что в
толь-
ряде
такой хороший обычай у нас, у советских людей:
года подвести итоги, по-хозяйски посмотреть, что
что еще предстоит сделать — ведь все лучше и
Есть
в конце
сделано,
лучше должна у нас быть жизнь, все богаче и могуществен-
нее наша страна. Годом важнейших событий был 1959 год —
первый в семилетке. Совершили свои небывалые полеты на-
ши «лунники»! Вступил в строй атомный ледокол и успешно
осуществляется строительство крупнейших в мире атомных
электростанций. Все больше металла, угля, нефти, товаров
широкого потребления производится у нас, и никогда еще
не строилось так много квартир, яслей, школ, клубов!
Улучшение международной обстановки после поездки
товарища Н. С. Хрущева в США укрепило надежду на проч-
ный мир и создало еще более благоприятные условия для
дальнейшего мирного созидательного труда.
Да, давно уже миновали те времена, когда печать капи-
талистических стран и буржуазные лидеры на все лады про-
рочили провал каждого очередного нашего плана. Теперь
спорят об ином: на сколько раньше намеченного срока бу-
дет выполнена семилетка. Теперь сравнивают число инже-
неров, получивших диплом у нас и в США—в этом году в
СССР их выпущено в три раза больше, чем в Америке! Те-
перь в США выдвигают лозунги: догнать СССР — и не
ко в области космонавтики и ракетостроения, но и в
других областей.
Не только друзья — ныне даже враги признают,
нашей стране впервые в истории построено общество, на-
ходящееся в прочном союзе с будущим. У нас осущест-
вляется вековая мечта людей труда — построение комму-
низма. Маршрут этого небывалого путешествия в грядущее
определяют решения нашей ленинской партии.
В наше время, как никогда прежде, велика роль науки
и техники. Вот почему и на XXI съезде КПСС, наметившем
величественную программу семилетки, и на июньском Пле-
нуме ЦК КПСС, посвященном дальнейшему развитию про-
мышленности и строительства, и на последнем декабрьском
Пленуме ЦК КПСС, который обсудил насущные вопросы
развития социалистического сельского хозяйства,— неиз-
менно уделялось так много внимания науке и технике. За-
мечательные успехи советской науки известны всему миру, и
никто не удивляется тому, что именно в нашей стране ста-
новятся явью самые дерзновенные замыслы, вплоть до меж-
планетных перелетов,— замыслы, казавшиеся еще недавно
несбыточными, принадлежащими далекому будущему.
Но новая, небывалая техника — не самоцель. При на-
шем социалистическом строе техника — это лишь средство
для удовлетворения непрерывно растущих потребностей
трудящихся, создания изобилия материальных и духовных
благ.
Органическая, неразрывная связь настоящего и буду-
щего— характерная черта нашей жизни. Ее мы и попыта-
лись отразить в этом номере журнала.
В первой части номера публикуются статьи крупных
В ЭТОМ НОМЕРЕ
РАССКАЗЫВАЮТ:
ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ
АКАДЕМИИ НАУК СССР
АКАДЕМИК И. П. БАРДИН —
О ПУТЯХ ТЕХНИЧЕСКОГО
ПРОГРЕССА;
АКАДЕМИК Л. А. АРЦИМОВИЧ —
О ТЕРМОЯДЕРНЫХ ЭЛЕКТРО-
СТАНЦИЯХ БУДУЩЕГО;
АКАДЕМИК А. Л. МИНЦ —
О МЕТЕОРНОЙ РАДИОСВЯЗИ;
ЧЛЕН-КОРРЕСПОНДЕНТ
АКАДЕМИИ НАУК СССР
А. Н. БАШКИРОВ —
О ХИМИИ ВЫСОКИХ СКОРО-
СТЕЙ;
ИНЖЕНЕР С. П. ИВАНОВ —
О НОВОМ СТЕРЕОМИКРО-
СКОПЕ;
ИНЖЕНЕР Р. Б. ШАПИРО —
ОБ ОДНОМ ИЗ ПЕРВЕНЦЕВ
СЕМИЛЕТКИ — ГИГАНТСКОМ
ТРУБОПРОКАТНОМ СТАНЕ
В СУМГАИТЕ;
ПО УСТАНОВИВШЕЙСЯ ТРАДИЦИИ В ЭТОМ НОМЕ-
РЕ, ПОСЛЕДНЕМ В ГОДУ,— ПУБЛИКУЮТСЯ МНО-
ГОЧИСЛЕННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НАУЧНО-ФАНТА-
СТИЧЕСКОГО ЖАНРА.
ученых и инженеров о важных проблемах советской науки,
о техническом прогрессе в семилетке. Вы прочтете о новой
победе нефтяников Каспия, добывающих нефть со дна
морского. Узнаете о путешествии в микромир, связанном с
изобретением стереомикроскопии, и о необычном, как
будто даже неожиданном открытии «условных рефлексов»
у растений.
Стремительные темпы развития науки побуждают уче-
ных смелее заглядывать в будущее, яснее определять свои
цели. Фантастика становится делом самой науки—вот по-
чему во многих публикуемых нами статьях ученых содер-
жатся прогнозы на будущее.
Вторую часть этого номера занимают научно-фантасти-
ческие произведения.
Советская научная фантастика ставит своей задачей
наметить не только широкие перспективы развития науки
и техники. Благородство помыслов, возвышенность целей —
вот, что прежде всего отличает нешу фантастику.
Светлый оптимизм, стремление показать могущество
человека-созидателя — эти особенности советской лите-
ратуры во многом являются определяющими и для науч-
ной фантастики. Она пробуждает жажду знаний, тягу к
творчеству, смелость и настойчивость, учит высоким прин-
ципам, и лучшие ее творения, так же как и вся наша ли-
тература, играли и будут играть немалую роль в деле ком-
мунистического воспитания, и прежде всего воспитания мо-
лодежи.
В этом номере журнала, так же как и в двенадцатых
номерах за прошлые годы, вы найдете новые произведения
научной фантастики, авторы которых, в основном,— моло-
дые писатели.
Напишите нам, понравился ли вам этот номер.
НАНИ1
-(ИЛА
Год издания 34-й
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
ОРГАН
ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА
СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР
ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНО-
ТЕХНИЧЕСКОМУ ОБРАЗОВАНИЮ
19 5 9
Академик И. П. БАРДИН,
вице-президент
Академии наук СССР
Человек, материал, машина — ос-
новные движущие силы прогресса в
истории общества.
В руках человека безжизненный об-
ломок камня превратился в орудие
труда. Используя естественные мате-
риалы: дерево и камень, человек
строит сооружения и машины, которые
помогают ему в борьбе с могущест-
венными силами природы.
Великий ученый древности Архимед
прекрасно охарактеризовал значение
машин в жизни человека, заявив: «Дай-
те мне точку опоры — и я сдвину Зем-
лю». Однако это говорил скорее
математик, чем инженер. Инженеру
было бы недостаточно одной точки
опоры. Кроме нее, совершенно необ-
ходим материал, с помощью которого
было бы возможно осуществить эту
работу.
Если мы захотим представить жизнь
наших предков, единственной вехой
окажутся следы деятельности челове-
ка, которые он оставил после себя по-
всюду, куда только ступала его нога.
Наиболее благоприятные условия
для жизни человека в начале развития
человеческого общества были на теп-
лых приморских берегах азиатского
континента: в Индии, Китае, Средней
Азии, Египте.
Именно здесь, по-видимому, и бы-
ло сделано одно из величайших откры-
тий в истории человечества—люди
познакомились с металлами. И не толь-
ко познакомились, но и добились ог-
ромных успехов в их получении и об-
работке.
Знаменитая железная колонна в
Индии, которую даже тысячелетия не
смогли покрыть пятнами ржавчины, не-
превзойденные мечи самураев, про-
славленное вуц-железо для бесподоб-
ных дамасских клинков, наконец, пер-
вый >келезный подвесной мост — всем
этим нельзя не восхищаться и сегодня.
Однако одностадийный процесс
получения железа из руды прямым
восстановлением, прекрасно освоен-
ный на Востоке и переданный потом
европейским народам, при всех своих
хороших качествах, порой недоступных
даже современной металлургии, был
настолько непроизводителен, что не
мог удовлетворить непрерывно расту-
щей потребности в металле.
Несмотря на замечательные свой-
ства стали, которую получали древние
металлурги, производство ее было не-
значительно, металл шел главным об-
разом на оружие.
Волей-неволей средневековым ме-
таллургам пришлось перейти на двух-
стадийный процесс производства ста-
ли, когда вначале в домнах из руды
выплавляется чугун, а уж затем в дру-
гих печах чугун переделывается на
сталь.
Это кажется парадоксальным —
искать выгоды в двухступенчатом про-
цессе, когда известен прямой. Столь
же парадоксальным, как, скажем, по-
иски кратчайшего пути между двумя
точками не на прямой, а на ломаной.
И все же преимущества двухступенча-
того процесса по производительности
оказались настолько очевидными и
значительными, что вот уже свыше ста
лет этот способ безраздельно господ-
ствует в металлургии.
Собственно говоря, именно с мо-
мента его появления следовало бы
исчислять «век железа», хотя историки
относят его начало к значительно бо-
лее ранним временам. Ведь за послед-
ние сто лет выплавлено свыше 3 мил-
лиардов (!) тонн стали, в то время как
за два тысячелетия до этого было
произведено не более одного миллио-
на тонн!
За последние годы двухступенчатый
процесс был значительно усовершен-
ствован, его производительность за-
метно повысилась, а стоимость метал-
ла снизилась. И все же мысль многих
металлургов все время возвращается к
нелогичности этого способа. Ведь если
разобраться в существе современного
процесса получения стали, то он сво-
дится к тому, что металл вначале за-
грязняют— получают чугун, а затем...
очищают от углерода и других приме-
сей.
Кроме того, оборудование совре-
менных металлургических заводов
весьма сложно и громоздко, а процесс
выплавки требует огромных затрат теп-
ловой и электрической энергии. Расче-
ты показывают, что при надлежащем
освоении прямого восстановления из
руд металл может быть получен со
значительно меньшими затратами теп-
ла и меньшими капиталовложениями. К
тому же расширяющееся использова-
ние природного газа открывает воз-
можности для дальнейшего упрощения
и ускорения одностадийного процесса,
а может быть, и полного перевода его
на поток.
Естественно, что старая технология
будет всеми силами хорошо налажен-
ного и привычного производства сопро-
тивляться. И много еще придется по-
работать, прежде чем будет достаточ-
но оснований, чтобы столкнуть в
«смертельной» схватке два способа по-
лучения стали. А может быть, и новой,
и старой технологии одновременно
найдется место. Во всяком случае глав-
ной задачей научно-исследовательских
институтов металлургии является даль-
нейшее улучшение как одностадийно-
го, так и двухстадийного процессов.
Каким бы способом ни был получен
металл, в конечном счете он превра-
щается в материал для конструкций,
машин и сооружений. И надо сказать,
что в течение столетий железо пол-
ностью удовлетворяло всем их требо-
ваниям.
Однако с начала XX века оно нача-
ло терять свое доминирующее значе-
ние в технике. Для авиации потребова-
лись легкие сплавы, машиностроение и
моторостроение нуждались в высоко-
прочных материалах, не боящихся вы-
сокой температуры и коррозии. В
жизнь металлургов вошел целый ряд
легирующих элементов — вольфрам,
молибден, титан и другие. Но и леги-
рование всеми известными элементами
уже не смогло вернуть стали прежнего
господствующего положения. Ее «вто-
рая молодость» не пришла.
Если считать началом мощного раз-
вития металлургической промышлен-
ности середину прошлого века, то од-
новременно с ним зародился один из
опаснейших соперников и конкурентов
металлургии — синтетическая химия.
Начиная с работ нашего соотечест-
венника академика Зинина, химики-ор-
ганики с энтузиазмом взялись за раз-
витие теоретических и практических во-
просов, связанных с получением разно-
образных конструктивных материалов
для строительства, легкой промышлен-
ности, а позднее и машиностроения.
В настоящее время этот процесс
достиг огромных масштабов. К сожа-
лению, несмотря на то, что наша стра-
на явилась родиной ряда важнейших
теоретических открытий в об-
ласти синтеза, мы сильно отстали в
практическом их применении. Это бы-
ло связано со слабым развитием неф-
тяной и газовой промышленности, а
также химического машиностроения —
то есть с типичными «болезнями
роста».
Уже XX съезд партии указал на
весьма опасное отставание в области
химии. А майский Пленум ЦК КПСС и
в особенности XXI съезд партии вынес-
ли конкретные решения о дальнейшем
развитии химической промышленности.
2
Материалы, которые будет давать
большая химия, если отвлечься от их
синтетического происхождения, на
своем пути к конкретному изделию
проходят в принципе те же самые ста-
дии обработки, что и материалы анали-
тического происхождения — металлы.
Основной работающей единицей в
металлическом материале является
кристалл — ячейка, имеющая различ-
ные свойства в разных направлениях,—
как говорят ученые, анизотропная.
Свойства основной работающей едини-
цы в синтетическом материале — мо-
лекулы — также анизотропны. При
дальнейшей термической и механичес-
кой обработке мы должны и в том, и в
другом случае добиться изотропности
свойств материала — постоянства их в
любом направлении. Приемы техноло-
гии одни и те же как для металла, так и
для полимера. Вопрос только в ее па-
раметрах.
Что же касается керамических ма-
териалов, то здесь рабочей единицей
являются мельчайшие частицы, подвер-
гающиеся прессованию и дальнейшему
спеканию. Здесь для получения опре-
деленных свойств важны прежде всего
явления диффузии. В последнее вре-
мя в промышленность и строительство
все шире проникает стекло в виде
строительных блоков, тканей, стекло-
бетона, стеклопластиков и многих дру-
гих изделий.
Для этих материалов решающее
значение имеют, помимо состава, усло-
вия перехода из жидкого состояния в
твердое — то есть тот самый процесс,
который чрезвычайно важен и для ме-
таллов. Например, в Институте метал-
лургии, используя метод непрерывной
разливки профессора Улитовского,
удалось получить металлические нити,
прочность которых в сто раз превы-
шает прочность обычного протянутого
металла.
Теоретически вопросы технологии
всех используемых современной тех-
никой материалов представляют вопро-
сы физики твердого тела. Этот раздел
науки стал интенсивно развиваться
только с начала нашего столетия. Рань-
ше основное внимание уделялось га-
зообразному и жидкому состоянию
вещества. Однако огромные успехи,
АОВО
УЧЕНЫ/И
«Слово ученым» — озаглавили мы первый раздел этого номера журнала, слово тем,
кто вместе с рабочими и инженерами претворяют самые смелые мечты в реальность.
Среди многих ходких зпитетов в литературной речи едва ли не самыми распро-
страненными по отношению к завоеваниям науки и техники становятся эпитеты: фан-
тастический, фантастические... Чудесные достижения науки — это звучит уже слабо,
фантастические достижения — посильнее... Но даже самые сильные эпитеты часто не
могут выразить нашего восхищения перед многими свершениями в науке.
И не только потому, что любой научный подвиг всегда потрясает воображение, ко
главным образом потому, что результаты этого подвига ощущаются не только учены-
ми, но и каждым человеком, всеми советскими людьми. Наука в нашей стране орга-
нически спаяна с практическими задачами коммунистического строительства, с плана-
ми исторической семилетки. Прочтите, например, в этом разделе журнала статью о
промышленном гиганте в Сумгаите. В этом чудо-заводе воплощены самые последние
завоевания в области металлообработки и машиностроения, механизации и автомати-
зации производства.
Говоря о достижениях науки, советские ученые и изобретатели почти всегда при-
открывают завесу над будущим. И это закономерно. Наша семилетка — это не толь-
ко сегодняшний, но и завтрашний день советской страны: построение коммунистическо.
го общества — это борьба за утверждение великого будущего человечества.
В статьях и очерках первого раздела рассказывается о величественной поступи се-
милетки, о вкладах советской науки а технический прогресс. Во всех этих материалах
смыкается быль нашего времени и смелая мечта фантаста.
достигнутые в физике твердого тела за
столь короткий срок, позволяют на-
деяться, что весьма сложные пробле-
мы, вставшие перед материаловедами
в связи с использованием в технике
новых веществ, будут в ближайшие го-
ды разрешены, по крайней мере в той
степени, чтобы обеспечить успешное и
целесообразное использование этих
веществ.
Сейчас настало время, когда вновь
появившиеся материалы различного
происхождения оказались решающим
фактором дальнейшего развития тех-
ники. Возвращаясь к высказыванию Ар-
химеда о точке опоры, можно сказать,
что если речь пойдет о «передвижении
Земли», то такой точкой опоры для
новой техники явятся материалы. При-
чем для практики, конечно, совершен-
но не важно из чего и как они сделаны,
имеют значения лишь их свойства и
возможности.
Итак, основная задача следующих
лет — получение новых и усовершен-
ствование старых, уже применяемых
материалов, получение в таком количе-
стве и сортаменте, которые обеспечи-
ли бы прогресс техники. Хватит ли у нас
сил, умения и знаний? Ведь дело идет
не об отдельных экспериментах, а о
большой и трудной дороге.
Я думаю, что основной закон, на
котором зиждется прогресс науки и
техники — это третий закон Ньютона:
«Действие равно противодействию, или
сила, умноженная на время, равна мас-
се, умноженной на скорость».
Чем больше сила, тем меньше вре-
мя. Решающим фактором развития яв-
ляется сила, ибо здесь, как нигде, по-
теря времени — «смерти подобна».
Наш народ — рабочие, крестьяне,
интеллигенция,— воодушевленные же-
ланием отдать все свои силы построе-
нию коммунизма, представляют собой
такую силу. Нашей страной успешно
взят первый экономический барьер: мы
доказали, что можем самостоятельно
строить и управлять государством. Те-
перь наша задача — достигнуть более
высокой производительности труда,
чем в любой капиталистической стране.
3
А. Н. БАШКИРОВ,
член-корреспондент
Академии наук СССР,
В. В. КАМЗОЛКИН
кандидат химических наук
Рисунки И. БОГДАНОВИЧА
Представьте, что вам пред-
ложили прочесть на ходу
экспресса, летящего мимо
со скоростью ста километров
в час, надпись на четвертом
вагоне. Или, например, вы-
ловить одну определенную,
заранее намеченную каплю
из водопада...
Чепуха? Да, прямо скажем,
предложения трудновыпол-
нимые. Но несколько лет
назад нам, работникам Инс-
титута нефтехимического
синтеза Академии наук
СССР, пришлось столкнуть-
ся с весьма похожей пробле-
мой. Только «прыжок» пред-
стояло сделать не в горную
реку, а «во внутренность»
окислительной химической
реакции.
Напомним, что окисли-
тельные реакции ежечасно и
ежеминутно происходят во-
круг нас, да и в нашем орга-
низме тоже. Работает авто-
мобильный мотор, загорает-
ся спичка, горит газ в топке
парового котла — все это, по
сути дела, проявления одно-
го и того же химического
процесса — соединения
органических веществ с
кислородом, окисления.
Реакция окисления при со-
ответствующих условиях
проходит полностью, до кон-
ца при сгорании вещества. В
цилиндрах автомобильного
и тракторного двигателей
сгорают разные виды топли-
ва — в одном случае бензин,
в другом соляровое масло.
Но при хорошей работе дви-
гателей мы находим в вы-
хлопных газах одни и те же
простые химические соеди-
нения — углекислый газ СОг
и воду. Органические веще-
ства, сложнейшие молекулы
бензина или соляра, окисли-
лись, разложились, выдели-
ли тепло и превратились в
конечные продукты сгора-
ния. Вот как работает «окси-
гениум» — кислород!
Хотя в окислительной
реакции с участием органи-
ческих соединений мы ви-
дим лишь исходные продук-
ты (скажем, топливо и воз-
дух) и конечные (выхлопные
газы), химики давно знают,
что окисление — это цепь из
множества превращений. И
где-то в этой цепи в виде од-
ного из ее неустойчивых
звеньев прячутся, возможно,
драгоценные химические
вещества. В обычных усло-
виях реакции они сущест-
вуют какую-то микроскопи-
ческую долю секунды, а по-
том изменяются, распадают-
ся, превращаются в другие...
Вот и предстояло нам
«ворваться» в реакцию окис-
ления и «выдернуть» одно из
звеньев сложной химической
цепи. Задача была трудней-
шая. Но прежде, чем расска-
зывать, как она решалась,
надо хотя бы в коротких сло-
вах ответить на вопрос: а
для чего же понадобилось
«врываться»?
КИТОБОИ ИЛИ ХИМИКИ!
Кто из юношей не мечтал
или не мечтает участвовать
в китобойной экспедиции!
Слава о нашей флотилии
«Слава» гремит на весь мир.
Затаив дыхание, мы смот-
рим на киноэкран, где снай-
перы-гарпунеры стреляют в
кашалотов и финвалов, а
потом загарпуненные чуди-
ща поднимаются через слип
на палубу китобазы и мол-
ниеносно разделываются.
Но зачем истреблять ки-
тов? Разве эти мирные гиган-
ты приносят кому-нибудь
вред?
Нет, живые киты безвред-
ны. Зато мертвые необычай-
но полезны и важны в про-
мышленном отношении. Из
одного 18-метрового каша-
лота получают 10—15 тонн
ценнейшего жира, да еще
изрядное количество жидко-
го спермацета — тоже раз-
новидность жира, образую-
щаяся в головном мешке
животного.
Кашалотовый жир — заме-
чательный продукт. Из него
вырабатывают натуральные
жирные спирты — единствен-
ное до сих пор сырье для
изготовления лучших мою-
щих средств. Любая хозяй-
ка знает и ценит стиральный
порошок «Новость» — но о
том, что «Новость» пред-
ставляет собою алкилсуль-
фат, приготовленный из ка-
шалотового жира, знает, ко-
нечно, далеко не каждый,
кто им пользуется.
Однако китовый жир го-
дится не только для произ-
водства первоклассного мы-
ла. Им пропитывают кожи,
пользуются при флотацион-
ном разделении веществ —
словом, жир этот нарасхват.
Но, увы, кашалотов не хва-
тает, да и стоимость полу-
чаемого из них жира чрез-
мерно высока.
Для производства мою-
щих средств можно обой-
тись и без кашалотов. Но
тогда надо «переводить на
мыло» пищевые жиры. Это
тоже недешево, а главное
пищевые жиры дефицит-
ны, их очень жаль ис-
пользовать не по назначе-
нию.
Существуют и способы по-
лучения искусственных жир-
ных спиртов. Их вырабаты-
вают (например в ГДР) из
синтетических жирных кис-
лот, а последние получают
окислением твердых пара-
финов. Это было бы непло-
хо, но... твердого парафина
тоже недостаточно: полу-
чать его сложно и дорого.
Иное дело жидкий пара-
фин — его получать нетруд-
но, и перспективные запасы
велики. При выработке ди-
зельных топлив жидкий па-
рафин получается кек побоч-
ный продукт. Вот если бы...
Так логическая цепочка
привела нас к цепочке хими-
ческой. Оказывается, при
4
любом окислении — напри-
мер горении... жидких пара-
финов на одной из началь-
ных стадий реакции возни-
кают высшие спирты. Но воз-
никают лишь для того, что-
бы тут же через доли мгно-
венья исчезнуть.
Как их выловить?
ЗАДЕРЖАТЬ, СВЯЗАТЬ,
ЗАСТАВИТЬ СЛУЖИТЬ!
Группа сотрудников нашей
лаборатории недолго «топ-
талась» на подступах к реше-
нию проблемы. Помогло то,
что у нас был ясный план
действий.
Чтобы извлечь высшие
спирты из недр реакции, на-
до было сделать три вещи:
во-первых, по возможности
замедлить реакцию окисле-
ния; во-вторых, в нужный
момент чем-то связать обра-
зовавшиеся спирты; в-треть-
их, извлечь их из связанно-
го состояния — выделить в
чистом виде.
Что касается пункта перво-
го, мы рассуждали так. Если
вести реакцию окисления па-
рафина с чистым кислоро-
дом, она протечет бурно и
мгновенно. Если использо-
вать воздух, то есть смесь га-
зов, где кислорода чуть по-
больше 20 процентов, реак-
ция пойдет несколько спо-
койнее, но все же чересчур
энергично. Так нельзя ли
«обеднить» воздух кислоро-
дом, оставив его не больше
3—4 процентов? Это оказа-
лось легко выполнимым.
Но чем связать появляю-
щиеся высшие спирты? Было
проделано много опытов,
прежде чем нашли такое ве-
щество. Борная кислота!
Весьма обыкновенная и рас-
пространенная. Но даже, ес-
ли бы она была дорогим и
редким продуктом, ее все
равно можно было приме-
нять: кислота служит лишь'
«переносчиком» спиртов из
глубин реакции в наши руки
и количественно почти не
убывает. Достаточно заря-
дить ею установку один раз,
и кислота будет циркулиро-
вать многократно.
Наконец, третье: как выде-
лить высшие спирты. Шаг за
шагом справились мы и с этой
задачей. Получающиеся
эфиры борной кислоты под-
вергали действию воды при
температуре, близкой к точ-
ке кипения,— 98 градусов.
Выделяются чистая борная
кислота и наш искомый про-
дукт — высшие жирные
спирты, не уступающие на-
туральным. Их обрабаты-
вают едкой щелочью для
очистки, дистиллируют — и
процесс окончен.
Наша группа, как говорят
химики, вышла из лаборато-
рии. Началось строительство
завода синтетических высших
жирных спиртов на Шебе-
кинском комбинате, в Белго-
родской области — первого
в мире предприятия для по-
лучения высших спиртов ме-
тодом прямого окисления
жидких парафинов.
ДОСТИГНУТОЕ
И ДОСТИЖИМОЕ
Сейчас, когда завод в Ше-
бекино уже осваивает про-
изводство, когда ведется
строительство второго тако-
го же на Волго-Донском
комбинате Ростовского сов-
нархоза, можно вниматель-
нее присмотреться к тому,
что сделано, и к тому, что
еще сулит нам «окно» в
реакцию.
Тысячи тонн стирального
порошка типа «Новость» в
год — такова производи-
тельность Шебекинского за-
вода. Учитывая, что «Но-
вость» удлиняет срок поль-
зования шерстяными и шел-
ковыми тканями, надо при-
знать: решена очень важная
задача. Кроме того, разви-
тие производства синтетичес-
ких высших спиртов позво-
лит все больще вытеснять
пищевые жиры из обычного
мыловарения. Спирты пря-
мого окисления в несколько
раз дешевле любых других.
И все же решенные пока
хозяйственные задачи носят
частный характер. Вторже-
ние человека в глубины
реакции окисления обещает
нечто гораздо большее.
Ученые-химики начали
разнообразные, всесторон-
ние исследования высших
спиртов, полученных прямым
окислением. Эти работы да-
леко еще не окончены, но
уже сейчас открылись уди-
вительные перспективы.
Прежде всего с каждым
днем расширяется область
применения вновь получен-
ных спиртов. Они полностью
заменяют продукты кашало-
тового жира, но этим их до-
стоинства не исчерпывают-
ся. Синтетические высшие
жирные спирты способны на
такие вещи, для которых не
годился и жир морских жи-
вотных.
Вот, например, выясни-
лось, что из спиртов можно
приготавливать... бактери-
цидные препараты, то есть
вещества, истребляющие
бактерии. Можно вырабаты-
вать отличные пропиточные
составы для специальных
тканей. Из высших спиртов
получаются замечательные
присадки к смазочным мас-
лам, а ведь присадка улуч-
шает смазку, стабилизирует
свойства масла и тем самым
удлиняет «рабочий век» ма-
шин! Из синтетических спир-
тов вырабатываются и пре-
восходные пеногасители.
«Радиус действия» синте-
тических высших жирных
спиртов растет не по дням, а
по часам.
Однако это еще не все.
Мы ведь пока говорили толь-
ко об одном виде продук-
ции, извлекаемой из недр
окислительной реакции,— о
высших жирных спиртах. Но
кто сказал, что только их
можно «вытащить» из хими-
ческой цепочки?
Исследования показали,
что через «окно», пробитое
в глубины реакции, удастся
получить и другие, не менее
ценные продукты. Сущест-
вуют большие группы орга-
нических соединений — так
называемые гликоли и кето-
ны,— которые необходимы
в производстве самых пер-
спективных продуктов ны-
нешнего века — пластмасс.
Так вот, и кетоны и гликоли
можно дешево и удобно
«доставать из огня» — из хи-
мической реакции окисле-
ния.
Мало того. Окислительные
реакции — это целая кладо-
вая самых различных кисло-
родосодержащих соедине-
ний, большая часть которых
еще не используется. Кто
знает, сколько чудесных,
возможно и не синтезиро-
ванных до сих пор продуктов
даст нам прямое окисление.
Закончить эту статью хо-
чется конкретным пожела-
нием. Мы говорили уже, что
ресурсы жидких парафинов
в нашей стране исчисляются
сотнями тысяч тонн. Однако
эти ресурсы, скрытые в неф-
ти, угле и других веществах,
надо превратить в реальный
парафин. Пусть товарищи из
Государственного комитета
по химии подумают над тем,
чтобы не задержать стреми-
тельный бег поистине вол-
шебной парафиновой це-
почки.
ft it,
НА ПОЛЯХ
ХИМИЯ
ВЫСОКИХ СКОРОСТЕЙ
Каким бы новаторским ни
представлялось на первый
взгляд открытие ученого, при
ближайшем рассмотрении обя-
зательно окажется, что у него
есть более или менее близкие
«родственники», что оно возник-
ло и развивается в тесной свя-
зи с другими работами, с новы-
ми направлениями в науке.
Так обстоит дело и с исследо-
ваниями профессора А. Н. Баш-
кирова и его сотрудников. Под
руководством коллектива уче-
ных весной этого года на одном
из наших химических заводов
вступила в строй первая в мире
установка, в котооой «вылавли-
ваются» промежуточные про-
дукты быстрого окисления жид-
ких парафинов. Но это крупное
достижение — лишь один из
этапов создания химии больших
скоростей.
«Роберт Вильям Бунзен из
Гайдельберга. тот самый, кото-
рый в 1876 году изобрел горел-
ку Бунзена, сам был бы потря-
сен и озадачен, если бы посе-
тил состоявшееся недавно со-
брание в Пристанском универ-
ситете и услышал, чему научи-
ло его скромное изобретение
современных специалистов» —
пишет американский химии
Лоурене П. Лессинг.
Современники Бунзена счита-
ли горелну простым приспособ-
лением для получения ровного и
высокотемпературного газового
пламени. С точки зрения же хи-
мии высоких скоростей кото-
рая начала бурно развиваться
лет десять назад, газовая горел-
ка служит очень удобным объ-
ектом для изучения.
В некоторых участках пламе-
ни горелки газы движутся со
скоростью 900 метров в секун-
ду, претерпевая в едва улови-
мые мгновенья глубокие пре-
вращения.
Высокоскоростные реакции
приобрели огромное значе-
ние в ракетном деле. Био-
химики столкнулись с ними
при исследовании химиче-
ских превращений, сопро-
вождающих работу мышц, нерв-
ные процессы, жизнедеятель-
ность желез. Геофизики обнару-
жили скоростные реакции в
верхних частях атмосферы.
Именно поэтому к изучению хи-
мических процессов, начинаю-
щихся и заканчивающихся в
стотысячные или даже в мил-
лионные доли секунды, прико-
вано внимание очень широкого
круга специалистов.
По-видимому химия высоких
скоростей разовьется в ближай-
шие годы в новую и очень важ-
ную область науки. Пои этом
речь будет идти не только о
том. чтобы помочь биохимикам,
геофизикам и инженерам в их
работе. Новая отрасль химии бу-
дет решать и собственные,
очень важные задачи. Когда бы-
стрые реакции будут полностью
изучены и мы сможем контро-
лировать появление промежу-
точных продуктов, в нашем рас-
поряжении окажутся новые,
практически неисчерпаемые
источники химического сырья.
Именно поэтому работы профес-
сора А. Н. Башкирова, сумевше-
го «выхватить» из быстрой це-
пи сменяющихся стадий хими-
ческой реакции одно звено,
приоткрывают завесу над буду-
щим химии.
Может быть, когда-нибудь
макет его заводской установки,
с помощью которой сейчас соз-
даются заменители кашалотово-
го жира, займет в музее техни-
ки почетное место рядом с па-
ровой машиной Ползунова, лам-
почкой Эдисона и грозоотметчи-
ком Попова.
5
ПУТ(ШКТВИ(
МИКРОМИР
Инженер С. П. ИВАНОВ,
лауреат Сталинской премии
Рисунки С. КАПЛАНА
(0ВР(М(ННЫ(
ЦИКЛОПЫ
«... микроскоп называется также мушиным
стеклом. Он позволяет самые малые тельца и
мельчайших животных... увидеть размером с
верблюдов и почти со слонов, так что их на-
блюдают не без большого удивления и прият-
ного наслаждения» — говорится в одном из
первых руководств по микроскопии.
Но уже очень скоро — в конце XVII века —
микроскоп позволил увидеть не только превра-
щенных в чудовищ мух и блох, но и целый
мир мельчайших существ и такие детали строе-
ния тканей растений и животных, о которых ни-
кто и не подозревал.
Началось великое путешествие в микромир,
потрясшее воображение современников не
меньше, чем за два века до этого географиче-
ские открытия Колумба и Магеллана или аст-
рономические открытия Галилея в начале
XVII века.
С тех пор — вот уже скоро 300 лет — про-
должается непрерывное проникновение ученых
в глубины микромира, превращающееся вре-
менами в триумфальные шествия: только в
прошлом веке они с помощью микроскопа
сделали столько великих открытий, что на-
всегда прославили и себя и свое время.
Но уже давно было обращено внимание на
то, что если окружающие нас предметы мы
рассматриваем двумя глазами — с двух точек
зрения — и благодаря этому видим их объем-
ными, то объекты микромира рассматриваются
одним глазом. Мы вынуждены судить поэтому
о строении микробов и тканей, о кристалли-
ческой структуре металлов и о многом другом,
видимом в микроскоп, на основании плоско-
стных изображений.
Открыв микромир, невероятно раздвинув
пределы доступного для изучения, человек
превратился в мифического циклопа. И как од-
ноглазые циклопы не могли составить правиль-
ного представления об окружающем мире, так
и ученые, исследующие микромир, вместо
трехмерной его картины наблюдают нечто
заведомо неправильное, плоское.
Чтобы понять, что изображено на этих фотографиях, надо взглянуть на них с
помощью картонки, как это показано на рисунке. При некотором навыке вместо
плоскостных изображений, вы увидите трехмерную картину. Это и будет для вас
началом «Второго путешествия в микромир».
Стереоизображение крыла мухи обнаружило, что на крыле имеются ворсин-
ки, о назначении которых можно только строить догадку
На другой стереопаре изображен срез легочной ткани. До последнего времени
ученые изучали только его плоскостное изображение. «Вид в глубину» открыл им
много нового.
Об этих удивительных фактах рассказывает изобретатель нового стереомикро-
скопа инженер С. П. Иванов.
6
Современные оптические микроскопы по-
зволяют увеличивать до трех с половиной ты-
сяч раз. Электронные микроскопы познакоми-
ли нас с микросбъектами, увеличенными в сот-
ни тысяч раз. Однако, как мы уже знаем, все
это плоскостные и потому несовершенные изо-
бражения. Естественно, что оптики не могли
примириться с «потерей одного глаза» и уже
давно стали искать способы стереоскопичес-
кого видения микрообъектов.
Большие надежды возлагались на фотогра-
фию. Пусть при непосредственном восприя-
тии микрообъектов мы видим в поле зрения
микроскопов их плоские изображения. Но на-
клонив строго рассчитанным образом оптиче-
скую ось микроскопа или изучаемый предмет,
мы можем сделать два его снимка, образую-
щие так называемую стереоскопическую пару.
Поместив эти снимки в несложный прибор-
чик — стереоскоп,— мы увидим одно объем-
ное изображение так, как будто бы разгляды-
вали микрообъект двумя глазами.
Простая и заманчивая идея стереофотогра-
фирования породила множество попыток вос-
полнить с помощью фотокамеры недостатки
микроскопов. Но все эти попытки не привели к
сколько-нибудь удовлетворительным резуль-
татам. Дело в том, что не видя стереоскопиче-
ского изображения микрообъекта, мы выну-
ждены делать его фотоснимки вслепую. А ни-
чтожные ошибки в положении объектива ми-
кроскопа, едва ощутимые изменения в осве-
щении предмета приводят к таким различиям
в его фотографиях, которые делают их несов-
местимыми. В результате этого и стереоскоп
в данном случае дает нам лишь очень отдален-
ное представление об истинной природе ми-
кромира.
Представьте себе, что вам предложили сде-
лать снимок какого-нибудь пейзажа с завя-
занными глазами. Сколько бы вы не регулиро-
вали фокусное расстояние и величину диафраг-
мы, только случайно у вас может получиться
художественная фотография и только случайно
микроскописты, не имеющие возможности
контролировать глазами освещенность и по-
ложение объектов в поле зрения микроскопа,
получали удовлетворительные стереопары.
В наше время очень широко распростране-
ны стереомикроскопы, в которых получаются
объемные изсбражения. Эти очень совершен-
ные приборы во многих отношениях являю-
щиеся настоящим техническим чудом, облада-
ют, однако, решающим недостатком: с их по-
мощью нельзя получить увеличения большего,
чем в 120 раз.
Не вдаваясь в описание технических дета-
лей (общее представление об устройстве
стереомикроскопов дает помещенная здесь
схема), отметим, что все системы таких ми-
кроскопов можно разделить на две группы.
В одних случаях микрообъект рассматривает-
ся с помощью двух объективов, наклоненных
так, что полученные изображения попада ст
одно в правый, а второе — в левый глаз на-
блюдателя. В результате этого у нас получает-
ся почти полноценное стереоизображение ис-
следуемого предмета.
В других случаях микроскоп снабжен одним
объективом. Но полученные с его помощью
изображения предмета рассматриваются с раз-
ных точек зрения через два окуляра.
Обе системы стереомикроскопов весьма
остроумны. Но на практике и та и другая ока-
зались пригодными лишь для малых увеличе-
ний.
Ни одному конструктору не удалось еще
создать объективы достаточно малых разме-
ров для того, чтобы их можно было сблизить
на расстояния, измеряемые сотыми долями
миллиметра. Расчеты же показывают, что для
тысячекратных увеличений оптика стереоми-
кроскопов с двумя объективами сама должна
была бы приобрести микроскопические раз-
меры.
Второй путь — путь рассматривания в два
окуляра изображения, полученного с по-
мощью одного действующего объектива, счи-
тался до последнего времени бесперспектив-
ным по другой причине.
Специалистам хорошо известно, что на ка-
честве микроскопических и телескопических
изображений сказываются диффракция света,
хроматическая и сферическая аберрации и
другие помехи, возникающие на оптических
поверхностях — в линзах, зеркалах и призмах.
Чем больше таких поверхностей, тем значи-
тельней становятся искажения. А вместе с тем
без ' дополнительных поверхностей нельзя
обойтись! И вот, в самых совершенных сте-
реомикроскопах с двумя окулярами и одним
действующим объективом, созданных знаме-
нитым немецким оптиком Аббе, имеется не-
сколько линз и призм, концентрирующих и
расщепляющих пучки световых лучей, управ-
ляющих ими по законам геометрической опти-
ки и искажающих, в строгом соответствии с
этими же непреложными законами, получен-
ное изображение.
Именно поэтому попытки
сильных объективов
словами,
использования
и окуляров, или иными
получение тысячекратных увеличе-
ний в стереомикроскопах существующих си-
стем оказались тщетными. Увеличить изобра-
жение, строго говоря, можно, но рассмотреть
его нельзя из-за неустранимых оптических
искажений, съедающих самое ценное — мель-
чайшие детали изображения.
?
Р У 6 ( Ж-
ПИ0Д0Л1НД
Неписаный закон изобретательства гла-
сит, что новый шаг можно сделать только уста-
новив причины неудач предшественников.
Аббе был прав, отказавшись от конструк-
тивно порочной системы двух объективов. Но
он заранее обрек на неудачи и себя и своих
многочисленных последователей, применив в
стереомикроскопе целую систему дополни-
тельных линз и призм. Идеала не существует!
И сколько бы усилий ни затрачивалось на из-
готовление высококачественных линз и призм
(а на это тратились годы труда и огромные
средства) каждая оптическая поверхность хоть
немного, но исказит изображение. Ошибки
всех поверхностей складываются. И в резуль-
тате оптик, идущий путем, указанным Аббе,
неизбежно попадает в тупик
Перед автором этой статьи и преподавате-
лем Высшей школы МВД СССР Н. И. Герасимо-
вым, вместе с которым мы работали над со-
зданием нового стереомикроскопа, встала за-
дача получения стереоскопических изображе-
ний без применения дополнительных линз или
призм. Если это принципиально невозможно,
не стоит тратить время на усовершенствова-
ние микроскопов. Если задачу удастся решить,
то появится надежда преодолеть роковой ру-
беж стодвадцатикратного увеличения.
На той же схеме, где изображены старые
стереомикроскопы с двумя и с одним объек-
тивом, помещена схема и нашего однообъек-
тивного микроскопа. В нем всего одна-един-
ственная—дополнительная оптическая поверх-
ность для каждого глаза. Небольшие тщатель-
но отполированные зеркальца отбрасывают
изображение, полученное в обычном микро-
скопе так, что глаза видят его стереоскопи-
чески (см. следующую страницу).
При создании схемы стереомикроскопа был
использован опыт съемки стереофильмов по
методу1евтора, с помощью аналогичной двух-
зеркальной стереонасадки. В светотехнике по-
добные насадки для других целей применялись
еще раньше. Отказавшись от призм и вообще
от сложных оптических систем, мы добились
получения стереоизображений сначала при
увеличении в 200, потом в 400 и, наконец, в
600 и больше раз. Получить четкие изображе-
ния при самых больших увеличениях пока не
удается: мешают те же помехи, которые огра-
ничивают разрешающую способность других
систем стереомикроскопов. Однако нам бо-
роться с помехами легче, чем нашим пред-
шественникам: мы имеем дело с минималь-
ным количеством оптических поверхностей.
Впервые наша схема в виде стереофото-
насадки ИГ-1 была осуществлена и технически
оформлена кафедрой криминалистики ВШ
МВД СССР.
За год с небольшим мы прошли путь от
120-кратного увеличения до 600-кратного. И нет
никаких сомнений, что в конце концов, если
не нам так другим, удастся получить стерео-
скопическое изображение при любых доступ-
ных оптическому микроскопу увеличениях.
В построенных нами насадках ИГ-1 часть
визуального наблюдения значительно сложней,
чем показано на схеме. Объясняется это тем,
что с самого начала мы стремились обеспе-
чить возможность качественного фотографиро-
7
вания стереоизображений. Наши микроскопы
позволяют получать стереопары под предвари-
тельным контролем непосредственного сте-
реоскопического же наблюдения за объектом.
Фотоаппарат фиксирует ту самую картину, ко-
торую видит глаз точнее глаза ученого. Имен-
но поэтому наши микрофотографии дают
возможность точно воспроизвести и размно-
жить в любом количестве экземпляров все,
что привлекло внимание исследователя.
ИИИИПД/£
Если вам приходилось когда-нибудь впер-
вые знакомиться с городом ночью, а затем
увидеть его днем, вы поймете переживания
ученого, годами разглядывавшего плоскост-
ные изображения микрообъектов и вдруг уви-
девшего их объемными.
Следует помнить только, что стереЛффект
часто сказывается лишь при достижении опре-
деленного увеличения.
Тончайший — в 8 микрон — срез ткани чело-
веческого легкого выглядел в слабых стерео-
микроскопах точно так же, как и в поле зрения
обычного «одноглазого» микроскопа. Ничего
нового не дало изучение среза и в нашем
стереомикроскопе при увеличении в 200, а за-
тем и в 400 раз. Но вот нам удалось добить-
ся 600-кратного увеличения, и тот же препарат
предстал в совершенно новом виде.
На плоскостной микрофотографии видны
стенки альвеол разной толщины. С помощью
же стереомикроскопа мы убедились, что все
стенки альвеол имеют одинаковую толщину,
но в одних случаях мы видим их поставлен-
ными «на ребро», а в других — наклоненны-
ми под тем или иным углом. Понятно, что
плоскостные проекции, а с ними и имели до
сих пор дело микроскописты, дают неправиль-
ное представление о строении легочной — да и
только ли легочной? — ткани. И если на основа-
нии косвенных данных гистологи уже раньше
установили, что стенки альвеол имеют оди-
наковую толщину, то в других случаях стерео-
микроскоп может обнаружить совершенно
неожиданные явления. В порядок дня стано-
вится грандиозная задача повторного исследо-
вания всех биологических объектов. К чему
это может привести, поясню на нескольких
примерах.
Казалось бы, что может быть поучительного
или интересного в стереоскопическом исследо-
вании крыла обыкновенной комнатной мухи?
Тысячекратно изученная микроскопистами
прозрачая пленка крыла представлялась на-
тянутой на «ребра жесткости» — хитиновые
жилки. При этом самая пленка казалась глян-
цевитой, лишь кое-где покрытой чуть заметны-
ми бугорками.
Но вот мы взглянули на пленку крыла в
сильный стереомикроскоп и убедились, что
она и сверху и снизу густо покрыта острыми
волосками, длина которых в десятки раз пре-
вышает толщину пленки. Все волоски слегка
изогнуты и притом в одну и ту же сторону.
Что это за странные «щетинки»? Ведь по
законам аэродинамики крылья у самолетов
стараются сделать гладкими «зализанными».
Казалось бы, что и муха должна была бы
«знать» законы аэродинамики. Но, может быть,
она использует ворсинки для того, чтобы уве-
личить площадь опоры о воздух? Вень под-
бивают же лыжи оленьим мехом, чтобы они
не скользили под уклон во время подъема на
гору.
Как бы то ни было, но стереомикросксп
обнаружил какой-то новый, не известный уче-
ным факт, связанный, очевидно, с механизмом
полета. И, может быть, небесполезно подумать
над возможностью применить такое строение
при изготовлении, например, пропеллеров, или
при производстве ветродвигателей, лопаток
паровых и газовых турбин?
С очень любопытным явлением встретились
мы при рассматривании «пыльцы» одной тро-
пической бабочки. При сильном стереоувели-
чении мы увидели, что пыльца состоит из пла-
стинок, по-разному отражающих и преломляю-
щих свет и потому меняющих окраску в зави-
симости от направления падающего на них
света.
Мы долго любовались причудливой игрой
цветов, как вдруг обнаружили поистине уди-
вительное явление.
При строго определенных условиях осве-
щения и фокусного расстояния объектива го-
лубые чешуйки мгновенно «проваливаются»
куда-то вглубь. Мы ясно видели их далеко за
коричневой «основой» крыла, на которой они
только что лежали и где, как ни в чем не бы-
вало, продолжали лежать другие чешуйки.
Благодаря этому вся картина начинала напо-
минать окно с темным переплетом, за кото-
рым сверкает голубое небо.
Проваливание голубых чешуек и образова-
ние голубого фона наблюдается только в том
случае, если «базис» стереомикроскопа рав-
няется 10—12 миллиметрам. Но именно на та-
кое расстояние расставлены глаза тропических
насекомоядных птиц!
И невольно рисуется такая картина: гтица
заметила бабочку и устремилась в погоню.
Цель уже близка, как вдруг все исчезает: вме-
сто бабочки птица видит паутину или жилки
засохшего листа, сквозь которые светится не-
бо. Я не биолог. Поэтому я могу лишь описать
внезапное превращение объекта в голубой
фон и высказать предположение, что мы здесь
имеем дело с оптической мимикрией, с новым,
до сих пор не известным механизмом защи-
ты бабочки от врагов. А так ли это на самом
деле, пусть судят специалисты.
Триста лет продолжается путешествие уче-
ных в микромир. Многие участки страны ми-
кромира считались хорошо изученными, раз и
навсегда нанесенными на карту. Но создание
первых же образцов сильных стереомикроско-
пов заставило усомниться в этом. Стереоизо-
бражения, обнаруживающие неожиданное да-
же в хорошо изученных областях, делают ве-
роятным, что второе путешествие в микромир
может оказаться не менее интересным, чем
первое.
1.	Видите, как тесно сдвинуты два
объектива над предметным стеклом?
А для получения больших увеличений
их пришлось бы буквально слить. Но
беда не только в этом: девять опти-
ческих поверхностей изменяют ход
лучей в двухобъективном стгреомикро-
скопе системы Грина, и каждая в ка-
кой-то степени искажает изображе-
ние. Вот почему в такого типа микро-
скопах не удается перешагнуть ру-
беж 120-кратного увеличения.
2.	Перед нами схема однообъектив-
ного микроскопа известной немецкой
фирмы Рейхарта, созданного по иде-
ям Аббе. В этом микооскопе нет кон-
структивных противоречий, препят-
ствующих большим увеличениям. Од-
нако для получения стереоизображе-
ния здесь понадобилось уже не де-
вять, а десять оптических поверхно-
стей, в результате чего практически
возможности увеличения ограничены
все тем же 120-кратным пределом.
3.	В советской системе стереомик-
роскопа имеется всего одна дополни-
тельная оптическая поверхность для
каждого изображения стереопары.
Благодаря этому рубеж 120-кратно-
го увеличения успешно преодолен и
впервые появилась возможность трех-
мерного исследования микромира.
8
fllfflHI СУ Mf ПИТА
Июньский Пленум ЦК КПСС подчеркнул огромную роль комплексной
механизации и автоматизации производственных процессов. Самые со-
вершенные механизмы уже не могут удовлетворить нас, если наряду
с ними приходится трудиться вручную.
Замечательной чертой нашего времени является то, что задачи
комплексной механизации и автоматизации решаются широким фрон-
том: в кабинетах ученых, в специальных конструкторских бюро, в за-
водских лабораториях, за письменным столом инженера или у станка
рабочего-рационализатора.
В печатаемых ниже корреспонденциях бакинского инженера Р. Ша-
пиро рассказывается о двух крупных достижениях в области науки и тех-
ники.
Трубопрокатный стан «250-2» называ-
ют станом, и от этого в нашем вообра-
жении рисуется одна машина — пусть
очень большая. Но как бы живо ни бы-
ло наше воображение, мы не в состоя-
нии представить себе, даже приблизи-
тельно, колоссальные, поистине потря-
сающие размеры этого стана.
При сооружении его фундамента
пришлось вынуть 80 тысяч тонн грунта
и уложить десятки тысяч кубометров
бетона и железобетона.
Сотни километров кабеля идут от
агрегатов стана к 270 панелям управ-
ления, установленным в помещениях
магнитной станции и машинного зала.
В комплектовании стана техническим
оборудованием, магнитными и электри-
ческими приборами приняло участие
50 промышленных предприятий страны,
расположенных на территории 27 эко-
номических районов.
Когда в мае этого года в Сумгаите
вступил в строй новый стан, Азербайд-
жанская республика сразу вышла на
одно из первых мест в трубопрокатном
производстве. Теперь, когда стан
«250-2» работает, выпуск труб для неф-
тяной и газовой промышленности уве-
личится в СССР на 60 процентов.
Новый стан — это огромный ком-
плекс агрегатов, каждый из которых
представляет собой большую и слож-
ную машину. В единой производствен-
ной линии, объединенной общим назва-
нием— стан, работают кольцевая печь
для нагревания стальных болванок,
прошивной стан, на котором в заготов-
ке трубы «прошивается» отверстие,
раскаточные и калибровочные станы,
правильные машины, охладительные
столы, гидравлический пресс...
И от того, что все эти, сами по себе
мощные и сложные, агрегаты стали
«деталями» сверхмощного комплекс-
ного стана, управление всем производ-
ством труб удалось сосредоточить в
руках... 33 человек.
До революции сотни загрузчиков,
вальцовщиков и других рабочих, заня-
тых тяжелым ручным трудом, не смог-
ли бы и за неделю выполнить сменную
норму 33 повелителей стана, этих от-
нюдь не сказочных «богатырей» совре-
менности.
