/
Author: Борисоглебский М.В..
Tags: искусство спорт балет хореография русский балет история балета
Year: 1938
Text
ТЕАТРАЛЬНОГО
УЧИЛИЩ А
НЫНЕ
ЛЕНИНГРАДСКОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
ХОРЕ I' Р А <Ь И Ч Е С К О Г О
У Ч II .1 И Ш А
Материалы
п о и с тории
русского балета
Составитесь М. Бори сог. г ебс кий
6х LIERiS
TATASHiN
Издание Ленинградского Государстненного
Хорегряфнческого Училища
1 8
Первый том „М атериалов по
истории русского балета"
выпускается в связи с двухсотлетним
юбилеем Ленинградского Государ-
ственного Хореграфического училища.
Ответств. редактор Е. И. ЧЕСНОКОВ.
Техническая редакция
и наблюдение за печатью
Б. С. ФЕЛЬДМАНА
и В. Н. РОЗЕНБЛЮМА.
Переплет, форзац и титула работы
худ. В. И. СМИРНОВА.
Обработка иллюстративного
материала худ. В. Н. МАМАЙ.
Заставки и концовки работы
П. И. ГОНЧАРОВА.
Цветные клише выполнены
пэд руководством
В. И. ЕМЕЛЬЯНОВА.
Книга сдана в набор 11X1 — 37 г.
Подписана к печати 10 III — 38 г. Фор-
мат 64X100. Печатных листов 471 2.
Бумажных листов 24. Тираж 2500.
Ленгорлит № 544. Заказ № 4285.
Набрана и отпечатана в типографии им.
Володарского» Ленинград, Фонтанка, 57.
Цена книги 45 руб.
Переплет № 7—5 руб.
„Пролетарская культура должна явиться закономерным
развитием тех запасов знания, которые челоиечество вырабо-
тало под гнетом капиталистического общества, помещичьего
общества, чиновничьего общества".
В. И. Ленин. Собр. сочин. 1. XXV, стр. 387. Изд. 1935 г.
НЕПРЕРЫВНОЕ двухсотлетнее существование балетной школы — явление, достойное самого внима-
тельного отображения. В цепи великих событий нашей современности этот факт может показаться мелким,
но на примере его мы еще раз убеждаемся, что единственным светочем культуры является только вели-
кая наша многонациональная страна, — страна неограниченных возможностей, заложенных в социализме.
Пролетариат, единственный законный наследник культуры прошлого, даже в дни событий, потрясающих
весь мир, не только не порвал цепь традиций искусства танца, но расцветил его более яркими красками
и поднял на новую качественную высоту.
Единая школа есть база любой отрасли художественного творчества. Это имеет особенное значение
для самого профессионального из искусств — хореграфического. Лодям, недооценивающим эту истину,
мы предлагаем подумать хотя бы над одним фактом—фактом неисчерпаемых творческих возможностей,
заложенных в театрах иного жанра, выросших из единой школы. Деградация искусства танца западной
Европы, когда то бывшего монопольным и даже питавшего русскую школу танца, явилась следствием раз-
рушения единой школы, распавшейся на многочисленные, методически необъединенные частные студии.
Историческое обозрение двухсотлетнего существевания старейшего русского театрального училища
представляется нам весьма важным именно в наши дни, когда знание своего прошлого помогает не только
правильному уяснению поучительных и трудных путей работников искусств в минувшем, но и более глубо-
кому восприятию всего лучшего, что досталось нам'в наследство от многочисленных создателей русского театра.
Русское хореграфическое искусство вмеет свою большую и сложную историю; долгие годы оно было
только диковинкой, затем — развлечением, н, наконец, в нашу эпоху от него потребовали глубокого смысла —
боевой значимости в жизни страны.
В течение многих десятков лет русским в России не позволяли заниматься самостоятельной творче-
ской работой. Русское народное искусство не получало возможности своего развития. Весьма значительные
богатства, таящиеся в русском национальном танце, доходили до зрителя только в виде выхолощенных
схем на соответствующие темы. „Игра в народность" властителей бесправного русского народа приводила
в лучшем случае к карикатурам на русский народ и его замечательное творчество. То же самое, но в еще
более суровых формах, проводилось и по отношению искусства огромного количества национальностей,
населяющих нашу страну, — оно беспощадно подавлялось.
5
Продолжительное время театральное образование было поставлено так, что получавшие его едва
умели читать и писать и выходили из школы в лучшем случае только узкими специалистами своего мастер-
ства. Это обстоятельство безусловно тормозило развитие русского хореграфического искусства. Но богатый
талантами русский народ при содействии таких мастеров, как Ланде, Канциани, Дидло, Перро, Сен-Леон,
М. Петипа, Лев Иванов, П. Гердт, Э. Чекетти, М. Фокин, Н. Легат и другие, вывел хореграфическое
искусство в России на самостоятельный путь. Имена этих выдающихся мастеров балета, их участие в раз-
витии театрального образования в России необходимо знать современным и будущим театральным деятелям.
Столь же необходимо знать и выдающихся артистов и артисток прошлого, среди которых было много
имевших даже европейскую известность: Е. Вазем, П. Гердт, Н. Гольц, М. Горшенкова, Л. Иванов, А. Исто-
мина, Т. Карсавина, А. Кеммерер, М. Кшесинская, И. Кшесинский, Г. Кякшт, братья Легат, М. Мацаева,
М. Муравьева, В. Нижинский, В. Никитина, А. Павлова, О. Преображенская, Л. Радина, Е. Соколова,
О. Спесивцева, М. Суровщикова, В. Трефилова, М. Фокин, А. Ширяев и др.
Особенную ценность исторический обзор представляет для учащихся — наших будущих кадров.
Им нужно знать историю старейшего театрального училища, его роль в создании и развитии русского
балета. При знании ее им будут яснее те цели, которые они должны преследовать, им будет легче избе-
жать повторения старых ошибок.
Многим может показаться, что предлагаемое вниманию читателя историческое исследование грешит
многочисленными частностями и подробностями. Однако, даже беглое изучение огромного фактического
материала доказало нам, что, только прибегая к частностям, мы сможем сделать правильные обобщения.
В биографиях даже мелких незаметных деятелей мы наталкиваемся на целый ряд фактов, рассказывающих
неприкрашенным языком „человеческих документов" о бесправном положении отдельных деятелей искусства
и всего нашего искусства в прошлом. Сухие цифры окладов, многочисленные тяжелые заболевания, безвре-
менно прекращенные и артистические и жизненные пути большинства тружеников искусства и т. д., сви-
детельствуют о тяжелом гнете капитализма в области искусства, как и в других областях культурной и обще-
ственной жизни России.
Подробный, проверенный фактический материал истории Ленинградского государственного хорегра-
фического училища является также крайне необходимым пособием для написания истории русского балета,
освещающей все многосторонние явления этого искусства с наших позиций, т. е. для написания совет-
ской истории старого и нового балета.
Е. ЧЕСНОКОВ
НАСТОЯЩАЯ работа была начата по специальному заданию Ленинградского государственного
'орографического училища для сборника, предназначавшегося к выпуску в ознаменование двухсотлетнего
уществования старейшей русской театральной школы. Но предложенная мне тема оказалась настолько
бширной, что намеченный историко-бытовой очерк о театральном училище перерос в материалы
° истории русского балета и стал нуждаться в выпуске отдельным изданием. Однако, несмотря на то, что
бъем работы расширился и значимость ее изменилась, принципы, положенные в основу работы, оста-
юсь неизменными, и я считаю нужным указать на них.
1. Очерк затрагивает только историко-бытовые вопросы, связанные с историей училища; он не
асается исследования проблем и методов преподавания.
2- Для написания очерка использован^ около ста печатных работ различных авторов и несколько
С\ОЦ/^А)НЬ1Х Л5 6*’ хРаняЩихся в -Ленг^градском отделении Центрального исторического архива
3. Архивные материалы изучались мною в двух направлениях: одни для проверки и выправки
'анее опубликованных данных, другие для включения в текст, наравне с многочисленными выдерж-
ами из различных источников.
4. Так как театральное училище наитеснейшим образом связано с развитием русской хореграфии—
бсолютное большинство артисток и артистов нашего балета воспитывалось в училище, — то особое
нимание было уделено примечаниям, впервые расшифровывающим сотни имен, затерянных в тумане
стории.
Работа над примечаниями оказалась весьма кропотливой — две трети имен отсутствуют в каких бы
to ни было словарях и энциклопедиях; к составлению примечаний пришлось привлечь выдержки из книг,
гурналов, газет, архивных дел, стенограмм и показаний живых современников.
Аналогичная работа никем никогда не проделывалась, даже историки балета избегали этого слож-
ило и трудоемкого лела, ограничиваясь простым упоминанием имен, да отвлеченными разговорами
w поводу русской хореграфии.
5. Основная цель моей работы — дать последовательные, документально проверенные записки о двух-
ековой истории балетного отделения Петербургского театрального училища, ныне Ленинградского хоре-
оафическрго училища. Это отделение было первым зародышем ищолы и главным стержнем ее вплоть
1
до тех дней, когда училище стало именоваться не вообще театральным, а только хореграфическим.
т. е. стало тем, чем оно и должно было быть, согласно проекту его основоположника Жана
Батиста Ланде.
6. Что касается оперных и драматических артистов и артисток, а равно музыкантов и компо-
зиторов, окончивших в свое время Петербургское театральное училище, то в очерке упоминаются—
а следовательно, и выделяются соответствующими примечаниями — только те из них, которые имели
неоспоримое значение в истории русского театра, или те, чьи биографии являются характерными для
судеб определенных групп армии театральных тружеников.
7. Написанный мною очерк не претендует на исчерпывающую полноту — предоставленный мне для
работы срок был слишком краток, и я не имел возможности привлечь еще более обширные материалы.
Тем не менее следует признать, что среди немногочисленных книг по истории русского балета выпол-
ненная мною работа является первой — и единственной пока — попыткой организации фактического
материала замечательного прошлого старейшей театральной школы.
В заключение считаю своим долгом выразить мою благодарность О. И. Бич, оказавшей мне помощь
в подборе архивных материалов и выверке текстов; Ю.И. Прибыльскому—предоставившему Л.Г.Х. У.
материалы из Бахрушинского музея; А. И. Никольскому, Г. В. Стебницкому — за предоставление некоторых
биографических данных; техническому сотруднику Е. М. Бабицыной — за выписки материалов для соста-
вления биографической картотеки и Б.М. Шипирович — за участие в подборе иллюстраций. *
М. БОРИСОГЛЕБСКИЙ
Ленинград
Декабрь 1937 года.
г
РАВЛЕНИЕ Анны Иоанновны1, тяжелое и ненавистное всей России „секретными" казнями
публичными пытками, кровожадными сыщиками Бирона2, небывалым усилением налогов,
жестоким взысканием недоимок, повсеместными неурожаями, повальными болезнями, разо-
рительными войнами и грандиозными
роскошью.
С первых же дней восшествия на
театрализованными парадами, балами, „машкерадами“ и
верков. Все в этих „представлениях" устраивалось по заранее обдуманному плану, с включением в торжества
пожарами, блистало необыкновенной придворной
престол Анну Иоанновну окружили необычайными
многоцветным сверканием замысловатых фейер-
„особых комедий", которые разыгрывались придворными шутами. Даже дворцовые званые обеды и ужины
обставлялись с театральной пышностью. При парадных обедах скатерти искусно перевязывались алыми
и зелеными лентами и подшпиливались булавками, а столы украшались разными фигурами и „атрибутами";
была устроена даже особая „гора банкетная, деревянная, сверху корона с крестом, и скипетр и мечи золо-
ченые‘г. Кроме того, ставились в пирамидах искусственные цветы, большой запас которых постоянно
хранился у кухеншнейдера*; так, в 1739 году у него имелось 9525 цветов, сделанных из перьев „на италь-
янский вкус", и 8 57(Ьмалых цветов „китайских бумажных, на проволоке, сочиненных разным манером".
Залы освещались восковыми свечами, „с золотом и без золота", свечи имели „налепы банкетные, большой
и малой руки, белые, желтые и другие".
Несмотря на вопиющую бедность русского народа и его беспросветную жизнь, царские слуги неусыпно
собирали подати—„тягло" — для того, чтобы царствующий дом тратил сотни тысяч рублей на увесели-
тельные вечера. Театрализованные празднества и шутовские процессии „при дворе" были столь изуми-
тельны, что ими поражались даже именитые иноземцы. Жена английского резидента леди Рондо 8 говорила,
что ей придворные праздники напоминают страну фей или „Сказку в летнюю ночь". Она так описывала
один из дворцовых праздничных вечеров:
„Зала была украшена померанцевыми и миртовыми деревьями в полном цвету. Деревья, расста-
вленные шпалерами, образовали с каждой стороны аллею, между чем как среди залы оставалось
довольно пространства для танцев. Эти боковые аллеи доставляли гостям возможность часто отдыхать,
" Кухе-ппиейдером назывался человек, ведавший сервировкой стола и подачей кушаний к столу; кухеншнейдер также руко-
водил приготовлением блюд и нес полную ответственность за все, что касалось парадных обедов и ужинов.
II
потому что укрывали садившихся от взо-
ров государыни. Красота, благоухание и
тепло в этой, своего рода, роще, тогда
как из окон были видны только лед
и снег, казались чем-то волшебным."
В такой же превыспренний восторг от
дворцовых увеселений приходил и де-ла-Ше-
тарди4, избалованный маркиз двора Людо-
вика XV. Шетарди уверял, что „даже Европа
не зиает ничего подобного великолепию прием-
ных вечеров при дворе Анны Иоанновны".
Анна Иоанновна вносила большие изме-
нения в обличие окружающей среды — она
устанавливала „новые моды". Мужчины по ее
приказу стали одеваться в костюмы светло-
голубых, бледно-зеленых, розовых и желтых
цветов, причем в эти попугайные по своей
расцветке костюмы рядились и молодые и ста-
рые. Про Анну Иоанновну говорили, что она
„обабила" мужчин. Приближенные Анны Иоан-
новны больше всего тратили денег на костюмы
и украшения к ним — драгоценные камни, зо-
лотые и серебряные пуговицы и пряжки, золотое и серебряное шитье. В нелепых и дорогих нарядах „ари-
стократы" тех лет ездили по городу и ко двору в безрессорных таратайках и тяжелых телегах, не имевших
железных осей, скрипучих, тряских, неповоротливых, Нелепое сочетание сверкающего богатства и убогой
нищеты забавляло императрицу.
Влечение к диковинному великолепию н „всяческим сумасбродствам" скоро стало каждодневной потреб-
ностью царицы, при дворе учредился целый штат шутов, песенников, сказочников, акробатов. Даже животные
были привлечены на „утеху" утопавшей в роскоши царицы — при дворе был устроен зверинец „ученых
птиц и зверей" *.
Одновременно с этим при дворе с новой силой возникло и влечение к театру — царица вспоминала
свою жизнь в Митаве и те радостные часы, которые она проводила там, восхищаясь заезжими из Германии
комедиантами. Став „всесильной", Анна Иоанновна пожелала завести нечто подобное немецким представле-
ниям и в С.-Петербурге. К этому же склонял ее и любимец Бирон. Возникает переписка с иноземными
правительствами о приглашении лучших артистов. 16 января 1731 года в Россию из Дрездена прибывают
первые артисты, рекомендованные Августом II '. С этого года начинается постоянный приток иностранных
актеров к русскому царскому двору. Первые представления артистов, присланных Августом, были даны
в московском Кремле. Спектакли чередовались с концертами. В 1732 г. „дрезденцы" покинули Россию
и на смену им приехали итальянцы. Но необходимого помещения для представлений в С.-Петербурге
не было, императрице же хотелось иметь постоянное хорошее театральное здание. И вот в 1733 г. зате-
вается переоборудование Зимнего дворца (зимнего дома Петра) — в нем устраивается театральный зал
и помещения для артистов. Несмотря на то, что комедиантство почиталось „черным ремеслом" **, оно стало
крепнуть и развиваться. ~~
Однако, заботы о театре были все же второстепенными — балы и маскарады занимали первое место.
Тормозилось дело с организацией театра тем, что царица не имела „отменно настойчивых желаний". Она
любила изысканную роскошь и грубые шутки, многокрасочный блеск н мрачную жестокость своего фаво-
* Обучали зверей и танцованию. Потешные пляски медведей были исконными забавами русских. При Елизавете Петровне
в Невской лавре обучали танцам медведей. Занимались этим ремеслом келейники. И в первое время, когда возникло обучение
„пляске” людей с целью забавы, плясание на зрелищах почиталось последним делом дли человека. Отсюда, очевидно, и возникло
презрение к человеческому достоинству танцовщиков, так долго существовавшее в России.
** Отцы духовные, как известно, имевшие большое влияние в жизни русских того времени, смотрели на пляску, как на дело
позорное. На картинах страшного суда плясуны изображались подверженными особым мытарствам. Игумен Панфил следующим
образом описывал пляску „И взбесятся гудением струйным и всякими неподобными играньями сатанинскими, плесканием и пляса-
нием, женам же и девам и главами киванием, и притом их вихляние и ногами их скакание и топтание..” А в „Великом зерцале”
так и написано: „Како зла вещь есть плясание, колико есть мерзко перед господом в сим видении являться”. В этом отношении
они как бы подражали более умному и талантливому Гильому Парадену, который в 1556 г. писал в своих знаменитых исследова-
ниях о танце: „велики гибель и несчастья, происходящие от танцев, не могущих дать ни мудрости, ни целомудрия женщине,
занимающейся ими. Не посещай усиленно танцовщиц и не верь им вовсе, дабы ты не погиб от их коварства,”
ia; ее прельщали забавные танцы и в то же
ия она не выносила громкой музыки; ее влекли
адные, заведенные Петром увеселения, но, на-
бившись ими, она предпочитала жить в окру-
ии „стародедовского шутовства* 1 * * * * **
Но, не взирая на странную противоречивость
жиостей и желаний, главное влечение все же
шалось в силе — это было влечение к веселью,
ле двадцатилетнего „бедного*1 вдовства, Анне
нновне весьма приглянулись беспрерывный
к и шум балов. Кажется, единственное из
наний Петоа — веселиться, как на западе,—
олько охранялось, но и развивалось: ассам-1
превратились в грандиозные балы и маска-
i и, по примеру прошлых лет, неустанно
олжали работать учителя танцев. Желая еше
ше укрепить приятное времяпрепровождение
ивлечь к постоянному в нем участию всю
1ую молодежь, Анна решила „положить на-
обучению отменным западным танцам, не
шмер тому, как обучали в академической
1зии“. Эта оговорка—„не в пример тому" —
ia любопытна, так как в академической гимназии преподавание танцев велось неуспешно и нерегулярно,
м из более известных первых танцмейстеров академической гимназии был Самуил Шмидт7.
По желанию Анны Иоанновны, Бирон распорядился ввести в Сухопутном шляхетном корпусе 8 обучение
тов танцам. Первым танцмейстером в корпусе был Базанкур9, затем Иоанн Шмит10 и Карл Менк11,
^Лдагогическая деятельность их была непродолжительной и мало плодотворной. 1 августа 1734 г. появился
Мй танцмейстер — Жан Батист Ланде12. Этому человеку__выпало на долю быть основателем русского
^а и первой в России танцевальной школы.
^НРешением организовать танцевальную школу Анна Иоанновна как бы продолжала начатую Петром
о"* —Петр положил начало обучению комедиантскому искусству, Анна учреждала хореграфическое
Вование***. О методах преподавания в корпусе и первой танцовальной школе можно сказать только одно:
Иимому, и программы и методы были весьма примитивны13.
№ начале своей танцмейстерской деятельности Ланде обучал „частным порядком" и только придворных
В Иоанновны, но скоро заслужил „толь великое внимание, что был удостоен чести показывать отменные
В даже государыне". Императрица рекомендовала его Бирону в качестве главного танцмейстера в корпус-
Историк Костомаров так характеризует Анну Иоанновну— „Возведенная в степень такого могущества, какого никогда
ie ожидала, она оказалась вовсе не подготовленной, ни обстоятельствами, ни воспитанием, к своему великому поприщу
;столе она представляла собой образец русской барыни старинного покроя... Ленивая, неряшливая, с неповоротливым умом
ге с тем надменная, чванная, злобная, не прощающая другим ни малейшего шага, который почему либо ей противен
аоанновиа не развила в себе ии способности, ни привычки заниматься делом и особенно мыслить...“ Императрица проси-
I целые часы, слушая пошлую болтовню шутов Кроме наемных шутов, были и „пожалованные" — представители знатных
й- князья М. А. Голицын, Н. Ф Волконский и А. П. Апраксин. На Волконского, между прочим, был возложен уход за ком-
I собачкой „Цитрнвкой". он ежедневно расписывался в ведомости в получении кружки сливок для собачки. За отказ быть
князь Волконский был приведен во дворец, раздет и выпорот до крови в присутствии царицы. Некоторых шутон Анна
вна заставляла высиживать каменные яйца, корзины с этими яйцами стояли в комнате, смежной с ее спальной.
Г Вот что поэтому поводу писал С Худеков в своей „Истории танца" (том 4, не вышедший из печати. Цитирую по рукописи,
1йся в Л ОЦИА). „По приказу даря русские дамы и кавалеры обучались танцам у пленных шведских офицеров. Сам Петр
Супруга Екатерина принимали участие в танцах и. по суовам современников, танцовали очень грацио~ЭПо, выделывали
[ли” так искусно, что нм мог позавидгвать~~й профес-ионахьный танцмейстер. При дворе и в обществе танцовали перене-
I из Франции Павану, Менузт\ Куранту и другие Однако^ эти иноземные „низкие" (basses danses) танцы повидимомуг
fce удовлетворяли энергичного, сотканного из нервов Петра. Он не мог удовлетвориться медленными темпами и постоянными
, соразмеренными поклонами. Для оживления им был изобретен особый танец, состоящий в том, что сначала танцующие
|ь очень медленно, затем по знаку маршальского жезла они пускались в неистовый пляс Кавалеры должны были ловить
пихся от них дам, кто оставался без дамы, тот по окончании танца обязан был осушать кубок „большого” или „малого
благодаря введению ассамблей, танцы вошли в число обязательных предметов при воспитании молодежи Таким образом,
Лическое искусство получило в России права гражданства".
В 1703 г., по указу Петра, из Данцига была привезена небольшая немецкая труппа комедиантов под управлением Иоганиа
Н Куншт был не только актер-режиссер, но и сочинитель пьес. Ему то и поручил Петр обучение русских комедиантскому
Ну. Куишт вел обучение в Сухаревском училище. Представления в Кунштовом театре происходили два раза в неделю,
ельникам и четвергам. Куншт бежал из России в 1704 г., боясь „царского отмщения" ва шутку, проделанную в театре
В 17С4 года. Шутка эта состояла в том, что, собрав много публики якобы на небывалое представление - смотреть новинку
Ни царь,-—Куншт никакого представления не дал, а вместо спектакля на сцене было вывешено полотно с на'дписью:
Н 1 апреля".
13
Ланде обещал „толь скоро и толь хорошо обучить кадетов искусству танца“, что не позднее года они могли,
по его мнению, даже „представлять особые комедии на балах“. Ланде был принят на службу с контрактом
на три года, на жалованье по 300 рублей в год, при казенной квартире.
Ланде проявлял большие знания и выдающиеся способности преподавателя; одновременно с обучением
кадетов, он имел свой „частный** танцкласс. Последнее и нужно считать самым решающим моментом в истории
возникновения хореграфического образования в России. В своем танцклассе Ланде занимался более „сво-
бодно“ и усердно. Здесь ему не нужно было спешить и обучать только „утвержденным свыше" танцам.
У себя в танцклассе он показывал приемы сценической игры, заимствованной у итальянцев, и отводил
второстепенную роль придворным чопорным танцам. К занятиям у себя на квартире он привлекал наиспо-
собнейших кадетов из корпуса и ревностных любителей из детей состоятельных горожан.
Через год после вступления на службу в Шляхетный корпус Ланде показал первый балетный спек-
такль. Представление весьма понравилось императрице, — в нем были живость, красочность и приятный
замысел. Спектакль был необыкновенным явлением, а все необыкновенное поощрялось во дворце в первую
очередь. Танцмейстера наградили богатыми подарками и он даже удостоился милостивых слов Бирона.
В разговоре с царицей Ланде заязил, что может составить постоянный русский балет, который будет
отличнее иноземного и дешевле, потому что иностранцы требуют больших окладов, к тому же едут из них
в Россию только те, которым не предстоит ничего хорошего у себя на родине. Это заявление не дало
балетмейстеру желанных соизволений — Айна Иоанновна, конечно, была непрочь хоть что-нибудь завести
русское, ее пугали разговоры, что всюду подвизаются только одни иноземцы, но Бирону не понравилось
предложение Ланде, потому что ему хотелось учредить при дворе немецкий театр. Бирон презирал русских
и не верил в их творческие способности.
Заявление Лайде было оставлено без ответа и в течение трех лет балетмейстер не имел возможности
его возобновить. Приходилось ограничиваться только скромной деятельностью в Шляхетном корпусе, да
мечтать о будущем, глядя на своих талантливых учеников в частном танцклассе. Попытка Ланде найти себе
опору для более широкой деятельности в академии тоже не увенчалась успехом*.
* Любопытен единственный документ об этой попытке Ланде. Помещенный в материалах для истории Академии Наук, он
дает подтверждение тому, что Ланде, как балетмейстер, выступал не только в Петербурге. В заявлении своем, поданном в Академию
Наук, Ланде пишет: „Узнав, что вашему превосходительству нужен учите \ь танцеи для академии, беру на себя смелость предло-
жить свои скромные услуги. Я имел честь состоять балетмейстером при разных дворах, со времени же моего пребывания в этом
городе и особенно за последние три года моей службы в Шхяхетном кадетском корпусе, полагаю, что ваше превосходительство
могли до некоторой степени убедиться в моих способностях". Услуги Ланде были приняты, но ничего путного из этого не вышло.
14
Несмотря на то, что возможности Ланде были весьма ограничены, ему все-таки удалось выделить
из среды своих учеников отменно одаренных танцоров и составить из них артистическое ядро для постоян-
ных выступлений на придворных представлениях. Особенно замечательными учениками были: Тимофей
Бубликов14, Николай Чоглоков1о, Афанасий Топорков, Иван Шатилов, Николай Тулубеев, Сергей Ча-
лышкин и Андрей Самарин. Кроме перечисленных семи учеников *, Ланде приблизил к себе, как он
выражался, „свыше меры одаренных богом" Андрея Нестерова18 и Тома Лебрена** (в русском правопи-
сании того времени, Фома Лебрун). И Нестеров и Лебрен обучались у Ланде не только искусству танца,
но и умению „обучать сим танцам других". Постепенно они стали выступать в качестве помощников
танцмейстера.
Но педагогическая деятельность Нестерова не ценилась, причина этому крылась, главным образом,
в том, что он был русским; гораздо большим вниманием пользовались иностранцы, из которых необходимо
отметить также педагогов Шляхетного корпуса: Лукса 17, Финцента 1Ч, Вельмана 19 и Пелина 20. Все они по
мере своих сил старались насаждать искусство „иноземной поступи", как на месте своей службы, так и „на
стороне" — в домах купцов и вельмож. А так как кроме перечисленных танцмейстеров были еще и другие,
то надо думать, что обучение танцам не было в диковинку для петербуржцев, и Ланде был ие единственным
хореграфом, тем более, что театральные действа со времен Анны Иоанновны стали обычным явлением.
Вот что пишет П. Арапов 2‘:
„Со вступлением на престол Анны Иоанновны в 1730 году, ожили театральные грелища. В начале
ее царствования водворилось великолепие и роскошь при дворе. К коронации Анны Иоанновны, кото-
рая изумила иностранцев блеском своего двора и пышностью, король Август II прислал из Дрездена
труппу славившихся в то время итальянских актеров, которые представляли при дворе итальянские
интермедии ***, а в 1735 г. была уже выписана большая итальянская труппа; она состояла под управле-
нием композитора Франческо Арайя22; в ней были очень талантливые певцы, певицы, танцовщики
и музыканты, между ними отличалась актриса Казанова 23, мать известного авантюриста-путешествен-
ника, и знаменитый буф **** Педрило 24; играли они разные оперы-буфы; театры устроены были для лет-
него времени в Летнем саду, а зимой во флигеле Зимнего дворца; места раздавались по чинам и по
званию зрителей безденежно. Для перемены, раз в неделю были представляемы и итальянские интер-
медии с балетом, в котором танцовали кадеты сухопутного корпуса; лучший танцор между ними был
Чоглоков, впоследствии пожалованный в камергеры. Хоры были составлены из придворных певчих,
голосам которых и согласному пению удивлялись иностранцы.
В 1736 году представлена была на новом императорском театре ***** „Сила любви и ненависти",
драма в 3-х действиях, переведенная с итальянского; но пьеса эта, написанная не в русском духе,
игранная довольно плохими русскими актерами, учениками с Сухаревой башии2о, не удалась. Не
пришло, видно, еще время для русской драмы. Впоследствии Арайя, который пользовался тогда боль-
шой известностью в Европе, и Джироламо Боно21', один из славных живописцев, состоя при дворе,
много способствовали своими талантами успехам театра. Декорации уже в то время отличались изя-
ществом перспективной живописи, а костюмы были роскошны. Что касается русских представлений,
то настоящей потребности в них не было заметно, и императрица, чтобы дать им ход, пожелала их
составить из знатных дам и придворных кавалеров. Разыгрывалась сказка в лицах и диалогах, в кото-
рой главную роль занимал обер-гофмаршал Дмитрий Андреевич Шепелев 2‘. Императрица много
забавлялась его комическими выходками на сцене... ******
* Эги имена перечисляются и подтверждаются всеми историками, если признать историками лиц, писавших об истории театра.
К сожалению, весь период зарождения русского балета ивлнется самым туманным в истории нашего театра. Нужны многолетние
архивные изыскании, чтобы дать ясную безукоризненную картину театральных дел 1730—1740 гг. и не впасть в изложение мифов,
вроде знаменитой „Хроники" Носова, являющейся вымыслом о театре XVII и XVIII векоз. Самыми серьезными работами, имею-
щими существенное значение для истории театра этого туманного периода, являются, как ни странно, работы литературо-
ведов— Пекарского и Тихонравова.
** „Молодой француз Лебрен считался лучшим танцовщиком при тогдашней итальянской труппе, но нисколько не уступал
ему и русский Тимошка Бубликов", — пишет автор книги „Балет, его история и место в ряду изящных искусств", СПБ. 1882 г.
Нет основательных данных ни присоединнтьси к этому, ни опровергнуть этого. Непонятно только, как мог лучший танцовщик
итальянской труппы оказаться учеником Ланде и соединить свою судьбу с зачинателями русского балета, не пользовавшимися
ни моральными, ни материальными благами. Более правдоподобны указания Штелииа.
**’’ Интермедия (интермеццо) — маленькая музыкальная пьеска, преимущественно веселого характера. Одноактная комическая
опера; мадригалы, исполнившиеся между актами опер.
f*** Буф — шут, забавник, краснобай (заимствовано у итальянцев — буффон).
«•>*** Деревянный в Летнем саду. В 1770 г. он, как пришедший в ветхость, был подарен французскому комедианту Поше для
показа его представлений.
**'*•'* См. „Русскую Талию" 1825 г., изд. Булгарина, и „Материалы для статистики Москвы, извлеч. из подлинных дел, хран.
в Москве, в Губернском архиве", изд. Гастева, 1841 г.
16
В 1736 г., при учреждении Итальянской оперы * в Петербурге, был вызван для постановки бале-
тов на придворной сцене отличный балетмейстер, танцовщик Антоний Ринальдо Фоссана (Фузано)28,
так как танцевальное искусство сделало тогда уже значительные успехи в Европе, особенно в Париже,
и балеты при русском дворе давались вместе с итальянскими интермедиями. Известные танцовщики
были Жозеф и Томас, потом Тесси и Джузеппи, танцовщицы-солистки: Джулия, жена Джузеппи,
и Антонина Константини, дочь певца-буфа. Отличные музыканты в оркестре были: на скрипке — Мон-
тонис, а на виолончели — Далолило..."
Другой историк театра, Н. Дризен 29, дает любопытные сведения о нравах, царивших в те годы в окру-
жении Анны Иоанновны, и о первых истоках организации постоянного театра. Дризен пишет:
„Что касается домашнего быта государыни, то здесь заметен возврат понемногу к нравам
до-петровского времени. Покои ее наполняются дураками, шутами, карлами и карлицами — всеми атри-
бутами прежней комнатной забавы дворцовых и зажиточных людей XVII столетия, на которую наме-
кает г. Фаминцын, когда говорит, что „в царствование Анны Ивановны унижение человеческого
достоинства в лице шута достигало высших пределов" **. Этим объясняется, почему и пьесы,
Итальянская опера называлась Итальянской компанией; она была выписана по совету обер-гофмаршала графа Левенвольда,
страстного поклонника итальянцев. Противоположны были желания и вкусы Бирона, стремившегося утвердить в Россия немецкий
театр. Он приложил немало уевлий к тому, чтобы итальянцы „закончили свои контракты без продолжения". И добился этого,
пользуясь тем, что Анна Иоанновна не знала итальянского языка, а переводы Тредьяковского Бирон всячески и всегда порочил.
Весьма любопытен документ, свидетельствующий о затраченных средствах на содержание итальянцев. Документ этот, в сопоста-
влении с затратами на организацию русского балета, ясно показывает, как слепое почтение к вноземному приводило к недооценке
всего, что затевалось в России для претворения в жизнь русскими силами. Вот этот документ: „По именному Ея Императорского
Величества указу, за подписанием собственный Ея Величества руки, полученному в Комиссарство Соляной Ковторы марта 9 дня»
прошлого 1737 года, повелеио от оного Комиссарства отпустить из соляной суммы обретающимся при Дворе Ея Императорского
Величества итальянской компании музыкантам, танцмейстерам и комедиантам на дачу годового жалования 20.890 рублей и отдать
те деньги кому от обер гофмаршала графа фон Левенвольда притять приказано будет".
" Интересующимся этим вопросом рекомендуем книгу „Скоморохи на Руси" СПБ. 1889 г. Не вдаваясь в подробности спо-
собов унижения личности шута, напомним историю с насильственной женитьбой одного из образованнейших царедворцев, князя
М. А. Голицына, на приживалке Е. И. Бужениковой. Для новобрачных был построен ледяной дом, украшенный, как дворец, статуями
из льда. На свадьбу были доставлены в Петербург представители всех народностей, населяющих Россию. Издевательствами Анны
Иоанновны Голицын был доведен до идиотизма. О ледяном доме писатель И. И. Лажечников (1792—1869) иаписал интересный
роман „Ледяной дом", первое издание которого вышло в 1835 г.
представлявшиеся в данную эпоху, были преимущественно комического содержания. История рассказывает,
что императрица предпочитала те немецкие комедии, в которых актеры в конце действия непременно
колотили друг друга палками *.
Однако, несмотря на такой своеобразный вкус, нужно признать, что театр за это время сделал зна-
чительные успехи; по крайней мере, он приобрел довольно прочные симпатии в среде петербург-
ского русского общества. „Комедия", по словам исследователя „Внутреннего быта русского госу-
дарства", находилась в одном из петербургских дворцов, именно, в „Новом Зимнем Его Император-
ского Величества доме", в среднем апартаменте. В документах мало имеется данных для описания
этого помещения; видно только, что это была особая комната или зал (иногда называний в доку-
ментах „Комедиантский зал“) внутри дворца, в ряду других подобного рода комнат, как то: галлерей
(где танцовали во время балов), шахматной и биллиардной. Внутреннее убранство „Комедии" также
неизвестно; есть только указание, что там было семь печей и (вероятно, для зрителей) устроены были
скамейки... Для наблюдения за чистотою в „Комедии" приставлен был особый служитель от ведом-
ства Гоф-Интендантской конторы; в 1738 году состоял таковым сержант Глебов — „для сметания пыли
со скамеек". При дверях „Комедии" дежурил караул из четырех человек солдат, под командою кап-
тенармуса, от полков, расквартированных в Петербурге... и т. д. Само собой разумеется, что в двор-
цовых спектаклях принимала участие вся петербургская знать. Кроме Дмитрия Андреевича Шепелева,
особенно смешившего Анну Иоанновну своими выходками на сцене, исполнителями театральных пьес
являлись: Воронцов, Апраксины, графиня Брюсова, некто Ермаков, Степан Иванович Струговщиков
и др. Есть основания предполагать, что кадеты вновь учрежденного в 1731 году Шляхетного корпуса
принимали также нередко участие в придворных спектаклях, а в 1735 году — даже „с особенною пыш-
ностью". В этом году, по свидетельству г. Морозова **, императрица обратилась к Феофану Прокопо-
вичу 30 со следующей довольно оригинальной просьбой: „Преосвященный Архиерей, — писала она —
делаю я комедию, в которой надобны будут три человека, чтобы умели петь. Только иыне у меня*
певчих хороших нет, а надеюсь, что у вас хлопцев нарочитых выбрать можно. Того ради на то время i
прикажите из своих певчих самых хороших голосов выбрать троих, и буде они с вами, то оттуда
прислать их сюда, а буде здесь, то пришлите с сим же ездовым в дом свой указ, чтоб их привезли ко двору
немедленно, чтоб они к назначенному времени могли обучиться тому, что им петь будет надобно; а, по
окончании комедии, я их, пожаловав, назад к вам пришлю". Действительно, певчие упоминаются
в „реестре, кто были в комедии" и, кроме них и кадетов, участвовали еще пажи, карлы
и калмыки; первые, т. е. кадеты и пажи, получили вместе с певчими по двадцати, а последние
по десяти и пяти рублей вознаграждения. Странным может показаться то, что в списке,
находившемся в моем распоряжении ***, не упоминаются вовсе сыновья Бирона, Петр и Карл,
о которых, как о действующих лицах комедии, говорит академик Пекарский. Для предста-
вления было выбрано „действо об Иосифе", причем в постановке или в сочинении действа
принимал участие певец „Телемахиды" В. К. Тредьяковский 81; по этому случаю ему и некоему
Полубоярииову—если не ошибаюсь, камердинеру императрицы — было пожаловано „сто рублей".
Комедия была по тому времени роскошно обставлена***. Повторялась она не один раз, так как под
фамилиями некоторых действующих лиц встречаются нередко указания: „Ныне быть такому-то", а то.
прямо—фамилия дублирующего актера..."
Этим спектаклем не ограничилась, понятно, театральная деятельность кружка любителей сценического-
искусства, существовавшего в царствование императрицы Анны Иоанновны. История, правда, не сохранила
подробных сведений о других представлениях, ио, судя по некоторым данным, извлеченным из государствен-
ного архива, дело привилось и обещало в будущем еще большее развитие.
Но если любопытные высказывания П. Арапова и Н. Дризена представляют некоторый исторический
интерес, то записи Я. Штелина32, опубликованные в „С.-Петербургском Вестнике" за 1779 год, являются не-
опровержимым документом современника первых шагов русского театра. Штелин писал:
* Кроме того, императрица любила травлю зверей и стрельбу — „всякий день после обеда в мишень и по пятницам на лету".
Об охотничьих увеселениях приходится упоминать потому, что они обходились „царскому двору" в десять раз дороже, чем все
театральные мероприятия. Звери и птицы предварительно ловились настоящими охотниками „без урона", т. е. сетями, без ранения,
и привозились к месту царской охоты. Зверей и птиц выпускали невдалеке от царицы и она „изволила стрелять их". Что же
касается „вкусов увеселительных", то Анна Иоанновна ежедневно по часу перед полуднем любовалась медвежьей и волчьей трав-
лей. К этому же разряду приходится отнести и „смехотворное" битье палками иа придворной театральной Сцене. Естественно, что.
балетные выступления артистов, при таких „охотничьих" склонностях царицы, были второстепенными развлечениями. Вот почему
на „содержание театральных затей" истрачено за десять лет меноше, чем за один год на „импровизированные" охоты.
|* История русского театра. Т. I. СПБ. 1889. vxzu
**** Список хранится в Гос. архиве мин-ва иностр, дел, отд. XVII, JN9 322.
** л Одно вознаграждение артистам исчислялось в 675 рублей — большие деньги по тому времени.
)
18
„Во время царствования Анны Иоанновны при слу-
чае первого введения Итальянских спер при дворе
(1736 г.) в первый раз введены были балеты на театре.
Первый балетмейстер был итальянский комический тан-
цовщик Фузано, который после на Парижском и Лон-
донском театрах с великою похвалою танцовал. Кроме
его при Русском тогда театре были танцовщики и тан-
цовщицы и множество фигурантов, которые все были
Сухопутного корпуса кадеты, весьма хорошо танцо-
ванию обученные своим танцмейстером Ланде; между
, кадетами были некоторые, которые в балете ничего
не уступали итальянцам. Сей искусный танцмейстер
Ланде, который на Парижском и Дрезденском театрах
танцовал, а потом в Стокгольме содержал французские
комедии, кроме кадетов, своих учеников, обучил столь
совершенно своему искусству одного здешнего мо-
лодого француза именем ле-Брюна, что сей на при-
дворном театре танцовал сериозные балеты к общему
удивлению всех знатоков. Сие и увольнение от при-
дворной службы г. Фузано и прочих итальянских
танцовщиков подало случай, что г. Ланде в 1738 году
был взят в придворную службу балетмейстером.
Г. Ланде, вступая в придворную службу, письменно обязался обучать молодых людей танцовать
балеты; вследствие чего и выбрали из детей простых людей двенадцать приго жих девочек
и столько же мальчиков, которые после и взяты были на казенное содержание. Неусыпный сей балет-
мейстер, обучая ежедневно новых своих учеников и учениц театральным танцам, через несколько лет
в самом деле сделал их столь искусными в танцевальном искусстве, что они зрителей своих приводили
в удивление: из девушек его учениц превосходно танцовали Аксинья Сергеева, Елизавета и Авдотья Ти-
мофеевы, а из мальчиков, которым он даже показал правила сочинения балетов, — Афанасий Топорков
и Андрей Нестеров; другие же из сего числа девушек и мальчиков, также не худо танцевавшие,
поверстаны были в фигурантки и фигуранты.
С сего времени был всегда полный на придворном театре балет, в котором одни русские танцов-
щицы и танцовщики были; число их от времени до времени умножалось вновь сим-же балетмейстером".
Пребывание итальянской оперной и балетной труппы имело большое влияние на первоначальное раз-
ie хореграфического образования в России уже тем, что к участию в представлениях труппы привлека-
1 ученики Ланде. Репертуар итальянской труппы составлялся из представлений в стиле Commedia dell’Arte 3S.
обенность этого вида искусства состояла в том, что актерам давалась одна канва, сценарий, по которой
уже сами должны были делать рисунок репликами и игрою. Интерес и занимательность зависели от
ювизаторских способностей исполнителей". Представления носили название „арлекинад" и „панталонад" *
язательно разбивались на три акта; единство места действия в них всегда отсутствовало. Благодаря тому,
представления основывались, главным образом, на импровизации артистов, пьесы легко смотрелись по
олько раз, потому что каждое представление отличалось во многом от предыдущего.
