половине XIX в. профессор Казан-
ского университета К. Фукс, мордовские певцы не только поют песни, но и
сопровождают их мимикой, жестами, раскачиванием, притопыванием. Точно
подметив особенности мордовского хорового исполнения, он дал выразитель-
ный образ народного певца в лице одного слепого, который заставил всех
замолчать, «оперся одной рукой на стол, другою поддерживал голову и, как
лишенный зрения шотландский бард, запел печальную мордовскую песню».
Подобно карело-финским рунопевцам, мордовские певцы пели на пару, сев
лицом к лицу, глядя глаза в глаза, взявшись за руки, мерно раскачиваясь. Во
время исполнения фольклорных произведений, в том числе и с мифологиче-
скими сюжетами, совершались различные телодвижения, имевшие в прошлом
магический смысл. Покачивание в разные стороны символизировало очер-
ченный круг, законченность, движение Солнца и Луны. Поклоны до земли,
падение ниц указывали на связь с земным и подземным мирами, воздевание
рук ввысь - с миром небесным.

Наиболее древние пласты мордовской мифологии восходят к периоду
Гадание.

Худ. М. Шанин

их этнонимы синонимичны:

общности уральских народов, что отразилось, к
примеру, в реликтах культа медведя и некото-
рых других сторонах традиционного мировос-
приятия.

Историю любого народа нельзя достаточно
полно познать без исследования его устного твор-
чества. Но особенно велика роль фольклора при
изучении истории народов, не имевших длитель-
ное время письменности, для которых он был,
по существу, единственной своеобразной лето-
писью, запечатлевавшей на протяжении столе-
тий важнейшие этапы народной жизни.

Анализ фольклорных материалов способ-
ствует более четкому определению этническо-
го самосознания мордвы, степени ее консолида-
ции на различных этапах исторического разви-
тия. Хотя в традиционном мордовском фолькло-
ре этноним «мордва» не упоминается, а говорит-
ся об эрзе или мокше, мысль о единстве мордов-
ской народности прослеживается довольно от-
четливо. Особенно характерна в этом отноше-
нии эпическая песня «Гирь чиреса» («На опушке
леса»), повествующая о борьбе мордвы со степ-

няками-ногайцами, в которой эрзяне и мокшане выступают как один народ, а

У опушки леса эрзянский парень дрова рубит,
На краю леса мокшанский молодец поленья колет.
Раз ударит эрзянский парень - дважды оглянется,
Два ударит мокшанский молодец - трижды оглянется.
Вправо посмотрел эрзянский парень - губаны идут,
Влево посмотрел мокшанский парень - ногайцы приближаются.

Мордва воспевает любовь к своей родине, земле, которая для эрзян и
мокшан одна. Набеги кочевников-степняков на мордву были особенно частыми
до присоединения ее к России, но случались и позже. Объединение мордов-
ской народности с русской в границах единого государства было не просто
прогрессивным шагом, а самой жизнью обусловленным событием, единственно
возможным выходом из-под ига казанских ханов и мурз. Симпатии мордвы были
на стороне России, что подтверждается не только русскими летописями и дру-
гими письменными источниками, но и материалами мордовского фольклора.
Так, в песне «Саманька» мордовская девушка Саманька в кругу своих подружек
на посиделках выражает беспокойство по поводу того, что царь семь лет пыта-
ется взять казанскую крепость, много льет крови, но покорить ее не может, а
между тем есть надежное средство: сделать под стены подкоп и разрушить их
взрывом. Когда царю сообщили о похвальбе мордовской девушки, будто он не
знает, как взять Казань, а она знает и взяла бы в «три часа», он посыпает за ней.
Обращаясь к Саманьке, царь грозится снять с нее голову, если она не взорвет
крепость. После того как стены рухнули, он говорит ей:
Ох ты, красная девка,
Стоит тебя помиловать,
Чем же тебя мне пожаловать?

Девушка не просит царя жаловать ее, а просит помиловать, отпустить
домой и разрешить ей носить на головном уборе царский образ (монету) как
украшение и память о разгроме казанской крепости.

Вхождение мордвы в Русское государство способствовало укреплению
мордовско-русских этнокультурных связей, более интенсивному восприятию
мордвой многих элементов русской культуры, начавшемуся еще задолго до при-
соединения мордовской земли к России. Но было бы неверно думать, что этот
процесс протекал односторонне. Он был взаимным. Так, немалой популярно-
стью среди русского населения пользовались музыканты народов Поволжья.
В русской народной песне «На Боддинском на плоту мыла девица фату», запи-
санной А. С. Пушкиным в его родовом имении - с. Боддино, есть такие слова:

Не надо мне, матушка,
Ни меду, ни сахарку,
Ни сладких яблочков,
Ни медовых пряничков;

Приведи-ка, матушка,
Татарина с скрипкою,
Мордвина с волынкою,
Холостого с дудками!

Веками происходило сближение народов Поволжья с русским народом,

К XVIIв. на окраины Российского государства в ре-
зультате преследований властей переместились
бродячие труппы скоморохов. Появились они и в
мордовском крае, что привело к серьезному беспо-
койству в среде духовенства. 20 октября 1652 г. в
Москве по указанию патриарха Иосифа была напи-
сана уставная грамота протопопу Темниковского
собора о производстве суда и церковной расправы.
В ней высказывалось требование, чтоб «скоморо-
хов с домрами, и с гуслями, и с гудками, и с бубнами,
и с медведи, и с волынками, и с сопельми, и со всяки-
ми бесовскими играми отнюдь не было». Светским
и церковным властям предписывалось: «Где объя-
вятся домры, и сурны, и гудки, и волынки, и цымба-
лы, и органы, и цымре, и реле, и ложки плясовые с
колокольцами, и бубны, и хари, и всякие бесовские
игры... все у всяких чинов людей... выимать и, изло-
мав, сжечь». Впрочем, духовенство, отдельные пред-
ставители которого были фанатично настроены,
действовало и без указаний свыше. Тот же неис-
товый протопоп Аввакум, служивший под Ниж-
ним Новгородом, скоморошье действо пресекал весь-
ма радикально: «Прийдоша в село мое плясовые мед-
веди с бубнами и с домрами, и я, грешник, по Хрис-
те ревнуя, изгнал их, и хари и бубны изломал на
поле един у многих и медведей двух великих от нял, -
одново ушиб, и паки ожил, а другова отпустил в

поле». Правда, скоморохи не оставались в долгу. Один
из первоучителей раскола Иван Неронов получил в
Нижнем Новгороде, как повествует его «Житие»,
«многи раны от скомрахов, бесовских слуг»: «Ве же в
граде том научением диавольским множество скомра-
хов, иже хождаху по стогнам града с бубны и с домрами
и с медведьми. Иоанн же непрестанно запрещайся. им,
да останутся таковаго злаго обычая и смехотворных
игралищ, яже не суть угодна богу, и сокрушаше их бубны
и домры. Они же, гнева и ярости исполняюшеся, бияху
божия иерея».

Уставная грамота 1652 г. была призвана сыг-
рать особую роль в жизни города и всей округи. Она
призывала не только скоморохов «известь», но и упо-
рядочить жизнь края, в который только что проникло
и стало укрепляться христианство и были сильны язы-
ческие традиции и обряды. К примеру, патриарх Иосиф
«на утрея недели всех святых в первый понедельник
Петрова поста игрищь играть не велел... работы ника-
кие в воскресной день никому не работати, дай в гос-
подские праздники быти потомуж, как и в воскресные
дни... дворяне б, и дети боярские, и стрельцы, и сол-
даты, и казаки, и всяких чинов люди бороду у себя не
брили...». И ли еще один запрет, противоречащий умо-
настроениям людей той эпохи: «И ворожей бы мужи-
ков и баб к больным людям и ко младенцам в дамы к
себе никто, всяких чинов люди, не призывали». Требо-
закреплявшееся в горниле крестьянских движений за землю и волю. Замеча-
тельна в этом отношении русская пословица, записанная в середине прошло-
го века в Нижегородской губернии Н. А. Добролюбовым: «С боярами знаться
честно, с попами свято, а с мордвой хоть грех, да лучше всех».

В процессе своей жизнедеятельности мордва накопила немало позитив-
ных знаний, способствовавших адаптации этноса в окружающем мире, его
самосохранению и выживанию. Передаваясь из поколения в поколение, зна-
ния эти непрерывно обогащались. Так, в отдаленное прошлое уходят зачатки
самобытного мордовского письма - пиктографического (т. е. рисунчатого) в
своей основе, что подтверждается и его терминологией: мокш. тяштемс -
писать; мокш. тяшкс, эрз. тешке - знак, мета, клеймо. Эти слова до сих пор
употребляются мордовскими вышивальщицами для обозначения тех или иных
вышивок. Возникшая в первобытности знаковая система уже не могла удов-
летворять запросы мордвы в передаче информации и была вытеснена кирил-
лицей - фонетическим письмом, воспринятым мордвой от русских.

Орфографические принципы в мордовском письме вырабатывались с
учетом таковых в русской орфографии, что облегчало мордве освоение как
родного, так и русского языков. Распространение среди мордвы русской гра-

валось, чтоб «и зернью, и карты, и шахматы, и
лодыгами, и шаром, и мячом, и бабками, и шахар-
дою, и свайкою... не играли... на свадьбах бы песней
бесовских не пели, и никаких кошун и срамных слов
не говорили». Наконец, указывалось: «... никакими б
глумыми играми не глумились, и купальниц не пуга-
ли, и на полех никаких игр бесовских и глумов от-

нюдь нигде не было, и в ладони б не били, и не плясали,
и на кулачки меж себя не бились и не боролись, и на
качелях бы никаких никто мужеска полу или женска,
и малые робята не качались, и на досках бы не скака-
ли, и на лыжах мужики и бабы... не катались... И на
лес бы березок завивать не ходили, и в тех березках
венцов себе не плели, и в венцах к воде не ходили...».
моты, шедшее параллельно с внедрением православия, в итоге способствова-
ло ее этносоциальной и этнокультурной адаптации в составе российского со-
циального организма.

Библиографический список

Биленко ЛЬ В. О мордовской семье XVII века//Сов. этнография. 1979. № 1.

Заварюхин Н. В. Очерки по истории мордовского края периода феодализ-
ма. Саранск, 1993-

Крюкова Т. А. Мордовское народное изобразительное искусство. Саранск,
1968.

Лузгин А. С В тесном соседстве. Саранск, 1987.

ЛХаскаев А. И. Мордовская народная эпическая песня. Саранск, 1975-

ЛХокшин Н. Ф. Тайны мордовских имен. Саранск, 1991.

ЛХокшин Н. Ф. Религиозные верования мордвы. Саранск, 1998.

ЛХордва. Историко-этнографические очерки. Саранск, 1981.

ЛХордва. Историко-культурные очерки. Саранск, 1995-

ЛХордовское народное устно-поэтическое творчество. Саранск, 1975-
Юрченков В. А. Люди и нравы // Саранск: В 2 т. Саранск, 1997. Т. 1.
НатаЛаХпеп А. Ве1(га§е хиг Е(Ипо§гарЫе бег ОзЖппеп //}5РО. НеЫпИ, 1930.
Вб. ХЫХ.

Нагуа Ы. О1е геН§1озеп Уогз(е11ип§еп бег Могб^бпеп. НеЫпИ, 1952.

НеЬке! А. Могбуа1а1з(еп рикфа ;а киозе^а. Не1з1пк1, 1899-

П4

Подыши а быт населения мордовского края в Феодальнзга эпохр

Герб Саранска

Герб Инсара

8.1.	Политическое развитие

Политическая система Российского государства постепенно совершенство-
валась, приспосабливаясь к переменам в области экономики, учитывая терри-
ториальные приобретения, стратегические цели и задачи правящего класса.

В период царствования Петра I внешнеполитическая задача выхода к
Балтийскому' морю и возвращения территорий, захваченных шведами в нача-
ле XVII в., решалась в ходе тяжелой и долгой Северной войны. В первой чет-
верти XVIII в. в России происходит окончательное оформление абсолютизма.
В воинском уставе Петр I дал следующее определение этой форме правле-
ния: «Его величество есть самодержавный монарх, который никому' на свете о
своих делах ответа дать не должен, но силу' и власть имеет свои государства и
земли - яко Христианский государь по своей воле и благонамерению управ-
лять». Обязательными признаками абсолютизма являлось наличие регулярной
армии, бюрократии, организованной финансовой системы, определенного уров-
ня товарно-денежных отношений. На достижение этих целей и была направ-
лена деятельность царя-реформатора Петра I.

На смену' Боярской думе в 1711 г. пришел Правительствующий сенат с
канцелярией во главе с обер-секретарем, многочисленными отделами и упо-
рядоченным штатом сотрудников. В 1717 - 1718 гг. вместо приказов были
созданы коллегии. Решающее значение в становлении бюрократического ап-
парата сыграл Генеральный регламент, принятый в 1720 г. и определивший
принципы организации государственной гражданской службы. Он устанавли-
вал строгую подчиненность нижестоящих учреждений вышестоящим, опре-
делял штаты, обязанности канцелярских служащих. После учреждения синода
в 1721 г. церковь также включилась в бюрократический аппарат. Завершилось
создание органов власти и управления принятием в 1722 г. Табели о рангах,
разделившей военных, гражданских и придворных чинов на 14 рангов.

Меньших успехов Петр Iдобился в строительстве властных структур на
местах. Сначала он провел губернскую реформу. В 1708 г. Инсарский, Са-
ранский, Темниковский уезды, Краснослободская, Троицкая, Наровчатская и
Маколовская дворцовые волости были включены в Азовскую губернию, а Ала-
тырский уезд и Новотроицкая дворцовая волость - в Казанскую. В 1714 г. из
состава Казанской губернии выделилась Нижегородская, куда и вошел Ала-
тырский уезд с дворцовыми землями. Саранский уезд с 1709 по 1719 г. нахо-
дился в составе Астраханской губернии, а затем был передан в ведение Ка-
занской губернии.

В 1719 - 1720 гг. проведена областная реформа. В губерниях созданы
провинции. Вместо двухступенчатой структуры губерния - уезд утверждено
трехступенчатое деление: губерния - провинция - уезд. Провинция обычно
состояла из двух уездов. Темниковский уезд с приписанными к нему дворцо-
выми землями вошел в Шацкую провинцию Воронежской губернии, Инсар-
ский - в Тамбовскую провинцию этой же губернии, Саранский - в Пензен-
скую провинцию Казанской губернии. При создании провинций учитывался
опыт, накопленный ландратами. Ландратские доли были созданы указом Пет-
ра I в 1713 г. и просуществовали до 1719 г. Территория ландратств была
По указу Петра 1 гербы
городов мордов-ского
края были составлены
италъян-ским герольд-
мейстером, графом
Франци-ском де Санти

Герб Темникова

Герб Краснослободска

больше территории уезда. Ландратские переписи впервые отошли от ведом-
ственного подхода при учете населения. Они включали все категории тягло-
вого населения. Большую работу по учету населения и выполнению много-
численных указов и инструкций царя, сената и коллегий проделали в Темни-
ковском уезде ландрат Степан Крюков, в Алатырском - Иоанн Новосильцев, в
Саранском - Лев Аристов, в Пензенском - Федор Змеев. Уезды в свою оче-
редь делились на станы, волости и сотни в зависимости от состава жителей.
Количество станов в уездах было различно: в Алатырском - 5 (Верхнесур-
ский, Верхнеапатырский, Нижнесурский, Верхнемянский, Верхнепьянский),
вТемниковском - 4 (Подгородный, Оксельский, Пичеполонский, Верхнемок-
шанский), в Саранском - 4 (Руднинский, Завальный, Заинсарский и Засур-
ский; последний во второй половине XVIII в. отошел в состав Пензенского
уезда), в Инсарском - 2 (Завальный и Иссинский). Дворцовые земли были при-
писаны к Алатырскому уезду с центром в Новотроицке, Ардатово тож, и Тем-
никовскому с центрами в Краснослободске, Троицке, Наровчате, Маколове.

Административные реформы сохранили следы приказной системы управ-
ления населением. Государственные крестьяне подчинялись Адмиралтейству,
дворцовые - дворцовой конторе, помещичьи - вотчинной коллегии. Поташные
заводы с приписными будниками и крестьянами находились в ведении Почин-
ковской поташной конторы.

При создании уездов, провинций и губерний национальные интересы
народов игнорировались. В первой половине XVIII в. мордовское население
было разделено между тремя губерниями (Казанской, Воронежской и Ни-
жегородской), пятью провинциями (Арзамасской, Алатырской, Пензенской,
Тамбовской и Шацкой) и шестью уездами (Арзамасским, Алатырским, Са-
ранским, Инсарским, Темниковским и Кадомским).

Среди политических событий начала XVIII в., затронувших мордовский
край, следует назвать большой кубанский погром, который стал последним
набегом кочевников в регион. В августе 1717 г. Пензенский уезд и южная
часть Саранского подверглись нападению кубанских татар. Ландраты Федор
Змеев и Лев Аристов были в большой растерянности. Регулярных частей в их
распоряжении не имелось. Пензу обороняли дворяне, канцеляристы, горо-
жане во главе с ландратом. «Августа 3-го числа в начале дня первого часа,
оные кубанцы многолюдейством пришли к городу Пензе и приступают, и пен-
зенские всяких чинов люди сидят в осаде». Кубанцы сделали рейд и по Саран-
скому уезду. Как писал Лев Аристов, «...кубанцы в Саранском уезде, от Саран-
ска в 20-ти и в 15 верстах села, и деревне жгут, и разоряют, и людей полон
берут, а от Саранска одну деревню разорили в 7 верстах». После первого
набега награбленное и пленных налетчики отправили в свои земли, а часть их
вернулась ддя продолжения грабежей. Саранский ландрат 16 августа послал
канцеляристов с наказом: «И помещиковых, и вотчинниковых, и ясашных кре-
стьян и мордву выслать в Саранск на конях, со всяким оружием, что у кого
есть, и с запасом из ближних сел и деревень августа к 18-му, а из дальних к
20-му числу неотложно». Однако до военных действий не дошло - кубанцы
повернули обратно.

Урон, нанесенный набегом населению края, был значителен. Осенью
1717 и 1718 гг. ландрат Федор Змеев провел перепись населения Пензен-
Российские солдаты
бремен петровских
реформ -
пехотинеи, артилле-
рист, бомбардир,
драгун

ской доли. По каждой деревне фиксировалась убыль населения и дворов по-
мещичьих и государственных крестьян по сравнению с переписями 1709 и
1710 гг. В Засурском и Узинском станах Пензенского уезда в 70 мордовских,
16 русских и 8 чувашских селениях по переписи 1709 г. дворов было 5 591,
жителей обоего пола 21 365 человек. По новым книгам, составленным ландра-
том, дворов насчитывалось 4 457, людей - 20 500 человек. По этим станам в
плен взято 1 398 мужчин, побито «от кубанцев» - 100, «от калмык» -4 и «от
разбойников» - 16 человек. В плен были уведены 862 женщины, 25 женщин
погибло от рук кубанцев и 2 - от разбойников. Пострадали в основном рус-
ские села. Так, в сельце Карбулак было выжжено 32 двора из 50, в плен уве-
дено 67 человек, а 8 убито при грабежах. Село Никольское и сельцо Норка
с церковью были «разорены и выжжены». Некоторые мордовские деревни
поделили участь русских селений. В деревнях Нижний Колдаис, Ексарка, За-
харкино и Демкино переписью 1709 г. зарегистрировано 444 двора, а в 1718
г. их осталось только 219- Часть дворов были сожжены, а часть стояли пусты-
ми: жители из них ушли в другие места или попали в плен.

Кубанцы и калмыки основными объектами грабежа выбрали русские
помещичьи села. В Шукшинском и Завальном станах огнем были уничтожены
целые деревни, сгорело много церквей. Часть крестьян была пленена, еще
больше их разбежалось. В Шукшинском стане подверглись грабежу вотчины
видных сановников России: графа Г. И. Головкина (с. Вазерская Слобода),
князя И. Ю. Трубецкого (с. Архангельское, Проказна тож, и с. Спасское),
И. М. Полянского (с. Архангельское, Шукшинская Слобода тож), Б. П. Шере-
метева (с. Кутля), князя В. В. Долгорукого (с. Уварове, Широконос тож), гра-
фа, сенатора П. М. Апраксина (с. Троицкое, Куракино тож), в Завальном -
князя И. Ф. Голицына (с. Архангельское), тайного советника графа А. А. Мат-
веева (с. Андреевское), генерала А. М. Головина (с. Сергиевское, Атмистож,
д. Поповка, Верешке и Блиновка), князя Б. И. Куракина (с. Борисоглебское,
Сердоба тож). В Шукшинском стане русских кубанскими татарами взято в
плен 876 и убито 83 человека обоего пола, а в Завальном - соответственно
2 314 и ПО.

Политическое развитие мордовского края в петровскую эпоху не отли-
чалось, за редким исключением, особой событийностью. Регион развивался в
русле общероссийских тенденций, что свидетельствовало об его окончатель-
ном интегрировании в российские политические процессы.

8.2.	Социально-экономическое развитие

Мордовский край в первой четверти XVIII в. был полиэтническим. На тер-
ритории всех уездов наряду с мордовскими поселениями находились рус-
ские и татарские. Для мордвы характерно размещение вблизи лесных мас-
сивов, что объяснялось хозяйственной необходимостью, а также тем, что
лучшие черноземные степные участки оказались в руках помещиков. Рус-
ские селения местами образовывали целые массивы. Много их было в бас-
сейне Инсара. Компактно русские проживали также вокруг Алатыря, Са-
ранска, Темникова, Арзамаса. Татары селились вперемежку с русскими,
реже - с мордвой. В основном они были сосредоточены на территории Тем-
никовского уезда.

В качестве типичного примера может служить Алатырский уезд, в кото-
ром проживало более 77 тыс. человек. В основном это были русские кресть-
яне (около 50 тыс.), из них более половины принадлежали помещикам. Их
положение в связи с ростом размеров частновладельческих повинностей было
намного хуже, чем дворцовых и государственных. Это, безусловно, отрази-
лось на людности дворов. Русские крестьяне были вынуждены жить большими
семьями - по 9 и более человек. Автономно проживала на территории уезда
значительная группа русских крестьян, осевшая в основном в XVII в. на зем-
лях Троицкого монастыря. Ограниченность пахотных и других угодий повли-
яла на людность их дворов. Она была даже выше, чем у помещичьих, - 11 че-
ловек на двор.

Еще одна группа русского крестьянского населения - дворцовые - ока-
залась на землях мордвы по разным причинам. Хозяйственная деятельность
пришлых жителей отличалась от занятий коренных тем, что последние имели
больше промысловых угодий. Мордовское крестьянство, свыше 100 лет при-
надлежавшее дворцовому ведомству, находилось в лучшем положении и в эко-
номическом, и в правовом отношении по сравнению с русскими крестьянами
всех категорий. Отличаясь прочными семейными традициями, мордва имела
возможность проживать так называемой малой семьей - в среднем 6,5 чело-
века на двор. Это минимальный показатель в уезде.

Определенный интерес представляют сведения о поселениях мордвы,
русских и татар в уезде. Самыми многолюдными были села, относившиеся к
Троицкому мужскому монастырю. Это свидетельствует о том, что он служил
оплотом колонизации Среднего Присурья. На землях, пожалованных монас-
тырю, осело много беглых русских. Возникновение вокруг него больших сел
было связано также с ограниченными земельными ресурсами.

Больше половины всех поселений уезда составляли деревни. По числу
жителей они были меньше сел почти в 3 раза. Мордва и татары жили только
в деревнях. Сельца - селения с господскими домами - встречались на терри-
тории уезда крайне редко. В основном они принадлежали помещикам.

В первой четверти XVIII в. завершилось освоение южных районов уез-
да. Почти половина поселений здесь были маподворны, и численность жите-
лей не превышала 100 человек. В большинстве татарских и во многих рус-
ских селениях (в основном принадлежавших помещикам) проживало до 500 че-
ловек. Это объясняется тем, что центры помещичьих владений были много-
дворными. Число таких поселений в уезде составляло лишь 5 % от их общего
количества.

Численность крепостных крестьян у помещиков была неодинакова. По
итогам первой ревизии, в уезде насчитывалось 769 владельцев и 45 787 душ
крепостных крестьян. При этом 660 помещиков, или 85,8 % от их общего
количества, имели до 10 душ мужского пола и владели лишь 11 864 крепост-
ными, что составляло 25,9 % крестьян этой категории. Три четверти крепо-
стных были сосредоточены в руках крупных помещиков: от 100 до 500 чело-

Корнелий де Бруин (1652— 1727) — известный
голландский живописец, ученый и путешествен-
ник. Повывал в Палестине, Египте, Сирии, на
островах Родос, Кипр, Хиос, некоторое время жил
в Венеции. В 1701 — 1703 гг. путешествовал по
России. Объехал Персию, Восточную Индию, бы-
вал на Цейлоне, Яве. В 1707— 1708 гг., возвра-
щаясь на родину, вновь посетил Россию. Оста-
навливался в Пензе, Инсаре, Темникове. В путе-
вом дневнике оставил описание Инсара, Темни-
кова, сел Троицк, Пятина, Ямское, Кочелаево,
Оброчное и др. Наибольший интерес представля-
ют его наблюдения, сделанные в Инсаре, где Кор-
нелий де Бруин провел два дня. Он описал кремль
с деревянной стеной, снабженной множеством
башен, отметил низкие цены на продовольствие
на городском рынке и т. п.

Амстердамское издание дневника Корне-
лия де Бруина (1718 г.) содержало две карты Рос-
сии, одна из которых отражала, причем деталь-
но, маршрут путешествия. Изображение мордов-
ской территории на ней традиционно для запад-
ноевропейской картографии начала XVIIIв., тра-
диционна и надпись — « Тапагез с!е Мог^ша».
век принадлежало 93 владельцам, 500 и более - 16. Назовем самых крупных
из них. Так, Г. С. Бабарыкин имел 512 крепостных в с. Кузьмино и д. Кузьми-
но; П. И. Головкин - 514 человек в селах Оброчном и Апухтине; И. С. Соба-
кин - 517 человек в с. Кочетовка; А. А. Милославский - 600 человек в с. Кем-
ля; Н.Ф. Саковнин - 648 человек в с. Барашев Усад; В. М. Ртищев - 652 чело-
века в с. Кадышево; И. С. Чирков - 656 человек в селах Троицкие Дубровки,
Знаменское и деревнях Ушаковка, Спасское, Каменка; В. И. Апраксин - 704
человека в с. Китово и сельце Срезнево; книгиня М. Д. Куракина - 834 чело-
века в с. Гулюшево ид. Акнеево; Н. Б. Болтин - 836 человек в селах Боголюб-
ское, Жданове, Сунеево и деревнях Стяжкино, Рожновка; А. И. Троекуров -
1 032 человека в селах Никитино, Засада и деревнях Лебедевка, Кобелевка,
Ольховка; А. Б. Одоевский - 1 135 человек в селах Лава, Малый Барыш и д.
Стяшкино; А. Д. Меншиков - 1 357 человек в с. Промзино Городище и дерев-
нях Белый Ключ, Висловка, Ольховка, Никольское, Червленая; А. И. Румянцев
- 1 540 человек в селах Чеберчино, Верхнее Тапызино и деревнях Голодеев-
ка и Явлейка. На территории уезда были крепостные, принадлежавшие царс-
кой семье. Так, во владении царицы Екатерины Алексеевны было 1 413 чело-
век в Барышской Слободе, с. Покровское и д. Ольховка. Самое большое коли-
чество крепостных на территории уезда имел царь Петр 1-2 591 человека в
селах Порецкое, Семеновское и сельце Лобачево.
Г. И. Го девкин,
А. Д_. Меншиков,
П. П. Шафиров,
Б. П. Шереметев,
А. А. Матвеев,
Б. И. Куракин -
крупнейшие
землевладельцы
мордовского края

По переписным книгам за 1716 - 1717 гг., в Саранском уезде прожи-
вало: русских - 49 850 человек (79,4 %); мордвы - 7 235 человек (11,5 %);
татар - 5 712 человек (9,1 %). Причем с начала столетия до этой переписи
население прибыло: русских - 20 107, мордвы - 1 035, татар - 3 194 чело-
века. Русское население размещалось в 264 населенных пунктах, в число
которых входило 107 сел, 15 селец, 142 деревни. Мордовские государствен-
ные крестьяне мало чем отличались по расселению от дворцовой мордвы,
проживавшей в соседних Алатырском и Темниковском уездах. Эрзянских
деревень в уезде было 16, мокшанских - 12. Татары проживали в ^дерев-
нях. Русское население по социальному составу являлось неоднородным. Так,
в 1710 г. помещичьи крестьяне составляли 90,0%, монастырские - 0,6, го-
сударственные - 9,4 %, в том числе ясашные - 3,2 %, приписанные к Почин-
ковской поташной конторе - 2,6, к казенным Штырминскому и Куваевско-
му винокуренным заводам - 3,6 %.

В Саранском уезде, как и в Алатырском, в XVIII в. имелось немало
крупных вотчинных центров. По данным рекрутского набора за 1729 г., у
И. Ф. Ромодановского в с. Александровка, Скрябине тож, насчитывалось
310 человек, в с. Березники и ряде деревень - 2 184; у князя А. И. Черкас-
ского в с. Никольское, Ждамирово тож, и д. Параней - 1 777; у князя
Н. П. Голицына - 1 639 человек, в том числе 522 - в с. Троицкое, Мельца-
ны тож, 481 - в с. Богородское, Васильевка тож, 348 - в с. Ингенярская
Пятина, 288 - в с. Никольское, Полянки тож; у графа А. П. Апраксина в
с. Лада и деревнях - 1 459; у князя И. Ф. Голицына в с. Богородское, Голи-
цыне тож, - 576; у помещика М. А. Протасьева в с. Богородское - 351; у
императрицы Екатерины Алексеевны в с. Медянец - 331; у поручика
Г.Д. Наумова в с. Воскресенское, Трофимовщина тож, - 330; сначала у
капитана Торбеева в с. Дмитриевское, Сырятино тож, а с 1730 г. у барона
П. П. Шафирова - 232 чел. Этим помещикам принадлежала почти третья
часть всего крепостного населения уезда.
В XVIII в. большинство селений оставались однонациональными, хотя
случаи совместного проживания мордвы, русских и татар уже встречались.
Например, 23 русско-татарские деревни находились на территории Темни-
ковского уезда. После отказа принять православие многие татарские мурзы
были лишены крепостных крестьян. Произошло обособление русского и та-
тарского населения, причем деревни оставляли или русские, или татары. Так,
на территории Алатырского уезда в первой половине XVIII в. татары прожи-
вали вместе с русскими лишь в двух деревнях - Пиченейка (сейчас в Атяшев-
ском районе) и Ломаты (Дубенский район).

Ведение Северной войны тяжело отражалось на крестьянах и жителях
посадов всех национальностей. Многочисленные указы царя и инструкции тре-
бовали постоянных трудовых мобилизаций на рубку и доставку корабельного
леса на верфи Петербурга, на строительство новой столицы, крепостей, склад-
ских помещений. С населения собирались во все возрастающем количестве
деньги, фураж, продовольствие для армии. С начала XVIII в. окладные плате-
жи заметно выросли, появилось множество новых сборов. В 1709 г. в Темни-
ковском уезде была проведена перепись ясашного населения, в результате
которой была определена норма платежей с одного двора - 3 руб. 50 коп. По
составленным в 1718 г. мордовскими старшинами сказкам об уплате ясашных
окладных денег за несколько лет можно проследить динамику государствен-
ных налогов с одного мордовского двора. В 1715 г. они составляли 3руб.
65 коп., в 1716 - 4 руб. 26 коп., в 1717 - 3 руб. 90 коп. Наряду с окладными
сборами в течение этих 3 лет мордва платила по 10 коп. на жалованье ландра-
там. Сумма остальных денежных сборов каждый год менялась. Из сказок де-
сятника Зямки Беляева изд. Шалы, Киженяпино тож, видно, что мордва кро-
ме оклада и сборов на содержание ландратов в 1715 г. платила по 10 денег с
одного двора на покупку «подъемных» лошадей; в 1716 г. - 22 алтына с день-
гой на отправку провианта в Санкт-Петербург; в 1717 г. - 7 алтын 4 деньги с
полуденьгой конского сбора вместо 2 алтын 5 денег в 1715 - 1716 гг. Как
указывал мирской челобитчик от Краснослободской, Наровчатской и Троиц-
кой волостей И. Линев, каждый двор до 1721 г. платил по 3 руб. 60 коп. В
дальнейшем с дворцовых крестьян взимались 7-гривенная подушная подать и
4-гривен ный дворцовый оброк. В уплате податей у дворцовых крестьян При-
мокшанья между русскими и мордвой различий не было. Из сказок, состав-
ленных бурмистром Краснослободского уезда Панкратом Козловым, вцдно, что
после переписи 1701 г. «дворцовые крестьяне с мордвою платили вопче, а по-
рознь неросписаны».

Резкий рост налогов произошел после введения в 1719 г. подушного
обложения. К ясачному сбору в размере 3 руб. 50 коп. с одного двора было
добавлено по 70 коп. с одной души мужского пола. Например, в Темников-
ском уезде в 1725 г. налог с одного мордовского двора в среднем равнялся
8руб. 95 коп.

В годы ревизий одной из важных задач чиновников и специально назна-
ченных офицеров-дворян было выявление беглых и возвращение их на пре-
жнее место жительства. Полицейские функции распространялись на все
структуры власти, управления и армию. В 1719 г. в с. Кочкурово Починков-
ской волости были обнаружены три семьи крестьян, которые, по их словам,
жили здесь более 30 лет, а пришли сюда из дворцового села Конобеева Шац-
кого уезда. В 1691 г. последнее было пожаловано в вотчину боярину Л. К. На-
рышкину, и беглые крестьяне автоматически оказались собственностью по-
мещика. Их, как в таких случаях практиковалось, солдаты препроводили на
прежнее место жительства. Во время второй ревизии Шацкая провинциаль-
ная канцелярия выдворила из с. Богородское, Турки тож, Керенского уезда
дворцовых крестьян, проживавших ранее в разных деревнях Краснослобод-
ского уезда. В селе они приобрели у однодворцев земли и по разрешению
старосты и управителя волости «с пашпортами» селились на новом месте «сво-
ими дворами». Подати они платили с крестьянами тех селений, где они жили
раньше. Так продолжалось около 10 лет. В 1745 г. капитан Белялюбский и
поручик Тинков причислили этих крестьян к беглым и, «невзирая на то, что
в том же селе жительство имеют по отпускам и с тех вотчин с пашпортами...
положили штрафных денег 190 рублей». Крестьяне были вынуждены «от вели-
кого к себе принуждения и боя» заплатить 90 руб. Их судьбу должна была
решить дворцовая канцелярия. Новый управитель Троицкой приказной избы
Марк Лосев наотрез отказался подтвердить «отпускную», данную крестьянам
его предшественником. Он мотивировал это тем, что они переселились на
новое место жительство самовольно и это сказалось на других дворцовых
крестьянах волости, которые за долги «непрестанно содержатся под карау-
лом». Крестьян заставили вернуться в дворцовые селения Дубровки, Новый
Уезд, Лухменский острог.

В Алатырский уезд в годы первой ревизии добровольно вернулись из
бегов 451 человек. Большинство из них получили земельные наделы. Однако
часть крестьян (144 души мужского пола) была вынуждена кормиться «ни-
щенским промыслом», так как не имела других средств к существованию. Надо
полагать, что среди женского населения нищих было намного больше, чем
среди мужского. Некоторые бедняки занимались этим «промыслом» всю жизнь,
передавая его детям. Дворцовый крестьянин с. Ефаево Краснослободского
Русская фузея
образца 1701 г.

уезда Василий Антонов со своим сыном Афанасием Васильевым «для побира-
ния милостыни» ходили по селам Примокшанья. Из-за отсутствия постоянного
места жительства их даже не включили в подушный оклад.

Обременительными для крестьянства являлись сборы продовольствия и
фуража. Например, в 1710 г. 617 дворов в Краснослободском уезде должны
были поставить для армии по 1,5 четверика с одного двора ржаной муки и
овса. Кроме окладного провианта собирался «запросный» хлеб - 1 212 чет-
вертей, т. е. с каждого двора еще по 6 четвериков. В 1713 г. с этого же
количества дворов взималось: ржаной муки - 1 617 четвертей, овса - 202,
крупы и сухарей - по 101 четверти. В Темниковском уезде по указу от 28 де-
кабря 1714 г. в 1715 г. сборы со всех крестьян, в том числе с мордвы с одного
двора были следующие: ржаной муки - по 6 четвериков, овса и крупы - по 1;
в 1718 г. ржаной муки - по 9 четвериков, овса - по «полуосмине». В эти же
годы дополнительно взимался хлеб на содержание администрации. Например,
в 1715 г. все крестьяне уезда должны были собрать,для ландрата, комиссара,
подьячих и рассыльщиков «хлеба ржи по получетверика, овса потому ж з дво-
ра». Всего с 1 230 помещичьих и 419 дворцовых дворов получили по 130 чет-
вертей ржи и овса.

Усиление фискального гнета и увеличение объема повинностей явля-
лись причиной массового разорения крестьянства. Например, в Красносло-
бодской, Наровчатской и Троицкой волостях с 1680 по 1710 г. запустело
более 60 % дворов; в Темниковском уезде с 1678 по 1712 г. - ЗбЗ мордовских
двора, или 53 % В связи с этим тяжесть уплаты податей и исполнения повин-
ностей резко возрастала, что приводило к увеличению размеров недоимок. В
1714 г. в Темниковском уезде по окладу и по указам нужно было взыскать
5 385 руб. За 3 года из этой суммы было собранно лишь 4 107 руб., часть
денег осталась в недоимке, в том числе 819 руб. за «неплатежею с правежу».
На следующий год с крестьян уезда требовалось уже 7 155 руб., а было со-
брано на 1 094 руб. меньше. Недобор нужной суммы в 1716 г. равнялся
1 205 руб. В 1715 г. недоимки у дворцовой мордвы уезда составляли 388 руб.,
в 1716 г. - 654 руб. За 1715 - 1716 гг. Темников, Касимов, Кадом и Елатьма
оказались должны казне 9 617 руб.: первый - 4 632, второй - 2 440, третий -
1 945, четвертая - 600 руб.

Обременительными для крестьян были сборы по оброчным статьям,
объем которых в начале XVIII в. резко увеличился. Кроме того, были введены
новые сборы: с бань, пасек, кереметей, свадеб, клеймения хомутов, 3-рубле-
вый сбор вместо «выводных» и «пропойных» денег и т. д. Поступления в казну
по этим статьям были значительными. Например, в 1712 г. сдворцовых кресть-
ян Краснослободской волости только за содержание пчельников взято 53 руб.
64 коп. За бумагу, израсходованную администрацией при переписи ульев, кре-
стьяне заплатили 2 руб. 79 коп. С мордвы Темниковского уезда за содержание
домашних ульев в 1724 г. взыскано 134 руб. 4 коп. В Троицкой волости канце-
лярские сборы за 1731 г. составили 169 руб. 20 коп., в том числе с бортных
ухожаев - 97 руб. 40 коп., с казенных земель и покосов - 64руб. 84 коп.,
мельниц - 6 руб. 42 коп., воскобоен - 54 коп.

Крестьяне всех категорий страдали от косвенных налогов, установлен-
ных на товары широкого потребления. Например, монопольное право торго-
вать солью имели лишь государство и посадские люди. В 30-х гг. казенная
соль продавалась, по цене 20 коп. за пуд, а посадские люди в Алатырском
уезде, как об этом писал управитель Ардатовской дворцовой волости, брали
«высокою ценою по 32 копейки пуд».

К росту' недоимок и обнищанию крестьянства приводили отработочные
повинности. Объем практиковавшихся еще XVII в. подводной и трудовой по-
винностей в первой четверти XVIII в. достиг невиданных размеров. Крестья-
не должны были сами доставлять собранный хлеб к месту' назначения, причем
часто в отдаленные города. Так, в 1710 г. крестьяне Краснослободской воло-
сти на 640 подводах отвезли провиант к южным рубежам России. В 1714 -
1715 гг. крестьяне Темниковского уезда доставляли хлеб на своих подводах в
Харьков и Павловск.

Дворцовые крестьяне привлекались на все крупные стройки, а жители
уездов должны были содержать их. В 1716 г. из Темниковского ландратства
требовалось послать 2 595 человек на работу' в Кронштадтскую гавань. Каж-
дый из них по предписанию должен был иметь «по топору, по долоту, по
бураву». На их содержание с каждого двора взималось по 8 алтын 2 деньги.
В том же году' из Темниковского уезда нужно было прислать для «корабель-
ных и прочих» работ 4 человека «самых лутчих и нестарых». Для них было
собрано 33 руб. 18 алтын 5 денег. В 1720 г. из Алатырского уезда требова-
лось послать 14 плотников, причем 9 - из числа русских дворцовых кресть-
ян, остальных - из сел и деревень Троице-Сергиева монастыря. В 1723 г. из
селений Темниковского уезда предписывалось отправить на работу' в усман-
ские леса 55 лесорубов «с лошадьми и с полными запасами на перемены их

Николас Витсен (1641 - 1717) принадлежит к числу видных
политических деятелей Нидерландов второй половины
XVII — начала XVIII в. Еще в молодости он проявил интерес
к странам Востока и в 1664 г. выл прикомандирован к свите
посольства Якова Воре ля в Россию. Известен как автор трак-
тата «Северная и Восточная Тартария», который увидел свет
в Амстердаме в 1692 г. В нем есть глава «Мордвины», в кото-
рой говорилось: «...они зажиточные люди, гостеприимные и
хорошие, живут в хороших селах, а также в хижинах, разбро-
санных по их территории. Занимаются земледелием, мо-
лятся редко, но преимущественно этим занимаются, когда
они пьют или когда режут животных, тогда они молятся
богу, который создал небо и землю и все, что там есть. Они
благодарят его, что он дает возможность жить. Молятся,
чтобы у них не было недостатка, чтобы он их по окончании
этой жизни повел в вечную радостную жизнь. Они живут
мирно и без священников. Они верят в воскресение через 1000
лет и в превращение в другие тела. Живут по законам приро-
ды. Верят в единого бога, создателя всего мира, которому они
жертвуют при еде и питье первые куски и глотки, бросая это
прежде посланным... людям». На следующий год на смену им отправлено
26 подвод с 28 мордовскими дворцовыми крестьянами. В 1724 г. для строи-
тельства моста из Шацкой провинции запрашивались 102 конных и 153 пе-
ших работника, в том числе от дворцовой мордвы Темниковского уезда -
2 конных и 3 пеших.

Несмотря на введение подушного обложения, отработочные повинности
сохранялись. Особенно обременительными они были в конце 30-х гг. В 1737 г.,
например, из Шацкой провинции предписывалось отправить 14 087 конных,
пеших работников, каменщиков, кузнецов и плотников, в том числе 1 526 кон-
ных, 1 620 пеших и 19 кузнецов - в битюгские леса; 2 805 конных и 4 832
пеших - на Иконерецкую пристань для строительства будар; 51 человек плот-
ников, каменщиков и кузнецов - в Азов для возведения казарм и складов; 1 614
конных и 1 620 пеших - в крепость Св. Анны для заготовки леса. Непосильным
для жителей провинции в 1738 г. был наряд на высылку работных людей в би-
тюгские леса для сплава на 1 033 плотах 101 991 дерева и 13 тыс. драниц. Всего
требовалось 4 132 человека, в том числе из Темниковского уезда - 361 чело-
век с 13 919 душ мужского пола. О тяжести подводной повинности свидетель-
ствует такой факт. В 1737 г. Воронежская губерния должна была поставить
5 тыс. подвод (со 100 душ мужского пола по одной подводе). На каждые Юте-
лег повелевалось иметь долото, бурав и топор; на 2 телеги - запасы на пе-
реднее и заднее колесо, ось. На Шацкую провинцию приходилось 1 712 подвод,
в том числе на Темников - 143, Кадом - 85, Краснослободск - 67, Троицк - 35,
Наровчат - 29, Маколовскую волость - 26. Необходимого количества подвод
крестьяне дать не могли за «всеконечною скудостью».

все к небу. Они делают то же самое по отношению
к тому, что собирают. При погребении ставят
знак, показывающий профессию умершего. Кладут
в могилу топоры и кремни, чтобы мертвецы могли
ими воспользоваться, для всадника кладут конский
хвост, для пчеловода -улей и т. д. Тот, кто хочет
иметь жену, выкупает ее у родителей. Девушки ук-
рашают свои волосы головами змей, кораллами, на-
перстками, копейками, которые являются русски-
ми деньгами, и продырявленными монетами; они
волосы носят свободно, сплетая их в косы, и под
ними вешают коровий или лошадиный хвост, так-
же деревянную дощечку иразличные украшения. Они
красивы и опрятно одеты. Мордовские женщины
красят в черный цвет свои ногти, чтобы быть кра-
сивыми. Мужчины воинственны, они воюют боль-
шей частью пешими, они суровые, живут грубо и
чистоплотно. Они подчиняются царю. Мужчины
иногда одеты на русский манер... Они чистоплот-
нее, чем грязные калмыки. Недалеко от жилища

этих народов стоит стена из деревьев и взрыхлен-
ной земли. Никто не имеет права взять хоть кусок
дерева из этой ограды под страхом наказания. Сте-
на называется 2 ее к или Заузек, к западу она большей
частью сделана из бревен и земли, а на восточной сто-
роне-из веток и деревьев... Мордвины держат 6 или 7
жен, если это крестьяне, и больше... Никто не явля-
ется у них нечистым, они едят даже собак».

В конце главы автор приводит первый в Европе
голландско-мордовский словарь, состоящий из 325
слов. Их группировка была осуществлена по предме-
там отражения: понятия о деревнях, поселениях,
человеке, свойствах человека, воинских доспехах, вре-
менах года, животных и т. п. Мордовская лексика
представлена главным образом существительными
в именительном падеже неопределенного (основно-
го) склонения. Из других лексико-грамматических ка-
тегорий наиболее полно представлены количествен-
ные числительные; глаголов, наречий, прилагатель-
ных в словаре немного.
Фискальный гнет оказал существенное воздействие на социально эконо-
мическое развитие региона, поскольку средства, которые можно было при-
влечь на местные нужды, отправлялись в центр. Кроме того, попытки подат-
ного населения изыскать деньги на уплату налогов существенно подрывали
его хозяйственную деятельность, вынуждали крестьян к бегству за пределы
мордовского края.

Библиографический списан

Алиференко П. К. Крупное вотчинное хозяйство графа М. Г. Головкина в
России первой половины XVIII в. // Ежегодник по аграрной истории Восточ-
ной Европы. 1959 г. М., 1961.

Арсентьев Н. М. Замосковный горный округ: заводовладельцы и рабочие.
Саранск, 1994.

Вернер С. П., Котков К. А. Очерки по истории мордовского народа XVIII
века. Саранск, 1943-

Гвоздев Б. Н. Некоторые сведения о промышленности Пензенского края в
XVIII в. // Труды Пензенского общества любителей естествознания и краеве-
дения. Пенза, 1935- Вып. 13-

Заварюхин Н. В. Мордовское крестьянство Темниковского уезда в послед-
ней трети XVII - начале XVIII в. (по переписным и писцовым книгам ) //
Исследования по истории Мордовской АССР: Тр. НИИЯЛИЭ. Саранск, 1975-
Вып. 55-

Заварюхин Н. В. Очерки по истории мордовского края периода феодализ-
ма. Саранск, 1993-

Заозерская Е. И. Торги и промыслы гостиной сотни Среднего Поволжья на
рубеже XVII - XVIII вв. // Петр Великий. М., 1947.

Петерсон Г. П. Странички старины. Саранск, 1993-

Прокаев В. К. Темников в петровское время // Просторы. Саранск, 1989-
Руткевич Н. П. Починковские поташные заводы в XVIII в. // Зап. МНИИЯЛИ.
Саранск, 1946. Вып. 6.

Руткевич Н. П. Черная металлургия на территории Мордовии в XVIII -
ХК вв. // Записки МНИИЯЛИ. Саранск, 1947. Вып. 9-

Сакович С. И. Социальный состав мордовских цеховых ремесленников:
(К истории формирования промышленного населения в первой трети
XVIII в.) // Исторические записки. М., 1953- Т. 42.
Развитие мордовского края
в XVIII в.	Г
8.1.	Сельскохозяйственное производство

В XVIII в. мордовский край являлся тем районом России, основным направле-
нием деятельности которого было сельское хозяйство, и основная часть насе-
ления была занята в нем. Поданным третьей (1762 - 1766 гг.) ревизии, кре-
стьяне составляли почти 96% всего населения, духовенство - около 2, город-
ское население - приблизительно 1, а дворяне - 0,36%. Основной отраслью
хозяйства являлось земледелие, которому сопутствовали другие занятия кресть-
ян. Уровень аграрного производства был обусловлен богатыми природными
ресурсами, а также давними традициями занятий русских, мордвы, татар зем-
леделием, скотоводством, промыслами. В процессе эволюции вырабатывались
оптимальные формы хозяйства и связей между народами.

В XVIII в. крестьянское хозяйство было многоотраслевым. Оно функци-
онировало в условиях сложившегося всероссийского рынка, специализации
отдельных регионов на производстве определенной продукции, роста ману-
фактурного производства. Абсолютистское государство держало под конт-
ролем производство, торговлю. Экономика приспосабливалась к интересам
дворянства. В этих условиях происходит унифицирование хозяйственной де-
ятельности различных этнических и социальных групп населения. Существен-
ные изменения претерпела она и у мордовских крестьян. Хуторская система
хозяйства с перелогом была заменена на трехпольную. В XVIII в. она стала
господствующей у всех категорий крестьян. В документах того периода ука-
зывается, что «землю обыкновенно делят на три поля, на которых сеют ржа-
ной и еровой с переменою, а именно: на одном - рожь, на другом - еровой,
на третьем - озимой ржаной хлеб». Основными зерновыми культурами явля-
лись рожь и овес. Первая занимала от 40 до 50 % посевов, второй - от 20

Крестьянин-
шордёин ёо ёремя
пахоты.

Худ. Д. Ануфриеё
Крест ъянские оруд ия
труда - борона и плуг

до 30 %. До 10 % пашни отводилось под гречиху. Широко было распростра-
нено возделывание проса, полбы, ячменя. Посевы гороха, пшеницы, конопли,
льна и мака были незначительны.

Соотношение возделываемых культур и результаты труда земледельцев
во многом зависели от качества почвы. Мордовия является переходной тер-
риторией от нечерноземного севера к черноземному югу, поэтому здесь встре-
чаются различные почвы: от супесков и суглинков на западе и севере до чер-
ноземов на левобережье Мокши, в междуречье Суры и Алатыря. Суглинки и
песчаные земли удобряли, а черноземные нет. Ученый и путешественник ака-
демик П. С. Паллас в августе 1768 г. был в Саранске, где записал в своем
дневнике: «Здесь показалась та тучная пахотная земля, которая находится при
Суре... Земледельцы никогда не унавоживают своих полей, но обыкновенно
дают только на третий год отдыхать. Есть ли бы похотели сию тучную землю
унавоживать, то бы хлеб выбежал очень скоро и высоко, после того повалил-
ся и погниль бы до созрения». Интенсивная эксплуатация пахотных земель
постепенно приводила к снижению плодородия. Поэтому не случайно, что
помещики в своих инструкциях в конце XVIII в. требовали унавоживать бар-
скую запашку.

