М. Ф. Альбедиль

НЕПАЛ:
ЛЮДИ, БОГИ, ЗВЕРИ

С ан к т-П е те р бу р г
И зд ател ьство « П етер б у р гск о е В остоковедение»
2019

УДК 008(541.35)
ББК Т3-7(57Н)
Издание осуществлено при финансовой
поддержке Российского фонда фундаментальных
исследований по проекту Me 19-19-40006,
не подлежит продаже

А 56

Альбедиль М. Ф.
Непал: люди, боги, звери. — СПб.: Петербургское Востоко­
ведение, 2019. — 160 с.: ил.
ISBN 978-5-85803-526-8

Книга посвящена Непалу, малоизвестной у нас далекой экзотической стра­
не. Она долго оставалась закрытой и недоступной для иностранцев и потому
сохраняла репутацию таинственной и загадочно-мистической. Расположен
Непал выше всех стран на планете — в сказочных Гималаях. Здесь находится
высшая точка планеты, Эверест, и одна из самых глубоких на планете долин,
Кали-Гандаки. До 2008 г. страна была единственным в мире индуистским
королевством, поэтому жизнь большинства непальцев связана с древними
индуистскими богами. Здесь родился Буд да, здесь поклонялись живой богине
Кумари — такого не встретить больше нигде. Эта небольшая страна, в отличие
от соседней Индии, никогда не была колонией иностранной державы.
О религии, праздниках и некоторых других сторонах жизни Непала рас­
сказывает этнограф, историк и религиовед, автор ряда научных и научнопопулярных книг по религиям Индии и мифологии народов мира Маргарита
Федоровна Альбедиль, доктор исторических наук, ведущий научный сотруд­
ник Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера)
Российской Академии наук. Книга адресована широкому кругу читателей,
интересующихся Востоком и путешествиями.

Albedil М. F.
Nepal: Gods, People, Animals. — St. Petersburg: St. Petersburg
Centre for Oriental Studies Publishers, 2019. — 160 p.: ill.
This book is about Nepal, a faraway exotic country, little known in Russia. Our
knowledge of Nepal is extremely scarce, because it remained closed to Europeans
until the 1950s. Located in the magical Himalayas, the country is a real paradise
for climbers. But this is not the only sign of its uniqueness. It is said that there are
more gods in Nepal than people, and more temples than houses. Until 2008, it was
the only Hindu kingdom in the world, therefore, the life of most Nepalese people
is associated with ancient Hindu gods. Along with Hinduism, there is Buddhism:
Nepal is considered the birthplace of the Buddha. The living goddess Kumari is
worshiped here, a tradition not found elsewhere. The ancient cities of the Kath­
mandu valley with their pagodas and palaces, colorful festivals and an ethnically
diverse population brim with local colour. The book introduces all these aspects
of Nepal’s life, including geography and history.
The author of the book, Margarita Albedil, is D.Sc. (Ethnology), Leading Re­
search Fellow in the Peter the Great Museum of Anthropology and Ethnography
(Kunstkamera), Russian Academy of Sciences, St. Petersburg. She is the author of
a number of scholarly and popular books on the religions of India and the mythol­
ogy o f peoples of the world.
© М. Ф. Альбедиль, 2019
© «Петербургское Востоковедение», 2019

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие....................................................................................................

4

Г л а в а 1 . 0 ГЕОГРАФИИ С ИСТОРИЕЙ......................................................
Русские первопроходцы в запретном королевстве...........................
Лучше гор могут быть только горы.........................................................
Немного и стор и и ..........................................................................................
Последний к о р о л ь ........................................................................................

10
10
16
22
29

Г л а в а 2. НАРОДЫ ГИМАЛАЙСКОГО ГОСУДАРСТВА.........................
Какие народы живут в Н епале?...............................................................
Праздник — долг б о г у .................................................................................
Кто такие садху?.............................................................................................
«Слава великой Кали, идут гуркхи!»......................................................

35
35
42
50
56

Г л а в а 3. ЖИВАЯ БОГИНЯ..............................................................................
Владычица королей и хранительница т р о н а .....................................
Вечно юная богиня........................................................................................
Такие разные Кумари...................................................................................

61
61
69
74

Г л а в а 4. ГЛАВНЫЕ БОГИ ИНДУИЗМА......................................................
Храм величайшего из богов.......................................................................
Свирепые божества........................................................................................
Бог, спускающийся на зем лю ....................................................................
Кровожадная богиня.....................................................................................

79
79
87
93
98

Г л а в а 5. РОДИНА БУДДЫ ............................................................................ 104
Главная буддийская святыня.................................................................... 104
Особенности непальского б у д д и зм а ...................................................... 112
Рожденный из л отоса................................................................................... 116
Карта внутреннего м и р а ........................................................................... 121
«Памятник первооснове всех вещей»...................................................... 125
Г л а в а 6. НЕПАЛЬСКИЙ БЕСТИАРИЙ........................................................
Дар индуизма человечеству.......................................................................
Слоноголовый бог..........................................................................................
Божественная о б е з ь я н а ..............................................................................
Чревоходящие..................................................................................................
Гималайская за г а д к а ...................................................................................

132
132
136
140
145
151

Заключение......................................................................................................

156

Список литературы........................................................................................

157

Посвящается памяти
Ивана Павловича Минаева,
первого русского, побывавшего в Непале

ПРЕДИСЛОВИЕ
Непал, страна далекая и экзотическая, у нас в России почему-то
малоизвестен. Как оказалось, не всегда понятно даже, в какой
части света он расположен. Когда начинаешь о нем говорить,
то слышишь вопросы: «А где он находится, этот Непал, — в Афри­
ке?» «А какое там море?» Его и в самом деле не так-то легко найти
на карте мира: это совсем небольшое государство, по площади
примерно равное Таджикистану (всего 140 800 кв. км), затерялось
где-то на бескрайних азиатских просторах.
Думается, одна из причин слабого знания нами Непала кроется
в особенностях самой страны. Дело в том, что он долго оставался
закрытым и недоступным для иностранцев и потому сохранял ре­
путацию таинственной и загадочно-мистической страны, прячущей­
ся «за семью замками». Только в 1950-х гг. Непал начал открывать
себя миру, до тех же пор там смогли побывать лишь немногие
европейцы. Среди них были и русские, о них речь пойдет дальше.
И хотя Непал открыт уже более полувека, мы все еще прискорбно
мало знаем о нем. В 2016 г. в России отмечали — без особых празд­
ников и торжеств — 60-летие установления дипломатических
отношений нашей страны с Непалом. Для широкой российской
общественности это событие прошло как-то совсем незаметно.
Итак, завеса тайны над загадочным Непалом стала приоткры­
ваться только со второй половины XX в. Вот тогда-то и обнаружи­
лось, что он заслуживает самого пристального внимания. Судите
сами: страна оказалась единственным в мире индуистским коро­
левством. Там правил король, который считался земным воплоще­
нием Вишну, одного из главных индуистских богов. Непал оста­
вался королевством 240 лет, до 2008 г., пока монархия не была
отменена. Сейчас это Федеративная Демократическая Республика.
Последний король Непала, Гьянендра Бир Бикрам Шах Дев, родив­
шийся в 1947 г., еще жив, но является частным лицом.
Еще одна особенность Непала — расположение выше всех стран
на планете. Эта высокогорная страна находится в Гималаях — «Оби­
тели снегов», высочайшей горной системе мира. Она как бы «за­

жата» с обеих сторон исполинами, Индией и Китаем, самыми насе­
ленны ми странами мира, так что Н епалу всегда приходилось
балансировать между этими двумя могущественными соседями.
По гребню Главного Гималайского хребта проходит граница с Ки­
таем — труднодоступная в отличие от индийской: на юге она идет
по равнинам или холмам. По этой причине контакты с Индией
долгое время были более оживленными, а связи более прочными,
чем с Китаем. Однако в последнее время ситуация меняется. После
страшного землетрясения в Непале в 2015 г. в разгар бедствия Ин­
дия прибегла к суровым санкциям против Непала и практически
обрекла его на экономическую блокаду. После этого Непал обра­
тился в сторону Китая. В настоящее время неизвестно, как отноше­
ния Непала и Индии, Непала и Китая будут складываться дальше.
Но вернемся к географии. Немногим меньше половины терри­
тории страны находится на высоте более трех тысяч метров над
уровнем океана. Средняя высота гор здесь — около шести тысяч
метров. Из четырнадцати вершин земного шара высотой восемь
тысяч метров и более восемь находятся в Непале. Здесь же распо­
ложена и высшая точка планеты, Эверест, или Джомолунгма, высо­
той 8882 метра. Кстати, английское название гора получила в честь
Джорджа Эвереста (1790-1866), главного геодезиста Британской
Индии, за год до его смерти. В Непале эту вершину называют Сагарматха, «Небесная вершина». Неудивительно, что Непал счита­
ется настоящим раем для альпинистов.
В этой стране существует и самая глубокая на планете долина,
Кали-Гандаки, разделяющая горы Аннапурну и Дхаулагири. Точная
глубина этого каньона неизвестна; предполагают, что она дости­
гает шести тысяч метров.
Кроме гор здесь можно найти аналоги почти всех природных
зон земли — от субтропической до полярной. Бананы здесь могут
оказаться почти соседями северных березок, а места обитания
снежного барса и тигра разделяет всего лишь какая-то сотня кило­
метров. В то время как северная, высокогорная часть страны по­
крыта снегом, на остальной территории стоит вечное лето и ни­
когда не выпадает снег.
С впечатляющим природным богатством как будто соперничает
не менее удивительное многообразие самых разных народов. В Не­
пале живут этнические группы, говорящие более чем на полусотне
языков и диалектов и стоящ ие на разны х ступенях развития.
По территории страны проходит граница между индийской (индоарийской) группой индоевропейских языков и тибето-бирманской

группой китайско-тибетской семьи языков. Здесь же находится
контактная зона южной группы европеоидной расы, монголоидов
и переходных популяций (австралоидно-монголоидных групп).
В стране с таким разнообразием природы и этносов религиозная
жизнь не может не быть такой же многоликой. Она и в самом деле
весьма пестрая и многогранная. Говорят, что богов в Непале боль­
ше, чем людей, а храмов — больше, чем домов. Иногда даже назы­
вают число богов — 330 миллионов. Но вряд ли кому-нибудь под
силу это проверить — сосчитать всех богов, обитающих в Непале
и осеняющих эту страну, невозможно. Можно лишь назвать религии,
к которым этих богов относят. Главная религия страны — индуизм.
Сразу оговоримся: слово «индуизм» придумали европейцы в конце
XVIII — начале XIX в., когда британским колониальным властям
понадобилось обозначить тот необозримый комплекс разнородных
верований, культов, ритуалов, социальных отношений, философ­
ских взглядов, эстетических канонов и т. п., с которым они столк­
нулись в Индии. Сами же индуисты называют свою религию санатана дхарма, что значит ‘вечный закон’ или ‘вечное учение’.
Индуизм исповедует большая часть населения страны, около
80 %, хотя сейчас молодые поколения все чаще отходят от веры
своих отцов. Заметную роль всегда играл и буддизм, причем индуи­
стские и буддийские храмы нередко соседствуют друг с другом,
а индуисты и буддисты живут бок о бок.
Эти две религии веками сосуществовали здесь, влияли друг
на друга, взаимодействовали, соперничали, но между ними никог­
да не было конфронтации. В Непале можно встретить и мусульман,
и христиан, и сикхов, и приверженцев древних шаманских куль­
тов — все они мирно уживаются друг с другом. Согласитесь, что
подобная веротерпимость не так уж часто встречается в мире. Ис­
тория Непала не знает религиозных войн, религиозных вольно­
думцев, разгула атеизм а или костров инквизиции. Сожжение
еретиков на кострах или охота на ведьм — не местные сюжеты.
Наконец, именно в Непале родился Будда Шакьямуни, основатель
самой древней мировой религии — буддизма. А это придает стра­
не совершенно особый статус в буддийском мире.
Благодаря длительной изоляции Непал стал своеобразным ре­
лигиозным и этнокультурным заповедником, где сохранились
такие особенности религиозной жизни и традиционной культуры,
которые в других странах по разным причинам были утрачены.
Изолированность страны и ее труднодоступность имели много
и других последствий, рассуждать о которых мы здесь не будем.

Поговорим лучше об особенностях Непала, которые придают
этой стране совершенно особый колорит. Их можно долго перечис­
лять. Так, хотя Непал и называют мягким плодом между двумя
жерновами, Индией и Китаем, эта небольшая высокогорная страна
сумела сохранить независимость и никогда не была колонией
иностранной державы, в отличие от соседней Индии, побывавшей
под британским владычеством. Еще одна особенность: только
в Непале можно увидеть национальный флаг необычной формы:
два треугольника с изображениями солнца и луны. Это единствен­
ный в мире непрямоугольный флаг.
Время здесь тоже свое и совсем другое, чем то, к которому мы
привыкли. Попадая в Непал, как будто совершаешь прыжок в бу­
дущее. Если, скажем, мы прибываем туда в 2017 г., то оказываем­
ся в 2074 г. Дело в том, что жители страны считают время не так,
как мы. У них принят календарь Викрам-самват, летосчисление
по которому начинается с 57 г. до н. э. Кроме этого календаря есть
и другие, в том числе и привычный для нас григорианский, по ко­
торому Непал ведет международные дела.
Словом, в этой стране есть много необычного и интригующего.
Неудивительно, что не только альпинисты, но и разного рода ту­
ристы со всего мира устремляются в Непал непрерывным потоком.
Одни едут сюда за восточной экзотикой, другие стремятся при­
общиться к восточной вековой мудрости, третьих привлекают
треккинги и рафтинги, четвертых — восточная медицина, пятых —
места силы. Здесь можно полетать на парапланах и дельтапланах,
отправиться в джунгли на сафари, порыбачить на озерах, наконец,
просто погулять в каком-нибудь национальном парке — а в Непа­
ле их несколько — и полюбоваться дикой, еще не испорченной
цивилизацией природой. Сюда можно приехать и волонтером,
работы здесь достаточно — от преподавания в какой-нибудь сель­
ской школе до восстановления зданий, разрушенных во время
землетрясения 2015 г. Но какова бы ни была цель поездки в Не­
пал — гостеприимство, радушие и теплый прием вам обеспечены:
непальцы на редкость приветливые и доброжелательные люди.
Мы же совершим виртуальное путешествие в эту высокогорную
страну и познакомимся с некоторыми сторонами ее жизни — с ее
природой, историей, народами, праздниками, богами. Географи­
чески наши рамки будут ограничены самой большой в стране до­
линой — долиной Катманду. Эта долина похожа на огромную чашу,
образованную горами. Она веками манила людей плодородными
землями и благодатным климатом; здесь нет ни знойной индийской

тропической жары, ни иссушающего холода Тибета. Из века в век
передавались предания об этом уголке мира, на который будто бы
снизош ла божественная благодать. Именно здесь, в колыбели
и сердце Непала, происходили основные события его истории
и вершились судьбы страны.
Три главных города долины — Катманду, Патан и Бхактапур —
настоящие музеи под открытым небом. Когда попадаешь на цент­
ральные площади этих городов или бродишь по узким улочкам,
то словно переносишься в совсем другие времена. Древние тради­
ции здесь вполне гармонично уживаются с новейшими техниче­
скими достижениями. Туристы называют Катманду «Флоренцией
Востока», но это скорее комплимент Флоренции: в столице Непала
такое количество пагод, ступ, скульптур и иных памятников архи­
тектуры и истории, какое редко можно встретить в других городах
мира, в том числе и во Флоренции.
Долина Катманду находится в центре современного государства
Непал, а в Средние века это и был собственно Непал, рядом же распо­
лагалось множество мелких княжеств и племенных объединений. В со­
временных границах Непал начал складываться только после 1768 г.
в результате горкхских завоеваний. Долина занимает сравнительно
небольшую площадь — всего 567 кв. км. в самом центре Гималаев —
на высоте 1350-1400 м над уровнем моря. Расположенная на основ­
ных торговых путях из Индии в Китай и Тибет, она была местом
самых разнообразных встреч и контактов между этими странами.
По местной легенде, долина Катманду была некогда заболочен­
ным озером, обиталищем змей-нагов. Буддисты считают, что бодхисаттва Манджушри из чувства милосердия по отношению к лю­
дям осушил долину, прорубив волшебным мечом ущелье Чобар
в горном хребте, запиравшем сток воды из озера. Все его действия
будто бы были внушены ему свыше. Приведя в долину людей,
он выделил среди них правителя — раджу, который встал во главе
государства. Тогда же был установлен кастовый строй и тем самым
освящен социальный порядок.
Индуисты же склонны приписывать этот подвиг своему богу
Кришне, который с помощью грома и молнии создал ущелье Чобар
для стока воды. Но если мы обратимся к исконно непальской ли­
тературе, а именно к Сваямбху-пуране, созданной примерно в X в.,
то увидим там сходную легенду. Главным действующим лицом
в ней является народный герой, который разрубил мечом скалы,
спустил воду из озера и дал жизнь плодородной долине. Вероятно,
и буддисты и индуисты использовали древнее местное сказание,

но «отредактировали» его по своим канонам и придали ему смысл,
созвучный своей религии. Как бы то ни было, наибольшую попу­
лярность приобрел буддийский вариант легенды с Манджушри
в качестве главного действующего героя. Интересно, что, по мнению
ученых, на месте долины Катманду в древности и в самом деле
плескалось огромное озеро.
В Непале вообще история — это не далекое и канувшее в Лету
прошлое, она всегда где-то рядом и к тому же перемешана с леген­
дами, а повседневная реальность так тесно связана с мифами, что
порой их трудно отделить друг от друга и непонятно, чему можно
больше верить. Жителей страны это нисколько не смущает, ведь
жизнь в изумрудной долине, окруженной сказочными горами, так
многообразна, в ней возможно все что угодно. Как знать, может
быть, они правы? Легенды и мифы лучше отражают глубинную
правду жизни, чем достоверные, но сухие факты. И неслучайно
в книге пойдет речь о богах, людях и животных: непальцы верят,
что все живое в этом мире, включая человека, — это единое целое,
связанное нерасторжимой цепью бесконечных перерождений. Че­
ловек здесь — никак и никогда не царь природы и не венец творе­
ния, а отблеск божественности на нем ничуть не больший, чем
на слоне, обезьяне, камне или цветке. В необъятном и текучем
космосе Непала места хватает всем...
Эта книга адресована не только тем, кто интересуется Непалом
и собирается туда поехать, но и всем, кто любит путешествовать —
реально или виртуально. Ее совсем не обязательно читать подряд,
с первой страницы до последней, можно начинать с любого места
и читать в любом порядке.
Отдавая дань памяти русским первопроходцам, мы начинаем кни­
гу с рассказа о них. Иван Павлович Минаев (1840-1890) первым по­
бывал в Непале, тогда еще закрытом королевстве, в 1875 г., а Борис
Николаевич Лисаневич (1905-1985), незаслуженно забытый в своем оте­
честве, фактически открыл границы этой страны для иностранцев.
Хочу выразить самую искреннюю признательность всем, кто так
или иначе разделял мой интерес к Непалу, был рядом со мной
на непальских дорогах, помогал советами и консультациями. Среди
них должны быть названы прежде всего И. Н. Карки, В. Н. Мазури­
на, Н. И. Неупокоева, JI. А. Стрельцова, А. Н. Шарма. Благодарю
также сотрудников издательства «Петербургское Востоковедение»,
возглавляемого И. А. Алимовым, которые взяли на себя труд по под­
готовке и изданию настоящей книги.

Глава 1

О ГЕОГРАФИИ С ИСТОРИЕЙ

РУССКИЕ ПЕРВОПРОХОДЦЫ
В ЗАПРЕТНОМ КОРОЛЕВСТВЕ
Иван Павлович Минаев и Борис Николаевич Лисаневич вызы­
вают искреннее восхищение масштабом своих личностей и всем,
что они смогли сделать. Возможно, неслучайно именно они суме­
ли попасть в королевство Непал, когда страна под управлением
премьер-министров из династии Ранов до середины XX в. остава­
лась закрытой для европейцев. Первым был Иван Павлович Мина­
ев. Крупнейший ученый с мировым именем, основатель научной
школы отечественной индологии, неутомимый путешественник
и собиратель памятников письменности и культуры народов Вос­
тока, он успел поразительно много сделать за полвека своей корот­
кой жизни. Совершил три путешествия в Индию и другие страны
Азии; оставил после себя фундаментальные труды по буддологии,
которые появились, когда в Европе только начали интересоваться
буддизмом; перевел и издал санскритские памятники, опубликовал
записи фольклора и т. п. Его книга «Очерк фонетики и морфологии
языка пали», вышедшая в Санкт-Петербурге в 1872 г. и посвящен­
ная языку буддийского канона, в течение ста лет оставалась в оте­
чественной науке единственным трудом по данной теме. Пере­
веденную на другие языки, ее использовали в качестве учебника
даже в тех странах, где пали изучают как язык канонической ли­
тературы, например в Мьянме (бывшей Бирме).
Научная деятельность И. П. Минаева была весьма многогранна,
а его исследования соответствовали уровню передовой науки того
времени. Наибольший интерес вызывала у ученого древнейшая
мировая религия — буддизм. Эпиграфом к своей книге «Очерки
Цейлона и Индии», изданной в 1878 г., он поставил слова Т. Карлейля: «Главное, что характеризует человека или нацию, — рели­
гия». Он стал исследователем этой религии, чтобы глубже постичь
дух восточной цивилизации. Любопытно, что в числе заинтересо­
ванных читателей работ Минаева по буддизму оказался Л. Н. Тол­
стой, с которым они не раз встречались.

Первоначально И. П. Минаев планировал изучать буддизм в Ин­
дии и на Цейлоне (так называли тогда Шри-Ланку). Но быть так
близко от Непала и не попасть в эту страну, откуда Европа впервые
получила буддийские книги на санскрите! И в 1875 г. ученый от­
правился в Непал как гость британского резидента Д. Райта в Кат­
манду: тогда не было других возможностей попасть в запретное
королевство. Позже Минаев написал в своем очерке «В Непале.
Из путевых заметок»: «Если европеец едет туда сам по себе, не гос­
тем английского резидента, — кроме разрешения ему нужно иметь
паспорт. Приехав таким образом в Непал, нелегко ему найти себе
жилище в долине < ... > все бывшие в Непале приезжали гостями
или резидента, или его помощника»
Незадолго до этого Минаева утвердили в звании профессора
историко-филологического факультета Санкт-Петербургского уни­
верситета и направили в командировку в Индию и на Цейлон на два
года (1874-1875). Молодой ученый объездил почти весь Цейлон
и значительную часть севера Индии — от Калькутты до Лахора.
Из Индии он двинулся на север, в Непал. Сейчас расстояние
от границы Индии до Катманду можно преодолеть на джипе за не­
сколько часов. Едешь по удобной асфальтированной дороге, наблю­
дая, как низменные равнины тераев (заболоченных равнин) сме­
няются холмами и горами. Но тогда все выглядело совсем иначе.
Пожалуй, далеко не каждый европеец рискнул бы в то время от­
правиться в такое рискованное путешествие. Судите сами: «Дви­
жешься медленно, потому что не едешь, а странствуешь на плечах
людей, т. е. в паланкине...» — писал Минаев в упомянутом очерке.
Дорога пролегала не по гладкому асфальту, как сейчас, а то шла
по каменистому руслу реки, среди отвесных скал, то пересекала
извилистые горные реки, то поднималась в гору или спускалась
с нее. Согласитесь, трудно представить себе университетского
профессора, кабинетного ученого в подобной обстановке.
Кроме непростого пути, были и другие сложности. В деревень­
ке Хетауда, например, путешественник вполне мог подхватить
лихорадку, от которой даже местные ж ители убегали в горы.
Но, к счастью, все обошлось: «В феврале и марте тераи относи­
тельно здоровое место, и я не схватил здесь лихорадки, хотя
провел всю ночь в Хетауде, и только на другой день, рано утром,
отправился в Бимфеди» — так описывал ученый свое путешествие
в том же очерке.
Туда Минаев добирался опять-таки с помощью носильщиков:
«К двум огромным, тверды м палкам привеш ивается лю лька,

в которую ложится путешественник, и четыре приземистых неварца, два впереди и два сзади, вскинув палки на плечи, несут его...»
Кажется, в тихом и сонном селении Бимфеди жизнь и сейчас
течет так же неторопливо, как почти полтора века тому назад.
Порой складывается впечатление, что не так уж и много здесь
изменилось за прошедшее время. На главной улице все так же
стоит построенный, как уверяют местные жители, два века назад
храм, посвященный богу торговли Бхимсену, а на горизонте все
так же высятся исполинские горы...
Минаев наблюдал, как по дороге от Хетауды до Бимфеди ме­
нялся ландшафт. На смену пыльным равнинам тераев со скудной
и тщедушной растительностью здесь приходит роскошная горная
флора — цветущие рододендроны покрывают склоны гор. Ученый
путешествовал весной, как раз во время цветения этих поразитель­
ных растений. У нас рододендроны встречаются довольно редко
и только в виде низкорослого кустарника. В Непале же это огром­
ные деревья, порой достигающие многометровой высоты. Цветущие
деревья на фоне гималайских вершин — завораживающее зрелище.
Рододендрон — национальный цветок Непала, здесь не один де­
сяток его видов. В Гималаях растут самые высокие — до двадцати
метров — рододендроны. Обычно его цветы красного цвета, но чем
выше в горы, тем они бледнее. Рододендровые леса в горах сказоч­
но красивы, особенно весной, когда они цветут. Практичные не­
пальцы не только любуются этим цветком, но и едят его, готовят
из него чай и целительные снадобья.
Но вряд ли Минаев мог позволить себе долго любоваться родо­
дендронами. Ему пришлось пересекать извилистые реки и пере­
валивать через горы, пока из долины Читланга он не поднялся
на гору Чандрагири, откуда открывался вид на долину Катман­
ду: «П одним аться на эту гору так же затр у д н и тел ьн о , как
и спускаться; дорога из долины Читланг вверх так же крута, как
и вниз, в большую долину, которая отсюда, с вершины, видна
вполне...»
И вот наконец путешественник в столице Непала, Катманду,
или, иначе, Кантипуре. Он поражен «многолюдством и разнооб­
разием встречающихся типов». Кроме Катманду, ученый посетил
и другие города долины — Бхактапур, Лалитпур, Киртипур. Ему
было разрешено побывать только в долине, за ним вели присталь­
ное наблюдение. Минаев осматривал местные храмы, работал
с рукописями в монастырях, наблюдал повседневную жизнь, об­
щ ался с представителям и разных слоев местного населения,

присутствовал на аудиенции у короля Непала Сурендры Бикрам
Шаха и премьер-министра Джанга Бахадура Рана.
Вернувшись на родину, Минаев описал свое путешествие в кни­
ге «Очерки Цейлона и Индии. Из путевых заметок русского», вы­
шедшей в свет в 1878 г. Одна из глав книги, довольно большая,
посвящена Непалу, о котором ученый писал, что «эта страна мало,
даже еще почти совсем не исследована». Минаев привел сведения
по истории, географии, религии и этнографии страны, о которой
мы и до сих пор еще мало знаем. Между тем, как отметил Иван
Павлович, не много известно стран, «представляющих такое богатое
поле для этнографических исследований, начиная с языков различ­
ных народов Непала и кончая народными суевериями, сохранив­
шимися... в первоначальной неприкосновенности в этой горной
стране: между арийскою Индией и тибетскими племенами к северу
все оригинально и любопытно». Минаев охарактеризовал этниче­
ский состав Непала, сообщил самые разнообразные сведения о за­
нятиях населения, о сохранении родовых отношений, об обычае
полинадрии (многомужества), об обрядах и особенностях быта
и многое другое. Основываясь на сохранившихся хрониках непальских
правителей и привлекая фольклорные данные, он представил исто­
рию Непала. Российские читатели впервые узнали о политическом
устройстве, религиозной жизни, архитектуре, антропологических
типах разных гималайских этносов. Это было первое комплексное
страноведческое описание Непала на русском языке, так что И. П. Ми­
наев по праву может считаться основателем отечественного непаловедения. Он первым в России изучил невари — язык коренных
жителей долины Катманду. Позже по его рукописям лингвист
А. Конради издал санскритско-неварский словарь.
Из Непала ученый привез коллекцию рукописей и этнографи­
ческих предметов. Свои наблюдения о географии и истории, куль­
туре и обычаях страны он опубликовал в журнальных статьях
«В Непале. Из путевых заметок» и «Непал и его история».
Так благодаря И. П. Минаеву состоялось знакомство россиян
с неизвестным ранее Непалом. И кто знает, сколько еще оставалось
бы закрытым для европейцев это затерянное в Гималаях королев­
ство, если бы не другой русский человек, Борис Николаевич Лисаневич. Именно он открыл Непал для всего мира. Выражаясь
метафорически, Минаев наш ел дверь в запретное королевство,
а Лисаневич ее широко распахнул.
Он был совершенно поразительной личностью и уже при жизни
стал человеком-легендой. Складывается впечатление, что этот

человек прожил не одну, а несколько жизней, и каждая из них
могла бы стать сюжетом для захватывающего авантюрного романа
или фильма. Чего там только не было: балет и тюрьма, дружба
с художниками в Париже и охота на тигров в азиатских джунглях,
общение с монархами и выращивание свиней, звезды Голливуда
и советские космонавты... Примечательно, что сам Борис Лисаневич считал свою невероятно-феерическую жизненную одиссею
следствием Октябрьского переворота 1917 г. Не случись его, он слу­
жил бы по семейной традиции офицером российского император­
ского флота, а потом, может быть, продолжил бы дело своего отца
и выращивал бы племенных жеребцов на заводе в местечке Лисаневичевка на Украине.
Революция грянула, когда Борис учился в юнкерском училище
в Одессе, и семья, не ждавшая от большевиков ничего хорошего,
бежала оттуда. Волею судеб юноша попал в театр, обучился бале­
ту, а вскоре оказался в Париже. Успешно проработав в разных те­
атрах и объехав с гастролями не один десяток европейских городов,
он поступил в труппу «Русского балета» к самому Сергею Дягиле­
ву и работал там до смерти маэстро в 1929 г. В Париже Борис
познакомился с молодой танцовщицей Кирой Щербачевой, безо­
глядно влюбился и женился на ней. Вместе они отправились в Лон­
дон, затем в Милан, везде очаровывая и покоряя публику.
Когда английские власти отказались продлевать Лисаневичу вид
на жительство, они с Кирой отправились гастролировать на Восток.
Индия, Бирма, Китай, Бали, Цейлон — повсюду их ждал блестящий
успех и восторженные отклики. Борис принял экзотический Восток
сразу и безоговорочно, всей душой. Когда возникла идея создать
в столице Британской Индии Калькутте элитарный клуб «300»,
название которого перекликалось с прославленным лондонским
клубом «400», Борис с головой окунулся в новое дело, и вскоре
со всех концов света сюда устремилась избранная публика.
Трудно найти подходящие слова, чтобы описать необыкновенную
энергию Лисаневича, его популярность и неисчислимое количество
друзей, всегда окружавших его. Среди них оказался и опальный
непальский король Трибхуван из династии Шахов. Он был лишен
реальной власти, которая в течение столетия находилась в руках
клана наследственных премьер-министров из династии Рана,
и скрывался в Индии. Борис активно помогал королю восстановить
попранные права. И эти усилия увенчались успехом. В 1951 г.
Трибхуван вернулся в Непал и занял королевский трон, а премьерминистру пришлось подать в отставку.

Тогда же, в 1951 г., король пригласил Бориса в Непал. Эта экзо­
тическая страна с волшебной красотой Гималаев сразу очаровала
Бориса, и он решил навсегда остаться здесь, в дивной изумрудной
долине, своей стране обетованной. К тому времени Борис женился
во второй раз на белокурой красавице Ингер из Дании, которая
была на двадцать лет моложе его. Его первая жена, Кира, предпоч­
ла остаться жить в Америке и открыла там балетную школу. У него
началась новая жизнь и новые проекты, теперь уже связанные
с Непалом. Лисаневич не мог не видеть богатых возможностей для
развития туризма в этой красивой горной стране со щедрой при­
родой и диковинной архитектурой. Он поделился своими сообра­
жениями с королем и его приближенными, но те поначалу отнеслись
к его идее скептически.
И все же Борис сумел убедить их в своей правоте. Для приема
туристов в Катманду в 1954 г. открылась расположившаяся во дворце
первая гостиница — «Королевский отель». Тарелки, вилки, рюмки,
кровати, зеркала, сантехнику, постельное белье — все, что тре­
бовалось для гостиницы, Борис покупал за границей, а в Катманду
это доставлялось мулами и носильщиками. Ему приходилось учить
стелить постели людей, которые никогда не спали на них, даже
не видели их; объяснять, как чистить обувь, тем, кто ее никогда
не носил; убеждать не брать воду из маленьких белых колодцевунитазов, учить людей выполнять много другой непривычной ра­
боты. Когда выяснилось, что в Непале не растет почти ничего,
кроме риса, он стал разводить морковь, свеклу, шпинат, цветную
капусту и даже клубнику.
Его энергия была поистине неистощима. Благодаря ей в вековой
изоляции страны образовался просвет. Приезд в Непал первых
западных туристов, для которых Лисаневич с трудом выбил визу,
превзошел самые смелые ожидания. Удивленный король велел
отныне без проволочек выдавать визу любому желающему посетить
его страну. К счастью, эта хорошая традиция сохраняется в Непале
до сих пор: визу выдают сразу по прибытии в страну.
Борис поддерживал первые гималайские экспедиции; с ним были
знакомы все знаменитые альпинисты, покорившие Эверест, начи­
ная с сэра Эдмунда Хиллари. Когда для расширения туристического
бизнеса понадобились машины, Лисаневич слетал в Англию, купил
там лендроверы и через всю Европу и половину Азии перегнал их
с друзьями в Непал. В небольшой статье невозможно даже пере­
числить все, что сделал для Непала неутомимый одессит Борис
Лисаневич.

А сколько невиданно-роскошных приемов и банкетов он устро­
ил! Вот лишь один пример — встреча английской королевы Ели­
заветы II и принца Филиппа. Король Махендра, преемник Трибхувана, пригласил их в 1961 г. на охоту. Д ля подготовки охот­
ничьего лагеря бульдозером пробили дорогу сквозь джунгли,
выровняли площадку, убрали всех скорпионов и других вредных
насекомых, очистили воздух от мух и малярийных комаров. В се­
редине подготовленного пространства, покрытого дерном, поста­
вили макет горы Эверест, а вокруг раскинули многокомнатные
матерчатые шатры со всеми удобствами. Вдоль дороги от этого рос­
кошного лагеря до новой взлетной полосы королеву провожали
более трехсот слонов. Самцы салютовали хоботом, а самки дела­
ли реверанс.
Продовольствие для банкетов — 48 тонн — Лисаневич закупил
в Гонконге и морем отправил груз в Калькутту. Там его погрузили
в машины и повезли на границу с Непалом. Но здесь машины
застряли: накануне прошли дожди, река разлилась, мост смыло.
А до визита королевы оставались считаные дни. Что делает Борис?
Он находит выход из положения: со всей округи собирает плоты
и лодки и переправляет бесценный груз на другой берег, где его
погружают на другие машины. Королева осталась довольна ока­
занным ей приемом. Она назвала Лисаневича своим самым лучшим
русско-британским подданным. А журнал «Лайф» провозгласил
его «второй достопримечательностью в Непале после Эвереста».
Читателям, которые заинтересовались этой незаурядной личностью,
могу порекомендовать прочитать книгу о нем «Тигр на завтрак»
М. Писеля.
Такими были русские первопроходцы в Непале. И. П. Минаев
заложил основы научного изучения этой далекой гималайской
страны, а Б. Н. Лисаневич основал здесь международный туризм,
процветающий до сих пор.

ЛУЧШ Е ГОР
м о г у т БЫТЬ ТОЛЬКО ГОРЫ...
С давних пор принято считать, что на «скрижалях природы»
написано, какая работа задана от бытия данному народу в данной
стране на его историю. В самом деле, зависимость людей от при­
роды настолько очевидна, что вряд ли об этом стоит говорить спе­
циально. И хотя современная природа утратила многое из своей
первозданности и люди все меньше зависят от нее, она даже сейчас,

в условиях развитой цивилизации, многое диктует в жизни каж­
дого народа, а в прежние времена зависимость от нее была очень
жесткой и едва ли не всеобъемлющей.
От того, какое небо над головой и какая почва под ногами, какие
лето и зима, какие горы и леса, зависело многое: из чего люди
построят дома, какую одежду будут носить, что им придется есть
и пить, каким богам и духам поклоняться, какие стихии станут
выделять как главные в своей жизни, а какие считать второстепен­
ными. Вот почему знакомство со скрижалями непальской природы
может оказаться небесполезным и, будем надеяться, поможет луч­
ше понять культуру, историю и некоторые особенности Непала.
Жители этой страны издавна воспринимали ее как священную,
«Непала мандала». Эти представления влияли на восприятие про­
странства и времени, на строительство городов и селений, на бы­
товой уклад и многое другое. Жизнь людей и жизнь природы со­
единялись множеством нерасторжимых, крепких и сложных связей.
И всегда было у природы одно свойство, о котором мы редко за­
думываемся, — вдохновлять людей. На одном из международных
географических конгрессов его даже отметили специальным тер­
мином «вдохновляющие ресурсы». И такими ресурсами Непал
всегда был очень богат.
В самом деле, при первом же взгляде на волшебно-разнообраз­
ные ландшафты Непала складывается впечатление, что природа
решила показать здесь людям всю свою невероятную творческую
мощь, так что перед ней остается только замереть в благоговейном
восхищении, а иногда и в подавляющем страхе. И в дальнейшем
это впечатление только усиливается. Как уже было сказано в Пре­
дисловии, на сравнительно небольшой территории страны можно
встретить целую гамму разных ландшафтов и климатов, а также
растения и животных, обитающих во всех природных зонах земли,
от субтропической до ледяной. По мере увеличения высоты над
уровнем моря здесь все меняется буквально на глазах. Такого,
пожалуй, не встретить больше нигде в мире. Поражает богатство
флоры и фауны. Достаточно привести лишь несколько впечатля­
ющих цифр: в Непале известно 600 семей уникальных растений,
более 800 видов птиц и более 500 видов бабочек.
В метафорическом смысле ландшафты Непала можно уподобить
огромной лестнице, устремленной ввысь, к небесам. Она подни­
мается с юга на север словно бы тремя огромными ступенями.
Нижняя ступень этой лестницы — Сивалик. Перед этой ступенью
на крайнем юге страны тянется узкая низменная полоса тераев;

это северная окраина Индо-Гангской низменности. Она лежит
на высоте 200-250 м над уровнем моря, а невысокая горная гряда
возвышается над тераями всего лишь на 500-700 метров. Вторая
ступень — хребет Махабхарат, или Малые Гималаи, высотой до трех
тысяч метров. Третья ступень, Большой Гималайский хребет, имеет
среднюю высоту шесть тысяч метров.
В Непале Гималаи достигают своей самой большой высоты. Как
уже было сказано, в этом альпинистском раю находятся восемь
из четырнадцати вершин земного шара высотой 8000 метров и бо­
лее. Чем выше в горы, тем суровее климат, а на больших высотах
царит арктическая пустыня, и жизни там практически нет. Верши­
ны гор покрыты толстым слоем льда и снега, в то время как у их
подножия может стоять испепеляющая жара.
Процесс образования гор не завершился и в наше время; об этом
свидетельствуют землетрясения, которые здесь время от времени
случаются. Последнее сильное землетрясение произошло в апрелемае 2015 г. и принесло страшные бедствия. От него пострадали
тысячи людей, было разрушено множество зданий, уничтожены
уникальные памятники непальского зодчества. Всего лишь за три­
дцать секунд город Катманду сдвинулся на три метра к югу. По­
добные катастрофы случаются в Непале в среднем раз в столетие.
Но вернемся к географии страны. Между Махабхаратом и Глав­
ным Гималайским хребтом лежит внутренняя срединная область
с долинами больших гималайских рек и их притоков. Их в первую
очередь и заселяли люди, однако эта история полна неразгаданных
загадок, как, впрочем, и почти вся история Непала.
Гималаи диктуют в жизни Непала очень многое, начиная с кли­
мата. Они влияют на температуру воздуха и определяют судьбу
муссонных дождей, от которых зависит урожай, а значит, и благо­
состояние людей. Случается, дожди запаздывают или заканчива­
ются раньше; они могут быть обильными или, наоборот, недоста­
точными — все это плохо сказывается на урожае и может стать
причиной голода. Кроме того, обильные муссонные ливни иногда
переполняют реки, которые широко разливаются по долинам, вы­
зывая сокрушительные наводнения. Нередко они смывают дома
и даже целые селения, размывают дороги, уничтожают урожай
и несут гибель людям и животным.
Каждый год с мая по август с Индийского океана на южную часть
Азиатского материка надвигается влажный океанический воздух,
который наталкивается на горный барьер, направляется к востоку
и частично отклоняется к северо-западу, теряя влагу. Вот почему

муссонный период в Западном Непале короче, чем в Восточном.
В конце лета летний муссон прекращается, и осенью, перед началом
зимнего муссона, устанавливается затишье — это самое удобное
время для передвижения в горах, и альпинисты стараются исполь­
зовать его для своих восхождений.
Нужно помнить, что природные особенности Непала определя­
ются не столько географическим положением, сколько высотой
над уровнем моря. Самая южная зона Непала, субтропическая,
возвышается над уровнем моря менее чем на два километра. Она
охватывает тераи, хребет Сивалик и нижние части склонов Махабахарата. Здесь дождливое лето и сухая зима, когда ветры под­
нимают с высохшей земли тучи пыли. Летом реки сильно разли­
ваются и меняют свои русла.
В прошлом тераи, узкая полоса влажных равнин, почти сплошь
были покрыты непроходимыми джунглями, которые воспели Майн
Рид и Киплинг. Но потом большую часть их вырубили и выжгли
под пашню, так что остались лишь небольшие лесные островки сре­
ди рисовых полей и деревенек. Равнинный пейзаж тераев разнооб­
разят заросли бананов, пальмы и кактусы около дорог, крестьянские
дома. Очень живописно выглядят белые цапли; они безбоязненно
разгуливают рядом с буйволами и даже садятся им на спину. Это
взаимовыгодное сотрудничество: цапли выклевывают в шерсти
буйволов клещей и других паразитов, а буйволы вытаптывают тра­
ву, и цаплям легче увидеть живность покрупнее, ящериц или лягу­
шек, и съесть их. Буйволов вообще окружает целая свита пернатых:
на спине у них восседают майны, под ногами разгуливают скворцы,
а поблизости кормятся кулики.
С севера тераи окаймляют сиваликские горы, по склонам кото­
рых словно сбегают вниз искусственные террасы изумрудных ри­
совых полей. У подножия и на склонах гор растут деревья, стволы
которых обвиты лианами, а ветви покрыты цветами орхидей. В мест­
ных лесах обитают обезьяны, кабаны, дикие кошки и леопарды,
встречаются даже тигры.
Из деревьев стоит выделить сал (Shorea robusta). Местные жи­
тели высоко ценят его как строительный материал, потому что его
древесину не портят жучки-древоточцы. Считается, что из древе­
сины одного гигантского салового дерева некогда был построен
Кастхамандап — древнейшее здание столицы Непала. Впервые
оно упоминается в рукописи XII в., но сведения о нем окутаны
плотным ореолом легенд. Предполагают, что первоначально оно
служило приютом для купцов и паломников, которых было немало

на индо-тибетских торговых путях, проходивших через Катманду.
Нередко им приходилось зимовать в долине, ожидая, когда весной
откроются горные перевалы. Позже, примерно в XIV в., во время
правления династии Шахов, здание преобразовали в храм, посвя­
щенный Горакхнатху, святому покровителю этой династии. К со­
жалению, это примечательное здание было разрушено во время
землетрясения 2015 г., и теперь им можно полюбоваться только
на фотографиях и картинах.
Крутые и обрывистые склоны М ахабхарата также покрыты гус­
тыми лесами. Здесь лиственные деревья уступают место хвой­
ным — гималайскому кедру, голубой сосне, серебристой ели,
лиственнице. В лесах можно встретить гималайского медведя,
мускусную кабаргу, тибетскую лисицу и других зверей. На высоте
4-5 тысяч метров простираются альпийские луга с низкорослыми
растениями и крупными яркими цветами. Ну а выше исчезает
и альпийская растительность, там начинается царство снега
и льда.
Для сохранения природы в Непале созданы национальные пар­
ки и заповедники. Один из самых популярных — Читван, где
можно полюбоваться всеми прелестями субтропиков, включая
слонов, носорогов и крокодилов, не говоря уже о редких птицах
и другой живности. Для животных здесь созданы почти идеальные
условия обитания, близкие к естественным. У подножия Эвереста,
самой высокой горы мира, находится национальный парк Сагарматха, а на севере долины Катманду — Лангтанг, это самые круп­
ные национальные парки Непала, кроме них есть еще несколько
более мелких.
Разнообразие пейзажей в Непале таково, что глазам никогда
не бывает скучно. Но, конечно, тон всему задают Гималаи, горы,
не имеющие себе равных на земле. Как писал Н. К. Рерих в очерке
«Гималаи», «что же может быть величественнее, нежели непревзой­
денные горы со всеми их несказанными сияниями, со всем неиз­
реченным многообразием». Величавую красоту гор очень трудно,
скорее даже невозможно описывать: любые слова в превосходной
степени кажутся бледными и недостаточными. Это чувствовал
и наш великий художник: «Чего только не вместила в себя эта
величавая красота! Тропические подходы, и луга альпийские,
и, наконец, все неисчислимые ледники, насыщенные метеорной
пылью. Никто не скажет, что Гималаи — это теснины, никому не
придет в голову указать, что это мрачные врата, никто не произ­
несет, вспоминая о Гималаях, слово “однообразие”. Поистине,

целая часть людского словаря будет оставлена, когда вы войдете
в царство снегов гималайских. И будет забыта именно мрачная
и скучная часть словаря».
Стоит помнить и о том, что Гималаи, включая Непал, с давних
пор считались священными. Там находятся истоки священных рек,
там же находятся многочисленные места паломничества, куда
устремляются как индуисты, так и буддисты. Если же обратиться
к космологии индуизма и буддизма, там важность гор неоспорима.
Выразительнее всего это воплощено в образе мировой горы — той
священной части космоса, что находится в его сакральном центре,
через который проходит ось мира, связующая и скрепляющая все
части мироздания, все космические зоны. Согласно мифам, горы,
сотворенные первыми после изначальных вод, стали служить проч­
ным земным фундаментом, соединяя горний мир с дольним. Не слу­
чайно у многих народов самыми святыми местами считаются горы
и возвышенности: на них, по преданиям и поверьям, обитают боже­
ства и духи; на них же часто возводят святилища, а путь в гору,
пусть даже символический, воспринимается как приближение
к сакральному. Непал не составляет исключения.
Жителям равнин сложно представить себе, какие образы и ас­
социации вызывают горы у их обитателей. И, вероятно, совсем труд­
но вообразить гору как объект для медитации. Но в Гималаях это
обычное дело. Так, темой одной из медитаций в горном монасты­
ре может служить фраза «Мое тело подобно горе». Учитель не дает
никаких указаний, что именно нужно делать ученику. Ясно только
одно: медитация должна подтолкнуть к определенным размыш­
лениям, а еще лучше — содействовать осознанию каких-то важных
сторон жизни или проявлений реальности. Для людей, которые
с детства видят горы каждый день, ассоциация своего собственного
тела с горой — не натужное и непонятно-бессмысленное упражне­
ние; горы могут вызвать в их сознании вполне работающие энерго­
емкие образы.
Эти образы могут быть самыми разными. Один ученик может
представить себя спокойным и незыблемым, как гора, которая будет
стоять твердо и неколебимо, какие бы житейские бури ни сотряса­
ли ее, какие бы ветры, дожди и ураганы ни обрушивались на ее
склоны. Для другого ученика гора может стать образцом постоян­
ного бескорыстия и щедрой самоотдачи: на ее склонах растут тра­
вы, цветы, деревья, пасутся звери, летают птицы и насекомые, и всем
находится место, гора всех питает, обо всех заботится, всех обере­
гает. У третьего ученика гора может ассоциироваться прежде всего

с отрешенностью: она устремляет свою вершину в небо, и что бы
ни происходило вокруг — выпадает ли снег, идет ли дождь, при­
пекает ли солнце или дует ветер, — она равно приемлет все.
А иного ученика гора может подтолкнуть к совсем другим мыс­
лям: хотя она и вздымается над землей, но все же остается ее не­
отъемлемой частью и составляет с ней одно нерасторжимое целое.
Так и тело человека, которое хотя и выглядит обособленным, все
же составляет единое целое со всем остальным миром. Мы еще
не в полной мере знаем, как горы влияют на людей. Кажется, уста­
новлено, что в горах у людей понижается уровень агрессии, обост­
ряется восприятие, легче переносятся стрессовые состояния. Но глав­
ное даже не это: горы задают совсем другой масштаб восприятия
человеком самого себя и своего места в мире, нежели в шумном
и многолюдном городе. Они словно воплощают образ вечности,
противостоящей быстротечности и бренности жизни.
Словом, горы могут оказывать самое благотворное влияние
на человека. Не потому ли жители Непала никогда не стремились
завоевывать далекие чужие земли, что видели перед собой горы,
устремленные в небеса, а те учили их прежде всего выстраивать
вертикаль духа? И не потому ли некоторые люди так стремятся
в горы, что чувствуют их магическое притяжение и волшебную
способность преобразовывать нас?