Успех, который имела итальянская труппа, закрепляя интерес петербуржцев к опере и балету,
ал, как сказано выше, положительное влияние на первоначальное развитие хореграфии в России, но
же время он был помехой для Ланде, желавшего учредить свой балет, разыгрываемый только рус-
h. Наличие итальянской труппы делало излишним создание второй труппы. И только в 1737 году,
а стало известно, что контракт с итальянцами не возобновится,—происки Бирона увенчались успехом:
5но было выписать немецкую труппу Нейбер**—Жан Батист Ланде получил возможность исполнить
о задуманное. 4 сентября 1737 г. он подал на имя государыни челобитную:
' „Панталонада"— производное от имени одного из героев комедии, Панталоте— купца, добро-о малого, краснобая
оля, постоянно влюбленного и постоянно остающегося в дураках.
Труппа Нейбер прибыла в Россию из Германии по предложению Бнрога. Она представляла „трагедии", но особого успеха
ела. Труппа подвизалась в России недолго. — смерть Анны Иоанновны, а главным образом падение Биоота ускорили ее
5. Труппа по своему составу была далеко не заурядной, н в Германии недоумевали, почему она не получила соответ ствующего
<а в Петербурге. С отъездом из Россия труппы Нейбер, „итальянское иааравленне" получило в театральном мире первен-
щее значение.
19
1
„В прошлом 1736 году марте месяце в придворном театре имел честь похвален
быть... я нижайший при случае кадетов учеников моих, которые танцовали... три разные
балета моей инвенции.
2
Ныне малолетний мой ученик, Фома Аебрун*, имел честь танцоватъ на театре
в летнем... доме с кадетами учениками же моими балеты моей инвенции, которые мило-
стиво похвалены были.
3
Для сей пробы... всепокорнейше предлагаю повелеть определить ко мне в обучение
двенадцать человек из малолетних российской нации, шесть мужеска полу и шесть женска,
для сочинения балетов двенадцатью персонами танцования театрального, как степен-
ного, так и комического; которые ученики по обучению одного года начнут танцоватъ на
театре, как и помянутые кадеты, а с двух летех будут танцоватъ всякие сорты танцо-
вания, потом третий год, следовательно, будут обучаться для достижения совершен-
ства, которые могут произойти в науке.
4
Надлежит быть под моею дирекциею помянутому малолетнему ученику Аебруну, яко
первому танцовальщику в корпусе вышеупомянутых учеников моих, дабы был помощни-
ком моим во время, когда случай не допустит обучать мне самому, дабы ученики не
покиданы были.
5
Для умножения... забав, обязуюся обучить способ помянутым ученикам моим, с помя-
нутым Аебруном, рецитировать в комедии на российском диалекте, мешая забавы танца
с комедией, все под моим смотрением токмо.
6
За труд мой требую, с учеником моим Аебруном, тысячу пять сот рублев в год,
квартиру, дрова и свечи**.
7
Как надлежит учредить и содержать танцевальную школу, имею в готовности
регламент к предложению оный, когда повелено будет"...
К прошению приложен план учреждения танцевальной школы:
I
„Дабы указом повелено было определить шесть человек мужеска и шесть женска
полу, годные танцоватъ на театре, от рождения их не больше каждому двенадцать лет,
которые обще обучаться будут.
II
Потребно, чтоб у мужеска полу был один человек надзирателем над ними, которому
надлежит жить купно с ними, дабы мог всегда смотреть над ними.
Ш
Такожде и женска полу потребно быть одной жене, которая равно смотрение над
ними имела и обучала б их убирать.
---- JV
На содержание учеников, как в пище, так и в одежде, дозволено было получать им
от Придворной конторы.
V
Дабы показан особый сал (зал), где помянутых надлежит обучать, от которого
дабы в близости была и балетмейстера квартира".
* Тома Лебрен (Thomas Lebrun).
Необходимо отметить скромность требований Ланде. Средства, которые Ланде истребовал на дело, ставшее историческим,
были столь минимальны, что „ничтожность" их становится очевидной, если зиать, что за ежедневным карточным столом Айна
Иоанновна проигрывала в 20 раз больше. Обычными азартными карточными играми были „фаргон" и „Квинтич", ставки доходили
до 20000 рублей, причем, как правило, проигрыши царица платила тотчас же, а выигрышей никогда ни с кого не получала. Шут
Педрило, постоянный партнер царицы, увез из Рсссии полумиллионное состояние в иностранной валюте.
20
Успехи, показанные Ланде в обучении барских
сынков, воспитывавшихся при Шляхетном корпусе
для отменного несения будущей военной и гра-
жданской службы, были столь „приятны" императ-
рице, что она поручила Ланде составить балет из
русских танцовщиков и танцовщиц.
Балетмейстер объяснил царице, что предлагае-
мая им „затея" весьма любопытна и „умножить бли-
стательные добродетели царицы может", но для
детей знати „дело.сие обременительно", потому что
сопряжено с долгим и тяжелым обучением. Бирон,
фактически управлявший страной и всеми делами,
присоединился к высказываниям Ланде и предложи .
царице не огорчать н без того назойливых роди-
телей из „колючешерстной знати*. Царица само-
лично наметила из придворной „челяди" 12 маль-
чиков и 12 девочек и они поступили в обучение к Ланде. Это н было началом школы, „в коей положено
ревннтельно обучать танцевальным представлениям".
„Высочайшая резолюция" на челобитную Ланде последовала 4-го мая 1738 года, когда, по записям
в книгах Соляной конторы84, „повелено принятому ко двору балетмейстеру Жану Батисту Ланде, для обу-
чения танцованию театральному разных характеров, жалования на 1738 год и впредь до указу производить
по 1000 рублей". Вот подлинный указ, данный Соляной конторе (подлинник находится в Бахрушинском
музее *:
„Понеже принят в службу ко Двору нашему балетмейстер Жан Батист Ланде для
обучения танцованию театральному разных характеров, которому нашего жалованья мы все-
милостивейше пожаловали по тысяче рублев в год и указали оное выдачей производить от
тоя Конторы из соляной суммы, щитая нынешнего 1738 года Генваря от 7 числа впредь
до-указу, и ныне того жалованья на полгода ему выдать и вперед давать, того ради повелеваем
нашей Соляной Конторе чинить по сему нашему указу.
Дан в Санкт-Петербурге Майя 4 дня 1738 года“.
К сожалению, мы не нашли никаких данных о составе вновь учрежденной школы. По версии Я. Шге-
лина, Ланде „выбрал" весь состав питомцев из детей придворных служащих, следовательно, прежние его
ученики не входили в этот „состав"; однако, тот же Штелин, перечисляя лучших учеников вновь учре-
жденной школы, называет Афанасия Топоркова и Андрея Нестерова, бывших воспитанников Ланде до
образования школы. К числу лучших учеников за первый период существования школы относят: Аксинью
Сергееву, Елизавету Зорину и Авдотью Тимофееву.
Там же имеется подлинная первая расписка Ж. Б. Ланде в получении денег по вышеприведенному указу. Вот она:
Я, нижеподписавшийся, балетмейстер Жан Батист Ланде, Ея Императорского Величества жалованья нынешнего 1738 года Генваря
с 1-го Июля по 1-ое число, итого на полгоза, за вычетом на гошпнгаль по указу, четыреста девяносто пять рублев от Комиссар-
ства Соляной Конторы из соляной суммы принял в Санкт-Петербурге 1738 года Маня 15 дня".
21
Первоначально „Танцевальная Ея Величества
школа" была помещена в старом Зимнем доме —
бывшем дворце Петра I, что на Миллионной улице,
близ Невы и Зимней канавки, рядом с зданием
Эрмитажа. Дом был специально оборудован для
итальянской труппы и населен актерами, музы-
кантами и певчими. Ученики Ланде были разме-
щены „в двух комнатах верхних покоев с двумя
печами и одним очагом". Для „смотрения над
обучающимися танцевальными девочками" назна-
чили вдову дворцового конюха Федосью Курта-
сову 85; что же касается наблюдения за мальчи-
ками, то этим, видимо, занимался сам Ланде,
получивший „квартиру" в том же доме. Питомцы
школы состояли на полном содержании от казны.
Хозяйством школы заведывал управляющий „зим-
ним домом" капитан С. С. Рамбурх8в. Его отчеты
заключают весьма любопытные данные о мате-
риальном положении школы. „Рамбурх принимал
на содержание школы денежную сумму, а также
припасы; последних на каждый день выдавалось:
муки куличной — 10 фунтов и надмерочной 1 фунт, масла коровьяго по 2 фунта, питий — полпива по ведру,
кислых щей — по два ведра, свечей в зимние месяцы, сальных, простых, по 5 фунтов, в летние месяцы —
по 2 фунта. На устроение платья учеников и учениц расходовалось всего 558 рублей 96 копеек в год". Сопо-
ставляя этот характерный документ с другими, невольно задаешься вопросом, как же могли существовать на
столь скудном пайке 24 человека? Или их было не 24, а 12, или они имели где-то дополнительный „кошт".
Неясность относительно количества учащихся продолжает существовать и в 1742 году, когда, согласно
указа от 18 сентября, выдача денег на содержание „обретающихся в обучении балетов Российских двена
дцати человек на платье, обувь и проч." была повышена до 650 рублей против назначенных при открытии школы.
Увеличение бюджета на содержание учащихся в первой театральной школе, конечно, объясняется не
тем, что было решено улучшить материальное благосостояние воспитывающихся, а тем, что число их уве-
личилось и треб шало дополнительных ассигнований. Позволим себе привести краткую выдержку из рукописи
Лешкова, подтверждайщую 37, обычный неверный взгляд на число учащихся в танцевальной школе в первые
годы ее существования.
22
„Документальных данных—как пишет Д. Лешков—об увеличении числа учеников за эти годы
ие имеется и потому остается неизвестным, были приемы ежегодными, или же прошедшие полный курс,
по выпуске, замещались вновь принимаемыми. Последнее предположение более вероятно, ибо в противном
случае, при трехлетием курсе, с 1741 года школа включала бы 36 человек, а не 12, как указано выше" *.
Но каково бы ни было количество учащихся в первые годы, самым важным является то, что дело
хореграфического образования было начато и закреплено.
1738-й год является в истории русского балета самым знаменательным не только для Ленинградского
государственного хореграфического училища, но и для всего русского балета**.
Преподавание танцевального искусства балетмейстером Ланде шло весьма успешно, ученики высту-
пали во всех спектаклях, имеющих балетные номера, а также в придворных торжествах, содержащих в своей
программе „показание искуснейшей танцевальной игры".
Ланде по праву принадлежит честь первого создателя танцевальной школы, он является как бы родо-
начальником русского балета, если и не русского по содержанию, то во всяком случае по составу исполни-
телей.
К сожалению, не сохранилось не только портрета Ланде, но даже биографических сведений о нем.
Жизнь этого замечательного человека еще более туманна, чем знаменитое десятилетие, давшее Шляхетный
корпус, танцевальную школу и первые робкие зачатки нашей классической литературы.
* Здесь приходится еще раз указать на скудность имеющихся данных и на невероятную путаницу, царящую во всех писа-
ниях театроведов. М. Е. Лонгинов высказался по этому поводу так: — „При сличении между собой показаний об одном и том же
лице или предмете не только различных летописцев театра, но и одного и того же повествователя, случается нередко приходить
к результатам невообразимым. То оказывается, что одно и то же лицо одновременно находилось и в Петербурге и в Москве; то
выходит, что кто-нибудь прославился—раньше своих дебютов, то приходится изумляться, видя, что покойники играют на сцеие
вместе с живыми, выступившими на театр после кончины первых. Все числа, года, эпохи перемешаны в каком-то хаосе, из
которого изредка мелькают несколько имен, повторяемых безо всякой последовательности, или несколько фактов, частию искажен-
ных, но принимаемых на веру и пересказанных с чужого голоса из поколения в поколение".
** Считаю нелишним указать, что таким же знаменательным годом, как год 1738-й, для истории русского театра был год
1672-й, когда в селе Преображенском совершилось нечто неслыханное и невиданное — перед глазами русских „смотрителей"
впервые загорелся свет рампы и появились фигура „экомедиантов". Свет был бледен и дымен, актеры грубы и крикливы. Но
за тусклым мерцанием рамповых сальников таился яркий ореол грядущей славы русского театра. Дело это было затеяно боярином
Матвеевым, которого сильно тянуло к западным порядкам. По его настоянию, царь Алексей Михайлович „тишайший", узнавши,
что при дворах иных европейских государей в употреблении разные игры, танцы и прочие удовольствия, указал: „Чтоб была
потеха". Матвеев и полковник фон-Стаден вызвали из-за границы Ягана Готфрида Грегори с комедиантами. Труппа Грегори
состояла из 64 человек. „Комедия об Есфири или Артаксерксово действо" разыграна была 17 октября 1672 года. Очарованный
царь следил за представлением 10 часов подряд. В 1673 году был представлен первый балет с пением: „Орфей". В этом же году
Грегори было препоручено 26 человек — „мещан детей" для обучения действу. Первая театральная школа существовала недолго,
но „зерно" бь ло брошено на хорошую почву. С тех пор театральные действа, под тем или иным видом, не переводились. Весьма
существенным считаю, для полноты представления, привести документ о судьбе первых учеников первой на Руси театральной
школы, помеченный 1674 годом: — „Отослали нас, холопей твоих, в Немецкую Слободу для научения комедийного дела к магистру
Ягану Готфрету, а корму нам ничего не учннено, и ныне мы, по вся дни ходя к нему, магистру, и учася у него, платьишком
ободрались и сапожишками поизносились, а пить есть нечего, и помираем мы голодной смертью. Милосердный государь, вели нам
поденный корм учинить, чтобы, будучи у того комедийного дела, голодною смертью не умереть." И вот, 65 лет спустя после
щарской „потехи"— неудачной затеи Грегори, француз Жан Батист Ланде организует балетиую школу.
23
to. ОКТЯБРЯ 1740 года умерла Анна Иоанновна. Придворные склоки вспыхнули с новой
Ли силой и все театральные дела пришли в полное расстройство. Только после того, как
X иг Жйу был арестован Бирон и верховной правительницей объявлена Анна Леопольдовна^, Ле-
® ' И|| I г венвольд предложил возобновить театральные действа. Композитора Арайя направили
® К! г ' идоВ’ в Италию для вызова новых певцов, а балетмейстеру Ланде поручили отправиться за
подысканием французских актеров. Но пока Арайя и Ланде занимались выполнением
возложенной на них миссии (они долго не могли сторговаться с артистами, с них „запра-
шивали немысленные деньги" *), правительница Анна Леопольдовна была свергнута, а с нею отстранен
и Левенвольд.
На престол русских царей взошла Елизавета Петровна89. Новая царица, умевшая роскошествовать
лучше Анны Иоанновны ** и желавшая блистать больше своей „красноплатошной" предшественницы, при-
казала вновь приблизить ко двору дела театральные, приветствовала наискорейшее возвращение „послан-
ников", медливших с выполнением данного им поручения, и обратила свое внимание на школу, в которой
уже более года не было никаких занятий, — она предложила начать в школе усиленные занятия для подго-
товки к коронационным торжествам.
До возвращения Ланде дело это было поручено Фузано. Танцмейстер Фузано вел занятия в школе
и ранее; уезжая, Ланде сам назначил его своим заместителем, но Фузано „не ужился" с Бироном и выну-
жден был покинуть школу. Фузано охотно принял предложение возобновить занятия в школе. Он был
отличный балетмейстер и превосходный танцовщик комических и характерных танцев. Имело существенное
значение и то, что он знал Елизавету Петровну до ее воцарения, одно время даже преподавал ей уроки
танцев. Последнее давало ему возможность „исходатайствовать" соответствующие распоряжения о созда-
* Вот что пишет по этому поводу А. Плещеев:— „Ланде отправили за границу для ангажемента иностранных танцовщиков-
и танцовщиц. Он нашел довольно изрядный балет в Касселе н начал переговоры с артистами, но последние заломили такую
сумму, что Ланде торговался целый год". Пимен Арапов останавливается на этом вопросе более подробно, он сообщает следую-
щее:— „В 1740 г., когда Анна Леопольдовна сделалась правнгельницей, Левенвольд с графом Мннихом способствовали падению
и ссылке Бирона; все его приверженцы уничтожились, сошла со сцены н немецкая труппа: ей б яло отказано, он: должна была
даже оставить Петербург с такою поспешностью, что многие актеры не были расчитлны жалованьем; капельмейстер Арайя был
послан в Италию для вызова новых артистов-певцов и для укомплектования оперной труппы, а балетмейстеру Ланде поручено
было вызвать и составить хорошую французскую труппу, в чем он успел. Он согласил приехать в Петербург из Касселя обще-
ство французских актеров под дирекциею Сереньн, который за 25 000 рублей в год обязался представлять трагедии и комедии
еженедельно; но труппа эта долго вела свои переговоры с Ланде и прибыла она, когда коатковременная правительн ица Аниа
Леопольдовна была уже отрешена, а с нею вместе пал и Левенвольд".
** В книге П. Арапова гозорнтся: „Двор императрицы Елизаветы блистал пышностью и великолепием. Она любила торже-
ственность и всякие блестящие зрелища. Независимо от французской труппы Сереньи, находилась при дворе прек расная итальян-
ская опера и очень хороший немецкий театр, во главе коего был в 1745 г. славный актер Аккерман".
24
нии надлежащих условий работы. И он добился этих условий, занятия в школе возобновились и к приезду
Ланде были готовы’два балета, предназначавшиеся для показа в день коронации Елизаветы Петровны *.
Балеты были представлены в Москве под названием „Золотое яблоко на пире богов и суд Парисов'1
и „Радость народа о явлении Астреи на Российском горизонте и о восстановлении златого времени" **.
Успех этих постановок не преминул сказаться на положении школы: на обучение воспитанников обра-
тили еще большее внимание, решено было „обучать их и другим наукам", с включением в программу изу-
чения французского языка. Преподавание последнего было поручено французу Малье с женою. Требования
к танцовщикам изменились — кроме „иноземной поступи", явилась надобность и в общем развитии учащихся
и в знании ими французского языка, который бы\ языком первоклассной литературы и становился обще-
признанным языком дипломатов.
Когда состоялся первый выпуск учеников из школы — точных и документальных данных не имеется,
но, начиная с 1743 года, бывшим ученикам Ланде уже выплачивается жалованье, как артистам. Из этого
можно заключить, принимая во внимание годовой перерыв в работе школы, что первый выпуск окончивших
курс танцовального мастерства нужно отнести к 1742 году.
Жалованье артистам в то время определялось из годового расчета и не превышало 400 рублей; мини-
мальная оплата — сто рублей назначалась более слабым исполнителям.
О том, что выпуск был сделан в 1742 году, можно судить и по другим данным; одно из них — это
указание на представление балета в 1744 г. с участием малолетних учеников школы, т. е. представителей
уже нового состава школы, прошедших, по крайней мзре, годовое обучение.
С возвращением Ланде и Арайи театральная жизнь столицы возобновилась и стала более полнокровной.
Ланде привез французских комедиантов***, Арайя — отличных итальянских певцов и певиц****. Появились
* В книге Всеволодского Тернгроеса („История театрального образования в России") композиция этих балетов ошибочно
приписана Ланде. Коронация состоялась в мае 1742 г., а Ланде вернулся из-за границы в феврале. В два месяца он, конечно,
не мог сочинить, разучить и поставить два балета. Любопытен и тог факт, что в означенных балетах главные роли исполняла
жена Фузано — Джулия Фузано, которая помогала мужу в его педагогической деятельности.
** Второму балету предшествовала опера „Милость Царя Тита" и пролог, сочиненный Штелиным. По некоторым данным
можно судить, что представление было на редкость „помпезным",— новая правительница выступала как бы в роли покровитель-
ницы искусств и благожелательницы приобщения России к „западным культурам". Зрители были только избранные, и Все стара-
ния Ланде создать русских артистов хореграфии оставались известными ограниченному кругу лиц. Благодаря этому мы и не имеем
достаточных сведений о первых выступлениях учеников Лайде и о том, как зарождался наш балет. Единственным свидетелем
яиляется опять-таки Штелин. Он писал: „С сего времени была при русском дворе одна совершенная танцовщица г-жа Фузано
и два балетмейстера, г. Лайде для сериозных, а г. Фузано для комических танцев; старанием их первые русские танцовщицы
успевали в искусстве и лучшем вкусе; Аксинья Сергеева из них равнялась в приятности и знании учительнице своей; русские
танцовщики также под присмотром сих балетмейстеров каждый в своем роде по мере прилежания приобрели довольное искусство
и знания в балетных танцах".
*** Труппа Сереньи. В ней было несколько весьма выдающихся артистов, например: трагик Префлери; его жена с большим
успехом выступала как в трагических, так и в комических ролях; также зрителями отмечалась игра Бельмона, Белуа, Рокура,
комика Розимоида и других. Труппа ставила трагедии Расииа, Корнеля и комедии Мольера.
**** Среди привезенных композитором Арайя артистов историки отмечают: певцов Коресгиии, Жоржа, буфа Компасси,Марка
Партурацкого и певиц: Нунциато, Манфредиии, Жоржи, Массани и Горани.
25
новые лица; в балете наравне с рус-
скими выступали французы; поста-
новки могли уже равняться с по-
становками в западно-европейских
театрах.
Развитию балета способство-
вало и то, что Елизавета Петровна
была любительницей танцев и сама,
как уверяют историки, отлично тан-
цовала на придворных балах. К этому
времени относятся дошедшие до нас
отзывы Ланде о русском балете: —
„Кто хочет видеть, как правильно
и нежно и не принужденно менуэт
танцовать надобно, тот должен при-
ехать к Императорскому Российскому
Двору". Об этом высказывании
Ланде Штелин написал: — „Сие из-
речение, конечно, не происходило
от пристрастия, ибо всему свету из-
вестно, что императрица Елизавета
Петровна совершеннейшая была сво-
его времени танцовщица, подававшая собой всему двору пример правильного и нежного танцования".
Все спектакли этого времени обставлялись с большой роскошью и великолепием. Упомянутое нами
представление 1744 года описывается, по мемуарным данным, И. Ф. Горбуновым 40 так:
„Сначала представлена „Принцесса Элидская", комедия героическая и любовная (играли ее фран-
цузские комедианты, привезенные Ланде). После комедии воспоследовал балет. А назывался балет
„Балетом цветов", поелику в нем актрисы цветками были. Имена актеров в балете: Роза—Аксинья,
Ранункул — Елизавета, Анемон — Граньяк, Анемона—Аграфена, цветки маргаритки и иасписы — три
танцовщицы маленькие, Борей — Симон. Театр представлял некоторый цветник, в котором танцовщицы
цветками были и каждая из них в платье такого цвета одета была, какой представляла сама. Роза
представила своим другиням сладость, какую она имеет в том, что живет под законами ветра Зефира,
так же и нетерпеливость, чтобы скорее увидеть своего любезного любовника. Но увеселение ее
было приведено в смятение через прибытие ветра Борея, крайнего неприятеля. Увидевши Борея, все
9 цветки схоронились; Роза старалась также от него убежать, но он за нею гнался так жестоко, что
она напоследок, увянувши, упала. Борей радовался своей мести и, изъявивши свое чувство прелест-
ным танцем, ушел. Зефир, смотря на оплакуемое состояние своей любезной Розы, сжалился над нею,
начал ее к ожитию возбуждать, и она от того мало по малу ожила. Прочие цветки собрались к Розе
и легким своим танцем объявили радость, какую они имеют, что удалился Борей и что Зефир начал
царствовать".
После балета шла комедия „Зенеида", затем театральное увеселение „Соединение любви и брака"
и в заключение „танцы общия для всех зрителей". Пальмы, цветы и шелк „составляли убранство декора-
ций", гирлянды из живых цветов украшали зал „и ра сцене было представлено солнце". Все артисты полу-
чили награды, даже Аграфена иАксииья удостоились разговора с императрицей, которая преподнесла этим
воспитанницам Ланде золотые серьги.
Успех Аграфеьы и Аксиньи был вызван тем, что они „во время перемены атрибутов русскую пляску
танцовали". Танцевальные номера Аграфены и Аксиньи были, видимо, сделаны настолько хорошо, что
императрица даже изволила признать: „русское всегда более на сердце русского действие производит, чем
иностранное".
Здесь приходится отметить почин Ланде, дерзнувшего вывести на сцену русский танец (националь-
ный жанр в русском балете был, после смерти Ланде, более ста лет в загоне *).
Как мы уже указывали, хореграфическое тскусство в России ве пошло по следам национального творчества Валериан
Светлов справедливо пишет: — „Заимствованное с Запада и прочно привившееся на русской почве, оно, тем не менее, тщательно
избегало сюжетов русского эпоса и продолжало черпать их из античной мифологии илн народных сказок западных литератур. Это,
конечно, зависело от отсутствия оригинальной русской литературы и от полной неразработанности русского народного эпоса, кото-
рый жил лишь в устных преданиях народа". Неясно только, почему балетмейстеры в России и до сих пор продолжают топтаться
на этой мертвой точке, которая сказывается роковой для большинства современных балетных постановок.
26
Ланде — артист, не считавшийся в Европе „звездой
первой [величины" ’и бывший в России чужестранцем,
имел достаточно способностей и настолько сильную лю-
бовь к своему делу, что сумел не только заложить основы
хореграфического образования в Петербурге, но и выя-
вить национальное творчество русских.
Ланде — не только основатель первой танцовальной
школы в России, но и первый учитель русского танца,
получающего лишь в наши дни полные права граждан-
ства.
Прославленная классика скоро будет иметь в народ-
ном танце своего самого сильного соперника—творче-
ство народов нашей великой страны все более и более
заполняет сцены лучших театров, те сцены, на которых
в течение двухсот лет царил только чужеземный клас-
сический балет, представлявший Зефиров и Бореев *.
Представляя себе картину всех замыслов и работ
Ланде, невольно удивляешься, как такой человек остался
незамеченным „корифеями" западной хореграфии, как
могло случиться, что о Ланде нет надлежащих записей
и не сохранилось ни одной зарисовки его постановок.
Был ли Ланде'единственным преподавателем в школе?
Нет. Как мы знаем, ему помогала Джулия Фузано, а сам Фузано даже заменял его и как балетмейстера —
ему принадлежит балет в опере „Сципион" **, поставленной в 1745 г.; к Фузано же перешло руководство
школой после смерти Ланде (в 1745 году).
Дата смерти Ланде оказалась зафиксированной случайно — великодержавная „покровительница"
искусств приказала выдать на похороны Ланде сто рублей.
Так позорно отметили смерть великого труженика, создателя русской балетной школы, талантливого
артиста, балетмейстера и педагога — Жана Батиста Ланде! Сто рублей на похороны—вот все, что мог
заслужить Ланде у царствующей особы!
Неоцененным и непризнанным окончил свою жизнь Ланде ***. Он считался только танцмейстером, и как
никто не интересовался тем, откуда он и кто он родом, так же никто не написал даже некролога об этом
мало известном и „незначительном" человеке.
Образ Ланде исчез бесследно. И трудно даже представить его. Быть может, наружностью он не отли-
чался от многочисленных танцмейстеров тех лет, успешно и неуспешно подвизавшихся по разным городам
Европы. В беглых описаниях разных авторов того времени, все танцмейстеры рисуются так: непременно
парик, камзол, туфли, штаны до колен, плавная походка и занятия с учениками под скрипку.
Ланде жил и работал в Петербурге тринадцать лет. Он не заслужил ни чинов, ни орденов, но он
создал школу, которая существует и поныне. Сотни первоклассных артистов и артисток вышли из стен
этой школы, она известна всему театральному миру, и это — лучшая награда ее первому создателю.
Антонио Ринальдо Фузано заведывал школой два с половиной года, его педагогическая деятельность
тоже никем не отмечена; немного известно о нем, но и то только как о танцовщике и балетмейстере.
В 1750 году Фузано покинул школу и ныехал за границу. Преподавание танцев перешло к „французской
нации танцмейстеру Жосету", которьй и пребыл в доля гости главе ого учителя до 1760 года, голучая годо-
вой оклад в 1000 рублей.
За первые восемнадцать лет своего существования школа выпустила приблизительно 5С—60 артистов
н артисток. Их имена установить большей частью невозможно, только восемнадцать имен нам извествы. Вот
они: Аграфена Аврамова, Елизавета Борисова, Аграфена Иванова, Авдотья Лаврентьева, Марфа Максимова,
Восприятие балета тоже имеет свою историю. Было время, когда на балет смотрели, как на „диковинку"; было время, когда
балет был только приятным зрелищем, без содержания — „балетом любовались", затем от балета потребовали смысла.
Опера „Сципион" сочинена доктором Еонеки на итальятском языке. Музыку для нее написал Арайя. Балетные картины
в опере ставил Фузано. Декорации и машинные устройства „учреждали" Валериани и Боно. В балете Психею представляла
жена Фузано, Венеру — Аксинья Баскакова, Купидона — Тома Лебрен.
'*4 Нельзя считать признанием то, что иногда к Ланде обращались за разными советами, как к лицу, более всех све-
дущему в танцах. Так, в 1740 году Академия наук в липе Бреверна и Шумахера просила Ланде дать отзыв о пригодности Ягана
Луска и Филиппа Базанкура в преподаватели танцев при Академни. Без отзыта Ланде Академия гатрудннлась сделать свой
выбор. Ланде высказался за Базанкура, который пссле зтого и был принят на службу (Взято из „Материалов по истории Акаде-
мии Наук").
27
Аксинья Сергеева, Наталья Сергеева, Авдотья Тимофеева, Семен
Брюхов, Тимофей Бубликов, Александр Лаптев, Тома Лебрен,
Михаил Литров, Алексей Михайлов, Андрей Нестеров, Сергей
Нестеров, Козьма Орденов, Афанасий Топорков.
За отсутствием каких бы то ни было материалов большинству
из перечисленных, особо талантливых учеников не представляется
возможным дать даже краткую характеристику. Известно только,
что Аврамова, Борисова, Лаптев, Литров и Андрей Нестеров полу-
чили отставку еще в 1748 году; Тимофей Бубликов был в 1764 г.
командирован за границу для усовершенствования в мастерстве
танца. Авдотья Тимофеева считалась одной из лучших солисток
русского балета, участвовала во многих балетах Локателли и Сакки.
В своих танцах она не уступала иностранным танцовщицам и была
одной из тех, чей успех прославил Ланде, как балетмейстера.
Была замужем за танцовщиком Таулато. В \П1 году супруги Тау-
лато, за старостью лет, были уволены от службы; по многосемей-
ности и вследствие случившегося с Таулато „несчастного повре-
ждения ноги", им была назначена пенсия для воспитания детей
в размере 700 рублей в год.
В 1756 году императрицей Елизаветой был издан указ об учре-
ждении русского театра, дирекция над театрами поручалась бри-
гадиру А. П. Сумарокову 41. Казалось бы, с организацией театра,
школа должна была бы обратить на себя большее внимание; однако,
этого не случилось: занятия велись по никому неведомым програм-
мам, выпуски учеников ничем не отмечались. Средства по прежнему
отпускались такие „абы учащимся не умереть с голоду". Они ассиг-
новались из ведомства придворной конторы, которой заведывал Сиверс 42. И сей муж, снабжая школу день-
гами, „вспоминал о ней не чаще, как лишь при отпуске оных". Школа жила по раз заведенному порядку,
о котором не сохранилось даже отрывочных документальных данных.
Сам театр существовал первые десятилетия без должного фиксирования его деятельности. Театром
интересовались только в дни спектаклей. Но несмотря на это, театральная жизнь столицы становилась все
более интенсивной. В 1757 году в Петербург приехал Джнованни Локателли 43 с труппой певцов, певиц
и балетных артистов. „Новому импрессарио, — пишет Плещеев, — отдали в распоряжение старый оперный
дом у Летнего сада. За вход в этот театр знатные и богатые особы платили по 300 рублей в год за ложи,
которые они обивали по своему вкусу шелковыми материями и вообще украшали, а с прочих зрителей за
вход в партер брали по рублю медью за каждый раз. Императрица этот театр всегда посещала инкогнито..“ +
Из русских „дансёрш" в балетной труппе Локателли участвовали: Тимофеева, Михайлова, Афанасьева,
Федорова, а из „дансёров" — Кириллов, Афанасьев и Васильев. Балеты Локателли первое время пользо-
вались большим успехом. Но с приездом Гильфердинга44, талантливого балетмейстера двора Римского
императора, присланного Венским двором из желания угодить русской императрице, успех труппы Локателли
поколебался, и она должна была покинуть Петербург.
В 1760 году Гильфердинг пользовался уже всеобщим признанием. Успех его был результатом поста-
новки балета „Победа Флоры над Бореем". „Из афиш узнаем,—пишет Плещеев,—что спектакль происхо-
дил в театре Зимнего дворца. После комедии в 2-х действиях в прозе „Сент-Клер" давали в первый раз
мифологический балет в 3-х действиях „ Победа Флоры над Бореем", соч. римского императорского двора
~ Сведения эти взяты, конечно, у Шгелина, который пишет об этом более подробно- „приезд одиако в С.-Петербург
в 1757 году господина Локателли с актерами оперы буфы и знатным обществом превосходных танцовщиков и танцовщиц заставил
хвалителей придворных балетов меньше об иих думать; между танцовщицами, приехавшими с г. Локателли, славнейшие были,
г-жи Сакки, Белюци и две сестры г-иа Сакки, девицы Либера и Андреаиа, из танцовщиков же; господа Сакки, Белюци, Кальце-
варо и Толата. Сему обществу отдан был старый придворный, бывший вблизи летнего императорского саду театр, в котором за
первые ложи знатные особы платили в год по триста рублей, а охотники за вход в партер каждый раз по рублю; через день воном
представлялись оперы буфы, после которых всегда бывали новейшего изобретения и вкуса превосходные балеты, о коих ино-
странные министры и здешние знатоки говаривали, что лучше их в Европе видать нигде нельзя и что они ни в чем славным
Итальянским и Парижским не уступают. В сем городском театре тот-же самый обычай был, как и во французских: равенство
в приятностях, вкусе и таицоваиии госпож Сакки и Белюци делило на две партии зрителей, из которых некоторые имели две
деревянные, связанные лентою дощечки, иа коих написано было имя той из сих двух танцовщиц, которая больше кому ирави
лась и коей оии больше аплодировать хотели, — сии дощечки часто заменяли их ладони, кои от беспрестанного хлопанья
у многих пухли." — А. А. Плещеев весьма добросовестно следует Шгелииу. Книга Плещеева „Наш балет" выдержала два
издания, что случалось с очень немногими книгами о балете.
28
балетмейстера Гильфердинга, музыка соч. г. Стар-
тера 45. Главные роли были распределены так:
Юпитер — г.. Гильфердинг, Борей — г. Меркур,
Флора, богиня лугов и лесов —• г-жа Сантини У бри,
Диана — г-жа Меркур, Зефир — г. Приор, Мер-
курий— г. Парадиз, Минерва — г-жа Приор, Плу-
тон — г. Таулато... Старцер считался очень талант-
ливым композитором балетной музыки и отлич-
ным капельмейстером, не мало способствовавшим
успехам Гильфердинга... Штелин находил, что
и русские танцовщики и танцовщицы делали успехи, благодаря стараниям и таланту г. Гильфердинга, „новый
вкус балетов которого поняли очень скоро".
В то же время, как Гильфердинг работал в Петербурге, в Ораниенбауме, при дворе Петра Федо-
ровича 46 и Екатерины Алексеевны 47, работал балетмейстер Кальцеваро *. Он ставил балеты своего сочине-
ния и часто приглашал для участия в них артистов из труппы Гильфердинга, а также учеников балетной
школы. Это имело для будущего русских артистов решающее значение: выступая на одной сцене с перво-
классными артистами, они многому учились от них и, хорошо исполняя порученные им роли, приобрели рас-
положение будущей императрицы. Екатерина Алексеевна признала их выдающиеся способности и часто
приказывала одарять молодых танцовщиков и танцовщиц. Ученики школы при дворе Екатерины всегда пользо-
вались успехом.
Чрезвычайно интересное событие произошло в русском балетном мире в декабре 1781 года — за два
дня до смерти Елизаветы: в театре у Летнего сада был представлен балет „Ярб или Дидона и Эней“,
сочиненный и поставленный учеником Ланде — Лебреном. Балет был встречен хорошо, и это был первый
успех „доморощенного" балетмейстера. В балете участвовали почти все, прошедшие школу Ланде и его
помощников.
Но несмотря на то, что балет имел у зрителей положительную оценку, балетмейстерская
деятельность Лебрена на этом и закончилась — его оттеснили иноземные „знаменитости". Традиционные
взгляды, что все иноземное заведомо лучше российского, не только привились, но и окрепли. Эти взгляды
не раз тормозили развитие наших талантов и не раз оказывались непреодолимым препятствием в осуще-
ствлении ряда исключительно блестящих начинаний.
* Из ораниенбаумских постановок Кальцеваро известны: „Прометей и Пандора", „Золотая отрасль", „Китайская свадьба".
Ораниенбаумский балет считался выдающимся по своему составу. Последняя постановка Кальцеваро относится к 1781 году, в этом
году он взял „абшид“ и уехал за границу
29
Школа продолжала существовать без надлежащего внимания и руководства. Она как бы находилась на
задворках всех театральных мероприятий.
В 1765 году содержание питомцев школы даже сдавалось на откуп. В № 94 „С.-Петербургских Ведо-
мостей" была помещена следующая публикация:
„Находящихся при дворе Ея Императорского Величества малолетних танцевальных уче-
ников и учениц желающих довольствовать ежедневно пищею и питьем и взять с каждого
человека ниже 5-ти рублей на месяц, явиться в Придворной конт оре“.
Только с того момента, как ведение всех театральных дел было поручено Елагину 48, на школу стали
обращать некоторое взимание. Елагин составил „Сгат веем к театрам и к конторе и к бальной музыке
принадлежащим людям, такоже и сколько в год и на что именно для спектаклей полагается суммы". Этот
штат был первой попыткой ввести в единую систему управление театрами и приданными им учреждениями.
Штат предусматривал также подготовку молодых артистов драмы, балета и музыкантов. В штате балета
числилось восемь маленьких учеников и учениц с охладей по 150 рублей годовых. „Стат" Елагина был кон-
фирмован Екатериной 13 октября 1766 года. Он заключал в себе содержание всех театров и определял
расходы, связанные с этим, в сумме 138.410 рублей.
Утверждение штата было важным событием, имеющим историческое значение для театра, но оно
вызвало большие волнения среди служащих, потому что некоторые из них по новому штату должны были
получать оклады меньшие против прежнего. Были и другие неполадки в связи с проведением в жизнь
нового штата. Все это побудило Екатерину издать указ о назначении Елагина директором театров.
Указ был дан 20 декабря 1766 года:
„До сведения нашего дошло, что по причине конфирмованного нами стата для оркестра
и театра многие почитают себя обиженными из принадлежащих к театру и музыке; того
ради через сие повелеваем господину Елагину самому, тач как сочинителю того стата, при-
вести все по оному в прямое действие, дабы он тем самым мог доказать совершенство оного
учреждения перед нами, а для того и Конторе повелеваем все принадлежащее к тому ему,
Елагину, препоручить в Дирекцию11.
Этим указом театры были изъяты из ведения придворной конторы н выделены в самостоятельное
учреждение. С этого года судьба театрального училища уже неизменно находилась в ведении директоров
театров или заменявших их комитетов.
30
Итак, с 1766 года управление театральными делами стало приобретать более определенную и узаконен-
ную форму *. Балет, опера и драма стали постоянными явлениями в Петербурге. Театральная школа
не прекращала своей работы. И что любопытнее всего, не прекращались театральные действа и в Шля-
хетном корпусе **. Видимо, влечение к театру стало насущной потребностью, а кроме того театр стано-
вился политическим орудием и одним из способов борьбы с дикостью нравов. В последнем была заинтере-
сована даже Екатерина, потому что окружавшие ее люди все еще предавались „отвратительным порокам
придворной жизни". Под этими пороками подразумевались азартные карточные игры, сопровождавшиеся
шулерством***. При подобных нравах и наклонностях придворных, не приходится удивляться, что театраль-
ные дела были для них не особенно привлекательны.
Театр во всех его видах рос и развивался только благодаря одаренной молодежи, попадавшей в выс-
шие учебные заведения, театральную школу, или „возмечтавшей предать свою жизнь театру по гроб".
Стараниями „добровольцев" возник драматический театр и учредился русский балет. Высокопоставленные
особы лишь изредка покровительствовали „дерзостным начинаниям", и то только потому, что представле-
ния доставляли им удовольствие, и что так велось на западе, которому они во многом старались под-
ражать. Но когда выяснилось, что театр может не только забавлять, но и возбуждать желательные чувства
и направлять мысли в желательные русла, театр был взят под неусыпное наблюдение императорского
двора.
Развитию балета в России, а также развитию и театрального училища, много содействовали иностран-
ные балетмейстеры, „приезжавшие в С.-Петербург за славой и деньгами". Среди них приходится отме-
тить особо выдающихся: Анжиолини 40, Лэ-Пика50 и Канциани 51. Эги балетмейстеры показом своего
мастерства создали вторую волну подъема хореграфического искусства в России. Особенно сильным
было влияние Карла Ле-Пика и Канциани. Ле-Пик был первоклассным артистом ****, он пользовался
Всегда неизменным успехом не только в России, но и в Европе. “Жан-Жорж Новерр 52 так отозвался
о его качествах: „Ле-Пик отличался безупречной пропорциональностью фигуры, благородством лица,
чарующей гармонией всех движений. Драгоценная законченность исполнения поражала всегда своей
легкостью и грацией, делавшими совершенно незаметными усилия мышц". Естественно, у такого
артиста было чему поучиться. Но, к сожалению, Ле-Пик не считал для себя возможным пожертвовать
артистической деятельностью ради педагогической. Ему дважды делалось предложение обратить свое внима-
ние на школу, но он уклонился от обязанностей преподавателя.
В ином положении находился Канциани. Его артистические данные были не столь блистательны,
и, обладая большими познаниями, а не талантом исполнителя, он считал педагогическую деятель-
ность весьма почетною и любил ее. По пяти-шести часов ежедневно он проводил в занятиях с учениками
и достиг того, что русская балетная школа стала равноценной лучшим школам Запада.
Начиная с 1760 до 1784 года, т. е. до появления Канциани, общее число определенных в труппу уче-
ников и учениц было весьма незначительным*****. Как правило, на первые роли русских не допускали и все * s
- С утверждением штатов был установлен даже „пенсион" для балетных артистов: „Танцовщикам и танцовщицам, кои здесь
в службе десять лет безвыездно пробудут, следовательно, и лета, и силы свои потеряют, давать пенсион: танцовщику от 150 до
200 рублей, последнее, если он навсегда останется; танцовщице от 200 до 150 рублей, по тому же, последние по смерть их, а пер-
вое с тем, если они нигде служить не обяжутся; а как скоро узнано будет, что они, выехав отсюда, пошли где иибудь на службу,
то пенсион отрешается. Фигурантам и фигуранткам в полы" — т. е. в половину того, что положено артистам.
В 1770 гсгду для корпусного театра были написаны декорации, состоящие: одна „из сада с большим проспектом и с стоя-
щими двенадцатью кулисами", другая „из улицы или площади с большим проспектом и десятью кулисами и с облаками одною
краскою ценою за двести Рублев". Да сверх того сделаны „две кулисы, представляющие дворы с проходными дверями и с окош-
ками... галерея для балкону, горшков с цветами четыре, канапе с цветами одно, барашков с травою семь, корзинок писанных девять".