Основными орудиями земледелия в это время являлись плуг и соха. Пер-
выми распахивали залежные и целинные земли, а также суглинки, вторыми -
уже введенные в оборот черноземные и супесчаные почвы. Плуг (сабан у
эрзи и керять умокши) больше применялся дворцовыми и государственными
мордовскими крестьянами. Во всех крестьянских хозяйствах имелись боро-
ны с деревянными зубьями.

Крестьяне тщательно готовили землю к посеву. Все циклы полевых ра-
бот и их последовательность строго соблюдались. Много сил и времени тре-
бовал от крестьян уход за посевами. Озимые культы пропалывали один раз, а
яровые - местами 2 раза. Большой вред посевам и сенокосным лугам наноси-
ли потравы скотом. Отдельные общины свои пахотные участки и луга огоражи-
вали.

Уборка урожая, как и прежде, осуществлялась косами (гречиха, полба,
горох, частично овес) и серпами (рожь, пшеница, ячмень). Сжатый хлеб как
русские, так и мордовские и татарские крестьяне складывали в скирды на
полях. Если позволяло время и было недалеко от жилья, то его свозили на
гумна. Там размещались овины с огуменниками и другие постройки. Молоть-
ба хлеба производилась цепами, иногда лошадьми, которых гоняли по кругу,
застланному необмолоченными снопами. Травы ска-

шивали косами, копны и стога ставили на лугах.
Осенью в хорошую погоду, а чаще в начале зимы с
установлением санного пути сено перевозили в де-
ревню.

Наравне с мужчинами во всех сельскохозяй-
ственных работах принимали участие женщины и
дети. И. И. Лепехин по этому поводу писал: «Жен-
ский пол как у мордвы, так и у чуваш весьма ра-

боч, и не только способствует своим мужьям, но и

сами пашут, косят, сено и возят, и почти всякую
работу, какую и их мужья, отправляют». Кроме того,
женщины вели домашнее хозяйство, ухаживали за
посевами, занимались прядением и ткачеством.

Общеизвестно, что одним из основных показателей эффективности зем-
ледельческого труда является урожайность озимых и яровых культур. В нача-
ле XVIII в. урожаи были достаточно низкими. Так, в 1767 г. в Краснослобод-

ском уезде урожайность различных культур была такова: овес - сам-1,9; пше-
ница - сам-2; полба - сам-1,9; ячмень - сам-1,9; конопля - сам-1,7.

Сельскохозяйственное производство в XVIII в. было нестабильным. Слу-
чались недороды хлеба, вызванные суховеями, снегопадами, иногда его унич-
тожала саранча. В некоторые годы посевы погибали полностью. Это сказыва-
лось на материальном положении большинства крестьянского и посадского

населения.

Крестьяне наряду с хлебопашеством занимались огородничестом, садо-
водством и хмелеводством. Выращивали капусту, огурцы, чеснок, лук, редьку,
свеклу, морковь, тыкву, бобы, репу. Картофель стали сажать жители городов
в небольших количествах лишь в конце XVIII в. Садоводство тоже делало пер-
вые шаги. Хмелеводством занималась в основном мордва.

Животноводство наравне с землепашеством являлось широко распрост-
раненным занятием крестьян. Товарного значения оно практически не име-
ло и служило главным образом для удовлетворения личных нужд. Крестьяне
держали лошадей, коров, овец и коз. Для собственных потребностей кресть-
яне всех национальностей заводили небольшое количество кур. Индейки, утки
и гуси были не во всех крестьянских дворах.

Таким образом, сельскохозяйственное производство на территории
мордовского края в XVIII в. по системе полеводства, технике земледелия,
возделываемым культурам, урожайности, видам разводимых животных и пти-
цы не отличалось от других центральных и поволжских областей России.

Достаточно плодородные земли мордовского края уже со второй поло-
вины XVI в. привлекали русских феодалов. В XVIII в. процесс их проникнове-
ния сюда шел широким потоком. Развернулось настоящее наступление на зем-
ли местного, и прежде всего мордовского, населения. Его формы были раз-
нообразны. В частности, правительство широко практиковало раздачу наде-
лов русским дворянам. Значительные владения получили здесь Головкины, Во-
ронцовы и другие представители знати. Не ограничиваясь этим, некоторые
из них скупали земли, как это сделал в 1743 г. Воронцов, купивший село Спас-
ское Саранского уезда, в котором было 1 070 душ мужского пола. Кроме
того, практиковался захват земли у местного крестьянства. Документы бук-
вально пестрят сообщениями об этом. В 1712 г. помещик Аникеев захватил
часть земель у крестьян мордовского села Пеля. В 1720 - 1721 гг. князь
П. К. Голицын захватил часть земли у крестьян с. Говорове Саранского уезда.
В 1768 г. помещик С. Смагин присмотрел .для себя земли крестьян с. Констан-
тиновка Саранского уезда. Использовав местную администрацию, он начал
планомерно захватывать их наделы, обманом добиваясь их согласия на это.
Количество таких примеров можно привести множество.

Не отставали от помещиков и монастыри. В частности, Саввино-Сторо-
жев монастырь в конце 50-х - начале 60-х гг. XVIII в. активно захватывал
земли у крестьян Темниковского уезда.

Сосредоточив в своих руках практически всю землю, помещики пре-
вратили русских пришлых крестьян этого района в свою собственность. К
началу 70-х гг. XVIII в. 49,2 % крестьян принадлежали помещикам, 32,3 %
были государственными, 15,9 % - дворцовыми и 2,6 % - экономическими.

Земельные владения многих крупных помещиков в мордовском крае в
XVIII в. достигали нескольких тысяч десятин. Так, Макар Полянский, подья-
чий приказа Казанского дворца, в конце XVII в. получил в Саранском уезде
поместье со 150 десятинами пашни, «сенными покосами и со всеми угодьи».
Полянские, используя покровительство правительства и свое влияние в По-
волжье, с большой настойчивостью расширяли свои владения. Они захватили
много земель как служилой, так и тягловой мордвы. В ноябре 1700 г. в Саран-

Макаровка - имение
Полянских.

Худ. А. Коровин
ском уезде их вотчинами стали земли ушедшей на новое место жительства в
Пензенский уезд азрапинской и мачкасской мордвы. Для расширения своих
владений Полянские применяли такой широко распространенный и в других
районах Поволжья прием, как обмен или покупка у новокрещенных мордов-
ских князей их земельной собственности. В 1705 г. Иван Полянский приоб-
рел у новокрещенного мордовского князя Никиты Павлова землю на правом
берегу Инсара, принадлежавшую княжеским родам Павловых и Андреевых.
Согласно данным переписи 1719 г., в Саранском уезде ему принадлежали зем-
ли и крестьяне в селах Воскресенское, Бобровское тож, Трехсветительское,
Мачкасы тож, Богословское, Макаровка тож, и деревнях Ефимовка, Отдель-
ное Лукино, Мерлино, Горяйновка, Ангельская, Михайловка. В конце XVIII в.
у Полянских в этом уезде было свыше 13 тысяч десятин земли и 2,6 тысячи
крепостных обоего пола.

Мордовские земли прельщали и представителей элиты русского дво-
рянства. Характерной чертой дворянского землевладения было то, что име-
ния помещиков состояли из разбросанных по многим уездам, а внутри них -
по разным селениям земель. Это накладывало отпечаток на систему хозяй-
ства. В таких вотчинах барщина и оброк нередко переплетались. Например,
крепостные крестьяне графа М. Г. Головкина в селах Скрябине и Ильинское,
Сорлиней тож, в деревнях Мамздыш и Левино находились на оброке, а в селе

Крестьянин.

Рис. XVIII в.

Большие Березники и в деревнях Русский Найман,
Починки, Айкино - на барщине.

Развитие товарно-денежных отношений при-
вело к тому, что помещикам стало выгодно вести
свое хозяйство по барщинной системе. От реализа-
ции зерна, водки, продукции животноводства они
имели значительные доходы. Крепостные крестья-
не кроме барщины выполняли все другие работы,
связанные с ведением помещичьего хозяйства. За
это им предоставлялись небольшие наделы земли. В
господском поместье работали также дворовые и
мастеровые люди. У них не было своего хозяйства,
продуктами питания и одеждой они обеспечивались
на помещичьем дворе - получали так называемую
месячину.

В XVIII в. полностью оформились центры вот-
чин. Теперь господские постройки составляли це-
лый комплекс. Здесь были добротные дома с горни-
цей, подсобные помещения, где хранились различ-
ные вещи, амбары с хлебом, скотные дворы и ко-
нюшни. В с. Макаровка, вотчине А. И. Полянского,
около барского дома росли береза, липа, сосна, ря-
бина, черемуха, акация. В саду кроме яблонь име-
лись красная и черная смородина, «шпашская» зем-
ляника, черная малина.

Помещики в целях повышения доходности вла-
дений серьезное внимание обращали на ведение бар-
Мордовка.

Худ. В. Кузнецов

щинного хозяйства. А. И. Полянский в своих инструк-
циях, посыпаемых из Петербурга, решительно требо-
вал увеличения доходов со своих многочисленных де-
ревень. Вот как он определил размеры повинностей
для крестьян с. Мачкасы. По его раскладке в 1778 г.
из 143 1/2 венца 71 3/4 находились на оброке, осталь-
ные - на барщине. Оброчные крестьяне с 1 венца в
год платили 7 руб., за столовые запасы - по 1 руб. 50 коп.
В целом оброчный сбор равнялся 681 руб. 65 коп. Бар-
щинные крестьяне работали на помещика 3 дня. Про-
дукция земледелия поступала на рынок. Полянский тре-
бовал от старосты Родионова продать «в самой скорос-
ти» 500 четвертей ржи или это же количество зерна в
виде муки, «как то лучше усмотрится», и 200 четвертей
овса и «протчего хлеба». Барин давал также указания
удобрять пашню, особенно те участки, которые отво-
дились под пшеницу, после уборки хлеба быстрее об-
молачивать его, а не гноить в скирдах. Тем крестья-
нам, которые испытывали нужду в хлебе, он велел вы-
делять под проценты «сколько чаво хто не потребо-
вал». Кроме того, староста должен был приобрести
10 ульев, следить за работой скотников и конюхов, си-
лами крестьян и дворовых людей начать закладку фун-
дамента новой церкви, а также присыпать сведения о
наличии шерсти разного цвета, приплоде скота и т. д.
Полянский требовал силами мачкасских крестьян от-

везти тес, заготовленный в с. Бобровки, Пушкино тож, в с. Шукша Пензен-
ского уезда.

Инструкции помещиков побуждали старост к более активной коммер-
ческой деятельности. Самой доходной отраслью являлось винокурение. Толь-
ко в одной Пензенской губернии с 1765 по 1795 г. число дворянских виноку-
ренных заводов возросло с 24 до 46, а их продукция увеличилась с 257 084 до
603 548 ведер вина. Скотоводство в большинстве вотчин было приспособлено
.для обслуживания нужд администрации и пополнения продуктовых запасов
барина. В документах есть сведения о развитии здесь садоводства, огородни-
чества, табаководства, пчеловодства и рыболовства. Существенного товарно-
го значения эти отрасли не имели. Эпизодически продавались мясо, масло,
мед, воск, яблоки, малина, огурцы, табак, рыба.

Помещики, ведя многоотраслевое хозяйство и подчиняя его требовани-
ям рынка, нередко накапливали значительные материальные ценности. Все
произведенные крестьянами и дворовыми людьми продукты поглощались вла-
дельцами, а производители обрекались на прозябание.

Кроме крупных имений на мордовской земле имелось значительное
количество мелких владений. Это хозяйства канцеляристов, потомков служи-
лых людей. В условиях крепостного права они имели меньше маневра .для
развития своих хозяйств. Натуральный характер в них был налицо.
Наряду со светскими феодалами в мордовский край проникали и ду-
ховные феодалы - монастыри. Здесь было основано более 15 монастырей,
из которых наиболее крупными владельцами земель и крестьян являлись
Алатырский Троицкий, Шацкий Чернеев, Краснослободский Спасо-Преоб-
раженский и Темниковский Пурдошанский мужские монастыри. Последне-
му, например, еще в 1645 г. принадлежало около 2 000 душ мужского пола,
1 250десятин «пашенной доброй земли», 500 десятин строевого леса и сено-
косы на 1 765 копен. Кроме того, в его владении были богатые бортные
ухожаи по Мокше, Алатырю и Суре. В конце XVII в. Чернеев монастырь
имел 658 крестьянских дворов, 1 ПО десятин пашни, 254 десятины сеноко-
сов и большую площадь черного леса. Поданным за 1746 г., Алатырскому
Троицкому монастырю, приписанному к Троице-Сергиевой лавре, принад-
лежали 5 294 души мужского пола, 8 484,5 десятины пашни и 1 886 десятин
сенокосов. В Мордовии также были владения монастырей, находившихся за
ее пределами. Московский Высокопетровский монастырь имел в с. Бого-
словское и д. Карнай Саранского уезда 482 десятины пашни и сенокосы на
1 100 копен.

Земли и крепостные крестьяне во время секуляризации в 1764 г. были
отписаны у монастырей и переданы для управления в Коллегию экономии.
Сами монастыри были сохранены. Их штаты, согласно рангу монастыря, со-
держались за счет казны.

Саровский монастыръ.

Рис. XVIII в.
Особое место в колонизации мордовских земель в XVIII в. занимал Са-
ровский монастырь. Он возник в 1705 г. на территории Темниковского уез-
да. При содействии правительства, заинтересованного в скорейшей христиа-
низации мордовского и татарского населения этого региона, монастырь на-
чал быстро превращаться в крупного земельного собственника, пользуясь са-
мыми различными способами приобретения угодий - от покупки до захвата
их у крестьян. В 1749 г. ему принадлежало 1 968 десятин земли, а ко времени
Генерального межевания - 23 225 десятин.

На жизнь монастырей во второй половине XVIII в. проливают свет жур-
налы воеводских канцелярий, в которых фиксировались расходы на их со-
держание. Для примера можно остановиться на Саранском Петровском муж-
ском монастыре. В 1766 г. в его штате был 21 человек. Архимандрит получал
150 руб. в год, монахи - от 8 до 10 руб. Саранская воеводская канцелярия по
заявке монахов приобретала для монастыря хлеб, солод, мед, вино, рыбу раз-
ных сортов, масло конопляное и коровье, материал,для пошива одежды, золо-
тую нить, бревна, доски, кровлю «скал», дрова, кирпич, «пешную проволоку»,
«конюшенные потребы», телеги, оси, дуги, оглобли, заслонки, гвозди, косы,
крючки, «чугунные трубные вьюшки», медь, бочки, кадушки, блюда, сковоро-
ды, чашки, ложки, хрустальные стаканы и рюмки, медные подносы, украше-
ния для ризниц, шнуры шелковые, шелк, оконное стекло, белую писчую бума-
гу, свечи восковые и сальные, саженцы яблонь и т. д. В 1776 г. на нужды этого
монастыря воеводская канцелярия истратила 870 руб. Из этой суммы около
350 руб. было израсходовано на нужды монахов, остальное - на содержание
жилых зданий и культовых сооружений.

Монахи отдельных монастырей занимались предпринимательской дея-
тельностью. Этим особенно отличался Саровский монастырь. По штатному
расписанию здесь разрешалось быть 30 монахам, но за свой «кошт» (за свой
счет) допускалось увеличение их числа по усмотрению монастырского на-
чальства. В конце XVIII в. количество монастырской братии составило 100 че-
ловек, а через четверть века - 200. Доходы монастыря росли в результате
интенсивной эксплуатации лесных богатств.

В XVIII в. крестьяне мордовского края делились на помещичьих, двор-
цовых, государственных, монастырских, в социально-экономическом и право-
вом положении которых имелись различия.

Процветание государства и богатство дворян, монастырей достигались
трудом крепостных крестьян. В связи с расширением внутреннего и внешне-
го рынков появилась возможность реализовать сельскохозяйственную и про-
мышленную продукцию в невиданных ранее размерах. Добиться желаемого
землевладельцы могли только при власти дворянско-чиновничьего государ-
ства. В XVIII в. для этого в России имелись все условия. Происходило неуклон-
ное развитие и упрочение феодальных отношений, что сопровождалось уве-
личением количества владельческих крестьян в различных регионах страны.
Мордовия не являлась исключением. Здесь их численность росла на протяже-
нии всего столетия. Если в 20-х гг. помещичьих крестьян насчитывалось свы-
ше 54 тысяч душ мужского пола, то в 80-х гг. их стало более 100 тысяч.

На территории Мордовии в XVIII в. преобладала барщинная система
эксплуатации крестьян. В Темниковском уезде в 1766 г. из 12 790 душ муж-
ского пола на барщине находилось 9 908, на оброке - 2 882. В 130 владениях
из 175 крестьяне исполняли барщину. В уездах края барщинных крестьян
насчитывалось 80 938 душ мужского пола (57,7 То), а оброчных -
59 261 душа (42,3 %). Барщинную повинность в основном исполняли кре-
стьяне тех помещиков, которые жили в этих же селениях. Те же поме-
щики, которые находились на службе или жили в столице, предпочитали
оброчную повинность.

Как при барщинной, так и при оброчной системе эксплуатации с кресть-
ян собирались столовые запасы. Так, крестьяне с. Чеберчино поставляли на
барский стол 10 пудов меда, 130 пудов свинины, 10 пудов масла коровьего,
более 200 кур, а также много баранов, гусей, поросят. Из с. Большие Березни-
ки в московский дом графа М. Г. Головкина доставлялось: 375 пудов свинины,
600 кур, 14 пудов 2,5 фунта масла коровьего, 23 пуда 1,5 фунта меда, 2 604
яйца, 37 пудов 16 фунтов хмеля, по 20 епанчей и войлоков, 4 пуда 27 фунтов
гусиного пуха, 46 ведер конопляного масла, а также 5 руб. 61 коп. за 600
аршин холста. В Москву отсылались мед и воск с господских пасеки и бортей,
а также рыба. В 1741 г., например, туда отвезено 25 пудов 2 фунта меда и 18
фунтов воска «чистого», 559 стерлядей, 2 240 окуней, 184 щуки, 250 лещей, 3
подлещика, 182 карася, 28 судаков, 4 линя, 23 жереха, 80 язей, 100 подъязи-

Рулянцев Александр Иванович (1679, по другил дан-
ныл, 1680-4 ларта 1749, г. Москва) - государствен-
ный и военный деятель первой половины XVIII века,
диплолат, сподвижник Петра I. В 1703 - 1713 гг.
служил в лейб-гвардии Преображенскол полку, уча-
ствовал в сражениях под Нарвой (1704), Выборгол
(1706), Лесной (1708), Полтавой (1709), в Прутскол
походе (1711). В 1716 - 1717гг. - один из активней-
ших участников «дела иаревича Алексея», за что был
пожалован Петрол Iзелляли в лордовскол крае (Че-
берчино, Верхнее Талызина, Голодяево, Явлейка, Вур-
тасы и др.). В 1731 г. за критику нелеикого засилья в
государственных делах сослан императрицей Анной
Ивановной в Чеберчино под строгий надзор с лишени-
ел всех орденов и чинов. Находясь в ссылке, А. И. Ру-
мянцев провел перепись крестьян принадлежавших ему
сел, упорядочил повинности.

По всей видимости, иленно в ссылке А. И. Ру-
мянцев написал письмо Д_. И. Титову, в которол рас-
крыл «страшную тайну» обстоятельств слерти ца-
ревича Алексея. А. И. Румянцев кратко рассказывает
о следствии и суде, о царевичевой девке Евфросинии,
давшей ценные показания, «за что ей по царскому ли-
лосердию живот дарован и в лонастырь на вечное по-
каяние отослана». Затем сообщается о пытках и каз-
нях разных сообщников Алексея, о слертнол пригово-
ков, 700 штук плотвы, 2 кадушки рыбы соленой. Во многих имениях помещи-
ки собирали с крестьян орехи, грибы белые, сморчки, малину, клубнику, ка-
лину, рябину, черемуху.

Аналогично эксплуатировалось крестьянство монастырями края. Так, Ала-
тырский Троицкий монастырь около 3 % своих крестьян использовал на бар-
щине, остальных - на оброке. Барщинные крестьяне помимо выполнения поле-
вых работ были обязаны сооружать и ремонтировать монастырские построй-
ки, обеспечивать монахов продуктами питания. Оброчные крестьяне ежегод-
но отдавали монастырю 4 333 руб. Кроме того, с них собирали по 8 четвер-
тей пшеницы, 31 четверти ржи и овса с выти (надела). В состав столовых
припасов входило 16 пудов 33 фунта коровьего масла, 11 338 яиц, 19,5 пол-
тей мяса, 3 пуда соленой ветчины, 46 свиных туш, 39 поросят, 37 гусей,
21 баран, 30,5 ведра малины, 3 ведра ежевики, пуд брусники, 3 пуда орехов,
1,5 пуда хмеля, 3 пуда грибов, 38 вилков капусты. Конюшенные и прочие при-
пасы включали 26 телег, 26 саней-обшивней, 6 дровней, 39 пар оглоблей,
35 дуг, 3 хомута, 24 штуки вожжей, 3 мочальных «обротня» (недоуздка), 245 луб-
ков, 16 дубков, 120 кв. саженей дров, 5 возов и 3 423 полена для изготовления
лучины. Из доходов монастыря в лавру отправляли 3 561 руб. 96 коп. и 70 чет-
вертей хлеба, все остальные средства расходовались на собственные нужды.

ре ему. «Едва же царевич о смертной казни услышал,
то зело побледнел и пошатался, так что мыс Толстым
едва успели под руки схватить и тем от падения долу
избавить. Уложив царевича на кровать и наказав о хра-
нении его слугам, да лекарю, мы отъехали к его царскому
величеству с рапортом...» А.И. Румянцев не понимал,
зачем его вызывают, а когда явился, застал кроме Пет-
ра также царицу и троицкого архимандритаФеодосия.
Петр плакал, сетовал на Алексея. А. И. Румянцев далее
рассказывает, как был поражен приказом о казни царе-
вича: «... великость и новизна сего диковинного казуса
весь мой ум обуяла и долго бы я оттого в память не
пришел, когда бы Толстой напамятованием об испол-
нении царского указа меня не возбудил». Четверо испол-
нителей идут в крепость, А. И. Ушаков отсылает стра-
жу к наружным дверям - «якобы стук оружия недугую-
щему царевичу беспокойство творит», - и в крепости
не остается никого, кроме царевича. Входят в камеру.
Алексей спит и стонет во сне. Пришедшие рассуждают,
как лучше поступить: убить ли царевича, пока спит,
или разбудить, чтобы покаялся в грехах? Решились на
второе. Толстой «тихо толкнул» царевича и объяснил
ему, что происходит. «Едва царевич сие услышал, как
вопль великий поднял, призывая к себе на помощь, но из
того успеха не возымев, начал горько плакатися и вос-
клицал: «Горе мне, бедному, горе мне, от царския крове

рожденному! Не лучше ли мне родитися от после-
днейшего подданнаго!» Тогда Толстой, утешая ца-
ревича, сказал: «Государьяко отец, простил тебе
все прегрешения и будет молиться о душе твоей,
но яко монарх, он измен твоих и клятвы наруше-
ния простить не мог, приими удел свой, яко же
подобает мужу царския крови и сотвори последнюю
молитву об отпущении грехов своих». Но царевич
того не слушал, а плакал и хулил его Царское Вели-
чество, нарекал детоубийцей. А как увидели, что
царевич молиться не хочет, то, взяв его под руки,
поставили на колени, и один из нас, кто же имен-
но, от страха не упомню, говорит за ним: «Госпо-
ди! в руцы твои предаю дух мой!» Он же, не говоря
того, руками и ногами прямися и вырваться хотя-
ще. Тогда той же, мню, яко Бутурлин рек: «Госпо-
ди!упокой душу раба твоего Алексия в селении пра-
ведных, презирая прегрешения его, яко человеколю-
бец!» И с сим словом царевича на ложницу спиною
повалиши, и взяв от возглавия два пуховика, гла-
ву его накрыли, пригнетая дондеже, движения рук
и ног утихли и сердце битяся перестало, что сде-
лалося скоро, ради его тогдашней немощи, и что
он тогда говорил, того никто разбирать не мог,
ибо от страха близкия смерти ему разума по-
трясение сталося».
Владельческие крестьяне должны были нести определенные повиннос-
ти в пользу государства. До введения подушной подати постоянно практико-
вался сбор продовольствия и фуража, они привлекались на все общероссий-
ские стройки. Работники брались согласно разнарядке, исходя из количества
дворов или душ мужского пола. Крестьяне должны были иметь свои инстру-
менты и содержались за счет населения уезда. Только на стройку в Петер-
бург в первой четверти XVIII в. посылалось 35 - 40 тысяч человек.

С организацией регулярной армии и созданием военно-морского фло-
та стали проводиться рекрутские наборы, явившиеся дополнительным фак-
тором усиления крепостничества в стране. Помещики старались отдавать в
солдаты в первую очередь несостоятельных крестьян, а также провинив-
шихся.

Дворцовые крестьяне составляли заметную часть крестьянского насе-
ления. В ведении хозяйства у русских и мордовских крестьян было много
общего. Они занимались землепашеством, огородничеством, скотоводством,
промыслами. Разница состояла в том, что многие пришлые русские не имели
промысловых угодий, т. е. были более стеснены в хозяйственном отношении.
По этой причине пчеловодство, как бортевое, так и пасечное, лучше было
развито у мордвы. Однако значение бортничества в XVIII в. снизилось. В хо-
зяйственной деятельности дворцовой мордвы большее значение, чем у рус-
ских, имела торговля. Важными товарами являлись хмель, продукты пчело-
водства и земледелия. В XVIII в. хозяйства дворцовых крестьян в связи с введе-
нием подушного обложения и повышением уровня товарного производства в

Судьба великого русского флотоводца адмирала Фе-
дораФедоровича Ушакова (1745 - 1817), происходив-
шего из мелкопоместных ярославских дворян, оказа-
лась связанной с мордовским краем. Его отец Федор
Игнатьевич по рекомендации своего врата - отца
Феодора, восстановившего Санаксарский монастырь,
купил землю и построил по соседству с д. Алексеевка
двухэтажный каменный дом. Алексеевка стала име-
нием Ушаковых. Именно сюда вернулся адмирал пос-
ле отставки в 1811 г. Настоятель Санаксарского мо-
настыря Нафанаил в своих записках писал: «Адми-
рал Ушаков, сосед и знаменитый благотворитель Са-
наксарской обители, по прибытии своем из Петер-
бурга около восьми лет вел уединенную жизнь в своем
собственном доме, в своей деревне Алексеевке, распо-
ложенной от монастыря через лес версты три...». В
1817г. адмирал умер и был похоронен в стенах монас-
тыря. На его могиле был установлен памятник с над-
писью: «Здесь покоится прахего высокопревосходитель-
ства и высокопочтенного боярина флота, адмирала и
разных российских и иностранных орденов кавалера
ФедораФедоровичаУшакова, скончавшегося 1817года,
сентября, 4 дня, на 74 году от рождения».
Встречал. В. Суворов
ва и Ф. Ф. Ушакова
в Севастополе.

Худ. В. Илюхин.

Из фондов МРМИИ

стране все больше втягивались в рыночные отношения, несмотря на тормо-
зившее этот процесс феодальное законодательство.

Как одна из разновидностей владельческих крестьян, дворцовые несли
достаточно много повинностей. Так, в дворцовых вотчинах на Мокше (На-
ровчат, Троицк, Краснослободск) сохранялась десятинная пашня, их привле-
кали также на работы на дворцовый винокуренный завод. Русские и мордва
этих волостей выполняли барщинные повинности в пользу дворца. Мордов-
ские и русские дворцовые крестьяне других волостей обязаны были вносить
только оброчные деньги. Через подать, оброк, натуральные сборы и повин-
ности дворцовое ведомство и государство изымали значительную часть дохо-
дов крестьян. При этом государственные налоги и владельческие повинности
постоянно увеличивались. Поскольку возможности крестьянской семьи были
небезграничны, выплата причитающихся денежных сумм и натуральные сбо-
ры не всегда выполнялись в срок. Недоимки, числившиеся на дворцовой де-
ревне, были обычным явленим.

В XVIII в. юридическое положение дворцовых крестьян резко ухудши-
лось. Они обязаны были выполнять многочисленные законы и инструкции, на-
правленные на обслуживание нужд государства и дворцового ведомства. Ук-
лонение наказывалось штрафами, телесными наказаниями, переселением в
Сибирь. Управители волостей, чиновники воеводских канцелярий незаконно
производили денежные и натуральные сборы в свою пользу, не останавлива-
ясь перед прямым насилием над крестьянами. Крепостническая эксплуатация
со стороны феодального государства и дворцового ведомства являлась основ-
Крестьянин-
отходник.

Худ. И. Репин

ной формой угнетения крестьян,
приводившей к их массовому разо-
рению. Увеличение объема феодаль-
ных повинностей сопровождалось
усилением внеэкономического при-
нуждения. Все меньше сохранялось
разницы в положении русских двор-
цовых и помещичьих крестьян.

Заметное место в мордовском
крае занимали государственные кре-
стьяне. Правительство рассматрива-
ло мордовские земли как государ-
ственную собственность, часть кото-
рой оно раздавало в виде поместий
и вотчин помещикам, монастырям,
дворцовому ведомству, а оставшаяся
часть составляла собственность цар-
ской казны. Это были ясашные зем-
ли русских и мордовских крестьян
в Симбирском, Саранском, Пензен-
ском, Инсарском и Кадомском уез-
дах, а также земли бывших служи-
лых людей из русских, мордвы и та-
тар в перечисленных, а также Тем-
никовском и Алатырском уездах. Го-

сударственными были и земли городских посадов. В отличие от других реги-
онов Поволжья государственные крестьяне здесь не составляли большинство
населения. Татары и незначительная часть мордвы в перечисленных уездах
были приписаны «к корабельной работе», а большинство мордвы - к поташ-

ным заводам.

Государственные крестьяне разных национальностей вели многоотрас-
левое хозяйство, используя умения и навыки, выработанные веками и заим-
ствованные друг у друга. Их хозяйства были прочно связаны с рынком. В
XVIII в. в государственной деревне уже наблюдается имущественное нера-
венство. В руках зажиточных хозяев было сконцентрировано много пашен-
ной земли, промысловых угодий. Они широко практиковали привлечение на-
емных рабочих, а также эксплуатировали более бедных родственников и сель-
чан. В государственной деревне шире, чем в дворцовой и владельческой, было
распространено отходничество. Имея больше свободы передвижения, госу-
дарственные крестьяне обслуживали купцов и промышленников. Самые со-
стоятельные из них переходили в разряд купечества.

Таким образом, в XVIII в. практически все группы крестьянского насе-
ления мордовского края находились в сложном положении. Степень развития
хозяйства была такова, что с трудом позволяла обеспечивать собственные
материальные потребности. Феодальные повинности и государственные на-
логи забирали у крестьян значительную часть производимой продукции. Бес-
правное положение низводило их до уровня рабов.
8.2.	Промыш леиное развитие

В XVIII в. в России идет бурное развитие промышленности. Если к концу XVII в.
в стране было лишь немногим более 30 мануфактур, то к концу XVIII в. их
стало свыше 1 500. Складываются целые промышленные районы, такие, как
уральский, московский, петербургский и другие.

В мордовском крае, как и в других регионах Российского государства,
создавалась промышленность, прежде всего связанная с переработкой мест-
ного сырья. Значительного развития достигло поташное производство, кото-
рое в истории химической промышленности занимает видное место, так как
его продукция широко применялась в других отраслях: кожевенной, стеколь-
ной, суконной.

Поташные заводы во второй половине XVII в. открывались частными лица-
ми: в Арзамасском уезде - боярином Б. И. Морозовым, в Нижнеломовском -
думным дьяком А. Кирилловым, в Саранском - гостем И. М. Сверчковым. Заво-
ды строились на купленных у мордовских крестьян землях, лес брался также
в мордовских бортных ухожаях. В конце XVII - начале XVIII в. стала устанав-
ливаться государственная монополия на производство поташа. С 1691 по 1706 г.
поташным промыслом ведал приказ большой казны, затем до 1723 г. - Адми-
ралтейство. С 1723 г. по указу сената починковские поташные заводы были
переданы коммерц-коллегии, где и находились до упразднения сенатом 15
сентября 1760 г. поташного правления в с. Починки.

Производство поташа постоянно увеличивалось. Так, в 1683 г. на 11 по-
ташных гартах было изготовлено 858 бочек поташа на сумму 6 847 руб., в
1698 г. на 20 гартах производилось уже свыше 30 тысяч пудов. Монополия

Поташное
производство.
По рис. XVIII в.
государства на поташное производство обеспечивала ему значительную при-
быль. В 1712 г. за 1 000 бочек поташа, проданных за границу, Россия выручи-
ла 48 447 руб., а его изготовление обошлось заводам лишь в 6 640 руб. В
середине XVIII в. поташная промышленность на территории нашего края да-
вала значительное количество продукции. Если в 1724 г. было изготовлено
1 220 бочек поташа, то в 1731 - 2 419, а в 1741 - 2 139 бочек.

Петр I неоднократно издавал указы о расширении производства пота-
ша, согласно которым требовалось организовывать новые гарты взамен при-
шедших в негодность. В соответствующие волости высылались инструкции о
технологии изготовления поташа и штатные расписания. Одновременно вла-
сти определяли и нормы содержания работников. Так, в 20-х гг. XVIII в. на
Пичкиряевском майдане поливачу за изговление 120 бочек поташа причи-
талось 20 руб., а также 10 четвертей ржи, 3 четверти овса и 3 пуда соли. На
Телеком майдане в 1720 г. корытник зарабатывал в год 3 руб., а также полу-
чал 5 четвертей ржи, 2 четверти овса и 2 пуда соли. За это он должен был
зимой рубить дубовые и кленовые дрова (в день по 25 плах длиной 3 арши-
на), летом работать на гарте - возить колоды, золу, делать щелочь, подно-
сить клепочные дрова. Работа кузнеца и бочкаря оценивалась почти в 2 раза
выше труда корытника. Так, кузнец, изготовлявший топоры и другие инст-
рументы, получал 6 руб., а также 3,5 четверти овса и 3 пуда соли; его по-
мощник («податель») - вдвое меньше. Бочкарю платили 6 руб., а также дава-
ли 10 четвертей ржи, 3,5 четверти овса и 3 пуда соли. За это он был обязан
делать по 120 бочек в год, деревянные ведра и квашни ,для пекарни, ушаты
и лейки по надобности. Материал для работы он заготавливал зимой. Наем-

Румянцев (Румянцев-Задумайский) Петр
Александрович (1725-1796) - великий
российский полководеи, один из основопо-
ложников русского воинского искусства,
генерал-фельдмаршал (1770), граф (1744).
В 1731-1735 гг. жил в родовом имении в
с. Чеберчино вместе с отиом А.И. Румян-
цевым. В 1749 г. он наследовал земли сел
Чеберчино, Верхнее Талызино, Голодяево,
Буртасы и др. В 50-е гг. составил на-
ставления для управителя чеберчинской
вотчины, которые на протяжении полу-
века .являлись обязательной инструкци-
ей по организации поместья. Они пред-
полагали жестокие телесные наказания
крестьян («железы», батоги и палки,
«привязь на цепь» и т. д.), денежные
штрафы за кражи, наказание за несоб-
людение церковных обрядов. Помещик
ный казак за то, что зимой и летом «наряжал» людей на работу, получал 3 руб.,
а также 5 четвертей ржи, 1 четверть и 6 четвериков овса, полпуда соли.
Двум целовальникам, принимавшим золу и клепочные дрова, давали по 5 чет-
вертей ржи.

Вольнонаемный труд на гартах с утверждением государственной моно-
полии стал сокращаться и заменяться трудом приписных крестьян. В конце
XVII - начале XVIII в. на арзамасских, барминских и починковских будных
станах мастеровых людей и наемных работников насчитывалось 1 026 чело-
век. По переписи стряпчего Ивана Лызнова, в 1693 г. при починковских май-
данах было 1 218дворов будников, а в 1723 г. - около 17 тысяч душ мужского
пола. Они по очереди трудились на майданах, выполняли все подсобные рабо-
ты: заготавливали сено для казенных лошадей и волов, возили на гарт золу,
доставляли поташ до Вологды, обрабатывали десятинную пашню.

В 40-х гг. XVIII в. производство поташа было увеличено. Теперь уже
вместо тысячи бочек в год требовалось изготовлять 2 тысячи и более. В связи
с этим к соответствующим волостям были приписаны 82 государственные де-
ревни с 9 910 душами мужского пола. По указу Анны Ивановны в 1737 г.
группа дворцовых крестьян Маколовской волости - около 3 тысяч душ муж-
ского пола - была передана Починковской поташной конторе. Число припи-
санных к производству поташа достигло почти 30 тысяч душ мужского пола.
Однако такие масштабы производства вели к хищническому истреблению ле-
сов. Лесные ресурсы края фактически были исчерпаны. Для 5 заводов леса
оставалось на 1 год, для 6 - на 2. Самыми большими его запасами (на 10 лет
эксплуатации) обладали Краснослободский, Рябкинский и Новокорсаковский

широко практиковал отдачу непокорных
крестьян в рекруты. Вмешивался в се-
мейные дела крестьян: запрещал семей-
ные разделы, разрешал свадьбы лишь с
санкции управляющего и т. п. Начал
строительство в Чеберчине церкви, ос-
новал в селе школу для крестьянских де-
тей.

Вотчины П. А. Румянцева наследовал его
сын - Николай Петрович Румянцев, ко-
торый в начале XIX в. занимал высокие
государственные посты: 1802- 1811 гг. -
министр коммерции России, 1810 -
1812 гг. - председатель Госсовета,
1807 - 1814 гг. - министр иностранных
дел. В 1800г. в чеберчинской вотчине про-
изошло восстание крестьян, после подав-
ления которого она была продана поме-
щице Новосильцевой.
Металлурги вес-
кое производство

гарты. Это затрудняло производство поташа, поскольку лес приходилось до-
ставлять издалека.

Наемные мастеровые и другие работные люди, получавшие жалованье
деньгами, хлебом, солью, были заменены приписными крестьянами. Они плати-
ли подушную подать и исполняли рекрутскую повинность. Подобное положе-
ние подрывало их хозяйство. Были резко сокращены расходы на содержание
буд. На каждый из 20 действовавших гартов с 1 апреля по 1 ноября ежегодно
«наряжалось» от 300 до 400 подневольных работников, т. е. из имеющихся в
наличии 13 тысяч душ мужского пола на работах находилось от 6 до 8 тысяч.

Чрезмерное напряжение сил приписных крестьян и крепостнические
методы производства поташа привели к резкому снижению его качества. Не
выдерживалась технология его изготовления, мастера и другие работники не
были заинтересованы в обеспечении качества продукции. Прибыль, ранее
получаемая от поташных заводов, резко упала. В начале 1740 г. сенат пытался
использовать часть поташа на казенных стекольных заводах «надело стекол и
посуды». Но поскольку норма («урок») производства поташа в объеме 2 300 бо-
чек не выполнялась, стали частыми приписки, злоупотребления чиновников
Починковской поташной конторы, бегство приписного населения, отказ ра-
ботать на гартах. В 1760 г. правительство вынуждено было закрыть поташную
промышленность в России как нерентабельную.

Заметное место в промышленности мордовского края в XVIII в. занима-
ло винокурение. Достаточное количество зерна, несложность оборудования,
высокая прибыль - все это давало возможность весьма интенсивно развивать
эту отрасль. Здесь выкуривалось более 1,5 млн ведер вина. Государство владе-
ло рядом крупных винокуренных заводов - Бриловским, Троицко-Острож-
ским, Штырменским и др. Это были предприятия, дававшие значительное ко-
личество продукции. Так, Бриловский завод произвел в 1772 г. более 113 ты-
сяч ведер вина, в 1774 г. - более 117 тысяч.

Наряду с государственными существовали и помещичьи винокуренные
заводы. Их количество исчислялось десятками. Только в Саранском уезде в
конце 60-х гг. XVIII в. их было 22. В основном это были мелкие предприятия,
производящие вино для своих владельцев, но встречались и более значитель-
ные. Так, Левженский винокуренный завод, принадлежавший помещику Жел-
тухину, давал около 10 тысяч ведер вина в год, а помещичий винокуренный
завод, находившийся в с. Покровское Шишкеевского уезда, - 3 тысячи ведер.
Большую роль в развитии помещичьего винокурения сыграл указ
Екатерины II от 1765 г., позволявший дворянам фактически монополизиро-

И. Р. Баташев

вать винокурение.

В первой половине XVIII в. заметную роль играли винокуренные пред-
приятия, принадлежавшие купцам. В Краснослободском уезде в 30-х гг. в Боль-
шом мокшанском лесу на реке Модаевке работал винокуренный завод петер-
бургского предпринимателя Матвея Броницкого, в том же лесном массиве
на реке Рябке находилась винокурня краснослободского купца Федора Дани-
лова. В Темниковском уезде в 1747 г. имелись 3 винокурни, две из них при-
надлежали купцам. Харинским винокуренным заводом владел ростовский ку-
пец Яков Симонов. Это был самый большой завод в уезде. Верхнеломовский
купец А. Милюков был хозяином Ардашевского завода мощностью 13 казанов.
Однако после екатерининского указа многие из них были закрыты.

XVIII столетие было временем бурного развития металлургической про-
мышленности в России. В стране возникают десятки предприятий черной и
цветной металлургии, формируются центры металлургической промышлен-
ности - уральский, олонецкий и другие. Развитие этой отрасли коснулось и
мордовского края.

В 1714 г. в Краснослободском уезде начал работать первый металлурги-
ческий завод - Рябкинский, основанный купцами братьями Миляковыми. В
1726 г. они открыли Сивинский завод. Активное строительство металлурги-
ческих предприятий шло в 50-х гг. XVIII в. В 1754 г. основаны Авгурский,
Инсарский, Еремшинский заводы, в 1755 г. Баташевы построили Виндреев-
ский завод в Темниковском уезде, а в 1758 г. Никонов в Инсарском уезде
заложил Иссинский завод.

Довольно скоро производительность металлургических заводов стано-
вится значительной. Так, если в 1728 г. ежедневная выплавка чугуна на Ряб-
кинском заводе составляла 45 - 47 пудов, то в 1734 г. она достигла 97 - 105, а
в 1745 г. - 116 - 120 пудов. В 1764 г. производство чугуна всеми заводами
мордовского края превышало 219 тысяч пудов, в 1766 г. - 222 тысячи пудов.

Владельцами металлургических заводов были в основном предпринима-
тели. Однако в ряде случаев в промышленном строительстве принимали уча-
стие и дворяне. Так, коллежский асессор Е. В. Разнатовский в 1774 г. доби-
вался разрешения открыть в своих дачах - в с. Ков-
рес Кадомского уезда на реке Илеве «железный во-
додействующий завод с двумя домнами и шестью дей-
ствуемыми молотами». Место .для завода осмотрел и
одобрил посланный от берг-коллегии унтер-шихт-
мейстер Хилковский. Пробы руды, взятые на 10 при-
исках, показали, что в ней содержится 47 % желе-
за. Кроме того, здесь были значительные лесные
ресурсы. Согласно за-планированной мощности за-
вода ему требовалось примерно 1 520 чел. У Раз-
натовского же было лишь 614 душ мужского пола,
а недостающее количество работников он намере-
вался купить у других помещиков и нанять в сосед-
них селениях. Планы Разнатовского встретили от-
пор со стороны обер-шталмейстера генерал-анше-
фа действительного камергера П. И. Репнина. Его

Паспорт крепостно-
го крестьянина на
отхожие промыслы.
Из фондов МРОКМ

Еремшинский завод находился в с. Аносово Шацкого уезда, всего в 67 км от
места, где планировалось построить новый завод. В многочисленных челобит-
ных он высказывал опасения, хватит ли руды и леса .для функционирования
заводов. Берг-коллегия еще раз исследовала территорию вокруг мордовских
деревень Вертяново, Коломасово, Новоселки, Дудниково, Череватово и со-
чла сомнения Репнина излишними. В результате Разнатовскому было дано раз-

решение на строительство завода.

Металлургические предприятия на территории мордовского края были
небольшими. На Рябкинском заводе были 1 домна и 3 молота, на Сивинском -
1 домна и 6 молотов, на Инсарском - 1 домна и 2 молота. Строить более
крупные заводы было просто невыгодно из-за отсутствия сырья.

Металлургические заводы перерабатывали руду довольно низкого каче-
ства, значительно уступавшую рудам Урала, и запасы ее в близлежащих райо-
нов были относительно невелики. Это приводило к тому, что производимый
металл был годным лишь на такие непритязательные изделия, как котлы, ухва-
ты, горшки и прочая подобная продукция. Правда, потребность в ней была
достаточно большая - она продавалась в Нижнем Новгороде, Пензе и других
городах.

Для владельцев металлургических заводов важным был вопрос об обес-
печении предприятий рабочей силой. Господство феодально-крепостниче-
ской системы делало ее рынок в России очень узким. Это заставляло прибе-
гать к феодальным методам комплектования штатов. Правительство припи-
сывало к металлургическим заводам определенное количество крестьян, ко-
торые и должны были обслуживать их. Одновременно оно позволяло заводо-
владельцам покупать у помещиков крестьян, превращая их в работных лю-
дей. Например, Миляковы в 1724 - 1726 гг. купили у помещиков .для работы
на своих заводах 300 крестьян. В 40-х гг. их имелось у них - 316 человек.
Таким образом, феодально-крепостническая система была господствующей в
металлургической промышленности. Что же касается вольнонаемного труда,
то он занимал незначительное место.
9.3.	Торговля

Рост сельскохозяйственного производства, ремесла, промышленности, ста-
новление товарно-денежных отношений способствовали дальнейшему разви-
тию единого всероссийского рынка, торговли.

Будучи составной частью единого экономического пространства Рос-
сии, мордовский край в XVIII в. глубоко втянулся в процесс формирования
всероссийского рынка. Система торговли была представлена здесь рядом
элементов. В ряде городов - Саранске, Инсаре, Темникове, Краснослобод-
ске - организуются ярмарки. Крестьяне продавали здесь рожь, овес, крупу,
масло, изделия своих промыслов. Городские ремесленники доставляли соб-
ствен ную продукцию. На ярмарки приезжали не только крестьяне близлежа-
щих деревень, но и торговцы из более отдаленных местностей. Заметную
роль играли сельские торжки, через которые крестьяне вступали в торго-
вые контакты с купцами из разных городов. Такие торги были в с. Козмодемь-
янское Саранского уезда, с. Богородское-Тапызино, с. Рождественское Крас-
нослободского уезда.

Ярмарки, торжки и базары множеством экономических нитей связыва-
ли воедино как отдельные местности Мордовии, так и сам край с другими
районами России. Развитие товарно-денежных отношений привело к тому,
что помещики, как светские, так и духовные, все более втягивались в рыноч-
ные операции. Сельскохозяйственная продукция поступала на рынок из вла-
дений Воронцовых, Головкиных, Мордвиновых, Полянских и других, способ-
ствуя преодолению замкнутости феодального хозяйства. Обращаются к рын-

Базарный день
в Саранске.

Худ. А. Коровин
ку и монастыри. Так, Саровская обитель в 1758 г. сделала значительное коли-
чество покупок в Ардатове, Арзамасе.

В XVIII в. жители мордовского края все чаще отмечаются в документах
Москвы, Петербурга, Новгорода, Нижнего Новгорода и других городов Рос-
сии как продавцы и покупатели. Они поставляли сюда прежде всего сельско-
хозяйственную продукцию. Так, в 1729 г. крестьяне Саранского уезда Кирил-
лов и Михайлов привезли на продажу в Москву рожь и крупу.

Мордовский край привлекал немалое количество купцов для торговых
операций. Их прежде всего интересовали сельскохозяйственные продукты и
продукция традиционных промыслов. В первой четверти XVIII в. вТемников-
ском уезде крупные торговые операции совершал приказчик барона
Г. М. Строганова И. В. Истомин. В январе 1711 г. на базарах в селах Аксел и
Дубровки он приобрел у крестьян 200 четвертей ржи, 30 четвертей пшени-
цы и 15 четвертей семян конопли. За 1 четверть ржи он заплатил 40 коп.,
пшеницы - 1 руб., семян конопли - 50 коп. В октябре в Темников поступила
партия пермской соли барона Г. М. Строганова. Груз состоял из 485 мешков
и весил вместе с рогожами 8,5 тысячи пудов. Тогда же агенты барона закупи-
ли в селениях уезда 2 375 четвертей ржи, 30 четвертей пшеницы и 15 чет-
вертей семян конопли. Кроме Г. М. Строганова большие партии хлеба при-
обрели здесь купцы из Елатьмы Т. П. Милованов и 3. Ф. Батманов (первый -
700 четвертей ржи, второй - 625), а также приказчик светлейшего князя
А. Д. Меншикова (250 четвертей).

В последующее время вывоз хлеба увеличился. Во второй половине
XVIII в. агентами петербургских, московских, нижегородских, кунгурских,
ярославских и других купцов, а также местными купцами и крестьянами вы-
возилось более 1 млн пудов разного хлеба.

Кроме того, предметом торговли были скот и продукция животновод-
ства. В Алатырском уезде в первой половине XVIII в. монополию на закупку
кож имел московский купец М. П. Симонов, затем она перешла его сыну
Л. М. Симонову. Они покупали как выделанные, так и невыделанные кожи.
26 ноября 1705 г. в Алатыре для фабрики купца М. П. Симонова приобретено
264 штуки выделанных яловичных кож, в 1736 г. приказчик купца Мина Су-
конщиков купил у мордвина Абрама Мясникова из д. Кученяево, занимавше-
гося скупкой сырья, 2 тысячи штук «козлин». В Алатырском уезде приобретали
кожи и мясо так же купцы из Арзамаса, Мурома и других городов. Например,
арзамасский купец Ф. В. Шираков купил здесь 100 штук яловичных кож. В
1741 г. муромский купец Я. К. Мерзиков приобрел в Керенске 300 штук
яловичных кож за 120 руб.; касимовский купец купил 10 голов крупного ро-
гатого скота за 15 руб. и за такую же цену 60 баранов и овец.

В середине XVIII в. в Инсарском уезде продавалось много крупного
рогатого скота. Его покупали московские и зарайские купцы. В июне 1751 г.
московский купец приобрел 100 голов за 385 руб.; зарайский купец Г. П. Лу-
нин - 80 голов за 240 руб. Самую крупную сделку совершил 20 августа того
же года зарайский купец Ф. М. Бабкин: за 540 руб. он купил 180 голов коров
и быков. Весь приобретенный здесь скот отправлялся в Москву, иногда в Ярос-
лавль. Так, 26 июня 1741 г. касимовский купец П. К. Назимов купил в Керен-
ске за 50 руб. 25 коров и быков, которых намеревался доставить в Ярославль.
Пасека.