Но специалисты скажут: стан «250-2»
замечателен еще и тем, что в нем уже
созданы предпосылки для полной ав-
томатизации всех производственных
процессов, для того, чтобы и эти по-
следние 33 работника, стоящие у пуль-
тов управления, ушли из цеха.
Их уход нужен не потому, что труд
операторов изнурителен или вреден
для здоровья и, конечно же, не пото-
му, что в масштабе страны важно осво-
бодить эту горстку людей. Нет. Люди
не должны управлять станом, ибо са-
мый внимательный работник не гаран-
тирован от ошибок. 33 «управителя»
могут допустить больше, чем 33 «мик-
роошибки» —ничтожных отступлений
от нормы, секундных задержек в по-
даче деталей, едва заметных откло-
нений от заданных режимов скоростей,
температур, давлений...
Тысяча рабочих, стоящих у тысячи
обычных станков, могут ошибаться без
того, чтобы нарушался общий ритм
работы цеха. Но никакая ошибка, хотя
бы одного из 33 «управителей» стана,
не проходит бесследно. Именно поэто-
му так важен переход к автоматическо-
му управлению станом, ведь автома-
ты свободны даже от «микроошибок».
И к тому, чтобы осуществить такой пе-
реход, как мы сказали, уже сейчас есть
предпосылки.
9
В трубопрокатном цехе, где работа-
ет новый стан, много посетителей: при-
ходят на экскурсии ребята из школ и
технических училищ, приезжают ин-
женеры из Свердловска и Львова, Мо-
сквы и Ташкента. Здесь интересно все,
каждая операция. Нельзя, например,
без волнения смотреть, как в стальную
массу, словно в тесто, входит похожая
на гвоздь прошивка; нельзя остаться
равнодушным к самому процессу
мгновенного, почти сказочного превра-
щения бруска металла в аккуратно от-
деланную трубу.
Но больше всего гостей привлекает
кольцевая печь. Даже школьники зна-
ют: здесь впервые в Союзе применено
газовое отопление, здесь работает по-
ка единственная в стране автоматиче-
ская загрузочная машина, созданная
молодым электриком завода Констан-
тином Кремлиным...
Кольцевая печь — сердце завода. От
ее работы зависит темп проката, его
качество. Автоматизация загривки не
только освободила операторов от от-
ветственной и напряженной работы, но
и резко улучшила течение всего про-
цесса.
Роль операторов в машине Кремли-
на выполняют приборы: фотореле,
индукционный датчик.
«Органы чувств» погрузочной маши-
ны обладают удивительной чуткостью.
Они определяют не только наличие
заготовки, но и на глаз находят ее се-
редину, ведь «взять» ее нужно имен-
но здесь.
...Длинный хобот клещами-щупальца-
ми впивается в стальную болванку.
Мгновенье — и она исчезает в огнен-
ном зеве печи. Иногда хобот, словно
задумавшись, останавливается. Это зна-
чит, фотореле предупредило его: на-
до подождать, место занято.
А из печи непрерывным потоком
плывут малиновые от жара, доведен-
ные до «белого каления», заготовки.
Стремительные рольганги несут их все
дальше. Самой заготовки уже не вид-
но— только воздух над ней светится
мягким, бело-розовым сиянием...
Борьба за технический прогресс, за
автоматизацию и телемеханизацию
стала основным направлением развития
Азербайджанского трубопрокатного.
Именно поэтому коллектив завода
смог взять на себя обязательство: за-
вершить семилетку в 3 года.
«1961—1965» — эти цифры встреча-
ют вас при входе, провожают на вы-
ходе. Но больше всего ощущаешь си-
лу этого обещания в цехах — там, где
просто и даже как будто буднично
рождается семилетка.
АГРЕГАТЫ
ОТКРЫТОЮ
м о
Р я_______
На Каспии, в открытом море, вокруг
нескольких скал создан целый архипе-
лаг искусственных островов, соединен-
ных огромным мостом-эстакадой.
Здесь живут и трудятся тысячи людей
новой, необыкновенной профессии —
морских нефтяников. Архипелаг назы-
вается «Нефтяные камни», хотя пост-
роен он в основном из стали. Его эста-
када протянулась более чем на сто
двадцать километров. Ничего подоб-
ного этому морскому промыслу нет
нигде в мире.
Бакинские нефтяники, покорившие
бурное Каспийское море, открывшие
путь к «большой нефти», совершили
настоящий подвиг. Архипелаг создан,
архипелаг живет многообразной и
сложной жизнью крупного промыш-
ленного предприятия. Но архипелаг не
просто живет, он непрерывно растет,
расширяется — новые километры эста-
кады все дальше уходят в морские
просторы. Появляются архипелаги и в
других районах Каспия. Развиваются и
методы строительства эстакад, созда-
ются новые, все более совершенные
механизмы.
* * *
По эстакаде могут свободно двигать-
ся не только автомобили, но и тракто-
ры, вагоны узкой колеи. Высота ее про-
езжей части над уровнем моря дости-
10
гает 5—7 метров, ширина—3,5. Опора-
ми эстакады служат 12—14-дюймовые
металлические трубы (сваи), которые
забиваются в морское дно. На сваи
укладываются короткие поперечные
опоры — ригели. Поверх ригелей уста-
навливают многометровые продольные
строения — балки или решетчатые фер-
мы. Пол эстакады состоит из двух
слоев досок, лежащих на деревянных
брусьях.
Первоначально для строительства
эстакад использовались мощные пла-
вучие краны. Однако в условиях Кас-
пия такой кран не столько строил,
сколько плавал, потому что при волне-
нии на море вести работы нельзя.
В 1947—1948 годах родился новый
способ строительства эстакад, назван-
ный пионерским, передовым. При этом
способе все строительно-монтажные
работы ведутся с уже построенной ча-
сти эстакады, без применения плав-
средств. Специальный кран — главный
«участник» монтажа — устанавливается
на тележке и, по мере наращивания
эстакады, передвигается на построен-
ный пролет и продолжает возводить
перед собой все новые и новые участ-
ки эстакады.
Сам по себе эстакадостроительный
кран весьма совершенный механизм, и
при работе на суше он безупречно
справился бы со своими задачами. Но
эстакада — не твердая земля. И кран,
вынесенный на эстакаду, оказался в по-
ложении тяжелоатлета, привыкшего к
широкой арене, которому вдруг пред-
ложили поднимать штангу, стоя на тон-
кой проволоке. Кран на эстакаде очень
напоминает такого атлета, потому что
машинист вынужден все время балан-
сировать противовесом — иначе груз
опрокинет кран в море.
Кран на земле можно укрепить сколь
угодно прочно. Кран на эстакаде дол-
жен сем сохранять равновесие. В ре-
зультате появился целый ряд ограни-
чений. Во-первых, самый опытный и
квалифицированный «наземный» кра-
новщик, попав на эстакаду, должен бо-
лее, чем полгода, «переучиваться». Во-
вторых, кран может работать только
при ветре не свыше 5 баллов, на Кас-
пии же, в открытом море, это не ветер,
а ветерок. Наконец кран способен ве-
сти строительство лишь на глубине
15—20 метров и укладывать фермы
длиной 9—14 метров.
Строительные механизмы, работаю-
щие на эстакаде, должны обладать
столькими положительными качества-
ми, что только в последнее время ба-
кинскому инженеру Гусейну Кулиевичу
Шихметову удалось создать агрегат,
удовлетворяющий требованиям мор-
ских нефтяников.
...Эстакгдостроительный агрегат
ШихметоЪа, как видно уже из назва-
ния, не совсем кран, поскольку он осу-
ществляет не только подъем и спуск
конструкций, но полностью механизи-
рует весь процесс строительства.
Обычный монтажный кран является
полноповоротным. Это значит, что все
основные работы по перемещению
элементов эстакады к месту установки
производятся поворотом рабочей
стрелы. Кран имеет одну опору, а вес
деталей и направление усилий разные.
Из-за этого приходится все время ме-
нять положение контргруза—иначе
равновесие будет нарушено и кран по-
теряет устойчивость.
Эстакедостроительный агрегат Ших-
метова не является поворотным. Пода-
ча элементов эстакады производится
за счет возвратно-поступательных дви-
жений грузовых тележек. Это дало
возможность разместить агрегат на
двух опорах, расстояние между кото-
рыми достигает 10 метров. В результа-
те он в 2,5 раза устойчивее обычного
крана.
Но ведь трудность работы «пионер-
ским» способом состоит в том, что
строительство должно вестись за пре-
делами эстакады; чтобы дотянуться
туда, крану и нужна была многомет-
ровая «рука» — стрела. А как быть в
агрегате, ведь тележка не может дви-
гаться по воздуху?
Решение, которое нашел Шихметов,
кажется необычайно простым. Его аг-
регат имеет выдвинутую за пределы
эстакады консольную часть, которая
заменяет стрелу крана и служит строи-
тельной площадкой при монтаже про-
летов.
В обычном кране такой площадки
нет. Поэтому строительство эстакады
приходится начинать не снизу, а свер-
ху, «шиворот-навыворот». Сначала кран
«навешивает» над водой пролетное
строение вместе -с ригелем, а сваи
сбрасывают в море, привязав их к кра-
ну тросами. Затем их вытаскивают из
воды, забивают в грунт и, используя в
качестве строительной площадки вися-
щую в воздухе ферму, производят ра-
боты, необходимые для соединения
пролетного строения со сваей.
В агрегате Шихметова строительство
начинается с забивки свай. После того
как они забиты в грунт, грузовая те-
лежка подает на «строительную пло-
щадку» (консольная часть крана) ри-
гель и ферму. На снимке изображен
момент, когда громадная 20-метровая
махина строения уходит вниз, чтобы
«сесть» на ригели и сваи.
Когда очередной пролет построен,
агрегат подает туда готовую секцию
подкранового пути, и он по ней собст-
венным ходом передвигается вперед.
Агрегат Шихметова позволяет вести
работы на глубинах более 25 метров,
которые раньше были недоступны, да-
ет возможность устанавливать сразу
20-метровые пролеты и работать даже
при 7-балльном шторме, обеспечи-
вает полную механизацию строительно-
монтажных работ, почти вдвое сокра-
щает количество обслуживающего пер-
сонала, повышает скорость строитель-
ства в 3—4 раза. Годовая экономия
только на Каспии больше 10 миллионов
рублей.
Но, пожалуй, самое важное преиму-
щество агрегата — полная безопас-
ность работ, что в условиях моря име-
ет исключительное значение.
Первый образец эстакадостроитель-
ного агрегата уже работает на северо-
восточном крыле эстакады Нефтяных
камней. Испытания показали, что агре-
гат Шихметова открывает широкую до-
рогу «пионерскому» способу строи-
тельства.
н
ЖЛГХ7Х7//7Л
Б. МОШКОВ,
В. КАРМАНОВ
В одном из рассказов А. И. Куп-
рина говорится о встрече на Се-
верном полюсе нового, 2906 года.
Снаружи, за стеклянными окнами
здания, стоит полярная ночь, а
внутри благодаря действию осо-
бых конденсаторов солнечного
света все: столы, потолок, колон-
ны зала, сказочные экзотические
цветы и пышные деревья — за-
лито солнцем.
В смелых мечтах А. И. Куприн,
обматывая земной шар спиралью
из стального троса, превращает
его в гигантскую электромагнит-
ную катушку. Он населяет Землю
красивыми умными людьми и за-
ставляет раоотать на них силу зем-
ного магнетизма, но представить
себе даже самую скромную воз-
можность выращивания растений
без естественного солнечного
освещения талантливый писатель
не может.
реаль-
Доро-
свето-
нашей
В начале двадцатого века не
только писатели, но и многие лю-
ди науки не могли предвидеть то-
го, что произойдет к его середи-
не. Даже такой провидец в науке,
как К. А. Тимирязев, признавая
значение электрического освеще-
ния в растениеводстве для науч-
ных целей, вместе с тем писал о
невозможности использования его
для получения хороших урожаев
в нормальные сроки.'
На чем было основано это отри-
цание!
Прежде всего — и это самое ос-
новное — на разнице в спектраль-
ном составе и интенсивности (мощ-
ности) электрического и солнечно-
го света, синяя и ультрафиолето-
вая часть которого в электриче-
ском свете почти отсутствует. Крас-
но-желтые лучи — основная часть
электрического света — считались
недостаточными для обеспечения
нормальной работы фотосинтети-
ческого аппарата растений.
Но в 1947 году уже совершенно
серьезно и научно обоснованно
обсуждался вопрос об озеленении
некоторых станций Ленинградско-
го и Московского метрополитена.
Предполагалось глубоко под зем-
лей создать небольшие скверы и
сады с газонами, цветниками и бас-
сейнами, заполненными водяными
растениями. Источниками света
должен был служить уже не солнеч.
ный свет, а электрические лампы,
размещенные по определенному
плану в подземных садах. Менее
чем за полвека светотехника так
быстро шагнула вперед, специаль-
ные исследования в области све-
тофизиологии дали столь рази-
тельные результаты, что проект
подземного озеленения мог рас-
сматриваться, как вполне
ный, хотя еще сложный и
гой для выполнения.
Исследования в области
физиологии, начатые в
стране в Агрофизическом институ-
те по инициативе академиков
Н. А. Максимова и А. Ф. Иоффе,
доказали, что искусственное осве-
щение может обеспечить получе-
ние урожаев, немыслимых в есте-
ственных условиях.
Для выращивания растений при
искусственном свете в лаборато-
рии АФИ были созданы освети-
тельные установки, состоящие из
зеркальных 300-ваттных ламп нака-
ливания и водяных фильтров, по-
глощающих излишнее тепло. Де-
сятки, сотни, тысячи опытов поста-
вили ученые, прежде чем были
найдены оптимальные сочетания
длины светового дня с интенсив-
ностью света и температурой воз-
духа. Для многих растений наибо-
лее благоприятными для роста и
развития сочетаниями этих факто-
ров оказались такие, каких в при-
роде не существует вообще.
Так, для быстрого развития пше-
ницы, для ее высокой урожайности
нужно сочетание непрерывного
освещения с высокой температу-
рой воздуха. Даже два ночных ча-
са в сутки сильно задерживают
сроки ее плодоношения.
В природе в естественных усло-
виях таких сочетаний нет. На севе-
ре есть незаходящее солнце, но
нет тепла. На юге есть тепло, но
короткие дни. Только в искусствен-
ной обстановке пшеница может
получить и то и другое. Поэтому
только здесь она может давать хо-
рошие урожаи в рекордно корот-
кие сроки. В лаборатории свето-
физиологии ранние сорта пшеницы
в условиях непрерывного освеще-
ния и высоких температур созрева-
ют за 45, а поздние — за 70 дней.
Редису требуется интенсивное
освещение, но низкая температу-
ра воздуха: 5—10 градусов холода.
В этих условиях он за 15—20 дней
образует прекрасные корнеплоды,
тогда как даже при очень ранней
весенней посадке он попадает под
влияние высоких температур, за-
держивает созревание и в значи-
тельной степени начинает цвести —
«идет в стрелку».
В результате многолетних иссле-
дований следует считать доказан-
ным, что только в условиях искус-
ственного освещения можно по-
лучить в предельно короткие сро-
ки наиболее высокие урожаи са-
мых разнообразных растительных
видов. В список таких культур,
успешно выращиваемых в лабора-
торной установке, входят огурцы,
дающие в месячном возрасте пер-
вые плоды, и восьмидесятиднев-
ный хлопчатник со зрелыми коро-
бочками, полуторамесячная пло-
доносящая земляника, хризантемы,
зацветающие вчетверо скорее
обычного — в возрасте двух ме-
сяцев, и много других видов рас-
тений. Одно из почетных мест в
этом списке занимают помидоры,
которые дают урожай зрелых пло-
дов за 60 дней с момента появле-
ния всходов. За этот короткий
срок с одного квадратного метра
осветительной установки собирает-
ся свыше 16 килограммов томатов,
а за год — 6 таких урожаев, то
есть до 100 килограммов плодов!
Таких урожаев мир еще не знал.
Даже в таких странах, как Индия,
Китай, в странах, где щедро светит
солнце, годовой урожай томатов с
квадратного метра не превышает
50 килограммов.
Но и это оказывается не все. В
плодах томатов, созревших на све-
ту зеркальных ламп накаливания,
особенно велико содержание са-
хара и витамина С. Даже на юге
нашей страны, выросшие в естест-
венных условиях, они не всегда
бывают такими вкусными и слад-
кими, как в лаборатории на бе-
регу Невы под электрическим
солнцем. Но и этого мало. Если
бы сегодня вновь, как 12 лет на-
зад, встал вопрос о подземном
озеленении станций метрополите-
на, то лаборатория могла бы
предложить свою установку, в 10
раз снизившую за это время рас-
ход энергии на единицу урожая.
Прав был А. И. Куприн, когда
предполагал, что освоение полю-
сов Земли должно включать в се-
бя обязательным звеном культуру
самых разнообразных растений. А
ведь, кроме районов, связанных с
полюсами, на Земле есть обшир-
ные области, лежащие на доста-
точно высоких северных и южных
широтах, где в зимнее полугодие
солнечного света крайне мало и
где поэтому успешное культивиро-
вание растений почти невозможно.
Электрическое освещение в слу-
чае удачного решения задачи поз-
волит выращивать растения на
атомных ледоколах, уходящих в
долгое плавание, на дрейфующих
зимовках и, наконец, на космиче-
ских кораблях, отправляющихся в
далекий рейс...
И вот представьте себе новогод-
нюю ночь где-нибудь в Арктике
или Антарктике,— и не в 2906 го-
ду, как об этом писал Куприн, а
поближе,— скажем, в 1970. Быть
пророком, разумеется, нелегко, но
думается, что наш срок не так уж
фантастичен. Пусть за стенами по-
лярная ночь,— на столе, украшен-
ном экзотическими растениями,
ягоды, томаты, лимоны, ананасы,
виноград, земляника — и все это
выращено с помощью специаль-
ных осветительных установок, под
электрическим солнцем!
Давайте встретимся с вами за
таким новогодним столом!
12
ФАСОЛЬ
ВНЛМЧНЕТ
Выступая 8 октября 1959 года на митинге строителей
Братской ГЭС, Никита Сергеевич Хрущев вспомнил первые
дни революции.
«Однажды,— сказал он,— я был в деревне и беседовал с
крестьянами. Меня спросили:
— Скоро будет так, чю кнопку нажмешь,— и дождь
пойдет!
— Будет и такое время,— ответил я.
Вы знаете, что еще не настало такое время, чтобы после
нажатия кнопки начинался или прекращался дождь, но в на-
шей стране советским народом осуществляются самые
дерзновенные мечты.
Советский вымпел находится сейчас на Луне, и весь мир
восхищается этим!»
Достижения советской науки и техники приближают то
время, когда «кнопку нажмешь — и дождь пойдет». Но, как
свидетельствует публикуемая на этой странице статья, ког-
да-нибудь наступит и такое время, что даже кнопку не при-
дется нажимать — делать это будут сами растения, «воору-
женные» необычайно тонкой полупроводниковой автома-
тикой.
Если вы хоть однажды побывали
на клеверном лугу, то безусловно
заметили, как редеет с наступле-
нием сумерек пышная зелень, как
складываются и опускаются вниз
зеленые листья, чтобы с наступле-
нием утра снова расправиться и
подняться навстречу солнцу. И так
изо дня в день, из года в год, из
века в век... Листья привыкли к
определенным суточным чередо-
ваниям света и темноты.
Движения листьев особенно хо-
рошо заметны у обыкновенной фа-
соли. Но как же поведет себя фа-
соль при искусственном освеще-
нии, когда нарушен «привычный»
период чередования света и тем-
ноты!
Оказывается, что при непрерыв-
ном освещении движение листьев
фасоли почти незаметно. Если же
установить продолжительность
дня, например, в 14 часов, а ночи
в 10. то движение листьев стано-
вится заметным. Но сначала листья
станут подниматься лишь после
того, как свет включен, а опус-
каться после его выключения — в
темноте. Однако уже через 5—7
дней, придя в обычное время вы-
ключать свет, мы обнаружим, что
листья фасоли уже опущены, а к
моменту включения света, еще в
темноте, они окажутся поднятыми.
У растений явно выработалась
привычка к определенному суточ-
ному ритму, и, если теперь пере-
вести их снова на непрерывное
освещение, эта привычка на неко-
торое время сохранится.
Естественно, что это интересней-
шее явление привлекло внимание
многих исследователей еще в
прошлом столетии и некоторые из
них даже считали его доказатель-
ством наличия у растений нервной
системы.
Но дело не ограничивается
только привычкой к определенной
длительности дня. Как вы думаете,
у какого растения фасоли расход
воды будет меньшим: у выращен-
ного при непрерывном освещении
или «привыкшего» к 14-часовому
дню (при 10-часовой ночи)! Как это
ни кажется на первый взгляд па-
радоксальным, но у вечно «бодр-
ствующего» растения расход воды
окажется в 2—3 раза меньшим,
чем у второго, имеющего 10 часо-
вой «ночной сон». Объясняется это
тем, что при непрерывном осве-
щении расход воды в течение су-
ток имеет постоянный характер, в
то время как при 14-часовом дне
наблюдается постепенное нараста-
ние транспирации к середине дня
с последующим уменьшением ее
к ночи. Причем в середине дня ин-
тенсивность транспирации бывает
в 6—7 раз больше, чем у постоян-
но «бодрствующих» растений. По-
этому при коротком дне расход
воды и оказывается значительно
большим.
При переводе растения с непре-
рывного освещения на 14-часовой
день через 5—7 дней ход транс-
пирации изменяется. Как и в от-
ношении движения листьев, у рас-
тений появляется определенная
суточная ритмика, соо ветствую-
щая определенному распределе-
нию света и темноты.
Но растения не только выраба-
тывают привычку, подчиняясь воле
экспериментатора, устанавливаю-
щего для них определенный ре-
жим. Они сами могут управлять
световым режимом, выбирая опти-
мальные условия фотопериодич-
ности.
Так, при 10-часовом дне харак-
терный для дневной освещенности
ход транспирации у фасоли начи-
нается за час — полтора до вклю-
чения света и продолжается около
часа после наступления темно-
ты. Растение словно протестует
против столь короткого дня. Когда
ему была предоставлена возмож-
ность самому установить опреде-
ленную продолжительность «дня»
и «ночи», оно избрало себе 14
«дневных» и 10 «ночных» часов.
Вот как был проведен этот экс-
перимент, обнаруживший у расте-
ний споссбность управления: на
листья растении щипчиками, веся-
щими около 100 миллиграммов,
прикреплялись легчайшие полу-
проводниковые датчики температу-
ры и влажности. Изменение их
электрического сопротивления пе-
редавалось в конечном счете на
реле, при помощи которого вклю-
чался и выключался свет. Сигнал
уменьшения испарения — сниже-
ния транспирации — был сигналом
выключения света. И наоборот,
увеличивая транспирацию, расте-
ние включало свет.
То, что растение фасоли «выбра-
ло» длительность дня, близкую к
естественной в средних широтах,
свидетельствует о наличии у него
наследственно закрепленной при-
вычки к определенному суточному
ритму. Это явление можно сопо-
ставить с безусловными рефлекса-
ми животных, такими как сон и по-
иск пищи в определенные часы
суток. Привычки растений к опре-
деленным срокам включения и вы-
ключения света, установленным
экспериментатором, и стремление
их сохранить эти сроки в изменив-
шихся условиях напоминают услов-
ные рефлексы животных, хотя у
растений нет нервной системы.
До некоторой степени этот «при-
рожденный дефект» можно будет,
впрочем, компенсировать чув-
ствительными к физиологическим
процессам приборами, сигналы ко-
торых управляют освещением,
орошением и удобрением. А тог-
да сами растения начнут опреде-
лять все условия, необходимые
для получения обильных урожаев.
Тогда на полях появятся растения-
управители, обозначающие рожде-
ние совершенно новой агротехни-
ки — агротехники будущего.

ЛРИРППН
Так называется выходящая в издательстве «Советская Рос-
сия» книга М. Васильева и С. Гущева, посвященная нерешен-
ным проблемам науки и техники. Мы печатаем отрывки из
этой книги.
ПУЛЬСИРУЮЩИЙ
РОТОР
Академик Л. А. АРЦИМОВИЧ
Атомная энергетика уже вошла в нашу жизнь. Первый в
мире атомный ледокол «Ленин» скоро рассечет вечный по-
лярный лед. Один за другим вступают в строй атомные
реакторы электростанций. Но где бы ни использовалась
атомная энергия, это осуществляется по весьма несовершен-
ной схеме: урановый котел или его эквивалент служит «печ-
кой», нагревающей воду. Электрический же ток получается
с помощью динамомашины, вращаемой паровой турбиной.
Сложная цепь превращений энергии, много звеньев, сни-
жающих к. п. д. атомных станций.
Новые атомные станции, которые в ближайшие 10—15 лет
начнут играть заметную роль в энергетике мира, будут ра-
ботать в принципе так же: внутриатомная энергия на них
будет использована просто, как источник тепла.
Но ТЯЭС — термоядерные электростанции — возможно
будут уже иными.
Сейчас мы уверенно говорим о том, что термоядерный
взрыв удастся заменить управляемым «горением». Как из-
вестно, водород имеет три изотопа: обычный водород, дей-
терий с вдвое большим атомным весом и тритий—втрое
более тяжелый. При соединении ядер изотопов друг с дру-
гом получается ядро другого элемента — гелия и выделяет-
ся огромное количество энергии.
Для того чтобы два ядра изотопов водорода, слившиеся
в одно, образовали ядро гелия и выделили при этом энер-
гию, надо их сблизить друг с другом. Достигнуть этого мож-
но при помощи температуры в несколько сотен миллионов
градусов. Но осуществить такое нагревание крайне сложно
уже по одному тому, что никакой сосуд не может удержать
вещество при фантастической температуре в миллион гра-
дусов.
В поисках выхода ученые многих стран разрабатывают
идеи советских физиков академиков А. Д. Сахарова и
И. Е. Тамма о создании «магнитных бутылей» — сильных
магнитных полей, которые смогут удержать шнур из рас-
каленной плазмы — ядер водорода и электронов, нагретых
до огромных температур.
Практически мы еще довольно далеки от постройки пер-
вой термоядерной электростанции. Но, заглядывая в бу-
дущее, можно представить себе, что на ней большая часть
внутриатомной энергии станет непосредственно порождать
электрический ток.
... Раскаленная плазма, удерживаемая в подвешенном со-
стоянии электромагнитными полями, все время пульсирует.
Когда она после сильного сжатия расширяется, она отжи-
мает силовые линии магнитного поля к стенкам камеры.
При этом силовые линии пересекают провода, оплетающие
установку. По законам электродинамики в этих проводах
возникает ток. Пульсируя, плазма работает как вращающий-
ся ротор электрогенератора. И если когда-либо удастся ис-
пользовать чистый дейтерий в качестве топлива на ядерной
электростанции (а это будет, видимо, очень не скоро), мож-
но ожидать, что половина энергии станции будет непосред-
ственно превращаться в электричество.
Как видите, впереди еще огромная и трудная работа. Но
и цель бесконечно заманчива!
ЭЛЕКТРИЧЕСКАЯ
НАБЕРЕЖНАЯ
Б. М. ВУЛ, член корреспондент
Академии наук СССР
Существует очень много фантастических и полуфантасти-
ческих проектов превращения в электрический ток силы
морского прибоя. Мощность прибоя очень велика. Но ни
одна схема электростанций, где существуют посредники
мегкду ударом волны и рождением тока, экономически не
выгодна. Только прямое превращение механической энер-
гии в электрическую может обеспечить успех.
В 1944 году в нашей лаборатории были открыты интерес-
ные свойства титаната бария — одного из веществ, называе-
мых сегнетоэлектриками. Сегнетоэлектрики, если их сжи-
мать или ударять, порождают электрический ток. Можно
представить себе выложенную таким сегнетоэлектриком
стенку набережной, о которую бьются волны. И каждый
удар—это новая порция электроэнергии... Не так ли будут
устроены волновые электростанции будущего?
Сейчас еще рано спорить о том, какой формы должны
быть плитки, облицовывающие «электронабережную». Надо
отметить лишь самую существенную черту такого устройст-
ва: оно выгодно и прогрессивно потому, что осуществляет
14
прямое, без каких бы то ни было посредников, превраще-
ние механической энергии в электрическую.
Это не единственное прямое превращение энергии, осу-
ществление которого ждет техника. Есть еще два великих
превращения, две проблемы, решения которых ждет от
науки промышленность. Я имею в виду прямые превраще-
ния в электричество тепловой и лучистой энергии. Пока они
осуществлены лишь в лабораториях. Что надо сделать, что-
бы они стали достоянием промышленности?
В первую очередь найти дешевые и простые способы
получения сверхчистых полупроводниковых кристаллов. От
их чистоты зависит, насколько полно мы будем осуществ-
лять эти превращения. От возможности же производить их
в любом количестве зависит, будем ли мы обеспечены
энергией в избытке.
Предстоит совершенствовать и конструкцию полупровод-
никовых термоэлектрогенераторов и солнечных батарей.
Ведь, как показывают расчеты, их коэффициент полезного
действия может быть поднят до 22 процентов, то есть очень
значительно по сравнению с уже достигнутым.
Ученый, решивший хотя бы одну из этих задач, совершит
настоящую революцию в энергетике. А решения этих задач
существуют, их только надо выпытать у природы.
СЕЙСМОЭНЕРГЕТИКА
Е. Ф. СДВЛРЕНСКИЙ,
доктор физико-математических наук
Обсуждая проблемы энергетики будущего, нельзя забы-
вать о возможности использования самых разрушительных,
самых грозных явлений природы.
Земная кора, почва, на которой мы живем, вовсе не так
уж незыблема и неколебима, как представляется на первый
взгляд, даже в тех местах, где никогда не бывает землетря-
сений. Она перемещается и в вертикальном и в горизонталь-
ном направлениях. Так, достаточно точно установлено, что
в настоящее время поднимается вверх огромная область
Скандинавского полуострсва. Скорость этого поднятия
очень значительна — около 1 метра в столетие. Одновре-
менно, правда, значительно медленнее происходит опуска-
ние части территории Франции. Примером горизонтального
перемещения может служить перемещение Гренландии.
Тщательными измерениями удалось установить, что рас-
стояние от этого огромного острова до Европы изменяется
за год более чем на 30 метров. А за семь лет, с 1926 по 1933
год, расстояние между Европой и Америкой изменилось на
четыре с половиной метра! Можно почти с полной убежден-
ностью утверждать, что на Земном шаре нет точки, которая
не участвовала бы в относительных горизонтальном и вер-
тикальном перемещениях. Да и то вспомнить: ведь если бы
непрерывно не вырастали новые горные хребты, ветер, во-
да и солнце всего за миллион лет сделали бы поверхность
земли гладкой, как биллиардный шар.
Это свидетельствует о том, что внутри Земли, под ее по-
верхностной коркой непрерывно протекают различные фи-
зикохимические процессы. Эти процессы начались со дня
рождения нашей планеты—4—5 миллиардов лет тому
назад и не прекращались ни на одно мгновение. Они про-
должаются и сегодня.
Что это за процессы? Они весьма многообразны и далеко
не всегда ясны нам сегодня. Здесь и выделения огромных
количеств энергии в результате радиоактивного распада не-
которых элементов. По подсчетам советского ученого
В. Г. Хлопина атомный распад приводит к выделению в нед-
рах земли ежечастно 43Х10'6 калорий тепла! Еще большие
количества энергии накапливаются в связи с процессами
сжатия и растяжения. Процессы перекристаллизации тех
или иных пород могут сопровождаться и выделением и по-
глощением энергии, и увеличением объема и его уменьше-
нием. Сложнейший хаос всех этих и многих других процес-
сов и должна расшифровать сейсмология, прежде всего для
того, чтобы получить возможность предсказывать разру-
шительные землетрясения.
Но нельзя забывать и о перспективе использования энер-
гии землетрясений. Ведь она колоссальна. Приведу не-
сколько цифр. Ежегодно сейсмографы регистрируют на
земном шаре около 100 000 землетрясений, из них не бо-
лее одного двенадцатибалльного, «катастрофического», око-
ло десяти — вызывающих обширные разрушения, добрую
сотню — с разрушительными толчками. Энергия, выделяю-
щаяся при одном, даже не очень сильном землетрясении,
колоссальна, она в десятки раз превосходит энергию взры-
ва крупнейшей водородной бомбы. И, вероятно, будут ког-
да-либо разработаны методы использования энергии глу-
бинных слоев, ныне «бесполезно сотрясающей землю». И
тогда сейсмологи будут искать не опасные в смысле земле-
трясений области, а перспективные для получения энергии
15
с помощью сейсмоэлектростанций. И та энергия, которая,
выделившись со взрывом, вызвала бы разрушения, будет в
течение десятилетий питать предприятия близлежащих го-
родов.
НА ХВОСТЕ
МЕТЕОРА
Академик А. Л. МИНЦ
Если изыскание новых источников энергии является «тех-
нической проблемой № 1», то вопросы передачи информа-
ции, быстрой и надежной связи, стоят на втором по важ-
ности месте. Техническое развитие страны в равной степени
можно характеризовать и энергонасыщенностью народного
хозяйства и состоянием телефонной, телеграфной и радио-
телеграфной связи.
Особенно перспективно развитие дальней радиосвязи на
ультракоротких волнах с помощью «следов» метеоров.
Метеор — чрезвычайно интересное явление. Суть его
заключается в том, что в атмосферу Земли врывается с ог-
ромной скоростью крупинка метеорного вещества, чаще
всего имеющего вес доли грамма.
При полете сквозь атмосферу метеоры оставляют длин-
ный след сильно ионизированного газа, от которого могут
отражаться радиоволны. Вот это отражение начинают ис-
пользовать для радиосвязи на расстоянии в 1000—2000 ки-
лометров.
Связь организуется следующим образом. На обеих стан-
циях связи устанавливают чувствительные приемники и пе-
редатчики, имеющие очень скромную мощность порядка
100—500 ватт. Приемник и передатчики работают большую
часть времени вхолостую — передаваемые сигналы настоль-
ко малы, что обеспечить прием их невозможно. Но в это
время заготавливаются телеграммы для передачи. Они за-
писываются на магнитные ленты, применяемые в магнито-
фонах.
И вот на высоте более 100 км часто даже невидимый с
земли, пронесся метеор. Но это сразу «заметили» радио-
приборы: отраженные от ионизированного следа сигналы
радиопередатчиков достигли радиоприемников. Сразу же
включились автоматические устройства и телеграммы «вы-
стреливаются» с огромной скоростью до ста тысяч слов в
минуту. Конечно, такую стремительную передачу можно
принять тоже только, пользуясь записью на магнитофонную
ленту, с последующей расшифровкой. И в общем, хотя дли-
тельность передачи и не превышает нескольких минут —
примерно за это время успевает рассеяться метеорный
след — удается передать большое количество информаций.
В земную атмосферу попгдает до 10 миллиардов метеоров
в сутки — этого достаточно, чтобы обеспечить необходимую
пропускную способность такой линии.
С помощью метеоритов удается наладить дальнюю на-
дежную коротковолновую связь, независящую от «радио-
погоды», от состояния ионосферы, от магнитных бурь. При
этом оказывается возможным обойтись маломощными пе-
редатчиками, тек как посылка сигналов производится «при-
цельно» — в «хвост» метеора.
Можно и искусственно создать вместо метеоров высоко в
небе «зеркало», от которого могли бы отражаться радио-
волны.
Для этого в верхние слои атмосферы забрасывается ра-
кета, которая в верхней точке своей траектории распыляет
металлический калий. Облако этого тончайшего порошка
под влиянием солнечных лучей стремительно ионизируется
и приобретает способность отражать радиоволны, заменяя
метеорный след. Держится такое облачко до 45 минут, так
что его можно будет использовать даже для дальней ре-
трансляции непродолжительных по времени телепередач.
Наше время — время великих
свершений, когда осуществляются
самые смелые технические мечты.
Человек не только научился ис-
пользовать то, что ему щедро да-
рит природа, но и активно пере-
страивает ее.
МАШИНЫ ПОДЧИНЯЮТСЯ ЗНАЮЩИМ
Однако новая техника требует но-
вых знаний. Человеку с недоста-
точным образованием трудно
управлять новейшими машинами,
разобраться в сложных .технологи-
ческих процессах. Вот почему
состоявшийся недавно VI пленум
ЦК ВЛКСМ объявил Всесоюзный по-
ход комсомола за повышение обще-
образовательного и культурно-
технического уровня молодежи.
Сегодняшний школьник или мо-
лодой рабочий завтра станет опе-
ратором или конструктором новых
замечательных машин. А для этого
нужны знания, и свой первый шаг
в ознакомлении с многообразием
мира машин он должен делать уже
сейчас. Чтобы помочь в этом моло-
дежи, издательство «Молодая гвар-
дия» выпускает книгу «Машина».
Обращаясь к молодежи, видные
ученые нашей страны академики
И. И. Артоболевский, И. П. Бардин,
А. А. Благонравов, Н. Г. Бруевич,
В. И. Дикушин, Б. С. Стечкин пи-
шут в предисловии к этой книге:
«Вам, молодым, жить в мире ма-
шин, о которых мы сегодня еще
только мечтаем. Созданные вами
автоматические заводы будут вы-
пускать невиданные еще машины.
Построенные вами межпланетные
ракеты помчатся в космические
рейсы, к далеким мирам. Новые
электронные машины станут по-
стоянными, верными помощниками
человека — ученого, инженера, ра-
бочего — в исследовательском, тех-
ническом труде и на производстве.
Они будут помогать нам в разнооб-
разных областях умственной дея-
тельности: выполнять математиче-
ские вычисления, планировать раз-
витие народного хозяйства, пере-
водить с одного языка на другой.
Да мало ли еще удивительного
предстоит вам задумать и осущест-
вить!
Для этого надо много знать и
уметь и, значит, много учиться»
Машины подчиняются только знаю-
щим и умеющим, не терпят недо-
учек и полузнаек».
В книге «Машина» собран ог-
ромный материал по истории ма-
шин и по их применению в различ-
ных отраслях промышленности и
народного хозяйства. Книга состо-
ит из пяти основных разделов:
«Мир машин», «Что такое маши-
на», «Машина работает», «На пу-
тях прогресса» и «Машина буду-
щего». Авторы очерков — видные
ученые, инженеры, писатели и
журналисты. Материал очерков
освещает самые различные области
применения машин, и эта книга
представляет собой своеобразную
энциклопедию. Содержание книги
не ограничено только очерками на
основную тему. Помимо них. вклю-
чены разнообразные по форме за-
метки на полях. Здесь читатель
найдет и «Занимательные расска-
зы по механике», и «Любопытные
цифры и фанты», и «Новости тех-
ники» и многое другое. Эти мате-
риалы иллюстрируются схемами,
чертежами, диаграммами, цветны-
ми вкладками. Многочисленные ри-
сунки, показывающие общий вид и
разрезы машин, снабжены подроб-
ным пояснительным текстом.
Для юных техников, строителей
различных моделей, любителей са-
моделок и опытов, предназначена
иллюстрированная «Лаборатория
на столе».
В книге имеются подробный ука-
затель к тексту и рисункам и си-
стематизированный список допол-
нительной научно-популярной, на-
учно-технической и научно-фанта-
стической литературы.
Книга «Машина» будет полезна
всем, интересующимся техникой,
перспективами ее развития.
Чтобы приобрести эту книгу, сле-
дует обратиться с заказом в мест-
ное отделение книготорга.
16
ЛУНА
РАСКРЫВАЕТ
СВОИ ТАЙНЫ
Ф. ЗИГЕЛЬ, доцент
кандидат педагогических наук
Триста пятьдесят лет тому назад на
Луну был направлен первый телескоп.
Вооруженному человеческому глазу
открылся новый мир. Долины и горные
хребты, множество кольцеобразных
гор и ровные пространства лунных мо-
рей. Все это отдаленно напоминало
Землю и вместе с тем несомненно име-
ло черты неповторимого своеобразия.
Будучи ближайшим к Земле небес-
ным телом, Луна за три с половиной
столетия была изучена столь подробно,
что некоторые местности на Земле до
сих пор нам известны хуже, чем види-
мая часть Луны. Однако возможности
телескопической техники все же огра-
ничены. Даже в наиболее крупные из
современных телескопов можно уве-
ренно рассмотреть только те детали
лунной поверхности, поперечник кото-
рых превышает 50 метров. Меньшие по
размерам объекты остаются «за поро-
гом зрения». Этим обстоятельством,
главным образом, и объясняется оби-
лие нераскрытых лунных тайн. Если бы
наши искусственные глаза—телеско-
пы были намного зорче, природа таких
лунных объектов, как например, свет-
лых лучей, бороздок или кратеров-
призраков давно бы уже стала изве-
стной.
Тем большее значение имеют пер-
вые разведки Луны с помощью косми-
ческих ракет.
Стало возможным изучать Луну с
очень близких расстояний, а в дальней-
шем и непосредственно с ее поверхно-
сти. Приоткрылась завеса тайны,
скрывавшей невидимую сторону Луны.
Советские «лунники» обогатили науку
новыми, интереснейшими открытиями.
ОКРЕСТНОСТИ ЛУНЫ
Одна из проблем, уже давно волно-
вавшая ученых, это вопрос о сущест-
вовании магнитного поля Луны. Как из-
вестно, наша Земля обладает замет-
ным магнитным полем. Происхожде-
ние его до конца еще не выяснено, но
по-видимому, магнитное поле Земли
порождается электрическими токами,
которые постоянно циркулируют в
жидком электропроводящем ядре
Земли. Если бы Луна имела подобное
ядро, то и вокруг нее можно было бы
заметить проявление магнитных сил.
Лунная космическая ракета, до-
ставившая контейнер на Луну, имела
специальный высокочувствительный
магнитометр, предназначеный для изу-
чения магнитного поля Земли и Луны.
Однако, судя по записям магнитометра,
Луна, по-видимому, или вовсе не име-
ет собственного магнитного поля или
ее магнитные свойства столь слабы, что
для них магнитометр оказался недоста-
точно чувствительным. Впрочем, для
астрономов этот результат не является
неожиданным. Им уже давно известно,
что средняя плотность Луны весьма не-
велика (3,3 г/см3), что свидетельствует
об отсутствии у Луны плотного цент-
рального ядра.
Магнитное поле Земли удерживает
в ее космических окрестностях потоки
мельчайших электрически заряженных
частиц, которые образуют вокруг на-
шей планеты недавно открытые «пояса
Это не фотография, это — схематический рисунок, сделанный по первым фотоснимкам
обратной стороны Луны. Белый серп (на рисунке справа)— та часть поверхности
лунного шара, вид которой нам пока неизвестен.
радиации». Для будущих межпланет-
ных сообщений эти пояса представляют
некоторую опасность. Ударяясь о кор-
пус космической ракеты, мельчайшие
электрически заряженные частицы по-
рождают коротковолновое электромаг-
нитное излучение, интенсивность кото-
рого смертельна для человека. К
счастью, «пояса радиации» вокруг Зем-
ли не имеют сферической формы, а на-
поминают собой нечто вроде исполин-
ских бубликов, нависших над земным
экватором, причем наиболее плотный
слой этих «баранок» отстоит от Земли
на расстоянии около 10 000 км. Таким
образом, отправляясь в космическое
путешествие из околополярных зон и
совершая полет вблизи воображаемой
земной оси, можно миновать смер-
тельные «пояса радиации». Кроме того,
вполне осуществимы различные искус-
ственные средства защиты от вредно-
го излучения в зоне «пояса радиации».
Вокруг Луны «пояса радиации» не
обнаружены. Этот результат объяс-
няется отсутствием магнитного поля
Луны. Вокруг нее нет «магнитных ло-
вушек», способных поймать и удержать
электрически заряженные частички.
Зато совершенно неожиданно на рас-
стоянии около 10 000 км от Луны при-
боры советской космической ракеты
зафиксировали большое количество по-
ложительных ионов. Возможно, что во-
круг Луны есть нечто вроде земной
ионосферы, правда гораздо более раз-
реженной. Однако, скорее всего в
окрестностях Луны имеются просто
области межпланетного пространства
с повышенной концентрацией корпус-
17
кул — различных мельчайших частиц
вещества.
Сейчас трудно сказать, какое из
предположений является правильным.
Во всяком случае ясно, что это не сле-
ды лунной атмосферы в обычном
смысле слова, так как, судя по недав-
ним исследованиям, даже у поверхно-
сти Луны плотность ее гипотетической
атмосферы должна быть по крайней
мере в миллиард раз меньше плотно-
сти комнатного воздуха. Здесь кроется
какая-то загадка, решение которой, ко-
нечно, не заставит себя ждать.
Лишенная атмосферы Луна непре-
рывно бомбардируется не только ме-
теоритами, но и космическими лучами.
Последние, как известно, в основном
состоят из протонов и ядер атомов раз-
личных элементов. (Речь идет о пер-
вичном космическом излучении, то есть
о космических лучах за пределами
земной атмосферы). При взаимодей-
ствии с поверхностными слоями Луны,
космические лучи могут порождать ко-
ротковолновое излучение, которое в
случае высокой интенсивности, пред-
ставило бы опасность для человека.
Как на первой, так и на второй со-
ветской космической ракете имелись
приборы, которые могли обнаружить
повышенную радиоактивность Луны.
Однако в обоих случаях результат по-
лучился отрицательным. По-видимому,
если поверхностные слои Луны и ра-
диоактивны, то в крайне незначитель-
ной степени.
ОБРАТНАЯ СТОРОНА ЛУНЫ
Межпланетная автоматическая стан-
ция, «отпочкованная» вторым советским
лунником, совершила беспримерный
научный эксперимент. В определенный,
наиболее удобный момент времени,
она повернулась объективами фотоап-
паратов к невидимой стороне Луны,
сфотографировала никем не виданные
лунные области, проявила пленку, а за-
тем передала изображение обратной
стороны нашего спутника на Землю.
Изумительны не только все эти про-
цессы, протекавшие без непосредст-
венного участия человека, но и высо-
кое качество первых фотографий неиз-
вестной стороны Луны.
Рассмотрим портрет лунного «за-
тылка». Обратная сторона Луны оказа-
лась не совсем такой, как предполага-
ли астрономы.
Рискуя вызвать недовольство тех,
кто внимательно следил за газетами в
незабываемые дни триумфа автомати-
ческой межпланетной станции, вспом-
ним о подробностях второго лунного
лика, а заодно коснемся и кое-каких
еще не публиковавшихся вещей.
Прежде всего бросается в глаза
обилие светлых областей, и сравни-
тельно небольшое число темных
пятен. Первые из них представляют
собою обширные горные страны, за-
нимающие, по-видимому, около 90%
обратной половины Луны. Характерно,
что крупных кратеров здесь очень ма-
ло. Если на знакомом нам полушарии
Луны насчитывается около 50 000 этих
своеобразных форм лунного рельефа,
причем поперечник многих из них пре-
вышает сотню километров, то на обрат-
ной стороне Луны замечено пока всего
несколько кратеров, наибольший из ко-
торых — кратер Циолковского — имеет
диаметр, близкий к 100 километрам.
Этот кратер весьма интересен. Он
имеет яркую центральную горку, пред-
ставляющую собой бывший, а может
быть и поныне действующий вулкан.
Любопытно, что вокруг кратера Циол-
ковского не замечено светлых радиаль-
ных лучей, таких, например, которые в
изобилии наблюдаются вокруг хорошо
известного кратера Коперника.
Два других кратера, названные име-
нами Ломоносова и Жолио-Кюри, мель-
че кратера Циолковского. Возможно,
что еще несколько объектов, природа
которых пока не выяснена, также ока-
жутся кратерами небольших размеров.
Вот собственно и все кратеры, кото-
рые пока удалось рассмотреть на об-
ратной стороне Луны. Их меньше де-
сятка. Как это непохоже на почти
сплошь усеянное кратерами «лицо»
Луны!
Возможно, что обширные горные
массивы обратной стороны Луны вовсе
лишены кратеров и представляют со-
бой всхолмленные плоскогорья. Уро-
вень их различен — об этом свидетель-
ствуют сероватые полутени, видимые
на снимках, которые, вероятно, ниже
окружающих их более светлых об-
ластей.
Главной деталью рельефа обратной
стороны Луны является исполинский
горный хребет Советский. Раскинув-
шись в длину на две с лишним тысячи
километров, он не имеет себе равных
на Луне.
В сторону частично видимых с Зем-
ли морей — Краевого, Смита и Южно-
го — хребет Советский обрывается кру-
тыми уступами, окаймляющими огром-
ную долину. С другой стороны он го-
раздо более пологий.
В самом центре новооткры-
тых горных стран виднеется тем-
ное пятно неправильной формы.
Это — море Москвы, принадлежа-
щее к типу кратерных морей. Таким
термином астрономы называют не-
большие лунные моря, окаймленные
высоким валом, что придает им сход-
ство с лунными кратерами. Возможно,
что это сходство объясняется об-
щностью происхождения как тех, так и
других объектов.
Море Москвы по площади близко к
Московской области. Дно его темное,
напоминающее дно обычных лунных
морей. В море Москвы выделяется
узкий и углубленный залив Астро-
навтов.
Вторым невидимым с Земли морем
является огромное море Мечты, на-
званное так в честь первой советской
искусственной планеты. На снимках оно
видно лишь частично, и по площади во
всяком случае во много раз превышает
известное лунное море Кризисов. Его
очертания еще будут изучаться.
Опубликованные фотографии об-
ратной стороны Луны показывают н е
всю эту сторону, а только ее боль-
шую часть. Поэтому в дальнейшем
предстоит открытие новых, пока еще
неизвестных лунных объектов. Лунный
глобус еще сохранил белые пятна.
НОВЫЕ ЗАГАДКИ
И ДАЛЬНЕЙШАЯ
РАЗВЕДКА ЛУНЫ
Новые открытия на Луне поставили
перед наукой и новые загадки. Главная
из них — резкое различие видимой и
обратной сторон Луны. В поисках при-
чин этого факта уже выдвинуты раз-
ные гипотезы.
Одна из них основывается на раз-
личии в освещении видимой и обратной
сторон Луны. Как известно, с доступно-
го нашим глазам полушария Луны мож-
но наблюдать солнечные затмения. В
эти моменты Земля отбрасывает тень
на Луну, и для земного наблюдателя
происходит лунное затмение.
Земная тень сравнительно быстро
бежит по поверхности Луны. По ее пу-
ти благодаря отсутствию лунной атмос-
феры резко колеблется температура —
иногда за полчаса на 250 градусов! Воз-
можно, что в прошлом это приводило
к сильному растрескиванию еще моло-
дой лунной коры. Из образовавшихся
трещин извергалась раскаленная лава,
которая затем застывала в форме коль-
цевых гор — лунных кратеров. Затме-
ния, регулярно повторявшиеся в тече-
ние миллиардов лет, будоражили по-
верхностные слои видимой стороны Лу-
ны, благодаря чему вулканические си-
лы проявляли здесь себя весьма замет-
но. На обратной стороне Луны Земля
не видна, и солнечных затмений никог-
да не происходит. Возможно, что имен-
но поэтому рельеф обратной стороны
Луны имеет более спокойный характер.
Высказана и другая гипотеза. Как
известно, сам тот факт, что Луна обра-
щена к Земле всегда одной стороной,
объясняется действием приливов, не-
когда замедливших быстрое вращение
жидкого лунного шара.
С другой стороны, теоретические
соображения приводят к выводу, что
приливные силы со стороны Земли
сильнее воздействуют на видимую, бо-
лее близкую часть Луны, чем на ее об-
ратную половину. Это различие также
могло сказаться на формировании лун-
ного рельефа.
Наконец, возможно, что частота па-
дений метеоритов неодинакова для ви-
димого и обратного полушарий Луны,
что также нельзя не учитывать.
Таким образом уже сейчас намече-
ны пути, которые приведут к раскры-
тию новых лунных тайн.