НЕМНОГО ИСТОРИИ
Непал — древняя страна, истоки его истории теряются в глуби­
не веков. Видимо, самое раннее упоминание о Непале встречается
в древнеиндийском трактате «Артхашастра, или Наука политики».
Он приписывается мудрому брахману Каутилье, известному также
под именем Чанакья, главному советнику императора Чандрагупты Маурьи (321-297 до н. э.). Этот трактат формировался на про­
тяжении длительного времени, охватив первые века до нашей эры
и первые века нашей эры. В главе, где идет речь о проверке товаров,
поступающих в казну, говорится о шерстяных изделиях «найпалика», т. е. непальских, происходящих из Непала. Разумеется, это не
означает, что тогда существовало непальское государство, но так
или иначе Непал уже был известен индийским соседям.
Почему страна так названа? Что означает слово Непал или,
на санскрите, Непала? На этот счет есть разные мнения. По одной
версии, топоним Непал происходит от санскритского слова нипалайа (піраіауа), что значит ‘у подножия гор’, ‘жилище у подножия

гор’. Страна, лежащая у подножия Гималаев, вполне соответствует
этому названию. По другой версии, в основе названия страны лежит
тибетское ниямпал (niyampal — ‘святая земля’). По третьей версии,
в названии страны участвовали два слова — не и пал, что значит
‘шерсть’ и ‘жилище’. Есть и другие варианты, но вряд ли стоит
утомлять читателя их подробным перечислением. И приведенных
примеров достаточно, чтобы убедиться в отсутствии единого и все­
ми принятого мнения о значении названия страны.
Название Непал встречается и в ранних эпиграфических над­
писях, в частности в Аллахабадском панегирике Самудрагупты,
правившего приблизительно с 330 по 380 г. В этом тексте перечис­
ляются окраинные земли индийской державы Гуптов и в их числе
Непал. Неудивительно, что именно этот государь впервые упомянул
Непал: его матерью была Кумарадеви из династии Личчхавов, на ко­
торой женился основатель империи Гуптов Чандрагупта I. На мо­
нетах того времени изображены Чандрагупта с супругой с одной
стороны, и род Личчхавов — с другой.
Личчхавы — первая исторически достоверная династия в Непа­
ле, правившая в Ѵ-ѴІІІ вв. Государство тогда не было таким, каким
мы знаем его сейчас: до второй половины XVIII в. оно не суще­
ствовало в нынешних границах, так называли лишь одну из гима­
лайских долин — долину Катманду. С династией Личчхавов свя­
заны первые сведения о существовании государства в долине
Катманду. Все, что было до этого, можно отнести скорее к области
легенд.
Эти легенды, перемежающиеся с историческими сведениями
разной степени достоверности, собраны в хронике XV в., которая
называется «Гопалараджавамшавали» — «Родословие царей Топа­
лов». Она и служит основой для традиции историописания в Не­
пале. Этот текст, древнейший в своем роде, послужил источником
для последующей традиции родословий (вамшавали), а также для
еще более поздних записей тхьясапху. Человеку, привыкшему
к западной рационалистической историографии, эта хроника,
скорее всего, покажется очень странной, непохожей на привычное
изложение истории. В самом деле, здесь нет единой хронологи­
ческой канвы, в которую вписывались бы те или иные важные со­
бытия, как нет и стройной, четко изложенной генеалогии. Историю
в те времена воспринимали и описывали совсем иначе, чем при­
выкли видеть ее мы.
Помимо названной хроники, существует и значительное коли­
чество эпиграфических надписей, которые считаются более или

менее надежными историческими документами. При этом свиде­
тельства хроники и надписей далеко не всегда совпадают. Чтобы
составить серьезное научное описание истории Непала, нужно
привлекать и другие источники. Сейчас мы не ставим перед собой
такой цели. Наша задача скромнее — всего лишь пунктирно наме­
тить для заинтересованного читателя основные исторические вехи,
пройденные Непалом, и воссоздать некое панорамное видение
прошлых эпох этой гималайской страны. Те, кому неинтересны
исторические экскурсы, могут их пропустить.
Итак, как же выстраивается эта панорама? Начало истории оку­
тано туманом легенд. В «Родословии царей Топалов» говорится
о покрытой лесом стране, первыми жителями которой стали муд­
рецы, спустившиеся с гималайских гор. Эта страна названа «кругом
земель»; названия Непал там еще нет. Вместе с первыми мудреца­
ми в стране появилось множество храмов и святынь. Появились
и цари Гопалы — «Пастухи коров», в их честь и названа хроника.
Пастух по имени Непа выкопал из земли на берегу реки Багмати
«знак Шивы» в том месте, куда корова Бахухи изливала свое моло­
ко в качестве жертвоприношения. На этом месте он построил зна­
менитый храм Пашупатинатх, одну из самых известных в древности
и средневековье шиваитских святынь не только в Непале, но и во всей
Южной Азии. Он же дал начало первой правящей династии. В хро­
нике приводятся имена восьми ее правителей. Все они санскритские,
оканчиваются на гупта, что значит ‘защитник’, например Джаягупта и т. п.
На смену Гопалам пришли правители, названные Махишапалами — «Пастухами буйволов», но они не вытеснили Гопалов полно­
стью. Позднее долину Катманду покорил род царей Киратов, кото­
рые победили Гопалов и Махишапалов и заняли в стране главен­
ствующее положение. Основные владения Киратов располагались,
по всей вероятности, на территории Восточного Непала.
Царей Киратов победили Личчхавы, пришедшие в Непал из Се­
верной Индии. Здесь мы покидаем зыбкую область легенд и вы­
мыслов и вступаем на более или менее твердую почву достоверных
исторических фактов, которые, впрочем, часто нуждаются в про­
верке. В связи с Личчхавами в «Родословии царей Гопалов» впервые
появляется и название страны «Непал» — «Земля Непала».
Известно, что Личчхавы происходили из древнего индийского
кшатрийского рода с центром в городе Вайшали. Побежденные
Аджаташатрой из Раджагрихи еще в IV в. до н. э., они все еще со­
храняли автономию — вплоть до кушанского времени (I—III вв.),

после чего в IV в. переселились в соседний Непал и подчинили
себе население долины Катманду. Предполагают, что центр цар­
ства находился в восточной части долины Катманду, а само государ­
ство появилось в Непале в результате постепенного подчинения
земель, принадлежавших киратам. Личчхавы, правившие пример­
но с 400 по 750 г., расширили границы своего государства. Кроме
долины Катманду оно включило в себя на севере территорию,
доходящую до Главного Гималайского хребта, на юге — до тераев,
а на востоке — до реки Тама-Кости. При последних Личчхавах
Непал уже назван державой-мандалой.
Одним из самых значительных правителей этой династии был
Манадева, по имени которого назван древнейший центр Личчхавов
Манагриха. С его именем связан панегирик в стихах из храма
Чангу Нараяна, до недавних пор считавшийся древнейшей над­
писью в Непале. Она датируется 459-505 гг. В панегирике Манаде­
ва прославляется как великий завоеватель, праведный царь-раджа,
воплотивший высокие идеалы древнего правителя. Вполне вероят­
но, что появятся новые свидетельства, которые заставят пересмот­
реть эти взгляды. Так, например, сравнительно недавно во дворе
Пашупатинатха во время работ по реставрации была найдена
сильно поврежденная надпись на камне, сделанная на пять лет
раньше, чем надпись из храма Чангу Нараяна.
Возможно, Личчхавы правили бы долго и успешно. Страна,
лежащая на торговых путях между Индией и Тибетом, богатела
и процветала. Но именно тогда возникла система правления, по­
дорвавшая устои династии. Эта система двоевластия, называемая
двайраджья, заключалась в том, что король оказался фигурой су­
губо декоративной и правил страной лишь номинально, на деле же
власть сосредоточилась в руках влиятельных министров и князей.
Последствия не заставили себя ждать: обострение борьбы за трон,
вмешательство извне и распад государства.
Как водится, вслед за этим последовал период смут, продолжав­
шийся, пока в 869 г. к власти не пришла династия Тхакуров. Пе­
риод их правления — междоусобные войны, вторжения врагов,
борьба за власть. Считается, что при правителе этой династии
Гунакамадеве (949-994) был основан город Кантипур, предше­
ственник нынешнего Катманду, столицы Непала. А нынешнее на­
звание городу дали по названию здания Кастхамандап (‘Деревян­
ный дом’), о котором шла речь в предыдущей главе.
Слабые и сильные короли династии Тхакуров сменяли друг
друга на троне до начала XIII в., когда к власти пришла династия

Маллов. Первый правитель этой династии, Аридева, занял трон
в 1210 г. По преданию, он происходил от раджпутов Индии, храб­
рого воинского сословия. В одной из легенд повествуется о том,
что король тренировался в боевых искусствах, когда ему сказали
о рождении у него сына. Правитель присвоил новорожденному
титул м алла (‘борец’), который и дал имя династии.
Династия Маллов правила Непалом с XIII по XVIII в., точнее,
с 1200 по 1768 г. и оставила в истории страны наиболее заметный
след. Тогда активно развивались и процветали искусство, градо­
строительство, культура. Время правления Маллов называют зо­
лотой эрой: именно тогда было создано обилие выразительных
исторических и архитектурных памятников, на долгие годы опре­
деливших облик страны и ее непередаваемое своеобразие. Прави­
тели покровительствовали поэтам, художникам и архитекторам
и сами сочиняли стихи и драмы на санскрите.
Сильное государство Маллов располагалось в долине Катманду,
а остальную территорию нынешнего Непала занимали десятки
мелких княжеств и племенных объединений — пестрый калейдо­
скоп народов и разных политических образований, стоявших на раз­
ных ступенях развития. Но и в королевстве Маллов центральная
власть была довольно слабой, так что оно распалось на несколько
самостоятельных городов-государств, имевших свою небольшую
армию и даже чеканивших собственную монету. Княжества воева­
ли друг с другом, вступали в союзы, заключали разного рода до­
говоры, пытались создать «военные братства» и т. п.
Среди них как наиболее могущественные выделялись городагосударства Катманду, Патан (Лалитпур) и Бхадгаон (Бхактапур),
каждый имел своего правителя. Так повелось со времен короля
Якши Малла (1428-1482), когда могущество династии и расцвет
искусства и культуры достигли своей вершины. В центре каждого
города находился королевский дворец, окруженный площадью
(дурбаром), высились храмы и располагались дворцы аристократии.
Эти три города были примерно равны по численности населения
и развитию хозяйства, ни один из них не превосходил другие,
не мог подчинить их себе и тем более удерживать в подчинении
хотя бы потому, что не располагал достаточной военной силой.
Все европейцы, побывавшие в долине Катманду, с удивлением
отмечали отсутствие военных традиций у неваров, коренных жи­
телей этих мест, и их полное неумение по-настоящему воевать.
Еще один период процветания страны обычно связывают с именем
Пратапа Маллы (1641-1647). Он сумел поддерживать мир в долине,

развивать торговлю с Индией и Тибетом и при этом славился уче­
ностью и талантами. Высокообразованный правитель, он знал
несколько языков и сам сочинял стихи в честь богов.
Тем временем набирало силу расположенное к западу от доли­
ны Катманду небольшое княжество Горкха, которым правила ди­
настия Шахов. Ее основателями считаются выходцы из Раджастана,
вынужденные покинуть Индию из-за могольского завоевания.
В 1743 г. во главе княжества Горкха встал девятый правитель этой
династии Притхви Нараян Шах (1723-1775), которому было сужде­
но сыграть весьма заметную роль в истории Непала. Ему было два­
дцать лет, когда он вступил на трон, вынашивая честолюбивые
и амбициозные планы. Он решил покорить и объединить под своей
сильной рукой примерно полсотни гималайских княжеств и создать
большое сильное и неделимое королевство, мечтая создать «цве­
тущий сад четырех варн и 36 каст».
Рассказывали, что перед выступлением в долину Катманду князь
молился в храме Сальянкота, и ему было видение: явилась богиня
и благословила его, вручив два меча. Таким образом Притхви На­
раян Шах и в своих собственных глазах, и в восприятии окружаю­
щих его людей стал исполнителем воли богини, а не действующим
по своему усмотрению. Готовясь к решающему сражению, он по обы­
чаю обратился к астрологам с вопросом, будет ли успешным его
поход? Астрологи предрекли, что его поход будет успешным, он по­
бедит, а его внуки и правнуки будут править землями, которые он,
Притхви Нараян Шах, объединит. Но двенадцатое поколение в его
роду станет последним...
Притхви Нараян Шах и в самом деле объединил мелкие княже­
ства Непала и во время праздника в честь бога Индры в 1768 г.
захватил Катманду. Он сделал его столицей своего государства —
единого королевства Непал, которым стал править, положив конец
династии Маллов. Еще около полувека к этому королевству при­
соединялись новые земли, пока Непал не обрел примерно современ­
ные границы. Король считался единоличным правителем, а высшие
административные посты закреплялись за богатыми и влиятель­
ными семействами и передавались по наследству. В отличие от со­
седней Индии, страна сумела избежать британской колонизации,
но сюда был допущен английский резидент для контроля над внеш­
ней политикой Непала.
До двенадцатого поколения династии Шахов было еще далеко,
но тяготевшее над родом проклятие, казалось, поспешило напом­
нить о себе. В сентябре 1846 г. в Катманду случилась страшная

трагедия, названная позже «Резней в Кот». По сути, это был двор­
цовый переворот, который совершил молодой жестокий Джанг
Бахадур Рана, его настоящее имя — Бир Нарсинг Кунвар (1817-1877).
Будучи одним из телохранителей и придворных короля, он восполь­
зовался династическими раздорами и во время королевского при­
ема во внутреннем дворе Кот вместе со своими братьями перебил
почти все военное и гражданское руководство страны и присвоил
себе должность премьер-министра и новое, более престижное ф а­
мильное имя Рана.
Позже он издал указ, по которому вся полнота военного и граж­
данского управления сосредотачивалась в его руках, он мог рас­
поряжаться судьбой и жизнью своих подданных, назначать и смещать
всех государственных служащих, объявлять войну и заключать мир
и т. п. Пост премьер-министра передавался старшему члену пра­
вящего семейства Ранов по мужской линии, а это исключало воз­
можность опеки или регентства. Король при этом оставался главой
государства лишь формально, хотя и носил титул махараджадхираджа (‘король королей’). Новоиспеченный премьер-министр упро­
чивал свою власть всеми возможными способами. Так, он женил
своих сыновей на королевских дочерях, а королевского сына вы­
нудил жениться на своей дочери. Большинство должностей в пра­
вительстве заняли члены его семьи.
Джанг Бахадур Рана первым из непальской знати совершил
путешествие в Европу, в Великобританию и Францию, а по возвра­
щ ении пытался приобщить местных аристократов к западной
культуре, переодев их по западному образцу и построив в Катман­
ду несколько зданий в стиле неоклассицизма, основал несколько
школ и колледжей. Но он не столько модернизировал страну,
сколько способствовал изоляции Непала от внешнего мира.
Более века семья Ранов удерживала власть над страной. Этот
период иногда называют временем «тирании Ранов». Страна за ред­
ким исключением была закрыта для посещения европейцами,
а подобная самоизоляция не могла не привести к застою и стагна­
ции Непала. Дороги отсутствовали, и в Катманду практически
нельзя было попасть. Большая часть населения Непала была не­
грамотной, а ее жители не знали радио, газет и кино, не видели
самолетов и не имели внешних почтовых связей.
Режим изоляции немного смягчился по окончании Второй
мировой войны, когда в колониальном мире стали происходить
изменения, которые в конечном итоге привели к возрождению
Востока. Большое влияние на ход событий в Непале оказало про­

возглашение независимости в соседней Индии. Некоторым альпи­
нистским и научным экспедициям разрешили приехать в Непал.
Между тем приближалась развязка; середина XX в. стала важ­
ным рубежом в истории Непала. Король Трибхуван Бир Бикрам
Шах Дева, которого пытался низложить Мохан Шамшер, очередной
премьер-министр из династии Ранов, получил в 1950 г. поддержку
независимой Индии. Король бежал из столичного дворца в ин­
дийское посольство, попросил там политического убежища и вы­
ехал в Индию. В 1951 г. король Трибхуван вернулся из Индии
в Непал, отменил наследование семейством Ранов титула премьерминистра и создал коалиционное правительство, которое не про­
существовало и года. Король, как и его преемники, старался со­
средоточить всю власть в своих руках, но был вынужден пойти
на уступки: Непал стал конституционной монархией. Она была
отменена 28 мая 2008 г., когда после парламентских выборов
страна была провозглашена Федеративной Демократической Рес­
публикой Непал.

ПОСЛЕДНИЙ КОРОЛЬ
Королевская власть и лично король всегда играли большую роль
в сохранении в Непале правопорядка и справедливости. Как бы мы
ни относились к монархии, но в стране, отличающейся такой эт­
нической пестротой, многообразием религий и хозяйственных
укладов, король воспринимался как символ целостности государ­
ства и гарант его независимости. Он выступал хранителем и за­
щитником местных традиций, таких как общественные обычаи
и неписаное право. Не будем забывать и о том, что еще со времен
архаики власти в индуизме приписывалась сакральная основа,
и эти древние представления практически дожили до наших дней
благодаря традиционно-мифологической ориентации обществен­
ного менталитета.
Нам трудно это понять, но власть земная расценивалась как
воспроизведение власти небесной, поэтому земной статус короля
зеркально соответствовал божественному статусу верховного боже­
ства. Вполне естественно, что подданные воспринимали личность
олицетворявшего единство страны царя, от власти которого зависе­
ло ее благосостояние, как воплощение божественной силы, управ­
ляющей жизнью на земле. Власть короля определялась в большей
степени именно его сакральностью, а не политическим умением
и административными талантами.

Верховная власть в индуизме обозначалась понятием раджадхарма (‘закон царя’)- Этот закон понимался прежде всего как рели­
гиозный долг служения, который состоял в обеспечении безопас­
ности подданных и в поддерж ании социально-политического
уклада, воспроизводившего и сохранявшего религиозно-идеоло­
гическую традицию, и должен был неукоснительно исполняться
правителем.
В одной из книг эпоса «Махабхарата» изложена такая версия про­
исхождения царской власти. Со времен золотого века, крита-юги,
общество переживало деградацию, ритуалы жертвоприношения
были забыты и мир оказался под угрозой гибели. Тогда верховный
бог Брахма создал науку о власти (данданшпи). На земле чудесным
образом появился Притху, и сразу после его рождения с неба упа­
ли лук Шивы, божественные стрелы и кольчуга. Эти небесные ат­
рибуты утвердили божественное предназначение Притху стать
чакравартином, вселенским правителем. Конечно, он овладел
божественной наукой о власти, а при проведении ритуала инаугу­
рации присутствовали все боги. При этом один из них, Вишну,
слился с земным владыкой, и с тех пор «люди почитают земных
богов как небесных», говорится в «Махабхарате».
Король в Непале — воплощение верховного бога Вишну, но, как
подчеркивают некоторые исследователи, почитали его не как жи­
вого бога, а как носителя божественной благодати. Монарх —
защитник закона-дхармы, государства и народа. Никто не сомне­
вался, что от его успешного правления зависит мир и порядок
в стране; даже природные явления, такие как своевременный при­
ход муссона, связывались с правильным и своевременным выпол­
нением королем своих обязанностей. Верховная власть рассмат­
ривалась как полное господство короля над подчиненной ему
территорией со всеми подданными, над временем и пространством
во всей космологической полноте этих понятий; символически все
это утверждалось в соответствующих ритуалах. Они служили самым
очевидным и убедительным способом показать подданным, что
король постоянно следует дхарме.
Ритуалов было немало, и они не просто являлись символами,
а служили частью государственной практики. В самом деле, монар­
хические ритуалы занимали весьма значительное место в жизни
страны. Напоминавшие пышные театрализованные церемонии, они
как бы восстанавливали связь между монархом, народом и боже­
ственными силами и считались не менее важным делом, чем поли­
тические или административные дела.

Необычайно красочно выглядела церемония посвящения на цар­
ство, или, как бы мы сказали, коронация. По традиции, она про­
ходила в средневековом королевском дворце Хануман Дхока
в центре столицы. Благоприятное время ритуала обязательно со­
гласовывали с астрологом. Случалось, коронацию надолго откла­
дывали, ожидая такого благоприятного момента. Когда же он на­
ступал, на возвышении устанавливали королевский трон, спинка
которого была украшена головами кобры, расходящимися веером
и словно осеняющими монарха. Как главный атрибут королевской
власти, трон символизировал сакрально значимый центр мира
и присутствие в этом месте божественной силы.
Жрец-брахман выполнял все необходимые процедуры: возжигал
священный огонь, читал мантры, совершал жертвоприношения.
После нескольких ритуальных действий — очищения, окропления
водой и т. п. следовал заключительный этап — возведение на трон.
Королю вручали атрибуты власти и надевали на него корону.
Собственно, традиция носить корону началась в Непале со времен
короля Раджендры Бикрама Шаха (1816-1847).
Слово «корона» употребляется условно, на самом деле головной
убор короля Непала непохож на короны европейских монархов.
Это некое подобие небольшой шапочки, сверкающей драгоценны­
ми каменьями и украшенной плюмажем из перьев райской птицы,
найденной в Австралии. Сейчас королевская корона бывших мо­
нархов Непала, помещенная в пуленепробиваемую коробку, выстав­
лена во Дворце-музее Нараянхити в Катманду. Для любителей
цифр можно сообщить, что в короне насчитали 730 бриллиантов
и 372 жемчужины.
Правители сменяли друг друга на троне, и жизнь в гималайском
королевстве неспешно и благополучно текла под лучами боже­
ственной власти. Между тем наступил XXI в., приближалось время
правления двенадцатого короля. А создателю королевства Притхви
Нараяну Шаху было некогда предсказано, что двенадцатое поко­
ление в его роду станет последним. Даже если бы и не было ника­
кого предсказания, его следовало бы придумать. Потому что как
иначе объяснить то, что случилось 1 июня 2001 г. в королевском
дворце Нараянхити?
А случилось нечто чудовищное. Наследный тридцатилетний
принц Дипендра устроил в этот день настоящую кровавую бойню.
Непонятно, был ли он в здравом уме или находился в состоянии
наркотического или алкогольного опьянения. Как бы то ни было,
он убил своих родителей, короля Бирендру, королеву Айшварью,

принца Нираджана и других членов монаршей семьи — всего девять
человек, еще несколько были ранены. В докладе, позже подготовлен­
ном Верховным судом, указывалось, что Д ипендра выпустил
в родных в общей сложности восемьдесят пуль. После этого он
выстрелил себе в голову и через некоторое время умер, так и не
приходя в сознание. После убийства своего отца Дипендра по пра­
вилам престолонаследия был провозглашен королем, а его реген­
том был назначен Гьянендра Бир Бикрам Шах, младший брат по­
койного короля Бирендры; во время резни его не было в столице.
После смерти Дипендры регент стал полноправным королем. По­
ползли слухи о том, что это будто бы он, Гьянендра, спровоцировал
резню. По мнению одних, Гьянендра внушил принцу, что на него
готовится покушение и надо убить заговорщиков. Другие же убеж­
дены, что новый король дал принцу психотропные вещества и
довел его до состояния аффекта, в котором тот не понимал, что
творит.
Так до конца и неясно, что же послужило причиной этой страш­
ной трагедии в королевской семье. По официальной версии, ею ста­
ла семейная ссора из-за того, что принц по династическим при­
чинам не мог жениться на девушке, которую любил. Возможно,
гнев родителей был вызван родовой принадлежностью девушки:
злополучная избранница Дипендры происходила из рода нена­
вистных Ранов, свергнутых в 1951 г. Но, как уже было сказано,
после переворота премьер-министр Рана женил своих дочерей на
сыновьях короля, а принцам навязал своих дочек, так что королев­
ская семья Шахов уже давно породнилась с семьей Ранов.
Однако жители Непала не слишком верят этой версии. Оста­
ется только гадать, была ли эта причина истинной или наду­
манной. Возможно, принц, получивший современное образование
в Великобритании, не смог встроиться в традиционное индуист­
ское общество с его жестко регламентированными нормами и
правилами. Может быть, его не устраивало, что его отец из абсо­
лютного монарха стал конституционным, а ему самому хотелось
пользоваться всей полнотой власти. Могли быть и другие причи­
ны. Но, так или иначе, в результате трагедии произошла смена
власти.
Восшествию на престол нового монарха предшествовала тради­
ционная индуистская церемония прощания с умершим королем.
Ее провели на берегу священной реки Багмати, чтобы изгнать
скверну из дворца, где произошло преступление. Один весьма
пожилой брахман согласился на роль своеобразного «козла отпу­

щения». Он лиш ился своей высокой касты и навсегда покинул
Катманду, чтобы провести остаток жизни в отдалении, в горах,
забрав с собой дух покойного короля.
В ходе ритуала он как бы вместил в себя этот дух, съев специ­
ально приготовленную пищу. Затем он надел одежду короля и даже
его очки, подтверждая, что дух короля переселился в его тело.
Забравшись на слона, он переправился на другой берег реки. Это
сочли добрым знаком. Откажись слон переходить реку, и все ре­
шили бы, что король не хочет покидать своих подданных и от него
можно ждать любых неприятностей. Излишне говорить, что брах­
ман, потерявший свою касту и согласившийся на изгнание, получил
весьма внушительный гонорар за все свои издержки. Ну а злопо­
лучная невеста, как сообщили журналисты, на следующий день
после трагического убийства бежала из страны и сейчас живет
в Европе.
Новый король Гьянендра имел репутацию человека жесткого
и авторитарного, а из-за слухов, связанных с резней во дворце,
народ отнесся к нему с недоверием. Он предпринял ряд радикаль­
ных мер: распустил правительство и нижнюю палату парламента,
поменял несколько кабинетов министров, запретил политические
партии и т. п. После нескольких столкновений с маоистами, с ко­
торыми он не сумел договориться, король 1 февраля 2005 г. взял
в свои руки всю полноту власти, возглавил правительство и объявил
в стране чрезвычайное положение. Он обещал за три года восста­
новить в стране необходимый мир и порядок.
Но все шаги, которые он совершал, вызывали резкую критику
со стороны политических партий Непала, обвинивших короля в кон­
ституционном перевороте. Весной 2006 г. начались массовые анти­
правительственные выступления, по стране прокатилась целая
серия демонстраций и актов протеста. Их размах и накал нараста­
ли день ото дня. Стали даже поговаривать о «рододендроновой
революции»: весна — время цветения рододендронов, непальского
национального цветка. В результате было создано коалиционное
правительство, существенно ограничившее права короля. В мае
2006 г. Гьянендра был лишен всех прерогатив; отныне он не счи­
тался воплощением Вишну. Когда он по обычаю отправился в храм
Пашупатинатх на праздник Шиваратри, его машину забросали
камнями — неслыханное доселе дело: подняли руку на божествен­
ную персону! В июле 2007 г. король весьма скромно отметил свой
60-летний юбилей, поздравить его пришли лишь несколько отстав­
ных министров.

28 мая 2008 г. страна была провозглашена Федеративной Демо­
кратической Республикой. Двенадцатый и последний король Не­
пала из династии Шахов был низложен и покинул дворец Нараянхити. Древнее предсказание сбылось. Гьянендра отныне стал
простым гражданином Непала и поселился в одном из своих част­
ных особняков, а дворец преобразовали в национальный музей,
распахнувший двери для всех желающих его посетить и посмотреть
на былую королевскую роскошь. История непальской монархии
завершилась. Но для индуистов король продолжает оставаться
священной особой и, говорят, иногда участвует в религиозных
церемониях.

Глава 2

НАРОДЫ ГИМАЛАЙСКОГО
ГОСУДАРСТВА

КАКИЕ НАРОДЫ ЖИВУТ В НЕПАЛЕ?
Оживленная толпа на улицах Катманду поражает многооб­
разием лиц, смуглых, белокожих и темнокожих. Вспомним, как
еще И. П. Минаев был поражен «разнообразием встречающихся
типов». Встречаются и плоские монголоидные лица с раскосыми
глазами, и темноглазые европеоиды, и смешанные типы. Сразу
становится понятно, что здесь живут самые разные народы. В са­
мом деле, народы Непала — это мозаично-пестрая картина, ко­
торую трудно или даже невозможно подробно описать. Население
Н епала — в 2018 г. насчитывалось свыше 29 м лн — состоит
из множества народов и этнических групп, говорящих на шести­
десяти языках и диалектах. Далеко не все из них должным обра­
зом изучены, а возможностей их исследовать становится все
меньше, потому что так называемая глобализация вовсе не щадит
этнические особенности и устои традиционной культуры, все
больше размывая их и нивелируя все и всех под один довольно
безликий уровень.
Несмотря на то что природа словно позаботилась о том, чтобы
отгородить Непал от остального мира естественным высокогорным
барьером хотя бы с одной стороны, он веками служил удобным
убежищем для населения соседних стран, по разным причинам
попадавшего сюда из Тибета и из Индии. Часто приходилось спа­
саться от вторжений чужеземцев, в прежние времена случавшихся
нередко. В результате Гималайский регион стал контактной зо­
ной двух крупных историко-культурных областей — Центральной
и Южной Азии. Особенно большой приток людей в Непал шел
из Индии. Нередко пришельцы здесь и оставались, смешиваясь
с местным населением. Сложные процессы, проходившие веками
на непальской земле, привели к образованию современной весьма
пестрой и запутанной этнической картины.
Ей соответствует не менее пестрая языковая ситуация. В Непале
проходит граница между тибето-бирманской группой сино-тибетской

семьи языков и индоарийскими языками, входящими в одну из вет­
вей индоевропейских языков. На тибето-бирманских языках гово­
рят гурунги, шерпы, лимбу, магары, таманги, чепанги и другие
народы, населяющие Гималаи и горные и холмистые районы
Непала.
Из индоарийских языков следует выделить кхас-кура, на основе
которого сложился современный непальский, государственный
язык страны. Примерно для половины населения Непала он явля­
ется родным языком, а многие этнические группы владеют им как
вторым языком, он необходим для межнационального общения.
На этом языке существует обширная литература, его используют
в образовании, СМИ, в административной сфере.
Стоит назвать также различные языки и диалекты пахари, на ко­
торых говорят в Непале и Индии к югу от Гималаев. Распростране­
ны языки майтхили, бходжпури, авадхи, тхару и др. Языками ин­
доарийской группы пользуется большая часть населения Непала.
Если говорить о расах, то в Непале южная группа европеоидной
расы контактирует с монголоидами, кроме того, встречаются самые
разнообразные переходные варианты. Большинство населения —
европеоиды, представители «белой» расы. На их долю приходится
более трех четвертей населения Непала, в основном в ее южной
и средней частях. Вероятно, это потомки древних ариев, пришедших
из Индии либо с юга, через равнину, либо с запада, через горные
перевалы. Монголоиды, «желтая» раса, проникали сюда из Тибета
или из Восточно-Гималайского региона.
Вероятно, древнейш ий на территории Непала расовый тип,
веддоидный, сохранился у народностей тхару, чепангов и ряда
других. Но границы расовых типов в Непале не всегда совпадают
с этническими и лингвистическими, еще больше усложняя и без
того непростую ситуацию. Так, среди неваров, говорящих на языке
тибето-бирманской группы, можно встретить как монголоидные,
так и европеоидные лица, и, конечно, попадаются всевозможные
смешанные варианты.
Разные народности различаются и образом жизни, и обществен­
ным устройством, и хозяйственным укладом, и особенностями
культуры. До недавнего времени в Непале можно было встретить
почти все стадии этносоциального развития — от родоплеменных
организаций у шерпов до развитого кастового общества у неваров.
Как же складывалась пестрая непальская этническая мозаика?
Ответить на этот вопрос практически невозможно, потому что
история заселения страны до сих пор полна белых пятен. Кто пер­

вым занял эти земли? Когда и откуда приходили сюда разные
племена в древние времена? Как они взаимодействовали друг
с другом? Как занимали и осваивали свои природные ниши? Вряд
ли сейчас можно ответить на эти и подобные им вопросы уверенно
и аргументированно. Почти не существует надежных источников,
которые могли бы пролить свет на раннюю историю заселения
Непала и на все этапы формирования здесь разнообразных племен
и народов. Надписи, хроники, описания иностранных путешествен­
ников дают некоторые сведения, но они недостаточны, а археологи­
ческие раскопки в Непале зачастую носят ограниченный и бессис­
темный характер.
Вот почему по поводу заселения страны высказываются разные
гипотезы, которые не всегда имеют под собой серьезные основания.
Согласно одной из них, коренными жителями Непала были дра­
виды. Такую гипотезу высказали непальские лингвисты, обнаружив­
шие в 1970-х гг. в Центральном Непале небольшую группу людей,
язык которых относился к дравидской семье. Сейчас дравиды жи­
вут на юге Индии, но в ІІІ-ІІ тыс. до н. э. их предки создали прото­
индийскую цивилизацию, которая процветала на северо-западе
Индии.
Говорят также о древних контактах предков мунда с древними
киратами, предками некоторых народов Непала. Кираты упомина­
ются в индийских эпосах «Махабхарата» и «Рамаяна» как варвары,
живущие на окраине Индии. Однако неясно, имеется ли в виду
какой-то конкретный народ или так названа группа тибето-бирман­
ских народов. Так или иначе, но позже этим именем стали называть
древних жителей Непала.
По одной из гипотез, мунда появились на территории Непала
даже раньше киратов — народа, который считается одним из наи­
более ранних обитателей страны. Но все это гипотезы, которые
ждут серьезных доказательств или опровержений. Чаще всего при­
знают, что наиболее древние обитатели Непала — тибето-гималайские народы. Позже в разное время с юга Индии приходили
разные индоарийские народы, смешивались с местным населением
и расселялись по всей стране. Так и образовалась нынешняя этни­
ческая картина.
Самый многочисленный народ в стране — непальцы. Хотя так
иногда называют всех жителей Непала, это все же обозначение
одного из народов, иначе их называют кхасы или парбатия (‘жите­
ли гор’). Предполагают, что они пришли в Непал из Индии после
ее могольского завоевания и заселили западную часть страны.

Их предками считаются кхасы, упоминаемые в индийских источ­
никах I тыс. до н. э. Традиционно парбатия занимались сельским
хозяйством или шли на военную службу. Богатые землевладельцы
и сейчас владеют целыми деревнями, иногда очень древними.
Один из самых древних народов — невары, которые считаются
исконными обитателями долины Катманду. Но вопросы о том,
когда, откуда и как пришли в долину предки современных неваров,
где находилась их историческая прародина, еще далеки от решения.
Одни исследователи говорят о южноиндийском происхождении
неваров, другие усматривают их сходство с монголоидами Северо­
Восточной Индии, третьи полагают, что предки нынешних неваров
пришли с северо-востока Индии. И. П. Минаев, о котором было
рассказано в первой главе, писал о них в своем очерке «В Непале»:
«Ясного воспоминания о своем северном происхождении у них
не сохранилось; но они рассказывают несколько легенд, в которых
можно отыскать бессознательную, смутную память о древних свя­
зях и отношении к северным народам по ту сторону Гималаев».
По многим признакам невары занимают особое место среди
других народов страны. Они живут преимущественно в городах
долины, где составляют примерно половину населения. Встреча­
ются невары и за пределами долины в крупных (по непальским
меркам) городах. И внешне, и языком, и особенностями культуры
они заметно отличаются от тибето-гималайского населения стра­
ны. Монголоидные черты выражены у них слабо, а иногда и вовсе
отсутствуют. Неварский язык входит в отдельную ветвь тибетобирманских языков, но в нем присутствуют и индоарийские эле­
менты. Невары — единственные из тибето-бирманских народов
Непала имеют развитый язык и литературу. Кстати, неварский язык
был первым из языков Непала, с которым познакомились в России
благодаря И. П. Минаеву.
Невары гордятся своей древней культурной традицией и богатым
наследием. С древности они славились как виртуозные ремеслен­
ники и опытные и умелые торговцы. Руками неварских зодчих
в долине было возведено множество своеобразных храмов в стиле
пагод. Самые известные из них — Кастамандап в Катманду, Ньятапола в Бхактапуре, Чангу Нараян поблизости от Бхактапура. Эти
и множество других храмов были построены в ІѴ-ХѴІ вв.
Нельзя не восхититься сложной декорированной неварской
резьбой по дереву, которая встречается на домах и храмах Бхакта­
пура и других городов. Многие из них выглядят как настоящие
произведения искусства, и поневоле удивляешься, встретив их

на улице, а не в музее. Не менее искусно здесь вырезают различ­
ные изваяния, статуэтки богов, маски и другие изделия. Но вер­
шина резьбы по дереву — дверные рамы в храмах и окна во двор­
цах и в жилых домах.
С древности славились и неварские мастера художественного
литья, которые работали также в Тибете и Китае. Много веков они
хранят секреты техники «утраченного воска», передавая их из по­
коления в поколение. Чаще всего эту технику используют для из­
готовления изваяний богов. Сначала делают восковую модель,
в основе которой лежит деревянный каркас, покрытый глиной.
Затем на эту модель наносят глиняный раствор, а когда он затвер­
деет, покрывают дольно толстым слоем глины. Затем модель нагре­
вают, воск вытекает по специально проделанным каналам, а вмес­
то него заливают расплавленны й м еталл, в основном бронзу.
Когда он остынет, глиняную оболочку разбивают, готовое изделие
шлифуют и иногда золотят. Центром бронзового литья считается
Патан. Изделия неварских ремесленников из дерева, м еталла
и глины всегда пользовались большим спросом в Индии и Китае.
В высокогорной северной части Непала живут бхотия и шерпы.
Бхотия — название не одного народа, а группы тибетцев и род­
ственных им народов. Шерпы, самые высокогорные жители Непа­
ла, мигрировали сюда несколько веков назад из Тибета и осели
на южном склоне Гималаев, в основном вблизи Джомолунгмы.
Умелые скалолазы и прекрасные знатоки высокогорной местности,
эти «тигры снегов» считаются лучшими проводниками и носиль­
щиками в Гималаях. На редкость выносливые, они могут нести
на себе поклажу, превышающую их вес, и выдерживать смертельные
для европейцев перегрузки. Предполагают, что у них наследствен­
ная высотная адаптация. Один из шерпов, Тенцинг Ногрей, про­
славился на весь мир: вместе с Эдмундом Хиллари они 29 мая
1953 г. первыми вступили на вершину Эвереста.
Южные тераи, граничащие с Индией, населяет группа народов
под общим названием мадхеси: это тхару, чепанги, данувар и дру­
гие народности индийского происхождения. На границе Непала
с Индией нет естественных рубежей, как на севере, поэтому люди
свободно перемещаются из страны в страну. Считается, что одни­
ми из первых в тераи пришли тхару; их самоназвание иногда свя­
зывают с названием пустыни Тар. Сами тхару обычно пересказы­
вают предания о том, что их предки некогда ж или в Индии,
в Раджастане, и ушли оттуда в XVI в. во время мусульманских
завоеваний. Тхару говорят на одном из индоарийских диалектов,

но внешне они монголоиды с довольно темным цветом кожи. Буду­
чи равнинными жителями, тхару выращивают рис, пшеницу, просо
и другие культуры, разводят скот, охотятся. После тяжелых трудо­
вых будней они любят повеселиться.
Яркая особенность непальского общества — кастовая система,
пришедшая сюда вместе с индуизмом из Индии. Во многих отно­
шениях кастовая система здесь сходна с индийской. Но, в отличие
от индийской модели, непальская кастовая система носит более
формальный и незавершенный характер, не так строго соблюда­
ются кастовая чистота, брачные правила и другие нормы. Это
объясняется тем, что касты на общенепальском уровне не форми­
ровались сами по себе, как это было в Индии, а вводились сверху,
административным путем, исходя из политических интересов
правящей верхушки.
Поскольку в Непале с индуизмом сливается буддизм, то и на­
роды, исповедующие буддизм, также делятся на касты, хотя из­
начально буддизм отрицал касты и был с ними совершенно не­
совместим. И хотя с 1963 г. касты в Непале законодательно от­
менены, а кастовая дискрим инация запрещ ена, тем не менее
проявление кастовых чувств все еще весьма заметно даже в городах.
Это и понятно: невозможно законодательно отменить то, что скла­
дывалось тысячелетиями и стало частью национального само­
сознания. Кастовая принадлежность для непальцев порой ока­
зы вается важнее, чем этническая, хотя не все народности ее
признают.
Стоит пояснить, что каста — слово португальского происхож­
дения, имеющее значение ‘род’, ‘вид’, ‘порода’. Так португальцы,
попавшие в Индию в XVI в., назвали множество особых групп,
на которые было разделено индийское общество. В традиционном
обществе каста определяет в жизни человека все. С ней сообра­
зуется весь образ жизни человека, его трудовая деятельность
и даже физиологическая жизнь. В зависимости от семейно-род­
ственной и кастовой группы каждый индуист живет в определен­
ном месте, занимается определенной деятельностью, поклоняется
тем или иным богам и совершает предписанные его касте ритуа­
лы и праздники.
Каждый человек связан со своей кастой сотнями незримых
связей. Они устанавливаются с момента рождения и продолжают­
ся до последнего вздоха и даже после него, во время погребальных
ритуалов. В касту нельзя вступить, ее членом можно только ро­
диться. Человек «приговорен» к своей касте пожизненно; никто

не имеет права выбирать касту или менять ее по своему усмотре­
нию. Согласно индуизму, от того, как человек выполняет свои
кастовые обязанности и предписания, зависит его будущее рож­
дение: он может родиться в более высокой или в более низкой
касте. Таким образом, кастовый статус человека воспринимается
как заслуженный им в прошлой жизни и как способный изменить­
ся в последующей.
Принято считать, что кастовая система выросла из четырех варн
(букв.: ‘видов’, ‘цветов’), т. е. сословий, рангов, статусных катего­
рий, на которые делилось древнеиндийское общество. Иерархия
варн обосновывается в древнем мифе. Согласно ему, вся вселенная
возникла из тела первозданного человека, Пуруши, которого боги
принесли в жертву самим себе в начале времен. Из его уст появи­
лись брахманы — жрецы, руки его стали кшатриями — воинами
(в непальском произнош ении чхетри), из бедер были созданы
вайшьи — земледельцы, а из ног родились шудры — низшее со­
словие, которому было предназначено служить высшим. Три пер­
вые варны, брахманы, кшатрии и вайшьи, назывались «дваждырожденными» — считалось, что во время обряда посвящения они
символически получали второе рождение. За пределами иерархии
остаются неприкасаемые. Теоретически все, стоящие вне индуизма
и кастовой системы, считаются внекастовыми и приравниваются
к неприкасаемым, в том числе и европейцы.
Считается, что касты возникли из варн в процессе дальнейшего
разделения труда или что они появились от смешанных браков
родителей из разных варн. Пополнялись они и за счет племен,
включавшихся в индоарийское общество и «втягивавшихся» инду­
измом в свою орбиту. Сложно сказать, когда и как касты появились
в Непале. Судя по известным документам, в долине Катманду
во время правления неварского короля Джаястхити Маллы (1380­
1394) уже существовало 64 касты, а во времена правления династии
премьер-министров Ранов, в 1854 г., кастовая система была законо­
дательно закреплена.
Кастовую принадлежность в Непале можно определить по фа­
милии человека и по некоторым другим признакам. Главенствую­
щую роль в жизни общества играют брахманы (бахуны) и кшатрии
(чхетри). Их можно определить по священному шнуру, который
они носят на правом плече. Обычно первые бывают священно­
служителями, а вторые занимают высокие посты и престижные
должности. На нижней ступени — неприкасаемые, по статистике,
их насчитывается около 7 %.

Принято думать, что чем ниже кастовое положение человека,
тем он беднее. Но на деле это не всегда так. В каждой касте есть
свои бедняки и свои богачи, и при этом случается, что традицион­
но бедная каста пользуется большим уважением — в наибольшей
степени это относится к брахманским кастам. Однако бизнесмен
из более низкой торговой касты, как бы богат он ни был, никогда
не станет равным по престижу брахману.
Как будет дальше складываться судьба этнически пестрого кас­
тового общества? Это покажет будущее. В последнее время в Не­
пале все больше усиливаются процессы национальной консолида­
ции и складывается общенепальская общность, разные этносы
страны вовлекаются в ее экономику и приобщаются к культуре
более развитых народов.