В этом же году „бывший придворный машинный мастер господин Дюкло .делал" для театра в оном корпусе машинную
работу", за что ему было заплачено двести рублей.
Самой грандиозной балетной постановкой Сухопутного корпуса была карусель, данная в честь императрицы в 1775 году.
В ней принимали участие четыреста человек кадет. Она была подробно описана в издававшемся при корпусе журнале „Собрание
Новостей" (1775 г., октябрь).
s „Многие из игроков, — пишет один из журналистов того времени, — доходили до такого самозабвения, что натирали око-
нечности пальцев пемзой для более нежного ощущения начертания карт, метили карты условными знаками и подолгу упражня-
лись в неправильной подаче карт".
К числу .пороков" относились и „бега" отвратительных насекомых. Игроки ставили большие суммы на ту вошь, которая
прибежит первою к воткнутой на средину стола игле. Шулера намазывали иглы особой помадой, „чем и привлекали наибыстрей-
шее приползание насекомых к своим иглам".
)>По СЛовам Гримма, — пишет В. Светлов, — Ле-Пик обладал очаровательной наружностью, стройной и гибкой фигурой,
свободными и легкими Движениями н жестами, точностью и естественностью в танцах. В его танцах была мягкость и блеск. Его
грация и легкость в особенности выказывались в полухарактерных танцах".
***** Сведения извлечены из Архива дирекции имп. театров. Сведения неполные, с большими пропусками, и разноречивы
на проверку. По сведениям школьного архива, школу „проходят" одни лица; в театр, „как новички", в то же время принимаются
другие. А некоторые уже числятся в списке труппы театра, без указания, что они обучались в школе, хотя фамилии их истори-
ками упоминаются, как фамилии учеников школы за тот период времени, в котором, по вышеприведенным источникам, даже
похожих фамилий нет.
31
окончившие училище первоначально определялись под рубрикой „фигурантов" и „фигуранток" *. Вот их
список:
* Михайлова, Варвара — род. в 1741 г. Школу
окончила в 1760 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 150 руб. в год.
Служила до 1783 г.
• Орлов, Михаил — род. в 1740 г. Школу окон-
чил в 1760 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 150 руб. в год. Служил
до 1786 г.
• Серков, Андрей—род. в 1737 г. Школу окон-
чил в 1760 г. Был определен в балетную труппу фи-
гурантом с окладом в 200 руб. в год. Уволился
в 1802 г. с пенсионом в 400 руб.
• Слебкин (Слепкин), Трофим (1741—1799) —
школу окончил в 1762 г. Был определен в балет-
ную труппу фигурантом с окладом в 150 руб.
Числился на службе до года смерти.
• Сыромятникова, Авдотья — род. в 1742 г.
Школу окончила в 1763 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 150 руб.
Уволилась в 1783 г.
• Игнатьева, Дарья — род. в 1749 г. Окончила
школу в 1768 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 200 руб. в год. Служила ।
по 1787 г.
• Поморская, Анна—род. в 1748г. Школу окон-
чила в 1768 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 150 руб. в год. Уволи-
лась в 1783 г.
• Данилов, Иван — род. в 1747 г. Школу окон-
чил в 1768 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 150 руб. В 1792 г. получил
пенсион и оставлен на дальнейшую службу „по
усердию к службе". Окончательно уволился в 1801 г.
• Иванова, Авдотья — род. в 1750 г. Школу
окончила в 1769 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 150 руб. Уволилась
в 1798 г.
• Стакельберг, Иван — род. в 1750 г. Школу
окончил в 1769 г. Был определен в балетную труппу
танцовщиком с окладом в 250 руб. В 1783 г. был
командирован в Париж для усовершенствования
в танцах с выдачею жалования на год вперед.
Оклад Стакельберга к этому времени достигал
400 руб. в год. 1 апреля 1785 г. уволен, но 1 мая
следующего года вновь принят на службу с окла-
дом в 800 руб. при казенной квартире.
• Стакельберг, Карл — род. в 1751 г. Школу
окончил в 1769 г. Был определен в балетную
труппу фигурантом с окладом в 150 руб. В 1792 г. 1
получил пенсион и вышел в отставку. 1
• Неелов, Иван — род. в 1750 г. Школу окон- I
чил в 1769 г. Был определен в балетную труппу (
фигурантом с окладом в 150 руб. В 1792 г. получил
пенсион и оставлен на дальнейшей службе с жало-
ваньем, „за исправлением должности". Уволился |
в 1804 г. I
• Бубнова, Мария — род. в 1755 г. Школу окон-
чила в 1774 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 200 руб. 1 января
1785 г. уволена, а 24 марта 1786 г. принята вновь и
21 января 1787 г. уволена окончательно.
• Петрова, Анна — род. в 1754 г. Школу окон-
чила в 1774 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 150 руб. В 1791 г. пере-
ведена в русский драматический театр, где полу-
чала оклад в 300 руб. Известны ее выступления
в трагедии „Альзира" и в комедии „Лжец".
• Стакельберг, Мария — род. в 1755 г. Школу
окончила в 1774 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 150 руб. Уволилась
в 1787 г.
• Петров, Петр — род. в 1757 г. Школу окончил
в 1777 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 150 руб. В 1785 г. уволен „за
неблагопристойные поступки".
• Волкова, Афимья Петровна (урожд. Калья-
нова)— род. в 1758 г. Школу окончила в 1777 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 200 руб. Уволилась в 1798 г.
• Зорина, Елизавета — род. в 1760 г. Школу
окончила в 1779 г. Была определена в балетную
труппу танцовщицей с окладом в 500 руб. Уволи-
лась в 1792 г.
• Михайлова, Авдотья — род. в 1759 г. Школу
окончила в 1779 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 150 руб. в год.
В 1783 г. уволена, а 1 января 1787 г. вновь при-
нята в труппу; окончательно уволена в 1790 г.
• Слепкина (Слебкина), Авдотья — род. в 1760 г.
Школу окончила в 1779 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 150 руб.
в год. Уволилась в 1790 г.
• Греков, Александр (1759—1826) — школу окон-
чил в 1779 г. Был определен в балетную труппу
танцовщиком-фигурантом с окладом в 250 руб. в год.
В 1803 г. уволился, получив пенсион в 1200 руб.
• Г реков, Егор — род. в 1760 г. Школу окончил
в 1779 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 150 руб.
• Грекова, Мария—род. в 1761 г. Школу окон-
чила в 1780 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом 200 руб. в год. В 1801 г.
за выслугу лет получила пенсион в размере 525 руб.
в год и вышла в отставку.
• Айвазова, Дарья — род. в 1763 г. Школу
окончила в 1782 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 15ф руб. и выда-
чей единовременного пособия „на гардероб" в раз-
мере 50 руб. Служила при театрах до 1800 г.,
добившись оклада в 400 руб. Была уволена
„без объявления вида", т. е. с „волчьим пас-
портом".
• Молодецкая (де-Росси), Мария — род.
в 1764 г. Школу окончила в 1783 г. Была опреде-
лена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 150 руб. В 1800 г. оклад ее был увеличен до
400 руб. В 1802 г. получила пенсион в размере
400 руб. в год и вышла в отставку.
• Бахирева, Татьяна (1774—1797)—школу окон-
чила в 1783 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 150 руб. Служила по
год смерти.
* Фигурант — танцор в балете, который выступает лишь в группах или в массе, оттеняя и выделяя танцы главных персо
нажей. Фигуранты в балете—то же, что статисты в драме, играющие немые роли: войско, толпу и т. п.
32
# Грекова, Мавра (1763 —1851). Школу окон-
чила в 1783 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 150 руб. в год. В 1802 г.
получила пенсион в размере 400 руб. в год и вышла
в отставку. Дочь ее Анна, актриса, была женой
актера Толченова А. П., автора цитируемых в кни-
ге воспоминаний.
• Прокофьева, Анна — род. в 1765 г. Школу
окончила в 1783 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 150 руб. в год.
9 Айвазова, Настасья Ивановна, дочь бедных
дворян (1763—1840)—школу окончила в 1783 г. Бы-
ла определена в балетную труппу фигуранткой с
окладом в 150 руб. В 1792 г. переведена в драма-
тическую труппу. Уволена в 1802 г. с предоставле-
нием прощального бенефиса и пенсионом в 200 руб.
® Борисова, Матрена—род. в 1764 г. Школу
окончила в 1783 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 150 руб. Уволена
в 1790 г. „по домашним обстоятельствам".
• Л ощенова, Мавра (Мария)Савельевна — род. в
1765 г. Школу окончила в 1783 г. Была определена в
балетную труппу фигуранткой с окладом в 150 руб.
Уволена в 1788 г. „по семейным обстоятельствам".
• Иванова, Анисья—из сиротских воспитанниц.
Школу окончила в 1783 г. Была определена в ба-
летную труппу танцовщицей с_ окладом в 350 руб. |
“9 Еропкин, Иван — из сиротских воспитанников.
Школу окончил в 1783 г. Был определен в балет-
ную труппу танцовщиком с окладом в 350 руб.
Был одним из выдающихся танцовщиков. О нем
писали, что его прыжки превосходили все „до се
виданное на сцене в исполнении русских артистов",
В 1788 г. он сильно расшибся, после чего танцовал
слабее и без успеха. Попытки лечиться не дали
желательных результатов и в 1792 г. он был уволен
по болезни.
• Балашев, Василий Михайлович (1762—1835).
Школу окончил в 1783 г. Был определен в балетную
труппу с окладом в 320 руб. Считался артистом
весьма одаренным; кроме танцевальных способно-
стей обладал большим драматическим талантом.
В течение 13 лет он пытался пробиться хотя
бы на вторые роли, но все его старания
успехом не увенчались. Единственное, чего ему
удалось достигнуть — это большого, по тому вре-
мени, оклада для артиста —- в 900 руб. Постоянные
неудачи в продвижении по службе охладили его
рвение и в 1796 г., получив несправедливый вы-
говор „за нерадение", он подал прошение об от-
ставке. Прошение удовлетворено не было, Бала-
шеву дали прибавку, перевели в танцоры 1-го разряда
и оставили на дальнейшую службу. Уволился в
1803 г. с пенсионом в размере 1200 руб. С 1804
по 1829 г. занимался преподаванием танцев в ряде
учебных заведений.
Если исходить из этого списка, то за 23 года (с 1760 по 1783 г.) из окончивших школу определены
а театр 34 человека, из них 12 воспитанников и 22 воспитанницы, причем очень немногие из них сумели
занять выдающееся положение на сцене.
Надо признать, что указанный nef иод существования школы был периодом упадка. Объясняется это,
главным образом, отсутствием надлежащих учителей и полной бесправностью учащихся. Бесправность коре-
нилась, прежде всего, в том, что большинство воспитанников и воспитанниц были „крепостными людьми",
„дворовыми девками", — рабами. Некоторых из них владельцы забирали из школы перед самым оконча-
нием ее. Были помещики, которые как-бы обманывали дирекцию — они обучали своих дворовых за счет
казны и когда видели, что их рабы н рабыни „изрядно научились иноземной поступи", они требовали за
них выкуп или увозили к себе в имение, для собственных удовольствий и утех *.
В 1779 году Елагин покинул пост директора театров **. На его место был назначен Василий Ильич
Бибиков 53.
При новом директоре было организовано „особое заведение" театральной школы. Под особым заве-
дением понимали объединение под общим главным руководством четырех разных школ: балетной, драма-
тической, музыкальной и живописной. Это была новая эпоха в существовании школы — Бибиковская
* В конце XVIII в. было уже более двадцати помещичьих театров. Зачастую в этих театрах можно было найти первокласс-
ных артистов. И хотя карьера артистов начиналась с русских плясок, но в дальнейшем „талантливых людишек" непременно обу-
чали „иноземной поступи". Из частных театров прославились театры: А. И. Гагарина, Н. И. Шереметева, Ардатского помещика
Шаховского, Пензенского помещика Гладкого, Казанского помещика Есипсва. Кроме того, в одной только Москве было 16 частных
-еатров: Блудова, Замятина, Степанова, Колычевой и др. Помещичьи театры настолько расцвели, что дирекция в начале XIX в.
стала покупать у помещиков целые труппы артистов. Так, в 1806 г. у А. Е. Столыпина было куплено за 32 000 рублей 74 артиста,
а в конце 1829 г. у некоего Ржевского был куплен балет, состоявший из 21 тэвцовщицы. Большинство артистов и артисток
-омещичьих театров проходили Петербургское театральное училище.
** Не лишена интереса причвна отставки Елагина — она ярко характеризует закулисную сторону тогдашнего театрального
мира. По свидетельству Бантыш-Каменского и других, Елагин, несмотря на отличное образование, выдающиеся способности и свой
высокий пост, неустанно „волочился" за женщинами. В числе его пассий была и опериая звезда того времени, Габриэль.
Певица была знаменита не столько талантами, сколько „капризами". Когда, например, оиа запросила с Екатерины при заклю-
чении нового контракта 10.000 рублей в год, царица воскликнула: — „По/обное жалованье у меня получают только фельдмаршалы!"
Певица ответила: — „В таком случае, вы и заставьте петь ваших фельдмаршалов". Обращение ее с Елагиным было самое бесце-
оемоиное. Однажды она заставила его танцовать. Толстый и неуклюжий Елагин попробовал было отказаться, но „Габриэльша"
настояла на своем. Елагин, вертясь по зале, споткнулся, упал и сильно ушиб йогу. Этот по существу незначительный факт имел
для Елагина большие последствия. Пошли дурные слухи. Придя во дворец с костылем, Елагин Должен был открыто сказать
з причине. В этот момент ожидалось прибытие Суворова, все вышли навстречу великому полководцу; остался неподвижным
в кресле только Елагин. — „Извините его, — сказала императрица Суворову, — он получил рану, выделывая па, за что уже мной
и наказан". Догадливый Елагин на другой же день подал заявление об отставке.
33
эпоха. * При слиянии школ была расширена общеобразовательная программа и начато упорядочение системы
преподавания. Школа была переведена в новое помещение — Лейб-компанский дом (казармы на Миллион-
ной, соединявшиеся с Зимним дворцом через здание Эрмитажного театра 54).
За время пребывания Бибикова у власти в реорганизованную театральную школу были приглашены
дополнительно преподаватели живописи, музыки, пения, математики, русского языка. Живописцем при
школе состоял Алексеев Федор; обучением музыки ведал камер-музыкант, кларнетист первого оркестра
Грнмм; класс пения вел Сапиенца Антоний (по истечении двух лет его служба! выяснилось, что он
„в наставлениях был совершенно не сведующим“); русскую грамоту преподавала бывшая актриса Троицкая
Марфа; математике обучал Гребенщиков Иван; французскому языку — Пальмье Карл. Кроме того,
преподавалось умение переписывать роли, для чего при школе состоял „рольный копиист*' Рахманов
Сергей, по профессии актер, бывший воспитанник Сиротского (воспитательного) дома **.
Из этого частичного перечисления преподавательского персонала видно, что он был не первокласс-
ным; но если учесть, что раньше на общее образование обращалось еще меньше внимания и что многие
из учащихся были малограмотными, то „реорганизация" приобретает уже положительную ценность.
Как бы то ни было, Бибиков, по мере возможности, старался направить течение школьного образо-
вания по новому руслу. Ему же принадлежит инициатива поисков достойного преподавателя танцев.
Появление Канциани в школе было результатом стараний Бибикова. И можно смело утверждать, что если бы
Бибиков находился у власти не три года, а больше, он сумел бы еще расширить школу и подобрать наи-
лучший штат преподавателей ***.
Но в 1783 году Екатерина подписала рескрипт об увольнении Бибикова и приказала организовать
особый комитет для управления театрами. Указ Екатерины разбивался на 44 пункта, но лишь в одном,
16-м, пункте вкратце упоминается о школе:
„Под ведением комитета и директора иметь школу, в которой Российские, обоего
пола, должны учиться и приуготовляемы быть к театру Российскому, к музыке, к тан-
цованию и к разным мастерствам, при театрах необходимо нужным. В сем заведении
надлежит иметь предметом, чтоб не только свой театр из них наполнять, но
дабы со временем достигнуть во всех мастерствах, по театрам нужных, замены ино-
странцев своими природными".
Опять, в который уже раз, поднимается „наболевший" вопрос о замене иноземцев русскими. Но хотя
об этом говорится и пишется уже сорок лет, положение дел от этого не изменяется. Разговорами
и рескриптами развитие русских талантов не достигается. Школа продолжает находиться на втором плане
„театральных дел", денег на школу попрежнему отпускают мало, о предоставлении учащимся свободы
в развитии талантов не заботятся.
Вновь организованный комитет в составе: тайного советника Олсуфьева56, князя Голицына56, генерал-
майора Соймонова57, камер-юнкера Мятелева^8, камергера Дивова69 и генерал-поручика Мелисино 6(>
в первом же своем заседании решил, что „дирекция обременена содержанием многих ненадобных и неис-
кусных людей, то для приведения сего в надлежащий порядок сделать разбор оным". Соймонову пору-
чили школу. Он ознакомился с составом служащие и представил на рассмотрение комитета новый штат.
На втором заседании комитета был „читан штат, сочиненный для находящейся при театре школе,
который и утвержден, и положено на первое заведение отпустить потребное число денег, не включая
в число штатной суммы, а впредь выдавать оные сообразно сему штату, равномерно, и учение, как маль-
чиков, так и девушек, расположить по приложенной при штате записке, за чем смотрение принял на себя
Петр Александрович Соймонов".
В отличие от П. Арапова, считающего 1799 год годом реорганизации школы (б*з ссылки на какие-либо документы),
В. А. Погожев считает этим знаменательным годом —1781 год. Эга дата более соответствует фактической реорганизации, если
принять во внимание документы о педагогическом персонале. Но юридически это, видимо, был 1780 год, потому что только год
спустя после своего назначения Бибиков сделал сообщение: — „Особое заведение театральной школы уже достигается и, можно
сказать, отныне дела сии будут существовать не в пример прошлому". По существу же спор из-за даты не имеет особого значе-
ния— важнее всего сам факт и то, что этот факт совершился только в конце восемнадцатого века. Это был последний значитель-
ный этап школьной жизни перед реформами Дидло.
Воспитательный дом был местом освобождения от рабства. Крепостные отдавали своих детей в Воспитательный дом для
того, чтобы дети их выходили оттуда, не числясь крепостными. Особо одаренных детей из Восттательного дома
принимали даже в гимназию. Но в 1837 году было воспрещено определять детей из Воспитательного дома в учебные заведения.
„Хитрость черного люда" была раскрыта: — „Умножающийся из года в год принос дегей в Петербургский и Московский воспита-
тельные дома обнаружил, что отчуждают своих законнорожденных детей не по причине нищеты, а под предлогом вывести своих
детей из сословия, к которому принадлежат".
*** Во всеподданнейшем отчете в 1782 году Бибиков писал: „Школа заведена, без которой не могло бы быть ни истинной
экономии, ни талантов из русских людей. Никто мною не выгнан, а всякий дождался или ожидает спокойно окончания своего
контракта; русские поощрены и поощряются к приобретению талантов прибавкою жалования".
34
К сожалению, этот штат и, самое главное, приложенная к нему записка, могущая объяснить многое
о системе преподавания в школе тех лет, утеряны и никаких следов этих документов в архивах нет.
Известно только, что в третьем заседании комитета опять шла речь о школе — в протоколе комитета
значится:
„Для лучшего впредь во всем порядка, как то: в учении и прочем содержании, принять к маль-
чикам в надзиратели иностранца Якова Мейка, а к девушкам, на место умершей мадамы, в надзира-
тельницы иностранку Клермон, с ежегодным жалованием, первому по двести пятьдесят рублей,
а последней по двести. Квартиру и кушанье иметь им с находящимися у них под смотрением воспи-
танниками и воспитанницами. Сверх сего поручается ему, Мейку, должность эконома, в коей он
с надлежащей верностью и радением поступать должен. Каким же образом должности свои исправлять,
дать им наказы*'.
В протоколе следующего заседания опять есть пункт о школе:
„Комитетом усмотрено, что ученики, обучающиеся французскому языку, в течение 16 месяцев ни
малого успеха не оказали и ни один из них не только говорить, но и читать порядочно не умеет,
чему причиною леность и непорядочное учение учителя Карла Пальмье— определено, ввиду нераде-
ния в исполнении своих обязательств, от должности его отстранить**.
Вместо Пальмье, на должность преподавателя французского и итальянского языков приглашается не-
безызвестный уже нам Локателли.
С. Светлов, в своей статье „Театральное училище в XVIII столетии**, о периоде Соймоновского упра-
вления пишет: — „В 1783 году в школе состояло 64 ученика и ученицы *, а в 1786 г.—58: воспитанников 38
и воспитанниц 20. Обучали их российской грамоте, математике (вероятно, только арифметике), француз-
скому, итальянскому языкам, „декламации и действованию**, пению, игре на „клавирах** и разных инстру-
ментах, танцам, живописи**. Несомненно, что в программу входил и закон божий, хотя из приведенных
в „Архиве Императорских Театров** документов этого не видно**.
Вообще, на систему образования и на разработку учебных программ должного внимания не обраща-
лось. Дело театрального образования затевалось и утверждалось не только без устремлений в будущее,
но и без „прожектов** на ближайшие годы. Желание иметь своих актеров конкретно выражалось только
в том, что „милостиво соизволялось содержать театральную школу и отпускать на сие некоторые сред-
ства“. В этом сказывалось все еще царившее искони бескультурье и подражание достижениям Запада, без
надлежащего их понимания.
* В декабре 1783 г. комитет признал 15 учеников „излишними" и роздал их „тем мастерам, коих искусству они первона-
чальное образование уже имеют", а именно: к музыкантам — 10 учеников и к парикмахерам — 5, с жалованием каждому ученику
по 50 рублей в год. Но в апреле 1784 г. ученики, отданные музыкантам, были в школу возвращены „для избежания оказавшихся
великих неудобств". В чем же были эти неудобства? А в том, что ученики оказались в самом дурном смысле „учениками" масте-
ровых. Музыканты безвозмездно использовали их не только по участию в оркестрах, но и на всякие побегушки, истязали, как
дворовых рабоз, и ничему не учили. Так проводился в жизнь лицемерный указ императрицы о поощрении русских талантов.
** Вот что говорит о школе выходивший в Петербурге в 1784 г. журнал „Russische Т heatr alien": „Театральная школа состоит
из 50-ти детей обоего пола, которые живут в особо для того устроенном удобном доме под присмотром одной женщины (теперь
г-жи Цеттлер). Они имеют эконома, пользуются продовольствием и прислугой и обучаются как танцам, музыке и драматическому
искусству, так и рисованию и прочим необходимым для актера искусствам и наукам. Кто к чему наиболее способен, тому его
и обучают, пока он не станет взрослым н способным к делу. Тогда он получает жалованье, и это по здешнему выражению
называется быть выпущенным. Есть в школе по большей части и сверхкомплектные ученики. Эти получают только стол и жилище,
а о платье и стирке белья должны заботиться до их выпуска родители или родственники. Для обучения музыке воспитанники
разделены между разными учителями, которые и учат их у себя на дому. Школа пения находится в помещении воспитанников, где
часто для упражнения их устраиваются небольшие концерты под управлением г. Поморского. Там же есть и маленькая сцена, на
которой часто ставятся драматические представления, балеты и т. п. Г. Дмитревский прилагает много забот и стараний в обучении
воспитанников драматическому искусству".
35
стЯ*аь—Ц&д НАЧАЛЕ 1785 года, в связи с увеличением числа учащихся и „для отвращения неудобств
р от великой тесноты в здешнем корпусе, в школе мальчиков и девочек театральных", пред-
Л ложено было нанять для школы особый дом. Для этой цели был намечен дом портного
1ш Вейнкера, находившийся на Садовой улице. Но договор с Вейнкером, видимо, не состоялся,
у ' ДУ Jgg школа продолжала оставаться на старом месте и лишь в апреле того же года был арендован
каменный дом надворного советника А. Зайдлера, в Литейной части, в первом квартале,
под № 17 (близ Пантелеймоновской улицы), где и была помещена школа.
Здесь уместно будет хотя бы вскользь остановиться на закулисных причинах до некоторой степени
оживленного внимания к школе со стороны комитета и лиц, стоявших за ним. Причины эти старательно
замалчивались или затушевывались превыспренними объяснениями некоторых историков. Сейчас нужно ска-
зать со всею ясностью, что внимание к школе проявлялось не только из поклонения искусству и не только
ради желания создать своих великих артистов. Часто эти причины крылись в особом интересе, проявляемом
некоторыми высокопоставленными особами к „обаятельности" девиц, обучавшихся в театральной школе.
Очарование, которое производили бывшие „дворовые девки", научившиеся „иноземной поступи" и „театраль-
ному кокетству", привлекало к себе внимание все большего и большего круга людей. Из дальнейших
материалов мы увидим, как, начиная от рядовых офицеров и до царей включительно, „театральными
девушками" увлекались и продолжительно и ревностно. Первые приступы этой „лихорадки" начались еще
при Бибикове—одна из причин его отстранения кроется в этих закулисных „происшествиях". В мемуарной
литературе, не имеющей прямого отношения к школе, есть немало указаний на то, что „комитетчики"
были тоже „обеспокоены пылом своего старческого воображения". Они начинают заботиться о строгом
надзоре за обучающимися, о соответствующем помещении для них, об улучшении питания, о порядке
в гардеробе и т. д. •— словом, обо всем, кроме улучшения образования. Лишь изредка вопиющие безобразия,
крывшиеся годами в системе и качестве преподавания, вызывают черствые протокольные записи —
„такого-то отстранить, такого-то уволить".
Любопытно мнение о школе Екатеривы II. 17 сентября 1790 года Храповицкий записывал: — „Разговор
с императрицей о девках театральных... Je crois que les gouvernantes de vos filles sont des maquerelles-
(Я думаю, что воспитательницы ваших девиц — сводни). Смотрите за нравами! — сказала Екатерина".
При переезде в новое помещение произошли изменения в руководящем составе школы. Был пригла-
шен ряд новых лиц, в том числе и Кавциани, прибывший в Россию в результате хлопот Бибикова. Был
смещен и надзиратель-эконом Яков Мейк и вместо него назначен бывший капельдинер Дмитрий Васильев.
О том, что представляли собой служащие, и особенно экономы, нетрудно судить по характерной записи
36
из дневника Вальберга*:— „1786 года ноября 18 дня,
в среду, вышел из театрального училища на жалование,
чем избавлен от муки терпеть воровство эконома в кушаньи,
одежде и в прочем. Чего для и постановил сей день считать
в числе моих праздников" **.
Что же касается директора школы Соймонова, то тот
же Вальберг отзывался о нем иначе, чем об экономе. Валь-
берг отмечает в своих записках — по свидетельству Пеш-
кова, не вошедших в дневник, — что Соймонов был веж-
лив с учениками и относился к ним ласково. Скомпромети-
рован Соймонов был инцидентом, происшедшим с Лизань-
кой Урановой и князем Безбородко***,— Соймонов, как и
Храповицкий, держал сторону Безбородко.
За время заведывания школой Соймонов сумел сде-
лать немного для памяти о себе на будущие годы. Единствен-
ное мероприятие, которое он ввел и которое осталось в даль-
нейшей жизни школы навсегда, — это „испытательные ве-
чера". Результаты обучения, а также и способности уча-
щихся, проверялись на вечерах, где показывались балетные
и драматические представления. В результате „испытательных
вечеров" более талантливых поощряли, менее способным
предлагали „усилить свои старания в прилежаниях к науке", а неспособных исклкмали из школы. Кан-
циани в это время уже работал в школе, без договора, как-бы проходя испытание. Догозор с ним был
заключен только в феврале 1785 года.
Канциани, не в пример своим предшественникам, был истым последователем Новерра, старался при-
вить вкус к действенным балетам и значительно поднял стройность ансамблевых танцев. Педагогическая
деятельность Канциани оставила крупный след в истории русского балета и школы. У него в первый же
год обучалось около тридцати человек. За все время службы в школе он обучил более ста учеников и уче-
ниц, среди них много отличных танцоров и танцовщиц, и знаменитого Вальберга61. Продолжительность
обучения в эти годы колебалась от 3 до 6 лет. С Вальбергом Канциани занимался более двух лет, так что
можно смело сказать, что Вальберг, как танцовщик, многим обязан Канциани.
Вообще, с приходом Канциани обучение танцам улучшилось. Канциани не ограничивался, как его пред-
шественники, „двумя часами в день" — он занимался по пяти-шести часов и, кроме практических занятий,
* Вальберг И. И. — артист и балетмейстер. Подробно о нем см. примечание 61. Здесь же небезынтересно будет указать
на то, что он не избег „участи переименования" — по примеру прошлых лет, когда Акулек и Матрен переименовывали в Элиз
и Земфир: фамилию Лесогорова, согласно царского указа, для „благородства" было положено произносить и писать по шведски:
Walberg (немецкая транскрипция — Waldberg-). Изменение русских имен и фамилий на иностранный лад явление весьма досто-
примечательное. Еще А. С. Пушкин в „Евгении Онегине" отметил эту черту русских бар: „звала Полиною Прасковью и говорила
нараспев". Вельможи царской России, презирая все русское, увлекались необычными для них именами, „иноземной поступью"
и слащавой красотой Запада. Имена менялись почти у всех актрис, пользовавшихся „особым вниманием" высокопоставленных
лиц. Переименовывались и артисты, если царствовавшая особа обращала на них свое „благосклонное внимание" — Вальберг, как
известно, таким вниманием пользовался.
** Неизданная рукопись Вальберга хранилась в музее им. Протопопова в Ленинграде. Лешков пользовался этой рукописью,
делал из нее выписки, даже передиеал ее, пользуясь своим служебным положением заведующего архивом дирекции театров, но
после этого рукопись Вальберга исчезла бесследно. Родственники Лешкова продали „копию" этого исключительно ценного
документа Московскому литературному музею. Факт странного исчезновения рукописи Вальберга заставляет предполагать многое
о порядках хранения важных исторических документов.
„В конце 80-тых годов, — пишет Горбунов, — когда талант Сандунова был уже в полном расцвете, в театральном учи-
лище, в классе пения итальянца Мартини, готовилась к сцене воспитанница Елизавета Семенова. По тогдашнему обыкновению
называлась она очень просто — Лиза Уранова... Она участвовала в операх, дававшихся в Эрмитажном театре в присутствии импе-
ратрицы, которая выражала ей свое благоволение... Сандунов и Уранова полюбили друг друга и предположили скрепить эту
любовь узами брака, на что н получили разрешение от своего начальства. Императрица, узнав об этом, заметила Храповицкому:—
„Зачем им мешать жениться7" (Pourquoi les empecher de se marier?), пожаловала ей перстень в триста рублей и приказала, чтобы
она никому, кроме жениха, перстня не отдавала. Но вдруг открылись неожиданные обстоятельства — в ученицу оказался влюблен-
ным государственный канцлер князь Безбородко. Князь вступил в соперничество с женихом. Храповицкий и Соймонов встали
на стор ону князя. Ученица была осыпана „алмазами и заботами", а жених уволен из театра без прошения и аттестата. Но актер
сумел отомстить врагам: на последнем выступлении перед уездом в Москву, он обратился во время хода пьесы с речью
к публике и прочел специально сочиненное стихотворение, где открывал всю „истину происшедшего" н жестоко заклеймил свое
начальство: „Теперь иду искать в комедиях господ, мае-б кои за труды достойный дали плод, где-б театральные и графы
и бароны не сыпали моим Лизетам миллионы". В театре произошло волнение, слух об этом дошел до императрицы. За женихом
последовала и невеста. В Эрмитажном театр’, на представлении сочинения Екатерины II „Федул с детьми", Лиза пала на колени
и подала автору „покаянную". В ней она писала: — „Вдруг открылись хитрые и, по молодости, м тою не предвиденные действия,
которые невольно отогнали меня от моего жениха. Я увидела, но поздно, что нужно было только меня расстроить в душе моей
и воспользоваться моей неопытностью". Царица приказала обвенчать Сандунова и Лизу. На этом, конечно, дело не кончилось.
Сандуновы подверглись многим ущемлениям и обидам и вынуждены были уехать в Москву, где Сандунов оставил о себе память
не своим искусством, а построенными им банями.
37
вел беседы с учащимися о мастер-
стве западных артистов, о спекта-
клях в театрах Запада, о гениальных
установках для балетного артиста,
высказанных Новерром. Впервые за
все время существования школы в ней
заговорили о теории танца. Этим
и замечательна эпоха Канциани. Он,
как и Ланде, был бескорыстным,
честным тружеником-педагогом. Он
был настолько предан своему делу,
что всеми силами и средствами ста-
рался помочь воспитанникам и вос-
питанницам школы выработать из
себя хороших танцовщиков-артистов.
Большое значение он придавал ми-
мике. От Канциани и унаследовал
Вальберг понимание сущности мими-
ческого таланта. Канциани как бы
сбрасывал с лиц своих учеников за-
стывшее выражение — маски, с кото-
рыми нх учили держаться на сцене
раньше. Под его руководством уче-
ники танцуя оживали, и это давало им ту необходимую свободу, без которой немыслимо артистическое
воплощение художественного образа. Это было бессмертным вкладом в русское сценическое образование.
И если Ланде организовал школу, преодолевая все препятствия, то Канциани одухотворил ее и реализовал
бесплодные до него помыслы о создании русских артистов, могущих вполне заменить иноземных знамени-
тостей. Вот почему Канциани является вторым в истории школы балетмейстером, заслуживающим названия
создателя русского балета.
Современники недостаточно оценили Канциани, как не оценили они Ланде, и, к сожалению, до сих
пор мы не имеем надлежащих исследований об этих выдающихся в истории русского балета мастерах. Не
будь Ланде и Канциани, не вошедших в список западных знаменитостей, не будь всего сделанного ими, то
немыслимы были бы и те результаты, которых достигли последующие „маги" балетного искусства. Эти
маги приходили в уже готовое помещение, к плодам многолетних трудов, к значительным артистическим
кадрам. Все к их приходу было уже подготовлено, оставалось только наводить „блеск и лоск" или усовер-
шенствовать достигнутое титаническими усилиями их предшественников.
Хороший педагог, проработавший в школе два десятилетия, не менее значителен для истории балета, чем
промелькнувший метеором блистательный балетмейстер. Канциани был педагогом, но он доказывал не раз,
что он может быть и отличным балетмейстером. С большим искусством он сочинял красочные балеты,
сражения, марши, игры, и сумел создать представление, проникнутое ранее неведомой ему национальной
окраской — „Олегово правление" *.
Канциани настолько поднял уровень развития учащихся, так быстро обучил их отличному умению
держаться на сцене, что большинство учащихся, в особенности, старших классов, дирекция заставляла высту-
пать в спектаклях, пользуясь их бесплатным трудом для пополнения немногочисленного в то время корде-
балета.
* „Начальное управление Олега. Подражание Шакеспеару, без сохранения театральных правил." — Российское историче-
ское представление в 5 действиях, с хорами и балетами, автором которого была Екатерина II. Музыка- увертюра, автракты и
марш — соч. Канобио, хор III действия — соч. Пашкевича, хор V действия — соч. Сарти. — Поставлено было с особой роскошью
и тщательностью, причем стремились, насколько было возможно в ту эпоху, соблюсти даже историческую точность. Храповвцкии
записывал в своем дневнике 15 сентября 1789 г., что рисунки и костюмы „были взяты из летописцев н с образа Покрова Бого-
родицы, где изображены Леон и Зоя, потому что при них и то явление было". Императрица входила сама во все детали поста-
новки, которая была закончена только в 1790 г. На эту постановку в промежуток времени от 19 декабря 1789 г. по 20 августа
1790 г. было отпущено из Кабинета ее величества 9000 руб. Суммы этой оказалось недостаточно и потребовалась доплата
860 руб. 15 коп. из специальных сумм дирекции. На костюмы было „приказано взять платье нз гардероба прежних императриц
Кроме того, монтировка по гардеробной части стоила в 1789 г. 946 руб. 98 коп., в 1790 г. — 1340 руб. 52 коп., причем в сен
тябре месяце, кроме казенных, были заняты 39 вольных портных. — В первый раз было исполнено 22 октября 1790 г. на Эрми-
тажном театре, а потом ставилось в Каменном театре. Представление изобиловало массовыми сценами, в нем принимали уча-
стие, кроме хора придворных певчих, музыкавты и статисты л.-гв. Преображенского, л.-гв Конного и полевых полков. Акте-
рам, участвовавшим в представлении, было выдано в 1790 г. особое вознаграждение. Впервые напечатано „Начальное Управление
Олега" было в 1787 г. при Академии Наук.
38
Выпуск из школы стали производить не систематически, скажем, раз в год в определенное время,
а эпизодически, по личному прошению воспитывающегося, с соответствующим „удостоверением" балетмей-
стера. Выпуск оформлялся протокольной записью дирекции театров. Вот примерный образец такой записи:
„1786 года декабря 14 дня к дирекции над зрелищами и музыкой состоящая в театральной школе
воспитанница Мавра Борисова поданным прошением объявляет, что, воспитавшись она при той школе
на казенном иждивении, приобрела знания в танцовании, и желая службу продолжить при сей дирек-
ции, по удостоинству балетмейстера Иосифа Канциани, просит о принятии ее к балетной труппе в тан-
цовщицы, с жалованьем, какое ей положено будет. А означенный балетмейстер Канциани поданным
аттестатом свидетельствует, что, по многим его экзаменам и всегдашнему на театрах употреблению,
к принятию в службу танцовщицею она, Борисова, достойна. И для того оной воспитаннице Мавре
Борисовой, по желанию и удостоинству, быть в службе театральной дирекции, при балетной труппе,
танцовщицею с жалованьем в год по триста рублей, начиная сию дачу сего года с сентября с седь-
мого на десять числа. И о том казначею, секунд-майору барону Швахгейму, с сего определения дать
список, а о выключке из театральной школы воспитанниц, находящихся при той — эконому Васильеву,
и о употреблении в должность балетмейстеру Канциани — объявить".
К прошению о выпуске прилагался аттестат по следующей форме:
АТТЕСТАТ
Находящейся в театральной школе воспитаннице Мавре Борисовой в том, что
она во время воспитания своего при оной школе приобрела совершенное знание в тан-
цовании и, по многим моим экзаменам, а равно и на публичных театрах неоднократно во
время зрелищ при балетах, ею представленных, она, Борисова, к прийятию дирекции
в службу танцовщицей быть достойна, в чем свидетельствую.
Жозеф Канциани.
В некоторых случаях выпуск производился и без прошения со стороны учащихся, в доказательство
чего мы имеем следующую запись:
„Дирекция усмотрела учеников Алексея Григорьева и Тимофея Лазырева в совершен-
ной способности, а как они неоднократно уже употребляемы были в настоящих балетах,
к чему и балетмейстером Анджиолини через экзамент удостоены, приказали:
оных воспитанников, в рассуждении их возраста и способностей к танцованию, —
причислить к фигурантам, с жалованьем по сто по пятидесяти рублей, дав при том
квартиру и дров натурою в год по три сажени. А дабы и прочие воспитывающиеся
39
имели во обучении лучшие успехи, то в поощрение другим оным Григорьеву и Лазыреву
выдать, при выпуске ныне из школы, единожды вознаграждение из спектакельных сумм
по пятидесяги рублей"*.
Так выпускались из школы воспитанники и воспитанницы.
Хозяйственный бюджет школы в эти годы значительно разросся. Так, например, в 1787 году он соста-
влял 12.085 рублей. Все закупки производились хозяйственным путем „с приторжкою"— торговались за
каждую копейку. Но несмотря на то, что денег на школу отпускали менее нужного, дефицит дирекции воз-
растал с каждым месяцем. Деньги тратились, главным образом, на показную сторону—на пышные поста-
новки в театре. Образование — выучка русских артистов—продолжало оставаться делом второстепенным.
Годовое содержание школы Зайдлера была переведена в дом
стоило меньше, чем постановка Кезе, а по прошествии несколь-
одного балета, показываемого
не более десяти раз в сезон,
а иногда и того менее. Желая
кичиться балетом, мало заботи-
лись о том, чтобы создать его.
За два года существования
комитета задолженность его пре-
высила 200.000 рублей. 14 фев-
раля 1786 года комитет был
упразднен и, по примеру про-
шлых лет, был назначен ди-
ких месяцев перекочевала в дом
придворного камердинера Мед-
ведева. Где находились эти
дома — никаких документаль-
ных данных нет. И вообще,
о последнем двухгодовом „упра-
влении" Соймонова и Храпо-
вицкого никаких интересных и
важных документов не сохра-
нилось.
12 февраля 1791 года ди-
ректор театров, тайный совет-
ник Степан Федорович Стре-
калов 62.
Стрекалов пробыл на по-
сту директора три года. Дея-
тельность его ничем особенным
не ознаменовалась; после трех-
летнего пребывания его в дирек-
торском звании, были назначены
два директора, небезызвестные
нам Соймонов и Храповицкий.
В школе за это время не про-
изошло никаких перемен. В год
возвращения к власти Соймо-
нова (1789), школа из дома
К сожалению, в ленинградских архивах отсутствуют почти все дела за 1784 год—первый год испы-
ректором над зрелищами и му-
зыкой был назначен князь Юсу-
пов 68. К его приходу на этот
пост в школе, кроме замеча-
тельного Канциани, было еще
три первоклассных преподава-
теля: по классу драмы — Дмит-
ревский 64, по классу пения.—
Мартен65 и по классу танцев
с младшими группами — Гуль-
гельми66. Школа за семь лет
(период работы Канциани) вы-
пустила [хороших [танцовщиков
больше, чем за предыдущие
двадцать лет.
тательной работы Канциани. Не удалось установить даже списка учащихся, выпущенных в этом
году, — учащихся, за которых Канциани получил положительную оценку своей годовой работы. По некото-
рым наводящим данным, было выпущено около десяти человек. В книге В. Всеволодского упоминается
только один воспитанник — Боцрый Евсей, вышедший из школы в 1784 году, да и то не в балетные
артисты, а в парикмахеры. Но тот же автор, на стр. 422 той же книги, пишет, что Бодрый Евсей в числе
прочих был отчислен комитетом из школы в 1783 году в парикмахерские ученики. Из этого явствует, что
у Всеволодского произошла досадная описка. Достичь безукоризненн ой точности очень трудно, тем более,
если дело касается XVIII века. Архивные материалы частично погибли, частично отвезены в Москву, а те,
что имеются в Ленинграде, находятся в совершенно неразработанном виде**.
Ниже мы приводим список учащихся, определенных из школы в театр. Это не значит, что школу
„покинули по окончании надлежащего образования" только приведенные в нашем списке. Известно, что
* Эти пресловутые 50 рублей давались многим выпускникам, и совсем не „для поощрения1’, как лицемерно писалось в поста-
новлениях, а потому, что ученики были так бедня и так плохо одеты, что не имели даже сколько-нибудь приличного костюма,
чтобы появиться в театре в качестве служащих дирекции. И выпуски в спешном порядке производились не
потому, что ученики преуспели в науках, а потому, чго нужно было безотлагательно пополнить кордебалет „без великих
затрат11. Преступная экономия в театрах шла исключительно за счет нищенских окладов русских артистов-фигурантов. То, что
воспитанникам не давали доучиться и усовершенствоваться, считалось Явлением маловажным.