Худ. И.Похитонов

В таможенных книгах зафиксированы случаи продажи соленого мяса для вы-
воза в другие места. Приказчик купца Ивана Кяршина из Касимова Тимофей
Квасников купил в Наровчате в 1741 г. за 15 руб. «во шти кадех говяжьего
соленого мяса».

Важной статьей торговли мордовского края были мед и воск. В 1740 г.
крупную партию меда отправил из Саранска в Санкт-Петербург купец из Пав-
лова Михайло Безбрюзглов. Он приобрел 150 пудов меда-«сырца» за 150 руб.
Купец из Твери В. П. Барашков купил здесь 50 пудов меда. 2 февраля 1741 г.
на имя касимовского купца А. Полежаева его агентом Петром Калининым в
Керенске приобретено 65 пудов меда-«сырца» для вывоза в Москву. Житель
Москвы Я.И.Чилихин на 100 руб. закупил 125 пудов меда для доставки в Нов-
город.

Значительные партии продукции пчеловодства приобретали крестьяне,
занимавшиеся торговлей. Так, дворцовый крестьянин с. Ардатово Алатырско-
го уезда И. С. Кириллов, не уступавший по торговым операциям многим ино-
городним купцам, 19 декабря 1740 г. приобрел в Саранске 60 пудов воска по
5 руб. за пуд. Этот воск, по-видимому, предназначался для продажи за грани-
цей. Согласно записи в таможенной книге, Кириллов намеревался доставить
его в Архангельск. Семен Кармнов и Иван Шитиков из с. Стексово Арзамас-
ского уезда осенью 1748 г. приобрели в Темниковской округе более 100 пу-
дов меда.

Дворцовые и государственные мордовские крестьяне занимались про-
дажей хмеля. В 1736 г. Трофим Лаврентьев изд. Лобаски, Павел Сунчагов из

211

Рпзвииие морд веского края в XVIII в.
д, Козловка, Андрей Макулов изд. Луньга, Зот Федоров изд. Сыреси и рус-
ский крестьянин Андрей Миняев из с. Архангельское, Сыреси тож, вывезли
для продажи в Москву по 3 кипы хмеля. Товар они реализовали по 5 руб. за
кипу. Там же продавал свой хмель мордвин Максим Гаврилов изд. Лобаски. У
него было 3 кипы «шишечного», т. е. огородного, хмеля и 1 - лесного. В 1741 г.
большую партию хмеля вывез в Санкт-Петербург мордвин Осип Петров из
д. Селищи. Он скупал его у крестьян, платя 60 коп за 1 пуд. Всего он приоб-
рел 80 пудов хмеля. Торговали им и мордовские крестьяне Саранского уезда.
Среди них были богатые купцы, закупавшие его не только в своих селениях,
но и на территории других уездов. Так, Степка Бурнаев в Пензенском уезде
приобрел 9 кип хмеля за 72 руб. Аналогичные операции совершал русский
крестьянин из с. Болдино Арзамасского уезда Ефим Еремеев. В мордовских
деревнях Саранского уезда он купил 8 кип «хмелю шишечного».

На рынках городов и сел мордовского края пользовался спросом при-
возной товар: рыба, сахар, сукно, украшения, благородные металлы и изделия
из них, хрусталь, слюда и т. д. Продавцами были как приезжие, так и местные
жители. Много рыбы в Алатырский уезд доставлялось с рек Яик и Волга. Осе-
нью 1741 г. крестьянин с. Миренки Иван Фотиев привез для продажи 100
осетров «яицких свежих». Он выручил за этот товар 5 руб. Крестьяне с. Ел-
ховка Матвей Яковлев «с товарищи» продали в Алатырском уезде 70 осетров,
10 севрюг, 2 «ублюдка сомовых» и 15 пудов севрюжьей икры. На покупку это-
го товара «в казачьем городке Яике» они израсходовали 39 руб., а выручили
50 руб. В августе здесь торговал рыбой яицкий казак Василий Степанов. Он
привез 1 600 севрюг «коренных». Дворцовый крестьянин из Троицкого ост-
рога Иван Шелковидов в 1723 г. в Саратове приобрел за 12 руб. рыбу, икру и
рыбий жир. Дома же от продажи 95 щук, 4 белуг, 6 пудов икры и 1,5 пуда
рыбьего жира он получил 14 руб. В декабре 1740 г. саранский купец привез
из Саратова 90 севрюг «коренных», 30 осетров «коренных», по 1 пуду астра-
ханского леща и везиги, 15 пудов икры и 3 пуда рыбьего жира. За все это в
Саратове он заплатил 34 руб., а в Саранске реализовал за 48 руб.

Скупая по деревням и селам мордовского края сельскохозяйственную
продукцию, скупщики и купцы затем перепродавали ее на рынах крупных
городов. Документы XVIII в. донесли до нас имена некоторых из них. Напри-
мер, это были крестьяне Темниковского уезда Б. Тугаев, Ф. Дементьев, И. Са-
синов и другие. В 60-х гг. в Темникове было 149 купцов, а в Саранске - 140.
В основной массе купечество было мелкое. В 60-х гг. купцов первой гильдии
в Саранске было 3,1 % от всего купечества, второй - 14,8 и третьей - 82,1 %,
в Темникове соответственно 3,8, 7,1 и 89,1 %.

В XVIII в. мордовский край в сфере социально-экономического разви-
тия предстает как часть России, тесно интегрированная с другими региона-
ми. Во всероссийском разделении труда ему отводилась роль производителя
товарного хлеба, спирта, металлоизделий, лесохимической продукции, про-
дуктов животноводства, пчеловодства, охоты, рыболовства, ремесел. Большое
значение для жителей имели торговля, извоз, бурлачество, углежогный, рудо-
копный промыслы. Выгодное географическое положение и природные усло-
вия способствовали развитию многоотраслевого хозяйства.
9.4.	Положение народных масс и социальные отношения

XVIII в. является тем периодом российской истории, когда государство резко
усилило эксплуатацию народных масс, значительно ухудшив их экономиче-
ское и правовое положение. Как уже отмечалось, нуждаясь в деньгах, оно
ввело систему подушного обложения. Одновременно усилилась вся система
феодального гнета. Еще до введения подушной подати крестьяне мордовско-
го края должны были вносить большое количество разного рода платежей.
Так, в 1711 г. они платили налоги государству по 14 статьям: «за стрелецкий
хлеб», «на Военный Приказ», «на Адмиралтейство» и др. В с. Кочкурово Саран-
ского уезда в 1713 - 1715 гг. окладные сболы с одного двора составляли 4 руб.
81 коп. Введение в 1718 г. подушного оклада не ликвидировало денежных
сборов. Например, в 1722 г. жители Саранска должны были платить за про-
виант 193 руб. и на канальное дело 120 руб. Все налоги и сборы в Саранском
уезде в 1712 г. составляли 2 400 руб., в 1733 г. - 4 480 руб., а в 1734 г. -
4 528 руб. Люди буквально стонали под тяжестью налогового бремени. Пра-
вительство же продолжало выколачивать деньги из своих подданных, несмот-
ря на то, что во многих местах «... крестьян... не имеется, ибо они от скудости
разошлись в мир».

Тяжесть положения крестьян усугублялась тем, что наряду с денежны-
ми платежами они были обложены рядом натуральных сборов и повинностей.
Это был прежде всего натуральный хлебный налог, который в 1700 г. соста-
вил в Саранском уезде по осьмине овса и 25 пудов сена с двора. Нередко
крестьяне должны были сами же доставлять собранное на государственные
склады в Новгород, Ладогу, Шлиссельбург и другие места, что создавало до-
полнительные трудности.

Правительство привлекало население к строительству, широко развер-
нувшемуся в стране в XVIII в. Прежде всего это было возведение новой сто-

Мордобка.

Из альбома

А. Хейкеля
Мордовка-мокшанка

лицы - Петербурга. Власти рассылали во все уезды России требования о при-
сылке людей. Так, в 1712 г. из мордовского края в Петербург были направле-
ны значительные партии землекопов, плотников и др. Кроме того, его по-
сланцы возводили Таганрогскую, Азовскую и другие крепости. Обязательной
повинностью населения были рекрутчина, заготовка и доставка к адмирал-
тейской верфи корабельного леса. Власти с большой жестокостью выколачи-
вали налоги и сборы. Кроме того, население подвергалось систематическим
поборам и издевательствам со стороны местной администрации. Ярким при-
мером является дело пензенского воеводы А. Н. Жукова и управителя ясаш-
ной мордвы И.Тяпкина, которые прославились своим беззаконием в отноше-
нии мордовского населения.

Одним из путей укрепления феодально-крепостнического строя в крае
была христианизация мордовского населения, проводившаяся в первой трети
XVIII в. достаточно интенсивно. Понимая, что только силами проповедников
эту задачу не решить, сенат в 1729 г. дал указание воинским начальникам
Казанской губернии оказывать помощь духовенству в деле распространения
христианства среди местного нерусского населения. Во исполнение этого
решения летом 1742 г. в д. Сингелеево нагрянула военная команда для кре-
щения мордовского населения. Не добившись результатов, солдаты схватили
9 человек и отправили их в Казань. Там их «мучили голодной смертью и при-
нуждали их из-под неволи креститься». Такие примеры неединичны.

Непосильные государственные налоги и повинности, нещадная поме-
щичья эксплуатация, беззаконие чиновников вызывали сопротивление насе-
ления. Одной из его мирных форм была подача челобитных. Преобладающим
их мотивом является желание добиться справедливости. Так, в 1714 г. кресть-
яне с. Пеля Починковской волости жаловались на незаконный захват их земли
и требовали ее возвращения. Крестьяне с. Козловка Краснослободского уез-
да также обращались с челобитными по поводу захвата у них земли помещи-
ком Смагиным. Однако в абсолютном большинстве случаев челобитные оста-
вались без ответа. Это заставляло людей прибегать к иным формам протеста,
в частности к бегству. В XVIII в. оно получило очень широкое распростране-
ние во всей России. В 1714 г. изд. Салма Саранского уезда бежали 18 мор-
довских семей, а в 1734 г. покинуло свои дома все население д. Давыдовка в
количестве 120 человек и «дворы свои оставили в пусте». С 1705 по 1734 г. из
Старых Найман бежало 55 человек, из с. Печуры - ПО человек. Беглые люди
наносили ущерб помещикам. Так, 3 июня 1749 г. была ограблена Сасовская
таможня под селами Устье и Лысая Гора. Нападавшие взяли у таможенников
новую лодку, сапоги, топоры и вино. На неоднократные разбои со стороны
беглых жаловались старосты разных сел, например с. Кусмора капитана
И. М. Нарышкина, с. Высокие Полянки подполковника М. М. Бобрищева-
Пушкина, с. Устье помещика И. П. Ладыженского, с. Пенкова князя С. А. Го-
лицына и др. Помещик с. Пащи Г. С. Языков имел рыболовные места на Мок-
ше и Цне. Его крепостные крестьяне ловили там рыбу для господского стола
и на продажу. У этих рыбаков беглые солдаты («у всех побриты лбы») взяли
рыбы на 25 руб. «Воровские» люди в количестве 30 человек напали на рыба-
ков помещика М. М. Бобрищева-Пушкина, взяли из садка 500 штук рыбы, «а
досталую выпустили» и присвоили невод. В с. Устье беглые проникли в барс-
Продажа крепостных. кий дом, где взяли хлеб, 10 полтей ветчины, 3 зипуна, 5 шуб, 5 холстов, а у
Худ. Н. Невреб рыбаков на реке - «рыбу немалое число». Они же основательно обобрали дом
бригадира И. М. Волынского в с. Токмаково. В доме помещика проживал
приказчик Андрей Сикалов. Его вещи и деньги тоже забрали. Всего взято
380 руб. и имущества примерно на такую же сумму. Подвергались нападени-
ям и богатые крестьяне. 20 июля 1749 г. в вотчине князя П. И. Репнина с.
Аносово был разорен пчельник крепостного крестьянина Якова Максимова.
В то время там находились его мать и наемный работник. Нападавшие взяли
350 руб., а также 3 пуда красного воска стоимостью 27 руб., шубу баранью
новую - 1руб. 50 коп., «козлиное» пальто - 2 руб., 2 кафтана сермяжных -
1 руб. 60 коп., 30 аршин посконного холста - 60 коп., шапку из голубого сук-
на- 50 коп., 20 платков льняных - 1 руб. 50 коп., кушак белый шерстяной -
20 коп., 3 рогатины - 30 коп., котел большой медный - 4 руб.

Бедные крестьяне с сочувствием относились к беглым. Более того, только
при их поддержке последние скрывались от властей. Указы о помощи в их
поиске и поимке оставались без внимания. Например, летом 1730 г. в Темни-
ковском уезде появилась вооруженная группа, состоявшая из 17 человек. Чи-
новник воеводской канцелярии Василий Корольков с несколькими солдатами
должны были поймать их. Они начали собирать себе в помощь мордву окрес-
тных деревень. Жители с. Старые Кишалы «учинились ослушны». Они не толь-
ко не стали ловить беглых крестьян, но и накормили их, дали с собой хлеба, а
Л ист обойный цех.
Худ. П. Худояров

также согласились проводить по лесным дорогам. В
деревнях Пичеполонга и Плуксово Королькову уда-
лось собрать более 150 человек, но они бездейство-
вали. В погоне приняли участие только около 100
человек. Беглые все же были настигнуты. «Я посту-
пал яко против неприятелей, - писал Корольков, -
токмо в том означенные погонщики Васильев с то-
варищи в поимке тех воровских людей и во искоре-
нении и вспоможению нималого мне не учинили».
Беглые крестьяне стащили Королькова с лошади,
избили, ограбили и оставили «едва не мертва». Солда-
ты отвезли его на повозке в Темников. Сопровож-
давший раненого спросил плуксовских мордвинов,
почему они не участвовали в погоне. Начка Резепов
ответил, что «разбойники... не те воры, вы де воры».

Одной из форм социального протеста кресть-
ян была их борьба за землю против помещичьих за-
хватов. Так, в 1704 г. крестьяне д. Лапшихи Терю-
шевской волости, не желая признавать передачи сво-
ей земли имеретинскому царю Арчилу Вахтангови-
чу, свезли к себе рожь с полей, засеянных для нужд
деревни, и не позволили его людям косить сено на
лугах, которые считали своими. В 1756 г. жители
д. Тавла Саранского уезда, вооружившись чем попа-
ло, не дали помещику Переплеткину посеять хлеб
на их земле. Нередки были случаи, когда крестьяне

отказывались выполнять работы и платить оброк помещику.

В ХУШ в. достаточно распространенной формой протеста становится
стихийная вооруженная борьба крестьян против своих помещиков. Так, в
1735 г. отряд вооруженных крестьян д. Манздыши напал на имение помещи-
ка Н. А. Нарышкина. Они разгромили помещичий дом и забрали имущество.
Летом 1756 г. крестьяне д. Елховка напали на усадьбу помещика Мартынова.
«Многолюдством, с ружьями, с рогатинами и с обнаженными мечами, яко зло-
дейская партия, - пишет помещик, - пришли к дому моему и, начав ворота
ломать, похвалялись убить меня до смерти». Иногда доставалось владениям и
самых высокопоставленных лиц России. В 1741 г. крестьяне сел Сыресево и
Хмелевка Саранского уезда «многолюдством и с копья» пришли в с. Медянец,
вотчину Елизаветы Петровны, и угнали оттуда конский табун.

В социальной борьбе принимали участие не только помещичьи, но и
монастырские крестьяне. Неоднократно, как это было, например, в 1731 г.,
они совершали нападения на Саровский монастырь, в котором видели своего

угнетателя.

Не оставались в стороне и рабочие люди. Одним из наиболее крупных
было их выступление на предприятиях Миляковых, которые в 1726 г. купили
у князя Хилкова д. Русское Маскино Темниковского уезда. Крестьяне сделки
не признали и приняли решение на заводские работы не ходить. Вслед за
этим из деревни бежали 100 человек. В результате работы на заводе были
приостановлены. Миляков обратился к властям с просьбой о помощи и полу-
чил ее. Капитан Тарасов с 10 солдатами попытался сломить сопротивление
крестьян, однако его экспедиция закончилась неудачей и в Русское Маскино
направился темниковский воевода Е. К. Пыжев с отрядом солдат. Там произо-
шел настоящий бой. Захватив деревню, солдаты разорили ее, уничтожив запа-
сы. На некоторое время Миляков победил. Однако в 1734 г. крестьяне вновь
отказались работать на его заводах. Ему пришлось снова просить власти
вмешаться. Воевода Байтериков с 40 солдатами попытался подавить выступ-
ление, но из этого ничего не вышло. Тогда сенат направил сюда отряд солдат
Выборгского полка. Когда каратели пришли в деревню, они нашли ее гото-
вой к обороне и не решились на штурм. Пришлось послать подкрепление -
еще более 200 солдат и лишь тогда удалось подавить волнения в д. Русское
Маскино.

Как уже отмечалось, христианизация мордвы была одним из элементов
национальной политики царизма. Проводившаяся насильственно, она вызыва-
ла протест и недовольство мордовского народа. Социальный взрыв, вызван-
ный христианизацией нерусских народов, является важным моментом оче-
редного этапа классовой и национальной борьбы в Среднем Поволжье. На-
ступление феодалов затрагивало их экономику, быт, мировоззрение, и они
сопротивлялись как могли. Новая волна притеснений некрещеных с исполь-
зованием священнослужителей, чиновников канцелярий и регулярных войск
началась после указа Елизаветы Петровны от 11 сентября 1740 г. На его ос-
нове осенью 1742 г. появился сенатский указ «О недопущении в Казанской
губернии строить мечети, и о разведывании губернаторами и воеводами об
обращении в магометанский закон новокрещенных людей». В силу этого ука-
за был организован политический сыск не только в Казанской, но и в Симбир-

В русской избе.

Рис. XIX в.

ской, Астраханской, Нижегородской, Воронежской
губерниях. Началось массовое обращение некреще-
ных татар, мордвы, чувашей, марийцев, удмуртов в
православную веру. Светским властям и новокрещен-
ской конторе, возглавляемой Дмитрием Сеченовым,
епископом Нижегородским и Алатырским, пришлось
столкнуться с упорным сопротивлением мордовских
крестьян Терюшевской волости, которые не раз с
оружием в руках отстаивали свои пашни и бортные
ухожаи от захватов помещиками и монастырями. В
XVII в. они принадлежали дворцовому ведомству, а в
начале XVIII в. были переданы во владение имере-
тинскому царю Арчилу, от которого в 1740 г. пере-
шли наследнику Бакару Вахтанговичу. Его управля-
ющий Мелхиседек Баратаев в своих отчетах царе-
вичу отмечал решимость мордвы бороться до конца
за свою веру: «...но токмо признаваю, что оная морд-
ва весьма устремилась к своему намерению и при-
нять христианской веры не могут». В апреле 1743 г.
на своем сходе мордва 8 деревень этой волости на-
правила прошение своему владельцу, ища у него за-
щиты: «...чтобы к нам в Терюшевскую волость,для крещения никого не впу-
щать». В случае насильственного крещения они рисовали мрачные картины:
«...дома свои и пожитки зажигать будут и сами, собрався семьями, пожгутся
или всякими виды себя к смерти приводить будут». И это были не пустые угро-
зы, так как «...крестившиеся из-под неволи в Арзамасском уезде предали себя
удавлению». Проигнорировав прошение крестьян, церковные и светские вла-
сти вскоре воочию убедились, что мордва намерена решительно отстаивать
свою веру. Вандализм епископа Дмитрия Сеченова, приказавшего сжечь 18 мая
1743 г. у с. Сарлей «на могилах струбы, кои некрещеная мордва почитают за
молитвенные свои капища», переполнил чашу терпения. Несколько тысяч че-
ловек взялись за оружие. Крестьянскими вожаками стали Несмеян Васильев,
Дмитрий Цанаев, Шатрес Пладикин и др. Крестьянские вожаки не только
заняли антицерковную позицию, но и выступили против своего владельца и
других помещиков. В волость в спешном порядке стали стягиваться военные
формирования для проведения карательной экспедиции и насильственного
крещения мордвы. Правительственные отрады под предводительством капи-
тана Шмакова, поручиков Галанина, Кузьминского и Хрипунова разместились
в селениях этой округи. Попытки миссионеров привести ее жителей в пра-
вославную веру оказались неудачными. Им удалось окрестить рекрутов, а так-
же больных и немощных. Летом 1743 г. в Терюшевскую волость «для креще-
ния и обучения закону божию» были присланы два игумена - управитель ново-
крещеных дел, эрзя по национальности, Неофит Духовский и Лысковского
Казанского монастыря игумен Авраамий «со служителями». Вся мордва волос-
ти «с женами и детьми оставядома свои и всякие домовые пожитки, и скотину,
взяв лошадей, а другие пешие, разбегались по лесам». В д. Малое Сескино
миссионеры нашли «одну престарелую и слепую мордовку да хворого детину».
Больного крестили, а престарелая женщина отказалась принять чужую веру.

Поборы, вымогательства солдат, чиновников, управителя, рекрутские
наборы и сборы подати и оброка разоряли мордву волости. 16 ноября 1743 г.
управляющий Баратаев «за непорядочные дела и за лишние сборы» был отре-
шен царевичем Бакаром Вахтанговичем от должности. На его место был оп-
ределен капитан Шмаевский. Но это мало что изменило в положении мордвы
и политике христианизации. В район восстания были направлены крупные
силы под командованием генерал-майора Юнгера и генерал-майора Стреш-
нева. 7 декабря 1743 г. уд. Лапшихи крестьянские отрады потерпели пора-
жение. Было убито 74 человека, ранено 30, в плен взято 130 человек, кото-
рые были препровождены в Нижний Новгород. Многие из них кончили жизнь
в тюрьмах.

Обнищание крестьян сказывалось на состоянии их владельца. Совмест-
но с властями и чиновниками синода и новокрещенской конторы была выра-
ботана более гибкая тактика в достижении поставленных целей. После рас-
правы над Несмеяном Васильевым, который был, как еретик, сожжен на кос-
тре у с. Сарлей, начала применяться в более широких масштабах политика не
«кнута», а «пряника». Вскоре все мордовское население Среднего Поволжья
было крещено. Попытка мордвы Терюшевской волости отстоять свою веру
закончилась поражением.
9.5.	Крестьянская войне 1ЯЗ-1Я5 гг.
и ее последствия

Крепостное право в Российском государстве развивалось вширь и вглубь,
превращая владельческих крестьян в рабов. Официально они назывались «дви-
жимое имение», т. е. были приравнены к другому имуществу помещика. Вла-
делец имел право продавать их на базаре, менять на скот, землю, проигры-
вать в карты, отсылать неугодных на каторгу, отдавать в солдаты. Помещики
распоряжались имуществом своих крепостных, вмешивались в личную жизнь,
отделяли родителей от детей, препятствовали бракам или заключали их на-
сильно. Большинство русских крестьян мордовского края, относящихся к
категории помещичьих, подвергались нещадной эксплуатации. Мордовские и
татарские крестьяне находились в лучшем экономическом и правовом поло-
жении, чем русские, но и для них законы дворянско-чиновничьего государ-
ства были тяжелым бременем. Государство изымало у них значительную часть
произведенного продукта, ограничивалась их экономическая деятельность,
вся жизнь ставилась под контроль чиновников.

Царское правительство в XVIII в. последовательно поддерживало поме-
щиков. Это особенно характерно,для эпохи Екатерины II. Именно в период

Правеж.

Худ. А. Вестфалей
ее правления получили логическое завершение многие начинания предыду-
щих властителей. Дворяне упрочили свое положение в государственном ап-
парате. Из их среды комплектовались чиновники канцелярий. Добившись ос-
вобождения от обязательной службы в армии и усилив полицейские порядки
в своих вотчинах, дворянство удовлетворило все свои требования.

Правительство Екатерины II пыталось снять социальную напряженность.
В этих целях в 1764 г. была проведена секуляризация церковно-монастыр-
ских земель. Часть крепостного крестьянства получила относительное об-
легчение. Общество жило ожиданиями дальнейших перемен. Следуя духу вре-
мени, с целью успокоить накопившиеся страсти, расширить социальную базу
самодержавия верховная власть пошла на созыв Уложенной комиссии. Депу-
таты собрались в Петербурге в 1767 г. В их числе было 165 представителей
дворян, 208 жителей городов, 28 представителей правительственных учреж-
дений, 42 однодворца, 74 казака и государственных крестьянина, 54 предста-
вителя народностей Севера, Сибири и Поволжья. Мордовские крестьяне так-
же посылали своих депутатов для составления нового Уложения. В своих на-
казах они выдвигали требования неприкосновенности их земель, создания
государственно-ясачного суда, равенства всех перед законом, свободы тор-
говли. Широтой кругозора и масштабностью выдвигаемых требований отли-
чился депутат от ясачных крестьян мордвин Федор Сараев. В дополнениях к
наказам он предложил объединить все категории и все национальности госу-
дарственных крестьян в одно сословие, выдвинул идею равенства всех перед
законом, осмелился подвергнуть критике одну из главных статей доходов им-
перии - государственную монополию на продажу водки. Он потребовал зак-
рыть «питейные дома», а вместо них построить школы для обучения детей
грамоте, вскрыл лицемерие просвещенных правителей России, которые на
словах заботились об «общем благе», а на деле спаивали народ и лишали его
доступа к образованию.

Обсуждение наказов в большом собрании было искусственно прерва-
но, ибо правительство Екатерины II не посмело пойти против дворян. Ис-
пользовав как предлог начало русско-турецкой войны, императрица распу-
стила комиссию. Попытка государственных крестьян добиться улучшения
своего положения путем участия в разработке нового законодательства за-
кончилась безрезультатно. Это дало дополнительный импульс для разгора-
ния широкомасштабной народной войны против устоев самодержавно-кре-
постнического строя.

Брожение, неподчинение режиму были повсеместными. Поэтому, ког-
да осенью 1773 г. донской казак Емельян Иванович Пугачев выступил на реке
Яик под именем Петра III против официальной власти, появились самые раз-
норечивые толкования происходящего. Работные люди заводов и крестьяне
не доверяли информации, исходившей от служителей канцелярий. Они сами
пытались получить достоверные сведения. Так, крестьяне одного из крупных
селений Кадомского уезда - с. Каврес, принадлежавшего помещице Н. А. Из-
майловой, и работные люди железоделательного завода А. Р. Баташева на сво-
их сходах зимой 1774 г. решили направить в зону военных действий на Сред-
нюю Волгу наблюдателей. Выбор пал на Козьму Сокова, купленного Баташе-
вым у Н. А. Измайловой, и крестьянина с. Каврес Сергея Саныгина. На поез-
Встреча Пугачева

в Саранске.

Худ. М. Шанин.

Из фондов МРОКМ

дку им было собрано 18 руб. и даны лошади. В путь двинулись без письмен-
ного разрешения. Добыв в Саратове первые сведения, Сергей Саныгин вер-
нулся в свое село, а Козьма Соков остался для сбора новой информации. 22
марта в с. Воскресенское он был пойман солдатами. Его допрашивали в Сыз-
ранской воеводской канцелярии, затем препроводили в Казань, а оттуда в
с. Каврес. Согласно инструкции его должны были наказать плетьми «при со-
брании всех жителей».

В июле 1774 г. крестьянская война под предводительством Емельяна
Пугачева пришла на мордовскую землю. Преследуемые правительственными
войсками, 21 июля повстанцы заняли Алатырь. Они вместе с крестьянами унич-
тожали дворян и членов их семей. Только за несколько дней в Алатырском
уезде были убиты 221 человек, разграблено 97 дворов. К пугачевским отря-
дам здесь присоединились 18 дворцовых крестьян, 14 русских экономических
крестьян, 24 новокрещена из мордвы, 10 чувашей, 2 татарина, 2 бобыля из Ала-
тыря, служилый человек «прежних служб», пономарь с. Жаренки, 3 школьника
Нижегородской батальонной школы. Укрепив свою власть в городе и уезде,
Пугачев двинулся по московской дороге в сторону Саранска.

27 июля он был торжественно встречен жителями Саранска и окрест-
ных селений. Под давлением прихожан Е. И. Пугачеву и его отряду были
оказаны почести архимандритом Александром и монахами Петровского муж-
ского монастыря, духовенством Спасского собора, священниками Богоявлен-
ской, Предтечейской, Сошествия Святого Духа и Трех святителей приход-
ских церквей Саранска, а также церквей Инзерского острога и Атемара.

Войдя в город, Пугачев сразу же приступил к установлению новой вла-
сти. Крестьяне на сходах выбирали «понятых»,для реквизиции имущества по-
мещиков, выделяли подводы и людей, собирали рекрутов. Управителем горо-
да и уезда был назначен прапорщик саранской инвалидной команды М. М. Шах-
маметев. Народная власть устанавливалась мирным путем. Администрация уезда
не могла организовать сопротивление крестьянской армии. Воевода надвор-
ный советник В. Протасьев, титулярный советник М. Башмаков и секретарь
канцелярии А. Метальников, «оставя свои должности, ни поруча никому ко-
манды», бежали из города еще 25 июля.

В Саранске Е. И. Пугачевым 28 июля был обнародован манифест, кото-
рый можно по праву считать наиболее четким и полным выражением идей-
ной платформы движения. Манифест освобождал крестьян, которых назвал
людьми, «находившимися прежде в крестьянстве, в подданстве помещиков»,
от крепостной зависимости и жаловал их «с монаршеским и отеческим нашим
милосердием» быть «верноподданными собственной нашей короне рабами».
Они навечно переводились, согласно манифесту, в казаки - независимое со-
словие, которое, по представлениям Пугачева и его ближайших сподвижни-
ков-казаков, являлось идеальной формой общественного устройства свобод-
ных людей. Перевод крестьян в разряд казачества не освобождал их, конеч-
но, от крестьянского труда, речь шла лишь о поочередном несении ими ка-
зачьей службы. Манифест освобождал крестьян от ряда государственных по-
винностей (рекрутского набора, платежа «подушных и протчих денежных
податей»), а в связи с ликвидацией крепостной зависимости, истреблением
дворян и чиновников - и от налагаемых ими «податей и отягощениев». Ради-
кальные перемены провозглашались и в области экономики: во владение
крестьянам передавались земли с «лесными, сенокосными угодьями, и рыб-
ными ловлями, и соляными озерами, и протчими всеми угодьями». Все пере-
ходило в собственность крестьян безвозмездно, «без покупки», без внесения
впоследствии оброчных платежей.

Манифест призывал к ликвидации крепостнических порадков в стране,
что могло быть достигнуто путем полного истребления дворян и чиновников,
ибо они не только «разорители крестьян», но и «возмутители империи», от
которых сам «Петр III» «вкусил и претерпел... странствие и немалое бедствие».
А потому манифест и призывал к уничтожению дворян, коих надлежит, «вся-

Пугачев в Саранске.

Худ. И. Мясников.

Из фондов МРОКМ
чески стараясь, ловить, казнить и вешать, и поступать так, как они, не имея в
себе [ни] малейшего христианства, чинили с вами, крестьянами».

Очевидец обнародования манифеста, подпоручик гарнизонной команды
С. Иванов, писал 4 августа 1774 г. казанскому губернатору Бранту, что по-
встанцы объявили горожанам и «набежавшей из разных уездов черни», что
«Пугачев прощает их платежом как подушных денег, так и протчих государ-
ственных податей вовсе, також и от помещиков свободными. А которые по-
мещики до них немилостивы были, тех приказывали самим им вешать и ру-
бить», поэтому «вся та чернь и доведена до большого возмущения». Пугачевцы
раздавали горожанам и уездным крестьянам захваченную в Саранске казну,
вино и соль, а крестьяне и повстанческие команды свозили на расправу в
город дворян и чиновников.

Организатором террора в уезде являлась ставка Пугачева. Рассылая гра-
моты и своих людей по селениям края, она «узаконивала» уничтожение пред-
ставителей прежней власти и управления, помещиков и членов их семей. В
Саранском уезде было казнено свыше 300 дворян, царских чиновников, куп-
цов и духовных лиц. В числе повешенных были уездный предводитель дворян-
ства генерал-майор В. О. Сипягин и его сын Михайло.

Купцы в отличие от крепостных крестьян и работных людей сразу же
ощутили ущербность новой мужицкой власти. Но, боясь народной мести, они
формально согласились оказывать содействие пугачевской армии. От саран-
ского купечества было мобилизовано 82 человека. Как сообщали в донесении
от 17 августа в сенат бурмистр Иван Котельников, ратман Василий Клоков,
канцелярист Иван Пичугин, одни из них к середине августа вернулись домой,
а «некоторые находятся там и по ныне». Зажиточная часть населения Саран-
ска лишилась соли, денег, имущества. Из городских соляных амбаров кресть-
яне разных категорий и посадские люди получили 6 тысяч пудов соли. Были
розданы запасы казенной соли, имевшиеся в селениях уезда: 9 953 пуда в с. Исса,
1 290 - в с. Починки, 1 Об 5 - в с. Лада, 105 пудов - в с. Большие Березники.
Всего, по подсчетам купцов, было изъято 19 413 пудов соли на сумму 7 413 руб.
Кроме того, пугачевцы взяли в Саранске наличными 1 100 руб. Часть купече-
ства все же пострадала. Повстанцы убили магистра канцелярии Ивана Гурье-
ва и детей купца Василия Петрова Макара и Марину. Как писали выборные от
купцов, «протчего ж того злодейскою партию над гражданами пограбления
описать невозможно». Во время пребывания Пугачева в Саранске зажиточ-
ные купцы секретно отправили в сенат с устной мольбой о помощи купца
Александра Муромцова. Встретив под Арзамасом карателей И. И. Михельсо-
на, он повел их в Саранск. Однако Пугачев не стал их дожидаться. 30 июля он
покинул город и двинулся на Пензу.

Повстанцы повсюду жестоко расправлялись со своими политическими
противниками. В Пензе был убит воевода Андрей Всеволжский, товарищ вое-
воды Петр Гуляев, 2 подпоручика, 3 секретаря, 7 служителей приказов. В
селах уезда повешено, застрелено, утоплено и заколото свыше 300 помещи-
ков, приказчиков, управителей, солдат. В Троицке эта же участь постигла
воеводу секунд-майора Варламия Столповского, товарища воеводы князя А. Че-
годаева, канцеляриста Михаила Скорнякова, управителя дворцовой канцеля-
рии гоф-фурьера Андрея Половинкина и других.
В Краснослободске гнев восставших был направлен против служителей
воеводской и дворцовой канцелярий, заводской администрации и части свя-
щенников. Пугачевцы повесили воеводу секунд-майора Ивана Селунского, сек-
ретаря Василия Столыпина, управителя дворцовой канцелярии Степана Сне-
жицкого, канцеляриста Семена Дубровского, секретаря Троицко-Острожс-
кого казенного винокуренного завода Никиту Голова, дворян Степанова и
Юдина, священника из с. Хлыстовка Ивана Яковлева. В Наровчатском уезде
погибло 9 человек. Среди них были представители разных общественных
групп. В Темниковском уезде многие помещики, канцеляристы и священники
до прихода пугачевских отрадов успели бежать в сторону Москвы, спрятать-
ся в лесах. В Темникове повстанцы казнили сборщика налогов с питейных
заведений Якова Кленова, 8 помещиков и татарина Аисю Хапеева, в селах
уезда - еще 4 человека. Часть его жителей погибла в боях на территории
других уездов.

С первых же дней пребывания Е. И. Пугачева на мордовской земле ме-
стное население приняло активное участие в движении. Так, дворцовые кре-
стьяне с. Маколова 20 июля 1774 г. арестовали на тракте около с. Голицыне
канцеляриста Семена Дубровского. Они привели его в свое село, где нахо-
дился повстанческий отрад. По их просьбе, как писала вдова Матрена Дуб-
ровская, его повесили. Тогда же был повешен управитель дворцовой канце-
лярии Степан Снежицкий. Это сделали Устим Егоров и Петр Терентьев. Дома
казненных и канцелярии подверглись разграблению. В доме Дубровского, по
показанию вдовы, хозяйничали мордва и русские из сел Маколово и Хлыстов-
ка. «Хоромное строение все разорили и стекла повыбили», хлеб разделили
между собой. Другие крестьяне, в том числе новокрещен Яков Алексеев из
с. Хлыстовка, разделили между собой все имущество канцеляристов. Из Хлыс-
товки в Маколово приезжали для раздела награбленного около 10 человек во
главе с сотским Ефимом Тимофеевым. Упомянутому выше Якову Алексееву
досталось следующее: хомут с нафором, перина, столешник - из дома Сне-
жицкого, горшок чугунный, кочерга железная, сапоги «чулки русские», 42 руб.
казенных денег - из дома Дубровского. Эту сумму разделили в с. Хлыстовка
«по народу». В ограблении домов и канцелярий принимали участие крестьяне
других селений. Заступивший на место казненного новый управитель Дмит-
рий Федоров назвал «первым бунтовщиком» крестьянина с. Наченалы Сергея
Обуховского. Тот пытался уничтожить всю документацию канцелярии, одна-
ко ограничился тем, что «смях дела как следует, отнес их в церковь».

Из допроса крестьянского «палача» Устима Егорова следует, что после
Степана Снежицкого он хотел повесить подканцеляриста Максима Иванова,
но «через просьбу бывших при том обывателей от повешения освободили и
отдан от них в партию в казаки». Это очень любопытный факт формирования
армии Пугачева, во многом напоминающий рекрут-ские наборы. Из с. Мако-
лово отрад повстанцев, по-видимому, возглавляемый самим Устимом Егоро-
вым, направился в села Константиновка и Аненково «для повешения» помещи-
ков, но те сбежали. Их дома грабили как местные крестьяне, так и жители
окрестных селений, влившиеся в отряд. Устиму Егорову было также предъяв-
лено обвинение в убийстве священника с. Хлыстовка Ивана Яковлева. Одна-
Суд Пугачева.
Худ. В. Перов

ко он назвал других крестьян - Степана Михайлова и Ануфрия Григорьева,
которые повесили священника «на ево попова воротах». Та же участь по-
стигла дворянина Никиту Степанова, пойманного крестьянами сел Кокуши
и Маколово в Наченальском лесу. Они повесили его «сами собой без злодей-
ской толпы».

В конце июля - начале августа 1774 г. отряды, состоявшие в основном из
местных крестьян и работных людей, подвергли разграблению имения мно-
гих помещиков и за водо владельце в Краснослободского, Темниковского, Шац-
кого и Инсарского уездов. В разделе господского имущества принимали уча-
стие мордовские, русские и татарские крестьяне. 8 и 10 августа крестьяне
окрестных сел и деревень разгромили имение помещика А. Девлеткильдеева
в с. Урей. Об этом сообщил он сам, оставшись в живых потому, что в это
время находился в Москве. Картина, представшая перед ним, была ужасной:
«... в покоях... что касающееся дому, перебито, перерублено, переломано и
сожжено, а и с кладовой и чюланов, амшаников, анбаров и сушила, збив замки
и разбив сундуки, ларцы и коробьи разграбили, також всякий крепости, запи-
си, сделки и разные ж всякие надобные письма растащили». Убытки помещика
составили 2 319 руб.

12 августа отряд из 15 казаков «с прочими сторонними людьми» разгро-
мили дом подпоручика лейб-гвардии А. И. Кобанова. Оставшийся в живых
служитель помещика Петр Терентьев опознал среди более чем 200 крестьян
разных селений дворового человека управителя Троицкой дворцовой канце-
лярии Андрея Половинкина Дмитрия, слугу краснослободского воеводы Гера-
сима, татар Мустафу Кошкаева, Якова Селюкова, ямщиков Ямской Слободы
Солдаты и офицеры
правительственных
войск середины
XVIII в.

Ивана Черникина и Петра Кузьмина, Дружину Яковлева, Верку с братом «по
прозванию Юртаевы» из д. Пошад, «называемых понятыми». От этих «посещений»
помещик понес убытки на сумму 1 087 руб.

Одновременно в Примокшанье действовало несколько повстанческих
отрядов. Одним из них командовал литейщик инсарского железоделательно-
го завода Савелий Мартынов. Со своими пешими и конными крестьянами он
был в Краснослободске, некоторых помещичьих владениях, а также на желе-
зоделательных заводах Баташева, Милякова, Шапкина, Троицко-Острожском
казенном винокуренном заводе. Большой отряд возглавлял житель Инсара Ва-
силий Рубцов. В ходе действий он разделился на ряд мелких формирований,
которые подчинялись атаманам Михаилу Листратьеву и Спиридону Давыдову.

Уже в конце августа в районы активного сопротивления официальным
властям начали направлять карательные отряды. В их задачу входило добить-
ся повиновения крестьян. Для устрашения непокорных крепостных поме-
щика Лосева в с. Леплейки находились солдаты и казаки под командой капи-
тана Якова Кармышева. Для поддержки леплейских крестьян из разных мест
округи собралось около 500 человек «с ружья и копья». Завязался бой. Каза-
ки и солдаты выиграли сражение. В канцелярию для допроса было доставле-
но 13 пленных крестьян - жителей деревень Дракино, Чермистож, Байме-
тевка, Леплейки Темниковского уезда, принадлежавших помещикам Тени-
шевым, Нестерову и Лосеву. В их числе были 2 новокрещенных мордвина
изд. Рыбкине.

Более крупное столкновение произошло под Троицком между донски-
ми казаками, входившими в состав правительственных войск, и восставшими.
Руководили обороной крепости Козьма Егоров, Дмитрий Петров, Василий
Петров, Матвей Кожевников, Семен Брехов, «у которых как градские, так и
уездные жители в послушании имеетца». У некоторых крестьян были ружья,
рогатины, косы, насаженные на шесты. Несмотря на численное превосход-
ство, крестьяне продержались недолго. В Темниковском уезде «для искоре-
нения злодейских пугачевских толп и для усмирения бунтующих крестьян»
находился отряд донских казаков во главе с Н. П. Архаровым. 20 августа он
был в с. Богородское, Кондовка тож, вотчине генерал-адъютанта П. М. Не-
стерова. Его поместье разграбили. Убытки составили 4 559 руб. «Злодеям был
сообщником» староста Степан Леонтьев. За это ему отрезали левое ухо, били
кнутом и отослали в московский дом помещика.

Летом и осенью 1774 г. в Темниковском уезде ограблению подверглись
помещики, заводчики, канцеляристы, купцы. Так, князь Н. Еникеев, помещик
с. Ищейка, понес убытки в размере 1 169 руб., П. Машков в с. Ачасево -
1 ЗЮ руб., Н. Ченбулатова в с. Вярвеле - 1 863 руб., секунд-майор Н. Максю-
тов в с. Кочетовка - 2 000 руб., помещица с. Урей А. Макулова - 3 002 руб.,
лейб-гвардии подпоручик А. Машков в с. Акчеево - 3 754 руб., титулярный
советник А. Аничков в с. Азрапино - 5 220 руб., поручик М. Приклонский в
с. Мальцеве - 8402 руб., капитан С. Вьянюков в с. Паньжа - 10 005 руб.,
капитан Д. Кочеев в с. Никольское, Пяша тож, - 10 113 руб. У Михаила Бата-
шева, владельца Виндреевского железоделательного завода, убытки состави-
ли свыше 19 500 руб. В Примокшанье подверглись разорению, по неполным
данным, 50 владений помещиков, в которых проживало 5 180 душ мужского
пола. Ущерб владельцев превышал 88 827 руб.

В конце 1774 г. сопротивление крестьян помещикам и властям ослабло.
Жизнь входила в обычное русло. Донские казаки под командой Н. П. Архаро-
ва по распоряжению воронежского губернатора Н. Л. Шетнева были отозва-
ны в Воронеж. После их ухода край наводнили другие воинские формирова-

Михелъсон Иван Иванович (1740 - 1807) - генерал от ка-
валерии, участник Семилетней войны, русско-турецкой
войны 1768 - 1774 гг. и русско-шведской войны 1788 -
1790 гг. Вошел в историю как один из руководителей по-
давления крестьянского восстания под предводительством
Е. Пугачева, за что «в исторических книгах спасителем
Российской империи назван». И. И. Михельсон осуществ-
лял непосредственное руководство борьбой с повстанчески-
ми отрядами в мордовском крае. Оценивая пугачевцев, он
писал: Мы нашли такое сопротивление, какого не ожида-
ли: злодеи, не уважая нашу атаку, прямо бесстрашно шли
нам навстречу, однако помощью Божией по немалом от
них сопротивлении были обращены в бег... Злодеи наступа-
ли с такою сильною и ружейною стрельбою и с таким от-
чаянием, чего только в лучших войсках надеяться можно».
Действия же дворян характеризовались Михельсоном не с
лучшей стороны. В донесении графу П. Панину он указы-
вал: «В Саранске ни один дворянин не думал о своей оборо-
не, а все, как овцы, разбежались по лесам».
ния. В Нижнем и Верхнем Ломове, Краснослободске разместились на зимние
квартиры Владимирский и Нарвский пехотные полки. В случае необходимос-
ти воеводы могли привлечь их.

Согласно указу воронежского губернатора Н. Л. Шетнева от 23 октяб-
ря 1774 г. воеводы уездов должны были собирать сведения «о преступниках,
сообщниках, изменниках и бунтовщиках». В Темниковской воеводской канце-
лярии составили список тех, кто принимал самое активное участие в войне.
Это экономический крестьянин с. Пурдошки Г. С. Салмин, отвезший сотского
своего села С. Ф. Митрофанова в с. Девичий Рукав «в злодейскую ево партию
для повешанья»; дворцовый крестьянин с. Перевесье Тихон Федоров, доста-
вивший старосту капитана А. Мошкова в с. Дракино Керенского уезда, где его
повесили; крестьяне с. Урей Игнатий и Тимофей Ильины, принимавшие учас-
тие в расправе над своим помещиком князем А. Девлеткильдеевым; крестьяне
с. Девичий Рукав М. И. Мигин и Т. Ф. Серебряков, отвезшие в Темников ,для
наказания своего старосту Данилу Лазырева, и др. Согласно действовавшим
законам «по долгу христианскому надлежит учинить им смертную казнь,
отсечь им по правой руке и голов и тела положить на колеса при тех
местах, где они жительством и подушном окладу состояли». Более «мягкая»
расправа («надлежит их повесить») полагалась тем, кто был «самопроиз-
вольно» в злодейской партии, но непосредственно не участвовал в распра-
вах над дворянами. Это крестьянин Ф. Д. Мигин помещика А. А. Черкас-
ского из с. Ельники, крепостной Д. Ф. Сучков коллежского асессора А.
Девлеткильдеева изд. Асино, крестьянин П. П.Воронов помещика А. И.
Наумова из с. Грезново. 14 декабря 1774 г. темниковский воевода вынес
приговор преступникам. До его утверждения губернатором приговорен-
ных к смерти заковали «в твердые ручные и ножные кандалы».

Екатерина II, чтобы снизить социальную напряженность и успокоить об-
щественность, 17 марта 1775 г. издала указ о помиловании осужденных на
смерть и высыпке их на работу в другие места. Решением от 8 апреля сенат
определил места ссылки - Оренбургскую и Тобольскую губернии. В начале июня
было приказано убрать «виселицы, колесы и глаголи», поставленные в селах осе-
нью 1774 и зимой 1775 г.

Между тем розыск активных участников крестьянской войны продол-
жался. К их числу относились называвший себя «полковником» однодворец из
Инсара Михаил Евстратов; «атаманы» - инсарский купец Василий Рубцов и
дворцовый крестьянин с. Кочелаево Троицкого уезда Яков Иванов; «казаки»-
однодворец из Инсара и однодворцы из Сиалеевской Пятины Инсарского уез-
да Козьма Минаев и Артем Ильин. Судьба большинства активных участников
антифеодальной борьбы в XVIII в. остается неизвестной. Но ясно одно, что
царское правительство многих из них если не уничтожило физически, то
отправило в Сибирь.

После подавления крестьянской войны 1773 - 1775 гг. царское прави-
тельство начало укреплять полицейско-бюрократический аппарат империи. Это
делалось для того, чтобы держать в повиновении эксплуатируемые крестьян-
ские массы. В ноябре 1775 г. был издан закон под названием «Учреждение для
управления губерний Российской империи». Вся страна делилась на 50 губер-
ний с таким расчетом, чтобы каждая имела от 300 до 400 тысяч жителей. При
этом прежняя трехступенчатая административная система (губерния, про-
винция, уезд) заменялась двухступенчатой: губернии делились на уезды, имев-
шие от 20 до 30 тысяч жителей каждый.

В соответствии с этим указом были образованы Пензенская, Симбирская
и Тамбовская губернии за счет территорий Казанской, Нижегородской и
Воронежской губерний. В пределы современной Мордовии входили Инсар-
ский, Краснослободский, Саранский и частично Наровчатский уезды Пензен-
ской губернии; Ардатовский, частично Алатырский и Карсунский уезды Сим-
бирской; Темниковский и частично Спасский уезды Тамбовской, а также от-
дельные волости и села Лукояновского и Сергачского уездов Нижегород-
ской губернии. Административное устройство закрепило искусственное рас-
членение мордвы между несколькими губерниями и уездами.

Вся административно-полицейская власть в губернии осуществлялась гу-
бернатором и губернским правлением, в уезде - капитаном-исправником и
нижним земским судом. Финансовыми делами в губернии ведала казенная па-
лата, школами, больницами и приютами - приказ общественного призрения.
Во всех звеньях аппарата ведущая роль отводилась дворянам-помещикам.
В процессе реформирования органов управления они добились новых льгот.
В 1785 г. была обнародована «Грамота на право вольности и преимущества
благородного Российского дворянства», в соответствии с которой они полу-
чили монопольное право на владение крестьянами, землями, освобождались
от налогов и телесных наказаний.

Библиографический списск

Арсентьев Н. М. Замосковный горный округ: заводовладельцы и рабочие.
Саранск, 1994.

Бочкарёв В. Н. Заметки о металлургической промышленности в России и на
территории современной Мордовии в конце XVIII века // Зап. МНИИЯЛИ. Са-
ранск, 1958. Вып.19.

Бульггин И. А, Расслоение крепостного крестьянства во владениях Полян-
ских в последней трети XVIII века// К вопросу о первоначальном накоплении
капитала в России. М., 1958.

Бульггин И. А. Положение крестьян и товарное производство в России. Вто-
рая половина XVIII века. М., 1966.

Вернер С. П., Котков К. А, Очерки по истории мордовского народаXVIII века.
Саранск, 1943-

Воронин И. Д. Промышленники из мордвы // Воронин И. Д. Очерки и ста-
тьи. Саранск, 1957.

Грищенко Н. П. Борьба удельных крестьян Среднего Поволжья за землю в
конце XVIII - начале XIX в. // Вопр. истории. 1954. №10.