ПРАЗДНИК - ДОЛГ БОГУ
Праздников в Непале так много, что их не перечесть. В стране
действует несколько систем летосчисления, основанных на разных
традициях, и каждая имеет свои праздники. Один только Новый
год можно встречать несколько раз — по каждому календарю.
Но поскольку большая часть населения страны индуисты, речь
здесь пойдет только об индуистских праздниках, самых крупных
и важных. Впрочем, благодаря удивительной непальской веро­
терпимости буддисты и представители других религий тоже при­
нимают в этих праздниках самое активное участие.
Праздники составляют важную часть индуизма. Практически
каждое божество в необозримом пантеоне этой религии имеет свой
собственный праздник, а иногда и не один. К этому надо добавить
многочисленные праздники разных этнических групп и религиоз­
ных общин, а также сельские, храмовые, кастовые, семейные и тому
подобные мелкие праздники. А еще есть ритуалы жизненного цик­
ла, которые тоже отмечаются как праздники, среди них выделяются
свадьбы — центральное событие в жизни каждого индуиста.
Словом, порой складывается впечатление, что праздников у не­
пальцев больше, чем дней в году, и конечно, они любят их все,
большие и маленькие, торжественные и скромные. Но каким бы
ни был праздник, главная его особенность — магическое или сак­
ральное содержание, которое как бы изнутри подсвечивает все —
украшение дома, выбор праздничной одежды, приготовление особых
блюд. Индуисты верят, что во время праздника можно установить
более тесные контакты с богами и другими высшими силами,

получить от них помощь и продолжать жить дальше без разруши­
тельных отклонений от установленного порядка вещей.
В этой поистине необозримой массе праздников выделяют­
ся календарные. Они свидетельствуют об отработанной тысяче­
летиями мудрой системе отношений людей и природы. Годовой
цикл этих праздников, если отвлечься от их конкретного религи­
озного содержания, создает выверенный ритм труда и отдыха
и соотносит жизнь людей с природными, космическими ритмами,
объединяя их в неделимом сплетающемся цикле. В таких празд­
никах помимо религиозных мотивов отразились астрономические
и иные естественно-научные знания, богатый фольклор, достиже­
ния традиционных ремесел и многое другое. Кроме того, празд­
ник — это еще и возможность отдохнуть от повседневной рутины,
встретиться с родственниками и друзьями, повеселиться, устроить
пышное застолье.
У каждого календарного праздника — свое настроение, ритм,
краски и символика, а все вместе в годовом цикле они являют
собой как бы разворачивание непрерывной драмы жизни в ее пол­
ной целостности и переплетение человеческого и природного начал.
Праздники отмечают в большинстве случаев по лунному или
по лунно-солнечному календарю, и потому они редко имеют фик­
сированные даты. Обычно они приурочены к важным астрономи­
ческим событиям, прежде всего к дням солнцестояний и равно­
денствий. И конечно, они всегда связаны с хозяйственными ра­
ботами: началом или завершением сева, сбором урожая и т. п. Труд
рисоводов нелегкий, а непальскому крестьянину приходится ра­
ботать в три раза больше, чем индийскому, сооружая террасовые
поля на склонах гор и устанавливая подпорные стенки. Высадка ри­
совых саженцев на заливных полях, уход за ними, сбор урожая — все
это нелегкая, трудоемкая и кропотливая работа, и праздничные
паузы просто необходимы.
Годовой праздничный цикл начинается весной. Весенние празд­
ники в Непале, как и у многих народов мира, знаменуют пору
юности года. В это время люди готовятся к севу, поэтому праздни­
ки пронизаны магией плодородия. Их главная задача — магически
привлечь к людям и земле как можно больше животворной энергии,
чтобы получить хороший урожай.
Один из самых веселых праздников — Холи, отмечаемый в фев­
рале-марте. Название праздника связано с именем демоницы Холики, которую победил веселый пастушок Кришна — самое попу­
лярное воплощение бога Вишну в индуизме. По одной из легенд,

злонамеренная демоница пыталась напоить его своим отравленным
молоком. Кришна легко переварил это молоко, а заодно высосал
и жизнь злодейки. В дни праздника в некоторых местах принято
раскачивать на качелях изваяние Кришны, а заодно и самим ка­
чаться. Качание на качелях — не простое развлечение. Издавна
оно понималось как магическое средство для стимуляции роста
растений, в первую очередь посевов.
Но сейчас едва ли не самое главное на празднике Холи — весе­
лое обливание друг друга разноцветными красками; этой участи
не удается миновать никому, включая иностранцев. Повсюду
на лотках продается разноцветный порошок, которым осыпают
каждого встречного, и облака разноцветной пыли висят в воздухе.
Никто не обижается и не уклоняется от разноцветных струй и по­
рошка; их воспринимают как знаки милости судьбы и исполнения
надежд.
В апреле в Непале встречают Новый год, который, согласно эре
Викрам-самват, начинается на 57 лет раньше европейского григо­
рианского календаря. Особенно красочно его отмечают в Бхактапуре, одном из старинных городов долины Катманду. Там устра­
ивают грандиозное торжество — Бискет-джатру, праздник победы
над змеями. По легенде, в стародавние времена в Бхактапуре жила
красавица-принцесса, которую околдовали злые демоны. Отец
никак не мог выдать ее замуж: стоило найтись подходящему пре­
тенденту, как наутро после свадьбы его находили мертвым на брач­
ном ложе. Когда появился очередной жених, отец предупредил его
об опасности. Ночью принцесса уснула, а юноша не сомкнул глаз.
Забрезжил рассвет, и он увидел, как из ноздрей спящей красавицы
выползают две змеи. Это и были те самые демоны, которые окол­
довали принцессу. Юноша убил их, и змеиные тела вывесили
на большом шесте, чтобы жители города видели: злокозненные
чары развеяны, а всем бедам пришел конец.
В память об этой легенде в канун Нового года на центральной
площади Бхактапура устанавливают высокий столб со свисающими
полотнищами, напоминающими о тех змеях-демонах, которые
теперь уже не страшны. Туда же подвозят огромную карету с из­
ваянием бога-разрушителя Бхайравы и карету поменьше — с его
с У п Р У г ° й - Богам приносят жертвы — рубят головы баранам, буй­
волам, козлам и другой живности и обмазывают кровью изображе­
ния богов. Боги принимаю т и другие жертвы — вареный рис,
овощи, фрукты, молоко, цветы. На площади собираются нарядные
жители города, приходят с семьями. Жрецы читают молитвы, само­

деятельные оркестры стараются перекрыть друг друга, дети ра­
достно галдят — все это напоминает пеструю ярмарку. Непальцы
не сомневаются: после такого праздника злые демоны повержены,
и наступающий год должен принести на их землю счастье и благо­
получие.
Большую роль в жизни страны играет муссон, несущий дожди,
поэтому с ним связано несколько праздников — как общенепаль­
ских, так и местных. Так, после долгой зимы и засушливой весны,
когда пересыхают реки и оросительные каналы, в Патане в апрелемае отмечают праздник Матсьендранатха и просят это божество
ниспослать на поля дождь. Его почитают и буддисты как одно
из воплощений бодхисаттвы сострадания Авалокитешвары, который
будто бы попал в Непал, превратившись то ли в пчелу, то ли в шме­
ля, залетевшего в кувшин. В легендах говорится, что некогда змеинаги даровали ему власть повелевать дождями, поэтому практи­
ческая цель праздника — заручиться обильным дождями муссоном,
который бы пришел вовремя, не запоздал и обеспечил хороший
урожай. Статую божества, омытую и заново покрашенную, выносят
из храма, ставят на колесницу с большими деревянными колесами
и возят по городу, чтобы все могли ей поклониться. К колеснице
привязаны толстые канаты, с помощью которых в нее впрягаются
добровольцы и тянут тяжелую святыню по узким улицам древнего
города. Заключительная часть праздника — демонстрация священ­
ной рубашки бхото, будто бы некогда принадлежавшей правителю
нагов, а потом подаренной Матсьендранатху.
В конце сезона дождей отмечают один из самых грандиозных
и красочных праздников — Индра-джатру. Он посвящен древнему
божеству Индре, которого в Непале до сих пор почитают как пода­
теля дождя. В древних ведийских гимнах он прославляется как
громовержец и змееборец, владыка богов. Главный из его подви­
гов — победа над чудовищным драконом Вритрой, поглотившим
воды и пославшим засуху на поля. Праздник Индры в древние
времена отмечали ежегодно в конце муссона; в Непале этот празд­
ник сохранился до наших дней.
В связи с праздником Индры здесь рассказывают легенду о том,
как однажды Индра спустился с небес на землю, чтобы собрать
цветы для богослужения — пуджи, которую решила устроить его
мать, богиня Адити. Ей требовались особенные благоуханные
цветы райского дерева париджата. Когда-то это дерево росло на не­
бе Индры, но потом попало на землю, причем непальцы утверж­
дают, что в давние времена оно росло только в долине Катманду.

Отправляясь за цветами, Индра принял облик простого крестья­
нина. Когда он нашел дерево и начал собирать цветы, его схва­
тили и посадили за решетку. Обеспокоенная долгим отсутствием
сына, Адити спустилась с небес на землю и объявила всем, что
она ищет своего сына. Жители долины тут же освободили Индру
и устроили в его честь праздник, чтобы он не хранил на них
обид.
Будто бы в память об этом событии и устраивают ежегодную
Индра-джатру. Праздник продолжается 8-10 дней, причем главные
торжества традиционно проходят на дворцовой площади Катман­
ду, собирая толпы празднично одетых людей. В начале праздника
мужчины с помощью канатов устанавливают в честь почитаемого
божества длинный деревянный столб и устраивают вокруг него
танцы в масках и национальных костюмах — так приветствуют
долгожданного подателя дождя. Самое яркое зрелище праздне­
ства — шествие по городу великолепной колесницы с живой бо­
гиней Кумари. В последний день фестиваля ритуальный столб
опускают, относят его к священной реке Багмати и совершают его
омовение.
К осени почти во всей стране заканчивается период непрерыв­
ных муссонных дождей, унося с собой грязь, влажную духоту
и темные тучи. Наступает осень, и устанавливается ясная без­
облачная погода. Летний урожай уже собран, а зимний сев еще
не начался, и крестьяне получают небольшую передышку. Лейт­
мотив осенних праздников — благодарение богов и предков
за дарованный урожай.
В конце сентября — начале октября, когда собран урожай риса,
отмечают самый важный и продолжительный праздник Дасайн
(Дашайн), это празднество длится больше двух недель. Посвящен
Дашайн великой богине Дурге, прекрасной, многорукой и беспо­
щадной к злу, потому праздник знаменует победу над силами зла.
В разных местах Непала праздник имеет свои особенности, но по­
всюду Дургу почитают как спасительницу от всевозможных страхов
и зла и надеются получить от нее защиту и богатство. Ее почитают
также как хранительницу городов и крепостей, поэтому в каждом
гарнизоне непальской армии совершают в ее честь пуджи.
На этот праздник семьи стараются собираться вместе и крепить
родственные узы. Непальцы спешат сделать подарки многочислен­
ным родственникам и обязательно покупают жертвенных животных.
В домах праздник начинается с установления в алтарной комнате
дома священного сосуда калаіиа, олицетворяющего Дургу. Сосуд

наполняют священной водой, а сверху покрывают коровьим на­
возом, в который сеют семена ячменя или других злаков. Сосуд
устанавливают на прямоугольное основание из песка и его тоже
засевают семенами. Ритуал совершают в строго установленное
астрологами время, благоприятное для того, чтобы пригласить
Дургу в сосуд, где она будет символически обитать во время бого­
служения. Глава дома каждое утро читает перед сосудом молитвы
и опрыскивает его священной водой. Через некоторое время появ­
ляются молодые побеги — символ хорошего урожая. Это священная
джарама, которой старшие благословляют младших, возлагая ее
им на голову.
Обязательная часть праздника — жертвоприношение животных,
от буйволов и козлов до куриц и уток; предпочтение отдают черным
буйволятам, потому что некогда Дурга победила демона Махишу
в образе черного буйвола. Животным отрубают голову одним уда­
ром ножа. Кровавые жертвы приносят богине во всех храмах доли­
ны, а мясо жертвенных животных едят как священную пищу прасад.
Непальцы верят, что убитые во время праздника животные вскоре
вновь возродятся, но уже в ином облике, поэтому их убийство не
воспринимается как преступление. Богине приносят в жертву так­
же цветы, благовония, фрукты, лепешки, красный порошок из ки­
новари и другие предметы. В некоторых районах Непала только
раз в году, во время Дашайна, люди могут получить новую одежду.
А в бедных семьях с нетерпением ждут жертвоприношения живот­
ных, так как это единственный день в году, когда им достается
мясная пища.
Следом за Дашайном приходит другой большой праздник — Тихар,
праздник огней, пора осеннего равноденствия. В течение несколь­
ких дней октября — ноября вся страна сверкает огнями и утопает
в море иллюминации: повсюду горят огоньки зажженных светиль­
ников и светятся горящие лампочки. Они рядами выстраиваются
на крышах домов и занимают все выступы, ими украшают контуры
дворцов и храмов, обвивают деревья и пускают плыть по воде,
их выставляют на окнах и вешают на воротах. В городах «гремит»
канонада: взрывают хлопушки, пускают ракеты и устраивают
фейерверки. Отношение к огню как к чему-то сверхъестественному,
очищающему и исцеляющему, но в то же время и губительному,
смертоносному было издавна присуще всем народам, и поэтому
огонь почитали как божество. Ритуальные огни присутствуют поч­
ти на каждом празднике, но этот специально посвящен огню
и свету.

В разных районах Непала по-разному объясняют происхождение
праздника и по-разному его отмечают. Самая распространенная
версия связывает его с богиней счастья, богатства и процветания
Лакшми, супругой солнечного бога Вишну. По древнему мифу, эта
прекрасная богиня появилась на свет в незапамятные времена,
когда боги и демоны пахтали молочный океан, чтобы добыть на­
питок бессмертия, амриту. Она вышла из этого океана в белоснеж­
ных одеждах и с тех пор повсюду сопровождает своего возлюблен­
ного супруга, бога Вишну. Одним из наиболее благоприятных ее
обликов — в магическом отношении — считается Дипалакшми
(‘Лакшми со светильником’).
По поверьям, в день праздника Лакшми спускается с небес и об­
ходит землю, а люди празднуют ее появление на свет, случившееся
некогда в ночь новолуния, и в каждом доме ждут ее прихода.
Но считается, что богиня заглядывает только в чисто убранные
и ярко освещенные жилища, где живут в мире и согласии. Поэтому
главная подготовка к празднику состоит в уборке улиц и домов,
в приобретении новой одежды и украшений и в замене старой по­
суды на новую. На полу перед входом в дом, во дворе и возле домаш­
него алтаря женщины наносят мукой, зерном, цветным порошком
магические узоры рапголи: ступни ног Лакшми, свастику — древ­
ний благопожелательный знак, цветы лотоса, геометрический
орнамент. Этому сложному искусству обучают с ранних лет.
Тихар связан также и с богом смерти Ямой, и потому его назы­
вают Панчак Яма (‘Пять дней Ямы’). По древнему поверью, этот бог
избавит от внезапной и мучительной смерти тех, у кого в доме в те­
чение пяти дней будет гореть светильник. Первый день праздника
посвящен воронам, которые занимают в индуизме особое место
как вестники смерти, посланные Ямой. Они также ассоциируются
с душами умерших предков, которые осуществляют связь между
мертвыми и живыми. Ворона, обычно обитающая возле человече­
ского жилища, считается бессмертной. Дело в том, что, по легенде,
когда-то давным-давно она перехитрила человека и сумела сама
отведать его долю нектара бессмертия. Заслышав карканье ворон,
непальцы просят их не приносить дурную весть. В первый день
праздника ворон принято угощать, и тогда они будто бы не при­
несут дурную весть в дом, где их покормили. И птицы действитель­
но прилетают к людям и охотно съедают угощение.
На второй день непальцы чествуют собак, посланцев Ямы и стра­
жей ворот в его царстве. Собак тоже стараются задобрить: их уго­
щают, вешают им на шею гирлянды из цветов и ставят на лоб крас­

ный знак — тику. В третий день почитают коров, которые в индуизме
считаются священными животными. Коров моют, красят им рога
и хвост, ставят киноварью тику на лоб, угощают, совершают в честь
этих животных пуджу. Вечером возносят благодарственные молит­
вы Лакшми, зажигают огни, танцуют, поют, ходят в гости. В этот
день завершается год по лунному календарю.
Четвертый день посвящен волам и буйволам, незаменимым по­
мощникам в хозяйстве; без них трудно справиться с полевыми ра­
ботами. Для неваров по их летосчислению в этот день начинается
Новый год. В пятый, последний день праздника сестры почитают
своих братьев: украшают их цветочными гирляндами, желают им
удачи и счастья, молятся о долгой жизни для них, угощают и по­
лучают взамен подарки. К этому тоже причастен бог смерти Яма.
Когда-то он дожидался кончины тяжелобольного юноши, чтобы за­
брать его в свое царство мертвых, но сестра больного умоляла бога
подождать, пока она закончит молиться над умирающим. Яма согла­
сился подождать до тех пор, пока не завянут цветы, которыми де­
вушка осыпала больного. Но бог так и не дождался своей жертвы:
девушка осыпала больного невянущими цветами бессмертника...
Мужчины в дни этого праздника азартно играют в карты или
кости и по результатам игры судят о счастье или несчастье в бу­
дущем. Кто выиграет, тот будет богатым весь год. Молодые матери
с детьми навещают родственников и обмениваются подарками;
праздник — хороший повод для семейных встреч. Больше всего
радуется детвора: прыгают через зажженные костры, ходят по до­
мам со светильниками. Таков Тихар, знаменующий победу света
над тьмой, богатства над бедностью, преуспевания над неудачами
и соединяющий события космические с делами повседневными.
Этот краткий набросок праздничной стороны непальской жизни
показывает ее колоритную многогранность. Кроме ярко выражен­
ного религиозного стержня праздников следует отметить, что
во время их проведения решаются также экономические, социаль­
ные, политические и многие другие важные вопросы. Но главное,
что делает праздники бесконечно привлекательными для всех
участников, — это неосознаваемые признаки синдрома рая, заклю­
ченные в каждом из них. В наше недоброе время, калиюгу, праздник
невольно воспринимается и как подлинное возвращение в рай,
когда человек может вдоволь есть, не работать и наслаждаться
свободой, когда многие запреты отменяются. Наконец, праздники
удовлетворяют извечную человеческую жажду обновления мира
и возобновления времени.

КТО ТАКИЕ САДХУ?
Около больших индуистских храмов, а порой и на центральной
площади или на улице, да и в других местах непальских городов
можно увидеть людей, которые выделяются своим необычным
обликом: они одеты в рубища, их лица вымазаны пеплом или
глиной, они обриты наголо или их длинные волосы спутаны и не­
чесаны, в руках они держат четки и сосуд для подаяний. Это садху, что значит ‘хороший, благочестивый’, — так обычно называют
разного рода аскетов и святых людей в индуизме. Одни живут
в ашрамах или храмах в больших городах, другие переезжают
с одного места на другое, третьи предпочитают уединение. Сре­
ди них встречаются как настоящие отшельники и мудрецы, так
и ряженые попрошайки, лжеаскеты, от которых лучше держаться
подальше.
Традиции аскетизма в индуизме очень древние, они насчиты­
вают не одно тысячелетие своего существования. Сравнительно
редкое явление в древности, аскетизм со временем приобретал все
большую популярность. Она особенно усилилась в V в. до н. э.,
когда зарождались так называемые «диссидентские» религии — буд­
дизм и джайнизм. Стоит подчеркнуть, что Будда Шакьямуни, по­
знавший опыт суровой аскезы, считал практики сурового само­
отречения и умерщвления плоти бесполезными для достижения
просветления. Да и последователи некоторых течений индуизма,
например тантризма, не видят смысла в истязании тела, строгом
контроле ума и чувств, подавлении эмоций и отказе от мирских
наслаждений. Они придерживаются такого духовного пути, целью
которого является достижение наслаждения (бхукти) и духовного
освобождения (мукти).
В Индии аскетизм никогда не воспринимался как что-то особен­
ное, из ряда вон выходящее. Еще в древности была разработана
доктрина «стадий жизни» варна-ашрама-дхарма, предназначенная
для «дваждырожденных»; в ней аскетизм связывался с двумя по­
следними стадиями человеческой жизни. Согласно этой доктрине,
две первые стадии, ученик брахмачарин и домохозяин грихастха,
противопоставлены двум последним: лесному отшельнику ванапрастхе и странствующему аскету саннъясину. Во время первых двух
стадий нужно было учиться и овладевать знаниями, особенно свя­
щенными, а затем следовало жениться, вести семейный образ
жизни, растить детей, владеть имуществом и получать от жизни
доступные удовольствия.

После того как социальный долг был выполнен, можно было
переходить к двум последним стадиям жизни, вне общества. Лес­
ному отшельнику предписывалось оставить дом, как только у него
появлялись морщины, седина, а также рождались внуки, и уда­
литься в лес, взяв с собой свой священный огонь, одному или
с женой и учениками, если он брахман. Он должен был вести там
воздержанную жизнь и, по мере возможности, совершать жертво­
приношения, читать священные тексты, созерцать и предаваться
аскезе.
Ему следовало питаться плодами, выросшими на необработан­
ном поле, размельчать зерна зубами вместо ступки, обуздывать
себя, трижды в день совершать омовения, отказываться от даров,
совершать покаяния, спать на земле и т. п. Летом ему рекомендова­
лось стоять между пятью огнями, в период дождей — лежать на го­
лой земле, зимой — оставаться в мокрой одежде или как-нибудь
иначе предаваться аскезе. Одним из главных требований к нищен­
ствующим аскетам было следить за очищением тела, потому что,
как говорилось в законоучительных текстах, «посредством тела
достигаются все знания и благодаря ему обретается свобода».
Последняя стадия предполагала жизнь нищенствующего странни­
ка и полное отречение от всех мирских ценностей, сословных
и семейных установлений.
Несмотря на то что в классической традиции индуизма отрече­
ние от жизни описывается как последняя, четвертая стадия, неко­
торые индуисты становятся отшельниками в юности, минуя стадию
домохозяина. Причины бывают разные, и не всегда они связаны
с религией. Иногда жизнь садху выбирают, чтобы избавиться
от тяжелого финансового положения.
В иерархическом индуистском обществе аскетам всегда принад­
лежало особое место. Пожалуй, не будет преувеличением сказать,
что они до сих пор пользуются уважением во всех слоях общества.
Отрекшиеся от мирских благ, они служат для мирян авторитетом
в религиозных вопросах, воплощая в своей жизни подвиг победы
духа над преходящими превратностями этого мира. Аскеты сыгра­
ли большую роль в истории индийской духовности, потому что
именно в их среде веками сохранялись главные религиозные идеа­
лы и ценности. Иногда аскеты создавали новые религиозные шко­
лы или течения. Например, аскет Джина Махавира считается осно­
вателем джайнизма, одной из национальных религий Индии.
Неудивительно, что миряне считают своим долгом поддерживать
аскетов пищей, одеждой и кровом, а иногда и более серьезными

подношениями. Присутствие этих людей всегда служило знаком
духовной чистоты для той местности, где они пребывали.
Стоит подчеркнуть, что в индуизме аскетизм не такой, как
в христианстве. Христианские аскеты уединяются в монастырях
или скитах, а индуистские обычно остаются в миру, но не имеют
постоянного места жительства. Они бродят по городам и селениям
и только на время муссонных дождей останавливаются в какомнибудь определенном месте. Различается и отношение аскетов
к собственному телу. Христиане склонны пренебрегать грешной
плотью, в которой как в тюрьме заключена бессмертная душа. Что
же касается индийских аскетов, то они стараются полностью унич­
тожить в себе все телесные потребности. Как только человек ста­
новится аскетом, его тело как бы умирает, а вместе с ним умирают
его прежнее имя и прежняя личность. Случается, садху совершают
особый ритуал, во время которого они присутствуют на собствен­
ных похоронах, разумеется, символических. Обычно аскеты полу­
чают посвящение от своего наставника — гуру, служение которому
рассматривается как часть духовной практики.
С аскетизмом связано понятие тапаса, которое означает ‘жар’,
‘тепло’ и ассоциируется с практикой нагревания или даже иссушения
тела. Это происходит, если, например, под палящим солнцем стоять
между пятью огнями, сидеть между кострами или благодаря таким
аскетическим упражнениям, как отказ от сна, голодание, обет мол­
чания, неподвижные позы и т. п. Тапасом стали называть и внутрен­
ний жар, который аскеты обретали в результате подвижничества.
Верили, что аскет, накопивший «сокровища тапаса», приобретал
сверхъестественные силы сиддхи, недоступные обычным людям,
и благодаря этому он мог магически воздействовать на окружаю­
щее. Порой аскетам приписывается огромная сила, они наставля­
ют на путь добродетели, а их проклятия считаются неодолимыми.
Во множестве мифов и легенд сохранились описания образов древ­
них аскетов, совершивших подвиг умерщвления плоти и накопив­
ших такую огромную энергию, что их могущества стали опасаться
сами боги. Чтобы остановить подвижничество этих аскетов, боги
посылали к ним прекрасных дев или даже являлись сами, обещая
исполнить их желания.
В Непале аскетов сравнительно немного, особенно по сравнению
с соседней Индией. Большинство жителей этой горной страны
придерживаются активной социальной позиции. Считается, что,
став садху, человек радикально рвет с мирской жизнью и с обще­
ством, отказывается от всех общепринятых требований и обяза­

тельств, от всех привычных ценностей и полностью посвящает себя
достижению высшей духовной цели — освобождению от тягот брен­
ного земного бытия. Аскет не стремится к богатству и другим
земным благам, не испытывает никаких желаний, не жаждет свет­
ских удовольствий, равнодуш ен к манящ им прелестям жизни.
В религиозном отношении он стоит за пределами праведного и не­
праведного, должного и недолжного, чистого и нечистого. Видимо,
этот строгий идеал не слишком привлекателен для непальцев.
Но все же аскеты здесь встречаются, и стоит хотя бы поверхно­
стно познакомиться с отдельными их разновидностями. Они раз­
личаются практиками омовения, бритья, ношения одежды, спосо­
бами питания, символами, которые они наносят на лоб, и другими
признаками. Все аскеты относятся к двум основным направлениям
индуизма, шиваитскому и вишнуитскому, названным так по именам
главных богов индуизма — Шивы и Вишну. Первые посвящают
свою жизнь Шиве, а вторые преданы Вишну и его аватарам, особен­
но Кришне. Есть еще садху-шакты, почитающие шакти, женскую
энергию божества. Эти основные направления распадаются на мно­
жество более мелких течений и групп.
Из шиваитских аскетов с древних пор известны самоистязатели
под названием урдхвабаху, которые держат руки (одну или обе)
высоко поднятыми до тех пор, пока они не окостенеют в этом по­
ложении. В одной из упанишад, созданной еще в III в. до н. э.,
рассказывается о царе Брихадратхе, который передал царство сыну,
а сам ушел в лес и предался подвижничеству: стоял, «воздев руки
и взирая на солнце». Кормить такого аскета с поднятыми руками
приходилось его почитателям. Подобная аскетическая практика
дожила до нового времени, но сейчас однорукие самоистязатели
встречаются нечасто.
Шиваитские аскеты, известные под общим названием санньяси,
почитают как главного отшельника Шиву, а также грозного бога
Рудру, одно из проявлений Шивы. Самой крупной считается тради­
ция дашанами (‘десять имен’). Ее возводят к философу и вероучи­
телю ѴІІІ-ІХ вв. Шанкаре, основавшему монашеский орден, который
дал десять сект, существующих и поныне. Среди шиваитов выделя­
ются секты вирашайва и пашупата, а также каламукха и капалика.
Капалики были названы так потому, что носили с собой сделанную
из черепа чашу для подаяний, почитая Шиву в образе Капалешвары, Бога черепа: это имя он получил, когда в гневе отрубил Брахме
пятую голову. Капалики постоянно носят человеческий череп как
сосуд для еды и питья.

Шиваитские аскеты ходят нагими или в набедренных повязках,
купаются в пепле на площадках для сжигания трупов, а иногда
даже поедают его. Пепел считается священным, и посыпание им
тела означает отрешение от мира и уподобление Шиве, который
и сам окутан пеплом. Случалось, такие аскеты отличались необуз­
данным поведением и очищались самым нечистым, например,
экскрементами людей и животных. Подобное очищение самым
нечистым, что обычно вызывает отвращение, считалось одной
из действенных форм аскезы. Предполагалось, что преодоление
отвращения должно было привести к свободе от всех ограничений,
как внешних, так и внутренних, и в конечном итоге к духовному
освобождению.
Шиваиты были и остаются наиболее ревностными из индуист­
ских аскетов. В настоящее время насчитывается множество групп
аскетов, наиболее популярными среди которых считаются нага,
данди, парамахмса и другие. Их можно отличить по внешним при­
знакам, прежде всего по шафранно-желтой одежде, символизиру­
ющей отречение от жизни, а также по бороде и нестриженым во­
лосам. На лоб они обычно наносят пеплом знаки трезубца или
параллельные горизонтальные полосы. Нередко отличительными
особенностями отмечено и их необычное поведение. Так, шиваиты
алгари непрерывно перемещаются в пространстве; если они не идут,
то топчутся на месте.
Пожалуй, из всех аскетических сект наибольшее внимание при­
влекают наги, возможно потому, что многие из них ходят совер­
шено нагими, по крайней мере, во время больших праздников. Они
весьма изобретательны в приемах самоистязания. Например, они
постоянно носят тяжелые предметы, привязывая их к гениталиям,
показывая тем самым, что они используют энергию эроса только для
высоких религиозных целей. К тому же наги очень воинственны.
И сейчас они, хотя и не участвуют ни в каких боевых действиях,
все же продолжают тренироваться во владении оружием. Во время
больших религиозных праздников они устраивают показательные
бои и демонстрируют виртуозное владение мечами, топорами,
трезубцами и другими видами оружия. Даже их отшельнические
поселения называются военными лагерями.
Нельзя не обратить внимания на аскетов, представляющих секту
шиваитского тантризма под названием канпатха (‘человек с проби­
тыми ушами’). Основание этой секты приписывается средневеково­
му вероучителю Горакхнатху, жившему, предположительно, в IX или
X в. Секта названа так потому, что наставник во время ритуала

инициации прорезал у посвящаемого острым ножом отверстие
в хряще ушных раковин. Сначала в эти отверстия вставляли деревян­
ные затычки, а когда края отверстий заживали, в них вдевали мас­
сивные серьги из глины, камня, дерева или другого материала.
В вишнуизме аскетизм не так распространен, как в шиваизме.
Вишнуиты считают более правильным вести активную социальную
жизнь с внутренней отрешенностью от совершаемых деяний. Ас­
кеты этого направления под общим названием вайраги почитают
скорее не самого Вишну, а его аватары — Кришну или Раму. Самая
крупная и влиятельная традиция вишнуитского аскетизма восходит
к средневековому деятелю бхакти Рамананде; есть и другие тра­
диции. Свои группы садху-вишнуиты часто называют по именам
средневековых вероучителей Нимбарки, Валлабхачарьи, Чайтаньи
и других. Одна из популярных аскетических сект — рамананди,
считающие себя духовными наследниками вишнуитского вероучи­
теля и философа Рамануджи, который жил в XII в.
Современные аскеты часто бреют усы и бороду, стригут волосы,
только на макушке оставляя прядь, на лоб наносят знаки в виде
белой или красной двузубой вилки. Некоторые аскеты ходят обнажен­
ными, другие носят одежду дхоти. Почитатели Рамы часто покрыва­
ют тело татуировкой, нанося имена Рамы или Рамы и Ситы. Садхукришнаиты украшают свой головной убор павлиньими перьями:
индуисты верят, что павлиньи перья могут изгонять злых духов.
Изредка встречаются и женщины-отшельницы, их называют
садхви. Нередко это вдовы, ведущие уединенный образ жизни.
Некоторых из них почитают как проявление богини Деви; иногда
отшельницы становятся религиозными наставницами. Вдова в ин­
дуистском обществе — социально маргинальное существо, все мир­
ские заботы для нее в прошлом. Как всякий отрекшийся от мира
человек, она находится вне общества и свободна от обязательств
перед ним. Но хотя ее и считают несчастной, она вольна занимать­
ся духовными практиками и совершать паломничества и другие ри­
туалы, что было сложно или невозможно во время ее замужества.
Для женщин, страдающих под гнетом замужества, отшельница
может считаться вдохновляющей фигурой, которая может посвя­
щать свое время молитве и медитации.
После смерти садху не сжигают, хотя в индуизме принято сжи­
гать покойников. Ведь человек в садху умирает раньше, чем его
тело. Когда тело аскета изнашивается, его так и хоронят, в сидячем
положении. Считается, что с тех пор его душа уже не будет пере­
рождаться...

«СЛАВА ВЕЛИКОЙ КАЛИ, ИДУТ ГуРКХИ!»
Таков боевой клич непальских гуркхов, храбрых и неустрашимых
воинов с безупречной репутацией. Он обращен к Кали, зловещей
индуистской богине разрушения, которую они считают своей по­
кровительницей. Почти два века эти универсальные солдаты вою­
ют за Британскую корону; они сражались во всех войнах, которые
Британия вела с начала XIX в. Об их героизме, отваге и необычных
боевых способностях ходят легенды; говорят, гуркхи не знают стра­
ха и не чувствуют боли.
Кто же такие гуркхи? Они вышли на историческую арену в XVIII в.,
когда Притхви Нараян Шах, правитель небольшого горного княже­
ства Горкха, созданного в 1559 г., стал королем Непала. Название
княжества связывают с именем легендарного йога Горакхнатха,
который будто бы бывал в тех местах и святилище которого нахо­
дилось в княжестве рядом с дворцом. Притхви Нараян Шах собрал
из подвластных ему земель сильное войско, и воинов по названию
его княжества стали называть гуркхами. Они сумели сломить со­
противление соседних княжеств, и Притхви Нараян Шах в 1768 г.
объединил их в унитарное государство со столицей в Катманду.
До XIX в. оно называлось Королевство Горкха. В период расцвета
династии Шахов его влияние распространилось далеко на окрестные
земли, включая индийский Сикким и часть Западной Бенгалии.
В середине XIX в. Индия, соседка Непала, оказалась под властью
Британии, «Владычицы морей», которая, захватив практически весь
Индостан, распространяла свое влияние все дальше на восток,
вдоль Гималайского хребта. Британские войска почти нигде не встре­
чали серьезного сопротивления и никак не ожидали, что в Непале,
такой маленькой стране, их ждут какие-то серьезные проблемы.
Но в 1814 г. тридцатитысячная британская армия потерпела пора­
жение в сражении с двенадцатью тысячами непальских солдат,
костяк которых составляли гуркхи. Это тем более удивительно,
что на стороне англичан был не только численный перевес. Не­
пальцы были плохо вооружены, не все солдаты и м ели ружья
и пистолеты, а ненадежные пушки со стволами из буйволиной кожи
давно и безнадежно устарели. Их главным оружием были только
изогнутые ножи кукри (кхукри). Однако гуркхи хорошо знали мест­
ность, умели сражаться в горах и виртуозно владели своими но­
жами. Они выиграли сражение. Началась война, которая продлилась
до 1816 г. и стала называться войной гуркхов, или англо-непальской
войной.

Вот тогда-то неприхотливые и необыкновенно выносливые гуркхи и показали себя во всем блеске. Очевидцы потом писали, что
эти солдаты быстрые и гибкие, как обезьяны, смелые, как львы,
и злые, как тигры. Они прыжками неслись в атаку, сохраняя такую
дистанцию, что английские мушкеты были бесполезны. Оказавшись
рядом с противником, гуркхи неожиданно приседали, ныряя под
штыки и направляя свои кукри вверх, и разрубали его одним уда­
ром, после чего быстро отступали. Проворно проскользнув под
брюхом офицерской лошади, гуркхи мгновенно распарывали ей
брюхо своим ножом. При этом сами они, как правило, оставались
невредимы, ловко ускользая от частокола английских штыков.
Командующий английской армией генерал Дэвид Октерлони
докладывал руководству Ост-Индской компании, что его войска
никогда не смогут полностью покорить гуркхов. Но благодаря
численному перевесу и военно-техническому превосходству анг­
личан в войне все же наступил перелом в их пользу. Был заключен
мирный договор, который обернулся для непальского королевства
потерей нескольких важных территорий, включая Сикким и Кумаон, и размещением британского резидента в столице Катманду.
Непал попал в зависимость от Британской короны, но все-таки
не стал ее колонией, а остался независимым государством.
Надо отдать должное англичанам: они сумели поставить бывших
противников себе на службу и стали вербовать гуркхов на военную
службу. Уже через год после перемирия три батальона гуркхов
защищали интересы Британской короны, а к началу XX в. в анг­
лийской армии служило сорок таких батальонов. Они воевали
во всех уголках Юго-Восточной Азии, сражались в Афганистане
в конце XIX — начале XX в., участвовали во многих операциях
в двух мировых войнах, вели бои в Корее, Малайе, на Фолклендах.
Немало гуркхов полегло на полях сражений, но немало их и полу­
чили воинские награды. Во время Второй мировой войны несколь­
ко десятков гуркхов были удостоены Креста Виктории, высшей
военной награды Великобритании.
Когда в 1947 г. Индия обрела независимость от Британии, боль­
шинство гуркхов перешли на службу в индийскую армию, но часть
их осталась на британской службе. Гуркхи снискали славу самых
бесстрашных воинов Британской короны, которые прекрасно вою­
ют в любой местности, в любом климате и при любой погоде,
безукоризненно выполняют приказы и беспрекословно подчиня­
ются воинской дисциплине. Они выносливы, неприхотливы, трудо­
любивы и сообразительны. Мужественных, стойких, отважных

и верных гуркхов стали называть лучшими солдатами мира. И это
не преувеличение: в гуркхских войсках никогда не звучал приказ
об отступлении. Их девиз — «Лучше умереть, чем быть трусом!»
До сих пор непальские воины служат в британских войсках,
их называют «бригадой гуркхов» и считают самым боеспособным
подразделением армии. Их обучают, оснащают и вооружают так же,
как и остальных солдат. Единственная отличительная деталь эки­
пировки гуркхов — нож кукри, предмет их национальной гордости.
Попасть в британскую армию для непальцев считается престижным.
Горцы — бедный народ, а служба в армии дает возможность попра­
вить финансовое положение своей семьи. Неудивительно, что пре­
тендентов всегда намного больше, чем мест в армии, и они проходят
очень строгий отбор. Обычно рекрутов ищут в горных деревнях, где
люди закалены суровыми условиями, жители же долины считаются
слишком изнеженными. Среди молодых юношей выбирают самых
здоровых, крепких и выносливых. Один из тестов на выносливость
состоит в том, что нужно за короткое время пробежать в гору более
четырех километров с корзиной, нагруженной камнями. Кандидаты,
успешно осилившие все тесты, сдавшие экзамены и прошедшие
собеседование, едут в Англию, где им предстоит интенсивно учить­
ся в тренировочном пехотном центре. Затем с ними заключают
контракт на пять лет, хотя гуркхи предпочитают отслужить пятна­
дцать лет или даже больше, чтобы заработать британскую пенсию.
Служа в британской армии, гуркхи остаются верны своим нацио­
нальным традициям и обычаям. Они сохраняют родственные связи,
соблюдают все предписанные правила и запреты и отмечают все
религиозные праздники. Непальских воинов берут на службу не толь­
ко в британскую армию. Они требуются в Сингапуре, Брунее и
в других местах. Больше всего гуркхов служит в индийской армии.
Храбрых гималайских солдат называют гуркхами вне зависи­
мости от их этнической или территориальной принадлежности.
В таком многонациональном государстве, как Непал, в армию идут
представители разных народов. Однако некоторым из них по тра­
диции отдают преимущество при наборе солдат. Это прежде всего
магары и гурунги, которые считаются превосходными воинами.
Гуркхов рекрутируют и из других народов: рай, лимбу и тамангов,
также славящихся высокими боевыми качествами.
Чем же объясняются необычайные боевые достоинства этих
людей? Вероятно, прежде всего тем, что они — прирожденные
воины. Дело в том, что в гуркхских семьях мальчиков приобщают
к военному искусству с раннего детства. В пять лет ребенок полу­

чает нож кукри и не расстается с ним всю жизнь. Благодаря этому
традиционному оружию гуркхи и прославились как храбрейшие
из храбрых: стрелять можно и на расстоянии, а пользоваться но­
жом — только лицом к лицу с противником, это намного труднее.
Впрочем, кукри можно использовать не только в ближнем бою,
но и на расстоянии. Этим ножом можно рубить, колоть и резать.
Кукри по праву можно считать символом Непала. Когда страна бы­
ла королевством, на ее гербе были изображены перекрещивающие­
ся кукри и два солдата гуркха, один из них — с кукри за поясом.
Этот нож не менее легендарен, чем сами гуркхи, он не раз восхищал
их союзников и повергал в ужас их противников; один лишь его вид
способен деморализовать врага. Кукри оставляет чудовищные раны,
одним ударом его срубают головы с плеч, разрубают тела и отсекают
конечности. Наравне с малайским крисом его можно считать самым
необычным ножом Азии. Неслучайно кукри так ценят коллекционе­
ры, а туристы, приехав в Непал, не упускают возможности приоб­
рести его в местных магазинах и отвезти домой как сувенир.
Легенды связывают появление этого холодного оружия с птица­
ми, небесными посланницами. По одной из них, кукри — это не
что иное, как крылья стальных птиц, некогда налетевших на землю.
По другой легенде, создатель кукри увидел в небе ястреба с двумя
головами и необычными крыльями: они им ели форму серпа,
в середине расширялись, а затем сужались до острия. Лезвие кукри
будто бы повторяет крылья этой магической птицы.
Что же касается реальной истории происхождения кукри, то вряд
ли мы сможем достоверно ее узнать. Старые ножи не сохраняют­
ся во влажном непальском климате из-за быстрой коррозии ме­
талла, поэтому кукри старше XVII в. неизвестны. К тому же клин­
ки, вышедшие из строя, часто перековывали. По этим и другим
причинам история кукри бесследно теряется в глубине веков.
Иногда ссылаются на сходство этих ножей с древнегреческими
мечами кописами, бывшими в ходу в армии Александра Македон­
ского во время его похода в Индию в 326-325 гг. до н. э. Но вряд
ли это соответствует действительности. Скорее всего, первоначаль­
но кукри были обычным сельскохозяйственным орудием. Этот нож
и сейчас используют не только как холодное оружие, но и как
инструмент, незаменимый в хозяйстве. Горцы Непала используют
его в повседневной жизни для расчистки джунглей под пашню,
для заготовки дров, для строительства, для разделки туш, резки
овощей и многих других работ. Словом, в хозяйстве это нож, топор
и серп, незаменимый инструмент.

Еще одно назначение ножа — ритуальное. Кукри играют замет­
ную роль в религиозной жизни непальцев. До сих пор здесь приносят
в жертву некоторым богам буйволов, козлов, петухов и селезней,
которым отсекают голову одним ударом кукри. Подобные ритуалы
совершают во время больших праздников, особенно во время Дашайна, а также в индивидуальных случаях, когда требуется испро­
сить божественное благословение на какое-нибудь дело.
Форма кукри со всеми его особенностями выверена многовеко­
вым опытом его использования, а каждая его деталь кроме функ­
ционального назначения почти всегда имеет еще и символический
смысл. Секреты изготовления кукри передавались в семьях кузне­
цов из поколения в поколение. Широкое и сильно изогнутое лезвие
ножа обычно делают из закаленной стали, а рукоять из дерева,
если нож рабочий, или из кости, если парадный. У рукояти в ниж­
ней части клинка есть небольшая выемка, называемая чо, что зна­
чит ‘коровий след’. Иногда ей придают сакральное значение и на­
зывают «трезубцем Шивы», а иногда считают, что она просто ука­
зывает на место изготовления клинка. Кольца на рукояти не
только фиксируют руку, чтобы она не скользила, но и символиче­
ски обозначают уровни мироздания, отраженные в индуизме.
Деревянные ножны покрывают сверху буйволиной кожей. Обычно
к основному ножу кукри прилагаются два маленьких, их называют
карда и хакма. Первый из них используется для разных мелких работ,
а вторым затачивают кукри или высекают огонь. Таков кукри —
не просто холодное клинковое оружие, снискавшее славу бесстраш­
ным гуркхам, но и весьма значимый элемент непальской культуры.
Нет, совсем не случайно на прежнем королевском гербе Непала были
изображены солдаты-гуркхи и перекрещенные ножи кукри.

Глава 3

ЖИВАЯ БОГИНЯ

ВЛАДЫЧИЦА КОРОЛЕЙ
И ХРАНИТЕЛЬНИЦА ТРОНА
Никто не знает, как выглядит эта богиня, самая загадочная
в Непале. Художники и скульпторы не запечатлели ее облика
ни в красках, ни в камне, ни в металле. Ее не воспевали в сти­
хах или в прозе, не описывали в священных текстах и не упо­
минали в мирских книгах. В отличие от многих других непаль­
ских богинь она не имеет супруга и семьи. Если другие богини
входят в группы из трех, пяти, семи или восьми матерей, то эта
богиня не объединяется ни с кем, она предпочитает гордое оди­
ночество.
Бестелесная богиня отстраняется и от повседневной жизни.
Простые смертные не обращаются к ней с молитвами и не устраи­
вают в ее честь пуджи. Считается, что земные люди не могут постичь
ее божественную сущность. Ее культ носит закрытый, даже секрет­
ный характер. Возможно, это объясняется тем, что главным при­
верженцем богини на протяжении нескольких веков был король,
правитель государства, а она была королевским родовым божеством
иштадевата и главной духовной покровительницей страны. Веро­
ятно, по этой же причине богиня известна только в долине Кат­
манду; это городской, точнее, даже столичный культ. Имя этой
таинственной богини — Таледжу Бхавани. Ее называют также Туладжа, Турджа, Тулдза, Тула. В течение нескольких веков она была
одним из символов непальского королевства, и знакомство с ее
культом, хотя бы поверхностное, поможет понять, как непальцы
воспринимали королевскую власть.
Согласно легенде, которая представляет собой парафраз индий­
ского эпоса «Рамаяна», Таледжу некогда была главным божеством
Амарапуры, столицы богов. Но злокозненный демон Равана побе­
дил царя богов Индру, похитил богиню в виде янтры, мистиче­
ского символа, и унес на остров Шри-Ланка. Рама победил Равану, спас Таледжу, доставил золотой ларец с янтрой в Айодхью
и спрятал его в водах реки. Так богиня стала семейным божеством

местных правителей. В Непале считают, что Рама сделал это тай­
но, и потому данный сюжет никак не отразился в «Рамаяне».
Тем временем Харисинхадеве, одному из владык Айодхьи, при­
шлось спасаться от мусульманского нашествия. По совету Таледжу
он бежал из Индии и в конце концов прибыл в непальское княже­
ство Бхадгаон (ныне Бхактапур). На основании этой легенды счи­
тают, что культ Таледжу утвердился в Непале в XIV в. в результате
завоевания страны Харисинхадевой. Но возможно, что это про­
изошло и раньше.
Легенды дают повод предположить, что культ Таледжу имеет
индийское происхождение, хотя иногда его относят к местным
культам. В Бхактапуре, например, рассказывают, что Таледжу по­
явилась из дупла. В пользу же индийского ее происхождения сви­
детельствует то, что культ Тулдзы, во многом сходный с культом
Таледжу, популярен в Махараштре, где есть город Тулдзапур с хра­
мом, посвященным этой богине. Возможно, похожая богиня или
богини есть и в Южной Индии. Индийские истоки культа подтверж­
дают и местные средневековые источники, в первую очередь династийные хроники вамшавали.
В них названы имена тех правителей, которые насаждали культ
Таледжу в своей стране. Один из них — легендарный правитель
южноиндийского княжества Карнатак Наньядева, основавший
в 1079 г. свое княжество в непальских тераях. По преданию, Талед­
жу явилась ему во сне и приказала принести ей в жертву первое
животное, которое Наньядева и его спутники встретят в непальских
тераях. Этим животным будто бы оказался дикий буйвол, и с тех
пор невары ежегодно приносят в жертву Таледжу убитых буйволов.
Кстати, и само слово невары иногда возводят к индийским наярам:
это название одной из южноиндийских каст, и так назывались
спутники Наньядевы. Вполне вероятно, что на непальской почве
культ Таледжу впитал в себя местные черты. Он мог здесь соеди­
ниться, например, с культом богини Манешвари, богини-покрови­
тельницы предшествующей династии Личчхавов.
Начиная с Джаястхити Малла (годы правления 1380-1395), все
короли из династии Маллов считали себя потомками Наньядевы.
В одной из легендарных версий его называют потомком Рамы. Он
будто бы нашел ларец с янтрой Таледжу и посвященную ей священ­
ную книгу и стал действовать по указанию богини, являвшейся ему
во сне. Его потомок в пятом поколении Харисинхадева, также по­
винуясь воле Таледжу, переселился в долину Катманду. В хрониках
названа дата этого события — 1323 г.