Разведка ближайшего небесного те-
ла только начинается. В дальнейшем
космические ракеты создадут вокруг
Луны постоянные ее спутники, которые
обеспечат ученых непрерывной науч-
ной информацией о соседнем мире.
Посадка автоматической лаборатории
на поверхность Луны позволит деталь-
но изучить природу всех загадочных
образований лунной поверхности. А
затем на поверхность соседнего мира
ступит нога человека.
18
MARCp^,
Ягмпя"
IcMI IM •
Валентина ЖУРАВЛЕВА
Пожалуй, нет в науке ничего более смелого и фантастического, чем
гипотезы о Марсе. Каждая такая гипотеза с огромной быстротой об-
летает мир, становясь известной даже тем, кто понятия не имеет об
астрономии.
Как же возникают эти гипотезы!
Казалось бы, нетрудно ответить на этот вопрос. Подобно другим
гипотезам о Вселенной, предположения о природе Марса должны воз-
никать по мере развития астрономической науки и ее наблюдательным
средств. Однако у «марсианских» гипотез весьма своеобразная судь-
ба. В отличие от других астрономических гипотез, они имеют, как пра-
вило, сугубо «земное» происхождение. В определенной степени они
являются «отражением» того, что есть на Земле. Стоит вспомнить неко-
торые исторические факты — и возникновение «марсианских» гипотез
представится уже не цепью ошеломляющих сенсаций, а довольно лю-
бопытной закономерностью.
1.	1869 год. Закончено строительство Суэцкого канала. И в следую-
щее же великое противостояние Марса (1877 год] итальянский астро-
ном Скиапарелли открывает на Марсе сеть узких правильных темных
линий. Скиапарелли называет эти линии «каналами», еще не связывая с
этим определением понятия об искусственном сооружении для прото-
ка воды.
Идут годы. Скиапарелли продолжает исследовать каналы Марса.
В 1888 году на карте итальянского астронома их уже нанесено 130.
Наконец, в 1893—1895 годы Скиапарелли твердо выдвигает гипотезу об
искусственном происхождении каналов. В то же время (1894 год] аме-
риканский астроном Парсиваль Лоуэлл основывает в штате Аризона спе-
циальную обсерваторию для изучения Марса, в особенности его ка-
налов.
Итак, гипотеза об искусственных каналах на Марсе возникает в
1893—1895 годы. Но именно в это время было закончено строительство
Кильского канала (1895 год) и велось — привлекшее внимание всего
мира — сооружение Панамского канала.
Случайное совпадение! Но вот интересная деталь: уже значитель-
но позже было выяснено, что почти за сто лет до Скиапарелли разные
наблюдатели нанесли на карты Марса около 60 каналов. Но никто не
произнес слова «каналы» и никто не высказал гипотезы об их искус-
ственном происхождении. Пришлось ждать, пока на Земле начнется
эпоха строительства больших каналов... Только тогда в темных пря-
мых линиях, прорезающих марсианские материки, ученые увидели
каналы!
2.	90-е годы XIX века. Изобретены мощные прожекторы — со стек-
лянным параболоидным отражением с посеребренной тыльной поверх-
ностью. В армиях европейских государств вводятся прожекторные
команды. На военных флотах начинает широко применяться световая
сигнализация. Проходит несколько лет и... уже в первые годы XX ве-
ка в газетах появляется сенсационное сообщение: несколько астроно-
мов обнаружили близ терминатора (граница освещенной и неосвещен-
ной части] Марса яркие белые точки. Световые сигналы марсиан! Так
во всяком случае считают многие.
Но тщательная проверка приводит к выводу, что яркие точки — от-
нюдь не лучи марсианских прожекторов. Нет, это просто облака, осве-
щенные солнцем...
3.	Начало 20-х годов XX века. Быстро растет число радиолюбителей.
Установлена устойчивая радиосвязь между материками. Эфир напол-
няется позывными коротковолновых станций. В 1922 году для направ-
ленных УКВ впервые предложен метод супергетеродинного приема.
Радиолюбители обнаруживают чрезвычайно большой радиус действия
маломощных радиопередатчиков при работе их на волнах короче 100
метров.
И почти сразу же — в 1924 году — газеты облетает новая сенсация:
некоторые радиостанции приняли сигналы с Марса! Однако и на этот
раз проверка дает отрицательные результаты: «радиосигналы с Мар-
са» оказываются проделкой шутников-радиолюбителей...
4.	Разговоры о растительности на Марсе начались еще в 1860 году.
Но чтобы перейти от разговоров к научным гипотезам, нужно было по-
нять некоторые особенности марсианской растительности. В частности,
следовало объяснить, почему предполагаемая марсианская раститель-
ность отражает свет иначе, чем земные растения.
Это удалось только после всемирно известных работ Лютера
Бёрбанка и Ивана Владимировича Мичурина, на практике доказавших
удивительную приспособляемость земных растений к условиям среды.
Именно после Бёрбанка и Мичурина была создана астроботаника, пред-
сказавшая характер марсианской растительности.
5.	1937 год. Японские наблюдатели зафиксировали на Марсе яркую
вспышку. Никаких гипотез, объясняющих ее, пока не выдвинуто.
1945 год. Над Хиросимой и Нагасаки поднялись ядовитые облака
атомных взрывов...
1951 и 1954 годы. Японские наблюдатели вновь обнаружили на Мар-
се яркие вспышки, причем первая из них сопровождалась появлением
белого облачка. Выдвигается предположение, что это — атомные
взрывы...
6.	1945—1950 годы. На смену винтомоторной авиации приходит авиа-
ция реактивная. Выдвигаются проекты самолетов с атомными двигате-
лями. И в 1950 году впервые появляется гипотеза о том, что Тунгус-
ский метеорит, упавший еще в 1907 году, был ядерным ракетным ко-
раблем марсиан.
Пожалуй, весьма характерно, что эта гипотеза появилась именно
в 1950 году, а не в 20-е и 30-е годы, когда Тунгусскому метеориту
уделялось очень большое внимание...
7.	1957—1958 годы. Один за другим запущены первые советские
искусственные спутники Земли. Слова «искусственные спутники» стано-
вятся необыкновенно популярными. И почти сразу же...
...в 1959 году доктор физико-математических наук И. Шкловский вы-
двигает гипотезу, по которой марсианские луны — Фобос и Деймос —
представляют собой искусственные спутники...
Сразу же оговоримся: «земное» происхождение, вообще говоря,
нисколько не умаляет значения «марсианских» гипотез. У каждой из
них своя судьба, каждая играет свою роль в науке. Некоторые из этих
гипотез имеют сейчас только историческое значение (например гипо-
теза о световых сигналах], другие стали почти общепризнанными (ги-
потезы астроботаники), третьи еще нуждаются в проверке (гипотеза
об искусственном происхождении спутников Марса). Нам хотелось бы
подчеркнуть только одно: какими бы смелыми ни казались «марсиан-
ские» гипотезы, они отражают уже то, что человек сделал или открыл
на Земле.
8.	Удаление снежного покрова за полярным кругом — отопление
Арктики, несомненно, дело сравнительно близкого будущего — по-ви-
димому укрепит гипотезу, объясняющую особенности таяния полярных
шапок Марса вмешательством разумных существ.
Надо сказать, что пока ученым не удалось объяснить некоторые
особенности в сезонных изменениях полярных шапок Марса. Одни счи-
тают, что эти шапки состоят из тонкого инея, другие склонны видеть
в них обычный ледяной покров, третьи утверждают, что полярные шап-
ки состоят из твердой углекислоты. Но и в первом и третьем случаях
трудно объяснить, чем наполняются каналы. А во втором случае удив-
ляет слишком быстрое таяние льда с наступлением весны.
Что ж, если для объяснения особенностей «каналов» была выдвину-
та гипотеза об их искусственном происхождении, если для объяснения
особенностей движения спутников Марса была предложена опять-таки
версия об их искусственном происхождении, то почему бы не объяснить
особенности в сезонных изменениях полярных шапок Марса искусствен-
ными процессами, осуществляемыми разумными существами!
19
МИНЕРШ1Ы ОПНОПНЕВКИ
Л. МИРОШНИКОВ
Возраст наиболее древних минера-
лов, сохранившихся в земной коре, до-
стигает двух миллиардов лет. Это ми-
нералы гнейсов и кристаллических
сланцев архейской эры, открывающей
собой геологическую историю Земли.
Настоящие же антиподы их — мине-
ралы, срок жизни которых измеряется
месяцами, сутками и даже часами.
На обнажениях горных пород в жар-
кую летнюю погоду появляются тонкие
пленки, выцветы и корки — скопления
мелких (размером в доли миллиметра)
кристаллов. Это различные купоросы,
квасцы и подобные им сложные вод-
ные соли различных металлов. Кри-
сталлы их самой разнообразной фор-
мы— игольчатой, шестоватой, таблит-
чатой или изометрической. Иногда сро-
стки тончайших волосовидных кристал-
лов напоминают войлок, вату или клоч-
ки шерсти (название минерала «циано-
трихит» в переводе так и означает «си-
ний волос»).
Возникают эти минералы при взаимо-
действии сернокислых растворов,
обильно распространенных в земной
коре, с соединениями, входящими в со-
став горных пород.
Кристаллы водных сульфатов «жи-
вут» недолго. Усваивая из воздуха во-
дяные пары, они теряют свою кристал-
лическую форму, неустойчивые моле-
кулы их распадаются, образующиеся
соединения переходят в раствор и ми-
нералы «исчезают». Когда избыток вла-
ги испарится или превратится в лед, об-
наженные поверхности горных пород
опять покрываются скоплениями ярко
блестящих солей.
Продолжительность жизни сульфа-
тов целиком зависит от особенностей
погоды и климата. Сезонные и даже
суточные изменения температуры,
влажности и давления вызывают к
жизни или приводят к гибели целые
группы минеральных соединений, кото-
рые представляют собой подлинные
минералы-однодневки.
Но это не значит, впрочем, что такие
недолговечные соединения не успева-
ют накапливаться большими массами.
На реке Мане в верховьях Енисея
сульфаты, образующиеся в трещинах
глинистых сланцев, издавна известны в
таком количестве, что, по свидетельст-
ву старинных путешественников, «хо-
тя ежегодно весенними водами смыва-
ются, несмотря на то оные пудами со-
бирать можно».
В черных глинистых сланцах Таймыра
гнезда минералов достигают несколь-
ких кубических метров. Многолетнее
промерзание почвы предохраняет эти
«минеральные агрегаты» от разложе-
ния.
Трещины на склонах и в кратерах
вулканов, откуда выходят вулканиче-
ские пары и газы, покрыты разноцвет-
ной мозаикой из кристаллов. Дожди
смывают нежные кружева минералов,
но они скоро появляются вновь.
Часто эти недолговечные минералы
вызывает к жизни сам человек. Через
ходы штолен и шахт в глубокие гори-
зонты земной коры, где разрабатыва-
ются слои руд, солей и пласты углей,
проникают огромные массы воздуха и
химически активных материалов. Поро-
ды подвергаются действию сильных
электрических и магнитных полей. Раз-
Рисунки В. ГРИБКО
вивают бурную деятельность бактерии
и другие простейшие организмы.
В этом своеобразном мире также на-
чинается образование минералов. Они
нарастают кружевными гирляндами,
корками и сталактитами на стенках
квершлагов и штреков и на стойках
крепи. Это так называемые минералы
рудников. Прихотливый узор из пере-
плетающихся прожилок желтого, зеле-
ного, красно-бурого и голубого цве-
тов, напоминающий ковровую ткань,
недолговечен. По истечении несколь-
ких часов внешность обнаженного за-
боя преображается: зеленые оттенки
сменяются буро-розовыми, те, в свою
очередь, белыми. Яркие краски посте-
пенно блекнут, и минералы превраща-
ются в бесцветную желеобразную
массу.
Иногда в рудниках в результате само-
возгорания руд и углей начинаются
подземные пожары. В фокусе пожа-
ров температура достигает 300—350
градусов. Подземные воды, циркули-
руя в зоне пожара, нагреваются до
100 градусов, подобно водам земных
глубин. Они оказывают сильное влия-
ние на горные породы, преобразуя и
разлагая их. В результате в районе по-
жаров возникают новые минеральные
сообщества —минералы рудничных по-
жаров.
В 1917 году такой пожар охватил Па-
латинский колчеданный рудник на Ура-
ле и продолжался с перерывами более
10 лет. Минералы пожара образовали
сталактиты и сталагмиты, сросшиеся в
колонны диаметром до 50 сантимет-
ров. Образцы этих минералов были до-
ставлены в музей Свердловского гор-
ного института. Подвергаясь притоку
свежего воздуха, они со временем по-
теряли кристаллизационную воду и
разложились.
Вблизи Сталинабада выходящие на
поверхность пласты каменных углей го-
рят более 1000 лет. Этот подземный
пожар описан арабскими географами
еще в X веке. Каменные осыпи, из ко-
торых сочатся струи газов, покрыты
моховидным налетом игольчатых кри-
сталлов сульфатов, нашатыря и серы.
А внутри осыпей попадаются шарооб-
разные, похожие на ежей, сростки этих
минералов.
Близкая к условиям подземных по-
жаров обстановка возникает в пусты-
нях. Темные скалы накаляются лучами
солнца до 70—75 градусов. Подземные
воды, поднимаясь из глубин к поверх-
ности, также сильно нагреваются, на-
сыщаясь минералами, которые после
испарения оседают на выходах источ-
ников и в трещинах. Один из подобных
минералов, открытый недавно в степях
Прибалхашья, так и получил имя «пу-
стынит».
Растворы минералов-однодневок
представляют собой концентрирован-
ные кислоты, которые разъедают ткань
и даже кожу и вызывают быструю и глу-
бокую коррозию металлов. Эмалиро-
ванная кружка, погруженная в руднич-
ную воду и выставленная на воздух, че-
рез несколько минут покрывается кор-
кой сернокислых солей железа, расту-
щей буквально на глазах. В колчедан-
ных рудниках Урала от них страдает да-
же шахтное оборудование, одежда и
обувь шахтеров. За 5—6 суток медные
диски насосов, откачивающих руднич-
ную воду, теряют в весе около 3 кило-
граммов. В одной из скважин в течение
12 суток почти целиком изъедена чу-
гунная обсадная труба с толщиной сте-
нок 3,5 миллиметра.
Необычность поведения минералов-
однодневок, разумеется, не могла не
привлечь внимание людей. Способность
многих сульфатов поглощать влагу из
воздуха или, наоборот, терять ее при
нагревании и образовывать в обоих
случаях растекающиеся по поверхности
скал полужидкие маслянистого вида
пленки долгое время отождествля-
лась с вытапливанием из пород «горно-
го» или «каменного» масла. В ряде
мест Сибири до сих пор еще бытуют
названия «Масляный лоб» или «Масля-
ная горка» (под Красноярском).
Не менее поражал и резко-кислый,
горький, терпко-вяжущий или сладко-
ватый вкус этих минералов. Широко
распространенный в настоящее время
термин «квасцы», объединяющий часть
обширной группы сульфатов, связан, в
частности, с их кислым вкусом.
При нагревании квасцы вскипают,
шипят, пенятся и испаряются, оставляя
налет безводных солей. Естественно,
что они в прошлом облекались маги-
ческими и целебными свойствами и
употреблялись как лекарства. Интерес-
но, что в последнее время вновь вер-
нулись к обсуждению бальнеологиче-
ского значения, но уже не квасцов и
купоросов, а их материнских источни-
ков— рудничных вод.
Другое, очень древнее применение
минералов-однодневок обязано их кра-
сящей способности. Краски из квасцов
отличаются яркостью, богатством от-
тенков и прочностью цвета. Квасцы и
купоросы издавна применялись для
окраски шелка и кож в черный цвет,
холста в желтый, хрусталя в зеленый.
В настоящее время квасцы и купоро-
сы также находят применение в кра-
сильном и кожевенном деле, бумаж-
ной промышленности, при консервиро-
вании дерева (пропитывание квасцами
предохраняет древесину от гниения),
при золочении металлов, для очистки
от примесей питьевой воды, в борьбе
с вредителями сельского хозяйства
и т. д.
Пользуясь знанием свойств мине-
ралов-однодневок, человек давно уже
научился вызывать их к жизни искусст-
венно. Старинный способ добывания
квасцов из руд, лишенных самородных
соединений, заключался в следующем:
добытую породу складывали на откры-
том воздухе в кучи, которые время от
времени переворачивали, обрызгивая
водой. Через 1,5—2 года, когда на по-
верхности породы выделялось доста-
точное количество квасцов, их выщела-
чивали водой и всю операцию затем
повторяли заново.
Этот принцип сохранился в основе
получения квасцов из руд и до наших
дней.
Поведение таких недолговечных ми-
нералов интересно для нас еще и тем,
что оно отражает собой общую карти-
ну развития минерального мира. Так
же как и в поверхностных зонах, рож-
даются, изменяются и распадаются ми-
нералы в глубинах земной коры, где
жизнь минеральных сообществ обу-
словлена своими особенностями тем-
пературы, давления и химической ак-
тивности окружающей среды. Но эта
непрерывная работа природы, отдель-
ные фазы которой длятся тысячи и
миллионы лет, недоступна нашему на-
блюдению. Минералы-однодневки яв-
ляются своего рода естественными по-
движными моделями, как бы лупой
времени, позволяющей нам заглянуть
в тайны природной лаборатории.
21
НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ
Глеб АНФИЛОВ
Рисунки Р. МУСИХИНОЙ
1.	КАТАСТРОФА
Около трех часов ночи двадцатого дня тридцать пятого месяца по-
лета «Диана» неожиданно вошла в плотное облако антигаза. Раздался
сухой дробный треск аннигиляции, который мгновенно усилился до
верхней критической величины. Резкие сотрясения и вибрации оглуши-
ли и контузили Алексея. Непослушными, деревянными руками он ус-
пел лишь включить программу тридцатикратного ускорения и грохнулся
ничком на амортизатор. Как взревели фотонные дюзы, он не слышал.
А потом, когда антигаз остался позади, когда завизжал автомат исправ-
ления курса и вернулось сознание, он бросился к иллюминатору, веду-
щему в астрономический отсек, и понял, что произошло страшное и
непоправимое. Погибла Вера.
Астрономический отсек взрывом пробило насквозь — все три слоя
обшивки. Вдребезги разбился купол микроклимата над постелью
Веры. В нагрянувшей пустоте космоса кровь его жены вскипела, чтобы
тут же превратиться в лед. При тусклом свете уцелевшего электриче-
ского плафона была видна белесая пелена инея, покрывшего стены и
пол. Сквозь зияющую дыру в отсек вошел холод внешней бездны. Хо-
лод абсолютного нуля.
Алексею был доступен единственный способ спасения от космиче-
ского антигаза. Способ простой и древний — бегство. Он знал одно: как
можно скорее вырваться из предательской чуждой стихии антиатомов!
Чем быстрее, тем надежнее! Но теперь, после катастрофы, пришла
ужасная в своей неисполнимости мысль: если бы он включил не
тридцатикратное, а двухсоткратное ускорение, может быть все обош-
лось. Он гнал от себя эту нелепую и к тому же запоздалую навязчивую
идею. Ведь и он и Вера погибли бы; нет человека, способного выдер-
жать такое ускорение вне антигравитационной камеры.
Веры нет! Он еще не уяснил до конца эту чудовищную действитель-
ность. Все вокруг было освещено вчерашним, еще теплым присутстви-
ем жены. Вот стульчик, который она выкрутила повыше, чтобы
исправить закапризничавшее телеуправление; вот абажур, разрисован-
ный ее маленькими руками,— домашний и милый...
Уже трижды «Диана» попадала в сгущения антигаза. Первый раз это
произошло около двух лет назад, когда их корабль еще шел в
эскадрилье. Событие вызвало у Алексея и Веры больше удивления, чем
страха. Неожиданный грохот и мелкая дрожь корабля казались совер-
шенно непонятными. Двигатели в тот момент не работали, никакой
вибрации они вызвать не могли. Лишь по поведению внешних гамма-
счетчиков, которые буквально захлебнулись от аннигиляционных фото-
нов, стала ясна природа явления.
Атака антиатомов тогда окончилась благополучно. Разрушений не бы-
ло ни на «Диане» ни на других кораблях эскадрильи. Об этом они узна-
ли по рддио.
Вторая и третья встречи с космическим антивеществом длились едва
заметные мгновения и тоже не принесли никаких неприятностей.
И настала вот эта, четвертая встреча... Беда обрушилась на «Диану»,
ставшую уже одинокой. Уйдя в восточный разведочный рейс, «Диана»
отделилась от эскадрильи и теперь самостоятельно возвращалась на
Землю.
На столике пульта управления — ленточка гамма-самописца. Немой,
беспристрастный свидетель катастрофы рассказал всплесками своей
кривой, что движение сквозь антигаз длилось очень долго — больше
секунды. Значительной оказалась и плотность антивещества, зафиксиро-
ванная амплитудой всплеска. Обстоятельства катастрофы выглядели
странно, несовместимо с предсказаниями астрофизики. Столь громад-
ные скопления днтигаза считались невозможными в Галактике Млечно-
го Пути.
Продиктовав все это в диктофон путевого журнала, Алексей поднял-
ся, медленно надел космический костюм. Пристегнул ручной пистолет-
двигатель и баллоны с дыхательной смесью. Взял из стенного шкафа
небольшой электросварочный агрегат. Вошел в выходной тамбур.
Загудел насос откачки воздуха. Поползла вверх наружная дверь.
Алексей включил внутреннее давление костюма и шагнул в звездную
пустоту.
Прежде во время выходов в космос он испытывал чувство яркой,
всепобеждающей радости. Ни он, ни Вера не знали космической бли-
зорукости, этой гипнотизирующей звездной светобоязни, на которую
жаловались обычно многие астронавты. Наоборот, простор мира, усы-
панного иглами звезд, торжественная монументальная неподвижность,
кажущаяся незыблемой и вековечной, вселяли в душу счастье свобо-
ды и силы.
Так было.
Сегодня он не ощутил ничего подобного.
Вселенная стала чужой и враждебной. Горько вспомнились Верины
слова: «купаться в звездах». Нет, не добр, не мирен космос. Там, поза-
ди, осталась прозрачная грохочущая гибель. А впереди? Вправо, влево?
Где-то в этой черной и так таинственно близкой пучине притаились еще
и еще полчища крохотных убийц — невидимая смертоносная взрывчатка.
Отдачей искристой струйки пистолета-двигателя Алексей подтолкнул
себя к темной громаде «Дианы». Зажег фонарик.
Обшивку корабля словно изглодала оспа. Мелкие и крупные щерби-
ны и щели — следы аннигиляции антигаза — покрывали всю поверхность
звездолета. Местами зияли большие рваные ямы. Наиболее опасные из
них Алексей принялся методически зализывать расплавленным метал-
лом. Сверкала дуга электросварочного агрегата, пузырился невесомый
металл. Взгляд отдыхал на нем от мертвой неподвижности, стоявшей
кругом. Алексей двигал электродами, давя и размазывая светящиеся
пузыри, и повторяя про себя фразу Веры: «думай в одну точку», «ду-
май в одну точку», «думай в одну точку».
На работу ушло около трех часов. Искалеченная обшивка звездолета
постепенно залечивалась.
Не тронул Алексей лишь самую крупную и единственную сквозную
пробоину — в стене астрономического отсека. Она достигала метра в
поперечнике.
Алексей протиснулся сквозь нее в отсек.
Его встретили обломки того, что совсем недавно было привычными
22
лово
ПИСАТЕЛЯМ
и необходимыми вещами. Обломки парили в пустоте, бессмысленно
сталкиваясь, разлетаясь, ударяясь о стены. Искусственная электромаг-
нитная тяжесть не действовала.
Как раз под пробоиной стояла привинченная к полу кровать. Вокруг
нее торчали прозрачные куски разрушенного купола. Легкое покрыва-
ло, пристегнутое к краям губчатого матраца, было цело. Алексей осто-
рожно вытащил застрявшие осколки купола и опустился на колени
перед окаменевшей, заиндевелой головой жены. Лица не было видно.
Оно зарылось в подушку. Алексей прижался грудью к изголовью —
замер...
Здесь, в астрономическом отсеке, Вера была полновластной хозяй-
кой. Астроном, связист и по совместительству повар, она называла
себя «астрококом». Еще вчера она сидела за пультом радиотелескопа
и, тихонько напевая, возилась с записями излучений. Вечером у них был
концерт электронной музыки, а после него — придуманный Верой тан-
цевальный час. Теснота отсека не мешала. «Танцевать,— говорила Ве-
ра.— можно и на подоконнике»...
Алексей встал, снова окинул взглядом отсек. Увидел, что во время
взрывов погибла вся астрономическая аппаратура. Разрушены системы
не только тяжести, но и отопления и кондиционирования воздуха. Без-
надежно испорчены телемеханические устройства, повреждена внут-
ренняя дверь тамбура, ведущего в отсек управления. Клочьями торчат
порванные провода линий связи.
Правда, многие разрушения поправимы, носят поверхностный харак-
тер. Видимо, основная масса антигаза аннигилировала при прорыве об-
шивки. Может быть поэтому осталось целым и замерзшее тело
Веры.
Алексей начал вылавливать и выбрасывать в пробоину блуждавшие
по отсеку обломки. В пустоту мира полетели лоскутья пластмассы,
куски металла, измятые, рваные детали аппаратуры.
...Вот в спину ткнулось нечто твердое и сравнительно большое.
Обернулся и увидел заледенелый труп кошки. Это их Дэздемона, Дез-
да, как звала Вера. Пушистая красавица! Та самая, с которой Вера хо-
хоча, выделывала всякие акробатические фокусы. Та самая, что однаж-
ды в поисках тепла потихоньку влезла внутрь приемника радиотелеско-
па и с ревом вырвалась оттуда, ужаленная током высокого напряжения.
Взял хрупкое ледяное тельце, раздумывая, выбросить ли его. Потом
открыл ящик стола и спрятал туда.
Распахнул настежь обе двери выходного тамбура — внутреннюю, из-
ломанную взрывами, и наружную, оказавшуюся совершенно исправной.
Теперь застывшие узоры звезд смотрели в отсек из двух больших от-
верстий — пробоины и открытого выхода. Пробоину надо было сразу
же заделать.
Выбрал в шкафу аварийного запаса стройматериалов несколько тол-
стых металлических листов. Разметил их по форме пробоины, разрезал
огнем электрической дуги. Осторожно вывел наружу и привязал к по-
ручням на обшивке звездолета.
Снова сверкающий пенящийся металл, искры. Работать, работать,
работать...
Через полтора часа ремонт обшивки был завершен.
Предстояло решить, что же делать дальше.
По неписаным законам астронавтов похороны умерших астронави-
гаторов совершаются прямо в космосе. Зашитое в брезент тело вы-
носится наружу, в мировое пространство. Это должно происходить в
присутствии всех членов экипажа корабля и сопровождается траурным
маршем.
Но Алексей не мог и думать о том, что он один выполнит трагический
ритуал похорон. Он не был способен своими руками послать куда-то
в пропасть, прочь от себя останки Веры. Он не мог допустить, чтобы
Верино тело утонуло в космосе. Ни в коем случае! Почему? Он не знал.
Он не отдавал себе отчета в этом желании, не хотел даже думать о
его причинах, чтобы не уличить себя в нелепом и опасном капризе.
Но решение было непреклонно. Примет останки Веры только Земля.
Между тем, надо было восстановить астрономический отсек. Отре-
монтировать отопление, закрыть выход, впустить тепло и воздух, испра-
вить двеоь внутреннего тамбура. Благоразумие и непререкаемые пра-
вила требовали немедленно сделать отсек пригодным для жизни. Но
тогда нельзя будет сохранить нетленным тело Веры.
Отсек остался открытым. Через распахнутый выход им продолжали
владеть холод, пустота, недвижимые отблески звездного сияния.
2.	ЗВОНКИ И ГОНГИ
Над пультом — двое часов. Левые — маленькие и по виду совсем
обычные. Они отсчитывают зависимое время — естественное время
этого маленького мирка, который называется «Дианой». Правые часы
сложные и громоздкие. Встроенные в кибернетическую машину, они
вычисляют и переводят в неравномерное движение стрелок независи-
мое время — то, что должно течь на далекой Земле.
На левых часах —18.40. Дрожащими скачками бежит секундная
стрелка. Внизу цифры: 1070 день полета.
Циферблат правых часов разграфлен не на двенадцать, а на трид-
цать делений. Каждое из них — земные сутки. Стрелка ползет возле
цифры 19. По середине циферблата скошки с числом земного года и
названием месяца. Год — 2080. месяц — январь.
В начале путешествия «Дианы», когда стрелки левых часов сомкнулись
вверху циферблата, а в окошечке «дни полета» стояли нули, правые
часы показывали: год 1989, июнь, 20.
Алексей вспомнил тот день.
В пять утра, за шесть часов до старта, они вышли из дома. Вера была
•очень возбуждена, даже пожалуй, больше, чем следовало. Спрыгнув
с крыльца, она побежала вперед с криком: «Лешка! Завоюем качели!»
Алексей старался ее успокоить, советовал поберечь силы. Куда там!
Вера растормошила, раззадорила его. Минут пятнадцать они качались,
как дети, с выкриками, с шутками...
Второй раздел этого номера журнала мы отдали в распоряже-
ние писателей.
Не подумает ли читатель, дойдя до этой страницы и предвари-
тельно ознакомившись с содержанием редакционного предисло-
вия к предыдущему разделу , что писателям в этом номере
журнала делать нечего!
В самом деле, если наука резко сокращает расстояние между
фантастикой и действительностью и ученые превращают фантасти-
ческую сказку в быль, то что же остается писателям!
Действительно, писателям трудновато теперь: фантастический
мир стал не столь просторным. В частности, подступы к Луне за-
блокированы наукой, и писатели, распрощавшись с нашим естест-
венным спутником, рванулись в космические дали, пытаясь ото-
рваться от идущих по их пятам ученых. Как долго сохранится их
новая космическая монополия! Вероятно не очень долго, но по-
ка писатели усиленно штурмуют Венеру — за последнее время
ими написано девять романов и повестей, в которых события
развертываются на Венере.
Впрочем разработка научной идеи — лишь одна и притом не
самая главная задача литературы в жанре фантастики. Художест-
венная научная фантастика — составная часть человековедения,
как образно назвал М. Горький литературу. И, следовательно, на-
учная фантастика в исполнении писателей идет своими путями, не
опасаясь соперничества ученых. Многие из них становятся на путь
литераторов в жанре фантастики, но в этом случае читательская
аудитория видит в них писателей и только писателей, не допу-
ская скидки на ученое звание, как не может быть в нашей лите-
ратуре скидки на жанр.
Большинство произведений во втором разделе этого номера
журнала принадлежит перу молодых писателей, сделавших еще
не очень много шагов на литературном поприще. Можно сказать,
что перед вами произведения новых кадров, новых резервов со-
ветской научной фантастики. Глеб Анфилов печатает свой второй
рассказ. С творчеством братьев А. и Б. Стругацких наши читате-
ли тоже познакомились не так давно. Первое произведение печа-
тает советский автор К. Линовский, пробует свои силы в жанре
фантастики И. Росоховатский, очередное произведение публикует
молодая писательница Валентина Журавлева.
Следуя традиции, наш журнал знакомит своих читателей и с
произведениями зарубежной фзнтастики. Она представлена в
этом журнале рассказом Артура Порджеса «РУУМ»
А потом? В памяти осталось солнце, счастье ожидания очень боль-
шого события и затаенная трагедия расставания.
После заключительного медосмотра астронавты шли к стартовой
зоне между двумя рядами людей, которые забросали путь цветами.
Вера стала тогда серьезной и тихой.— Алеша, подумай,— шепнула
она,— никого из них мы никогда не увидим больше. Никогда!..
Началось невеселое прощание с друзьями и близкими, которым раз-
решили подойти к самой черте стартовой зоны. Мать Веры — сухонькая
пожилая работница цветочной оранжереи — не сводила с дочери вос-
паленных заплаканных глаз. Она молчала. Все сказано раньше. Отец
Алексея — семидесятилетний седой старик,— хоть был бледен и еле
держался на ногах, старался казаться спокойным и бодрым Он много
всего видел в жизни, но до конца остался смешливым, добродушным
человеком и немного чудаком. Перед последним рукопожатием он
неестественно улыбнулся, проговорив: «Передавай поклон потомкам,
Алексей!» А потом заплакал, замахал руками: «Ничего, ничего, дер-
жись сынок!» Эго были его последние слова.
...На пульте управления задребезжал звонок — сигнал о том, что пора
выверять курс звездолета и наносить на карту новую точку пути. Алек-
сей раздвинул створки окон наблюдения. Настроил угломерные инстру-
менты. Принялся за тонкое и кропотливое дело измерения галактиче-
ских координат «Дианы». Опять старался думать только о деле — о гра-
дусах, созвездиях, пунктах отсчета. Шла ответственнейшая работа, от ко-
торой зависело главное — правильность движэния корабля. В такие ми-
нуты Вера всегда выключала магнитофон или магнитопроектор. Сейчас
этого не требовалось. Музыки не было. Гробовая тишина.
Один...
...Пеоед стартом с маленькой речью выступил начальник космодро-
ма. Не торопясь, негромко, лаконично он говорил о том, что экспеди-
ция осуществляется согласно программе «последовательных скачков»,
что задача ее «кажется простой» — исследовать примерно половину бу-
дущей трассы «Земля — бета Кассиопеи», где предполагалось наличие
населенных миров, и вернуться на Землю. Для многих кораблей эскад-
рильи экспедиция продлится три года, для Земли 90—100 лет. Началь-
ник, улыбаясь, добавил: «Экспедиция примечательна еще и тем, что
экипаж одного из кораблей «Дианы» впервые составляет супружеская
чета. Мы думаем, это неплохо,— сказал он.— Удачи вам, товарищи...»
...Негромко ударил гонг. Такие сигналы повторялись через каждые
сорок—пятьдесят минут. И каждый из них означал, что далекая Земля
прожила еще сутки.
23
...Далекая, неповторимая Земля. Эта лучезарная цель, о которой
они избегали говорить в начале полета и которая все чаще грезилась
им в последнее время. Ведь так мало осталось до финиша — по за-
висимому, ракетному времени всего месяц. Ласковая, широкая Земля —
с ее голубым небом, простором света, смолистым запахом лесов, шо-
рохом желтых листьев, покоем холодных рек... Они привыкли думать об
осенней родине, ибо «Диана» должна была вернуться в сентябре или
октябре.
Позавчера Вера сказала: «Вернемся, я испеку пирог с обыкновенной
свежей капустой, да? Довольно концентратов! Они слишком питатель-
ны. А потом пойдем в театр с живыми, взаправдошными актерами.
Хватит теней, да?»
Пирог с капустой!
...Снова звуковой сигнал. На этот раз мягкий, но настойчивый электри-
ческий аккорд. Надо готовить очередное сообщение на Землю — делать
то, что всегда делала Вера.
Алексей подошел к кодирующему аппарату, набрал скупые теле-
графные слова: «куб 1136 НВС плотный антигаз погибла Вера корабль
цел продолжаю движение 1071 день полета 16.40 Аверин». Это —
главное сообщение. Алексей знал, что оно наверняка достигнет Земли
и наверняка будет расшифровано. Он подготовил и другую, гораздо
более развернутую информацию, где подробно рассказал о случив-
шемся вплоть до отказа от похорон Веры и твердом намерении до-
ставить ее тело на Землю в открытом холодном отсеке. Ради экономии
энергии дополнительное сообщение пришлось закодировать на менее
мощную передачу, чем первое. Прием его на Земле и расшифровка
были поэтому отнюдь не гарантированы.
Передвинул рычаг связи. Включил пусковое реле времени. В это
время в носовой части «Дианы», нацеленной на Солнце, раздвинулись
изрешеченные антигазом створки излучателя. Выдвинулось жерло вы-
сокочастотной электромагнитной пушки.
В назначенный момент кодированные импульсы, сжатые в тысячные
доли секунды, ринулись вдаль. Корпус звездолета содрогался, испыты-
вая отдачу мощных вспышек света, инфракрасных лучей и радиоволн.
По заданным программам они объединялись в многократно повторяю-
щиеся серии. Мощное начало каждой несло в себе основное сообще-
ние, а сравнительно слабое продолжение — дополнительное. Группы
серий повторялись через каждые две минуты в течение получаса.
Когда земные астросвязисты примут сигналы своими гигантскими
электронными телескопами, многократность повторов поможет им пу-
тем последовательного статистического анализа отсеять помехи и
восполнить провалы — разгадать послание человека, затерявшегося где-
то в немыслимой дали Мироздания.
Эта система связи с Землей, ставшая довольно распространенной,
впервые была разработана Верой, в ту пору еще студенткой Ярославско-
го университета космоса. Тогда-то Алексей и познакомился со своей
будущей женой.
Собственно, у них было два знакомства. И такие разные!
...Большой водный стадион на Волге. Ликующий шум молодости,
веселья, здоровья. Алексей, только что вернувшийся из своего первого
звездного полета, пришел сюда вместе с отцом. Отец — радостный,
гордый, как-то смешно и трогательно важничающий,— сидел рядом с
ним и критиковал работу прыгунов. Все прыжки были хороши, но
отец в каждом ухитрялся находить дефект и горячо объяснял, как он
должен был выглядеть в идеальном исполнении.
Алексей рассеянно слушал и улыбался. Он вдыхал аромат земли, впи-
тывал, как бальзам, влажный и пахучий волжский ветерок, вбирал в себя
многоголосый говор и ни о чем не думал. Из рупоров лилась простень-
кая и бодрая музыка.
Но вдруг покой нарушился. Вверх по проходу поднималась стайка
девушек в купальниках, и одна из них — невысокая, темноволосая, за-
горелая — заглянула в лицо Алексею.
Она остановилась, еще раз посмотрела на него и порывисто спроси-
ла: «Вы Аверин, да?» Алексей, еще не привыкший, чтобы его узнавали
по двум-трем газетным портретам, смутился и пролепетал: «Да, что
поделаешь, это я». Он тут же мысленно обругал себя: не смог приду-
мать что-нибудь поумнее. Получилось как будто кичливо.
А девушка ничуть не смутилась. «Лада, Галя,— закричала она своим
подругам, прошедшим мимо,— скорее сюда! Здесь великий Аверин!
Слышите, здесь живой Аверин!» Она восторженно, совсем по-детски
вновь взглянула на Алексея: «Товарищ Аверин, вы нам чуть-чуть рас-
скажете, да?» Прибежали подруги. «Знакомьтесь — поспешно, словно
боясь потерять инициативу, продолжала темноволосая и сама первая
протянула руку,— Вера»...
А второе знакомство состоялось неделю спустя на заседании Сове-
та звездоплавания. Алексей был приглашен туда для обсуждения ряда
технических новинок. Сменялись докладчики. Алексей слушал о новых
магнитных двигателях, автоматах внутреннего ракетовождения, устрой-
ствах космической защиты.
И вот он увидел на кафедре Веру. Это было полной неожиданностью.
Она тотчас узнала его, сидящего во втором ряду, покраснелэ, кивнув ему
головой, но сразу взяла себя в руки и принялась спокойно излагать
суть своего предложения.
Было много вопросов, в том числе и трудных, каверзных. Какой-то
молодой человек со слишком громким, как показалось Алексею, го-
лосом требовал «дополнительных обоснований». Он говорил внятно и
назойливо: «Я как эсвечист сомневаюсь в интегральной тождественности
последовательных посылок»...
Алексей поймал себя на явной антипатии к эсвечисту, хоть и не было
к тому твердых оснований.
Вера же отвечала на возражения вразумительно, обстоятельно и,
главное, дружелюбно. «Какая умница»,— подумал восхищенно Алексей.
И это восхищение так и осталось в нем до конца.
Он проводил ее домой. Она шла утомленная, немного ушедшая в
себя, иногда чуть спотыкаясь на своих высоких каблучках, и опиралась
на его руку. Алексей чувствовал себя счастливым и неловким. Разго-
вор не клеился, и он винил в этом себя. На его банальное предложение
«увидеться еще» она как-то удивительно славно и интимно кивнула
головой — не сверху вниз, а снизу вверх.
...Гонг счета земных суток вывел Алексея из оцепенения и вернул в
действительность.
3.	ЧЕЛОВЕК — ЭТО ЦЕЛЬ
Он лежит на спине. Перед ним матовая ворсистая поверхность стены.
Розоватый свет индикаторсв пульта управления ложится отблесками на
витки катушки электромагнитной тяжести.
Если опустить взгляд, видны узорные секции теллуровой батареи.
А еще ниже глаза натыкаются на черный круг. Этот круг — иллюминатор
астрономического отсека.
Хочется встать и подойти к иллюминатору. За ним — могильная тем-
нота. Но если смотреть долго, то появляется еле различимый силуэт...
Все чаще наступали моменты, когда Алексея неодолимо влекло еще
и еще раз заглянуть в иллюминатор астрономического отсека. Ни о чем
другом не хотелось думать. Мысли застыли, они остановились на том
дне. когда произошла встреча с антигазом.
Изменилось даже представление о времени. Раньше они с Верой счи-
тали дни с момента поворота, когда «Диана» дошла до вершины своего
прыжка в разведывательном рейсе и повернулась лицом к Земле.
Теперь началом времени стала катастрофа.
На пятый день этого нового календаря в голову пришла настойчивая
мысль: крепче привязать Вериио тело. Было страшно, что покрывало и
его застежки не выдержат толчков при включении двигателей.
Алексей проделал эту мучительную операцию.
В астрономический отсек он прошел, как и в день катастрофы, через
космос, ибо прямой тамбурный проход так и остался неисправленным.
Он вернулся в свой отсек потерянным и разбитым. Не мог забыть
ощущения холодной стеклянной твердости тела жены, которого ему
пришлось касаться руками.
...В движении стрелок часов сменялись бесцветные, однообразные
сутки. Подчиняясь напоминающим звуковым сигналам, Алексей продол-
жал машинально выполнять очередные обязанности.
В промежутках между работой и бессистемным, случайным сном
подолгу стоял у окна в астрономический отсек. До боли сдавливал паль-
цами виски. Отходя от окна, включал на полную мощность динамиков
какую-нибудь музыку и как пьяный ничком лежал на широком гамаке
амортизатора.
Боль в затылке и позвоночнике началась после одного из таких
приступов.
Это была очень сильная боль — внезапная, будто удар ножом. Она
длилась несколько секунд, а потом утихла.
Примерно два часа спустя боль начала возвращаться. Второй приступ
был не столь болезнен, как первый, но след оставил более тяжелый.
После этого приступы стали повторяться.
Алексей, как и всякий астронавигатор, был немного врачом. Во вся-
ком случае, основы общей и космической медицины он знал. Но симп-
томы недуга выглядели необычно и ни на что не похоже. Не сумев
поставить себе диагноз, он перепробовал наугад несколько сердств
из бортовой аптеки — против нервного истощения, против лучевого
поражения, даже против желудочных нарушений.
Облегчения не приходило. Но самое страшное, что это его не
удручало.
Апатия плотнее и плотнее обволакивала сознание.
Был случай, когда, передвигая рычаг энергоснабжения, он разбил
на пульте глазок индикатора. Однако ему и в голову не пришло заме-
нить глазок. К чему? Ведь это ничего не изменит.
В душу вползала покорность.
Не хотелось есть, не хотелось и заставлять себя есть. Часто охва-
тывала сонливость.
В тягучем бессилии прошло двое или трое суток.
На двенадцатый после катастрофы день резь в спине усилилась.
Алексей прилег на амортизатор и вскоре впал в забытье.
Сон был неспокойным. Опять приснилась Вера. Сосредоточенная и
серьезная, она сидела за аппаратом для чтения микрофильмов. Вдруг
она посмотрела в упор на Алексея. Страх застыл в ее глазах, которые
вдруг начали мертветь, делаться пустыми и расплывчатыми. Сверху
поползли языки липкой мглы. Алексей почувствовал, что проваливается
куда-то, что ему надо сейчас же, немедленно проснуться. Усилиями
воли он выбрался из цепких объятий сонного дурмана.
Проснулся с неописуемой резью в позвоночнике. Всего его крутило
и крючило. Это был новый, неведомый приступ, куда более тяжелый,
чем прежние. Он бушевал полчаса, оставив в верхней части спины
острую пульсирующую боль.
Настал критический момент.
Гибель жены, физическая мука, невыразимая безысходность кос-
мического одиночества смешались воедино, превратились в общее не-
стерпимое страдание. Алексей отчетливо ощутил, как близок он к пол-
ному отчаянию. Мотая головой, стряхивая с себя безумие, он издал
визгливый вопль: «Не потерять себя! Не потерять себя! А-а-а...»
Снова и снова метался в металлической скорлупке корабля исступ-
ленный крик человека.
Искусственное возбуждение укреплялось. Исстрадавшийся организм
входил в новое состояние. Отупение и отчаяние уступали место како-
му-то подобию спокойствия. Возвращавшаяся воля рождала решимость.
Алексей быстрыми шагами мерял тесное пространство. Два шага к
пульту, два шага к амортизатору. Еще раз. еще раз. Шаги твердели.
Вслух, громко начал говорить сам с собой: «Не смей терять себя, не
смей терять цель. Челсвек — это цель»...
Говорить, не переставая! Заполнить собственным голосом эту сво-
дящую с ума тишину...
24
«Человек — это цель. Ты заболел, но ты обязан выдержать остаток
пути... Надо работать. Без конца работать. Восстановить жизненный
ритм и режим... Сейчас ты будешь есть»...
Он обращался к себе тоном приказания. Его «я» разделилось на две
части — приказывающую и выполняющую.
Открыл кухонную нишу. Включил плиту. Дрожащими руками приго-
товил чашку бульона, разломал на кусочки хлебец. Давясь, преодолевая
тошноту, съел все это.
«Сейчас ты проверишь магнитный тормоз. Его пора включать».
В тесноте узкого кольцеобразного коридорчика машинного отделе-
ния трудно было повернуться. Снова заболела спина. Алексей чуть не
потерял сознание и присел на корточки. Стиснув зубы, он довел до
конца регулировку тормозной автоматики.
Выбрался наверх, в отсек. Отказал себе в передышке и сразу сел за
выверку курса. Точно установив координаты «Дианы», включил тормоза.
Боль чуть ослабла.
Алексей снова начал говорить — громко, быстро, не слишком вда-
ваясь в смысл слов.
Мысли, которые он высказывал вслух, сводились к тому, что бли-
зок Малый космос — Солнечная система, что «Диана» начала снижать
свою сказочную субсветовую скорость, что Солнце светит уже, как
звезда первой величины.
«Надо менять календарь,— продолжал Алексей.— До финиша около
десяти дней. Будешь считать с конца — десятый, девятый, восьмой...
Все время будешь работать»...
Чтобы плотнее занять время, Алексей выдумал дополнительные де-
ла: профилактический ремонт двигателей, двойной контроль курса.
Подготовил аппаратуру для двусторонней связи с Землей. Включил
радиопеленг и приемник. Пока динамики молчали, но не сегодня-завтра
до «Дианы» мог уже дойти голос приближающейся родины.
В последнем кодированном сосбщении на Землю Алексей особенно
точно обрисовал картину движения звездолета. Если на Земле не за-
были о «Диане», если там принято последнее сообщение, то скоро,
очень скоро земными радиопеленгаторами будет засечен его пеленго-
вый сигнал. А затем к звездолету будет послана первая направленная
передача.	,
Тогда можно будет говорить с кем-то, с каким-то потомком, с граж-
данином родины, прожившей после него целое столетие. А пока надо
было продолжать разговаривать с самим собой.
4.	ТЬМА
Нет, далеко не все свои мысли Алексей выговаривал вслух. Память
о Вере была молчаливой и затаенной, так же как неутихающая боль
вверху спины. Ничего не прошло. Изменилось лишь отношение к себе.
Алексей все время помнил, что астрономический отсек открыт, что
перед входом в Солнечную систему его необходимо закрыть. Иначе
в отсек попадет пыль, а при влете в земную атмосферу — горячий
воздух.
Закрывать отсек придется снаружи и для этого необходимо снова
выбраться в космос. Сделать это надо незамедлительно. В последую-
щие дни будет много дел, связанных с посадкой. Кроме того, Алек-
сей знал, что он очень возбужден и хотел воспользоваться этим пре-
имуществом, которое могло оказаться временным. Он чувствовал, как
в глубине организма, где-то под броней наигранной бодрости, копится
развитие его непонятной болезни
Казалось бы, выход в космос не выглядел чрезмерно трудной за-
дачей. Алексей это делал много раз. Тревога его была вызвана не ло-
гически осознанной опасностью, а скорее обострением подсознатель-
ного инстинкта самосохранения, темным предчувствием чего-то недоб-
рого, ждущего его за бортом звездолета.
Он тщательно подготовился к выходу. Выключил торможение, ибо
с корабля, резко замедляющего полет, выход в космос невозможен.
Зажег прожекторы наружного освещения «Дианы».
Облачение в космический костюм оказалось болезненным как никог-
да. Особенно трудно было продевать руки в плотно облегающие рукава.
«Что ж,— громко сказал Алексей,— костюм предназначен для здоро-
вых людей».
Зарядил свежий патрон в пистолет-двигатель. Обмотал вокруг пояса
«вожжи» — пару длинных пластмассовых шнуров, предназначенных для
привязывания человека к звездолету. За время экспедиции Алексей ни
разу не пользовался вожжами. И он, и Вера целиком полагались на
пистолеты-двигатели.
В тамбуре Алексей сначала немного успокоился. Там привычно гудел
насос откачки воздуха. Потом с шипением ворвалась в скафандр ды-
хательная смесь. Но вот машинный шум утонул в образовавшемся ваку-
уме. Отодвинулась выходная заслонка. За ней во всей своей грозной
наготе встала черная сверкающая бездна.
И тогда начало сбываться то, чего он инстинктивно страшился.
Иглы звезд сразу обожгли глаза. Казалось, к роговице прилипли рас-
каленные искры, жгучие и ядовитые песчинки. Навернулись слезы. Не-
весомые, они не стекали вниз, а от моргания обволакивали ресницы и
веки. Светящаяся Вселенная будто сжалась в кулак, потеряла расстоя-
ния, глубину, ширину.
Алексей зажмурился, но тут же заставил себя вновь взглянуть на не-
бо. Свет мира лишился дискретности, сделался сплошным, неразборчи-
вым, мутным.
Подобное случалось с ним только раз — во время предыдущего вы-
хода в космос,— но в гораздо меньшей степени. И это была, видимо,
неведомая ему прежде космическая близорукость.
Повернулся к корпусу корабля. Прищурился. Постарался хоть в гру-
бых очертаниях увидеть эту титановую махину, которой он сейчас ка-
сался руками, привязывая вожжи к одному из поручней. Ведь «Диана»
ярко освещена наружными прожекторами. Он помнит, как включал их.
Ничего нет. Ничего не видно. Одни расплывчатые разноцветные пятна.
Близорукость ли это? Только ли она? Его охватил ужас. Несколько
минут он беспомощно качался в пустоте, притянув к животу колени и
запрокинув голову. Когда приступ отошел, перед глазами не было уже
никаких огней. Свет погас. Кругом стояла кромешная тьма.
Слепой!..
Он тряс головой, вертел глазами, смыкал и размыкал веки...
«Слепой»,— он повторил это слово вслух.
Скафандр не резонировал. Ощущение было такое, как если бы уши
и нос кто-то заткнул ватой.
«Слепой»,— еще раз повторил Алексей. И тут же заорал в глухую по-
лость скафандра: «Никакого отчаяния! Не смей! Очень хорошо, что ты
привязан на вожжах»...
На ощупь разыскал витающие петлей вожжи, притянулся к кораблю.
Потрогал невидимыми руками его неровную невидимую твердь. Снова
заговорил:
«Это же чудесно, что ты успел привязаться и висишь на вожжах. Како-
во было бы тебе без них, а?!...»
Он ухватился за эту возможность разжечь собственный оптимизм. Да
и верно, без вожжей, не видя «Диану», он потерял бы ее. Почти навер-
няка.