Не настаиваем и мя на исчерпывающей полноте приводимых нами списков. Они выверялись только по Архиву дирек-
ции императорских театров и скудной мемуарной литературе. Нужны долгие годы для восстановления полной картины театраль-
ного образования в России за XVIII век и я не ставил себе задачей дать эту картину.
40
некоторых учащихся из крепостных, определенных в школу, забирали помещики к себе в имения, в свои
домашние театры, и в списки окончивших они не попадали. Да и не было списков в точном значении этого
слова. Школьного архива за эти годы нет, а „сведения" дирекции касаются только тех лиц, которые опре-
делялись из училища в труппу. Но определялась в труппу максимально одна треть из всех проходивших
обучение по балетному отделению. Куда же девались остальные две трети? Они увозились в вотчины, раз-
бирались „по рукам", т. е. шли на содержание к любителям „голых ножек", где и погибали в полной без-
вестности, развлекая своих властелинов „иноземной поступью" *.
Итак, выпуск 1784 года неизвестен ** (как неизвестен и выпуск 1788 года), но известно, что Канциани
взялся „привести в надлежащее состояние обучение воспитанников" только при том условии, если они
будут приниматься в школу по его заключению. Естественно, что он произвел отбор и из принятых ранее.
Дирекция уже не раз определяла: „излишних учеников отчислить из балетного обучения". Такое же опреде-
ление было сделано и Соймоновым. В результате, у Канциани в 1785 году составилось 35 учащихся. Как
мы видели, плохих учеников у него не было. Срок обучения был трехгодичный. Канциани проработал семь
лет. Два полных комплекта учащихся прошли школьное обучение под его руководством, но официальные
данные этого не подтверждают. В списках дирекции упоминаются:
• Григорьев, Алексей—род. в 1766 г. Школу
окончил в 1785 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 150 руб. в год при гото- ।
вой квартире, освещении, отоплении и с выдачей
единовременного пособия в размере 50 руб. В 1801 г.
получал оклад в 450 руб. В 1808 г. получил при-
бавку к жалованью в 150 pj6.
• Л азы рев, Тимофей (1765 — 1790). Школу '
окончил в 1785 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 150 руб. и единовременным
пособием в 50 руб. Служил по год смерти.
• Борисова, Мария (Плохова, Марфа) — род.
в 1769 г. Школу окончила в 1786 г. Была опреде-
лена в балетную труппу танцовщицей с окладом
в 300 руб., что для оканчивающих школу считалось
редкостью. В 1787 г. переведена в драматическую
труппу. Уволена в 1792 г.
• Керенгоров, Иван — род. в 1766 г. Школу
окончил в 1786 г. Был определен в балетную
труппу фигурантом с окладом в 150 руб. и едино- I
временным пособием в 50 руб. Фигурантом рабо-
тал до 1 января 1792 г., затем был назначен „ма-
шинистским помощником", с исключением из со-
става балетной труппы.
• Клишкин, Герасим — из „солдатских детей".
Род. в 1766 г. Школу окончил в 1786 г. Был опре-
делен в балетную труппу фигурантом с окладом
в 150 руб. и единовременным пособием в 50 руб.
В 1782 г. получал 250 руб. при готовой квартире
и казенном отоплении. В 1795 г. уволился по про-
шению с переходом на государственную службу.
В 1798 г., в чине коллежского регистратора, вновь
поступил на службу дирекции на должность гуверне-
ра театральной школы, причем жена его была опреде-
лена надзирательницей в той же школе. Жалования
обоим было установлено 400 руб. при казенной
квартире, отоплении и освещении. Имел Клишкин
и другие доходы: брал на прокорм воспитанников
„по одиннадцати рублей в месяц с каждого, на чем
имел поживу". В 1799 г. Клишкин был назначен
экономом школы. В 1800 г. Клишкиным выдавалось
жалование в размере 600 руб., да кроме того Клиш-
кин получал „за учение воспитанников в помощь
Вальбергу" 150 руб. Вообще, Клишкин был, не
в пример своим однокашникам, человеком „дошлым"
и за какие-то „особенности", не относящиеся к ба-
лету, пользовался покровительством начальства.
• Шанин, Иван — род. в 1767 г. Школу окончил
в 1786 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 150 руб. и единовременным по-
собием в 50 руб. В 1789 г. получал 250 руб. —
ставку для русского фигуранта самую высокую.
• Егоров, Алексей — род. в 1768 г. Школу окон-
чил в 1786 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 150 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 50 руб. С 1790 г. высту-
пал как танцовщик, получая оклад в 300 руб. В 1800 г.
ему стали платить 500 рублей при готовой квар-
тире, отоплении и освещении. В 1803 г. „за успехи
и радение" получил прибавку в 200 руб. В 1807 г.
оклад его равнялся 800 руб. 30 августа 1811 г.
был уволен в отставку с пенсионом в 800 руб.
в год. Егоров танцовал легко и с большим чувством
и только предубежденное отношение к русским пре-
пятствовало ему выдвинуться на положение пер-
вого танцора, хотя выступления его всегда имели
успех у публики. Этот успех вынуждал дирекцию
„поощрять способности Егорова". Балетоманы счи-
тали его равным Вальбергу, которому, как известно,
благоволила императрица. Егоров же не имел по-
кровительства высокопоставленных особ и всего
достигал только своим талантом и своими исклю-
чительными внешними данными. Год смерти Егорова
установить не удалось.
• Керин, Никита —род. в 1768 г. Школу окон-
чил в 1786 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 150 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 50 руб. В 1790 г. женился
на Марии Павловой, поступившей в труппу фигурант-
кой, и был переведен в танцовщики с окладом
* Автору настоящего очерка пришлось случайно вычитать в частной переписке, совершенно не относящейся к истории
театров, о судьбе одной „плясуньи", которую барин обучал в Петербурге. „Плясунья" была сголь замечательна, что ее провожали
из столицы со слезами, барин не желал брать за нее даже большого выкупа (Переписка Хлебниковых, владельцев Красносельской
ф-ки, 1795 года). Писал об этом сын Хлебниковой, судя по тону письма, относившийся к „плясунье" неравнодушно: — „Я даже
хотел купить ее у злодея". Также хорошо извесгно и то, что во многих имениях были сзэи театры, н отдавать „людишек" в обу-
чение было явлением обычным. Отдавали „на выучку" в художники (напоминаем историю с замечательным портретистом Тропи-
ниным), отдавали на выучку „знатным мастерствам", отдавали и в балетную школу.
** Известно только одно, что в 1784 г. в службу дирекции был принят Бодрый (Бодров) Евсей, из „солдатских детей",
воспитывавшийся в театральной школе и обучавшийся парикмахерскому искусству. Определен на службу к письменным делам.
41
в 500 руб. Судьба его во многом похожа на судьбу
• Егорова — он был одним из лучших учеников Кан-
циани. В 1803 г. оклад его увеличили на 200 руб.
В 1807 г. Керин получал 800 руб, В 1811 г., одно- '
временно с Егоровым, был уволен в отставку с пен-
сионом в 800 руб. в год.
• Гладышев, Василий (1769 — 1812). Школу
окончил в 1787 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 150 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 50 руб. Так же, как Егоров
и Керин, был учеником Канциани. Достиг поло-
жения танцовщика, получая в 1800 г. 1000 руб. при
готовой квартире, отоплении и освещении. Глады-
шев был выдающимся русским танцовщиком, часто
получал награды и принимал участие в спектаклях
французской труппы; особенным успехом пользо-
вался в опере „Аземия". Выдвижением своим Гла-
дышев обязан иностранцам, которые отзывались
о нем весьма восторженно. Даже Дидло давал ему
первые роли, обычно раздававшиеся иностранным ,
гастролерам. Дирекции Гладышев причинял много
беспокойства. Так, в 1802 г. он „сделался больным,
единственно от своего буйства". В контору дирек-
ции Гладышев обычно „приходил в пьяном образе".
Директор Майков распорядился не выдавать ему
жалованья „доколе не остепенится" и приказал при-
ставить к нему для надзора унтера, „дабы он, Гла-
дышев, от своей квартиры не отлучался". В 1805 г. ।
Гладышев уехал в отпуск в Москву и не вернулся
к сроку, за что и был уволен. Однако, вскоре его J
вновь приняли на службу. '
• Каратыгина, Ольга Дмитриевна—род. в 1769 г.
Школу окончила в 1787 г. Была определена в ба-
летную труппу танцовщицей с окладом в 250 руб. I
и единовременным пособием в размере 75 руб. Ка-
ратыгина „не имела отменных способностей к тан-
цованию", все ей давалось с большим трудом, но, ,
пройдя отличную школу у Канциани, она сумела,
благодаря прекрасной технике и „быстролетности", 1
как писали современники, достичь выдающегося по-
ложения в труппе. В 1800 г. Каратыгина получала 1
оклад в 600 руб. и часто выступала в первых ро-
лях. Она была знаменитостью своего времени, но ,
в 1802 г. покинула театр, уйдя на содержание к князю
Безбородко. Впоследствии вышла замуж за одного из
служащих его и получила баснословное приданое.
• Д е н ц, София Петровна (урожд. Петрова, по
мужу Вальберг) (1768—1811). Школу окончила
в 1787 г. Была определена в балетную труппу тан- ।
цовщицей с окладом в 300 руб. В год выпуска из
школы вышла замуж за Вальберга; по постановле-
нию дирекции „за отменное против прочих ее
саерстниц в должности радение и искусство", а равно
по случаю выхода замуж за танцовщика Вальберга, (
ей выдали на приданое 200 руб. В 1800 г. Денц ।
получала уже 600 руб. годовых; при этом нужно
отметить, что, распределяя оклады, дирекция учи- 1
тывала большое жалование ее мужа — суммы окла-
дов в таких случаях обычно складывались, для 1
вящшей видимости больших заработков, из боязни,
как-бы не переплатить лишку. |
• Сычев, Дмитрий — род. в 1770 г. Школу окон-
чил в 1788 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 150 руб. Других сведений
о Сычеве не имеется.
• Павл ова, Мария (по мужу Керина) — род.
в 1772 г. Была выпущена из школы, по причине ее
выхода замуж за танцовщика Керииа, в 1790 г. По
этому случаю, отмечая то, что она „приуготовлена
была сверх танцования и в актрисы", ей выдали на
гардероб 500 руб. На службу поступила 1 сентября
1790 г. с жалованием в 300 руб. В 1800 г. полу-
чала уже 475 руб. Считалась хорошей мимической
актрисой-танцовщицей. Следующие прибавки к жа-
лованию производились в 1803 г. и в 1807 г. В 1811 г.
уволена в отставку с пенсионом в 700 руб. в год.
• Гладышева, Екатерина—род. в 1773 г. Школу
окончила в 1791 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 200 руб. при ка-
зенной квартире. В 1800 г. оклад ей увеличили до
375 руб., но оставили фигуранткой, потому что „сии
роли исполняла весьма похвально".
• Карлова, Елена (1774—1792). Школу окончила
в 1791 г. Была определена в балетную труппу фи-
гуранткой с окладом в 200 руб. Карловой предска-
зывали большие успехи, но она была слабого здо-
ровья и в 1792 г., т. е. год спустя после поступле-
ния на службу, слегла от „простуды" и, проболев
несколько дней, скончалась. Погребение ее было
принято на казенный счет.
• Макандрина, Настасья—род. в 1772 г. Школу
окончила в 1791 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 200 руб. „За успехи
и радение" ей ежегодно увеличивали жалование.
В 1803 г. получила пенсион в размере 237 руб.
1 июля 1808 г. было дано распоряжение: „получаю-
щую пенсион фигурантку Макандрину по ненадоб-
ности из списков театральных служащих исключить
и впредь жалования не производить".
• Петрова, Афимья—род. в 1774 г. Школу окон-
чила в 1791 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 200 руб. В 1800 г. оклад
увеличили до 375 руб. О дальнейшей ее судьбе
сведений не имеется.
• Де-Росси (Деросева), Наталья—род. в 1773г.
Школу окончила в 1791 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом, в 150 р>б.
Сведений о ее пребывании на сцене нет.
• Тихонова, Пелагея — род. в 1774 г. Школу
окончила в 1791 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 200 руб. В 1793 г.
уволена от службы „за неисправление должности".
Манкирование своими обязанностями было редким
явлением и, как правило, всегда соединялось с чьим-
нибудь „покровительством". В результате подобных
манкирований артистки или покидали театр, уходя
на содержание к „важной особе", или изгонялись
из театра „за ненадобностью". Так, видимо, посту-
пили и с Тихоновой, покровитель которой или ока-
зался не настолько „влиятельным", чтобы защищать
до конца танцовщицу, или отказал ей в дальнейшем
покровительстве.
Признать этот список исчерпывающим нельзя, так как выпуск 1788 года совершенно неизвестен;
кроме того, далеко не все, обучавшиеся в школе, поступали на службу к театрам. Если бы дело обстояло
так, как указано в списке, т. е. если бы Канциани обучил только 10 воспитанников и 10 воспитанниц за
семь лет, то он не удостаивался бы высоких похвал.
42
Кроме перечисленных воспитанников и воспитанниц, из школы выпускались, как окончившие курс
учения: по классу пения — в оперную труппу, по классу драматическому—в драматическую труппу; несколько
человек определялись в оркестры и на „роли" технического персонала театров — помощников декораторов,
машинистов и парикмахеров. По спискам за указанные выше годы было выпущено из школы: в оркестр —
И человек, в драму—10, в оперу — 3, кроме того, один в суфлеры и один в живописцы. Из их среды
необходимо отметить: Воробьеву67, Воробьева68, Сандунову69.
Ввиду того, что архива за XVIII век обнаружить до сих пор не удается, — по многим данным он
полностью и не существует—невозможно установить, куда направлялись оканчивающие театральную школу,
и в частности, неизвестно, куда были направлены однокашники перечисленных в списке воспитанников
и воспитанниц: Бутусова Мария, Васильева Ольга, Камчаткина Афимья, Коровникова Настасья, Куликова
Анна, Лукьянова Анна, Милева Настасья, Петрова Елизавета, Пшенишникова Пелагея, Андреев Андрей,
Иванов. Фамилии этих учащихся упоминаются в материалах дирекции, как воспитанников и воспитанниц,
подготовленных к выпуску, но дальнейшая их судьба неизвестна; возможно, что все они были присланными
с „барских дворов", куда и были „возвращены" своими владельцами.
Здесь необходимо еще раз вернуться к выпуску, документально подводящему итог семилетней
работы Канциани. За семь лет на службу к театрам — по официальным документам — было опреде-
лено десять воспитанников и десять воспитанниц, из них четыре воспитанника заняли положение первых
артистов русского балета, пользовавшихся необычными окладами и „поблажками" дирекции — Клишкин
Герасим, Егоров Алексей, Керин Никита и Гладышев Василий, и три воспитанницы выступали в качестве
прима-балерин, впервые отвоевав у иностранок и материальные блага и славу. Следовательно, одна треть
выпущенных на службу дирекции в период деятельности Канциани была великолепно подготовленной
к работе в театре наравне с иноземцами, всегда считавшимися „образцами хореграфического искусства".
Ни у одного балетмейстера не было столь большого процента отличных учеников и учениц, как у Канциани.
Подчеркиваем это для того, чтобы еще раз указать на выдающиеся способности педагога Канциани,
несправедливо забытого и почти не оцененного в свое время, хотя он с отеческой заботливостью
трудился над созданием русских артистов. Вся беда была в том, что он не рекламировался и некому было
отмечать его скромные, но великолепные труды. Даже Юсупов, ревностно вникавший в дела школы, не
обращал внимания на методы преподавания Канциани и не мог отметить его великих заслуг.
Заботы Юсупова о школе шли, главным образом, по административно-хозяйственной линии. Новые
экономы и надзиратели назначались им со строгим разбором и с выполнением всех надлежащих формальностей.
Это, конечно, не имело решающего значения для общего хода „образования будущих ^тистов", но зато
мы имеем сейчас ряд документов, по которым можно восстановить приблизительную картину „жития" воспи-
танников.
За отсутствием руководящих материалов и записей программ о ведшихся в школе занятиях, прихо-
дится только приблизительно определять, какою же была внутренняя жизнь школы. Вот почему канцеляр-
ские акты и распоряжения временщика школы князя Юсупова включаются, как весьма ценные документы,
в данное историческое обозрение *.
Первый документ за все существование школы, определенно говорящий об обеспечении учащихся
подписан Юсуповым 11 июня 1792 года:
„Находящуюся при малолетних воспитанницах надзирательницу Марию Давыдову Шиллинг от
службы театральной дирекции по 16 число уволить и заслуженным жалованием, что причитается,
удовольствовать; на место же ее и для лучшего во всем в школе порядка, в надзирательницы принять
в службу, по желанию, театрального контролера Антония Казассия ‘°, жену его Марию Францовну,
с жалованием в год по триста рублей. А как Казассий и жена его обязуются содержание иметь тех
малолетних девушек—для одного столового содержания — на каждую по одиннадцати рублей в месяц,
то есть: по три кушанья, говяжье или рыбное, лучшее н свежее к обеду и ужину, в праэдничные-ж
дни и пирожное, да сверх сего каждый день по утру и после обеда чай с сухарями, да сверх сего
при оных девушках горничные к мытью белья и работники — в вышеписанном положении; на что
ныне и дирекция, о произвождении им только на каждую девушку по одиннадцати рублей в месяц,
согласуется. А что-ж касается до платья, обуви и прочих мелочных вещей, должен он, Казассий, или
жена его, по прошествии каждого месяца подавать счет, с показанием, сколько чего употреблено нли
сделано; но и то без приказания дирекции самим не исправлять и не покупать, в чем и обязать их
подписками. А как имеется для столового содержания серебро, посуда и прочие вещи, казначею
Некоторые театроведы часто относятся к историко-бытовым материалам пренебрежительно, они считают эти материалы
„низкими" — недостойными их высоких размышлений, а между тем от условий, в которых жили те или иные работники искусств,
порой зависело очень многое.
43
Шиллингу и с женою сдать.,
а Казассию с женою-же
принять и за обеими руками
подать опись. — Надзира-
тельнице должно с воспи-
танницами ' быть за сто-
лом".
Вскоре же последовало
определение и относи-
тельно обуви и одежды:
„1792 года июля-
28 дня, в Дирекции над
зрелищами определено: По*
приложенному у сего по-
ложению, с 1 января буду-
щего 1793 года на содер-
жание театральных воспи-
танниц известным числом
носильного платья и обуви,
с ’другими нужными по-
требностями, производить каждому человеку в год по сту по десяти рублей из спектакельной суммы,
выдавая деньги на наличное число людей, сколько причитаться будет, определенному над ними смот-
рителю Антону Казасси по третям года или помесячно, как ему способнее, сообразуясь, однако-же,
с наличной суммою в казне. Сему положено существовать два года".
Далее идет „Годовое положение" о содержании 14 воспитанниц. Положение это чрезвычайно интересно
по своему содержанию, характеризующему б ы т и проистекающие из него потребности.' Первым параграфом
идут румяна, — на каждую воспитанницу по одной „табакерке" румян в месяц, всего в год 168 табакерок.
Румян было с избытком. Воспитанница без румян, видимо, почиталась явлением неприемлемым. Затем сле-
дуют помада и пудра. Пудры полагалось по 20 фунтов в месяц. В наше время такое количество пудры
хватило бы для 140 кокеток. Помады — полтора фунта. Булавок больших и малых — по 250 штук в месяц ”.
И так далее. Судя по этой разнарядке, не было нужды и в одежде и в обуви. Каждый месяц воспитаннице
полагалось две пары кожаных башмаков, а для выступления на театре выдавались особо. Характерна
графа об отпуске материала на сюртуки и штаны и шелковые чулки. Видимо, была какая-то особая
форма: сюртуки и штаны. Никаких зарисовок этой формы не сохранилось. Шелковые чулки полагались
только для выступающих на театре, стоили они 2 рубля 50 копеек пара—дороговизна необычайная, если
принять во внимание, что пара кожаных башмаков стоила 1 рубль 50 копеек.
Из приводимого в Положении расписания занятий видно,что они продолжались от 9 часов утра до 10 ча-
сов вечера. Первый урок был по русскому языку, затем—занятии с танцмейстером, далее следуют музыка,
искусство актера и, наконец, французский язык.
В тот же год Казасси подал свои дополнения к плану. Способный балетный артист, слывший „масте-
ром на все руки", оказал большое влияние на распорядки в школе. Он знал все стороны ее жизни; его
ценили, как человека умного и сведущего, и план его сыграл довольно крупную роль в жизни школы.
План этот был консервативен. Казасси основывался только на том, что было раньше. Он писал:
„Воспитанники театральные, все вообще, должны учиться музыке, танцованию, по-русски поря-
дочно читать и писать, также, если заблагорассудите, и по-французски. Училище таковое может быть
л Румяна в XVIII веке были необходимою принадлежностью женского туалета. „Белиться не считалось предосудительным,
но и ие требовалось, как необходимость, а румяниться должны были все. Теперь румянятся „потихоньку", а тогда это составляло
необходимое условие, чтобы явиться в люди". „С утра мы румянились слегка, не то, что скрывали, а для того, чгобы ие слишком
было красно лицо; но вечером, перед балом в особенности, нужно было побольше нарумяниться." (Д. Благово—„Рассказы бабушки.
Из воспоминаний пяти поколений". СПБ. 1885).
Пудра употреблялась для пудрения волос, что также было обязательно. Она была разных цветов: белая, сероватая, палевая.
Волосы пудрились или густо (a la neige) или же только слегка (еп frimas). Для пудрения волос существовали особые шкапы, куда
щеголи и щеголихи садились, закутавшись в пудермаитель. Чтобы пудра лучше держалась, волосы смазывались помадой. Солдаты,
ввиду дороговизны пудры и помады, намазывали волосы салом и обсыпали мукой, так что букли, по словам Державина, торчали
на голове, „как грибы". Пудрить волосы в России перестали при Александре I, после того как молодой государь появился с остри-
женными волосами и неиапудреиный. Впрочем, старики продолжали придерживаться прежней моды еще в 30-х годах прошлого
столетия. — Булавки играли такую большую роль в дамском туалете XVIII века и употреблялись в таком количестве, что в париж-
ских театрах право собирать утерянные публикой булавки сдавалось на откуп.
44
полезно для Дирекции, о чем пред-
ложить честь имею — мы сами к
были так воспитаны. Все обучаются
музыке и танцовать, и некоторые,
по склонности, обучались петь
и искусству актера—и таким обра-
зом с небольшим сорок человек
составляли целую труппу. Было
так: если кто из воспитанников
занимал роль в комедии или опере
и после которых должен быть
балет, то, переодевшись, он и
в балете танцует; если же ои не
занят был нынешний спектакль
ни в комедии, ни в балете, в та-
ком случае он играет в оркестре
на том инструменте, на котором
обучается, — и таким образом за-
няты они будут всегда *. И так,
рассудите: если воспитанник обучался искусству актера и найдется неспособным, то, может быть,
будет изрядно танцовать; если же он и тут не успеет, то уж, конечно, он будет музыкант; —
и так1м образом может Дирекция дойти до того, что будет воспитывать в школе не понапрасну
и что, конечно, выйдет на жалованье порядочный человек, а не повеса, потому что во время
бытности своей он в училище почти не имел праздного времени. И для того по утру должны все
воспитанники обучаться по-русски два часа, потом танцовать два часа, после обеда музыке два
часа, и искусству актера два же часа, а праздное время может быть им так же полезно, потому что
они, по охоте, будут между собою играть симфонии или что нибудь другое, а иногда и погулять
можно; а как они меньше праздны, то меньше и замыслов худых будет. И так, как бы учители могли
ходить, и что бы не всякий день в одни часы ходили учители, можно сделать таблицу, которую при
сем прилагаю. На все же оное не более будет выходить как и теперь, но будет порядок совершенно,
А что бы оное всегда порядком шло, то Дирекция может посылать иногда нечаянно в оное училище
осмотреть, каково и порядочно ли их содержат и ходят ли учители порядочно в свои классы; а надзи-
ратель, который их содержит, должен каждый месяц рапортовать, сколько и какой учитель классов
своих прогулял. А посылать нечаянно смотреть так, например: ежели господин барон Ванжура** ныне'
а в другой раз можно другого, кого заблагорассудить изволите; и таким образом можно порядок
завести единожды и навсегда, а содержание все одно и не прибавится. Если же, чего воспитанники
знать не должны, из них кто неспособен найдется в сих науках, то таковой, по крайней мере, будет
уметь хорошо читать и писать — так можно помещать оных на такие места, если они порядочного
поведения, например, в контору для письма, в нотные копиисты и прочие должности. Если кто, напри-
мер, в оных должностях брал жалование 300 рублей, а воспитанник будет определен на такое место,—
то ему на первый случай не должно дать такого жалования, можно половину, а если он порядочно
послужит, то тогда ему можно несколько прибавить; також и о тех, которые будут успевать, не должно
их талант на первый случай возвышать много, потому что он, забывшись, будет о себе думать много,
что вы можете усмотреть и ныне".
Юсупов одобрил соображения Казасси надписью: „Оный план апробую во всех пунктах".
Казасси затормозил развитие театрального образования. Из способного артиста он превратился в госу-
дарственного подхалима, чем и стяжал себе под конец жизни положение свечного торговца, открыв две
лавки для вольной продажи свечей.
* Казасси действительно был „и швец и жнец и на дуде игрец", ю ничего в совершенстве не знал и петому, несмотря на
свою большую одаренность, не смог выдвинуться, как балетный артист, а только пострадал от .многих своих способностей”. Им
стали помыкать направо и налево, делали из него, что хотели. Преуспевая сиоей многсстороннсстью, он желал и всех воспитан-
ников превратить в свое подобие. Для Канциани это было „реакционностью". Ведь Канциани только потому и достиг хороших
результатов, что занимался танцами не два часа в девь, а пять, шесть. И выявляя способности учащихся, закреплял их не только
за определенной профессией, но даже за подразделами этой профессии. Канцианв был сторонником длительного, усердного
и серьезного изучения одной профессии, одного предмета, а не поверхностного скольжения по разным предметам. Уход Канциани
был гибельным для учащихся, после его ухода школа пришла в упадок и до появления Дидло влачнла жалкое существование.
** Барон Эрнест Ванжур состоял прн дирекции чиновником с 17S6 по 1797 год.
45
При апробировании положения,
предложенного Казасси, талантливому
педагогу, любившему балет больше
всего на свете, оставаться в школе
стало невозможно, и Канциани подал
в отставку. Кто преподавал в школе
после Канциани — неизвестно. Самый
тщательный просмотр документов за
1793-й год не дает никаких по этому
поводу указаний. Возможно, что пре-
подавание танцев вел „по вольному
найму", в качестве временного заме-
стителя несговорчивого иностранца,его
ученик Вальберг. Это, конечно, не делает
чести Вальбергу—он считался талант-
ливым артистом, достаточно просла-
вленным, и мог бы поддержать своего
учителя, которому был обязан всем,
но этого не сделал. И дело, разумеется,
не в личной неблагодарности Вальберга,
а в том, что он не оказал себя в это
время сторонником серьезного образования будущих балетных артистов. Неприятно предположить, что
Вальберг нз зависти, ради карьеры, не присоединился к своему учителю, но допустить это можно, потому
что с 1 октября 1794 года он уже значится преподавателем танцев по контракту.
Перед тем как Вальберг вступил в школу по контракту, князь Юсупов, оказавшийся роковым для
Канциани директором, подписал еще одно „положение" об учащихся в школе. По этому „положению"
значится, что „музыкантских" учеников было 20, а балетных только 7. В „положении" предусматривалось
многое; особое внимание обращалось на то, чтобы воспитанники имели по три носовых платка, но ничего
не говорилось о разработке программ образования, какой объем познаний должен получить каждый уча-
щийся, и какие конкретно задачи возлагаются на воспитателей. Появились в новом „положении" два не-
ожиданных пункта о приработках учащихся:
„Если музыкантские из школы ученики будут требоваться в клубы или в партикулярные, но не
низкие балы, то надзирателю их дается право их отпускать, но получаемые за то деньги не себе
брать, но разделять на трудящихся учеников или покупать им нужные вещи".
„Если музыкантские ученики будут наниматься писать всякие ноты для посторонних людей, то
сие им надзиратель должен позволять, ио приобретаемую прибыль также разделять тем ученикам,
которые в писании нот трудились".
Эти пункты заставляют предположить, что свободного времени у воспитывавшихся, о котором так
беспокоился Казасси, могло и не быть. Любопытна также оговорка; „получаемые за то деньги не себе
брать"—видимо, очевидное не было очевидным, и деньги, заработанные учащимися, присваивались надзи-
рателями.
Надзор за проведением в жизнь всех указаний Юсупова поручался Дмитревскому.
1 октября 1794 года состоялось определение о назначении преподавателем Вальберга: __ -
„1794 года октября 1 дня: 1) Танцовщику и солисту Ивану Вальберху за обучение танцованию
театральному всех девушек без исключения, кои находятся под смотрением госпожи Казассий, и всех
малолетних, назначенных к танцованию, кои в смотрении препоручены актеру Рахманову, производить
за сто билетов по триста рублей жалования. В каждый урок г. Вальберх обучает всех учеников
и учениц не менее двух часов, но ежели г. Вальберх будет иметь время дать ученикам и ученицам
в год и более ста уроков, то за излишние лекционы платить ему от конторы также по три рубля за
каждый билет. На основании учрежденного положения, жалование сие получает г. Вальберх в конторе
по третям, по числу тех билетов, кои’он от надзирателей получит и конторе представит; а контора,
заплатя по сим билетам деньги и записав выдачу в расход спектакельных денег, возвращает билеты
надзирателям, которые подписывают их своеручно, обще с г. Дмитревским".
Одновременно с Вальбергом в школу был принят на тех-же условиях камер-музыкант Ершов7J для
обучения воспитанников музыке. Весьма характерно, что Вальбергу положили триста рублей, тогда как
Канциани платили 2.500 рублей.
46
Вальберг принялся за преподавание, казалось,
весьма ревностно; он аккуратно посещал классы,
даже вырабатывал большее количество часов, чем
полагалось по условию; во многом следовал своему
замечательному учителю, но как всякий, даже самый
добросовестный подражатель, он все-таки был не
больше, как ученическая „копия" с картины вели-
колепного мастера. В своих записках Вальберг мало
говорит о своей преподавательский деятельности,
но продолжительность его работы, близкие друже-
ские отношения с учениками указывают на то, что
Вальберг был, видимо, не плохим педагогом. А что
примечательнее всего,—он был первым русским
руководителем балетной школы.
В 1795 году театральная школа вновь подверг-
лась „реконструкции" — на этот раз ее стали рас-
членять на составные части. Началось с отдачи
музыкантских учеников на полное содержание учителям, что якобы могло дать в учебном отношении луч-
шие результаты. В архивных документах за 1795 год упоминаются: „музыкальная школа", „школа теат-
ральных танцев", „школа пения". В определении от 21 августа 1795 года говорится: „Находящийся при
школе у девушек капельдинеров служитель Семен Андреев, а как ныне та школа по разным местам раз-
деляется, и надобности более в оной ему, Андрееву, не предвидится, почему и определено — оного Андреева
перевести к оркестру".
Судя по малочисленности балетных выпусков за 1795—1800 гг., новые приемы, видимо, производились
в ограниченном количестве. Это отчасти подтверждается и тем, что учащиеся были распределены по квартирам
педагогов. На каких условиях распределялись учащиеся среди педагогов, видно из следующего документа:
„1795 года августа 22 дня в Дирекции над зрелищами и музыкой определено: Танцовщику Ивану
Вальберху на содержание театральных воспитанниц Анны Кантиани и Евгении Нееловой пищею
и одеждою, доколе оные из школы выпущены не будут, производить из спектакельных доходов четы-
реста восемьдесят рублей в год, на таком точно положении, как до сего времени существовали у кон-
тролера Казассия, с выдачею по двести сорок рублей на каждую. Фигуранту Махаеву, на столовое
содержание пищею и одеждою дочери его, воспитанницы Аграфены Махаевой, доколе она из школы
выпущена не будет, производить в год по сту по двадцати рублей из спектакельных доходов".
Что касается мужской половины школы, то она оставалась „в смотрении и содержании актера Рахма-
нова" 72, которому и выдавались деньги из казны, по 11 рублей на человека в месяц.
Так обстояло дело в 1795 году. Школа, или училище (два наименования фигурируют все время, раз-
ницы в этом не видели), расчленялась на составные части. Бибиковская затея (1779 г.)—единая школа
всех искусств — просуществовала 16 лет.
По некоторым указаниям, в 1795 году школа помещалась в доме коллежского асессора Волкова, но
когда она была переведена в этот дом и сколько времени там находилась—сведений нет.
Смерть Екатерины и вступление на престол Павла73 не произвели особых изменений в структуре
школы. Попрежнему шли беспрограммные занятия, попрежнему обучали „на-авось“ — что выйдет, попреж-
нему в учение принимались только „люди нисших классов", все еще считалось неприличным господам обу-
чаться для заработка денег „гаерством". Попрежнему сдавались в школу крепостные для обучения за
счет казны, но в большинстве случаев для надобностей своих владельцев *.
* Крепостные театры были широко распространенным явлением. В одной Москве было 20 таких театров. Редкий помещик
не заводил себе домашнего театра. Всего по России насчитывались тысячи крепостных театров. В труппы этих театров, как
правило, отбирали „красивых и статных людей из дворовых или сирот". Целыми днями их мучили бесчисленными репети-
циями— все роли они выучивали „с голоса". В. Станюкович пишет, что среди артисток много было сирот: „15-ти или 16-ти лет
девочки из сирот, которые что были из себя получше и ие гнусные видом и станом", употреблялись на потеху помещикам. Жало-
вания крепостные артисты обычно не получали. Первый стах платить жалование крепостным артистам Н. П. Шереметев —
в 1799 г. он распорядился выплачивать актерам своего театра от 10 до 60 руб. в год. Хозяйничание помещиков в крепостных
театрах доститало необычайных пределов.Так Н. Б. Юсупов, любивший потешать своих приятелей крепостным балетом, по окотчании
танцев на спеие „подавал знак" и весь кордебалет, по словам И. Арсеньева, сбрасывал с себя мишурные костюмы и „язлялся
перед зрителями в природном виде". Раздетые до гола артистки вызывали „особый восторг", после чего начинались оргии. Помещик
А. А. Кологривов даже по Петербургу разъезжал в сопровождении артисток и собак. Тех и других он ценил в равной мере.
(„Русская стари а“ 1876 г.). Только в сороковых годах XIX века крепостные театры стали выводиться, некоторых артисток и арти-
стов крепостных театров покупала Дирекция императорских театров. По скудным архивным данным невозможно установить,
сколько крепостных прошло через театральное училище. Все данные касаю ся только тех лиц. которые по окончании школы
поступали на государственную сцену.
47
Характерный документ сохранился в делах за 1797 год:
„1797 года августа 30 дня, я, нижеподписавшийся,
камергер Николай Никитин сын Демидов74, заключил сие
условие с Дирекциею над зрелищами и музыкой в том,
что отданы мною крепостные мои дворовые девки: 1) Ав-
дотья Петрова, 14 лет; 2) Катерина Алексеева, 13 лет
и 3) Анна Павлова, 13 лет, в оную Дирекцию от сего
вышеписанного числа впредь на пять лет, то есть до
1802 года августа по 30 дня для употребления, по зна-
нию их, в танцах; а Дирекция во все оное время обя-
зуется содержать их безбедно, как пищей, так и всем
нижним и верхним платьем, снабжать оных квартирою,
дровами и освещением; равно продолжать обучать их
танцованию. Если Дирекция найдет оных неспособными
или дурного поведения, то вольна оных отослать обратно
прежде срока, без всякого прекословия. Мне же, Деми-
дову, до истечения пятилетиего срока, означенных деву-
шек от Дирекции не брать, а после пяти лет волен
отдать ли оных еще в Дирекцию, или взять обратно
к себе".
Дальнейшая судьба этих трех девушек неизвестна, — ни в списках труппы, ни в определениях дирек-
ции имена их не значатся. И это, конечно, ие единичный случай. Допустить, что девушки оказались дур-
ного поведения, невозможно: во-первых, за учащимися, особенно в женском отделении, был наистрожайший
надзор, а во-вторых, быть возвращенными из школы раньше срока значило подвергнуться и жестоким
наказаниям и непосильным черным работам. Крепостные старались всеми средствами и способами удер-
жаться в школе. Они готовы были всегда сносить любые притеснения, любые трудности, только бы оста-
ваться в школе* И в учении они проявляли необычайную старательность. О способностях же говорить не
приходится, не очень-то разбирались в способностях в то время — не было достаточного критерия для
этого, а уродов, как известно, баре ие посылали, принимая в расчет будущее „услужение девок", да и не
приняла бы дирекция в обучение девушек с физическими недостатками. Нерадение обычно обнаруживали
дети служилых, свободных от барщины. А зачастую „нерадение" было только формальным поводом к устра-
нению того или иного учащегося или к переводу его „наискорейшим образом" в труппу, за нехваткой
артистов в кордебалете или других местах.
Случай с „девками" Демидова—один из характерных для того времени. Как уже упоминалось выше
помещики подготовляли девушек для собственных надобностей и собственных домашних театров.
Вышеприведенный документ характерен и тем, что даже такой „несметный богач", как Демидов,
и тот устраивал на обучение своих „девок" бесплатно.
Павел, за все годы своего царствования, ни разу не обратил серьезного внимания на театральную
школу. Балет он посещал редко и не выносил танцующих мужчин. „Мужчина должен быть воином, а не
плясуном" — таково было мнение Павла. Словно в отместку своим царственным предшественницам, перео-
девавшим мужчин в женское платье, он приказал мужские роли в балетах исполнять женщинам. Из балерин
ему больше всех нравилась Берилова, потому что к ней шел мужской костюм. Он впадал в гнев, когда ему
напоминали, что в молодые годы он увлекался танцами и театральными действами*.
1 марта 1798 года „гувернером театрального училища" поступил коллежский регистратор Герасим
Клишкин — тот самый Клишкин, который окончил школу в 1786 году (см. стр. 41). Одновременно с ним
была принята на службу надзирательницей его жена. Видимо, опыт, проделанный в свое время с Казасси,
оказался весьма приемлемым, и на Клишкина возлагали те же самые надежды. Как человек, знавший школу
по собственному пятигодичному обучению в ней, Клишкин должен был „блюсти незыблемые порядки". Все
делалось к тому, чтобы сохранить школу „в застывших формах". Клишкин имел еще одно преимущество
перед вольнонаемными со сторовы — он не раз свидетельствовал свою преданность и за верноподданность
получил чин. Клишкину могли доверять наблюдение за учащимися — он умел следить не только за их пове-
Павел брал уроки танцев у Гильфердинга, француза Гранже и танцовал довольно хорошо. В 1765 г. он даже дебютировал
в придворном балете, составленном из фрейлин, офицеров и высокопоставленных лиц. Во время своего дебюта он был весьма
недоволен неуместными, как ему казалось, аплодисмевтами. „Это отбивает охоту танцовать, я еще не сделал ни одного па, а мне
уже аплодируют!" Он танцовал в роли Пигмалвоиа. Не рав сочинял он и балеты, но как хореграф имел еще меньше удовлетво-
рения— ему аплодировали еще до поднятии ванавеса.
48
дением, но и за их „мыслями": „крамольности" боялись больше всего. Клишкину были переданы на полное
иждивение 8 воспитанников, оставшихся от Рахманова. Заведывал Клишкин и экипировкой этих воспитанни-
ков. На каждого воспитанника в год полагалось:
На сюртук, камзол с рукавами и две исподницы: 71 /2 аршин сукна, 5 стамеду, 17 холста.
3 исподних рубахи, 4 пары чулок, 2 полотенца, 2 аршина миткалю тонкого на костюм,
3 платка носовых, 2 наволочки, 2 простыни, 1 шляпа, 1 пара башмачных пряжек и
1 пара перчаток.
Все перечисленные вещи составляли „имущество" учащегося и его школьную форму. Камзол носился
в будни, сюртук предназначался для выходов, костюм из миткаля — для занятий в классе.
Осенью 1798 года был произведен набор учащихся. По этому поводу состоялось определение Дирекции:
„Танцовщику Ивану Вальберху получать по четыреста рублей на год за обучение вновь набран-
ных ныне в театральную школу обоего пола малолетних танцовать вседневно, исключая только тех
дней, в которых он пробами занят или настоящим в театре действием; а дабы и тогда не были воспи-
танники праздными, то под руководством его помощник, получающий в год полтораста рублей, должен
занимать те часы танцованием непременно, как такой частью, которая по их предмету необходимо
нужна".
Помощником Вальберга был танцовщик Гульгельми. По материалам дирекции за 1799 год, школа име-
нуется „вновь учрежденною". Но неизвестно, произошло ли вновь слияние ее частей — разрозненных в пред-
шествующий период. В документе, адресованном Федору Герасимовскому*, значится инвентарь, приобре-
тенный для учрежденной школы, на сумму 875 руб. 34 коп. Среди инвентаря числятся 30 кроватей и 30 тюфя-
ков, из чего можно заключить, что учащихся в школе было, во всяком случае, не меньше 30 человек. Из
того же документа можно установить, что девочек было больше, чем мальчиков. Мальчикам для штанов
и камзолов с рукавами отпущено 29]/2 аршин сукна, а девочкам на зимнее платье 831/г аршина. На платье
требовалось материалу не больше, чем на штаны и камзол с рукавами. К таким выкладкам приходится при-
бегать только потому, что списков учащихся нет, и установить даже приблизительное число воспитанников
и воспитанниц почти невозможно. Между тем, если бы знать количество учащихся и число окончивших школу,
то нетрудно было бы определить и успеваемость учащихся и отсев — так сказать, результаты школьного
•образования тех лет.
4 февраля 1799 года князь Юсупов оставил должность директора; на его место был назначен Шере-
метев75. Однако, новый директор пробыл на своем посту только два месяца и абсолютно ничем себя не
проявил. Он ни с какой стороны не мог интересоваться делами дирекции. За чинами он не гнался, в день-
гах не нуждался, а если у него и был интерес к театральным представлениям, то, имея собственный театр —
оперу, балет и драму, — он в полной мере удовлетворял свою потребность в увеселении**.
28 марта 1799 года главным директором театров объявляется Александр Львович Нарышкин 7в. П. Ара-
пов так характеризует Нарышкина: „русский барин и просвещенный любитель искусств, взысканный особым
доверием императора". Нарышкин избрал себе помощниками Василия Васильевича Капниста77 и Григория
Ивановича Чернышева 78.
Новый директор до 1800 года не интересовался школой. Только успехи учащихся на придворных празд-
никах *** и настоятельная необходимость пополнить кордебалет понудили „просвещенного барина" обратить
внимание на школу.
Нарышкин был первым директором, не боявшимся крупных мероприятий и больших расходов, поэтому
его вмешательство в жизнь школы резко изменило положение этого бедного, всегда находившегося на
* Герасимовский Федор состоял при Дирекции „Управляющим спектакельными расходами".