Заварюхин Н. В. Очерки по истории мордовского края периода феодализ-
ма. Саранск, 1993-

Захаркина А. Е. Восстание мордвы Терюшевской волости Нижегородского
уезда в 1743-1745 гг. // Зап. МНИИЯЛИ. Саранск, 1952. Вып. 15.
Зевакин М. Пугачев в Саранске // Лит. Мордовия. 1952. № 6.

Клеянкин А, В. Из истории феодальной эксплуатации крестьян Мордовии в
XVIII в. (Учреждение по селу Чеберчину с деревнями П. А. Румянцева) // Тр.
МНИИЯЛИЭ. Саранск, 1968. Вып. 34.

Корсаков И. М. К вопросу о помещичьем закрепощении мордвы // Зап.
МНИИЯЛИ. Саранск, 1951. Вып. 13.

Котков К. А. Крестьянское движение на территории Мордовии во второй
половине XVIII века. Саранск, 1949-

Котков К. А, Восстание мордвы Терюшевской волости 1743 - 1745 гг. //
Сборник научных работ МГПИ. Саранск, 1949-

Кузнецов А. Б. Из истории борьбы за землю на территории Мордовии в
XVII - XVIII вв. // Проблемы дореволюционной истории крестьянства Мордо-
вии: Тр. НИИЯЛИЭ. Саранск, 1991. Вып. 103.

Овчинников Р. В. Манифесты и указы Е. И. Пугачева. М., 1980.

Руткевич Н. П. Починковские поташные заводы в XVIII в. // Зап. МНИИЯЛИ. Са-
ранск, 1946. Вып. 6.

Руткевич Н. П. Черная металлургия на территории Мордовии в XVIII -
XIX вв.//3ап. МНИИЯЛИ. Саранск, 1947. Вып. 9-

Руткевич Н. П. Положение промышленных рабочих на территории Мордо-
вии в XVIII и первой половине XIX в. // Зап. МНИИЯЛИ. Саранск, 1951. Вып. 13-
Струкалин Г. Ф. Пугачев в Саранске. Из преданий // Лит. Мордовия. 1957.
№13.

Филатов Л. Г., Юрченков В. А. Мифы и реальность. Критика немарксист-
ских концепций истории мордовского народа. Саранск, 1989-

Юрченков В. А. К вопросу о социально-экономическом развитии крестьян-
ства Мордовии второй половины XVII - XVIII вв. // Проблемы дореволюционной
истории крестьянства Мордовии: Тр. НИИЯЛИЭ. Саранск, 1991. Вып. 103.

Юрченков В. А. Взгляд со стороны. Мордовский народ и край в сочинениях
западноевропейских авторов VI - XVIII столетий. Саранск, 1995-
Регегз В. РоНбзсИе ипс! дезеПсИаИНсИе Уогз(е11ип§еп т бег АиГз(апс1зЬе\?/е§ип§
ип(ег Ри§асеу (1773 - 1775). ЧКИезЬадеп, 1973-
МОРДОВСКИЙ КРОЙ

в Отечественной воине
1812 год
10.1.	Гроза лвеиалцатого гола

Отечественная война 1812 г. - один из ярчайших эпизодов в истории нашей

страны. Тильзитский мир, заключенный Александром I и Наполеоном в 1807 г.,
был подобен мине замедленного действия, заложенной в русско-французские

отношения, поэтому новая война между Россией и Францией становилась с

каждым годом все более и более неизбежной. Путь к овладению миром На-
полеону преграждали Англия и Россия. Однако Россия тоже стремилась по
крайней мере к европейской гегемонии и в коалиционных войнах 1789 -
Кампания	1807 гг. приложила к этому много усилий, но тщетно - они были проиграны.

пожертвований.	Создать коалицию европейских государств против Франции к 1812 г. не

Худ. В. Правдин удалось.

Второй причиной войны стал
конфликт между Францией и Рос-
сией из-за континентальной блока-
ды, которая подрывала экономику
России, ориентированную во внеш-
ней торговле на Англию, и усугуб-
ляла ее финансовое положение.
Кроме того, конкретные интересы
Франции и России столкнулись в
Польше, на Ближнем Востоке, в
германских землях. Немаловажное
значение для обострения отноше-
ний имело и неудачное сватовство
Наполеона к сестрам Александра I
Екатерине и Анне.

Подготовку к войне обе сторо-
ны начали в 1810 г. Наполеон пони-
мал, что он ввязывается в небывалую
и опасную для себя и Франции инт-
ригу. Он признавался одному из сво-
их министров: «Тот, кто освободил бы
меня от этой войны, оказал бы мне
большую услугу». Интенсивные при-
готовления велись по всем направле-
ниям. Численность русской армии за
1810-1812 гг. увеличилась почти
вдвое. Военные расходы с 1807 по
1811 г. возросли с 43 млн до 113 млн
рублей. Наполеон развернул такие
приготовления к войне, каких он, по
его словам, «никогда еще до сих пор
не делал». Военный бюджет с 1810до
1812 г. возрос с 389 млн до 556 млн
франков.
22 июня Наполеон обратился с воззванием к своим войскам и в этот же
день через своего посла в Петербурге Лористона заявил, что с этого време-
ни считает себя в состоянии войны с Россией. 24 июня началось вторжение
наполеоновской армии в пределы нашей страны, земля которой со времен
Карла XII не видела ноги неприятеля.

Против 445-тысячной французской армии русское командование смог-
ло выставить войска в 317 тыс. человек, разделенные на три армии и три
отдельных корпуса. Всего же в 1812 г. Россия имела под ружьем 975 тыс.
человек против 1 046 567 у Франции. Таких колоссальных военных контин-

гентов мировая история до сих пор не знала.

Боевая подготовка «великой армии» Наполеона считалась образцовой. Она
не имела недостатка ни в вооружении, ни в боеприпасах. Ее командный состав
в 1812 г. считался лучшим в мире. С Наполеоном в Россию шли 11 из 18 его
маршалов: Л. Даву, М. Ней, И. Мюрат, Д. Лефевр, Н. Удино, Л. Бертье и др.
Безупречной и обновленной была и тактика боя. Система комплектования, опи-
равшаяся на всеобщую воинскую повинность, позволяла постоянно подпитывать
армию обученными резервами. К слабостям же «великой армии» следует отнес-
ти ее разноплеменный состав (французов в ней насчитывалось менее полови-
ны). Моральный дух войска был довольно низок, однако следует признать, что
Наполеон превосходил не столько количеством, сколько качеством.

Главной бедой русской армии была, во-первых, феодальная (рекрутская)
система комплектования и палочная дисциплина. Во-вторых, уровень россий-
ского генералитета (в значительной степени иностранного) был, безусловно,
Манифест о создании ниже. Боевая подготовка русских войск, основанная на принципе «двух за-
ополчения	бей _ третьего выучи», тоже страдала недостатками. Боевые традиции А. В. Су-

ми ннеши 1к»вм1



ворова в армии изживались. В-третьих, ее материальное
обеспечение и по количеству, и по качеству уступало фран-
цузской. Однако русская армия тоже имела военный опыт.
Ее солдаты справедливо считались лучшими в мире. Коман-
дный состав хотя и уступал наполеоновскому, но тоже имел
таких талантливых генералов, как М. Б. Барклай-де-Толли,
П. И. Багратион, Н. Н. Раевский и другие во главе со всту-
пившим вдело чуть позже М. И. Кутузовым. По таким каче-
ствам, как однородность и сплоченность, моральный дух, пат-
риотический настрой, ненависть к неприятелю, русское вой-
ско стояло намного выше. Главное же,
нашествию «двунадесято языцы» проти-
востоял весь народ.

В манифесте от 18 июля Алек-
сандр I призвал к всенародному отпо-
ру агрессору: «Да встретит он в каж-
дом дворянине Пожарского, в каждом
духовном Палицына, в каждом граж-
данине Минина». «Остервенение наро-
да» - вот то главное, как образно под-
метил А. С. Пушкин, что должно было
спасти Россию.
Оклад рукописного
Евангелия, которым
благославляли саранс-
ких ополчениев в
1812 г.

Из фондов МРОКМ

П. А. Толстой.

Худ. Д. Доу

10.2.	Формироваиие ополчения

Имея численно меньшую армию и не будучи в состоянии одними рекрутски-
ми наборами в случае войны значительно увеличить ее численность, прави-
тельство вынуждено было прибегнуть к сформированию в 16 губерниях опол-
чения. Казанская, Нижегородская, Пензенская, Симбирская, Костромская и
Вятская губернии составили III округ ополчения. Однако призрак Е. И. Пуга-
чева еще отчетливо стоял перед крепостниками. Вооружать народ, по мне-
нию многих дворян, значило разбудить нового Пугачева. Московский губер-
натор Ф. В. Ростопчин говорил на этот счет: «Мы еще не знаем, как повернет-
ся русский народ».

Начальником ополчения III округа был назначен генерал-лейтенант
П. А. Толстой - опытный военачальник, участник войн России с Францией
в 1805 - 1807 гг., награжденный многими российскими и зарубежными
орденами. Округу предписывалось только «приготовить, расчислить и на-
значить людей, но до повеления не собирать их и не отрывать от сельских
работ». Следовательно, первоначально ополчению III округа отводилась роль
резерва. По манифесту от 18 июля 1812 г. государственные и удельные
крестьяне в ополчение не привлекались.

31 июля на имя графа П. А. Толстого поступил рескрипт о начале сбора
ополчения. Война всколыхнула все социальные слои российского общества.
«Москву заняли французы и, когда показывалось где-нибудь зарево, то народ
выбегал на улицу и в мрачном настроении толковал о том, что французы жгут
наши города и села, что... верно... и здесь придется встречать незваных. Кре-
стьяне обыкновенно приготовля-
ли рогатины, выкованы были ост-
рия копий, которые крестьяне
насаживали на древки», - писал о
настроении пензенских крестьян
декабрист А. П. Беляев.

Ф. Ф. Вигель, находивший-
ся в 1812 г. в Пензе, замечал:
«Ничто так не раздирает душу, как
зрелище обыкновенных рекрут-
ских наборов, отовсюду слышны
стоны и вой... Мирные поселяне,
от самого рождения привычкою
прикованные к земле, не имеют
других желаний, кроме хороше-
го урожая... что удивительного,
если горький плач и ропот все-
гда бывают при исполнении сего
насильственного действия? Тут,
при наборе ратников, видели мы
совсем тому противное: радость
была написана на лицах тех, на
Саранск в XIX в.
ХуЬ. А. Коровин

А. П. Беляев

коих пал жребий, семейства их, жены, матери осыпали их ласками, целовали,
миловали, дарили чем могли: «Голубчик, ведь ты идешь за нас, да за божье
дело», - повторяли они».

По словам современника событий С. Глинки, «не только стародавние
сыны России, но и народы, отличные языком, нравами, верой и образом жиз-
ни... готовы были умереть за землю русскую. Мордва, татары, мещеряки, че-
ремисы ревностно и охотно шли на службу». В движение пришло все много-
национальное население мордовского края. На собрании жителей г. Красно-
слободска священнослужитель Фома Меликов говорил:« Граждане, вот фран-
цуз вошел в нашу Россию, сказывают, где бы он ни шел, везде жгет и грабит...
Как же нам не ополчиться, как не вооружиться?».

Воины принимались обмундированными по установленному образцу. Рат-
ник имел при себе кафтан, суконные шаровары, полушубок, две рубахи, двое
портов, кушак, подвертки, сапоги, рукавицы с варежками, платок, три пары
запасных лаптей, мешок для поклажи, 2 рубля денег и на 3 месяца провианта.
Сапоги надевали только во время караула.

В полковых центрах производилась разбивка ратников по ротам и ба-
тальонам. В формировании полков поощрялся принцип землячества. На этот
счет в правилах говорилось: « Воинов одного уезда не разбивать, а когда дове-
дется разбить, то по ближайшим уездам, ибо полки, составленные из земля-
ков, гораздо надежнее быть могут».

Формируемые полки ополченцев располагались: нижегородские - в Сер-
гаче, Ардатове, Лукоянове, Нижнем Новгороде; пензенские - в Саранске,
Мокшане, Инсаре, Краснослободске и Пензе; симбирские - в Алатыре, Арда-
тове, Курмыше, Карсуне и Симбирске.
В сентябре были избраны начальники гу-
бернских ополчений и назначены командиры пол-
ков. В Нижегородской губернии начальником
ополчения был князь Грузинский, командирами
полков П. А. Толстой назначил полковников Ка-
ратаева, Агалина, Звенигородского, Рапя, Шибу-
ева, конного полка - ротмистра Козлова. В Пен-
зенской губернии ополчение возглавил генерал-
майор Кишенский; командиры полков - полков-
ники Селунский, Дмитриев, Кушнерев, подпол-
ковник Войников, конного полка - полковник
Безобразов. В Симбирской губернии начальни-
ком ополчения был князь Тенишев; командиром
первого полка - генерал-майор Оболенский, вто-
рого - полковник Самойлов, третьего - капи-
тан Тапорнин, четвертого - капитан 2-го ранга
Филатов, конного полка - штаб-ротмистр Тре-
тьяков.

Набор ополченцев осуществлялся из поме-
щичьих крестьян из расчета по четыре челове-
ка со ста ревизских душ. Возраст ратников ус-
танавливался от 17 до 50 лет. В основе комплек-
тования лежал классовый принцип. Офицерский
состав формировался из дворян, рядовые опол-
ченцы - из крестьян, которые считались «жер-
твой», помещиками приносимой «в дар» Отече-
ству. Общая численность ополчения III округа
составила 48 439 человек, из них рядовых рат-

Благословение ополче- ников - 39 930 (до 4 720 человек в поход не выступали).

ния 1812 г.

Худ. И. Лучанинов

По указу от 21 октября 1812 г. в III округе был объявлен набор резерв-
ного ополчения из расчета по два воина со ста крепостных душ. Во второе
ополчение надлежало собрать 22 892 ратника. Формирование его затяну-
лось. Вместе с оставшимися от первого ополчения и командным составом
было собрано 25 730 человек.

3 июля 1812 г. был издан указ о сборе во временное ополчение ратни-
ков из крестьян с удела, выделенного в имение великой княгине Екатерине
Павловне (сестре Александра I), из расчета один ратник со ста ревизских
душ. Из этого удела в Твери формировался батальон. Из Пензенской губер-
нии в него влилось 42 человека, из Нижегородской - 78, из Симбирской - 28.
Этот батальон вошел в первый пехотный корпус князя Горчакова и участво-

вал в заграничном походе.

Кроме ополченцев крестьяне выставляли рекрутов для регулярной ар-
мии. В 1812 г. проводились рекрутские наборы по 18 человек с 500 ревиз-
ских душ за три набора. Город Арзамас осенью стал важным центром форми-
рования резервов для русской армии. Сюда из центральных и поволжских
губерний под началом генерала Д. И. Лобанова-Ростовского прибыло более
61 тыс. рекрутов для формирования новых полков.
Значок 1-го батальона
2-го полка

Симбирского
резервного ополчения

Многочисленное ополчение
вплоть до вступления его в ряды
действующей армии содержалось
на средства местного населения.
В июле 1812 г. на Макарьевской
ярмарке в Нижнем Новгороде
торгующее купечество и кресть-
яне приняли активное участие в
сборе пожертвований на создание
фонда ополчения. Так, только
31 июля торгующие крестьяне по-
жертвовали 600 рублей. Главный
вклад население внесло в виде
организованных сборов на различ-
ные военные нужды. Денежные
сборы в 1812 г. составили около
7руб. с души. Мелкопоместные
дворяне не поставляли ратников,
но они вносили по 6руб. 50 коп.

за каждую душу. Всего же по губерниям региона пожертвовано и собрано: в
Нижегородской - 1 090 000 руб., в Пензенской - 2 500 000руб., в Симбир-
ской - 1 276 350 руб.

Кроме денежных сборов и пожертвований большое место занимали так
называемые безденежные сборы и повинности. Осенью 1812 г. в Пензенской
и Нижегородской губерниях формировались «подвижные магазины для ар-
мии» - обозы с продовольствием. Они составлялись по одному образцу. Каж-
дый включал 408 повозок, 900 лошадей и 413 погонщиков. Для этого собира-
лись деньги со всех сословий. Обозы доставили для нужд армии под Москву по
600 четвертей овса, 56 четвертей крупы, 600 четвертей сухарей. Многие
крестьяне добровольно вызвались сопровождать их, некоторые погонщики
изъявили желание остаться в действующей армии.

В Пензенской губернии летом 1812 г. собирались средства на покупку
2 602 волов и 250 фур для них. Волы гуртовапись по 250 - 260 голов и в конце
сентября - начале октября были доставлены к действующей армии на пита-
ние и для перевозок военных грузов. Наряду с этим в силу географического
положения мордовского региона население несло постойную, подводную, фу-
ражную и другие повинности. Так, только крестьяне с. Кочелаево Наровчат-
ского уезда в связи с передвижением через него Симбирского ополчения в
январе 1813 г. для перевозки продовольствия и больных ратников выделили
328 подвод.

Осенью и зимой 1812 - 1813 гг. в Симбирской, Пензенской и Нижего-
родской губерниях скопилось много пленных французских солдат и офице-
ров. А. П. Беляев писал: «Когда французов прогнали из России, тогда ходили
все смотреть на партии пленных... К чести нашего доброго народа надо ска-

зать, что он принимал их с состраданием, кормил их и прикрывал чем мог
наготу их... народ, с яростью ожидавший врага, с сожалением смотрел на
побежденных, конечно, когда этот враг уже бежал без огладки». Бывший во-
Адмирал Ф. Ф. Ушаков.
Неизвестный
художник

еннопленный француз, расквартиро-
ванный среди многих в Саранске, пи-
сал: «Простой народ держался с
нами... вежливо, редко кто проходил
мимо не кланяясь». Здесь проявилось
еще одно прекрасное качество на-
шего многонационального народа -
отходчивость, способность сменить
гнев на милость, когда враг обеск-
ровлен и нуждается в помощи.

Большую патриотическую дея-
тельность в 1812 г. развернул в Тем-
никовском уезде Ф. Ф. Ушаков, про-
живавший в с. Алексеевка с 1808 по
1817 г. Дворянство Тамбовской гу-
бернии избрало его начальником
ополчения, но он, отказавшись от
этой должности по старости лет и со-
стоянию здоровья, развернул патри-

отическую пропаганду среди населения уезда и паломников Санаксарского
монастыря. Кроме того, он на свои средства содержал лазарет для раненых
воинов.

И.З. Восстание пензенских ополченцев в 1812 г.

Характерной особенностью народного подъема 1812 г. явилось то, что «борьба
за независимость переплеталась... с классовой борьбой против помещиков».
Крестьянство поднималось на борьбу с нашествием в надежде получить за
свой патриотизм освобождение от крепостничества, а крепостники думали
использовать победу в войне для укрепления своего господства. Советник
Елагин в декабре 1812 г. доносил из Пензенской губернии, что «в здешнем
народе есть искра наклонности к бунту и возмущению... сословие дворянства
Пензенской губернии находится в великом страхе, а многие из деревень сво-
их уехали в другие губернии, спасая жизнь свою». По Симбирской губернии
ходили слухи о «всеобщем в Симбирской губернии бунте». В Пензенской и
Нижегородской губерниях много слухов было связано со ссылкой М. М. Спе-
ранского в Нижний Новгород, здесь крестьяне «заказывали даже молебны за
его здоровье и ставили свечи», они считали, что он предложил «освободить их».

Наиболее ярким и вместе с тем своеобразным проявлением классовой
борьбы явилось восстание пензенских ополченцев. 9 декабря восстал 3-й пе-
хотный полк в г. Инсаре. Ополченцы отказались принять присягу перед вы-
ступлением в поход. После того как были арестованы 12 зачинщиков, ратни-
ки вооружились пиками и потребовали зачитать им указ императора, соглас-
но которому их мобилизовали. До них дошли слухи о том, что в Тамбовской
губернии ополчение было распущено.
В своих воспоминаниях И. Т. Шишкин, участник событий, пишет, что
ратники не верили в достоверность манифеста о сборе ополчения. Они зая-
вили: «Вы обманываете нас, мы не присягали, а без того нельзя солдату быть и
в походе. Да и собирать нас государь не велел, а требовал одних дворян: вы
же ведете нас вместо себя». Восставшие начали избивать офицеров, предста-
вителей гражданских властей уезда и полиции. Ополченцы арестовали не ус-
певших сбежать офицеров, для устрашения поставили перед тюрьмой три
виселицы и начали обыскивать дома и квартиры офицеров в поисках «насто-
ящего указа». Командиром был избран крестьянин Федор Петров. «Они хоте-
ли, - пишет Шишкин, - истребив офицеров, отправиться целым ополчением
к действующей армии, явиться на поле сражения, напасть на неприятеля и
разбить его; потом с повинной головою предстать перед лицом монарха и в
награду за свою службу выпросить себе прощение и вечную свободу из владе-
ния помещиков». Академик Е. В. Тарле писал: «Чувство мести к иноземному

Пешие и конный
ополченцы.

Литография
начала XIX6.

завоевателю, ненависть к помещичьему классу, монархическая легенда о на-
родолюбивом царе - все это смешалось воедино и породило инсарское дви-
жение 1812 года».

10 декабря восстал 1-й пехотный полк в Саранске. Здесь ратники тоже
заявили, что набраны они «не с воли государя, а по собственному распоряже-
нию их господ», и «без именного повеления» в поход выступать отказались.
Ополченцы избивали офицеров. Многие из них, в том числе и командир пол-
ка К. И. Селунский, сбежали из города. Крестьянин Борис Ильин, избранный
командиром полка, призвал восставших без именного указа и без присяги в

поход не идти.

Уездные и губернские власти не располагали
достаточными карательными силами для подавления
восстаний. Губернатор доносил: «В городе Пензе на-
ходится один только гарнизонный батальон, но и тот
состоит в разных по службе необходимо нужных по-
стах... ополченцев же, в прочих еще городах распо-
ложенных, обращать на инсарское ополчение небе-
зопасно...». Срочно были направлены депеши саратов-
скому, симбирскому и тамбовскому губернаторам и
командующему регулярными войсками в Поволжье
генералу Д. И. Лобанову-Ростовскому. Вскоре к Са-
ранску и Инсару двинулись крупные военные силы: в
общей сложности 3 пехотных егерских полка, ар-
тиллерийская команда, конный драгунский полк, пен-
зенская и саратовская гарнизонные команды, а так-
же отряддворян-добровольцев из Нижнеломовского
и Инсарского уездов с задачей «ало неповиновения
задушить при самом его появлении».

12 декабря подошедшие войска блокировали
Инсар. Ратники не смогли организовать сопротивле-
ние. Комиссия военного сада установила «до 300 рат-
ников, более других виновных в возмущении, в том
числе был отыскан и полковник-самозванец». Уже к
После восстания
ополченцев.

Худ. А. Коровин

вечеру начались жестокие экзекуции.
«Три дня лилась кровь виновных ратников,
- пишет очевидец, - и многие из них ли-
шились жизни под ударами палачей. Из уце-
левших, оставшихся в живых после нака-
зания ратников часть отправлена на катор-
жную работу, часть на поселение, а дру-
гие на вечную службу в дальние сибир-
ские гарнизоны». Сослали в Сибирь и мно-
гих участвовавших в восстании крестьян;
кроме того, их тоже подвергли экзекуции:
мужчины получили по 100, а женщины -
по 50 ударов плетьми.

Сложнее развивались события в Са-
ранске. Здесь и после занятия города вой-
сками ратники отказались принять присягу

и заявили, что они «лучше пойдут в настоя-
щие солдаты, а за помещиков служить не бу-
дут». На место событий выехали губернатор и
генерал-лейтенант П. А. Толстой. Император пред-
писал последнему, чтобы все зачинщики возмуще-
ния «немедленно наказаны были по мере вины их без
всякого послабления». Во исполнение приказа 8 чело-
век высекли кнутом, вырезали им ноздри и отослали слу-
жить в дальние оренбургские гарнизоны.

Уже в походе восстал 2-й (Мокшанский) полк. 15 декабря он был рас-
квартирован в Чембаре и с. Кевдо-Вершина. На другой день ратники отказа-
лись дать присягу, мотивируя это тем, что они отданы помещиками только на
три месяца, к тому же до них дошли слухи, что подобное ополчение было
собрано и в Тамбовской губернии, но распущено. Восставшие требовали имен-
ное повеление о сборе и приводе их к присяге, считая, что тот указ, который
им объявили, выдуман офицерами. 17 декабря весь полк собрался в городе.
Командир полка и офицеры сбежали. «Полковником» восставшие избрали Гав-
рила Иванова и решили идти в поход без дворян, но 22 декабря Чембар окру-
жили регулярные войска: два егерских полка и артиллерийская бригада. 23 де-
кабря, когда ополченцев под угрозой расправы хотели привести к присяге,
они напали на егерей и пытались захватить артиллерию. Артиллеристы от-
крыли огонь, в результате чего 5 человек было убито и 10 ранено.

Сопротивление безоружных ратников не могло продолжаться долго.
Егеря схватили зачинщиков восстания. 14 человек суд приговорил к каторж-
ным работам, по всем трем полкам выпороли кнутом и сослали на каторгу 42 че-
ловека, наказали шпицрутенами и сослали в дальние гарнизоны 119 человек. После
осуществления всех экзекуций Александр I писал П. А. Толстому: «Соглашаясь
с представлением Вашим на отмену наказания... Пензенского ополчения... по-
велеваю прощение сие объявить воинам...».

Итак, причинами восстания ополченцев явились антикрепостнические
настроения, иллюзорные мечты обрести желанную свободу, злоупотребления
и казнокрадство полкового начальства и, безусловно, то, что в соседней Там-
бовской губернии ополчение в соответствии с императорским повелением
было распущено за ненадобностью, что породило массу слухов и волнений.

10.4. Ополченцы в заграничном походе

Переправа русской
армии через Неман
в декабре 1812 г.
Худ. П. Демидов

В конце декабря - начале января ополчение выступило в поход. В его рядах
было неспокойно. «До сих пор видно, что у них недоброе на уме. Дорогой они
переговаривались довольно подозрительно. Эта разбойничья шайка находит-
ся в нашем городе (Тамбове. - Авт.')... Я желаю, чтобы они ушли подальше:
пока они в нашей губернии, я не успокоюсь, хотя за ними следует батальон
регулярного войска и 4 пушки», - писала в январе 1813 г. М. А. Волкова.

Разными маршрутами двигалось ополчение: нижегородское - через Му-
ром и Курск к Киеву, пензенское - через Тамбов и Воронеж к Киеву, сим-
бирское - через Саранск, Керенск, Тамбов, Курск к Переяславлю. Уже в
феврале полки располагались в местах назначения. Первоначально ополче-
нию ставилась задача охраны Малороссии, но с изменением обстановки ему
приказано было выступать в заграничный поход для оказания помощи регу-
лярной армии. Его маршрут пролегал через Житомир и Волынь в Польшу. В
мае 1813 г. П. А. Толстой докладывал министру полиции А. Д. Балашову: «Те
полки и батальоны, кои я при проходе через Житомир видел, столь хороши
людьми и обучением воинского искусства... что в сем роде кажется ничего луч-
шего желать нельзя... а особливо при таком духе, коим все почти исполнены».

В конце августа 1813 г. ополчение прибыло в район военных действий,
пройдя маршем более 3 тыс. километров. Весь Поволжский корпус был вклю-
чен в Польскую армию генерала Л. Л. Беннигсена. Накануне Лейпцигской
битвы, когда Л. Л. Беннигсен с основными силами примкнул к регулярной
армии, ополченцы под командованием П. А. Толстого блокировали гарнизон
Дрездена под командованием маршала Л.-Г. Сен-Сира, считавшегося едва ли
не лучшим после Л. Даву администратором «великой армии».

Л.-Г. Сен-Сир 5 октября начал сражение. Основной удар пришелся по
позициям пензенских ополченцев, среди которых особую доблесть проявил
отряд под командованием саратовского дворянина Соколова. Бои с перемен-
ным успехом продолжались до 3 ноября. Л.-Г. Сен-Сир посылал парламенте-
ров с предложением сдать город при условии обеспечения прохода его вой-
ска во Францию, но получал отказы. Гарнизон Дрездена вынужден был сдаться
на милость победителя, т. е. без всяких условий. Маршал Л.-Г. Сен-Сир, а
также 32 генерала, 1 753 офицера и 33 714 нижних чинов сдались в плен,
244 пушки и 36 тыс. ружей достались в качестве трофеев.

Взятие союзниками
Лейпцига.

Гравюра XIX 6.
О героизме ополченцев под Дрезденом говорят архивные документы.
Только за бои 25 октября 209 ратников и кадровых солдат были представле-
ны к наградам. Павел Федоров из с. Воеводское Саранского уезда, «будучи
ранен пулею в левое плечо вторично в оном же Дрездене, был на приступе
не чувствуя раны, а с усердием за Отечество».

После взятия Дрездена в городе было оставлено 2 600 ополченцев, а
остальное войско под командованием П. А. Толстого направилось к Магде-
бургу, в боях за который опять отличились пензенские и нижегородские рат-
ники, а действия пензенского конно-казачьего полка были отмечены в прика-
зе по армии Л. Л. Беннигсена как примерные.

В начале января 1814 г. корпус П. А. Толстого, на смену которому под
Магдебург прибыли регулярные войска, был переброшен к последней опоре
французов на Эльбе - Гамбургу. Оборону первоклассной старинной крепос-
ти осуществляли войска под командованием маршала Л. Даву, которого выше
других ценил Наполеон. (Одна из лучших его биографий так и называется:
«Железный маршал»). На предложение русского командования капитулиро-
вать Даву ответил отказом. Ополченцы вместе с регулярными войсками полу-
чили задачу не допустить прорыва французов к основным силам. Особенно
тяжелые бои разгорелись в феврале 1814 г. Многократные попытки гарни-
зона Гамбурга вырваться из блокады были пресечены.

В марте 1814 г. главные силы русской армии вступили в Париж, а под
Гамбургом бои продолжались до 14 апреля. Даву сдал крепость лишь 12 мая.
Следует отметить, что в приказе командующего Польской армией Л. Л. Бен-
нигсена отмечались особые заслуги Поволжского корпуса под командовани-
ем П. А. Толстого, действовавшего под Дрезденом, Магдебургом и Гамбур-
гом. Их заслугой явилось то, что многотысячные французские гарнизоны этих
городов не смогли прорваться на соединение с главными силами Наполеона.

Русское правительство постаралось использовать результаты похода для
реставрации монархических режимов в странах Европы. Кроме того, воен-
ные операции содействовали национальному освобождению Германии. Осво-
бодительный поход способствовал росту крестьянского самосознания и ин-
тернациональному воспитанию ратников.

и.5. Славные сыны Отечества

Неувадаемой славой покрыли себя многие уроженцы мордовского края в во-
енных кампаниях 1812 - 1815 гг. В военной галерее Зимнего дворца среди
более 330 изображений полководцев - героев Отечественной войны поме-
щены портреты братьев Тучковых, которые владели селами Долгорукове и
Тучкове в Инсарском уезде Пензенской губернии.

Генерал-лейтенант Николай Алексеевич Тучков (Тучков I, как его звали
среди офицеров) командовал 3-м пехотным корпусом, который 7 сентября
1812 г. размещался на левом фланге русской армии и прикрывал Смоленскую
дорогу уд. Утицы. Бросив сюда превосходящие силы, французы надеялись про-
рвать оборону и выйти в тыл русской армии. Неприятель потеснил наши ряды,
положение становилось критическим. Тогда Н. А. Тучков, обнажив шпагу, сам
Н. А. Тучков.

А. А. Тучков.

Худ. Л. Лоу

повел солдат в контратаку. В рукопашном бою французы дрогнули и откати-
лись назад. Но победа досталась дорогой ценой. Во время атаки Н. А. Тучков
был смертельно ранен. Солдаты, воодушевленные подвигом командира, отбро-
сили неприятеля еще дальше.

В Бородинском сражении участвовал и генерал-майор Павел Алексее-
вич Тучков (Тучков III). Это имя золотыми буквами вписано в русскую исто-
рию. 19 августа трехтысячный отряд П. А. Тучкова прикрывал отход наших
войск из Смоленска и более чем на пять часов задержал продвижение 25-
тысячного корпуса маршала М. Нея.

В этой битве героем стал и генерал-майор Александр Алексеевич Туч-
ков (Тучков IV), младший из братьев. Во время боя, командуя Ревельским
полком, он находился среди героических защитников Багратионовых фле-
шей. В критический момент боя под сильным огнем неприятеля солдаты не-
сколько замедлили шаг, заколебались, а затем остановились. Тогда командир
подхватил полковое знамя и бросился с ним вперед, увлекая за собой ратни-
ков. В этой атаке А. А. Тучков геройски погиб. Поэт писал:

И бой Бородинский кровавый

Окрест загремел... застонал,
И пал за Отчизну, со славой,
Тучков - молодой генерал.

В Бородинской битве участвовали уроженцы с. Рузаевка братья Струй-
ские. Подполковник Евграф Николаевич Струйский за героизм награжден
орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом, а полковник Александр Нико-
лаевич Струйский участвовал при взятии Парижа и за отличие получил золо-
тую шпагу с надписью: «За храбрость».
На поле боя встретили утро 7 сентября и братья Римские-Корсаковы,
жившие в с. Архангельское Голицыне Саранского уезда. Полковник Григо-
рий Александрович участвовал почти во всех крупных сражениях 1812 -
1813 гг. - под Смоленском, Бородином, Тарутином, Малым Ярославцем, Лей-
пцигом. Павел Александрович погиб под Бородино, а Сергей Александрович
был ратником московского ополчения.

Немеркнущей славой покрыли себя воины 27-й пехотной дивизии под
командованием Д. П. Неверовского, отличившиеся в боях под Красным, Смо-
ленском, Бородином. Обороняя Багратионовы флеши, дивизия потеряла две
трети личного состава. В Симбирском полку этой дивизии было много уро-

Подвиг генерала

А. А. Тучкова
на Бородинском поле.
Худ. В. Беркут
женцев Мордовии. Среди бойцов лейб-гвардии Литовского полка, который
вместе с дивизией Неверовского защищал флеши, был Александр Васильевич
Карзин, участник шведской войны 1808 - 1809 гг. Он участвовал в битвах
под Дрезденом и Лейпцигом, штурмовал Париж, был награжден серебряной
медалью в память о войне 1812 г. После увольнения в 1822 г. служил заседате-
лем в Краснослободском уездном казначействе.

В 3-ю пехотную дивизию под командованием генерал-лейтенанта П. П. Ко-
новицына входил Копорский полк, который за отличие под Бородином удос-
тоен права на барабанный бой. Полк формировался отчасти из рекрутов Пен-
зенской губернии. Так, рядовой Алексей Козинцев из с. Лада Саранского уез-
да, служивший в этом полку, был награжден орденом Св. Анны. В 21-м полку
этой же дивизии служили наши земляки Фурманов Юсуп сын Лепин из с. Ендо-
вище Саранского уезда и Алексей Максимов из с. Новое Акшино. Унтер-офи-
цер Московского гвардейского полка 7-й пехотной дивизии Федор Михайло-
вич Михайлов из с. Лада был удостоен орденов Св. Георгия и Св. Анны. Осип
Крупинин из с. Старокорсаковский Майдан Писарского уезда сражался в Бо-
родинской битве, за что получил чин унтер-офицера и серебряную медаль. В
январе 1814 г. он участвовал в осаде Гамбурга и в марте 1814 г. штурмовал
Париж. За 20-летнюю службу награжден орденом Св. Анны и тремя серебря-
ными медалями.

Библиографический списан

Ермолаев В. Пензенский край в Отечественой войне 1812 года. Пенза, 1945-
Максимов И. С. Крестьянство мордовского края в период военных кампа-
ний 1812 - 1815 гг. // Обновляющаяся Россия: формирование нового гумани-
тарного пространства: Материалы Меркушкинских научных чтений. Саранск,
1997.

Самаркин В. Мордовия в Отечественной войне 1812 г. // Зап. МНИИЯЛИ.
Саранск, 1946. Вып. 6.

Чебаевский Ф. Путь Нижегородского ополчения // Историч. журн. 1942.
№12.

Чернухин А. А. Наш земляк - адмирал Ушаков // Зап. МНИИЯЛИ. Саранск,
1949. Вып. 2.
Развитие мордовского кроя
в первой половине XIX в.
Первая половина XIX в. как этап в истории развития края не принесла
кардинальных изменений традиционной общественно-эконо-
мической системы. В регионе в это время не происходило важных
военно-политических событий, которые изменили бы его судьбу. Но все же
новизна этого этапа прослеживается по целому ряду параметров - он принес
нечто существенно новое, что побуждает говорить о нем как об отдельном и
важном для понимания судьбы края периоде.

п.1. Длмииистративно-территориальная
и этническая специфика

Территориальное освоение Поволжья русским населением привело в конце
XVIII - первой половине XIX в. к заметной трансформации традиционного
мордовского общества. Результатом постепенного освоения переселенцами
пустующих либо слабо заселенных земель стало воссоздание там свойствен-
ной им общественной структуры и становление нового характера социума.

Средняя плотность населения в регионе в 1858 г. составляла 34,2 чело-
века на одну квадратную версту. Более 60 % населения проживало в Саран-
ском, Инсарском, Ардатовском, Наровчатском уездах. Наименее заселенны-
ми были Спасский, Краснослободский и Темниковский уезды. Одной из при-
чин более низкой плотности населения здесь являлось то, что большая часть
территории находилась под лесом.

Для демографической ситуации первой половины XIX в. были характер-
ны сравнительно высокие темпы прироста населения. За полвека оно вырос-
ло в два раза. В 1782 г., по материалам 4-й ревизии, в указанных уездах про-
живало 452 106 человек, в 1858 г. - 886 062. Большинство населения состав-
ляли русские. В середине XIX в. их насчитывалось 626 162 человека. Мордва
составляла четвертую часть всего населения (204 160 человек), количество

248
Отдых на сенокосе.

Худ. А. Морозов

татар не превышало 5 % (40 687 человек). Прочих народов было менее 1 %.
В уездах соотношение численности каждой национальности было различное,
но во всех, за исключением, может быть, Спасского, русские преобладали.

Этнодемографическая ситуация в регионе обусловила распростране-
ние русского крестьянского уклада, хотя он и не имел строго унифицирован-
ной формы. Его вариативность и степень выраженности зависели от целого
комплекса внешних факторов. Например, природно-географические особен-
ности (пограничное расположение между лесом и степью, довольно жесткие
климатические условия, характер ведения сельского хозяйства и др.) и спе-
цифика социально-территориальных и национальных отношений (сравнитель-
но раннее оформление социальной структуры, существенная роль нерусско-
го населения - мордвы и татар, прочность общинных традиций и др.) вносили
существенные коррективы в хозяйственное поведение населения края. Зем-
леделие здесь было более трудоемким, чем в южных районах Поволжья, тре-
бовало напряженных усилий всей семьи. Малоценность основных хлебов -
ржи и озимой пшеницы - .для рынка компенсировалась ведением многоотрас-
левого хозяйства в сочетании с активной промысловой деятельностью. Пре-
обладающее место занимал семейно-трудовой тип хозяйства, функционировав-
ший в жестких общинных рамках и недостаточно склонный к капитализации.

Административная и судебная власть в крае была полностью подчинена
российской правовой системе. Она была построена на базе изданного еще в
1775 г. «Учреждения .для управления губерний Российской империи», в соот-
ветствии с которым губернию возглавлял губернатор, назначавшийся импе-
ратором. Ему' принадлежали вся полнота исполнительной власти и контроль
за деятельностью учреждений и должностных лиц. Губернатору' были подчи-
Ф. Л. Вигелъ -
первый пензенский
губернатор

А.А.Панчулидзев -
пензенский губернатор

йены также все воинские части и команды, находившиеся в пределах губер-
нии. Главным государственным учреждением являлось губернское правление.
По структуре и функциям уездные учреждения мало отличались от губерн-
ских, но комплектовались иначе. Фактически вся исполнительная власть в
уезде передавалась сословной организации дворянства - уездному дворянско-
му собранию. Оно избирало уездного предводителя дворянства, оказывавше-
го огромное влияние на действия уездных властей. Большую роль играли в
уезде также капитан-исправник, два заседателя и стряпчий, избиравшиеся уез-
дным дворянским собранием на три года. Города возглавлялись городничими,
назначаемыми правительством. Судебные учреждения создавались строго по
сословному признаку.

На местах во главе сельского общества стоял мирской сход, на кото-
ром выбирались староста, писарь, смотритель хлебного магазина и сборщик
податей. Волостной сход, состоявший из представителей сельских обществ,
выбирал волостное правление в составе волостного головы (старшины), засе-
дателей, писаря и его помощника. Разбором имущественных споров кресть-
ян и мелкими уголовными делами занимались сельские волостные управы. В
крепостных селах наряду с этим большим влиянием пользовалась вотчинная
администрация. Владельцу предоставлялась полная свобода во всем, что каса-
лось порядка внутреннего управления. Уездной администрации оставалось лишь
право «надзора в общегосударственных целях».

Вследствие такого многофакторного влияния центра на периферию
мордовский край постепенно втягивался в российскую цивилизационную
систему, трансформируя процессы социально-экономического, политиче-
ского и культурного развития народов региона. Русские привнесли сюда
развитую государственную систему, новую православную веру с ее мощ-
ным комплексом этико-идеологических норм. Цивилизационные системы

У паперти.

Картина XIX в.
Мордовская
крестьянка.

С картины XIXв.

Портрет крестьян-
ки в русском
костюме. Худ. И.

Аргунов

мордовского и татарского народов, представленные в сформировавшемся
новом социуме своими специфическими элементами, уже не являлись зна-
чимыми, но все же оказывали влияние на историческое развитие края.
Более того, в зоне русско-мокшанских контактов взаимопроникновение
культур было одинаковым, лишь в русско-эрзянских районах преобладало
русское влияние.

Взаимовлияние в различных сферах традиционного хозяйства и матери-
альной культуры имело неодинаковую интенсивность. В жилище и одежде
оно проявлялось заметнее. Примечательно, что часть заимствованных эле-
ментов не оставалась неизменной, а перерабатывалась, видоизменялась, орга-
нически впитываясь в исконную культуру населяющих край народов. Их со-
вместная трудовая деятельность обогащалась новыми хозяйственными и куль-
турно-бытовыми элементами. В путевых дневниках и отчетах экспедиции Ака-
демии наук и Русского географического общества, организованных в конце
XVIII - первой половине XIX в. для изучения народов Среднего Поволжья, в
том числе мордвы, подчеркивается «согласие» жителей разных национально-
стей. Удивление академика И. П. Фалька, выраженное фразой: «Они не ссо-
рятся», - является во многом показателем определенной национальной гармо-
нии в регионе, конечно, при разумной требовательности государства и влас-
тей. В то же время нельзя не отметить неравнозначное положение народов в
регионе, что, к примеру, выразилось в констатации современниками беднос-
ти мордвы, ее ускоренной ассимиляции.

Как видим, этническое, правовое, религиозное, мировоззренческое,
хозяйственно-экономическое взаимодействие народов, населяющих край, ока-
зало влияние как на образ жизни и менталитет людей, так и на формы их
социально-экономической и политической организации и административ-
ные связи.
11.2.	СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА

Население в мордовском крае в рассматриваемый период делилось на сосло-
вия. Из них привилегированными были дворянство, духовенство и купечество
при главенствующем положении первого. Дворяне имели право на владение
родовым гербом, были освобождены от телесных наказаний и рекрутчины,
пользовались монопольным (с 1748 г.) правом на владение населенными зем-
лями и крепостными крестьянами. Податная реформа 1722 г. освободила их
от уплаты подушной подати. Юридическое оформление дворянства как со-
словия было завершено губернской реформой 1775 г. и Жалованной грамо-
той дворянству 1785 г. Были подтверждены привилегии дворянства, установ-
лено, что лишение жизни могло осуществляться только по саду, образованы
дворянские общества и дворянские депутатские собрания, а также дворян-
ская опека. Для доказательства сословных прав в губерниях были заведены
дворянские книги, в которые дворян записывали по 6 разрядам в зависимости
от способа получения дворянства, древности рода и наличия титула. В 50-е гг.
XIX в. в крае было 2 910 душ обоего пола дворянского звания (0,34 % от
населения края, в целом же по России они составляли более 1 %). Большин-
ство помещиков были мелкопоместными.

Однако хозяйственная жизнь в Мордовии в изучаемый период опреде-
лялась не мелкопоместными дворянами, а средними и крупными, которые имели
огромные земельные площади и значительное количество крестьян. По мате-
риалам «Азбучных списков дворян», к примеру, в Саранском уезде на 39,3 %
Б. И. Огарев,
П. Б. Огарев,
Е. И. Огарева.
Прижизненные
миниатюры

средних и крупных помещиков приходилось 89,4 % крепостных крестьян, в
Инсарском - соответственно 35,6 и 90,8 % и в Краснослободском - 30,3 и
83,0 %. В указанных уездах у 44 % мелкопоместных дворян числилось во вла-
дении только 12,3 % крестьян, а пятая часть дворян вообще не имела владе-
ний. Крупнейшими землевладельцами Мордовии были П. Б. Огарев (Инсар-
ский уезд - 923 души мужского пола), Е. А. Кикин (Саранский уезд - 1 016
душ мужского пола), А. И. Полянский (Саранский и Шишкеевский уезды -
1 075 душ мужского пола), Н. Ф. Бахметьев (Инсарский уезд - 1 110 душ муж-
ского пола), А. Б. Хрущев (Краснослободский уезд - 1 196 душ мужского
пола) и другие.

Священнослужитель.

С картины И. Репина

К числу привилегированных сословий
в Российской империи относилось и духо-
венство. В середине XIX в. в его составе
было более 10 600 душ обоего пола (1,25 %
от населения края). Духовенство разделя-
лось на черное и белое. Черное составляли
монахи и монахини, белое - приходские свя-
щенники и низший клир (.дьяконы и псалом-
щики). Черное духовенство обитало в бо-
лее чем полутора десятках монастырей. Сре-
ди них наиболее крупными были Саровская
пустынь, Санаксарский, Краснослободский
Спасо-Преображенский и Саранский Пет-
ропавловский монастыри.

Основная масса населения как в це-
лом по России, так и в мордовском крае была
представлена податными сословиями: меща-
нами и цеховыми ремесленниками в горо-
дах, крестьянами в деревнях. Они обязаны
были платить подушную подать и нести рек-
рутскую повинность. В мещанство входило
непривилегированное податное население
городов - ремесленники, мелкие торговцы, домо-
хозяева, наемные рабочие. Они были обложены
высокой податью, должны были поставлять рекру-
тов в армию и не освобождались от телесных нака-
заний.

Основным населением края было крестьян-
ство. Земля в Российской империи являлась исклю-
чительной собственностью помещиков и государ-
ства. Крестьяне получали в пользование надел, за
который были обязаны нести повинность в пользу
своего владельца. Всех крестьян дореформенной
России можно разделить на три неравные по чис-
ленности группы: помещичьи, государственные и
удельные.

Поуездные итоговые данные кратких «Эконо-
мических примечаний» Генерального межевания за
80-е гг. XVIII в. определяют численность крестьян
мужского пола в уездах, вошедших позднее полно-
стью или частично в состав Мордовии, в 212 691 ре-
визскую душу, или 94 % от всего мужского населе-
ния. Из них 101 540 (47,8 %) были помещичьими,
34 481 человек (16,2 %) - удельными и 76 670 че-
ловек (36 %) - государственными. В 50-е гг. XIX в.
крестьяне мужского пола составляли 387 115 чело-

Крестпъяне
Сергачского уезда.

Фотограф

А. Карелин,
художник
И. Шишкин

век (89 % от всего мужского населения), в числе которых 141 285 человек,
то есть 36,5 %, были владельческими, 9 974 человека, или 2,6%, - дворовыми
у помещиков, 44 294 человека, или 11,4 %, - удельными (Ардатовский уезд) и
191 562 человека, или 49,5 %, - государственными.

Как видим, к середине XIX в. произошло численное увеличение всех
разрядов крестьянства. Но, несмотря на абсолютный рост, удельный вес по-
мещичьих крестьян и дворовых во всем крестьянстве к 50-м гг. падает (с
47,7 до 39,1 %). Этот процесс был характерен для всей России.

В 50-е гг. XIX в. в крае, как уже отмечалось, проживало 204 160 чело-
век мордвы обоего пола (23,2 %). Из них в крепостной зависимости находи-
лось 10 908, или 5,3 %, удельными были 56 469, или 27,7 %, и государственны-
ми - 136 783 человека, или 67,0 %.

В середине XIX в. больше всего крепостных крестьян было в тех же
уездах, что и в конце XVIII в. Вообще в уездах со значительной численностью
русского населения удельный вес крепостного крестьянства был выше. На-
пример, в Саранском уезде помещичьи крестьяне мужского пола составляли
61,9 %, в Инсарском - 41,0 %, в Ардатовском в крепостной зависимости от
помещиков находилось 34,2 % всех крестьян-мужчин. Значительный процент
помещичьих крестьян был вТемниковском уезде (45,8). В Наровчатском, Крас-
нослободском и Спасском уездах их доля держалась на уровне 20,4 - 22,3 %• По
форме феодальной эксплуатации помещичьи крестьяне делились на оброчных и
барщинных. Две трети помещичьих имений применяли барщинную форму эксп-
луатации, четверть - оброчную и менее десятой части - смешанную.
В некоторых уездах мордовского края в конце XVIII в. было довольно
много удельных крестьян, которые принадлежали императорской фамилии и
занимали промежуточное положение между помещичьими и государствен-
ными. В Ардатовском уезде они составляли 31,6 % всех крестьян (9 189 душ
мужского пола), в Краснослободском - 39,1 % (8 061 человек), в Троицком -
46,0 % (8 988 человек). В остальных уездах удельные крестьяне составляли
незначительную часть населения. К 50-м гг. XIX в. они сохранились только в
Ардатовском уезде и ряде уездов Симбирской губернии, частично вошедших
в состав Мордовии. В Пензенской и Тамбовской губерниях удельные кресть-
яне в 1837 г. были переведены в разряд государственных, что в явилось глав-
ной причиной уменьшения его доли.

Государственные крестьяне принадлежали казне и официально счита-
лись свободными сельскими обывателями, поэтому их положение по сравне-
нию с помещичьими было лучше. Они также находились в феодальной зависи-
мости, но феодалом выступало само государство: оно предоставляло в пользо-
вание крестьянам земельные наделы, за которые получало фиксированные
законом повинности (оброк) и взимало общегосударственные и местные нало-
ги. Подушная подать и оброк за первую половину XIX в. возросли в 3 раза.

К середине XIX в. доля государственного крестьянства возросла во всех
уездах, за исключением Ардатовского. В Наровчатском (32 485 душ мужского
пола), Краснослободском (45 722) и Спасском (29 196) уездах три четверти
всех крестьян мужского пола были государственными, в Инсарском уезде -
56,7 % и Темниковском - 47,8 %. Одной из причин высоких темпов роста госу-
дарственного крестьянства явилась реформа П. Д. Киселева, в результате ко-

Бабушкины сказки.
Худ. В. Максимоб.
торой только в уездах Пензенской губернии, вошедших в состав Мордовии,
перешло в этот разряд примерно 37 тыс. душ удельных крестьян мужского
пола. Эта реформа сыграла важную роль в жизни государственной деревни.