«Очень удачно, что ты не заблудился в космосе. Тебе сказочно по-
везло. И как это ты догадался обмотаться вожжами? Отличное предзна-
менование!»
Он не жалел слов. Так говорить легко и полезно. Удобнее гнать
страшную мысль о том, что слепому будет просто невозможно выве-
рять курс корабля, вести его на посадку.
«Долой дальние цели,— кричал себе Алексей.— Даешь ближние!»
Может быть, малая часть этого очередного возбуждения и не была
искусственной. Разрешилось томительное ожидание. И от этого стало
легче.
«Ты набрал полный комплект несчастий. Это тоже рекорд. Ты просто
счастливчик»...
Алексея неприятно передернуло от этого случайно вырвавшегося
слова. Слишком разошелся. Как мерзко, когда Вера...
«Ну ладно, работай»...
Перехватывая руками поручни, он медленно полез к люку астроно-
мического отсека.
5.	ДЕРЖИСЬ, СЫНОК!
Надо обязательно нащупать третью кнопку слева... Третью кнопку сле-
ва... А-а-а... Больно спину... В темноте ничего не видно. Нет, не в темно-
те, а в слепоте...
«Я должен найти третью кнопку слева. Слева»...
Алексей поднялся было перед пультом на колени, но боль опять ско-
вала его. Он обмяк, повалился на бок и заскрежетал зубами. Очень
больно...
Снова слышится в отсеке слабый голос: «Нажать кнопку»...
Он пытается выполнить приказ, данный самому себе.
Боль в спине так крепко держит его, что он не может уже говорить.
Он даже забыл, зачем надо нажать кнопку, знает лишь, что это нужно
сделать обязательно...
Он забыл почти все. Забыл, как задвигал массивные створки люка
астрономического отсека, как ощупывал пневматические присосы гер-
метичности. Забыл, как в изнеможении перехватывал поручни, перепол-
зая по наружной обшивке звездолета в свой люк.
Прошлое и будущее еле теплились в подсознании. Реальны лишь
ближайшие цели: закрыть тот люк, проверить, доползти до своего лю-
ка, наполнить воздухом тамбур, снять костюм... Все делалось в бреду
бессвязного разговора, в борьбе с припадком, который стал непре-
рывным, непроходящим.
Эта кнопка — включение торможения. Оно было выключено во вре-
мя выхода в космос. Алексей вспомнил о том, что надо включить тор-
можение, тут же дал себе приказ и потерял связь между причиной и
следствием.
«Нажать третью кнопку слева!»..
Если бы не эта кнопка, он вероятно совсем потерял бы сознание.
Было бы легче, обморок послужил бы отдыхом... Сейчас он лишь напо-
ловину бессознателен.
Космический костюм снят не до конца. Правая нога сжата тесным
сапогом. По полу отсека растянулась вывернутая наизнанку ринолино-
вая шкура с прозрачным шаром скафандра. В руках и ногах запута-
лись вожжи. Это мешает двигаться.
Но он не чувствует помех.
Надо дотянуться до кнопки!..
Невнятное бормотание, которое то становится громче, то затихает,
смешивается со слабым потрескиванием включенных громкоговорите-
лей. Он вновь поднимается на колени, шарит руками по доске пульта.
Шепчет: «Мне нужна третья слева кнопка»...
И вдруг откуда-то издалека, нарастая и крепчая, в отсек врывается
новый звук. Человеческий голос! Чистый, молодой, взволнованный жен-
ский голос:
«...корабль «Диана». Вызывается космический корабль «Диана». Го-
ворит третья лунная станция астросвязи. Вы слышите меня, Алексей
Николаевич Аверин? Отвечайте на своей частоте...»
Голос пропадает, но через несколько секунд опять возникает.
«...Аверин, отвечайте»...
Алексей полулежит на полу. Он снова упал, не дотянувшись до за-
ветной кнопки. Но мускулы на лице сжимаются, открываются непо-
движные, невидящие глаза. Собранные крупицы силы расчищают доро-
гу мысли и вниманию...
«...Алексей Николаевич Аверин, нас тревожит ваше молчание. Вы
должны слышать нас. Отвечайте на частоте седьмого канала»...
Чтобы ответить, надо включить микрофон и передатчик. Чтобы вклю-
чить микрофон и передатчик, надо подняться к пульту и нащупать ра-
диощиток. Размещение его тумблеров он знает на память. Надо только
подняться. Подняться! И для включения торможения и для ответа Зем-
ле... О, опять вызов. Совсем громко и отчетливо...
«...третья лунная станция астросвязи. Вызывается Алексей Николае-
вич Аверин, корабль «Диана». Отвечайте на частоте седьмого канала»...
Нет, он сейчас не может подняться... Молчание... И опять:
«...Слушайте нас, Алексей Николаевич Аверин. Слушайте нас. Не-
смотря на отсутствие ответа «Дианы», Комиссия Совета звездоплаваний
решила передать вам некоторые сообщения. Не исключено, что вы
слышите нас, но не можете ответить...»
«Да, да» — шепчет Алексей.
«Слушайте нас. Первое. Совет передает вам благодарность за цен-
нейшую информацию о пройденном вами пути. Почти вся она принята
и расшифрована, как и большинство сообщений с других кораблей ва-
шей эскадрильи. Второе. «Диана» запеленгована и находится под непре-
рывным наблюдением. Ваши пеленговые сигналы принимаются хоро-
шо. Третье. Курс корабля удовлетворителен, но Комиссию тревожит
равномерность движения «Дианы». Необходимо немедленно включить
трехкратное торможение. Повторяю. Первое»...
Алексей и сам понимает, что тормоз сейчас — самое главное. Иначе
«Диана» пронзит Малый космос, пролетит через него насквозь. Но...
«Четвертое. Комиссия одобряет ваше решение воздержаться от по-
хорон Веры Александровны Авериной. Совершенно правильно, что она
покоится в космическом холоде. Но перед входом в Малый космос её
необходимо изолировать. Есть некоторая надежда на то, что по прибы-
тии на Землю ее организм будет восстановлен. Иногда это возможно.
Повторяю. Четвертое. Комиссия одобряет»...
Что она говорит! О! Он снова силится подняться, отрывает от пола
спину и... со стоном падает навзничь... Он настолько взволнован, что
пропускает мимо ушей следующее сообщение. В нем говорится что-
то о возможной неисправности тормозного устройства, о катапультиро-
вании вперед, ради торможения, щитов метеоритной защиты, о вклю-
чении на полную мощность сигнального излучателя... Чепуха! Тормоза
исправны. Вот только дотянуться до кнопки...
«Слушайте, Алексей Николаевич Аверин. Шестое. Комиссия Совета
предполагает, что вы больны мезонной болезнью. Она возникает пос-
ле близкого соприкосновения с поверхностями, испытавшими частич-
ную аннигиляцию. Инкубационный период — шесть суток. Симптомы:
припадки сильной рези в позвоночнике, тошнота и рвота, временная по-
теря зрения. Болезнь излечима. Лечение будет проведено на Земле.
Повторяю»...
Алексей решил копить силы. Расслабиться, дать себе отдых и потом
рывком броситься к пульту...
«Восьмое. Ввиду вашей вероятной болезни Комиссия решила принять
«Диану» подвижным финишем. Для приема «Дианы» отправляется ба-
зовый звездолет «Амур». Он сблизится с «Дианой» и опустит ее на
Центральный лунный космодром. Вашего участия в этой операции не
потребуется. Но «Диана» должна снизить скорость не менее, чем в
десять раз. Вам надо немедленно включить трехкратное торможение.
Повторяю»...
Алексей выжидал. Ему стало немного лучше, но рывок к пульту дол-
жен быть совсем верным.
А голос Земли — звонкий, четкий, с каким-то удивительно тонким и
радостным акцентом, с ясным дыханием будущего, которое стало на-
стоящим, продолжал:
«Алексей Николаевич! Слушайте нас. Ваш отец жив. Он, как и мать
вашей жены Мария Петровна Головина, прошел процедуру многолетне-
го сна, которая была разработана вскоре после вашего отлета. Ваш
отец и мать вашей жены разбужены месяц тому назад. Оба они здоро-
вы. Но из соображений гуманности им не сообщено о Вере Александ-
ровне Авериной. Слушайте записанный вчера голос вашего отца»...
Маленькая пауза.
«Здравствуй, сынок, здравствуй, невестка.— Отец поперхнулся, каш-
лянул.— Ты прости, я по старинке, Веронька. Я вот живой, не знаю уж,
что сказать... Видите, как вышло... Разве ж я думал тогда, что дождусь
вас... Так вот, летите скорей, очень мы с Марией Петровной вас ждем...
Все у нас хорошо. Держись, сынок»...
Алексей собрал всего себя и в неудержимом рывке, который со сто-
роны показался бы немощным и вялым, бросился к пульту.
26
нтпянтшн
Валентина ЖУРАВЛЕВА
Рисунки Н. ГРИШИНА
Ветер несет над океаном серые холмы туч.
Они проходят низко, задевая мачты корабля,
смешиваются с дымом вулкана и исчезают за
горизонтом. Где-то в стороне — Атлантида. Ее
не видно из окна каюты. Но временами доно-
сится раскатистый, неестественно продолжи-
тельный гром — это бушует вулкан. Из волн
океана поднимается Атлантида. Поднимается
в судорогах моретрясения, в дыму, в огне. Ла-
вовые потоки обрушиваются в океан, и изре-
занная молниями завеса пара, дыма, пепла
скрывает Атлантиду. «Иркутск» дважды пытал-
ся приблизиться к Атлантиде — и оба раза без-
успешно.
Я хожу по каюте — от двери до столика
шесть шагов — и вспоминаю. Это произошло
три месяца назад. Утром из-за горизонта вы-
ползло багровое, расплывшееся солнце. Рев-
зин, стоявший рядом со мной на мостике под-
водной лодки, сказал: «Солнце красно по-
утру, моряку не по нутру... Точная примета.
Ураган будет».
Ураган начался около полудня. На юге воз-
никла растрепанная тучка и...
* » »
Ураган начался около полудня. На юге воз-
никла растрепанная тучка, быстро разрослась,
затянула лазурь неба черно-багровым покры-
валом. Ветер расколол зеркальную поверх-
ность океана, вспучил серо-фиолетовые хол-
мы волн. С глухим, стонущим воем наползал
циклон.
«Атлантида» погрузилась на глубину в пол-
тораста метров. Волнение здесь совсем не
ощущалось. Только теперь я поняла, почему
Завитаев предпочитает вести основные рабо-
ты с небольшой и тесной подводной лодки, а
не с лайнера «Иркутск», главной базы экспеди-
ции. Впрочем, нужно иметь крепкие нервы,
чтобы работать, не обращая внимания на зло-
вещую тишину, нарушаемую лишь шипением
воздуха в трубах, прерывистым гулом мото-
ров, негромкими и потому какими-то напря-
женными командами.
В шлюзовой камере шла подготовка к спу-
ску двух еще уцелевших роботов-водолазов.
Я почти не сомневалась, что они погибнут, как
и шесть предыдущих. Но меня не спрашивали.
Я протиснулась в носовой отсек, заменяв-
ший нам кают-компанию. За узким металли-
ческим столом сидел Ревзин. Накануне мы
договорились, что прочитаю ему еще несколь-
ко глав из рукописи романа.
Ревзин удивительно напоминал старого слу-
жаку-боцмана. В нем было все, что в таких
случаях полагается показывать на киноэкра-
нах: массивная, тяжелая фигура, пудовые ку-
лаки, квадратный подбородок, медлительные
движения. Но глаза сразу стирали это впечат-
ление. Хитроватые, даже лукавые, весело и
добро усмехающиеся, умные, смотрящие по
ту сторону слов,— эти глаза выдавали настоя-
щего Ревзина — талантливейшего инженера,
НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ
(Сокращенный вариант)
человека высокого ума, немного старомодной,
но тонкой культуры.
— Завитаев готовит роботы? — спросил Рев-
зин. Поморщился, выслушав ответ. Потом ска-
зал.— Пропадут... Вся эта кибернетическая му-
зыка работает, в конечном счете, по програм-
ме, составленной человеком. А человек почти
ничего не знает о больших глубинах. Поэтому
и машина плохо соображает.
Мы помолчали.
— Ладно,— буркнул Ревзин.— Давайте почи-
таем.
Я открыла рукопись.
Эти главы были написаны почти два года
назад. Тогда я верила в существование Атлан-
тиды. В то время шла дискуссия о местонахож-
дении затонувшего острова. Большинство
ученых считало, что Атлантида находилась за
Гибралтарским проливом, в Атлантическом
океане. По другой гипотезе, Атлантида была
расположена в восточной части Средиземного
моря. Копаясь в материалах так или иначе от-
носящихся к Атлантиде, я обратила внимание
на одну интересную деталь. Атланты, если
верить преданию, собирались завоевать Гре-
цию и Египет. Для острова, находящегося в
восточной части Средиземного моря, обе эти
страны — соседние, поэтому такая война впол-
не вероятна. Но если Атлантида была распо-
ложена за Гибралтаром, то трудно допустить,
чтобы атланты начали войну с Грецией, пред-
варительно не завоевав Испании, Италии, севе-
ро-западного побережья Африки. Однако в
этом случае гибель самой Атлантиды еще не
означала бы гибели государства атлантов.
Если бы, например, Македония погибла в то
время, как Александр Македонский дошел до
границ Индии, уничтожило бы это созданную
им империю? Разумеется, нет. Точно так же
не могло бесследно исчезнуть государство
атлантов, если бы его воины прошли от Гиб-
ралтара до Греции. Поэтому значительно ло-
гичнее предположить, что Атлантида была
сравнительно небольшим островом, близким
к берегам Греции и Египта.
На этом и основывался роман. Писалось
легко, и я давно бы закончила книгу, если бы
не встреча с Завитаевым. Я пришла прокон-
сультировать у него один чисто технический
вопрос. А уходила с ясным сознанием, что
книга не нужна. Завитаев не верил в Атланти-
ду. «Искать этот мифический город бесполез-
но,— сразу же сказал он.— Но его можно соз-
дать».
Помню, в первый момент меня очень удиви-
ло слово «создать». Мне даже показалось, что
Завитаев оговорился... Сейчас идея Завитаева
представляется мне вполне закономерной. Но
тогда я была ошеломлена ее дерзостью. Я
даже пыталась возражать. А Завитаев улы-
бался.
У Завитаева молодое лицо и старый лоб.
Контраст удивительный. Лоб прорезан глубо-
«...это повесть о путях позна-
ния; кстати сказать — прошу
простить меня, но почему люди
думают, что познание — это
что-то ужасно скучное?»
Карел ЧАПЕК
кими горизонтальными морщинами — верный
признак, что человек живет напряженной умст-
венной жизнью. Позже Завитаев признался
мне: «Я отвык так просто отдыхать. Не могу
отвлечься от мыслей. Единственное, что я
научился— переключать мысли. Думаешь об
одном, затем — раз! — словно рычаг передви-
нул... Скрежет, скрип — и мысли потекли по
другому руслу. Это заменяет отдых». На мой
взгляд, плохо заменяет. Именно поэтому у
Завитаева молодое лицо, но старый лоб.
И морщины становятся глубже, когда Завитаев
улыбается.
«Не ожидал, что писатель-фантаст может
быть таким скептиком,— посмеивался Зави-
таев.— Знаете, это потому, что вы женщина.
В глубине души женщины консервативны. Да-
же, когда они фантазируют... Нет, серьезно,
почему вы не верите?»
Почему я не верила? Трудно сказать. Даже
в наш необыкновенный век идея Завитаева
была на редкость необычна и дерзка. Завитаев
предлагал создавать искусственные острова
путем управляемого извержения вулканов.
При естественных извержениях подводных
вулканов иногда действительно образуются
небольшие островки. Это я знала. Но Завитаев
говорил о принципиальной возможности вы-
звать истечение магмы в любой точке океана.
Он выдвигал метод расчета, который, по его
мнению, давал возможность заранее предви-
деть масштабы и результаты извержения. За-
витаев говорил о новых портах в океане, о
создании искусственных перешейков, защит-
ных барьеров, отбрасывающих холодные те-
чения. «Помните, как Брюсов описывает гибель
Атлантиды? — спросил в тот вечер Завитаев.—
Есть у него стихи... кончаются они так:
Дерзко умы молодые
Дальше, вперед посягнули,
К целям запретным стремясь...
Грозно восстали стихии,
В буре, и в громе, и в гуле
Мира нарушили связь.
Пламя, и дымы, и пены
Встали, как вихрь урагана;
Рухнули тверди высот;
Рухнули башни и стены,
Все,— и простор Океана
Хлынул над Городом Вод!
Слишком много знали — и потому погибли...
В этом, если хотите, вся философская подо-
плека мифа об Атлантиде. А меня такая фи-
лософия не устраивает. Я за другой принцип:
много знали — и потому создали Атлантиду...»
Мы расстались в тот вечер, ни о чем не до-
говорившись. Но проблема поисков Атлантиды
потускнела перед дерзостью идей Завитаева.
27
Отказаться от почти написанного романа бы-
ло нелегко. Я попробовала повернуть сю-
жет — ничего не получилось. Попробовала
ввести новых героев, прежде всего самого
Завитаева — и спять ничего не получилось.
Тогда я отложила эту рукопись и занялась рас-
сказами. Так прошло почти два года. Потом
меня разыскал Завитаев. На этот раз мы гово-
рили очень мало. Завитаеву не пришлось меня
убеждать. В тот же день мы вылетели во Вла-
дивосток. А еще через сутки — были на борту
«Атлантиды». Рукопись я все-таки взяла с
собой...
— Та-ак,— сказал Ревзин, дослушав главу.—
Так... Как это у вас там о Завитаеве говорится?
Прочтите, пожалуйста, еще раз.
Я прочла.
— «Представьте себе д'Артаньяна, но не мо-
лодого, из «Трех мушкетеров», а сорокалетне-
го, из «Двадцати лет спустя» по-прежнему че-
столюбивого, но уже научившегося соизмерять
желаемое с достижимым. Уберите бородку, но
оставьте проницательный взгляд острых глаз,
оставьте худощавое, энергичное, резко очер-
ченное лицо и хищный, крючковатый нос. За-
мените мушкетерский камзол на кожаную
куртку, а шпагу — на логарифмическую ли-
нейку...»
Ревзин рассмеялся:
— Знаете, линейка — это, конечно, неудачно.
Впрочем, не в этом дело... Вообще-то вы пра-
вы. Верно подметили. Но — чисто внешне.
А тут надо понять внутреннюю суть. Зави-
таев действительно не терпит преград. В духе
д'Артаньяна. Но за вашим Завитаевым стоит
не рота мушкетеров, а вся наука и техника
двадцатого столетия. Представляете силищу?
Д’Артаньян хотел власти, славы, богатства.
А чего хочет Завитаев? Выполнить план экспе-
диции? Мало! Обеспечить счастье грядущих
потомков?.. Пожалуй, много! Истинный Завита-
ев где-то посредине. Тут сложный сплав из
многих, даже противоречивых, составляющих:
долг перед своим народом, давшим ему эту
силу, честолюбие, огромное, я бы сказал, че-
столюбие, стремление к познанию, эдакая от-
крывательская страсть, наконец, азарт, мушке-
терский азарт... И еще уверенность, чертов-
ская уверенность.
Ревзин покачал головой, прищурился.
— Пожалуй, уверенность — это главное,—
сказал он.— Вы обратите внимание — Завитаев
никогда не сомневается. Тут есть над чем по-
думать.
— Простите, я не помешал? У вас, кажется,
литературная дискуссия?
Я не заметила, как в отсек вошел Завитаев.
Он стоял у двери, глубоко засунув руки в кар-
маны брюк, и иронически поглядывал на нас.
— Роботы подходят к кратеру вулкана,—
негромко, чуть грассируя, сказал Завитаев.—
Если это не помешает обсуждению извечных
вопросов...
— Не помешает,— буркнул Ревзин.
Мы прошли в соседний отсек, здесь были
расположены приборы управления роботами-
водолазами. На узком, приплюснутом экране
светился яркий, мерно покачивающийся луч:
работал телепередатчик, установленный на од-
ном из роботов.
— До кратера триста метров,— сказал опе-
ратор, сидевший за пультом управления. Это
был совсем молодой парень, лет восемнадца-
ти-девятнадцати. Он говорил преувеличенно
твердым голосом, время от времени маши-
нально облизывая губы. Он волновался. Впро-
чем, как и все мы. Весь тщательно разрабо-
танный Завитаевым план находился под
угрозой.
Здесь мне придется сказать несколько слов
о сложившейся ситуации. Земная кора значи-
тельно тоньше под океанами. Поэтому выбо|>
дна для первого искусственного извержения
был вполне понятен. Но Завитаев сделал сле-
дующий, пожалуй, гениальный шаг. Он решил
вести работы из кратера потухшего подводно-
го вулкана. Это сократило путь к магме.
В Тихом океане много старых подводных
вулканов. После долгих исследований Завитаев
выбрал один из них, названный им Плутоном.
Глубина океана в этом месте достигала шести
километров. Плутон имел высоту около четы-
рех километров. Жерло кратера, заполненное
водой, опускалось на глубину восьми кило-
метров, то есть было ниже дна океана
на четыре километра. За полтора года ав-
томатические буровые установки, смонтиро-
ванные роботами-водолазами, прошли еще
шесть километров. Остальное должен был сде-
лать направленный взрыв. Подготовка к взрыву
уже заканчивалась, когда случилось несчастье
с первой парой роботов. Были спущены еще
два робота —и тоже погибли. Затем еще два.
Сейчас к кратеру Плутона приближались два
последних робота.
Луч на экране телевизора уперся в плоскую
темную вершину Плутона. Только теперь я за-
метила в углу экрана расплывчатые контуры
второго робота. Он уже опускался в кратер
вулкана. Внешне робот походил на спрута:
сферический корпус, четыре глаза-линзы, пять
гибких металлических щупалец.
Щупальцы дрожали в потоке воды...
— Я увеличил скорость спуска,— сказал опе-
ратор.
Завитаев молча похлопал его по плечу.
Я наблюдала за Завитаевым. После разгово-
ра с Ревзиным мне казалось совершенно не-
обходимым понять, по-настоящему понять За-
витаева. Кте он, человек, создающий Атланти-
ду? Я задавала себе этот вопрос и не могла
ответить. Созревала какая-то очень смутная
мысль, но какая именно — я еще не могла
осознать. Так бывает во сне: протягиваешь к
чему-нибудь руку, вот-вот коснешься — и не
достанешь...
— С нижним роботом что-то случилось! —
воскликнул оператор.
На пульте управления тревожно замигали
сигнальные лампы. Я нагнулась -к экрану. Бы-
ло видно, как робот (его изображение быстро
увеличивалось) раскачивается и судорожно
взмахивает металлическими щупальцами.
— Нужно увеличить скорость спуска второ-
го робота,— негромко сказал Ревзин.— Тогда
удастся проскочить.
— Нет,— Завитаев внимательно смотрел на
экран.— Нет. Нам надо знать, что случилось.
Это важнее. Миша, останови второй робот и
медленно подведи его к первому.
Рука оператора забегала по пульту управле-
ния. Ревзин достал трубку, сердито спросил:
— Курить можно?
— Пожалуйста, Павел Данилович,— улыбнул-
ся Завитаев.— Курите.
На экране творилось нечто непонятное. Ро-
бот, отчаянно размахивая щупальцами, сра-
жался с кем-то невидимым. Это напоминало
какой-то фантастический танец... В ярких лу-
чах прожекторов можно было разглядеть да-
же мельчайшие детали робота: выпуклые швы
на блестящем сферическом корпусе, оправу
линз, шарнирные сочленения щупалец. От-
четливо были видны и скалистые стенки кра-
тера, местами густо заросшие водорослями.
Но того, кто напал на робота, мы не видели.
Вероятно, это невидимое существо передвига-
лось с огромной быстротой, потому что ро-
бот метался из стороны в сторону, выбрасывал
щупальцы то вверх, то вниз... Машина отчаян-
но, как могла, сражалась за свою жизнь. В
этом одновременно было что-то трагическое
и жалкое.
— Включите ультрафиолетовые светильни-
ки,— распорядился Завитаев.
Оператор отрицательно покачал головой.
— Связь с первым роботом...
— Тогда у второго!—быстро сказал Зави-
таев.
— Есть! — ответил оператор.
И почти тотчас же я увидела, как на экране
мелькнули три странных светящихся силуэта.
Я не успела рассмотреть их. Один из них на-
двинулся на экран, изображение резко качну-
лось — и экран погас.
— Конец,— попыхивая трубкой, негромко
произнес Ревзин.— Эти твари напали на второй
робот,— и он помолчал, потом, не глядя на
Завитаева, сказал: — С ультрафиолетовым све-
том вы правильно придумали.
— Да, удачно,— кивнул Завитаев.— Я вспом-
нил, что на больших глубинах рыбы часто бес-
цветны, прозрачны, а потому и невидимы. Но
они флюоресцируют под действием ультра-
фиолетового света. К сожалению, мы почти
ничего не успели увидеть... Роботы, по-видимо-
му, погибли. Готовьте скафандры, Павел Да-
нилович.
— Вы... рискнете?
— Да. С роботами мы больше ничего не
добьемся. Нужен человек — его ум, воля.
Голос Завитаева доносился откуда-то изда-
лека. Я потеряла ощущение реальности собы-
тий. Все произошло слишком быстро. Голово-
кружительный спуск роботов в кратер подвод-
ного вулкана, битва машин с невидимым вра-
гом, молниеносные прыжки странных светя-
щихся существ и погасший экран телевизора.
— Я спущусь один,— говорил Завитаев.—
Это будет разведкой. Если мне удастся дойти
до дна кратера, я дам сигнал. Тогда пусть идут
все... все, кто может и хочет. Одному мне не
справиться.
• *
*
Скафандры Ревзина висели в длинном, стоя-
щем вдоль борта шкафу. Это были черные,
по-видимому, мягкие и гибкие комбинезоны
с цилиндрическими, закругленными сверху
шлемами.
Ревзин сосредоточенно возился со скафан-
драми. Я не хотела его отвлекать и молча си-
дела в стороне. Так прошло минут пять. Потом
Ревзин покосился в мою сторону и спросил:
— В романе у вас, кажется, скафандры
сверхпрочные?
— Сверх! — весело ответила я. Мне хотелось
разговорить старика. Я сказала ему, что, по
моему мнению, научная достоверность не обя-
зательна для фантастики. Задача фантастики
показать человека в необыкновенных, фанта-
стических условиях. А как именно эти усло-
вия создаются, в конечном счете, не очень
важно.
Ревзин достал портсигар, повертел его в
руках и снова спрятал в карман.
— Боюсь, что вы ошибетесь,— сказал он.
По-вашему, человек — это художественная ли-
тература, а машины,— наука, техника. Знаете,
разделение немного искусственное. Машина —
это выражение людского ума, таланта, гения,
это труд и энергия человека, его второе «я»...
Но чтобы так увидеть машины, нужно их зчать
и любить. Вы написали в романе «сверхпроч-
ные скафандры» — и вам кажется, что этим все
сказано. А для меня скафандры — овеществ-
ленная сила человеческого дерзания. Для меня
они так же прекрасны, как статуи Микельанд-
жело, картины Репина, музыка Бетховена...
Знаете, я до сих пор помню тот день, когда
впервые взял в руки скафандр. Это была ста-
рая, паршивенькая рейдовая маска японского
образца. В ней можно было опуститься на
пять-десять метров, часто отказывали клапа-
ны... Но, верите ли, я дрожал над ней. Пять
раз в день разбирал ее нехитрый механизм —
и чистил, чистил, чистил... А потом были де-
сятки разных аппаратов, и каждый имел свой
характер — иногда строптивый, иногда покла-
дистый, часто — коварный. Это вот скафанд-
ры — мы работали над ними три года — чем-
то напоминают мне Завитаева, может быть,
дерзостью. Да, пожалуй, дерзостью и просто-
той. Ну-ка, потрогайте комбинезон...
Я подошла. На ощупь комбинезон — как я и
предполагала — оказался довольно податли-
вым, не мягким, но в общем гибким.
— В жестких скафандрах,— продолжал Рев-
зин, давление воды воспринимается брониро-
ванной оболочкой — громоздкой и тяжелой.
В мягких скафандрах оболочка тонкая и дав-
ление воды уравновешивается изнутри давле-
нием воздуха. На глубине в сто метров это
давление равно десяти атмосферам. Даже са-
мый выносливый человек может быть в та-
ких условиях считанные минуты... Мне надо
было соединить достоинства обоих скафанд-
ров— сохранить легкость, присущую мягкому
скафандру, и добиться, чтобы водолаз—как в
жестком скафандре — находился под нор-
мальным давлением. Смотрите, как это уда-
лось осуществить. В моих скафандрах оболоч-
ка состоит из двух слоев. Внутренний слой
очень тонкий, металлический. Наружный —
потолще, из гибкого, но прочного пластика.
Внутренний слой при спуске под воду заря-
жается электричеством — положительным или
отрицательным. Одноименные заряды отталки-
ваются. Поэтому каждый участок оболочки,бу-
28
дет стремиться оттолкнуть противоположный
ему участок. В результате изнутри начнут дей-
ствовать силы, стремящиеся расширить обо-
лочку. Это и заменяет внутреннее давление
воздуха. Остается только добавить, что по ме-
ре погружения величина заряда меняется и,
следовательно, меняется сила электростатиче-
ского противодавления. Делается это, конечно,
автоматически. Вообще управление скафанд-
ром до предела упрощено. В этом вторая осо-
бенность скафандра. Вот, посмотрите...
Я слушала Ревзина и думала о том, что кроме
традиционных, обычных, так сказать, внешних
приключений, есть еще и приключения идей,
гипотез, теорий, и они, право, не менее увле-
кательны.
А Ревзин с увлечением объяснял устройство
скафандра. Оно, действительно, было предель-
но простым. И только одна часть вызвала у
меня сомнения — двигатель. Это странное со-
оружение состояло из системы электромагни-
тов, приводивших в колебательное движение
гибкую металлическую пластину, по форме
напоминающую нечто среднее между спинным
и хвостовым плавником рыбы.
— Здесь то же достоинство,— сказал Рев-
зин.— Предельная простота. Надежность и
простота. Вы улыбаетесь? Честное слово, на-
прасно. Природа — хитрый конструктор, она
не зря снабдила рыб именно такими плавника-
ми. С этой штукой в скафандре можно развить
скорость до десяти узлов — свыше восемна-
дцати километров в час. Она не откажет, не
сломается...
• *
*
Телефонный звонок прервал Ревзина. Звонил
Завитаев — нас ждали в шлюзовой камере.
Ревзин быстро закончил осмотр дыхатель-
ных аппаратов, и мы прошли в соседний отсек.
Кроме Завитаева, здесь были капитан «Атлан-
тиды» Самарин — высокий, щеголзватый мо-
ряк, недавно пришедший из военного флота,
Ермаков — помощник Ревзина, молодой чело-
век в пенсне, на редкость серьезный и молча-
ливый и Городецкий — один из сотрудников
Завитаева, такой же самоуверенный и, по-види-
мому, такой же талантливый, как и Завитаев.
Ревзин доложил, что скафандры готовы.
— Хорошо,— Завитаев посмотрел на часы.—
Надо спускаться. Телепередатчик я с собой не
возьму. Но гидротелефонную связь будем под-
держивать. Если вам удастся держать «Атлан-
тиду» над кратером вулкана, вы сможете уло-
вить мои сигналы.
— Я опустил телекамеру,— сказал Сама-
рин.— Мы будем наблюдать за вами... до кра-
тера.
— Хорошо,— кивнул Завитаев,— Ну, тогда
все... Давайте ваш скафандр, Павел Дани-
лович.
Ревзин и Ермаков принесли скафандр. Я
смотрела, как Завитаев надевает черный ком-
бинезон, и меня вновь и вновь удивляла эта
уверенность и спокойствие. Безусловно, Зави-
таев шел на большой риск — гибель роботов
не была случайностью. Но ни сам Завитаев, ни
те, кто помогали ему надевать скафандр, не
произнесли ни одного слова об опасности.
Ермаков не спеша (насколько я успела его
узнать, он всегда действовал методически)
укрепил на груди Завитаева дыхательный
аппарат; Ревзин подал ранец с выступающим
металлическим плавником. Из объяснений Рев-
зина я уже знала, что в этом ранце, наде-
ваемом за спину, размещены приборы, элек-
тростатический генератор и аккумуляторы.
С громоздким дыхательным аппаратом, с ран-
цем, из нижней части которого торчал нелепый
на вид плавник, Завитаев выглядел довольно
комично. К моему удивлению появилась еще
одна часть скафандра, о которой Ревзин ни-
чего не говорил. Это был небольшой, окра-
шенный в оранжевый цвет баллон, от которо-
го отходили два гибких металлических шлан-
га с... пистолетами. Длинные дула пистолетов
оканчивались раструбами...
Ревзин подал Завитаеву шлем.
— Подождите,— сказал Завитаев и обер-
нулся ко мне.— Вот что. Когда я опущусь на
дно кратера, пойдет вторая партия. Я не воз-
ражаю, чтобы с этой партией пошли и вы,—
он помолчал, что-то обдумывая, потом повто-
рил.— Да, как начальник экспедиции, я не
возражаю. Если вы, конечно, захотите...
Это было настолько неожиданно, что я ни-
чего не смогла ответить.
Ревзин помог Завитаеву надеть шлем.
• *
*
... В центральном посту подводной лодки
было темно и тесно. Освещение пришлось вы-
ключить, иначе мы ничего не разглядели бы
на тусклом экране телевизора. В темноте мер-
цали циферблаты приборов. Самарин — изред-
ка, вполголоса — отдавал команды рулевому.
Мерно тикал хронометр, подчеркивая напря-
жение наступившей тишины. То, что мы виде-
ли на экране телевизора, не сопровождалось
ни единым звуком. Это создавало своеобраз-
ный, довольно мрачный контраст.
Завитаев опускался почти вертикально. Луч
его нагрудного прожектора и узкие пучки све-
та, излучаемые фарами телепередатчика, с
трудом пробивали какую-то глухую, иссиня-
черную тьму. Иногда в лучах света вспыхива-
ли порхающие огоньки и тотчас же гасли.
Скорость спуска была настолько велика, что
телепередатчик, подвешенный на трогах и
имеющий маневровый двигатель, едва успевал
за Завитаевым. Когда камера передатчика при-
ближалась к Завитаеву, я видела, с какой бе-
шеной энергией рассекает воду металлический
плавник...
Ломая напряжение тишины, загудел дина-
мик, и послышался ясный, спокойный голос
Завитаева:
— Глубина два километра. Скафандр ра-
ботает превосходно. Как слышите меня?
Городецкий (он стоял в стороне, у гидро-
телефона) поспешно ответил:
— Слышим хорошо. Вот видим неважно.
Телекамера барахлит. Есть ли что-нибудь ин-
тересное?
Завитаев ответил не сразу. Потом мы услы-
шали смех:
— Нет, к счастью, пока интересных встреч
нет: ни кальмаров, ни акул...
— Звук уже ощутимо запаздывает,— заме-
тил Ревзин.— Скорость звука в воде всего пол-
тора километра в секунду, а расстояние быст-
ро увеличивается. Скажите Завитаеву, что в
случае опасности мы просигналим фарами те-
лекамеры.
Снова наступила тишина, нарушаемая (пра-
вильнее было бы сказать — не нарушаемая)
редкими командами Самарина и бесстрастным
пощелкиванием хронометра. Так прошло ми-
нуты две-три. Внезапно Ревзин пригнулся
к экрану телевизора и хрипло сказал:
— Ну, вот, легки на помине... Акулы! Вклю-
чите боковые фары камеры.
На экране возникли два широких луча, и я
увидела акул. Их было штук пять. Они кружили
около телекамеры, постепенно сужая круги.
— Предупредите Завитаева,— распорядился
Ревзин.
Фары телекамеры тревожно замигали. Спу-
стя несколько секунд (они показались мне
очень длинными) в динамике раздался голос
Завитаева:
— Спасибо. Вижу. Тут парочка уже проплы-
ла передо мной...
Я спросила Ревзина — нельзя ли что-нибудь
предпринять. Он отрицательно покачал голо-
вой:
— Это не страшно. Нужно было только пре-
дупредить.
Одна из акул вплотную приблизилась к те-
29
1
лепередатчику. На экран наползла широкая,
приплюснутая голова с большими выпуклыми
глазами, сверкающими в лучах прожектора.
— Глубоководные акулы,— сказал Ерма-
ков.— Их открыли Гуо и Вильм при первых по-
гружениях в батискафе.
Акула долго рассматривала камеру телепе-
редатчика. Потом отплыла в сторону, и сейчас
же вся стая бросилась вниз, к Завитаеву. Те-
перь я могла сосчитать акул: их оказалось де-
вять, больше, чем я предполагала. Они быст-
ро нагоняли Завитаева.
К моему удивлению, Завитаев и не ста-
рался уйти от акул. Он замедлил, а затем во-
обще прекратил спуск, и обернулся к акулам.
Но хищницы обошли его и образовали круг.
Световые лучи в двух местах пересекали этот
круг; акулы выплывали из темноты и снова
исчезали во мраке.
Я видела: Завитаев держит в руках писто-
леты. На этот раз акулы сужали круг очень
быстро. Неожиданно (это было настолько не-
ожиданно, что я отшатнулась от экрана) яр-
кие вспышки разорвали темноту. Лучи про-
жекторов сразу потускнели. По экрану метну-
лись черные тени. Снова и снова полыхнули
огненные вспышки. Когда глаза опять привык-
ли к полумраку, я увидела, что все кончено.
Завитаев продолжал спуск. Акулы исчезли.
— Чертовская штука,— восхищенно сказал
Самарин.— Что это такое?
Ревзин рассмеялся.
— Понравилось? Это пистолеты, использую-
щие электрогидравлический эффект. Они вы-
брасывают струю жидкости под давлением в
тысячи атмосфер. Можно пробить стальную
плиту... К тому же жидкость самовоспламе-
няется в воде... Вот, Петр Николаевич приду-
мал.
Он кивнул в сторону Ермакова. Тот сосре-
доточенно протер пенсне и, показывая на эк-
ран, сказал одно только слово:
— Вулкан...
• *
Да, на экране уже была видна зубчатая
вершина Плутона. Завитаев, почти не уменьшая
скорости, описал круг над черной воронкой,
кратера и пошел вниз.
— Все,— сказал Ермаков.— Можно подни-
мать камеру,—он обернулся ко мне.— Пой-
демте, поболтаем. Спуск будет продолжаться
долго, больше часа.
* *
*
Ревзин нарочно увел меня в кают-компа-
нию. Он не знал, что произойдет с Завитаевым,
и не хотел, чтобы я оставалась у гидротелефо-
на. Мы сидели под сводчатой стеной кают-ком-
пании и говорил о фантастике. Нужно отдать
должное Ревзину — он старательно отвлекал
меня от неприятных мыслей. Постепенно мы
разговорились. И тогда я сказала Ревзину:
— Вы все-таки неправы. Машины не пред-
мет художественной литературы. Они нужны
только как реквизит на сцене, а главное — иг-
ра актеров. Есть два подхода к научной фан-
тастике; я покажу вам на примерах. Закройте
глаза...
Он послушно зажмурился. Потом улыб-
нулся:
— Итак?..
— Итак, представьте себе космический ко-
рабль, возвращающийся после дальнего поле-
та. На корабле несколько человек. Скажем,
четверо. Они уже давно не были на Земле —
семь или десять лет. Это очень разные люди.
Они истосковались по Земле и потому в по-
следние месяцы стали нетерпеливыми, раздра-
жительными, замкнутыми. Может быть, даже
поссорились из-за какого-нибудь пустяка. Каж-
дый теперь живет своими мыслями. Впереди —
Земля и конец многолетнего заключения в
тесных каютах космического корабля. И вот
рация — впервые за все время — уловила си-
гналы Земли. Говорит Земля... И говорит, при-
мерно, следующее: «Ваш корабль — единст-
венный, находящийся вблизи необычайной ко-
меты. Комета уходит в Космос — найти ее по-
том не удастся. А она состоит из минус-мате-
рии, материи с отрицательной массой. На Зем-
ле мы не могли получить ничего подобного —
только догадывались. И вот комета уходит...
Вы — и только вы —могли бы ее догнать. Ко-
нечно, вы невероятно устали, вы жаждете воз-
вращения на Землю, вы заслужили отдых и ни-
кто не упрекнет вас, если вы не измените курс.
Ведь погоня за кометой — еще три года... Ре-
шайте сами. И если хотя бы один человек не
захочет — возвращайтесь на Землю». Четверо
молча расходятся по своим каютам...
— Дальше,— нетерпеливо перебил Ревзин.
— Не спешите. Четыре человека думают. Они
были убеждены, что скоро вернутся на Зем-
лю. Они считали дни. А теперь надо отло-
жить возвращение на три года. Но надо ли?
Ведь они имеют право выбрать. Есть же пре-
дел человеческим силам. Разве они и так не
совершили подвиг?
— Ну, а дальше...
— Не спешите, Павел Данилыч. На этом
построен весь рассказ. Дальше ничего нет.
Четыре человека думают. Кто-то из них достал
шкатулку с горстью родной земли. Кто-то смот-
рит на портрет сына... А время идет. Надо от-
ветить тем, что говорили с Земли. И четыре
человека возвращаются к пульту управления.
Они рассчитывают курс — корабль пойдет в
погоню за кометой. И та неприязнь, которая
возникла между ними за последнее время, ис-
чезает. Они пробыли вместе семь или десять
лет. Но только сейчас по-настоящему, до конца,
узнали друг друга. Узнали — и не разочаро-
вались. Вот и все.
Ревзин долго молчал. Я мысленно подсчи-
тывала, на какой глубине сейчас находится
Завитаев.
— Хорошо,— сказал, наконец, Ревзин,— а
второй рассказ?
— Ну, это просто. Все то же самое, только
короче и без психологических- тонкостей.
Главное — погоня за кометой. Приключения.
Много приключений. Подробно рассказывает-
ся о минус-материи. Люди совершают подвиг
и возвращаются на Землю...— Да. В первом
рассказе фантастическая ситуация — звездо-
лет, космические расстояния и сроки, комета,
минус-материя — нужна только для того, что-
бы поставить человека в необыкновенные ус-
ловия. А во втором — необыкновенная ситуа-
ция становится целью. Главное уже нэ чело-
век, а фантастические приключения, комета,
минус-материя... Ну, что вы скажете?
Я не дождалась ответа. Ревзин курил и мол-
чал. Потом он сказал:
— Идите... вам нужно отдохнуть. Наверное,
нам придется спускаться. Я позову вас... в слу-
чае чего...
Я прошла в свою каюту — узкую, неуют-
ную дыру, которую только из уважения к мор-
ской терминологии можно было назвать каю-
той. Рядом с койкой, вдоль стенки, проходили
трубы воздушной и водной систем, подушка
моя упиралась в маховик наглухо задраенного
иллюминатора... Я лежала в темноте, прислу-
шиваясь к доносившимся из-за двери голосам.
Дважды кто-то прошел мимо моей каюты; мне
казалось, что войдет Ревзин и скажет что-то
страшное, непоправимое... Судя по времени,
Завитаев уже прошел то место, гдэ погибли
роботы. Я тщетно пыталась припомнить облик
странных светящихся существ, мелькнувших
тогда на экране телевизора. От напряжения
начали болеть виски. Где-то рядсм шумела пе-
рекачиваемая по трубам вода. В темноте мер-
цали призрачные огоньки. Я закрыла глаза —
и заснула.
• »
Разбудил меня Ермаков. Он стоял в тесном
коридорчике и методически стучал в открытую
дверь. Я вскочила, зажгла свет. Мне казалось,
что прошло много времени: события куда-то
отодвинулись, потеряли остроту.
— Все благополучно, Петр Николаевич? —
спросила я.
Ермаков сосредоточенно посмотрел на ме-
ня, поправил пенсне, ответил весомо, основа-
тельно:
— Да.
В шлюзовой камере пять человек наде-
вали скафандры. Это сразу вернуло меня к
действительности.
— Мы будем опускаться,— сказал Ревзин,
глядя куда-то мимо меня.
— Вы можете наблюдать по телевизору,—
быстро вставил Городецкий.
Ревзин недовольно хмыкнул. Я поняла, что
до моего прихода они поспорили.
— Начальник экспедиции разрешил мне ид-
ти вместе с вами,— сказала я.
Это прозвучало твердо и убедительно, хотя
я до сих пор не понимаю, почему решила на-
стаивать — вначале я как-то не приняла всерь-
ез предложение Завитаева.
— Опасно, понимаете...— начал Городецкий.
— Надевайте комбинезон..,— перебил его
Ревзин, обращаясь ко мне.— Ничего не случит-
ся... Раз все идут...— он ободряюще улыбнул-
ся.— Вы помните, как надо управлять скафанд-
ром? Я объясню вам еще раз...
Есть что-то общее между любовью и жаж-
дой приключений. Оба чувства настигают чело-
века внезапно и оттесняют все остальное. Оба
чувства властно влекут навстречу, казалось бы,
непреодолимым трудностям, окрыляют, дают
силу и отвагу.
» »
•
Нас было шестеро: Ревзин, Самарин, Горо-
децкий, два моряка с «Атлантиды» и я. Управ-
ление скафандром действительно не представ-
ляло труда: мне пришлось следить только за
работой двигателя, остальное делали автома-
тические приборы. Вес скафандра, вообще до-
вольно значительный, в воде совершенно не
ощущался.
Сейчас мне вряд ли удастся описать то
странное чувство, которое охватило меня, ког-
да открылся люк шлюза и — оттолкнувшись от
борта «Атлантиды» — я повисла в воде. В пер-
вый момент мне показалось, что это навсегда
останется в памяти. Но прошло совсем немно-
го времени, и новые, неизмеримо более силь-
ные впечатления стерли своеобразное ощуще-
ние первых минут спуска. Помню только, что
тогда меня удивила легкость, с которсй я
могла двигать руками. Огромное давление (это
я поняла потом) почти не увеличивало плот-
ности воды, и плавать было так же легко, как
и на поверхности, хотя оболочка скафандра
стала жесткой: комбинезон сгибался только в
локтях и коленях. Двигатель мягко, но сильно
толкал вперед, скафандр вибрировал в пото-
ке воды, рыбы шарахались от луча прожекто-
ра... Кружилась голова — от скорости, от радо-
стного сознания, что я могу управлять ска-
фандром, от пьянящей мысли, что за поясом
у меня пистолеты, а впереди — приключения...
Да, странное чувство—жажда приключе-
ния! Она действительно чем-то похожа на лю-
бовь. Подобно любви, жажда приключения мо-
жет прийти внезапно и так же внезапно уйти...
Я поняла это, когда мы начали спуск в кра-
тер. Радость мгновенно схлынула, возникло
неясное, тревожное чувство, быстро сгусти-
лось, превратилось в страх.’
Стенки кратера суживались, на них дрожа-
ли длинные водоросли, похожие на щупальцы
30
фантастичевких животных. Мои спутники сбли-
зились, окружили меня (от этого стало еще
тревожнее, еще страшнее), приготовили пи-
столеты...
Страх — навязчивый, все усиливающийся —
заставил меня вспомнить о гидротелефоне.
Я включила аппарат, но мои спутники молча-
ли. Мы приближались к глубине, на которой
погибли роботы, и я понимала, что теперь не
до разговоров. Мне очень хотелось услышать
спокойный голос Ревзина, но я молчала, я за-
ставляла себя молчать. Было страшно, по-на-
стоящему страшно, сердце бешено колоти-
лось, я с радостью вернулась бы назад, но я
молчала и ни за что сама не остановила бы
двигатель... Да, иногда человек от страха бы-
вает храбрым. Старая истина.
Спуск казался бесконечно долгим. Посте-
пенно страх притупился, потом вообще ис-
чез. Я посмотрела на часы: мы покинули «Ат-
лантиду» более часа назад. Оставались послед-
ние километры. Мы прошли кратер вулкана
и теперь опускались по узкой, пробуренной
автоматом шахте. В лучах прожекторов камен-
ные стены шахты тускло отблескивали мато-
вым, переливающимся светом...
— Как настроение? — голос Ревзина про-
звучал совсем рядом. Не жалеете, что пошли
с нами?
— Страшновато? — тотчас же спросил Горо-
децкий.
— Очень,— призналась я.— Но теперь уже
ничего...
— Не беспокойтесь, снова будет страшно,—
весело обещал Городецкий, и все рассмеялись.
— Внизу свет,— сказал один из моряков.—
Наверное, начальник.
Да, навстречу нам поднимался Завитаев.
Еще издали, метрах в ста от нас, он распоря-
дился по телефону:
— Павел Данилович и Воронова останутся
здесь. В случае опасности немедленно преду-
предите. Остальные — вниз, со мной.
Мы остались вдвоем. Внизу (до дна шахты
было метров полтораста) передвигались огонь-
ки — там вели подготовку к взрыву. Я спро-
сила Ревзина, почему нас не вызывают с «Ат-
лантиды».
— Вызывали,— ответил Ревзин.— Для связи
с лодкой нужно повернуть вверх излучатель
и включить генератор ультразвука на полную
мощность.
Он помолчал, затем добавил (я уловила
озабоченность в его голосе):
— Скафандр рассчитан на шесть часов. Мы
спускались полтора часа, столько же нужно
на подъем. К тому же, Завитаев почти на два
часа раньше покинул лодку. Словом, минут
через тридцать надо идти наверх...
* «
*
Признаюсь, я была плохим часовым. Я смо-
трела вниз на движущиеся огоньки и ду-
мала об этих людях. Мысль, которая смутно
возникла у меня еще днем, стала вдруг не-
обыкновенно определенной и ясной. Я подума-
ла о том, что по старой литературной тради-
ции мы пишем о борьбе человека с природой,
как о схватке равных. Раньше единобоэство
человека с природой было яростным, ожесто-
ченным и далеко не всегда оканчивалось тор-
жеством человека. Теперь уже у природы нет
шансов на победу. Человек заранее уверен в
своем торжестве. Люди (это случилось как-то
незаметно за последние полстолетия) пере-
стали выпрашивать милости у природы; они
поняли, что сильнее ее, что какие бы дерз-
кие задачи они ни ставили — природа сдастся,
уступит. Отсюда и безграничная уверенность
в себе. Уверенность, основанная не на личных
качествах одного человека, единоборствующе-
го с природой, а на сознании неограниченно-
сти сил всего человечества, вступающего в
новый век.
Пройдет время. Забудется, исчезнет мно-
гое — алчность, зависть, малодушие... И, мо-
жет быть, главным качеством человека, жи-
вущего в век коммунизма, будет именно это
гордое сознание принадлежности к великой,
не знающей преград своим дерзаниям, умной,
доброй, красивой человеческой семье...
« *
*
— Включайте двигатель! — Ревзин обеими
руками тряс меня за плечо.— Наши идут. На-
верх! Наверх! Мы поднимались на максималь-
31
ной скорости. Завитаев приказал подсоеди-
нить резервные аккумуляторы; двигатель ра-
ботал на форсированном режиме. Скафандр
гудел, рассекая воду.
Лучи наших прожекторов сливались в ши-
рокий и яркий сноп света. У Завитаева и Рев-
зина, кроме того, были сильные ультрафиоле-
товые лампы. Никто не преграждал нам доро-
гу наверх. И никто бы не осмелился прегра-
дить— так мне тогда казалось. Но прошло (я
бы сказала — пролетело) меньше часа и нам
преградили дорогу — те самые существа, ко-
торые напали на роботов.
Это случилось на глубине немногим более
двух километров. До выхода из кратера оста-
валось что-то около двухсот метров. Мы по-
прежнему поднимались на предельной скоро-
сти, и вдруг впереди (Завитаев и Самарин бы-
ли метров на тридцать выше меня) вспыхну-
ли ослепительные огненные полосы. Я сей-
час же выключила двигатель. В телефоне за-
гудел голос Самарина:
— Наверху эти самые... Я заметил двух...