** Шереметев был давно Искушен театральными делами, у него было четыре собственных театра: в Петербурге, Москве, Кус- '
кове и Останкине. В Кускове была даже воздушная сцена из липовых шпалер, с большим амфитеатром. Херасков называл Кусково
„Новыми Афинами". Зимний театр в Кускове равнялся по размерам московскому Малому театру и постановки в кусковском театре
по пышности и блеску превосходвли столичные. Обилие декораций и гардероба отвечало всем требованиям (декораций было 194,
главных занавесей 8, кулис 52, а бутафории 72 ящика). Что же касается музыкальной части, то о ней можно судить по следую-
щему: в 1810 г. из Кускова в Москву было отправлено: „3 сундука нот, 113 папок с симфониями и увертюрами"; кроме того
в посылке находились: „дуэты, сонаты и трио, числом 1062 партии". В библиотеке кусковского театра имелось 72 партитуры опер,
и расписанных по ролям: тридцать трагедий, тридцать одна драма и 174 комедии.
*** Особенно замечательным было выступление учащихся на празднике, данном в честь свадьбы великой княжны Александры
Павловны. Спектакль происходил в гор. Гатчино. Результатом успеха учащихся на этом вечере было следующее распоряжение:
„Рапорт гувернера Клишкина и при том представлены Высочайше пожалованные в городе Гатчвно 18 воспитанницам, а именно:
Исаковой, Гамбуровой, Виноградовой, Петровой, Сыромятниковой, Семеновой, Сазоновой, Токаревой, Икониной, Черниковой, Ежо-
вой, Бельвио, Казайкиной, Софье и Каролине Фиаловым, Андреевой, Вио и Болиной, каждой по десяти рублей, а всего сто восемь-
десят рублей. Определено: оные сто восемьдесят рублей отослать при сообщении Императорского воспитательного дома в С.-Петер-
бургский совет, дабы оный благоволил приказать принять их для приращения в сохранную казну из процентов в пользу выше-
лрописацных воспитанниц до совершеннолетнего их возраста. И в том доставить в контору надлежащее свидетельство".
49
задворках учебного заведения. Первое распоряжение Нарышкина, относящееся к школе, было выражено
следующим образом:
„От обер-гофмаршала, Театральной Дирекции главного Директора и кава-
лера, конторе Театральной Дирекции предложение.
Как при Дирекции состоит питомцев не более тридцати человек, то и рассудил я ныне оное
число умножить так, чтобы всегда состояло пятьдесят человек обоего пола; а потому и предлагаю кон-
торе наполнить сие положенное число, и для того от тех, кто желает отдавать детей или родственников
своих, для пропитания, принимать оных и содержать на равном положении с ныне находящимися.
Мая 13 дня 1800 года" *.
Этим документом завершается путь школы XVIII века. Новый век предначертал и новое положение
школы, просуществовавшей до этого с горем пополам 62 года.
Через шесть дней после первого распоряжения увеличить постоянное число учащихся, Нарышкин уста-
новил новые штаты для школы и предоставил инспектору право подыскивать на указанные должности людей,
а равно и производить с ними все расчеты. Инспектор школы должен был выполнять функции директора.
Штат, утвержденный Нарышкиным, изменял „старые устои" в школе. По новому штату, гувернер получал
жалование не только за свою должность, но должен был обучать детей танцам и, кроме того, вести ариф-
метический класс. То же самое вменялось в обязанность гувернерше. Вводился закон божий, учение декла-
мации, географии, истории, мифологии, игра на клавикордах и скрипке, пение, французский язык и, кроме
всего перечисленного, уроки главного балетмейстера для „уготовлеиия учащихся к театральным выступле-
ниям". Предусматривал новый штат и технический персонал, как постоянных служащих школы: эконом,
дядька, нянька, кухарки, прачки, работницы. Приказано было заранее заготовить зимние одежды для уча-
щихся и „все сотворить так, что бы оное было достойно осмотрения".
Как мы увидим из дальнейшего, это было только началом полной реорганизации школы. Петер-
бургская театральная школа превращалась из учреждения, существовавшего по неписаным законам, в госу-
дарственное подсобное предприятие при театрах, долженствующее не только увеличить число обучающихся,
но обставить это обучение „по европейским порядкам". Траты денег Нарышкин предложил не бояться
и пожелал, чтобы в ближайшее время ему был представлен план учебных занятий. „Просвещенный барин"
оказался не таким уж плохим для школы — он совершил в ее административно-хозяйственной жизни то, на
что не могли решиться его предшественники или, вернее, до чего оии не могли додуматься.
Так начинала школа новый век. Последний выпуск из нее по старым распорядкам, с определением
окончивших в дирекцию, состоялся в 1800 году. За девять лет (считая в том числе последний год работы
Канциани) из школы в дирекцию были определены:
• Светлоза ров а, Анна — род. в 1775 г. Школу
окончила в 1792 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой по 1-му разряду с окладом
в 300 руб. в год. В 1795 г. уволена „от службы при
театрах" по прошению.
• Юдина, Настасья — род. в 1776 г. Школу окон-
чила в 1792 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 200 руб. В 1801 г. была
уволена по болезни.
• Бухонина, Мария (1776—1836). Школу окон-
чила в 1793 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 200 руб. В 1800 г. жало-
вание ей увеличили до 300 руб., а в 1810 г. — до
800 р. Уволилась в 1817 г. с пансионом в 800 руб.
После увольнения жила в семье артистки балета
Екатерины Азаровой.
• Рублева, Наталья Артамоновна — род. в 1775 г.
Школу окончила в 1793 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 200 руб.,
но вскоре „по встретившимся надобностям" была
уволена. В 1800 г. вновь поступила на службу с окла-
дом в 200 руб. Уход Рублевой объяснялся очень
просто — поступила на содержание. Когда же ее
„звезда", как содержанки, закатилась, она по про-
текции была принята в кордебалет.
• Берилова, Настасья Парфентьевна (1776—
1804). Окончила школу в 1794 г. Получала жа-
лование за выступления на театре, еще буду-
* Одновременно с этим предписанием было сделано следующее указание: — „Продолжаемое доныне, по прежнему положе-
нию дирекции, содержание состоящих при оной обоего пола питомцев гувернером Клишкиным предлагаю конторе отменить, а сде-
лать распоряжение, чтобы они от 1-го числа будущего июня месяца содержавы были под наблюдением инспектора над школою
н эконома. Вследствие чего положенную гувернеру Клишкнну сумму в выдаче ему не производить, а отпускать уже иа упомяну-
тое содержание питомцев господину инспектору с распискою, сколько когда оным письменно будет требовано. И для того на
записку прихода и расхода дать надлежащие за подписанием и печатью книги с предписанием, дабы получаемые деньги записы-
ваемы были в приход, и когда иа что употреблены будут, в расход выдаваны с расписками..."
Здесь прежде всего приходится отметить введение нового управляющего школой—„инспектора". Штата инспекторов до этого
времени в школе не существовало. Второе, важное в этом предписании — это то, что деньги давались в полное распоряжение
инспектора для трат по его усмотрению, тогда как раньше для того, чтобы израсходовать хотя бы одну копейку, нужно было
непременно обращаться за соответствующим разрешением в дирекцию. Благодаря этому распоряжению, школа получала главного
единого начальника, свободу действия в экономических вопросах и освобождалась от произвола Клишкиных, частным порядком
содержавших воспитанников. Школа, после вышеприведенного распоряжения, становилась государственным учреждением, со всеми
вытекающими отсюда последствиями.
50
чи воспитанницей. В 1797 г. оклад ее был ра-
вен 1050 руб., а в 1802 г. — 2 500 руб. Берилова
была первою из русских балерин, получавшей оклад
иаравие с иноземцами. Она славилась, как прево-
сходная пантомимистка и обладала высокой техни-
кой танца. Когда Павел I, ие любивший танцовщи-
ков, приказал заменять их в балете танцовщицами,
Берилова стала играть мужские роли; к ней шел
мужской костюм, так как оиа была отлично сло-
жена. Нововведение Павла вредило успеху и разви-
тию Бериловой как танцовщицы; нелепое приказа-
ние царя держалось до появления Огюста, когда
она была освобождена от исполнения мужских ро-
лей. Берилова пользовалась большой любовью среди
товарищей по сцене и многим помогла своей млад-
шей подруге — Колосовой. В 1803 г. Берилова была
уволена со службы по болезни, причем ей был „по-
жалован" едииовременио годовой оклад в размере
2 500 руб. Умерла Берилова 28 лет от чахотки. Ве-
ликосветские поклонники опустили ее гроб в могилу
на соболях и засыпали цветами.
• Будяков а, Аксинья — род. в 1777 г. Окончила
школу в 1795 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 200 руб. В 1828 г. ей
был „пожалован" пенсиои с оставлением ее на даль-
нейшей службе. Уволеца в 1832 г.
• Зиновьева, Авдотья (по мужу Григорьева) —
род. в 1777 г. Окончила школу в 1795 г. и была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 200 руб. В 1802 г. оклад ее был увеличен
до 400 руб., а в 1810 г. — до 600 руб. В 1816 г.
уволена с пенсионом в 600 руб.
• Новикова, Прасковья (по мужу Крылова) —
род. в 1776 г. Окончила школу в 1795 г. и была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 200 руб. В 1804 г. оклад ее был увеличен
до 350 руб., а в 1810 г. — до 600 руб. Вышла в
отставку в 1816 г. с пеисиоиом в 600 руб.
• Орлова, Анна — род. в 1778 г. Окончила школу
в 1795 г. и была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 200 руб. По прошению
уволена в 1799 г.
• Павловская, Татьяна—род. в 1777 г. Окон-
чила школу в 1795 г. и была определена в балет-
ную труппу фигуранткой с окладом в 200 руб. По
прошению уволена в 1800 г.
• Эрикова, Авдотья — род. в 1777 г. Школу окон-
чила в 1795 г. и была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 200 руб. Дальнейших све-
дений о ней ие имеется.
• Денисова, Аграфена-—род. в 1776 г. Школу
окончила в 1795 г. и была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 200 руб. В 1804 г.
оклад ее был увеличен до 300 руб., а в 1810 г. —
до 600 руб. В 1816 г. получила пенсион в размере
600 руб. и вышла в отставку.
• Крылова, Александра — род. в 1777 г. Школу
окончила в 1795 г. и была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 200 руб. В 1802 г.
оставлена за штатом, в 1803 г. уволена от службы
при театрах. В 1807 г. подала прошение с просьбой
о пенсионе, так как сильно нуждалась. Пенсион на-
значен в размере 100 руб. в год, как не прослу-
жившей положенных 20 лет.
• Юматова, Елена (1776—1797). Школу окон-
чила в 1795 г. и была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 200 руб. Служила по год
смерти.
• Аблец, Исаак (Иван) (1778—1828) — школу
окончил в 1796 г. и был определен в балетную
труппу фигурантом с окладом в 200 руб. при ка-
зенной квартире. В 1800 г. размер его жалования
увеличен до 350 руб. В 1803 г. Аблец получал
600 руб. и квартирных 180 руб. В 1807 г. он по-
лучил прибавку в 200 руб., „за особые успехи и
радение". В том же году был командирован в Москву,
где в то время работал Ламираль — весьма посред-
ственный балетмейстер. Аблец, способный танцов-
щик, предложил директору московских театров свои
услуги в качестве постановщика балетов „согласно
практике Дидло". Аблецу было разрешено поставить
дивертисмент „Гишпанские вечера". Постановка была
одобрена и в дальнейшем Аблец работал уже как
танцовщик и балетмейстер. Им поставлены: „Мор-
ские разбойники" — по программе Морелли; дивер-
тисменты: „Подмосковная девушка", „Школа Пьеро",
„Праздник донских казаков", „Макарьевская ярмарка"
и „Масленица" — интермедия П. Титова; балеты:
„Праздник в стаие союзных армий" по программе
Перро и Вальберга, „Любовь к отечеству" по про-
грамме Огюста, „Мельиик, колдуй, обманщик и сват"
по программе Пуаро и „Балет сумасшедших" („Учи-
лище ревнивых") — муз. Сальери. В 1817 г. получил
пенсион в размере 1000 руб. и вышел в отставку
по болезни.
• Тукманова, Арина — род. в 1778 г. Окончила
школу в 1797 г. и была определена в балетную
труппу танцовщицей с окладом в 700 руб. и квар-
тирными в 300 руб. В 1799 г. оклад ее достигал
уже 900 руб. С большим успехом выступала в ба-
лете „Оракул" (роль Лусинды). Совремеивики счи-
тали ее первоклассной танцовщицей. В 1802 г., после
1 трех дебютов в опере и комедиях, ей был назначен
бенефис, „не оставляя прежней должности". Уво-
лена в 1803 г.
• Плетейь, Юлия Констанция (Делиль, Плетеиь
, де Ферсеваль) (1783—1832). По окончании школы
в 1797 г. была определена в балетную труппу тан-
I цовщицей с окладом в 700 руб. и 240 руб. квартир-
ных. В 1799 г. получала уже 900 руб., а в 1800 г.—
2 000 руб. Считалась, как и Тукманова, отличной
танцовщицей и даже ее соперницей. В 1811 г. со-
стояла солисткой балетной труппы московского
театра. Замужем была за московским купцом, ино-
странцем Ферсевалем. Выйдя в отставку, проживала
в Петербурге, где и умерла в 1832 г.
• Афанасьев, Захар—род. в 1780 г. Школу
окончил в 1798 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 200 руб. В бытность в школе
обучался игре на кларнете у музыканта Турека, ко-
торый ему усиленно советовал итти в музыканты,
но Афанасьев ие внял голосу учителя и дальше
фигуранта на сцене не выдвинулся.
• Дукштейн, Александр — род. в 1780 г. Школу
окончил в 1798 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 200 руб. В 1800 г. получал
уже 350 руб. й$енат был на танцовщице Розалии
Лавцынской.
• Савельев, Селифонт — род. в 1779 г. Школу
окончил в 1798 г. и был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 200 руб. В 1800 г. оклад
его был увеличен на 100 руб. Выступал, как и Дук-
штейн, только в кордебалете.
51
* Толстопятов Федор — род. в 1779 г. Школу
окончил в 1798 г. и был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 200 руб. Уволен в 1799 г.
по следующему донесению Вальберха: „Во исполне-
ние предписания, полученного мною из конторы,
имею честь донести, что фигурант Толстопятов, бу-
дучи одержим болезнью, вместо того, чтобы ста-
раться об исцелении, предаваясь распутству, не бы-
вает дома, когда доктор приходит для освидетель-
ствования, наконец дошел до того, что промотал
с себя все. Усилившаяся от не-
воздержания болезнь сделала
невозможным жить с ним вме-
сте товарищам его, по причине
духоты и зловония и проч.“.
• Неелова (Колосова), Евге-
ния Ивановна (1780—1869) —
дочь фигуранта Неелова. По
выпуске из театральной школы
была определена в балетную
труппу с жалованьем в 700 руб.
в год при казенной квартире.
Одновременно ей было выдано
на заведение гардероба для не-
которых спектаклей 500 руб.
Колосова рано проявила свои
необыкновенные способности:
еще будучи воспитанницей, она
выступала в комедии „Троякая
женитьба", исполняя с большим
успехом роль девочки Подзоры,
и в балете „Оракул". Через
год по выходе из школы счи-
талась уже одной из лучших
танцовщиц, оклад ее был уве-
личен до 1 200 руб. Дидло вос-
хищался Колосовой; он нахо-
дил, что „дарования, ей подоб-
ные, не имеют пределов". Скоро
Колосова прославилась тем ред-
ким искусством, которое оказа
лось непосильным для многих,
даже первоклассных артисток —
она создала особый вид русской
пляски, сделав из нее грациоз-
ную мимическую поэму. Коло-
сова как бы показывала пример, что если бы рус-
скими плясками занимались столь же усердно, как
„иноземной поступью", то мог бы быть создан под-
линно русский балет, а не французский, названный
русским только потому, что его исполняют русские
артисты. Колосова принадлежала к плеяде немногих
блестящих артисток, горячо любящих свою родину
и те формы искусства, которые более всего ей свой-
ственны. В так называемом классическом балете
Колосова отличалась созданием трагических обра-
зов. По словам современников, никто не воспроиз-
водил так, как она, ревность, любовь, отчаяние,
гнев. Способности Колосовой были многообразны.
С наибольшим успехом она выступала в балетах:
„Рауль Синяя Борода", „Медея и Язон", „Орфей
и Эвридика", „Венгерская хижина", „Рауль де-Креки“
и др. Кроме того, она играла роль офицера в ко-
медии Иванова „Женихи" и роль служанки Розы
в опере „Два слова или ночь в лесу". Русские пляски
Колосовой увлекли даже Огюста и знаменитый тан-
цовщик охотно учился у нее этому, как ни странно,
редкому в России русскому искусству. Колосова не
имела соперниц в мимическом искусстве танца и
с большой любовью передавала свои знания Дани-
ловой.
• Иванов, Прокопий (1781—
1841). Школу окончил в 1799 г.
и был определен в балетную
труппу фигурантом с окладом
в 200 руб. В 1800 г. оклад по-
вышен до 350 руб. 28 августа
1800 г. был отправлен в г. Яссы
к фельдмаршалу князю Прозо-
ровскому „для обучения в та-
мошних местах танцам". Уволен
в 1816 г. с пенсионом в 466 руб.
• Лавров, Прокопий Макси-
мович—род. в 1780 г. По окон-
чании школы был определен
в балетную труппу фигурантом
с окладом в 200 руб. Во время
нахождения в школе обучался
у капельмейстера Астарити пе-
нию. Проработав три года в кор-
дебалете, перевелся в хористы.
• Махаева, Аграфена Дмит-
риевна— родилась в 1782 г.,
дочь фигуранта Махаева. При
выпуске из школы в 1799 г.
имела дебют как танцовщица.
Дебют прошел удачно и Ма-
хаева была принята в балетную
труппу танцовщицей с окладом
в 450 руб. и единовременным
пособием в 200 руб. В 1811 г.
переведена в московскую труп-
пу, где выступала как первая
солистка в балете „Алжирцы
или побежденные морские раз-
бойники" (1812 г.) В 1815 г.
Махаевой был дан бенефис, она исполняла главную
роль в балете „Клара похищенная" („Торжество
добродетели над развратностью"). Оклад ее в эти
годы равнялся 1500 руб. В 1819 г. получила пен-
сион в размере полного оклада. — Считалась одной
нз лучших танцовщиц.
• Скоробогатова, Наталья — род. в 1783 г.
Окончила школу в 1800 г. и была определена
в балетную труппу фигуранткой с окладом в 200 руб.
Дальнейших данных о Скоробогатовой нет.
• Егорова, Наталья — род. в 1784 г. Окончила
школу в 1800 г. и была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 200 руб. Уволена
от службы при театрах в 1817 г.
Среди окончивших школу по другим отделениям (выпущено в драму 9, в музыканты — 22 и в техни-
ческий персонал — 2) необходимо отметить Каратыгина79 А. и Черникову С.80.
Из краткого обзора событий, связанных с историей театрального училища за XVIII век, можно сделать
заключение, что хореграфическое искусство насаждалось в России заезжими чужеземцами. Народное —
52
национальное—искусство танца, бывшее почти всегда под запретом, не пользовалось вниманием. Единичные
попытки использовать в балете народный эпос, русскую сказку, русскую историю были случайностью. Это,
конечно, сказалось и на системе образования русских артистов. Коронованные властелины желали, чтобы
в России танцовали так, как при иноземных дворах, а не так, как более всего было присуще русским.
Русские артисты эпигонствовали и подражали, своего искусства танца не было. Два-три десятка заученных
движений классического танца — вот в чем заключалась вся основа искусства тогдашних русских „дансёров",
В развитии иноземного пластического искусства русский балет только в XIX веке начинает заслуживать
всеобщее признание.
Кто же помог, так сказать, третьему поколению балетных артистов, с великим трудом утверждавшихся
в тогдашней России, постичь в совершенстве „иноземную поступь"? Ответ бесспорен и краток —
Карл Дидло 81.
Дидло, по справедливости, считается одним из классиков хореграфии. Приходится сожалеть, что этот
исключительно одаренный балетмейстер не оставил после себя литературного наследства и, кроме плени-
тельного хореграфического таланта, не располагал никакими иными средствами для пропаганды своих идей.
А ученики его не смогли усвоить и передать их с надлежащей ясностью и полнотой. Глушковский, один
из учеников Дидло, попытался изложить взгляды Дидло на приемы работы, но изложил их так, как понимал,
находясь в роли ученика, а это еще далеко не то, что мог бы сказать сам учитель. Но несмотря на то, что
только с появлением Дидло петербургская театральная школа, а равно и русский балет, стали почитаться
на Западе первоклассными, мы не должны забывать 70-летнего пути, пройденного хореграфами в России
до прихода Дидло. Без самоотверженной настойчивости Жана Батиста Ланде, без исключительных знаний
и трудолюбия Канциани, иною оказалась-бы в Петербурге и роль Карла Дидло. „Дела давно минувших
дней" учат нас многому, потому что сравнения помогают нам выявить истину, и только зная прошлое, можно
вполне оценить преимущества и достижения настоящего.
53
ЕВЯТНАДЦАТЫЙ век школьные воспитанники начали в новом помещении — в доме на
углу Невского проспекта и Садовой улицы, зарегистрированном в Дирекции под назва-
нием „Нового Корпуса". Дом этот был куплен у генеральши Бороздиной и передан
в распоряжение Дирекции театров. Школа разделялась на две половины; занятия в ней
вел Вальберг, а помощником у него состоял Герасим Клишкин. В новом здании школа
продолжала влачить свое жалкое существование по старым порядкам, не нарушая тра-
диций минувшего века*. Вальберг не обнаружил ни достаточных знаний, ни достаточной изобретательности,
чтобы начать нововведения в школе. Уже одно то, что в помощники себе он избрал Клишкина, свидетель-
ствует о несерьезном отношении Вальберга к делу. Вообще значение его, как первого русского воспитателя
танцовщиков, во многом преувеличено. Время его руководства школой — время упадка. Вальберг отно-
сился к школе весьма „формально", и его дневник, который так оригинально „скопировал" Лешков, яркое
тому доказательство **.
В 1801 году Вальберг за казенный счет отправился в Париж, для усовершенствования в танцах, и его
место в школе занял Карл Дидло. Этот исключительно одаренный человек ретиво принялся за ломку
всех порядков в школе. У него была целеустремленность — он знал, чего ему нужно достигнуть, и в дости-
* Любопытно свидетельство артиста И. И. Сосницкого, поступившего в школу в 1800 г.: „В этом доме и был я принят
в школу, где составился комплект воспитанников обоего пола по 25 человек, а до того было только 13. А для групп в балетах
брали со Шпалерного двора ребят". Шпалерный двор — фабрика шпалерной мануфактуры, помещавшаяся на Шпалерной улице
(основана Петром в 1716 г.). На Шпалерном дворе делались ручным способом гобелены-ковры. Работали там крепоствые, закупленные
казной у разных помещиков. „Приплод" от этих крепостных обременял администрацию Шпалерного двора, станков было ограни-
ченное число, да и не каждый оказывал способности в ковровом мастерстве. „Кормить же людишек зазря" администрация ие
желала и старалась распылить молодое поколение по другим производствам. Детей отнимали от родителей и направляли по усмо-
трению администрации на заводы, гавани или на рынок, что был у Синего моста на Мойке (торговля людьми). Иногда детей
направляли в Театральную школу с тем расчетом, что по окончании ее они должны служить казне за такие девьги, „абы им", этим
людишкам, „не умереть с голоду". Главным критерием при подборе учащихся были не их способности, а то, что дети были даровые,
казенные, и делать с ними можно было все, что угодно. Имела дирекция Шпалерного двора и свой театр, „в коем пляски плясали
и песни пели". За нехваткой статистов Дирекция театров брала на Шпалерном ребят. Ребята продавались на „совсем" и на
.„прокат". Цена людям на Шпалерном была дешевле, чем где-либо, и покупка благонадежна — без обмана. К сожалению, полного
архива Шпалерной мануфактуры нет и приходится пользоваться только косвенными данными, чтобы установить столь странное
касательство Шпалерного двора к балету. Закрыта Шпалерная мануфактура в 1859 г., когда было введено механическое ковровое
производство.
** ф. Ф. Вигель в своих записках довольно сурово относится и к хореграфическим способностям Вальберга. Знаменитый
мемуарист считает Вальберга даже посредственным артистом. Эти высказывания Вигеля, конечно, надо воспринимать критически,
потому Что он всегда отличался насмешливым и злобным отношением к людям, но все же совершенно пренебрегать ими нельзя.
Странным и непонятным представляется то, что Вальберг, как мемуарист, не уделил внимания в своих воспоминаниях школе,
в которой он сам учился и потом долгое время состоял педагогом-руководителем.
S4
жениях был неукротим, настойчив и жесток. Дидло были хорошо
известны указания Лукиана 82: „Танцовщик должен знать ритм и
музыку, чтобы дать меру своим движениям; геометрию, чтобы
рисовать свои па; философию и риторику, чтобы изображать
нравы и возбуждать страсти; живопись и скульптуру, чтобы
«очинять позы и группы; что же касается истории и мифологии,
то он должен заать в совершенстве все события, от хаоса и
сотворения мира до наших дней". Это, конечно, идеал к кото-
рому не приблизились даже наши современники, но для Дидло
указания Лукиана были символом веры. Дидло был фанатиком
своего искусства. Тяжело бы пришлось нашим постановщикам
с их весьма скромными познаниями, если бы сейчас мог по-
явиться в художественном руководстве театров Дидло.
„Танцы с виду легкое искусство, — говорит в своей книге
Скальковский83, — полное веселости, страсти и увлечения, в сущ-
ности самое трудное по технике и требует даже для наиболее
одаренных женщин постоянного и усиленного физического труда.
Трудно поверить, скохько мужества, терпения, покорности и
неусыпных трудов нужно молодой девушке, сколько ужасных
мучений должна она перенесть, сколько горьких слез пролить,
чтобы сделаться даже посредственной танцовщицей".
Одна французская танцовщица пишет в своих воспоми-
наниях:
„Каждое утро танцмейстер заключал мои ноги в узенькие
колодки. Приставив пятку к пятке, терпя невыразимую боль,
приучалась я держать свои иоги в горизонтальном положении.
Полчаса спустя я переходила к пытке другого рода. Я должна
была приставлять ногу к палке, упертую в наклоненном поло-
жении в пол, чтобы приучиться давать ногам своим сколь воз-
можно перпеидикуляриое положение. Вы думаете, что после этих
трудов мне позволяли отдохнуть? Как бы не так! Разве танцов-
щица когда-нибудь отдыхает? Мы были вечно пляшущие жидовки ®, которым профессор танцев повторял
беспрестанно: — „Пляши, пляши!"
Не следует думать, что так жестоко учителя поступали только с ученицами, к которым относились
злобно и придирчиво. Известно, что всемирная сильфида — Мария Тальони 84 падала в обморок иа занятиях
своего отца, и он нисколько этим не смущался, а продолжал требовать от нее все больших и больших
усилий в достижении необычайной легкости и грации
„Самое важное в искусстве танца—упорная практика", говорил Блазис.85
С появлением Дидло в школе перестали относиться к танцам как к очередным занятиям. Танцы стали
главным предметом — двухчасовые мирные занятия Вальберга сменились четырех-пятичасовыми бурными
уроками Дидло.
Вигель 8(i, со свойственной ему желчью, писал: —„Нашим молодым русским танцовщикам и танцовщицам
потом и кровью доставалось плясовое искусство. Дидло, всегда вооруженный престрашным арапником,
посредством его давал им уроки" * **.
А. Я. Панаева 87 признается, что терпеть ие могла Дидло за то, что он бил воспитанников и воспи-
танниц театрального училища. Дети, возвращаясь из классов, всегда имели синяки на руках и ногах.
„Дидло, — пишет она, — ужасно был смешон, когда стоял за кулисами и следил за танцовщицами и танцорами
* Здесь автор приводимых записок, конечно, имеет в виду миф о „вечном жиде“, который, якобы, за удар по лицу Христа
шедшего ~ на ~Голгофу, был осужден обожествленным израильтянином на вечное мытарство по земле. Легенда о „вечном жиде“
в европейской литературе появилась в начале Х111 века. В каждой стране она имела свою редакцию. Буттадейом, Картофил, Малх,
Агасфер — все одно и то же лицо.
i"‘ Вот что писал Мартынов в своих воспоминаниях о пребывании у Дидло:—„Я поступил в школу по балетной части
к Дидло. Дидло встретил меня с огромной палкой, родом жезла, осмотрел меня в классе с йог до головы, ощупал грудь и ноги
и глубокомысленно сказал: „Из этого ветрогона, при тщательной дрессировке, выйдет второй Дидло". Под надзором вспыльчивого
Дидло я скоро окреп, добился стройности ног. Пируэты, глисады, па де зефиры, саботьерские и китайские тайцы — все это было
вызубрено. Но Дидло скоро вышел в отставку, а я охладел к балету. От последнего у меня осталась только возможность иногда
отхватывать польку в водевиле или сыграть роль мнимой Фанни Эльслер". (О Мартынове см. примеч. 158).
55
на сцене. Он перегибался, улыбался, семенил ногами и вдруг начинал злобно топать такт ногой. А когда
танцовали маленькие дети, то он грозил им кулаками, и беда им была, если они путались, составляя группы.
Он набрасывался на них за кулисами, как коршун, кого схватит за волосы и теребит, кого за ухо, если
кто увертывался от него, то давал ногой пинки, так что девочка или мальчик отлетали далеко. И солисткам
доставалось по окончании танца. При шуме рукоплесканий счастливая танцовщица убегала за кулисы, а тут
Дидло хватал ее за плечи, тряс изо всей силы, осыпал бранью и, дав ей тумака в спину, выталкивал опять
на сцену, если ее вызывали".
С такими методами преподавания в наше время Дидло не продержался бы в школе и трех дней.
П. А. Каратыгин 88 очень кратко характеризует Дидло. На первом же уроке будущий первоклассный
артист узнал, как вел себя педагог Дидло. „Мы, новички, встали в сторонке, и Дидло начал свой обычный
класс. Тут я увидел на опыте, как он был легок на ногу и как сильно тяжел на руку. В ком больше
находил он способностей, на того больше обращал внимания и щедрее наделял знаком своего располо-
жения. Синяки часто служили знаком отличия будущих танцоров. Малейшая неловкость или непонятливость
сопровождались тычком, пинком или пощечиной".
Список подобных показаний можно, конечно, продолжить, но и сказанного достаточно, чтобы иметь
представление о методах воздействия на учащихся прославленного хореграфа Карла Дидло.
Но что же представлял собой неукротимый и жестокий балетмейстер внешне?
С. П. Жихарев 89 так описывает внешность Дидло:
„Этот Дидло признается теперь лучшим хореграфом в Европе, но по наружности он, верно,
последний. Худой, как остов, с преогромным носом, в светло-рыжем парике, с лавровым на голове
венком и с лирой в руках, он, несмотря на искусство, с каким танцовал свое па, скорее был похож
на карикатуру Аполлона, чем на самого светлого бога песнопений".
Каратыгин описывает Дидло вне сцены:
„Он был среднего роста, худощавый, рябой, с небольшой лысиной, длинный горбатый нос, серые
быстрые глаза, острый подбородок, вся вообще наружность его была некрасива. Он был в беспре-
рывном движении, точно в его жилах была ртуть вместо крови" *.
Таков был творец балета „Зефир и Флора", прославленный на весь свет; человек, сделавший за 25 лет
для русского балета больше, чем все его предшественники за XVIII век.
Но если Дидло был некрасив внешне, жесток и груб в приемах преподавания, то что же возвеличило
его, что заставляло всех прощать ему и его уродство, и его жестокость? Ответ может быть только один:
необычайная преданность делу, которому он посвятил всю свою жизнь.
„Дидло забывал все на свете в пылу работы, — свидетельствует Асенкова 90.— Во время репетиций
в Эрмитаже балета „Амур и Психея", одной из танцовщиц кордебалета недоставало лиры или вазы, или
чего-то в этом роде. Дидло в бешенстве бросился бежать по Невскому, имея на одной ноге красный сапог,
на другой черный, без шапки, обмотав голову каким-то газовым, радужных цветов покрывалом. В этом виде
он пробежал в Малый театр, взял, что было нужно, и тем же трактом отправился назад. Ходил он очень
скоро вообще, а тут бежал почти бегом. Народ естественно счел его сумасшедшим и валил за ним толпой".
Многочисленны отзывы современников об исключительной красоте, художественности и оригинальности по-
становок Дидло, — постановок, которые стоили ему много волнений, забот, а исполнителям трудов и терпения ’ .
„Из толпы милых воздушных девиц, — уверяет Булгарин91, — Дидло как будто из цветов составлял
гирлянды, букеты, венки. Каждая сцена изображала новую, восхитительную картину из групп, расположенных
гениально, живописно, очаровательно. Не довольствуясь землею, Дидло вознес свои живые цветы на небеса
* Скальковскнй в своей книге „Балетоман” говорит „Голова Дидло беспрестанно была занята сочинением какого-нибудь па
или сюжетом нового балета, н потому подв тжное его лицо ежеминутно изменялось, а всю его фигуру то и дело подергивало;
ноги держал он необыкновенно выворотно н имел забавную привычку одну нз ннх каждую минуту то поднимать, то отбрасывать
в сторону Кто вндел его в первый раз, тог мог принять его за помешанного".
Вот отрывок нз одной газетной рецензии —-„В балетах Дидло движение было быстро; интерес постоянно возрастал, танцы
облегчали, позволяли отдыхать напряженному втнманню зрителя, но отнюдь не составлнлн главного; группы сочетались изящно,
для декораторов было поле гораздо шире настоящего, задачи — хитрее, сложнее; роли не уничтожали одна другую, были соразмерны,
характерно обработаны страсти волновались и волновали". Эта рецензия помещена в „Художественной газете" за 1838 год.
Говоря о существующем балете, рецензент признает его упадок с момента ухода Дидло в отставку. Любопытно свидетельство
рецензента и о том, что в балетах Дидло не было бесконечных движений отдельных фигур вперемежку с фалангами кордебалете,
этого утомительно-однообразного маневра.
56 57
и стал помещать группы в воздухе, в соответственность с земными группами. Среди этих живых картин
Дидло помещал отдельные танцы первых сюжетов балетной труппы".
В ряде мемуаров говорится о том, что полеты многих групп были изумительны — нередко целые
толпы амуров и других крылатых существ неслись прямо на публику. Но все это достигалось большими
трудами, великими усилиями и риском — хореграфическое искусство в дни Дидло требовало и духовных
и физических жертв, и этих жертв было немало *.
Зотов 92 так описывает балет „Ацис и Галатея":—„Действие продолжалось полтора часа и оканчи-
валось тем, что вся левая сторона театра, не имея кулис, подвигалась на авансцену и, представляя Олимп,
сверху донизу была уставлена хорошенькими танцорками. Картина была великолепна". О другом балете —
„Амур и Психея" — Зотов говорит: — „Один демон прилетел из самой глубины сцены, т. е. от двенадцатой
кулисы до рампы, и над зрителями потрясал факелом. Теперь летают только вдоль сцены из одной кулисы
в противоположную; полет из глубины сцены до рампы считается невозможным".
Что же касается наших дней, то мы не видим и десятой доли той техники постановок, какой достигал
Дидло сто лет тому назад. Лучшей характеристикой работы Дидло, как балетмейстера, являются высказы-
вания Вл. Грекова. Считаю необходимым привести их, учитывая исключительную роль Дидло в истории
Училища и русского балета.
„Своими балетами Дидло произвел целый переворот в современной ему хореграфии и ему весьма
многим обязан русский балет тем высоким положением, которое он занимает в настоящее время.
До приезда Дидло репертуар русского балета состоял, главным образом, из иностранных
балетов, а балетную труппу Дирекция театров всегда старалась поддерживать дорогими иностранными
танцовщицами. Дидло старался избегать постановки чужих балетов, говоря, что только молодым
ученикам простительно ставить балеты своих учителей.
Почти ежегодно Дидло сочинял два, а иногда даже три новых балета. В своих балетах Дидло
всегда умел добиться гармоничности и сочетания пантомимы, мимики и пластики и, благодаря этому,
способствовал цельности эстетического впечатления. В них мы находим замечательное разнообразие
танцев и, параллельно с этим, музыки. Серьезные танцы в балетах Дидло исполнялись под музыку
адажио с маршем; для главного лица балета Дидло всегда сочинял танцы плавные, с разными атти-
тюдами, и очень редко допускал в них антрша или легкие пируэты. Танцовщик demi-car act ёге танцо-
вал под музыку andante grazieso; его танцы были грациозны, гораздо живее танцев первого танцов-
щика, состояли из более мелких па и быстрых пируэтов и сопровождались совершенно иным поло-
жением корпуса и рук. Комический танцовщик танцовал под музыку аллегро, делал, главным образом,
разного рода скачки, например, воздушные скачки (tour еп fair) и совершенно иначе держал корпус
и руки. Таким образом, каждый танцовщик давал зрителю совсем особый вид танцев. Внося в харак-
тер танцев бесконечное разнообразие, Дидло тщательно избегал тех внешних эффектов, которые
могут произвести впечатление на неопытного зрителя, но не удовлетворяют требованиям истиино-
художественного вкуса. Доведя до совершенства балетную мимику, он выказывал поразительное
искусство делать вполне ясным и осязательным для зрителя смысл своих балетов и сообщать им харак-
тер и настроение эпохи. Каждый танец, отвечая требованиям изящества и красоты, в то же время
вполне соответствовал национальности и характеру изображенного лица**.
Вполне понимая всю важность строгого соответствия между музыкой и па танцев, Дидло всегда
являлся соучастником композитора в сочинении музыки для балета: внимательно обдумав все сцены
:s Полеты, устраиваемые по указаниям Дидло, были небезопасны. По словам Асенковои, один из полетов был причиной
Смерти Даниловой. „Ей должно было летать с амурами по воздуху, но когда в антракте, желая сделать пробу, подняли ее на
полете, то у нее изнутри что-то порвалось, хлынула горлом кровь — и через два-три месяца Даниловой не стало". Таких случаев
было несколько. Замечательные постановки Дидло имели и свою черную сторону, но Дидло не смущался применять свои цирковые
трюки и к малолетним питомцам школы. Каратыгин рассказывает в своих записках следующий случай: — „Прошло уже несколько
месяцев после поступления моего в школу, и я из приготовительного класса перешел в класс самого Дидло. Первый балет, который
ои начал приготовлять при мне, был „Ацис и Галатея". Я помню, что мне назначено было представлять Меркурия и спуститься
с самого верха, честь довольно высокая, но не менее опасная. На генеральной репетиции меня, раба божия, одели в полный
костюм мифологического Меркурия; под тюником у меня был корсет с крючком на спине. Душа бедного Меркурия уходила
в пятки и посланник бога, конечно, желал бы лучше в ту минуту провалиться сквозь землю, т. е. под пол, чем лететь на небеса,
но судьба, а может и молитва моей матери, отвратили от меня эту напасть, Я уже был повешен на крючок, Mei я подняли от полу
аршина на три, как вдруг что-то наверху запищало — и Меркурий ни с места. Машина испортилась. Машинист Тибо полез на
колосники, суетился, кричал наверху. Дидло бесновался внизу, а я между ними не шевелился, висел, как баран, и, как жертва,
обреченная на заклание, с покорностью ждал своей участи. Не помню, сколько времени я провисел между небом и землей, но
наконец меня сняли с крючка, велели раздеться и сказали, что этого эффектного полета вовсе не будет. Вместо иеба, потом
я попал в воду, Меня одели тритоном и поместили в далеком море". Но иногда воспитанникам не удаиалссь отделаться так легко.
Панаева пишет: „Раз канаты лопнули, и бедные дети упали с значительной высоты, страшно ушиблись, а некоторые сломали
себе — кто ногу, кто руку".
** Вот основное указание Дидло танцовщицам: — „Танцовщица, группируя себя, должна подражать хорошей картине или ста-
туе, потому что те, в свою очередь, подражают природе во всей анатомической строгости".
58
балета, он назначал композитору продолжительность музыки, ее тон, оркестровку, места усиления
инструментовки и т. д. * *.
Помимо коренных преобразований во внутреннем духе и строе балета, Дидло произвел немало
преобразований во внешней, обстановочной стороне дела: так, он отменил парики, французские каф-
таны, башмаки с пряжками, фижмы, шиньоны, мушки и т. д.; ввел трико** и газовые туники, удобство
которых всеми было оценено и которые вскоре вошли во всеобщее употребление; ввел невиданные
до него полеты, нашедшие себе широкое распространение и усовершенствованные впоследствии мно-
гими машинистами, в том числе Тибо, Шредером и Бюри. Любя до фанатизма свое искусство, Дидло
отдавал ему положительно все свое время: ежедневно, по окончании занятий в драматическом
(Театральном. М. Б.) училище, он брался за сочинение танцев и пантомим для нового балета,
передавал свои идеи композиторам, машинистам, составлял рисунки для костюмов и даже бу-
тафорских вещей. „Чтобы быть хорошим балетмейстером, — говорил Дидло, — надо употреблять
большую часть своего времени на чтение исторических книг, извлекать из них сюжеты для буду-
щих созданий и прилагать всевозможное старание об успехах своих учеников, что бы они своими
талантами могли украшать эти создания. Балетмейстер должен иметь также познания о нравах и
обычаях разных народов и изучать их национальные наклонности и костюмы; иметь дар поэтический,
чтобы излагать приятно свои мысли в программах. Он должен знать живопись и механику, чтобы
уметь составлять в балетах разного рода живописные группы и удобнее объясняться с декоратором
и машинистом; а музыка для балетмейстера самая необходимая вещь, как для сочинения балетов, так
и для пособия капельмейстеру, пишущему для них музыку." И Дидло обладал всеми этими талантами
и познаниями".
Вводя новые порядки и применяя новую систему преподавания танцев, Дидло не вмешивался в админи-
стративно-хозяйственные дела. Они велись по старинке и для учащихся особенно был разителен контраст
между новым учителем, вечно кипевшим, и смотрителями и экономами, с невозмутимым спокойствием про-
являвшими прежнюю свою беззаботность по отношению к бытовому и материальному благосостоянию воспи-
танников.
До 1803 года на школу вообще никто не обращал должного внимания, как будто было решено: танц-
мейстер есть, помещение есть, а все остальное не важно. В 1803 году, в связи с пересмотром всех дел
Дирекции, „обнаружили", что есть школа; долго думали, что с нею делать, и решили препоручить ее хозяй-
ственной части Дирекции- Хозяйственная часть, не имея надобности возиться с внутренней деятельностью
школы — программой обучения, расписаниями занятий, а также с неписаными законами общежития воспи-
танников, пересмотрела только штат служащих, чтобы знать, сколько-же „на сию немудрящую затею"
понадобится средств. Это был неприятный год для чиновников хозяйственной части Дирекции: „новый
корпус", где помещалась школа, оказался настолько ветхим, что дальнейшее пребывание в нем школы гро-
зило неизбежными катастрофами. „От занятий, производимых танцмейстером Дидло, может все рушиться
и причинить немалую погибель, потому как все перекрытия в корпусе за сыростью изрядно повреждены".
Пришлось подыскивать новое помещение. „Ох, эта школа, — вздыхали хозяйственники: — и кто только
ее выдумал!" Поворчали, посовещались и попробовали запутать все переписками; „дело" о помещении
дошло даже до царя, и только после этого было подыскано новое здание.