Во второй четверти XIX в. реформами П. Д. Киселева была введена более
или менее стабильная структура управления государственными крестьянами. В
1837 г. учреждается Министерство государственных имуществ, в губерниях
создаются палаты государственных имуществ с большим штатом чиновников.
Губернии делились на округа, которые либо совпадали с уездным делением,
либо включали несколько уездов в зависимости от количества проживавших в
них государственных крестьян. Так, Краснослободский и Спасский округа
совпадали с территориальными границами одноименных уездов, а Инсарский
включал в себя Инсарский и Саранский уезды; Наровчатский округ объеди-
нял Наровчатский и Керенский уезды; Темниковский уезд входил в Елатом-
ский округ. Во главе округов стояли окружные начальники с помощниками,
осуществлявшие полицейский надзор и контроль за исправным поступлением
государственных и земских налогов. Округа делились на волости, включав-
шие не менее 8 тыс. душ государственных крестьян, с таким расчетом, чтобы
отдельные селения находились не далее 40 верст от волостного центра.

Ввиду малоземелья правительство разрешало государственным крестья-
нам аренду и покупку земель. Наряду о общинным землепользованием в их
среде стало распространяться частное землевладение, которое составляло в
Наровчатском уезде 0,13 %, в Саранском - 3,8% к надельному. В 1857 г. в част-
ном владении государственных крестьян находилось 3 950десятин земли.

Государственные крестьяне, как и другие податные слои населения,
облагались тяжелыми платежами. Сверх государственной подушной подати с
них взимался дополнительно четырехгривенный оброк, представлявший со-
бой феодальную ренту. Размер его рос быстрее, чем подушная подать. С кон-
ца XVIII в. по 1818 г. она увеличилась с 1 руб. 20 коп. до 3 руб. 70 коп.
ассигнациями, а оброчный сбор - с 5 до 10 руб. ассигнациями. В 40-х гг.
XIX в. оброчный сбор был преобразован в поземельно-промысловую оброч-
ную подать, что привело к значительному усилению налогового бремени. На-
ряду с государственными налогами с крестьян взимали различные земские
сборы, размеры которых также росли. Например, во второй четверти XIX в.
в Саранском, Инсарском, Краснослободском уездах земские сборы выросли с 15
до 27 коп., а мирские - с 39до 72 коп. серебром надушу населения.

Государственные крестьяне, так же как помещичьи и удельные, несли
тяжелые натуральные повинности. Они выставляли работников ддя исправле-
ния дорог, мостов, гатей, предоставляли суточные квартиры .для проезжав-
ших чиновников, принимали на постой и содержали воинские команды, вели
все работы на общественных запашках, являвшихся своеобразной формой
барщины. Из числа крестьян выделялись лесники для охраны казенных лесов.
Наиболее тяжелой повинностью являлась рекрутчина.

Над крестьянами тяготела опека громадного управленческого аппара-
та, которая носила крепостнический характер. Государственные чиновники
злоупотребляли своим положением: ограничивали личную свободу крестьян,
заставляли их обрабатывать свои поля, производили незаконные сборы. Одни
и те же налоги взимали по два раза, пользуясь темнотой и доверчивостью
Воскресная пропо-
ведь.

Худ. В. Перов

населения. Например, в 1840 г. при проверке документов по налоговым пла-
тежам выяснилось, что в Наровчатском уезде денежные взносы крестьян не
всегда записывались, сборщики налогов присваивали большие суммы государ-
ственных денег. В хищении податных денег обвинялся даже блюститель закона -
судья Инсарского уезда Карачаров.

Крестьяне не справлялись с платежами. В 1805 г. за государственными
крестьянами Краснослободского уезда числилось недоимок 34 тыс. руб. ас-
сигнациями, к концу 30-х гг. они выросли в шесть раз. В Темниковском уезде
к 1840 г. задолженность составляла 145 тыс. руб., к 50-м гг. эта сумма удвои-
лась. Недоимочных крестьян на основании кабальных сделок отправляли на
принудительные работы.

Кроме названных крупных категорий податного населения, представ-
ленного крестьянством и рядом городских сословий, существовали и более
мелкие. Среди них нельзя не выделить посессионных и вдадельческих завод-
ских крестьян - промышленных рабочих дореформенной России. Процесс
становления данной социальной группы связан с возникновением крупных
предприятий мануфактурного типа. Их формирование было вызвано потреб-
ностью России в ускоренном развитии промышленности, что определило
характер и динамику комплектования кадров для нее.

Численность посессионных рабочих в начале XIX в. по наиболее круп-
ным металлургическим заводам края была менее 2 000 душ мужского пола.
На других фабриках и заводах редко была задействована и сотня рабочих.
Поэтому данная категория населения ввиду своей малочисленности незначи-
тельно деформировала социальную структуру края.
Особенности социальной структуры российского общества XVIII - пер-
вой половины XIX в. не привели к формированию обособленной группы лиц,
интересы которой всецело были бы связаны с организацией промышленной
и торгово-финансовой деятельности. Во многом это объяснялось прочностью
сословного строя, который не позволял имущественным интересам возобла-
дать над сословными, опекаемыми государственной властью. Но, с другой сто-
роны, предпринимательская деятельность являлась своего рода «сглаживаю-
щим» фактором, вовлекая в свое «бытие» представителей самых разных со-
словных групп: крестьян, купцов, дворян. При этом сословная принадлеж-
ность предпринимателей детерминировала характер и степень их предпри-
имчивости, которая, являясь личностно-психологическим качеством, в то же
время несла на себе отпечаток социально-культурных отношений, господ-
ствовавших в той или иной сословной среде.

Российское предпринимательство формировалось одновременно с раз-
витием российской государственности. Они представляют собой своего рода
«фундамент», на котором базируются благосостояние и благополучие любого
народа; в случае «неполноценности» одного из этих компонентов разрушает-
ся и сам «фундамент». В то же время государственная власть, стараясь упорядо-
чить предпринимательскую деятельность, не всегда поддерживала проявле-
ние частной инициативы и в неравной степени отражала экономические ин-
тересы различных слоев населения. Оценивая экономическую политику Рос-
сии в XVIII - первой половине XIX в., нужно заметить, что в целом меропри-

Купеческая семья
за чаепитием.

Ху'а. И. Ку чиков
Иван Севостьянов

ятия правительства проводились в направлении поддержания народной ини-
циативы, предприимчивости и отмены ограничений, хотя они часто были про-
тиворечивы и не всегда отвечали экономическим запросам как всего обще-
ства в целом, так и его отдельных групп и сословий. В большинстве случаев
власти руководствовались не столько задачами долгосрочного экономическо-
го развития, сколько конъюнктурными потребностями финансовой и военно-
политической стабильности. Нельзя забывать и то, что государственная эко-
номическая политика в значительной степени сохраняла сословные черты. В
реальной действительности степень экономической свободы и непосредствен-
ная возможность заниматься промышленной деятельностью в достаточно круп-
ных масштабах соотносились с сословной привилегированностью.

В 1785 г. согласно Жалованной грамоте все купцы были разделены на
гильдии. К первой гильдии относились купцы, владевшие капиталом не менее
10 тыс. руб., ко второй принадлежали купцы с капиталом от 5 до 10 тыс. руб.,
третью составляли купцы с капиталом от 1 до 5 тыс. руб. Принадлежность к
первым двум гильдиям значительно повышала социально-экономический ста-
тус купца - он имел право на внутренний оптовый и розничный торг, на уст-
ройство заводов и фабрик, освобождался от казенных служб. Причем купцам
первой гильдии разрешалось торговать не только в империи, но и за ее пре-
делами, для чего можно иметь морские суда, членам же второй гильдии -
только речные. Пределы деятельности купцов третьей гильдии ограничива-
лись мелочным торгом, содержанием трактиров, бань, постоялых дворов.
Они имели право только на розничную торговлю. Купцы всех гильдий были -
освобождены от подушной подати (вместо нее они платили 1 % с объявленно-
го капитала), а также от личной рекрутской повинности.

Кроме гильдейских купцов вводилось понятие «именитый гражданин».
По статусу он был выше купца первой гильдии, ибо должен был обладать ка-
питалом не менее чем 100 тыс. руб. Именитые граждане получали право иметь
загородные дачи, сады, заводы и фабрики. В 1832 г. вместо категории имени-
тых граждан было учреждено высшее городское сословие почетных граж-
дан. Наиболее престижным считалось звание потомственного почетного граж-
данина, которое распространялось на всех членов его семьи. Это престиж-
ное звание могли получить купцы первой гильдии после 10 лет «состояния в
гильдиях» и купцы второй гильдии после 20 лет. Но оно не было исключи-
тельно купеческим и его нередко «жаловали» лицам так называемых свобод-
ных профессий, а кроме того, оно приобреталось по праву рождения детьми
личных дворян, обер-офицеров, кавалеров орденов Св. Анны и Св. Станисла-
ва, православных священников и т. д.

На территории Мордовии самым именитым было краснослободское ку-
печество. Уже на следующий год после учреждения звание почетного потом-
ственного гражданина получил краснослободский купец первой гильдии Иван
Савостьянов. Представители этой купеческой фамилии фактически монополи-
зировали торговлю вином не только в Краснослободском, но и в Арзамасском,
Лукояновском, Сергачском и других уездах. На это же время приходится рас-
цвет предпринимательской деятельности купца первой гильдии Ненюкова,
который в первой половине XIX в. сосредоточил в своих руках значительную
часть хлебной торговли. Причем Ненюковы занимались и промышленным
предпринимательством, основав предприятие по строительству судов в с. Пур-
дошки и канатно-прядильное производство в Краснослободске. Строившие-
ся на пристани суда, равно как и вырабатываемые бечевы и канаты, упот-
реблялись самими заводчиками для транспортировки товаров по Мокше и
другим рекам во время весеннего половодья. Коммерческие успехи Неню-
ковых не остались незамеченными и были высоко оценены присвоением зва-

Купец.

С гравюры XIX в.

ния почетных потомственных граждан.

Еще одним представителем привилегированного городского сословия
Краснослободска в первой половине XIX в. стал вместе со своим семей-
ством Н. Д. Манухин, основу деятельности которого составляло промыш-
ленное предпринимательство в металлургической отрасли. Он был пред-
ставителем предпринимателей-рационализаторов, стремящихся даже в тех
не очень благоприятных условиях экономической деятельности сделать свое
производство наиболее рентабельным. Являясь владельцем целого заводско-
го комплекса, который составляли Авгурский чугуноплавильный, Сивинский
железоделательный, а с конца 40-х гг. XIX в. и Приклонский минерально-
купоросный заводы, а также деревни Русское Маскино, где проживали куп-
ленные для работы на заводах крепостные крестьяне, Н. Д. Манухин доволь-
но успешно осуществлял свою деятельность. Он был одновременно и куп-
цом, и заводовладельцем, организовывая и контролируя не только производ-
ственный процесс, но и сбыт товара. Чтобы рационально вести свое хозяй-
ство, Н. Д. Манухин жил при заводе, имел хорошее имение с зимним садом
и оранжереей. За заслуги в развитии промышленности он был пожалован в
высшее городское сословие, а еще до этого получил звание мануфактур-
советника, которое, как и звание коммерц-советника, было учреждено
в 1800 г., и получить его могли только купцы первой гильдии, гильдейский
стаж которых достиг 12 лет. Практиче-ским подтверждением заслуг и титу-
лов Н. Д. Манухина было относительно стабильное функционирование его
металлургических заводов на протяжении всей первой половины XIX века.
Они даже пережили реформу 1861 г. Годовой оборот этого предпринима-
теля в 1828 г. составлял 64 500 руб., что превышало капиталы купцов всего
г. Саранска.

По общей численности купеческого сословия Саранск намного опере-
жал Краснослободск (почти в 2 раза) и Инсар (более чем в 3 раза). В Саран-
ске звание почетного потомственного гражданина второй гильдии имели
Ф. И. Кубанцев и И. Л. Кротков, с именами которых были связаны успехи
салотопенной промышленности города. Последний был к тому же награж-
ден золотой медалью за усердие.

Купечество других городов региона было менее именитым и богатым,
чем купечество Саранска и Краснослободска. В этом отношении можно от-
метить лишь Темников, где численность и предпринимательская активность
купечества были относительно высокими (в 1840 г. представителей купечес-
кого сословия здесь было 580 человек обоего пола). В Ардатовском уезде в
1858 г. его численность не достигала и 100 человек обоего пола, в Троицке
составляла 19 человек обоего пола и все купцы относились к третьей гиль-
дии. В Шишкееве купеческого сословия не было вообще.
По реке Оке.

Худ. А. Архипов

Приведенная иерархия городов и уездов по численности купеческого
сословия прямо пропорциональна интенсивности предпринимательской ак-
тивности в городах, но не всегда соответствует степени торгово-промыш-
ленной деятельности в сельской округе. Например, Инсарский уезд, уступая
Саранскому и Краснослободскому по численности купечества, значительно
опережал их по уровню промышленного развития.

Все это обусловлено тем, что не только купечество определяло степень
предпринимательской активности. Рассматривая социальные параметры пред-
принимательского слоя, сформировавшегося на территории мордовского
края, нельзя не заметить наличие в его среде значительного числа лиц - но-
сителей различных гражданских и военных званий. Однако предприниматель-
ская деятельность дворян к системе чинопроизводства прямого отношения
не имела, а успехи в этой сфере не были связаны с положением в табели о
рангах. Большинство носителей высших чиновных званий переходили к заня-
тию торгово-промышленной деятельностью после выхода в отставку.

Однако далеко не все дворяне были предпринимателями. Некоторые из
них не только оставались в стороне от промышленного производства, но даже
не знали, что такое землевладение, и не смотрели на свое хозяйство как на
источник наживы. Эти помещики, воспитанные на идеалах, в соответствии с
которыми российское могущество было связано с честью и достоинством дво-
рянина, а не с количеством денег, не смогли приспособиться к изменяющим-
ся условиям. В среде этих «благородных господ» существовало пренебрежи-
тельное отношение к купцам и промышленникам. Даже если владелец особ-
няка с родовым гербом на фасаде, с отвалившейся штукатуркой и рассохши-
мися полами никаких дарований не имел, а само «родовое гнездо» было зало-
жено и перезаложено, то и тогда он продолжал считать себя выше «этих выс-
кочек» и «денежных мешков». Такая «ущербность» сказывалась на их мироо-
щущении, и поэтому многие из них, утвердившись в деловом мире, всеми
правдами и неправдами домогались чинов, званий и дворянского статуса. В
этом отношении примечательна судьба купцов-предпринимателей братьев Ни-
коновых. Василий Андреевич Никонов уже в 60-е гг. XVIII в. числился в чине
поручика, а в начале XIX в. дипломы на дворянство удалось получить его бра-
тьям Сергею Андреевичу (поручик) и Александру Андреевичу (титулярный
советник).

Психология другой части дворян основывалась на иных принципах. Это
были люди высоких духовных запросов и практического склада ума, отверг-
нувшие идеюдворянского консерватизма и видевшие будущее деревни в раз-
витии товарно-денежных отношений и в ее индустриализации. Усиление ак-
тивности помещичьего предпринимательства на территории мордовского края
позволяет с полным основанием утверждать, что количество дворян, осоз-
навших веяние нового времени, к середине XIX в. заметно увеличилось. К их
числу с полным основанием можно отнести А. А. Тучкова, Н. М. Сатина, А. Н.Ле-
онтьева, А. М. Литвинова, П. Б. Огарева, Араповых и др.

Помещичье предпринимательство свидетельствовало о разрушении ис-
ключительно аграрного менталитета дворян, которые, по существу, являлись
главными агентами индустриальной экспансии. Промышленные успехи «бла-
городного российского сословия» предопределялись корпоративными приви-
легиями и государственным покровительством. Но в то же время эти факто-
ры действовали и в обратном направлении, препятствуя всеобщей перестрой-
ке помещичьих хозяйств по буржуазному типу.

Образ предпринимателя будет не в полной мере раскрыт, если мы не
скажем еще об одной стороне его деятельности - благотворительности. Ску-

Нищие.

Рис. XIX в.

пость не стала определяющим мотивом их
жизненного поведения. И примеров это-
го можно привести немало. В XVIII в. едва
ли кто другой в Инсаре жертвовал
столько средств на обустройство храмов
и на дела благотворительности, сколько
купеческое семейство Никоновых. Они
построили около завода каменную цер-
ковь во имя Вознесения Господня, снаб-
див ее всем необходимым облачением и
драгоценной утварью. В духовном заве-
щании Марии Никоновой упоминается,
что она оставила после себя капитал,
ежегодные проценты с которого в раз-
мере 300 рублей серебром должны были
передаваться в пользу Вознесенской цер-
кви «на все время ее существования». Она
хотела основать при церкви монастырь,
но смерть помешала ей реализовать свои
намерения. Один из Никоновых внес в опе-
кунский совет капитал в сумме 1000 руб-
Христорождествен-
ская церковь

лей ассигнациями с условием, что проценты с него будут раздаваться 100
бедным жителям города Инсара по 10 рублей каждому, что должно, по воле
завещателя, «продолжаться вечно».

Церковная благотворительность была довольно распространенным яв-
лением среди инсарского купечества. В летописи другой церкви г. Инсара -
Соборной упоминаются откупщик, купец первой гильдии А. Я. Журавлев и
откупщик купец первой гильдии И. О. Цыпляков, пожертвования каждого
из которых достигали 500 рублей ассигнациями. Последний на свои средства
восстановил деревянный кладбищенский храм, который позже был перестро-
ен в каменный купцом Костиным. Среди саранского купечества также встре-
чались благотворители. Крупные пожертвования в пользу церкви внесли купцы
первой гильдии Иван и Дмитрий Кротковы. На их средства в 1852 г. была
вновь отстроена сгоревшая Христорождественская церковь.

Перечисленные примеры милосердия и церковной благотворительности
свидетельствуют о значительной роли духовно-нравственных мотивов их пове-
дения и деятельности, что являлось самобытной чертой сознания многих рус-
ских предпринимателей.

Подытоживая вышесказанное, прежде всего следует отметить разноли-
кость предпринимательского слоя вследствие его сословной неоднородности,
что приводило к отсутствию равенства возможностей в занятии предпринима-
тельской деятельностью, а также к различиям в трудовой мотивации, хозяй-
ственной этике, ментальности и социально-культурном облике предпринима-
телей. Кроме того, важные штрихи к портрету предпринимателя добавляют
личностно-психологические качества и наличие предпринимательского «духа»,
что в значительной степени влияло на результаты деятельности, предопреде-
За расчетом.

Худ. Н. Богданов-
Бельский

ляя либо ее успех, либо ее неудачу. Экономическая сила той или иной купе-
ческой или дворянской фамилии достигалась не столько за счет преемствен-
ности капиталов, сколько благодаря предприимчивости отдельных предста-
вителей рода.

Существенной чертой облика предпринимателя являлось сохранение
традиционной ментальности, основными компонентами которой были элемен-
ты народной культуры: религиозность, преданность царю, общинность, пат-
риархальность семейной жизни, преобладание морально-нравственных прин-
ципов трудовой мотивации над накопительскими и др. Особенно это было
присуще купечеству и крестьянству. Именно среди них наиболее часто
встречались примеры благотворительности и милосердия. Этот тип пред-
принимателей можно назвать «хозяевами-тружениками», сознанием которых
еще не овладело «примитивно-буржуазное чувство хозяина-собственника» в
силу особого отношения к труду и собственности. «Дух предприимчивости»
не всегда дополнялся «духом буржуазности», что в конечном счете сдержи-
вало процессы капитализации промышленности. Тем не менее хозяйственный
этос предпринимателей за первую половину XIX в. претерпевает некоторые
изменения, вызванные необходимостью самостоятельного хозяйствования. При
этом чувство хозяина, на котором строилось экономическое поведение, име-
ло существенные различия: у дворян оно было связано с сословной исключи-
тельностью и государственными привилегиями; у купцов - с торгово-пред-
принимательскими ценностями; у крестьян - с понятием о труде как главном
и единственно праведном источнике достатка. Подводя итог всем этим рас-
суждениям, необходимо сказать о значении деятельности и роли «конструк-
торов» экономической структуры Российского государства в исторической
судьбе края XVIII - первой половины XIX в. В это время политическое разви-
тие нашего региона, направляемое государственной властью, шло параллельно
с экономическим освоением с опорой на частную инициативу предпринима-
телей, которые внесли существенный вклад в дело индустриализации, хозяй-
ственного и культурного развития края и заложили фундамент дальнейшего эко-
номического строительства.

11.3.	СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

Анализ численности и сословно-социальной структуры населения края по-
казывает, что подавляющую часть его составляло крестьянство, которое
занималось сельским хозяйством. Аграрное производство служило осно-
вой региональной экономики. Развитие отрасли в первой половине XIX в.
сохраняло экстенсивный характер, производство расширялось в основном
за счет распашки и обработки новых земельных угодий. К концу 50-х гг.
площадь пашни в крае увеличилась на 146 696 десятин (на 14,9 %) и дос-
тигла 1 125 47бдесятин, или 42,6% всей земельной площади (2 644 312
десятины). Удельный вес пашни вырос главным образом за счет сокраще-
ния лесов. В 90-е гг. XVIII в. леса покрывали 51,8% всей площади. К сере-
дине XIX в. помещики и владельцы поташных и металлургических заводов
вырубили почти одну треть лесных массивов (439 437 десятин, или 32 %).
Перед отменой крепостного права под лесом оставалось только 38,1 %
территории.

На пашне.

Худ. М. Клодт
Несмотря на увеличение площади пашни, надел ее в трех полях на душу
мужского пола с 90-х гг. XVIII в. до 50-х гг. XIX в. уменьшился на 34,9 % - с
3,95 до 2,57 десятины, что объяснялось более быстрым приростом населения,
по сравнению с расширением пашенных угодий.

Условия для сельскохозяйственного производства в крестьянских хо-
зяйствах были малоблагоприятными. Экономисты второй половины XIX в. счи-
тали, что даже в черноземной полосе для покрытия продовольственных по-
требностей населения необходимо было иметь 4 десятины пахотной земли на
душу мужского пола. Этому требованию не отвечал ни один из уездов мордов-
ского края. По современным подсчетам, для районов Центральной России
размер надела, который мог обеспечить минимум возможностей для просто-
го воспроизводства и снижение которого грозило подрывом самой основы
крестьянского хозяйства, должен был находиться в пределах 2,0- 2,5 десяти-
ны пашни надушу мужского пола. В Мордовии крестьянский надел был лишь
немногим больше.

На сокращение пашенных наделов крестьян повлияло и увеличение дво-
рянского землевладения, которое к 50-м гг. XIX в. занимало уже значитель-

Аполлон

Веденяпин

В началеXIXв. вроссийском обществе сложилось осознание необходимости и неиз-
бежности преобразований. В этих условиях правительство вступило на путь ре-
форм, а общество обратилось первоначально к давлению на правительство, поддер-
жке, подталкиванию рефор лшторских устремлений. Однако после того как «верхи»
свернули начавшиеся было реформы, общество встало на путь революционной борь-
бы, первым проблеском которой стало декабристское движение. Его подавление
привело к традиционному в таких случаях сыску и у же в январе 1826 г. в Саранске,
Инсаре, Красное лоб одске чины полиции получили предписание пензенского губерна-
тора Ф. П. Лубяновского о принятии мер «к отысканию» коллежского асессора В. К.
Кюхельбекера. Спустя два месяца саранская полиция получила новое указание «о
сыске бывших в мятежной шайке Муравьева-Апостола нижних чинов Черниговско-
го пехотного полка».

В ходе следствия выяснилось, что во многих губерниях Центральной России
декабристы имели родственников, друзей, во многих побывали лично, пытались про-
пагандировать свои взгляды. Вывали они и в уездах Мордовии. В с. Веденяпино Темни-
ковского уезда родились члены Общества соединенных славян Аполлон и Алексей Веде-
няпины. Аполлон Веденяпин был арестован в феврале 1826 г. и по окончании след-
ствия сослан в Верхневилюйск Якутской области. В 1856г. он был амнистирован и
вернулся на родину. До своей смерти в 1872 г. был помещиком в с. Тройни Красносло-
бодского уезда. Судьба его брата Алексея сложилась иначе. Он был осужден по XIразря-
ду, определен в рядовые, участвовал в боевых действиях на Кавказе, русско-персидской
и русско-турецкой войнах. В 1833 г. он был уволен со службы и отправлен на родину с
учреждением секретного надзора. Некоторое время жил в Пензе, а в начале декабря
1838 г. переехал в с. Вогородское Темниковского уезда. Умер в 1847 г.

Членом «Союза благоденствия» (1818), московской управы Северного обще-
ства и тайной декабристской организации «Практический Союз» был Алексей Алек-
сеевич Тучков (1800 - 1878). Он был арестован в январе 1826 г., в ходе следствия
было высочайше повелело, продержав его месяц под арестом, выпустить. С середи-
ную часть сельскохозяйственных площадей. По сведениям губернских коми-
тетов, введенным в научный оборот Н. Ф. Тюгаевым, общее количество дво-
рянских земель на изучаемой территории в 1858 - 1859 гг. составляло 802 ты-
сячи десятин, или 34,7 % всех удобных земель. Помещичьим крестьянам без
дворовых принадлежало 12,9 % всей удобной земли (около 298 тысяч деся-
тин). Государственные крестьяне имели со всеми угодьями 33,4 % удобной
земли (772 тысячи десятин), удельные - 163 317 десятин, или 7,3 %.

Анализ динамики высеваемых культур показывает, что на протяжении
первой половины XIX в. в основной отрасли сельского хозяйства края - зер-
новом производстве - проявилась тенденция к специализации. Это вырази-
лось в культивировании таких хлебов, как рожь и овес. Они были основными
возделываемыми культурами. Площади их посевов постоянно расширялись (с
61,4 - 72,0 % в начале века до 76,3 % и больше в 50-е гг. XIX в.). Немного
увеличились посевы ячменя, конопли и льна, но они в общей посевной площа-
ди занимали незначительную долю. Пшеница в значительном количестве сея-
лась лишь в Саранском уезде (в 50-е гг. - 17,75 % площади пашни), но в
остальных уездах ее посевы уменьшились. Заметными в начале века были

Н. И. Тургенев

ны 1830-х гг. инсарский уездный предводитель дворянства. Его дочь Наталья (в
1849- 1856гг. замужем за Н.П.Огаревым, с 1857г. в гражданском браке с А. И. Гер-
ценом) писала о том, что отец «много говорил о декабристах, об их мечтах; он
вздыхал, вспоминая о них, и думал, сколько пользы могли бы принести России эти
образованные и высоконравственные люди». А. А. Тучков стал одним из первых в
России сахарозаводчиков. В 1850 г. вместе со своими зятьями Н.П.Огаревым и
Н.М.Сатиным подвергался аресту по обвинению в принадлежности к «коммунис-
тической секте».

В число создателей Северного общества входил один из основоположников
финансовой науки в России Николай Иванович Тургенев (1789 - 1871), которому
принадлежали земли в Ардатовском уезде. В 1818 - 1871 гг. он побывал в своих
владениях и записал: «Прогулка в Ахматове на лодке по речке Алатырь мне очень
понравилась: берега прелестные - и это в нашем владении! Как бы ни жить здесь,
если бы у нас не было рабства, таких чиновников и проч. Фигуры рабов здесь еще
жалче, нежели в Москве...». В момент восстания находился за границей, осужден
заочно и приговорен в каторжные работы вечно.

За границей в декабре 1829 г. оказался и отставной полковник лейб-гвардии
Московского полка Григорий Александрович Римский-Корсаков (1792 - 1852) - член
«Союза благоденствия», владелец с. Архангельское Голицына (ныне Рузаевский район),
участник Отечественной войны 1812 г.

В Саранск после осуждения и отставкибыл сослан поручик Антон Аполлоно-
вич Жемчужников (1800 - 1873)- член «Союза благоденствия». Начальник 3-го
отделения А. X. Венкендорф потребовал от пензенского губернатораФ. П. Лубянов-
ского «иметь сведения о образе жизни и поведении сего офицера... иметь его в нео-
слабленном наблюдении и о поведении его ежемесячно доносить...».

Восстание декабристов оказало существенное воздействие на российское об-
щество, причем не только столичное, но и провинциальное. Оно показало, что мож-
но противостоять властным структурам, правительству. В истории России по-
явилась новая струя - революционная.
Моление о скоте.

С гравюры XIX в.

посевы гречихи, но к середине века занятые ею, а также
полбой и горохом площади сократились. Картофель на тер-
ритории края, судя по документам, возделывается с начала
20-х гг. XIX в. Он служил «пособием к продовольствию кре-
стьян», как и другие огородные овощи. Занимаемые им пло-
щади были незначительны. К середине XIX в. картофель
получил большее распространение и стал сажаться даже
на полях.

За первую половину XIX в. агротехника сельскохо-
зяйственного производства не изменилась. Способы обра-
ботки земли и орудия труда оставались примитивными -
использовались в основном соха и деревянная борона с
«железными гвоздями», всюду господствовала трехпольная
система севооборота, почву почти не удобряли. Рожь жали
серпами или косили «косами с граблицами». Хлеб молотили
цепами и лошадьми. Лишь в некоторых помещичьих хо-
зяйствах появились машины. Урожайность сельскохозяй-
ственных культур была невысокой. К примеру, по Пензен-
ской губернии средний урожай озимых и яровых за 1802 -
1811 гг. равнялся сам - 3,5, а по России - сам - 3,1.

При оценке состояния сельскохозяйственного про-

изводства надо также учитывать, что в губерниях, уезды
которых вошли впоследствии в состав Мордовии, за период с 1800 по 1856 г.
23 раза повторялись малоурожайные и неурожайные годы, причем 8 таких
лет пришлось на первое двадцатилетие, а 15 - на последующие 36 лет. В
среднем примерно через каждые 2,5 года были неурожаи.

Несмотря на то, что край входил в зону критического земледелия и
агротехника сельскохозяйственного производства в первой половине XIX в.
не претерпела заметных изменений, тем не менее в это время выросла масса
товарного хлеба, к примеру, по Краснослободскому, Писарскому, Наровчат-
скому и Саранскому уездам - почти в 5 раз. Главной причиной развития дан-
ной тенденции стало усиление влияния как на крестьянское, так и на поме-
щичье хозяйство рыночных отношений. За 1856 г. по четырем уездам вывоз
хлеба в другие губернии был несколько выше, чем его продажа на местных
рынках. Основными предметами вывоза по Суре и Мокше являлись хлеб, а
также спирт, произведенный местными винокуренными заводами. Наиболь-
шую массу товарного хлеба давали помещичьи хозяйства.

Наряду с земледелием в крае развивалось и скотоводство, но оно не
являлось самостоятельной отраслью сельского хозяйства, каким было хлебо-
пашество. Скот держали лишь в необходимом количестве, что было связано с
недостаточной кормовой базой. Исследователи отмечают устойчивое сохра-
нение поголовья лошадей в крае на протяжении первой половины XIX в., что
прежде всего объясняется земледельческим характером региона. Их коли-
чество, как, впрочем, и поголовье овец, в расчете на 100 человек населения
здесь было больше, чем по Европейской России в целом. Однако обеспечен-
ность крупным рогатым скотом в расчете на 100 человек населения была
почти в 2 раза меньше, чем по Европейской России.
ПЛ. ГОРОДА МОРДОВСКОГО КРАя

К городам в первой половине XIX в. на территории мордовского края относи-
лись населенные пункты, получившие от правительства статус города или поса-
да. Всего насчитывалось 7 таких поселений: 5 уездных (Саранск, Инсар, Крас-
нослободск, Ардатов, Темников) и 2 «заштатных» (Троицк и Шишкеев). После-
дние некоторое время также являлись уездными городами, но в 1796 г. в связи
с упразднением Троицкого и Шишкеевского уездов потеряли это право.

Одними из важных количественных характеристик городов являются их
величина и численность населения. По стандартам второй половины XVIII -
первой половины XIX в. города с населением свыше 25 тысяч человек относи-
лись к большим, от 5 до 25 тысяч - к средним, менее 5 тысяч - к малым.
Исходя из этих критериев можно сделать вывод об отсутствии в первой поло-
вине XIX в. на изучаемой территории крупных городов. Самым большим го-
родом был Саранск, население которого уже в конце XVIII в. составляло око-
ло 6,5 тысячи человек. Кроме него к группе средних городов с начала XIX в.
относился Краснослободск (к 1831 г. его население составляло 6 512 чело-
век). К 40-м гг. этого уровня достиг Темников (в 1840 г. 5 962 человека), а к
началу 60-х - и Ардатов (в 1859 г. 5 247 человек). Остальные оставались в
разряде малых городов, и даже в начале 60-х гг. численность их населения не
достигла пятитысячного рубежа. В 1864 г. население Инсара составляло
3 904 человека, Троицка - 4 518 человек, Шишкеева - 3 551 человек.

Приезд гувернантки
в купеческий дом.

Худ. В. Перов
Темпы роста населения самыми высокими были в Темникове. С 1785 по
1862 г. оно выросло с 2 672 до 6 147 человек, или на 130 %. Население
Саранска за это время увеличилось с 3 232 до 5 650 человек мужского пола
(75 %), Инсара - с 1 512 до 1 799 (на 19 %), а Краснослободска - с 2 385 до
2 647 (на 11 %). Но если рассчитать темпы роста численности населения
исходя из показателей его общего количества, то прирост будет несколько
выше. Например, в Краснослободске он составлял около 18 %, а в Инсаре -
около 30%. Темпы прироста мужского населения были ниже по сравнению с
темпами прироста женского населения.

В первой половине XIX в. изменение численности населения отдельных
городов было подвержено довольно резким колебаниям. Например, с 80-х гг.
XVIII в. по 1831 г. население Инсара уменьшилось почти в 2 раза, а за после-
дующие ЗОлет увеличилось в 2,5 раза. Пусть не такие резкие, но подобные
процессы наблюдались и в других городах. Причины данного явления различ-
ны, но в числе основных можно выделить пожары, эпидемии, неблагоприят-
ную рыночную конъюнктуру и др., приводящие либо к гибели населения, либо
к его оттоку в деревню.

Особенно губительно на развитии городов отражались пожары, масшта-
бы которых были чудовищны. Так, в 1848 г. Краснослободск постигли стихий-
ные бедствия - сильный неурожай и голод, к которым присоединились холера
и крупный пожар, уничтоживший 7/8 города. Естественно, что после этого
экономику приходилось возрождать практически с нуля. Опустошительный

СВЯТОЙ СЕРАФИМ
(глава из поэмы)

Не из ненависти к миру инок
Удаляется в пустыню: русла
И пути ему видней отсюда,
Здесь он постигает различенье
Всех вещей на доброе и злое,
На порок, цветенье и распад.
Мир в пустыне виден по-иному,
За мирским виднее мировое,
Мудрость в нем рождается иная,
Он отныне весь иной - он Инок.
Серафим из монастырской кельи
Жить ушел в пустыню со зверями,
Сам себе в лесу избу построил
На речном обрыве возле бора,
Огород вскопал, поставил улья
(Пчелки в улье то же, что черницы).
Мох сбирал, дрова рубил, молился
По пустынно жительскому чину.
Раз в неделю он ходил за хлебом
И, питаясь крохами, делился
Со зверьми и птицами лесными.

В полночь звери к келье собирались:
Зайцы, волки, лисы да куницы,
пожар произошел в Саранске в 1817 г., в результате которого сгорело 200
домов. Почти весь город выгорел в результате пожара в Инсаре 17 мая 1813 г.

Несмотря на рост городского населения, процесс урбанизации не при-
вел к заметной демографической трансформации в крае и находился в заро-
дышевом состоянии. Городские жители здесь на рубеже XVIII и XIX вв. со-
ставляли примерно 2,28% от всего населения.

Один из самых древних городов на территории края - Темников, кото-
рый являлся промежуточным пунктом прямого транзитного сообщения, свя-
зывавшего главный центр русской торговли - Нижний Новгород с Ростовом-
на-Дону и Астраханью. Его торговые возможности расширялись и посред-
ством речной торговли по Мокше, которая во время половодья становилась
судоходной. Особенностью города в первой половине XIX в. являлось подав-
ляющее преобладание городских сословий. В 1840 г. мещане и посадские
люди составляли 79% всего населения, купцы - 9,7, а крестьяне - 6,7 %. Выяв-
ленное соотношение различных категорий городских граждан явилось след-
ствием общей торговой направленности экономической структуры Темнико-
ва. Главную роль в городской торговле играла Ильинская ярмарка, которая
проводилась ежегодно с 15 июля. В 1850 г. на нее было привезено товаров на
сумму 100 002 рубля, а продано - на 21 000 рублей. Ярмарка являлась связу-
ющим звеном торговой деятельности всего уезда, что подтверждается незна-
чительной ролью сельских ярмарок. По стоимости предлагаемых товаров
она превосходила 3 сельские ярмарки почти в 17 раз, а по стоимости про-

Прилетали бороны и дятлы,
Приползали ящерицы, змеи,
Принимали хлеб от Серафима.
Тишину и строгость любят звери,
Сердцем чтут молитву и молчанье.
Раз пришла монахиня и видит:
Серафим сидит на пне и кормит
Сухарями серого медведя.

Онемела и ступить не смеет.
Серафим же говорит: «Не бойся,
Покорми его сама». - «Да страшно -
Руку он отъест». - «Ты только веруй,
Он тебя не тронет... Что ты, Миша,
Сирот моих пугаешъ-то? Не видишь,
Гостью-то попотчевать нам нечем?
Принеси нам утешеньица».

Час спустя медведь вернулся к келье:
Подал старцу осторожно в пасти
Пчельный сот, завернутый в листы.
Ахнула монахиня. А старец:
«Лев служил Герасиму в пустыне,
А медведь вот Серафиму служит...
Радуйся! Чего нам унывать,
Коли нам лесные звери служат?

Не для зверя, а для человека

Бог сходил на землю. Зверь же раньше
Человека в нем Христа узнал.

Бык с ослом у яслей Вифлеемских
До волхвов младенцу поклонились.
Не рабом, а братом человеку
Создан зверь. Он поклонился долу,
Дабы людям дать подняться к Богу.
Зверь живет в сознанье омраченном,
Дабы человек мог видеть ясно.

Зверь на нас взирает с упованьем,
Как на божиих сынов. И звери
Веруют и жаждут воскресенья...
Покорилась тварь не добровольно,
Но по воле покорявшего, в надежде
Обрести через него свободу.

Тварь стенает, мучится и ищет
У сынов господних откровенья,
Со смиреньем кротким принимая
Весь устав жестокий человека.

Человек над тварями поставлен
И за них ответит перед Богом:
Велика вина его пред зверем,
Пред домашней тварью особливо.

М. Волошинов. 1929 г.
Демьянова уха.

Худ. А. Попов

данных - в 6 раз. Основная часть торговли сельской округи сосредоточива-
лась в городе, и это позволяет говорить о Темникове как торговом центре

всего уезда.

В сравнении с торговой промышленная функция города проявлялась в
гораздо меньшей мере. Отраслевая структура промышленности в первой
половине XIX в. складывалась из чугунолитейного и кожевенного производ-
ства. Упомянутая в топографическом описании Тамбовского наместничества
парусная фабрика Марии Канищевой в источниках начала XIX в. уже не фик-
сируется. Особого внимания заслуживают чугунолитейные заводы, производ-
ство которых было основано не на переплавке железной рады, а на использо-
вании в качестве сырья чугунного лома. Сам факт этого свидетельствовал о
значительном распространении чугунных изделий, используемых населением
города и уезда в хозяйственно-бытовой деятельности. Это стало возможным
благодаря наличию в Темниковском уезде Еремшинского, Мердушинского и
Вознесенского металлургических заводов, удовлетворявших спрос населения
в чугунных изделиях и обеспечивавших необходимым сырьем темниковские
чугуноплавильные заводы. Первый из них основан в 1787 г. темниковским
купцом Кнобриным. В 1803 г. в городе появились еще 2 таких завода, а «Жур-
нал мануфактур и торговли» за 1830 г. упоминает уже 4 завода.

Иначе обстояло дело в Ардатове, представлявшем собой яркий образец
чисто аграрного города. В нем проводились лишь еженедельные базары, упо-
минания о проведении ярмарок в источниках первой половины XIX в. отсут-
ствуют. В то же время 13 сел уезда имели свои ярмарки. Поэтому как торго-
вый центр Ардатов не играл существенной роли в уезде, и подавляющая часть
торговых операций проводилась в сельской округе. Промышленность города
к середине XIX в. также не достигла заметных успехов. В 1850 г. здесь действо-
вали лишь 2 поташных и 2 солодовенных завода. Существовавшие ранее 3 коже-
венных предприятия к этому времени были закрыты. В отчетах Симбирского
гражданского губернатора подчеркивается весьма бедное состояние города, а в
рапорте от 1840 г. прямо указывается, что по доходам и расходам он находится
в числе городов, стоящих на последних местах в губернии. В этом году в Ардато-
ве доходы составили 1 531 руб. 75 коп., а расходы - 1 839 руб. 75 коп.

Экономические функции Краснослободска были выражены гораздо ярче.
В 1795 г. удельный вес собственно городских сословий (мещан, цеховых, куп-
цов) составлял 11,3 % всего мужского населения города, а к 1858 г. вырос до
38,3 %. Аналогичный показатель для крестьянского населения за это время
снизился с 88,7 до 36,0%. Тенденция сокращения доли крестьян в структуре
населения города сопровождалась ростом удельного веса мещан и цеховых.
В то же время показатель численности купечества не обнаруживал устойчи-
вой тенденции роста. Если в 1795 г. она составляла 247 человек мужского
пола, то в 1858 г. снизилась до 170 человек. Это было связано со своего рода
монопольным положением в торговле усилившейся купеческой верхушки, где
выделялись купеческие дома Ненюковых, Савостьяновых, Мапакеевых, конт-
ролировавших значительную часть торговых операций города.

Трансформация социальной структуры Краснослободска происходила
параллельно с изменением отраслевой структуры занятости населения. В пер-
вой половине XIX в. расширялись неземледельческие занятия горожан, уве-
личилась роль торговли и промышленности в экономике города. Если для
крестьянства земледелие продолжало играть главную роль, то мещанство
все больше приобщалось к собственно городским занятиям. В 1858 г. из
967 мещан мужского пола земледелием занимались лишь 103 человека

В городском
трактире.

Гравюра середины
XIX 6.
(10,7 %). Основная их часть была задействована в торгово-промышленной
сфере и сфере оказания личных услуг (610 человек, или 63,1 %), а некото-
рые отправлялись в другие города по паспортам (74 неловка, или 7,7 %).
Нужно учитывать еще и то, что к началу второй трети XIX в. хлебопашество
в чистой форме практически исчезло, о чем свидетельствует отсутствие
пашни в структуре земельных владений (для сравнения: в 1838 г. в Саранске
на каждый двор приходилось 0,2 десятины, а в Инсаре - 1,6 десятины па-
шенной земли). Во многом это объясняется компактностью застройки горо-
да. В 1838 г. на каждый двор в Краснослободске приходилось лишь 1,85 де-
сятины всей городской земли (в Саранске - 2,0 десятины, в Инсаре - 4,7 де-
сятины).

Заметно прогрессировала в первой половине XIX в. торговая функция
города, о чем говорит появление Архангельской ярмарки, начинавшей свою
работу 13 июля. Первоначально ее торговые обороты были незначительны,
но к середине столетия ее роль заметно усилилась. По своему значению Ар-
хангельская ярмарка наряду с Ильинской в Темникове уступала только Са-
ранской. Существенную роль в уездной торговле играла Краснослободская
(Лаушевская) пристань, благодаря которой во время весеннего половодья
Краснослободск превращался в портовый город. Например, в 1842 г. отсю-
да было отправлено 4 судна, для чего было задействовано 340 рабочих, общая
стоимость груза (хлеб, спирт и чугун) достигла 254 172 руб.

В отличие от торговой, существенного роста промышленной функции
Краснослободска в первой половине XIX в. не наблюдалось. Тем не менее
определенный прогресс был заметен и в этой сфере городской экономики,
особенно в 40-е гг. Ранее в городе функционировал лишь минерально-купо-
росный завод купца Муромцева, который в источниках 50-х гг. XIX в. уже
относился к краснослободской округе. К этому времени его владельцем ста-
новится почетный гражданин, мануфактур-советник Н. Д. Манухин. На рубе-
же 30 - 40-х гг. промышленный облик Краснослободска формировали сало-
топенный и красочный заводы, которые по своим размерам были очень незна-
чительны (2-3 человека на предприятие), и более крупное канатно-пря-
дильное производство (40 рабочих), организованное краснослободскими куп-
цами Ненюковыми, имевшими кроме этого судостроительный завод в Пур-
дошках. Промышленным предпринимательством эти купцы занимались прежде
всего в целях расширения своей торговой деятельности. Сада использова-
лись как средства транспортировки товаров, а вырабатываемые бечевы и
канаты употреблялись на этих судах.

Определенного прогресса на протяжении первой половины XIX в. дос-
тигло городское ремесло, что проявилось в углублении отраслевой специа-
лизации и увеличении количества цеховых ремесленников. В 30 - 40-е гг.
XIX в. насчитывалось 8 ремесленных специальностей. В 1845 г. ремеслом было
занято 83 человека, причем больше всего было кузнецов (25 чел.), портных
(14 чел.), печников (12 чел.), штукатуров (11 чел.).

Развитие набирающей обороты промышленности Краснослободска было
приостановлено в результате пожара 1848 г., уничтожившего значительную
часть ремесленных мастерских и, по всей видимости, приведшего к прекра-
щению деятельности красочного и салотопенного заводов, так как в источ-
Саранск.

С гравюры

М. Махаева. XVIII в.

никах 50-х гг. они уже не упоминаются. После пожара в городе сохранилось
лишь канатно-прядильное производство. Даже к 60-м гг. городская экономи-
ка не смогла оправиться от такого удара. В 1861 г. в городе действовали
2 канатно-прядильных и 2 поташных завода, которые выработали продукции
на сумму 14 342 руб., что составило 15,3 % от стоимости продукции всего
Краснослободского уезда (в Саранске показатель стоимости промышленной
продукции был в 17 раз больше).

Развитие Инсара характеризуется довольно низкими показателями, что
проявилось в темпах роста численности горожан, а также в масштабах торговли
и промышленного производства. На протяжении первой половины XIX в. интен-
сивного вовлечения населения в торгово-промышленную сферу экономики не
происходило. В 1858 г. из 1 179 мещан мужского пола торгово-промышленной и
ремесленной деятельностью занималось лишь 46 человек (4,1 %), в то время как
земледелие оставалось главным занятием у 857 человек (72,5 %). Это подтверж-
дается значительной долей пашенных площадей в структуре всех городских зе-
мельных владений. В 1838 г. из 2 485 десятин городской земли 868десятин (35 %)
были пашенными, из которых на каждый двор приходилось 1,6 десятины.

В городе проводились еженедельные базары и ярмарки, число которых
выросло с 2 в конце XVIII в. до 4 в XIX в. (Владимирская - 21 мая, Девятая - на
9-й неделе после Пасхи, Казанская - 8 июля и Покровская - 1 октября). До
середины 30-х гг. ярмарочная торговля прогрессировала, но затем произо-
шел упадок, о чем свидетельствует снижение торговых оборотов. Это связа-
но с постепенным оживлением торговой жизни в сельской округе и увеличе-
нием роли сельских ярмарок, проводившихся в селах Украинцеве, Ивановка,
Исса и Потижский Острог. Сумма их торговых оборотов за 2 десятилетия
возросла более чем в 2 раза.
Из промышленных отраслей в первой половине XIX в. можно выделить
кожевенное производство (предприятие Юматовых) и металлургию (чугуно-
плавильный завод Никоновых). Производительность кожевенного завода не
отличалась высокими показателями, более того, она имела тенденцию к сни-
жению. В начале XIX в. выделывалось 700 кож в год, а в 30 - 40-е гг. уровень
производства установился в пределах 100 кож в год. В 50-е гг. завод прекра-
тил свое существование. Более крупным предприятием был Инсарский чугу-
ноплавильный завод, который, однако, в 1826 г. тоже был закрыт.

В первой половине XIX в. значительно возрастает роль Саранска, кото-
рый достиг уровня крупного торгового и промышленного центра Пензен-
ской губернии. Его население с 1795 по 1858 г. увеличилось на 89 % (с 3 232
до 6 111 душ мужского пола). Динамика численности купеческого сословия
имела отрицательные показатели: с 571 души мужского пола в 1806 г. она
сократилась до 277 душ в 1858 г., а удельный вес купечества упал с 13,7 до
4,5 %. Рост торгово-ремесленного населения города происходил прежде все-

го за счет увеличения численности цеховых ремесленников и мещан.

О занятиях горожан можно судить из отчетов и рапортов Пензенского
гражданского губернатора. Так, в отчете за 1839 г. сообщается, что «главное
занятие жителей, купечества в вырабатывании и распространении кож, го-
вяжьего и бараньего сала, в закупке воска, говяжьих туш и птицы. Бедней-
шие мещане, цеховые и казенные крестьяне занимаются хлебопашеством,
работою для низшего класса людей сапог, калош и голиц и службою по раз-
ным уездам и губерниям по откупу питейных сборов и паспортам».

Мещанство города Саранска, не в пример таковым в других городах
края, являлось действительно городским сословием, так как подавляющее
большинство из них было занято в сфере торговли, промышленности и ре-
Отраслевая структура месла. Этот род занятий преобладал у 60 % мещан (1 114 человек мужского

занятости
мещан

г. Саранска
в 1858 году

пола), осуществлявших свою деятельность непосредственно в городе. Кроме
них 25 % (430 человек) были «уволены по паспортам» для занятия торгово-
ремесленной деятельностью в других городах. Доля лиц, занимавшихся зем-
леделием, составляла лишь 7,7 % (132 человека). Весьма значительная часть

Структура
и площадь земельных
владений?. Саранска
в 1858 г.
Саранская ярмарка
в XIX в.

Худ. А. Коровин

населения была охвачена ремеслом, которое функционировало в рамках це-
ховой организации, а также в хозяйствах проживавших в городе мещан и
крестьян. В числе ремесленников зафиксированы кузнецы, кожевенники, пред-
ставители строительных специальностей, сапожники. Их число год от года
возрастало: если в конце XVIII в. в городе насчитывалось 242 ремесленника,
то в 1822 г. - 586, а в 1867 г. - 856 (вместе с учениками).

Факт уменьшения числа лиц, занимающихся хлебопашеством, подтвер-
ждается незначительным количеством пашенной земли в общей площади го-
родских владений. В Саранске она составляла в 1838 г. 9,8 %, на каждый двор
приходилось 0,2 десятины пашни. В связи с ростом населения города в пер-
вой половине XIX в., темпы которого были значительны, уменьшается и сама
возможность занятия земледелием на городских землях.