— Их больше,— поправил Завитаев.— Они
прячутся в водорослях. Всем отойти вниз,
вправо, к скалистому выступу... А, черт!..
Снова полыхнули огненные струи. И тог-
да я увидела тех, кто напал на нас. Строго
говоря, их я как раз и не увидела. Их нельзя
было увидеть — они оказались прозрачными
и потому невидимыми. Но в ультрафиолето-
вом свете что-то флюоресцировало внутри
этих существ. Внутри — опять-таки очень услов-
ное определение. Вначале я решила, что све-
тился костный или хрящевой скелет. Сейчас
я склонна думать, что флюоресцировал про-
зрачный панцирь. Во всяком случае, то, что
светилось, напоминало по форме паука с
шестью громадными суставчатыми конечностя-
ми. Именно паука, а не массивного краба, по-
тому что движения этих существ отличались
почти невероятной легкостью и скоростью.
Если бы пауки передвигались медленнее, я
пожалуй, смогла бы их разглядеть, ибо абсо-
лютно прозрачными они, конечно, не были.
Но пауки (мне и дальше придется так назы-
вать эти существа) проносились над нами стре-
мительно, молниеносно. Это напоминало по-
лет огромных хищных птиц...
Мы отбивались электрогидравлическими пи-
столетами. Навстречу паукам летели огненные
струи, вода вскипала от огня, клокотали гро-
мадные пузыри пара...
— Плохо,— тяжело дыша, сказал Ревзин.—
Если они задержат нас еще на час, кончится
кислород.
Я сообразила, что он говорит о Завитаеве.
В наших скафандрах было еще достаточно ки-
слорода.
— Придется идти на прорыв,—отозвался
Самарин.
— Не спешите,— вмешался Завитаев.— Мы
даже не знаем, чем эти твари собираются нас
взять. Нельзя лезть на них вслепую.
раз пауки надвигались сплошной стеной. Один
из них приблизился ко мне — я ясно увидела
фиолетовое мерцание его длинных лап, и по-
спешно нажала спусковые крючки обоих пи-
столетов. Огненная завеса отогнала пауков.
— Через час сработает взрыватель,— про-
должал Завитаев.— Начнется извержение...
Я спросила, нельзя ли изменить время
взрыва.
— Нет,— ответил Завитаев.— Взрыватель сра-
ботает от часового механизма. Опускаться
вниз уже поздно.
Наступило молчание.
— Внимание! — предупредил Ревзин.— Они
идут... Что за черт!.. Что там происходит?
Наверху происходило нечто непонятное.
Призрачные пауки набросились на кого-то дру-
гого. В первый момент мне показалось, что
это перевернутая лодка. Но, приглядевшись, я
поняла, что новый противник пауков — живое
существо. Его лоснящееся в лучах прожекто-
ров черное туловище и в самом деле напоми-
нало перевернутую лодку. Сплюснутая, почти
плоская голова имела огромные челюсти. Две
пары толстых, мощных ласт пенили воду...
— Приятное создание,— иронически заме-
тил Завитаев.— Если они сцепятся между со-
бой...
Они сцепились, И вот тут мы увидели, чем
сражаются призрачные пауки. Они не подходи-
ли вплотную к своему противнику. Нет. Они
кружились около него. Сначала мы не понима-
ли, в чем дело. Но очень скоро движения не-
поворотливого черного существа стали каки-
ми-то странными, судорожными, подергиваю-
щимися.
— Они его чем-то опутывают! — восклик-
нул Городецкий.
Да, пауки быстро опутывали своего против-
ника невидимыми нитями. Мне показалось, что
сейчас все будет кончено. Туловище черного
существа согнулось, ласты беспорядочно би-
ли воду... Но, видимо, противник пауков имел
поистине чудовищную силу. Он рванулся и ра-
зорвал невидимую сеть. И сразу же прыгнул
на неосторожно приблизившегося паука, смял
его, раскрыл и сомкнул пасть... Остальные пау-
ки тревожно заметались, потом опять образо-
вали круг. Все началось снова...
— У меня есть идея,— сказал вдруг Сама-
рин.— Пока они заняты друг другом, мы мо-
жем отойти вниз. С «Атлантиды» сбросят глу-
бинную бомбу и...
— Правильно! — перебил Завитаев.— Пере-
давайте приказ.
Мы опускались очень медленно, стараясь
не привлечь внимания пауков и не вызвать
погоню. Но схватка наверху была в полном
разгаре, и пауки, видимо, забыли о нас. Глуби-
номер показывал три с половиной километра,
когда Завитаев, посоветовавшись с капитаном,
приказал остановиться. Мы укрылись в тре-
щинах кратера. Надо было ждать; по расчетам
Самарина на спуск бомбы требовалось пол-
— Волнуетесь?..
Завитаев стоял рядом со мной. Сквозь ил-
люминаторы — свой и его — я видела побле-
скивающие, улыбающиеся глаза. Голос был
азартный, даже веселый. Я спросила, на сколь-
ко времени у него хватит кислорода. Он рас-
смеялся.
— Я дышу через раз... для экономии. Ме-
жду прочим, вы молодец, не трусите (он оши-
бался — я очень даже трусила). Если надоест
писать романы, поступайте ко мне в экспе-
дицию. Водолазом. Всегда возьму.
В телефоне послышался чей-то взволнован-
ный голос: «Два километра... Два сто... Бомбы
пошли точно в кратер!»
— Прячьтесь! — Завитаев подталкивал меня
к скале.
И сразу же наверху громыхнул взрыв. Я
едва успела прижаться к камням — и снова
раздался взрыв. Вода бурлила, скафандр гу-
дел, бился о камни. Я пыталась уцепиться за
выступы скалы...
— Вперед! Теперь — вперед!
Я оттолкнулась от скалы и включила дви-
гатель. Завитаев ждал меня.
— Быстрее! Все сюда!
Прожекторы с трудом пробивали мутную
воду. В трех-четырех метрах уже ничего не
было видно. Мы поднимались плечом к пле-
чу, держа наготове пистолеты. Но пауки ис-
чезли. Выход из кратера был свободен.
Через двадцать минут, когда мы приближа-
лись к «Атлантиде», я почувствовала сотрясе-
ние воды — как будто кто-то несильно толкнул
меня. Это внизу, в шахте, взорвался ядерный
заряд, открывая путь магме...
* * ♦
С утра ветер гонит над океаном серые ту-
чи. Временами они опускаются совсем низко,
к волнам. В двух километрах на север — с хо-
дового мостика «Иркутска» видно далеко —
грохочет вулкан. Его окутанная дымом вер-
шина уже поднялась над водой.
Извержение продолжается. Островок ра-
стет. За сутки он увеличивается на пять тысяч
квадратных метров. Завитаев говорит, что из-
вержение закончится через месяц, не раньше.
Я стою на мостике «Иркутска». Корабль
режет побуревшие от пепла волны. Воздух
пропитан запахом серы. Нужно уйти вниз, в
каюту. Но мне не хочется уходить. Я смотрю
на созданную человеком Атлантиду и думаю
о сказанных когда-то Завитаевым словах:
«Слишком много знали — и потому погибли...»
Меня такая философия не устраивает. Я за
другой принцип: много знали — и потому со-
здали Атлантиду...»
А ветер несет над океаном серые холмы
туч. Они проходят низко, почти задевая мач-
ты корабля, смешиваются с дымом вулкана и
Натиск пауков прервал разговор. На этот часа.
исчезают за горизонтом.
32
НИ БШ1ШИИ А Е Р Б И
%
ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ
К. ЛИНОВСКИЙ
Рисунки А. ОРЛОВА
Да, сэр, я и Джо пережили не-
сравненный блистательный успех,
который от начала и до конца соз-
дали своими руками. Вернее, бед-
няга Джо не дожил до конца, а в
зените нашей славы, умчался, как
вихрь, в неизвестность.
Я не боюсь раскрыть карты, по-
тому что сцена опустела, огни по-
гасли и занавес опущен.
Должен вам сказать, сэр, что
вся моя жизнь, как нарочно, гото-
вила меня для той роли, которую
мне пришлось сыграть в затеян-
ном нами деле: я был пятнадцать
лет сначала учеником, а потом
препаратором отдела млекопита-
ющих непарнокопытных животных
королевского британского музея.
Моя специальность — набивка чу-
чел животных, и это не так часто
можно встретить.
Это относительно меня, сэр. Что
же касается Джо, то вы увидите
также в некотором роде указую-
щий перст судьбы.
Джо родился механиком и начал
играть зубчатыми колесами от
старых сломанных часов еще в
люльке. Так говорила его покой-
ная матушка, сэр, и я не имею ос-
нований не доверять ее свидетель-
ству.
Всю свою жизнь с детства он де-
лал одно и то же: разбирал, чинил
и собирал всяческие механизмы.
К тому времени, к которому отно-
сится этот рассказ, он был вла-
дельцем ремонтно-механической
мастерской и в ней, кроме него,
не было ни одного человека. Чи-
нил же он все, начиная от автомо-
биля и кончая электронной счетной
машиной.
Наша детская дружба с Джо
уже таила в себе семена будущего
произведения человеческого ге-
ния. Даже жизненные невзгоды,
выпавшие на нашу долю, и, в част-
ности, застой в делах мастерской
у Джо в конечном счете пошли
нам на пользу.
Я работал тогда два дня в неде-
лю, подновляя главным образом
старые, выеденные молью чучела
ослов и зебр. В этом отделе ря-
дом с доисторическим, трехпалым
Гиппарионом стоял великолепный
костяк современного английского
рысака.
Вот этот-то скелет и приковал
любознательный взор Джо, ког-
да он зашел ко мне в обеденный
час из мастерской.
— Здорово сделано! — сказал
он, поглядывая на скованные со-
членения ног и упругую линию
спинного хребта лошади.— Зна-
ешь, Майкл, я раньше не обращал
внимания на то, как природа сра-
ботала этакое вот шасси, да еще
из такого второсортного матери-
ала.
Пока я мыл руки и снимал халат,
Джо развернул газету.
— Двадцать тысяч фунтов стер-
лингов — большой приз нацио-
нального дерби! — воскликнул сн,
в восхищении потрясая газетой.—
Возьмет же кто-нибудь этот приз,
Майкл, и не будет ждать пока к
нему обратятся с ремонтом вело-
сипеда или примуса.
Быть владельцем такого вот ры-
сака — это значит иметь фабрику
денег! Тут очевидно и пришла в
голову Джо гениальная мысль, над
осуществлением которой мы стали
позднее трудиться.
Короче говоря, Джо с этого
момента стал как-то особенно за-
думчив и рассеян. Он отвечал не-
впопад и после завтрака вернулся
со мной в музей. До позднего ве-
чера он изучал скелет лошади,
делал какие-то измерения и нано-
сил их на бумагу.
Все это время он продолжал
про себя произносить всякие та-
кие слова вроде: шарнир Гука,
гибкое сочленение, рычаг — и то-
му подобное.
Я посмотрел на кусок бумаги,
который он держал в руке, и спро-
сил его, что все это значит.
— Это, Майкл, кинематическая
схема, а для чего она нужна —
узнаешь потом! — так он мне отве-
тил тогда.
После этого он перестал ко мне
заходить, и я думал, что он забо-
лел или уехал в Ричмонд к своей
единственной тетке.
Только через два месяца я вы-
брал время пойти к нему. Меня
никто не встретил, хотя я долго
стучал; дверь в мастерскую была
закрыта, и мне пришлось проби-
раться со двора через запасной
выход.
Когда я вошел, Джо сидел ко
мне спиной перед занавеской, за
которой был очевидно скрыт ка-
кой-то предмет.
Я поздоровался с ним и спросил
его, что с ним случилось и почему
он так долго не заходил.
Вместо ответа Джо молча потя-
нул за один конец занавески и она
сползла в сторону: на фоне зна-
комой мне кирпичной стены сто-
ял такой же точно, как в музее,
скелет лошади, но только нэ кос-
тяной, а металлический и все его
части были довольно густо смаза-
ны машинным маслом.
— Ну, каково? — спросил Джо,
уставившись на меня. Я еще ниче-
го не понимал в этот момент и
глядел на эту металлическую шту-
ку, как на бессмысленную затею
Джо, задумавшего зачем-то вос-
произвести музейный экспонат из
другого материала.
Очевидно, Джо прочел на моем
лице и недоумение и немой упрек,
но решил меня помучить.
— Я вижу, тебе не понравилась
моя работа, Майкл, а я имею на
тебя виды и хочу пригласить ком-
паньоном в одном дельце!
Тут он мне стал объяснять свою
идею и постепенно у меня стала
спадать с глаз пелена.
— Твоя часть — это оперение
всей штуки, Майкл. Тут ты дол-
жен проявить все свое умение и
сделать дело так, чтобы комар
носа не подточил. Материал мы
будем употреблять первосорт-
ный— естественный, но, конечно,
надлежащей выделки. Ты должен,
Майкл, достать или содрать перво-
сортную шкуру, подобрать пре-
восходные копыта и все такое
прочее и, главное, выделать шку-
ру, как замшу, так чтобы под ней
играла каждая пластмассовая жил-
ка,— требовал Джо.
Так началось мое участие в этом
замечательном предприятии. Я до-
стал за два фунта совершенно све-
жую гнедую шкуру у владельца
конного двора Билла Суджента.
О том, какой я мастер, можете
судить сами: спустя два месяца,
когда мы, наконец, обрядили ма-
шину Джо, наш сосед пристал к
нам, допытываясь, где мы раздо-
были коня таких великолепных
кровей.
Но тогда нам предстояло самое
главное — испытать нашу машину
в работе и узнать ее возможности
в части скоростей.
«Понимаешь ли,—как-то сказал
Джо,— чтобы все это закончить,
нужно наладить регулировку рас-
пределительных контактов. Для
этого необходимо подыскать под-
ходящий пустырь, где бы никто не
мог за нами подсматривать. Я хо-
чу попробовать ее на большом
круге, в условиях близких к тем,
с которыми мы столкнемся на
деле.	v
У меня было много забот. Мне
надо было подобрать детали
оформления, а это, право, было
нелегко. Труднее всего было с
глазами. Но все-таки, в конце кон-
цов я их раздобыл.
Так вот, как-то вечером, когда я
возвращался с поисков деталей
для туалета нашей будущей дебю-
тантки, я пошел через железно-
дорожные пути и тут-то наткнулся
на пустырь. Это было недалеко от
города, и пустырь был великоле-
пен — удивительно даже, как он
сохранился.
Мы не стали терять времени, и
в тот же вечер погрузили метал-
лическое шасси-скелет на старый
грузовик Джо, прикрыв нашу дра-
гоценность брезентовым чехлом.
Осветительную аппаратуру мы с
собой не взяли: мы рассчитывали
на свет от железнодорожных фо-
нарей, которые освещали ближай-
ший участок линии.
Поначалу все шло, как по мас-
лу: мы подъехали к пустырю, раз-
грузились и стали намечать трас-
су, чтобы запустить нашу машину
на полный ход.
Джо долго возился под попо-
ной — чехлом, которым мы при-
крыли нашу будущую «Электру».
Он поставил ее на большой круг,
то есть отрегулировал движение
ног из расчета бега по замкнутой
кривой, для чего у соответствую-
щей пары Ног чуть увеличивалась
амплитуда движения. Регулировка
33
могла производиться как заранее,
так и на ходу.
Когда мой друг закончил свои
дела, наступила ночь, и мы, под-
крепившись стаканчиком бренди,
решили начать пробу.
Я забыл сказать о том, что
вместе с «Электрой» мой друг су-
мел смастерить в своей мастер-
ской такую коляску, перед кото-
рой любая «американка» казалась
допотопной колымагой. В этой ко-
к другу, то
выходило ни-
у настоящего
что бренди
ляске были вмонтированы запас-
ные аккумуляторы, которые вклю-
чались в питание в случае истоще-
ния основных, запрятанных в меж-
реберном пространстве лошадино-
го каркаса.
Движение ног осуществлялось с
помощью сильных магнитов по
принципу нормального бега: пра-
вая передняя — левая задняя и на-
оборот. Другими словами, ноги то
притягивались друг
отталкивались, и это
чуть не хуже, чем
рысака.
Нужно сознаться,
прибавило нам решимости, и Джо,
раскрыв пластмассовые челюсти
«Электры», поставил зуб-регулятор
на малый ход, а потом дернул ко-
былу за хвост, который замкнул
контакт.
Тотчас же металлические ноги
лошади пришли в плавное движе-
ние и удивительная запряжка по-
неслась по пустырю описывая
удлиненный круг и набирая за-
данную скорость. Все шло нор-
мально и Джо, сияя, как начищен-
ная десятипенсовая монета, сте-
пенно поворачивал голову вслед
за «Электрой».
Вот тут-то и случилось сначала
одна, а за ней другая неприят-
ность, чуть не сорвавшая всю на-
шу затею.
Угораздило же в этот час ка-
кого-то викария пойти через пус-
тырь. Мы его заметили в тот мо-
мент, когда мимо него пронесся
запряженный в тележку скелет ло-
шади, а служитель це|экви, как
подкошенный упал на землю, по-
теряв свою шляпу. Я бросился к
нему, но он лежал в глубоком об-
мороке. В этот же момент из-за
каменного забора вылетел пасса-
жирский поезд, освещая прост-
ранство лучами прожектора, было
видно, как машинист, высунувшись
из будки, пристально смотрит впе-
ред.
Навстречу поезду со скоростью,
не уступавшей экспрессу, неслась
наша «Электра», белея пластмас-
совым черепом и выбрасывая впе-
ред сочленения ног.
Машинист почти в то же мгнове-
ние начал тормозить и вслед за
тем раздался скрежет и треск ло-
мающихся буферов...
Все-таки нам удалось удрать
вместе с нашей «Электрой» преж-
де, чем нагрянула полиция.
В газетах долго писали потом о
поразительном совпадении галлю-
цинаций машиниста и викария. Оба
лежали некоторое время в клини-
ке для душевнобольных и утверж-
дали, что видели бегущую мерт-
вую лошадь.
Для нас с Джо это было хоро-
и мы не повторяли
впредь до знамена-
нашей победы.
самая хлопотливая
отделки
шим уроком,
своего опыта
тельного дня
...Наступила
пора завершающей
«Электры». Прежде всего нам при-
шлось добавить к ее оснащению
кое-что такое, что делало бы ее
менее искусственной. Я имею в ви-
ду некую дополнительную камеру,
которую мы заряжали покупным
навозом и которая действовала
автоматически, имея в своем уст-
ройстве дозатор. Все это получа-
лось очень натурально.
Вместо овса мы заправляли на-
шу «Электру» превосходным авиа-
ционным маслом и ставили ее под
зарядку от городской сети.
В остальном она так походила
на своих натуральных сестер, что
ни один знаток не смог бы ули-
чить нас в подделке. Мы дошли
до того, что поставили внутри
«Электры» чудесный репродуктор,
снабженный магнитофонной за-
писью мелодичного ржания, и тре-
вожили этим всех своих соседей,
так как мастерская Джо к этому
времени превратилась в самую
настоящую конюшню.
Дело дошло даже до того, что
участковый, весьма наглый джен-
тльмен, спросил нас довольно
грубо, где мы сперли кобылу и
посулил нам кучу неприятностей.
Но мы знали, что делали и пред-
вкушали будущий успех.
Когда Джо заявил на ипподроме
о намерении принять участие в
состязании четырехлеток, админи-
страция потребовала родословную
«Электры». К этому времени мы
обзавелись таким документом, по-
лучив его за целых десять фун-
тов от владельца кровной кобы-
лы, которая незадолго до того
скончалась от колик в животе.
Наш первый дебют принес нам
давно ожидаемый успех: для на-
чала «Электра» опередила своих
соперников на полкруга и взяла
первый приз.
Это было только началом. Уже
в середине сезона об «Электре»
заговорила вся мировая печать.
Джо и я фигурировали на тыся-
чах фотоснимков, помещенных на
страницах газет и журналов.
Деньги повалили к нам Сами со-
бой, и мы едва успевали подсчи-
тывать проценты с нашего, все
растущего капитала.
Нам пришлось снять специаль-
ное помещение для конюшни и
приобрести себе новую машину и
прицепной трейлер-вагон для пе-
ревозки «Электры» к месту состя-
заний.
Уход за нашей «золотой» кобы-
лой мы, по понятным причинам,
Нам
мы
уст-
тре-
тоже не
попытались
получить у
Владельцы
агенты пы-
отношения
осуществляли сами, не доверяя
другим. Больше всего мы заботи-
лись об охране нашей конюшни и
завели себе для этой цели целую
свору бульдогов.
Приближалось большое дерби
и с ним большой приз сезона,
нечего было готовиться, но
для отвода глаз каждый день
раивали рядом с конюшней
нинг, поочередно «объезжая» на-
шу несравненную «Электру». Мы
оба хорошо чувствовали, что всту-
пили на дорожку, в конце которой
маячил заманчивый приз.
Но соперники наши
дремали.
Прежде всего нас
«купить» или, точнее,
нас согласие на обгон,
скаковых конюшен и их
тались наладить с нами
на добровольных коммерческих
началах, но убедившись в нашей
непоколебимости, перешли к вой-
не из-за угла.
Джо как-то выбросил курам оче-
редную порцию овса, который мы
для отвода глаз покупали для
«Электры». Когда я выглянул че-
рез полчаса на улицу, великолеп-
ные плимутроки, привадившиеся к
нашей конюшне, лежали все до
одного мертвыми.
— Эге! — присвистнул Джо,— хо-
рошо что наша «Электра» не чув-
ствительна к таким средствам.
Мы тут же проверили воду, по-
ступавшую к нам из водопровода: в
ней содержалась смертельная до-
за цианистого калия.
Хорошо, что мы не пили воды,
а употребляли ее только для мой-
ки. Осмотр нашего участка труб
показал, что в одном месте совсем
недавно был установлен дозатор,
который с механической точ-
ностью подмешивал в воду яд.
Каждый день мы находили на на-
шей беговой дорожке острые ме-
таллические шипы, волчьи капка-
ны и даже небольшие пехотные
мины. Перед каждым выездом, мы
тщательно обследовали путь с по-
мощью миноискателей и специаль-
ной бороны, которую толкал пе-
ред собой наш грузовик.
К концу месяца нам пришлось
приобрести еще две пары бульдо-
гов, установить скрытую сигнали-
зацию и протянуть обнаженный
провод высокого напряжения.
Наши конкуренты тоже не дре-
мали — они объединились в им-
провизированный союз и решили
еще раз припугнуть нас.
— Хэлло!.. Намерены ли вы пой-
ти на уступку или предпочитаете
превратиться вместе с вашей кля-
чей в вонючую падаль? — так на-
чал переговоры их
Вилли «Сломанный
к нашей комнате на
выстрел.
представитель
нос», подойдя
револьверный

— Передайте своим ребятам,
что они могут спокойно продать
своих одров на собачью колба-
су,— хладнокровно ответил Джо.
После этих коротких и вырази-
тельных переговоров были пре-
кращены всякие сношения сторон.
До большого дерби оставались
считанные дни. Это время я вспо-
минаю как одно короткое мгно-
вение — так мы были заняты под-
готовкой к состязанию.
Наконец, наступил долгождан-
ный день.
Видели ли вы когда-нибудь
большое лондонское дерби? Это
океан людей, море автомашин и
потоп людских страстей!
Разыгрывался большой приз се-
зона.
Мы с Джо бессменно дежурили
у ипподромной конюшни, откуда
должны были выезжать участники
бега.
Разве могла быть речь для
«Электры» о конкурентах? Она все
время работала на ничтожной час-
ти своей мощности.
Весь этот набор прошлогодних
победителей чемпионов, кончая
«Гладиатором» и «Кометой», в
лучшем случае мог рассчитывать
пройти полкруга за то время, ког-
да «Электра» проходила три круга.
Но на это мы на могли пойти. И
Джо обычно так регулировал нашу
«Электру», чтобы она приходила
к финишу не больше, чем на круг
ранее других скакунов. Так было
разумнее и вызывало меньше по-
дозрений.
И вот начался первый заезд. Я
сидел на трибуне и видел, как
Джо нарочно для начала отстал,
а когда противники обогнали его
на полкруга, увеличил ход «Элект-
ры». В ближайшие десять — пят-
надцать секунд она обошла своих
живых соперников, а потом вынес-
лась вперед и пришла к финишу,
опередив всех остальных ровно на
полкруга.
На трибунах бушевала буря, а
Джо, покачиваясь в коляске, про-
делал круг победителя по сплош-
ному ковру из цветов, которые
набросала восторженная публика.
Заезд за заездом «Электра»
приходила первой и на гандикапе
примчалась так же далеко впере-
ди всех.
Мы еле вырвались из толпы ре-
портеров и любителей конского
спорта. «Электру» гладили по го-
лове и шее, а некоторые поклон-
ники и поклонницы целовали ее
ноздри. Удивительно, но никто не
заподозрил обмана — так хорошо
была сделана работа, и я горжусь
этим.
Лорд Сольсбери предложил нам
за «Электру» пятьдесят тысяч фун-
тов стерлингов, а каксй-то рыжий
американец, подмигнув бровью,
назвал полмиллиона. Впрочем, мы
тут же удалились к себе в конюш-
ню и спустили с цепей всех своих
бульдогов.
Нам предстояло дебютировать в
Париже Риме, а затем ехать через
океан. Переезд нам стоил беше-
ных денег, но все окупилось за-
ранее гарантированной прибылью.
В Париже, точнее его окрестно-
стях, нам пришлось прикупить еще
десяток новых собак — мастифов
и установить около конюшни две
зоны с проволочным загражде-
нием.
Пожав легкие лавры в Париже,
мы отправились в Рим и, когда
вернулись обратно, нам уже нуж-
но было торопиться за океан Га-
зеты всего света заранее трубили
о будущем триумфе «Электры».
Так, в Новом Свете янки готовили
к предстоящему состязанию всех
своих знаменитых четвероногих
чемпионов; но страх парализовал
противников «Электры», и никто
из них не надеялся на выигрыш.
Мы переплыли океан как завое-
ватели. с целой свитой представи-
телей прессы, кинооператоров и
богатых спортсменов-любителей,
желавших увидеть своими глаза-
ми триумфальный дебют нашей
«Электры».
Я могу сказать, что в эти дни на-
ша тройка была сенсацией Нового
Света. Нашу красавицу уже про-
звали «Королевой дерби», и вся
пресса была заполнена описани-
ем необыкновенной лошади-чем-
пиона и ее владельцев, а главное,
прогнозами результатов предстоя-
щего дерби.
Мог ли выставить заатлантиче-
ский континент что-либо подобное
«Электре»? Конечно нет! Ведь для
этого нужно было, помимо техни-
ки, быть художником или, точнее,
скульптором-анималистом. Нет, ян-
ки не могли создать ничего похо-
жего! Они даже не догадывались
о механической природе нашей
красавицы.
С явной тревогой комментирова-
ла пресса Штатов перспективы бу-
дущего дерби. Городской иппод-
ром не удовлетворял требовани-
ям международного состязания, и
хозяева-распорядители приспосо-
били для этого случая огромное
пространство пляжа на атлантиче-
ском побережье континента.
Береговая терраса была преоб-
ражена в сплошную трибуну, а
изумительный естественный трек,
обработанный дорожными маши-
нами, превратился в первоклас-
сную беговую дорожку.
Как сейчас помню роковой день
состязаний, когда среди бури апло-
дисментов и возгласов миллион-
ной толпы, на линию старта вы-
неслась, как легкокрылая птица,
гнедая тонконогая «Электра».
Огромная толпа бушевала, как
морской шторм, и только после
долгих усилий представителей ад-
министрации, которые бегали
вдоль трибун и неслышно разева-
ли рты, наступила относительная
тишина.
Шесть лучших рысаков страны
должны были оспаривать триумф
«Электры». Джо был облачен в
традиционный цвет британского
жокея — красную куртку и кепи;
нижнюю часть его костюма состав-
ляли белоснежные бриджи и жел-
тые щегольские сапожки. Руки его
в замшевых перчатках с большими
крагами крепко держали натяну-
тые вожжи с вплетенными в них
проводами.
Сигнал — и семь запряжек стре-
лой понеслись по беговой дорож-
ке, но это только первые десять
секунд. Почти мгновенно «Элект-
ра» вырвалась вперед, а ее со-
перники как бы приросли к месту
и казалось, что они совсем не дви-
гались. Это было немного не до-
езжая середины трибун, где я сто-
ял прислонившись у арки прохода.
Джо заметил меня и кивнул мне
головой в знак того, что все идет
благополучно. Но следом за тем
«Электра» произвольно прибави-
ла ход, а Джо, я это ясно заметил.
попытался отключить питание, де-
лая попытки разорвать провода.
Тут мне стало ясно, что регулиров-
ка расстроилась и Джо не может
ничего исправить.
В эту минуту я увидел «Электру»
в последний раз на полном ходу:
ноги ее совершенно слились в ту-
мане чудовищной скорости, как
это бывает с пропеллером само-
лета, а грудь ее со свистом ре-
зала воздух.
Лошадь и коляска, на которой
все еще сидел Джо, понеслась
вперед со скоростью реактивного
самолета и через несколько се-
кунд превратилась сначала в точ-
ку, а потом и совсем исчезла в го-
лубой дымке далекого горизонта.
Наступила мгновенная и всеоб-
щая тишина, но все посетители ип-
подрома все так же продолжали
глядеть вдаль, разинув рты и до-
жидаясь какого-то объяснения не-
обычайного происшествия.
Что оставалось мне делать? Я
тихонько отошел от столба и на-
правился к выходу.
Все это случилось в 12—30 дня,
а в 13—10. т. е. через сорок ми-
нут в полутораста с лишним кило-
метрах от места состязаний, на по-
бережье океана был начисто сне-
сен фанерный киоск, вместе с его
хозяином, от которого остались
только оправа его очков и старая
фетровая шляпа с черной лентой.
Что случилось с «Электрой» и
Джо — так никому и на удалось
узнать. А я, как вы, очевидно мог-
ли понять, вернулся к себе домой,
чтобы вспоминать о былых триум-
фах «Королевы Большого дерби».
Остается добавить, что история
с последним дебютом «Электры»
превратилась в легенду и один
из представителей святой церкви
утверждал, что Джо вознесся на
беговой колеснице прямо к пре-
столу всевышнего.
35
НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ
Эмбриомеханика есть наука о моделирова-
нии процессов биологического развития и
теория конструирования саморазвиваю-
щихся механизмов.
(Примечание авторов)
Аркадий СТРУГАЦКИЙ,
Борис СТРУГАЦКИЙ
1.
Вахлаков сказал Ашмарину:
— Вы поедете на остров Шумшу.
— Где это? — хмуро спросил Ашмарин.
— Северные Курилы. Летите сегодня в двадцать тридцать. Грузо-
пассажирским — Новосибирск — Порт Провидения.
Механозародыши предполагалось опробовать в разнообразных усло-
виях. Институт занимался главным образом делами межпланетников,
поэтому тридцать групп из сорока семи направлялись на Луну и на
другие планеты. Остальные семнадцать должны были работать на
Земле.
— Хорошо,— медленно проговорил Ашмарин.
Он надеялся, что ему дадут межпланетную группу, хотя бы лунную,
и у него было много шансов на это, потому что он давно не чувствовал
себя так хорошо, как последнее время. Он был в отличной форме и
надеялся до последней минуты. Но Вахлаков почему-то решил иначе,
КО Н УС
ппн
и нельзя даже поговорить с ним по-человечески, потому что в каби-
нете торчат какие-то незнакомые с постными физиономиями.
— Хорошо,— повторил он спокойно.
— Северокурильск уже знает,— сказал Вахлаков.— Конкретно о месте
для пробы договоритесь в Байкове.
— Где это?
— На Шумшу. Административный центр Шумшу,— Вахлаков сцепил
пальцы и стал глядеть на стену.— Сермус тоже остается на Земле,—
сказал он.— Он поедет в Сахару.
Ашмарин промолчал.
— Так вот,— сказал Вахлаков.— Я уже подобрал вам помощников.
У вас будут двое помощников. Хорошие ребята.
— Новички,— сказал Ашмарин.
— Они справятся,— быстро ответил Вахлаков.— Они получили общую
подготовку. Хорошие ребята, говорю вам. Знают, что делать по любую
сторону от мушки.
Незнакомые в кабинете почтительно улыбнулись. Вахлаков заметил:
— Один, между прочим, тоже был Десантником.
— Хорошо,— сказал Ашмарин.— У вас все?
— Все. Можете отправляться, желаю удачи. Ваш груз и ваши люди в
сто шестнадцатой.
Ашмарин пошел к двери. Вахлаков помедлил и сказал вдогонку.
— И возвращайся скорее, камрад. У меня есть для тебя интересная
тема.
Ашмарин притворил за собой дверь и немного постоял. Потом он
вспомнил, что лаборатория 116 находится пятью этажами ниже, и пошел
к лифту. В лифте он встретил Тацудзо Мисима, плотного бритоголового
японца в голубых очках. Мисима спросил:
— Ваша группа куда, Федор Семенович?
— Курилы,— ответил Ашмарин.
Мисима поморгал припухшими глазками, вынул носовой платок и
принялся протирать очки. Ашмарин знал, что группа Мисима отправ-
ляется на Меркурий, на Горящее Плато. Мисима было двадцать восемь
лет, и он не налетал еще своего первого миллиарда километров. Лифт
остановился.
— Саёнара, Тацудзо. Еросику,— сказал Ашмарин.
Мисима улыбнулся во весь рот.
— Саёнара, Федор-саи,— сказал он.
В лаборатории 116 было светло и пусто. В углу справа стояло Яйцо —
полированный шар в половину человеческого роста. В углу слева си-
дели два человека. Когда Ашмарин вошел, они встали. Ашмарин оста-
новился, разглядывая их. Им было лет по двадцать пять, не больше. Один
был высокий, светловолосый, с некрасивым красным лицом. Другой по-
ниже, смуглый красавец испанского типа, в замшевой курточке и тяже-
лых горных ботинках. Ашмарин сунул руки в карманы, встал на цыпочки
и снова опустился на пятки. «Новички»,— подумал он. Неожиданно за-
ныло в правом боку, там, где не хватало двух ребер.
— Здравствуйте,— сказал он.— Моя фамилия Ашмарин.
Смуглый показал белые зубы.
— Мы знаем, Федор Семенович.— Он перестал улыбаться и пред-
ставился: — Кузьма Владимирович Сорочинский.
— Гальцев Виктор Сергеевич,— сказал светловолосый.
«Интересно, кто из них был у Десантников,— подумал Ашмарин —
наверное этот, испанец Кузьма Сорочинский». Он спросил:
— Кто из вас был у Десантников?
— Я,— сказал светловолосый Гальцев.
— И за что же вас? — спросил Ашмарин — Если не секрет...
— Не секрет,— ответил Гальцев.— Дисциплина.
Он посмотрел Ашмарину прямо в глаза. У Гальцева были светло-го-
лубые глаза в пушистых женских ресницах. Они как-то не шли к его
грубому красному лицу.
— Да,— сказал Ашмарин — Десантнику надлежит быть дисциплини-
рованным. Любому человеку надлежит быть дисциплинированным.
Впрочем, это только мое мнение. Что вы умеете?
Он увидел, как брови Гальцева сдвинулись, и ощутил что-то вроде
удовлетворения. Он повторил:
— Что вы умеете, Гальцев?
— Я биолог,— сказал Гальцев.— Специальность — нематоды.
— А-а...— сказал Ашмарин и повернулся к Сорочинскому.— А вы?
— Инженер-гастроном,— сказал Сорочинский, снова показывая бе-
лые зубы.
36
Прелестно, подумал Ашмарин. Специалист по глистам и кондитер.
Недисциплинированный Десантник и замшевая курточка. Хорошие ре-
бята. Особенно этот горе-Десантник. Черт бы побрал Вахлзкова Ашма-
рин представил себе, как Вахлаков, придирчиво и тщательно отобрав из
двух тысяч добровольцев состав межпланетных групп, посмотрел на
часы, посмотрел на списки и сказал: «Группа Ашмарина, Курилы. Ашма-
рин человек деловой, опытный человек. Ему вполне достаточно троих.
Даже двоих. Это же не на Меркурии, не на Горящее Плато. Дадим ему
хотя бы вот этого Сорочинского и вот этого Гальцева. Тем более, что
Гальцев тоже был Десантником».
— Вы подготовлены к работе? — спросил Ашмарин.
— Да,— сказал Гальцев.
— Еще как, Федор Семенович.— сказал Сорочинский.— Обучены.
Ашмарин подошел к Яйцу и потрогал прохладную полированную по-
верхность. Потом спросил:—Вы знаете, что это такое? Вы, Гальцев.
Гальцев поднял глаза к потолку, подумал и сказал монотонным го-
лосом.
— Эмбриомеханическое устройство МЗ-8. Механозародыш, модель
восьмая. Автономная саморазвивающаяся механиче-кая система, объ-
единяющая в себе программное управление МХВ — механохромосому
Вахлакова, систему воспринимающих и исполнительных органов, диге-
стальную систему и энергетическую систему. МЗ-8 является эмбрио-
механическим устройством, которое способно в любых условиях на
любом сырье развертываться в любую конструкцию, заданную програм-
мой. МЗ-8 предназначен .
— Вы,— сказал Ашмарин Сорочинскому. Сорочинский ответил, не
задумываясь:
— Данный экземпляр МЗ-8 предназначен для испытания в земных
условиях. Программа стандартная, стандарт шестьдесят четыре: разви-
тие зародыша в герметический жилой купол на шесть человек, с там-
буром и кислородным фильтром.
Ашмарин посмотрел в окно и спросил:
— Вес?
— Примерно полтора центнера.
Разнорабочие экспериментальной группы могли всего этого и не знать.
— Хорошо,— сказал Ашмарин.— А теперь я сообщу вам то, чего вы
не знаете. Во-первых, Яйцо стоит девятнадцать тысяч человеко-часов
квалифицированного труда. Во-вторых, оно действительно весит полтора
центнера, и там, где понадобится, вы будете таскать его на себе.
Гальцев кивнул. Сорочинский сказал:
— Будем, Федор Семенович.
— Вот и прекрасно,— сказал Ашмарин.— Вот сразу и начинайте. Ка-
тите его к лифту и спустите в вестибюль. Затем отправляйтесь на склад
и получите регистрирующую аппаратуру. Явитесь со всем грузом на
городской аэродром к восьми вечера. Постарайтесь не опоздать.
Он повернулся и вышел. Позади раздался тяжелый гул: группа Ашма-
рина приступила к выполнению первого задания.
2
На рассвете грузо-пассажирский стратоплан сбросил группу на пте-
рокаре над Вторым Курильским проливом. Гальцев с большим изяще-
ством вывел птерокар из пике, осмотрелся, поглядел на карту, погля-
дел на компас и сразу отыскал Байково — несколько ярусов двухэтаж-
ных зданий из белого и красного литопласта, охватывающих полукру-
гом небольшую, но глубокую бухту. Птерокар сел на набережной.
Ранний прохожий (юноша в тельняшке и боезентовых штанах) объяснил
им, где находится Управление. В Управлении дежурный администратор
острова, он же старший агроном, пожилой сутулый айн, встретил их
приветливо.
Выслушав Ашмарина, он предложил на выбор несколько невысоких
сопок у северного берега. Он говорил по-русски довольно чисто,
только иногда останавливался посередине слова, как будто не был
уверен в ударении, или немного заикался.
— Северный берег — это довольно далеко,— сказал он.— И туда нет
хорошей дороги. Но у вас есть птеро-кар. И потом, я не могу предло-
жить вам что-нибудь ближе. Я плохо понимаю в физических опытах.
Но большая часть острова занята под бахчи, баштаны, парники. Везде
сейчас работают школьники. Я не могу рисковать.
— Никакого риска нет,— сказал Сорочинский.— Совершенно никако-
го риска.
Ашмарин вспомнил, как однажды, два года назад, он целый час про-
сидел на пожарной лестнице, спасаясь от пластмассового упыря, кото-
рому для самосовершенствования понадобилась протоплазма. Правда,
тогда еше не было Яйца.
— Спасибо,— сказал он,— Нас вполне устраивает северный берег.
— Да,— сказал айн.— Там нет ни бахчей, ни парников. Там только бе-
реза. И еще где-то там работают архео-логи.
— Археологи? — удивился Сорочинский.
— Спасибо,— сказал Ашмарин.— Я думаю, мы отправимся сей-
час же.
— Сейчас будет завтрак,— сказал айн.
Они молча позавтракали.
— Спасибо,— сказал Ашмарин поднимаясь.— Я думаю, нам следует
торопиться.
— До свидания,— сказал айн.— Если вам что-нибудь понадобится,
обращайтесь без стес-нения.
— Нет, мы не будем стес-няться,— сказал Сорочинский.
Ашмарин вскользь взглянул на него и снова повернулся к айну.
— До свидания,— сказал он.
В птерокаре Ашмарин сказал:
— Если вы, юноша, позволите себе еще одну такую выходку, я вас
выставлю с острова.
— Извиняюсь,— сказал Сорочинский, сильно краснея. Румянец сделал
его смуглое гладкое лицо еще более красивым.
На северном побережье действительно не было ни бахчей, ни парни-
ков и была только береза. Курильская береза растет «лежа», стелется
по земле, и ее мокрые узловатые стволы и ветви образуют плотные не-
проходимые переплетения. С воздуха заросли курильской березы
представляются безобидными зелеными лужайками, вполне пригодны-
ми для посадки не очень больших машин. Ни Гальцев, который вел пте-
рокар, ни Ашмарин и Сорочинский понятия не имели о курильской бе-
резе. Ашмарин показал на круглую сопку и сказал: «Здесь». Сорочин-
ский робко взглянул на Ашмарина и сказал: «Хорошее место». Гальцев
выпустил шасси и повел птерокар на посадку прямо в центр обширного
зеленого поля у подножия круглой сопки. Через минуту птерокар с
треском зарылся носом в хилую зелень курильской березы. Ашмарин
услышал этот треск, увидел миллионы разноцветных звезд и на неко-
торое время потерял сознание.
Потом он открыл глаза и прежде всего увидел руку. Она была боль-
шая, загорелая, и свежепоцарапаиные пальцы ее словно нехотя пере-
бирали клавиши на пульте управления. Рука исчезла, и появилось тем-
но-красное лицо с голубыми глазами в женских ресницах.
— Товарищ Ашмарин,— сказал Гальцев, с трудом шевеля разбитыми
губами.
Ашмарин, кряхтя, попробовал сесть. Очень болел правый бок, и, ка-
жется, саднило лоб. Он потрогал лоб и поднес пальцы к глазам. Паль-
цы были в крови. Он поглядел на Гальцева. Тот вытирал рот носовым
платком.
— Мастерская посадка,— сказал Ашмарин.— Вы меня радуете, това-
рищ специалист по нематодам.
Гальцев молчал. Он прижимал к губам скомканный носовой платок,
и лицо его было неподвижно. Высокий дрожащий голос Сорочинского
сказал:
— Он не виноват, Федор Семенович.
Ашмарин медленно повернул голову и посмотрел на Сорочинского.
Сорочинский был взъерошен.
— Гальцев не виноват,— повторил он и отодвинулся.
Ашмарин приоткрыл дверцу кабины, высунул голову наружу и не-
сколько секунд разглядывал вырванные с корнем, изломанные стволы,
запутавшиеся в шасси. Он протянул руку, сорвал несколько жестких
глянцевитых листочков, помял их в пальцах и попробовал на зуб. Листоч-
ки были терпкие и горькие. Ашмарин сплюнул и спросил, не глядя на
Гальцева:
—Машина цела?
— Цела,— ответил Гальцев сквозь платок.
—Зуб что ли выбили? — спросил Ашмарин.
— Да,— сказал Гальцев.— Выбил.
— До свадьбы заживет,— пообещал Ашмарин.— Попробуйте поднять
машину на верхушку сопки.
Вырваться из дурацких зарослей было не очень просто, но в конце
концов Гальцев посадил птерокар на вершине круглой сопки. Ашмарин,
поглаживая ладонью правый бок, вылез и огляделся. Отсюда остров
казался безлюдным и плоским, как стол. Сопка была голая и рыжая
от вулканического шлака. С востока на нее наползали заросли куриль-
ской березы, к югу тянулись зеленые прямоугольники бахчей. До за-
падного берега было километров семь, за ним в сиреневой дымке про-
ступали бледно-лиловые горные вершины, а еще дальше и правее в
синем небе неподвижно висело странное треугольное облако с четки-
ми очертаниями. Северный берег был гораздо ближе. Он круто уходил
в море, над обрывом торчала нелепая башня,— вероятно, колпак ста-
ринного японского дота. Возле башни белела палатка и копошились фи-
гурки людей. Это были археологи, о которых говорил дежурный ад-
министратор. Ашмарин потянул носом. Пахло соленой водой и нагре-
тым камнем. И было очень тихо, не слышно было даже прибоя.
Хорошее место, подумал Ашмарин. Яйцо оставить здесь, кинокаме-
ры и прочее — на склонах, а лагерь оборудовать внизу, на бахчах. Ар-
бузы, наверное, здесь еще зеленые. Затем он подумал об археологах.
До них отсюда километров пять, но все равно их надо предупредить,
чтобы они не очень удивлялись, когда механозародыш начнет разви-
ваться. Интересно, что здесь делают археологи. Ашмарин позвал Галь-
цева и Сорочинского и сказал:
— Опыт проведем здесь. По-моему, место подходящее. Сырье — ла-
ва, туф,— как раз то, что нужно. Приступайте.
Гальцев и Сорочинский подошли к птерокару и открыли багажник.
Из багажника брызнули солнечные зайчики. Сорочинский залез в ба-
гажник, покряхтел и вдруг одним толчком выкатил Яйцо на землю.
Хрустя по шлаку, Яйцо прокатилось несколько шагов и остановилось.
Гальцев едва успел отскочить в сторону.
— Зря,— сказал он тихо.— Надорвешься.
Сорочинский спрыгнул и сказал басом:
— Ничего, мы привычные.
Ашмарин походил вокруг Яйца, попробовал толкнуть. Яйцо даже не
покачнулось.
— Прекрасно,— сказал Ашмарин.— Теперь кинокамеры.
Они долго возились, устанавливая кинокамеры: кинокамеру с ин-
фракрасным объективом, кинокамеру со стереообъективом, кинокамеру
с объективом, регистрирующим температурные характеристики, кино-
камеру с набором светофильтров.
Было уже около двенадцати, когда Ашмарин осторожно промакнул
рукавом потный лоб и вытащил из кармана пластмассовый футляр с ак-
тиватором. Гальцев и Сорочинский придвинулись сзади, заглядывая че-
рез его плечо, Ашмарин неторопливо вытряхнул активатор на ладонь —
это была блестящая трубочка с присоской на одном конце и красной
рубчатой кнопкой на другом. «Приступим»,— сказал он вслух. Он подо-
шел к Яйцу и прижал присоску к полированному металлу. Помедлив
секунду, большим пальцем надавил на красную кнопку.
Теперь разве только прямым попаданием из ракетного ружья можно
было бы остановить процессы, которые начались под блестящей обо-
лочкой. Серия высокочастотных импульсов разбудила механизм, сотни
микрорецепторов послали в позитронный мозг и в механохромосому
информацию о внешней среде, настройка механозародыша на полевые
условия началась. Неизвестно, сколько времени она будет продолжать-
ся. Но, когда настройка закончится, механизм начнет развиваться.
Ашмарин взглянул на часы. Было двенадцать ноль пять. Он с усилием
37
отделил активатор от поверхности Яйца, спрятал в футляр и положил в
карман. Потом он оглянулся на Гальцева и Сороминского. Они стояли
за его спиной и молча смотрели на Яйцо. Ашмарин в последний раз
потрогал Яйцо и сказал: «Пошли».
Ашмарин приказал остановиться между сопкой и бахчами. Яйцо бы-
ло хорошо видно отсюда — серебряный шарик на рыжем холме под
синим небом. Ашмарин послал Сорочинского к археологам и уселся в
траву в тени птерокара. Гальцев уже дремал, забравшись от солнца
под птерокар. Ашмарин курил и поглядывал то на вершину сопки, то на
странное треугольное облако на западе. В конце концов он взял би-
нокль. Как он и ожидал, треугольное облако оказалось снежным пиком
какой-то горы, должно быть, вулкана. В бинокль были видны узкие те-
ни проталин, можно было даже различить снеговые пятна ниже неров-
ной белой кромки. Ашмарин отложил бинокль и стал думать о том, что
Яйцо раскроется скорее всего ночью и это хорошо, потому что днев-
ной свет сильно влияет на работу кинокамер. Затем он подумал, что
Сермус, вероятно, вдребезги разругался с Вахлаковым, но в Сахару
все-таки поехал. Затем ему пришло в голову, что Мисима сейчас гру-
зится на ракетодроме в Киргизии, и он снова ощутил ноющую боль в
правом боку. «Старость, немощь»,— пробормотал он и покосился на
Гальцева. Гальцев лежал ничком, положив голову на руки.
Через полтора часа вернулся Сорочинский. Он был голый до пояса,
его смуглая гладкая кожа лоснилась от пота. Замшевую курточку и со-
рочку он нес под мышкой. Сорочинский опустился перед Ашмариным
на корточки и, блестя зубами, рассказал, что археологи благодарят за
предупреждение и очень заинтересованы, что их четверо, но им помо-
гают школьники из Байкова и Северокурильска, что они копают подзем-
ные японские укрепления середины прошлого века и, наконец, что на-
чальником у них «очень симпатичная девочка».
Ашмарин поблагодарил и попросил распорядиться насчет обеда. Он
сидел в тени птерокара и, покусывая былинку, щурился на далекий бе-
лый конус. Сорочинский разбудил Гальцева, и они возились в стороне,
негромко переговариваясь.
— Я приготовлю суп,— сказал Сорочинский,— а ты займись вторым,
Витя.
— У нас где-то курятина есть,—сиплым со сна голосом сказал Галь-
цев.
— Вот курятина,— сказал Сорочинский.— Археологи прекрасные ре-
бята. Один весь в бороде — живого места нет. Они копают японские
укрепления сороковых годов прошлого века. Здесь была подземная
крепость с двадцатитысячным гарнизоном. Потом их вышибли совет-
ские войска, вернее взяли в плен со всеми пушками и танками. Этот
бородатый подарил мне пистолетный патрон. Вот!
Гальцев сказал недовольно:
— Не суй ты мне, пожалуйста, эту ржавчину.
Запахло супом.
— Начальник у них,— продолжал Сорочинский,— такая славная де-
вушка. Блондинка, стройная такая, хорошенькая. Она посадила меня в
дот и заставила смотреть в амбразуру. Отсюда, говорит, простреливал-
ся весь северный берег.
— Ну и как? — спросил Гальцев.— Действительно, простреливался?
— Кто его знает. Наверное. Я в основном на нее смотрел. Потом мы
с ней замеряли толщину перекрытий.
— Так два часа и замеряли?
— Угу. А потом я сообразил, что у нее такая же фамилия, как у то-
го бородатого, и сразу же удалился. А в казематах этих, я тебе скажу,
прегадостно. Темно и на стенках плесень. А хлеб где?
— Вот он,— сказал Гальцев.— А может быть, она просто сестра этому
бородатому?
— Может быть,— сказал Сорочинский.— А как Яйцо?
— Никак,— ответил Гальцев.
— Ну и ладно,— сказал Сорочинский.— Федор Семенович, прошу к
столу.
За едой Сорочинский объявил, что японское слово «тотика» происхо-
дит от русского термина «огневая точка», а русское слово «дот» вос-
ходит к английскому «дот», что тоже значит «точка». Затем он принял-
ся очень длинно рассказывать о дотах, казематах, амбразурах и о плот-
ности огня на квадратный метр, поэтому Ашмарин постарался есть бы-
стрее и отказался от фруктов. После обеда он оставил Гальцева наблю-
дать за Яйцом, забрался в птерокар и задремал. Вокруг было удиви-
тельно тихо, только Сорочинский, мывший у ручья посуду, время от
времени принимался петь. Гальцев сидел с биноклем и, не отрываясь,
глядел на вершину сопки.