Г л а в а 3. ЖИВАЯ БОГИНЯ

Есть и другая версия: Харисинхадева отправился в Непал по ука­
занию своего духовного наставника Камешвара. Потерпев пораже­
ние в битве с мусульманами, Харисинхадева пришел к Камешвару
и спросил, где в это время бедствий можно сохранить санатана
дхарму, т. е вечный закон, индуизм, где найти надежное убежище
для брахманов и священных коров? Наставник будто бы молча
указал рукой на север, и потому Харисинхадева вместе со своими
приближенными отправился в Непал.
А вот мнение непальского историка Д. Р. Регми: имя Таледжу
впервые упоминается в надписях правителей трех неварских кня­
жеств — Бхактапура, Катманду и Лалитпура (Патана). В Бхактапуре тогда правил Вишва Малла (1547-1560), в Катманду — Пратап
Малла (1641-1674), а в Лалитпуре — Сиддхинарасинха Малла
(1620-1660).
Как бы далеко ни расходились легендарные версии и истори­
ческие факты, они едины в том, что культ богини Таледжу Бхавани
как родовой богини правящей династии Маллов укоренился в до­
лине Катманду. Богиня увенчала пантеон существовавших там
женских божеств, которые оберегали Непал как священную мандалу, охраняя весь периметр организованного пространства. Талед­
жу стали почитать как главную энергию-шакти страны, родовое
божество правивших династий, покровительницу государства
и хранительницу трона и королей. Это произошло в Средние века,
когда в долину из Северной Индии во множестве переселялись
беженцы, спасаясь от мусульманских завоевателей; они-то и при­
несли индуистские культы.
Сомнительно, что Харисинхадева или кто-то другой стал захват­
чиком местного княжества. Возможно, он просто воспользовался
распрями среди князей из династии Маллов и стал правителем или
соправителем Бхактапура. Как бы то ни было, отныне король дол­
жен был верой и правдой служить своей покровительнице Таледжу
и оказывать ей надлежащие почести. Если же он не будет выполнять
свои обязанности, то богиня сурово накажет его. И короли всячески
подчеркивали свою приверженность родовой богине, строили для
нее храмы на территории своих дворцов, жаловали земли храмам
богини и предоставляли льготы храмовым общинам. Словом, Талед­
жу не могла пожаловаться на недостаток наследственных жрецов,
слуг и работников. Князь Патана Йога Нарендра Малла (1684-1705)
даже чеканил имя этой богини на своих монетах.
Самым древним храмом в долине Катманду, построенным
в честь Таледжу, считается храм в Бхактапуре. Точное время его

возведения неизвестно. Историки предполагают, что храм был
построен в XVI в., а потом не раз перестраивался. Полагают также,
что именно этот храм послужил прототипом для других храмов
Таледжу, хотя сейчас в это трудно поверить. Скромный одноэтаж­
ный храм с двускатной крышей в Бхактапуре совсем не похож
на красивые храмы — пагоды тадевал в Катманду и Патане.
Величественный трехъярусный храм, посвященный Таледжу,
находится в дворцовом комплексе Хануман Дхока в Катманду.
Возведенный в 1564 г., в правление короля Махендры Маллы, он
имеет высоту 36 метров. Рассказывают, что во время строительства
храма никак не удавалось закончить самый верхний ярус пагоды
и установить на нем золотое навершие; каждую ночь эта часть
строения обрушивалась. Как выяснилось, недовольна была богиня
Тарини, покровительница предшествующей королевской династии;
она требовала совершения обрядов в ее честь. Только когда совер­
шили все обряды и принесли жертвы, богиня осталась удовлетво­
ренной и храм был достроен. Эта легенда свидетельствует о том,
что культ Таледжу, вероятно, вобрал в себя культы предшествую­
щих божественных покровительниц страны, в том числе и Тарини.
Покровительница королей связана и с Гухьешвари, не менее таин­
ственной, чем сама Таледжу. Эта богиня, одна из самых древних,
причастна к сакральной географии Непала. В Средние века почи­
тание ее считалось обязанностью монархов, которые регулярно
устраивали в ее честь пуджи.
Говорят, король потребовал, чтобы столичный храм Таледжу
был виден из Бхактапура, где тогда находилась главная резиден­
ция богини-покровительницы правящей династии. Короли из ди ­
настии М аллов запрещ али строить здания выше этого храма.
М еталлические знамена с изображениями солнца и луны, уста­
новленные у входа в храм, считаются знаменами Таледжу; они
напоминают национальный флаг Непала. По преданию, в под­
земельях храма хранилась королевская казна и медные таблички
с текстами договоров, которые Маллы заключали с другими кня­
жествами.
В гарбхе, потаенном подземном святилище, хранится янтра,
главная святыня храма, символ богини. Некоторые исследовате­
ли считают, что янтра Таледжу — это металлический сосуд калаш,
на который нанесена сакральная диаграмма богини. Как она вы­
глядит — неизвестно. Кстати, одно из имен Таледжу, Тула, как
раз и обозначает металлический сосуд, служивший мерой зер­
на. Сосуд вполне может олицетворять саму богиню. В этом нет

ничего странного. С древности сосуды символизировали изобилие
и в повседневном обиходе, и в ритуалах, потому что они служили
образом чрева, вместилищем пищи, главного подателя жизни.
Чаще всего они ассоциировались с богинями-матерями, плодо­
родием и другими природными феноменами, дающими новую
жизнь.
С глубокой древности была известна в Индии и практика почи­
тания обожествленных сосудов, которая сохранилась до наших
дней. Олицетворение почитаемых божеств в виде сосудов встреча­
лось и в индуизме, и при почитании так называемых «сельских
божеств», стоящих вне классического пантеона. Сосуд может вы­
ступать полноценным заместителем божества в разных видах ри­
туальной и храмовой практики. Примечательно, что чаще всего
обожествленные сосуды встречаются на дравидском юге и в Пенд­
жабе и Синде, то есть в ареале существования древнейшей в регионе
протоиндийской цивилизации. Это значит, что в Непале сохраня­
ются древнейшие формы индуизма, соседствуя с современными
новшествами.
Но почему же нет изображений загадочной богини? Невары
вспоминают по этому поводу одно предание. Как-то раз один из пра­
вителей династии Шахов захотел узнать, хранится ли в храме
Таледжу ее изображение, и тайком отправился туда. Он не имел
права входить в святилище, потому что короли этой династии не
проходили ритуал инициации дикша. Однако, несмотря на запрет,
он все же пробрался в храм. Тут его заметил жрец кармачаръя, со­
вершавший в это время пуджу. Жрец оказался в сложном положе­
нии: с одной стороны, нельзя было нарушить запрет и показать
изображение богини или то, что его заменяло, а с другой стороны,
нужно было не навлечь на себя гнев монарха. Жрец с честью вышел
из этого положения и что-то показал правителю. Но что именно
это было, так и осталось тайной. Правитель никогда не говорил
о том, что он увидел, молчал и жрец. Как бы то ни было, после
этого непальские короли больше не пытались увидеть изображение
Таледжу. Если верить другому преданию, то когда-то в старину
в храме Таледжу в Катманду все-таки хранилось древнее изваяние
богини. Но в конце XVIII в. король Рана Бахадур Шах, обезумев
от горя после смерти любимой жены, уничтожил его.
Некоторые современные исследователи трактуют как «портрет»
Таледжу изображение в центре тораны — верхней части портала
над южным входом в храме Катманду. Оно напоминает изобра­
жение богини на торане Золотых ворот в Бхактапуре. Но там

пятиголовая богиня держит в своих десяти руках атрибуты Дурги,
поэтому другая часть специалистов считает, что это и есть Дурга,
которую иногда называют Деви (‘богиня’). Вряд ли здесь можно
заподозрить какую-то путаницу: по мнению некоторых ученых,
Таледжу в Непале воспринимается как одна из ипостасей Дурги,
богини-воительницы и защитницы мирового порядка.
Неиндуистам вход в храм Таледжу запрещен. А индуисты могут
попасть в него лишь однажды в году — во время праздника Мохани. Так на неварском языке называется общенепальский праздник
Дашайн, или Дурга-пуджа, которую отмечают в конце сентяб­
ря — начале октября, когда собран урожай риса. Праздник посвя­
щен победе Дурги над демоном Махишей, который досаждал богам
и людям, но в основе праздника лежит древний земледельческий
культ Матери-земли. Первые девять суток праздника именуются
наваратри (‘девять ночей’); каждый из них посвящен одной из де­
вяти богинь, разных воплощений Дурги.
Во всех трех главных городах долины — Катманду, Бхактапуре
и Патане — этот праздник имеет свои особенности, но главные
его моменты связаны с Таледжу, которая, как считается, именно
тогда проявляет свою мощь и власть над королем, а ее храм ста­
новится ритуальным центром праздника. Обряды, связанные с бо­
гиней, носят закрытый характер, и это только усиливает ее зага­
дочность. В бытность Н епала королевством на седьмой день
праздника из храма Таледжу в Катманду выносили символы боги­
ни. Из Горкхи, родины династии Шахов, под руководством коро­
левского брахмана привозили в Катманду завернутый в красную
материю священный сосуд калаш, олицетворявший Таледжу. Он
был наполнен цветами, листьями, стеблями банана и сахарного
тростника — это были символические дары, которые богиня Та­
леджу как бы посылала королю из дворца Горкха-дарбар. Королев­
ская чета встречала сосуд калаш, и его помещали в специальный
«дом дашаина» во дворце Хануман Дхока. Именно в эти дни про­
ходила церемония лоухабисар, когда освящались символы коро­
левской власти — флаг, зонт, опахало и меч. Во время праздника
устраивали тайные эзотерические пуджи, и государь магически
получал от богини сакральную силу и благословение на управление
страной.
В честь богини убивали множество буйволов. Центром жертво­
приношений становился двор храма Таледжу. Животным отрубали
голову одним ударом большого ножа кукри. Чем больше прольет­
ся крови, тем удачнее жертвоприношение, поэтому удар старались

Г л а в а 3. ЖИВАЯ БОГИНЯ

нанести так, чтобы вырвавшаяся струя крови достигла верхнего
яруса крыши храма Таледжу. Говорят, что в стародавние времена
во время праздника в жертву приносили и людей.
В Бхактапуре каждый день праздника совершали торжественное
шествие-бэ/сатру к храму одной из девяти Дург, а завершали его
у храма Таледжу. Ежедневно в храме читали отрывок из священной
книги «Деви-махатмья», высевали ячмень как символ новой жизни
и т. п. Ж ители города верили, что на девятый день праздника
божественная энергия Таледжу переходила к девяти Дургам,
защ итницам города, и потому все старались принять участие
в праздничных шествиях и обрядах, утверждая перед богиней свое
ритуальное единство. Вечером десятого дня в главном дворе хра­
ма воспроизводили сцену появления Таледжу в Бхактапуре; глав­
ный брахман играл роль Харисинхадевы, который принес сюда
культ Таледжу. Примечательно, что во время правления Маллов
в рамках этого праздника проводили церемонию освящения сим­
волов королевской власти.
Красочной частью праздника была процессия с мечами, которая
должна была приносить победы не только над земными врагами,
но и над всеми злонамеренными силами, а также свидетельство­
вать о силе и могуществе правителя, который находится под бо­
жественным покровительством. Верили, что через обряды и моле­
ния во время праздника Мохани общество, город, страна и на­
род освобож дались от прош лых прегреш ений, очищ ались и,
обновленные, вступали в новый год. Религиозные ритуалы, часто
выглядевшие как театрализованные зрелища, были частью госу­
дарственной политики, и поэтому ритуальное пространство на­
кладывалось на пространство королевства, придавая ему особую
сакральную устойчивость, при которой, как верили, оставалась
незыблемой связь между страной, народом, монархом и боже­
ственными силами.
В 2008 г. Непал перестал быть королевством, но храмы Талед­
жу по-прежнему украшают Катманду, Бхактапур и Патан. Кому
и как сейчас передает Таледжу свою божественную энергию и для
кого она теперь возобновляет власть? Говорят, что в ритуалах
короля теперь заменяет премьер-министр. Но в любом случае
богиня остается со своим народом. В Непале верят, что она все­
ляется в Кумари, маленькую девочку, и почитают ее как живую
богиню.
Почему же богиня Таледжу оказалась так тесно связана с вер­
ховной властью в Непале, почему именно она наделяет ею короля?

Почему здесь это считается женским делом? По всей вероятности,
в Непале сохранились очень древние представления о нерастор­
жимой связи женского начала и верховной власти. Среди населения
непальской долины издавна большую роль играла вера в шакти,
божественную женскую энергию, которая обосновывала власть
короля и придавала ей законные основания. Пережитки подобных
взглядов долго сохранялись и в Европе, получив выражение в па­
радоксальном французском высказывании «Король — дитя ко­
ролевы!».
Для примера можно вспомнить ирландские предания о сы­
новьях короля Эохайда Мугмедона. Юноши должны были пройти
испытания, чтобы выяснить, кто же из них станет королем. Им
стал царевич Ниал, который, в отличие от своих братьев, не по­
боялся поцеловать старую каргу омерзительного вида и воз­
лечь с ней рядом. Она сторожила колодец и разреш ала набрать
воды лишь тому, кто ее поцелует. После поцелуя царевич увидел
перед собой девушку, прекраснее которой не было на свете. На во­
прос, кто же она такая, девушка ответила: «Я — королевская
власть!»
Сходный сюжет нередко встречается в фольклоре: герой в лесу,
у водного источника, наталкивается на старуху, владеющую тайной.
Эта тайна раскрывается после того, как герой уступает любовным
притязаниям старухи. На ложе любви она превращается в прекрас­
ную юную супругу, которая дает герою царство или учит, как его
получить. Таким образом, женщина, сама по себе воплощающая
власть, наделяет ею мужчину. Подобные представления уходят
корнями в глубокие слои нашей культуры, связанные с архаичес­
кими структурами власти. В древности царственность, как и власть
вообще, понималась как нечто вещественное, что можно было по­
лучить, добыть или потерять. За царственностью отправлялись
в поход или обретали ее иным способом. Власть вождя или царя
в таких обществах в большей степени определялась его сакральностью, нежели политическим умением или административными
талантами.
Роль правителя, который должен был магически обеспечивать
благополучие коллектива, влиять на силы плодородия и отвечать
за военную мощь, обосновывалась мифологическими идеями.
В индуизме образ царской власти был связан с мифологией Индры,
который получал власть от богини Шри. Богиня как воплощение
власти оставалась вечно юной, переходя вместе с царством от од­
ного Индры-правителя к другому.

Реальность, стоящая за «женским лицом» идеи верховной влас­
ти, обнаруживается в еще более ранних архаических обществах.
В таких обществах ритуал избрания вождя был совмещен с брачным
ритуалом, причем в сан вождя мужчину вводила его супруга. Клю­
чевая роль женщины в подобных ритуалах была обусловлена тем,
что она считалась средоточием особой энергии, причастной к бла­
гу и процветанию человеческого коллектива и ответственной
за них. По всей вероятности, отзвуки этих древних представлений
сохранились в культе таинственной непальской богини Таледжу.

ВЕЧНО ЮНАЯ БОГИНЯ
В одной из старинных легенд говорится, что в прежние времена
богиня Таледжу принимала облик прекрасной земной женщины
и посещала королей, которым она покровительствовала в боже­
ственном мире, наделяя их земной властью и могуществом. Боги­
ня играла с ними в кости, беседовала, передавала тайные знания,
предсказывала события. Однажды король, не в силах устоять перед
очарованием Таледжу, попытался ее обнять. Оскорбленная богиня
тут же исчезла. Ночью она явилась королю во сне и сказала, что
больше никогда к нему не придет. Она велела отныне почитать
как свое воплощение неварскую девочку из буддийской касты
ювелиров или даже низкокастовую. Через нее Таледжу будет да­
ровать мантру на владение властью, вручать меч как символ этой
власти и будет предсказывать судьбу династии и государства.
Тогда же богиня предрекла королю близкий конец и гибель его
государства.
По другой легенде, некогда в Катманду жила девочка из буд­
дийской касты, в которую вселился дух Таледжу. Король решил,
что она притворяется, и приказал изгнать ее из города вместе с ро­
дителями, а имущество конфисковать. Сразу после этого у одной
из жен короля случился припадок. Она объяснила, что в ее тело
вселился дух богини. Напуганный король тут же распорядился
вернуть девочку и приказал почитать ее как богиню Кумари.
С Кумари связана еще одна легенда, которую многие считают
реальным и достоверным историческим фактом. В ней повеству­
ется о том, как в 1768 г. гуркхи во главе с Притхви Нараяном Ша­
хом после долгой осады ворвались в Катманду. В это время на ули­
цах города как раз проходила Кумари-джатра, и колесница Кумари
приближалась к дворцу Ханумандхока. Из-за праздника войска по­
теряли бдительность и не смогли оказать захватчикам должного

сопротивления. Джая Пракаш Малла, последний правитель Кат­
манду из династии Маллов, правивший в 1740-1760-е гг. и ожи­
давший Кумари во дворце, бежал в Патан. Все случилось так, как
когда-то предсказала Таледжу, явившаяся королю во сне.
Победитель Притхви Нараян Шах великодушно велел продолжать
праздник и сам возглавил торжественную процессию. Затем он сел
на трон, брошенный Джая Пракашем, а Кумари поставила ему на
лоб тику, тем самым символически передав власть в руки новому
правителю, основателю династии Шахов. Излишне говорить, что
и сам Притхви Нараян Шах, и его наследники приложили все уси­
лия, чтобы Кумари стала почитаемым национальным божеством.
Сам же король позже в своей книге-завещании потомкам «Дибия
Упадеш» рассказал о своем сне, привидевшемся ему, когда он на­
ходился в храме Деви, собираясь идти в военный поход для объ­
единения гималайских княжеств. К нему будто бы пришла девочка,
лицо которой было покрыто красной тканью, а в каждой руке она
держала по мечу. Она достала из-под одежды что-то яркое и блес­
тящее, как зеркало, прижала к губам короля и велела проглотить.
При этом девочка сказала, что желание его сердца будет исполне­
но и что он выполнит то, что должен. Ну, а астрологи и жрецы
объяснили будущему королю Непала, что к нему приходила сама
богиня Деви и благословила его на подвиги.
Культ живой богини Кумари, какого не встретишь больше нигде,
до сих пор сохраняется в Непале. Ее образ растиражирован в стра­
не, пожалуй, как никакой другой. Кумари не спутаешь ни с кем:
сильно подведенные глаза, нарисованный на лбу третий глаз, на­
рядные одеяния красного цвета — красный цвет символизирует
творческую энергию. Если Кумари выбрана из неваров, то на ней
надеты украшения неварской невесты, иногда дополненные укра­
шениями замужней женщины. Живая богиня должна быть невоз­
мутимой, а когда она восседает на троне, вмещая в себе богиню,
то должна сохранять неподвижность. Взгляд живой богини для
смертных едва ли переносим.
Специально для Кумари в столице рядом с дворцовым комплек­
сом Хануман Дхока возведен дворец; его строительство было за­
вершено еще в 1757 г. Каждый год в честь Кумари устраивают
праздник джатры, во время которого ее возят по городу на разукра­
шенной колеснице. В это время люди стараются увидеть живую
богиню и получить ее благословение. Ее сопровождают два маль­
чика, представляющие индуистские божества; один из них будто
бы воплощает Бхайраву, а другой — Ганешу.

Легенды теснее всего связывают появление этого праздника
с именем Джая Пракаша, последнего правителя Катманду из ди ­
настии Маллов. Видимо, культ Кумари уже тогда носил полити­
ческий характер и соотносился с королевской властью, как и культ
богини Таледжу Бхавани, покровительницы столичного Катманду,
королевской власти и всего государства. Кумари соотносилась
и с группой Восьми матерей Аштаматрика, которые традиционно
создавали сакральную топографию страны.
Кумари-джатра, шествия и другие церемонии, посвященные
Кумари, стали составной частью сложного восьмидневного празд­
ника Индра-джатра, о котором уже шла речь в предыдущей гла­
ве. Джатра Кумари устраивается в пик фестиваля — за три дня
до новолуния. Некоторые непальские исследователи считают, что
культ Кумари и праздник Индра-джатра имеют гораздо более
древнюю историю, но это трудно доказать. Возможно, живую
богиню Кумари издавна почитали как воплощение верховных
индуи стски х богинь К али и Д урги, а потом стали отож де­
ствлять ее с Таледжу. Можно предположить, что с помощью куль­
та Кумари Джая Пракаш Малла надеялся укрепить свое пошат­
нувшееся положение в то время, когда росла угроза со стороны
воинственны х гуркхов, мечтавш их создать единое го су д ар ­
ство. Как бы то ни было, культ живой богини прочно утвердился
в Непале.
В высоких полномочиях Кумари здесь никто не сомневается.
Ее глубоко почитают и верят, что она наделена даром предвидения,
способна исцелять болезни, исполнять желания и даровать про­
цветание. Но главное ее предназначение — соединять мир лю ­
дей с миром божественным. Когда Непал был королевством, она
участвовала во всех церемониях государственного масштаба, а ее
культ был прочно встроен в общественную жизнь и религию Непа­
ла. Эта вечно юная богиня каждый год ставила на лоб короля
красную тику, тем самым символически благословляя его на прав­
ление страной в ближайшее время, магически возобновляя его
власть. Король благодарил ее и прикасался лбом к ее ногам. Когда
очередной король пускал в оборот новую монету со своим именем,
он сначала преподносил ее Кумари. Получив от нее тику, он раз­
брасывал монеты с балкона дворца.
В течение всего года королевская чета бывала во дворце Ку­
мари и советовалась с ней по разным важным вопросам. Рассказы­
вают, что в 1955 г. во время Индра-джатры Кумари посетил король
Трибхуван вместе со своим сыном Махендрой. По ошибке девочка

поставила тику на лоб принца. Все восприняли это как плохое
предзнаменование. В самом деле, через восемь месяцев король
Трибхуван скончался, а Махендра занял его место. Сейчас Непал
уже не королевство, и ритуальное место короля занял премьерминистр.
Кто же такая Кумари, одинаково священная как для буддистов,
так и для индуистов? На эту роль буддийские жрецы баджрачарья
выбирают из буддийской касты ювелиров девочку 10-13 лет. При
этом учитывается генеалогия семьи, которая долж на хранить
предписанную традицией чистоту и соблюдать все необходимые
обеты. Обычно Кумари находят в семьях, живущих традиционны­
ми родовыми общинами. Высокий статус живой богини считается
честью для ее семьи и приносит ей немалые блага, не говоря
о престиже.
Кандидатку определяют по внешним признакам: ее тело долж­
но иметь тридцать два признака божественного совершенства.
Ее бедра должны быть как у оленя, грудь как у львицы, шея как
морская раковина, золотистый цвет лица и т. п. Вряд ли все это
можно отыскать у ребенка, но такое правило существует, и жрецы
внимательно осматривают тело девочки. Важно, чтобы ее внешний
вид не имел никаких изъянов, не было дефектов кожи и зубов,
на ее теле до этого ни разу не должна была выступить кровь. Буду­
щую живую богиню испытывают на бесстрашие, оставив на ночь
одну в комнате, уставленной изваяниям и страшных чудовищ
и т. п. Претендентка должна продемонстрировать бесстрастное
состояние, напоминаю щ ее транс. Учитывается и ее гороскоп,
в нем не должно быть никаких дурных знаков. Раньше гороскоп
потенциальной Кумари сверяли с королевским. Окончательный
выбор делали королевский гуру и королевский астролог, а утверж­
дали кандидатуру жрецы Таледжу. После того как девочку объяв­
ляли Кумари, она поселялась в своем дворце на центральной
площади и оставалась там на все время пребывания богиней. Она
проходила ритуал очищения, чтобы ее тело было готово вместить
дух богини.
Может быть, роль «живой богини» и престижна, но мне почемуто жаль предназначенную для нее девочку, которая фактически
лишалась семьи и детства со всеми его радостями. Кумари должна
соблюдать целый ряд ограничений: ее не лечат, она не ходит по
голой земле, не пересекает реку и т. п. Ей приходится соблюдать
много правил и запретов. Ее рацион строго ограничен. Ей, напри­
мер, нельзя есть куриное мясо и даже притрагиваться к куриным

яйцам. Когда она сидит на своем троне-мандале и воплощает бо­
гиню, то должна молчать и стараться соблюдать неподвижность.
Примечательно, что в некоторых ситуациях Кумари на троне может
заменять сосуд калаш, о котором уже говорилось в предыдущем
разделе.
Считается, что богиня вселяется в Кумари до тех пор, пока
у девочки не начинаются менструации, не выпадает зуб или пока
она не заболевает. Даже маленькая царапина может положить
всему конец, и роль живой богини закончится, ей придется воз­
вращаться к мирскому существованию. А бывшая Кумари, со­
прикасавшаяся с божественной мощью, воспринимается как по­
тенциально опасная, и потому она сталкивается со многими
сложностями, например при замужестве. Считается, что справить­
ся с ней может только сильный мужчина, а слабый просто умрет.
Вот почему лишь немногие мужчины рисковали взять такую жен­
щину в жены.
Интересно, что в соседней Индии подобного культа не сложилось,
хотя там проводят обряды почитания девочек семьи кумари-пуджа,
в Бенгалии поклоняются богине Деви в образе девственницы,
на юге есть храм Канья Кумари, а в Кангре, в Панджабе — святи­
лище Канья Деви. Кумари в индуизме — это юная девственница
10-13 лет, но не более 16, в отличие от Канья, которой 8-10 лет.
Именем Кумари иногда называют также Деви, супругу Шивы,
и супругу их сына Кумара.
В Непале же культ живой богини известен предположительно
с XIV в., хотя иногда его относят к более раннему времени. Веро­
ятно, он формировался у неваров в русле буддизма ваджраяны,
который начал распространяться в долине Катманду примерно
с V в. и достиг расцвета в ХІІ-ХІѴ вв., впитав в себя к этому време­
ни местные верования и ритуалы. Вероятно, именно по этой при­
чине кандидатки на роль Кумари всегда избираются из каст, счи­
тающих себя буддийскими. В становлении культа сыграл свою роль
и индуистский тантризм, по своей сути близкий буддийскому
тантризму. Если раньше, возможно, и было соперничество буддиз­
ма и индуизма, то со временем оно превратилось в органичный
синтез, который всегда поддерживался как непальским обществом,
так и государством.
Возможно, несколько ранее, чем в других местах, культ живой
богини утвердился в Патане, который был в то время самостоятель­
ным городом-государством под властью Маллов. Этот культ из­
вестен там с XIII в. В XVI в. в городе стали строить храмы Кумари,

а к середине XVIII в. появились королевские Кумари и в других
местах страны. Возобновляя власть над долиной, «живая богиня»
была тесно связана с правящей династией и с богиней Таледжу как
родовым божеством королей. Вновь избранная королевская Кума­
ри, направляясь из храма Таледжу в дом, где ей предстояло отны­
не жить, несла магический меч богини как символ своего нового
статуса. Буддизм ваджраяны идеологически обосновал и оформил
эти представления, а королевская власть вписала их в политиче­
скую структуру своего государства.
В последние годы против древней традиции живых богинь
ополчились правозащитники, которые приравнивают этот культ
к жестокому обращению с детьми, обреченными на затворни­
чество и лиш енны м и прав на свободу и образование. Акти­
висты даже подавали в 2008 г. петицию в Верховный суд Не­
пала против этого древнего обычая, но ее отклонили, сославшись
на большую духовную и культурную ценность традиции. Как
дальше будет складываться судьба Кумари? Родителей, желающих
видеть своих дочерей на троне живой богини, становится все
меньше...

ТАКИЕ РАЗНЫЕ КуМ АРИ
До сих пор речь шла главным образом о так называемой коро­
левской Кумари, Радж Кумари Катманду, по которой обычно
и составляют впечатление о живой богине Непала. Но она была не
единственной вечно юной богиней в этой стране. Ее фигура вен­
чала целую пирамиду живых богинь разных уровней, от Кумари
большой семьи, клана и квартала до Кумари поселения, города
и княжества. Это был очень сложный и многослойный культ с хра­
мами, дворцами, праздниками, ритуалами и легендами, известный
только в Непале.
Вероятно, когда-то культ Кумари разных уровней был связан
с определенными территориями и группами местного населения,
прежде всего с неварами. Со временем он распространялся, упро­
чивался и усложнялся по мере распространения буддизма вадж­
раяны, который соприкасался с местными культами и впитывал
их в себя. Особенно бурно культ живой богини развивался, когда
усиливалась власть династии Маллов и в государственную риту­
альную практику внедрялся культ богини Таледжу. В Средние
века своя Кумари была почти в каждом селении долины Катман­
ду, а в крупных городах — Катманду, Бхактапуре и Патане —

Г л а в а 3. ЖИВАЯ БОГИНЯ

живую богиню избирали почти в каждом районе. И над всеми
ними царила королевская Кумари, которую почитали правители
страны.
Сейчас прежняя цельность культа размыта, старые традиции
управления и самоуправления искажены и нарушены демократи­
ческими преобразованиями, поэтому культ живой богини в полном
объеме и в масштабе всей долины можно восстановить только
очень гипотетично и в самых общих чертах по отдельным сохра­
нившимся фрагментам. А их, к сожалению, не так много, как хо­
телось бы. В XX в. было описано десять Кумари в пяти городах.
Это лишь немногие уцелевшие «осколки» от некогда разветвленной
структуры, состоявшей, вероятно, из множества живых богинь
долины.
Один из таких «осколков» — Кигали Кумари в Катманду. Ее
культ ограничен всего лишь одним кварталом. Эту Кумари изби­
рают раз в год из земледельческой касты джьяпу, и представи­
тели высших жреческих каст не принимают участия в выборах,
к которым так или иначе привлечены уважаемые члены общества.
Обычно выборы приурочены к Дашайну, самому большому обще­
му празднику долины, и проходят примерно за полмесяца до него.
Определяют подобных «низовых» Кумари по-разному: по жребию,
по гороскопу, по какому-нибудь знаку, например, по появлению
в доме змеи, по итогам испытания, которому подвергают претен­
денток, или каким-то иным образом. Главным остается общее
требование: у претендентки не долж но быть деф ектов кожи
и зубов.
Кумари квартала, в отличие от королевской живой богини, от­
нюдь не маленькая девочка, а взрослая женщина. Местные жители
считают, что чем более зрелая женщина окажется в роли Кумари,
тем полнее она реализует свои божественные способности на бла­
го людей. Воплощая в себе сакральную энергию, она присутствует
на всех основных церемониях всего годового цикла.
Культ Кигали Кумари подтверждает, что в прежние времена в до­
лине имелось много подобных Кумари разного масштаба, привя­
занных к определенным территориям. О том же говорит и суще­
ствование в Патане, некогда самостоятельном княжестве, Саимха
Кумари, живой богини одного из районов города. Как и Кигали
Кумари, ее избирают из земледельческой касты, а сфера ее действия
ограничена только ее районом.
Еще один пример местной Кумари можно обнаружить в горо­
де Бхактапуре. Здесь на роль живой богини в одной из буддий­

ских каст избирают девочку грудного возраста. Срок ее полно­
мочий продолж ается год, а общ аться с ней могут лиш ь р о д ­
ственники и буддийские жрецы. В Бунгамати, древнем центре
культа Матсьендранатха, Кумари выбирают в родственной груп­
пе из числа наследственны х жрецов этого божества, причем
из всех претенденток выбирают самую старшую.
Были и такие Кумари, которых избирали только на время
праздника или какой-нибудь религиозной церемонии. Культы
Кумари разных масштабов были сложным образом взаимосвязаны
друг с другом. Все они без исключения избирались из каст, кото­
рые традиционно считаются буддийскими, причем чем выше
уровень Кумари, тем более явно буддийской должна быть ее кас­
та. Индуисты же считают касты, из которых выбирают Кумари,
низкими.
Все подобные местные живые богини, выполнявшие свои функ­
ции всего лишь определенный срок или пожизненно, были терри­
ториально разделены в сакральном пространстве государства. Чаще
всего разделительной границей служила река, тем более что Ку­
мари вообще запрещалось переправляться через реку. Большинству
из них не разрешалась встречаться с другими Кумари.
Живые богини разных уровней в течение всего года участво­
вали в разного рода ритуалах, церемониях и праздниках. В них
можно выделить два основных периода — весенний и осенний.
В марте-апреле невары встречают Новый год, празднуя символи­
ческую победу над змеями-нагами. В Бхактапуре большая роль
в этих праздничных мероприятиях всегда отводилась Бала Кума­
ри, живой богине этого города. Она совершала символический
брак со слоноголовым божеством Ганешем, мифическим хозяином
местности.
Подобный священный брак мифологически восходит к изна­
чальной космогонии, в основе которой лежит представление о не­
обходимости творческого союза мужского и женского начал. Небо,
как мужчина-отец, и земля, женщина-мать, сочетаясь, порождают
все предметы и явления видимого мира. Индуисты верят, что свя­
щенный брак содействует плодородию земли и обеспечивает хоро­
ший урожай и что в начале летнего сельскохозяйственного сезона
необходимо совершить ритуал, его воспроизводящий. Местные
живые богини участвуют в чествовании Кумара Карттикейи, одно­
го из сыновей верховного бога Шивы, которое приходится на майиюнь, в поклонении матери-земле во время июльского полнолуния
и во множестве других ритуалов.

Но основным считается осенний цикл праздников; особенно
насыщен ритуалами период с конца августа до октября, который
заверш ается Даш айном. Во время этого большого праздника
ритуальная активность местных Кумари достигает своего пика.
Их участие в Дашайне считается очень важным, даже необходи­
мым, некоторые из них становятся живыми богинями только
на время праздника. Иногда Кумари на все праздничные дни
переселяются в особые святилища и там осуществляют свои вы­
сокие полномочия.
В некоторых ритуалах Кумари не участвует, но ее присутствие
желательно или даже обязательно для того, чтобы ритуал был
действенным и принес ожидаемый результат. Это касается главным
образом частных, семейных и родовых ритуалов в неварском об­
ществе. Местная живая богиня участвует в тантрийских обрядах,
с поклонения ей начинаются практически все домашние обрядысамскары. Для примера можно привести обряды инициации неварских девочек, во время которых для них как бы символически от­
крывается дверь в мир взрослых. Так, первые месячные у них
завершаются обрядом лицезрения солнца, которое должно проис­
ходить обязательно в присутствии Кумари. После этого девочке
дарят красную одежду и дают особый талисман.
Один из обрядов инициации — групповой символический брак
девочек с божеством Нараяном, воплощением Вишну, верховным
богом индуизма. Этот брак оформляется церемонией йихи, свое­
образной свадьбой понарошку. Во время ритуальной церемонии
мужем девочки становится дерево бел, символ Нараяна. Такой брак
не мешает девочке впоследствии выйти замуж за обычного смерт­
ного юношу, но спасает ее от вдовства, потому что номинально
она остается супругой бога. А если вспомнить, что вдову раньше
ждала горькая участь быть сожженной на костре вместе с умершим
мужем, то нельзя не признать гуманность такого положения, когда
среди неварок не бывает вдов.
Примечательно, что во многих церемониях, связанных с Кума­
ри, большая роль отводится сопровождающей их свите, так назы­
ваемой Гана Кумари. Эти свиты могут быть разными по составу,
включая в себя как мальчиков и девочек, так и взрослых мужчин.
Одна из таких свит — Панча Кумари, пять подружек действующей
живой богини. Некоторые персонажи индуистского, а точнее,
неварского пантеона не входят в свиту Кумари, но тем или иным
способом взаимодействуют с ней, как, например, мужские боже­
ства Ганеша и Бхайрава, гармонизирующие в ритуалах отношения

между женской и мужской частью общины. Этих божеств обычно
воплощают избираемые на определенный срок неварские маль­
чики.
Разумеется, теснее всего и самым непосредственным образом
с Кумари связаны ее семья и родственники. Наиболее почетное
место отводится старшей родственнице, но узаконены также полно­
мочия отца, дяди, брата и других близких Кумари.
Таков в Непале необычный культ живой богини, соединяющий
в себе божественное и человеческое, примиряющий буддизм и
индуизм, гармонизирующий мужское и женское начала и укреп­
ляющий родственные и общественные связи.

Глава 4

ГЛАВНЫЕ БОГИ ИНДУИЗМА

ХРАМ ВЕЛИЧАЙШЕГО ИЗ БОГОВ
В Пашупатинатхе всегда многолюдно. Это едва ли не самый
знаменитый храм во всем индуистском мире, возведенный в честь
Шивы, одного из главных богов индуизма. Он находится на вос­
точной окраине Катманду, столицы Непала. Собственно, Пашупа­
тинатх даже не храм, а обширный храмовый комплекс, почти целый
город. Он раскинулся по обеим сторонам реки Багмати, которую
непальцы почитают как священную. Они верят в очистительную
силу ее воды, несмотря на то что воды реки отравлены выбросами
нечистот, мусором и останками кремированных на берегу трупов.
Здесь это никого не смущает, и репутация Багмати как священной
реки незыблема и непогрешима.
Главные храмы Пашупатинатха расположены на западном бе­
регу, но неиндуистам вход туда запрещен, как и в большой храмо­
вый двор. При случае вам расскажут историю об одной европейской
женщине, которая все-таки сумела проникнуть в храм, но после
этого ее уже никто, нигде и никогда не видел. Так что лучше не
испытывать судьбу. Однако и с противоположного берега реки
можно увидеть немало интересного. На территории Пашупатинатха
расположены также храм Гухьешвари, посвященный детородному
органу Парвати, супруги Шивы; множество святилищ с символами
Шивы; пещеры отшельников; парк, где резвятся обезьяны, и многое
другое.
На берегу реки построено что-то вроде гостиницы, где живут
больные и старики в ожидании смерти. Они хотят умереть именно
в этом священном месте, чтобы их труп потом сожгли на гхатах,
больших каменных ступенях, которые индуисты используют для
омовений и как место кремации. Никто не сомневается, что такая
смерть позволит освободиться от мучительного круговорота бес­
конечных смертей и рождений, именуемых сансарой. Здесь же
ютятся садху, выделяясь среди других экзотическим обликом.
Главная святыня Пашупатинатха — каменный лингам с четырь­
мя ликами, обращенными к странам света. Таков фаллический

символ плодородия, знаменующий также творческую мощь и энер­
гию божества. Он находится в храме — пагоде с двухъярусной
крышей, увенчанной шпилем, сверкающей на солнце. Этот храм,
который паломники называют золотым, считается шедевром не­
пальской архитектуры; он действительно очень красив. Вход в храм
словно охраняет огромная м еталлическая статуя быка Нанди,
ваханы, ездового животного Шивы. Собственно, Нанди — не совсем
обычная вахана. Как правило, ездовые животные встречаются вмес­
те со своими богами-«наездниками». Нанди же не только сопро­
вождает Шиву, но может принимать облик одной из ипостасей
божества. Часто Н анди служит дварапалой, хранителем входа
в храм.
Возможно, Пашупатинатх — один из старейших храмов долины.
Нет достоверных сведений, которые позволили бы более или менее
определенно установить время его строительства. Местные исто­
рики утверждают, что в VI в. н. э. храм уже существовал, но дока­
зать это практически невозможно. Как и всякий старинный храм,
Пашупатинатх окружен ореолом легенд. Согласно одной из них,
на холме, где сейчас раскинулись храмовые строения, в стародав­
ние времена появился самовозникший нерукотворный лингам,
будто бы тот самый, который сейчас хранится в главном храме.
Обнаружили его случайно. Корова из стада одного пастуха при­
ходила на холм и орошала своим молоком то место, где этот лин­
гам скрывался в земле. Хозяин, недоумевавший, куда исчезает
молоко коровы, как-то раз тайком отправился за ней следом; так
и был обнаружен этот лингам. В другом варианте той же легенды
говорится о том, что из земли вырвался столб огня, испепеливший
любопытного пастуха. В образе этого огня, точнее, огненного лин­
гама явил себя сам Шива-Пашупати.
Пашупатинатх упоминается и в легендарной части хроники
«Гопалараджавамшавали». В ней говорится о правителях страны
Гопалах (‘Пастухах коров’), в честь которых названа хроника: «Родо­
словие царей Гопалов». По мнению специалистов, она была запи­
сана в правление Джаястхити Малла (1382-1395). В ней расска­
зывается о пастухе по имени Непа, который будто бы выкопал
из земли на берегу реки Багмати «знак Шивы» в том месте, куда
корова Бахухи изливала свое молоко. Там он построил знаменитый
храм Пашупатинатх, дал начало первой правящей династии и имя
стране. Как бы то ни было, этот храм стал едва ли не самым знаме­
нитым святилищем не только в Катманду, но и во всем индуистском
мире. В хронике постоянно подчеркивается связь ранних царей

с этим храмом. Каждый правитель Катманду считал своим долгом
воздвигнуть какое-нибудь строение в Пашупатинатхе, воздавая тем
самым честь величайшему богу индуизма, так со временем и вырос
этот огромный храмовый комплекс.
Здесь нужно сделать небольшое отступление о богах индуизма.
Они опровергают все стереотипы о религии, которые вольно или
невольно сложились у нас под влиянием христианства и других
авраамических религий. Европейцу, как и вообще западному че­
ловеку, очень трудно привыкнуть и к необозримому количеству
индуистских божеств, и к их необычному облику, и к совсем не
божественному, порой шокирующему поведению. Далеко не всег­
да эти боги имеют благостный вид и преисполнены милосердием
по отношению к людям. Нет и четко выстроенной, раз и навсег­
да установленной иерархии богов, духов и прочих персонажей.
В каждой местности имеются разные наборы главных и второсте­
пенных божеств, вариации их имен бесконечны, а их неповторимая
«индивидуальность» непостижима. Они могут воплощаться то
в изящной храмовой скульптуре, то в растении, а то и в грубом
неотесанном камне. Почитают не только богов и духов, но и горы,
деревья, планеты, реки, коров, обезьян — да все что угодно! Это
уровень массовой, народной религии, практически недоступный
всеохватывающему наблюдению и полному, доскональному опи­
санию.
Немногим лучше обстоят дела и с официальной, брахманской
религией. Ведущие боги современного индуизма — Вишну и Шива,
давшие имена двум его главным направлениям, вишнуизму и ши­
ваизму. Каждый из них представлен множеством манифестаций
и символов, которым также поклоняются как заместителям этих
божеств. У богов есть супруги, почитаемые и как самостоятельные
богини, и как шакти, т. е. божественная энергия этих богов. Из­
лишне говорить, что богини эти истинно по-женски переменчивы,
и у них есть много самых разнообразных обличий, в которых им
и поклоняются их адепты. Ближайшее окружение главных богов
индуизма составляют их верные помощники, ездовые животные,
свита, сопровождающие лица и т. п.
Все это в полной мере относится к Шиве, которого почитают
под разными именами. Их такое множество, что и не перечесть:
он Бхагаван (‘Божественный’), Махадева (‘Великий бог’), Вишванатха
(‘Повелитель мира’), Агхора (‘Ужасный’), Джата-дхара (‘Нечесаный’)
и т. д. На берегах Багмати ему поклоняются как Пашупати (‘Вла­
дыке скота’). Может быть, для русского уха слово «скот» звучит

не слишком приятно. Но не будем забывать, что в глубокой древ­
ности, когда зарождался этот образ, было время, когда все мужчи­
ны по профессии были охотниками. Так продолжалось до возник­
новения земледелия. А позже, у древних ариев, скот считался
главным богатством, из-за которого устраивали войны.
Пашупати — один из самых древних, популярных и необычайно
притягательных образов индуизма. Его истоки обычно возводят
к протоиндийской цивилизации (ІІІ-ІІ тыс. до н. э.), которая была
создана предками нынешних дравидов, живущих на юге Индии.
На одной из печатей, найденных во время раскопок городов этой
цивилизации, изображена центральная фигура протоиндийского
пантеона — рогатый Бог-буйвол. Условно его называют протоШивой. Он восседает на троне в окружении животных, которые
символизируют четыре стороны света: тигр и слон, носорог и буй­
вол. Голову персонажа венчают буйволиные рога, да и в чертах его
лица просматриваются не то буйволиные, не то бычьи черты, так
что оно напоминает скорее звериную маску. Буйвол, как и бык,
воплощал мощную энергию творения и плодородия, и рога служи­
ли ее символом. Верховный бог на троне — владыка вселенной,
которому подвластно не только все живое, но и время и простран­
ство. Видимо, тогда же определились и основные контрастные
черты мифической биографии этого божества, вполне хорошо со­
четающиеся друг с другом, несмотря на кажущуюся противоречи­
вость — эротизм и аскетизм.
Спустя по меньшей мере тысячу лет после периода протоиндий­
ской цивилизации Шива предстает в ведах, священных текстах
древних индоариев, как малозаметный персонаж пантеона, слива­
ющийся с другим божеством, Рудрой. Шива почти неразличим в те­
ни этого яростного, неукротимого и зловещего стихийного бога.
В период после вед Шива неуклонно возвышался в разных ипоста­
сях, славился он и как Владыка скота. Подобно глубоководной
рыбе, всплывающей с морского дна, он словно поднимался из ар­
хаических глубин времени, все больше утверждая свое могущество,
пока не стал наряду с Вишну одним из главных божеств индуист­
ского пантеона. А может быть, в реальной жизни он никогда
и не терял своего величия, но оно не сразу отразилось в индуистских
текстах.
Шива занял первостепенное место не только в религии и куль­
те. Глубокие интуиции его древнего мифологического образа
послужили основой и для самых разнообразных феноменов мысли,
от экстатических гимнов преданных ему поэтов-бхактов до фило­