Торговая функция Саранска была ярко выражена на протяжении всей
первой половины XIX в. Городская торговля была своего рода барометром
хозяйственно-экономической жизни не только уезда, но и территории, выхо-
дящей за его границы. В 1825 г. здесь насчитывалось уже 352 лавки. Кроме
повседневной торговли в лавках и еженедельных базаров проводилась еже-
годная ярмарка.

Ряд знаменитых личностей, посетивших Саранск в этот период, остави-
ли нам свидетельства о городе и городской торговле. Например,
К. И. Арсеньев, возглавлявший в 1835-1853 гг. статистические работы в Ми-
нистерстве внутренних дел, в 1844 г. во время служебной поездки побывал в
городе и дал уничтожающую характеристику его торговле. Называя Саранск
лучшим городом в губернии, он в то же время считал, что его торговля год
от года падает. Характеризуя купечество, он писал, что оно «незначительно и
небогато: всего считается 56 капиталов и только 2 из них во второй гильдии,
все прочие по третьей». Подобная оценка экономики города дана преимуще-
ственно в сравнительном плане, где за образец были приняты экономически
развитые города промышленного центра страны. К. И. Арсеньев не учел тот
факт, что в первой половине XIX в. Москва и Петербург отбрасывали такую
мощную тень, что сам образ провинциального города терялся где-то в без-
брежных просторах России. Под влиянием этого стереотипа его характери-
стика оказалась оторванной от местной почвы и не учитывала специфиче-
ских условий экономической деятельности в регионе.

Характеристика Саранской ярмарки за 1813 г. приводится в воспомина-
ниях вице-губернатора Пензы И. М. Долгорукова, неоднократно посещавше-
го Саранск. Он считал, что на ней было достаточное количество товаров и
купцов и можно «...купить все то же, что и в Курске и у Макария (на Макарь-
евской ярмарке. - Авт.), только в меньшем числе, цены иногда дешевле и тут
выгоднее запастись можно, чем в другом месте, всем нужным. Между рукоде-
лиями российскими вы увидите тут со стеклянного завода такой хрусталь, ка-
кого кроме Англии нигде достать нельзя».

Саранская ярмарка первой половины XIX в. характеризуется в источни-
ках как одна из самых крупных в Пензенской губернии. Однако во второй
четверти столетия произошло некоторое снижение ее торговых оборотов. В
отчете пензенского губернатора за 1828 г. в качестве одной из причин этого
называется увеличение продолжительности и более позднее окончание Ни-
жегородской ярмарки. Ярмарки наложились друг на друга по времени, и
возникшая при этом конкуренция оказалась не в пользу Саранской. В 1840 г.
дата начала ярмарки была перенесена с 16 на 30 августа, одновременно она
была переименована из Спасской в Александровскую.

На протяжении первой половины XIX в. Саранск сохранял пальму пер-
венства в уездной торговле. Например, в 1847 г. по стоимости привезенных
товаров городская ярмарка превосходила сельские в 12 раз, а по стоимости
проданных - в 5,5 раза.

Значительное место в экономике Саранска в изучаемый период занима-
ла промышленная сфера, в структуре которой особенно выделялась коже-
венная отрасль. По этому виду производства город относился к числу важней-
ших центров всей губернии. Кроме того, здесь существовали салотопенное,
салосвечное, воскобойное, воскосвечное, клейное, мыловаренное и кирпич-
ное производства. Общая стоимость продукции, вырабатываемой промышлен-
ностью города, достигла в 1861 г. 244 780 руб., что составило 89 % стоимости
промышленной продукции Саранского уезда и 11 % - всей Пензенской гу-
бернии. Эти факты с учетом аграрной специализации региона дают возмож-
ность утверждать, что Саранск достиг такой стадии развития, которая позво-
лила ему возвыситься до уровня торгово-промышленного центра террито-
рии, далеко выходящей за границы уезда.

«Заштатные» города Троицк и Шишкеев не получили на протяжении пер-
вой половины XIX в. заметного торгово-промышленного развития. В целом
Конная ярмарка

в Саранске.

С рис. Дмитриева-
Оренбургского XIX в.

они не играли роли торгово-промышленных центров и в этом отношении не
на много превосходили отдельные крупные села, сохраняя аграрный харак-
тер своей экономики.

Проведенный анализ состояния экономики городов Мордовии в первой
половине XIX в. говорит о том, что отраслевая дифференциация не приняла
форм резкого функционального размежевания, что могло бы вызвать соци-
ально-экономическое обособление и доминирование чисто промышленного
города. Развитие крестьянской, а также определенный прогресс вотчинной
промышленности в сельской округе приводили к тому, что под натиском де-
ревни происходило некоторое снижение значения города в торгово-промыш-
ленном потенциале региона. Но все же в экономике городов прослеживает-
ся появление принципиально новых моментов: значительно увеличиваются мас-
штабы торговой деятельности, в результате чего городской рынок возвыша-
ется над сельской округой и превращается в центр торговой деятельности;
наблюдается формирование чисто промышленного сектора, связанного с раз-
витием цехового ремесла, более активным проникновением в промышлен-
ность купеческих капиталов, появлением мануфактур, применением вольно-
наемного труда и т. д.

11.5,	ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Процесс формирования индустриальной цивилизации в России имел массу
своеобразных черт, сравнение которых с западноевропейской моделью ин-
дустриализации приводит к выводу о несоответствии характера и направле-
ний промышленного развития России и Европы. Главная особенность состоит
в неоднородности и разноплановости промышленной сферы, а также в отсут-
ствии однолинейности в ее развитии. Предполагая определенную степень
условности, можно выделить три основные ее черты.

Во-первых, формирование протоиндустриального сектора, заключаю-
щееся в развитии промышленности в традиционных формах сельского до-
машнего производства и рассеянной мануфактуры, ориентирующихся нетолько
на местный, но и на региональный и национальный рынки.

Во-вторых, функционирование петровской модели промышленности,
основанной на принудительном труде и решающей роли государства и вклю-
чавшей в себя как государственное, так и частное предпринимательство. В
первой половине XIX в. эта модель промышленного развития начала давать
сбои и государство «сверху» пыталось ее реформировать, не затрагивая, од-
нако, основ.

В-третьих, развитие городского производства и ремесла, для которого
характерны относительная экономическая свобода предпринимательства и
определенная доля либерализации экономических отношений, что в макро-
экономическом масштабе существенно нивелировалось. Данные процессы в
силу объективных факторов не приняли четких форм, позволяющих гово-
рить о городской индустриализации.

В первой половине XIX в. происходило увеличение доли промысловых
занятий крестьян в общей структуре сельскохозяйственного производства и
наблюдался рост крестьянской промышленности. Наличие значительных мас-
сивов лесов, решающая роль земледелия и животноводства, а также бедность
региона минеральными ресурсами определяли специфику промышленной
деятельности, которая в большей части была связана с обработкой дерева и
переработкой растительных и животных продуктов крестьянских хозяйств.
Например, лесные промыслы были довольно развиты в Спасском и Темниковс-
ком уездах Тамбовской губернии. В Спасском уезде государственные крестья-
не занимались выделкой мочал, тканьем рогож и изготовлением кулей, произ-
водством колес, телег и дровней, смолы и дегтя и др. Рогожно-кулевой промы-
сел ввиду широкого использования его продукции в крестьянском хозяйстве
был распространен на территории многих уездов края. Существовали селе-
ния, специализирующиеся на изготовлении такого рода изделий. Самыми круп-
ными центрами были села Кириллово Спасского уезда, Чукалы, Ельники, Ка-
менный Брод, Александровка, Надеждино, Софьино, Петровка и Никольское
Краснослободского уезда.

Экипажный промысел (изготовление летних и зимних повозок) в се-
редине XIX в. был развит в селах Салазгорь, Четово, Ачадово, Пичпанда,
Булдыгино, Мордовские Полянки Спасского уезда и Цымино, Старое Арда-
шеве, Лесное Плуксово Темниковского уезда. Жители д. Соколовка Саранс-
кого уезда занимались изготовлением саней, которых выделывали ежегодно
около 6 тыс. штук на сумму примерно 10 тыс. руб. Особенно славились ка-
чеством изготовляемой продукции мастера-экипажники Спасского уезда. Так,
в отчете Тамбовского губернатора за 1850 г. сообщалось, что там «...дела-
ются особенно прочные, легкие и красивые экипажи». Этот промысел отли-
чался и значительным разнообразием ассортимента. В зависимости от на-
значения изготовлялись и простые дровни, и возовые сани, и розвальни, и,
наконец, обшивные, предназначавшиеся,для выезда. Мастера Ачадовской во-
лости Спасского уезда кроме простых телег выделывали тарантасы, линей-
ки, беговые дрожки и даже кареты, которые сбывали в Спасске, Козлове,
Тамбове и других городах. В этом виде промысла ярко прослеживалась спе-
циализация производства. В качестве самостоятельных выделялись промыс-
лы по изготовлению дуг, колес, полозьев и т. д. Для сборки колес изготовля-
лись ободья, ступицы и спицы.

В лесных районах Мордовии были широко распространены занятия по
приготовлению поташа, дегтя и смолы. Технология этих промыслов была до-
вольно проста и не требовала особого мастерства и умения. Однако поташ-
Порожняки.

Худ. И. Прянишников

ное производство в первой половине XIX в. переживало упадок, что было
вызвано сокращением лесных площадей и затруднениями в сбыте. В начале
XIX в. в Ардатовском уезде насчитывалось свыше 120 поташных заводов, сре-
ди которых преобладали мелкие, но встречались иногда и довольно крупные.
Так, удельный крестьянин с. Береговые Сыреси Маштанов в дачах Соколов-
ского Гарта построил поташный завод, на что израсходовал более 700 руб.
Выгонка смолы и дегтя также была широко распространена, особенно в Спас-
ском и Темниковском уездах.

Бондарный промысел был традиционен в Краснослободском уезде. Так,
с. Желтоногово уже в первой четверти XIX в. являлось одним из важнейших
центров этого производства в регионе. Значительное развитие получили так-
же плотницкое ремесло, изготовление лопат, деревянной посуды и др. В при-
речных районах, в особенности на р. Мокше, были организованы «судовер-
фи», самой знаменитой из которых в первой половине столетия была Пурдо-
шанская пристань. Изготовляемые на ней речные суда имели свои конструк-
тивные особенности, в результате чего сложился местный тип грузового суд-
на - «пурдошанка». Работали на пристани вольнонаемные мастеровые люди из
крестьян, а владельцами были краснослободские купцы, которые не только
использовали суда для торговых перевозок, но и продавали. В 1851 г. на при-
станях Мокши было построено 34 судна.

Формы организации трудового процесса на вышеперечисленных про-
мыслах были различны. Наряду с семейным производством и ремеслом, как
уже отмечалось, существовала рассеянная мануфактура, где координатором
и посредником выступал хозяин - зажиточный крестьянин или купец. Он за-
купал сырье, организовывал его доставку, выплачивал заработную плату и ре-
ализовывал продукцию.
Среди крестьянских производств, деятельность которых была направ-
лена на переработку продуктов земледелия и животноводства, на террито-
рии мордовского края в первой половине XIX в. были распространены коже-
венные, клейные, мыловаренные, салотопенные предприятия, а также мель-
ницы и маслобойки. В Алатырском уезде существовали кожевенные заводы у
11 крестьян. В с. Хомутовка Кажлотской волости Спасского уезда практиче-
ски все население было охвачено выделыванием кож. В источниках 1843 г.
указывается: «...почти всякий двор имеет завод по чану, иные больше, а три
двора по 5 чанов». Это село было известно и изготовлением сапог, своим каче-

ством славившихся на всю округу.

Мыловаренная промышленность развивалась исключительно в Саранском
уезде. Своего рода «монополистами» в этой отрасли были крестьянские мыло-
варенные заведения в селах Лесной Вьяс и Напольный Вьяс. Первые упомина-
ния о них в источниках датируются концом XVIII в. и прослеживаются вплоть
до середины следующего столетия. Наивысшей активности крестьянское пред-
принимательство в этой отрасли достигло в первом десятилетии XIX в., когда
функционировало 11 таких производств, а к 50-м гг. произошел постепенный
ее спад. В источниках 1861 г. сведения о крестьянских мыловаренных пред-
приятиях совершенно исчезают. Мастерами на них являлись сами хозяева, а
работниками - члены семей или нанятые крестьяне. Средняя численность
рабочих на предприятии составляла 2-3 человека. Необходимые для произ-
водства сало, зола покупались в Саранске и уезде на ярмарках, соль - в Сара-
тове. Дрова привозились из собственных дач.

Больших успехов в первой половине XIX в. достигло мукомольное про-
изводство, развитие которого стимулировалось как потребностями населе-
ния, так и ростом винокурения в регионе (в середине столетия существовало
более 20 винокуренных заводов), поставками хлеба в казну для снабжения
армии и ростом промышленности в целом. На территории края существова-
ли своего рода мукомольные центры. Например, в 13 селах Сыресевского
приказа Алатырского уезда в 1852 г. насчитывалось 48 водяных и ветряных мель-
Водяная мельница. ниц, из них более половины (25) находились в 3 селах: в Поводимове - 11, в
Макет	Чицдянове - 8, в Дюрках - 6. Большинство мельниц содержались крестьянами

в качестве «оброчных статей». Только в 1826 г.
были сданы с торгов в содержание
мельницы с платежом еже-
годно от 100 до 300 руб.
27 крестьянам Ардатовско-
го, Сыресевского, Лобас-
кинского и Урусовского
приказов. В 1854 г. у крес-
тьян Наченальского прика-
за находились в содержании
94 ветряные мельницы. В
результате довольно благо-
приятной рыночной конъ-
юнктуры, обеспечивающей
сбыт продукции, крестьяне - содержатели мельниц получали значительные
доходы.

В целом деревня мордовского края, сохраняя свою аграрную структу-
ру, постепенно «индустриализировалась». Например, в селах и деревнях Сы-
ресевского приказа Алатырского уезда в 1852 году действовали 5 поташных
и 1 кирпичный заводы, 12 кузниц, 5 маслобоек, 31 водяная и 17 ветряных
мельниц. Кроме того, крестьяне занимались выделкой и дублением овчин,
пошивом одежды, синильным, бондарным, решетным и колесно-тележным ре-
меслами. Общее число ремесленников и «промышленников» в 11 селениях
достигло 119 человек, что составляло более 2 % к общему количеству жите-
лей обоего пола. С учетом занятых на кирпичном заводе, мельницах и масло-
бойнях эта цифра возрастает до 5 % и более. Однако это не разрушало автар-
кичность крестьянских хозяйств, так как все производимое не имело широ-
кого рыночного обращения, которое ограничивалось масштабами селения,
волости, приказа, округа или уезда.

Структура хозяйственной организации деревни показывает гибкость тра-
диционной системы, приспосабливающейся к изменяющимся условиям. Впол-
не обоснованно можно говорить о существовании своеобразной морфологии
частного хозяйства, где натуральная основа и товарно-денежные начала взаи-
мообусловливали и дополняли друг друга. Наряду с производством нацелен-
ным на семейное потребление, существовала промышленность, ориентиро-
ванная на рынок. В целом протоиндустрия в крае в первой половине XIX в. не
имела четких границ и недостаточно была отделена от сельского хозяйства.

Особенностью мануфактурного производства России в дореформенный
период являлось то, что его возникновение и развитие протекали в условиях
господства феодально-крепостнической системы. В мордовском крае подав-
ляющее большинство мануфактур составляли вотчинные и посессионные. Из
частнокапиталистических мануфактур наряду с теми, что функционировали
в городах, существовали еще две суконные фабрики, одна из которых в с. Ста-
рое Акшино Инсарского уезда в 1845 г. была куплена купцом И. И. Марше-
вым у Н. П. Огарева, а вторая была основана саранским купцом Белоярцевым
в 1860 г. в Саранском уезде. Ранее упоминалось предприятие Ненюковых по
строительству судов в с. Пурдошки. Всего в крае в конце XVIII - первой
половине XIX в. существовало 87 мануфактурных предприятий.

Важнейшую роль в системе организации промышленного производства
края играла винокуренная отрасль, в которой дворяне в течение столетия до
реформы 1861 г. занимали монопольное положение. Полное отсутствие кон-
куренции со стороны купечества, монополия казны на продажу водки, отсут-
ствие других видов принудительного труда, кроме труда помещичьих кресть-
ян, - все это превращало винокурение в своего рода заповедник вотчинной
пром ы шл е н н ости.

На протяжении первой половины XIX в. в мордовском крае удельный
вес дворянской промышленности постепенно увеличивался, и к 1861 г. доля
помещичьих мануфактур достигла почти 90 % от общего их количества, при-
чем винокуренные предприятия составляли в среднем 40 - 50 %, а иногда и
более. Например, в 1861 г. из 40 действовавших мануфактур на территории
региона 21 предприятие относилось к винокуренной отрасли. До 30-х гг.
конкуренцию дворянским заводам составляли лишь 2 казенных предприятия:
Бриловский завод, основанный в 1764 г., и Троицко-Острожский (Синдров-
ский), начавший работу в 1767 г. Оба они находились в Краснослободском
уезде и были настоящими «гигантами» винокуренной отрасли. В 1795-1796 гг.
на их долю приходилась половина производства Пензенской губернии и 9,1 % -
Европейской России. «Экономические примечания» к Генеральному межева-
нию 1792 г. определяют производительность Бриловского завода в 100 - 150
тыс., Синдровского - в 130 - 170 тыс. ведер в год. Главенствующее положение
в отрасли заводы сохраняли до начала XIX в. В 20-е гг. наметился упадок, который
привел в 30-х гг. к их закрытию.

Одним из важных показателей успехов, достигнутых помещичьим пред-
принимательством в области винокурения, являлся устойчивый рост произво-
дительности заводов. Особенно стремительно она увеличивалась в 30-е гг. В
1838 г. 3 завода Инсарского уезда произвели почти 500 тыс. ведер вина, при-
чем на долю только завода статского советника Д. М. Обрезкова приходилось
300 тыс. ведер. Производительность этих же заводов в конце 40-х гг. состав-
ляла уже 735 тыс. ведер. Примерно такое же количество вина производила
вся Пензенская губерния в 1795 - 1796 гг. Доля заводов Саранского, Инсар-
ского, Краснослободского и части Наровчатского уездов в общем объеме
производимого Пензенской губернией вина составляла в течение второй трети
XIX в. 25 - 30 %. Особого размаха помещичье предпринимательство в вино-

У кабака.

Гравюра XIX 6.

курении достигло в последнее предреформен-
ное десятилетие. Количество мануфактур в крае
возросло с 8 в 1850 г. до 16 в 1860 г. Их произ-
водительность в этот период не опускалась ниже
500 тыс. ведер вина в год, а в 1858 г. она соста-
вила более 800 тыс. ведер.

Эти успехи стали возможны благодаря тех-
ническим усовершенствованиям, внедряемым
практически на всех вотчинных заводах. Одним
из самых важных нововведений явилось приме-
нение паровиков, что позволило существенно
ускорить производственный процесс и увеличить
мощность заводов. Предприятия огневого прин-
ципа действия спешно переоборудовались. На
некоторых заводах в 40-х гг. происходил пере-
ход от перегонных кубов к ректификаторам,
обеспечивавшим непрерывность перегонки. Не
обошла винокуренные заводы и начавшаяся энер-
гетическая революция, связанная с использова-
нием паровых двигателей. В конце 50-х гг. XIX в.
их число на предприятиях этой отрасли достиг-
ло четырех.

К числу крупных промышленных предпри-
ятий относились вотчинные писчебумажные
фабрики в селах Архангельское Голицыне Ин-
сарского и Кондровка Темниковского уездов. В
•щик с собакой.

. XIX в.

начале 60-х гг. они вырабатывали бумаги в
среднем на 47 тыс. руб. в год.

В 30-е гг. XIX в. в сферу вотчинной про-
мышленности региона попала такая новая от-
расль, как сахароварение. Первый сахарный
завод был основан в конце 20-х гг., а в начале
40-х их количество достигло уже 13. В 1861 г.
действовали 9 заводов, производительность ко-
торых была подвержена значительным колеба-
ниям. Отрасль нередко испытывала недостаток
сырья в силу слабого уровня культуры выращи-
вания свеклы, а также в результате частых не-
урожаев из-за неблагоприятных погодных усло-
вий. В 1861 г. было произведено сахара на
53 012 руб. К числу самых крупных относились
заводы барона Котца и Бахметьева в Красно-
слободском уезде, Глебова и Тучкова - в Пи-
сарском уезде.

В 40 - 50-х гг. осуществляется модернизация заводов, большая часть из
них переходит от обработки сырья на открытом огне к закрытым емкостям с
использованием пара. В конце 50-х гг. на сахарных заводах получают разви-

тие улучшенные способы вымочки свекловицы, а также устанавливается но-
вое оборудование: наряду с винтовыми прессами появляются гидравлические,
механические терки переводятся с конной тяги на паровую и т. д. Например,
на заводе Глебова терки приводились в движение паровой машиной. На заво-
де саранского помещика Желтухина были механизированы все основные ра-
бочие процессы. Но самым передовым в отрасли было предприятие Тучкова.
На его заводе насчитывалось свыше 68 машин, в том числе 2 паровика, 6-силь-
ная паровая машина .для терки, два гидравлических пресса, 8 фильтропрессов
Дюпона, сменивших ранее существовавшие простые прессы с многочисленны-
ми (до 140) холстинами и сукнами, безвоздушный аппарат .для сушения свекло-

вичного сока, широко развитая наружная и внутризаводская водопроводная
сеть и т. д. Всего на сахарных заводах накануне реформы 1861 г. действовали:
один водяной двигатель, три конных привода, 4 паровые машины, 9 парови-
ков, 2 центробежные машины, один вакуум-аппарат, одна турбина и 10 гид-
равлических прессов. По своему техническому оснащению отрасль была од-
ной из самых передовых.

На первую половину XIX в. приходится настоящий расцвет суконной от-
расли, роль которой в экономике края особенно заметной стала в 80 - 90-х гг.
XVIII в. в связи с «екатерининской либерализацией» и большим спросом казны
на солдатское сукно. На его территории существовало 16 суконных мануфак-
тур, из которых 13 относились к вотчинным, 2 - к купеческим и 1 - к посес-
сионным. В 1861 г. действовало 9 таких предприятий, из которых 6 были
дворянскими, 2 - купеческими, 1 - посессионная. Основное производство
было сосредоточено в Инсарском, Саранском и Наровчатском уездах Пен-
зенской губернии, и лишь одно предриятие находилось в Спасском уезде Там-
бовской губернии.
Наряду с ростом численности суконных заводов замет-
но увеличилась и их производительность. Если в начале XIX в.
она составляла в среднем около 5 тыс. аршин, то в середине
столетия выработка некоторых купеческих предприятий до-
стигала уже 100 тыс. аршин в год. До середины XIX в. самы-
ми крупными предприятиями отрасли были вотчинные фаб-
рики А. Н. Леонтьева в с. Никольское Наровчатского уезда
и А. М. Литвинова вд. Красная Кадомка Инсарского уезда.
На рубеже 50- 60-х гг. в этом отношении выделялись купе-
ческие предприятия Маршева и Белоярцева, вырабатывав-
шие до 100 тыс. аршин в год. Довольно крупной была Ши-
рингушская посессионная фабрика, на которой в некото-
рые годы производилось свыше 50 тыс. аршин сукна.

Наблюдавшийся в первой половине XIX в. рост произ-
водства в отрасли произошел благодаря значительному тех-
нологическому прогрессу, который стал особенно заметен
с 20-х гг. XIX в. В это время большинство старых мануфак-
тур было перестроено, ряд ручных операций заменен ра-
ботой машин - чесальных, трепальных, прдцильных, сноваль-
ных, щипальных и др. Например, на предприятии Леонтье-
ва в 30-х гг. были установлены 42 машины 9 видов, работав-
шие от конного привода или от водяного колеса. Достигну-

тый технический уровень позволял производить разнообразные операции и
осуществлять специализацию (на заводе трудились рабочие и мастера 13 спе-
циальностей). Значительный уровень механизации труда был достигнут и на
других предприятиях. Всего на 10 суконных вотчинных и купеческих заведе-
ниях в середине XIX в. использовались 9 конных приводов, одна паровая ма-
шина на 18 лошадиных сил, 10 механических и 650 ручных ткацких станов.

Среди предприятий того времени наиболее примечательным явлением,
всегда привлекавшим внимание современников, были металлургические за-
воды. В начале XIX в. в крае действовали Сивинский и Авгурский заводы
Н. Д. Манухина, Виндреевский Т. М. Очкиной, Рябкинский А. И. Шапкина, Ин-
сарский М. В. Никоновой. Все они входили в состав Замосковного горного
округа, доля которого в среднем с 1801 до 1862 г. в производстве чугуна по
стране составляла 18%. В этом плане он не мог соперничать с Уралом. Ю. Гес-
сен относительно данного факта заметил: «Горное дело во внутренних губер-
ниях, столь рано возникшее, не могло развиваться так сравнительно быстро и
широко, как на Урале, где было такое обилие лесов, потребных для изготов-
ления угля». Развитию горного дела в центре препятствовала и необходимость
сохранить леса. В 1754 г. с этой целью был издан сенатский указ о закрытии
винокуренных и железоделательных заводов в пределах двухсот верст от
Москвы. Не следует забывать и о таком факторе, как низкое качество желез-
ной руды в Замосковном горном округе. Поданным за первую половину XIX в.,
из 100 пудов руды можно было получить примерно 35 - 48 пудов неочищен-
ного чугуна. Добыча руды была чрезвычайно трудоемким процессом, так как
она залегала небольшими пластами и гнездами на глубине от 3 до 20 саженей.
Разработка шахтным способом была невозможна, она велась дудками и штре-
ками. Себестоимость продукции из такой руды, естественно, нельзя срав-
нить с аналогичным показателем на Урале. Лишь одним, но чрезвычайно
важным преимуществом обладал Замосковный горный округ - он находился
в центре России, в наиболее промышленно развитом регионе страны. Это
давало возможность сократить путь товара к потребителю и тем самым уде-
шевляло его.

Проблемы российской металлургии не могли не отразиться на ее раз-
витии в отдельных регионах страны, в том числе в мордовском крае. В пер-
вой трети XIX в. прекратили свое существование Инсарский и Виндреевс-
кий заводы. Рябкинский завод за долги с 1822 г. находился под опекунским
управлением, и состояние его не улучшалось. Известный заводчик Ярцев,
который в этом же году приобрел его за 61 600 руб., не смог выправить
положение. В 1860 г. из-за отсутствия лесов и нерентабельности производ-
ства предприятие закрылось. До реформы 1861 г. сохранились только Ав-
гурский и Сивинский заводы Манухина. На них изготовлялись разнообраз-
ные предметы хозяйственного назначения: «персидские» сковороды, «азиатс-
кие» чашки, кашеваренные котлы, горшки, ручные ступы, полосное железо
и т. д. В 1859 г. наследники мануфактур-советника Манухина имели 4 185
десятин земли, из них 3 243 под лесом; на их заводах числилось 855 душ
мужского пола рабочих, находившихся на посессионном праве; было вып-
лавлено 11 185 пудов чугуна.

На территории края существовали, правда, немногочисленные, пред-
приятия бумагоделательной, фаянсовой и ковровой отраслей, которые не иг-
рали существенной роли в экономике.

Образцы торговой
продукции металлур-
гических заводов
Динамика численнос-
ти мануфактур
в мордовском крае
в конце XVIII —
первой половине
XIX в. по основным
отраслям промыш-
ленности

Отрасли	1770 г.	1800 г.	18)0 г.	1851 г.
ос <1 1 о	1	4	В	Г}
	•		11	2 *
			1	
Бумкоддоа 4*1» мН и		1		
Мо гал *фр* и	в н	5			
Итого	б	17	22	43

Таким образом, хотя индустриальный сектор хозяйства края испытывал
большие трудности в своем развитии, налицо был определенный экономиче-
ский рост. За первую половину XIX в. часть дворянских и посессионных вла-
дений разорилась и закрылась, другие перешли в арендное пользование. Тем
не менее экономика прогрессировала, хотя и медленными темпами. В усло-
виях нарастающей конкурентной борьбы некоторые помещики и заводчики
обнаружили способность чутко улавливать новые веяния и учитывать их. Это
нашло выражение в техническом и технологическом совершенствовании базы
производства, ее специализации, в применении новых форм сбыта продукции
и т. п. В таких противоречиях и заключались метаморфозы развития: проис-
ходили не только сокращение числа вотчинных и посессионных владений,
рост их задолженности, но и постепенная эволюция их в направлении к но-
вым, более прогрессивным формам общественного производства, к передо-
вым методам хозяйствования. Другое дело, что все эти новации не смогли
заставить промышленность работать по-европейски. Пример России показы-
вает, что не соответствующая процессу модернизации система социальных
ценностей может задержать экономическое развитие, но подавить его она
неспособна.

11.6.	Торговля и особенности рыночных отношений

Экономическое развитие мордовского края в первой половине XIX в. сопро-
вождалось усложнением форм хозяйственной деятельности и изменением
структуры организации экономики. Причем данное утверждение применимо
и к городам, которые перетягивают на себя некоторую часть торговых фун-
кций, а некоторые даже становятся настоящими торговыми центрами, и к
мануфактурам, подавляющее большинство которых располагалось за преде-
лами городской экономики, и ко всей сельской округе.

Торговля таких городов, как Саранск, Темников, Краснослободск, пред-
ставляла собой важнейшую деятельность городских жителей, которая была
направлена вовне, на связь с внешним (для города) миром. Участие в рынке
обеспечивало необходимые ресурсы для жизни большинства городского насе-
ления. Торговые связи некоторых городских предприятий (кожевенных, сало-
топенных, свечных) распространялись уже далеко за пределы города, уезда, а в
некоторых случаях и губернии. Например, широкие рыночные связи имели
кожевенные предприятия Саранска. Сырые кожи покупались на местных тор-
гах у крестьян, которые съезжались со всей округи. Еще более обширным был
рынок сбыта продукции, которая отвозилась на Макарьевскую, Карсунскую,


Рынок

в Нижнем Новгороде.

Худ. П. Верещагин

Ломовскую, Пензенскую и другие ярмарки. Некоторые авторы считают, что
саранские купцы освоили и более отдаленные рынки, благодаря чему их знали
не только в поволжских городах, но и на Украине и Урале.

Практически все мануфактуры, расположенные в сельской местности
(купеческие, вотчинные, посессионные), также имели широкие торговые связи
в рамках уезда, губернии и даже всего государства. Например, традиционны-
ми торговыми партнерами заводов региона были азиатские народы, торговля
с которыми велась в основном в Астрахани, Саратове, Оренбурге. Значитель-
ная часть продукции отправлялась на Нижегородскую, Карсунскую, Пензен-
скую, Нижнеломовскую, Ростовскую, Урюпинскую и другие ярмарки.

Аналогичная ситуация складывалась и в суконной отрасли. Хотя постав-
ки по контрактам в казну продолжали составлять значительную долю, в плане
сбыта продукции в течение первой половины XIX в. прослеживается пере-
ориентация на свободную рыночную продажу. Так, в числе городов, куда от-
правлялось сукно с предприятий купца И. И. Маршева, дворян А. Н. Леонтье-
ва, Философова, упоминаются Москва, Нижний Новгород, Тамбов, Пенза, Сим-
бирск, Саранск и другие города. Сукно становится одним из важнейших това-
ров ярмарочной торговли как в регионе, так и в целом по стране.

Появившаяся в 30-е гг. свеклосахарная отрасль изначально была ориен-
тирована на рынок. Производимый сахар частично продавался при заводах, а
большей частью реализовывался на ярмарках уезда или же отправлялся в Сим-
бирск, Казань, Москву и другие регионы.
Бурлаки.

Худ. И. Репин

Отсутствие надежных путей сообщения затрудняло налаживание торго-
вых связей, особенно с отдаленными рынками. Основное значение в межре-
гиональных торговых отношениях имели водные коммуникации, в роли кото-
рых выступали реки Сура и Мокша (в конце XVIII - первой половине ХК в.
только в Краснослободском уезде действовали 4 пристани: Пурдошанская,
Троицкая, Курнинская и Русско-Маскинская). Деятельность жителей некото-
рых примокшанских и присур-ских селений края была непосредственно свя-
зана с судоходством. «Отходники» часто нанимались в качестве рабочих на
пристани для подвоза и загрузки на суда товара, а также в качестве бурлаков
для их транспортировки в пункты назначения. Груз состоял главным образом
из спирта, хлеба, дров, железа и чугуна. Однако возможности судоходства
были ограничены сезоном половодья, что придавало торговле сезонный ха-
рактер и в итоге снижало ее активность.

Что касается «крестьянской» сферы экономики, то и здесь были заметны
некоторые изменения, хотя они носили довольно противоречивый характер.
Все большая и большая часть изделий и продуктов крестьянского хозяйства
вовлекалась в торговый оборот, в результате чего натуральное хозяйство,
ориентированное на собственное потребление, подверглось некоторой транс-
формации, постепенно раскрываясь вовне.

В первой половине ХК в. в крестьянской среде появилось уже значи-
тельное число «штатных» ремесленников, «промышленников» и торговцев, ко-
торые значительную часть своего времени посвящали неземледельческим за-
нятиям, а некоторые занимались этим круглый год. Их деятельность в боль-
шинстве случаев перерастала общинно-семейные рамки, и они включались в
более широкие торговые связи. Так, многие удельные крестьяне со своими
семействами в д. Кочкуши Ардатовского уезда плели лапти, которые кроме
продажи на местных базарах отправлялись значительными партиями в Сара-
тов. Продукция крестьянских мыловаренных заведений Саранского уезда так-
же большими партиями отправлялась в Нижний Новгород на Макарьевскую
ярмарку. Широкие торговые связи имели кожевенные предприятия с. Хому-
товка Спасского уезда. Кроме того, крестьяне часто покидали свои хозяйства
в поисках заработков на стороне по паспортам.

Рост отходничества, промышленного и торгового предпринимательства
свидетельствовал о расширении товарно-денежных отношений. Но тот факт,
что основная часть товарной массы представляла собой так называемые из-
лишки потребительского натурального хозяйства, позволяет говорить одо-
вольно интересном явлении, существовавшем в мордовском крае в первой
половине XIX в. Под воздействием рыночных элементов натуральное хозяй-
ство не разлагалось, а как бы раскрывалось, сохраняя при этом основополага-
ющие принципы своего существования.

Своего рода связующей нитью между хозяйственно-экономическими еди-
ницами были ярмарки, число которых в регионе было довольно значительным.
Например, в 1860 г. в Ардатовском уезде в течение года действовало 13 ярма-
рок. Кроме того, проходили базары с периодичностью обычно раз в неделю.
На них реализовывалась избыточная продукция крестьянского хозяйства и при-
обретались необходимые для быта изделия и недостающие продукты.

Ассортимент товаров на ярмарках, за некоторым исключением, был од-
нородным, но на крупных городских ярмарках выбор был богаче и торговые
обороты больше. В источнике за 1861 г. сообщается, что на ярмарках Пен-
зенской губернии «главнейший предмет торговли составляют панские, галан-
терейные и овощные товары, они обыкновенно привозятся торговцами из
других мест. Впрочем, кроме товаров, иногородними купцами доставляемых,
продаются на тех ярмарках сукна, сахар, писчая бумага, разные хрустальные
изделия, вырабатываемые на фабриках и заводах Пензенской губернии. На
сельских ярмарках продаются сверх того товары, необходимые для кресть-
янского быта».

В донесении предводителя Наровчатского уездного дворянства пензен-
скому гражданскому губернатору за 1850 г. имеются сведения о внутренней
торговле уезда. Основными ее статьями были «...хлеб, рожь, овес, семя льня-
ное и конопляное, скот, мясо, рыба, соль, пенька, сало, масло коровье и ко-
нопляное, кожи и их изделия, шерсть, лесной товар, щетина, пух, перья, ме-
таллы и их вещи, глиняная посуда, полотна, сукна, шелковые и бумажные изде-
лия, сахар, чай, виноградные вина и табак». Аналогичный товарный ассорти-
мент был и в Инсарском уезде. В приведенном перечне заметно преоблада-
ние товаров земледельческого и животноводческого происхождения, полу-
чивших в некоторых случаях первичную обработку, хотя довольно существен-
ной была и роль промышленных товаров.

Говоря об усилении рыночной активности населения региона, необос-
нованно трактовать это как показатель кризиса разлагавшейся феодально-
крепостнической системы. Появление «крестьян-богатеев» нельзя расцени-
вать как капиталистическое расслоение в деревне. За небольшим исключе-
нием данное явление следует рассматривать как обычное хозяйственное не-
равенство. Менталитет крестьян часто отвергал возможность использования
собственности в качестве капитала .для получения еще большего богатства.
Тем не менее в крестьянской среде формировался круг лиц, постепенно
приобретавших особые социально-психологические качества, обозначавши-
еся как предприимчивость. Особенности социально-экономических, полити-
ческих, национально-культурных условий создали своеобразную экономиче-
скую среду, основу которой составлял самобытный хозяйственный механизм,
функционировавший по своим правилам и обладавший при этом значитель-
ным рыночным потенциалом и предпринимательским духом. В целом на про-
тяжении XVIII - первой половины XIX в. не происходило значительных изме-
нений в структуре крестьянской жизнедеятельности. Новые черты медленно
проникали в патриархальное сознание.

В силу объективных причин процессы модернизации и индустриализа-
ции незначительно затронули территорию края, сохранившего преимуще-
ственно аграрный облик. Однако происходившие в тот период изменения
ставили крестьянина перед более разнообразным выбором форм и методов
хозяйственно-экономической деятельности и создавали больше возможнос-
тей для проявления личной инициативы и предприимчивости, в то же время
несколько усилив имущественную дифференциацию населения.

11.1 СОЦИАЛЬНОЕ ПОВЕЛЕНИЕ

И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ

Решающее влияние на направление и характер социального и культурного
развития региона оказали сложившиеся в стране экономические и полити-
ческие отношения. Логическим следствием функционирования российской
политической системы стало подчинение всей жизни страны идее укрепле-
ния государственной мощи, для реализации которой самодержавие не счита-
лось с затратами. В условиях феодально-крепостнических отношений благо-
даря системе государственного попечительства отношения между податными
и привилегированными сословиями не стали определяться всецело интереса-
ми наживы одних за счет безудержной эксплуатации других. Государство в
определенной степени было заинтересовано в том, чтобы трудящиеся массы
были здоровы, сильны, умственно развиты и политически уравновешенны. По-
скольку устранить борьбу интересов экономически невозможно, правитель-
ство стремилось согласовать их с интересами общества в целом. В условиях
крепостничества и самодержавия все мероприятия администрации были на-
правлены не на приобретение феодально-крепостным населением прав сво-
бодного сословия, а на расширение обязанностей их владельцев по отноше-
нию к ним.

Основным результатом политики государственного попечительства ста-
ло предотвращение массовой пауперизации трудящегося населения России в
отличие от Западной Европы, где она стала национальной проблемой. Госу-
дарство, естественно, не могло заставить всех владельцев крепостных быть
Н. П. Огарев среди
крестьян.

Худ. В. Илюхин

их благодетелями, добрыми и заботливыми хозяевами. Это зависело от инди-
видуальных свойств характера помещиков и представителей власти. Одни из
них проявляли чрезмерную черствость по отношению к населению, другие
были гуманны, третьи боялись прослыть филантропами, четвертые важней-
шим стимулом труда по-прежнему признавали палку. Однако известно немало
людей, считавших своей моральной обязанностью полное обеспечение насе-
ления, взятого на попечение. Здесь следует вспомнить общеизвестные факты
социальных экспериментов Н. П. Огарева в своем имении Старое Акшино,
Н. И. Тургенева в с. Тургеневе. Благотворительность была нечужда и одному
из крупнейших помещиков Мордовии А. И. Полянскому, который жертвовал
средства на строительство и содержание церквей и богаделен в своем име-
нии в Саранском уезде.

Отношения между привилегированными и податными сословиями не
обязательно сводились к классовой борьбе, их круг был значительно плюра-
листичней. Социальные отношения основывались на традициях феодальной
христианской этики и новой трудовой мотивации, сочетавшей элементы обя-
зательного труда с взаимовыгодным интересом участников производства. С
одной стороны, существовала экономическая и юридическая зависимость, а с
другой - в рамках политики государственного попечительства, сохраняю-
щихся общинных отношений, условий жизни аграрной страны у податного
населения в сфере трудового процесса имелись возможности противостоять
посягательствам администрации и реализовать свои интересы.

Порядки в самодержавно-крепостнической стране держались преиму-
щественно на репрессивных методах. Жалобы крепостных пестрят фактами
об истязаниях и издевательствах, которые прочно вошли в их быт. Мастеро-
вые Инсарского завода, например, жаловались на то, что каждый из них был
Порка.

Рисунок XIX 6.

бит заводчиком. Из них 3 человека за то, что не вовремя явились на работу и
не выполнили заданного им «урока», 19 - за опоздание на перекличку, дру-
гие - за отлучку .для поисков работы во время бездействия завода и т. д. В
своих жалобах они писали, что их не только избивали палками и плетьми, но
и заковывали в цепи и кандалы, сажали в рогатки, брили головы и бороды.

Объективным результатом репрессивных методов при организации тру-
довой деятельности населения края были, естественно, его противоправные
действия. Арбитром в этих случаях выступало государство, которое стреми-
лось примирить интересы враждующих сторон. Если же это было невозмож-
но, оно наказывало виновных в возникающих социальных конфликтах. Чаще
всего таковым оказывался трудовой люд. Хотя справедливости ради надо ска-
зать, что и помещиков, и представителей власти, если их вина была доказана,
также привлекали к ответственности, даже ссылали в Сибирь.

Мировоззренческую позицию трудящихся края в это время определял
преимущественно крестьянский характер населения. Условия их жизни в ос-
новном были одинаковыми. Все они были хлебопашцы, что порождало отно-
сительно высокую психологическую гомогенность крестьянского общества.
Бедность, полуголодные условия бытия питали психологическую ориентацию
на простое выживание, которая сочеталась с традиционной трудовой этикой,
коренящейся в крестьянской культуре. Фундамент мировоззрения крестья-
нина составляла тысячелетняя социальная практика народных масс. Повсюду
.для крестьянского миропонимания было характерно сохранение многих эле-
ментов обыденного сознания средневековья. В среде крестьянства в силу осо-
бой роли в его жизни традиций бытовали представления, свойственные так
называемому народному христианству, включающему и элементы древнего
«магического» сознания. Картина мироздания, лежавшая в основе крестьян-
ских воззрений на природу и общество, была окрашена ярко выраженной
религиозностью.

Религия, используя свою монополию на интеллектуальное образование,
стремилась воздействовать на все стороны духовной жизни крестьянства. Ею
активно проповедовался культ абстрактного человека, в котором реальные
социальные характеристики, социальное неравенство между людьми, имуще-
ственные, правовые и другие различия отбрасывались и преодолевались как
несущественные с точки зрения главного отношения, определяющего сущ-
ность человека, - отношения к богу.

В комплексе жизненных ориентаций населения края заметное место за-
нимала община - хранительница обычаев предков. Для большинства крестьян
это была единственная сфера реализации общественных интересов и выраже-
ния гражданских чувств. Выступать вместе с миром и от имени мира, когда
нужно защищать свои интересы, - эта тенденция коллективного сознания крас-
ной нитью проходит через всю массу исходивших от крестьян документов.

Существование в деревне общинного владения с периодическими пере-
делами земли по едокам и круговой порукой в оплате повинностей, конечно
же, помогало крестьянскому «миру» выстоять в условиях сильного давления го-
сударства и непомерных притязаний помещиков. Общинный институт спасал
крестьянина от полного разорения, выравнивал всех жителей деревни в отно-
шении к главному источнику существования - земле. Однако общинное владе-
ние землей накладывало особый отпечаток на психологию крестьянина, пре-
вращало его в орудие воли «мирского схода». Страх совершения греха перед
богом, страх перед всемогуществом репрессивной системы усиливался стра-
хом нарушения обычаев общины. По-видимому, этот фактор являлся своего
рода регулятором поведения крестьянина, его мировоззренческой позиции.

Особенности социального положения крестьянина и в целом характер
общественного устройства с его системой сословной зависимости, освящен-
ной религией, традициями старины, которые довлели над мышлением, вынуж-
дали его воспринимать жизнь как объект или воздействия потусторонних сил,
или провидения божьего, или воли царской, или милости барина, или обычаев
общины и так далее. Крестьяне не осознавали себя субъектом своей деятель-
ности. Они не могли представлять себя, это должен был делать кто-то другой.
В сложившейся системе отношений это мог быть или их господин, или другой
авторитет, стоящий над ними, пользующийся неограниченной правительствен-
ной властью, защищающий их от других классов или даже ниспосылающий им
свыше дождь и солнечный свет. Вот почему крестьяне в борьбе за свои права
чаще всего обращаются к авторитету бога, царя, общины. Человек восприни-
мал мир в привычных для феодального сознания образах. При этом мировоз-
зренческая позиция крестьянина носила эклектический характер. Все, что
мешало его жизни, объявлялось незаконным, противоречащим традициям ста-
рины, общины, христианской морали, совести и т. п.

Любопытно в этом отношении замечание Э. Р. Перцова, сотрудника гер-
ценовского «Колокола», о том, как народ воспринимал царя: «В целой Рос-
сии, - писал он, - деревенское население имеет смутную идею об особе и
личности царя и всегда с диким любопытством расспрашивает о нем отстав-
ных и бессрочных солдат, имевших случай его видеть: не золотой ли он? не
бриллиантовый ли? Так ли он ходит и говорит, как все люди? нет ли вокруг
него сияния? и т. п. Мне самому часто приходилось отвечать на подобные
вопросы. Это покажется невероятным европейцу, но, передавая нагую исти-
ну, без прикрас, ссылаясь на каждого добросовестного русского, имевшего
близкие отношения с крестьянами внутренних губерний, самые развитые из
них воображают царя и царицу красавцами, необыкновенно сильными, нео-
быкновенно умными и одаренными всеми добродетелями. Даже крестьянин,
«обтертый» городской жизнью, никогда не поверит, чтобы царь или царица
могли напиться пьяными, предаться разврату или быть тиранами; крайний
предел сермяжного либерализма - это мысль, что иногда и царь ошибается,
потому что его обманули, не так ему доложили».

Следует сказать и о конформизме мышления хлебопашца. Привержен-
ность к старине и обычаям предков затрудняла проникновение в его сознание
новых идей. Причем черта эта весьма устойчивая, порой оборачивающаяся
против самих крестьян и приводящая к любопытным парадоксам. Показателен
в этом отношении уже упоминавшийся социальный эксперимент Н. П. Огаре-
ва. Поселившись в 1846 г. в своем имении Старое Акшино, он приступил к
реформаторской деятельности. Сущность ее заключалась в отказе от крепост-
нических методов ведения хозяйства и переходе к системе вольнонаемного
труда, который рассматривался как основное средство повышения общего куль-
турного уровня работника и воспитания у него чувства человечес-
кого достоинства. Намерения Огарева встретили противодействие
самих крестьян, являвшихся объектом его социально-реформатор-
ской деятельности.

Охарактеризованный социально-психологический комплекс
далеко не полон, но и он ярко выражает характерные для кресть-
янства явления массовой стандартизации, деиндивидуализации мо-
тивов и запросов, предельно скованных и суженных личностных
притязаний. В рамках такого образа жизни проблема личностно-
го смысла деятельности не вызывала особых трудностей. Люди ра-
ботали ради поддержания жизни своей и близких, руководствова-
лись в своих взаимоотношениях естественными для них группо-
выми морально-этическими нормами; общественное значение и
цели их деятельности не могли вызвать у них каких-либо сомне-
ний.

Настроение трудящихся в первой половине XIX в. наибо-
лее полно отразили ежегодные отчеты III отделения и корпуса
жандармов. Возьмем, к примеру, известное сообщение А. X. Бен-
кендорфа царю в 1839 г.: «Простой народ ныне не тот, что был...
В народе толкуют беспрестанно, что... одни русские православ-
ные - невольники вопреки священному писанию; что всему злу
причина господа, то есть дворяне. На них сваливают всю беду...
что господа обманывают царя и клевещут перед ним на право-
славный народ и т. п. Тут же приводят тексты из священного пи-
Покровская церковь
в имении Огаревых
Старое Акшино.
Фотография
середины XIX в.

сания и предвещают освобождение крестьян, месть боярам, которых сравни-
вают с Аманом и Фараоном...». При всей социальной аморфности воззрений
крестьянства появившаяся потребность, во-первых, в формулировке соци-
альных требований, идущих вразрез с интересами господствующего класса,
во-вторых, в средствах их авторитетного в данной социальной группе обо-
снования, в-третьих, в противопоставлении программ освобождения офици-
альной церковной идеологии свидетельствует о возникновении условий .для
осознания личностью ненормальности несвободного состояния.

Подобные настроения не могли не сказаться на социально-политиче-
ских идеях трудящихся всех народностей мордовского края. Социальный
идеал нового государственного устройства, о котором мечтали крестьяне и
чем обосновывали борьбу за свои права и попранное достоинство, нашел
наиболее полное отражение в утопических легендах «о хорошем», «народ-
ном» царе-избавителе. Крестьянские войны, волнения и восстания были про-
никнуты борьбой за царя-освободителя, от которого господа скрывали правду
о горькой жизни народа. Жалобами на высочайшее имя, которыми крестья-
не и заводские рабочие засыпали все канцелярии, и даже бунтами они стре-
мились донести правду об их тяжелой участи. «Земной бог! Молим, просим
Вас, яко Христа, и помазанника Божия, - писали рабочие Виндреевского
завода в челобитной на высочайшее имя, - защиты и покровительства ока-
зать всем нам, мастеровым». Вполне понятно и самозванчество Е. И. Пугаче-
ва - «государя Петра Федоровича», чудесно спасшегося от козней Екатери-
ны II, который
Казаков и русских
И мокшан ведет.
Эрзян и татар
Он с собой зовет.

В конце XVIII в. проявляются слухи об ожидаемых царских «милостях»,
связанных с именем Павла Петровича. Популярности его в крестьянской среде
способствовали общеизвестная нелюбовь Екатерины II к Павлу, а также инс-
ценирование Пугачевым своих дружеских отношений с «сыном», подчерки-
вавшим приверженность Павла делу «отца». В мордовских исторических пес-
нях Павел изображается нередко как страдалец за попытку дать крестьянам
вольную. Он не похож на других государей, ведет скромную жизнь, живет не
в петербургских дворцах, а в казацких, яицких степях. Именно там за про-
стым столом он пишет указы об истреблении господ и превращении богатеев в
пахарей, об отмене крестьянских податей, рекрутчины, о воспитании кресть-
ян грамотными и культурными людьми.