Часто Дидло приезжал к Ксвосу или Антонолини сочинять музыку. Он усаживал капельмейстера за фортепиано и начинал
делать пантомимы некоторых сцен, объясняя, что для пантомимы нужно столько-то тактов, такой-то темп и даже предопределяя
оркестровку. Иногда, после окончания репетиций, после напряженной работы, Дидло напевал охрипшим голосом мотивы музыки,
которые Каиос тут-же записывал. Не стеснялся Дидло прибегать к заученным напевам из знакомых опер, порой он считал, что
хорошо известная музыка помогает зрителю понимать всю глубину содержания той или иной пантомимы.
* Впервые Дидло ввел шелковое трико телесного цвета в балете „Ариадна и Бахус". Вместо традиционного кафтаиа,
он иышел одетым в трико телесного цвета, с перекинутой через плечо легкой барсовой шкурой, с виноградной лозой в кудрях
и с жезлом Вакха и руке. Это необычное исступление Дидло вызвало большое удивление зрителей и много толков. Любопытно,
что почти аналогичный случай произошел в Москве при первом выступлении танцовщика Эспинозы, который своими внешними
данными напоминал Дидло. Вот, что писал С. Худеков: „Эспиноза — был замечательный тип, который и во сне и наяву бредил
только „антрша" и пируэтами, бывшими для-напо лучшею темою для разговора, как на сцене, так и дома. Уродливый собой, с резко
выдвинутым носом, невысокий Эспиноза был приглашен по просьбе М. Петипа, признававшего, что лучше Эспинозы никто не смо-
жет изобразить сатира. Эта роль и была ему поручена в балете „Царь Кандавл". Эспиноза хотел поразить публику своими козли-
ными^ „сатирическими" прыжками и жестами и на генеральной репетиции балета ожидал своего выхода, стоя за кулисами, обер-
нутый в шубу. Наступил момент выхода; быстро сбросив с себя верхнюю одежду, Эспиноза с цевницей в руках выскочил на сцену
в сочиненном, по собственному вдохновению, костюме; сделав несколько козлиных прыжков, он предстал полуобнаженным, обвитым
одними только виноградными ветвями и гроздьями. Присутствоваишие ахнули от удивления. Балерины стыдливо прикрывали
руками глаза, не подозреиая, что через несколько десятков лет будут считать „обнажение" даже необходимым элементом хоре-
графического искусства, требующего переживаний в той же самой форме, и которой так смело выступил маленький сатир — Эспи-
ноза. Артист мастерски подчеркивал „переживания" сладострастного сатира, преследующего Диану, увлекавшуюся в свою очередь
Эндимионом. Эспинозе следовало бы родиться на пол-столетия позднее и он был бы незаменимым фавном в Дягилевской труппе,
где особенно ценились всякие „изломы" и „искривления", в проявлении которых Эспиноза был неподражаем".
59
С 1805 года школа помещалась уже в лучших условиях — в доме, что на Екатерининском канале,,
у Львиного мостика (ныне дом № 93). Но эти лучшие условия, к великому неудовольствию хозяйственной
части, скоро оказались тоже плохими. Вообще, начиная с 1805 года, хлопот со школой было ие обобраться.
Не успели еще учащиеся обжиться в новом помещении, как было приказано свыше „учредить" при школе
церковь. „Танцы танцами, а вера в бога сим не должна быть поколеблена"—такова была воля императора.,
В 1806 году церковь была учреждена и появился законоучитель—лицо духовное. Хозяйственная часть
вздохнула облегченно: — „Ну, кажись, все, теперь и танцам поучаться могут и богу молиться тож".
Но в следующем 1807 году возникла необходимость полного переоборудования помещения школы. Неисто-
вый Дидло с каждым годом увеличивал свои требования. Авторитет его уже был незыблемым, слава столь
велика, что воспрепятствовать ему хозяйственная часть не смела. Принялись за составление, планов пере-
оборудования, вспоминая те счастливые дни, когда, бывало, школу куда ни поместишь, все ладно. Однако,
переоборудование оказалось полубедой для хозяйственной части — как ни как, материальная и финансовая
сторона ей была посильна, но обнаружились новые, неожиданные осложнения: среди учащихся участились
„романтические похождения", вызывавшие всякие кривотолки. У подъезда школы начались дежурства много-
численных офицеров, жаждавших познакомиться поближе с воспитанницами школы. Слухи об этом дошли
до самого императора. Чиновники из хозяйственной части растерялись. Они отлично знали, что царь
был неравнодушен к „цветнику" школы, но как уберечь этот цветник для „земного бога"? Случайный эпи-
зод с Болиной 93 помог хозяйственникам развязаться с сугубо ответственным „живым" хозяйством. Случи-
лось это в 1807 году. Молодая артистка Болина, едва окончив школу, вышла замуж без разрешения началь-
ства, в результате романа, который был у нее еще в то время, когда она состояла воспитанницей. Фактом
этим был возмущен даже директор Нарышкин. Он обратился к императору со следующим докладом:
„Имев уже счастье докладывать о своевольном и дерзком поступке актрисы Болиной, вышедшей
замуж, не спросив на сие не только дозволения от начальства, но и не предварив его об оном, долгом
поставляю, во избежание впредь таковых неприятностей и важных убытков для Дирекции, всепод-
даннейше просить о Высочайшем ныне утверждении положения, коим Дирекция в подобных случаях
издавна и до некоторого времени руководствовалась, состоящего в том: чтобы воспитанники обоего
пола Императорского Театрального Училища, по выпуске из оного, не могли прежде 10 лет, считая
от дня их выпуска, ни под каким предлогом, даже и супружества, оставлять службу при театре, без
особого на то от Дирекции увольнения, да и оно-бы сопряжено было с тем, чтобы увольняющаяся
особа за все время пробытия ея в школе внесла за себя сумму, составляющую сложность издержек,
употребленных на воспитание десятерых питомцев. Сие уравнение нужно при сем соблюсти для того,
что едва-ль один питомец из числа десятерых выходит с талантом, соответствующим пользе суще-
ственной. Итак буде бы впредь которая из питомиц отважилась поступить вопреки сему постановлению,
в таком случае, не взирая ни на какую перемену ея состояния, учинившегося через брак, долженствует
она оставаться при своей должности и дослужить срочные годы, законом десять лет определенные".
Скрытая цель, которую преследовал этим документом услужливый Нарышкин, заключалась в том,
чтобы воспрепятствовать воспитанницам до определенного времени, устанавливаемого лицом, заинтересован-
ным в „цветнике", выходить из повиновения Дирекции, потому что этот „выход" влек за собой разобла-
чение школьных тайн. Те воспитанницы и воспитанники, которые, в силу своих материальных нужд и в силу
вообще безвыходного положения, дорожили местом в театрах, строго охраняли нужное молчание. Но едва
кому-нибудь из них удавалось обеспечить себя свободой и средствами — а это удавалось, главным образом,
воспитанницам — как сейчас-же возникали „сплетни" о школьных закулисных делишках. Экономические
мотивы были только ширмой, хотя и они, если можно так выразиться, имели классовую подоплеку—чело-
век, решившийся взять воспитанницу в жены, должен был обладать, во-первых, соответствующей репутацией,
во-вторых, достаточными средствами, чтобы оплатить пятилетнее содержание десяти воспитанников. Еже-
годное содержание воспитанника в то время исчислялось в 500 рублей. Условия такие, при которых выйти
замуж довольно мудрено. Была заведена скрытая продажа воспитанниц, как крепостных людей. „Двадцать
пять тысяч на стол — воспитанница ваша, можете везти ее, куда угодно". Так ревностно выступала Дирек-
ция против „ослушания" своих воспитанниц, но в то же время она не возбраняла им поступать по примеру
Ежовой 9i, находившейся под покровительством Шаховского 95.
Случай с Болиной, казалось-бы, столь незначительный, повлек за собой очень большие последствия.
Он разрешил давно уже назревавшую необходимость обратить на школу самое серьезное внимание. Делу
Болиной был дан ход. Аппарат работал медленно, и в 1809 году царь Александр с удовлетворением кон-
фирмовал новый штат и новое положение о школе. На сей раз дело обстояло более серьезно, чем когда-
либо. В штате были четыре надзирательницы и три надзирателя, кроме них, три смотрителя при спальнях
60
воспитанников и три няни при спальнях воспитанниц.
Тринадцать человек должны были денно и нощно стеречь
учащихся, чтобы они не проявляли наклонностей к дур-
ному общению между собой, а тем более к дурному обще-
нию с кем бы то ни было из посторонних. В школе в то
время находилось уже 120 питомцев. Смета расходов, не
считая помещения, освещения, отопления и других по-
добных статей, составляла 50.000 рублей. К новым шта-
там прилагалось полное положение о школе. Так как
оно является первым законодательным актом, включаю-
щим в себя программы занятий и обязанностей как уча-
щихся, так и всего школьного персонала, считаем пра-
вильным привести это положение полностью". После утвер-
ждения его о дальнейшей жизни школы уже нельзя гово-
рить, что она существовала кое-как, без программ и строго
определенных целей.
Понадобилось семьдесят лет на то, чтобы дело, на-
чатое Ланде — человеком, бывшим для России Росцием
Квинтом96, — стало окончательно узаконенным; так мед-
ленен был рост культурного развития России.
Новое положение вводило твердые нерушимые пра-
вила, утверждало наличие учащихся не менее 120 человек,
определяло нормальный возраст приема, но в то же время
и ограничивало этот прием детьми лиц, находящихся в осо-
бом состоянии. Крепостные рабы уже не удовлетворяли
господ. Разрешался и набор сверхкомплектных учеников —
это значит, что каждый желающий мог отдать своего сына
или дочь в обучение за свой счет, подвергая их дальнейшую
жизнь только пятилетней кабале в Дирекции.
Впервые в истории школы вводились приемные ис-
пытания, определялся более или менее точный срок обу-
чения и производилась разбивка учащихся на группы —
отделения. В первой группе должны были находиться уча-
щиеся до 13 лет, во второй— от 13 и до выпуска из школы; кроме того, утверждалось третье отделение
для оказавших особо превосходные способности в каком-либо роде театрального искусства. Воспитан-
ники третьего отделения должны были отличаться от прочих и одеждой, и содержанием, и програм-
мой занятий. В третье отделение воспитанники принимались не иначе, как из второго отделения, „ибо
нередко дети в младенчестве обещают много, а войдя в возраст юношества, теряют предполагаемые в них
способности". В дополнение учреждалось четвертое отделение для тех, „которые не найдутся способными ни
к какому роду драматического искусства, и в сем отделении обучают уж их живописи, или разным рукоделиям
и мастерствам, как-то: костюмерству, скульптуре, цветочному мастерству, переписке ролей, нот и прочего".
Это важное подразделение учащихся, конечно, не обошлось без влияния Дидло. С его приходом
в школу, хореграфия стала главным предметом. Дидло сумел доказать, что только определенный уклон
обучения может дать положительные результаты. Теперь талантливые учащиеся освобождались от целого
ряда ненужных занятий, главным для них становилось — получить наибольшие познания в той области, кото-
рая им более всего свойственна.
В первом отделении все дети должны были посещать уроки музыки, танцования, рисования, а также
и общеобразовательных предметов. Это было тем минимумом, который считался важным для определения
способностей и общего развития учащихся.
Находящиеся во втором отделении предназначались уже к употреблению в театральных представлениях
и должны были принимать в них участие в порядке практических занятий.
Состоящие в третьем отделении готовились к занятию важного амплуа в драме или балете и пове-
рялись исключительно балетмейстеру или учителю декламации, никто уже был не властен над ними, кроме
указанных руководителей. Содержание третьего отделения не входило в смету, потому что оно требовало
* См. Приложение [.
61
особых ассигнований. Намечалось в третьем отделении и дополнительное общее образование — повышен-
ного типа.
Параграф 11-й касался охраны „цветника". Этим параграфом устанавливался следующий порядок:
воспитанницы первого отделения отпускались к родителям только по письменному позволению члена репер-
туарной части, воспитанницы второго отделения — только по письменному приказу главного директора
театров, причем воспитанниц должны были непременно сопровождать надзирательницы.
Параграф 13-й обязывал надзирательниц и учителей ежедневно подавать записки об успехах, приле-
жании, поведении и благонравии учащихся.
По прошествии каждых шести месяцев назначался экзамен для проверки познаний учащихся; в день
экзамена давались закрытые представления в школьном театре.
Выше уже говорилось, что Дидло имел большое влияние на заведение новых порядков в школе.
Но не меньшую роль, чем Дидло, играл в разработке описываемого положения А. А. Шаховской. Офици-
ально и практически Шаховской принимал непосредственное участие в разработке положения, его редакции
принадлежит целый ряд пунктов, главным образом, касающихся образования. Если уж говорить о „пере-
вороте" в школе, который приписывают Дидло, то без ревностного участия Шаховского не было-бы сде-
лано и половины того, что было осуществлено за годы пребывания Дидло в школе. Шаховской сумел реализо-
вать результаты знакомства с представителями театрального мира Запада. Ретивый драматург и админи-
стратор добился того, что все пожелания и указания „сведущих в театральном образовании" лиц стали
узаконенным руководством для дальнейшего существования школы. После того, что провел в жизнь Шахов-
ской, даже уход Дидло не вернул бы школу на бесформенные и дряблые позиции XVIII века.
По новому положению воспитанники распределялись между петербургскими и московскими театрами.
Окончившим третье отделение полагалось выдавать пособие в 250 рублей, второе —150 рублей, а четвертое —
в 100 рублей.
По инициативе реформатора школы Шаховского были разработаны и обязанности служащих. Тща-
тельно, по пунктам, была сочинена инструкция для инспектора (директора) школы, для главной надзира-
тельницы, для младших надзирательниц и надзирателей, для кастелянш. По хозяйственной части тоже было
предусмотрено все до мелочей. f
Одновременно с мероприятиями по школе, были утверждены и новые штаты по Дирекции, и все это
сопровождалось высочайшим рескриптом на имя Нарышкина. Рескриптом повелевалось: 1) точно сообразо-
вать все назначения по штатам; 2) представлять отчеты по статьям расходов; 3) жалование всем артистам
и служащим уплачивать непосредственно из кабинета его величества; 4) отпуск всех сумм на Дирекцию про-
изводить по третям года; 5) остатки от штатных назначений обращать в экономическую статью Дирекции,
расходуемую по особому высочайшему разрешению, и 6) новому положению вступить в действие с 1-го января
1810 года.
К узаконениям Дирекции театров первых лет девятнадцатого столетия нужно отнести и следующие
внеуставные распоряжения, сохранившие свою незыблемую силу на долгие годы:
1. Срок службы всех оканчивавших театральное училище „впредь неизменно полагалось считать по
достижении ими шестнадцатилетнего возраста, вне зависимости от того каких лет они определялись на
службу к театрам". Это имело для многих артистов весьма существенное значение, так как, оканчивая учи-
лище двадцати и более лет отроду, они получали возможность числиться на службе, будучи еще на школь-
ной скамье. Продиктовано это распоряжение было тем, что почти все учащиеся, начиная с шестнадцати
лет, подвизались на сцене, как заправские артисты.
2. Запрещалось всем артистам, состоявшим на службе в Дирекции „императорских театров", без осо-
бого на то письменного распоряжения участвовать в каких бы то ни было представлениях и театрализован-
ных вечерах, „устраиваемых с афишами или без афиш, с платою или бесплатно, в С.-Петербурге и его
окрестностях... а равно и принимать на себя устройство таких вечеров и представлений".
3. Вводились отпуска беременным артисткам под названием „по 'болезни ног“; такие отпуска могли
предоставляться не более трех раз за весь срок службы артистки *.
Таким образом, в начале девятнадцатого века училище получило „уставные положения", а его вос-
питанницы и воспитанники — будущие артистки и артисты — „писаные законы", по которым им надлежало
жить и действовать.
* В те же годы артисты впервые стали применять представление ложных докторских удостоверений о болезни. В особенности
это было выгодно артисткам, когда они находились в отпусках и почему либо не желали возвращаться на работу в установленный
срок. Некоторые, благодаря таким „докторским справкам", не являлись иа службу годами и даже совсем избавлялись от выслуги
обязательных десяти лет.
62
Все изменения, происшедшие с 1800 по 1810 год в театральном образовании, дают право сказать
что в эти годы началась новая эра, отличная от той, что была в XVIII веке *. До 1810 года в школе были
хорошие и плохие преподаватели, тихие, как Вальберг, бурно-жестокие, как Дидло, но главное от этого
не изменялось; школа давала хороших и плохих артистов, не запечатленных для нас историей, как Бубли-
ков, и прославленных, как упомянутый Вальберг, но она представлялась построенной на песке, существо-
вавшей случайно, без программ и надлежащего контроля, — школа, если можно так выразиться, не имела
строя. Все в ней было хаотично; до последних дней пребывания в школе учащиеся не зналн, что из них
выйдет, — что из них сделают: музыкантов ли, нотных копиистов, статистов или артистов.
Первое пребывание Дидло в России удачно сочеталось с нахождением в дирекции такого поклонника
и служителя театра, как Шаховской. Два выдающихся человека, один, обладавший талантом эксперимента-
тора художника, другой — талантом ловкого организатора, не только совершили, но и закрепили переворот
в театральном училище. Но, несмотря на то, что переворот был совершен, понадобилось еще десять
лет, чтобы „отставные парусные подмастерья" (надзиратель Козлов) были заменены людьми, имеющими
хотя бы минимальную подготовку и образование. Среди педагогического и воспитательского персонала еще
долго находились люди, не одаренные хорошими душевными и умственными качествами. Эти люди попа-
дали на должности воспитателей случайно, или переводились в школу откуда-нибудь за выслугой лет, или
устраивались „милостию" находящихся близко к Дирекции лиц. Все эти людишки, конечно, не могли понять
устремлений Дидло и пожеланий Шаховского. Они тихо, но упрямо тормозили быстрое развитие и укреп-
ление школы. Десятки мелких чиновников вечно лезли со своими замечаниями, поправками и помехами,
которые они проводили в жизнь, пользуясь своим положением. Не будь этих мелких вредителей, Шаховской
сумел бы организовать школу так, что Дндло не пришлось бы испытать многих огорчений, ограничений
и разочарований в создании подлинно европейской школы танцев.
В 1811 году Дндло испрашивает увольнение и покидает Россию. Причин для этого было, видимо,
несколько: и старое желание попытать еще раз свое счастье в Париже—Петербург все-таки не удовле-
творял честолюбивого Дидло, ему было мало первенства в Петербурге, — и нежелание оказаться в России
перед лицом наполеоновских генералов — разговоры о неизбежности большой войны уже велись, — и жела-
ние полечиться у хороших врачей — Дидло был не только неврастеником, но и вообще не отличался хоро-
шим здоровьем. Был в его отъезде и деловой прием „искушенного в ангажементах" человека — Дидло
видел, что с его уходом вести постановки некому и что вторичное его возвращение поднимет новую
волну восторгов**.
За десять лет, которые он пробыл в Петербурге, к Дидло так привыкли, что многие перестали уди-
вляться его неизменно-блестящим постановкам и вообще стали воспринимать его, как явление „по штату
положенное". Будучи человеком болезненного честолюбия, Дидло жаждал большего.
Что же дало десятилетнее пребывание Дидло в Петербурге? Как известно, Дидло прибыл в первый
год нового царствования. Александр проявлял к балету необычайное внимание. По документам
видно, что свое восшествие на престол Александр ознаменовал прибавкой жалования всем служащим Дирек-
ции. Прибавку получили не только солисты и солистки — Аблец, Тукманова, Плетень, Колосова
и Махаева, но и рядовые артисты и артистки — Юдина, Бухонина, Денисова, Крылова, Лавров, Савельев,
Дукштейн, Афанасьев и др. На третий год своего царствования Александр распорядился издать за казен-
ный счет четыре тома „Писем о танце" Новерра. Затем, как уже говорилось выше, он утвердил новое
положение о школе и в дальнейшем не оставался безучастным к делам театров. В первое десятилетие
XIX века верховная власть не препятствовала творчеству Дидло, а Дирекция во многом содействовала
балетмейстеру. Получил Дндло и неплохое наследство, как в составе труппы, так и среди учащихся в
школе. Жаловаться на условия работы не было оснований. Ни один балетмейстер до этих пор не имел
столько хороших данных в окружающем для развертывания своей работы. Но если мы просмотрим списки
выпущенных из школы за первое десятилетие работы Дидло, то увидим обычное явление — количественно
Однако, это не дает права считать все проделанное до Дидло бесцельным и ничтожным — прошлое, несмотря на все недо-
статки, имеет также положительные стороны. И если бы в то время, когда работал Лэнде, было принято писать об актерах в газе-
тах, журналах н книгах, то мы имели бы не менее знаменитостей, чем в первое десятилетие XIX века. Делать отправным этапсм
для обозрения истории русского балета „эпоху Дидло" несправедливо и неразумно. Те новые трюки, которые применял Дидло
в балетных постановках, не должны приниматься в расчет при серьезном отношении к вопросу театрального образования в Рос-
сии. Достаточно сказать, что Вальберг, Колосова, Берилова не являлись учениками Дидло. Заслуга Дидло не в том, что он, якобы,
создал большое количество первоклассных артистов — достаточно уметь считать до десяти, чтобы перечесть всех выдающихся его
учеников и учениц. Зас уга Дидло в том, что он указал на отсутствие мертвых точек в хореграфическом искусстве и доказал
нужность и полезность дерзаний.
Одной из причин отъезда Дидло было то, что вместо 7.000 рублей серебром ему, согласно приказа Александра по док-
ладу Голицына, стали платить не серебром, а ассигнациями. Разница в покупательной ценности серебра и ассигнаций была зна-
чительна и Дидло посчитал такое нарушение договора несправедливым и оскорбительным. Распоряжение это последовало 4 ноября
1810 г., а в январе 1811 г. Дидло покинул театр.
63
выпуск незначителен, да и качественно он
С 1801 по 1810 год балетное отделение окончили:
• Лопухин, Сергей (1783—1809). Окончил школу
в 1801 г. и был определен в балетную труппу
танцовщиком. В 1803 г. получал жалования 375 руб.
в год. С 1 июля 1803 г. прибавлено 100 руб.
• Денисова, Александра — окончила школу в
1801 г. фигуранткой. Больше о ней никаких све-
дений не имеется.
• Тамбуров а, Елизавета—род. в 1784 г. Окон-
чила школу в 1803 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом 400 руб. в год при
казенной квартире и с единовременным пособием
в 100 руб. В феврале 1806 г. получила в награ-
ждение единовременно 100 руб.
♦ Демидова — окончила школу в 1803 г. Была
определена в балетную труппу солисткой с жало-
ваньем 500 руб. в год и единовременным пособием
в 100 руб. Дальнейших сведений о Демидовой не
имеется.
• Исакова (Исаева), Екатерина (1785—1812)—
окончила школу в 1803 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом 400 руб.
в год при казенной квартире и с единовременным
пособием в 100 руб. В 1804 г. переведена в кори-
фейки с жалованьем 1000 руб. в год. В 1806 г. ей
назначено квартирных 150 руб. и дров 8 саж. в год,
причем из этого расчета выданы квартирные за
предыдущие три года. С 1 марта 1810 г. получала
жалованье 1200 руб. в год.
• Сазонова, Екатерина — окончила школу в
1803 г. Была определена в балетную труппу тан-
цовщицей с окладом 400 руб. в год и единовре-
менным пособием в 100 руб. В 1804 г. получала
оклад 500 руб. в год. В 1806 г. ей прибавлено еще
200 руб. в год „за ученье воспитанниц в театраль-
ной школе". В 1811 г. оклад ее был увеличен
на 300 руб. в год — „за усердное исполнение своей
должности учительницы танцевального класса".
Занималась с воспитанницами приготовительного
класса. В записках Асенковой Сазонова упоми-
нается как Екатерина Александровна, по другим
источникам — Екатерина Ивановна.
• Потанч и к о в а, Мария—жена музыканта По-
танчикова. Окончила школу в 1804 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окладом
240 руб. С 11 сентября 1809 г. переведена в Москву
с прибавкой к жалованью 100 руб. в год.
• Белье, Аграфена — окончила школу в 1805 г.
Была определена в „балетную и российскую труппы'
с окладом 400 руб. В 1805 г. ей, кроме жалованья,
положено квартирных 200 руб. в год. Дальнейших
сведений о Белье иет. У Арапова она упоминается,
как артистка драматической труппы.
• Петрова, Пелагея — окончила школу в 1805 г.
Была определена в „балетную и российскую труппы"
с окладом 400 руб. при казенной квартире и едино-
временным пособием в 100 руб. Дальнейших све-
дений о Петровой нет. У Арапова упоминается,
как актриса драматической труппы.
• Сапрунов, Александр — окончил школу в 1805 г.
Был определен „в актеры и балетную труппу с
окладом 250 руб. В 1805 г. к его окладу сделана
прибавка в 100 руб. в год—„за хорошее пове-
не блещет изобилием выдающихся артистов и артисток.
дение и прилежность". В том же году окончательно
переведен в драматическую труппу.
® Сыромятникова, Анна — окончила школу в
1805 г. Была определена в балетную труппу фи-
гуранткой с окладом 300 руб. при казенной квар-
тире и с единовременным пособием в 100 руб.
В 1806 г. переведена „в русскую труппу в актрисы"
с прибавкой к окладу 100 руб. в год и выдачей
100 руб. на гардероб ежегодно. Тогда же ей выдано
100 руб. за предыдущий год за то, что она играла
в собственном платье.
• Токарева, Анна—окончила школу в 1805 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом 300 руб. при казенной квартире и с едино-
временным пособием в 100 руб. В 1808 г. оклад ее
был увеличен на 100 руб,, а в 1813 г. на 50 руб.
В 1817 г. она получала жалованье 500 руб. в год
и в том же году ей был пожалован пенсион в раз-
мере половины оклада.
• Белый, Андрей — сын театрального портного.
Окончил школу в 1806 г. Был определен в ба-
летную труппу фигурантом с окладом 300 руб. при
казенной квартире и с единовременным пособием в
100 руб. В 1810 был взят в полицию „за бесчув-
ственное пьянство". В том же году Дирекция хода-
тайствовала об отдаче Белого в солдаты. Дирекция
писала: „за невоздержанность и дурное поведение
Белый многократно был наказан не только выго-
ворами, но даже арестами". Сдать Белого в солдаты
не пришлось,—в том же году артист „отлучился из
дома неизвестно куда".
• Герасимова, Марья (большая, по мужу Меш-
кова) (1789—1848). Окончила школу в 1806 г. Бы-
ла определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 300 руб. при казенной квартире и
с единовременным пособием в 100 руб. При выпуске
предполагалось ее „употреблять в хоры". В 1807 г.
„за рачительное исправление должности" ей выдано
единовременно 100 руб. В 1808 г. сделана к жало-
ванью прибавка в 120 руб, а в 1813 г- еще при-
бавка в 100 руб. В 1808 г. вышла замуж за музы-
канта Мешкова. На свадьбу было выдано 150 руб.
В 1826 г. получила пенсион в размере 800 руб.
В 1828 г., по выслуге двух лет „в благодарность",
уволена с аттестатом.
• Л ю с т и х, Яков (старший) — один из лучших
воспитанников театральной школы. Окончил школу
в 1806 г. Был определен в балетную труппу тан-
цовщиком с окладом 300 руб. при казенной квар-
тире и с единовременным пособием в 100 руб.
В 1807 г. был отправлен для усовершенствования
за границу; при отъезде за границу ему выдано
198 руб. 05 коп. „для сделания вновь платья".
В 1811 г. ,приехавший из Парижа воспитанник
Театральной Школы Люстих" определен „в число
прочих дансёров с жалованьем из оставшегося после
уволенного балетмейстера Дидло оклада по 1000 руб.
в год". В 1811 г. Люстиху „за усердное и рачитель-
ное исполнение должности" обращены в награжде-
ние 50 руб., истраченные портным Бабиным на его
экипировку. В 1813 г. Люстиху была сделана при-
бавка к окладу в 200 руб. и, кроме того, „за при-
лежное учение в школе воспитанников" — 300 руб.
в год. В 1816 г. оклад увеличен еще на 500 руб.—
64
„за отличные таланты, которые он в особенности
явил в балете „Ацис и Галатея". Женат был Люстих
на танцовщице Лихутиной, также преподававшей
танцы в театральной школе.
♦ Максимова — окончила школу в 1806 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом 300 руб. при казенной квартире и с единовре-
менным пособием в 100 руб. В 1807 г. отправлена
иа службу в московский театр.
• Новицкая (большая), сестра танцовщицы На-
стасьи Новицкой. Окончила школу в 1806 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом 300 руб. в год при казенной квартире и с едино-
временным пособием в 100 руб. В 1808 г. жало-
ванье ей увеличено на 100 руб. в год „за усер-
дие", а в 1813 г. еще на 50 руб. Дальнейших све-
дений о Новицкой нет.
• Герасимова (меньшая) — окончила школу в
1807 г. Была определена в балетную труппу фи-
гуранткой с окладом 300 руб. при казенной квар-
тире н с единовременным пособием в 100 руб. При
выпуске предполагалось „употреблять и в хоры".
В 1807 г. при выходе замуж ей выдано 100 руб.
Дальнейших сведений о Герасимовой нет.
• Хоткевичева, Евдокия (1790—1858) — окон-
чила школу в 1807 г. и была определена в балет-
ную труппу фигуранткой с окладом в 300 р. В
1812 г. оклад ее был увеличен до 600 р. с перево-
дом в корифейки-мимистки. В 1827 г. получила
пенсион в 600 руб., переведенный впоследствии на
серебряную валюту в размере 185 руб. 73 коп. Уво-
лена в 1829 г.
• Данилова, Александра — окончила школу в
1807 г. Была определена в балетную труппу фи-
гуранткой с окладом 300 руб. В 1813 г. жало-
ванье ей увеличено на 100 руб. Дальнейших сведе-
ний о Даниловой нет.
• Гаге (Гаг), Анна—окончила школу в 1808 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом 300 руб. В 1813 г. Гаге получала
450 руб. в год. В 1818 г. с нее взыскан штраф
25 руб. — „за самовольную отлучку с пробы".
В 1819 г., по донесению Дидло, уволена „за крайнее
нерадение". Так как „ложно рапортовалась больною
и с давнего времени не исполняла никаких обязан-
ностей", то жалованье за последнюю треть ей не
было выдано.
• Югансон, Елизавета — окончила школу в 1808г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом 300 руб. В 1811 г. уволена „за ненадоб-
ностью".
• Аз лов а, Анна Федоровна, дочь унтера Аз-
лина. Принята в школу 3 августа 1805 г., выпущена
И августа 1809 г. с жалованьем 300 руб. в год при
казенной квартире и с единовременным пособием
в 100 руб. В 1813 г. к ее окладу сделана прибавка
в 50 руб., а в 1817 г. — еще прибавка в 150 руб.
и установлены квартирные в размере 250 руб.
В 1825 г. Азлова выступала в роли Федры в балете
„Федра и Ипполит" — Дидло, муз. Кавоса и Турека.
В этом же году Дидло и инспектор труппы Огюст
просили увеличить оклад Азловой и перевести ее
на амплуа уволенной танцовщицы Колосовой. В это
время Азлова участвовала почти во всех балетах;
ей было обещано перевести ее на амплуа первых
пантомимных ролей, но без прибавки. По выслуге
10 лет Азлова просила заключить с ней контракт
и испрашивала звание первой пантомимной танцов-
щицы на роли „королев, волшебниц, благородных
матерей, важных и трагических лиц®. Контракт был
подписан с жалованием по 3000 руб. в год. В 1829 г.
Азловой за выслугу 20 лет был назначен пенсион
в размере 3000 руб. в год. По выслуге двух лет
„в благодарность® за пенсион, Азлова была уволена
по прошению с аттестатом.
• Глушковский, Адам Павлович (Адамсон
Лушкевич) — один из любимых учеников Дидло.
31 июля 1809 г. „воспитанник Адамсон Лушкевич"
для усовершенствования в танцах был выключен из
школы и отдан балетмейстеру Дидло, „с произво-
ждением ему на все его содержание н обучение
500 руб. в год". 20 июля 1811 г. Глушковский про-
сил о выдаче ему квартирных денег; до того он жил
вместе с балетмейстером Дидло, уволенным от
службы. В службе Глушковский числился с 14 июня
1811 г. при окладе в 700 руб. — В развитии хоре-
графических способностей Глушковского большую
роль сыграл Дюпор, которому он подражал. В статье,
напечатанной в „Вестнике Европы" за 1812 г., до-
вольно ясно говорится о сильном влиянии Дюпора
на Глушковского и преимуществах последнего перед
первым: „Глушковский, который летает теперь Зе-
фиром, конечно, много обязан французскому тан-
цовщику: не можно дать себе легкости, но можно
перенять некоторые приемы, шаги, выступку, поло-
жение тела —и в этом надо отдать справедливость
переимчивости г-на Глушковского. А в рассуждении
игры пантомимической, он уже и теперь имеет пре-
имущества перед Дюпором, который по летам своим
неспособен к усовершению, между тем как наш юный
ученик театральной школы дает о себе весьма
приятную надежду". В 1811 г. Глушковский послан
был в Москву. 8 февраля 1812 г. он танцовал
в Арбатском театре в балете „Алжирцы или по-
бежденные морские разбойники", а 7 мая —в пан-
томимном балете „Деревенская героиня", поставлен-
ном для бенефиса Махаевой и его самого. 1 сен-
тября Глушковский выехал из Москвы в Кострому,
назначенную местопребыванием для московских
I театральных учреждений, но костромской губерна-
тор поместил театральную школу в Плесе, где Глуш-
ковский возобновил занятия с учениками и учени-
цами. В феврале 1813 г. Глушковский переехал
с школой из Плеса в Кострому, а затем в Москву;
спектакли по возвращении туда возобновились только
30 августа 1814 г. Весь балет этого времени дер-
। жался на одном Глушковском, совмещавшем долж-
। ности дансёра, балетмейстера и учителя театраль-
ной школы. Его ученицами были лучшие балерины
I 10-х и 20-х гг. XIX столетия: Глушковская, Новиц-
кая, Кроткова, Лобанова, Лопухина. В 1817 г. Глуш-
ковский повредил себе спину, а в 1818 г. вывихнул
' ногу, что, однако, не помешало его дальнейшей
| балетмейстерской деятельности. 14 октября 1824 г.,
в день открытия Малого театра, „дан был поста-
вленный Глушковским анакреонтический балет
Дюпора „Зефир или ветренник, сделавшийся по-
стоянным". Для постановки новых балетов в день
открытия Большого театра наведывавший москов-
скими театрами генерал-губернатор кн. Д. В. Го-
лицын ходатайствовал о командировке в Москву
Дидло, но, получив отказ, решил послать в Петер-
бург Глушковского и 30 мая 1824 г. просил о предо-
ставлении последнему возможности заимствовать
65
у Д^ицло один или два больших балета. Од-
нако, для первого спектакля в новом Большом
театре, танцы в прологе и балет „Сандрильона"
поставлены были не Глушковским, а балериной
Люлень-Сор. По штатам 1825 г. Глушковскому по-
ложено было жалованье в 4000 руб. Как артист,
Глушковский одно время пользовался успехом
у московской публики, в особенности в балетах:
„Остров любви", „Руслан и Людмила", „Черная
шаль", „Александр Македонский" и „Очарованный
замок". В течение своей тридцатилетней службы
Глушковский ставил свои балеты в театрах: Арбат-
ском, Апраксина— на Знамен-
ке, Пашкова — на Моховой, Ма-
лом и Большом. Вот некоторые
из постановок Глушковского:
„Дафнис и Хлоя" (1815), „Ост-
ров любви" (1814), „Развратный
или Вертеп разбойников" (1814),
„Великодушие турецкого паши"
(1815), „Преступник от любви11
(1818), „Персей, освобождаю-
щий Андромеду от морского чу-
довища" (1818), „Разбойники
Средиземного моря или благо-
детельный алжирец" (1821',
„Пагубные последствия пылких
страстей Дон-Жуана или при-
видение убитого им командора"
(1821), „Хитрость любви или
завербованный простак" (1822),
„Три талисмана, кошелек, ро-
жок и пояс или Восточный ча-
родей" (1831), „Три пояса или
русская Сандрильона" (1826).
Все эти балеты представляют
собой смесь всевозможных заим-
ствований из работ других ба-
летмейстеров; кроме того, Глуш-
ковский ставил без всякой „от-
себятины" полностью чужие ба-
леты, например: „Севильский
цырульник" Дюпора (1814), „Ме-
дея и Язон" Ле-Пика (1819),
„Рауль Синяя Борода" Валь-
берга (1820), „Азима и Зюльма" Бодри (1822), ।
„Урок чародея" Огюста и Дидло (1827), „Возвра-
щение кн. Пожарского в свое поместье"—дивер- (
тисмент Дидло, и ряд балетов Дидло: „Зефир
и Флора1* (1817), „Венгерская хижина" (1819),
„Молодая молочница** (1821), „Приключения Ген-
риха IV на охоте" (1821), „Калиф Багдадский" (1822),
„Евтимий и Евхариса" (1824), „Рауль де Креки"
(1825), „Кавказский пленник" (1827), „Альцеста"
(1828), „Роланд и Моргана" (1829), „Карл и Лиз-
бета" (1835). '
Постановки Глушковского носили отпечаток
вкуса и характера его учителя Дидло. Анонимный
автор статьи о московских балеринах („Ежегодник
Импер. театров" 1904—1905 гг.) называет Глушков-
ского „копиист-мейстером", потому что, когда мо-
сковская Дирекция послала Глушковского в Петер-
бург изучать постановку новых балетов, он с бук-
вальной точностью воспроизводил их на московской
сцене; все балеты Дидло поставлены были Глуш-
ковским, „как удачные копии с картин знаменитых
художников".
66
Глушковским напечатано несколько статей,
посвященных воспоминаниям о выдающихся ба-
летных артистах и Дидло. („Пантеон и Репер-
туар" 1851 г., № 4, № 8, № 12; „Литературная
Библиотека** 1867 г., Xs 3). По своей литературной
деятельности Глушковский был исключительным
явлением среди балетных деятелей того времени.
Кроме того, он оставил рукописные „Воспомина-
ния", хранившиеся в бумагах кн. П. А. Вяземского
(в дальнейшем эти „Воспоминания" находились
в имении гр. С. Д. Шереметева в Михайловском,
среди бумаг Остафьевского архива): жена Вязем-
ского Вера Федоровна была
восприемницей Глушковского
при переходе его в 1816 г. из
католичества в православие.
Описание странствований мо-
сковского театрального учи-
лища в 1812 г., заимствованное
из рукописных воспоминаний
Глушковского, воспроизведено
Опочининым в его статье: „Рус-
ский театр, его начало и раз-
витие".
Глушковский был женат
на московской танцовщице Але-
ксандре Ивановне Ивановой,
воспитывавшейся в московском
театральном училище. По сло-
вам М. А. Дмитриева, она была
„прекрасна собой, величава и
роскошна в своих позах, осо-
ренно в русской пляске, тре-
бующей от женщины скромной
и величественной пантомимы",
По отзыву князя П. А. Вязем-
ского, „подлинно, была она кра-
савица и необыкновенно стыд-
ливо грациозна". Поэт-партизан
Денис Давыдов, по выражению
того-же Вяземского, „воспламе-
нился ею с чистою страстью
целомудренного и пламенного
Петрарки" и воспел ее в 1815 г.
в двух стихотворениях: „О ми-
лый друг, оставь угадывать других" и „Элегия,
подражание Тибуллу". Александра Ивановна Ива-
нова умерла в ранней молодости 30 декабря 1830 г.
Глушковский дожил до преклонного возраста.
• Данилова, Мария (1793 —1810) — лучшая в свое
время русская танцовщица. Родилась в Петербурге,
в бедной семье Перфильевых. Родители поместили
ее в театральную школу, когда ей было 8 лет.
Дидло скоро определил в ней необычайные способ-
ности и через год стал выпускать ее на сцену
в роли амурчиков. Поразительная одаренность Да-
ниловой привлекла внимание Колосовой, знаменитая
артистка стала почти ежедневно заниматься с юной
воспитанницей. Указания и советы Колосовой по-
могли Даниловой достичь таких успехов, что она
вскоре стала занимать первые амплуа в постанов-
ках Дидло. Красавица, грациозная, эфирная, она
вызывала всеобщий восторг; каждое ее выступление
сопровождалось продолжительными аплодисментами,
более сердечными и громкими, чем те, которых
удостаивались прославленные представители инозем-
ного балета. Современники отзывались о Даниловой,
как о феномене, даже балетоманы заявляли, что |
подобной артистки еще никогда не видала русская I
сцена. Но Даниловой не суждено было стать чудом
русского балета, слабое здоровье ее было подор-
вано цирковым трюкачеством Дидло: на одной из
репетиций она получила такое сотрясение, что у нее
хлынула кровь горлом. После этого Данилова уже
не блистала на русской сцене. Досрочно, по просьбе
родителей, ее выпустили из школы, 26 ноября 1809 г.,
с определением в балетную труппу танцовщицей
с окладом в 1000 руб. и пособием в 100 руб. Но
молодой артистке не пришлось выступать с зва-
нием „танцовщицы". Болезнь ее была непродолжи- 1
тельной, хотя для спасения Даниловой были моби- ।
лизованы все средства. Царь направлял к ней своих
придворных врачей, директор театров Нарышкин |
ежедневно справлялся о ее здоровьи, десятки бога-
тых поклонников засыпали ее подарками.
8 января 1810 г., 17 лет отроду, Данилова
умерла, оставив по себе славу гениальной танцов-
щицы. Наиболее блестящие выступления Даниловой
были в балетах: „Аполлон и Дафна“, „Фавн и !
Гамадриада“, „Зефир и Флора". На похороны Да- ।
ниловой было выдано 200 руб., а матери ее, вдове ;
лейтенанта флота Перфильевой, „пожалован" пенсион ।
в 500 руб. в год. 1
О смерти Даниловой ходило множество роман-
тических толков? одни говорили, что она умерла от |
несчастной любви к Дюпору; другие, что она пала
жертвой зависти и закулисных интриг. I
Ни одной из русских танцовщиц не посвяща-
лось при жизни, да и после смерти, такого количе-
ства стихов, как Даниловой.
Карамзин писал:
„Меж терпсихориных любимиц усмотрев,
Венера не могла сокрыть жестокий гнев;
С мольбою к Паркам приступила
И нас—Даниловой лишила".
Вот эпитафия, написанная Измайловым:
„Над урной сей сама рыдает Терпсихора
И грации стоят в слезах.
Подруги юныя Дюпора,
Даниловой, сокрыт здесь прах".
Гнедич восклицал:
„Данилова! Ужели смерть нещадна
Коснулась твоего цветущего чела?..
От наших взоров ты сокрылась, как звезда,
Котора, в ясну ночь по небу пролетая
И взоры путников сияньем изумляя,
Во мраке исчезает вдруг
И в думу скорбную их погружает дух".
Милонов заключал хор надгробных стихов так:
„Когда средь сонма Сильф и резвых Ореад
Дивился твоему искусству несравненну,
Мечтал ли, что тебя, весельем оживленну,
На утро окует внезапной смерти хлад?"
• Иконина, Мария Николаевна (Никонова) (1787—
1866) — окончила школу в 1809 г. Была опреде- .
лена в балетную труппу первой танцовщицей с окла-
дом 800 руб. и единовременным пособием в 100 руб.