софских изысканий школы пашупата и кашмирского шиваизма.
Шиваитской считает себя и адвайта-веданта — самая популярная
и влиятельная философская школа в Индии.
Приверженцы почитают разные образы Шивы, порой прямо про­
тивоположные. Часто он изображается в позе йога, пребывающего
в глубокой медитации где-нибудь в Гималаях, с чашей для сбора
подаяний и с телом, посыпанным пеплом. Но от глубокого мисти­
ческого созерцания ему ничего не стоит перейти к яростному не­
истовому танцу. Эта его ипостась так и называется — Натараджа
(‘Владыка танца’). Его приверженцы верят, что мечущийся в своем
неистовом танце Шива порождает при этом своей магической силой
видимость всех вещей во вселенной, а в конце космического цикла
разрушает его. Отрешенный бог-аскет, он может вмиг рассвирепеть
и в припадке гнева оторвать голову своему тестю Дакше. Но он
способен быть и нежным мужем, и любящим отцом: у них с женой
Парвати есть двое сыновей, Ганеша и Сканда.
Обитает Шива не только в любящих сердцах своих приверженцев
и в храмах, но и в самых зловещих местах: на полях сражений,
на площадках для сожжения трупов, на перекрестках дорог, кото­
рые считаются небезопасными. Да и его внешний облик порой спо­
собен внушить скорее ужас, чем благоговение: на нем надето оже­
релье из черепов, его обвивают змеи, в руках он держит трезубец,
а его горло посинело от яда, проглоченного во время пахтанья
мирового океана. Тогда на свет появлялись не только полезные
и приятные вещи, но и смертельный яд, несущий смерть всему
живому. Спасая мир от гибели, Шива проглотил его, но остановил
у себя в горле, и с тех пор он зовется Синешеим. Известны и другие
ипостаси этого всемогущего бога.
В образе Шивы-Пашупати ему поклоняются прежде всего пашупаты. Основатель школы, Лакулиша, жил предположительно в I—II вв.
В древности школа распространилась по всей Индии и в Непале.
В основе ее учения лежат три основных понятия: 1) пашу ‘скот’,
переосмысленное как душа; 2) паша, различные узы (одни опуты­
вают живые существа, другие соединяют их с божественным нача­
лом); 3) пати, господин, Шива, высшая причина мира, его запре­
дельная сущность. Последователи этой школы наделяют Шиву
бесконечным милосердием и верят, что он способен освободить
от тисков кармы и даровать духовное освобождение.
Непальцы почитают Шиву как божественного покровителя
своей страны, поэтому присутствие его так или иначе ощущается
повсюду. Индуизм издавна считался религией королевского двора

(а до недавнего времени он был и государственной религией Не­
пала), и потому культ Шивы был тесно связан с верховной властью.
Некоторые правители из династии Личчхавов назы вали себя
пашупатибхаттарака (‘почитающие Пашупати’). Вероятно, тогда
же появились в Непале и пашупаты, основные служители культа.
В Пашупатинатх с давних пор устремлялись паломники-индуисты
со всего субконтинента. Об этом свидетельствуют как местные
эпиграфические памятники, так и записи китайских паломников.
Множество верующих посещают этот храм и в наше время.
Они идут сюда в течение всего года, но особенно большие тол­
пы собираются здесь на праздник Махашиваратри (‘Великая ночь
Шивы’). Обычно этот праздник приходится на 14-й день темной
половины месяца пхалъгун, который выпадает на конец февра­
ля — начало марта. Дата праздника в разных областях может ко­
лебаться в промежутке от февраля до апреля, но «Великая ночь
Шивы», Махашиваратри, обязательно состоится. В дни праздника,
когда количество паломников исчисляется тысячами, Пашупатинатх
напоминает настоящий муравейник. Паломники едут из разных
штатов Индии и из всевозможных уголков Непала. Одни разбива­
ют палатки прямо здесь же, другие ночуют на циновках под откры­
тым небом. В пестрой толпе выделяются экзотические фигуры
отрекшихся от мира садху, аскетов и т. п. На неудобства никто не
обращает внимания: чем больше перенесенных во время такого
паломничества тягот и страданий, тем больше воздаяние. Пашу­
патинатх вмещает всех.
Главный ритуал праздника — почитание лингама. Он восходит,
вероятно, к древнейшим фаллическим культам. Могущество линга­
ма Шивы и его космический масштаб подтверждает легенда, в кото­
рой повествуется о том, как однажды Брахма и Вишну, верховные
боги индуизма, заспорили, доказывая свое превосходство. Вдруг
между ними вырос такой огромный огненный лингам, что его не
с чем было сравнить. Не было видно ни верха его, ни низа. Вишну,
желая найти, где берет начало этот лингам, превратился в вепря
и спускался вниз тысячу лет, но так и не достиг основания линга­
ма. Брахма превратился в лебедя и воспарил вверх, желая найти
конец огненного столба, но также безуспешно. Так Шива утвердил
себя владыкой мира, а его лингам стал символом его непререкае­
мого верховенства.
В ночь Махашиваратри действует запрет: нельзя спать, чтобы,
по поверьям, не оказаться разоренным, а после смерти не попасть
в ад. Одна из обязательных ритуальных процедур — посыпание

лингама листьями дерева билъва (Aegle marmelos). Объяснение
этому обнаруживается в одном из пуранических эпизодов, где рас­
сказывается о некоем невежественном и ритуально нечистом охот­
нике, который в праздничную ночь почитания Шивы шел мимо его
храма и передразнивал повторяющийся в гимнах возглас жрецов:
«Шива, Шива!» Так он научился повторять имя бога. Охота не при­
несла ему добычи, и потому ему пришлось соблюдать пост. Забрав­
шись для ночлега на дерево бильва, он стряхнул несколько листьев
на камень внизу, оказавшийся лингамом. Так охотник выполнил
почти все главные ритуальные процедуры, которые предписывались
шиваитам: пост, повторение имени Шивы, осыпание лингама листья­
ми священного дерева, прославление Шивы и вознесение к нему
молитв. За это незадачливый охотник был взят в небесную обитель
Шивы, а его примеру с тех пор стали следовать один раз в год
во время праздника Махашиваратри и несколько раз в году в менее
торжественном ритуале Шиваратри. Формы почитания лингама
в зависимости от касты верующих и местности могут быть разны­
ми — от посыпания его листьями дерева бильва до экстатических
плясок и сексуальных оргий в некоторых районах.
Официальное празднование Махашиваратри начинается в пол­
ночь, когда жрецы-брахманы совершают обряд поклонения линга­
му в главном храме Пашупатинатха. Когда Непал был королевством,
в празднике принимал участие сам король, считавшийся воплоще­
нием Вишну; он обязательно посещал этот храм.
Годы идут, а Пашупатинатх продолжает жить своей жизнью, как
и много веков назад. По вечерам здесь все так же проводят пуджу.
Зрители собираются заранее и стараются занять места поудобнее
на больших каменных ступенях, спускающихся к реке. Народу
собирается много. Кого только здесь не увидишь: степенные стар­
цы, молодые люди, женщины с маленькими детьми, отшельникисадху, западные туристы. Но вот звучит мелодичное пение священ­
ных мантр, усиленное динамиками. На самом берегу Багмати
началось свящ еннодействие. Три молоды х брахмана, жрецыпуджари, повернувшись лицом к реке, громко трубят в раковинышанкха. Толпа замирает, начинается пуджа.
В индуизме пуджа является главным храмовым ритуалом, основ­
ной формой почитания божеств. Обычно ее совершают перед
изображением божества мурти. Чаще всего это изваяние бога или
его символ, например, лингам Шивы. Считается, что перед пуджей
божество вселяется в жреца, который затем через дыхание «пере­
водит» божество из своего тела в его изваяние, а по окончании

пуджи божество покидает свой рукотворный образ. В идеале пуджа
состоит из ш естнадцати последовательных действий, которые
в целом воссоздают торжественный этикет приема высокого гостя.
Ему предлагают сиденье, воду для омовения рук и ног, воду для
питья, воскуривают благовония, подносят угощения, бетель для
жевания и т. п. Обязательно возжигают светильники. Им в ритуале
отводится важная роль: раскачиванием светильников почитают
божество. Такова традиционная пуджа.
Здесь же, на берегу Багмати, нет никакого изображения боже­
ства. Жрецы словно обращаются ко всему мирозданию, желая
показать, что бог, владыка всех живых существ, присутствует по­
всюду. Они последовательно поворачиваются ко всем четырем
сторонам света, двигаясь синхронно и слаженно, манипулируя
светильниками и другими ритуальными предметами. Каждый жест
отточен до малейших деталей. Пуджа действительно выглядит
как сложное музыкальное театрализованное действо, но при этом
она исполнена глубокого религиозного смысла — и в этом нет
никакого противоречия.
Зрелище пуджи завораживает. Зрители не остаются в стороне
и постепенно становятся участниками священнодействия. Никто
не сидит, чинно застыв на месте. Кто-то хлопает в ладоши в такт
священным гимнам, кто-то раскачивается, а кто-то приплясывает.
Нет ни одного серьезного, озабоченного или нахмуренного лица,
почти на всех лицах сияют улыбки. Такое искреннее проявление
радости сразу у такого большого количества людей вряд ли можно
увидеть еще где-то. Это ничем не замутненная радость бытия, ко­
торой невозможно не поддаться.
Может быть, таково послание индуизма нашему миру: понять,
что религия — это именно радость и трепет бытия, благоговение
перед жизнью, ее чудом? За это чудо можно только неустанно благо­
дарить то великое неизвестное, которое мы называем богом. Инду­
исты верят, что бог, абсолют, высшее начало, Шива — какое бы имя
мы ему ни дали — пребывает во всем: в речных волнах, земных
творениях, небесных звездах и в каждом из нас. Он объемлет и жизнь
каждого существа, и смерть, которая является необходимым про­
должением жизни. И еще: религию не нужно выделять в отдельную
часть нашего существования, связанную с храмами, молитвами
и т. п. Нет, она должна быть связана со всеми проявлениями жизни
и должна питать их, как подземный ключ питает реку. Будет лучше,
если она станет неотъемлемой частью повседневности, как это из­
давна заведено в индуизме, главной религии Непала.

СВИРЕПЫЕ БОЖЕСТВА
В самом центре Катманду, в священном месте непальской сто­
лицы на территории дворцового комплекса Хануман Дхока, высит­
ся четырехметровая скульптура шестирукого Кала Бхайравы (‘Чер­
ного Ужасного бога’). К счастью, она не пострадала во время
землетрясения 2015 г. Это самое высокое изображение Бхайравы
в долине Катманду. Предполагают, что статуя была установлена
во время правления короля Пратапа Маллы (1641-1674), хотя и не
все согласны с такой датировкой. По легенде, ее будто бы чудесным
образом обнаружили, когда рыли канал, чтобы доставлять воду
во дворец Хануман Дхока.
По старинным поверьям, торговые сделки, заключенные около
этой статуи, обязательно будут успешными. Но ни в коем случае
возле нее нельзя говорить неправду: лжец тут же истечет кровью.
В прежние времена здесь принимали присягу у государственных
чиновников и пы тали преступников. На алтаре возле статуи
и сейчас совершают жертвоприношения; в дни религиозных празд­
ников режут петухов и буйволов. Здесь же находится храм, по­
священный Кала Бхайраве, один из самых крупных в долине
Катманду.
Кала Бхайрава имеет такой кровожадный и устрашающий вид,
что невозможно найти подходящие слова, чтобы описать этого
свирепого бога. Он входит в число группы Бхайрав, которые часто
встречаются в скульптуре и живописи. Все они почитаются как
различные ипостаси Шивы; их свирепый вид воплощает разруши­
тельную мощь и силу божества в его гневной ипостаси. Иногда
Бхайраву почитают как вселенскую форму сознания, которая вклю­
чает в себя абсолютно всё — не только благостные стороны, но и ужа­
сы мироздания, в том числе всепожирающую смерть.
В Непале Бхайрав почитают не только индуисты, но и буддисты.
Обычно эти божества многоголовы и многоруки, с красными
от ярости глазами и обнаженными телами, с гирляндами из чело­
веческих голов или черепов. Вот и Кала Бхайрава часто изображается
с выступающими клыками, гирляндой из человеческих голов
и змеями в ушах вместо серег. В своих четырех или шести руках
он держит меч, трезубец, барабан, чашу из человеческого черепа
и другие атрибуты. Особенно устрашающе выглядит отрезанная
человеческая голова, которую он держит в руке. Для посторонних
это выглядит страшно, а для верующих имеет глубокий философ­
ский смысл и символизирует отсечение иллюзорной двойственности,

выход из ловушек и ограничений ума, т. е. то, что необходимо для
духовного совершенствования.
Как появились эти страшные Бхайравы? Ответ, как обычно, мож­
но найти в мифах. Согласно одному из них, Шива приобрел подоб­
ный отталкивающий облик в наказание за то, что отрубил верхов­
ному богу Брахме его пятую голову. При этом череп Брахмы прилип
к руке Шивы и стал чашей для сбора подаяний. Череп отлепился
от руки и сам упал на землю лишь после того, как Шива после
долгих скитаний пришел в священный город Варанаси. Отношения
между двумя главными богами индуизма, Брахмой и Шивой, слож­
ные и запутанные, описываются они по-разному, как по-разному
объясняется и причина, по которой Брахма лишился головы.
В одной из версий говорится, что когда верховный бог оказался
неспособным творить и попросил Шиву стать его сыном, тот пред­
сказал, что отрежет Брахме голову. Шива появился на свет из го­
ловы Брахмы, то ли из его дыхания, то ли изо лба. Брахма возгор­
дился содеянным, и его пятая голова засияла ярче солнца, излучая
нестерпимый жар. Шива отсек пятую голову Брахмы, чтобы она
не сожгла землю и не высушила океан. Разумеется, такое дело не
должно было оставаться безнаказанным. Хотя Шива и был богом,
но он убил брахмана, и ему пришлось искупить свое прегрешение.
В этой ипостаси он и стал Капалика Бхайравой, божественным
прообразом аскета — капалика.
Согласно другой версии, Шива обезглавил творца мира в нака­
зание за его ложь. Это случилось, когда Брахма и Вишну сражались,
выясняя, кто же из них в действительности является высшей реаль­
ностью. Тогда Шива принял форму огромного пылающего столба
и в таком виде явился на поле боя. Демиурги отвлеклись от сра­
жения и попытались найти границы этого столба, но не смогли
обнаружить ни начало его, ни конец. Однако Брахма, вернувшись
сверху, куда он летал не то лебедем, не то диким гусем, заявил,
что он видел вершину столба, хотя на самом деле он видел только
цветок, упавший сверху, когда Шива смеялся, наблюдая сражение
Брахмы и Вишну. Вишну поверил Брахме и склонился перед ним,
но тут явился Шива, чтобы наказать Брахму за ложь. Он создал
из середины своего лба Бхайраву, и тот отсек Брахме пятую голову.
Еще одна мифологическая версия связывает появление Бхайравы
с Дакшей: Шива явил себя в образе Бхайравы, чтобы убить своего
тестя Дакшу и отомстить ему за смерть любимой жены, умершей
из-за оскорбления, которое Дакша нанес Шиве, не позвав его
на жертвоприношение.

Как бы ни объяснялось в мифах появление Бхайравы, он занял
прочное место в индуистском пантеоне Непала, точнее, долины
Катманду. Здесь есть много мест, связанных с тем или иным Бхайравой; ему посвящены большие и малые храмы и святилища. Бхайрава стал особенно популярен у неваров. Его почитают как в че­
ловеческом образе, так и в символических формах, например,
в форме круглого валуна или сосуда. Храмы, возведенные для
таких божеств, обнаруживаются практически во всех традиционных
неварских поселениях; в них обычно служат местные жрецы. Разным
формам Бхайравы посвящены местные праздники и другие события
в жизни Непала. В тантрической разновидности индуизма Бхайрава тесно связан с культом богинь-матерей; эти два культа букваль­
но пропитывают повседневное существование неваров. Соотносясь
с определенными местами в ландшафте, Бхайравы создают сак­
ральную географию непальской долины.
По всей вероятности, Бхайрава — древнее божество. История
его культа в долине Катманду прослеживается по меньшей мере
со Средних веков. Судя по сохранившимся надписям, Шива и круг
близких ему богов примерно с XIV в. занимал лидирующее поло­
жение в оф ициальном индуистском пантеоне Непала, но уже
в следующем столетии Бхайрава, собственное устрашающее вопло­
щение Шивы, оттеснил его на второй план. Точнее, имеется не
один Бхайрава, количество божеств с этим именем точному учету
не поддается. Иногда счет идет едва ли не на миллионы. Но обыч­
но выделяют канонический список из шестидесяти четырех Бхайрав,
которые распадаются на восемь групп. Считается, что эти боже­
ства управляют сторонами света и служат стражами и покровите­
лями той или иной местности и живущих в ней людей. Бхайравы
требуют кровавых жертвоприношений, а если их не почитать долж­
ным образом, то они способны навлечь на людей бедствия.
Иногда изображается не все божество целиком, а только его
голова. В легендах и мифах объясняется, почему отсутствует тело.
Однажды Сваччханда Бхайрава, спасаясь бегством от тантриста
Ачарьи, пытался уйти в землю, но тантрист успел оторвать у него
голову и доставил ее в Непал. Есть и другое объяснение. По леген­
де, один из самых популярных Бхайрав, Акаша (‘Небесный’; невары
называют его Сава Бхакку Дева) был некогда правителем Непала
и собирался выступить в битве на Курукшетре, описанной в «Махабхарате». Зная, что он непобедим в бою, Кришна отрубил ему
голову, но разрешил наблюдать за ходом сражения с небес. С тех
пор будто бы и повелось представлять только голову божества.

Акаша Бхайраву изображают с глазами, обращенными к небу, по­
тому что, по неварскому поверью, его взгляд обладает разруши­
тельной силой, а значит, если он посмотрит на землю, то все ис­
пепелит своим уничтожающим взором.
Во время праздника Индра-джатра, которым отмечают конец
сезона дождей, особенно усердно почитают Швета Бхайраву. В эти
дни открывают для всеобщего обозрения его металлическую маску
высотой три с половиной метра, в другое время скрытую за решет­
чатым окном. Эта маска была установлена во время правления
Рана Бахадура Шаха в 1795 г. Рассказывают, что она обошлась царю
в четыре тысячи рупий. В рот маски вставляют трубку, через кото­
рую вытекает пиво; верующие воспринимают его как прасад, священ­
ный напиток, благословленный богами. Непальцы верят, что где-то
в этом пиве плавает маленькая золотая рыбка, и каждый надеется
поймать ее, а вместе с ней получить и свою удачу.
Считается, что Швета Бхайрава вместе с другими Бхайравами,
расположенными в разных местах Катманду, мистически правят
верхней, средней и нижней областями столицы и оказывают вер­
ховное покровительство его жителям. Своеобразное изображение
Бхайравы, Унмукта (‘Охваченный страстью’) находится в Пашупатинатхе, о котором шла речь в предыдущем разделе.
Одна из самых интригующих фигур в обширном и пестром ка­
лейдоскопе образов Бхайравы — Багх Бхайрава, бог в образе тигра.
В индуистской мифологии связь тигра с Шивой прослеживается,
но она скорее опосредованная, чем прямая. Тигриная шкура — один
из постоянных атрибутов Шивы, она служит ему одеянием или
ложем. Известна и легенда, объясняющая происхождение этой
шкуры. Согласно ей, Шива однажды решил проучить отшельников,
проповедовавших некое антишиваитское учение. Он пригласил
с собой Вишну, принявшего облик прекрасной молодой женщи­
ны. Красавцы-боги явились к святым мужам и женам и ввели их
в греховный соблазн; те не смогли устоять перед божественными
чарами. Но обман раскрылся, и отшельники решили наказать бога,
проказника и совратителя. Они сотворили престрашного тигра,
который набросился на Шиву, готовый тут же пожрать его. Но ве­
ликий бог в мгновение ока мизинцем содрал с него шкуру и завер­
нулся в нее. Шива ассоциируется с тигром и благодаря Дурге или
вообще Деви, спутнице Шивы, которая восседает на тигре, иногда
на льве.
Видимо, культ Багх Бхайравы распространен в основном среди
жителей небольшого тихого городка Киртипура и его окрестностей.

Некогда крупный центр неварской культуры и самостоятельный
город-государство, Киртипур фактически является сейчас приго­
родом Катманду. В других местах Багх Бхайраву не почитают, хотя
он известен и за пределами Киртипура. Средоточием культа здесь
является городской храм, куда и индуисты и буддисты приходят
поднести жертвоприношение свирепому божеству и попросить его
о заступничестве. Божество называют здесь и другими именами:
Аджудья (‘Прадед’) и Бхимешвара (‘Покровитель города’). Иногда
к нему обращаются и по имени покровителя торговли бога Бхимсен
Бхаттарака.
Храм Багх Бхайрава, окруженный храмовым двором, построен
в традиционной непальской форме в виде пагоды. Здание, стоящее
на прямоугольном основании, увенчано трехступенчатой крышей,
которую поддерживают шестнадцать колонн. Две нижние крыши
покрыты черепицей (джхингати), а верхняя — медными листами,
ярко сверкающими на солнце. На верхней части храма висят мечи,
ножи и щиты, которые напоминают о трагической странице в ис­
тории Киртипура. Когда в 1768 г. король гуркхов Притхви Нараян
Шах начал вторжение в долину Катманду, жители города герои­
чески сопротивлялись, но не смогли удержать город. Захватив его,
жестокий правитель приказал отрубить нос и уши всем оставшим­
ся в живых мужчинам, а в назидание велел повесить на храм ору­
жие. Есть и другие варианты, объясняющие появление здесь оружия.
Как бы то ни было, храм выглядит, образно выражаясь, вооружен­
ным до зубов.
Храм — почти ровесник города; оба они возникли в XII в. Позже
святилище не раз перестраивали и обновляли; делают это периоди­
чески и сейчас. С самого основания города Багх Бхайрава, глиняная
статуя которого хранится в храме, стал его божественным покро­
вителем. По местному поверью, первые лучи солнца обязательно
должны упасть на лицо статуи божества. Оно закрыто серебряной
маской с тремя глазами на звериной морде, похожей на тигриную.
Говорят, эту маску подарил храму местный житель Чатурман Дваре во время правления Чандры Шамшера Джанг Бахадура, пятого
премьер-министра из династии Ранов (1901-1929).
Богу-тигру не приносят жертвоприношений в храме. Их совер­
шают снаружи храма на специальном алтаре-камне. Глина —
материал непрочный, и потому статую Багх Бхайравы время от вре­
мени приходится обновлять. Примерно раз в два-три десятилетия
этим занимается буддийский жрец ваджрачаръя. Для новой ста­
туи он берет глину в семи местах около тантрийского святилища

поблизости от Пакнаджоля, района Катманду. Невары чествуют
своего бога-тигра во время праздника Багх-джатра, который при­
ходится на август — сентябрь. Во время этого праздника танцоры
выступают в костюмах тигров.
Нет никакого сомнения, что бог-тигр — очень древнее неварское божество, истоки которого, вероятно, уходят в первобытность,
когда люди верили, что они происходят от животных и что люди
и звери могут легко переходить друг в друга. До сих пор в Непа­
ле существует вера в некую мистическую связь человека и тигра.
По местному поверью, люди по ночам превращаются в тигров,
а с рассветом снова становятся людьми. В образе Багх Бхайравы
из Киртипура наряду с индуистскими просматриваются и древние
аборигенные верования. Вероятно, невары, живущие в этой мест­
ности, издавна обожествляли тигра, грозного хозяина горных
лесов, как своего предка. Неслучайно, как было сказано выше,
они называют его Аджудья (‘Прадед’). В этом смысле невары не
являются исключением. Многие народы и отдельные роды ведут
свое происхождение от тигра; как тотемный предок он упомина­
ется в мифологии разных стран Южной и Восточной Азии. Имен­
но тигру издавна приписывали огромную жизненную произво­
дительную силу, которая наиболее ярко проявлялась в сфере
плодородия. Тигр, красавец-зверь огромной энергии, издавна
воплощал собой величественное достоинство и оспаривал у льва
репутацию царя зверей. Пока Непал был королевством (до 2008 г.),
ни одна королевская церемония не обходилась без тигриной
шкуры.
Вероятно, с приходом в Непал индуизма местный культ почи­
тания древнего божества-зверя слился с шиваитским, который
наиболее выразительно ассоциировался с тигриной темой, но при
этом сохранил и местный колорит. Сближение древних неварских
верований именно с шиваитскими представлениями индуизма
отнюдь не кажется случайным. Опасный и пугающий образ тигра,
вписанный в древний мир языческих представлений, как и других
архаичных образов, лежащих в основе многочисленных образов
Бхайрав, гармонично слился с образом Шивы, свирепого и гнев­
ного, но в то же время милостивого божества, и получил дальней­
шее развитие в рамках индуизма, точнее, шиваизма, в том числе
и тантрийского.
Бхайрава тесно соприкасается и с непальским буддизмом, осо­
бенно в его тантрийском варианте. Здесь ему отводится роль за­
щитника религии, дхармапалы. Для буддистов он больше всего

ассоциируется с Махакалой (‘Великим Черным’), который в боль­
шинстве своих проявлений изображается в гневной форме, зна­
менующей готовность устранять все препятствия на пути к про­
светлению.

БОГ, СПУСКАЮ Щ ИЙСЯ НА ЗЕМЛЮ
В десяти километрах к северу от Катманду, у подножия горы
Шивапури, находится святилище Буданилкантха, одна из самых
почитаемых вишнуитских святынь. Вишнуизм в Непале менее рас­
пространен, чем шиваизм, несмотря на то, что короли здесь почи­
тались как воплощения Вишну. На взгляд западного человека,
святилище весьма необычно: в центре пруда, окруженного изгоро­
дью, на каменном змеином ложе возлежит статуя бога Нараяна,
одного из воплощений Вишну. Предполагают, что она была созда­
на примерно в Ѵ-ѴІІ вв. Длина этого древнего шедевра каменной
скульптуры составляет около пяти метров. По легенде, статую
раскопал крестьянин на одном из окружающих полей, а затем ее
установили здесь, в центре пруда.
В каменном изваянии запечатлен один из самых поэтичных
вишнуитских образов, отражающий представления индуистов
о мироздании. Они верят, что вселенная рождается, существует
во времени и пространстве, а потом гибнет, и через некоторое вре­
мя все повторяется. В период, когда одна вселенная уже погибла,
а Другая еще не возникла, Вишну вбирает в себя весь мир и погру­
жается в сон. Так он плывет по мировым водам, возлежа на тыся­
чеглавом змее бездны, свернувшемся кольцами. Имя этого змея —
Ананта (‘Бесконечный’). Вишну хранит в себе вселенную и словно
наблюдает за порождениями собственного сновидения, покачиваясь
на вечных водах. Так он проводит мировую ночь, а внутри него
находится еще не рожденный космос. Фигура Вишну, змеиные
кольца, на которых он покоится, и воды, по которым плывет змей, —
проявления вечной космической энергии, лежащей в основе всех
форм жизни.
Этот образ, пожалуй, как никакой другой, передает индуистское
представление о мире и обо всем, что в нем существует, как о сно­
видении, где все пригрезивш иеся персонажи тоже видят сны.
В древней легенде рассказывается о мудреце Маркандее, который
многие тысячи лет странствовал и предавался размышлениям,
усмиряя свою бренную плоть и желая узнать тайну сотворения
мира. Стоило ему подумать об этом, как он тотчас же очутился

в кромешной тьме, среди водного хаоса. И вдруг он увидел чело­
века, который спал на водах и тело которого светилось собственным
светом.
Маркандея понял, что перед ним великий Вишну, а тот, вдохнув
во сне, вобрал в себя мудреца, и он сразу очутился в привычном
мире, с полями, лесами, городами и селениями. Маркандея решил,
что он просто заснул, и опять отправился странствовать по земле.
Протекли еще тысячи лет. Однажды мудрец снова увидел удиви­
тельный сон: на ветке баньяна среди пустынного безмолвия спал
мальчик, и от него исходило сияние. Он опять проглотил Маркандею, и тот опять очутился в знакомом мире. И теперь уже он
не знал, что было сном, а что явью...
Пояснения к этому «сновидящему миру» Индии можно найти
у основателя аналитической психологии К.-Г. Юнга: «Сновидение
представляет собой неприметную дверь в сокровенных и самых
потаенных убежищах души; эта дверь открывается в ту космическую
ночь, какую являла собой psyche (греч. ‘душа’) задолго до возник­
новения какого-либо эго-сознания и какой psyche останется неза­
висимо от того, сколь далеко простирается наше эго-сознание...
ибо любое эго-сознание ограничено: оно отделяет и различает,
постигает лишь частности и знает только то, что в состоянии вос­
принять эго...»
После каждого нового творения мира Вишну просыпается и пра­
вит им, пребывая в одном из райских миров, Вайкунтхе. Там он
восседает на ослепительном, как солнце, лотосоподобном троне
в прекрасном золотом дворце, окруженном долинами пяти озер,
в которых растут синие, белые и красные лотосы. Из пупка Вишну
вырастает лотос, а в нем рождается творец Брахма, создающий
миры. Но когда миру грозит опасность, Вишну облачается в «кос­
тюм» какого-либо живого существа и нисходит на землю. Эти
нисхождения называются аватарами.
Главными считаются десять аватар: рыба Матсья, черепаха Курма, вепрь Вараха, человеколев Нарасимха, карлик Вамана, герой
Парашурама, Рама, Кришна, Будда и Калки. Все основные ава­
тары приведены в древнеиндийском эпосе «Махабхарата». Учение
об аватарах в эпических текстах тесно связано с действием, на­
правленным на освобождение земли, отягощенной грузом непра­
ведных людей.
Практически все эти аватары, в скульптуре или живописи, мож­
но встретить в непальских храмах, а иногда и просто на улицах
городов и селений, их воспроизводят и в сувенирной продукции.

Г л а в а 4. ГЛАВНЫЕ БОГИ И Н Д У И ЗМ А

Первые четыре из них принадлежат животному царству. Облик
рыбы Матсья Вишну принял во время всемирного потопа, спасая
от верной гибели Ману, прародителя человечества.
Во второй раз Вишну спустился на землю в облике курмы, чере­
пахи, когда во время потопа были утеряны многие сокровища,
в том числе напиток бессмертия амрита, без которого боги риско­
вали состариться и умереть как простые смертные. Будучи озабо­
чены, они обратились к Вишну за помощью, и тот, став исполин­
ской черепахой, погрузился на дно космического океана, а боги
водрузили ему на спину гору Мандару, обернув вокруг нее змея
Васуки, как веревку. Боги взяли змея за хвост, демоны-асуры за
голову, и они вместе принялись пахтать океан, бросив в него вол­
шебные травы. Черепаха все это время поддерживала гору, чтобы
та не провалилась в болотистое дно. Через сотню лет появился
наконец вожделенный напиток в сосуде, и боги с демонами бро­
сились к нему. Демоны опередили богов, но между ними завязалась
ссора: каждый хотел первым испить божественного нектара. И тут
на помощь богам опять пришел Вишну, принявший на этот раз
облик пленительной красавицы Мохини. Очарованные ею, демоны
забыли обо всем на свете. Ну, а Мохини, загадочно улыбнувшись
им, рассадила отдельно богов и демонов и дала испить амриту
богам. Когда же очередь дошла до демонов, и красавица, и сосуд
с напитком внезапно исчезли. Обманутые и разъяренные демоны
бросились на богов, но те, подкрепленные волшебным напитком,
одержали верх в этой неравной битве.
В третий раз Вишну спустился на землю, когда демон Хираньякша магическим путем добился того, что его не смогли одолеть
ни бог, ни человек, ни зверь. Но, перечисляя в заклинании живот­
ных, демон забыл упомянуть вепря. Обретя необоримую силу,
Хираньякша стал ею хвастаться и дошел до того, что столкнул
землю в глубины мирового океана. Тогда Вишну в облике гига­
нтского вепря Варахи разодрал заносчивому демону брюхо и одним
клыком поднял землю и водрузил ее на место. В честь Вишну
в образе Варахи непальцы даже возводят отдельные храмы. Один
из таких храмов сооружен в местечке Чхатра в Восточном Непале.
Особенно много храмов в честь Варахи построено на берегах реки
Коши (Сапта-Коши), так что этот район называют Вараха-кшетра
(‘Поле Варахи’).
В четвертый раз Вишну пришлось иметь дело с демоном Хираньякашипу, который добился у Брахмы обещания, что его не смо­
жет победить ни бог, ни зверь, ни человек и что одолеть его нельзя

ни днем, ни ночью, ни в доме, ни снаружи. Заносчивый демон стал
беззастенчиво преследовать богов и людей, притесняя даже соб­
ственного сына, царевича по имени Прахлада, преданного по­
читателя Вишну. Как-то раз, спасаясь от разъяренного царя, он воз­
звал к возлюбленному божеству. И тогда на закате (т. е. ни днем,
ни ночью) из колонны на пороге дома (т. е. не в доме и не снаружи)
вышло невиданное существо — нарасимха, получеловек-полулев
(т. е. не бог, не человек и не зверь), и в клочья разодрало надмен­
ного демона.
В пятый раз Вишну спустился на землю в облике карлика Ваманы, когда власть над миром захватил демон Бали, добившийся
могущества с помощью аскетических подвигов. Боги взмолились
и в очередной раз обратились к Вишну за помощью. Тот отправил­
ся к Бали будто бы просить у него милостыни. Демон предлагал
ему золото, серебро и другие богатства, но Вамана от всего отка­
зался и попросил только немного земли: ровно столько, сколько
он, карлик, сможет отмерить тремя шагами. Бали согласился, но
карлик вдруг начал расти и превратился в огромного великана.
Первым шагом он покрыл небо, вторым — землю, а от третьего
шага Вишну отказался, и оставил подземный мир во владение Бали,
разрешив ему раз в год навещать потерянное царство.
В шестой раз Вишну принял облик Парашурамы (т. е. ‘Рамы
с топором’). Он был сыном брахмана Джамадагни и царевны Ренуки и с детства отличался воинственностью и бесстрашием. Параш урама никогда не расставался со своим боевым оружием —
топором. Его главным деянием стало убийство тысячерукого царя
Картавирьи, захватившего власть над миром и притеснявшего
Джамадагни. Сыновья Картавирьи убили Джамадагни, и Парашурама, мстя за смерть отца, трижды семь раз истреблял всех мужчин
их сословия и наполнил их кровью пять озер на Курукшетре.
Следующее воплощение Вишну — Рама, справедливый и безуп­
речный правитель Айодхьи, герой древнего эпоса «Рамаяна». Его
главный подвиг — победа над демоном Раваной, похитившим
его жену Ситу, которую Рама освободил после долгой и крово­
пролитной войны. В наше время образ эпического Рамы обрел
черты высокого идеала, которому стремятся подражать не только
в Индии, но и в других странах Азии, знакомых с эпосом, а Сита
стала эталоном супружеской верности.
Из всех аватар Вишну современные индуисты, пожалуй, больше
всего почитают Кришну (т. е. ‘Черного’). Этот пастух-герой неко­
гда жил недалеко от города Матхуры на берегу священной реки

Джамны. В мифах повествуется о том, как в незапамятные времена
в Матхуре правил злой и жестокий царь Канса; его двоюродная
сестра, Деваки, была матерью Кришны. Кансе было явлено пророче­
ство, будто ему суждено умереть от руки восьмого сына Деваки,
и он вознамерился уничтожать всех ее детей. Но Кришну спас его
отец по имени Васудева и отдал его на воспитание пастуху Нанде
и его жене Яшоде.
Кришна вырос, вступил в единоборство с Кансой и одолел его,
а также совершил немало других героических поступков. Но больше
всего он любил подшучивать над пастушками (гопи) и воровать
у них сбитое масло. Кришна очаровывал их сладкими мелодиями
своей флейты, и все они были в него влюблены, а он охотно дарил
им свою благосклонность. Когда Кришна и его возлюбленная Радха
танцевали в центре хоровода из пастушек, то Кришна своей магиче­
ской силой принимал сразу много обликов, так что каждая пастуш­
ка была уверена, что он танцует с ней. Почти в каждом доме можно
увидеть изображения Кришны в облике малыша-ползунка или юно­
ши, играющего на флейте либо танцующего с пастушками.
Девятой аватарой Вишну стал Будда, основатель древнейшей
мировой религии — буддизма. Он родился якобы для того, чтобы
разубедить демонов (асуров), вечных врагов богов, в святости вед
и тем самым лишить их силы. Наконец, последняя, десятая авата­
ра Вишну — Калки, всадник на коне, относится к будущему вре­
мени. Его спасительный приход ожидается в конце нашей мрачной
эры, когда на земле окончательно воцарится зло.
Воплощения Вишну относятся не только к мифологическому
времени или отдаленному будущему. Его аватарами объявлялись
и реальные исторические личности, как, например, бенгальский
поэт-мистик Чайтанья (около 1486-1533 гг.), религиозный рефор­
матор и проповедник кришнаитского бхакти.
Нетрудно заметить, что все аватары Вишну объединены идеей
охраны мира и установленного богами миропорядка в самых раз­
ных формах, иногда близких к мессианству. У современного чело­
века при знакомстве с ними могут возникнуть разные ассоциации,
например, экологического порядка. Неслучаен и порядок аватар.
В нем можно усмотреть и отражение процесса эволюции на земле,
и результат особого восприятия времени, и свидетельства о посте­
пенном совершенствовании человека, который должен сочетать
стойкую героику с высокой духовностью.
Вишну сопровождает его супруга Лакшми, богиня богатства
и процветания. Ее происхождение объясняют по-разному. Согласно

одному из мифов, она появилась на свет из молочного океана,
когда его пахтали боги и демоны — асуры, желая получить напи­
ток бессмертия амриту. По другим версиям, богиня родилась как
дочь древнего мудреца Бхригу, возникла как результат слияния
духовного жара Брахмы, Вишну и Шивы или как одна из форм
праматери бытия Майи. Один из самых обаятельных образов этой
богини — Дипалакшми (‘Лакшми со светильником’). Непальцы
почитают ее во время праздника Тихар, символически приглашая
эту богиню в свои дома, чтобы она даровала им богатство и благо­
состояние. Считается, что она прилетает на прекрасном лебеде —
своем «транспорте».
На улицах непальских городов можно встретить и разнообразные
изображения Гаруды, получеловека-полуптицы — это «транспорт»
Вишну, его средство передвижения. Оседлав его, Вишну летит по
небу. Но индуисты и буддисты почитают Гаруду и как самостоя­
тельного персонажа. Одно из его имен — Супарна (‘Прекраснокры­
лый’). Его изображения производят внушительное впечатление:
у него крылья, хвост и когтистые лапы ниже колен орлиные, а го­
лова, грудь, торс и ноги до колен человеческие. Изображения Га­
руды можно встретить не только у вишнуитских храмов, но и воз­
ле бывших королевских дворцов, владельцы которых почитались
как земные воплощения Вишну.
Птицы в Непале, как, впрочем, и другая живность, окружены
заботой. Иначе и быть не может: по непальским поверьям, пти­
ца — это не что иное, как олицетворение души. В старинной
легенде рассказывается, как однажды правитель Патана, одного
из средневековых городов-государств Йоганарендра Малла, вдруг
исчез из своего дворца. На Дворцовой площади Патана установили
высокий столб, а на нем поместили статую правителя. Позади него
возвышается кобра с раздутым капюшоном, а на ее голове сидит
маленькая птичка. Жители Патана верят, что в маленькой птице
заключена душа правителя и, говорят, до сих пор не закрывают
на ночь окна, чтобы он мог вернуться в свой дом...

КРОВОЖАДНАЯ БОГИНЯ
Дважды в неделю, по вторникам и субботам, а особенно во вре­
мя праздника Дашайн, индуисты Непала отправляются в Дакшинкали, святилище богини Кали, супруги Шивы. Храм находится
всего в 20 км от Катманду, и туда легко можно добраться. Имя
богини буквально означает ‘Черная’, ее и в самом деле изображают

с черным телом. Дакшинкали, т. е. Южная Кали, — одно из самых
знаменитых святых мест в Непале, связанных с этой богиней. Сюда
устремляются толпы индуистов, чтобы принести богине кровавую
жертву. Они едут не только из Непала, но и из соседней Индии.
Наведываются сюда и буддисты, они приносят в жертву Кали цве­
ты, фрукты, рис, овощи.
На лестнице, ведущей к храму, царит оживленное движение:
люди спешат принести в жертву могущественной богине какуюнибудь домашнюю живность. На специальной ритуальной площад­
ке животным отсекают голову одним ударом ножа-кукри. Кали
любит кровь, и она льется здесь рекой. Кажется, даже воздух про­
питан ее запахом. Кровавые жертвоприношения — зрелище не для
слабонервных. Говорят, некоторым европейцам становится плохо
при виде отрубленных голов и пролитой крови. Но не стоит осуж­
дать непальцев, они совсем не жестокие люди, скорее наоборот,
в большинстве своем доброжелательны и приветливы. Однако они
убеждены, что только так можно умилостивить грозную богиню,
и тогда она выполнит просьбу своих приверженцев. К тому же, как
уже было сказано, непальцы искренне верят, что принесенное
в жертву животное обязательно снова возродится на земле, и, мо­
жет быть, его следующее рождение будет даже благоприятнее
предыдущего.
Лучшей жертвой считаются самцы животных, притом без физи­
ческих изъянов — буйволы и козлы. Годятся и птицы, например
селезни и петухи. Перед тем как приносить животное в жертву,
у него спрашивают согласия. Его угощают, наносят на лоб красный
знак — тику, осыпают зернами риса. Затем животное обрызгивают
водой. Если оно при этом трясет головой или всем телом, значит,
согласно, и его можно приносить в жертву. После обряда жертво­
приношения мясо убитого животного съедают.
В Дакшинкали всегда толпится народ. Его обилие заставляет
предполагать, что храм богини будет величественным и нарядным.
Но нет, это совсем небольш ое и даж е невзрачное святилищ е
в форме куба. Да и сама фигура Кали совсем небольшая, примерно
в половину человеческого роста. Она так обильно увешана гирлян­
дами и другими украшениями, что ее почти не видно. Из желтых
цветов гирлянд выступает черный лик богини, чем-то напомина­
ющий птичий.
Но это не типичный облик Кали. Чаще всего эта богиня описыва­
ется и изображается с растрепанными волосами и полностью обна­
женным черным телом, по которому струится кровь из гирлянды

отрубленных человеческих голов, обвивающей ее шею, а на талии
висит пояс из человеческих рук. У нее устрашающее выражение
лица, а из ее оскаленного рта торчат чудовищные клыки и высунут
длинный язык. В одной из своих четырех рук она держит меч,
окропленный кровью из отсеченной головы, которая висит в ее
другой руке ниже. Еще две руки сложены в жесте неустрашимости
и в жесте дарования милости. В ушах у богини — серьги из детских
трупов. Она живет на местах сожжения трупов, громко смеется
и издает пронзительные вопли, леденящие кровь. Богиня алчно
пожирает сырое мясо и пьет вино.
При знакомстве с Кали у современного человека западной куль­
туры обычно первой и вполне естественной реакцией бывает не­
доумение, шок, ужас: так поразительно далека от ожидаемой
благостной божественной фигуры ее отталкивающая внешность.
Но, в отличие от людей запада, носители традиции, приверженцы
индуизма шокирующую наружность своей богини не воспринима­
ют буквально. Цвет тела, поза, атрибуты, все детали образа Кали
глубоко символичны. Они передают смыслы, важные с точки зрения
главной цели в жизни каждого индуиста — духовного освобожде­
ния мокши. Кали воплощает творческую и созидательную энергию
своего супруга, без которой он не может осуществлять свое боже­
ственное предназначение. Она связана с вечными темами жизни
и смерти и с извечным противостоянием женского и мужского
начал.
Культ Кали, известный со средневекового периода, сложился
на основе древнейших культов богинь-матерей, существовавших,
по меньшей мере, со времен протоиндийской цивилизации (ІІІ-ІІ тыс.
до н. э). Первоначально он процветал среди неарийских народов.
В официальный индуистский пантеон культ этой богини попал
относительно поздно и долго оставался на периферии индуистско­
го общества, сохраняя многие черты архаических традиций, пока
не приобрел огромную популярность в народе и выдающееся по­
ложение в индуизме.
Образ Кали объединился с образами Умы, Парвати, Гаури — раз­
ных ипостасей супруги Шивы. По отношению к Шиве ее роль
противоположна Парвати, усмирявшей его гнев, успокаивавшей
и уравновешивавшей его. В иконографии этой божественной пары
Кали почти всегда главенствует; она стоит или танцует на Шиве,
который лежит навзничь как бездыханный труп. Необузданная
и неуправляемая Кали олицетворяет темную, негативную, агрес­
сивную энергию, опасную сторону божественной женственности.