Когда Ашмарин проснулся, солнце садилось, с юга наползали темно-
фиолетовые сумерки, стало прохладно. Горы на западе стали черными,
серой тенью висел над горизонтом конус давешнего вулкана. Яйцо на
вершине сопки сияло багровым пламенем. Над бахчами ползла сизая
дымка. Гальцев сидел в той же позе и слушал Сорочинского.
— В Астрахани,— говорил Сорочинский,— я ел Шахскую Розу. Это
арбуз редкой красоты. Он имеет вкус ананаса.
Гальцев покашливал.
Ашмарин посидел еще несколько минут, не двигаясь, прислушиваясь
к ноющей боли в боку. Он вспомнил, как они с Горбовским ели арбу-
зы на Венере. С Земли перебросили целый корабль арбузов для пла-
нетологической станции. Они ели арбузы, въедаясь в хрустящую мя-
коть, сок стекал у них по щекам, и потом они стреляли друг в друга
скользкими черными семечками.
— Пальчики оближешь, говорю тебе, как гастроном!
— Тише,— сказал Гальцев.— Разбудишь Старика.
Ашмарин сел поудобнее, положил подбородок на спинку переднего
сидения и прикрыл глаза. В кабине было тепло и немного душно —
металлопласт кабины остывал медленно.
— Значит, тебе не приходилось летать со Стариком? — спросил Соро-
чинский.
— Нет, — сказал Гальцев.
— Мне его немного жаль. И одновременно я завидую. Он прожил
такую жизнь, какую мне никогда не прожить. Да и многим другим. Но
все-таки он уже прожил.
— Почему, собственно, прожил? —спросил Гальцев.— Он только пе-
рестал летать.
— Птица, которая перестала летать...— Сорочинский замолчал.— Во-
обще, всем Десантникам теперь конец,— сказал он неожиданно.
—Ерунда,— спокойно сказал Гальцев.
Ашмарин услышал, как Сорочинский завозился на месте.
— Вот оно,— сказал Сорочинский.— Их будут делать сотнями и сбра-
сывать на неизвестные и опасные миры. И каждое Яйцо построит там
город, ракетодром, звездолет. Оно будет разрабатывать шахты и руд-
ники. Будет ловить и изучать твои нематоды. А Дэсантники будут толь-
ко собирать информацию и снимать разнообразные пенки.
— Ерунда,— повторил Гальцев.— Город, шахта... А герметический ку-
пол на шесть человек?
— Что герметический купол?
— Кто эти шесть человек?
38
____Все равно,— сказал Сорочинский.— Все равно Десантникам конец.
Герметический купол — это только начало. Будут посылать вперед ав-
томатические корабли, которые сбросят Яйца, а тогда, на все готовое,
будут приходить люди...
Он принялся рассуждать о перспективах эмбриомеханики, явно ци-
тируя известный доклад Вахлакова. Об этом теперь много говорят, по-
думал Ашмарин. И все это верно. Когда были испытаны первые плане-
толеты-автоматы, тоже много говорили о том, что межпланетникам
останется только снимать пенки. А когда Акимов и Сермус запустили
первую СКИБР — систему кибернетических разведчиков,— Ашмарин
даже хотел уйти из Десантников. Это было двадцать лет назад, и с тех
пор ему приходилось не раз прыгать в ад за исковерканными облом-
ками СКИБРов и делать то, что не смогли сделать они. Конечно, и ав-
томатические корабли, и СКИБРы, и эмбриомеханика — все это в огром-
ной степени увеличивает мощь человека, но полностью заменить живой
мозг и горячую кровь механизмы не способны. И, наверное, никогда
не будут способны. Новичок, подумал Ашмарин про Сорочинского.
И болтлив неумеренно.
Когда Гальцев в четвертый раз сказал «ерунда», Ашмарин полез из
машины. При виде его Сорочинский замолчал и вскочил. В руках у не-
го была половинка недозрелого арбуза, из нее торчал нож. Гальцев
продолжал сидеть, скрестив ноги.
— Хотите арбуз, Федор Семенович? — спросил Сорочинский.
Ашмарин помотал головой и, засунув руки в карманы, стал смотреть
на вершину сопки. Красные отблески на полированной поверхности
Яйца тускнели на глазах. Быстро темнело. Из тумана вдруг поднялась
яркая звезда и медленно поползла по густо-синему небу.
— Спутник Восемь,— сказал Гальцев.
— Нет,— уверенно сказал Сорочинский.— Это Спутник Семнадцать.
Или нет — это Спутник Зеркало.
Ашмарин, который знал, что это Спутник Восемь, стиснул зубы и по-
шел к сопке. Сорочинский ужасно надоел ему, и надо было осмотреть
кинокамеры.
Возвращаясь, он увидел огонь. Неугомонный Сорочинский развел
костер и теперь стоял в живописной позе, размахивая руками.
—...цель — это только средство,— услыхал Ашмарин.— Счастье не в
самом .счастье, но в беге к счастью...
— Я это уже где-то читал,— сказал Гальцев.
Я тоже, подумал Ашмарин. Не приказать ли Сорочинскому лечь
спать? Ашмарин поглядел на часы. Светящиеся стрелки показывали
полночь. Было совсем темно.
4.
Яйцо лопнуло в два часа пятьдесят три минуты. Ночь была безлунная.
Ашмарин дремал, сидя у костра, повернувшись к огню правым боком.
Рядом клевал носом краснолицый Гальцев, по другую сторону костра Со-
рочинский читал газету, шелестя страницами. И вот Яйцо лопнуло.
Раздался резкий пронзительный звук. Затем вершина сопки озарилась
оранжевым светом. Ашмарин посмотрел на часы и встал. Вершина соп-
ки довольно четко выделялась на фоне звездного .неба. И когда глаза,
ослепленные костром, привыкли к темноте, все увидели множество
слабых красноватых огоньков, медленно перемещавшихся вокруг того
места, где находилось Яйцо.
— Началось! — зловещим шепотом "произнес Сорочинский.— Нача-
лось! Витя, проснись, началось!
— Может быть, ты замолчишь, наконец? — быстро сказал Гальцев. Он
тоже говорил шепотом.
Из всех троих только Ашмарин знал, что происходило на вершине.
Первые десять часов после пробуждения механозародыш настраивал-
ся на обстановку. Абстрактные команды, заложенные в позитронное
управление, видоизменялись и исправлялись в соответствии с внешней
температурой, составом атмосферы, атмосферным давлением, влаж-
ностью и десятками других факторов, определенных рецепторами. Ди-
гестальная система — великолепный «высокочастотный желудок» эм-
бриомеханической системы — приспосабливалась к переработке лавы и
туфа в полимеризованный литопласт, нейтронные аккумуляторы гото-
вились отпускать точные порции энергии для каждого процесса. Когда
настройка закончилась, механизм начал развиваться. Все в Яйце, что не
понадобилось для развития в данной обстановке, пошло на переделку
и укрепление рабочих органов-эффекторов. Потом дело дошло до обо-
лочки. Оболочка была прорвана, и механозародыш принялся осваивать
подножный корм.
Огоньков становилось все больше, они двигались все быстрее. Послы-
шалось жужжание и визгливый скрежет — эффекторы вгрызались в поч-
ву и перемалывали в пыль куски туфа. Пых, пых! — бесшумно отдели-
лись от вершины и поплыли в звездное небо клубы светящегося дыма.
Неровный дрожащий отсвет на секунду озарил странные, тяжело воро-
чающиеся формы, затем все снова скрылось. Скрежет и треск усили-
лись.
— Может, подойдем поближе? — умоляюще сказал Сорочинский.
Ашмарин не ответил. Он вдруг вспомнил, как испытывался первый ме-
ханозародыш, модель Яйца. Это было несколько лет назад. Тогда он
был еще совершенным новичком в эмбриомеханике. В обширном па-
вильоне возле Института разместился механозародыш — восемнадцать
ящиков, похожих на несгораемые шкафы, вдоль стен и огромная куча
цемента посередине. В куче цемента прятались эффекторная и диге-
стальная системы. Вахлаков махнул рукой, и кто-то включил рубильник.
Они просидели в павильоне до позднего вечера, забыв обо всем на
свете. Куча цемента таяла, и к вечеру из пара и дыма возникли очер-
тания стандартного литопластового домика на три комнаты, с паровым
отоплением и автономным электрохозяйством. Он был совершенно та-
кой же, как фабричный, только в ванной остался керамический куб —
«желудок» — и сложные сочленения гемомеханических эффекторов.
Вахлаков осмотрел домик, тронул ногой эффекторы и сказал:
— Пожалуй, хватит кустарничать. Надо сделать Яйцо.
Вот тогда было впервые произнесено это слово. Потом было много
работы, много удач и очень много неудач. Эмбриомеханические Сис-
темы учились настраивать себя, приспосабливаться к резким измене-
ниям обстановки, самовосстанавливаться. Они учились безотказно слу-
жить человеку в самых сложных и опасных условиях. Они учились раз-
виваться в дома, экскаваторы, ракеты, они учились не разбиваться при
падении с огромной высоты, не выходить из строя в волнах расплав-
ленного металла, не бояться абсолютного нуля. Сотни человек, десят-
ки институтов и лабораторий помогали механозародышу превратиться
в то, чем он стал теперь — в Яйцо. Нет, это хорошо, что Ашмарину при-
шлось остаться на Земле. И кто он такой, чтобы претендовать на боль-
шее?
На вершине холма клубы светящегося дыма взлетали все чаще и ча-
ще, треск, скрип и жужжание слились в непрерывный дребезжащий
шум. Блуждающие красные огоньки образовывали цепочки, цепочки
свивались в причудливые подвижные линии. Розовое зарево занима-
лось над ними, и уже можно было различить что-то огромное и горба-
тое, качающееся, словно лодка на волнах.
Ашмарин снова взглянул на часы. Было без пяти четыре. Видимо, ла-
ва и туф оказались благоприятным материалом: купол рос гораздо
быстрее, чем на цементе. Интересно, что покажут температурные изме-
рения? Механизм надстраивает купол с верхушки к краям, и при этом
эффекторы забираются все глубже в сопку. Чтобы купол не оказался
под землей, механозародышу придется позаботиться либо о свайных
подпорках, либо о передвижении купола в сторону от ямы, которую
вырыли эффекторы. Ашмарин представил себе добела раскаленные
края купола, к которым лопаточки эффекторов лепят все новые и но-
вые частицы вязкого от жара литопласта.
На минуту вершина сопки погрузилась в тишину, грохот смолк, слы-
шалось только неясное жужжание. Механизм перестраивал работу энер-
гетической системы.
— Сорочинский,— сказал Ашмарин.
— Я,— сказал из темноты Сорочинский.
— Обойдите сопку справа и ведите наблюдение оттуда. На сопку не
подниматься ни в коем случае.
— Бегу, Федор Семенович.
Было слышно, как он шепотом попросил у Гальцева фонарик, затем
желтый кружок света запрыгал по гравию и исчез.
Грохот возобновился. Снова над вершиной сопки загорелось розовое
зарево. Ашмарину показалось, что черный купол немного переме-
стился, но он не был уверен. Он с досадой подумал, что Сорочинского
надо было послать в обход сопки сразу, как только зародыш вылупил-
ся из Яйца. Впрочем, обо всем в должное время отчитаются кино-
камеры.
И вдруг что-то оглушительно треснуло. На вершине полыхнуло крас-
ным. Медленная багровая молния проползла по черному склону и по-
гасла. Розовое зарево стало желтым и ярким и сейчас же заволоклось
густым дымом. Бухающий удар расколол небо, и Ашмарин с ужасом
увидел, как в дыму и пламени, окутавших вершину, поднялась огром-
ная тень. Что-то массивное и грузное, отсвечивающее глянцевитым
блеском, закачалось на тонких трясущихся ногах. Бухнул еще удар, еще
одна раскаленная молния зигзагом прошла по склону. Дрогнула земля,
и тень, повисшая в дымном зареве, рухнула.
Тогда Ашмарин побежал на сопку. В сопке что-то гремело и треща-
ло, волны горячего воздуха валили с ног, и в красном пляшущем све-
те Ашмарин видел, как падают, увлекая за собой куски лавы, кино-
камеры— единственные свидетели того, что произошло на вершине.
Он споткнулся об одну камеру. Она валялась, растопырив изогну-
тые ноги штатива. Тогда он пошел медленнее, и горячий гравий сы-
пался по склону ему навстречу. Наверху стало тихо, там что-то еще
тлело в дыму. Потом раздался еще один удар, и Ашмарин увидел не-
сильную желтую вспышку.
На вершине пахло горячим дымом и чем-то незнакомым и кислым.
Ашмарин остановился на краю огромной воронки. Собственно, это была
не воронка, а яма с почти отвесными краями, и в этой яме лежал на
боку почти готовый купол, герметический купол на шесть человек,
39
с тамбуром и кислородным фильтром. В яме тлел раскаленный шлак,
на его фоне было видно, как слабо и беспомощно двигаются потеряв-
шие управление гемомеханические щупальцы. Из ямы тянуло горе-
лым и кислым.
— Да что же это? — сказал Сорочинский.
Ашмарин поднял голову и увидел на другой стороне ямы Сорочин-
ского, стоявшего на четвереньках на самом краю.
— Дед бил, бил, не разбил,— уныло сказал Сорочинский.— Баба би-
ба, била...
— Молчать,— тихо сказал Ашмарин.
Он сел на край ямы, спустил ноги и стал спускаться.
— Не надо,— сказал Гальцев.— Опасно.
— Молчать,— сказал Ашмарин.
Надо было немедленно понять, что произошло. Не может быть,
чтобы подвела конструкция Яйца, самой совершенной из машин, соз-
данных человеком. Самой неуязвимей машины, самой умной машины.
Сильный жар опалил лицо. Ашмарин зажмурился и соскользнул
вниз, мимо докрасна раскаленного края купола. Он встал и огляделся.
Оч сразу увидел оплавленные бетонные своды, ржавые почерневшие
прутья арматуры, широкий темный проход, который вел куда-то в
глубину сопки. Он шагнул вперед, но чуть не упал, споткнувшись о
что-то тяжелое и круглое. Ашмарин нагнулся. Он не сразу понял,
что собой представляет этот герый металлический обрубок с округлым
утолщением на конце, а когда понял, то понял все. Это был артилле-
рийский снаряд.
В сопке была пустота. Здесь сто лет назад какие-то мерзавцы устрои-
ли залитое бетоном темное помещение и сложили сюда артиллерий-
ские снаряды. Зародыш не мог знать, что здесь склад снарядов. Он на
мог знать, что это такое — артиллерийский снаряд, потому что люди,
которые дали ему программу жизни, давным-давно забыли о том, что
некогда существовали артиллерийские снаряды. Кажется, снаряды за-
ряжались тротилом. И вот теперь в одном из этих снарядов сработал
взрыватель, от жара или от толчка. Все. что могло взорваться, начало
взрываться. И замечательная машина превратилась в кучу хлама.
Сверху посыпались камешки. Ашмарин поглядел вверх и увидел, что
к нему спускается Гальцев. По противоположной стене спускался Со-
рочинский.
— Куда вы лезете? — спросил Ашмарин.
Гальцев не ответил, а Сорочинский сказал тонким голосом:
— Мы хотим помочь вам, Федор Семенович.
— Вы мне не нужны,— сказал Ашмарин.
— Мы только...— начал Сорочинский и запнулся.
По стене позади Ашмарина побежала трещина. Купол качнулся.
— Осторожно! — заорал Сорочинский.
Ашмарин шагнул в сторону, споткнулся о снаряд и упал. Он упал
лицом вниз и сейчас же перевернулся на спину. Купол падал прямо на
него. Он зажмурился и услыхал чье-то сдавленное рычание. Но это
зарычал он сам, когда раскаленный край купола обрушился на него.
5.
Можно просто лежать и смотреть в синее небо. Он так давно не
смотрел в синее небо, а оно стоит того, чтобы смотреть в него часами.
Он знал это, когда был Десантником, когда прыгал на севеоный
полюс Венеры, когда штурмовал Япет, когда сидел один в разбитом
планетолете на Трансплутоне. Там вообще не было неба, была звезд-
ная пустота и ослепительная звезда — Солнце. Тогда ему казалось, что
он отдал бы последние минуты жизни, лишь бы увидеть синее небо.
На Земле это чувство забывается быстро. И только, когда приходит
пора, вспоминаешь, и каждый раз оказывается, что уже поздно. А по-
том оказывается, что не поздно.
— Слушайте, а он выживет? — сказал голос Сорочинского.
Ашмарин не знал, о ком идет речь — о нем или о Гальцеве. Гальцев
лежал рядом. Он был без сознания и тихо стонал. Он весь обжегся,
вытаскивая Ашмарина из-под купола. И Сорочинский обжегся. Надо
выжить,— подумал Ашмарин.
Десантнику не пристало думать о смерти. Да и катастрофа как бы
то ни было произошла из-за неслыханно нелепой случайности. Ведь
не мог он предположить, что под круглой сопкой спрятан старинный
японский дот, что длинная грязная лапа преступлений вековой давно-
сти дотянется до него. Он вспомнил, что были годы, когда каждая се-
кунда могла стать его последней секундой. И однажды он уже лежал
вот так, искалеченный, лицом вверх. Только небо было другое. Небо
было оранжево-черное, по нему тянулись длинные черные полосы, дул
ядовитый ураган и кругом не было никого. Была только боль, тошно-
та, как сейчас, и обида, что все кончится.
Он пристально глядел в синее небо, и ему стало казаться, что в си-
неве появляются и уплывают бледные пятна. Он силился понять, что
это и почему. Потом понял: он хотел увидеть странное неподвижное
облако с четкими очертаниями. Нечеловеческим усилием он поднял
голову. Чья-то рука поддержала его затылок. И он увидел прозрачный
белый конус над горизонтом.
— Что это? — спросил он.
— Это вулкан Алаид,— сказал кто-то.
— Хорошо бы туда...— сказал Ашмарин.
Он опустил голову и стал думать, как когда-нибудь обязательно под-
нимется на этот конус. Воздух там, наверное, холодный, такой холод-
ный, что стынут зубы. На нем будут такие же тяжелые горные ботинки,
как у Сорочинского. Пожалуй, он даже возьмет Сорочинского с собой.
— Хорошее, синее небо,— сказал Ашмарин громко. Он закрыл гла-
за и подумал, что боль уходит. И сразу захотелось спать.
— Заснул,— сказал кто-то.
Ашмарин дремал и ему казалось, что он стоит на белой вершине
Алаида и смотрит в синее небо. Можно часами смотреть в него, такое
оно синее и удивительно земное. Небо, под которое возвращаются.
НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ
И. РОСОХОВАТСКИЙ
Рисунки А. ОРЛОВА
Тишина...
Непривычная, унылая, без дуновения ветер-
ка, без шелеста листьев — полная тишина,
мертвая...
Тишина лунной пустыни...
Когда-то Роман Александрович мечтал о
полной тишине. Чтобы не долетали гул трам-
вая, пронзительные голоса из кухни. Он уез-
жал в деревню и там склонялся над листами
с формулами белковых молекул. Но где-то
близко слышался заразительный детский смех,
коровье мычание, крик петуха. Роман Алек-
сандрович невольно откладывал в сторону
исписанные листы и смотрел в окно: там ко-
лыхались цветущие ветви яблонь и сияло не-
бо— в белых облачках, как в цвету. И кан-
дидату биологических наук приходили озор-
ные мысли о чужих садах с высокими забора-
ми — мысли его детства. Рабочее настроение
развеивалось бесследно.
И вот он достиг полной тишины. Он идет и
не слышит шума своих шагов. Жутко. Он огля-
дывается и видит вздрагивающую стену везде-
хода— дизели не выключены. Впереди него
на три шага — Николай, геолог. В пластмассо-
вом скафандре с широким шлемом и оваль-
ным кислородным баллоном он похож на ди-
ковинную машину. Он стоит перед черным от-
верстием— входом в пещеру.
Роман Александрович обводит взглядом
пустыню, покрытую многовековой пылью —
пылью, которую не уносят ветры, смотрит на
термометр, помещенный на груди — плюс сто
двадцать пять градусов по Цельсию. И неволь-
но закрадывается сомнение: «А стоило ли
ему, биологу, ехать сюда?» Вспоминается пос-
ледняя дискуссия: «Вам незачем туда лететь.
Жизнь на Луне — выдумки фантастов! На пла-
нете без атмосферы, на планете с резкими
переходами температуры до минус ста шести-
десяти градусов — жизнь? Абсурд!»
Но Роман Александрович остался при своем
мнении. Жизнь! Она взрывается каскадами зе-
лени в тропиках, сгибает стволы деревьев тя-
жестью плодов, сверкает в брачном наряде
мотыльков, поет голосами птиц. Она расцве-
тает странным и хрупким цветком, высшим чу-
дом — человеческим мозгом. В раскаленных
пустынях, в глубинах океанов — везде жизнь.
40
Она существовала и существует в самых нево-
образимых местах.
Биолог бросает взгляд на непривычно близ-
кую зубчатую линию лунного горизонта, на
вездеход с алой пятиконечной звездой и мно-
гослойной обшивкой, которая так надежно
укрывала их от метеоритов и неожиданностей,
и подает сигнал.
Один за другим люди ныряют в узкое отвер-
стие. Роман Александрович включает прожек-
тор. Перед ними — длинный извилистый ко-
ридор. В стенах поблескивают какие-то камни.
Он знает — это золотые и медные жилы, кото-
рые здесь, на Луне, выходят прямо на поверх-
ность.
Термометр показывает сто десять градусов,
через несколько шагов — восемьдесят граду-
сов, потом — пя|ьдесят. Астронавты выключают
термостаты. Еще несколько десятков шагов —
и впереди, в кромешной темноте, мелькает
светлое пятно. Что там? Выход на поверхность?
Но температура не повышается.
Роман Александрович замедляет шаг, смот-
рит на экран прибора. Стрелка движется. Все
ясно. Радиоактивное излучение. Но стрелка не
доходит до красной черты, и астронавты про-
должают путь. Они проходят под аркой, и их
глазам открывается изумительная пещера, за-
литая оранжзвым светом. Золотые жилы и про-
слойки минералов сплетаются на сводчатом по-
толке в причудливые разноцветные узоры, го-
рят диковинными письменами на стенах. Осле-
пительно сверкают вкрапленные в стены камни,
и само пространство кажется струящимся и
сверкающим, перзл/вающимся фиолетовыми,
золотыми, оранжевыми волнами.
Но не эти сверкание и блеск потрясли астро-
навтов.
В гигантской пещере, стекаясь к ее центру
и растекаясь от него, двигались, катились, по-
качивались, копошились, извивались гигантские
двухметровые черви с какими-то дрожащими
отростками, шары с множеством щупальцев,
баллоны, наполненные неизвестной живой мас-
сой и просвечивающие насквозь.
Роман Александрович тихо сказал в мик-
рофон:
— Спустимся в пещеру, посмотрим на них
ближе. В правом углу есть удобная площадка.
Он услышал голос Николая, донесенный ра-
диоволнами:
— Мне кажется... это мы всегда успеем сде-
лать...
Но Роман Алаксандрович одним гигантским
прыжком уже перенесся на намеченную пло-
щадку. Николаю пришлось последовать за ним.
...Теперь гигантские «микробы» были совсем
близко. Можно было различить внутри них
скопления вирусов, ведущих разрушительную
работу, и внутри вирусов — еще какие-то
тельца, возможно, паразитирующие в самих
вирусах и вызывающие их перерождение. От
некоторых «микробов» отходили вибрирующие
отростки. Ими «микроб» ощупывал все на сво-
ем пути, иногда на несколько минут застывал
у куска отвалившейся породы. «Они усваивают
необходимые им вещества непосредственно из
минералов, известняков, руд,— подумал Роман
Александрович.— А воду? Вздь тут нет воды...
Он вспомнил вощинную моль. Она получает из
воска водород и кислород и затем в самом ор-
ганизме синтезирует из них воду. Может быть,
и эти существа «пьют» подобным образом...»
Внезапно в беспорядочном движении прос-
тейших что-то изменилось. И прежде чем Ро-
ман Александрович понял, что произошло, ог-
ромный дрожащий баллон подкатился к его
ногам и протянул отросток к поясу. «Таких
простейших нет на Земле,— мелькнуло в голо-
ве ученого.— Эти более развиты. Ведь вся
жизнь здесь развивается в одном "аправлении.
Интересно, что представляют собой отростки?
Своеобразные антенны, осуществляющие связь
с внешним миром? Органы питания? Или же и
то, и другое?...»
Он не успел решить этот вопрос. Второй бал-
лон с прилипшим к нему шаром протянул при-
соски к его руке. Роман Александрович отдзр-
нул руку. Перед глазами мелькнуло пламя.
Это выстрелил из пистолета Николай. Пуля
прошла через студенистое тело шара бесслед-
но. И сразу же насколько десятков баллонов
окружили астронавтов. Они стекались со всех
сторон, заполняя площадку. Они спешили, об-
гоняя друг друга, сплетаясь в клубки, напол-
зая одно на другое, образуя многоярусную
лавину протоплазмы. В ней словно бы стира-
лись грани — тонкие стенки, отделяющие одно
тело простейшего от другого — и становилась
особенно ясной относительность этих стенок,
а значит, и относительность жизни и смерти.
— Роман Александрович, что делать?—уда-
рил в уши голос Николая.
Биолог огляделся. Отступать к выходу из пе-
щеры было поздно. Путь отрезали лавины ги-
гантских микробов. «Почему они движутся к
нам? Ведь на Луне нет животных, и, значит,
эти «микробы» — не паразиты теплокровных.
Они берут необходимые вещества непосред-
ственно из почвы, и воздуха, или друг у друга.
Мы не можем представлять для них пищи... В
чем же дело?»
Он увидел длинные присоски, протянутые к
застежкам на его поясе, и понял: «Пища для
них не мы... но наши скафандры... Ведь в них
есть все То, что простейшие добывают в поч-
ве — железо, азотистые, калийные соедине-
ния... Они не тронут нас, но разрушат наши
скафандры, и мы погибнем».
Ощущение смертельной опасности вмиг по-
давило в мозгу все другие импульсы, вытесни-
ло отвлеченные мысли и абстрактные рассуж-
дения. Напружинив мускулы, он отбросил сту-
денистую массу баллонов. Но через минуту
они опять сомкнулись вокруг него, словно жи-
вые волны. Десятки и сотни щупальцев тяну-
лись к застежкам его пояса, к гофрированной
трубке кислородного прибора...
«Дать сигнал товарищам, оставшимся в вез-
деходе? Но чем они помогут? Ведь единствен-
ное оружие — радиопушка — осталось в ра-
кете...»
«Спокойно! — приказал он себе.— Подумай,
оцени обстановку.— Спокойно!»
...В каждом мире есть свой яд и свое проти-
воядие. Еще там, под аркой, он удивился, по-
чему в двух углах, где разливается фиолето-
вое мерцание, нет лунных микробов. Теперь,
в этот напряженный момент, он понял. Фиоле-
товое мерцание исходит от неподвижных ко-
лоний существ, похожих на слизняков. Сущест-
ва облепили камни. В одних местах они сви-
сали целыми гроздями, в других — громозди-
лись пирамидками. И всюду — там, где они
разливали фиолетовый сеет,— «микробов» не
было и в помине. А если какой-нибудь неосто-
рожный баллон вкатывался в запретную зону,
то оставался там неподвижным, постепенно
сморщиваясь и распадаясь.
— Следуйте за мной! — скомандовал Роман
Александрович Николаю, расшвыривая балло-
ны. Он оттолкнулся и пятиметровым прыжком
достиг фиолетовой зоны. Николай бросился за
ним.
Отдышавшись, они стали рядом и с любо-
пытством наблюдали за встревоженными мас-
сами протоплазмы на том месте, где еще со-
всем недавно находились сами. Роман Алек-
сандрович оторвал от стены несколько фио-
летовых гроздей и, держа их в руках, напра-
вился к арке выхода. Он шел неторопливо,
внимательно осматривая пещеру, и гигантские
микробы откатывались от него. А те из них,
которые не успели вовремя отступить, лопа-
лись или сморщивались.
— Вот выход богатейшей золотой жилы! —
воскликнул Николай, следующий за биологом.
Он поднял увесистый золотой самородок и
показал ученому.
Роман Александрович махнул рукой:
— Этого добра здесь предостаточно. Но мы
с вами, кажется, обнаружили великолепный
клад.
Он выше поднял фиолетовую гроздь.
— Если простейшие на Луне более высоко-
развиты, чем на Земле, то и враги их должны
быть во много раз сильнее. Я думаю, что яды,
которые выделяют эти фиолетовые существа,
в сотни раз сильнее известных нам антибио-
тиков. С их помощью мы, возможно, сумеем
справиться с такими болезнями, которые счи-
таются неизлечимыми.
Роман Александрович все так же неторопли-
во обходил одно отделение пещеры за дру-
гим. Он переступал через трупы простейших
и золотые самородки и думал о жизни, суще-
ствующей там, где ее и представить невозмож-
но, принимающей самые неожиданные формы,
заполняющей пространство и строящей гармо-
нию своих процессов во времени, прекрасной
в уродливом и сложной в простом.
Он шел с фиолетовой гроздью в руке, и чу-
довища лунной пещеры поспешно расступа-
лись перед ним...
41
РУУМ
ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ
Артур ПОРДЖЕС
Рисунки И. УШАКОВА
Перевод с английского
И. БЕРНШТЕЙН
ПРОЛОГ
Когда крейсер «Илкор» полу-
чил достаточный разгон и вышел
на орбиту Плутона, встревожен-
ный офицер явился к Командую-
щему.
— Превосходительство,— вино-
вато откашлялся он,— очэнь сожа-
лею, но вынужден доложить, что
по оплошности технического ра-
ботника на третьей планете нами
оставлен Руум типа Н-9 и с ним
все, что он успел собрать.
Треугольные глаза Командую-
щего затянулись пленкой, но, ког-
да он заговорил, голос его зву-
чал ровно:
— Как он был настроен?
— На максимальный радиус в
тридцать миль и на 160 футов,
плюс минус пятнадцать.
Несколько секунд стояла тиши-
на. Затем командующий прогово-
рил:
— Менять курс мы не можем.
Мы подберем Руум,. через не-
сколько недель на обратном пу-
ти. Я не хочу, чтобы с меня взы-
скивали стоимость такой дорогой
самозаряжающейся модели,— и
холодно добавил: — Проследите,
чтобы провинившееся лицо понес-
ло должное наказание.
Но на последнем этапе маршру-
та, в районе звезды Ригель, крей-
сер столкнулся с плоским, коль-
цеобразным рейдером; и когда
неизбежный огненный бой окон-
чился, оба корабля, полурасплав-
ленные, радиоактивные, начали
вращаться со своими мертвыми
экипажами вокруг звезды по мил-
лиардолетней орбите.
На Земле в это время был век
рептилий.
* *
*
Когда они вдвоем перетащили
на берег весь груз и Уолт вска-
рабкался в свой маленький гидро-
план, Джим Ирвин махнул ему
рукой.
— Не забудь опустить мое пись-
мо! — крикнул он.
— Опущу, как только призем-
люсь!— отозвался Уолт Леонард,
запуская мотор.— А ты смотри,
найди нам тут уран! Челе позарез
нужно новое месторождение. Это
будет целое состояние твоему сы-
ну и наследнику, а? — Белые зубы
Уолта сверкнули в улыбке.— И не
якшайся с медведями — можешь
их стрелять, но запугивать не
смей!
Джим скорчил рожу вдогонку
разгоняющемуся гидроплану, за
которым потянулся пенный след.
Но вот машина поднялась в воз-
дух. Джиму на минутку стало жут-
ко. Целые три недели ему пред-
стояло провести в одиночестве в
этой отрезанной от мира долине
среди Канадских Скалистых гор.
Если по какой-нибудь причине
гидроплан не вернется сюда на
ледяное синее озеро, ему оста-
нется только погибнуть. Даже если
хватит продуктов, все равно ни
один человек не сумеет пере-
валить через эти снежные хребты
и пашком проделать путь в сот-
ни миль по девственной скалистой
пустыне. Но что за чушь! Уолт
Леонард, конечно, вернется в на-
значенный срок, и от Джима за-
висит, чтобы их предприятие не
оказалось безуспешным. Если тут
в долине есть уран, в его распо-
ряжении двадцать един день, что-
бы его отыскать. Итак, за работу,
и нечего предаваться мрачным
предчувствиям.
Двигаясь с неторопливой точ-
ностью бывалого землепроход-
ца, Джим соорудил себе под ска-
лой шалаш. В разгар лета, притом
всего на три недели, ничего более
основательного и не требовалось.
Обливаясь потом под жарким
утренним солнцем, он все свои
припасы переволок сюда под ка-
менный навес, где они могли ле-
жать, надежно укрытые от дождя
непромокаемым брезентом и не-
досягаемые для крупных четверо-
ногих грабителей. Он сложил
здесь все, кроме динамита; его,
так же тщательно оградив от сы-
рости, он поместил в стороне,
ярдах в двухстах от шалаша. Толь-
ко дурак согласится спать там, где
лежит ящик с взрывчаткой.
Первые две недели промчались
незаметно, не принеся никаких
обнадеживающих находок. Оста-
лось еще одно только возможное
место и времени как раз, чтобы
его обследовать. И вот однажды
рано утром на исходе третьей
недели Джим Ирвин подготовился
к последней поисковой экспедиции
в северо-восточную часть доли-
ны, где он еще ни разу не был.
Он взял с собой счетчик Гейге-
ра. надвинул наушники, закрутил
их, чтобы обычные помехи не ме-
шали слушать, подхватил ружье и
отправился в путь, говоря себе,
что успех всех его поисков зави-
сит теперь от этой последней по-
пытки. Ружье у него было тяже-
лое, и тащить его было не слиш-
ком приятно, но канадские гриз-
ли — не такие существа, с которы-
ми можно безопасно встретиться
на узкой дорожке, с ними обычно
без кровопролития не разойдешь-
ся. Ему уже пришлось отправить
двоих на тот свет, хоть и жалко
их было ужасно, ведь крупных
медведей с каждым днем станови-
лось все меньше и меньше. Ружье
послужило ему также большим
подспорьем в нескольких других
неприятных случаях, когда до
стрельбы все же дело не доходи-
ло. Револьвер в овчинной кобуре
он оставил в шалаше под скалой.
Он шагал и насвистывал, потому
что ясный, прихваченный мороз-
цем воздух, ослепительный блеск
солнца на голубых ледяных полях
и хмельной запах лета — все на-
полняло радостью его сердце, да-
же несмотря на то, что как рудо-
искатель он оказался пока что
полным неудачником. Он плани-
ровал идти весь этот день, потом
тридцать шесть часов посвятить
обследованию нового участка, а
затем вернуться назад, так чтобы
поспеть к полудню, когда должен
прийти гидроплан. Ни еды, ни
питья он с собой не взял — не
считая аварийного пакета. Он без
труда сможет подстрелить в пути
кролика, а горные речки, которые
встречались ему по дороге, про-
сто кишели упругой радужной фо-
релью, какую теперь уже редко
когда встретишь в Штатах.
Джим шел все утро, по време-
нам испытывая приливы радост-
ной надежды, когда счетчик ожи-
вал и начинал потрескивать. Но
звуки тут же замирали. Ничего ра-
диоактивного в долине не было.
Очевидно, они ошиблись в выбо-
ре. Джим помрачнел. Им так нуж-
но было новое месторождение, в
особенности Уолту И его, Джи-
ма. жене — Челе, которая ждет
ребенка. Но ведь еще не все по-
теряно. Может быть, эти послед-
42
ние тридцать шесть часов — он
будет работать и ночью, если по-
надобится,— вознаградят его за
все. Он с легкой горечью поду-
мал о том, как в сущности было
бы неплохо, если бы хоть одно из
его начинаний увенчалось успе-
хом и он получил бы назад свои
деньги. На сегодняшний день ему
причиталось в разных местах без
малого восемь тысяч долларов.
Джим криво усмехнулся: что
проку во всех этих расчетах? Луч-
ше позаботиться о завтраке. Солн-
це и его собственный желудок го-
ворили ему, что воёмя приспело.
Он уже решил было вытащить
удочку и забросить ее в пенный
ручеек, как вдруг за круглым тра-
вянистым холмом ему открылось
такое зрелище, что он замер на
месте с широко разинутым ртом.
Словно какой-то предприимчи-
вый великан-мясник устроил здесь
под открытым небом огромную
бойню: перед Джимом аккуратно,
в три ряда, уходивших вдаль чуть
ли не до самого горизонта, лежа-
ло несчетное количество звериных
туш, И что это были за звери! Те,
что поближе, еще были обычные
олени, медведи, кугуары и горные
козлы,— видимо, каждой твари по
штуке,— но дальше в ряду лежали
странные, неуклюжие, бесфор-
менные косматые существа, а за
ними — целые шеренги пресмыка-
ющихся. Одного из них, самого
последнего в этом фантастиче-
ском ряду, Джим сразу узнал. Ну,
конечно же, у них в городском
музее стоял такой же, только
больших размеров и сформован-
ный из папье-маше по фрагмен-
там скелета.
Никаких сомнений быть не мо-
жет— это маленький стегозавр,
величиной с шотландского пони!
Потрясенный Джим медленно
шел вдоль ряда звериных тел, то
и дело останавливаясь и окидывая
взглядом эту чудовищную выстав-
ку. Нагнувшись, чтобы вниматель-
нее рассмотреть какую-то грязно-
желтую чешуйчатую ящерицу, он
вдруг заметил, что у нее дрогнуло
веко. И тут он понял, в чем дело.
Эти животные не убиты, они толь-
ко парализованы и чудесным об-
разом сохранены во времени. Пот
выступил у него на лбу. Сколько
лет прошью с тех пор, как в этой
долине разгуливали стегозавры?
Одновременно Джим заметил
еще одно любопытное обстоя-
тельство: все экспонаты этой чу-
довищной коллекции были при-
близительно одинаковых разме-
ров. Здесь не видно было, напри-
мер, ни одного действительно
крупного ящера. Ни одного тира-
нозавра. И, кстати сказать, мамон-
та тоже не было. Каждый экспо-
нат был примерно с овцу величи-
ной. «Что бы это могло озна-
чать?» — подумал Джим. Но в это
время кусты предостерегающе за-
шуршали.
Когда-то Джим Ирвин работал
с ртутью, и теперь ему на секун-
ду показалось, будто на поляну
выкатился кожаный мешок, напо-
ловину наполненный этим жидким
металлом, ибо загадочный сфери-
ческий предмет двигался с такой
же тяжеловесностью. Но он был
не кожаный, а то, что с первого
взгляда показалось Джиму омео-
зительными бородавками, при бо-
лее пристальном рассмотрении
скорее походило на функцио-
нальные патрубки какого-то дико-
винного механизма. Но что бы ни
представлял собой этот предмет,
у Джима почти не было времени
его рассмотреть, потому что уди-
вительный сфероид вь’двинул не-
сколько металлических трубок с
какими-то линзоподсбными утол-
щениями на концах, втянул их
назад и тут же покатился по на-
правлению к Джиму со скоростью
примерно пять миль в час. И по
его решительному ходу человек
понял, что механизм намерен при-
соединить его к своей страшной
коллекции Мертвоживущих экспо-
натов.
Джим вскрикнул, отскочил на
несколько шагов назад и сдернул
с плеча ружье. Забытый на Земле
Руум находился еще ярдах в три-
дцати от Джима; он двигался с
той умеренной, но неизменной
скоростью, которая делала это
ровное приближение гораздо бо-
лее ужасным, чем молниеносный
прыжок живого зверя.
Рука Джима взлетела к затвору
и с привычным проворством за-
гнала патрон. Он прижал к щеке
исцарапанный приклад и навел
мушку прямо на кожаный мешок.
Перед ним в ярком свете после-
полуденного солнца была отлич-
ная мишень. Мрачно усмехнув-
шись, он нажал спуск. Уж он-то
знал, что может сделать крупно-
калиберная обтекаемая пуля 'в
мельхиоровой рубашке с мягким
хвостом при скорости в 2700 фу-
тов в секунду. Ну, погоди! Верней
всего с такой дистанции она про-
буравит и расквасит в лепешку
эту мерзкую штуковину.
Вам! Знакомый толчок в пле-
чо. И-и-! Жалобный визг рикоше-
та. У Джима дух захватило. Сом-
нений не было. С расстояния все-
го в каких-нибудь двадцать ярдов
пуля из его тяжелого ружья от-
скочила от поверхности Руума.
Джим яростно дернул затвор. Он
выстрелил еще раз, потом еще и
опустил ружье, осознав всю бес-
смысленность такой тактики. Когда
Руум был от него в шести футах,
он увидел, как из бородавчатых
выступов высунулись блестящие
крючковатые щупальцы, держав-
шие полый, похожий на жало,
зонд. На острие повисла зелено-
ватая капля. Человек повернулся
и побежал.
Джим Ирвин весил ровно 149
фунтов.
Сначала он без труда вырвался
вперед. Руум видимо не способен
был увеличивать скорость. Но
Джим не обманывал себя на этот
счет. Ничто живое на земле не
способно выдержать ровный ход
со скоростью пяти миль в час
дольше, чем несколько часов. Че-
рез некоторое время, как легко
мог себе представить Джим, за-
гнанное животное либо набрасыва-
лось на своего неутомимого пре-
следователя, либо, если это бы-
ло какое-нибудь робкое существо,
вроде козы, начинало в слепой
панике описывать круг за кругом,
покуда не падало в изнеможении.
Только тем, кто мог летать, не
грозила опасность. А для любого
наземного животного исход был
предрешен: еще один экземпляр
для жуткой коллекции. Но для ко-
го предназначена эта коллекция?
Зачем? Почему?
На бегу Джим избавлялся от
лишних тяжестей. Красноэ солнце
было уже низко над горизонтом.
Что-то будет, когда наступит эта
ночь? Он нэ знал, следует ли вы-
бросить ружье; оно оказалось бес-
полезным против Руума, но Джим
был приучен не бросать оружия
до конца. С другой стороны, каж-
дый лишний фунт уменьшал его
шансы на победу в той ужасной
гонке, которая ему предстояла.
Логика подсказывала Джиму, что
понятия армейской чести не при-
менимы к такому состязанию; ни-
чего позорного не будет, если он
бросит бесполезное ружье. Он
решил, что расстанется с ним,
когда дело примет действительно
крутой оборот. А покамест он по-
весил его за плечо. Счетчик Гей-
гера он на бегу бережно поста-
вил на плоский камень, почти не
сбавив скорости.
Он знал наверняка только одно.
Это не будет отчаянным бегством
насмерть перепуганного кролика,
заканчивающимся визгливой капи-
туляцией. Это будет боевое от-
ступление, во время которого он,
Джим, прибегнет ко всем улов-
кам и приемам, каким он обучился
за свою полную опасных приклю-
чений жизнь.
Глубоко и размеренно дыша,
Джим широкими скачками мчался
вперед, зорко высматривая на хо-
ду, не встретится ли ему что-ни-
будь, что можно было бы исполь-
зовать в этом диком состязании.
К счастью, путь его шел по ред-
колесью; в кустарнике или чащо-
бе такой быстрый бег — его един-
ственное преимущество — был бы
просто невозможен.
Вдруг Джим замер на бегу —
он увидел выступ скалы, нависший
над долиной. Здесь можно было
кое-чем воспользоваться. Он
ухмыльнулся, припомнив малай-
скую ловушку, некогда спасшую
ему жизнь. Он вскарабкался на
пригорок и стал оглядывать тра-
вянистую долину. Вечернее солн-
це отбрасывало длинные тени, но
Джим без труда разглядел поза-
ди Руума, который по-прежнему
катился, словно тек, по его следу.
Некоторое время Джим следил
за ним со страшным волнением.
Все зависело от того, что он су-
меет увидеть. Так он и знал! Хотя
след человека во многих местах
вел не самым коротким и не са-
мым удобным путем, Руум, как
гончий пес, двигался точно по
следу своей жертвы. А отсюда
следовало очень многое, только
у Ирвина было не больше двена-
дцати минут на то, чтобы восполь-
зоваться новыми сведениями.
Нарочно волоча ноги, Ирвин
проложил отчетливый след под
скалой и дальше ярдов на десять.
Затем он вернулся назад, аккурат-
но ступая на отпечатки собствен-
ных ступней, остановился под на-
висшей скалой и, подпрыгнув,
вскарабкался вверх.
Выхватив из-за пояса свой боль-
шой армейский нож, он начал ли-
хорадочно, но со знанием дела
копать грунт у основания скалы.
Каждые несколько минут, обли-
ваясь потом от нетерпения и
усталости, он делал попытку по-
шатнуть плечом нависший камень.
Наконец, камень чуть поддался.
Джим сунул нож обратно в нож-
ны и присел на корточки позади
скалы, с трудом переводя дыха-
ние, и в это время вдали, перева-
лив через пригорок, показался
Руум.
Джим следил за приближением
серого сфероида и старался за-
глушить свое громкое, со всхли-
пыванием, дыхание. Правда, до
сих пор эта дьявольская машина
предпочитала руководствоваться
его следом, но черт его знает, ка-
кие еще чувства может пустить
она в ход. В ее распоряжении
была безусловно целая батарея
различных инструментов. Он при-
таился за камнем, чувствуя, что
каждый нерв у него натянут, как
струна.
Но в поведении Руума не замет-
но было никаких перемен; словно
вынюхивая след своей жертвы,
удивительный шар подкатился
прямо под каменный выступ. В то
же мгновение Ирвин надсадно
крякнул и всем телом с размаху
навалился на качающийся камень.
Тяжелая глыба рухнула прямо на
Руума. Пять тонн скальной породы
обрушились с высоты двенадцати
футов.
Джим спустился вниз, стал под-
ле огромного камня, недоуменно
покачивая головой.
— Укокошил,— хрипло прого-
ворил он и пнул камень.— Ха! Мы
с Уолтом еще, может, выручим
доллар-другой с твоего мясного
рынка. И вся эта экспедиция еще
окажется успешной. Ну, можешь
нажиться у себя в преисподней,
откуда ты пришел!
Но тут глаза у него полезли на
лоб. Он отскочил в сторону.
Огромная каменная глыба сдви-
нулась! Пятитонная масса медлен-
но сползала с места, бороздя зем-
лю острым ребром. Потом край
глыбы стал приподниматься, и от-
туда показалась сеоая выпуклость.
Глухо вскрикнув, Джим Ирвин по-
шатнулся и пустился бежать.
Он целую милю бежал обратно
по следу. Потом остановился и по-
глядел назад. От упавшей скалы
отделилась черная точка. Она дви-
галась так же неторопливо, так
же равномерно и неотвратимо,
как и прежде; она двигалась по
направлению к нему. Джим тя-
жело опустился на землю и спря-
43
тал лицо в исцарапанных грязных
ладонях.
Но приступ отчаянья длился не-
долго. Ведь он все же добился
двадцатиминутной передышки.
Джим лег на землю, постарался
расслабить все мышцы и, вытащив
мз кармана плоский пакет с ава-
рийным запасом, съел, торопливо,
но тщательно пережевывая, не-
много пеммикана, печенья и шо-
колада. Потом несколько глотков
студеной воды из ручейка, и вот
он уже снова почти готов про-
должать свою фантастическую
борьбу за жизнь. Но прежде все-
го он проглотил одну из трех
таблеток бензедрина, которые у
него были с собой на случай фи-
зического перенапряжения. Когда
Руум был от него еще примерно
в десяти минутах пути, Джим
Ирвин снова пустился бежать раз-
меренной рысцой, чувствуя при-
лив свежих сил и бодрой готовно-
сти перебороть глубокую уста-
лость, гнездящуюся в его теле.
После пятнадцати минут бега
он поравнялся с отвесной скалой,
возвышавшейся на тридцать футов
над долиной. Подступы к ней с
обеих сторон были очень затруд-
нены — овраги, заросшие колючим
кустарником и усеянные по скло-
нам острыми камнями. Если
Джиму удастся вскарабкаться на
эту скалу, Руум должен будет
сделать тут большой крюк, и
Джим тогда выиграет несколько
минут.
Он поднял голову. Огромное
пурпурное солнце уже почти ка-
салось горизонта. Времени терять
было нельзя. Ирвин не был спе-
циалистом-скалолазом, но прин-
ципы этой техники были ему из-
вестны. Осторожно, используя
каждую трещину, малейший вы-
ступ и едва заметное углубление,
он стал карабкаться вверх. Сам
того не подозревая, он прибег к
испытанному приему прирожден-
ных горцев — «текучему шагу»,
когда человек, почти не задержи-
ваясь на упорах, передвигается
ритмическими перебежками.
Как раз, когда он добрался до-
верху, к подножью скалы подка-
тил Руум.
Джим отчетливо понимал, что
должен бежать дальше, пока еще
не стемнело, не теряя ни одной
отвоеванной бесценной секунды.
Но любопытство и надежда заста-
вили его задержаться. Он поклял-
ся себе, что пустится бежать со
всех ног, как только убедится, что
его преследователь пошел в об-
ход. А потом вдруг эта штукови-
на вовсе откажется от дальней-
шей погони? Тогда он сможет
прямо тут же лечь и уснуть
Уснуть! Его тело жаждало сна.
Но Руум не пошел в обход. Он
помешкал у подножья скалы все-
го несколько мгновений. Затем на
поверхности его открылось не-
сколько выпуклых отверстий и от-
туда высунулись металлические
стержни. Один из них, с линзами
на конце, стал, раскачиваясь, по-
дыматься в воздух. Слишком позд-
но Джим попятился от края ка-
менного обрыва! Механизм заме-
тил его.
Все трубки тут же были втяну-
ты обратно, и вместо них в воздух
в кроваво-красных отблесках за-
ходящего солнца стал поднимать-
ся еще один стержень. Он тянулся
туда, где прятался человек. Перед
самым носом у завороженного
Джима показался загнутый крюч-
ком конец стержня и крепко вце-
пился в край скалы.
Джим вскочил на ноги. У него
на глазах блестящий стержень на-
чал укорачиваться, подымая квер-
ху Руума, который быстро втяги-
вал его нижний конец. Кожаный
шар уже оторвался от земли.
Джим громко выругался и, не от-
водя взгляда от цепкого железно-
го крюка, занес над ним свою тя-
желую от усталости ногу.
Но он так и не ударил. Опыт
подсказал ему, что этого не сле-
довало делать. Ему не раз случа-
лось видеть, как в свалке побеж-
денным оказывался тот, кто, не
подумав, пускал в ход сапоги. Со-
всем ни к чему было касаться хо-
тя бы подошвой совершенных
орудий Руума. Вместо этого Джим
схватил длинную сухую палку,
подсунул конец под крюк и стал
давить.
Раздался треск, в воздухе сверк-
нул ослепительно-белый кружев-
ной разряд, и даже через сухое
дерево Джим почувствовал мо-
гучий всплеск энергии, раздро-
бивший конец палки. Вскрикнув от
боли, он выронил задымившуюся
деревяшку и, потирая пальцы, от-
скочил назад, задыхаясь от бес-
сильной ярости. Он уже было
снова бросился бежать, но потом
остановился, ухмыльнулся и угро-
жающе сдернул с плеча ружье,
Черт возьми! Недаром он все-та-
ки волок столько времени эту ад-
скую тяжесть — хоть она и иско-
лотила ему все ребра. Вот теперь
он отправит Руум прямехонько
куда следует!
В свете гаснущего дня Джим
опустился на колени, прицелился
в крюк и выстрелил. Руум с глу-
хим, липким стуком шлепнулся
под скалой на землю. Джим из-
дал торжествующий вопль. Тяже-
лый заряд натворил тут такого, че-
го Джим даже и не ожидал. Он не
только отбил железный коготь
Руума, но вышиб также в скале
большую выемку, так что круг-
лому кожаному чудищу нелегко
будет теперь уцепиться в этом
месте.