В 1810 г. к ее окладу прибавлено 200 руб. В 1811 г.
„для дивертисмента в гор. Павловске сделано ей '
и Огюсту гишпанское платье". В 1813 г. жалованье |
Икониной увеличено на 200 руб. В 1816 г. „за от- |
личные таланты и способности, явленные особенно
в балете „Ацис и Галатея", Икониной сделана при-
бавка к окладу в 300 руб. В 1817 г. „во уваже-
ние отличного таланта и усердия, уравнена с тан-
цовщицей Настасьей Новицкой в жалованьи" —
с выдачей квартирных в размере 300 руб. в год.
В 1817 г. Икониной выдано на гардероб 500 руб.
Необычайное „продвижение по службе" и особое
покровительство дирекции позволяли Икониной чув-
ствовать себя более чем независимой. 4 июля 1818 г.
она была даже оштрафована за то, что отказалась
танцевать в балете Дидло „Молодая островитянка",
хотя уже была составлена афиша; наговорила Дидло
грубостей и „простерла свою дерзость" до того,
что „наплевала ему в глаза". За это была посажена
под арест при конторе и была освобождена един-
ственно потому, что обещала танцевать при первом
назначении; но вместо того, чтобы танцевать в ба-
лете „Тезей и Ариадна", сказалась больною. С нее
был „взыскан штраф с объявлением: что если при
первом назначении не будет танцевать, начиная
с завтрашнего дня в трагедии „Фингал", то строго
будет содержима под арестом, откуда будут во-
дить ее арестованную к должности и потом опять
под арест". В 1831 г. 11 августа, по выслуге двух
лет „в благодарность" за пенсион, Иконина была уво-
лена „по течению репертуара, преклонным летам
и болезни". — Как первая танцовщица, имела бене-
фисы, выступая в следующих балетах: „Кастор и
Поллукс", „Семик или гулянье в Марьиной роще",
„Альцеста", „Сандрильона", „Лаура и Генрих".
В начале своей артистической деятельности Ико-
нина подавала большие надежды; она была стройна,
высока, красива, танцевала очень легко и с исклю-
чительным успехом выступала в балете Дидло „Ме-
дея и Язон". Ее артистическая карьера была погу-
блена тем, что она стала болезненно худеть из года
в год и похудела настолько, что на нее было даже
неприятно смотреть. О первых выступлениях Ико-
ниной, в частности о выступлении с Дидло, Жиха-
рев написал восторженные строки: „Какой чудесный
стан, какая возвышенная грусть, какие приемы и ка-
кая грация! Но так как совершенств на свете нет,
то и грация Икониной-Дианы показалась мне не-
сколько холодноватой: никакой игры и жизни в фи-
зиономии". В 1809 г. Иконина гастролировала в Мос-
кве с Новицкой и Дюпором.
• Кирмов, Тимофей (1791 — 1816) — окончил шко-
лу в 1809 г. Был определен в балетную труппу
танцовщиком с окладом в 450 руб. и единовремен-
ным пособием в 100 руб. В 1813 г. получал оклад
в 600 руб. В 1815 г. ему дана прибавка к окладу
в 200 руб. С 1816 г. жалованье увеличено
еще на 300 руб. за то, что исправлял должность
репетитора в театральной школе, „был помощником
балетмейстера Дидло в танцевальных уроках". На
службе числился по год смерти.
• Левашова, Вера (1792—1818) — окончила шко-
лу в 1809 г. Была определена в труппу фигурант-
кой с окладом в 300 руб и единовременным посо-
бием в 100 руб. В 1813 г. дана прибавка к окладу
в 50 руб. В 1818 г. получала оклад 400 руб. и дрова.
На службе числилась по год смерти.
• Малинькова, Анна — окончила школу в 1809 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 300 руб. и единовременным пособием
в 100 руб. В 1813 г. получила прибавку к окладу
67
в 100 руб. в год. Дальней-
ших сведений о Малииь-
ковой не имеется.
• Михельсонов а, Ма-
рия (по мужу Булычева) —
окончила школу в 1809 г.
Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой
с окладом в 300 руб. и
единовременным пособием
в 100 руб. В 1813 г. полу-
чила прибавку в 50 руб.
Уволена в 1819 г. по про-
шению, после выслуги
положенного 10-летнего
срока
• Новицкая, Варвара—
окончила школу в 1809 г.
Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой
с окладом в 300 руб. и
единовременным пособием
в 100 руб. Дальнейших
сведений о В. Новицкой
не найдено.
• Новицкая, Анаста-
сия Семеновна (Никола-
евна)—окончила школу в
1809 г. Была определена
в балетную труппу тан-
цовщицей с окладом в
700 руб. В 1811 г. к ее
окладу сделана прибавка
в 300 руб. „за усердное
и неутомимое исполнение
должности и улучшение таланта". Каратыгин в своих
„Воспоминаниях" пишет: „Настасья Семеновна была
в то время первая танцовщица, несравненно талант-
ливее Истоминой, воспетой Пушкиным; но она была
не очень красива и поведения безукоризненного.
Она была учительницей танцев в Смольном инсти-
туте и Екатерининском институте". Новицкая была
по сцене соперницей Телешевой и это вскоре стало
причиной ее сильных нервных потрясений, а затем
и смерти. Телешева была фавориткой гр. Милора-
довича и он всячески покровительствовал ей. Роли,
по праву принадлежавшие Новицкой, по приказу
Милорадовича передавались Телешевой. Последняя
часто злоупотребляла своим „особым положением".
Для Новицкой стало очевидным, что ей не дадут
выдвинуться на сцене. Однажды она попыталась
протестовать против недобросовестного соперниче-
ства Телешевой, создавшей себе громкое имя пер-
воклассной артистки, благодаря покровительству
графа. Телешева пожаловалась Милорадовичу и он,
видимо вспоминая время Людовика XV, когда про-
винившихся артистов из театра отправляли в тюрьму,
пригрозил посадить Новицкую в смирительный дом
(дом умалишенных). Угроза, вероятно, была неда-
лека от осуществления. В ужасе перед смиритель-
ной рубахой и камерой сумасшедших Новицкая забо-
лела нервным расстройством. Вдовствующая импе-
ратрица Мария Федоровна, благосклонно относив-
шаяся к Новицкой, но не имевшая возможности
помочь ей, направила к больной артистке своего
лекаря. Узнав об этом, Милорадович помчался на
квартиру Новицкой „улаживать неприятное дело".
Новицкая, услыхав, что к
дому подъехал граф, пе-
репугалась так сильно, что
нервное расстройство ее
еще более увеличилось,
она стала бредить смири-
тельным домом и вскоре
после этого умерла. — По
словам современников, Но-
вицкая была неподражаемо
прелестна в исполнении
мазурки, особенно когда
танцевала с Сосницким.
Жихарев, видевший Новиц-
кую, выступавшую в трио
с танцовщицею Сен-Клэр
и танцовщиком Дютаком,
писал: „Все они были оде-
ты в турецкие костюмы
и танцевали живо, быстро
и восхитительно". — Луч-
шие выступления Новиц-
кой были в балетах „Ка-
стор и Поллукс", „Лаура и
Г енрих", „Новые святкиилн
кто во что горазд", „Санд-
рильона", „Хезни и Тао" и
„Баядерки" (опера-балет).
• Олешева, Анна —
окончила школу в 1809 г.
Была определена в ба-
летную труппу фигурант-
кой с окладом в 300 руб.
Дальнейших сведений об
Олешевой не найдено.
• Пальников, Алексей Михайлович — окончил
школу в 1809 г. Был определен танцовщиком и акте-
ром драматической труппы с окладом в 400 руб.
и единовременным пособием в 100 руб. У Плещеева
о Пальиикове сказано следующее: „Пальников Алек-
сей Михайлович был знаменитым исполнителем цы-
ганских плясок и играл карикатурные роли в опе-
рах и комедиях".
• Рябчиков а, Мария (по мужу Полетика) —
окончила школу в 1809 г. Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой с окладом в 500 руб. и еди-
новременным пособием в 100 руб. В 1809 г. „для
замужества с фигурантом Полетикою" ей было вы-
дано 50 руб. В дальнейшем она выступала под
фамилией Полетика.
• Савельева, Авдотья, — окончила школу в
1809 г. Была определена в балетную труппу фигу-
ранткой с окладом в 300 руб. Числилась в составе
труппы до 1817 г.
Ф Середова, Александра (по мужу Соболев-
ская) (1793 —1843) — окончила школу в 1809 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 300 руб. и единовременным пособием
в 100 руб. В 1818 г. получала 600 руб. в год.
В 1829 г. ей был пожалован пенсион в 700 руб.
в год. Уволена 4 августа' 1831 г. по выслуге двух
лет „в благодарность". Замужем была за придворным
музыкантом Алоизом Соболевским.
• Синицына, Екатерина-окончила школу в 1809 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 300 руб. и единовременным пособием
в 100 руб. В 1813 г. оклад ее равнялся 400 руб.
68
в год и вскоре к нему сделали
прибавку в 100 руб. В 1816 г.
Синицына была отправлена на
службу в московский театр.
• Торина (Турина), Елена
(по мужу Долбилова) (1791 —
1853)—окончила школу в 1809 г.
Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом
300 руб. и единовременным по-
собием в 100 руб. С 1811 г.
жалованье ее увеличено на
100 руб. в год „за исправление
должности корифеи". В 1829 г.
за выслугу лет получила пен-
сион в размере 700 руб. в год.
В 1831 г. „по течению репер-
туара, преклонным годам и бо-
лезни" уволена, после выслуги
двух лет „в благодарность".
• Данилова (имени не ука-
зано)—окончила школу в 1809 г.
Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом
400 руб. „из суммы от неполного
комплекта труппы по открыв-
шейся вакансии умершей танцов-
щицы Марии Даниловой". Даль-
нейших сведений о ней нет.
* Колосова, Екатерина (Ко-
лосова 2-я) — окончила школу
в 1810 г. с оставлением казен-
ной пансионеркой для усовер-
шенствования. Окончательно
выпущена из школы, после го-
дичной практики на сцене, с
определением в балетную труп-
пу танцовщицей с окладом в
700 руб. Дополнительно к ее
назначению в труппу было сде-
лано следующее препровожде-
ние: „хотя она не выпущена
из школы ранее, но так как
знаниями и талантами была год-
на для замещения амплуа, то
постановлено считать ее на
службе с 1-го марта 1810 г.“
В 1813 г. к жалованию Коло-
совой было прибавлено 200 руб.
В 1816 г. ей было предложено
„быть при московском театре,
вплоть до повеления".
ф Д р о б и ш, Вильгельм —
окончил школу в 1810 г. Был
определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 300 руб.
Дальнейших сведений о Дро-
бите не найдено.
Кроме перечисленных лиц, имевших отношение к балету, необходимо отметить, что из прочих
воспитанников и воспитанниц, за период времени с 1800 по 1810 год, было выпущено: в оперу— 6, в драму— 8,
в музыканты — 4, в обслуживающий персонал — 10, итого 28 человек. Из них особого внимания заслуживают:
Семенова Н. С. 97, Фодор-Менвьель Ж. 98, Ежова Е. И. ".
Указанные в списке 41 человек за десять лет, для столь ревностного учителя, как Дидло, — цифра незна-
чительная, тем более, что большинство из них были посредственностями — фигурантами.
Но если были столь незначительны выпуски, то как же осуществлял Дидло свои изумительные поста-
новки? Объяснение этому мы находим в следующем: во-первых, Дидло никогда не делал упора в своих
постановках на „солистов", — главным образом, у него играла „масса"; кордебалет и фигуранты — вот была
основная сила для постановок Дидло; во-вторых, к приходу Дидло при школе содержалось, имевших уже
сценический опыт, четырнадцать танцорок и танцоров, привезенных Вальбергом из Шклова 10°. Вот их имена:
Азаревичева Катерина Лукьяновна, Бушинская (Гушинская) Мария Семеновна, Ласимовичева (Лакурина)
Анна Михайловна, Сонина Наталья Андреевна, Суворова (Кондратьева) Елизавета Петровна, Янкевичева
(Доховникова) Елена Михайловна, Беккер Герасим Ефимович, Буткевич Христиан Егорович, Кусаков (Куськов)
Семен Юрьевич, Полетика (Филиппов) Евсей Ефимович, Скоробогатый Кирилл Никифорович, Чутиков
Ефрем Семенович, Шамборский Тимофей (Фома) Васильевич.
На недостаток артистических сил Дидло не приходилось жаловаться, тем более, что для ведущих
ролей были первоклассные представители „иноземного балета", например, Огюст 101 и несравненный Луи
Дюпор 102.
Нужно решительно признать, что заслуга Дидло была не столько в выращивании новых кадров, сколько
в переподготовке старых, и, главным образом, в новшестве его постановок — в задании „тона", который был
так необходим для русского балета. Главным устремлением Дидло были постановки. Он осветил сцену рус-
ского балета невиданным дотоле радужным светом своего исключительного таланта.
В отношении воспитания новых кадров, более плодотворным и положительным для школы был второй
этап работы Дидло. Убедившись, что за границей ему не достичь желанных целей, и чувствуя приближение
конца творческой изобретательности, Дидло стал заниматься педагогической деятельностью более серьезно
и основательно. Он решил создать живое наследие. И, как мы увидим, ему многое удалось сделать.
Из приведенного списка окончивших школу в первый период работы Дидло необходимо выделить
Глушковского, выпущенного в 1809 году, и Данилову Марию, выпущенную в том же году досрочно ввиду
ее болезни. Глушковский в 1812 г. уже дебютирозал в Москве и не покидал московского театра в течение
69
тридцати лет*. Что же касается Даниловой, то эта та. .
шая артистка, еще будучи воспитанницей, блистала на сцен
звездой первой величины, но полеты в балетах Дидло свели ее
преждевременно в могилу. Если можно говорить, что Дидло
„создал" ее, то еще с большим основанием можно сказать, что
он и умертвил ее**.
Заканчивая главу о первом десятилетии XIX века, о пер-
вой половине так называемой „эпохи Дидло", необходимо
упомянуть о необычайном событии в истории театрального
образования в России. Событие это заключалось в том что
впервые в стенах школы появилась русская женщина-педагог —
преподавательница танцев, Евгения Ивановна Колосова. По на-
стоянию Дидло —• это одна из его многих заслуг — Колосова
была допущена к преподаванию хореграфического искусства
воспитанницам. На редкость талантливая артистка показала
себя отличным педагогом, способным работать, так же усердно,
как и ее руководитель на театре, неутомимый балетмейстер
Дидло. О рабочем дне Колосовой в „Репертуаре и Пантеоне"
за 1842 г. напечатано следующее: „И вот наша артистка была
вынуждена каждый день вставать в семь часов утра, ездить
к своим ученицам и, измученная, являться к 12 часам на ре-
петицию, а вечером танцевать в театре, где от нее требовались
легкость, грация, живость, и где публике, заставляющей иногда
повторять трудные па, нельзя было сказать; — „Сжальтесь надо
мной, я устала!"
Слава Колосовой, как первоклассной артистки, началась
еще в 1795 году, когда она числилась воспитанницей школы, но
полного блеска ее талант достиг только тогда, когда она стала работать с Огюстом и многому учиться у артистки
Шевалье 103. Талант Колосовой был многообразен, — она выступала не только в балетах, но играла в драмах и ко-
медиях, и все порученвые ей рэли выполняла отлично. Тридцать лет она выступала на сцене петербургского
театра, и все это время слава не покидала ее. Можно смело сказать, что ни одна артистка не пользова-
лась столь продолжительною и постоянною любовью публики.
Педагогический талант Колосовой был велик — она умела передавать воспитанницам все свои знания,
относилась к учащимся с большим вниманием, всеми силами и средствами стремилась помочь им. Она
* Глушковский обладал неплохими качествами танцовщика и, рабски подражая Дидло, поставил много балетов на сцене
московского театра. Кроме того, он был вторым в истории русского балета артистом, опубликовавшим свои воспоминания. Факт
весьма исключительный. Русские артисты вообще редко прибегали к литературным занятиям. Записки Глушковского доказь вают,
что в начале XIX века у некоторых русских артистов назревало желание осмыслить искусство, которым они занимались. К сожа-
лению, в этих записках не найти того, что может больше всего интересовать историка петербургского театрального училища. Там
имеются монотонные пересказы напечатанных в свое время либретго постановок Дидло, робкая ученическая передача полученных
из вторых рук сведений, содержащихся в „Письмах" Новерра, и, наконец, краткие дифирамбы балетмейстеру Дидло, у которого
Глушковский заимствовал все свои лучшие постановки. О школе и методах преподавания Дидло Глушковский не пишет. Считать
что Глушковский всеобъемлюще передает идеи Дидло, невозможно. Словно в укор себе, он цитирует высказывания Дидло о поста-
новщиках: „Пусть будет худо сначала, но только свое, чтобы не могли сказать, что у балетмейстера бельэтаж пуст. Тут он (Дидло),
выразительно указывал на лоб“. Как известно, Глушковский не отличался „своим" в постановках. Нет никаких оснований делать
из Глушковского заместителя Дидло в России. В лучшем случае, он был эпигоном Дидло.
** Мунт, опубликовавший в „Пантеоне" биографию Даниловой, пишет:
„Было время, когда наш Театр имел свою русскую Тальони, когда ей расточали такие же похвалы и рукоплескания, когда
н она увлекала всех своею прелестью, и когда одно появление этой волшебницы приводило в восторг целую массу публики . .
и эту Тальони звали также Марией... Юная, прелестная, очаровательная, она мелькнула на сцене нашего Театра, как мечта поэта,
ие вылившаяся на бумагу, как светлый, блестящий призрак, и, к несчастью, была слишком рано похищена у искусства неумолимою
смертью. Эга Тальони была Данилова”.
Со смертью Даниловой, действительно не уступавшей по своим талантам первоклассным артисткам Запада, распространилась
версия, что Данилова зачахла от любви к Дюпору и от измены последнего, ушедшего за кулисы французского театра к величественной
Жорж. Эта версия была клеветнической. Таков-же был и слух о том, что Данилову отравили соперницы. В 1840 г. в „ Репертуаре-
было напечатано важное разъяснение причины смерти Даниловой. Разъяснение это совпало с показаниями и других современников.
,На одной из репетиций „Амура и Психеи”, в Эрмитаже, пробовала она полет третьего акта, когда ее свергают в ад. А так как
Данилова и прежде жаловалась, что корсет, служащий для полета, ее жмет, то на этот раз сделали ей нсвяй. Она надела его.
машину полета прицепили за крюк я подняли ее к софитам. Оттуда должна она спуститься с чрезвычайной быстротой, чтобы
похоже было на действительное падение. Неизвестно отчего, но на этот раз полет, не дойдя до низу, получил толчок и так сильно
встряхнул Данилову, висевшую в воздухе, что она пронзительно закричала. Тотчас-же ее спустили и с ужасом увидели, что она
без чувств. В тот же день у нее показалось кровохарканье, и она стала жаловаться, что чувствует сильную боль в груди...
Подругам же своим рассказала, что в минуту толчка машины ощутила она что-то странное и болезненное, как будто что порвалось
во внутренности. Данилову начали лечить, ио было уже поздно".
70
избегала кричать и командовать, „дрессировка", как метод обучения, не применялась Колосовой. Показа-
тельный жест и пояснительное слово были неразлучны на ее уроках. Будучи талантливой артисткой, она
была не менее талантливой преподавательницей,—на ее примере могут поучиться многие. Имя первой
русской женщины-педагога хореграфии должно быть особенно отмечено нами.
Мы имеем все данные полагать, что ни одна артистка за первую четверть девятнадцатого века не
имела такого большого значения в истории развития русского балета, как Евгения Ивановна Колосова.
Многие артистки, воспитание и развитие которых приписывается Дидло, в действительности всем были
обязаны Колосовой. Имя этой многообразно одаренной артистки несправедливо затемнялось балетоман-
ствующими историками балета.
71
РИБЛИЖАВШАЯСЯ угроза войны, первое появление вражеской армии на русской земл&
и даже начало неудачных для россиян сражений не приостановили увеселительных занятий
в столицах. Попрежнему, и даже с большей роскошью, продолжались знаменитые гуляния,,
сопровождаемые всевозможными зрелищами. Давались балы, маскарады, концерты, шло
представление драм, опер и балетов, ничто не было исключено из жизни знатных особ,,
как в „сердце России" — Москве, так и в столице империи — Петербурге. Только появилось
во всех этих увеселениях необычайное увлечение средневековьем, рыцарями, прекрасными дамами, одаряю-
щими рыцарей розами; пелись романсы, баллады о подвигах, о верных часовых, о трубадурах, вооруженных
мечами. Отразилось-ли это как-нибудь на школьной жизни? Нет, не отразилось. Более ощутимым для
школы событием было то, что в 1812 году вице-директором по управлению театрами был назначен князь
Тюфякин 104.
Князь с первых-же месяцев стал заводить новые хозяйственные порядки и проявлять себя, как человек
более суровый и вспыльчивый, чем Нарышкин. Отзывы современников о Тюфякине разноречивы: Зотов
уверяет, что князь был благороднейших правил, а Вигель и Каратыгин утверждают, что Тюфякин отличался
безобразным самоуправством и цинизмом. Из перечисленных трех авторов надлежит верить больше всего-
Каратыгину *.
Но если Тюфякин возводил на высшую ступень хозяйственные дела театров и школы, то Шаховской
всецело занимался вопросами театрального образования. Несмотря на то, что он старел, толстел и лысел,
жар молодости еще кипел в его крови. В школе он подвизался, главным образом, как руководитель драма-
тического отделения. Но то, что он делал для драматургии, неизбежно отражалось и на балете. Он имел
большое влияние на сюжетную заостренность постановок, на развитие мимической игры и, наконец, что
было особенно важно для школы, он явился организатором показных спектаклей молодых артистов. Он
* „Чтобы дать понятие о монгольских замашках этого князя, я приведу два эпизода из нашей закулисной хроники того
времени: однажды воспитанник театральной школы лет 8 или 9 нечаянно пробежал через сцену во время нашего балета. Князь
выскочил из своей директорской ложи, прибежал за кулисы, велел позвать к себе бедного мальчугава и подбил ему глаз своей
подзорной трубкой, которая была у него тогда в руках. На счастье мальчугана, тогда еще не были в употреблении бинокли
и потому у него остался синяк только под одним глазом.
Другой случай был не по балетной, а по драматической части. Был у нас тогда один молодой актер Булатов (он поступил
на сцену, оставя статскую службу и имея тогда чин титулярного советника). Ему назначили какую-то ничтожную роль, не подхо-
дящую к его амплуа; он от нее отказался, а князь за эту дерзость велел посадить его в смирительный дом.
... Театральное училище, сколько я помню, он посещал только раз в год, во время танцевальных экзаменов; словесные же
его нисколько не интересовали, так-же почти, как и наши школьные спектакли...".
72
знал, что новые актеры могут выйти только из учащихся в школе, но в то же время для него было очевид-
ным, что до тех пор, пока молодые не получат сценического опыта, им нельзя поручать ответственных
ролей. „Публика платит деньги не за тем, чтобы смотреть учеников на театре", — говаривал Шаховской.
Театральные постановки в школе его не удовлетворяли потому, что на этих постановках присутствовали
только начальники и весьма узкий круг приглашенных, всегда и о всем отзывавшихся похвально. А для
развития талантов нет ничего хуже, как только одна, вечно сладкая, словно патока, похвала. Беспрерывные
восторги всюду и всех приводят только к преждевременной удовлетворенности, незаслуженному почиванию
на лаврах и ослеплению.
Шаховской пытался даже сделать переворот в сценическом образовании. Он приходит к отрицанию
старой французской школы, ему перестает нравиться ее высокопарный язык, не терпящий простонародных
слов, его стесняют стандартные амплуа царей и первых любовников, его раздражает вечная надутость
актеров на сцене, ему претит искусственное „игрательство" актеров. Он начинает вводить новые начала
в образование актера. И если Сумароков руссифицировал французскую музу, а Дмитревский вводил в русские
постановки французскую игру, то Шаховской пытался создать нео-французскую школу сценического
искусства. И это новое веяние в театральном образовании позднее сказалось и на балете *.
Лучшими ученицами Шаховского надо считать Семенову10а, Вальберхову106 и Каратыгину107.
Таким образом, роль Шаховского, как театрального деятеля, имевшего непосредственное отношение
к школе, нами выяснена в достаточной мере. Изучение материалов дает полное основание утверждать, что
в первой четверти XIX века в русском театральном мире ярче всех и выше всех выделялись три человека:
Карл Дидло, Катерин Кавос108 и Александр Шаховской**.
* Французская классическая школа танца, так же как французская школа драмы, становясь достоянием русских артистов
постепенно видоизменялась. В наши дни каждый сведущий в хореграфических дисциплинах знает немало примеров, по которым
можно установить значительное отличие нашей современной классики от аналогичной французской.
'А Каратыгин в своих воспоминаниях так отзывается о Шаховском: „Кн. Шаховской был такой же фанатик своей профессии,
как и Дидло, так же готов был рвать иа себе волосы, войдя в экстаз, так же плакал от умиления, если его ученики (особенно
Ученицы) верно передают его энергические наставления. Он был так же неутомим, несмотря на свою необыкновенную тучность,
очти ежедневно он бывал у нас в школе по вечерам и занимался прилежно своими учениками. Утро, обыкновенно вплоть до
обеда, он ие выходил из своего рабочего кабинета, где одна конченная пьеса сменялась другой беспрерывно...".
73
Но чем-же была школа в годы отсутствия Дидло,
1811 по 1815 год?
Присяжный мемуарист и близкий человек к Дирек-
ции, Зотов пишет о школе этих лет казенно-восторжен-
ные строки:
„В 1812 г. театральная школа была в весьма
удовлетворительном виде и вполне соответствовала
своей цели — снабжать театры питомцами технически
образованными в своем искусстве. Это была не Париж-
ская консерватория... наше Театральное училище было
единственным в своем роде заведением во всей Евро-
пе. В Париже курс преподавания гораздо обширнее,
а профессора состоят все из лиц, которые уже
приобрели всемирную известность; но зато каж-
дый питомец, обучающийся там, должен являться
туда ежедневно на свой счет и во всякую по-
году".
Далее Зотов с иронией отмечает „перепроизводство"
артистов во Франции. По его словам, окончившие курс
в Консерватории ждут, как милости, приема на работу и
никто об этих людях там не заботится.
„У нас же попечительное правительство со-
здало учебное заведение, где, приняв питомцев на
казенное иждивение, содержит их и воспитывает,
преподавая не только предметы, собственно до
театра касающиеся, но и весь элементарный курс
наук, даже закон божий и церковное пение. Те
из воспитывающихся, которые употребляются уже
в театре, отвозятся туда и обратно в карете и
с теплою одеждою, сообразно времени года. Когда же курс воспитания окончен, то всех питомцев
выпускают в действительную службу по той части, для которой они оказали способности, дают при вы-
пуске пособия на экипировку, назначают жалование, возят на службу каждый день в каретах, а по
окончании двадцати лет дают полный пансион получаемого жалованья, с тем, что если кто и после
этого остается на службе, то пользуется новым содержанием, кроме получаемой уже пенсии. Поми-
луйте,— восклицает Зотов, — где в свете есть такие выгодные условия существования?"
Патетическое славословие Зотова есть не что иное, как проявление обязанностей прислужника
Дирекции императорских театров. Исконная похвальба русских чинуш и их приспешников, заклю-
чающаяся в утверждении, что в „России все более прекрасно, чем на Западе", сказалась и на оценке
даже такого маленького участка, как петербургское театральное училище. На самом же деле все обстояло
далеко не так прекрасно, как описывает Зотов. Если некоторые воспитанники школы и не были кре-
постными, то за годы нахождения в ней они становились рабами. Десятилетняя обязательная служба была
для многих не очень приятным занятием. И всех оканчивающих школы брали в театры совсем не потому,
что пылали к ним отеческими чувствами, а потому, что экономили на русских артистах деньги, которые
должны были бы переплачивать иностранцам, и потому, что нехватка в артистах, благодаря из рук вон
слабой постановке театрального образования, была постоянная, и потому, что школа зачастую служила
рассадником „театральных девиц" для будущих утех сиятельных персон.
Славословие Зотова весьма поучительно. Таким же образом многие пытались излагать не только
отзывы о театральном училище, но и вообще всю историю театрального образования в России. Труды
этих казенных писак имели только временное значение — они вредили делу весьма непродолжительно и
ныне находятся в полном забвении.
В предыдущей главе говорилось о том, какой „свободой" пользовались окончившие школу — в течение
десяти лет они не могли отказаться от работы и, как мы увидим из дальнейшего, каждый выпуск из школы
сопровождался слезами, отчаянием, безнадежностью. Таких условий, конечно, в Париже не было. Там уже про-
гремели громы революции!.. Что же касается пенсиона, т. е. пенсии, то, по словам придворных летописцев, по исте-
чении десятилетнего срока службы, артисты теряли и лета свои и силы свои. И если зато, что человеческая жизнь
сводилась на нет, платились жалкие пенсионные гроши, что умиляло Зотова, то для нас ясно, что такая „благотвори-
74
тельносьь“ существовала всюду, и Россия в этом ничем не отличалась от самых захудалых западных госу-
дарств *. Тот-же Зотов, видимо, боясь насмешек современников, воткнул в букет восторженных казенных
похвал несколько веток житейского репейника: придворный летописец вынужден был признать, что, несмотря
на описанные им идеальные особенности русской театральной школы, были в ней и недостатки. Зотов,
упоминая о внезапной ревизии школы графом Милорадовичем109 и князем Волконским110, пишет: „Оба они
прибыли на другое утро в 8 часов в театральную школу. Там никто не ожидал подобного посещения. Дети
только что встали; в дортуарах царил величайший беспорядок; простыни, одеяла были грязные, старые,
в заплатах; белье на детях тоже; комнаты не чищены, не метены; везде пыль, грязь и духота. Завтрак
детей был самый бедный. Отправились на кухню, где готовили обед для школы. Там тоже все было грязно
а запасов "чрезвычайно недостаточно для продовольствия ста человек. Одним словом, все было найдено
в самом дурном виде". Вот тебе и лучшее в мире! Так, случайно, по капризу графа, была приподнята завеса
над истинным положением дел.
Многочисленные безобразия вскрываются и жалкими остатками казенной переписки — обрывками архив-
ных данных. И хотя этих данных немного, — В. Погожев111 в своих фундаментальных очерках об истории
императорских театров пишет: „Вообще архивные сведения Дирекции с 1812 г. по 1816 г. весьма скудны",—
однако, в этих скудных сведениях есть немало указаний на непорядки в управлении театрами и школой.
Казенная переписка похожа на ту шапку, под которой, при всем желании, не скрываются торчащие рога
казенного „благополучия". В переписке о сроках получения пенсиона говорится: „Танцовщица, ослабевшая
и потеряв молодость, привлекательную в ее искусстве, будет последние годы своей службы занимать место
в балетной труппе, не служа ни мало ни выгодам ее, ни украшением спектакля". Такова была перспектива
жизни воспитывающихся в школе.
А Здесь необходимо расшифровать документ о пенсиях для того, чтобы подчеркнуть лживость казенного благополучия,
о котором так восторженно писал Зотов. Во-первых, пенсии давались только тем артистам, которые по истечевии двадцатилетнего
срока службы были „не в состоянии продолжать труды свои", а совсем не потому, что они прослужили двадцать лет; причем за
пятнадцатилетнюю службу давалось только две трети оклада, а за десятилетнюю — половина оклада. Во-вторых, пенсии исчислялись
из оклада, который получал актер последнее время перед выходом на пенсию. Это тоже имело большое значение, потому что
к тому моменту, как актер приходил в состояние невозможности продолжать работу, он уже не занимал ведущих ролей, и оклад
его был ниже того, который он получал в расцвете своих сил. В общем, дело сводилось к тому, что пенсии в большинстве случаев
не превышали 300—400 рублей годовых, а зачастую были сторублевыми подачками — „абы труженикам, отдавшим все свои силы,
не умереть с голоду". Но и этого голодного пайка их лишали, если они, по получении пенсии, осмеливались прирабатывать
в частных театрах. А к таким приработкам их вынуждала скудность материальвых средств и то, что на большую сцену „устарев-
ших"— пенсионеров—уже не брали. Так что вся эта пенсионная затея сводилась к тому, чтобы создать только видимость заботы
о „рабах" театральной Дирекции. Кроме того, за пенсию полагалось отслужить два года „в благодарность" — бесплатно.
75
День окончания школы был для многих днем слез и отчаяния. Иван Чернышев п2, бывший воспитанник
школы, в своей повести „Уголки театрального мира“ так нарисовал картину дня выпуска:
„ С начала поста и до святой недели театральная церковь наполняется народом. Говеют почти’
все служащие при театре, родственники воспитывающихся и много посторонних. В вербное воскре-
сенье народу собирается более обыкновенного: всех интересует выпуск. Тут можно увидеть и старого
артиста-пенсионера, и выпущенного в прошедший год новичка, пришедшего к своему товарищу, который
остался еще в школе. Тут и актеры, и певицы, и музыканты, и фигуранты, и хористы, и капельдинеры,
и чиновники—но более всего танцовшиц и корифеек... Покровительницы обращаются к начальству
с просьбой о неоставлении такой-то, о хорошем жалованьи этой-то; начальство очень внимательно
выслушивает просьбы, обещает сделать все, что будет от него зависеть, и, конечно, не делает ничего.
... Раздается звонок.
— На выпуск, на выпуск! — кричат маленькие воспитанники.
Большие приказывают им молчать. Симонсон строит ряды. Удивительный порядок. Старшие не
упрямятся, ровно стоят в шеренгах. Симонсон доволен; он трогается — и за ним тянется строй по 4
в ряд. Симонсон доволен; он воображает себя полковником, и его косой глаз покрывается маслом
удовольствия.
В большом танцовальном зале, у воспитанниц, около зеркала, поставлен стол; за ним будет сидеть
директор. ..
Проходит полчаса в ожидании директора. Сердца выпускных ноют томительно. Некоторые воспи-
танницы, из слабонервных, начинают плакать. Разносится слух, что выпуск отлагается до завтра, что
директору сегодня нет времени. Проходит еще четверть часа томительного ожидания. Некоторые воспи-
танники, имеющие верную надежду выдти, потупляют головы.
— Директор, директор идет!
Несколько десятков сердец сильно вздрагивают и замирают надолго.
Является директор, в сопровождении Жубера, и мрачный садится за стол. Засунув руки в кар-
маны, он углубляется в созерцание карниза. Ему кланяются хором, он кивает на обе стороны, треплет
по щеке хорошенькую С. и снова, еще пристальнее, рассматривает карниз. Жубер шикает направо
и налево. Симонсон, чтобы показать усердие, делает то-же самое. Жубер переломанным русским языком
начинает читать правила об обязанностях артистов. Он читает и долго и много; никто, не исключая
его самого, не понимает, что такое читается и зачем читается. Между воспитанницами раздаются
всхлипывания; воспитанники, желая скрыть смех, фыркают в кулак. Симонсон это слышит и старается
угадать виновного.
Наконец француз кой-как осилил наши причастия и деепричастия, вынимает платок и вытирает
с лица пот и, как-бы сознавая свое дурное чтение, не взглянув на окружающих, берет другую бумагу.
Уши так навастриваются, что слышен полет мухи. Теперь — самое главное. Два десятка сердец болез-
ненно сжались в комок.
Жубер, сознавая важность бумаги, поднимает ее выше, чем прежнюю. Директор с одной стены
перенес внимание на другую и, как кажется, дал себе слово сосчитать все полоски иа каждом карнизе.
— Екатерина Голубкова, — провозглашает чисто и громко Жубер: — в балетную труппу, в солистки;
жалованья 500 рублей, единовременно 100 рублей.
— Выпустили? Ах, Катенька, поздравляю! — кричат воспитанницы.—Счастливица! Прощай,
Катенька!
Жубер читает имена еще трех-четырех воспитанниц, выпускаемых в корифейки, на половинное,
сравнительно с Голубковой, жалованье, потом доходит до кордебалетных танцовщиц: Анна Ива-
нова— в кордебалет, жалованья 174 руб., единовременно 40 руб.; Евдокия Мохова — в кордебалет,
жалованья 174 руб., единовременно 30 руб.; Прасковья Свечина — в кордебалет, жалованья 174 руб.,
единовременно 30 руб. и пошел, и пошел... только и слышно 174 рубля да 30 рублей!
Между девицами слышны рыдания: „Ах я несчастная! Чем я хуже Петровской? ей 300, а мне 174!
Протекция! ах, боже мой! ах, ах!
Плач и крик заставляют директора оторвать свое внимание от карниза. Он осматривается, как
пробужденный от сна, и, повидимому, остается недоволен, что прервали его наблюдения, и снова ста-
рается отыскать потерянную точку.
— Николай Жилин в драматическую труппу, на роли по способностям, жалованья 360 руб., едино-
временно 40 рублей.
— Александр Гусаков—в балетную труппу, в корифеи, жалованья 300 руб., единовременно
40 рублей.
76
Сергей Коробкин — в кордебалет, жалованья 174 руб., единовременно 30 руб.; Андрей Миллер —
в кордебалет, жалованья 174 руб., единовременно 30 руб.; Константин Верликовский — в кордебалет,
жалованья 174 руб., единовременно 30 руб., и опять пошел, пошел, до дюжины насчитал...
Покуда Жубер объявлял, что Тивольский выпускается в контрабасисты, Данненберг в альтисты,
Демидов в кларнетисты, девицы окончательно успели отвлечь внимание директора от карниза. Они
жаловались на скудность жалованья и твердили о своем стараньи...“
Как видно из приведенного отрывка, выпуск не заключал в себе ничего торжественного и отменно
радостного. Тот-же автор и в той-же повести дает любопытные сведения и об общежитии учащихся; всем,
интересующимся этим вопросом, повесть Чернышева может служить неплохим источником *. Приведем из
-этой повести еще один немаловажный отрывок:
„Наступил великий пост. На сцене школьного театра после двух водевилей, по обыкновению,
давался огромный дивертисмент, в котором должна была танцоватъ одна выпускная воспитанница
какое-то па с большим кордебалетом. За недостатком воспитанниц из класса, где училась Лиза, потре-
бовались две вольноприходящие ученицы. Говорят, что правда когда бы то ни было, а восторжествует;
это изречение оправдалось и теперь: учитель выбрал Лизу и еще другую, очень некрасивую собой
ученицу.
Начались репетиции. Лиза в это время успела еще подрасти и не по летам сложиться; формы ее
развились, как у взрослой. Жубер, страстный охотник до искусств вообще, а до балетного в особен-
ности, присутствовал, в качестве управляющего, на всех репетициях. Он заметил Лизу. По окончании
репетиции он подозвал ее.
— Который год тебе, мой ангел?—спросил он по-французски.
Лиза стояла, выпуча глаза.
Классная дама, всегда выручающая воспитанниц, успела подвернуться и перевести вопрос.
— Десять лет, — ответила Лиза.
— Какая молодая! Я думал больше! — и при этом француз потрепал ее по щеке. — Кто твои
родители? — спросил он уже по-русски.
— У меня маменька умерла, — отвечала Лиза жалобно и сочла при этом уместным расплакаться.
— Бедное детя, бедное дитя! — продолжал ласкать Жубер, — я похлопочу о твоей участи.
Наступил день спектакля. Лизу одели в фантастический костюм, завили волосы, на голову надели
венок и, как водится, набелили и нарумянили. Она была очень мила.
Как ей ни страшно было при выходе на сцену, но, несмотря на смущение, она видела, как Жубер
подошел к директору, сказал ему что-то, потом посмотрел на сцену и, как будто сосчитав, которой
она приходится, наклонился, опять сказал что-то и отошел.
Директор по окончании каждого танца чуть-чуть приподнимал правую руку и легко накладывал
ее на левую, так легко, что если-бы на этой руке сидела муха, ее крылья нисколько бы не могли
помяться; это действие означало аплодисмент и считалось большой наградой.
Лиза заметила, что после слов Жубера директор взглянул в ее сторону и остановил на ней свой
взгляд.
По окончании спектакля, когда Лиза с грустью отправлялась в уборную снимать свой прелестный
костюм, раздались громкие голоса: Евдокимова! Евдокимова!
— Здесь, — отозвалась она с замиранием сердца.
— Николай Федорович зовет! туда, в залу!..
Директор возвратился из театра в свои апартаменты в сопровождении какого-то генерала, весьма
большого шутника и любезника.
Жубер взял Лизу за руку и подвел к директору.
Директор узнал ее и сказал:—Ты сирота? Очень жаль! Старайся! Я тебя принимаю в воспи-
танницы. ..
* Здесь необходимо отметить, что театральный мир, а балет в особенности, весьма мало отражен в беллетристике. Если даже
взять не только русскую литературу, можно насчитать очень мало произведений, достойных внимания. Укажем на некоторые из
них: „La famille Cardinal" Людовика Галеви; затем книги Рншара О Монруа: „Madame Manchabal", „Les petites Manchabal“, „Les
propos de madame Manchabal"; „Graine d’Etoile", два романа Фелисьена Шансора „Miss America" и ,,L’amant des danseuses"; роман
Эрнеста Додэ „Les douze danseuses"-, Анатоля Франса — „Thais"; роман Пьера Луиса „Афродита"; поэма Бершу „La danse ои les
dieuv de ГОрега" (поэма посвящена Вестрису и Дюпору). Из русской литературы нужно отметить прежде всего наших поэтов
А. С. Пушкина и Г. Р. Державина, хотя и кратко, но все-же высказывающихся о хореграфическом искусстве. Что же касается
прозы, то она весьма немногочисленна: „Балетная" — повесть К. К. Случевского; „Сильфида" — роман И. Н. Потапенко „Вторая
от воды" и „В розовом" — рассказы П. Д. Боборыкина; „Театральные болота" — А. Соколова; вот произведения, более или менее
известные широкому читателю. Русские писатели, будучи ригористами и пуристами, видимо, не считали для себя возможным
уделять внимание жизни танцовщиц.
77
Лиза обомлела от радости: она хотела благодарить и не могла. ---------
Шутливый генерал подошел к ней и присел в величину ее роста.
— Если вы будете стараться, моя душечка, я привезу конфект. Она премиленькая! — обратился
он к Жуберу по-французски.
Жубер в знак согласия поклонился и велел своей протеже переезжать на житье в школу.
Ее отец стоял в швейцарской и дожидался своей Лизаньки. Она живо переоделась и в буклях,
со следами румян, бессвязно начала ему рассказывать о своем счастьи. Несмотря на недоговорки,
восклицания, он понял главное — что судьба его дочери устроена".
Так устраивались на содержание любителей „васильковых шалостей" бедные воспитанницы. Десяти-
летний возраст никого не смущал. Охотники за живым товаром намечали себе жертвы заблаговременно.
Лиза была приходящей, т. е. находилась в лучшем положении, чем постоянно живущие в школе, но чтобы
уберечь ее от посторонних и подготовить к „сожительству", Лизе приказали поселиться на житье в школе.