Кали — богиня-воительница, прославившаяся своими подвига­
ми. В одном из древних мифов рассказывается, как в незапамятные
времена злонамеренный демон Махиша в облике буйвола свергнул
верховного бога Индру с небесного престола и сам воцарился над
миром. Униженные боги явились к Брахме, Шиве и Вишну с моль­
бой спасти их от унизительных бесчинств демона. Пламя гнева
вырвалось из уст повелителей вселенной и слилось в огненном
облаке, соединив силы всех богов. Из него возникла женщина,
лицом которой стало пламя Шивы, руками — мощь Вишну, поя­
сом — сила Индры. Ее глаза создал Агни, бог огня; брови — боже­
ственные близнецы Ашвины; зубы — Брахма, бедра — богиня
земли Притхиви, уши — бог ветра Ваю. Небожители вооружили ее
луком и стрелами, трезубцем и топором, ваджрой и петлей. Боги­
ня издала воинственный клич и, оседлав льва, ринулась в битву.
Тысячи врагов под предводительством Махиши напали на нее,
но богиня, словно играючи, отражала их атаки, а из ее дыхания
возникали сотни новых воинов, бросавшихся в сражение. Грозная
воительница рубила демонов мечом, колола копьем, метала в них
стрелы, пронзала ножами, накидывала им петлю на шею и воло­
чила за собой по земле. Сотрясались утесы и горы, лились реки
крови, потемнело небо. Но вдруг богиня прыжком взвилась в воз­
дух и сверху обрушилась на Махишу. Она наступила ногой на его
голову и пригвоздила копьем его тело к земле. Махиша попытался
принять другой облик и ускользнуть от грозной богини, но она
отсекла ему голову мечом. Согласно мифам, она поражала и дру­
гих демонов, враждующих с богами и людьми.
В прежние времена Кали обычно призывали, когда требовалось
сокрушить врага. Известны весьма эффектные описания этой бо­
гини на поле боя. В них Кали показана как один из образов Деви,
единого безличного образа, первопричины мира, вместившей
в себя многих почитаемых индуистских богинь. Когда к Кали при­
ближаются демоны с оружием, готовые напасть на нее, богиня
темнеет от гнева и из ее лба внезапно появляется черная богиня
Кали, свирепая, ужасная и устрашающая, в тигровой шкуре, укра­
шенная гирляндой из человеческих голов. Она вооружена маги­
ческим жезлом — кхатвангой, мечом и арканом. Грозно рыча, она
бросается в битву, руками разрывает демонов на части, разбивает
их челюстями и пьет их кровь.
На поле брани Кали сокрушила также демона Рактабиджу, ко­
торый обладал способностью возрождаться из каждой капли своей
крови, упавшей на землю. Раненый демон истекал кровью, и поле

битвы покрывалось его двойниками, которые тут же появлялись
из капель пролитой им крови. Но в конце концов Кали победила
и его, высосав из его тела кровь и проглотив всех двойников неза­
дачливого демона.
Храмы, посвященные Кали, рекомендовалось строить вдали
от городов и деревень, возле мест для сожжения трупов и жилищ
низкокастовых индуистов. В одном из индуистских текстов при­
водится описание храма Кали, не оставляющее никаких сомнений
в неукротимом нраве этой богини. Храм этот был построен из
костей, частей тел и голов врагов, убитых в сражении. Отрубленные
головы служили кирпичами, кровь — строительным раствором,
бивни слона — стропилами для крыши и т. п. Вместо цветов боги­
не подносили в качестве жертвоприношения мясо или собственные
отрубленные головы, а огонь, в котором горели трупы врагов, за­
меняли светильники. По всей вероятности, с давних пор кровавые
жертвоприношения, в том числе человеческие, считались одной
из распространенных форм почитания Кали.
В индуистском тантризме, в основе идеологии которого лежит
восприятие реальности как неизбежного взаимодействия мужско­
го и женского начал, наша богиня перестает быть всего лишь ярост­
ной победительницей демонов. Она выступает как великая богиня,
играющая важную роль в процессе постижения истинной реаль­
ности. Кали входит в группу десяти махавидий, богинь тантрийского пантеона, которые являются воплощениями высшей премуд­
рости, а также покровительницами ведьм и колдунов.
По всей вероятности, эта группа махавидий преемственно свя­
зана с группой древних богинь-матерей — матрика, которых по­
читают в Непале. В индуистской мифологии они провозглашаются
манифестациями Деви, которые помогают ей в борьбе с демонами.
И махавидьи и матрики действуют самостоятельно, они не связаны
с мужскими божествами, в отличие от других женских персонажей
индуистского пантеона, выступающих в парах со своими партне­
рами. Обычно махавидьи и матрики фигурируют как обособленные
группы, в которых индивидуальные образы только намечены.
Кали — первая и главная махавидья, порой включающая в себя
всю группу. Но она может и не входить в эту классификацию, а вы­
ступать как отдельная самостоятельная фигура. В группе махави­
дий она считается одной из форм всепронизывающей Шакти, ко­
торая вместе с Шивой олицетворяет два принципа, представляющие
реальность: мужской и женский, пассивный и динамический и т. п.
В тантрических текстах описы вается, как Кали соединяется

с Шивой, причем Шива уподобляется трупу. Эта связь интерпре­
тируется в широком диапазоне: от предельно реалистической
до абстрактно философской, которая трактуется по-разному в раз­
ных школах тантризма, тяготея к эзотерической сфере.
Соединение Кали и Шивы обычно объясняется в космогониче­
ском ключе в духе философской школы санкхьи, как соединение
материи-пракрити с космическим сознанием — пурушей (пурушапракрити-йога), которое порождает все сущее, весь явленный мир.
Эта философская интерпретация касается и языка богини: он вы­
ступает как знак проявления негативных эмоций, или, точнее,
аффектов, затемняющих изначальную чистоту духа, которую зна­
менуют белые зубы Кали.
Кали как махавидья имеет различные формы, воплощающие
разные уровни сознания, помогая адептам тантризма постигать
природу мироздания как пронизанную единой Шакти и даруя им
милость духовного освобождения. Разинутый рот богини и ее вы­
сунутый язык в этом контексте словно показывает, что запретное
и безобразное воспринимается как таковое лишь ограниченным
сознанием адептов, которые пытаются упорядочить реальность,
выделяя в ней удобные категории. В действительности же за раз­
ными проявлениями реальности лежат единство и сакральность
мира, в полной мере открывающиеся только тому сознанию, кото­
рое вышло за пределы условного.

Глава 5

РОДИНА БУДДЫ

ГЛАВНАЯ БУДДИЙСКАЯ СВЯТЫНЯ
Непальцы очень гордятся тем, что Будда родился в их стране,
в местечке Лумбини. Это название очень похоже на русское слово
«любимый»: именно так оно и переводится с санскрита. Строго
говоря, во время жизни Будды эта территория принадлежала Индии,
а во владение Непала перешла лишь в 1856 г. Но исторические
детали мало кого интересуют. О том, что Непал — родина буддиз­
ма, оповещают всех даже надписи на местных автобусах. Лумбини
находится в 250 км к юго-западу от Катманду, в округе Рупандехи, на границе с Индией. Это район внутренних тераев, жарких
и влажных плоских долин с докучливыми комарами.
На первый взгляд Лумбини — ничем не примечательное селение,
где, как и повсюду, люди занимаются обычными повседневными
делами. Однако буддисты всего мира верят, что место это необыч­
ное, потому что основатель буддизма появился на свет именно
здесь. Это главная буддийская святыня на территории Непала,
поэтому паломники из всех буддийских стран здесь самые частые
гости.
Лумбини входит в четвёрку самых святых буддийских мест. Три
других священных места находятся в Индии. Это Бодх-Гая в штате
Бихар, где царевич Сиддхартха достиг просветления и стал Буддой;
Сарнатх около Варанаси в штате Уттар-Прадеш, где он произнёс
первую проповедь, и Кушинагар в том же штате, где он завершил
своё земное существование и ушёл в нирвану. Индуисты тоже по­
читают Будду как одно из воплощений своего бога Вишну, поэтому
Лумбини священное место и для них. Когда Непал был королев­
ством, сюда часто наведывался король.
Историческая судьба Лумбини оказалась переменчивой. Когда
буддизм утвердился в Индии, сюда не зарастала паломническая
тропа. Побывал здесь и Ашока (304-232 до н. э.), знаменитый ин­
дийский император, совершивший немало зверств и жестокостей
до своего обращения в буддизм, особенно во время борьбы за пре­
стол. В надписи из Румминдеи говорится о том, что на двадцатом

году царствования Ашока посетил место рождения Будды: «Когда
прошло двадцать лет после помазания, царь Пиядаси Угодный
Богам, думая: “Здесь родился Будда, именуемый Шакьямуни”, сам
прибыл в эти места и, совершив поклонение, приказал построить
каменную стену и воздвигнуть каменный столп». Ашока поехал
в Лумбини сразу после затмения солнца. Исследователи устано­
вили, что в период правления этого императора было три затмения:
в 249, 242 и 232 гг. до и. э. Значит, Ашока был в Лумбини скорее
всего в 249 г. до н. э. Он совершил здесь многочисленные жертво­
приношения, воздвиг ступу и одну из своих колонн.
Лумбини упоминается в записках китайского путешественника
Фа Сяня (337-422), который в 399-414 гг. совершил паломниче­
ство по Индии, посещая все святые места, известные из буддийских
преданий. Пересказывая, видимо, местную легенду, он пишет о том,
как в этом месте царица вошла в пруд, искупалась, вышла на се­
верный берег, сделала двадцать шагов и родила царевича. В том
водоёме, где она купалась, добавляет путешественник, монахи
до сих пор берут воду для питья.
Местное население покинуло этот район из-за войн и эпидемий,
которых было немало в Средние века. Местечко Лумбини остава­
лось заброшенным и преданным забвению до тех пор, пока в по­
следней четверти XIX в. здесь не начались археологические рабо­
ты, в ходе которых в 1896 г. случайно обнаружили колонну Ашоки
с надписью. Так появился неопровержимый исторический доку­
мент, подтверждающий, что Будда родился именно в Лумбини.
Здесь же были найдены руины храма и ступ, каменные барельефы
с изображениями царицы и младенца, стоящего на лотосе. Вспом­
нили и записки китайского паломника Фа Сяня, которые подтвер­
дили место рождения Будды. С 1970-х гг. началось возрождение
Лумбини.
Сейчас место притяжения всех паломников — огромный парк
с огороженной территорией, где находится впечатляющий рели­
гиозный и историко-архитектурный комплекс. Здесь всегда много­
людно, то и дело встречаются люди, группами и поодиночке.
Обычной туристической суеты и сутолоки почти нет, но и чрезмер­
ного благоговения тоже не наблюдается. Главная часть парка — свя­
щенный сад, где родился Будда. К нему примыкает обширная зона
с современными буддийскими монастырями. Она разделена на две
части, восточную и западную. В восточной части расположены
монастыри южной буддийской школы тхеравады, а в западной —
северных школ махаяны и ваджраяны.

В последние годы многие страны, где живут приверженцы буд­
дизма, построили в Лумбини свои монастыри, храмы и пагоды,
следуя своим национальным архитектурным стилям. Весь комплекс
состоит из десятка разнообразных буддийских сооружений Индии,
Китая и других стран. На солнце сияет золотом храм Мьянмы Локамани Кула, построенный в стиле знаменитой пагоды Шведагон
в Янгоне. Храм монахинь Гаутамы напоминает ступу Сваямбхунатх
в Катманду. На сказочный дворец похож китайский храм — целый
комплекс из пагод и комнат для медитаций. Храмы Мустанга и Ти­
бета кажутся слишком суровыми на фоне роскошной южной при­
роды. Строительство религиозных сооружений в Лумбини идёт
и сейчас. Российские буддисты также собираются возводить здесь
свой храм.
Есть в парке и музей. В залах огромного современного здания
выставлены археологические находки: терракотовые изделия, ка­
менные скульптуры, старинные монеты, религиозные манускрип­
ты. Напротив музея расположен Международный исследовательский
институт Лумбини.
Центральную часть этого обширного комплекса занимает храм,
посвящённый матери Будды, царице Майя Деви, супруге царя
шакьев Шуддходаны. Считается, что храм построен на том самом
месте, где будущий Будда, а тогда царевич Сиддхартха, появился
на свет. Новый храм был возведён над руинами старого. К святи­
лищу тянутся нескончаемые вереницы паломников. Чтобы попасть
внутрь, нужно выстоять немалую очередь. Древний памятный ка­
мень, изображающий появление Будды на свет, буквально обласкан
бесплодными женщинами, которые приходят к нему в надежде
на исцеление. Рядом с храмом высится колонна Ашоки, та самая,
а вокруг нее видны археологические остатки от сооружений ран­
него буддизма.
Неподалёку находится священный водоём Пушкарини, в котором
царица совершала омовение перед рождением Будды и в котором
будто бы купали его самого. Рядом высится огромное раскидистое
священное дерево, за ветку которого, по легенде, держалась царица,
когда будущий вероучитель выходил из ее правого бока. На ветвях
дерева висят пёстрые ритуальные флажки.
В 27 км к западу от Лумбини находится Капилавасту, где,
по преданию, Сиддхартха Гаутама прожил первые двадцать девять
лет жизни. Но сейчас там можно увидеть лишь остатки стен двор­
ца и крепостных сооружений, да ещё какое-то странное святилище.
Здесь пустынно и безлюдно, редкий посетитель забредает сюда.

Трудно представить себе, что когда-то на этом месте существо­
вала столица процветающего царства с развитыми ремёслами
и оживлённой торговлей. Но если верить легендам, город во вре­
мена жизни Будды потрясал воображение красотой дворцов. Одна­
ко уже в VII в. от царства Шуддходаны ничего не осталось. Китай­
ский путешественник Сюаньцзан (602-664) посетил монастырь
рядом с Капилавасту. Он записал, что столица побеждена и лежит
в руинах. Скорее всего, он перепутал руины монастыря с оградой
царского города, в то время еще прочной и высокой. Сейчас о не­
когда цветущем царстве напоминают лишь развалины, поросшие
травой.
Здесь, в Капилавасту, в отчем доме, в роскоши и удовольстви­
ях, прошел счастливый и безоблачный период жизни царевича
Сиддхартхи. Здесь же случились четыре роковые встречи: со стар­
цем, больным, мертвецом и нищим монахом, после которых он
полностью и безусловно отрёкся от мирского благополучия. Пере­
жив неприязнь к окружающему, поняв его бренность, царевич
покинул город, побрил голову, надел монашеское одеяние и уда­
лился в уединение. Отсюда начался путь Сиддхартхи к постижению
великих истин, к духовному пробуждению. Он достиг просветле­
ния, когда ему исполнилось 35 лет. Но это было уже в другом
месте.
Все наши знания о жизни Будды, в том числе и о периоде,
связанном с Лумбини и Капилавасту, спрятаны в плотном ко­
коне легенд. Индийцы потратили десять веков, чтобы составить
биографию своего вероучителя, изложенную в канонических текс­
тах. Неудивительно, что в ней появилось столько чудес: предска­
зание будущего величия до рождения, сверхъестественные спо­
собности и многое другое. Скорее всего, исторически достоверны
лишь немногие детали, которые описаны в большинстве источ­
ников: появление Сиддхартхи на свет в Лумбини, ранний брак,
рождение ребенка, вступление на стезю аскета без одобрения
родителей и т. п. Но даже и в их полной достоверности можно
усомниться.
Первые изображения вероучителя тоже появились не при его
жизни. Художественная традиция, представляющая Будду, от­
стоит почти на полтысячелетия от времени его паринирваны
(по одной из версий, это был 476 г. до н. э.). Всё это время в Ин­
дии самого основателя новой религии и главные события его
жизни, которые со временем стали осознаваться как главные
события в истории буддизма, изображали только посредством

символов. Так, ключевое событие в жизни Будды, просветление,
показывал пустой трон под деревом бодхи, а также само это де­
рево; колесо закона дхармачакра и олени напоминали о первой
проповеди, прочитанной в оленьем парке в Варанаси, ступа —
о м ахапаринирване и т. д. Обычно эти символы помещ ались
в центре многофигурных сцен, в которых встречались и реальные
существа, такие как люди, звери и растения, и мифологические
персонажи — боги, небожители всех рангов, зооморфные чудо­
вища и т. п.
Впору задуматься: а был ли Будда на самом деле? Был, вне вся­
кого сомнения. Учёные не сомневаются в его историчности. Но бы­
ло бы наивно соотносить сюжеты легендарных преданий с деяния­
ми и жизнью реального лица — исторического основателя буд­
дизма, который, по всей вероятности, был, как теперь принято
говорить, харизматической личностью.
Однако всё более или менее встает на свои места, если учесть,
что в Древней Индии, когда создавалось жизнеописание Будды,
основу идеологии составляли мифы. Именно они были главной,
если не единственной оптикой, которая веками исправно служила
для восприятия и рассмотрения людей и явлений, а также для
объяснения событий той поры. Мифы и «подсказали», как правиль­
но сконструировать биографию канонического Будды, чтобы она
не просто сохранилась на века, но и наполнилась энергией вооду­
шевляющего примера.
Как это происходило, можно проследить по известным текстам.
В раннем буддийском варианте Палийского канона ещё нет связ­
ного и последовательного жизнеописания Будды. Оно начинается
лишь с того момента, когда царевич Сиддхартха, став «пробужден­
ным», Буддой, начал проповедовать свое учение. В этих текстах его
образ — вполне земной: мудрец, учитель, проповедник, мастер
йоги, каких немало бродило тогда по дорогам Индии. В сутрах
приведены обстоятельства его 50-летнего странствования по стра­
не вместе с учениками и подробно описана его кончина, причём
все биографические сведения приводятся главным образом для
того, чтобы проиллюстрировать те или иные стороны учения. Здесь
ещё нет никаких впечатляющих или необычных черт в биографии
Будды, которые заставили бы воспринимать его как некое сверхъ­
естественное существо.
Совсем иная картина наблюдается в более поздней литературе,
например в «Лалитавистаре», «Буддхачарите», в «Деяниях Будды»
Ашвагхоши, переведенных, кстати, на русский язы к К. Баль­

монтом, а также в других текстах. В них история жизни Будды
изложена иначе; в ней появляются новые черты: предсказание
необыкновенной судьбы задолго до рождения, проявивш иеся
в детстве сверхъестественные способности, умение творить чуде­
са и т. п.
Так, в палийских сутрах отец Сидцхартхи сам работает в поле,
в поздних же биографиях он — могущественный монарх. Видимо,
Будда легенды и не мог родиться в иной, не богатой и не царской
семье. Нет, он должен был испытать всю полноту земного счастья,
доступного человеку, чтобы тем глубже постичь потом брен­
ность и быстротечность бытия, — этого требовали доктринальные
и психологические цели религии.
Чудесным стал и факт зачатия будущего Будды, Сидцхартхи Гаутамы: царице Майе снится сон, будто белый слон вошел в ее правый
бок, а через положенный срок таким же путём на свет появился
мальчик (здесь слышны и отзвуки тотемизма, а тотемизм служил
как бы соединяющим звеном между временами изначальными, боже­
ственными, и современными). И далее всё жизнеописание Будды
строится по схеме мифологического образа того героя, которого
принято называть культурным героем и который иногда сливается
с демиургом. Примерами подобных образов являются греческий
Прометей, шумеро-аккадские Энлиль и Энки, Мардук и другие мифо­
логические персонажи, продолжением которых стали известные
эпические герои Гильгамеш, Рама, Гэсер, Беовульф и т. д.
Подобный мифологический культурный герой стоит на грани
сакрального и мирского, он наделен необычными способностями,
он добывает культурные и природные блага для людей. Он соотносит­
ся с человеческим обществом и заботится об устройстве мира,
совершая героические деяния. Эта героика предполагает защиту
людей и вообще мира от сил, воплощающих хаос, от чудовищ,
борьбу с ними и устранение их как мешающих нормальному тече­
нию жизни. Словом, герой своими усилиями радикальным образом
улучшает бытийное состояние мира, что и оказывается самым
существенным результатом его деятельности. Наконец, он пред­
принимает попытку победить смерть.
Такова в общих чертах та мифологическая схема, в которую
вписывалась биография Будды. Но в основанной им религии она
наполнилась новым содержанием и стала служить хорошим под­
спорьем для весьма убедительной иллюстрации буддийских идей.
Например, сцена борьбы с Марой, несущая черты мифа о борьбе
божественного героя, наподобие схватки индийского Индры или

Мардука с чудовищем, была переосмыслена как искушение Будды
и перенесена в психологическую плоскость в соответствии с осно­
вами религиозной доктрины.
В жизнеописании Будды были «задействованы» и мифологиче­
ские представления, связанные с мировым древом. Согласно л е ­
генде, Будда достиг просветления, предаваясь созерцанию под
деревом ашваттха возле Бодхгаи в Магадхе. В памятниках ведий­
ского и послеведийского периодов оно почиталось как мировое
древо, под которым сидят боги на третьем, самом высоком небе.
Оно и само считается символом божества; в нём обитают духи —
якши, змеи-наги и боги, а также души умерших. Мировое древо
в этом случае выступает как символ абсолютной реальности,
в равной мере приложимый и к космосу, и к человеку. Понятно,
что нигде, ни в каком другом месте Будда не мог обрести духов­
ного прозрения, кроме как в центре мироздания, обозначенном
этим древом, потому что оно является локусом встречи трех кос­
мических зон, где все противоположности объединяются, опыт
двойственности уничтожается, мир феноменов преодолевается
и вследствие этого возможно переживание совершенного единства
мироздания.
Символика мифологического центра мира многозначна, она
охватывает разнообразные представления, а для древнего сознания
это единственное место, где в мифические времена мог произойти
акт творения, эхом отозвавшийся в акте духовного делания Будды,
и потому оно воспринимается как самая сакральная точка.
Мифологическая и ритуальная связь царя со священным деревом,
как и их нередкое отождествление, была обычной для древнеин­
дийских обрядов, носящих космологический характер. Царь в них
символизировал центр, господствующий над всеми странами све­
та. Будда как центр мира или как его символ «вписывался» в четы­
рех- или восьмичленную космологическую модель, типичную для
Древней Индии, как и для других древних обществ. При этом сам
он образовывал пятый (или девятый) центральный элемент, скреп­
ляющий всю структуру. В позднейших буддийских текстах по че­
тырём сторонам от него располагаю тся боги-хранители стран
света, причём они же присутствуют при всех важнейших событиях
его жизни: на небесах Тушита, напоминающих рай, накануне зем­
ного воплощения, при зачатии и рождении, в момент ухода из двор­
ца и т. д.
Мифологическая топография пространства обыгрывается и в сце­
не рождения принца Сиддхартхи. Согласно одной из версий его

жизнеописания, появившегося на свет младенца принимали стра­
жи четырёх стран света. Сиддхартха сразу же встал на ноги, по­
вернулся лицом к востоку и увидел все тысячи миров вселенной.
Он осмотрел четыре, шесть и девять направлений пространства
и не увидел никого, равного себе. Повернувшись к северу, он сде­
лал в этом направлении семь шагов. На седьмом шаге младенец
голосом, подобным рычанию льва, возвестил, что он достиг вер­
шины мира.
М ифологизм просвечивает и в сцене просветления Будды.
В разных вариантах его биографии описывается, как, подойдя
к дереву бодхи, он попытался сесть под ним с южной стороны
лицом к северу, но тогда южная сторона земли опустилась до ада
Авичи, а северная поднялась до вершины неба. Тогда он попы­
тался сесть на западной стороне лицом на восток, но на этот раз
западная сторона опустилась, а восточная поднялась к небу. Си­
туация повторилась, когда Сиддхартха сел на северной стороне
лицом на юг. И только когда он сел на восточной стороне дерева,
зем ля не шелохнулась. Эта сцена отсы лает к обряду царской
инициации, во время которого обреталась божественная санкция
права на власть и утверждалась сверхъестественная природа са­
мого правителя.
В буддийской литературе и символике, продолжающей древние
традиции, Будда нередко отождествлялся с деревом жизни и де­
ревом желаний. Интересно, что практически все ключевые момен­
ты в мифологической биографии Будды, от рождения до смерти,
отмечены «участием» в них священных деревьев, так что может
быть создано особое «древесное» жизнеописание вероучителя. Он
появляется на свет в саловой роще Лумбини, при этом царица Майя
держится рукой за дерево. Состояние медитации он впервые пере­
живает в раннем детстве, сидя под деревом джамбу. Покинув отчий
дом, царевич семь дней живет в манговой роще. Накануне своего
духовного пробуждения он сидит под баньяном и здесь же полу­
чает молочный рис, который женщина принесла в дар божеству
дерева. Перед тем как погрузиться в медитацию, он гуляет в сало­
вой роще, а вечером садится под ашваттхой, появившейся на зем­
ле в момент его рождения. Обретя внутренне прозрение, он еще
семь дней сидит под деревом ашваттха, а затем еще семь дней под
деревом нигродха, потом под кольцами змея Мучалинды, симво­
лического двойника мирового дерева, и наконец под деревом
раджаятана. Завершая свой земной путь, он остановился в роще
какуттха, а потом в саловой роще в Кушинагаре. Здесь, лёж а

между двумя деревьями, он погрузился в паринирвану. «Древесные»
подробности встречаются и в других, неключевых моментах био­
графии Будды. Например, божество держит над ним дерево как
зонтик в парке Джетавана.
И так каждый эпизод в повествовании о жизни Будды как будто
бы прямо и невыводим из мифа, но мифологически ориентирован­
ным сознанием он воспринимался только через его призму. Может
быть, именно благодаря этому жизнеописание вероучителя приоб­
рело неоспоримую убедительность и сохранилось на века.

ОСОБЕННОСТИ
НЕПАЛЬСКОГО БУДДИЗМА
Буддизм в Непале, стране по преимуществу индуистской, в наше
время не является доминирующей религией, но играет весьма
заметную роль в духовной жизни. Повсюду встречаются буддий­
ские святыни, ступы, гомпы и иные священные сооружения, причем
не только в населенных городах и селениях, но и в пустынных
горах.
Стоит подчеркнуть, что Непал наряду с Индией является местом
традиционного паломничества для буддистов всего мира. Не будем
забывать и о том, что в 1956 г. столица Непала Катманду была мес­
том проведения IV конгресса «Всемирного братства буддистов».
Что же представляет собой непальский буддизм? Он существу­
ет здесь в виде трех основных ветвей. Во-первых, на севере страны
среди горных народов (шерпов, тхакали, лопа и др.) преобладает
северный буддизм, махаяна. В первую очередь это традиции тибет­
ских школ ньингма и сакья. Во-вторых, распространен, преимуще­
ственно в горах, южный буддизм, тхеравада, некогда популярный,
но позже забытый и возрожденный в середине XX в. Наконец,
в центральной части страны, главным образом среди неваров, одной
из многочисленных непальских этноконфессиональных общностей,
существует ваджраяна, ‘алмазная колесница’.
О неварском буддизме, сочетающем в себе индийские и тибет­
ские элементы, следует сказать особо. В неварских монастырях
издавн а безвестно хранились древние буддийские рукописи
на санскрите, пока их не обнаружил Б. X. Ходжсон (1800-1894),
занимавший с 1833 по 1843 г. пост резидента Британской империи
при королевском дворе Непала. Благодаря этим рукописям удалось
познакомиться с древним буддийским наследием на санскрите,
которое в самой Индии не сохранилось.

Сейчас в Непале буддизм по числу приверженцев сильно усту­
пает индуизму. Его исповедуют всего лишь около 11 % населения
(более двух миллионов человек). Но в точности этой цифры мож­
но усомниться. Дело в том, что индуизм и буддизм образуют здесь
такой прочный симбиоз, что порой трудно определить границу
между ними, поэтому многие непальские буддисты регистрируют
себя как индуисты, возможно, из политических соображений.
К тому же в Непале встречаются семьи, в которых родители при­
надлежат к разным традициям, и дети от таких браков нередко
относят себя к представителям сразу обеих религий.
Вот это, собственно, и есть первая и главная особенность не­
пальского буддизма: его тесная сращенность с индуизмом. Такая
ситуация складывалась веками, если не тысячелетиями. Дело в том,
что буддизм утвердился в Непале довольно рано. Достаточно
вспомнить, что именно здесь, в местечке Лумбини, родился Будда.
Буддисты Непала верят, что еще и до Будды Шакьямуни семеро
других ранних Будд также были рождены в Непале.
Итак, буддизм распространялся в Непале уже со времени свое­
го зарождения. В стране тогда правила династия Киратов (VI—
VIII вв. до н. э.), при которой это и происходило, и буддизм был
тогда главной религией. Однако позже, при других правителях,
утвердился индуизм, и начиная с XIII в., при династии Маллов,
он стал основной религией, а непальские короли почитались как
воплощения Вишну. С XVIII в., при династии Шахов, индуизм стал
государственной религией, но продолж ал мирно сосущество­
вать с буддизмом; это сосуществование продолжается и по сию
пору.
Самых разнообразных примеров симбиоза буддизма и индуизма
множество. Часто буддийские святыни соседствуют с индуистски­
ми. Например, на территории индуистской святыни Муктинатх,
расположенной в гималайской долине в Мустанге, стоит буддий­
ский храм, а в шиваитском святилище Пашупатинатх — статуя
Будды. Если обратиться к истории, то выясняется, например, что
среди советников и приближенных королевских индуистских кла­
нов числились буддийские деятели. Еще один выразительный
пример: живая богиня Кумари, о которой сказано выше и которая
ставила на лоб королю тику, символически наделяя его верховной
властью, должна принадлежать к буддийской касте ювелиров, в то
время как король воспринимался как воплощение индуистского
божества Вишну. Число примеров можно множить, но вряд ли
в этом есть необходимость.

Важнее отметить, что в случае с Кумари мы сталкиваемся со вто­
рой особенностью непальского буддизма — его кастовым характе­
ром, хотя исходно буддизм был совершенно несовместим с каста­
ми. Касты попали в Непал из Индии вместе с индуизмом, они
являются его неотъемлемой частью. И хотя в 1963 г. касты в Непа­
ле были законодательно отменены, они остаются глубоко укоре­
ненными в жизни общества, влияют на многие стороны жизни,
в том числе на социальную иерархию, а также определяют риту­
альный статус людей.
Мы не будем сейчас вдаваться в кастовый вопрос; это отдельная,
очень сложная и малоисследованная тема. Отметим лишь, что
среди буддистов выделяю тся в основном касты Ваджрачарья
и Шакья, а также Шрестха, самая многочисленная каста у неваровиндуистов. Для выполнения домашних ритуалов нередко пригла­
шают не только индуистских жрецов-пурохит, но и буддийских
Ваджрачаръев. Члены некоторых каст для выполнения одного
и того же частного ритуала могут пригласить одновременно инду­
истского и буддийского священников. Разница между ними может
оказаться в том, что первый совершает ритуал на нижнем этаже
дома, а второй — на верхнем. Более того, семьи целого ряда каст
обслуживаются особыми буддийскими жрецами — исключительно
внутри своих каст.
Эта весьма непростая конфессионально-кастовая картина буд­
дизма в Непале заметно усложняется за счет очень сложной этни­
ческой ситуации. Напомню, что в Непале проживают десятки на­
родностей, говорящих более чем на шестидесяти языках и диалектах;
в основном это тибето-бирманские и индоевропейские языки. В та­
кой ситуации буддизм у каждого народа приобретает свой сугубо
местный колорит.
Совершенно особое место в общенепальском буддизме занима­
ет, например, буддизм неваров, который развивался здесь под
сильным влиянием Тибета. Невары совершают богослужения на
санскрите и почитают «девять провозглаш ений Дхармы» (нава
дхарма парьяя), образующих их канон. «Девять провозглашений
Дхармы» — это девять текстов (в основном сутр) Махаяны, сохра­
нившихся на санскрите: Ланкаватара-сутра («Сутра о нисхождении
на Ланку»), А ш тасахасрика прадж ня-парамита сутра («Сутра
о Запредельной Премудрости в восемь тысяч шлок») и другие.
Е. А. Торчинов предполагал, что «неварский буддизм представля­
ет собой рудимент классической индийской махаянской традиции
в ее позднем варианте, когда она включила в себя учения и формы

практики тантрического буддизма — Ваджраяны и испытала до­
статочно сильное влияние индуизма».
Еще одна яркая особенность непальского индуизма — это его
пропитанность мифологическим мышлением. Непальские иссле­
дователи, изучающие буддизм, выделяют в качестве основных
источников мифологические и документальные свидетельства, при
этом мифологические данные нередко считая не менее важными,
чем исторические, потому что они глубоко укоренены в повседнев­
ной религиозной практике. К числу самых важных источников
такого рода обычно относят Сваямбху-пурану, хроники-вамшавали,
описания божеств и их деяний и т. п.
Таковы основные особенности буддизма, которые выявляются
при первом приближении. Если же, что называется, копать глуб­
же, то можно найти еще много интересного. Например, в тради­
ционном буддизме тхеравады, в большинстве его разновидностей,
ключевой является фигура нищенствующего бритоголового мо­
наха в шафранно-желтом одеянии, живущего подаянием и не
имеющего дома и семьи. В Непале же картина прямо противопо­
ложная. Здесь мы встречаем монахов, которые имеют семью
и дом, принадлежат к определенной касте, а роль монахов вы­
полняют лиш ь эпизодически. Среди таких семей выделяются
кланы Ваджрачарей, у которых есть эксклюзивное право выполнять
ритуалы как в рамках своего монастыря, так и за его пределами.
Вот таких затейливых особенностей в непальском буддизме не­
мало.
В заключение стоит хотя бы упомянуть крупнейший неварский монастырь Ква Баха, находящийся в Патане. Из-за обилия
желтого металла в монастыре его еще называют «Золотым Хра­
мом», Хираньяварна Махавихар. Сангха этого монастыря — круп­
нейш ая в долине Катманду, в ней насчитывается свыше двух
тысяч человек. Благодаря торговле с Тибетом, которая велась
на протяжении долгих лет, эта сангха считается одной из бога­
тейших в неварском обществе. Трехступенчатая крыша централь­
ного храма, фасад и множество статуй покрыты медными барелье­
фами. М онастырь богато украш ен резьбой по дереву, камню
и металлу. На фасаде основного храма — изумительная по ис­
полнению резная торана из серебра — арка над дверью портала,
как бы висящая над ней. Столь же искусны и боковые тораны,
сделанные из меди. Кажется, бродить по этому монастырю мож­
но бесконечно долго, ощущая, что попадаешь в особое время
и пространство.

РОЖДЕННЫЙ ИЗ ЛОТОСА
Туристы в Непале часто наведываются в Парпинг, небольшое
селение, расположенное недалеко от Катманду, примерно в часе
езды. Это известное место паломничества как для буддистов, так
и для индуистов, поскольку здесь буддийские монастыри сосед­
ствуют с индуистскими святилищ ами. При въезде в Парпинг
у подножия холма находятся соединенные протоками священные
водоемы Шеш Нараян (Нараян — одно из имен Вишну) с прозрач­
ной водой, в которой резвятся рыбки. Местные ловкачи предлага­
ют доверчивым западным туристам (за плату, разумеется) помеди­
тировать со всеми удобствами в небольшой пещере или хотя бы
зажечь светильник — и лучше не один.
Рядом с прудами начинается лестница, ведущая к вишнуитскому храму и к нескольким буддийским ступам. Здесь же находится
монастырь, в котором живет в длительном уединении со своими
учениками один из наставников традиции Ньингмапа. Неподалеку
располагается старинный храм XVII в., построенный в неварском
стиле, посвященный одной из мистических защитниц буддизма
Ваджрайогини. На противоположной стороне холма высятся не­
сколько буддийских монастырей. В небольшом святилище можно
увидеть впечатляющий самовозникший образ Зеленой Тары, попу­
лярной буддийской богини, которую индуисты почитают как Сарасвати, богиню мудрости и красноречия. Словом, здесь есть что
посмотреть и чему подивиться.
Но главная святыня Парпинга освящена именем Падмасамбхавы,
что в переводе с санскрита означает ‘Рожденный из лотоса’. Это
пещера Асура, которая находится почти на вершине холма. Соглас­
но местным легендам, здесь медитировал сам легендарный Падмасамбхава, поэтому пещере приписывается уникальная энергетика
и огромная мистическая сила, способствующая духовному совер­
шенствованию. Снаружи над входом в пещеру видны странные
белесые образования, напоминающие клубок змей. Местные жите­
ли рассказывают, что когда Падмасамбхава медитировал, духи
посылали змей, мешающих ему, и он обратил их в камень.
В пещеру можно свободно войти через обычную дверь. Слева от вхо­
да в скале остался отпечаток правой руки: буддисты не сомневают­
ся, что некогда его оставил сам Падмасамбхава. Местонахождение
других символов и знаков отмечено маленькими глиняными священ­
ными изображениями, называемыми цаца. Внутри царит полумрак,
который развеивают множество горящих на алтаре светильников.

Кто же такой Падмасамбхава и почему так бережно хранят па­
мять о нем в Непале? Это весьма популярный персонаж в буддий­
ской традиции Непала, Индии и Тибета. Он известен и под други­
ми именами: Падмаджунба, Гуру Падма (‘Лотосовый Гуру’), Гуру
Ринпоче (‘Драгоценный Учитель’). Падмасамбхава считается осно­
вателем древнейшей буддийской школы Тибета — ньингмапа, где
его иногда называют вторым Буддой. Буддисты почитают его как
одного из самых выдающихся духовных учителей и не сомневают­
ся, что он обладал поистине безграничной духовной силой.
Дошедшие до нас сведения об этом великом йогине представ­
ляют собой пеструю мозаичную смесь из подлинных исторических
фактов, популярных религиозных сюжетов и бродячих фольклорных
рассказов. По всей вероятности, реальным прототипом для этого
яркого образа послужил индийский проповедник, приглашенный
в Тибет царем Тисрондецаном (755-780), царствование которого
буддисты считают золотым веком.
Тогда приглаш али самых знаменитых учителей из универси­
тета-монастыря Наланды, главного центра буддизма, существо­
вавшего в Ѵ-ХІІ вв. на севере Индии. Первым был «профессор»
Шантаракшита, знаток теории и практики махаяны, прибывший
в Тибет около 747 г. Но его проповедь не имела успеха, потому
что она опиралась на письменную традицию, в то время еще чуж­
дую тибетцам. Ему пришлось покинуть Тибет, вернуться туда
он смог лиш ь через несколько лет. По совету Ш антаракшиты
царь пригласил Падмасамбхаву, великого ученого и знатока ок­
культных наук. С его именем связывают также утверждение в Не­
пале и Тибете одного из направлений буддизма — ваджраяны,
введение мистерии цам и создание комментария к тибетской
«Книге мертвых».
В буддийской традиции имя Падмасамбхавы окутано таким
плотным ореолом легенд и преданий, что составить его достовер­
ную историческую биографию вряд ли возможно, да и не нужно.
Легенды обладают несравненно большей убедительной силой.
Согласно им, появление на земле Падмасамбхавы предсказал сам
Будда Шакьямуни. Перед уходом в нирвану он обещал возникнуть
в явленном мире в облике Падмасамбхавы и распространять буд­
дизм. Действительно, в ключевых моментах биография Падмасам­
бхавы напоминает жизнеописание Будды.
Согласно легенде, через восемь лет после ухода Будды в нирва­
ну Падмасамбхава чудесным образом появился на свет в цветке
лотоса, растущем в молочном океане, сразу в виде восьмилетнего

мальчика; чудо такого рождения и отразилось в его имени. Буд­
дийская традиция объясняет это рождение как проявление нирманакаи, магически созданного тела Будды Амитабхи. Это чудо
произошло в легендарной стране Удцияна, точное местонахож­
дение которой достоверно неизвестно, оно остается предметом
дискуссий. Царь этой страны Индрабхути взял удивительного
мальчика к себе во дворец и воспитывал его как родного сына.
Но когда Падмасамбхава вырос и повзрослел, он, подобно Будде
Шакьямуни, покинул дворец и отправился путешествовать по Ин­
дии, наставляя ее жителей в буддийском учении.
Падмасамбхава часто посещал кладбища, где занимался тайны­
ми тантрийскими практиками, встречался с разными учителями,
изучал астрологию, логику и искусство, общался с дакини — спут­
ницами богов и небожителей, которые приобщали буддийских
подвижников к сокровенным тайнам учения. Падмасамбхава не­
редко являл чудеса, чтобы таким образом обратить в буддизм как
можно больше людей. Завистники не раз пытались с ним распра­
виться, но он каждый раз ускользал от них и оставался цел и не­
вредим. Однажды его пытались утопить в реке, но он выпрыгнул
оттуда, вознесся на небо и принялся там весело танцевать. Когда
его бросили в костер, горевший семь дней, то огонь волшебным
образом превратился в воду, и все увидели Падмасамбхаву сидя­
щим на лотосе посреди огромного озера.
Тем временем тибетский царь Тисрондецан, утверждавший
буддизм в своей стране, встретил сильный отпор со стороны
жрецов исконной тибетской религии бон. Они поняли, что новая
религия несет угрозу их немалым привилегиям. Неудивительно,
что, когда на Тибет обрушилась волна природных бедствий, жре­
цы воспользовались случаем и обвинили во всех бедах буддистов.
Вот тогда-то и помог Падмасамбхава, главным из чудес которого
считается закрепление в Тибете буддизма. Прибыв в эту горную
страну, он, по преданию, не отправился прямо в Лхасу, а долго
скитался по разным местам, разыскивая местных духов и бо­
жеств.
В легендах эти события отразились в виде рассказов о том, как
местные демоны чинили препятствия буддистам. Ешей Цогьял,
тибетская ученица Падмасамбхавы и его духовная супруга, запи­
сала будто бы с его слов: «На берегах озера Ньимакхуд в Тибете
я покорил жестокое горное божество и варварских каннибальских
духов. Теперь все они связаны с Дхармой обетом. На перевале
Кхала я подчинил двенадцать охраняющих богинь Белой Горы.

Я подчинил всех влады к зем ли северных регионов. В Ц анге
я подчинил гибельных духов Оюг: все они связаны обетам и
с Дхармой».
Царь послал навстречу Падмасамбхаве двух министров с подар­
ками в сопровождении пятисот всадников. Встретив Падмасамбхаву, они признались ему, что мучаются от жажды, но не могут
найти воды. Тогда он взял палку и ударил ею о скалу, из нее по­
текла вода, так что люди и животные смогли утолить жажду. При­
дя к царю, Падмасамбхава не поклонился ему, как было положено
по этикету. Он объяснил это тем, что царь родился от смертной
женщины, а он, Падмасамбхава, чудесным образом вышел из цвет­
ка лотоса. Великий йогин потребовал, чтобы царь и его министры
поклонились ему, потому что он принес в их страну благо истин­
ного учения. При этом из кончиков его пальцев вырвалось пламя
и сожгло на царе одежду, а с неба прогремел гром, и земля задро­
жала под ногами. После таких убедительных аргументов ни у кого
не осталось сомнений в могуществе Падмасамбхавы.
В Тибете он сразу же посрамил поборников религии бон и об­
ратил их в буддизм. В этом нас уверяют легенды. Исследователи
же, опирающиеся на достоверные источники, считают, что в дей­
ствительности роль П адмасамбхавы бы ла намного скромнее,
а в описаниях его деян ий усматриваю т много противоречий.
По мнению ученых, проникновение буддизма в Тибет принимало
порой весьма бурные формы, отягощенные противоборством ки­
тайских и индийских школ. Не последнюю роль играли и сложные
политические мотивы, которые имели неизбежную экономическую
подоплеку. Как бы то ни было, после утверждения в Тибете буд­
дийского учения образ Падмасамбхавы вырос до гигантских мас­
штабов, и о нем стали говорить как о великом чудотворце и о вто­
ром Будде.
В легендах, как и в специальных работах, по-разному оценива­
ется и время пребывания Падмасамбхавы в Тибете — от шести
месяцев до ста одиннадцати лет. Но сколько бы лет он там ни
прожил, за это время он сумел расправиться со всеми враждебны­
ми буддизму силами, приобщил к новой религии многих тибетцев
и взрастил двадцать пять знаменитых учеников. Он благословил
множество пещер, гор, озер, храмов и монастырей, превратив их
в священные места, куда устремлялись толпы паломников.
Принято считать, что именно благодаря Падмасамбхаве был
заложен первый буддийский монастырь в Тибете — Самье, который
до него не удавалось построить. Царь Тисрондецан приступил

к его строительству, не проведя надлежащих ритуалов освящения
места, и из-за происков злых духов стены монастыря каждый раз
обрушивались, стоило их возвести. Дело наладилось лишь тогда,
когда за него взялся Падмасамбхава. Он освятил место, подчинил
злых духов, назначил индийских богов руководить строительством,
а богов — хранителей стран света поставил наблюдать за ходом
работ. Днем работали люди, а ночью — духи, и строительство
пошло быстрыми темпами. Когда расходы на строительство мо­
настыря истощили царскую казну, Падмасамбхава отправился
на берег озера, где жил царь нагов, и остался там медитировать.
На третью ночь перед ним предстала прекрасная дева и спросила,
чего он хочет. Он ответил, что пришел просить у царя нагов помо­
щи в сооружении монастыря и что он просит девушку передать
его просьбу. На следующее утро из глубин озера вынырнул гро­
мадный змей и выбросил на берег много золота. Монастырь был
достроен.
Чудеса происходили и во время ритуала освящения монастыря.
В нем было сто восемь святилищ, и Падмасамбхава предстал в ста
восьми образах, освящая одновременно все святилища. Говорили,
будто бы все статуи божеств ожили и трижды обошли монастырь,
а языки пламени, изображенные на иконах, горели, как настоящий
огонь. Небесные божества наблюдали за этой церемонией и всех
осыпали цветами. Однако ученые, опираясь на письменные источ­
ники, высказывают и другие мнения. Одни из них сомневаются,
что Падмасамбхава принимал какое бы то ни было участие в строи­
тельстве монастыря, а другие считают, что оно было совсем незна­
чительным.
Но в буддийской традиции все выглядит иначе. Царь Тисрондецан считается одним из воплощений Манджушри, бодхисаттвы
мудрости, а также защитником и покровителем школы ньингма.
Некоторые сочинения этой школы написаны в форме ответов Падмасамбхавы на вопросы царя по случаю большой церемонии в мо­
настыре Самье.
Покидая Тибет, Падмасамбхава будто бы остановился на горном
перевале на границе Тибета и Непала и сказал сопровождавшим
его ученикам, царю и придворным, что никто из них не должен
следовать за ним. Затем он преподал последнее наставление, под­
нялся в воздух, сел на коня, появившегося чудесным образом невесть
откуда, и ускакал на запад. По другой версии, он обрел иллюзор­
ное тело и поднялся на небо по радужной арке. Буддисты верят,
что, прежде чем покинуть этот мир, он спрятал множество священ­

ных текстов — терма в разных сокровенных местах Непала и Ти­
бета. Возможно, поэтому непальцы и показывают самые разно­
образные святые места, связанные с именем этого великого по­
движника.
Кроме Парпинга, с именем Падмасамбхавы в Непале связана
пещера Маратика, точнее, целый пещерный комплекс, который
находится в районе Кхотанг, примерно в двухстах километрах
к юго-западу от Эвереста. Рассказывают, что здесь Падмасамбхава
практиковал тайное учение со своей верной ученицей, индийской
принцессой по имени Мандарава. В результате успешной практики
им явился Амитаюс, Будда беспредельной жизни с эликсиром бес­
смертия. Он даровал духовным супругам несколько капель этого
божественного напитка, и они обрели дар вечной жизни и тела,
неподвластные смерти и рождению.
Неудивительно, что в монастырях, храмах и святилищах Непа­
ла нередко встречаются изображения Падмасамбхавы. Он легко
узнаваем. Его главный облик, одноликий, почти всегда отличает­
ся пронзительным взглядом. В правой руке он держит ваджру — ри­
туальное оружие, символизирующее алмазную твердость духа.
В левой руке обычно находится чаша — капала, сделанная из че­
ловеческого черепа и наполненная нектаром божественной мудро­
сти. Локтем левой руки Падмасамбхава прижимает кхатвангу —
ритуальный жезл, увенчанный головами, обычно тремя, и тре­
зубцем. Часто рядом с великим йогином показаны обе его верные
спутницы: Ешей Цогьял, олицетворяющая мудрость в постижении
природы реальности, и Мандарава, которая воспринимается как
символ жизненной силы и долголетия.
Последователи Падмасамбхавы верят, что великий йогин до сих
пор обитает в некоей неведомой стране, практикует тайные буддий­
ские учения и на протяжении последних столетий обучает много­
численных последователей сокровенным методам поисков духов­
ного пути. В разных местах он принимает разные облики и иногда
может становиться видимым для преданных ему существ.

КАРТА ВНУТРЕННЕГО МИРА
Жители гималайского государства называют свою страну Непала-мандала. Различные изображения мандал, сложных магических
кругов, здесь можно увидеть повсюду, от храмов до сувенирных
лавок. Это не случайно: мандала — важный символ духовной
культуры Непала, как и всего Востока, особенно буддизма.