Он поглядел вниз. Так и есть:
Руум валялся у подножья скалы.
Джим Ирвин хмыкнул. Пусть те-
перь Руум зацепляет крюк за
скалу — Джим каждый раз будет
сшибать этот крюк выстрелом.
В кармане у него было довольно
патронов, и до восхода луны, пока
темно, он сможет для верности
высовывать дуло ружья вперед,
к самой мишени. А дьявольская
эта штуковина — что бы она собой
ни представляла,— очевидно была
достаточно разумной, чтобы не
вести бой при таких безнадежных
для себя обстоятельствах. Рано
или поздно она вынуждена будет
пойти в обход. И тогда, может
быть, Джиму удастся, воспользо-
вавшись темнотой, скрыть свой
след.
Но тут дыхание у Джима пере-
хватило, так что даже слезы вы-
ступили на глаза: внизу в полу-
тьме флегматичный грузный сфе-
роид выпустил три стеожня с крю-
ками на концах и, раздвинув ве-
ером. равномерно тянул их квео-
ху. Одновременно — с безупреч-
ной точностью — три когтя вцепи-
лись в край скалы на расстоянии
примерно в четыре фута друг от
друга.
Джим Ирвин рванул ружье к
плечу. Ну, что ж. Это будет вроде
как состязание по скоростной
стрельбе в Беннинге. Правда, в
Беннинге от вас не требовалось,
чтобы вы давали хорошие резуль-
таты в темноте...
Первым же выстрелом он уго-
дил точно в цель. Взбив облако
каменной пыли, пуля сшибла край-
ний левый крюк со скалы. Второй
выстрел оказался почти столь же
удачным: острый край скалы был
раздроблен, и средний крюк со-
скользнул прочь. Но когда Джим
поворачивался, чтобы прицелиться
в третий, он увидел, что дело без-
надежно.
Первый крюк был уже снова на
прежнем месте. Как бы метко
Джим ни стрелял, по крайней ме-
ре, один стержень все время бу-
дет прицеплен к скале, и Руум бу-
дет подтягиваться кверху.
Джим повесил бесполезное
ружье дулом книзу на чахлый куст
и побежал прочь в сгущающийся
мрак. Единственное, на что он мог
еще положиться, это упругие
мышцы — плод многолетней тре-
нировки. Но что проку? Куда бе-
жать? На что рассчитывать? Есть
ли на свете хоть что-нибудь, спо-
собное остановить этот проклятый
механизм у него за спиной?
И тут он вспомнил про динамит.
Постепенно меняя направление,
измученный человек бежал теперь
в сторону своего лагеря на бере-
гу озера. Над головой у наго
ярко сияли звезды, освещая доро-
гу. Джим потерял ощущение вре-
мени. Вероятно, он поел на бегу,
потому что голода он не чувство-
вал. Может быть, удастся закусить
у себя в шалаше... да нет, неког-
да будет... тогда принять таблетку
бензедрина. Впрочем, нет, таб-
летки все кончились, а высоко в
небе стояла светлая луна, а за
спиной — совсем близко — слыш-
но было движение Руума.
То тут, то там из чащи на него
глядели фосфоресцирующие зве-
риные глаза, а один раз, перед
самым рассветом, из подлеска до-
неслось брюзгливое ворчанье по-
тревоженного гризли.
Несколько раз в течение ночи
его жена Челе вставала перед ним
с распростертыми руками. «Бе-
ги!— задыхаясь, кричал он ей.—
Беги! Тебе удастся спастись! Ведь
он не может преследовать двоих!»
Тогда она поворачивалась и бежа-
ла легкими шагами рядом с ним.
Но когда Ирвин, шумно дыша, бе-
жал по поляне, Челе растаяла в
лунном свете, и он понял, что ее
здесь вовсе и не было.
Вскоре после восхода солнца
Джим Ирвин добежал до озера.
Руум был совсем близко, слышно
было, как он движется по следу.
Джим пошатнулся, глаза у него
закрылись. Он легонько стукнул
себя кулаком по носу. Глаза от-
крылись и он увидел взрывчатку.
При виде перепачканных в та-
воте шашек динамита сонливость
Ирвина как рукой сняло.
Он заставил себя успокоиться и
стал тщательно обдумывать, что
делать дальше. Шнур? Нет. Оста-
вить на тропе динамит со шнуром
и рассчитать момент взрыва с точ-
ностью до секунды, когда пройдет
Руум, невозможно. Пот струился у
Джима по спине и бокам, вся
одежда на нем взмокла. Думать
было трудно. Он должен вызвать
взрыв на расстоянии, и взрыв дол-
жен произойти точно в тот мо-
мент, когда Руум приблизится
вплотную. Но Ирвин не решался
использовать длинный шнур. Ско-
44
рость сгорания у наго недостаточ-
но равномерна. Как тут рассчи-
таешь? Тело Джима Ирвина все
обмякло, подбородок стал опу-
скаться на тяжело вздымавшуюся
грудь. Тогда он рывком вскинул
голову, отступил на шаг назад —
и увидел свой револьвер, который
висел под навесом, где он его
оставил.
Его провалившиеся глаза заго-
релись.
С лихорадочной поспешностью
он схватил наполовину заполнен-
ный ящик с динамитными шашка-
ми, ссыпал туда весь свой запас
патронов и перемешал эту
дьявольскую смесь. Затем вернул-
ся, описав дугу, на свой след и
осторожно поставил ящик со всем
содержимым прямо на тропе.
Операция эта была рискован-
ной — динамит мог взорваться в
любую минуту — но Джиму было
наплевать. Пусть лучше его разне-
сет на клочки взрывом, чем оста-
ваться навеки живой, но парали-
зованной тушей в мясном ряду
Руума. Обессилевший Ирвин едва
успел присесть за грудой камней
ярдах в двадцати от ящика с ди-
намитом, как на пригорке в пя-
тистах ярдах от него показался
его неутомимый преследователь.
Джим припал к земле и увидел
прямо у себя перед глазами вер-
тикальную щель между камнями.
«Как раз, что надо»,— словно в
тумане подумал он. Через эту
щель он сможет выстрелить в
ящик с динамитом, не покидая
своего укрытия. Впрочем, какое
уж это укрытие, когда дьяволь-
ская мешанина взорвется всего в
каких-нибудь двадцати ярдах...
Лежа на животе, он вытянулся
во всю длину. Руум катился все
ближе и ближе. Молот усталости
колотил по голове. Господи! Ког-
да он в последний раз спал? Он
лежит сейчас впервые за много
часов. Часов? Ха! Не часов, а дней.
.Мышцы у него онемели, стянутые
в горячие, пульсирующие угли.
Потом он почувствовал, что спину
ему пригревают утренние солнеч-
ные лучи, успокаивающие, теплые,
ласковые... Нет! Если ты сдашь
сейчас, если ты заснешь, не ми-
новать тебе, Джим Ирвин, жуткой
коллекции живых трупов. Немею-
щие пальцы сжали револьвер. Он
не заснет! Если и теперь ничего
не получится, если Руум и взры-
вом не уничтожить — у Джима
еще будет время всадить себе
пулю в лоб.
Он поглядел на блестящий ре-
вольвэр, потом перевел взгляд на
свою безобидную с виду ловушку,
лежавшую на пути Руума. Если он
не прозевает —а он не прозева-
ет— Рууму не уцелеть. Какое там!
Джим немного ослабил мышцы,
словно чуть-чуть уступил нежным
настояниям солнечного тепла. Где-
то над ним негромко свистнула
какая-то птаха, в озере плеснула
рыба.
Вдруг его словно вырвало из
сладкого полузабытья. О черт!
Надо же, чтобы именно сейчас на
тропу умудрился выбраться досу-
жий гризли. К его грабительским
услугам весь лагерь Ирвина, а глу-
пый медведь, сопя и принюхи-
ваясь, топчется вокруг динамита!
Лохматый Зверина настороженно
обнюхал ящик, потыкал носом
туда-сюда, брюзгливым ворча-
нием выражая глубокое неудо-
вольствие по поводу враждебного
ему человеческого запаха. V Ир-
вина перехватило дыхание. Патро-
ны взрываются от малейшего при-
косновения. А стоит взорваться
одному патрону...
Гризли поднял голову над ди-
намитом и сипло зарычал. Ни
странного ящика, ни враждебно-
го человеческого запаха для него
больше не существовало. Его сви-
репые маленькие глазки впились
в приближающийся сфероид, ко-
торый грузно перекатывался ему
навстречу и был уже не далее
как в сорока футах от ящика.
Джим Ирвин чуть слышно рас-
смеялся. До того, как он увидел
Руума, единственным, что внушало
ему страх, был североамерикан-
ский медведь гризли. И вот те-
перь— почему, черт возьми, он
так спокойно за ним наблюдает? —
у него на глазах происходит
столкновение между двумя ужа-
сами его жизни, а он смотрит и
смеется! Джим покачал головой и
почувствовал, что боковые шейные
мышцы у него страшно болят. Он
снова поглядел на револьвер, а
потом перевел взгляд на ящик с
динамитом. Сейчас из всего на
свете для него реально существо-
вали только эти две вещи.
Футах в шести от медведя
Руум остановился, все еще охва-
ченный этим нелепым ощуще-
нием нереальности, Джим Ирвин
опять поймал себя на досужей
мысли: «Что же это все-таки за
машина? откуда она взялась?»
Между тем гризли грозно поднял-
ся на задние лапы — живое воп-
лощение кровожадной свирепости.
Убийственные белые клыки сверк-
нули между красными губами. Но
Руум деловито пустился мимо зве-
ря. Медведь, рыча, загородил до-
рогу. Могучей лапой, украшенной
черными когтями, более острыми
и крепкими, чем стальные серпы,
он нанес Рууму сокрушительный
удар, способный выпотрошить но-
сорога. Только пыль посыпалась
с кожаного бока. Руум оказался
отброшенным на несколько дюй-
мов назад. Он замер на мгнове-
ние, а затем все с той же жуткой
невозмутимостью, описав неболь-
шую дугу, покатился вперед, не
обращая на медведя ни малейше-
го внимания.
Но владыка лесов вовсе не на-
мерен был помириться на ничей-
ном результате. С удивительным
проворством, которого гак боя-
лись индейцы, испанцы, францу-
зы и англоамериканцы с самого
того раза, как кто-нибудь из них
впервые встречался с представи-
телем этого вида, гризли повер-
нулся, сделал изящное па в сто-
рону и обхватил лапами Руума. Со-
крушительные косматые объятия
сомкнулись, облитая слюной,
оскаленная морда коснулась се-
рой кожаной поверхности. Ирвин
привстал. «Давай, давай!» — хрип-
ло крикнул он грузному зверю. В
то же время в голове у него мель-
кнула мысль: нелепая картина —
деревенский дурачок борется с
мячом.
Но тут на фоне серой шкуры
что-то сверкнуло серебристым
металлическим блеском. Королев-
ский рык внезапно перешел в жа-
лобный вой, клокочущий хрип, и
вот огромная, чуть не тысячекило-
граммовая туша повалилась в су-
дорогах, охваченная ужасом и му-
ками смерти,— горло ее было
располосовано надвое. Джим Ир-
вин увидел, как в серый сфероид
втянулось окровавленное лезвие,
оставив на его пыльной поверхно-
сти ярко-красную полосу.
А Руум двинулся дальше, мимо
звериного трупа, неотвратимо,
бесстрастно катясь по следу че-
ловека, словно ничего, кроме это-
го следа, для него не существова-
ло на свете. «Ну, что ж, ладно,
детка,— Джим, усмехнувшись, кив-
нул в сторону мертвого гризли,—
это будет местью за тебя, за тебя
и за Челе, и за... за всех нас, про-
стых бессловесных животных...
Тьфу, вот дурак, очнись»,— обру-
гал он себя. Он прицелился в ди-
намит. Очень спокойно, очень
осторожно Джим Ирвин нажал
спуск револьвера.
Все произошло очень быстро.
Сначала звук. Затем гигантские ру-
ки подняли его от земли, подер-
жали и опустили. Джим грохнулся
оземь, лицом прямо в крапиву, но
боли не почувствовал — ему было
все равно. Запомнилось только, что
птицы перестали петь. Потом в не-
скольких ярдах от него в траву
мягко шлепнулось что-то тяжелое.
Потом наступила полная тишина.
Ирвин поднял голову... так спо-
кон веков поступают в подобных
случаях люди. На теле у него жи-
вого места не было. Он припод-
нял ноющие плечи и увидел... ог-
ромную дымящуюся воронку. И
еще он увидел в десятке шагов
от себя белесый — потому что его
припудрило каменной пылью —
Руум.
Шар лежал под высокой краси-
вой сосной. Джим смотрел на не-
го и вяло думал о том, пройдет
ли у него когда-нибудь звон в
ушах, и вдруг у него на глазах
Руум выкатился из-под сосны и
двинулся в его сторону.
Револьвер! Ирвин пошарил ру-
кой — револьвера не было. Видно,
упал где-то в стороне. Тогда он
попробовал молиться, но никак не
мог начать молитву. Вместо этого
в голова у него крутились идиот-
ски» слова: «Моя сестра Этель не
знает, как пишется Навуходоносор,
моя сестра Этель..»
Руум был уже на расстоянии од-
ного фута. Джим закрыл глаза.
Он почувствовал, как холодные
металлические пальцы коснулись
его, схватили, подняли. Его обмяк-
шее тело бессильно повисло в не-
скольких дюймах над землей. Со-
дрогаясь, Джим ждал, чтобы ужас-
ный шприц впрыснул ему зеленую
жидкость. Перед плотно закрыты-
ми глазами у него промелькнула
желтая, морщинистая морда яще-
ра с дергающимся веком.
Но Руум равнодушно — ни гру-
бо, ни осторожно — положил его
обратно на землю. Когда он через
несколько секунд открыл глаза,
шар мерно катился прочь. Джим
поглядел ему вслед и сухо всхлип-
нул.
Ему показалось, что прошло все-
го несколько мгновений, когда
раздался стрекот мотора. Джим
открыл глаза и увидел Уолта Лео-
нарда, склонившегося над ним.
Уже в самолете, на высоте пяти
тысяч футов над долиной, Уолт
вдруг расхохотался и шлепнул его
ладонью по спине:
«Джим, а я все-таки смогу ку-
пить вертолет, отличный, четырех-
местный! — крикнул он.— Ей-богу,
ведь если мы и вправду прихва-
тим из этого музея, когда сторож
отлучится, парочку доисторических
ящеров и прочих дивностей, уче-
ные заплатят нам кучу денег».
Запавшие глаза Джима посвет-
лели.
— А что, это мысль,— согла-
сился он. Потом горько доба-
вил:— Я бы мог спокойно спать у
себя в постели, вместо того, чтобы
бегать столько времени. Видно,
этому чертову мешку я и не ну-
жен был вовсе. Может, он хотел
только узнать, почем я платил за
свои брюки? Только тронул меня
и тут же отпустил. А я-то, госпо-
ди, как я бежал!
— М-да,— сказал Уолт.— Непо-
нятная история. После такой
скачки.
—...Но ты молодец, парень! —
Он искоса поглядел на заострив-
шееся лицо Ирвина.— Этот мара-
фон стоит тебе немало. Ты, не-
бось, потерял в весе фунтов де-
сять, а то и больше.
45
НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ
И. НЕЧАЕВ
Рисунки М. РАБИНОВИЧА
Не так давно в одной из популярных англий-
ских газет была напечатана статья под интри-
гующим заголовком «Белый карлик». Автор
этой статьи, английский военный корреспондент
Бэдбюри, обслуживает части британских воен-
но-воздушных сил, наносящих частые визиты
немецким военнопромышленным объектам.
Читатели, привыкшие к репортажу Бэдбюри
о действиях тяжелых бомбардировщиков над
Германией, на этот раз были немало удивлены,
так как в статье «Белый карлик» речь шла о
событиях, имеющих большую давность и ни-
сколько не связанных с операциями королев-
ских военно-воздушных сил.
Впрочем, примечание к статье известного
кембриджского физика объясняло читателям,
что редакция газеты не без умысла возвраща-
лась к истории, как бы подчеркивая актуаль-
ность очень важной научной проблемы, затро-
нутой в статье «Белый карлик».
Счастливый случай свел нас с Бэдбюри и его
другом — британским военным летчиком май-
ором X. Последний уверял, что историческое
откровение Бэдбюри появилось в результате
успешных операций английских бомбардиров-
щиков над Эссеном. Бэдбюри лично наблюдал,
как многотонные бомбы кромсали и поднимали
на воздух заводы, и после возвращения на
аэродром имел неосторожность воскликнуть:
«Ах, если бы здесь был бедняга Крейбель, он
получил бы почти полное удовлетворение!»
Заинтересованный этой фразой, майор X.
упорно вызывал Бэдбюри на откровенность и,
когда это ему удалось, впоследствии уговорил
его выступить со своими воспоминаниями в пе-
чати.
германских войск на территории Чехословакии.
На столе он увидел письмо и по почерку сра-
зу же угадал, что оно было написано его дру-
гом, известным ученым Иосифом Крейбелем,
чьи работы упоминались наряду с открытиями
знаменитого физика Резерфорда.
Воспользовавшись возможностью лично по-
беседовать с Бэдбюри и майором X., а также
руководствуясь статьей «Белый карлик», нам
удалось почти во всех деталях восстановить
события, свидетелем которых был Бэдбюри,
послужившие основанием для редакции англий-
ской газеты опубликовать воспоминания своего
корреспондента.
Это было в тот день, когда весь мир был по-
трясен очередным актом чудовищной агрес-
сии, совершенным гитлеровской Германией.
Вооруженные до зубов полчища нацистов на-
рушили границы Чехословакии и один за дру-
гим захватывали города и села маленького
свободолюбивого государства.
Буквально накануне этого мрачного в исто-
рии человечества дня Бэдбюри, так же как и
другие иностранные корреспонденты, был под
впечатлением трагического происшествия, глу-
боко взволновавшего всю общественность го-
рода П.: известный изобретатель инженер
Истер, в частности успешно работавший над
повышением стойкости броневой стали, был
найден умерщвленным в своей лаборатории.
Еще не были распутаны нити этого тяжелого
преступления, как новая мрачная сенсация
отодвинула на задний план все события дня.
Теперь уже никто не интересовался печаль-
ной участью инженера Истера; внимание всего
мира было приковано к судьбе маленького го-
сударства, ставшего жертвой разбойничьей аг-
рессии нацистской Германии.
В полдень Бэдбюри вернулся домой. До это-
го он несколько часов провел на телеграфе,
сообщая своей газете информацию о движении
Последние несколько недель Крейбель вел
образ жизни затворника, и Бэдбюри был очень
удивлен, что его друг дал о себе знать.
Вскрыв конверт, Бэдбюри прочел лаконич-
ную записку, в которой Крейбель настойчиво
просил немедленно же приехать к нему в ла-
бораторию.
«Могу вас заверить,— писал Крейбель,— что
вы нисколько не пожалеете о своем визите,
ибо ваши профессиональные чувства будут
удовлетворены в полной мере.»
Через несколько минут Бэдбюри вошел в
резиденцию ученого. Помещение, в котором
находилась лаборатория Крейбеля, пребывало
в хаотическом состоянии. Битая посуда, измери-
тельные приборы, обрезки металла усеивали
пол и столы. Среди этого раззора за запер-
той металлической дверью стоял Крейбель и
в полном одиночестве при спущенных шторах
сжигал в вытяжном шкафу бумаги. Напротив,
в углу, пылала нестерпимым жаром вертикаль-
ная электрическая печь. Огненный ручей вы-
текал из нее снизу по желобу и, застывая,
превращался в странную смесь из стекла и
металлов.
— Рад, что вы приехали, Бэдбюри,— сказал
Крейбель. — Еще минута, и вы бы меня здесь
уже не нашли: я собираюсь бежать. Видите, я
расплавляю свои аппараты, уничтожаю следы...
Он произнес все это скороговоркой, не по-
дав Бэдбюри даже руки. Движения его были
торопливы, но лицо невозмутимо, как всегда.
Покончив с бумагами, он заспешил к печи,
снял огнеупорную крышку и, защищая лицо
рукой, заглянул в раскаленное жерло.
— Теперь все! Едемте! — сказал он Бэдбюри,
стоявшему в выжидательной позе у двери.—
Мне останется еще только один короткий ви-
зит, который, впрочем, и вам, наверное, будет
интересен. А затем мы сможем поговорить.
Они спустились вниз, к машинам, почти бе-
гом. Крейбель, хотя и шел налегке, неся на ру-
ке только дорожную куртку, заметно запы-
хался. Его ассистент, или секретарь, по его зна-
ку бросился тотчас же в лабораторию, едва
они вышли оттуда. Вскоре он появился с не-
большим чемоданом и поставил его в автомо-
биль своего шефа. Бэдбюри поразило, что этот
сильный с виду молодой человек на ходу ка-
чался и изгибал туловище, как будто он волок
непосильную тяжесть. Лицо его побагровело,
на шее вздулись жилы.
«В чемодане — золото! — догадался Бэд-
бюри.— Ай-да Крейбель!»
Они быстро миновали рабочие кварталы,
прилегавшие к заводу, и поднялись в тихий
зеленый пригород, растянувшийся на склоне
огромного холма. Здесь, в парке, стоял домик
Истера. Молчаливая экономка открыла им
двери. Истер был холостяком, и теперь в его
доме царило безмолвие могилы.
Черный труп лежал еще на том самом мес-
те, где его обнаружили накануне. Бэдбюри
стало немного не по себе, когда он увидел это
искаженное мертвое лицо, судорожно сжатые
кулаки... А Крейбель присел над мертвецом и
стал с силой давить на его пальцы, пытаясь их
разжать. Бэдбюри передернуло.
— Приходили сегодня из полиции? — спро-
сил Крейбель экономку.
— Нет,— о’ветила она.— Со вчерашнего ве-
чера никого не было. Они говорят: «Нам сей-
час не до покойников. Хороните его, и дело с
концом». В четыре часа его отвезут в кремато-
рий.
Крейбель резко выпрямился.
ИЗ ИСТОРИИ НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ
— В крематорий?! — вскричал он.— Этого
нельзя допустить никоим образом! Весь го-
род взлетит на воздух!
Было ли это шуткой? Бэдбюри не успел да-
же вдуматься в смысл услышанной им неле-
пой фразы. Новое движение Крейбеля вдруг
отвлекло его внимание.
Внезапно подскочив к окну, Крейбель же-
стом подозвал англичанина к хебе. Из окна
открывался вид на весь город, лежавший в
котловине. По ту сторону его, на возвышенно-
сти, Бэдбюри заметил какую-то темную дви-
жущуюся массу; она шевелилась на дороге,
спускавшейся в город.
— Немцы! — сказал Крейбель.— Германская
моторизованная колонна...
Несколько секунд он молча смотрел впе-
ред, о чем-то размышляя. Потом решительно
отошел от окна и снова нагнулся над трупом.
— Вот что, Бэдбюри,— сказал он:—помо-
гите-ка мне разжать ему руку. Объяснения
после. Сейчас дорога каждая секунда. Поверь-
те, так нужно.
Преодолевая брезгливость, Бэдбюри при-
коснулся к ледяной руке мертвеца. С полми-
нуты они оба возились над ним, пытаясь рас-
крыть его окоченелый кулак, но это было вы-
ше человеческих сил.
— Хорошо,— произнес Крейбель.— Остает-
ся один выход: повезем его с собой. Я сам
его похороню, слышите,— сказал он обраща-
ясь к экономке.— Но никому ни слова об
этом!
— Делайте так, как вы считаете нужным,—
ответила женщина.— Я знаю, вы не поступи-
те дурно с телом господина Истера.
Но труп почти невозможно было сдвинуть
с места. Он был тяжел, как свинцовая глыба.
Напрягая все усилия, с огромным трудом они
вытащили его в переднюю. Еще труднее было
завернуть его в штору, которую Крейбель со-
драл в коридоре. Когда они приподнимали
тело, Бэдбюри почувствовал, что у него обры-
ваются все внутренности: труп весил, по мень-
шей мере, втрое больше нормального чело-
века!
На улице не было ни души.
— Теперь на аэродром! — сказал Крей-
бель, когда они управились с мертвецом.—
Если вы полетите со мной, вы услышите вели-
чайшую сенсацию, которую когда-либо слы-
шал журналист. О своей машине не беспокой-
тесь — ее доставят в больницу.
Англичанин молча кивнул головой. Его на-
чинала интриговать эта почти кинематографи-
ческая ситуация.
На заводском аэродроме их ждал самолет,
готовый к отлету. Пока механики заводили мо-
тор и запускали пропеллер, они перетащили
труп в самолет. Затем Бэдбюри пролез в ка-
бину и уселся. Непрерывная гонка на автомо-
биле и эта возня с мертвецом утомили его.
Он с нетерпением ожидал подъема в воздух,
чтобы узнать наконец, зачем он понадобился
Крейбелю. «Похоже на детективный роман,—
думал он.—-. Похищаем трупы, бежим с чемо-
даном золота...»
Крейбель, переодевавшийся у своего авто-
мобиля, подозвал механика и велел ему
убрать из-под колес самолета деревянные ко-
лодки. Затем он аккуратно натянул большие
пилотские перчатки и сам направился к са-
молету. Пропеллер уже вертелся, поднимая на
невысокой траве аэродрома мелкие торопли-
вые волны.
Вдруг Бэдбюри подскочил на своем сиденье
и испуганно замахал рукой. Крейбель обернул-
ся. По шоссе от завода мчалась кавалькада се-
рых машин — броневик, грузовики с солдата-
ми, несколько легковых автомобилей. Далеко
вперед вырвался мотоцикл. Как пуля, проско-
чил он в ворота аэродрома и в мгновение ока
очутился у самолета.
Мотоциклист — полный немец в черной
форме со свастикой на рукаве — еще на ходу
закричал, стараясь пересилить шум мотора:
— Мне нужен доктор Крейбель! Бы —
Крейбель?
— Я,— спокойно ответил Крейбель.
— Следуйте за мной: вы арестованы!
— Кем?
— Тайной государственной полицией Гер-
манской империи — гестапо...
— Я нахожусь на территории независимой
республики,— сказал Крейбель, пожимая пле-
чами,— и не признаю здесь никаких гестапо.
Автор рассказа «Белый карлик» И. Нечаев в довоенные годы работал в редакции жур-
нала «Знание—сила». Незадолго до войны он написал книгу «Рассказы об элементах»,
получившую широкое признание в нашей стране и за границей. «Белый карлик» — по-
следнее произведение И. Нечаева, погибшего смертью храбрых в боях с фашистскими
захватчиками в годы Великой Отечественной войны.
Он повернулся к немцу спиной и ша.нул
к самолету.
Полицейский соскочил с мотоцикла и грубо
схватил доктора за рукав:
— Я приказываю вам следовать за мной!
Все, что произошло затем, промелькнуло
перед Бэдбюри с потрясающей быстротой, не-
реально и ярко, как при вспышке молнии.
— Не валяйте дурака, господин гестапо! —
сказал Крейбель и сильно толкнул немца.
Тот с перекошенным от злобы лицом вы-
хватил маузер и, ощерясь, в упор — Бэдбюри
почувствовал, как у него останавливается
сердце,— выпустил все заряды в грудь док-
тора. Крейбель хладнокровно смотрел, как в
его тело всаживают пули, тряхнул головой и
не спеша влез в кабину. Оттуда он помахал ру-
кой ошеломленному агенту, дал газ и поднял
самолет в воздух. На подъеме видно было, как
вся серая кавалькада несется к месту взлета,
где неподвижно стоял с вытаращенными гла-
зами и разинутым ртом представитель тайной
государственной полиции Германии.
Не в силах произнести ни одного слова,
Бэдбюри с суеверным ужасом смотрел на док-
тора, деловито управляющего самолетом.
— Я вас предупредил,— прокричал ему
Крейбель в переговорную трубку,— я вас пре-
дупредил, что вы услышите и увидите сегод-
ня сенсационные вещи! На мне, мой милый
Бэдбюри, надета броня, изобретение бедного
Истера. Она не толще жести, но ее нельзя
пробить даже бронебойным снарядом, а не то
что пулями, которыми палил в меня этот по-
лицейский осел. Когда Истера убили — это де-
ло рук немцев, гестапо, можете не сомне-
ваться,— когда его убили, я стал ожидать сво-
ей очереди и надел броню.
— А если бы вам выстрелили в голову? —
спросил Бэдбюри.
— Тогда бы я, конечно, не летел сейчас с
вами,— ответил Крейбель.— Впрочем,— доба-
вил он,— броня — это, в сущности говоря, пу-
стяки...
Он включил автоматическое управление,
расстегнул куртку и вынул из-за пазухи ма-
ленький серый шарик, вроде орешка.
— Возьмите-ка,— сказал он англичанину,—
подержите это, только, смотрите, не урони-
те — он тяжелый.
Бэдбюри подставил ладонь и невольно за-
кричал: страшная тяжесть навалилась на его
руку. Ее потянуло книзу, как если бы ее нагру-
зили гирей в полцентнера весом. Напружив
все мускулы, он еле-еле удерживал на своей
широкой ладони маленький шарик.
— Этот орешек начинен водородом,— ска-
зал Крейбель.— Легчайшим из газов, которым
наполняют воздушные шары и дирижабли,
чтобы они могли подняться над землей.
— Вы смеетесь надо мной,— сказал Бэд-
бюри, подпирая немеющую правую руку ле-
вой.— В нем не меньше пятидесяти кило веса!
Крохотный груз давил ладонь, расстяги-
вал мышцы; еще секунда — и Бэдбюри выну-
жден был бы уронить его на пол. Крейбель во-
время перетащил шарик к себе и подвесил
его на внутренней стороне своей куртки, в
особом бронированном гнезде.
— Я нисколько не смеюсь,— сказал он.—
Здесь в свинцовой скорлупе находится самый
настоящий водород, или, вернее,, почти на-
стоящий водород. Мы с Истером назвали его
«БК» — это начальные буквы слова «белый
карлик». Они ничего вам не говорят?
Это странное сочетание слов показалось
Бэдбюри как будто знакомым, словно он где-
то однажды их уже слышал. Но он не мог при-
помнить, где и по какому поводу.
— «Белый карлик»,— продолжал Крей-
бель,— это звезды, сравнительно редко встре-
чающийся тип белых, сильно раскаленных
звезд. Они очень малы по своим размерам,
иногда не больше нашей маленькой Земли, но
они обладают колоссальной массой.
Он запнулся. Серое облачко вдруг раскры-
лось у них под ногами, под стеклянным полом
кабины, и одновременно такие же облачка по-
явились по бокам самолета. Кто-то невидимым
железным кулаком ударил по фюзеляж.у.
— Зенитки! — вскричал Крейбель.
«Самая подходящая обстановка для того,
чтобы слушать лекцию по астрономии», поду-
мал Бэдбюри.
Самолет круто рванул кверху.
— Ловкие мерзавцы! — проворчал Крей-
бель, маневрируя рулями.— Уже успели пу-
стить в ход свои дрянные хлопушки! Теперь
я не стану удивляться, если через пять минут
нам на хвост сядет немецкий истребитель...
Они благополучно выбрались из полосы
обстрела и пошли на большой высоте.
Плохо видя земные ориентиры, Крейбель
вынужден был теперь непрерывно следить за
приборами. Он не выпускал штурвала из рук
ни на секунду и то и дело оглядывался: ви-
димо, он опасался нового нападения. Все же
он успевал время от времени, нагнувшись к
трубке, прокричать англичанину что-нибудь о
своем «белом карлике».
Это странное вещество, которое имело ка-
кую-то связь со звездами, обладало, по его
словам, громадной разрушительной силой.
Крейбель утверждал, что один грамм «БК»
производит такое же действие, как хороший
150-миллиметровый фугасный снаряд. Один
грамм — это должно было быть ничтожной,
почти невидимой пылинкой! Ничего не стои-
ло начинить ими обыкновенные пули, и тогда
один простой пистолет мог бы заменить бата-
рею мощных гаубиц.
Поистине «величайшая сенсация»! Следова-
ло ли, однако, принимать это всерьез? Крей-
бель имел обыкновение подшучивать над сво-
им другом журналистом за его невежество в
естественных науках. Не шутил ли он и на
этот раз? Вряд ли! Хотя Бэдбюри почти ничего
не понял из его отрывистых замечаний о при-
роде «белого карлика», зато он держал это
вещество в руках. Оно было в тысячу раз тя-
желее железа, золота, свинца; почему же оно
не могло быть в сотни тысяч раз разрушитель-
нее нитроглицерина или аммонала?
— Представьте себе,— говорил Крейбель,—
армию, имеющую в своем распоряжении много
«белого карлика». Это грозная армия, неправ-
да ли? Каждый рядовой боец из винтовки или
даже из пистолета бьет по противнику снаря-
дами, не уступающими по своему действию
шестидюймовым. Один единственный пулемет-
47
чик заливает позиции врага дождем таких сна-
рядов— сто штук в минуту! А артиллерия
этой армии стоит далеко в тылу и выбрасывает
орешки с «БК» в стратосферу Пролетев кило-
метров пятьсот, орешек падает где-нибудь в
Эссене и одним махом стирает с лица зэмли
какой-нибудь заводик вроде крупповского...
— Вы делали такие опыты? — недоверчиво
спросил Бэдбюри.— Вы проверяли это?
— Нет,— сказал тот, усмехаясь,— на Круппе
я, к сожалению, этого еще не проверял, а ма-
ленькие пульки с одним граммом «БК» мы ис-
пытывали... Но вам, кажется, сейчас представ-
ляется возможность лично убедиться...
Он показал пальцем направо. Бэдбюри уви-
дел немецкий самолет, круживший в несколь-
ких стах метров над ними. Фашистский пилот
высовывался из кабины, махал им рукой, тыкал
ею вниз, очевидно, предлагая приземлиться.
Чтобы не оставалось никаких сомнений, он на-
правил на них пулемет и снова повелительным
жестом указал на землю.
— Опустите-ка стекло, сказал Крейбель ан-
гличанину.
Оба самолета стали сближаться. В каких-ни-
будь ста метрах от фашистского истребителя
Крейбель дал резкий крен. Продолжая управ-
лять самолетом левой рукой, он правой достал
из кармана пистолет, прищурился и выстрелил.
В одно мгновение истребитель закрыло об-
лаком бледного синеватого пламени, потом
оттуда вырвался столб пылающего бензина, и
книзу стремительно полетели дымящиеся об-
ломки самолета, разорванного на мелкие
куски.
— Вот,— невозмутимо сказал Крейбель,
пряча пистолет.— Исследователю никогда не
мешает лишний раз проверить свое открытие.
Он внимательно оглядел небо и убе-
дившись, что никто их больше нэ преследует,
продолжал:
— Если хотите знать, это всего только
третье испытание «белого карлика», а в воз-
духе— даже первая проба. Мы с Истером до-
бились решающих результатов только в самое
последнее время, когда все кругом уже ки-
шело немецкими агентами. Они сидели в ди-
рекции, в конструкторском отделе... Всюду
они совали свой нос, а атмосфера была уже
отравлена, и нам приходилось всячески изво-
рачиваться, чтобы сохранить в тайне результа-
ты наших работ. Но они кое-что все-таки раз-
нюхали: и про разрушительное действие «БК»
и про истеровскую броню. Это они забрались
к Истеру третьего дня, чтобы выманить или
похитить у него наши изобретения. Но Истер
был не из тех, кого можно запугать или сбить
с толку. Не находите ли вы, однако, что нам
следовало бы приготовиться к новому визиту
истребителей и надеть парашюты? Мало ли
что может случиться...
Вероятно, чтобы сократить путь, Крейбель
срезал угол и пошел над территорией Герма-
нии. Угроза вторичного нападения теперь бы-
ла особенно велика, и Бэдбюри молча после-
довал примеру Крейбеля, подвязывавшего
парашют. Впрочем, был ли в этом какой-ни-
будь смысл? Если бы им пришлось выбросить-
ся из самолета, то на земле их ждал бы не
слишком хороший прием. Или, может быть,
Крейбель надеялся со своим волшебным пи-
столетом пробиться к границе в крайнем слу-
чае пешком?
— Я не возражаю,— сказал сн, покончив
с парашютом,— если вы пустите теперь в боль-
шую прессу некоторый намек на то, что вы
слышали и видели. Я потому и вызвал вас. ког-
да убили Истера, что мне нужен был свиде-
тель — благожелательный свидетель, пони-
маете, на всякий случай... В П. я в:е успел
уничтожить перед бегством, там не осталось
никаких следов. Кроме Истера и меня никто
ничего определенного не знал ни о «ЕК», ни
о броне. Те немногие кило «ЕК», которые мы
успели изготовить на лабораторной установке, я
увез. Они на мне, и вот здесь, в чемодане,
и еще у него...
Он кивнул головой назад, туда, где лежал
завернутый в штору труп Истера.
Так вот в чем было дело! Вот зачем надо
было разжать его руки! Вот зачем они, надры-
ваясь, похищали это мертвое тело! Чтсбы «бе-
лый каплик» не достался немцам...
Бэдбюри вспомнил странный разговор о
кремации, который происходил утром в доме
Истера: «Этого нельзя допустить никоим об-
разом, не то город взлетит на воздух...» Теперь
все разъяснялось!
Однако какое отношение ко всему этому
имели звезды? И что, собственно, представлял
собой этот чудовищно тяжелый «белый кар-
лик»? Бэдбюри хорошо запомнил, но плохо
пенял ученую фразу Крейбеля: «Мы получали
сверхмощные потоки поотонов и уплотняли
их с помощью новой силы, не подвластной
еще ни одному другому физику в мире. Я
имею в виду внутриядерные силы сцепле-
ния...»
Крейбель уверял, что все это «очень про-
сто». Но англичанин был на этот счет другого
мнения. И, пристально вглядываясь в далекие
холмы, синевшие на горизонте, он думал о
том, что ему, пожалуй, и в самом деле придет-
ся скоро последовать ироническому совету
Крейбеля и засесть за изучение точных наук.
— Видите ли, Бэдбюри,— сказал ученый,
когда под ними замелькали заводы и шахты
Рурского бассейна,— вы, конечно, никогда не
предполагали, что Иосиф Крейбель — роман-
тик. Но у каждого из нас бывают критические
минуты, когда мы преображаемся и на мо-
мент становимся совершенно другими людь-
ми. Могу привести яркий пример — смерть
Эдуарда Истера. Это был величайший скептик
и сухарь, какой когда-либо существовал в ми-
ре. Но он умер, как романтик, как настоящий
герой. У него в квартире стоял наш первый ап-
парат для изготовления «БК», первая несовер-
шенная конструкция, работавшая на токе вы-
сокого напряжения,— впоследствии мы от нее
отказались. Когда убийцы проникли к нему,
он, очевидно, испугался, что они завладеют
этим аппаратом и двумя шариками «БК», кото-
рые он хранил у себя. И он предпочел убить
себя, чем отдать их фашистам... По-видимому,
он первым делом схватил вещество, зажал его
в кулаках, а потом грудью бросился на вклю-
ченный аппарат. Он уничтожил его током вы-
сокого напряжения, устроив короткое замыка-
ние через свое собственное тело. Напиши-
те об этом. Бэдбюри,— может быть, вы хоть
немного разбередите совесть трусов...
Бэдбюри слушал, съежившись, и молчал.
Было зверски холодно, и он совершенно око-
ченел. Досада охватывала его, когда он вспо-
минал о том. что они могли бы уже сидеть
сейчас где-нибудь в кафе, в тепле и безопас-
ности. Но все же он был доволен и испытывал
глубокое профессиональное удовлетворение.
Нет, не зря гитлеровские танки и грузо-
вики мчались от границы до П. со скоростью
пожарной машины. Очевидно. фашистские
главари решили, что после покушения на Исте-
ра Крейбэль вздумает бежать и тогда добы-
ча окончательно ускользнет из их рук. Бэдбю-
ри вспомнил мотоциклиста из гестапо, пытав-
шегося задержать Крейбеля перед самым от-
летом. Несомненно, что он ворвался в П. вме-
сте с авангардом оккупационных войск Вся
эта колонна пронеслась через весь город, не
останавливаясь — и прямо на завод, а оттуда
на аэродром за Крейбелем. У них были осно-
вания торопиться.
Что последует дальше? Ясно, что история
«белого карлика» только еще начиналась.
«Кто знает? — размышлял Бэдбюри.— Может
быть, мир станет свидетелем любопытнейших
событий, если патриот Крейбель попытается
использовать свое могущественное оружие
против поработителей его родины?»
... Истекал третий час их воздушного путе-
шествия. Самолет вышел наконец к морю. Впе-
реди смутно темнела береговая линия Ют-
ландского полуострова.
— Бензин на исходе,— озабоченно сказал
Крейбель.— Надо дотянуть, дотянуть во что
бы то ни стало: не падать же нам в воду в де-
сяти километрах от берега!...
— Вы дотянете, Крейбель, теперь нам не-
чего беспокоиться,— сказал Бэдбюри.
Странный стук неожиданно заставил их за-
молчать. По металлическим бокам кабины
снаружи защелкал частый град. Крейбель и
Бэдбюри переглянулись, пораженные одной и
той же догадкой: неужели их все-таки на-
стигли?
Над морем в боевом строю шла тройка
быстроходных германских истребителей. На
этот раз фашисты не делали никаких пре-
дупреждений, не угрожали,— они просто рас-
стреливали беглецов из двенадцати пулеме-
тов.
— Черт побери! — сказал Крейбель.— При-
знаюсь, у меня сейчас совсем нет настроения
драться: у нас осталось бензина на пятнадцать
минут. Но нечего делать! Опустите, Бэдбю-
ри, стекло!
Он повернул самолет и с бешеной ско-
ростью повел его прямо на врагов. Но те не
приняли этой лобовой атаки. Они ускользали
в стороны и, проделывая головокружительные
эволюции, все норовили зайти Крейбелю в
тыл. Пули продолжали колотить по фюзеля-
жу, по плоскостям и в двух местах пробили
стекла кабины.
— Дело дрянь! — ворчал Крейбель, рабо-
тая ручкой и педалями.— К сожалению, я не-
тренирован для высшего пилотажа... И у ме-
ня не сверхскоростной истребитель, развиваю-
щий шестьсот километров в час... Вот что,
Бэдбюри: выбрасывайтесь-ка — и поскорей!
Тут все время шныряют яхты, катера — вас
подберут. Если я не сумею уйти от них, я вы-
прыгну вслед за вами.
Бэдбюри колебался.
— Прыгайте, прыгайте! — закричал Крей-
бель и с силой пожал ему руку.
Через секунду Бэдбюри уже висел в воз-
духе под куполом своего парашюта и мед-
ленно опускался к воде. Он не думал о страш-
ной опасности, которой подвергался сам, а с
волнением и страхом наблюдал за Коейбе-
лем. Мотор самолета скоро замолк, и он стал
планировать по пологой линии, преследуемый
истребителями. Очевидно, в баках иссяк бен-
зин.
Вдруг под самолетом мелькнула темная
фигура. Через мгновение над ней раскрылся
упругий белый зонт, но еще через мгновенье
шелк сморщился и обвис на прыгающих по
ветру стропах...
— Оборвался! — со стоном вскричал Бэд-
бюри.— Проклятье. Он забыл отстегнуть «бе-
лого карлика».
Темная фигура молнией пронеслась в воз-
духе и со страшной силой врезалась в вол-
48
ны. И почти в тот же момент над головой
Бэдбюри раздался оглушительный грохот: са-
молет Крейбеля вспыхнул изнутри и разломал-
ся на тысячи кусков.
Бэдбюри плохо помнит, что произошло по-
том. Он тонул и был уже без сознания, когда
его подобрал немецкий катер береговой ох-
раны. Очнулся он в Берлине, в тюрьме, откуда
его некоторое время спустя препроводили в
концентрационный лагерь. Он пробыл там
три месяца, три страшных месяца, которые
больше научили его сочувствовать чужим стра-
даниям и ненавидеть, чем все сорок лет его
предыдущей жизни.
Чудом удалось ему выбраться из неволи и
добраться на родину.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Редакция английской газеты сочла нужным
дать к статье Бэдбюри небольшое примеча-
ние. Автор его — кембриджский физик, кото-
рый сравнил Иосифа Крейбеля с Резерфор-
дом. Разумеется, в этом примечании не было
и не могло быть ничего, кроме некоторых
элементарных разъяснений и неопределенных
догадок, но для читателя, мало знакомого с
новейшей физикой, оно, возможно, представит
известный интерес. Приводим его поэтому
целиком.
«Белыми карликами»,— писал ученый кем-
бриджец,— современные астрономы называют
звезды особого типа, обладающие сравни-
тельно небольшой величиной и огромной
массой. Плотность их вещества в десятки ты-
сяч раз больше плотности любых, даже наи-
более плотных земных веществ. Астрономы
объясняют эту чудовищную плотность «белых
карликов» тем, что атомы их материи разру-
шены под воздействием сверхвысокой звезд-
ной температуры и обломки этих атомов стис-
нуты внутри звезд колоссальным давлением
наружных слоев.
Всякий атом, как известно, состоит из по-
ложительно заряженного тяжелого ядра, во-
круг которого обращаются отрицательные
электроны. По своей величине ядро в тысячи
и десятки тысяч раз меньше всего атома, но
почти вся масса сосредоточена именно в нем,
в этом неуловимо малом центре атома. В ра-
скаленных недрах «белых карликов» с атомов
ободраны все электроны, и ядра там сущест-
вуют самостоятельно. Оголенные от электро-
нов, эти, ничтожные по величине, но сравни-
тельно тяжелые, частицы могут уплотняться
в десятки тысяч раз сильнее, чем более гро-
моздкие целые атомы. Вот почему на «белых
карликах» в единице объема может быть со-
средоточено в тысячи раз больше вещества,
чем у нас на Земле.
В истории науки известен случай, когда
новое вещество было обнаружено сначала на
звезде — на Солнце, затем уже, много лет
спустя, и на Земле. Я имею в виду историю
открытия благородного газа — гелия. Теперь
мы видим повторение этого случая. Исследо-
ватели Иосиф Крейбель и Эдуард Истер изго-
товили на Земле сверхплотное звездное ве-
щество— «белый карлик». Насколько можно
судить из сообщений мистера Бэдбюри, они
воспользовались для этого ядрами атомов во-
дорода — протонами.
Сконцентрированные в небольшом объе-
ме протоны должны обладать колоссальной
разрушительной силой. Вообразите гигант-
скую молнию, «упакованную» в наперсток,
или «луч смерти», сдавленный, сжатый до ты-
сячекратной плотности материального тела.
Это и будет нечто, похожее на «белый кар-
лик» Иосифа Крейбеля.
Для нас, правда, остается совершенной
загадкой, каким образом он мог до поры до
времени удерживать это вещество в «покор-
ном» состоянии и свинцовой оболочке. Но за-
то мы отлично можем себе представить, что
должно произойти, когда мириады стеснен-
ных протонов внезапно выпускаются из свин-
цового плена. Освобожденные ядра мгновен-
но должны разлететься в стороны, «набросить-
ся» на окружающие целые атомы — атомы
воздуха, воды, земли, домов, человеческого
тела... Они будут рвать их на части, отбирать
у них электроны. Произойдет грандиозное раз-
рушение материи, распад, взрыв, катастрофа...
Для науки особенно интересно знать, ка-
ким именно способом Крейбелю удалось
сконцентрировать миллиарды миллиардов про-
тонов в небольшом объеме. На звездах ядра
атомов стиснуты благодаря колоссальному
давлению, которое господствует в центре этих
небесных тел. Искусственно создать такое
давление на Земле немыслимо. Очевидно,
Крейбель и Истер нашли какие-то новые мощ-
ные силы и использовали их для уплотнения
«ободранных» атомов водорода. Какие же
это силы? Внутриядерные силы сцепления, со-
общает нам мистер Бэдбюри, со слов самого
Крейбеля. Но если исследователи действитель-
но раскрыли природу внутриядерных сил и с
помощью аппаратов неизвестной нам кон-
струкции научились управлять ими, то это от-
крытие, несомненно, могло бы произвести ве-
личайшую революцию в науке и в технике.
Овладев силами, действующими внутри атом-
ного ядра, человечество получило бы возмож-
ность по своему произволу использовать не-
исчерпаемые, грандиозные запасы внутри-
атомной энергии. Кроме того, оно оказалось
бы в состоянии создавать из составных частей
ядра любые комбинации: иначе говоря, из лю-
бой глины можно было бы искусственно из-
готовить все бесконечное разнообразие ве-
щества, какое существует в мире!
Потрясающие перспективы!
К сожалению, тот, кто владел этой вели-
чественной тайной, лежит теперь на дне Се-
верного моря, храня на себе свое чудесное
звездное вещество...
ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Фантастический рассказ, который напечатан выше, появился нака-
нуне первых сенсационных открытий, сделавших возможным освоение
атомной энергии. Надо напомнить, что в ту пору фантасты шли в этом
вопросе против общепринятого в науке мнения. Тогда господствовало
представление, которое один из крупнейших физиков выразил сло-
вами: «Атомное ядро — не источник, а кладбище энергии». Как же-
стоко он ошибся! Как правы оказались фантасты, отстаивавшие про-
тивоположное воззрение!
И надо сказать, что в ряде произведений, в том числе в рассказе
«Белый карлик», оно отстаивалось довольно вескими доводами.
Какое научное обоснование дзет своей идее И. Нечаев!
В немыслимо прочной оболочке сдвинуты вплотную друг к другу
протоны. Они сжаты столь тесно, что крепко накрепко связаны могу-
чими внутриядерными силами притяжения, и образуют каплю сверх-
тяжелого вещества. Но вот каким-то способом протонный сгусток разъ-
единяется, положительно заряженные частички, взаимно отталкиваясь,
с колоссальной скоростью разлетаются, ионизируют встречные атомы
вещества. Выделяется огромная энергия.
Такова мысль автора рассказа. Что она напоминает нам! Да не что
иное, как знаменитое деление атомного ядра урана!
В самом деле, ведь именно действием внутриядерных сил в ура-
новом ядре связаны протоны. А нейтрон, попавший в такое ядро, рас-
щепляет его, заставляя осколки, набитые протонами, разлетаться, вы-
деляя энергию, ионизируя вещество и т. д. Это происходит в ядерной
взрывчатке атомной бомбы, в топливных стержнях атомной электро-
станции — всюду, где трудится освобожденная энергия ядра урана.
Было бы нелепо требовать от писателя фантаста точного научного
предсказания. Разумеется, в рассказе И. Нечаева много такого, что се-
годня выглядит ошибочным. Теперь мы знаем, что вовсе не надо со-
бирать протоны и сжимать их. Сама природа сделала это в ядрах ато-
мов тяжелых элементов. Физика «работы» протонов (точнее, осколков
расщепленного ядра) в наши дни ясна до мельчайших подробностей и
мало похожа на наивные объяснения писателя, пытавшегося заглянуть
в будущее. Ничего не знал автор рассказа о цепной реакции, о крити-
ческой массе ядерной взрывчатки, что делает невозможным изготов-
ление «атомных пуль». Все это так. Но факт остается фактом: самая
суть процесса освобождения ядерной энергии в первом из откры-
тых впоследствии путей угадана удивительно удачно.
Примечательно и другое. Автор рассказа видит источник ядерной
энергии в недрах звезд. Как тут не вспомнить современный поход на-
уки за создание «искусственных солнц» — термоядерных реакторов!
И наконец, уже совершенно прав оказался И. Нечаев в следующих
словах: «Овладев силами, действующими внутри атомного ядра, чело-
вечество получило бы возможность по своему произволу использо-
вать неисчерпаемые, грандиозные запасы внутриатомной энергии... По-
трясающие перспективы!»
49
Лед тронулся. Так можно охарактеризовать положение в советской
фантастике. Раньше выходили две-три книги в год, раз в пять лет появ-
лялся новый автор. А теперь и книг много и авторов есть немало, мно-
го молодых, интересных.