Непродолжительная социальная практика жизни без господ времен
пугачевской войны расширила и углубила крестьянский идеал нового обще-
ственного устройства. Народные песни в поэтической форме отражали
стремление масс к свободе, к новому государственному устройству, кото-
рое должен им принести «добрый царь». Причем традиционализм этого об-
раза был настолько велик, что несовпадение крестьянских взглядов на госу-
дарственную власть повседневной закрепостительной политикой царизма
убеждало народ в «неистинное™» правящего монарха. В мордовском фольк-
лоре это нашло отражение в появлении цикла песен, в которых государь
(иногда он зовется Петром Великим), олицетворяет силы зла и несправед-
ливости:

Из человеческой крови путцу реки,
Из людских костей настелю мосты,
Из толстых костей настелю балясы,
На балясах насажаю черепа людей.

Крестьянину, видимо, проще было объявить ряд правящих монархов ан-
тихристами, чем подвергнуть сомнению образ царя - народного заступника,
«помазанника божьего» на земле.

Наряду с легендами о царях-избавителях и самозванчеством другим ха-
рактерным проявлением крестьянского монархизма была вера в «милостивые
царские указы». В крестьянской среде циркулировало немало слухов, связан-
ных с монаршими указами о дарованной воле, которую украли господа, что
также являлось обоснованием социального протеста.

Широко развернулось крестьянское движение в связи с указом о призы-
ве в морское ополчение 1867 г. Народная молва увязала указ с освобождени-
ем от крепостного состояния. Сотни крестьян края бросали полевые работы
и приходили в земский суд, требуя билетов на поступление в ополчение. Мно-
гие самовольно ушли в Москву, чтобы записаться во флотилию. Так же вос-
приняли крестьяне реформу 1861 г. и предшествующие ей указы. Жители
с. Русское Маскино под влиянием слухов об отмене крепостного права в
1858 г. подняли восстание, отказались подчиняться владельцу, потребовали
Павел I

нового поземельного устройства, заявляя, что «земля
их собственность и они имеют право распоряжаться
ею как хотят».

Почти все известные случаи распространения в
крестьянской среде слухов о милостивых царских
указах связаны с массовым движением. Вера в цар-
ские милости далеко не всегда означала пассивное их
ожидание. Чаще всего это являлось обоснованием про-
теста.

При всей противоречивости проявлений наивно-
го крестьянского монархизма за ними скрываются
общие представления о природе государственной вла-
сти, которая лишь тогда законна, когда выступает в
защиту трудящихся. Все это показало противостояние
крестьянской социальной утопии о «хорошем», «народ-
ном» царе-избавителе и официальной идеологии (в че-
лобитных и посланиях - на политическом уровне, вол-
нениях и крестьянских войнах - на уровне социаль-
ной практики). Мнение о несправедливости существу-
ющего строя становится характерной чертой крес-

тьянской общественно-политической мысли. Если в предшествующее время
трудящиеся редко поднимались до отчетливого осознания необходимости его
реформирования (за исключением, может быть, периодов крупных социальных
движений), то в предреформенные годы борьба за его ниспровержение про-
возглашается делом святым, божественным.

В конце XVIII - первой половине XIX в. социальная психология кресть-
янства характеризуется состоянием ожидания перемен. Связывали их не только
с пришествием или прозрением царя - заступника. Широко распространен-
ными были слухи о появлении народного богатыря, который «всех помещиков
пометет». Сказки, легенды, сказания мордовского народа доносят до нас нема-
ло таких образов. Любопытно, что народный заступник выступал порой в об-
лике представителя господствующего класса. Так, во время волнений в 1824 г.
на Сивинском заводе распространялся слух, что в 1823 г. накануне рождества
на завод к рабочему Петру Тихонову приезжал какой-то неизвестный чело-
век на тройке гнедых лошадей. Волосы русые, кудрявые, имел привычку заче-
сывать их рукой, лицом белый, брови черные, долгонос, росту высокого, не-
старых лет. Был он в одежде, присущей господину при чинах, имел знак «Зо-
лотой Орел». Он рассказал рабочему, как владелец завода сделался барином и
нажил деньги, взяв в жены «благородную дочь», что он не имеет права на
владение крестьянами, и они должны быть вольными. Потом расспрашивал об
оплате, интересовался повинностями. Советовал не выполнять никаких ра-
бот, пока каждый мастеровой не будет получать по рублю в день, а женщи-
ны - по 50 коп., и кроме этого- все престарелые и неспособные работать -
по 25 коп. Незнакомец поведал, что прежде он был на Баташевском, Хру-
щевском, Бриловском заводах, в Гусе, Орле, а сейчас направляется в Сара-
тов. Рано утром он уехал, попросив рассказать обо всем мастеровым, а Пет-
ру Тихонову наказал приезжать в Пензу, когда туда прибудет государь, и
подать прошение. Таких примеров можно привести немало. В них также
прослеживается характер представлений части крестьянства о будущем со-
циальном устройстве и месте в нем господствующего класса. Вероятно, дво-
рянство не исключалось полностью из социальной системы крестьянской мо-
нархии, измениться должны были его функции. Дворяне должны были стать
защитниками интересов трудящихся. Несовпадение идей о «хорошем барине»
с повседневной крепостнической политикой дворянства также обнажало ан-
тифеодальную, антикрепостническую сущность настроений и ожиданий кре-
стьянина.

Движение крестьян в пореформенные годы заметно активизировалось.
При этом изменились его мотивы, формы и методы борьбы. В сложившейся
обстановке крестьяне все чаще выступали против таких условий крепостной
зависимости, которые ранее не вызывали активного протеста. Теперь борьба
велась не только против «своего» помещика, но и против всей системы крепо-
стного права. В отчете Министерства внутренних дел, к примеру, указыва-
лось, что у крестьян «утвердилось ложное понятие о недостаточности прав
помещиков на владение крестьянами». Свидетельством растущего крестьян-
ского самосознания является тот факт, что в предреформенные годы более
детальной и «далеко идущей» стала стихийно выдвигаемая крестьянами «про-
грамма» их требований. Если раньше основным было предоставление личной
свободы, то теперь борьба велась не столько за освобождение от крепостной
зависимости, поскольку «воля» была близка, сколько за конкретные условия
освобождения.

Естественное стремление крестьян избавиться от тяготевшего над ними
гнета получало своеобразное выражение и в религии, поскольку ее носите-
лями выступали народные массы. В среде насильственно крещенного мордов-
ского народа было широко распространено оппозиционное отношение к гос-
подствующей в христианстве системе идей и ценностей, что привело к от-
крытой борьбе не только против другой религии, но и против общественно-
го строя, который она освящала. В фольклоре мордовского народа нашла
широкое отражение такая черта общественно-политического сознания, как
негативное отношение к господствующей христианской религии. В песнях о
крещении мордвы показан приоритет «старой» мордовской веры над новой,
христианской. Но ошибочно было бы представлять фанатичной веру мордвы
в собственных богов. Напротив, народная мудрость оставила нам массу свиде-
тельств о критическом отношении мордовского населения и к своим богам.

С течением времени, с укреплением христианской религии в среде мор-
довского крестьянства появляется множество сатирических произведений, глав-
ными персонажами которых становятся священнослужители. Разные по сюже-
ту и жанру, они едины в одном - незавидной роли представителей христианс-
кой религии. Особое развитие получили сказки. Они часто несут в себе выра-
женные в аллегорической или фантастической форме народные идеи, отража-
ют сознание масс. Наряду с приближенностью сказочного действия к условиям
жизни элементом действительности, на наш взгляд, следует считать и выражен-
ное в сказках реальное отношение к представителям церкви. Подобное оппо-
зиционное отношение мордовского народа к проповедуемым христианством
Идеям и ценностям нашло отражение и в его социальном поведении.
Крестьянское
выступление.

Худ. С. Герасимов

Широкую известность получило волнение крестьян Терюшевской во-
лости Нижегородской губернии. О чрезвычайной важности этого события

свидетельствует уже то, что министр внутренних дел, ознакомившись с при-
говором состоявшегося суда над ними, счел необходимым доложить о деле
императору Александру I. Начало этого волнения относится к лету 1804 г.
Тогда отказ крестьян убирать помещичий хлеб перерос в религиозно-ре-
форматорское движение, охватившее мордовское население и соседних уез-
дов. Вождем был мордвин Кузьма Алексеев, который, «...оставив хлебопаше-
ство, представляя себя за пророка, обольщает сам окрестных селений ново-
крещен и делая сие явно, рассылает подобных себе в другие селения... поче-
му в прошедшее воскресенье, то есть 12 числа сего сентября, было на сборе
вдеревне Сескине обоего пола не менее 4-х тысяч душ». Внимательно вчиты-
ваясь в копии решения по делу «о ложном пророке из мордвы крестьянине
Кузьме Алексееве и его сообщниках», можно найти строки, прямо опровер-
гающие представления об Алексееве как проводнике «истинной» старой мор-
довской веры: «... а чтобы показать себя пророком, посланным к мордве, начал
их древние обряды при мольбищах поклонением на запад, отправлением моль-
бы, когда приносились в жертву гуси и мед к ночи, а по их древним обрядам
отправлялись оные днем, а к ночи делали они мольбу, называемое братчина,
принося в жертву быка и пиво. При таковых мольбищах употреблялись у них
начальники, называемые вазатеи... Но он сие отменил, сделав себя начальни-
ком и пророком, а сообщников своих также особыми именами не называл».

Крестьяне весьма спокойно отнеслись к предпринятой Алексеевым ре-
визии старой веры, в частности к искажению (и существенному) отправления
древних обрядов. Хотя кому, как не им, надлежало быть ревностными храни-
телями мордовской веры, ее чистоты, передаваемой, несмотря на все запре-
ты, из поколения в поколение. Думается, что к этому времени крещеная мор-
Колдун.

Рис. XIX в.

два не соблюдала обычаев старой веры столь тщатель-
но. Тысячные толпы народа привлекала не столько воз-
можность приобщиться к истинной вере, так как, посе-
щая церковь, крестьяне, по их собственным словам,
«...быв научены от своих отцов и древних мордовских
обрядов не оставляют же и всегда им с малолетства сле-
дуют». Главное, что звало народ на собрания Алексеева,
- услышать желанные слова о том, что они должны быть
свободными, не принадлежать помещикам и не платить
оброка, обязаны сохранять свои национальные обрады, быт,
одежду. Ради этого крестьяне прощали своему пророку и
вольности в обращении с обычаями отцов.

Исключительный интерес представляет шедшее
параллельно с религиозно-реформаторским еретиче-
ское движение. Степень его распространения в крае
пока еще недостаточно изучена. Можно привести лишь
выборочные данные. В Темниковском уезде, к примеру,
в основном распространена была секта Христова или
Спасова согласия. В 1849 г. в нее входило 40 женщин и
13 мужчин. У государственных крестьян уезда отмече-

на старообрядческая вера. Причем раскольники для распространения свое-
го учения пользовались не только устной проповедью. В среде крестьян хо-
дили и рукописные книги, которые заключали в себе «много погрешностей».

В первой половине XIX в. достаточно популярным у населения края
было молоканство. Идеалом веры оно провозглашало первоначальное хрис-
тианство, не искаженное соборами. Чрезвычайно интересными были соци-
альные представления последователей этого учения. По нему все люди долж-
ны быть равны, не может быть ни богатых, ни бедных, ни неблагодарных, ни
рабов, ни господ. В противовес существующему несправедливому обществу
стали создаваться общежития молокан, строившиеся на «евангельских» нача-
лах любви и равенства всех членов. Таким образом, секта провозгласила не-
примиримое отношение к государству. Молоканство достигло апогея в пер-
вой трети XIX в., когда вследствие развития эсхатологических ожиданий (ко-
нец света был объявлен в 1836 г.) часть мордовского населения, последовате-
лей этой веры, устремилась в Закавказье, на персидскую границу, к горе Ара-
рат, прародительской земле, где будет основано «тысячелетнее царство» и
«будет там рай, земля, кипящая молоком и медом».

В определенных кругах крестьянства пользовалась популярностью идея
уравнивания сословий и имущества, которая обычно связана со стремлением
к полному переустройству общества на основе социальной справедливости.
Этот комплекс радикальных социально-политических взглядов питался уже
не ортодоксальной доктриной христианства, а ее явно еретической интер-
претацией. В рамках ортодоксального общества эти мечты о царстве соци-
альной справедливости были неосуществимы. Легенды о «далеких землях», где
можно жить свободно, получили широкое распространение и питали соци-
альную практику не только сектантов. В мордовском народном творчестве
нашел отражение мотив об обетованной земле. Образ далекой страны вопло-
щается всегда с большой художественной силой. Вот, к примеру, как описы-
вается чудесное «Кудадейское поле»:

Как черный бисер, его пахотные земли,

Как зеленый луг, трава на лугах,

Как серебряные блюда, там озера.

Ой, люди говорят о Кудадейском поле.

Ох, хороши .для пахоты там земли.

Еще лучше .для срубов его леса.

Люди в далеких землях свободны, не знают тяжкого труда, живут в пол-
ном изобилии. Несмотря на ограниченный идеал нового общества, по описа-
нию близкий к библейским сюжетам райской жизни, слухи о земле обетован-
ной в немалой степени явились обоснованием переселений крестьян и побе-
гов. Много мордвы, доведенной до отчаяния нищетой, уходило целыми селами
в поисках воли, социальной справедливости в неведомые чужие края.

В первой половине XIX в., как и в предшествующее время, народная
социальная утопия продолжала развиваться и под религиозным покровом.
Прежде всего народные массы использовали авторитет религии, секуляри-
зируя ее идеалы, для объяснения необходимости борьбы с эксплуататорами.
Участники волнений и восстаний объявляли свою борьбу делом святым, бо-
жественным. Как говорили крестьяне с. Русское Маскино во время волне-
ний 1858 г., «... им за это никакой беды не будет... бог всех покарает и
заговорит, а кто мир выдаст, тот на том свете антихристом будет». Во время
выступлений перед началом каких-либо решительных действий крестьяне
или приходили в церковь и требовали от священника отслужить молебен, а
потом «приложиться к кресту' и Евангелию» или же, «собравшись на площади
и вынеся стол и поставя образ, утверждались в своем намерении» и тому'
подобное. Такое поведение в тех условиях было вполне естественным. Нельзя
приписывать религии только негативный характер. Следует, безусловно,
учесть, что в проповедуемых ею общечеловеческих категориях братства,
равенства, добра и так далее существуют моменты, являющиеся позитивным
вкладом в общедемократическое движение, отражавшее нравственный опыт
человечества.

Социальные идеи трудового населения дореформенной Мордовии, или
объединенные в социальную утопию о народном заступнике, или развивающи-
еся под религиозным покровом, или проявлявшиеся в каких-либо других фор-
мах, но связанные со стремлением изменить существующий строй исходя из
собственных интересов, не только имели позитивное содержание, но и были
наиболее прогрессивным проявлением духовной жизни трудящихся, выража-
ли значительный рост их классового самосознания, факт развития собственно
крестьянской общественно-политической мысли. На этой базе идей и миро-
воззренческих принципов происходила классовая консолидация крестьянства,
благодаря которой оно осознавало свои общие коренные интересы, свое ме-
сто в обществе, свое отношение к другим классам и государству, к обществу'
в целом.
Библиографический список

Арсентьев В. М. Протоиндустриализация в Мордовии в первой половине
XIX века: характер и содержание процесса // Гуманитарные науки и образо-
вание: проблемы и перспективы: Материалы I Сафаргалиевских науч, чте-
ний. Саранск, 1997.

Арсентьев В. М. Экономическая структура города Краснослободска в пер-
вой половине XIX века // Обновляющаяся Россия: формирование нового гу-
манитарного пространства: Материалы Меркушкинских науч, чтений. Саранск,
1997.

Арсентьев В. М., Арсентьев Н. М. Изучение истории промышленности кре-
постной России в первой половине XIX века: традиции и новации // Обновля-
ющаяся Россия: формирование нового гуманитарного пространства: Матери-
алы Меркушкинских науч, чтений. Саранск, 1997.

Арсентьев В. М., Арсентьев Н. М. Металлургическая промышленность Мор-
довии XVIII - начала XX вв.: история расцвета и упадка // Российская провин-
ция: история, культура, наука: Материалы II - III Сафаргалиевских науч, чте-
ний Саранск, 1998.

Арсентьев Н. М. Замосковный горный округ конца XVIII - первой половины
XIX века. Саранск, 1998.

Грищенко Н. П. Удельные крестьяне Среднего Поволжья. Грозный, 1959-
Зевакин М. И. Кузьма Алексеев. Крестьянское движение мордвы Терюшев-
ской волости (1808 - 1810 гг.). Саранск, 1936.

Клеянкин А. В. О хлебной торговле на сурских «пристанях» в XIX в. // Тр.
МНИИЯЛИЭ. Саранск, 1968. Вып. 34.

Клеянкин А. В. Хозяйство помещичьих и удельных крестьян Симбирской
губернии первой половины XIX в. Саранск, 1974.

Котков К. А. Движение рабочих Авгурского завода 1858 года // Зап.
МНИИЯЛИ. Саранск, 1940. Вып. 1.

Руткевич Н. П. Черная металлургия на территории Мордовии в XVIII - пер-
вой половине XIX века // Зап. МНИИЯЛИ. Саранск, 1947. Вып. 9-

Руткевич Н. П. Положение промышленных рабочих на территории Мордо-
вии в XVIII - первой половине XIX века // Зап. МНИИЯЛИ. Саранск, 1951.
Вып. 13.

Тюгаев Н. Ф. Крепостная деревня Мордовии в конце XVIII - первой полови-
не XIX века. Саранск, 1975-

Тюгаев Н. Ф. Социально-экономическое развитие Мордовии в первой поло-
вине XIX в. // Тр. МНИИЯЛИЭ. Саранск, 1969- Вып. 38.
Гл ПВО 12
12.1. Христианизация мордвы

и трансформация традиционного мировосприятия

Христианизация имела доя края не меньшее цивилизационное значение, чем
административная деятельность властей, формировавших правовое простран-
ство. Распространение православия создавало единое духовное поле, на кото-
ром прорастала общность людей - выходцев из разных районов России и
коренных жителей. Причем христианство расширяло свой ареал как есте-
ственным путем (его привносили русские переселенцы, оседавшие на сво-
бодных землях), так и по воле администраторов и служилых людей, получав-
ших земли и заселявших их крестьянами. В XVIII в. этот процесс все еще
продолжался. Умножалось число храмов, возводимых прихожанами и поме-
щиками в своих имениях. Внутренняя церковная жизнь не отличалась особой
систематичностью из-за ведомственной чересполосицы: приходы края пере-
текали из одного церковного округа в другой, причем отдаленность духов-
ных центров оставалась главной причиной неустроенности. Все столетие про-
шло в территориальных переделах: христианские общины края относились к

Мордовка.

Из альбома

А. Хейкеля

Азовской, Владимирской, Нижегородской, Казанской, Сара-
товской, Воронежской епархиям, периодами - напрямую к
Синодальной области. Даже такое дело, как возведение ново-
го храма, требовало времени и затрат на поездки к духовным
владыкам за многие сотни верст. Миссионерство росло в ос-
новном за счет усилий государства, стремившегося нивели-
ровать этническую и конфессиональную рознь. Хотя случаи
столкновения язычников, христиан и мусульман резко сокра-
тились, а борьба монастырей с иноконфессиональным насе-
лением приобрела экономический характер (споры из-за паш-
ни, лугов, лесных дач), проблема обращения язычников в пра-
вославие оставалась не менее острой, чем в предшествую-
щие века.

Положение усугублялось тем, что основные миссионер-
ские центры - монастыри пережили при Петре Великом
очень тяжелые времена: он запретил постригать в монахи
лиц, годных к военной службе; дееспособная часть братии
сильно поредела, потому что монастыри стали наполняться
инвалидами, отставными солдатами, стариками, мало пригод-
ными ддя трудного, а порой и опасного миссионерского дела.
Распространением новой,для язычников веры монастыри тем
не менее занимались, но ко времени церковной реформы
Екатерины II (17б0-е гг.) такие ранее сильные обители, как
Пурдошевский Рождество-Богородицкий, Темниковский Сре-
тенский, Троицкий Успенский, Саранский Петропавловский
монастыри, пришли в упадок.

Государственная власть предприняла ряд энергичных
мер, чтобы завершить христианизацию мордвы в короткие
сроки. Фактически был повторен опыт XVII в., но с большей
настойчивостью: к 1710-м гг. помещики-нехри-
стиане, владевшие русскими селами, или при-
няли православие и сохранили владельческие
права, или остались верны старой вере, но ли-
шились имений. Ряд указов Петра I определил
политику христианизации: она отличалась как
жесткостью, так и поощрительностью. Напри-
мер, мордва, принявшая христианство, осво-
бождалась от некоторых важных податей на
срок до пяти лет. Для наблюдения над этим про-
цессом были созданы особые учреждения - но-
вокрещенские конторы, которые регулирова-
ли миссионерскую деятельность и осуществ-
ляли защиту прав новопосвященных. В недрах
государственного аппарата возникали инициа-
тивы, способствовавшие обновлению методи-
ки миссионерства. Так, в Починковской поташ-
ной конторе служащим В. Симоновым был со-
здан оригинальный проект христианизации
мордвы через систему специальных школ для
мордовских детей, которые затем должны были
осуществлять просветительскую деятельность
в массе язычников-соплеменников. Проект не
был принят, так как Петр I не любил тратить
деньги на цели, далекие от войны.

Мордва.	Но прямолинейный, а порой и насильственный путь не всегда приводил

Фотограф А. Карелин, к желаемому результату. Иногда такие попытки заканчивались трагически: в
художник И. Шишкин 1744 г. бунтом, массовым избиением крестьян и казнями увенчалась миссио-
нерская деятельность епископа Нижегородского Дмитрия Сеченова среди
терюшевской мордвы. Главной ошибкой государства и ортодоксальных мис-
сионеров было желание сразу и полностью искоренить языческую этику и
внедрить христианскую, но трансформация традиционного мировосприятия
не может осуществляться скачкообразно. Компромиссным вариантом оказа-
лось формальное причисление мордвы к православию с дальнейшим посте-
пенным изменением обрядов, поведенческих норм и ритуалов. При этом бы-
товой обрядности уже не придавалось особого значения; речь шла прежде

всего о замене языческих религиозных ритуалов на христианские, как это
было и у русских в X - XIV вв. Участие в церковном богослужении, устная
проповедь священнослужителей, храмовое благолепие, система церковного
покаяния, исповедь постепенно сделали то, что не смогли сделать воеводы и

солдаты: мордва вошла в православное пространство органично и навсегда.

Миссионерская деятельность способствовала распространению письмен-
ной культуры, поставщиком которой служили монастырские метрополии: Тро-
ице-Сергиевский монастырь, владевший в области понизовых городов многи-
ми землями, Савво-Сторожевский Звенигородский, филиалом которого счи-
талась Пурдошевская обитель, Высокопетровский Московский, оказывавший
прямое воздействие на монастыри Саранска, Инсара, Атемара. Из метропо-
Саровский монастырь, лий в провинцию шли прежде всего книги и иконы, так как своих изографов
Рис. XIX в.	в крае долго не было, а первые крупные типографии появились только в

конце XIX в. Книги и иконы поступали также из Монастырского приказа,
позднее из синодальных учреждений, из древних культурных центров - Вла-
димирской, Нижегородской, Казанской епархий. В XVIII в. сложились пер-
вые монастырские библиотеки, главнейшими из которых следует считать две -
Саровской пустыни и Краснослободского Спасо-Преображенского монасты-
ря. Из библиотек прорастали первые ростки народного образования и про-
свещения. Распространение православия привело к тому, что бывшие язычни-
ки стали приобщаться к печатному слову; уже в начале XVIII в. не редкостью
было участие мордвы в церковной жизни. Клир все активнее формировался из
представителей мокшан и эрзян, перенимавших от русских священников не
только грамоту и навыки ведения литургии, но даже фамильные обычаи, то
есть именование по приходам. В русских селах появились священники из мор-
двы; епископы все чаще практиковали рукоположение в сан местных жите-
лей, не дожидаясь присылки пастырей из центральных областей. Например,
треть монахов новой Саровской Успенской пустыни в 1730-е гг. уже принад-
лежала к мордве, что видно из списочного состава обители, зафиксированно-
го следственной комиссией по делу строителя Иоанна.

Духовно-культурные центры края складывались в основном с учетом ад-
министративных, но это не было правилом. Чернеев монастырь на реке Цне,
Спасова пустынь под Краснослободском, Сретенский монастырь под Темни-
Рож.'Оество-Бог.оро-
дицкий собор Санак-
сарского монастыря

ковом тяготели скорее к мордовским
селам и деревням, чем к уездным цент-
рам. Но все же главную нагрузку несли
монастыри, располагавшиеся в городах и
острогах, а таких обителей в XVIII в. было
много: три в Саранске, две в Инсаре, по
одной в Троицке, Атемаре, Гуляеве; од-
новременно появлялось большое количе-
ство мелких пустыней, исчезавших по
прошествии малого времени. От этих мо-
настырей волна книжности растекалась
по приходам. Несмотря на пожары, ре-
гулярно уничтожавшие храмы, миряне
спасали книжные богатства: в описаниях
приходов, публиковавшихся в «Пензен-
ских епархиальных ведомостях», постоян-
но присутствовали упоминания о старин-
ных книгах и иконах.

Эстетическое воздействие христи-
анизации тоже оказалось весьма значи-
тельным: сначала в русских, а затем и в
мордовских селах появились постройки,

вобравшие в себя лучшие проявления народного таланта. К сожалению, исто-

рия не оставила имен зодчих, художников, каменщиков, плотников, кузнецов,
создававших в провинциальной глухомани рукотворное чудо. Храмы - это
коллективное вдохновение от первого венца до икон. Сохранившиеся фраг-
менты росписей свидетельствуют о высоком уровне художественного твор-
чества. Мастер Филарет Былинин оставил выдающееся произведение искус-
ства - росписи Рождество-Богородицкого собора Санаксарского монастыря.

Деревянная скульпту-
ра XVIII— XIX в в.
Восстановит ел ъ
Санаксарского
монастыря Феодор

Преподобный Серафим
Саровский

Имена многих живописцев не восстановлены, но росписи, сделанные ими,
частично сохранились. Они свидетельствуют о хорошей школе, великолеп-
ной техничности. В мордовских селах часто каноническое устройство хра-
мов дополнялось оригинальными национальными чертами, например деревян-
ной скульптурой, которой у русских не было. Деревянная скульптура в ред-
ких сохранившихся образцах донесла до нас первые попытки абстрактного
осмысления эрзянами и мокшанами своего нового духовного состояния, орга-
нично соединившегося с многовековой любовью к природе, к духу дерева,
которое было и богом, и жизнью «лесного» народа.

Почитание икон несло в себе мощный эстетический заряд. Перед ними
преклонялись люди всех сословий. Не умея еще самостоятельно создавать
красоту, наши предки уже умели ценить создаваемую другими. Известны мно-
гие образа московской, владимирской, суздальской и даже византийской школ,
ценившиеся православным народом выше храмов, в которых они хранились:
Спас Нерукотворный и Божья Матерь Троеручица в Саранске, Казанская
икона в Краснослободске, Иоанн Предтеча в Санаксаре, Владимирская икона
в Большом Вьясе, Знаменская в Инсаре, Тихвинская в Курилове, Иверская в
Анненкове и другие. Иконы, а иногда и целые иконостасы имелись во всех
домах, даже самых бедных, но люди тянулись к образам знаменитым, в кото-
рых черпали духовное равновесие, перед которыми очищали души. Для по-
клонения иконам иногда совершались пешие паломничества на сотни верст -
народ видел в этом глубочайший смысл и значение. Светские нововведения
эпохи барокко и рококо мало затрагивали народные массы, питавшие искрен-
нюю любовь к византийскому письму. Из всех особо почитаемых святынь не
было ни одной, написанной в академической манере, все они были созданы
по древним канонам.
Огромное воздействие на народный дух имели церковные деятели, под-
вижники и ревнители благочестия, наставники и духовные руководители; их
было немного, но тем ценнее их опыт. Среди крупнейших подвижников мож-
но назвать инока Герасима, жившего в Краснослободске и прославившегося
своей мудростью и духовным влиянием. В начале XX в. краснослободцы хода-
тайствовали о его канонизации. Неизвестные отшельники положили начало
Рябкинской пустыни, ликвидированной по указу Екатерины II, которая вывела
эту обитель из штата. Иеромонах Феодор Санаксарский (в миру Иван Уша-
ков) воссоздал исчезнувшую Сретенскую пустынь под именем Рождество-Бо-
городицк ого монастыря. На долгие годы старец Феодор стал,для окружавше-
го русского и мокшанского населения учителем и защитником, за что и по-
страдал по наветам темниковского воеводы. Иеромонах Исаакий (в схиме
Иоанн) в начале XVIII в. основал одну из самых знаменитых обителей России -
Саровскую пустынь, где подвизались такие выдающиеся деятели церкви, как
игумен Ефрем, Преподобный Серафим, схимонах Марк Молчальник, иеро-
монах Герман (будущий святитель Аляски).

При массовой безграмотности населения духовность распространялась
прежде всего такими подвижниками, возбуждавшими у людей тягу к знаниям, к
книгам. Монахи стали первыми учителями - сначала для послушников, а потом
и мирян. Первое учебное заведение в мордовском крае возникло в Саранском
Петропавловском монастыре в 1770 г. Это была духовная гимназия, куда при-
нимали детей священников любого этнического происхождения.

Итак, на протяжении двух столетий, XVII и XVIII, по мере распростра-
нения христианства и упрочения его как веры коренного и некоренного
населения, происходило нарастание культурного потенциала народа, кото-
рый частью непосредственно уходил в духовную сферу, а основной массой
приобщался к духовности и культуре через ритуал, зодчество, живописное и
книжное дело. При всех бедах и трудностях народ берег лучшее, что у него
было, - храмы, иконы, книги. Постепенно возникла местная культурная тра-
диция, которая целиком укладывалась в христианство как мировоззрение.

Саранский
Петропав ловский
монастырь.

Худ. А. Коровин
14.2. Формирование русской культуры мордовского кия

Формирование русской культуры мордовского края растянулось на доста-
точно продолжительное время и включало в себя ряд взаимодополняющих
процессов: градостроительство, возникновение и развитие дворянской усадь-
бы как культурного феномена, литературное творчество и т. п.

История градостроительства в мордовском крае пережила несколько
этапов, характерных для всей российской провинции. В первый, дорегуляр-
ный, охватывающий XVI - XVII вв., крепости застраивались хаотично, хотя
центральное композиционное ядро - площадь с главным монументальным со-
бором - существовало в каждом городе. Второй этап приходится на XVIII -
начало XIX в. и связан с застройкой городов по регулярным планам. В 1763 г.
Екатериной II был издан указ «О сделании всем городам, их строению и ули-
цам специальных планов по каждой губернии особо», который охватывал бо-
лее 500 городов. Специально созданная Комиссия каменного строения Санкт-
Петербурга и Москвы разрабатывала и планы малых городов России, в том
числе Пензенского наместничества.

На территории мордовского края было в то время 5 уездных городов:
Саранск, Ардатов, Краснослободск, Темников, Инсар. Для каждого из них со-
здавался индивидуальный план, но их объединяли такие черты, как регуляр-
ность, упорядоченность, решение плана в системе прямоугольной сетки улиц,
выявление административного и торгового центров. Примером подобного
архитектурного структурирования может служить план Саранска 1785 г., со-
гласно которому город получил сетку прямых улиц, ориентирующихся на по-

План г. Саранска
1824 г.

312
Старый
Краснослободск.
Худ. Н. Рожков

строенные во второй половине XVIII в. каменные приходские церкви. В 1824 г.
был составлен новый план, более детально проработанный, в котором основ-
ное внимание обращалось на застройку нижней, Успенской части города и
учитывалось развитие промышленного производства, вносившего значитель-
ные изменения в жизнь горожан.

С регулярными планами городов как нельзя лучше сочетался классицис-
тический архитектурный стиль. Жилая застройка Саранска этого периода,
представленная в основном деревянными одно-двухэтажными домами, особ-
няками купцов, лавками, дает несколько интересных примеров данного сти-
ля. Сохранились Николаевская церковь Успенского комплекса и дом присут-
ственных мест, построенный по образцовому проекту А. Д. Захарова (1816 г.).

Подобное строение есть и в Краснослободске - здание уездного каз-
начейства и полицейского управления. В 1785 г. город получил новую пла-
нировку, согласно которой он располагался на высоком левом берегу р. Мок-
ши, ориентируясь с востока на запад. Красивый природный ландшафт раз-
нообразил прямоугольную сетку улиц. В середине XIX в. в Краснослободске
было 6 церквей. Главная из них - Соборная Троицкая играла в городской
застройке доминирующую роль. На центральную площадь с трех сторон вы-
ходили купеческие дома, а с четвертой - городской сад. В отличие от Са-
ранска в центре Краснослободска в конце XVIII - начале XIX в. было много
каменных жилых домов и городских усадеб (дом Севастьянова, усадьба Му-
ромцева).

6 октября 1785 г. был утвержден план небольшого уездного городка
Пензенской губернии - Инсара. Он делился речкой Инсаркой на две части: в
Темников
в XIX веке.

Гравюра

А. Коровина

верхней находились присутственные места и все городские строения, а в
нижней - слобода. Постройки были в основном деревянные, на шести глав-
ных и пяти поперечных улицах насчитывалось около 700 домов, среди них
только 4 были каменными. Одно из первых каменных зданий города, в кото-
ром располагались управление полиции и казначейство, возведено в 1812 г.
по проекту А. Д. Захарова. В это же время построена и архитектурная доми-
нанта центра - Христорождественская церковь с приделом в память Покро-
ва Пресвятой Богородицы (1823).

Несколько позже получил регулярную планировку Ардатов (1804 г.).
Но главный архитектурный комплекс города начал складываться ранее, в конце
XVIII в., и в отличие от других городов края он состоял только из культовых
зданий. В 1769 г. был построен каменный соборный храм, посвященный Тро-
ице, в 1804 г. к северу от него возвели теплую Никольскую церковь. К началу
XIX в. относится красивая четырехъярусная колокольня, расположенная между
храмами и завершающая ансамбль.

Старейший город Мордовии - Темников получил свой первый регуляр-
ный план в конце XVIII в. во время Генерального межевания. Но им восполь-
зовались лишь частично, застраивая прямые улицы на выгоревших при пожа-
рах участках города. Строители предпочитали радиальную застройку, види-
мо, из-за пересеченной местности, и в конце XVIII - начале XIX в. он был
«выстроен овально, многоугольною фигурою», имеющей в окружности «5 верст
100 сажень», и занимал 142 десятины земли. В плане Темникова 1829 г. поме-
чены: земский суд и дворянская опека, городническое управление, казначей-
ство, магистрат и дума, духовное правление, почтовая экспедиция, торговые
лавки, уездное училище, больница. Важно отметить, что в этот период в Тем-
никовском уезде появляются первые промышленные сооружения. По сей день
сохранились корпуса Кондровской бумажной фабрики, возведенные в 1785 г.

Итак, градостроительство и архитектура мордовского края конца XVIII -
начала XIX в. характеризовались несколькими особенностями. Во-первых, го-
рода получили новые генеральные планы регулярного характера. Во-вторых,
их архитектура формировалась на основе классицизма. В-третьих, в провин-
циапьных городах стали появляться новые типы зданий, предназначавшиеся
для городского управления (присутственные места, полицейские управления,
казначейства, больницы и т. д,), а также первые промышленные предприятия.
Из всего этого следует заключить, что градостроительство и архитектура в
уездных городах мордовского края в рассматриваемый период переживали
расцвет.

В архитектурном облике сел и городов в XVIII - XIX вв. важнейшее
значение принадлежало храмовым постройкам, генерировавшим лучшие до-
стижения в зодчестве и строительном искусстве. В XVI - XVII вв. церкви и
монастыри ставились из дерева, например Спасова пустынь под Красносло-
бодском, основанная по указу патриарха Никона; Ильинский монастырь в Са-
ранске, построенный по указу патриарха Адриана; храмы в селах Атемар,
Потижская Слобода, Промзино и других. В последние два десятилетия XVII в.
началось каменное строительство, и в числе первых храмов из кирпича были
Саранский Спасский собор (старый), Рябкинская Успенская и Темниковская
Богородицкая церкви. При Петре I в провинции строительство каменных
зданий прекратилось, так как много строительного материала требовалось
на возведение Санкт-Петербурга, и только в 1730-е гг. в уездах возобнови-
лось каменное зодчество, не прерывавшееся затем до 1917 г. За два века на
территории нескольких уездов, позднее вошедших в состав Мордовии, было
возведено более 500 храмов, в том числе около 300 каменных, и 14 монасты-
рей, представлявших большую архитектурную ценность.

Несмотря на многообразие творческих и конструктивных приемов, мо-
настыри роднились типажом: они не были крепостями, не обладали стенами и
башнями, пригодными для обороны. Они отгораживались от мира корпусами

Санаксарский
монастырь.

Фото В. Крайнова
Спасо-Прео вражен-
ский монастырь.

Фото начала XX ё.

келий, составлявших каре, а в середине строились собор и церкви (Саров-
ская пустынь, Краснослободский Спасо-Преображенский и Санаксарский мо-
настыри). В XIX в. чаще стали обходиться тем, что по периметру возводилась
декоративная каменная ограда, внутри которой создавался комплекс, как,
например, в Чуфаровском, Куриловском, Темниковском монастырях.

Разумеется, в стилевом отношении монастыри являли собой смешение
направлений и тенденций в искусстве, и только одна обитель, Санаксарская,
была выдержана в «голландским» стиле петровский эпохи, привнесенном воз-
родителем монастыря иеромонахом Феодором, воспитанником Александро-
Невской лавры. Возведенные при нем Феодоровский корпус и Богородицкая
церковь определили характер всех позднейших построек, в том числе боль-
ничной церкви и колокольни, еще двух доминант комплекса. Настоятельский
корпус, больница, три братских корпуса и трапезная конструктивно повто-
рили феодоровские кельи и сложились в гармоничный и строгий ансамбль -
ныне признанный памятник российского значения, а иеромонах Филарет
Былинин, главный зодчий монастыря, по праву считается крупным архитекто-
ром рубежа XVIII - XIX вв.

Другой монастырь, в основном сложившийся тоже в XVIII - XIX вв., -
Спасо-Преображенский (под Краснослободском) - формировался эклектич-
но, то есть из зданий, построенных в разных стилях: Преображенский со-
Саранский
Петропавловский
монастырь

бор - в стиле барокко с реминис-
ценциями классицизма, Александро-
Невская церковь - в неовизантий-
ском, колокольня и корпуса келий -
в стиле классицизма. Тем не менее
ансамбль монастыря органично впи-
сался в ландшафт, в излучину реки
Мокши, поросшую сосновым бором.

Архитектурный облик Саран-
ского Петропавловского монастыря
(бывший Ильинский) во второй по-
ловине XVIII - начале XIX в. был зна-
чительно обновлен строительством
Петропавловского собора (в стиле
барокко) и Владимирской церкви,
спроектированной как крестово-
купольный храм в древнерусских
традициях. Замена стен невысокой
оградой с декоративными башенка-
ми по углам открыла монастырь для
обзора со стороны Базарной площа-
ди, и в итоге монашеская обитель
вписалась в квартал гражданской за-
стройки. Вопреки обычаям XVIII в.

колокольня монастыря была поставлена не над святыми вратами, а пристрое-
на к собору, что подчеркивало «приходский» характер комплекса. Кстати, эта
колокольня была самым высоким зданием Саранска - 52метра.

Монастыри, основанные в XIX в., как правило, ориентировались на гос-
подствовавший после Отечественной войны 1812 г. «тоновский» стиль. Крас-
нослободский Успенский монастырь, весь комплекс которого сложился все-

Куриловский
Тихвинский
монастырь

го за 25 лет, оказался близким по об-
лику к гражданским постройкам, и
только пятиглавая Успенская церковь
придавала ему «церковный» вид. Иног-
да сама природа подсказывала ключе-
вое решение ансамбля. Куриловский
Тихвинский монастырь, построенный
на краю оврага, линией корпусов ке-
лий как бы останавливал «скатывание»
ландшафта; весь остальной ансамбль
развернулся на площади перед келья-
ми, причем два храма стояли на линии,
перпендикулярной ряду жилых зда-
ний. Комплекс сложился в виде бук-
вы Т с двумя площадями, одну из ко-
торых занял небольшой садик. Такая
планировка отличалась от древних
«крепостных»традиций монашеских обителей. Тихвин-
ский монастырь даже по эстетическим соображениям
не должен был иметь внешних стен. Аналогично был
построен и Чуфаровский Троицкий монастырь, рас-
полагавшийся на вершине горы и тоже на самом краю
крутого и глубокого лога. Но в отличие от Куриловс-
кого корпуса келий отступали за Троицкий собор, спро-
ектированный в пять глав, как предписывал «тоновс-
кий» стиль. Монастырь как бы развернулся в сторону с.
Чуфарово своим главным зданием. Природное чувство
красоты и гармонии подтолкнуло жителей свою при-
ходскую церковь построить не в самом селе, а тоже на
горе, поблизости от монастыря, что окончательно за-
вершило ансамбль как часть природно-рукотворного
ландшафта.

Приходские храмы в городах и селах соперни-
чали с монастырскими и величиной, и благолепием, хотя
вариантность была велика. Все зависело от прихожан -
их количества, зажиточности, от набожности помещи-

Иоанно-Богословская
церковь
в Саранске

ков, которые преимущественно и финансировали строительство храмов. По-
этому в Мордовии встречаются храмовые постройки самого разного време-
ни, стиля, размера. Для первой половины XVIII в. характерно состязание «на-
рышкинского» барокко со старыми традициями никоновской эпохи. Напри-
мер, Иоанно-Богословская церковь в Саранске была построена в точном со-
ответствии с требованиями патриарха Никона, в пять глав, с закомарами (фи-
гурным завершением стен), а Троицкая церковь, которая моложе Иоанно-
Богословской всего на шесть лет, - уже по-московски, с одной главой, с деко-
ративными украшениями по моде Нарышкиных. Провинция внесла в «нарыш-

Иоанно-Богословская
церковь

в с. Макаровка.

Худ. А. Коровин

318

История Мордовии
Христорождествен-
ская церковь
в Саранске.

Фото 1920-х ее.

кинекое» барокко много своего,
прежде всего отказавшись от
чрезмерной пышности. Саранску,
Темникову, Краснослободску ми-
лее была суровая простота, а не
барская парадность. Еще замет-
нее эта тенденция проявлялась в
селах. Барокко продержалось
долго: именно в этом стиле стро-
ились многие приходские церк-
ви вплоть до первой четверти XIX
в. Из наиболее интересных мож-
но назвать Успенский комплекс
в Саранске (1730-е гг.), Покров-
скую церковь в имении Огаревых
в Старом Акшине, Спасскую цер-
ковь в имении Бахметевых в Но-
вом Акшине, два храма - Покров-
ский и Троицкий в имении Струй-
ских в Рузаевке, Никольский
храм в имении Габбе в Мельца-
нах. Самый значительный памят-
ник барокко - Иоанно-Богослов-

ская церковь в с. Макаровка, имении Полянских, признанная выдающимся
памятником архитектуры. Это редкий вид четырехсветной башнеподобной
церкви с оригинальным соотношением сторон три к четырем. Очень изящ-
ная, вытянутая вверх, она не похожа ни на какую другую в Мордовии.

В конце XVIII в. все чаще приходские храмы стали строиться в стиле
классицизма. Этому стилю соответствуют Спасская церковь в Саловке, Духо-
сошественская и Покровская в Саранске. Особенно показателен храм в Са-
ловке, который отличают округлые очертания, ярко выраженные порталы с
колоннами и фронтонами, большой сферический купол, встречающиеся не

так уж часто.

Но особую значимость приобрел синтез стилей, распространившийся
после победы над Наполеоном в 1812 г. Русские архитекторы искали новые
решения, которые отвечали бы их патриотическим чувствам. Вначале это
были попытки привнесения русских традиций в барокко и классицизм. Тако-
вы Никольская церковь в с. Инсар-Акшино и Троицкая в с. Зыково. Посте-
пенно сложилось оригинальное представление о том, какими должны быть
храмы в России. Пример показал К. А. Тон, воздвигнув храм Христа Спасите-
ля в Москве. Провинция подхватила новые веяния, и большинство приход-
ских церквей с середины XIX в. ориентировались уже на византийские об-
разцы. Это - ренессанс глубокой древности, но в освеженном виде. Выдаю-
щимся памятником этого стиля стала Христорождественская церковь в Са-
ранске (архитектор В. Марчак, 1854 г.). Ее соразмерность поразительна,
пропорции выверены с применением принципа «золотого сечения», объемы
составлены так, чтобы создавать игру тени и света. Аналогичными храмами
украсились тогда десятки сел: Блохино, Теризморга, 2-я Ожга, Пушкино, По-
сол, Шейн-Майдан, Кочкурово, Ичалки и многие другие.

Как бы ни велико было увлечение барокко, классицизмом, «неовизантиз-
мом», никогда не прерывались традиции деревянного зодчества. Выбор меж-
ду деревянным или каменным храмом не всегда диктовался финансовыми со-
ображениями. Прихожане с. Скрябине действительно не могли собрать сред-
ства на каменный храм, поэтому поставили деревянную церковь Александра
Невского, небольшую, зато очень красивую, крестообразную. А вот прихо-
жане с. Трофимовщина вполне сознательно решили построить новый дере-
вянный храм (1870-е гг.), но по размерам огромный, на две тысячи человек.
Это задача не менее сложная, трудоемкая и затратная, чем строительство
каменной церкви. Славились своей красотой и благолепием деревянные храмы
в селах Лада, Булгакове, Семилеи и других. Но какими бы они ни были,
деревянными или каменными, храмы в селах и городах всегда служили тем
ядром, вокруг которого формировались улицы, площади, кварталы. Зодчие
могли просчитаться в планировке гражданской застройки, но они никогда
не ошибались, выбирая место для храма. Помещичьи усадьбы, даже самые
богатые, чуждались общества, они всегда существовали сами по себе, а хра-
мы вписывались как в природную среду, так и в рукотворные ландшафты
поселений.

Образование обширного внутреннего рынка и активизация внешней
торговли России в 17б0-х гг. вызвали расцвет загородных помещичьих хо-
зяйств. Поощряя эту тенденцию, Екатерина II щедро раздавала земельные уго-
дья в Поволжье и на юге России. Развитию усадебных дворянских хозяйств
способствовали также манифест «О вольности дворянской» (1762 г.) и жало-
ванная грамота дворянству (1785 г.), разрешавшие помещикам проходить во-

Яхонтово - имение

А. А. Тучкова.

Худ. Н. Рожков
Покровская церковь
в имении Огаревых
Старое Акшино

инскую службу, не выезжая из усадеб, закреплявшие право собственности на
землю и крепостных и позволявшие проводить в имениях торги, ярмарки,
заводить промышленные предприятия.

Быстрое развитие дворянских хозяйств стимулировало активное строи-
тельство. Старые усадебные поместья расширялись, перестраивались и бла-
гоустраивались, возникали новые. Их архитектурный облик определялся хо-
зяйственным и культурным укладом жизни владельца и его материальными
возможностями. Усадебный ансамбль формировался из господского дома со
службами и хозяйственными постройками. Обязательным для него был пей-
зажно-иррегулярный (английский) парк с водными протоками и прудами, ук-
рашенный павильонами для отдыха и увеселений, беседками, мостиками. Эле-
ментом, соединявшим усадебный ансамбль с сельской застройкой, была цер-
ковь, доминирующая в окружающем ландшафте. Яркими образцами сельских
усадеб, находившихся на территории Мордовии, служат ансамбли в Старом
Акшине (усадьба Н. П. Огарева), в Воскресенской Лашме (имение И. А. Ара-
пова), Никифоровская усадьба и т. д.

Сохранились воспоминания современника Н. П. Огарева И. А. Садова,
который описывает пышность и изысканность акшинского поместья в начале
XVIII в.: «Считая художников, музыкантов, ремесленников, всех дворовых при
доме было человек до пятисот. Дом был окружен великолепным садом, в оран-
жереях круглый год выращивались цветы. В доме была большая зала с хора-
ми, где располагался во время торжественных приемов, балов симфониче-
ский оркестр, составленный из крепостных крестьян. Здесь часто устраива-
лись представления домашнего театра, маскарады. Сте-
ны залы, гостиных и кабинетов были украшены живо-
писными полотнами, выполненными руками крепостных
мастеров. У Огаревых имелась обязательная для бога-
того дворянского дома обширная библиотека, в кото-
рой можно было найти произведения античных класси-
ков, французских просветителей, немецких и английс-
ких романтиков, а также русских писателей. Выписыва-
лось много журналов, как отечественных, так и иност-
ранных».

Архитектурный и ландшафтный ансамбль усадь-
бы соответствовал вышеописанному: каскад из 7 пру-
дов, фруктовый сад, липовые и сиреневые аллеи, ред-
костные растения, горбатые мостики, барский дом, цер-
ковь и колокольня.

С 1846 по 1856 г. Н. П. Огарев почти безвыездно
жил в Старом Акшине. Это было десятилетие духовных
преобразований дворянской усадьбы. Она становится
истинным культурным очагом мордовского края. Здесь
открываются школа и больница, химическая лаборато-
рия, экспериментальные сельскохозяйственные угодья.

М. Л. Огарева и
Н. П. Огарев.
Худ. И. Макаров

Убежденный, что фермерство подорвет основы крепостничества в стране,
будет способствовать развитию сель-ского хозяйства, Огарев отменяет бар-
щину и вводит вольнонаемный труд. Он построил в Старом Акшине суконную
фабрику, винокуренный и сахарный заводы, приобрел Тальскую писчебумаж-
ную фабрику (в Симбирской губернии). Н. П. Огарев верил, что фабрично-
заводской труд уничтожит рабство как явление не только социальное, но и
психологиче-ское, т. е. искоренит его из сознания людей. Прогрессивно на-
Имение Струйских
в с. Рузаевка

строенный помещик неустанно заботился об улучшении быта своих крестьян,
о повышении их культурного уровня: создал фонд материальной помощи нуж-
дающимся, разработал проект народной политехнической школы. «Наука, инду-
стрия и искусство (т. е. искусство в литературе) - вот три вещи, которыми я
страстно увлечен», - писал сам Н. П. Огарев об этих годах. Реформаторская
деятельность в Старом Акшине была значима не только,для него самого. Это
было провинциальное «гнездо» высокой культуры, где воспитывался, просве-
щался, лечился простой крестьянский люд, сюда приезжали друзья слушать

А. Д. Желтухин

музыку и стихи, здесь рождались новые экономические и политические про-
екты, велась интенсивная переписка.

Замечательный русский поэт П. А. Вяземский, побывавший в 1827 г. в
с. Рузаевка Саранского уезда, в усадьбе Струйских, неслучайно назвал ее «зна-
менитой». Усадьба действительно была известна в России, ее владельцами с
1757 по 1861 г. были представители потомственного дворянского рода Струй-
ских. Николай Еремеевич Струйский (1747 - 1795 гг.) построил здесь в 1772 -
1775 гг. (предположительно по проекту В. В. Растрелли) трехэтажный особ-
няк и церковь, привлекавшую внимание необычной отделкой. В 1788 г. он
открыл в усадьбе типографию - одну из первых в Поволжье, славившуюся
особым изяществом в оформлении книг. Владелец типографии, известный как
автор стихотворных произведений различных жанров - од, элегий, посланий
и т. д., издавал преимущественно собственные сочинения, а также произведе-
ния своих ближайших друзей. В рузаевской типографии, например, вышло
первое издание стихотворения «Камин», пренадщежащее перу пензенского
вице-губернатора И. М. Долгорукова (1764 - 1823 гг.), неоднократно бывав-
шего в Саранске и Рузаевке.