Что же такое мандала? Вряд ли можно определить ее одно­
значно, это слишком глубокий и энергоемкий образ. Само слово
санскритского происхождения, имеет не один десяток значений:
КРУГ> Диск, нимб, орбита небесного тела, колесо, глобус, мяч,
собрание, часть книги и т. д. Чаще всего оно употребляется как
религиозный термин. В буддизме, где мандала часто использу­
ется, его определяют как ритуальный или магический круг, диа­
грамму для созерцания и храмовой службы.
Обычно мандалу описывают как карту космоса в его буддийском
понимании, модель вселенной с ее космическим сознанием, образ
бытия и систему, способную организовать медитативную практику
так, что ее созерцание может привести к мистическому прозрению.
Отдельные европейские исследователи рассматривают мандалу
как универсальный символ интеграции, гармонии и трансфор­
мации, которому свойственны достоверность, знание и красота.
Далай-лама XIV называет мандалу небесной обителью и чистым
жилищем божеств. Лама Анагарика Говинда (Эрнст Лотар Хофман,
1898-1985), глубокий знаток Востока, уподобляет мандалу «карте
внутреннего мира, который мы хотим исследовать и понять, отва­
жившись на медитацию».
Прототипом всех мандал считается лотос, священный цветок
Индии. Называют и другие варианты: китайские бронзовые зерка­
ла ханьского периода с диаграммами вселенной; мегалитические
сооружения Тибета; вавилонские зиккураты; шаманские бубны
народов Сибири и Севера. Графически мандала, как правило, пред­
ставляет собой довольно простую геометрическую схему — круги,
квадраты и треугольники, находящиеся в определенном соотношении.
При этом внутренняя окружность воспроизводит структуру лотоса,
лепестки которого представлены отдельными сегментами. Стороны
квадрата означают стороны света с определенной цветовой симво­
ликой: север показан зеленым цветом, юг — желтым, восток — белым,
запад — красным. В центре мандалы нахбдится изображение Буд­
ды, какого-либо божества или ритуального символа. От централь­
ного изображения зависят все остальные детали мандалы. Эта
общая иконографическая схема имеет много вариаций, но лейт­
мотивом обычно бывают различные круговые образы.
Мандалы могут быть постоянными и временными, даже одно­
разовыми. Предполагают, что первоначально они предназначались
для инициаций в некоторых тантрийских циклах; их рисовали
на земле, а потом уничтожали. Сейчас известно множество спосо­
бов создания мандал: их изображают на алтаре, на стене, на потол­

ке и на полу, лепят из песка, масла, теста или другого материала,
рисуют на бумаге или на ткани, делают из простых и драгоценных
металлов и даже из цветных порошков, вырезают из камня или
дерева, выкладывают из цветов.
Мандалы могут быть плоскими, двухмерными, или рельефными,
объемными. В храмовых обрядах северного буддизма, распростра­
ненного в Непале, мандала используется и как жертвенное блюдо,
с ним лам а обходит присутствующих в храме, и те кладут на него
монеты и денежные купюры, конфеты, печенье и другие дары.
Словом, разнообразие мандал почти необозримо. Наука их созда­
ния очень сложна; ей посвящено 22 тома Ганджура, тибетского
буддийского канона. Там приводятся инструкции по изготовлению
мандал, предназначенных для приглашения и приема божеств,
молитвы и гимны, адресованные им.
Особенно сложны тантрические мандалы, в которых использу­
ется глубокая архаическая символика. Описывая одну из них, из­
вестный религиовед М. Элиаде отмечал ее сложную структуру:
внешний круг мандалы — это символический «огненный барьер»,
он не только преграждает доступ непосвященным, но и символи­
зирует метафизическое знание, которое, подобно огню, сжигает
неведение. За огненным кольцом следует «алмазное»: алмаз — сим­
вол высшего, просветленного сознания. Под этими кольцами на­
ходится круг с восемью «кладбищами», демонстрирующими разные
аспекты профанного сознания. За ними следует «кольцо листьев»,
означающее духовное возрождение. В центре этого круга размеща­
ется дворец, где пребывают божества. Во дворец ведут четыре
двери, охраняемые устрашающими «хранителями дверей»: они
оберегают сознание от деструктивных сил бессознательного, воз­
никающих из «пустоты», и в то же время подчеркивают характер
вступления в мандалу как инициацию: вступление в мандалу, на­
рисованную на земле, равнозначно посвящению.
Для такой ритуальной мандалы тщательно выбирается почва,
играющая роль трансцендентной основы; на очищенной площадке
очерчивается мандала, и в благоприятный день совершается ини­
циация. Тексты, описывающие ее, пестрят множеством подробно­
стей: гуру должен очистить все органы ученика мантрами, надеть
на него цветочную гирлянду, очистить все ритуальные предметы
и т. д.
Мандала как бы огораживает священное пространство и обозна­
чает путь к священному центру, разумеется, внутреннему, духов­
ному. «Мысленно вступив в мандалу, — пишет М. Элиаде, — йогин

тем самым приближается к своему “центру”, и это духовное упраж­
нение может быть понято в двух смыслах: 1) чтобы достичь центра,
йогин искусно воспроизводит космический процесс, ибо мандала — это образ мира; 2) но поскольку он практикует медитацию,
а не ритуал, йогин, отталкиваясь от этой иконографической “опо­
ры”, может найти мандалу в своем же теле».
Мандала и в самом деле существует в человеческом теле: ее об­
разуют так называемые чакры, энергетические центры. Индуистская
традиция выделяет семь основных чакр. Центр такой мандалы
выражен чакрой, находящейся на макушке головы и называемой
сахасрара, а также брахмарандхра, нирвана чакра и т. п. Она пред­
ставляется в форме тысячелепесткового лотоса, в середине кото­
рого находится полная луна, а внутри нее располагается треугольник.
Эта чакра не относится к телесному плану; она имеет отношение
к трансцендентному.
В ритуалах северного буддизма мандала часто используется для
призывания божеств, которых просят явить милость или свершить
какой-нибудь чудодейственный акт. В одном из преданий о Падмасамбхаве (о нем шла речь в предыдущем разделе) описан обряд
очищения земли, совершаемый перед строительством монастыря.
Этот обряд состоял в изготовлении мандалы и поклонении ей
в течение семи дней. После этого появились пять дхьяни-будд, т. е.
будд созерцания, и очистили от скверны все окрестные земли.
В легендах утверждается, что каждый раз, когда требовалась по­
мощь богов, Падмасамбхава чертил мандалу, молился около нее
семь дней и после этого в магическом круге появлялось призы­
ваемое божество и выполняло его просьбу.
Любопытно, что мандалы могут быть не только традиционными,
свойственными определенной религиозной системе. Иногда они
появляются спонтанно во сне, в результате сильных переживаний
или болезней. Если ритуальные мандалы всегда сохраняют опре­
деленный стиль и воспроизводят определенные схемы, то в инди­
видуальных мандалах встречается неисчерпаемое разнообразие
мотивов и символических намеков. Швейцарский психиатр К. Г. Юнг
был убежден, что мандала соответствует микрокосму нашей пси­
хики: «Серьезный терапевтический эффект подобных изображений
не только эмпирически продемонстрирован, но и вполне понятен,
поскольку в них явлена отважная попытка соединить несоединимое
и совместить несовместимое. Даже незначительная попытка тако­
го рода терапевтически значима, при условии, что она возникает
спонтанно».

Юнг отметил, что в сновидениях и фантазиях пациентов мандалы появлялись тогда, когда процесс, названный им индивидуацией, был близок к успешному завершению, т. е. усваивалась
и интегрировалась какая-то часть бессознательного — той огром­
ной части психики, которая до этого угрожала целостности лич­
ности. Таким образом, естественно возникший образ мандалы
соответствовал духовной свободе.
Итак, мандала — и предназначенная для медитаций, и исполь­
зуемая для разных ритуальных целей, и возникающая спонтан­
но — подобна карте внутреннего мира, и для путешествия по ней
нужно знать и духовную традицию, и главные символы и получить
посвящение.
Лама Анагарика Говинда отмечал, что медитативная работа
с традиционной ритуальной мандалой требует предварительных
знаний и немалых усилий: «Мандала устроена в форме вселен­
ского храма, расположенного на вершине священной горы, кото­
рая олицетворяет мировую ось (сопоставляемую с позвоночником
медитирующего). Храм открыт с каждой из четырех сторон света,
и каждый вход охраняется одним из стражей стран света. Храм
окружен тремя защитными кругами: первый, состоящий из лепест­
ков лотоса, сим волизирует чистоту сердца как основу десяти
трансцендентальных добродетелей; второй, образованный из ал ­
мазных ваджр, символизирует силу и решительность сосредото­
ченного ума; третий круг пламени олицетворяет очистительную
силу высшего знания, в огне которого сгорают шлаки и нечисто­
ты, и все, расплавляясь, сливается в один великий восходящий
опыт».
Создание и созерцание мандалы — один из важнейших вкладов
буддизма в религиозную философию и психологию. Она напоми­
нает нам о вечной проблеме взаимоотношений человека и мира,
о непреходящей гармонии вселенной и о божественном потенциале
каждого человека — о том, что мы часто забываем в суете повсе­
дневной жизни.

«ПАМЯТНИК ПЕРВООСНОВЕ
ВСЕХ ВЕЩЕЙ»
Так назвал буддийскую ступу искусствовед М. В. Алпатов (1902­
1986). А И. П. Минаев, о котором уже шла речь на страницах этой
книги, был убежден, что именно со ступы надо начинать изучение
не только буддийской архитектуры, но и всей буддийской религии.

В Непале ступы встречаются повсюду, причем не только в городах
и селениях, но и в горах, пустынных местностях, где, как кажется
на первый взгляд, никто не живет. Разумеется, маленькую ступу
можно увидеть на алтарях в домах и храмах. Размеры ступ могут
быть самыми разными, от небольших и миниатюрных до монумен­
тальных и величественных сооружений. Словом, ступа заслужива­
ет того, чтобы о ней специально поговорить.
Что же такое ступа? Это санскритское слово означает ‘вер­
хуш ка’, ‘куча зем ли или кам ней’, ‘зем ляной холм ’. Это слово
мужского рода, и в прошлые времена его по этому типу и скло­
няли. Но русский язык диктует свои правила использования,
и потому в отечественной литературе за ним все-таки закрепил­
ся женский род. Иногда ступу называют чайтьей. Так обознача­
ется любой священный объект и в буддизме, и в индуизме: храм,
дерево, источник и т. п. Но ступа и чайтья — не равнозначные
понятия: ступу можно назвать чайтьей, но чайтья — это не толь­
ко ступа.
Ступа — первое и самое важное культовое монументальное
строение в буддизме, символизирующее уход Будды в нирвану.
В первые века существования этой религии изображения Будды
еще не появились, и ступы были единственными зримыми симво­
лами его образа. До сих пор считается, что одно лишь созерцание
ступы способно зарядить человека духовной энергией, умиротво­
рить его сердце и влить в него настоящую высокую радость. А сама
ступа рассматривается как энергетический центр, который гармо­
низирует окружающее пространство.
Как вид памятного сооружения ступа восходит, по мнению од­
них исследователей, к древним могильным курганам или погре­
бальным холмам-шмашана, по мнению же других — к ведийскому
алтарю. Третьи связывают ее и с первым и со вторым одновремен­
но. Ну а буддийская легенда дает иное толкование: когда Будду
Шакьямуни спросили, каким должно быть его погребальное соору­
жение, он вместо ответа будто бы сложил свой плащ, поставил
на него чашу д л я сбора подаяний, перевернув ее вверх дном,
а сверху положил монашеский посох. Учитель будто бы сам пред­
ложил и простые формы почитания ступы: подношение цветов
и благовоний или украшений, поклоны. В то время не предусмат­
ривались никакие сложные ритуалы, связанные с этими сакраль­
ными сооружениями. Главный мотив, побудивший Просветленно­
го разрешить возведение ступ и их почитание, — помочь верующим
совершенствовать их дух.

Со временем ступа стала едва ли не самым распространенным
культовым сооружением в буддизме, главной святыней, неотдели­
мой от основателя учения. Обычно ступы возводили под открытым
небом, на перекрестках дорог и в других людных местах. Понача­
лу их насыпали из земли и гальки, а позже стали строить на камен­
ных фундаментах, облицовывать кирпичом или камнем, украшать,
золотить и т. п.
По традиции, в ступах хранили волосы, кости, зубы, обрезки
ногтей и другие останки Будды, его учеников и других святых
людей. Там же могли замуровывать и предметы, которыми они
пользовались при жизни. Таковы ступы-реликварии. Считается,
что самые первые ступы такого рода были построены еще при
жизни вероучителя; две из них возвели над его волосами и обрез­
ками ногтей, а еще одну — над останками Шарипутры, одного
из ближайших учеников Будды.
По преданию, эти первые ступы над буддийскими реликвия­
ми возвели купцы Бхаллика и Тапусса. Они проезжали через
Бодх-Гаю как раз в то время, когда принц Гаутама, перед этим
долго сидевший в глубокой медитации под деревом бодхи, достиг
просветления и стал Буддой. Он прочитал купцам проповедь,
а те попросили у него какую-нибудь памятную вещь, чтобы они
могли поклоняться ей. Тогда Учитель подарил им свои волосы
и обрезки ногтей. Они считались самыми ценными реликвиями,
обладавшими такими же благодатными свойствами, что и сам
Будда. А ступу в честь Шарипутры будто бы построил мирянин
А натхапиндака, долго друживший с учеником Будды. Он сде­
л ал это не только с разреш ения Благословенного, но и по его
указаниям.
Со временем репертуар реликвий заметно расширился. В их
число вошли вещи, принадлежавшие кому-либо из его учеников
и последователей, затем к ним добавились бусины, кусочки драго­
ценных и полудрагоценных камней, сосуды с семенами и зерна­
ми, металлические и глиняные пластины с изображениями и над­
писями, монеты, скульптуры будд и бодхисаттв, священные тексты
и т. п.
Помимо реликварных ступ есть еще мемориальные ступы, ко­
торые возводили в честь памятных событий из жизни Будды и буд­
дийской истории. Первые мемориальные ступы были построены
в восьми местах популярных паломничеств в Северной Индии,
в долине Ганга. Они были связаны с местами рождения Будды,
его просветления, первой проповеди ухода в нирвану, а также

с совершенными им чудесами. В Средние века рядом с основными
ступами стали строить небольшие ступы по обету, ради обретения
религиозных заслуг или ради блага своего собственного, род­
ственников или всех живых существ.
Наконец, ступа во все времена служила символом учения Будды,
дхармы, а также состояния просветления, которого может достичь
каждое живое существо. В таких ступах не хранили реликвии и они
не были связаны со священной буддийской историей. И, разуме­
ется, ступы — это примечательные памятники буддийской архи­
тектуры. Эстетическое оформление ступы выражало главные идеи
буддийского мировоззрения и имело многоуровневую символику,
объединяющую вселенную и человека.
Можно сказать, что ступа воспроизводит мандалу в архитекту­
ре, а иногда и весь храмовый комплекс создается по типу мандалы.
Внутри ступы обычно расположен шест — это символическая ось
мира, иногда называемая «древом жизни», которая символически
соединяет землю с небом. Воздвижение такой оси во время строи­
тельства ступы приравнивает ее создание к творению мира. Счи­
тается, что этот акт укрепляет землю и умиротворяет место, вы­
бранное для возведения ступы.
Обычно в ступе выделяют пять основных частей: верхушку, зонт,
шпиль, сферу и основание. Они соотносятся с пятью первоэлемен­
тами мира — землей, воздухом, водой, огнем, пространством, или
эфиром, и с пятью элементами человеческого существа — группой
восприятия, группой ощущений, группой представлений, группой
эмоций, группой форм. Их связывают также с пятью каналами
человеческого восприятия — слухом, обонянием, вкусом, осязани­
ем, зрением, с пятью основными цветами — желтым, синим, крас­
ным, зеленым, белым и с другими важными в буддизме пятерицами. Верхушка ступы, хармика, состоит из лунного диска, солнца
и драгоценности-бннду. Зонт — символ сострадания, а также один
из восьми сулящих счастье символов, ведущий к преодолению
страдания. Шпиль, установленный на небольшой подставке, сим­
волизирующей глаза Будды, означает восьмеричный благородный
путь избавления от страданий. Словом, ступа и сама символ,
и каждая ее часть тоже является символом, и разбирать все это
можно долго и подробно.
Как уже было сказано, в Непале ступы встречаются на каждом
шагу, но есть среди них особо почитаемые. В Катманду все палом­
ники обязательно стараются посетить едва ли не самую известную
и большую буддийскую святыню — ступу Сваямбхунатх. Санскрит­

ское слово Сваямбху означает ‘самовозникший’. По преданию,
на том месте, где сейчас высится ступа, некогда вырос священный
лотос, источник изначальной энергии и неугасимого света. Он
будто бы возник из семени, брошенного одним из предшествующих
Будд на дно того громадного озера, которое в незапамятные вре­
мена плескалось на месте нынешней долины Катманду. Вокруг
чудесного лотоса спонтанно возникла небольш ая хрустальная
ступа, которая и положила начало нынешнему религиозному
комплексу.
Нет никаких сомнений в том, что Сваямбхунатх — очень древ­
нее сооружение, но нам неизвестны достоверные исторические
свидетельства, подтверждающие его древность. Упоминания о нем
встречаются в источниках, начиная с V в., но предполагают, что
ступа была построена гораздо раньше, около двух тысяч лет назад.
Однако лучше не вдаваться в исторический экскурс, а просто по­
чувствовать ауру этого места. Она необычна, время здесь как
будто замедлило свой неумолимый бег или даже вовсе останови­
лось под взглядом всевидящих глаз Будды, одного из символов
Непала.
В наше время ступа Сваямбхунатх — сердце одного из буддий­
ских центров, который расположен на высоком холме на окраине
столицы. Туда ведут 365 широких ступеней, украшенных изобра­
жениями Будды Шакьямуни и различных буддийских персонажей.
Здесь же стоят многочисленные торговцы с сувенирами и другими
товарами, дело не обходится и без нищих попрошаек. А на верши­
не лестницы у подножия ступы установлена огромная ваджра —
символ твердости и силы духа.
Рядом со ступой Сваямбхунатх находятся маленькие ступы
и статуи буддийских и индуистских божеств. Здесь же воздвигну­
ты монастыри и расписные храмы, принадлежащие к различным
направлениям северного буддизма, есть и индуистские сооружения.
Сразу за главной ступой, напротив большой лестницы, находится
храм Харити, древней, еще добуддийской местной богини. По пре­
данию, раньше она была злобной демоницей и пожирала детей,
но после встречи с Буддой стала их защитницей. Местные жители
верят, что она также магически охраняет ступу.
Вокруг ступы много и других примечательных строений и скульп­
тур. Здесь все находится в постоянном движении: толпы паломни­
ков, совершающих кору — обход вокруг ступы, бритоголовые
монахи, любопытные туристы, торговцы самыми разнообразны­
ми изделиями местных мастеров, нищие. Почти безостановочно

крутятся молитвенные барабаны, обязательный атрибут буддий­
ских храмов. Внутрь каждого из них вложены бумажные свитки
с мантрами, так что, крутя барабаны, верующие как бы пробужда­
ют энергию этих мантр, таков своеобразный вид молитвы. Зву­
чит мелодичная мантра, верующие перебирают бусины четок...
Но, кажется, настоящими хозяевами здесь чувствуют себя обезьяны,
свободно разгуливающие повсюду, где им только заблагорассудит­
ся. Из-за их неимоверного количества это место так и называ­
ют — Обезьяньим.
Знаменита и другая великая ступа — Бодхнатх или Боудданатх,
расположенная на другой окраине Катманду. Это основной центр
тибетского буддизма в Непале. Именно здесь итальянский режис­
сер Бернардо Бертолуччи снимал в 1993 г. одну из централь­
ных сцен своей картины «Маленький Будда». История этой сту­
пы также слабо документирована, но обычно ее строительство
возводят к эпохе династии Личчхавов, к Ѵ-ѴІІ вв. Ступа была по­
строена на торговом пути, связывавшем Лхасу со столицей. Здесь
молились все, кто вышел на опасный путь через Гималаи, и те,
кто его прошел.
Местные буддисты верят, что нынешняя ступа — лишь послед­
няя в череде множества ступ, сменявших друг друга на этом месте,
так что ее история теряется в глубине веков. По легенде, в строи­
тельстве одной из таких ступ участвовали — в одном из своих
перерождений — тибетский царь Тисрондецан, знаменитый буд­
дийский философ Шантаракшита и великий учитель тантры Пад­
масамбхава. Однажды, когда все они трудились в поте лица,
к тогдашнему воплощению царя подлетел маленький комар. Тот
хотел от него отмахнуться, но случайно убил комара, сам того не
желая, и сильно опечалился по этому поводу.
Много лет спустя Тисрондецан, Шантаракшита и Падмасамбха­
ва снова встретились, на этот раз на строительстве монастыря
Самье в Тибете. Вдруг совершенно неожиданно умерла дочь царя
Тисрондецана, юная красавица, которая славилась многими досто­
инствами. Опечаленный царь спросил Падмасамбхаву, почему так
случилось, что он потерял свою юную дочь? Тот ответил, что это
произошло потому, что Тисрондецан некогда убил комара, когда
они возводили ступу в Непале. Падмасамбхава сумел оживить
девушку, хотя и ненадолго, и успел приобщить ее к буддийской
мудрости. Кроме этой истории, со ступой Бодхнатх, как и с други­
ми ступами, связано немало самых разнообразных легенд, но мы
не будем на них останавливаться.

Высокая монументальная ступа высится в центре площади, она
представляет собой пространственную трехуровневую мандалу.
От вершины ступы к ограде тянутся длинные веревки с пестрыми
молитвенными флагами, на которых написаны мантры и священные
тексты. Верующие и туристы обходят ступу по часовой стрелке,
прогуливаются по террасам, идут вдоль основания, вращая молит­
венные барабаны. С квадратного основания шпиля на все четыре
стороны света смотрят «всевидящие глаза Будды». Вокруг ступы
располагаются тибетские монастыри разных школ и направлений.
Здесь же много уютных кафе и ресторанчиков, сувенирных лавок
и магазинов.
В долине Катманду немало и других примечательных ступ, на­
пример, четыре ступы Ашоки по четырем сторонам города Патана
или одна из старейших ступ Непала в Чабахиле.

Глава 6

НЕПАЛЬСКИЙ БЕСТИАРИЙ

ДАР ИНДУИЗМА ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ
Обычное зрелище в Непале — корова, лежащая на дороге или
неспешно переходящая улицу. Никому не придет в голову прогонять
ее или кричать на нее, потому что корова здесь — священное жи­
вотное. Даже ударить ее — большой грех, а об убийстве и помыш­
лять нельзя. Корова не простое животное, а национальный символ.
Изображение белой священной коровы было на непальском коро­
левском гербе, она и сейчас находится под защитой государства.
Ее почтительно называют здесь Гомата (‘Мать-корова’). Разве она
не вскармливает людей своим молоком, как мать ребенка!
Священный статус коровы в индуизме обычно вызывает у евро­
пейцев удивленно-насмешливую реакцию. Надо же! Корова —
и вдруг священная! Эта реакция вполне понятна и объяснима: для
русских, например, корова чаще всего ассоциируется с непроходи­
мой тупостью, неловкостью, неуклюжестью и другими не слишком
симпатичными свойствами, весьма далекими от каких-либо пред­
ставлений о святости. Вспомним, например, наше выражение «как
корова на льду». А уж слово «телка»...
В индуизме же все обстоит совсем иначе. Как удивлялся Афа­
насий Никитин, первый европеец, попавший в Индию в XV в., еще
до знаменитого мореплавателя Васко да Гамы: «Индеяне же вола
зовут отцом, а корову матерью, а калом их пекут хлебы и еству
варят себе». Да, и в этом случае, как и во многих других, «ин­
деяне» преподали всему человечеству урок благодарной памяти
природе или богу. Они забыли о походе Александра Македонского
в их страну (так ли уж достойно вечной памяти его непомерное
честоюбие?), но очень хорошо помнят, как многим они обязаны
корове.
Известный индийский политический деятель прошлого века
Махатма Ганди (Мохандас Карамчанд «Махатма» Ганди, 1869-1948)
считал обожествление коровы вторым после принципа ненасилия
уникальным даром индуизма человечеству. В самом деле, ни од­
ному другому животному человечество не обязано столь многим,

как корове, но только в Индии ее роль в истории цивилизации
получила достойное признание. Все как будто забыли, что после
одомашнивания этого животного во время неолитической револю­
ции около 10 тысяч лет тому назад оно оказалось полезным чело­
веку все, целиком: мясо и молоко шло в пищу, из костей мастери­
ли орудия труда, из шкуры шили одежду, моча заменяла мыло
и стиральный порошок, а навозом удобряли поля и использовали
его как топливо. Священным считался и пепел от сгоревшего на­
воза. Кто и когда еще так кормил, поил и одевал людей, так забо­
тился о них? Неудивительно, что корова в мифах многих народов
получила самое непосредственное отношение к творению мира
и уже одним этим была достойна того, чтобы ее возвели на высокий
пьедестал? И, конечно, неслучайно корова ассоциируется с не­
которыми индуистскими богами, особенно с пастушком Кришной,
который провел свое детство среди коров и телят.
Образ коровы как символ плодородия, изобилия и благоденствия
прослеживается в Индии с очень глубокой древности. В те времена
в гимнах корова служила метафорой и грозовой тучи, и утренней
зари, и поэтической речи и т. д. В «Ригведе», как и в гомеровском
эпосе, «вымя» коровы означает ‘изобилие, плодородие’. Производ­
ные от названия коровы, санскритского го (тот же индоевропейский
корень, что и в славянском «говядо»), слышны в названиях неко­
торых селений и рек. Даже если это является случайным совпаде­
нием или результатом народной этимологии, индуисты все равно
связывают их со священной коровой, и во многих храмах, установ­
ленных в верховьях рек, струйка воды, будто бы дающая начало
течению реки, выливается из отверстия, форма которого повторя­
ет коровью морду.
Богов молили главным образом об умножении стад, и войны
велись ради угона скота (военный набег так и назывался — гавишти, то есть ‘добыча коров’). Корова уже тогда почиталась как свя­
щенное животное (это почитание, видимо, восходило к индоиран­
скому периоду), хотя запрет на ее убиение еще ясно не выражен,
по крайней мере в Х-ІХ вв. до н. э. Коров приносили в жертву богам
и награждали ими жрецов. Коровы заменяли деньги: ими рассчи­
тывались при торговых сделках. Словом, польза от коров была
немалая.
Для ранних этапов индуизма можно выстроить целую галерею
прекрасных священных коров, и украшениями этой галереи были
бы Сурабхи (‘Сладко пахнущая’), Камадхену (‘Корова ж еланий’)
и другие не менее великолепные животные. Со временем корова

стала считаться воплощением божества, и все ее продукты рассмат­
ривались как священные. Панчагавъям (молоко, творог, масло, моча
и навоз) расценивалось как сильное очистительное магическое
средство и для людей, и для их жилищ. Его и сейчас используют
не только в бытовых, но и в ритуальных и медицинских целях.
В древней поэзии именно корова была символом всего прекрас­
ного, сколь странным и непривычным для нашего эстетического
восприятия это ни покажется. Вот почему для женщины будет не
просто комплиментом, но и большой честью, если ее уподобят
священной корове.
Со временем у большинства народов возобладало сугубо праг­
матическое отношение к этому славному животному. Индуистские
же страны, Индия и Непал, стали исключением. В значительной
степени подобное отношение к корове сформировано индуизмом
с его представлениями о реинкарнации. Подумайте, может ли
иначе относиться к животным человек, который с детства убежден,
что в одном из предыдущих или будущих рождений он и сам может
явиться на земле в облике коровы, обезьяны или буйвола?
Убиение коровы стало караться смертью в связи с появлением
доктрины ахимсы, невреждения, или непричинения вреда всему
живому. Убийство коровы, как и брахмана, считалось самым страш­
ным прегрешением, а защита того и другого — высоким подвигом.
Не одно поколение индуистов воспитано в твердом убеждении,
что если убить корову, разрешить ее убийство или съесть кусок
говядины, то придется мучиться в аду столько лет, сколько шерсти­
нок в ее шкуре. Впрочем, был возможен обряд очищения. Для
этого индуист, убивший корову, должен был совершить поход
к святым местам, неся с собой коровий хвост на палке. Практико­
вались и более унизительные процедуры, например, убийцу могли
заставить надеть на себя шкуру дохлого животного, носить верев­
ку на шее, ходить с пучком соломы во рту и т. п. Нет уж, лучше
оказывать корове знаки почтения, совершая время от времени
вокруг нее, как вокруг святыни, круговой обхо д-прадакшину, и ни
в коем случае не бить ее палкой, не толкать, не мозолить ей глаза
и вообще не мешать ей делать то, что она хочет.
Шли века, и священный статус коровы все упрочивался, в ее
святости и неприкосновенности уже никто не сомневался. Этот
статус подкреплялся, в частности, легендами и мифами о боже­
ственном ее происхождении, о существовании в индуистской кос­
мологии специального коровьего рая-голоки, связанного с Кришной.
Для индуиста корова и сейчас остается важнейшим религиозным

символом. Ее обожествление, наряду с признанием священности
вед и жрецов-брахманов, служит той демаркационной линией,
которая отделяет индуистов от неиндуистов.
Всесилие коровы, по убеждениям индуистов, было таково, что,
как верили, она могла помочь даже в исправлении дурной кармы.
В прежние времена при рождении ребенка с неблагоприятным
астрологическим прогнозом положение спасала именно корова.
Скажем, ему на роду было написано стать преступником. Для того
чтобы помочь ему избежать этой позорной участи, совершали спе­
циальный обряд: ребенка обертывали тканью, привязывали к но­
вому решету и проносили под коровой, сначала между задними,
потом между передними ногами по направлению к ее морде и об­
ратно. При этом читали соответствующие мантры, а отец имити­
ровал поведение коровы и обнюхивал ребенка, как корова обню­
хивает теленка. Отныне можно было надеяться на исправление
неблагоприятной кармы.
Во время многих индуистских праздников коровам оказывают
вполне божественные почести, с ними связаны разнообразные ри­
туалы, обеты и даже праздничные процедуры. О том, как почитают
коров во время праздника Тихар, уже было рассказано. Белый цвет
и молоко, связанные с коровой, имеют непосредственное отноше­
ние к сфере сакрального, ритуально чистого, женского начала.
В некоторых обрядах белый цвет противопоставляется красному
цвету и крови как ритуально нечистым.
Непальцы верят, что корова причастна к райской жизни и что
она может помочь душам умерших попасть в рай. Для этого есть
проверенные средства, например, подарить корову брахману, и тог­
да она поможет душам умерших предков дарителя перейти реку,
которая течет у входа в рай. А можно раз в год в определенный
день — обычно в конце августа — начале сентября — водить по ули­
цам корову, украшенную цветами и гирляндами: это праздник
Гаи-джатра, своеобразные поминки. Несмотря на скорбный повод,
праздник проходит довольно весело и напоминает карнавал. Рань­
ше каждая семья, в которой за прошедший год кто-нибудь умер,
присоединялась со своими коровами к шествию, идущему по горо­
ду или деревне. Тот, у кого не было коров, надевал коровью маску
и тоже вливался в праздничную толпу. Сейчас в городах коров
почти никто не держит, поэтому главные участники шествия — маль­
чишки с разрисованными лицами.
Во время этого праздника принято разыгрывать забавные сцен­
ки. Рассказывают, что так повелось со времен короля Пратапа

Маллы, уже не раз упомянутого на страницах этой книги. Когда
умер один из его сыновей, жена короля так горевала, что совсем
перестала разговаривать и улыбаться, как наша сказочная царевнанесмеяна. Как ни старался король вывести ее из этого состояния,
у него ничего не получалось. Тогда он пообещал хорошее возна­
граждение тому, кто заставит его супругу улыбнуться. В это время
как раз проходила Гаи-джатра. Разряженные жители города так
смешно дурачились, что, глядя на них, королева рассмеялась. С тех
пор будто бы и стали во время праздника шутить, смеяться и устраи­
вать розыгрыши.
Словом, лик священной коровы осеняет многие стороны индуист­
ской жизни. М. Ганди рассматривал такое отношение к корове как
проявление принципа единства всего живого и сострадания к нему
со стороны человека: «Для меня защита коровы — одно из самых
восхитительных явлений в человеческой эволюции... Корова сим­
волизирует для меня всех меньших братьев человечества. Такое
отношение к ней содействует постижению человеком его единства
со всем живым». Поэтому нет ничего удивительного в том, что
коровы свободно разгуливают по непальским дорогам и могут
спокойно отдыхать на проезжей части улицы: они знают, что их
никто не тронет.

СЛОНОГОЛОВЫЙ БОГ
Один из самых любимых индуистских богов в Непале — Ганеша,
его почитают и индуисты, и буддисты. Ни преуспевающий бизнес­
мен, ни писатель, ни строитель, ни простой ремесленник — никто
не начнет какого-либо дела, не помолившись ему. Ганешу почита­
ют как создателя и устранителя препятствий. Он может подарить
успех, а может и обречь на поражение. Иногда его включают
в пятерку самых почитаемых богов наряду с Сурьей, Дургой, Шивой
и Вишну.
Имя Ганеши означает ‘Бог ганы’, т. е. ватаги. Он известен и под
другими именами: Херамба ‘Защ итник’, Вигхнешвар ‘Владыка
препятствий’, Винаяка ‘У странитель препятствий’, Акхуратха
‘Восседающий на крысе’, Гаджанан ‘Слоноликий’ и т. п. Его фи­
гуру можно увидеть повсюду: в посвященных ему храмах и при
входе в святилища других богов; в домашнем алтаре, над входом
в туристический отель и, конечно, в сувенирных лавках, где его
изображения продают как благоприятный символ, приносящий
удачу.

Государственный ф лаг Непала
со стилизованными изображ ениями солнца и лун ы

Лумггас

Бурангѵ''"'- - Г ѵ Т Ь© V*I
ік *

К
Г» ft
У

^

V

ч

^УГУ О

ft,

.Дамаелахура

^Джумла

*

^Рампур / ^ахендранагар

\

#

Тингджегаон

|j j £ |

, Дай лек х
Пилибхиг,©

оД ж ангархи

%

* 6 аре ям
%
^зааяон

Тилсипмр,_.
и
°

% ?Нелапгащж

./
- Баглунг0

°

’ ’Шахджахампур
© Смтапур

с£хайр*

, *<г;^ :
..

’Фаррухабаа
Гонаа,©
Л ак х н ау
К а н іщ р ^

' <Райзабаа
ИНДИЯ

Г*'*цнJ Рай-Барели
агехлдо

©Бела
Джеумпур1

Н епал

—

высокогорная страна меж ду Индией и Китаем

Ф,
Горак.

0 Ы»наонг

КИТАЙ
O'Джабаюм

.4 -Щж,#**7

O'Гьягья I

,Нгамримг

щ

I t

Сакьяс

$

-sHff i s , л \** ' ■"<

ѳ’ПоКХарЭ

^ Ч -Л

©

Катманду

3І Щ %
;
г а ** Джхэванм
У1'

■*Т*«*
Ч

I I S L ^

'- г

ГуркхаС’

н:

Гьяиггд^
Т"У С С

іг
% г **

Ь

Б в г Ш іж

Джанаклдо

ѵ’'

/

г

,-^Ы гла

*

*

i

I
“Г ѵ

s

<njp
Музаффарпур
©

©

Дарбханга
ПурниЯф

ЧМПРа® Патна

Й
,« /2 6 * 5
f-'T fff
' uW.

Д олина Кали-Гандаки,
одна из самых глубоки х в мире

Вид на долину Катманду. По легенде, здесь когда-то плескалось озеро

В Катманду на душу населения приходится больше памятников,
чем во Флоренции

На улице Патана

И. II. Минаев — русский
первопроходец в запретном
королевстве

Б. Н. Лисаневич с женой Ингер возле убит ого тигра

Б. Н. Лисаневич около первого отеля в Непале

Лучш е гор м огут быть только горы

Король Притхви Нараян Шах,
объединитель Непала

Последний король Непала
Гъянендра Бир Бикрам Шах Д ев

Королевский трон теперь служ ит музейны м экспонатом

Уличная сценка

Женщины найдут, что обсудить

I
Лю ди и звери мирно уж ивают ся друг с другом

Невары славятся виртуозной резьбой по дереву

Х рам-пагоду Нъятапола
в Бхактапуре построили
неварские маст ера

Образец неварской резьбы по дереву

Подгот овка к празднику: богиня Л акиш и не долж на пройти
мимо эт ого дома

►
•
*

В празднике
участ вую т и собаки

Ножи кукри на лю бой вкус

Безмолвны е стражи охраняют вход в храм

Ж ивая богиня Кумари, г. Патан

Образ Кумари растиражирован
как никакой другой

Кумари иногда показывается в эт ом окне

Золот ые ворот а дворца в Бхактапуре
с изображ ением богини Д ур ги

Таледж у —

одно из воплощений Д урги, вездесущей богини-матери

Это не настоящая Кумари, а героиня будущ его фильма

Непальский город нельзя представить без храм ов

В Пашупатинатхе всегда м ноголю дно

В главны й храм Пашупатинатха неиндуистов не пускают

Возле старейшего храма
Чангу Нараяна,
пострадавшего во время
землетрясения 2 0 1 5 г.

Четыре лика лингам а обращены
ко всем сторонам света

Храм Багх Бхайравы в Киртипуре

Скульптура Вишну, возлеж ащ его на змее

В Дакшинкали: они пришли принести жертвы грозной богине Кали

Священные источники в М уктинатхе

Будда спокойно взирает на городскую сует у

Памятник Будде-ребенку в Лумбини

Храм, посвященный царице Майя Деви, и колонна Ашоки в Лумбини

М андала дхармадхат у в Золот ом храме, г. Патан

Парпинг, пещера
ГІадмасамбхавы

Nmnrtmwr
■■ ■ • н и м

у»•*■■••••«
К • •••••»•

М олитвенные мельницы

ё.

Ступа Сваямбхунатх,
всевидящее око Будды

Обезьяны чувствуют себя здесь
настоящими хозяевами

Ступы и другие сооружения на территории Сваямбхунат ха

Ступа Бодхнатх в Кат манду

На территории буддийского монастыря Копан, Катманду

Буддийские монахи

Ганеша

—

одно из самых популярных бож еств Непале

Священные коровы
разгуливаю т
где хотят

Купание слонов в парке Читван

Слон

—

незаменимый помощник в хозяйст ве

Заклинатель зм ей

Пятиликий Хануман

Гаруда и змеи

Статуя короля Йоганендры
из династии М аллое, г. Патан

Скульптура кобры в бассейне
для ритуальных омовений

Ганеша имеет странный облик: добродушный и пузатый толстя­
чок с короткими ножками и головой слона, имеющей только один
бивень, а ездовое животное — крыса или мышь, в которую некогда
обратился поверженный им демон Гаджамукха. Впрочем, иногда
называют и других животных. Трудно представить себе, как такое
крупное и тяжелое божество помещается на маленькой крысе.
Но, говорят, когда он садится на нее, то становится легким, как
перышко. Отдельные иконографические детали облика Ганеши
варьируются, но в целом он легко узнаваем. Изображают его то
сидящим, то стоящим, то танцующим; иногда с двумя, четырьмя,
а то и с десятью или даже восемнадцатью руками, в них он может
держать топорик и крюк, которым погоняют слона, сладость модак,
а порой даже свой собственный бивень. Если верить легендам,
то он сам отломал его, чтобы записывать с его помощью эпос «Махабхарата», сочиненный Вьясой. Все атрибуты Ганеши имеют симво­
лический смысл, по-разному объясняемый в разных направлениях
индуизма.
В некоторых эзотерических изображ ениях Ганеша показан
с плодами граната или цитрона, символами плодородия и изоби­
лия. Его атрибуты символичны: топориком он «обрубает» иллюзии
и ложные учения, крюком «пронзает» заблуждения и т. п. Есть
и другие толкования символики его атрибутов. Так, повернутый
вправо хобот Ганеши указывает на высшую форму проявления
в нем божественности, а повернутый влево — более приземленную.
Иногда его изображают в окружении девяти планет, семи матерей
и других мифологических персонажей.
Пожалуй, в каждом непальском городе или деревне возведен
храм, пусть совсем небольшой, или хотя бы святилище в честь
Ганеши, имеется довольно много и самых разнообразных его
изображений. Вероятно, это объясняется тем, что в индуизме по­
лагается всякую религиозную церемонию начинать с поклонения
Ганеше. К тому же непальцы верят, что если прийти в храм Га­
неши рано утром и помолиться ему, то день обязательно будет
успешным.
Самыми почитаемыми в долине Катманду считаются четыре
храма. Главный из них, Ашок Винаяк, известный также под назва­
нием Мару Ганеш, находится в самом центре столицы. По преданию,
на этом месте когда-то росло огромное дерево ашока, из древеси­
ны которого воздвигли большой деревянный храм Кастамандап.
Совсем небольшой храм Ганеши, покрытый позолотой, всегда имел
большое значение в религиозной жизни страны. Сюда идет почти

нескончаемый поток индуистов. Особенно много их во вторник,
считающийся днем Ганеши, в этот день рекомендуется обращать­
ся к нему с молитвами. А в бытность Непала королевством именно
в этом храме начинались все королевские ритуалы. Даже коронации
вступающих на трон новых королей предшествовала пуджа в этом
храме. Еще один храм, Сурья Винаяк, находится в окрестностях
Бхактапура. Он построен таким образом, что на него падают первые
лучи восходящего солнца.
Существует множество мифов и легенд по поводу Ганеши, как,
впрочем, и других богов. В них рассказывается, как этот необычный
бог появился на свет, почему у него голова слона, и о многом дру­
гом. Но какие бы версии его рождения ни излагались и что бы
о нем ни говорили, он всегда связан с самой яркой божественной
парой индуизма — Шивой и Парвати, чьим сыном он является.
В одной из легенд рассказывается о том, как Шива и Парвати ре­
шили насладиться обществом друг друга, но по дороге встретили
слонов, которые занимались любовью. Тогда они и сами обратились
в слонов и предались любовным утехам, в результате чего на свет
и появился Ганеша.
Его рождение объясняется и иным образом. В одном из мифов
повествуется о том, как богиня Парвати мечтала о потомстве,
но Шива предавался подвижничеству и не снисходил к ее мольбам.
Как-то раз, раздосадованный ее настойчивостью, он свернул полу
одежды богини и подал ей в руки со словами «Вот тебе сын!».
Богиня возмутилась: как кусок ткани может заменить ей сына?
Но, случайно прижав сверток к груди, она обнаружила, что он ожил,
приник к ней и начал сосать грудь, а из нее полилось молоко.
Все боги пришли поздравить родителей с новорожденным сыном
и принесли подарки. Счастливая Парвати всем показывала мла­
денца, и все хвалили его красоту. Только один гость — владыка
планеты Шани (Сатурн в индийской астрологии) не поднял глаз
и ни разу не взглянул на ребенка. Он сознался, что прогневил свою
супругу, и та прокляла его, сделав его око недобрым: теперь все,
на что падал его взор, тут же становилось мертвым. Но Парвати
была так уверена, что ее божественному сыну ничто не грозит, что
велела Шани немедленно на него взглянуть. Тот повиновался —
и тотчас голова младенца отделилась от туловища и упала к ногам
Парвати. Как ни пытался Шива своей магической силой приставить
голову к туловищу обратно, ничего не получалось. После долгих
приключений нашли другую голову — ее отсекли у слона, на ко­
тором восседал Индра, и приставили к телу Ганеши.

В Непале могут рассказать и другую легенду. Согласно ей, Парвати как-то раз решила совершить омовение, а чтобы ей никто не
помешал, поставила у дверей человечка, вылепленного из рисовой
шелухи; ее в Непале употребляли вместо мыла. Богиня велела
никого к ней не пускать. Но тут пришел Шива. Увидев у дверей
странного мальчика, он отсек ему голову и вошел в дом. Парвати,
узнав о случившемся, зарыдала: убит ее сын! Шива решил успо­
коить супругу. Он отправился в лес, нашел там слона, отрубил ему
голову и приставил к туловищу мальчика. Есть и другие мифо­
логические версии происхождения Ганеши, но во всех них он за­
нимает исключительное положение, будучи и не человеком, и не
животным и выступая как бог-медиатор, связанный с ситуациями
перехода из одного состояния в другое.
Возможно, благодаря Ганеше слоны в Непале, характерные
и типичные для этого региона животные, издавна окружены поче­
том и уважением. Если человек встречает на дороге слона, то кла­
няется ему, берет пыль с того места, куда ступал слон, и ею ставит
себе знак на лоб. Непальцы верят, что это принесет им удачу.
Сильные и выносливые животные, слоны незаменимы в хозяй­
ственной жизни, при переноске тяжестей, при расчистке джунглей
и в других видах работы, требующей большой физической силы.
Используют слонов и в традиционных праздничных процессиях.
В этих случаях на раскрашенных и наряженных слонах возят ре­
лигиозные символы и реликвии.
В прежние времена слоны считались царскими животными.
На них ездили цари, они содержали слоновники, а в армейских
частях слоны славились своими боевыми качествами. Прирученные
слоны участвовали и в королевских охотах. Индра, царь богов,
восседает на белом слоне по имени Айравата, а владыка царства
мертвых Яма — на черном. Во время праздника Индра-джатра
в праздничной процессии вышагивают два человека, покрытые
попоной, — они изображают Айравату, слона Индры. В эти дни
в разных местах Катманду можно увидеть изображения Индры,
сидящего на слоне, а в каждом доме совершают пуджу перед
изображением глиняного слона.
В честь слонов в Непале даже воздвигнуты своеобразные па­
мятники; встречаются слоны и в оформлении архитектурных со­
оружений. Крупное каменное изваяние слона стоит на берегу
пруда Ранипокхари в Катманду: на нем восседает король Пратап М алла и его семья. По преданию , пруд вырыли по при­
казу короля в XVII в. в память о его погибшем сыне, и королева

приходила сюда его оплакивать. Пруд наполнили водой, приве­
зенной из священных мест индуизма.
Еще две примечательные скульптуры слонов украшают лестни­
цу храма Ньятапола в Бхактапуре, самой высокой пагоды в до­
лине Катманду, возведенной в начале XVIII в. Эта 30-метровая
постройка считается одним из лучших образцов непальской архи­
тектуры. На каждой ступени высокой пятиярусной лестницы вос­
седает пара фигур. В самом низу располагаются два знаменитых
раджпутских борца, Джаймал и Патта, которые своей силой будто
бы превосходили десяток обычных людей. Далее следуют два
слона, два льва, два грифона и две тантрические богини. Счита­
ется, что каждая вышестоящая пара фигур в десять раз превосходит
по божественной энергии нижестоящие. Но могущественнее всех
богиня Сиддхи Лакшми, в честь которой был возведен этот храм.
Так слоноголовый бог и слоны стали неотъемлемой частью не­
пальской жизни.