Издаются и переиздаются произведения старых мастеров жанра —
А. Беляева, Г. Адамова. Вышел в свет роман Ю. Долгушина. Есть новые
произведения у маститых авторов —И. Ефремова, А. Казанцева, В. Нем-
цова. Новые повести дали ленинградец Л. Мартынов, Е. Пермяк,
И. Фрадкин, киевлянин В. Савченко, М. Ляшенко из Электростали, ба-
кинцы Г. Альтов и В. Журавлева. Вступили в строй молодые авторы
А. Днепров, А. и Б. Стругацкие, А. Полищук, Л. Колпаков, Ю. и С. Соф-
роновы. Фантастику публикует Детгиз, «Молодая Гвардия», Профтехиз-
дат, журналы «Нева», «Техника — молодежи», «Юный техник», альма-
нахи «Мир приключений», «На суше и на море», газета «Пионерская
правда» и т. д., не говоря уже о нашем журнале.
Г. ГОРИН
ГЕНЕРАТОР ЧУДЕС
На темно-зеленой обложке бе-
лые буквы «ГЧ». Так называется
роман Юрия Долгушина, выпу-*
щенный Трудрезервиздатом в
1959 году.
Книгу Ю. Долгушина мы ожи-
даем давно. Ведь еще в 1939 году
в журнале «Техника — молодежи»
печатался первый вариант романа.
И еще тогда он привлек внимание
читателей. «Опять расцветает
фантастика, возвращаются беляев-
ские времена»,— говорили мы. С
нетерпением дожидались следую-
щего номера, чтобы узнать, что
будет дальше: сумеют ли фаши-
сты овладеть секретом Гросса, изо-
бретателя передачи энергии без
проводов, разгадает ли тайны
мозга профессор Ридан, сможет
ли он вернуть к жизни свою дочь,
утопленную шпионом?
Роман Ю. Долгушина привлека-
ет не только широтой и не только
занимательным сюжетом. Есть кни-
ги, с которыми читатель расстает-
ся на последней странице. Герой
поцеловался с героиней, и думать
о них больше незачем. Но роман
Долгушина не отпускает читателя.
Доходишь до конца, и хочется
вновь неторопливо перечитывать
страницы, следя за рассуждениями
автора. В книге сильна философ-
ская струя. Она заставляет думать,
зовет в библиотеку и лабораторию
искать, узнавать, сделать то, о
чем мечтали герои.
Дело в том, что в «ГЧ» живет
большая мечта. Это роман о проб-
лемах жизни и смерти, о труде
ПУТЕШЕСТВИЕ НА ВЕНЕРУ
Книга называется «Страна баг-
ровых туч». На обложке цвета за-
катного неба два круглоголовых
существа тащутся через болото.
Страна багровых туч — это Ве-
нера.
Венере везет в фантастике. За
последние годы о ней написаны
«Звезда Утренняя» К. Волкова,
«Сестра Земли» Г. Мартынова. Ве-
неру посещают внуки наших вну-
ков в повести Софроновых. Если
добавить сюда роман польского
писателя С. Лема «Астронавты»,
новую повесть А. Казанцева «Пла-
нета бурь», Л. Оношко «На оран-
жевой планете» да еще переиздан-
ные книги В. Владко «Аргонавты
Вселенной» и «Прыжок в ничто»
ученых, о том, как делаются от-
крытия, о приключениях ищущей
мысли. Эти темы волновали чита-
теля в 1939 году, волнуют сейчас
и через сто лет будут волновать,
потому что и тогда люди будут
бороться с природой и тогда уче-
ные будут разведчики нового, и
тогда торными и извилистыми пу-
тями будет идти мысль, скрываю-
щая загадки природы.
Долгушин выбрал основное на-
правление современной науки. Он
пишет о физике й биологии. Физи-
ка бурно развивается в наше вре-
мя, биология находится на пороге
больших открытий. Известно, что
чаще всего рождаются открытия
сейчас на стыке наук. У Долгуши-
на именно так и изображено —
самое важное открытие рождается
на стыке физики и биологии. И
стык этот как бы воплощен в об-
разах: инженер-радиофизик Тун-
гусов совместно с биологом и ме-
диком Риданом побеждают смерть.
Страницы, рисующие победу над
смертью, написаны вдохновенно и
убедительно. Мы верим, что автор
прав. Смерть может быть побеж-
дена, смерть будет побеждена.
Во имя человека борются герои
Долгушина, во имя человека напи-
сан его роман. Оптимистическая
и гуманная тенденция характерна
для нашей советской литературы,
для фантастики в том числе. По-
этому книга Долгушина может до-
стойно представлять советскую
фантастику и перед нашим, и пе-
ред зарубежным читателем.
А. Беляева, список получается вну-
шительным. Трудно пришлось мо-
лодым авторам А. и Б. Стругацким,
решившим написать еще одну по-
весть о Венере.
Девять произведений о Венере,
ни одного о Луне, ни одного о
Марсе.
Впрочем, такое предпочтение
понятно. Каждый школьник знает,
что на Луне только пыль и горы,
что на Марсе пустыни и голубо-
ватая плесень. Но никто не веда-
ет, что скрыто под облаками Вене-
ры. Тут полный простор для выду-
мок. Могут быть и города, и леса,
и моря. Фантастика предпочитает
страны малоизвестные, почти неве-
домые. Советская техника сейчас
занята Луной, а фантастика —
послезавтрашней целью — Венерой.
В свое время, когда советские ра-
кеты достигнут Венеры, романы,
наверное, будут писаться о Са-
турне и Уране.
Что же нового можно сказать в
девятом произведении о Венере?
У Беляева на Венеру бегут ис-
пуганные надвигающейся револю-
цией миллионеры.
С. Лем находит там руины ци-
вилизации, уничтоженной войной.
Г. Мартынов обнаруживает че-
репахо-людей... и, кроме того, ко-
смический корабль, некогда при-
бывший с Фаэтона — развалившей-
ся замарсианской планеты.
Для Софроновых Венера —
испытательный полигон. Там испы-
тывается искусственное солнце.
Стругацкие сумели найти свою
тему. Их тема — люди в космосе,
обыкновенные советские люди.
Начальник экспедиции — Ерма-
ков, упорный и педантичный, прин-
ципиальный и злой... злой на Вене-
ру, где погибли его жена и дру-
зья.
Геолог Юрковский — поэт, ро-
мантик, немного рисующийся, ста-
рожил космоса, гордящийся своей
принадлежностью к племени поко-
рителей Вселенной.
Молодой пилот Спицын, безза-
ветно влюбленный в свою спе-
циальность и в девушку Веру.
Быков — мастер своего дела, но
в космосе новичок; трудолюбивый
и скромный семьянин — штурман;
геолог — спорщик и энтузиаст нау-
ки. Шесть сложных людей, шесть
характеров. И один из героев ду-
мает о них так:
Вся шестерка в целом — отлич-
ная сборная... А слабости и не-
достатки?.. Что же, достоинства
этих шестерых чудесно дополняют
ДРУГ друга.
Дорога на Венеру во всяком
случае в фантастике проторена.
Когда идешь по проторенной до-
рожке, самая большая опасность —
шаблон. Так хочется описать ми-
тинг перед отлетом, удаляющую-
ся Землю, чудеса невесомости,
встречу с метеоритом. Стругац-
кие обходят эти приедающиеся
детали. Почти у всех авторов ра-
стут на Венере растения-крово-
пийцы. У Стругацких тоже есть
морские чудища. Но они вызыва-
ют веселый спор — едят ли друг
друга звери с разных планет. И
тут же вспоминается межпланет-
ный анекдот о глупой земной со-
баке, которая отъела лапы у дра-
гоценной ящерицы, с трудом до-
ставленной со спутника Юпитера.
Страшно и трудно людям в чуж-
дой стране багровых туч. Люди
работают и устают, но шутят. Лю-
ди болеют... в том числе зауряд-
ным фурункулезом. Люди гибнут...
в том числе по-глупому: ушел
человек и не вернулся, искали и
не нашли. И все же люди выпол-
няют задание, работают, ищут,
идут, ползут, тащутся... и доходят,
потому что воля советского чело-
века сильнее багровых туч.
На книжных полках уже немало
книг о людях, осматривающих чу-
деса космоса, книг приключенче-
ских и экскурсионных. Теперь к
ним прибавилась книга о людях,
работающих в космосе, работаю-
щих буднично и героически.
Фантастика многообразна. Это
жанр переходный — он граничит
с художественной прозой и с на-
учно-популярной литературой. Поэ-
тому в фантастике много книг по-
пулярного направления, где ге-
рои действуют, думают, но не жи-
вут. Стругацким удалось изобра-
зить живущих людей. Может быть,
термин не слишком удачен, но
смысл его таков: живых, реальных
людей изобразили писатели. Им,
этим людям, веришь. И в их по-
ступки веришь, и в их слабости, и.
чувства симпатии вызывают эти
простые люди, выполняющие важ-
ное задание.
Будет ли продолжение у этой
удачной повести?
В ь
И 3 П Е
В Ы Ш /1 И ИЗ П Е
В МИРЕ ПРИКЛЮЧЕНИЙ
Уже четвертый год выходит кра-
сиво оформленный и увесистый
альманах «Мир приключений».
Всего вышло пять книг — четыре в
Москве, одна в Ленинграде. Аль-
манах заботливо и придирчиво со-
ставляется, хорошо редактируется.
В нем было помещено много не-
плохих приключенческих вещей.
Но фантастике не везло. Фантасти-
ки было мало.
Но вот в четвертой книге появи-
лись сразу две повести — «Черные
звезды» В. Савченко и «Человек-
Луч» М. Ляшенко.
И в обеих повестях смелые, не-
заурядные идеи.
Савченко рассказал нам о ней-
триде — материале, несуществуюг
щем пока, но необходимом для
ядерной техники. Нейтрид состоит
из одних только нейтронов — ве-
щества сверхплотного. Поэтому
удельный вес его невероятно ве-
лик — сто тонн в кубическом сан-
тиметре. Нейтрид необычайно про-
чен, пули будут отскакивать от
него, как горох. Нейтрид не про-
водит электричества и тепла. В
нейтридном снаряде можно отпра-
виться к центру Земли или на
Солнце, под нейтридной палаткой
можно даже отсидеться от атом-
ного взрыва.
Впрочем, наши читатели помнят,
возможно, отрывок из повести
В. Савченко, который был помещен
в журнале «Знание—сила» № 12
в 1957 г. Отрывок называл-
ся «Тень на стене».
Еще более красочна фантасти-
ческая идея у М. Ляшенко. Физи-
ки знают, что частицы (электрон
и позитрон) могут превращаться
в лучи. Этот процесс называется
аннигиляцией. И обратно — лучи
способны породить пару частиц. А
нельзя ли и человека превратить в
лучи? — рассуждает автор.— По-
том лучи можно будет послать на
конец Земли и там восстановить
человека. И не нужны никакие
поезда и самолеты. Нажал кноп-
ку... и ты в Австралии.
Заманчиво.
Но фантастика — не только из-
ложение идей. Повесть — это
прежде всего литературное произ-
ведение. И литературную ценность
его проверить очень просто: от-
брасываешь фантастику, что
остается?
У Савченко остается правдивая
история о том, как делаются от-
крытия. Автор сам — молодой ин-
.женер и герой повести — молодой
инженер, близкий автору и понят-
ный, точно так же приехавший на
Украину по окончании института.
Почитайте дневник героя. Вы по-
думаете, что дневник подлинный.
Потому что именно так и пиш-уг
для себя: отрывисто, с раздумьем,
с усмешкой, перемежая житейские
дела с научными заметками:
«Чертов Яшка! Мне приходится
работать и за себя и за него. А
другого инженера взамен не
дают...»
И вскоре после этого:
«Мне хочется не писать, а от-
крыть окно и заорать в ночь на
весь город: Эй! Слышите вы, ко-
торые спят под Луной и спутни-
ками: мы получили нейтрид!»
Да так и пишутся дневники. И
открытия делаются так: обыкно-
венными и героическими людьми в
грандиозных современных лабора-
ториях, где есть и могучие аппа-
раты и табельные номерки.
Повесть немного взрословата и
внешне статична. Ведь в тяжком
труде открывателя не так много
внешних эффектов. Напряжение
там внутреннее, происходят при-
ключения мысли — поиски, разо-
чарования, ошибки, неудачи, на-
ходки...
Вот этими приключениями,
внутренним движением богата по-
весть Савченко.
Попробуем и в другой повести
отбросить фантастику, посмотреть,
что останется.
Здесь, к сожалению, слитного,
цельного содержания не остается.
В этой повести — фантастика важ-
нее всего, прочее носит служебный
характер.
У автора есть хорошие детали.
Хороши, например, ребята — Леня
Бубырь и его товарищи. Есть хо-
рошие сценки — юмористические и
приключенческие. Вероятно, юные
не слишком искушенные читатели
с удовольствием читают повесть.
Но у читателя более опытного
остаются недоуменные вопросы.
Обосновано ли хоть немножко
превращение тел в лучи? Наука и
техника в повести отсутствуют.
Лучи прибывают в Тихий океан.
Каким образом они огибают зем-
ной шар? Потом в воздухе полу-
чается из лучей человек. Разве не
нужен приемник?
Неубедительны взрослые герои.
Ученый Крэге, опереточный король
экзотического острова, вдруг, гля-
нув на советские опыты, меняет
свои планы и взгляды. Непонятен
Хиджес, капиталист, покорно об-
служивающий и финансирующий
все дела Крэгса. Почему-то Крэге
везет к себе на остров трех совет-
ских детей. Это явно нужно только
для того, чтобы дети тонули, спа-
сались и были свидетелями собы-
тий. Такие неувязки создают внеш-
ний фон неправдоподобия. А авто-
ру, наоборот, нужно было создать
правдивую обстановку, чтобы убе-
дить читателя, что и основная, са-
мая фантастическая идея прав-
дива.
Впрочем, в альманахе помещены
только отрывки из повести. У ав-
тора есть еще возможность, гото-
вя выпуск отдельной книги, сде-
лать своих героев и обстановку
правдивее, связать концы с конца-
ми, повесть фантастическую пре-
вратить в научно-фантастическую.
ЭТО СТОИТ ПРОЧЕСТЬ
Вспоминается детство. Прихожу
из школы. Дверь открывает сестра,
и на лице у нее многозначительная
улыбка. «Тебя ждет подарок...
очень тебе понравится... на эта-
жерке». Лезу на верхнюю полку.
Там завернутая в бумагу банде-
роль. Ну, конечно же, «Всемирный
Следопыт» с приложением. Вот это
сюрприз, вот это радость! Не сни-
мая пальто, раскрываю первую
страницу. Вот самое интересное —
продолжение повести Беляева. На-
конец-то я узнаю, что было даль-
ше с человеком-амфибией... с жад-
ным продавцом воздуха... с ост-
ровом погибших кораблей.
Так знакомились мои сверстники
с замечательными фантазиями
Александра Беляева.
Потом Беляева издавали редко.
Незаслуженно скупо. Выросло по-
коление, мало знакомое с этим
писателем. Но вот сейчас, на на-
ших глазах, произошло второе
рождение писателя. В издатель-
стве «Молодая гвардия» вышел
двухтомник, к нему добавился тре-
тий том. Целых три тома фанта-
стических повестей! Какое богат-
ство идей, какое творческое разно- *
образие! Космос, подводный мир,
оживление, гипноз, телевидение,
полеты без двигателя и без машин,
неиссякаемый источник пищи.
Но оказалось, что это еще не
все. Наследство Беляева не исчер-
пано. Б. Ляпунов, составитель
трехтомника, собрал еще один ин-
тересный сборник.
Повесть уже сейчас интересна.
Хочется, чтобы она была и убеди-
тельной.
В него вошла, помимо уже пере-
изданных вещей, приключенче-
ская повесть «Остров погибших
кораблей», социально заострен-
ная, обличительная, разоблачаю-
щая «прелести» капиталистическо-
го строя.
О подводном совхозе на Даль-
нем Востоке, где выращиваются
водоросли для нужд советского
хозяйства, рассказывается в по-
вести «Подводные земледельцы».
Рассказ «Хойти-Тойти»—из се-
рии приключений мудрого всемо-
гущего гения, профессора Ваг-
нера. Мозг умершего Вагнер по-
местил в череп слона. Мозг ожил.
Человеко-слон бродит по тропи-
ческим лесам. Слоны его не пони-
мают, люди в него стреляют..
Есть в сборнике и фантастика
научно-популярного направления.
Сюжет ее — что было бы, если бы...
Если бы, допустим, вращение зем-
ли ускорилось? Центробежная
сила победила бы тяготение. Верх
и низ переместились бы. Люди жи-
ли бы над бездной, падали бы в
небо...
Хорошо, что все это только сон.
Что было бы, если бы свет про-
летал не 300 тысяч километров в
секунду, а только 10 сантиметров?
Веселая и остроумная фанта-
зия была у автора, и хочется чи-
тать еще и еще.
Не пора ли поставить вопрос об
издании полного собрания сочине-
ний Александра Беляева — одного
из лучших советских фантастов.
51
ИЗ ПУШКИ
А. КАЗАНЦЕВ
ИЗ ПУШКИ ПО ПЫЛАЮЩЕЙ ЛУНЕ
В. НЕМЦОВ
ИЗ ПУШКИ НА ЛУНУ
Пропог. Пушки нет. Луны нет. Есть рассказ о Тунгусском метеорите.
Часть 1. Заокеанские гангстеры начинают подумывать о поджоге Лу-
ны. Погони, стрельба, кто-то кого-то спасает, акулы империа-
лизма и их наймиты.
Часть 2. Гангстеры уже планируют поджог Луны. Погони, стрель-
ба, кто-то кого-то спасает, акулы и их наймиты. Вкратце о
Тунгусском метеорите.
Часть 3. Луну начинают поджигать. Погони, стрельба, кто-то кого-
то спасает. Тут же более подробно о Тунгусском метеорите.
Часть 4. Луна горит. Погони, стрельба, кто-то кого-то спасает. Тут же —
совсем подробно о Тунгусском метеорите.
Часть 5. Сооружается пушка для стрельбы по Луне огнетушительными
снарядами. Погони, стрельба, кто-то кого-то спасает, акулы и
их наймиты. Отпсвэдь тем, кто отрицает, что Тунгусский ме-
теорит был марсианским кораблем.
Часть 6. Огнетушительные снаряды летят к Луне. Пожар потушен.
Акулы пойманы, наймиты перевоспитаны.
Эпилог. На Марс отправлзна эк педиция, чтобы сообщить марсианам,
что лучшая часть человечества всегда видела в Тунгусском
метеорите марсианский корабль.
Литературные пародии Г. АЛЬТОВА и А. СКВОРЦОВА
Дружеские шаржи И. ИРИНА
Два молодых человека — Вася Тимофеев и Петя Вадимов—летят
в пушечном снаряде на Луну. По дороге они беседуют о фантастиче-
ской технике будущего — телефоне, радио, телевидении. Снаряд куда-
то падает Вася и Петя вылезают и обнаруживают атмосферу, молочную
ферму и завод-автомат. Несколько удивлены, но очень довольны та-
кой планетой. Оказывается — это Земля. Мораль — нечего по разным
планетам выкомариваться, ежели лучше всего — на Земле.
14 томов, 56 переизданий.
Романы можно писать по-разному. Ежели с разговорами — это бу-
дет Жюль Верн. С действием — Уэллс. Но так писали в прошлом веке —
старомодно и чудаковато. Что главное у нас в научной фантастике?
Идея. Как ее лучше выразить в наш век электронно-счетных машин,
радио и телевидения? Языком, понятным нашим технически подкован-
ным кадрам: сухим, но ггечатляющим языком таблиц. Что? Никто еще
так романов не писал? Напоминает четырехзначную таблицу логариф-
мов? Зато здорово и модернисто.
Итак:
Г. ГУРЕВИЧ
БЕЗ ПУШКИ НА ЛУНУ
Роман в 144 таблицах
Трех астронавтов уложили в телекопирователь. Нажали кнопку.
Трах!.. Ничего, однако, не произошло. Нехорошо, когда все сразу
происходит. Должно быть преодоление трудностей. Поэтому астронав-
HA АННИ
тов снова уложили в телекопирователь. Снова нажали кнопку. Ipaxl..
На этот раз произошло. Что именно — рассказывается в таблице. Ниже-
следующей и еще ста сорока трех.
№	О чем идет речь	Что думают об этом историки XXI века	Что думает сам автор
1	Когда произошло	Столетие назад	Назовем это — ПРО- ШЛЫМ ВЕКОМ
2	С кем произошло	С героями рассказа	Назовем их — ГЕНИ- АЛЬНЫМИ
3	Что произошло	Они изобрели атом- ную копировку	Назовем это — ТЕЛЕ- КОПИРОВКОЙ
4	Ну, а все-таки — что же произошло?	На Земле передат- чик, на Луне при- емник. На Земле по очереди закладыва- ют в приемник астронавтов. Нажали кнопку — и астро- навты на Луне.	Назовем это — РА- ДИОПЕРЕВОЗКАМИ
5	Научная часть	Конь и огурец со- стоят из одинако- вых атомов. Расста- вишь так — получит- ся конь, расставишь иначе — огурец	Все написанное со- стоит из букв. Рас- ставишь так — полу- чится «Война и мир». Расставишь иначе — получится таблица. Назовем это — ЛИ- ТЕРАТУРОЙ
В. САПАРИН
НА ЛУНЕ, КАК НА ЛУНЕ...
...Как он попал сюда? Вудшер не помнил этого твердо. Он летел на
своем старом, видавшем гиды ракетоснаряде и размышлял, не приоб-
рести ли ему четырнадцатую специальность — настройщика банных ро-
ботов (милые, древние шайки давным-давно уже были сданы в Музей
ненужных вещей). Внезапно его верный драндулет поник головой и
стремительно понесся по направлению к кратеру одного из лунных
вулканов, продолжавших свое безмятежное существование, несмотря на
все ухищрения науки.
Очнулся он нескоро. Здесь на самом дне кратера было удивительно
муторно, неуютно, непривычно. Блок-универсал был расколот и мол-
чал, как рыба. Связи не было.
...Он полз по оползню, по лаве, по кручам, он царапался, бился,
надрывался, впадал в забытье. Но каждый раз немного поднимался
вверх: выручали ботинки с нестирающейся пластмассовой подметкой, а
также пластмассовая чудо-юдо веревка. Потом он еще раз впал в за-
бытье, уцепившись за чахлую, неизвестно откуда взявшуюся, лунную тра-
винку. Внезапно он услышал голос: «Держись, Вудшер, на Земле быва-
ло похуже».
И. ЕФРЕМОВ
ИЗ ПУШКИ К ПЛАНЕТЕ
Б—7336—С+ 87—А
Дикванторотационный снаряд летит к планете,
широкоизвестной под сокращенным названием
Б—7336—С+ 87—А (в эпоху простых вкусов эту
планету называли Луной). Термобарооксистат
указывает, что впереди минус-поле. Описана (в
терминах неотумбурурной теории) любовь Гвоз
Дики к Аспи Рину. Вмешивается Трак Тор. Кон-
фликт. По ходу действия две полуодетые сверх-
гравитационные девицы читают лекции.
Хроморефлексные ТВФ выводят за квантовый
предел обертонные диафрагмы. Вкратце — в хро-
мокатоптрических красках — изложена история
человечества за последний миллион лет. Три со-
всем не одетые девицы читают гемисферные
лекции.
Выясняется, что дикванторотационный снаряд
не может попасть на планету Б—7336—С+ 87—Л,
ибо талантливый, но дистрибутивно-репагуляр-
ный Каль Цекс допустил некоторую ошибку в ис-
числении седьмой изогравы Полярной Истины.
Биллион коров анамезонных кохлеар при по-
мощи К-частиц и М-лучей вторгаются во флюк-
туативную психику героев. Снаряжается новая
экспедиция. Девицы разделены между улетевши-
ми и остающимися. Крумбопролентарная симфо-
ния в тональности 98,654 64 + .
В самом конце 1953 года в од-
ном из французских госпиталей
оперировался рабочий, упавший со
строительных лесов.
Тяжелые ушибы разрушили, бук-
вально разорвали на части, почку
пострадавшего. Хирурги были вы-
нуждены удалить этот жизненно
важный орган. Операция прошла
благополучно, но в ходе ее выяс-
нилось трагическое обстоятельст-
во: больной от рождения «обхо-
дился» одной почкой — вторая от-
сутствовала, как отсутствуют ино-
гда от рождения пальцы на ногах
или один глаз. Пока вторая почка
нормально функционировала, по-
страдавший не подозревал о вро-
жденном уродстве. Теперь же он
был обречен на смерть.
По просьбе матери несчастного
врачи предприняли безнадежную
попытку пересадить ему одну из
ее почек. На 23-й день пересажен-
ный орган стал разрушаться, ата-
кованный, как и любое чужерод-
ное тело, «антителами», всеми за-
щитными силами организма. Обыч-
но такие атаки бывают благоде-
тельными, так как они направля-
ются против вторгнувшихся в ор-
ганизм возбудителей болезней. Но
природа слепа — и с одинаковым
рвением защитные механизмы со-
противляются и агрессии микро-
бов и разумной «агрессии» вра-
чей, пытающихся привить чуже-
родную ткань или орган. В бога-
той практике хирургии были из-
вестны удачные пересадки почек
только от одного близнеца к дру-
гому, да и то лишь в том случае,
если близнецы были «однояйцо-
вые».
Но вот, 29 июня 1959 года в том
же французском госпитале уми-
рал от уремии больной, у которо-
го вышли из строя обе почки. В
последний момент брат больного
пожертвовал одну из своих почек.
Сложная операция пересадки ор-
гана была выполнена блестяще. И
оба брата — вопреки всем кано-
нам науки — остались живыми.
Что же произошло? Что позво-
лило произвести операцию, кото-
рую считали еще недавно невы-
полнимой?
Произошло, действительно, чрез-
вычайное событие. 11 ноября
1958 года в институте Кюри в Па-
риже были спасены югославские
ученые, пострадавшие во время
несчастного случая на атомной
станции. Больным лучевой бо-
лезнью грозила мучительная
смерть. И тогда была предпринята
отчаянная попытка спасти их при
помощи пересадки костного моз-
га. Как уже сообщалось в № 6 за
этот год нашего журнала, опера-
ция пересадки мозга удалась во-
преки всему предыдущему опы-
ту. Оказалось, что те самые лучи,
которые разрушили костный мозг
пострадавших, чем и обрекли их
на гибель, подавили защитные си-
лы организма и сделали его вос-
приимчивым к чужеродному бел-
ку. Именно поэтому пересажен-
ный костный мозг и прижился.
Встретившись с острой необхо-
димостью пересадить больному
чужую почку, врачи уже созна-
тельно прибегли к помощи радио-
лучей: больного подвергли силь-
ному, но не смертельному облу-
чению с помощью кобальтовой
пушки. Когда организм больного
«разоружился», были приняты ме-
ры, чтобы ни один микроб не про-
ник в комнату, точнее говоря в
камеру, где лежал беззащитный
больной. Почка прижилась. Посте-
пенно восстановились защитные
силы организма, но новый орган
уже не вызывал защитных реак-
ций: организм больного успел
«привыкнуть» к нему.
Лучевая болезнь еще недавно
считалась безусловно смертельной.
Теперь мы знаем, как с ней мож-
но бороться. Но мало этого. Облу-
чение с целью временного угне-
тения защитных сил организма от-
крывает путь к новой эре в меди-
цине: эре замены износившихся
органов здоровыми, взятыми от
здоровых людей или животных, а
быть может, и выращенных в спе-
циальных лабораториях тканевых
культур.
Так ученые нашли еще одну об-
ласть для мирного использования
атомной энергии. Так «лучи смер-
ти» стали «лучами жизни».
Двадцать второго апреля ны-
нешнего года самолеты, летевшие
в Париж, получили настойчивые
предупреждения о необходимости
внимания и осторожности, так как
в воздухе может быть нечто вро-
де воздушного заграждения.
Приближаясь к столице летчики и
пассажиры терли глаза и щипали
себя, чтобы удостовериться, что
они не галлюцинируют: в воздухе
висела гигантская «связка репча-
того лука», который во Франции
вяжут так же, как у нас на Украи-
не. Только длиной эта связка была
бе малого полкилометра. Летев-
шие с юга видели эту связку да-
леко от Парижа на высоте многих
километров.
...Молодой французский астро-
ном Одуэн Дольфюс, занимаю-
щийся изучением спектров Солн-
ца, решил построить для своих
наблюдений необычный страто-
стат. Начал Дольфюс с гондолы:
он изготовил ее из магниевых и
алюминиевых сплавов, причем
сделал небольшой — всего стово-
семьдесят сантиметров в диамет-
ре, покрыв ее толстым слоем лег-
чайшей пенорезины. В результате
вес гондолы оказался равным все-
го ста килограммам. А так как
подъемная сила аэростата опреде-
лялась в 700 килограммов, то на
экипаж, телескоп, аппаратуру и
балласт оставалось 600 килограм-
мов: соотношение весов велико-
лепное! Тянуть же гондолу, по за-
мыслу Дольфюса, должна была
гирлянда из 105 обыкновенных
метеорологических баллонов, на-
дутых простым водородом и при-
вязанных к нейлоновому тросу
длиной в 450 метров. Так, остро-
умно и изобретательно был решен
вопрос с «подъемной силой». Кста-
ти говоря, разрыв одного, не-
скольких и даже многих малых
баллонов из сотни не грозил ка-
тастрофой,— и в этом тоже было
свое преимущество.
Немаловажное достоинство «си-
стемы» Дольфюса заключается и в
том, что метеорологические шары
дешевы, «доступны»: подготовка
к полету такого «стратостата» не-
сравненно проще, чем обычного.
Итак, в день полета наполнен-
ные водородом шары стали привя-
зывать— по три штуки — пример-
но через каждые десять метров к
прочному нейлоновому тросу.
Между двенадцатью верхними ,
группами к тросу прикрепили ма-
ленькие заряды взрывчатки,— они
заменяли воздухоплавателю вы-
пускной клапан. Взрывая тот или
иной заряд,— при помощи радио-
сигналов •— он мог отделять по
три, по шесть и так до 33 балло
нов. Под нижней группой шаров
укрепили рефлекторы для назем-
ных радиолокационных установок,
следящих за полетом, и, на вся-
кий случай, парашют, а под ним —
гондолу. Через два часа 450-мет-
ровая гирлянда тихо колыхалась
в спокойном воздухе. Дольфюс
ловко скользнул в тесный люк и
завинтил за собой крышку. С бара-
бана выдали еще сотню метров
троса.
В 20 часов 15 минут воздухо-
плаватель, взорвав заряд на тро-
се, прикреплявшем гондолу к
земле, начал свой полет.
Во время подготовки два бал-
лона лопнули, а два других отор-
вались и улетели, поэтому шансы
достичь расчетной высоты в 24—
25 тысяч метров уменьшились.
Тем не менее необычный поезд
быстро поднялся на 9 тысяч мет-
ров. Конечно, он продолжал бы
подъем, но тут верхняя часть гир-
лянды попала в «воздушную ре-
ку», одну из тех, о которых мы
писали в сентябрьском номере на-
шего журнала за этот год. Струя
была не из сильных — скорость ее
не превышала 200—220 километ-
ров в час, но этого оказалось до-
статочно, чтобы срезать верхнюю
группу баллонов. Стремясь по-
скорее проскочить опасное тече-
ние, воздухоплаватель сбросил
часть балласта, гирлянда подня-
лась и резко выгнулась, наглядно
показывая направление и толщи-
ну потока, распределение скоро-
стей его по высоте.
Так, случайно, Дольфюс открыл
способ исследования воздушных
рек; планы его астрономической
работы, однако, явно оказались
под угрозой.
Преодолев бурную, хотя и не-
видимую, реку, стратостат наби-
рал высоту. Но Дольфюсу явно не
везло. На высоте в 13 тысяч мет-
ров он стал входить в новый, по-
видимому, еще более стреми-
тельный поток. Гирлянда шаров
снова искривилась, она не могла
даже войти в струю, чтобы пере-
сечь ее, а неслась почти горизон-
тально, захваченная нижними
слоями потока. Астроному ничего
не оставалось, как примириться с
неизбежным и начать наблюдения
на этой высоте.
В течение двух часов он произ-
водил сравнительные спектроско-
пические исследования Венеры и
Луны. Около часа ночи аэростат
благополучно приземлился где-то
на лугу на полпути между Пари-
жем и Лионом.
Материалы необычной экспеди-
ции обрабатываются. Заранее
можно сказать, что ожидаемых
точных данных о содержании вла-
ги в атмосфере Венеры на этот
раз не будет: слишком толстый
слой земной атмосферы оставался
еще над исследователем. Но тех-
ника дешевого подъема в страто-
сферу найдена и проверена.
54
В ночь на 14 апреля 1958 года
многие жители острова Барбадос
в районе Караибского моря ви-
дели, как по небу быстро пронес-
лась комета с ярко-светящимся
хвостом, протянувшимся более
чем на 100 километров. От глав-
ного тела кометы непрерывно от-
делялись огненные шары, которые
в свою очередь образовывали
хвосты. Благодаря этому в небе
можно было увидеть сразу до дю-
жины летящих комет. Правда,
вновь возникающие кометы были
недолговечны: то и дело они рас-
падались на части и падали на
Землю огненным дождем.
Это феерическое зрелище на-
блюдалось примерно две минуты.
А затем наступил финал: «главная»
комета взорвалась и вниз устре-
мился целый ливень сверкающих
осколков. Часть из них, впро-
чем, некоторое время еще летела
в прежнем направлении и была
замечена командой немецкого
судна «К. Г. Лозе» и аргентинского
парохода «Рио Антель» вблизи бе-
регов Британской Гвианы.
Заинтересовавшись этим не-
обычным явлением, ученые уста-
новили, что необычная «комета»
была... вторым советским искус-
ственным спутником Земли, кото-
рый, как это и предсказывалось на
основании точных расчетов, вошел
14 апреля 1958 года в плотные
слои атмосферы и в результате
этого сгорел.
Американский ученый доктор
Джахиа решил поподробнее вос-
станогить кёртину гибели спутника
и отправился на Барбадос. Усилия
его увенчались успехом, хотя,
разумеется, дело это было нелег-
кое. Ему пришлось немало поез-
дить, опросить сотни людей. Тер-
пеливо отделяя правду от вы-
мысла, он установил, наконец, всю
последовательность событий.
Произведенное им «расследова-
ние» показало, что поверхность
спутника в последние минуты его
существования раскалялась все
быстрее и быстрее. Отделяющие-
ся «шары»,— от них тянулись
«хвосты», как от настоящих ко-
мет,— состояли из капель расплав-
ленного металла, которые затем
расщеплялись на меньшие капли.
Плавление спутника началось при-
мерно за 10 минут до его гибели.
Большинство осколков и оторвав-
шихся от поверхности спутника ка-
пель металла сгорели в воздухе.
Но, несомненно, что часть оскол-
ков, образовавшихся во время
взрыва — он произошел на высо-
те 58 километров — упали в море.
Второй советский искусственный
спутник сыграл, как известно, боль-
шую роль в освоении космоса.
Именно на нем впервые в косми-
ческое пространство была отправ-
лена знаменитая Лайка. Но, как
выяснилось, и гибель этого спут-
ника оказалась полезной для нау-
ки: впервые удалось наблюдать
образование искусственного ме-
теорного дождя. А поскольку
точно известен состав, масса и
скорость тела, породившего этот
дождь, уточнились наши представ-
ления о естественных метеоритах.
Сколь ни способны, старатель-
ны и послушны автоматические
приборы и роботы, созданные ге-
нием человека, люди явно не
удовлетворятся их донесениями и,
разумеется, сами постараются сту-
пить на поверхность Луны.
Как будет он и жить и передви-
гаться в условиях, совершенно от-
личных от земных? Будет ли лун-
ный вездеход похож на вездеход
для исследования полярных обла-
стей?— Может быть! Но, не ис-
ключено, что найдет применение и
проект американца Френка Тинс-
ли, который недавно выступил с
весьма интересной идеей. Тинсли
считает, что лунный вездеход дол-
жен быть большим, чтобы обеспе-
чить проходимость через трещи-
ны, пороги и моря глубокой пыли,
предельно легким, а в разобран-
ном и сложенном для доставки на
Луну виде — занимать очень мало
места. Исходя из этого, он пред-
лагает сделать лунный вездеход в
виде шара из непроницаемой тка-
ни, помещенного внутри кольца —
двигателя. Кольцо диаметром в
10 метрсв надувное; оно похоже
на широкую и плоскую пневмати-
ческую тракторную шину. На
внутренней поверхности кольца
зубья, с которыми сцепляются
пять зубчатых приводных резино-
вых роликов, помещенных мэжду
нижним полушарием и кольцом, а
также три холостые, помещенные
вверху. Ходовые электродвигатели
находятся внутри приводных роли-
ков.
Запасное кольцо уложено «по
экватору» шара и служит буфером,
предохраняющим его поверхность
от соприкосновения со скалами.
Электроэнергию двигатели полу-
чают от солнечных батарей, по-
крывающих верхнюю поверхность
громадного надувного зонта,
увенчивающего необычную маши-
ну. На нижней поверхности диска
помещены термоэлементы, также
дающие электроэнергию. Зонт за-
креплен на шаровом шарнире;
особый фотоэлемент и жироско-
пическое устройство держат его
всегда, по возможности, перпен-
дикулярно к солнечным лучам.
Помимо того, что зонт служит
легким и надежным источником
энергии, он предохраняет везде-
ход от неослабленных атмосфе-
рой лучей Солнца.
Шаровидный корпус вездехода
состоит из двойной оболочки. На-
ружная — из прочной ткани, про-
питанной и покрытой синтетиче-
ским каучуком и смолами, защи-
щает экипаж от механических
воздействий и различных излуче-
ний. Внутренняя поддерживает в
помещениях давление, близкое к
атмосферному. Воздушная про-
слойка между оболочками служит
для теплоизоляции. Многочислен-
ные тяжи сохраняют между обо-
лочками неизменное расстояние.
Лунный «корабль» — трехпалуб-
ный. Палубы тоже надувные, со-
товой структуры, они служат не
только для размещения людей и
оборудования, но придают жест-
кость корпусу, так же как и пере-
городки и специальные резиновые
тр>бки, куда нагнетен воздух.
В верхнем помещении находится
капитанский мостик, места води-
теля и исследователей. В стены
вделаны широкие окна из про-
зрачной и упругой пластмассы.
Здесь же — фото- и кинокамеры,
прожекторы и значительная часть
научной аппаратуры. Нижняя часть
верхнего этажа опоясана большим
аквариумом, где в питательном ра-
створе живут бесчисленные водо-
росли, в том числе и знаменитая
хлорелла. На них лежат очень
важные обязанности. Они погло-
щают углекислоту, аммиак и иные
продукты жизнедеятельности лю-
дей и выделяют чистый кислород
для дыхания. Избыток быстро
размножающихся водорослей, бо-
гатых углеводами, белками и ви-
таминами, будет хорошим добав-
лением к пищевым концентратам.
Средний этаж занимают жилые
и бытовые помещения, библиоте-
ка, радио- и телевизионная уста-
новки, поддерживающие связь с
Землей.
В «трюме» находятся наиболее
тяжелые предметы: буферные ак-
кумуляторы, гироскоп для поддер-
жания вездехода в равновесии и
управления им, запасы пищи, во-
ды, кислорода, научных приборов
и материалов, скафандры. Здесь
же устроены снабженные тамбу-
рами входные люки. Сообщение
между этажами происходит через
центральную шахту.
В земных условиях такая маши-
на немыслима, но при полном от-
сутствии ветра и малой силе тя-
жести подобное устройство мо-
жет оказаться целесообоазным.
Придется подождать еще не-
сколько лет, чтобы увидеть будет
ли придуманный Тинсли вездеход
хоть сколько-нибудь похож на
реальные машины экспедиции на
Луну. Но сейчас даже самые фан-
тастические проекты могут подска-
зать полезную идею тем, кому
суждено осуществить реальный
проект.
55
«ПРИМЕТЫ ВРЕМЕНИ»
3

ш
и
в
1.	Эдгар По. «Необыкновенное при-
ключение некоего Ганса Пфалля» на-
писано в 1835 году. Характерно, что
полет совершается на воздушном ша-
ре (писатель не предвидел ни дири-
жаблей, ни аэропланов, ни реактив-
ных самолетов).Не менее характерно
и то, что воздушный путешественник
берет с собой электрометр — прибор,
привлекший в 30-х годах прошлого ве-
ка всеобщее внимание в связи с быст-
рым развитием учения об электриче-
стве.
2.	В. ф. Одоевский. «4338 год. Петер-
бургские письма» написаны также в
1835 году. Снова полеты совершаются
на аэростате. А дерзновенный план
изменения климата осуществляется с
помощью перекачки теплого воздуха
по образу и подобию калориферов.
Время фантастических проектов отеп-
ления Арктики с помощью подземно-
го тепла, а тем более атомной энер-
гии еще не пришло. Позднее возникли
и проекты изменения направления
теплых и холодных морских течений.
3.	В. Д. Никольский. «Через тысячу
лет». 20-е годы XX века. В перечне
источников энергии уже присутству-
ют солнечные батареи и электростан-
ции на подземном тепле, но еще нет
атомных станций. Это очень харак-
терно для многих прогнозов разви-
тия энергетики, делавшихся в 20-х и
в начале 30-х годов нашего века.
4.	Жюль Верн. «Плавучий остров».
1895 год. Мир потрясен открытием фо-
нографа. Но еще почти никто не до-
гадывается о том, что скоро появится
беспроволочная связь. А между тем
«гадкий утенок» уже давно родился...
«ЛУННАЯ ВИКТОРИНА»
(см. № ю за этот год)
1.	Расстояние до Луны изменяется
(примерно от 363 до 405 тысяч кило-
метров) потому, что лунная орбита
представляет эллипс. При этом земля
расположена не в центре, а в одном
из фокусов эллипса, что и вызывает
главным образом значительную раз-
ницу между крайними расстояниями
до Луны.
2.	Вид Луны зависит от ее положе-
ния на орбите. В фазе полнолуния она
находится в направлении, противо-
положном Солнцу; тогда перед нами
ее сторона, полностью освещенная
Солнцем,-— светлый кружок. Ког-
да же Луна расположена между
Землей и Солнцем, к Земле обращена
ее темная сторона, так что в этой
фазе (новолуния) мы не видим ее
вовсе. По мере передвижения Луны
по своей орбите нашим взорам стано-
вится доступным освещенный Солн-
цем бок Луны — все более «растущий
серп». После полнолуния повторяются,
понятно, те же фазы, но в обратном
порядке.
3.	Луна всегда обращена к Земле
одной и той же стороной, так что мы
должны были бы видеть только поло-
вину ее поверхности. Но она бывает
более или менее наклонной и Земле
то одним, то другим своим полюсом,
так же как Земля к Солнцу летом и
зимой. Кроме-того, согласно законам
механики, Луна движется по своей ор-
бите то быстрее, то медленнее, вокруг
же своей оси она вращается равно-
мерно. Таким образом, когда Луна по-
ворачивается на четверть оборота,
она либо не успевает за то же время
пройти четверть своей орбиты, либо
проходит больше. Благодаря этому
нам представляется, что Луна как бы
слегка поворачивается в стороны, и
мы видим в большей или меньшей ме-
ре то один, то другой ее бок. Вследст-
вие этих причин нашим взорам до-
ступно не 0,5, а около 0,59 лунной по-
верхности.
4.	На среднем расстоянии от Земли
мы видим Луну под углом зрения в
31 минуту 5 секунд, что несколько бо-
лее половины градуса.
5.	Лунный свет, как и солнечный,
состоит из смеси лучей разных цве-
тов. Когда какое-либо небесное свети-
ло на горизонте, его свету, попадаю-
щему в наш глаз, приходится прохо-
дить более толстый слой земной ат-
мосферы, чем при других положениях
светила. А атмосфера задерживает
часть световых лучей, главным обра-
зом сине-фиолетовых. Поэтому при
низком положении светил на небе до
нас доходит от них относительно
больше красно-желтых лучей, что и
придает этим светилам соответствую-
щую окраску.
6.	Лунный свет греет, хотя и очень
слабо.
Этот факт долго отрицался, но был
окончательно установлен около ста лет
назад итальянским физиком Меллони.
Интересно, что сам Меллони был
убежден в том. что лунный свет хо-
лодный и поставил точные опыты для
доказательства этого. Однако скон-
струированные им термоэлементы
сделали свое дело: «засекли» тепло
лунного света.
7.	Затмевая Солнце, Луна распола-
гается между ним и Землей и, следо-
вательно, она повернута к нам своей
темной стороной. А это — фаза ново-
луния. Во время же лунных затмений,
когда Земля заслоняет от Луны Солн-
це, Луна находится в направлении,
противоположном Солнцу, то есть в
фазе полнолуния.
8.	Если сыпать на Земле на одно
место песок, крупу и тому подобные
вещества, образуются кучи со склона-
ми какой-то определенной, ограни-
ченной крутизны. На Луне же, вслед-
ствие меньшей силы тяготения и веса,
чем на Земле, крутизна склонов куч
тех же веществ должна быть гораздо
больше.
9.	В полнолуние Земля получает от
Луны примерно в 25 тысяч раз боль-
ше света, чем от самой яркой из
звезд — Сириуса.
10.	В честь Луны назван элемент се-
лен (Селена — по-гречески Луна), от-
крытый в 1817 году шведским хими-
ком Берцелиусом. По своим химиче-
ским свойствам селен близок к сере.
Применяется он в фотоэлементах и
телевизорах, а также в выпрямителях
электрического тока.
«ПЯТЬ МИНУТ НА РАЗМЫШЛЕНИЕ» •
1. Отсчет высоты от уровня моря
в данном случае ничего не давал. И ф
начальника карьера, и Иван Иванови-
ча интересовала высота подъема от а
основания прибрежного холма. Уро-
вень реки сильно колеблется, поэтому
высоту берега и определяют от уров- ф
ня дна.
2. Положение парома по отношению
к течению реки ясно из рисунка. Дав- “
ление, оказываемое течением на широ-
кую сторону парома, гонит его через ф
рену.
3. Звук взрыва распространяется по
воде гораздо быстрей, чем по воздуху.
Поэтому на пляже и был слышен
«двойной удар».
«ЗАГАДОЧНАЯ ФИГУРА»
Общий вид фигуры ясен из рисунка.
ЛЕНТЫ»
«С ПОМОЩЬЮ МЕРНОЙ
Мы отмерили от основания насыпи
произвольное расстояние (см. чертеж)
и замерили натянутой лентой. Зная
эти величины, составим уравнения
Р-Л-Ле -е*,
отсюда сл-t*—d?--2cLe — еа.
, 2е . .г—.—
после чего определяем площадь тра-
пеции по формуле:	аЛ1-% cLk- .
НАНИ!
-(ИЛЛ
В НОМЕРЕ
План и мечта .........................  1
Академик И. П. БАРДИН — Человек, материал
и машина	....................... 2
СЛОВО УЧЕНЫМ
А. БАШКИРОВ, В. КАМЗОЛКИН — Вторжение
в реакцию	......................4
С. ИВАНОВ — Второе путешествие в микромир 6
Р. ШАПИРО — Гигант Сумгаита..............9
Агрегаты открытого моря ........ 10
В. КАРМАНОВ, Б. МОШКОВ — Под электриче-
ским солнцем ...........................12
Фасоль включает свет....................13
Твои тайны, природа ....................14
Машины подчиняются знающим ..... 16
Ф. ЗИГЕЛЬ — Луна раскрывает свои тайны 17
* * *
В. ЖУРАВЛЕВА — Марс? Нет. Прежде всего
Земля! .................................19
Л. МИРОШНИКОВ — Минералы-однодневки 20
СЛОВО ПИСАТЕЛЯМ
Г. АНФИЛОВ — В конце пути ..........22
В. ЖУРАВЛЕВА — Челбвек, создавший Атлан-
тиду	........... .... 27
К. ЛИНОВСКИЙ — Королева большого дерби 33
А. СТРУГАЦКИЙ, Б. СТРУГАЦКИЙ — Белый ко-
нус Алаида .......................  36
И. РОСОХОВАТСКИЙ — Чудовища лунных пе-
щер	 40
А. ПОРДЖЕС —Руум ...................42
ИЗ ИСТОРИИ НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ
И. НЕЧАЕВ — Белый карлик............46
* * *
Вышли из печати.................... 50
Из пушки на Луну. Литературные пародии . . 52
Понемногу о многом..................54
Ответы	 56
• На обложке: 1 стр.— рисунок Н. ГРИШИНА к рас-
сказу «Человек, создавший Атлан-
тиду»
2 стр.— рисунок М. УЛУПОВА
4 стр.— рисунок Н. ГРИШИНА к рас-
ль	сказу «Белый конус Алаида»
ПОПРАВКА
В статье «Часы» (№ 10, 1959 г.), в том месте, где
говорится о колебаниях баланса часов «Победа».
А допущена опечатка.
Если представить колебания баланса в виде не-
ж прерывного движения катящегося колеса, то за сут-
® ки этот путь будет равен 19, 5 километра, а не
19,5 метра, как это ошибочно указано в статье.
Редколлегия: А. Ф. Бордадын (редактор), Ю. Г. Вебер, В. П. Демьянов, Ю. А. Долгушин, Л. В. Жигарев (заместитель редактора), С. К. Карцев,
А. И. Мильчаков, Е. П. Моекатов, О. Н. Писаржевский, Е. Б. Этингоф.
Художественный редактор — В. П. Политкин.
Всесоюзное учебно-педагогическое издательство «Профтехиздат».
Рукописи не возвращаются.
Т-12750. Подписано к печати 8/XII-59 г. Объем 7 п. л. Бумага 70X108'/s. Тираж 220 000. Зак.368. Адрес редакции; Москва, Ж-68, 3-й Автозаводский пр., 13, тел. Ж З-ОЗ-^З. 3 руб
Журнал отпечатан на Калининском полиграфическом комбинате.
В 1960 ГОДУ
пополнится новыми
ЖУРНАЛ „ЗНАНИЕ-СИЛА
свои разделы, уже
как «Понемногу о
приходят письма».
Наступает 1960 год — второй год исторической семилет-
ки, которая ускоряет развитие социалистического общества и
приближает советский народ к великой цели — к построению
коммунизма в нашей стране.
О том, как самоотверженно трудятся советские люди, как
наука и техника помогает решать грандиозные задачи семи-
летнего плана — будет рассказывать журнал «Знание — сила»
в 1960 году.
Один из главных разделов журнала посвящен молодежи,
приобщающейся к труду и овладевающей новыми профес-
сиями, которые рождены техническим прогрессом, дальней-
шим развитием современного автоматизированного произ-
водства. В этом разделе будут печататься также очерки и
заметки о новой технике на наших предприятиях, об эконо-
мике труда, о технологии производства — обо всем том, с
чем встречаются на заводах молодые рабочие после оконча-
ния профессиональных учебных заведений.
Как и прежде, большое внимание журнал будет уделять
важнейшим проблемам современной науки, в частности за-
воеваниям физики, химии, биологии. Журнал будет знакомить
читателей с работами советских ученых и в области медици-
ны, геологии, географии, астрономии... Появится новая серия
антирелигиозных статей и очерков, рассказывающих о жизни
и творчестве крупнейших писателей, художников, компози-
торов.
Редакция предполагает в 1960 году расширить литера-
турный раздел: помимо научной фантастики будут печататься
рассказы и очерки об изобретателях, новаторах труда, твор-
цах науки и т. д. Следуя своей традиции, литературный раздел
журнала будет знакомить читателей с зарубежной фантасти-
кой.
В 1960 году журнал сохранит многие
давно полюбившиеся читателям, такие,
многом», «Во всем мире», «В редакцию
«Занимательная наука и техника».
В 1960 году авторский актив журнала
отрядами популяризаторов науки и техники, среди которых
основное место займут практические работники научно-иссле-
довательских институтов, лабораторий, видные деятели совет-
ской науки, инженеры, изобретатели, а также писатели и жур-
налисты.
1'Л»