Одним из ранних очагов культуры в саранской округе стало с. Зыково -
имение родовитых дворян Желтухиных. Алексей Дмитриевич Желтухин был
городничим Саранска, саранским предводителем дворянства в 1792 - 1795 гг.
Его сын Дмитрий Алексеевич находился на той же должности в 1824- 1831 гг.,
а внук Алексей Дмитриевич был членом комиссии по улучшению быта

крестьян, затем помощником статс-секретаря и председателем государствен-
М. А. Румянцева -
жена А. И. Румянцева

Усадьба Полянских
в с. Макаровка.

Фото В. Крайнова

ного совета, издавал в конце 50-х гг. «Журнал .для землевладельцев», был в
дружеских отношениях с Н. П. Огаревым и людьми его круга. Алексей Дмит-
риевич и его жена Елизавета Николаевна хорошо пели и часто устраивали в
Зыкове любительские спектакли.

По сей день сохранились постройки некогда богатейшей усадьбы По-
лянских в с. Макаровка, ближайшем пригороде Саранска. История ее восхо-
дит к 1691 г., когда саранский подьячий Артемий Полянский получил здесь
землю. В 80-х гг. XVIII в. окончательно складывается ансамбль барской усадь-
бы (теперь известный как Макаровский погост с величественным собором
рубежа XVII - XVIII вв.), состоящий из большого господского дома, двух фли-
гелей для дворовых, управительного дома, скотного двора, пяти каменных
риг и трех каменных мостов через местные речки. Перед господским домом
был вырыт большой пруд. Посетивший Макаровку в 1898 г. сотрудник Мос-
ковского археологического общества С. Алферьев, писал: «В пяти верстах от
Саранска живописно раскинулось на пойме реки Инсара с. Макаровка, с сво-
ей старинной помещичьей усадьбой и двумя церквами, обнесенными высокой
кирпичной оградой, по углам которой возвышаются башни наподобие Крем-
левских».

Интересна и необычна история с. Чеберчино, одного из крупных поселе-
ний Присурья, которое в XVIII - первой половине XIX в. развивалось, казалось
бы, в русле феодальной жизни России, но тем не менее выделялось среди других
и системой ценностей, и системой социальных координат.

В 1731 г. Александр Иванович Румянцев (отец будущего видного рус-
ского полководца П.А. Румянцева-Задунайского) вместе с семьей прибыл в
Чеберчино, «алаторскую вотчину», дарованную молодому генералу Петром I
за «усердие и преданность». Она оказалась .для него ссылкой, которой Анна
Ивановна заменила ему смертную казнь, лишив всех орденов и чинов.
В барское владение входили: богатый дом, два винных погреба, две
водяные мельницы - одна на Чеберчинке (нижняя), а вторая на Кечерме
(верхняя), две небольшие фабрики-мастерские, скотный двор надвести го-
лов и др.

Став помещиком, А. И. Румянцев завел строгий учет всего крестьянско-
го имущества. Прежде всего была произведена полная перепись. Чеберчино
насчитывало в 1731 г. 247 дворов с населением 1 641 человек. В 1749 г. А. И. Ру-
мянцев умер и Чеберчино перешло по наследству его сыну П. А. Румянцеву,
имевшему в свои 25 лет уже старший офицерский чин. Он заботился о «домо-
вых художественных работах», поощряя различные промыслы: ткачество, вы-
шивание, вязание, шитье. В Чеберчине в XVIII в. и особенно в первой полови-
не XIX в. было распространено тканье льняных, бумажных и полубумажных
холстинок (промзинок) красного, белого и синего цвета, клетчатых и в по-
лоску,для изготовления женских сарафанов, мужских рубах. Особенно хоро-
ши были столешники (скатерти). Ткали также «китайские» полотна синего
цвета. Не менее оригинальным было вязание чулок, варежек, головных плат-
ков - техника и рисунки были самые разные. В портновском искусстве че-
берчинские женщины применяли собственные фасоны и отделки (зубчики,
кружева, тесемочки и т. д.). Недаром в документах П. А. Румянцева они име-
новались «художницами» и «искусными рукодельницами». Мужские промыслы
были связаны с деревом. Искусство резьбы превращало обыкновенную доску
в кружево с геометрическим или растительным орнаментом либо в фигурки,

Казанская церковь,
с. Чеберчино (1798).
Худ. В. Махаев
И. В. Селиванов

П. С. Паллас

которыми украшались детали жилых домов. Славилось село и мастерами ко-
жевенного дела, кирпичниками, каменщиками, печниками, кузнецами и пор-
тными. Сохранившаяся до сих пор церковь (памятник архитектуры XVIII в.)
возведена чеберчинскими мастерами.

В конце XVIII - первой половине XIX в. на территории мордовского
края насчитывалось, как указывалось выше, 5 городов. Все они относились к
разряду уездных, мещанских. Саранск был самым крупным. Русский писатель
М. Н. Загоскин (1789 - 1852 гг.) в романе «Искуситель» (1838) говорит о
Саранске как об «уездном городе с большими претензиями». Писатель отме-
тил здесь и знаменитую Саранскую ярмарку, на которую «съезжались... карточ-
ные игроки из всех окружающих губерний». Карточная игра - излюбленная фор-
ма времяпрепровождения состоятельных жителей города - представителей дво-
рянства, богатого купеческого сословия (ставшего очень многочисленным в Са-
ранске к середине века), позже - промышленников. Не случайно писатель-сати-
рик и общественный деятель И. В. Селиванов, служивший в 1839 - 1842 гг. са-
ранским уездным судьей, в своих широко известных «Провинциальных воспоми-
наниях» (изд. 1857 - 1861 гг.) изобразил Саранск под названием «Картолюбов».
Были в городе и другие развлечения. Для благородной публики часто устраива-
лись балы, любительские спектакли. Профессионального театра ни в одном из
городов в ХК в. не было, но частыми были театральные гастроли. В очерке
«Театр в Саранске» (1841 г.) И. В. Селиванов рассказывает о незаурядном таланте
молодого провинциального актера Быстрова. Среди широкой публики популяр-
ностью пользовались ярмарочные забавы, цирковые и балаганные развлечения:
«Куклы пляшут, медведя водят на цепи, верблюда заставляют кланяться...», - вспо-
минал И. М. Долгоруков о Саранске конца XVIII - начала XIX в.

В этот же период возникают усадебные ансамбли в провинциальных
городах. В отличие от загородных, занимавших огромную территорию, го-
родские усадьбы скромны по размерам. Их облик сформирован жилым до-
мом, часто расположенным по красной линии улицы, и обширным двором с
хозяйственными постройками. Парковое окружение, столь частое в сельских
дворянских поместьях, в городе отсутствовало. Характерными городскими усадь-
бами можно считать усадьбу Кубанцевых в Саранске, Севостьяновых и Му-
ромцевых в Краснослободске и др.

Именно в XVIII в. начались специальные научные исследования культуры
народов России, в том числе живущих на территории сегодняшней Мордо-
вии. В 1714 г. в Петербурге была основана Кунсткамера, в которой посте-
пенно была собрана коллекция мордовского костюма. В 1727 г. русским уче-
ным и государственным деятелем И. К. Кириловым было составлено первое
экономико-географическое описание России «Цветущее состояние Всероссий-
ского государства», где есть сообщение о городах нашего края.

Участники академических экспедиций Г.-Ф. Миллер, И.-Е. Фишер (1733 -
1743 гг.); И. Г. Георги, И. И. Лепехин, П. С. Паллас, Н. П. Рычков, И. П. Фальк
(1768- 1774 гг.) изучали народы Среднего Поволжья. Ими впервые комплек-
сно представлены данные о географии, ботанике, экономике, этнографии
мордовского края. Результаты исследований были опубликованы в сочинени-
ях и словарях участников экспедиций. Наиболее значительные из них - труды
П. С. Паласса и И. И. Лепехина. Помимо описания культуры и быта здесь
Экспедиция
в шордовскош крае.
Худ. А. Коровин

показаны этнокультурные взаимоотношения русского и мордовского наро-
дов, опубликован большой лексический материал по мордовским языкам, об-
работано значительное количество ценных фактов о мордве. Так, И. И. Лепе-
хин в «Дневных записках путешествия доктора и Академии наук адъюнкта И. Ле-
пехина по разным провинциям Российского государства в 1768 и 1769 гг.»
дал первоедовольно обстоятельное этнографическое описание мордовского
населения, жившего по реке Черемшан. Подробно характеризуются не толь-
ко экономика и хозяйственные занятия, но и религиозные верования, свадеб-
ные обряды и народное зодчество мордвы XVIII в.

Известный русский публицист И. Т. Посошков в «Книге о скудости и
богатстве» (1724, изд. 1842 г.), анализируя состояние грамотности в россий-
ской провинции, выделяет среди других народов мордву, нравственно уни-
женную из-за отсутствия грамотности.

Важную роль в развитии гуманитарной науки сыграло открытие в 1804 г.
Казанского университета, который специально занимался исследованием язы-
ков и культуры поволжских народов. Так, В. А. Сбоев, изучив культуру и быт
мордовского населения Казанской губернии, опубликовал в две работы: «Ис-
следования об инородцах Казанской губернии» и «О быте крестьян Казанской
губернии». Профессор К. Ф. Фукс дал полное описание мордовского свадеб-
ного ритуала в статье «Поездка из Казани к мордве Казанской губернии в
1839 г.».

В первой половине XIX в. в Казани, Москве и Петербурге появляется
целый ряд этнографических и статистических работ (Гастгаузена, Н. В. Кала-
чева, В. М. Черемшанского и др.), где представлены не только подробное
А. П. Струйская
жена Н. Е. Струйского

описание истории и культуры мордвы, но и первые опыты сравнительных ха-
рактеристик. В поток исследователей включаются некоторые русские писа-
тели: И. И. Лажечников («Некоторые поверья мордвы» (1835 г.) и образ мор-
довки в романе «Ледяной дом»), И. В. Селиванов («Мордва» (1858 г.)) и другие.
Вычленяя и характеризуя национальное своеобразие, оригинальность и само-
бытность культуры и быта мордвы, авторы отмечали процессы заимствования
в русско-мордовских отношениях, в их совместном творчестве, быту.

В конце ХУЛ! - начале XIX в. на территории мордовского края появля-
ются очаги высокой культуры, выдвигаются интересные имена, которые ста-
новятся явлением общероссийским.

К литературному творчеству тяготели многие представители семейства
Струйских. Переводами занималась дочь Николая Еремеевича Маргарита Ни-
колаевна Струйская (1778- 1858 гг.), жившая в Рузаевке. Одаренным поэтом
был его внук Дмитрий Юрьевич Струйский (1806 - 1856 гг.), внебрачный сын
Ю. Н. Струйского. Получив образование в Московском университете, он в
середине 20-х гг. переехал в Петербург, где занимался профессиональной
литературной и музыкальной деятельностью, выступая как поэт под псевдони-
мом Трилунный.

Большую известность приобрело имя еще одного потомка семейства
Струйских - Александра Ивановича Полежаева (1804 - 1838 гг.), внебрачно-
го сына Л. Н. Струйского и крепостной Аграфены Ивановой, выданной после
рождения мальчика за саранского мещанина И. И. Полежаева. Творчество
Полежаева - одно из первых в России явлений маргинальной культуры - не-
сет в себе черты как дворянской, так и демократической, разночинной и
народной культуры.

Детство поэта прошло в Саранске и с. Покрышкине Саранского уезда
(имение Л. Н. Струйского). Он рано лишился матери, воспитывался у ее род-

Д. Старая

Михайловка, где жил

А. И. Полежаев.

Худ. Н. Рожков
А. И. Полежаев
читает свое
стихотворение
в Моско ском
университете.
А. И. Полежаев
в каземате

Худ. Б. Лебедев

ственников, которые были крепостными его отца. Двусмысленность положе-
ния в обществе (отказ Струйских дать ему свою фамилию и в то же время
пожалованное Полежаеву императором, благосклонно относившимся к Струй-
ским, личное дворянство) постоянно ущемляла болезненное самолюбие моло-
дого человека, вызывала острую обиду и протест против несправедливости,
что отметило печатью трагизма все его творчество и недолгую жизнь. В 1826 г.
А. И. Полежаев, студент Московского университета, за поэму «Сашка», содер-
жащую резкие выпады против самодержавия и церкви, был наказан принуди-
тельной военной службой и зачислен унтер-офицером в Бутырский пехотный
полк. В 1827 г. за самовольную отлучку из полка разжалован и лишен дворян-
ства. В 1828 г. за оскорбление фельдфебеля был посажен на гауптвахту,
где провел 8 месяцев. В 1829 - 1832 гг. участвовал в составе Московского
полка в боевых действиях на Кавказе. В конце 1837 г. получил офицерское
звание прапорщика. Умер в Московском военном госпитале от туберкулеза
легких.

Произведения А. И. Полежаева принесли ему славу свободолюбивого
поэта и вызвали немало подражаний. Это один из первых русских поэтов-
романтиков, подготовивший творчество М. Ю. Лермонтова. Вместе с тем его
произведения отмечены и чертами реализма. Поэта высоко ценили В. Г. Бе-
линский, А. И. Герцен, Н. П. Огарев (сдвумя последними он был лично знаком
и неоднократно встречался).

В Старом Акшине прошли детские и юношеские годы поэта, публицис-
та, мыслителя, общественного деятеля, музыканта Николая Платоновича Ога-
рева (1813 - 1877 гг.). Это имение навсегда стало для него местом «романти-
ческой привязанности», куда он постоянно возвращался, когда семья Огаре-
вых жила уже в Москве.
В Москве в 1826 г. юный Н. ГТ. Огарев встретился с А. И. Герценом.
Дружба юношей, поклявшихся посвятить свою жизнь борьбе за лучшее буду-
щее России, за освобождение народа от крепостного права, прошла через всю

Клятва Герцена их жизнь. Поступив в Московский университет, А. И. Герцен и Н. П. Огарев
и Огарева	организовали студенческий политический кружок (1831 г.). В 1834 г. многие

на Воробьевых горах. его члены были арестованы, Н. П. Огарев отправлен в ссылку в Пензу.

В 1838 г., после смерти отца, Н. П. Огарев получил в наследство обшир-
ные земельные владения в различных губерниях России и свыше четырех
тысяч душ крепостных крестьян. Он стремился избавить их от крепостного

гнета, однако реализовать новаторские социальные проекты ему удалось только
через несколько лет, после возвращения из-за границы (1846 г.).

В 1856 г. Н. П. Огарев, вынужденный покинуть родину, уехал в Лондон,
где находился Герцен, организовавший там Вольную русскую типографию.
Он участвовал в подготовке и издании журнала «Полярная звезда», первой бес-
цензурной газеты «Колокол» (с 1857 г.), особого приложения к ней под назва-
нием «Общее вече» (специально,для русских крестьян). Н. П. Огарев принял
непосредственное участие в создании тайной революционной организации
«Земля и воля». Выступая за революционное преобразование России, он был
весьма далек от политической и нравственной беспринципности многих ре-
волюционных деятелей, о чем свидетельствует, в частности, его резкий раз-
рыв с С. Г. Нечаевым, политический экстремизм которого был совершенно
неприемлем для Н. П. Огарева.

В одном из своих последних писем Н. П. Огарев говорил: «Я хочу ду-
шевной красоты в той жизни». Поиск красоты, гармонии - смысл его бытия,
общественной деятельности, его поэтического .и музыкального творчества.
Своим призванием он считал прежде всего поэзию и как замечательный
поэт навсегда вошел в историю русской литературы. Творческая деятель-
ность Огарева продолжалась около полувека. Самые ранние из известных
стихов относятся к началу 30-х гг. Его юношеской поэзии присуще роман-
тическое мировосприятие; его лириче-ский герой не приемлет несовер-
шенство окружающей действительности, напряженно ищет выхода из ее
противоречий. Об этом свидетельствуют названия ряда стихов - «Разлад»,
«Хандра», «Разорванность» и т. д. Известность получила гражданская лирика
Н. П. Огарева («На смерть поэта», «На смерть Лермонтова», «Арестант», «Па-
мяти Рылеева» и др.). Это тонкий и проникновенный лирик, умеющий пере-
дать все богатство и многообразие сложных человеческих чувств. Его сти-
хам присуща особая музыкальность и вместе с тем философская глубина,
высокая интеллектуальность.

Н. П. Огарев нередко обращался и к большим поэтическим формам. В
30 - 40-е гг. он создает поэмы «Дон», «Царица моря», «Господин», первую и
вторую части поэмы «Юмор». В 50-х - начале 60-х гг. появляются поэмы «Зим-
ний путь», «Ночь», «Сны», «С того берега», «Матвей Радаев», «Забытье», «Пророк»,
«Странник», «Вечный вопрос в панораме», «Гей, ребята, люди русские» (напеча-
тана в виде листовки). Он пробовал себя и в прозаических жанрах. Парал-
лельно с автобиографическим сочинением «Былое и думы» Герцена он пишет
свои воспоминания в стихотворной форме («Воспоминания детства», «Бабуш-
ка» и др.) и в прозаической (фрагменты «Кавказские воды», «Моя исповедь»,
«Записки русского помещика»). Среди наиболее значительных публицистиче-
ских и литературно-критических статей Н. П. Огарева «Письма из провин-
ции» (1857 г.), цикл «Русские вопросы» (1856 - 1858 гг.), предисловие к «Ду-
мам» Рылеева (1860 г.), предисловие к сборнику «Русская потаенная литерату-
ра XIX в.», «Разбор нового крепостного права» (1861 г.), цикл «Расчистка неко-
торых вопросов» (1862 - 1864 гг.), цикл «Письма одному из многих» (1864 г.),
цикл «Частные письма об общем вопросе» (1866 - 1867 гг.). Умер Н. П. Ога-
рев в местечке Гринвич недалеко от Лондона, где и был похоронен. В 1966 г.
его прах перевезен в Москву на Новодевичье кладбище. В 1970 г. имя
Н. П. Огарева присвоено Мордовскому государственному университету.

Живопись в XVIII - первой половине XIX в. в мордовском крае развива-
лась по направлениям, традиционным,для российской провинции. С одной сто-
роны, здесь была довольно широко представлена религиозная школа. Это было
время активного церковного строительства не только в городах, но и селах,
чему' способствовало завершение процесса христианизации мордвы. В одном
только Саранске в начале XIX в. церквей насчитывалось более десяти. Это
вызвало большую потребность в иконах, росписи интерьеров культовых по-
строек и, значит, способствовало расширению деятельности местных иконо-
писных мастерских. К сожалению, сведения о них чрезвычайно скупы. По-
видимому, они имели местное значение и были мало известны в других губер-
ниях. Возможно, они испытывали влияние хорошо известного тогда арзамас-
ского иконописного промысла. Местные мастера по традиции именовали себя
цеховыми живописного ремесла. Их имена и работы почти не сохранились.
Известны лишь некоторые факты. Во второй половине XVIII в. возводился ряд
построек Санаксарского монастыря. Большой вклад в это дело внес иеромо-
нах Филарет, который был не только архитектором, но и художником-живо-
писцем. Он создал иконы для иконостаса, а также фрески. Росписи, отличав-
шиеся яркостью красок, сплошь покрывали стены и колонны собора. До на-
ших дней сохранились лишь фрески в верхней
церкви храма, и они свидетельствуют о высоком
мастерстве автора. В 1773 г. иконы для иконоста-
са Петропавловской соборной церкви Саранска
были написаны живописцем Стародубским. Тогда
же - в конце XVIII в. - иконописец П. Петров за-
ново расписал иконостас церкви в с. Макаровка. В
первой четверти XIX в. в Саранске работали це-
ховые живописного ремесла Ергаевы - Афанасий
Тимофеевич и его сыновья Семен и Степан.

Другим направлением развития изобразитель-
ного искусства была свет- ская живопись. В XVIII
в. она бытовала главным образом при дворянских
усадьбах. Ее создателями были, как правило, кре-
постные, талант которых получал развитие чаще
всего по воле случая. Их имена также почти неиз-
вестны. Счастливым исключением является А. Ф.
Зяблов, крепостной художник рузаев-ского поме-
щика Н. Е. Струйского. Зяблов был учеником Ф.
С. Рокотова, крупнейшего русского портретиста
второй половины XVIII в. В усадьбе Струйских он

Иконы из храмов

г. Саранска.

Из фондов МРОКМ

выполнил роспись интерьеров церкви и дома-дворца хозяина. Известна его
копия с картины Рокотова «Кабинет И. И.Шувалова». Умер художник в Руза-
евке в 1784 г.

Помимо А. Зяблова в литературе упоминаются еще два имени - темни-
ковцев Ф. Мелентьева и И.Лыскина, которые в первой половине XIX в. учи-
лись в Арзамасской живописной школе академика А. В. Ступина. И. Лыскин
впоследствии окончил Петербургскую академию художеств.

Наиболее значительным явлением художественной жизни Саранска пер-
вой половины XIX в. была деятельность Саранской живописной школы, орга-
низованной художником Кузьмой Александровичем Макаровым (1790 -
1862 гг.). Это было первое в Пензенской губернии учебное заведение, гото-
вившее иконописцев, художников светской живописи, а также учителей ри-
сования. В школе обучались дети представителей разных сословий. Програм-
ма строилась по примеру Арзамасской живописной школы, где К. А. Макаров
сам получил художественное образование и, став помощником А. В. Ступина,
накопил большой организаторский и педагогический опыт. Основав собствен-
ную школу в Саранске, К. А. Макаров развил принципы Арзамасской школы и,
внеся рад новшеств, создал свою целостную систему обучения. Она включала
копирование произведений, работу с натуры, изучение пластической анато-
мии, овладение рисунком. Исследователи отмечают новаторские поиски Ма-
карова в области технических приемов рисования. Учащиеся школы не толь-
ко получали профессиональные навыки, но и изучали общеобразовательные
дисциплины. Неотъемлемой стороной обучения был труд: учащиеся вместе с
учителем не раз выполняли заказы - роспись храмов, изготовление рекламы
для ежегодной Саранской ярмарки, театральных декораций и т. п., причем
не только в Саранске и уезде, но и в Пензе. Саранская живописная школа
А. В. Ступин.

С картины XIX в.

И. К. Макаров.

Худ. И. Пясецкий

сыграла большую роль в художественной жизни города, воспитав немало уче-
ников. Заслуги ее организатора были официально признаны Императорской
академией художеств в Санкт-Петербурге. Школа просуществовала с 1828
по 1852 г. После пожара, уничтожившего ее дотла, Макаров переехал в Пен-
зу, где создал аналогичное учебное заведение. Известен К. А. Макаров и как
художник - автор ряда живописных работ (портреты членов семьи Родионо-
вых).

Наиболее талантливым выпускником школы был старший сын К. А. Ма-
карова Иван. Он родился в 1822 г. В 1842 г. окончил Саранскую живописную
школу. В том же году его полотно «Две молодые мордовки» и ряд рисунков
были представлены в совет Императорской академии художеств и получили
высокую оценку. В 1845 г. И. К. Макаров стал вольноприходящим учеником
академии, где занимался у знаменитого профессора А. Т. Маркова. В 1853 -
1855 гг. за большие успехи он был направлен за границу и посетил Италию,
Германию, Францию. По возвращении на родину И. К. Макаров был удостоен
звания академика портретной живописи. Женившись в 1863 г., художник обо-
сновался в Петербурге. Обладая высоким профессиональным мастерством,
он не испытывал недостатка в заказчиках и вошел в историю русского искус-
ства второй половины XIX в. как блестящий портретист. По замечанию со-
временника, «в 50 - 60-х гг. не было светской гостиной, где бы не красова-
лась головка работы И. К. Макарова. Кисть его была мягкая и деликатная,
рисунок отличался безусловной точностью и смелостью прежних русских ма-
стеров». Его творчество принадлежит академической линии русского искус-
ства, и представлено парадным, репрезентативным, а также интимным, ка-
мерным портретом.

Известно более двухсот живописных и графических портретов, выпол-
ненных художником. Чаще всего это женские образы, несущие обаяние и
прелесть модели - «Портрет Вишнюковой» (1850-е гг.), «Портрет А. А. Соло-
Портреты

Н. А. Пушкиной,

Н. Н. Пушкиной-
Ланской,

М. А. Пушкиной.

Худ. И. Макаров

мирской» (1850-е гг.), «Портрет Е. С. Казнаковой» (около 1861 г.) и пр. Черта-
ми идилличности отмечены детские портреты: «Портрет сестер Перовских»
(1859 г.), «Портрет мальчика в оранжевой рубахе», «Портрет двух детей из
семьи Толстых» (1854 г.) и др. Созданные им мужские образы не столь много-
численны, назовем лишь «Портрет князя Кочубея» (1860 г.), «Портрет архитекто-
ра И. С. Каменского» (1850-е гг.). Особую страницу в творчестве И. К. Макарова
занимают портреты членов семьи А. С. Пушкина: «Портрет Н. Н. Пушкиной-Лан-
ской» (1849 г.), «Портрет Натальи Александровны Пушкиной» (1849 г.), два пор-
трета Марии Александровны Пушкиной (1849, 1860 гг.), «Портрет Григория
Александровича Пушкина» (1884 г.).

Заметное место в творчестве И. К. Макарова занимала религиозная жи-
вопись. Еще будучи учеником Саранской живописной школы, он принимал
участие в росписи церкви с. Саловка Писарского уезда Пензенской губернии
(ныне Старошайговский район Мордовии), в 1848 г. вместе с отцом и други-
ми учащимися расписывал кафедральный собор в Пензе, в 1855 г. участвовал в
росписи купола храма Христа Спасителя в Москве.

Умер художник в 1897 г. в Санкт-Петербурге и похоронен в некропо-
ле Александро-Невской лавры. Высокое техническое мастерство, изыскан-
ность колористических и пластических решений ставят И. К. Макарова в
ряд наиболее выдающихся мастеров академической живописи второй поло-
вины XIX в.

Характерной особенностью развития музыкального искусства для россий-
ской провинции этого времени было стихийное музицирование. В богатых домах
и поместьях звучали свои оркестры, исполнялись песни и романсы; в селах води-
лись хороводы, складывались и передавались по наследству народные мелодии, зву-
чали народные инструменты. Мордовский край не был исключением. «Музыки в
городе (Саранске. - Авт.') много... играли духовые музыканты... ни за скрип-
ками, ни за валторнами дело не стало», - писал И. М. Долгоруков в 1813 г.
В то же время в Саранске вели концертную деятельность переселенные в
связи с войной музыканты московского театра, внося оживление в культур-
ную жизнь города.
Евангелист Иоанн.
Этюд И. Макарова

Особым разнообразием и интенсив-
ностью музыкальной жизни в первой поло-
вине XIX в. отличалось имение Н. П. Ога-
рева в Старом Акшине. Долгое время здесь
существовал крепостной оркестр под уп-
равлением В. И. Немвродова, который иг-
рал не только на обедах и балах, но и для
крестьян. В имении была большая нотная
библиотека, опись которой сохранилась.
Это отрывки из итальянских опер В. Бел-
лини, Г. Доницетти, Ф. Галеви, бетховенс-
кие сонаты и симфонии, романсы А. А. Аля-
бьева и Н. А. Титова, песни Ф. Шуберта,
вариации С.Тапьберга, танцевальная музы-
ка Ф. Шопена и др. Для детей приглаша-
лись учителя музыки, а для развлечения гос-
тей- певцы и певицы из столичных городов.

С 1846 по 1856 г. Старое Акшино ста-
ло для Н. П. Огарева творческой лаборато-
рией, где помимо естественнонаучных, пе-
дагогических и литературных опытов он за-

нимался музицированием и композицией. Послушать музыку в имение приезжа-
ли его друзья Н. М. Сатин, И. В. Се-ливанов, Г. А. Римский-Корсаков, А. А. Туч-
ков, Н. А. Тучкова.

В 1848 г. в с. Голицыне Саранского уезда (ныне Рузаевский район Мор-
довии) гостил композитор А. А. Алябьев, автор знаменитого «Соловья», жена
которого была родной сестрой владельца голицынского поместья Г. А. Рим-
ского-Корсакова. Эта встреча побудила Алябьева к сочинениям на стихи Ога-

Н. А. Тучкова,
Н. П. Огарев,
А. И. Герцен.
Худ. В. Илюхин
рева («Кабак», «Изба», «Деревенский сторож»), И для Огарева это был новый
импульс в творчестве. Именно к 1848 г. относятся его первые музыкальные
сочинения. В Старом Акшине были написаны все фортепианные миниатюры
(их 14) и ряд романсов.

Н.3.0БРД30ВДИНЕ И 3ДРДВООХРДНЕНИЕ

Одним из первых мысль о необходимости обучать мордву грамоте высказал в
первой четверти XVIII в. русский экономист и публицист И. Т. Посошков.
Проект же обучения предложил в 20-е гг. XVIII в. Василий Симонов - подкан-
целярист Починковской конторы поташных дел. Однако проекты Симонова и
Посошкова осуществлены не были. В 30-е г. небольшое количество мордов-
ских ребятишек обучалось в новокрещенской школе при Зелантовом монас-
тыре под Казанью. Из них надеялись сделать миссионеров - проводников хри-
стианства среди своих соплеменников. В 1740 г. с этой же целью были учреж-
дены четыре школы «для обучения иноверческих детей» в Казанской епархии.

Общий уровень грамотности населения мордовского края в XVIII в. был
крайне невысок. Очагами распространения знаний являлись частные (приват-
ные) домашние школы. В Саранске к концу столетия насчитывалось ^домаш-
них школ. В них обучались дети духовенства, купцов, приказчиков, служилых
людей. Размещались школы преимущественно в домах «мастеров грамоты» - свя-
щеннослужителей. Обучение сводилось к занятиям по арифметике, чтению бук-
варя, часослова и псалтыри. Высшую ступень образования составляло обучение
письму. Горожан школы привлекали невысокой платой, не слишком сложной
программой и обучением по сословному признаку.

В 1778 г. в Саранске в одном из зданий Петровского монастыря откры-
вается духовная гимназия. Содержалась она на средства родителей учеников
и явилась первым учебным заведением на территории края, действовавшим
по государственному уставу. Обучение в гимназии вели начальник и два учи-
теля - все из числа духовенства. Имелось три класса, в которых обучались
дети духовенства всего Саранского уезда. Основное внимание уделялось по-
стижению закона Божьего и церковного учения. Давались неплохие знания
по арифметике, русской грамматике, основам латыни.

В 1808 г. в Саранске открылась русская школа для детей духовенства
Саранского, Инсарского и Городищенского уездов. В первой половине XIX в.
начальные духовные училища имелись также в Инсаре и Краснослободске.
Образование, получаемое в духовных учебных заведениях, давало учащимся пре-
имущество при распределении на церковную службу.

В последней четверти XVIII в. возникают государственные учебные уч-
реждения светского характера. В 1785 г. в Саранске открывается двухкласс-
ное народное (казенное) училище. Из-за недостатка финансовых средств и упор-
ного нежелании торгового люда и ремесленников отдавать своих детей на уче-
бу развивалось оно крайне медленно. В 1814 г. в нем обучалось всего 8 учеников:
6 в первом и 2 во втором классе. Не лучше обстояло дело и в других училищах,
появившихся в уездных городах во второй половине 80-х гг. В 1790 г. городс-
кие власти Темникова, Спасска, Шацка из-за скудности финансовых средств и
отсутствия контингента купеческих и мещанских детей приняли решение о

В школу.

Худ. Н. Богданов-
Бельский

закрытии училищ.

Со второй половины XVIII в. стали возникать школы в отдельных вотчи-
нах. В них обучались грамоте дворовые дети. Главная цель учреждения вот-
чинных школ заключалась в том, чтобы обеспечить имение грамотными людь-
ми, способными вести хозяйственные дела. Одна из таких школ появилась в
с. Чеберчино, - имении графа П. А. Румянцева, который лично разработал
школьный устав. На учебу сроком три года определялись дворовые мальчики
5 - 6-летнего возраста, получавшие элементарную грамоту. Учителем стал дво-
ровый человек - отставной лакей.

Некоторому оживлению в системе народного образования в общегосу-
дарственном масштабе способствовало создание в 1802 г. Министерства на-
родного просвещения. Главная роль в распространении грамотности отводи-
лась церковноприходским школам (училищам), в которые предусматривалось
принимать детей «всякого состояния» без различия «полу и лет» для обучения
письму, молитвам, чтению, церковному пению, арифметике. Учреждение цер-
ковноприходских школ на территории мордовского края начинается с 1804 г.
Учителями в них являлись священно-служители, обучавшие детей безвозмезд-

но. Положение школ было плачевным ввиду того, что со-
держались они за счет небольших пожертвований духо-
венства, частных лиц и сельских общин. Школы распола-
гались, как правило, в церковных сторожках, на неболь-
шой площади которых собирались до трех-четырех де-
сятков учеников. Занятия проводились нерегулярно и бес-
системно. Отсутствие квалифицированных преподавате-
лей, учебных пособий, мебели, письменных принадлеж-
ностей нередко сводило обучение к чистой формально-
сти.

В 30 - 40-е гг. на территории Мордовии открыва-
ются начальные школы по линии Министерства государ-
ственных имуществ. В Инсарском уезде, например, они
были открыты в селах Адашево (1836 г.), Шишкеево (1839
г.), Шувары (1843 г.) и других.

По данным за 1853 г., в селениях государственных
крестьян Пензенской губернии функционировало 48 на-
чальных школ с 1 455 учащимися в них, в селениях поме-
щичьих крестьян - 32 школы, в которых было лишь 514
учеников. Школы в селениях государственных крестьян
находились в лучшем материально-финансовом положении,
чем в селениях помещичьих крестьян. Последние в боль-
шинстве случаев сливались с церковноприходскими. Кре-
постные крестьяне по окончании начальной школы не име-
ли права продолжать обучение.

Прогрессивно настроенную часть дворянства по-
добная ситуация не устраивала. Имение Желтухиных в
Зыкове, например, славилось обустроенной школой. Над
проектом создания народной политехнической школы
(школы-фермы) в Старом Акшине работал в 40-е гг. Н. П. Огарев. Его ре-
форматорская программа, предусматривавшая введение четырехлетнего мас-
сового обучения детей в воскресных классах и соединение теоретических
занятий с производительным трудом учащихся, осталась неосуществленной. В
1861 г. в Краснослободске по инициативе демократически настроенных пе-
дагогов открывается бесплатная воскресная школа. Ее учебная программа
была шире, чем в государственных школах. В 1862 г. по «высочайшему пове-
лению» все воскресные школы в России были закрыты.

К 1861 г. количество учащихся по отношению ко всему населению мор-
довского края составляло не более 0,3 %. В среднем одна школа приходилась
на 14 - 15 тысяч русского населения и 20 - 25 тысяч мордвы. 74 школы, из
которых 58 числились в сельской местности и 16 в городах, не могли обеспечить
потребности в образовании. Низкая грамотность населения являлась показате-
лем кризиса феодально-крепостнической эпохи в духовной сфере. Новые
возможности для развития народного образования открылись лишь в поре-
форменный период.

Первые медицинские учреждения появляются на территории мордов-
ского края в XVIII в. Существовали они при помещичьих усадьбах. Лекари,
занимавшиеся врачеванием, обслуживали прежде всего землевладельцев и дво-
ровую челадь. Боязнь распространения эпидемий заставляла помещиков об-
ращать внимание и на здоровье крестьян, которые в основной своей массе
пользовались по сложившейся традиции услугами местных знахарей и бабок-
повитух.

Вплоть до конца XVIII в. население Мордовии практически не получало
квалифицированной медицинской помощи. В это время работало лишь не-
сколько врачей. Например, вся западная часть мордовского края в районе
Шацка обслуживалась двумя врачами. В начале XIX в. в Темникове, Красно-
слободске, Саранске и других городах лечебной практикой занимались уезд-
ные лекари.

В 1816 г. в Пензе за счет благотворительных средств приказа обще-
ственного призрения, ведавшего устройством аптек и больниц, открывается
губернская больница на 15 коек. Медицинскую помощь в ней могли получать
жители всей губернии, в состав которой входили Саранский, Краснослобод-
ский, Инсарский уезды. Однако существовавший порядок предоплаты лишал
такой возможности широкие слои населения.

Появление нескольких лечебных заведений в мордовском крае в пер-
вой половине XIX в. было связано с благотворительной деятельностью пере-
довых людей. Так, крупный по тем временам госпиталь на 60 коек для ране-
ных и тяжелобольных воинов был открыт в 1812 г. в Темникове на личные
средства адмирала Ф. Ф. Ушакова. В донесении по поводу работы госпиталя
указывалось, что больные «в содержании и лечении не терпят ни малейшего
недостатка».

Во время эпидемии холеры 1847 - 1848 гг., охватившей Поволжье,
больницу в Старом Акшине открыл Н. П. Огарев. Наличие лекарств, профи-
лактические меры позволили ему успешно бороться с эпидемией. Реформа-
торская деятельность Огарева на медицинском поприще вылилась в откры-
тие еще одной больницы, не имевшей аналогов в мордовском крае. В начале
50-х гг. на Тапьской писчебумажной фабрике Карсунского уезда он открыва-
ет больницу, бесплатное лечение в которой получали рабочие, члены их се-
мей и население ближайшей округи. Лечебной практикой занимались дипло-
мированный врач и сам Огарев.

В 40-е гг. функционировала больница для крестьян в с. Яхонтово Инсарс-
кого уезда в имении А. А. Тучкова, водившего дружбу с Н. П. Огаревым и разде-
лявшего многие его взгляды. В мордовском селе Малое Маресево в 40-е гг.
писателем И. В. Селивановым был открыт врачебный пункт, в котором он
лично оказывал медицинскую помощь крестьянам со всей округи.

Благотворительные лечебные учреждения делали немало ,для налажи-
вания медицинского обслуживания населения мордовского края, но изме-
нить ситуацию в здравоохранении в целом не могли. Некоторые представ-
ления о положении дел в этой области дает следующая запись П. И. Мельни-
кова: «Во всякой мордовской деревне можно встретить множество взрос-
лых, а еще больше детей с больными глазами; оспа также еще свирепствует
между ними». В условиях неналаженного медицинского обслуживания, по-
стоянных эпидемий, высокого уровня смертности население часто обраща-
ло свои взоры к милости Божьей. Например, неожиданное прекращение
свирепствовавшей в 1830 г. в Пензе холеры связывали с чудотворной ико-
ной Владимирской Богоматери, хранившейся во Вьясской пустыни в 40 вер-
стах от Саранска.

Мордовка.	Накануне реформы 1861 г. в мордовском крае наметился незначитель-

Худ. В. Кузнецов ный рост количества больничных учреждений и персонала в них, содержав-
шихся за счет бюджета городов и сельских обществ. К
середине 50-х гг. функционировала платная уездная боль-
ница в Саранске, обслуживавшая в основном низшие во-
енные чины и располагавшаяся в купеческом доме. Анало-
гичная больница на 5 коек, наряду с городской, имелась в
Краснослободске. Небольшой госпиталь для рабочих су-
ществовал при Сивинском чугунолитейном заводе. В Ала-
тырском уезде работали три сельские, городская и уезд-
ная больницы. Были открыты больницы в Инсаре и Наров-
чате.

Все существовавшие в мордовском крае в первой
половине XIX в. лечебные учреждения размещались в не-
приспособленных, неблагоустроенных помещениях. В них
практически полностью отсутствовали санитарно-техни-
ческие устройства, не хватало медикаментов. В это время
в Пензенской губернии было лишь 12 врачей. Один врач
приходился на 100 000 жителей. Велика была детская смер-
тность, составившая в 1854 г. 300 случаев на 1000 ново-
рожденных. Катастрофическая нехватка врачей, больнич-
ных коек, амбулаторий, неравномерность распределения
медико-санитарных учреждений по территории сказыва-
лись на своевременности оказания помощи населению. В
60-е гг., с появлением земской медицины, ситуация в здра-
воохранении начинает меняться в лучшую сторону.
Сложившиеся в XVIII - первой половине XIX в. на территории мордов-
ского края системы образования и здравоохранения в полной мере отразили
специфику эпохи перехода от феодализма к новому времени. Характерными
ее проявлениями стала низкая грамотность населения и невозможность ока-
зания элементарной медицинской помощи нуждающимся. Прогрессивно на-
строенная часть дворянства и духовенство не могли кардинально повлиять на
общее положение дел, несмотря на искреннее желание изменить жизнь на-
родных масс.

Духовная культура мордовского края в XVIII - начале XIX в. складыва-
лась во взаимодействии с социальными и экономическими достижениями. Имен-
но в это время проявляется интерес к народной культуре как источнику ду-
ховных корней. Серьезные изменения привносятся в светскую культуру. На-
чинается активное градостроительство, вырабатываются собственные кано-
ны, появляются зачатки систем образования и здравоохранения. К этому пе-
риоду относятся первые научные исследования культуры и быта на террито-
рии мордовского края. Если в середине XVIII в. указанные явления в основ-
ном только начинали проявляться, то к середине следующего столетия мно-
гие из них получили достойное развитие не только в общем культурном дви-
жении, но и в деятельности конкретных личностей.

Библиографческий список

Воронин И. Д. Саранск: Историко-культурные очерки. Саранск, 1961.

Воронин И. Д. Саранская живописная школа. Саранск, 1972.

Воронин И. Д. Литературные деятели и литературные места в Мордовии.
Саранск, 1976.

Воронин И. Д. А. И. Полежаев. Жизнь и творчество. Саранск, 1979-
Записки о Саранске. XVIII - XX вв. Саранск,!991.

Иван Кузьмич Макаров. Живопись, графика: Альбом. Саранск, 1994.
Конкин С.С. Николай Огарев. Жизнь, идейно-творческие искания, борьба.
Саранск, 1987.

Макаров И. К. Записки о семье художников Макаровых. Саранск, 1974.
Савин О. М. «Твое имя помнят люди»: Страницы мордовской Пушкинианы.
Саранск, 1987.

Саранск: В 2 кн. Саранск, 1997.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

До последнего времени в отечественной исторической науке сосуществовали
два пласта: общероссийская история и история регионов - макро- и микроис-
тория. В любой ситуации события на местах рассматривались как своеобраз-
ный отклик на то, что происходило в центре. Между тем реальность истори-
ческих связей, человеческих отношений может быть понята лишь в рамках
социальной жизни, приближенной к индивиду, на уровне, непосредственно
фиксирующем повторяемость и изменчивость индивидуальных и групповых
ситуаций. Именно на этом уровне возникает локальный микрокосм, в котором
накладываются друг на друга разномасштабные историко-социальные явления.
Поэтому локальный регион выступает как первичное сообщество, относительно
самостоятельный социальный организм, который образует субстратную осно-
ву общественного развития. Подобный подход стал основой осмысления исто-
рии мордовского края, изложенной в прочтенной вами книге. Он позволил
рассматривать региональную историю как совокупность экономических, со-
циальных, политических, этнических и культурных факторов, развивающихся
с ускорением. При этом возникают условия, когда один из процессов (факто-
ров) может иссякнуть, завершить свой цикл предельного ускорения, но дру-
гой процесс (фактор) тем временем набирает скорость. В результате дина-
мика социума не затухает, идет развитие.

История мордовского края является частным примером слияния воеди-
но истории развития глобальных общественных структур и локальных вари-
антов основополагающих факторов исторической реальности. В процессе
освоения региона можно выделить несколько этапов. Уже в эпоху палеолита
здесь появились стоянки первобытных людей. В период бронзы и железа коли-
чество поселений возросло, на смену присваивающему хозяйству пришло про-
изводящее. Население стало заниматься земледелием и ремесленным произ-
водством. Исчезла и этническая пестрота, на пространствах между Сурой и
Окой стали проживать финно-угорские племена, на базе которых в первой
половине I тыс. н. э. сложилась древнемордовская этническая общность. Ее
развитие привело к возникновению потестарно-политических структур, пе-
рерастающих в государство («Пургасова волость») и погибших в ходе борьбы
мордовского народа с монгольским нашествием.

Новым этапом истории мордовского края явилось его включение в ор-
биту формирующегося Российского государства. Его осмысление возможно
только при понимании этого процесса как многопоточного явления и вычле-
нении его составляющих, первой и весьма важной из которых явилась полити-
ческая сторона вопроса. Она была решена в 80-е гг. XV в., когда определилась
политическая судьба мордовского края и народа. Теперь уже было немыслимо
их существование вне пределов России. Однако даже в условиях средневеко-
вья, когда многое решала военная сила, необходимо было юридически офор-
мить происшедшие политические изменения. Юридическая составляющая про-
цесса важна в том смысле, что решение правовых вопросов более или менее
четко определяло статус земель и их населения в рамках единой державы.
Юридическое вхождение растянулось с 80-х гг. XV в. до знаменитой Свияжс-
кой присяги 1551 г. Определяющей составляющей в процессе вхождения все
же стоит признать экономическое освоение края, начало которому было по-
ложено договором 1525 г. между Москвой и Казанью о перенесении торго-
вой ярмарки в Нижний Новгород. Фактически это означало перемещение
экономического центра Среднего Поволжья из Казани на территорию Рус-
ского государства. Завершение освоения края произошло только в XVII в., ког-
да были построены засечные черты, обезопасившие территорию от набегов.

Длительность процесса вхождения привела к постепенному сглажива-
нию межэтнических противоречий, которые не вылились в открытое проти-
востояние. Сформировалась комплиментарность в отношениях между морд-
вой и русскими. Своеобразным идеологическим фактором, закрепившим вхож-
дение мордовского края в состав России, явилось принятие мордовским наро-
дом православия. С помощью православия мордва вошла в систему, стягиваю-
щую этносы в рамках единого пространственно-временного континуума, и
стала чувствовать себя в нем комфортно. Стоит отметить кризис и последую-
щую трансформацию традиционного языческого мировоззрения мордвы, ко-
торая привела к замене его православием.

История мордовского края не избежала классовых и социальных конф-
ликтов, которые представляли собой сложное соотношение между политичес-
ким и социальным размежеванием в рамках страны и в локальных сообще-
ствах, каковым выступал регион. При этом события региональной истории
являлись частью общенационального политического процесса, что сказалось
на ходе и характере как терюшевских выступлений, так и участия мордовс-
ких крестьян в гражданских войнах XVII - XVIII вв. и т. п.

Развитие мордовского края, его история включали в себя конфликт в
рамках локально-национальной дихотомии, решение которого связано с иде-
ей разграничения истории региона и истории этносов. Прежде всего это ка-
сается мордовского народа, этническая история которого с определенного
времени не полностью связана с историей мордовского края. Оформление и
развитие диаспоры служит свидетельством тому.

Полный противоречий путь развития региона отразила социально-эко-
номическая история края, что особенно проявилось в XVIII - первой половине
XIX в. При этом модернизация общества оказалась увязанной с традиционными
типами хозяйственной этики и производственными отношениями. Капиталис-
тическая перестройка экономики уже намечалась, но формируемый ею тип
экономической и трудовой мотивации имел историческое и типологическое
своеобразие. Была предпринята попытка соединения преимуществ формиру-
ющейся рыночной экономики и мануфактурного производства с возможностя-
ми феодально-крепостнической системы с ее государственным попечитель-
ством, крепостным правом, общинными отношениями, отсутствием массовой
пауперизации и т. п. Однако такая организация труда в новых условиях фаб-
ричной стадии индустриализации экономики и быстрого развития рыночных
отношений оказалась нерентабельной. Экономическая стабильность прежде
всего крестьянства, условия обязательного труда, система государственного
попечительства не могли заставить российскую экономику работать по-евро-
пейски. В 1861 г. все эти патриархальные условности были сняты, что не мог-
ло не указать новые пути в развитии региона.
Истерия Мерловии

Справочные материалы: Константин VII Багрянородный, Мафей Парижский,
Фра-Мауро, Сигизмунд фон Герберштейн, Воеводское управление, Алена Ар-
замасская-Темниковская, Корнелий де Бруин, Николас Витсен, Никон, Румян-
цев А. И., Ушаков Ф. Ф., Румянцев (Румянцев-Зздунайский) П.А., Михель-
сон И.И., Декабристы и Мордовия - подготовлены доктором исторических
наук В. А. Юрченковым.

Составители иллюстративной части книги: В. А. Юрченков, К. И. Шапка-
рин, С. А. Телина

Фотографы: А.СЛысаковский, АЛ.Беговаткин

Использованы материалы карт Ю. М. Шокальского и В. Н. Шитова

В книге помещены иллюстрации и документы ряда научных и культурных уч-
реждений, частных лиц, в их числе:

Археологический музей Мордовского госуниверситета,

Государственный исторический музей,

Государственная третьяковская галерея,

Мордовский республиканский объединенный краеведческий музей,
Мордовский республиканский музей изобразительных искусств,
Этнографический музей Мордовского госуниверситета,
Музей Николая Платоновича Огарева,
Научная библиотека им. М.М.Бахтина,
Научно-исследовательский институт языка, литературы, истории и экономи-
ки при Правительстве РМ,
Нижегородская государтвенная картинная галерея,
Центральный государственный архив РМ,
С.Б.Бахмустов,
АЛ.Коровин,
В.С.Крайнов,
М.С.Шанин
История Мордовии: С древнейших времен до середины XIX века / Под
И 907 ред. проф. Н. М.Арсентева и проф. В. А. Юрченкова. Саранск: Изд-во Мордо-
в.ун-та, 2001. 344 с.

15 ВИ 5—7103—0579—0

«История Мордовии» представляет собой попытку ученых-историков со-
здать своеобразную «энциклопедию» истории мордовского края с древнейших
времен до современности. Она свободна от многих идеологических стерео-
типов и догм и раскрывает широкую панораму заселения и хозяйственного
освоения края, участие в этом процессе мордовского, русского и татарского
крестьянства. Авторы стремились показать региональную историю во всем
многообразии, а ее героев - живыми людьми, а не безликой «массой населе-
ния».

Книга предназначена историкам, краеведам, преподавателям, студен-
там, всем, кто интересуется историей России и мордовского края.

УДК 930(470.345) «—/18»

ББК ТЗ(2РОС МОР)0

Научное издание
История Мордовии
С древнейших времен до середины XIX века

Редактор: Р. Н. Бусарова

Компьютерный набор и верстка произведены на кафедре
экономической истории и информационных технологий
Мордовского государственного университета им. Н.П.Огарева

Лицензия ЛР № 020344 от 20.01.97.

Подписано к печати 05.02.2001. Формат 70 хЮО ’/]6. Бумага офс. № 1. Печать офсетная. Усл.
печ. л. . 27,95- Усл. изд. л. 26,86. Заказ № 312. Тираж 1000 экз.

Отпечатано в ГП Типография Красный Октябрь. 43ОООО, г.Саранск, ул. Советская, 55а