БОЖЕСТВЕННАЯ ОБЕЗЬЯНА
В центре Катманду у входа в старинный дворец непальского
короля на высоком постаменте стоит каменное изваяние Ханума­
на, в красной накидке, под позолоченным зонтом. Это божествен­
ная обезьяна, чрезвычайно популярный персонаж в современном
индуизме, один из немногих, кого наравне с богами почитают
приверженцы разных направлений этой религии: шиваиты, виш­
нуиты и шактисты. Жители столиц приносят ему в дар свежие
цветы, гирлянды и красную киноварь, которой мажут его лицо.
За много лет скопилось столько слоев этой киновари, что разгля­
деть под ними лик Ханумана невозможно.
Эта статуя датируется 1672 г. Считается, что король Пратап
Малла (1624-1674) велел поставить ее здесь для того, чтобы Ха­
нуман защищал от злонамеренных сил не только дворец, но и всю
долину Катманду и помогал непальской армии одерживать побе­
ду в каждом сражении. Обезьяний бог был изображен на флаге
династии Маллов, его имя встречалось в королевских титулах,
а его деревянные, каменные и металлические изваяния устанав­
ливали возле храмов и дворцов. Считалось, что они будут служить
самой надежной защитой от врага.
Интересно, что имя Ханумана запечатлено и в названии двор­
ца — Хануман Дхока. Точнее, это не дворец, а целый комплекс
строений. Большая часть их была возведена при короле Пратапе

Малла. Как уже было сказано, неварская династия Маллов, к ко­
торой принадлежал этот король, правила с 1200 по 1768 г. Время
их правления называют золотой эрой в истории Непала. Когда
Притхви Нараян Шах покорял долину Катманду, его солдаты да­
леко не сразу сумели захватить дворец Хануман Дхока. Им пришлось
сжечь несколько домов, стоявших поблизости, и выбить двери
во дворце; только тогда они смогли ворваться в королевские покои.
Непальцы до сих пор верят, что без высокого покровительства Ха­
нумана даже хорошо укрепленному дворцу не удалось бы так
долго оказывать сопротивление.
Здесь же, на королевской площади, находится храм, посвящен­
ный Панчамукхи Хануману, Пятиликому Хануману, также возве­
денный при Пратапе Малле, в 1655 г. Вход в него неиндуистам
запрещен. Рассказывают, что там каждый день совершаются тайные
ритуалы почитания Ханумана, на которых могут присутствовать
только жрецы этого культа. Статуя Ханумана стоит и у входа
в королевский дворец в Бхактапуре. Кстати, там же при Маллах
в 1644-1673 гг. был построен Хануман Гхат, где находится много
изображений Ханумана. По преданию, именно здесь он отдыхал
на пути в Гималаи, куда летал за целебными травами.
Обезьяний бог известен под разными именами. Его постоянный
эпитет MahavLra (‘Великий герой’) превратился в одно из имен
божества. В индуистской мифологии эта божественная обезьяна
считается сыном бога ветра Ваю и обезьяны Анджаны, поэтому
одно из первых имен Ханумана — Анджанея, а другое — Марути,
сын ветра. Как сына ветра его почитают также под именами Паванкумар и Ваю-путра. Как и другим сыновьям ветра, ему свойствен­
ны быстрота, порывистость, ловкость, расторопность, живость.
Он может летать по воздуху, менять форму и размеры, вырывать
из земли холмы и горы и т. п. По легенде, вскоре после рождения
сын ветра схватил солнце, приняв его за нечто съедобное, и захотел
проглотить. Защищая солнце, Индра метнул в него свою ваджру
и поразил его в челюсть. Так тот и получил свое имя Хануман,
которое означает ‘Имеющий (разбитую) челюсть’.
Но больше всего обезьяний бог славится как эпический пер­
сонаж. Он один из героев индийского эпоса «Рамаяна», царь
обезьян, мудрый советник предводителя племени ванаров Сугривы и преданный почитатель Рамы. Он воплощает в себе индуист­
ский идеал верного слуги, наделенного храбростью и несокру­
шимостью. Как неизменны й соратник Рамы в борьбе с д ем о­
ном Раваной он помогает ему вернуть похищенную тем супругу

героя Ситу. В ее поисках он одним прыжком перелетает на Ланку,
по дороге убивает чудовищ Сурасу и Симхику и вступает в сра­
жение с полчищами ракшасов. На его счету много воинских под­
вигов: он убил сына Раваны Акшу, спас от гибели Раму и Лакшману и т. п. После победы над ракш асами Рама наградил Ха­
нумана даром вечной молодости. Всем известны находчивость
и мудрость Ханумана, как и его чудесные подвиги, запечатленные
в «Рамаяне».
Хануман встречается и в другом эпическом произведении, «Махабхарате», хотя там его роль не столь значительна, как в «Рамаяне».
Согласно его небесной родословной, Хануман приходится братом
одному из героев эпоса, Бхимасене, который также является сыном
бога ветра Ваю и царицы Кунти. Во время пребывания пандавов
в изгнании Бхима встречается с Хануманом в лесу, но не может
даже поднять его хвост, которым тот преградил ему дорогу.
«Портреты» божественной обезьяны встречаются в Непале до­
вольно часто; его невозможно не узнать. Все изображения Ханума­
на условно разделяют на два основных типа: первый из них тяго­
теет к воплощению глубокой преданности и служит символом
любви-бхакти, а второй являет героические формы и связывается
с огромной силой. И в скульптуре, и в живописи иконография его
образов однообразна и довольно проста: у Ханумана голова обезья­
ны, мускулистое человеческое тело, две руки, поднятый хвост,
петлей закрученный над головой. Но он может являться и в других
обличьях. Чаще всего он показан как преданный бхакт со сложен­
ными в молитвенном жесте руками, стоящий или коленопре­
клоненный перед Рамой или вместе с Рамой и Ситой; он держит
дубинку в одной руке и гору в другой; иногда он разрывает руками
свое сердце, в котором прячутся Рама и Сита. Изображают Хану­
мана и летящим по небу.
Индуисты верят, что изображ ения Ханумана способны м а­
гически защитить от злонамеренных сил и разнообразных бед
и напастей, а потому фигурки Ханумана используют как талис­
маны даже неиндуисты. Многие верующие считают Ханумана
своим иштадевата, т. е. личны м божеством, которого, в от­
личие от местных и семейно-родовых богов, определенных по
рождению, выбирают сами. К нему обращают свои молитвы жен­
щины, мечтающие о детях, студенты, идущие сдавать экзамены,
спортсмены, готовящиеся к соревнованиям, больные, страдающие
физическими или психическими расстройствами, и т. д. Ханума­
на почитают прежде всего как воплощение энергии, огромной

физической силы, выносливости, верности, преданности, жерт­
венности. Его чтут как наставника в науках и покровителя дере­
венской жизни. Многие индуисты начинают свой трудовой день
с чтения поэмы-восхваления «Хануман чалиса» (‘Сорокастишие
Хануману’).
Для почитателей Ханумана как идеального преданного слуги
и помощника Рамы в индийском календаре выделяется несколько
праздников, в том числе Хануман-джаянти, то есть день рождения
самого Ханумана. В этот день соверш аю т храмовые службы,
в храмах и домах читают выдержки из «Рамаяны», связанные
с Хануманом, а также отрывки из произведения «Хануман чалиса».
Обезьяньего бога почитают и в дни других праздников.
Непальцам Хануман тем более близок, что, по преданию, ге­
роиня «Рамаяны» Сита родилась на непальской земле, там, где
сейчас находится город Джанакпур, считавшийся столицей царя
Джанаки, отца Ситы. Многие жители страны, стараясь оградить
свой дом от несчастий, помещают при входе изображение Хану­
мана, а по вечерам, после захода солнца, возносят ему молитву.
Считается, что днем его беспокоить нельзя, у него и без того
много дел. Непальцы верят, что Хануман выполнит их желания,
если его как следует попросить об этом. Стоит отметить, что имя
Ханумана запечатлено даже в местной топонимике. Так, река,
на которой стоит древний неварский город Бхактапур, называет­
ся Хануманте.
Хануман известен в разных образах. Один из самых интригую­
щих среди них — Панчамукхи Хануман (‘Пятиликий Хануман’)
связан с эпосом. Когда во время войны Махиравана, владыка под­
земного мира, паталы, взял в плен и заточил в своем дворце Раму
и его брата Лакшману, Хануман отправился их освобождать. Для
того чтобы уничтожить Махиравану, потребовалось разом задуть
пять светильников. Тогда Хануман обрел пять ликов, он стал Пан­
чамукхи Хануманом: к своему собственному лику он добавил лики
вепря Варахи, человеко-льва Нарасимхи, птицы Гаруды и Хаягривы, который почитается как буддийский защитник учения дхармапала; все эти головы обращены в разные стороны света. В этом
виде он задул лампы, убил Махиравану и освободил Раму и Лакш­
ману. Вряд ли у этого Ханумана случайно оказались пять голов:
число пять в индуизме часто служит для выражения полноты
и совершенства.
Изображения Панчамукхи Ханумана хорошо известны, они часто
встречаются даже в сувенирных лавках. Иногда он изображается

стоящим на демоницах, Симхике и Сураше; его победа над ними
также описана в Рамаяне. У него бывает разное количество рук,
но чаще всего их десять. Обычно эта ипостась Ханумана больше
тяготеет к тантрийскому индуизму.
В Непале известен и редкий, малоизвестный лик Ханумана, Хану
Бхайрава. Статуэтки с его изображением хранятся в музее в Пата­
не, расположенном поблизости от Катманду. В них черты вишнуитского обезьяньего бога с пятью головами и десятью руками со­
четаются с признаками Бхайравы, тантрического аспекта Шивы.
Этот сугубо местный вишнуитско-шиваитский образ, божество уже
отнюдь не благостное, а грозное и устрашающее, известен с XVII
или XVIII в. Если верить эпиграфическим свидетельствам, Хану
Бхайрава был родовым божеством династии Маллов, их боже­
ственным покровителем.
Вероятно, благодаря Хануману обезьяны у непальцев на осо­
бом счету. По одной из местных легенд, именно обезьяны стоят
у истоков рода человеческого; в непальском языке слова «обезья­
на» и «человек» — однокоренные. Люди будто бы произош ли
от обезьян после того, как бог-творец Пхабачангреси помирил
богиню леса Досим Дольма с обезьяной, которая ее дразнила,
а потом поженил их. В непальском фольклоре обезьяны часто
изображаются хитроумными существами, причем иногда они
имеют родственные связи с героями сказаний. Любопытно, что
русская сказка «Царевна-лягушка» в непальском варианте оказы­
вается «Царевной-обезьяной».
Святость и высокие добродетели Ханумана так глубоко про­
никли в повседневную жизнь Непала, что благодаря ему все обе­
зьяны (в основном это макаки и гульманы) пользуются священ­
ной неприкосновенностью. Несмотря на то что они совершают
набеги на огороды и сады, наносят ущерб посевам и п ланта­
циям, их никогда не убивают, а просто прогоняют. Непальцы,
особенно паломники, стараются подкармливать их, чтобы уве­
л и чи ть свои рели ги озн ы е заслуги. Обезьян, умерш их около
человеческих жилищ, стараются похоронить со всеми приличе­
ствующими почестями, причем в сидячей позе, как это делают
с саньясинами.
В отличие от западного мира, где обезьяна часто выступает
в качестве отрицательного персонажа басен и воспринимается как
уродливая пародия на человека, воплощая многие его низкие ка­
чества, в Непале, как и вообще на Востоке, обезьяна, напротив,
символизирует благородные качества.

ЧРЕВОХОДЯЩИЕ
Как мы относимся к змеям? Мы привыкли их бояться, но не
отказываемся применять змеиный яд в медицинских целях и поль­
зоваться сумочками, поясами и кошельками из змеиной кожи.
Образ змея у нас обычно связывается с библейским искусителем
и прельстителем, который разрушил царящую в раю гармонию
и восстановил Адама и Еву против Создателя. «Змей был хитрее
всех зверей полевых, которых создал Господь Бог», — сказано
в Библии. Вовлекающий в грех змей, точнее, дьявол в облике змея
и искушаемый им человек — вечное противостояние, многообраз­
но отразившееся в западной культуре.
Со змеями у нас ассоциируются далеко не лучшие человеческие
качества: коварство, хитрость и нечестивость. В нашем лексиконе
слово «змея» тяготеет к разряду ругательств, как, например, всем
известное выражение «змея подколодная». Вряд ли кому-нибудь
из нас придет в голову уподоблять божествам этих холодных сколь­
зких гадов с немигающими глазами, поклоняться им и устраивать
в их честь праздники. Между тем в Непале, где водится множество
пород змей, как и в соседней Индии, к ним именно так и относят­
ся — как к существам священным. Ни при каких обстоятельствах
непалец не убьет змею. Если она встретится на его пути, он по­
старается ее обойти.
В этой стране повсюду то и дело сталкиваешься с самыми разно­
образными изображениями змей. Незатейливое изваяние змеи
можно встретить под деревом, около водоема или просто на го­
родской улице. Изображения змей могут украшать двери домов,
ворота храмов и их стены. Змея может красоваться на крыше
храма вместо шпиля. Изображение золотой тысячеголовой кобры
Шешанаги украшало трон короля Непала, считавшегося вопло­
щением Вишну. А сам Вишну в святилище Будханилкантха воз­
лежит на ложе из змеиных колец. Позолоченная статуя Йоганендры,
короля из ди насти и М аллов, правивш его П атаном в XVII в.,
и сейчас высится на центральной площади этого города. Над ним,
как бы осеняя его, возвышается кобра с раздутым капюшоном.
В тот же период во дворе королевского дворца в Бхактапуре был
сооружен бассейн, украшенный каменной скульптурой кобры,
с колонной в центре, увенчанной змеиной головой. Бассейн пред­
назначался для ритуальных омовений богини Таледжу, покрови­
тельницы королевской династии Маллов. Этот бассейн можно
увидеть и сейчас.

Змея — постоянный спутник верховных богов индуизма, причем
не только Вишну, но и Шивы. Пожалуй, ни одно другое божество
в индуизме не появляется со змеями так часто, как Шива. Он дер­
жит их в руках, носит как ожерелье, они извиваются в его волосах,
он стреляет змеями, как стрелами из лука; его называют змеенос­
цем и повелителем змей. И в его изображениях, и в его описаниях
почти всегда так или иначе присутствуют змеи. Они связаны и
с другими индуистскими божествами. Не будет преувеличением
сказать, что змея может присутствовать в иконографии практиче­
ски любого индуистского божества, но она может играть в религии
и самостоятельную роль.
Змей почитают не только индуисты, но и буддисты. В джатаках
повествуется о том, что Будда не раз рождался змеем в своих пре­
дыдущих воплощениях. По одной из легенд, царь нагов по имени
Мучалинда спас Будду. Это случилось вскоре после того, как тот
обрел духовное освобождение. Будда сидел и медитировал, как
вдруг не по сезону разразилась буря с проливным дождем и холод­
ным ветром. Мучалинда обвился вокруг Будды и расправил свой
гигантский капюшон над его головой. Когда буря закончилась, царь
нагов принял облик юноши и склонился перед Буддой в смиренном
поклоне. Можно вспомнить и Нагарджуну со змеиным именем,
основателя буддийской школы мадхьямаки, который, согласно
легенде, проник в подземный дворец царя нагов-змей и обрел там
сутры праджня-парамиты, т. е. высшей мудрости. Подобных при­
меров из индуизма и буддизма можно привести немало.
Культ змей, один из древнейших в мире, не мог не сохраниться
в Непале, где, видимо, вообще законсервировано много архаиче­
ских религиозных черт. Начать с того, что змеи находятся у исто­
ков легендарной истории долины Катманду. Ведь это они, змеи-наги
жили в том озере, которое некогда разливалось на месте долины
Катманду и которое осушил бодхисаттва Манджушри.
Итак, образ змея, одной из наиболее сложных и до конца не
разгаданных фигур в религии и мировом фольклоре, появляется
на первых же страницах истории Непала. Сразу стоит отметить,
что существенное для некоторых регионов мира раздвоение обра­
за на ипостаси змеи и змея как самостоятельных персонажей для
Непала, скорее всего, неактуально; здесь они практически слива­
ются в единый образ. И еще: в отличие от библейской традиции,
змей в индуизме не посрамлен, не проклят, не отвержен и не свя­
зан с искушением и развращением людей. Нет, змеи в этой стране
окружены ореолом непогрешимой святости.

И таких священных змей в Непале великое множество. Индуист­
ские змеи-наги, искусные в магии и колдовстве, могут быть разных
видов и рангов. У некоторых из них есть имена, другие безымянны.
Общее имя нагов — чревоходящие. В мифологической вселенной
им отведено заметное место. Обычно они принадлежат к подзем­
ному миру, как и другие полудемонические-полубожественные
существа. Прародителем нагов считается знаменитый индийский
божественный мудрец Кашьяпа. Одной из его жен была Кадру.
Она отложила тысячу яиц, и через пятьсот лет из них вылупились
змееныши. Когда их стало так много, что они заполонили все во­
круг и принялись истреблять все живое, верховный бог Брахма
поселил их в нижнем мире, который в области Патала так и назы­
вается: Нагалока (‘Мир змей’).
Подземный мир, преисподняя обычно ассоциируется у нас с мра­
ком и тлением. Но Нагалока не такова. Это обитель наслаждения,
куда днем солнце посылает свои лучи, но не обжигает, а ночью
светит месяц, но не холодит. Там чудесные леса, реки и озера, див­
ные запахи, чарующие звуки свирелей и другие радости. Бхогавати,
столица Нагалоки, вся выложена золотом; в ней хранятся бесценные
сокровища. Там правит Васуки, один из сыновей Кадру и Кашьяпы.
Под Нагалокой есть другие миры, принадлежащие Яме, повелителю
царства мертвых. Это круги ада, и чем глубже, тем они мрачнее
и ужаснее. Последние из них предназначены для самых отпетых
преступников, которых терзают змеи вместе с другими ядовитыми
существами.
Под адскими мирами обитает змей Шеша, которого называют
также Ананта (‘Бесконечный’), указывая на его вселенскую безгра­
ничность. В общей космической структуре он незаменим: Шеша
служит опорой мира, и потому его почитают мудрецы и боги. Каж­
дая из тысячи его голов украшена свастикой, а драгоценности в его
короне освещают все стороны света. Он несет землю как венок
из цветов. Когда он вращает глазами или зевает, содрогается земля
со всеми ее горами, лесами и морями. Змей в этом случае симво­
лизирует те скрытые возможности и неявленные потенции, которые
в акте творения мира преобразуются в выявленные мироустроительные формы.
Иногда Шеша выступает как эманация Вишну или как его часть.
Почитают Шешу и самого по себе. Его описывают как белого змея,
хозяина черного подземного мира, носящего красные одежды.
Белый цвет здесь символизирует мудрость, черный — вечную тьму,
а красный — царственность.

Героями одной из центральных легенд вишнуитского цикла
являются не только Шеша, но и царь нагов Васуки. В стародавние
времена боги и демоны-асуры пахтали океан, чтобы добыть напи­
ток бессмертия амриту. Вишну стал опорой, приняв облик черепа­
хи Курмы. Веревкой служил Васуки, а мутовкой решили сделать
гору Мандару. Но богам никак не удавалось вырвать ее из земных
недр. Тогда Вишну послал им на помощь Шешу, брата Васуки.
Шеша обвил кольцами гору и вырвал ее из земли. Поэтому Шешу
иногда изображают в человеческом облике с мутовкой в руке.
В другой руке он держит плуг, оружие Баларамы, одного из попу­
лярных воплощений Вишну, с именем которого связаны многочис­
ленные подвиги. Баларама почитается и как инкарнация змея
Шеши. По легенде, когда Баларама умер, из его рта выполз змей
Шеша. Змея, выползающая из уст умершего или спящего челове­
ка, — распространенный мировой образ, передающий представле­
ния о змее как о воплощении души.
Как было сказано выше, змеи обязательно присутствуют и в тра­
диционном культе Шивы, неарийского по происхождению боже­
ства. Если в вишнуизме среди змей преобладает кобра, то в ши­
ваизме встречаются самые разнообразные виды змей. Согласно
одной из легенд, как-то раз злобствующие аскеты наслали на Шиву
змею и антилопу. Но он надел змею на шею как ожерелье, а анти­
лопу зажал в руке, и она стала его постоянным атрибутом. В ушах
у него тоже иногда присутствуют серьги из змей. Змея часто об­
вивается вокруг бедер Шивы, змеи покрывают и его голову вместо
волос.
В сцене почитания лингама, детородного органа Шивы, его
главного символа, часто присутствует кобра. Нередко можно
увидеть изображение лингама, подножие которого обвивает коб­
ра, а ее голова с раздутым капюшоном возвышается над ним.
Любопытно, что и Шива, и змеи соотносятся с металлами, кото­
рым издавна приписывались божественные свойства. В индийской
алхимии, считавшейся духовной дисциплиной, Шива упоминает­
ся как бог ртути и говорится о его ртутном фаллосе. Змеи связа­
ны с ш иваитским культом и через женских божеств в разных
ипостасях, это особенно ярко п роявляется в образах Д урги
и Кали.
Во множестве вариантов представлен в индуизме и мировой
сюжет змееборства. Здесь он имеет свою специфику: одна из при­
чин столкновения со змеем — борьба за воду. Древнейший из таких
сюжетов относится к ведическому периоду. Это поединок царя

богов Индры со змеем-демоном Вритрой, который носит космого­
нический характер. Со змеем борется и Кришна. Однажды его
и стадо коров, которых он пас, проглотил гигантский демон, при­
няв облик змея. Тогда Кришна увеличился в размере настолько,
что разорвал изнутри чрево змея и освободил себя и всех прогло­
ченных коров. Боролся Кришна и с пятиглавым змеем по имени
Калия, сыном Кадру.
Но самое яркое проявление змееборческого сюжета связано
с образом Гаруды, ваханы Вишну. Согласно классической индуист­
ской мифологии, Гаруду родила Вината, сестра Кадру. Обе эти
дочери древнего бога Дакши были женами мудреца Кашьяпы. Както раз он предложил им выбрать потомство, какое пожелают. Ви­
ната пожелала иметь только двоих детей, но таких, чтобы они
своим могуществом превзошли детей Кадру, которая хотела иметь
тысячу сыновей. Первым сыном Винаты стал Аруна, колесничий
Солнца, вторым — Гаруда, а детьми Кадру стали змеи-наги. В не­
пальском варианте мифологии братьями Гаруды считаются Хитиманга и Киртимукха, или Чхепу.
«Пусть змеи будут моей пищей» — так будто бы пожелал Га­
руда. И началась извечная борьба пернатых и ползучих. Прико­
ванный к земле, рожденный ползать змей и парящая в окрыленном
полете птица воплощают два вечно противостоящих начала, ко­
торые символизируют борьбу между силами неба и подземного
мира, между светом и тьмой. Эти обитатели крайних точек все­
ленной, верха и низа, постоянно сближаются, чаще всего в про­
тивоборстве.
В Чангу Нараяне, одном из старейших храмов долины Катман­
ду, и некоторых других непальских храмах можно встретить не­
обычную композицию с Гарудой и змеями. Эта священная птица
вместе с Вишну, восседающим на ней, опирается на льва, а венча­
ет эту диковинную пирамиду стоящий на плечах Вишну шестиру­
кий Локешвара, «Владыка мира». Так называют в Непале Авалокитешвару, бодхисаттву милосердия. Эта причудливая композиция
называется Харихарихаривахана Локешвары, где Хари — одно
из имен Вишну.
Согласно легенде, в композиции запечатлен мифологический
эпизод. Дело происходило в те стародавние времена, когда на
месте долины Катманду плескалось озеро, в котором обитали наги.
После того как Манджушри прорубил ущелье и осушил долину,
а наги устроились поблизости, один из них, Такшака, задумал
совершить омовение в священном источнике. В это время мимо

пролетал Гаруда. Он решил расправиться со своим извечным вра­
гом и вступил в схватку со змеем. Когда Такшака попытался утащить
птицу под воду, Гаруда призвал на помощь Вишну, и тот не замед­
лил явиться. Тогда Такшака воззвал к Локешваре, и тот примчал­
ся верхом на льве. Гаруда и Такшака прекратили борьбу. Гаруда
водрузил змея на плечи, а Вишну поднял Локешвару — этот момент
и запечатлен в экзотической композиции.
Почитание змей особенно ярко проявляется во время «змеиных
праздников». Самый распространенный из них, Нагапанчами, при­
ходится на пятый день светлой половины месяца шравана, в июлеавгусте. В этот день люди украшают вход в дом изображением змеи
и совершают в ее честь пуджу. Как всегда, смысл праздника разъяс­
няется в легенде. В ней говорится, что некогда крестьянин, обраба­
тывая поле, убил детенышей змеи. Та приползла в его дом и смер­
тельно ужалила всю семью. Выжила только дочь крестьянина,
которой тогда не было дома. Змея приползла на другой день, чтобы
покончить с девочкой, но та угостила змею молоком, любимым
змеиным лакомством, и змея не тронула девочку. С тех пор будто
бы и утвердилась традиция угощать змей в этот день. Для празд­
ника есть и реальные основания. Он приходится на время летнего
муссона, когда кобры выползают из затапливаемых нор и становят­
ся особенно агрессивными. Самое время их умилостивлять!
Пожалуй, отношение непальцев к змеям убеждает, что эти древ­
нейшие обитатели заслужили тот божественный ореол, которым
их окружили в индуизме. Символика образа змеи кажется неис­
черпаемой. Разумеется, она совсем не обязательно определяется
их биологическими особенностями, но все же стоит на них обратить
внимание.
В реальном мире змеи в силу своих биологических особенностей
тесно связаны с землей, а значит, и с плодородием. Змея с древ­
ности олицетворяла те активные оплодотворяющие силы земли,
которые благотворно или смертоносно воздействовали на населя­
ющие ее существа. Неудивительно, что люди издавна воспринима­
ли их как порождение земли и как символ ее могущества и плодо­
носящей силы. Змеям отвели также роль хранителей подземных
кладов и сокровищ. Считается, что общение с ними часто проис­
ходит через пещеру, чрево земли, или муравейник, — сюжет, час­
то встречающийся в сказках. К числу распространенных во всем
мире сюжетов относятся и рассказы о том, как герой находит в го­
лове или в желудке змеи алмазы и другие драгоценные камни или
как змея сама дарит их герою.

На символику образа змеи повлияла и другая их биологическая
особенность, а именно способность периодически сбрасывать
кожу, эту оболочку смерти. Змея, носительница жизни и смерти,
воплотила в себе эти два противоположных, но в равной мере
необходимых для существования мира начала. Со змеями свя­
зали способность возрождаться к новой жизни и бессмертие,
а также разнообразные трансформации, в том числе духовные.
Достаточно вспомнить индийскую схему подъема «змеиной силы»
в кундалини-йоге. Поднимаясь вверх, эта сила пробуждает энер­
гию в чакрах, расположенных на каналах вдоль позвоночника.
Легенды связывают со змеей и происхождение йоги, преобража­
ющей человека. Патанджали, автор основополагающего труда
по йоге «Йога-сутра», будто бы сложил руки в молитвенном жес­
те, и трактат по йоге в виде маленькой змейки скользнул ему
в руки.
С глубокой древности змей связали с водными источниками
и водой, от которой зависит судьба и людей, и урожая. Их почита­
ли как хранителей и подателей дождя. Вода в индуизме издавна
почиталась как основа жизни и как принцип порождения мира.
Не отсюда ли возникло представление о порождающей энергии
змей и в космическом плане?
Может быть, змеи учат нас тому, как надо соединять и прими­
рять такие, казалось бы, несоединимые противоположности, как
жизнь и смерть, смерть и бессмертие, свет и тьма, низ и верх?
Напоминают, что нужно воссоединять раздробленное и сводить
противостояние к единству и целостности, к тому исконному
парадоксальному состоянию абсолютной недвойственности, ко­
торое было свойственно изначальному миру и память о котором
сохранилась в мифах? Мы забыли обо всем этом, но в Непале
помнят.

ГИМАЛАЙСКАЯ ЗАГАДКА
Йети, «снежный человек» — один из национальных символов
Непала. Это слово давно и прочно вошло в лексикон местных жи­
телей, его знают почти все народы гималайской страны; они на­
зывают его по-разному на своих языках. Раньше даже самолеты
Королевской непальской авиакомпании назывались «Йети», а теперь
его именем называют отели, используют в рекламных целях, его
охотно изображают на сувенирах для привлечения внимания ту­
ристов, охочих до экзотики.

Настоящий бум вокруг йети разразился в 1950-х гг., когда Непал
открыл свои границы для иностранцев. Но слухи о нем ходили
и раньше. Разные люди рассказывали, что слышали от местных
проводников-шерпов необыкновенные истории о гигантских голых
волосатых существах, не то людях, не то обезьянах, обитающих
в гималайских горах. Один пастух будто бы отправился со стадом
яков высоко в горы, на луга с сочными травами. Добравшись до них,
он прилег отдохнуть, пока яки жевали траву. Вдруг на луг вышли
два огромных косматых чудища. Один из них увидел человека
и побежал назад, а второй накинулся на животных. Пастух бросил­
ся защищать свое стадо, но ему самому с трудом удалось спастись
от разъяренного снежного человека.
Подобных историй рассказывают немало, причем они известны
чуть ли не с древних времен. Гималайский йети — частый персонаж
в сказках и легендах шерпов, всегда олицетворяющий опасность.
В одной из сказок говорится, что с восходом солнца йети увеличи­
вается в размерах и увидевший его человек лишается сознания.
В другой рассказывается, как шерпы решили расправиться с йети,
не дававшими им житья. Они не придумали ничего лучше, как
изобразить попойку и драку: шерпы надеялись, что снежные люди
последуют их примеру и перебьют друг друга. Но йети выжили
и начали мстить людям. Шерпы нисколько не сомневаются в суще­
ствовании снежных людей и очень боятся их. Они уверены, что
встреча с ними не сулит человеку ничего хорошего, и расценивают
ее как дурное предзнаменование. Считается, что при встрече со снеж­
ным человеком хорошо иметь при себе какой-нибудь огонь, тогда
он испугается и не тронет человека. А вообще-то верят, что йети
обладают необъяснимыми экстрасенсорными способностями, уме­
ют «отводить глаза» и потому увидеть их почти невозможно. Они
способны внезапно появляться и мгновенно исчезать, читать мыс­
ли на расстоянии и творить разные чудеса.
Йети упоминались и в докладах британских чиновников, рабо­
тавших в Непале. А некоторые альпинисты видели высоко в горах
огромные следы какого-то существа и иногда даже фотографиро­
вали их. «Очевидцы» описывают этого полуобезьяну-получеловека
как огромное косматое существо с большими ступнями, страшны­
ми зубами и светлой шкурой. Впрочем, видели его только издали,
близко никто с ним не сталкивался. Как доказательство существо­
вания йети показывают и гипсовые слепки его огромных следов.
Рассказывают, что в одном из непальских горных монастырей даже
хранился скальп снежного человека.

Судя по многочисленным рассказам, волосатые йети — нечто
среднее между обезьяной и человеком, у них круглая голова на
толстой шее и зычный голос. Их рост достигает чуть ли не трех
метров, а длинные руки висят до колен. Этими руками они могут
так сжать голову человека, что она раскалывается как орех. Впро­
чем, снежные люди бывают разными. Одни обитают высоко в горах,
не трогают людей и нападают только на животных, хватают их
за рога и сворачивают шею. Другие набрасываются на людей и не
трогают зверей, а третьи не представляют опасности ни для чело­
века, ни для животного, но служат предвестниками несчастья. Хотя
в точности неизвестно, как выглядят йети, непальцы утверждают,
что у них есть потомки, дети и даже внуки, и притом их немало.
Житель одной из деревень рассказывал, что несколько лет тому
назад его похитила женщина-йети и они вместе прожили несколь­
ко лет. У них даже родились сын и дочь. Дочь погибла, а сын
здравствует и поныне.
Так кто же они такие, эти загадочные и неуловимые йети? Плод
фантазии непальских жителей, чей-то недобрый вымысел или
и в самом деле они сохранились где-то в далеких горных местах,
куда еще не ступала нога белого человека? Ведь во многих местах
земли рассказывают легенды о странных существах, то ли людях,
то ли обезьянах, покрытых шерстью и передвигающихся на двух
ногах. Их называют по-разному: сасквачи, бигфуты, сисимиты.
Но самый известный из них — гималайский йети. А может быть,
это какой-нибудь чудом уцелевший неандерталец или вообще
австралопитек, наш далекий и не слиш ком удачливый родич,
застрявший на лестнице эволюции? Или того интереснее: запас­
ной вариант природы на случай гибели наш ей человеческой
цивилизации?
Экспедиции, отправлявшиеся в Непал, как, впрочем, и в другие
места на поиски йети, не нашли ничего существенного и убеди­
тельного. Но время от времени возникали будоражащие слухи
об очередной находке черепа йети, фрагментов его костей или
кусков шерсти. Экспедиция Эдмунда Хиллари, первым покоривше­
го Эверест в 1960-х гг., решила загадку гигантских следов. Как
выяснилось, снег на большой высоте плавился под воздействием
солнечных лучей, и следы мелких животных сливались в огромные
отпечатки, которые и принимали за следы йети.
Участники экспедиции раздобыли и три шкуры йети; но ими
оказались шкуры местных медведей. Смогли заполучить и скальп
из монастыря и сделать экспертизу. Оказалось, это растянутый

кусок шкуры с шеи черной гималайской козы. Так, может быть,
за снежного человека принимали гималайского бурого медведя?
Это редкое и самое большое животное в этом регионе, рост самцов
превышает два метра. Стало быть, загадка решена и волноваться
больше не о чем.
Но, может быть, йети все-таки не вымысел, а правда? Видимо,
пока нельзя окончательно ответить на этот вопрос. Одни считают,
что снежный человек существует, а другие это отрицают. К числу
последних относятся ученые-криптозоологи, выдвигающие впол­
не обоснованные сомнения. Фотографиям, сделанным с большо­
го расстояния, далеко не всегда можно доверять, как и свидетель­
ствам людей, якобы видевших йети своими глазам и. Анализ
шерсти снежного человека показал, что это была звериная шерсть
или человеческие волосы. Ну, а гипсовые слепки легко подделать.
Так что основания для скепсиса у ученых имеются — и весьма
веские.
Впрочем, все не так однозначно, и отсутствие доказательств
не заставило людей прекратить поиски. Некоторые биологи счи­
тают, что в Гималаях есть места, где теоретически могли сохра­
ниться крупные человекообразные обезьяны. Может быть, они
потомки немногих уцелевших когда-то деградировавших людей?
Однако науке не известен ни один документально подтвержденный
достоверный факт, доказывающий существование йети. Но все это
не мешает непальцам верить, что загадочные и неуловимые созда­
ния на самом деле живут где-то высоко в горах, хотя и не желают
показываться людям на глаза.
Любопытно, что в когда-то Советском Союзе всерьез, на го­
сударственном уровне, заним ались поисками йети, но не ги­
м алай ского, а своего, местного. В 1950-х гг. при А кадемии
наук СССР даже была создана Комиссия по изучению вопроса
о снежном человеке, куда входили такие видные и маститые уче­
ные, как геолог С. В. Обручев, антрополог М. Ф. Нестурх, гео­
ботаник К. В. Станюкович, физик И. Е. Тамм и другие. Одним
из самых активных членов Комиссии был историк Б. Ф. Поршнев,
занимавшийся вопросами начала человеческой истории. Члены
комиссии считали снежного человека представителем исчез­
нувшей ветки неандертальцев, который сумел дожить до н а ­
ших дней.
В 1958 г. на поиски снежного человека в высокогорья Памира
была отправлена дорогостоящая экспедиция, но она не обнаружи­
ла никаких доказательных признаков его существования. После

этого тема была официально закрыта. Однако неукротимые эн­
тузиасты продолжают поиски йети, или, как его называют, «ре­
ликтового гоминоида», в горах Средней Азии и Кавказа и даже...
Кемеровской области. Теперь снежный человек стал едва ли не
символом Горной Шории: там ему установлен памятник и отмеча­
ется «день снежного человека». Пока мы любим сказки и легенды,
мы не забудем о снежном человеке. А сказки и легенды мы будем
любить всегда, как и непальцы.

ЗАКЛЮ ЧЕНИЕ
Книга завершена, но в ней не удалось сказать всего, что хотелось.
Впрочем, заинтересованный читатель может обратиться к другим
книгам о Непале, приведенным в списке, а еще лучше — отпра­
виться путешествовать в эту страну.
Возможно, главная причина недосказанности в том, что удиви­
тельный, самобытный и во многом мистический Непал трудно
описывать, далеко не всегда находятся нужные слова для выраже­
ния эмоций и чувств, которые он вызывает, а излагать только
факты — значит обеднять общую картину. В целом складывается
впечатление (может быть, благодаря постоянному присутствию
здесь тянущихся ввысь Гималаев), что жизнь в этой стране привя­
зана не к земле, хотя о ней никогда не забывают, но устремлена
к божественным небесам и осенена высоким духом. И эта устрем­
ленность создает ненавязчивый, но ощутимый фон всему проис­
ходящему.
Это впечатление остается даже тогда, когда приходится дышать
пропитанным гарью и пылью удушливым воздухом Катманду, ви­
деть убогие трущобы или сталкиваться с нищими попрошайками.
И оно усиливается, когда слышишь скрип молитвенных барабанов,
видишь, как трепещут на ветру ритуальные флажки лунгта, созер­
цаешь бессчетные храмы, буддийские гомпы и ступы, индуистские
мандиры или проходишь мимо бесчисленных изображений самых
разных божеств. И конечно, когда смотришь на искренне улыбаю­
щихся непальцев. А они улыбаются часто и без всяких поводов;
неслучайно Непал называют «страной улыбок».
Маленькому гималайскому государству не избежать глобализа­
ции со всеми ее плюсами и минусами, ее наступление проявляет­
ся во многом. Сейчас страна переживает не самые лучшие времена,
но хочется верить: несмотря ни на что, она сумеет сохранить свою
удивительную неповторимость.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Аганина Л. А. Непальская литература. Краткий очерк. М.: Наука, 1964.
182 с.
Аганина Л. А. Человек, общество, религия в современной непальской
поэзии. М.: Наука, 1985. 231 с.
Александрова Н. В., Русанов М. А., Комиссаров Д. А. Лалитавистара. Сутра
о жизни Будды. Рождение. М.: РГГУ, 2017. 608 с.
Аиівагхоша. Жизнь Будды / пер. К. Бальмонта. М.: Худож. лит., 1990.
573 с.
Габорио М. Непал и его жители. М.: Наука, 1985. 184 с.
Ганди М. К. Моя жизнь. М.: ГРВЛ. Наука, 1969. 139 с.
Говинда Лам а Анагарика. Психология раннего буддизма. Основы тибет­
ского мистицизма. СПб.: Изд-во «Андреев и сыновья», 1993. 472 с.
Джха С. К. Непал: обычаи и этикет. М.: ACT, 2009. 96 с.
Коблик Е. А. В краю непуганых носорогов: занимательные путешествия.
М.: Мир энциклопедий Аванта-Ь : Астрель, 2009. 413 с.
КостинскийД. Н. Непал М.: Мысль, 1971. 80 с.
Культура Непала: традиции и современность: сб. ст. / Гос. ин-т искусство­
знания (Москва). СПб.: Алетейя, 2001. 243 с.
ЛедковА. А., Лунев С. И. История Непала. XX век. М.: Изд-во ИВ РАН, 2011.
384 с.
Манвелов В. И. В стране заоблачных вершин. М.: Наука, 1982. 176 с.
Минаев И. П. В Непале. «Из путевых заметок» / / Вестник Европы. 1875.
№ 9. С. 298-318.
Минаев И. П. Очерки Цейлона и Индии. Ч. 1: Из путевых заметок русского.
СПб.: Издание Л. Ф. Пантелеева, 1878. 284 с.
Минаев И. П. Непал и его история / / Журнал Министерства народного
просвещения. 1878. Ч. СХСѴ. J\lb 1. С. 6 1 -8 5 . Рец. на: History of Ne­
pal, translated from the parbatiya by Munsh Shew Shunker Singh and
Pandit Shr Gunanand: with introductory sketch o f the country and
people of Nepal / by the editor Daniel Wright, М. A., M. D. late SurgeonMajor H. M.’ Indian Medical servise, and residency Surgeon at Kat­
mandu. Bamdridge: Cambr. Univ. Press, 1877.
Минаев И. П. Буддизм: исследования и материалы. Т. 1, вып. 1-2. СПб.:
Типография Императорской АН, 1887.
Моррис Дж. Зима в Непале. М.: Наука, 1966. 186 с.
Москвина М. Л. Дорога на Аннапурну: повесть-странствие. М.: Гаятри,
2007. 240 с.
Муриан И. Ф. Искусство Непала: Древность и средневековье. М.: Вост.
лит., 2000. 117 с.
Мэрфи Д. Девственная земля. М.: Наука, 1982. 200 с.
Непал: история, этнография, экономика. М.: ГРВЛ. Наука, 1974. 152 с.

Лисель М. Тигр на завтрак. М.: Терра, 2017. 304 с.
Редъко И. Б. Государственный строй Непала. М.: Госюриздат, 1958. 62 с.
Редъко И. Б. Очерки социально-политической истории Непала в новое
и новейшее время. М.: Наука, 1976. 303 с.
Редъко И. Б. Политическая история Непала. Проблема модернизации
и традиционализма в государственной структуре. М.: Наука, 1986.
379 с.
Россия — Непал. Люди. События. Документы / Сост. Кришна Пракаш
Шрестха. М.: Общество сотрудничества и дружбы с Непалом, 2018.
152 с.
Торчинов Е. А. Введение в буддизм: курс лекций. СПб.: Амфора, 2005.
432 с.
Хождение за три моря Афанасия Никитина. М.: Советская Россия, 1980.
208 с.
Хрестоматия по истории Древнего Востока. М.: Вост. лит., 1997. 400 с.
Шрестха К. П. Культ животных в Непале: жизнь народа и древние легенды.
Москва: [б. и.], 1993. 52 с.
Шрестха К. П. Мифы и легенды Непала. М.: [б. и.], 1996. 87 с.
Элиаде М. Азиатская алхимия. Избранные сочинения. М.: Янус-К, 1998.
605 с.
Элиаде М. Йога: бессмертие и свобода. СПб.: Лань, 1999. 448 с.
Юнг К. Г. Архетип и символ. М.: Канон; РООИ «Реабилитация», 2018.
336 с.

Allen М. R. The Cult of Kumary: Virgin Worship in Nepal. Katmandu: South
Asia Books, 1975. 166 p.
Amatya G. M. Religious life in Nepal (4 parts). Katmandu: Amatya Publishers,
1998.
Anderson M. The festivals of Nepal. London: George Allen & Unwin, 1977.
288 p.
Deva K. Images of Nepal. New Delhi: Archeological Survey o f India, 1984.
104 p.
Dhurba K. D. Popular Deities, Emblems & Images of Nepal. Delhi: Nirala Pub­
lications, 2003. 176 p.
DoigD. In the Kindom of the Gods. An artist’s impressions of the emerald valley.
New Delhi: Harper Collins Publishers, 1999. 246 p.
Dowman K. A. Buddhist Guide to the Power Places of the Kathmandu Valley.
Kathmandu: Vajra Publication, 2007. 96 p.
Fleming R. & L. Kathmandu Valley. Tokyo; New York: Kodansha International,
1978. 172 p.
Forbs W. P., Chaube V. K. The Glory of Nepal. A Mythological Guidbook to
Kathmandu Valley. Varanasi-Kathmandu: Pilgrims Publishing, 2000.
294 p.

History of the Kings of Nepal: A Buddhist Chronicle (8 vol.) / 1,(1 l>v N (ini',
chov. Lalitpur: Social Science Baha, Himal Dooks Social Science Italia,
2015. 475 p.
HuttM . e t aL Nepal: A Guide to the Art and Architecture <>l llie Kalmamlu
Valley. Gartmore: Kiscadale Publication, 1994. 240 p.
Kooij K. R. Religion in Nepal. Leiden: Brill Academ ic Puhlishcis, lo/tt
104 p.
Levy R. I. (with K. R. Rajopadhyaya), Mesocosm. Hinduism and the Oigani
zation o f a Traditional Newar City in Nepal. Berkeley: University
of California Press, 1990. 830 p.
Lutgendorf P. Hanuman’s Tale: The Messages of a Divine Monkey. New York:
Oxford University Press, 2007. 448 p.
Majupuria Т. C., Kumar R. Hindu, buddhist and tantric gods, goddesses, ritual
objects and religious symbols [in a nutshell]. Kathmandu: Scholar Nest,
[б. г.]. 128 с.
Nepali G. S. The Newars. An ethno-sociologial study of a Himalayan commu­
nity. Bombay: United Asia Publications, 1965. 476 p.
Pal P. Art of Nepal. A Catalogue of the Los Angeles Country Museum of Art
Collection. Berkley, Los Angeles & London: University of California Press,
1985. 264 p.
Regmi D. R. Ancient Nepal. Calcutta: Firma K. L., Mukhopadhyay, 1960.
231 p.
Shakya M. R. The Cult of Bhairava in Nepal. New Delhi: Rupa & Co, 2008.
290 p.
Shrestha D. B., Singh С. B. Festivals in Nepal. Kathmandu: Shreshtha & Singh,
1972. 54 p.
Slusser M. Patan Museum Guide. Patan: The Patan Museum, 2013. 224 p.

Альбедиль Маргарита Федоровна
НЕПАЛ: ЛЮДИ, БОГИ, ЗВЕРИ

ISBN 978-5-85803-526-8
(П етербургское В остоковедение)
Макет подготовлен издательством
«П етербургское В остоковедение»
И 198152, Россия, Санкт-Петербург, а/я 2
e-mail: pvcentre@mail.ru; web-site: http://www.pvost.org

Литературный редактор — Г. Г. Бугакова
Технический редактор — Е. М. Денисова
Корректор — Т. Г. Бугакова

Подписано в печать 30.04.2019. Формат 70 х 100 Ѵіб
Бумага офсетная. Печать офсетная.
Объем 13 уел. печ. л. + 3 печ. л. ил. Тираж 500 экз.
Заказ № 340

PRINTED IN RUSSIA
ООО «Литография Принт»
г. Санкт-Петербург, ул. Днепропетровская, д. 8, офис 14
www.spbprinting.ru
тел. + 7 (812) 712-02-08

М аргарита Ф ед о р о в н а А л ьбедил ь —доктор исторических наук,
ведущий научный сотрудник Музея антропологии и этнографии им.
Петра Великого (Кунсткамера) Российской Академии наук. Этнограф,
историк и религиовед, она является автором ряда научных и научно-по­
пулярных книг и статей по религиям и традиционной культуре Индии.
Среди книг: «Забытая цивилизация в долине Инда» (СПб., 1991), «Про­
тоиндийская цивилизация. Очерки культуры» (М., 1994), «Индуизм»
(СПб., 2001), «В магическом круге мифов» (СПб., 2002), «Зеркало тра­
диций» (СПб., 2003), «Индия. Беспредельная мудрость» (М., 2005), «Ин­
дуизм. Главная религия Индии» (СПб., 2006), «Буддизм» (СПб., 2006),
«Вечная Индия: Духовный путеводитель» (СПб., 2012), «Буддизм: Рели­
гия без бога» (СПб., 2013), «Индуизм: Радость бытия» (СПб., 2014).