Такова была система. Будущая карьера Лизы была предрешена. Если подобная воспитанница не надоедала
своему „покровителю" до выпуска из школы и если „покровитель" не утрачивал своего общественного
положения и своих капиталов, воспитанница могла смело расчитывать, что она будет выпущена из школы
корифейкой, — конечно, по положению, а не по таланту. История с Лизанькой закончилась так:
„Это было незадолго до великого поста. Начались спектакли, шутливый генерал стал посещать
их. Он попрежиему разговаривал и шутил со своей любимицей. Лиза нашла случай рассказать ему
о своем отце и, под видом сострадания к его старости и болезни, просила генерала пристроить его
куда-нибудь. Генерал дал слово поместить его в богадельню, и с тех пор папенька не показывался
более в театральном училище. Дела шли прекрасно. Основываясь на расположении начальства, Лиза
расчитывала иа хорошее жалованье.
Наконец наступил желанный день свободы. Подосланная генералом-князем покровительница яви-
лась с утра, навезла груду обновок и предложила на первое время „свою" квартиру.
Боже мой, что за квартира!.. Лиза ахнула, отроду не видавши такой роскоши. Она рассматривала
по нескольку раз каждую вещицу, с размаху бросилась на эластичную мебель и прыгала по ней, как
котенок. О, как разбегались ее мышиные глазки, когда она увидала броши, браслеты, кольца, осы-
панные брильянтами, изумрудами, рубинами и другими драгоценными камнями, которым она и названия
не знала.
Вечером явился князь Тараканов..."
Е. Н. Опочинин 113 в своих записках: „За кулисами старого театра" тоже приводит ряд бытовых
картин из жизни театрального училища. Вот одна из них:
„Как и теперь, театральная школа была заведением закрытым. Все питомцы были почти совер-
шенно разобщены с внешним миром и бдительно охранялись от всякого вторжения в их среду посто-
ронних элементов. Даже свидания их с родными обставлялись особенными формальностями и стесне-
ниями. Особенно строгий надзор был, конечно, за воспитанницами, которые нередко являлись предметами
нескромных покушений со стороны представителей тогдашней золотой молодежи, прибегающих к все-
возможным ухищрениям с целью проникнуть в недоступный цветник".
„Надзирательницы" с особенной бдительностью стерегли вверенное им стадо, но... не всегда устере-
гали, не будучи в состоянии предвидеть всех тех случайностей, которые помогали отважным искателям
приключений проникнуть в строго охраняемую среду театральных нимф и сильфид, равно как и тех хит-
ростей, к которым они для этого прибегали... Скандальные приключения случались весьма редко, но зато,
если смелого поклонника или ухаживателя ловили, то в театральной среде поднималась целая буря. Начи-
налась обширная переписка с высшими полицейскими властями, с тем ведомством, в котором находился
пойманный.
В большинстве случаев виновниками смелых предприятий оказывались молодые люди нз „общества",
главным образом, гвардейские офицеры. Иногда, впрочем, отваживались на эти проделки и юноши „канце-
лярского звания". Один нз таких примеров мы имеем в деле 1810 года под заглавием: „О портном Лука-
шевиче, заведшем канцеляриста Хлопова в уборные комнаты". Это „дело" так курьезно, что мы счи-
таем не лишним привести его здесь.
„9-го октября 1810 года на Малом театре был назначен спектакль, в котором должны были участво-
вать старшие воспитанницы школы. Они приехали в театр часа за полтора до начала представления
и, в сопровождении старшей надзирательницы г-жи Казасси, отправились в одну из уборных одеваться.
По дороге туда Казасси, повстречавшись с кем-то из служащих, заговорилась, и воспитанницы пришли
78
в уборную одни. Там их дожидался уже театральный портной Лукашевич, который обязан был помо-
гать актрисам и корифейкам в их туалете. Его, заметим, по привычке воспитанницы не стеснялись,
совершенно спокойно разоблачались в его присутствии до самых откровенных принадлежностей жен-
ского туалета. Но на этот раз Лукашевич был не один: около него стоял какой-то длинный молодой
человек, одетый как мастеровой, с мотком ниток на шее и иголкой, заткнутой в лацкан полукафтанья.
Очевидно, это был тоже портной, пришедший помогать Лукашевичу, о чем последний и не замедлил
объявить. Стало быть, стесняться было нечего, и воспитанницы принялись одеваться, пользуясь
помощью обоих портных. Лукашевич, где нужно, ловко действовал иглой и быстро переходил от одной
корифейки к другой, устраняя разные неисправности сложного сценического костюма, поправляя юбки
и проч. Его помощник пока возился около одной воспитанницы, которая еще при самом входе в убор-
ную успела незаметно обменяться с ним взглядом, который, конечно, ясно показал ему, что его услуги
всего более необходимы именно для нее... Но все время оставаться около одной воспитанницы было
нельзя, тем более что со всех сторон требовали портного; Лукашевич не мог поспеть всюду один.
Волей-неволей его помощнику пришлось откликнуться на нетерпеливый зов одной нз воспитанниц
и подойти к ней для услуг. Как на грех, нужно было подшить какую-то оборку. Длинный юноша
храбро взялся за дело, но оно у него не клеилось: стежки выходили неровные, пальцы не слушались
и дрожали. На его беду воспитанница, над юбкой которой он трудился, сразу заметила его неумелую
работу и пристально за ним следила. Наконец, она не выдержала и расхохоталась. Она поняла, что
портной был не настоящий, и тут же объявила об этом во всеуслышание. В уборной поднялся крик
и визг, и переряженец должен был обратиться в бегство. Он немедленно, забыв снять с шеи нитки,
бросился в коридор, но туг его ждала новая опасность: растворив дверь, он нос к носу столкнулся
с одним из фигурантов, очевидно привлеченным необычным шумом в уборной. К несчастью фигурант
был знакомый и немедленно доказал это, воскликнув:
— Ба, Хлопов, как ты сюда попал?!
К довершению беды, к фигуранту в это время подошла Казасси и тот, придерживая за рукав
импровизированного портного, тут же заявил ей, кто был им пойман. Из уборной, около которой про-
исходила эта сцена, слышался в это время звонкий смех. Но Хлопову было не до смеха: на зов
Казасси подошли два рослых капельдинера и повлекли его в контору „продажи билетов". Тут за него
принялся смотритель театра, немедленно начавший допоос".
По имеющимся у нас архивным документам, история с {Хлоповым изложена Опочининым в полном
соответствии с действительностью. Кончилась эта история для Хлопова и Лукашевича печально, но неудачи
не смущали дерзких обожателей.
Не менее интересны записки Опочинина и о других бытовых сторонах жизни учащихся. Надзор
в самой школе оказывался также не более действительным: там завязывались романы между воспитан-
никами и воспитанницами; постоянно из одного отделения в другое передавались записочки, происходил
обмен всевозможными приветствиями и т. д. В тайных свиданиях надобности быть не могло, так как
воспитанники и воспитанницы сходились за общей трапезой и, кроме того, виделись на „пробах" (репетициях)
в театрах, причем могли объясняться друг с другом почти с полной свободой. Но школьные романы были,
по большей части, совершенно невинны. По крайней мере, Каратыгин в своих „Записках" говорит, что он
за всю бытность свою в театральной школе не помнит ни одного случая, который можно было бы
занести в „скандальную хронику".
Рассказав о мерах ладзора за питомцами школы, будет не лишним коснуться слегка тех оснований,
на которых держалось управление хозяйственной частью этого заведения. По „Постановлению" 1809 года,
для заведования школьным хозяйством назначался, как и во всех казенных учебных заведениях, эконом. Он
определялся членом хозяйственной части с утверждением главного директора театров. На обязанности
эконома лежала закупка всех вещей, „потребных для обуви и одежды воспитанников", а также дров, свечей
и всего, что требовалось для содержания школы и стола ее питомцев. Во всех распоряжениях по этой
части эконом был обязан соображаться с указаниями инспектора школы. Но это правило почти до 30-х годов
оставалось только буквой, так как экономы соблюдали его лишь в тех случаях, если указания инспектора
не противоречили их собственным выгодам. Вообще хозяйство школы долгое время было самым больным
местом в ее управлении. Какие злоупотребления допускали экономы, читатели найдут в очерке, посвящен-
ном деятельности инспектора школы Гильденштубе, под заглавием „Театральный Аристид".
Как мы видим, записки Опочинина рассказывают совершенно иное, чем казенно-угоднические записки
Зотова, и только благодаря тому, что в печать проникали сведения „частного" порядка, как, например,
записки Опочинина, мы сейчас имеем много данных об истинном положении дел в школе.
79
Далее тот же Опочинин касается и занятий в училище:
„Все внимание в школе было обращено на специальные занятия „искусствами", более всего тан-
цами, пением и декламацией. „Наукам" же отведено было одно из самых последних мест, и на них смотрели,
как на придаток к школьному курсу, пожалуй, даже не совсем нужный. Вследствие этого из школы
выходили артисты и артистки, едва умевшие подписать свое имя на контракте. Особенно отличались
в этом отношении балетные танцовщики и танцовщицы, или как тогда называли — дансёры и дан-
сёрки".
Любопытные сведения заключаются в документе Рахманова о тогдашнем преподавании в училище
специальных предметов.
„Приказание письменное я имею от моего начальника — говорит, между прочим, Рахманов, —
дабы все учителя ходили в классы в 9 часов. Приказаниям моего начальника (кн. А. А. Шаховского)
я должен повиноваться; но позвольте все же объяснить, что если все учителя придут в училище
к 9 часам, — как-то: российский учитель и французский, которые должны преподавать свои классы
генерально всем воспитывающимся, ибо без них быть невозможно, то учителю певческого класса,
а равно фехтовального и музыкального — некого учить. Однако, заметим мы, некого учить оказывалось
по большей части учителям российскому и французскому, а фехтмейстер и учителя музыки и пения
постоянно имели у себя полные классы, не говоря уже о танцмейстере, уроки которого, в особенности
во время подготовки новых балетов, нередко отвлекали воспитанников и воспитанниц от всяких других
занятий".
Школу оканчивали без тех знаний, которые помогают осознавать и совершенствовать то, что призван
творить артист *.
С 1811 по 1815 год — во время отсутствия Дидло—в школе не произошло никаких особенных собы-
тий, не было и выдающихся явлений в театральном мире, кроме тех, о которых мы вкратце упоминали,
говоря о Шаховском. Внимание петербуржцев было привлечено событиями: вначале военными на русской
земле, а затем карательной экспедицией Александра в Париж.
Дидло в это время находился в Париже. При содействии великого киязя Константина Павловича, ему
с большим трудом удалось поставить на сцене Большой Оперы свой балет „Зефир и Флора". Одно из
представлений этого балета посетили находившиеся в то время в Париже союзные монархи, и Людовик XVIII
лично выражал Дидло свое восхищение. Но, несмотря на это, Дидло не удалось обосноваться в парижской
Опере. Причиной были многочисленные интриги, ведшиеся против него в кулуарах театра. 1815 год был
последним годом, когда Дидло тщетно пытался завоевать себе высокое место в Париже.
Парижские неудачи ** побудили Дидло принять предложение о возвращении в Петербург, и в том же
году он вновь появился в Петербургском театральном училище. Все произошло так, как он и предпола-
гал раньше, — лучшим местом для его деятельности оказалась Россия.
В 1815 году, как указывает С. В. Танеев 114, „дирекция и комитет, заботясь о поддержании образова-
ния воспитанников театральной школы, признали возможным заключить вновь контракт с вышедшим за
четыре года перед тем в отставку балетмейстером Дидло на следующих, даже весьма капризных, заявлен-
дых им условиях ***:
1. Контракт заключить на шесть лет и чтобы к этим годам для пансиона были причислены года
и его, Дидло, прежней службы;
2. определить ему с женой ежегодного жалования 16000 рублей;
3. каждому из них, т. е. мужу и жене, ежегодно по одному бенефису на казенных расходах
и в лучшее время года;
* Требования великих хореграфов, мечтавших о том, что артист должен быть всесторонне образованным человеком, остава-
лись только благими пожеланиями. Школу кончали лица, ие только не знавшие народов земли, но и не знавшие даже числа частей
-света, едва умевшие читать и писать и уже совсем далекие от наук, трактующих законы психологии и логики. Этим и объяснялись
трудности в работе молодых артистов и тормозы в развитии их талантов.
’* К этим неудачам нужно отнести „казус", произошедший в результате постановки „Зефира и Флоры". Постановка этого
балета в Большой Опере была поручена Дидло на условиях, которые устанавливали строго определенную сумму трат. В случае
нарушения этого „лимита" Дидло обязывался покрыть из своих средств все перерасходы. Как известно, постановка удалась —
имела большой и заслуженный успех. Король „пожаловал" Дидло большую денежную награду, но когда балетмейстер явился полу-
чать ее, то узнал, что этого подарка едва хватило на покрытие перерасхода по постановке балета. Это взбесило Дидло
и послужило поводом к его ускоренному и непоколебимому решению вернуться в Россию.
*** Условия, действительно, необычайные и капризные. Обозленный неудачами в Париже, Дидло решил взять все, что воз-
можно, с „русского двора", зная, что равных ему балетмейстеров и педагогов на ангажемент в Россию не найдется и что Дирекция
театров расположена к нему более, чем благосклонно. Из документов архива Дирекции удалось выяснить, что новый договор был
только минимумом тех требований, какие предъявлял Дидло. Общая сумма заработка Дидло и его жеиы равнялась ежегодно
39000 руб.
80
4. иметь ему, Дидло, всегда одну театральную карету в распоряжении, единственно, однако, по
своей должности;
5. в доме театральной школы дать ему квартиру, принадлежавшую инспектору балетной труппы;
6. из покупаемых дров Дирекцией давать ему ежегодно 20 саж.;
7. дать им каждому по приезде по 15000 рублей, а по окончании службы такую же сумму
на обратный путь".
Жалованье Дидло решено было производить из остатков по балетной труппе, которых тогда имелось
налицо 39350 рублей*.
Удовлетворение требований Дидло свидетельствует о том, что приезд его в Петербурге был весьма
желателен и что уважение к его таланту не только не поколебалось, но даже возросло. За время его
отсутствия школа не имела хорошего педагога-руководителя — в ней подвизались второстепенные танцмей-
стеры и только изредка заглядывал Вальберг. Заведовал школой Рахманов. Зотов отзывается о Рахманове
резко: „Рахманов был человек необразованный, сурового обращения — средства, которые он имел под
рукою, были самые недостаточные". Тюфякин, поглощенный хозяйственными вопросами, не вникал в суть
театрального образования; его интересовало не то, чему обучали; ему важно было только одно — чтобы
обучение обходилось как можно дешевле. И если по школе образовывалась экономия, он радовался и бла-
годарил. С появлением Дидло спокойствие Тюфякина нарушилось: расходы по школе увеличились, темпы
.занятий возросли; Дидло стал вмешиваться во все распорядки, часто нарушал предписания. „Осадить"
и утихомирить ретивого балетмейстера Тюфякин не мог **. Каратыгин писал, что с появлением Дидло
„каждый воспитанник и каждая воспитанница должны были непременно учиться танцам". Дидло была нужна
„масса солистов, фигурантов, фигуранток, и все это плясало под его дудку, не говоря ни слова, начиная
от начальства".
За пятилетнее отсутствие Дидло, с 1811 по 1815 год, балетное отделение театральной школы
окончили:
• Азаревичева, Екатерина Аполлоновна — вне-
брачная дочь фигурантки Азаревичевой, приве-
зенной в Петербург из Шкловского графства, и I
директора театров А. Майкова. Окончила школу |
в 1811 г. и была определена в балетную труппу фигу-
ранткой с окладом в 600 руб. (оклад танцовщицы-
корифейки первого разряда). В 1812 г. определена
на службу в московский театр с окладом в 800 руб.
• Александрова, Авдотья — род. в 1794 г.
Школу окончила в 1811 г. Была определена в ба- .
летную труппу танцовщицей-корифейкой с окладом
в 400 руб. и пособием в 100 руб. В 1812 г. отпра-
влена на службу в московский театр.
• Боченков, Василий — сын наборщика. Окон-
чил школу в 1811 г. Был определен в балетную
труппу кордебалетным танцовщиком с окладом
в 350 руб. Дальнейших сведений о Боченкове нет.
• Васильева, Марфа—род. в 1791 г. Школу
окончила в 1811 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 350 руб. Прибавки
к окладу получала: в 1813 г.— 50 руб., в 1818 г.— ,
200 руб,, в 1822 г. —100 руб. В 1829 г. ей был
„пожалован" досрочно пенсион в размере 650 руб.
Покинула сцену ь 1832 г.
• Тамбуров а, Варвара — род. в 1798 г. Школу
окончила в 1811 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 350 руб. и посо-
бием в 50 руб. В дальнейшем получала прибавки:
в 1818 г.— 100 руб., в 1824 г. —100 руб. В 1829 г.
ей был досрочно „пожалован" пенсион в размере
600 руб. Покинула сцену в 1832 г.
• Долбило в, Александр (1792—1841) — окончил
школу в 1811 г. На службу определен в 1812 г.
в балетную труппу фигурантом с окладом в 350 руб.
В 1822 г. из состава балетной труппы исключен
и назначен помощником машиниста, с окладом
в 1150 руб. ассигнациями. В 1834 г. за выслугу
лет получил пенсион и вышел в отставку.
* Карачинцова, Мария — род. в 1794 г. Шко-
лу окончила в 1811 г. Была определена в балет-
ную труппу танцовщицей-корифейкой с окладом
в 450 руб. В 1813 г. ее жалование было увеличено
* Необходимо привести пункты обязательств Дидло и его жены. Договор определял:
1. Г-на Дидло ко исполнению должности балетмейстера и танцевального учителя театральной школы, также и для представ-
ления пантомимных ролей в балетах. Г-жу Дидло на роли первой танцовщицы в балетах везде, где ее дарования нужны будут.
2. Исправлять им свою должность на всех императорских театрах как в столицах империи, так и загородных и увеселитель-
ных дворцах, и находиться на пробах и репетициях в назначаемое дирекциею время.
3. Употреблять вообще все свои дарования к благу и пользе дирекции и повиноваться всем узаконениям, для порядка
и службы дирекции установленным.
** Судя по архивным документам, между Дидло и Тюфякиным стали возникать мелкие недоразумения. Вначале Тюфякин
весьма благоволил к Дидло. Когда в Петербурге было получено письмо Дидло и его поручение французским артистам Мезьеру
и Дальмасу подписать за него договор с дирекцией театров, Тюфякин в письме от 4 апреля 1815 г. так отзывался о Дидло: —
„Я нахожу балетмейстера Дидло весьма полезным и нужным для императорских театров, потому что все лучшие балетные персо-
нажи, как напр., Новицкая, Иконина, Колосова и др. (отсюда, видимо, и пошло мнение, что Колосова — ученица Дидло. М. Б.),
одолжены ему своим образованием и искусством, равномерно и все лучшие балеты на театрах существующие — сочинение
Дидло. Во время управления моего Дирекциею заметил я, что со времени отъезда его балеты весьма пришли в упадок, а особливо
образование в школе балетной труппы расстроилось; то, дабы оное совсем не исчезло, покорнейше прошу комитет на согласие на
принятие балетмейстера Дидло паки в императорскую театральную службу на писанных условиях”. Но спустя три года Тюфякин
стал поговаривать о дурном характере Дидло и часто раздражаться его поведением, прикрывая свое раздражение несправедливым
осуждением работы Дидло.
81
до 600 руб. В 1817 г. переведена в танцовщицы
с окладом в 700 руб. Была одно время солисткой
балета. В 1829 г. ей досрочно „пожалован" пенсион
в размере 750 руб. Сцену покинула в 1832 г.
• К е р и н а, Настасья Никитична (Керина 2-я) —
род. в 1791 г., дочь фигуранта Никиты Кернна
и Марии Павловой. Окончила школу в 1811 г. Была
определена в балетную труппу в 1812 г. фигурант-
кой с окладом в 350 руб. В 1813 г. ей дана прибавка
в размере 50 руб. Дальнейших сведений о Кериной
не найдено.
• М али н ь к ов а — род. в 1794 г. Окончила шко-
лу в 1811 г. фигуранткой. В 1812 г. была принята
на службу „в российскую труппу и хоры" с окла-
дом в 500 руб. В 1829 г. получила пенсион в раз-
мере 500 руб. с оставлением на дальнейшую служ-
бу. Окончательно уволена в 1832 г.
• Палунина (Полунина), Анна — род. в 1794 г.
Школу окончила в 1811 г. Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой в 1812 г. с окладом
в 350 руб. В 1813 г. получила прибавку к окладу
в размере 50 руб. В 1827 г. получила пенсион
400 руб. в год и вышла в отставку.
• Пашкевичева, Екатерина (по мужу Чайков-
ская)— род. в 1793 г. Окончила школу в 1811 г.
корифейкой с назначением оклада в 450 руб. Была
принята на службу в балетную труппу в 1812 г.
корифейкой, но с окладом в 400 руб. В 1813 г.
получила прибавку в 150 руб. Была замужем
за камер-музыкантом Станиславом Чайковским.
В 1816 г. переведена в оперную труппу на амплуа
вторых и первых певиц с прибавкой 400 руб. в год
и 50 руб. квартирных. В том же году просила о пе-
ремещении обратно в балет и, когда ей было отка-
зано, „дерзость ее простерлась даже до такой сте-
пени, что отозвалась кн. Тюфякину, что не будет
играть больше в операх, не взирая нн на что". За
это была „наказана строгим арестом", от которого
освобождена „не из сожаления к ней, какового она
вовсе не заслуживает, но единственно из снисхо-
ждения к детям ее“. Ей была приостановлена выдача
жалованья, пока не станет петь в опере. Все же
в 1816 г. ее перевели вновь в балет корифейкой
с прежним окладом. Разницу в содержании, причи-
тавшуюся за время работы в опере, постановлено
не выдавать вовсе, так как Пашкевичева осмели-
лась под видом болезни уклониться от должности.
В 1829 г., вместе с несколькими другими актри-
сами, „по причине слабости дарований и некрасивой
наружности", была намечена к увольнению с досроч-
ным назначением пенсиона в 700 руб. Пашкевичева
даже не отслужила положенных двух лет „в благо-
дарность" за пенсион и была уволена „по болезнен-
ному состоянию, не в пример прочим".
• Сабинов а, Наталья — род. в 1794 г. Окон-
чила школу в 1811 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 350 руб. в год.
Дальнейших сведений о Сабиновой не найдено.
• Савинова, Анастасия (по мужу Коростинская)—
род. в 1794 г. Окончила школу в 1811 г. с опре-
делением в фигурантки на оклад 350 руб. Была
принята на службу в балетную труппу в 1812 г.
с окладом в 400 руб. В 1813 г. жалованье увеличено
на 100 руб., в 1816 г. — еще на 100 руб. В 1817 г.
вышла замуж за купца Александра Коростинского,
причем с него взята была подписка, что он не будет
препятствовать жене отслужить положенные десять
лет в дирекции. На свадьбу Савиновой было выдано-
100 руб. единовременно, — обычная сумма, выда-
вавшаяся фигуранткам. В 1829 г. ей был назначен
пенсион в размере 750 руб. Прослужив положенные
два года „в благодарность" за пенсион, она уволи-
лась от службы при театрах.
• Сыромятникова, Ольга (1792—1867). Окон-
чила школу в 1811 г. с определением в фигурант-
ки. Была принята на службу в балетную труппу
в 1812 г. с окладом в 350 руб. В 1813 г. жалова-
ние увеличено на 150 руб. По выслуге 20 лет полу-
чила пенсион в размере 650 руб. и вышла в от-
ставку.
• Шевелева, Анна Николаевна (по мужу Ива-
нова)— род. в 1794 г. Школу окончила в 1811 г.
с определением в фигурантки. На службу в балетную
труппу была принята в 1812 г. с окладом в 350 руб.
В 1813 г. оклад увеличен на 60 руб. В 1829 г. полу-
чила пенсион в размере 600 руб. В 1832 г. за вы-
слугой 20 лет уволена с аттестатом.
• Яникевичева, Елена — окончила школу в
1811 г. Была определена в балетную труппу фи-
гуранткой с окладом в 400 руб. В 1812 г., при пере-
воде в Москву, получила прибавку к окладу в 100 руб.
• Виноградский, Василий — окончил школу в
1812 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 300 руб. Дальнейших сведений
о Виноградском не найдено.
• Петрова, Агафья — окончила школу в 1812 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 350 руб. В 1813 г. получила награду
в 150 руб. Дальнейших сведений не найдено.
• Вагина, Мария — дочь капельдинера. Окончи-
ла школу в 1813 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 350 руб. В 1833 г.
получала жалованья 550 руб. и гардеробных 72 руб.
и подала заявление с просьбой о прибавке. После-
довало „Соломоново" решение дирекции — оклад
увеличить до 622 руб., но выдачу гардеробных пре-
кратить. В 1833 г. Вагиной, после многочисленных
прошений, был „пожалован" пенсион в размере
550 руб. По выслуге двух лет „в благодарность", была
уволена от службы при театрах.
• Г е т к е, Дарья Федоровна (она же Виноградова
Елизавета) — дочь иностранца Фридриха Гетке.
табачного фабриканта. Окончила школу в 1813 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 350 руб. В 1815 г. вступила в брак
с петербургским купцом Павлом Виноградовым,
с которого, как обычно, была взята подписка в том,
что он не имеет права взять жену из театра ранее
10-летнего срока. Но вскоре муж перестал отпускать
Гетке в театр, угрожая побоями, и даже отнял платье,
так что на представление балета „Сандрильона"
она принуждена была уйти из дома осенью в холод-
ном платье. Балетмейстер Вальберг неоднократно
призывал Виноградова и увещевал его, но это не
помогло, и дело было направлено в полицию. Чем
оно окончилось, неизвестно, но так как в дирекции
дело Гетке прекращено в 1817 г., то можно пред-
полагать, что победу одержал „законный" муж.
• Крутицкий, Константин — окончил школу в
1813 г. Был определен в балетную труппу кори-
феем с окладом в 400 руб. в год. Дальнейших све-
дений о Крутицком не найдено.
• Пятницкая, Олимпиада — окончила школу в.
1813 г. Была определена в балетную труппу фигу-
82
ранткой с окладом в 350 руб. Дальнейших сведе- I
ний о Пятницкой не найдено. '
• Стриганова, Анисья — окончила школу в
1813 г. Была определена в балетную труппу ко-
рифейкой с окладом в 500 руб. Дальнейших сведе- I
ний о Стригановой не найдено. '
• Ш ем а ев, Иван Антонович (1794—1850) — окон-
чил школу в 1813 г. Был определен в балетную
труппу кордебалетным танцовщиком с окладом
в 400 руб., квартирными в 150 руб. и единовремен-
ным пособием в 100 руб. В 1816 г., по донесению
Дидло, Шемаеву „за усердие и успехи" была сде-
льна прибавка к окладу в 300 руб. В 1819 г. ему
дали новую прибавку в 300 руб. и перевели в тан-
цовщики второго разряда. Шемаев, наравне с Голь-
цем, был одним из лучших учеников школы. В 1823 г.
с ним был заключен контракт с жалованьем в 2500 р.
асе. с прибавкой 300 руб. на гардероб и предоста-
влением одного бенефиса. Через три года контракт
был возобновлен. Шемаев отличался красивой наруж-
ностью, имел большой успех у публики, и дирекция
настаивала, чтобы ему как можно чаще предоставля-
лась возможность появляться на сцене. Специально
для него создавались особые номера. Но избалован-
ному успехами артисту казалось, что Дидло и Огюст
всетаки не дают ему ходу. Незадолго до смерти
Милорадовича он подал ему заявление, где жало-
вался на Дидло и Огюста, которые якобы шесть
месяцев оставляли его незанятым. Письмо это после
смерти графа попало к Дидло и повело за собой
рапорт Дидло и Огюста в контору театров. Рапорт
этот начинается и оканчивается... похвалами Ше-
маеву, которого к его поступку, по мнению балет-
мейстеров, побудили дурные сонеты и излишек рве-
ния. Авторы рапорта указывают, что специально
для Шемаева были поставлены три новых балета
и возобновлено три старых — единственно, чтоб его
занять, и что он даже заменяет иногда самого
Огюста. „Мы хотели бы, — заканчивают они, — чтоб
ему посоветовали быть более справедливым к его
начальникам — но в конце концов — нам остается
только хвалить Шемаева". Мир между балетмейсте-
рами и Шемаевым не был восстановлен. В декабре
1827 г. Огюст пожаловался в контору на то, что
Шемаев неоднократно оскорблял Дидло и не при-
знает его начальником. Комитет постановил поса-
дить Шемаева на одни сутки под арест и заставить
его извиниться перед Дидло в присутствии всей
труппы, что Шемаевым и было сделано, как напи-
сано, „сквозь зубы". — Шемаев был исключительно
одаренным человеком и по своему развитию пре-
восходил всех бывших до него русских танцовщи-
ков. Он любил заниматься науками и изобретениями.
В 1830 г. с Шемаевым был возобновлен контракт I
с жалованьем 3300 руб. в год, а в 1833 г. Шемаев
был опять посажен на неделю под арест за оскор-
бление управляющего конторою Киреева. В том же
году Шемаев представил в Вольно-Экономическое
общество образец дегтярных красок с разъяснением
их состава и модель духовой печи для нагревания
четырех смежных покоев, за что получил золотую
медаль. В том же 1833 г. ему „пожалован" за вы-
слугу 20 лет пенсион в размере 3300 руб. в год. ।
5 февраля 1834 г. директор потребовал Шемаева I
к 7 часам вечера в Михайловский театр: там он
должен был одеться в костюм из балета „Сумбека",
„потому что, — как писал режиссер Дидье, — в этом
костюме император хочет показать принцу Оран-
скому именно вас". Но высочайшее внимание не
принесло Шемаеву особенной пользы. Тщетно про-
сил он освободить его по болезни от выслуги двух
лет „в благодарность" за пенсион. В июле 1835 г. он
представил свидетельство врача, что расстроенное
здоровье не позволяет ему продолжать службу.
Дирекция отвечала, что танцовать Шемаева не за-
ставляют, но пантомимные роли он обязан испол-
нять до окончания выслуги двух лет. Так как Шемаев
по болезни не мог являться на службу, то выдача
пенсиона была ему приостановлена. Только 15 сен-
тября 1835 г., после продолжительной переписки,
он был наконец уволен с аттестатом. В октябре
1851 г. вдове его был назначен половинный пенсион.
• Яблочкина, Анна—окончила школу в 1813г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 300 руб. Дальнейших сведений о Яб-
лочкиной не найдено.
• Ульянова, Агафья—окончила школу в 1814 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 300 руб. Дальнейших сведений об Улья-
новой не найдено.
• Азарова (Азарьева), Екатерина Петровна (1797—
I860) — окончила школу в 1815 г. Была опреде-
лена в балетную труппу второй танцовщицей „на
характерные танцы" с окладом в 600 руб. при ка-
зенной квартире и с единовременным пособием
в 150 руб. В последующие годы получала прибавки
к жалованию несколько раз, а в 1827 г., недоволь-
ная прибавками, в особенности последней, потребо-
вала увеличения оклада жалованья до 2000 руб. Но
дирекция не согласилась с требованиями Азаровой
и через контору театров ей было заявлено: „по
занятию Азаровой незначительных ролей, прибавка
достаточна. Буде желает оставаться, пусть служит
на прежних основаниях". В 1836 г. ей был пожалован
пенсион в размере 1500 руб. Покинула сцену в 1838 г.
Умерла от водянки.—Лучшее ее выступление была
в балете „Волшебная флейта" (волшебно-комический
балет в 2-х действиях, соч. Венарделли).
• Артемьева, Мария (1798—1839) — дочь ка-
пельдинера. Окончила школу в 1815 г. Была опре-
делена в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей с окладом в 400 руб. при казенной квартире-
и с единовременным пособием в размере 100 руб,.
В 1832 г. „в уважение долговременной и усердной
службы" к жалованию сделана прибавка в 200 руб..
В 1836 г. получила пенсион в размере 600 руб.
Покинула сцену в 1838 г.
• Бьерк, Александр — род. в 1797 г. Школу окон-
чил в 1815 г., но на службу был определен в 1816 г.
кордебалетным танцовщиком с окладом в 400 руб. при
казенной квартире и с единовременным пособием
в 100 руб. По выслуге десяти лет вышел в отстав-
ку. Занимался переводами пьес с французского
и немецкого. Десять его переводных пьес были
поставлены в театрах. С 1832 г. служил суфлером.
• Вальберхова, Елена (Вальберхова средняя,
по мужу Боченкова) (1798—1818)-—племянница Валь-
берга. Окончила школу в 1815 г. Была определена
в балетную труппу второй характерной танцовщицей
с окладом в 700 руб. и единовременным пособием
в 200 руб. Квартирных было определено не давать,
так как жить будет „с дядей своим балетмейстером
Вальберхом". В 1816 г. вышла замуж за актера
Боченкова.
83
• г орнышева, Анна Александровна (Горныше- |
ва большая) — окончила школу в 1815 г. Была
определена в балетную труппу полухарактерной
танцовщицей с окладом в 600 руб. и единовремен-
ным пособием в 150 руб. при казенной квартире. ।
В 1817 г. вышла замуж „за дансёра Иванова" '
и в июне того же года уехала без разрешения ,
дирекции неизвестно куда, предварительно ложно
сказавшись больною. С этого месяца Горнышевой .
была прекращена выдача жалованья, которое, впро-
чем, в октябре было выдано все сполна. В 1819 г. ;
была переведена в Москву.
• Дмитриев, Николай—окончил школу в 1815 г. ।
Был определен в балетную труппу фигурантом
с окладом в 400 руб., единовременным пособием
в 100 руб. и казенной квартирой. Числясь фигуран-
том, исполнял обязанности корифея и даже танцов-
щика в комических балетах. В 1825 г. Огюст и Дидло
ходатайствовали о прибавке к окладу Дмитриева,
которая и была ему дана в размере 300 руб. В 1835 г.
Дмитриеву был пожалован пенсион в 1.300 руб.
Прослужив положенные два года „в благодарность"
за пенсион, вышел в отставку.
• Истомина, Авдотья Ильинична (1799—1848) —
дочь „полицейского прапорщика, а представил
в школу Преображенской флейщик". Была принята
в школу 3 августа 1805 г. Числилась казенно-
коштной воспитанницей. Окончила школу 24 декабря
1815 г. с определением в балетную труппу первой
полухарактерной танцовщицей с окладом в 750 руб.
при казенной квартире и с единовременным посо-
бием в 200 руб. Еще будучи в школе, занимала
амплуа солистки, за что ей было обещано причис-
лить к службе два года, но впоследствии были при-
числены только 10 месяцев (служба считалась
•с 6 января 1815 г.). В 1816 г. получила прибавку ,
к окладу в 300 руб., а с 30 сентября того же года —
квартирных 200 руб. С 1 сентября 1817 г. получала
500 р. в год на гардероб. — Арапов так описывает
Истомину: „Среднего роста, брюнетка, красивой
наружности, очень стройна, имела черные огненные I
глаза, прикрываемые длинными ресницами, которые
придавали особый характер ее физиономии,* она
имела большую силу в ногах, апломб на сцене
и вместе с тем грацию, легкость, быстроту в дви-
жениях; пируэты ее и элевация были изумителны". ,
А. С. Пушкин посвятил Истоминой несколько
строк в „Евгении Онегине":
Блистательна, полувоздушна,
Смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена,
Стоит Истомина; она,
Одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит,
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
Летит, как пух от уст Эола;
То стан совьет, то разовьет,
И быстрой ножкой ножку бьет.
19 ноября 1817 г. полицмейстер прислал в кон-
тору театров депутата „для отобрания объяснения 1
от танцорки Истоминой по делу, производимому |
о происшествии, случившемся между штабс-рот-
мистром Шереметевым и камер-юнкером Завадов- ।
ским". Из-за Истоминой погиб на дуэли В. В. Ше-
реметев, был ранен Грибоедов. А. С. Пушкин
писал Л. С. Пушкину в 1823 г.: „Пиши мне о Дидло, |
о черкешенке Истоминой, за которой я когда-то
волочился, подобно кавказскому пленнику".
Несмотря на большой успех, множество бле-
стящих поклонников, Истомина не составила себе
„завидной партии" и только в 40-х г.г., за несколько
лет до смерти, вышла замуж за второстепенного актера
Павла Семеновича Якунина. Некоторые современ-
ники полагают, что этот брак был заключен по
принципу „на безрыбьи и рак рыба".
В течение 10 лет Истомина служила на общих
основаниях, отслуживая положенный для казенно-
коштной воспитанницы срок. По истечении 10 лет
с нею был заключен с 1 марта 1825 г. контракт на
три года с жалованьем 4000 руб. ассигнациями, до-
бавочных 2000 руб. асе. и одним бенефисом в год.
Со своей стороны Истомина обязывалась участво-
вать в 50 спектаклях в год по усмотрению дирек-
ции и быть употребляемой на всех императорских
театрах как в танцах, так и в пантомимах. В 1828 г.
с Истоминой был заключен новый контракт с жа-
лованьем по 8000 руб. в год и, наконец, в 1831 г.
третий контракт с жалованьем в 10000 руб. асе. в год.
i Истомина имела несчастье пережить себя. Она
I старела, не имела уже прежней легкости и грации.
Прежних балетов, в которых она когда-то блистала,
больше не ставили. Кроме того, в мае 1829 г., во
время танцев на сцене, она повредила себе правую
ногу в плюсне. За год до выхода на пенсион, ей
было объявлено, что жалованье ее будет снижено
на 2000 руб., а через несколько дней снова объ-
явлено, что оно снижается на 4000 руб. Истомина
была в отчаянии.
„Ваше превосходительство, милостивый госу-
дарь,— писала она директору: — Режиссер балетной
труппы Дидье объявил мне сего дня предписание
конторы, коим приказано предложить мне на послед-
ний, двадцатый год моей службы убавку в четыре
тысячи рублей. Пораженная столь неожиданным,
столь незаслуженным ударом и уничтожением, ни-
когда и ни с кем со времени существования дирек-
ции не случавшимся, я не вижу другого средства
к отвращению подобного несчастия, как прибегнуть
к милостивому покровительству вашего превосходи-
тельства, к справедливому и беспристрастному от
посторонних влияний воззрению на прошедшую мою
службу. А потому я уже не буду упоминать, что
в силу контракта моего срок предварения меня уже
более полумесяца прошел и следственно объявление
конторы уже не законно, не стану даже говорить
и о том, что несколько дней тому назад, будучи
лично у вашего превосходительства, вы изволили
сперва объявить мне, что желали бы убавить у меня
две тысячи рублей, а потом на покорнейшие и убе-
дительнейшие мои представления о небывалости по-
добной обиды артисту, пожертвовавшему для службы
и пользы дирекции лучшею половиною своей жизни,
доставлявшему столько удовольствия публике своим,
смею сказать, талантом, Ваше превосходительство
милостиво отозвались, наконец, что постараетесь
все возможное устроить в мою пользу, — и вдруг
следствием сего лишь было предложение убавить
мне четыре тысячи рублей моего содержания. От
чего же и от кого могла произойти противо меня
столь жестокая перемена?... За то-ли, что я про-
служила более 25 лет на сцене императорских те-
атров— я щитаю со школой — и при последнем годе
моей службы не имею той силы и свежести, какие
84
видны были прежде? Но естественно ли и требовать
этого? Кто после такой усердной долговременной
и утомительной службы сохранил те же средства
на 20-м году, какие имел в 1-м году? А ни с кем
еще однако столь жестоко не поступали. Без вся-
кого занятия давали всегда дослужить артистам не
только последний год службы, но и гораздо более,
а меня на 20-м году со времени выпуска из школы
упрекают, что репертуар мой уменьшился. Но если
даже и сей упрек справедлив! Дайте мне любую
роль, которую я в последнее трехлетие играла,
и я готова выполнить ее не хуже никого. Чем же я
виновата, что балетов сих больше не дают? И что
это случилось на последнем году моей службы?"
Но дирекция нашла, что „нынешние занятия сей
танцовщицы по текущему репертуару балетов зна-
чительно противу прежнего уменьшились и впредь
не предвидится, чтобы оные могли быть увеличены,
и особенно в танцах, которые г. Истомина совер-
шенно оставила...", что „вышеозначенная убавка
в содержании г-же Истоминой, после 1 марта буду-
щего 1834 года предполагаемая, имеет начало от-
нюдь не от того, чтобы прежняя служба ее и талант
не заслуживали одобрения, но делается единственно
по строгой справедливости в сравнении настоящих
средств г-жи Истоминой и гораздо уменьшенных
противу прежнего занятий ее должностью; притом же
изменяется токмо оклад, превышающий четырех
тысячное ее жалованье, так что при выслуге 20 лет,
дающих право на пенсию, г-жа Истомина при удо-
стоении ее таковым нисколько в количестве пенсии
противу настоящего не потерпит".
19 февраля 1834 г. Истомина вынуждена была
подать в контору театров следующее „объявление":
„Чтоб не потерять 19 лет моей службы и не ли-
шиться вечного куска хлеба, я принуждена согла-
ситься на предложение конторы дирекции импера-
торских театров заключить контракт на последний
двадцатый год на известных уже мне условиях и на
следующем положении: чтобы производить мне на ।
сей год шесть тысяч рублей жалованья с обязан- |
ностъю иметь свой гардероб и один бенефис в зим- ]
нее время на обыкновенных казенных расходах". |
13 августа 1835 г. Истоминой был „пожалован"
пенсион по 4000 руб. в год. Вывихнутая нога про-
должала причинять ей сильную боль, так что она
должна была даже переменить амплуа, исполнять
главным образом мимические роли и почти отка-
заться от танцев. В апреле 1836 г. она просила
дать ей отпуск для поездки в Карлсбад для лечения.
Это послужило причиной ее отставки. Николай I,
выслушав доклад директора, „соизволил отрешить"
устаревшую танцовщицу от службы вовсе. Так
„отблагодарили" первоклассную русскую арти-
стку за ее выдающуюся роль в истории русского
балета. 1
Наибольшим успехом Истомина пользовалась
в балетах: „Зефир и Флора", „Африканский лев или
геройство матери", „Калиф Багдадский", „Евтимий
и Евхариса", „Роланд и Моргана", „Лиза и Колен",
„Руслан и Людмила или низвержение Черномора",
„Федра" и в ряде других. Кроме балетов, Истомина
играла в водевилях роли с речами. Так, 17 октября
1821 г. она исполняла в водевиле Шаховского
„Феникс или утро журналиста* роль танцовщицы
Зефиреты; а 8-го января 1824 г. — во французском
водевиле (переделка П. Арапова) „Путешествующая
танцовщица-актриса или три невесты" три разно-
характерные роли.
Умерла Истомина 26 июня 1848 г. во время эпи-
демии холеры.
• Никитина, Наталья—окончила школу в 1815 г.
Была определена в балетную труппу первой полу-
характерной танцовщицей с окладом в 700 руб.,
единовременным пособием в 200 руб. и казенной
квартирой. В 1817 г. получила прибавку к жалова-
нию в размере 200 руб. Дальнейших сведений
о Никитиной не найдено.
• Петрова, Елизавета (большая) (1798 —
1853) — окончила школу в 1815 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 400 руб., единовременным пособием в 100 руб.
и казенной квартирой. В 1829 г. „пожалована" пен-
сионом в 266 руб. 66 коп. с тем, чтобы дослужила
1 год и 3 месяца, нехватавшие до 15 лет службы,
и еще два года „в благодарность" за пенсион. Умерла
в богадельне.
• Сабинов а, Ирина (большая, по мужу Ефимо-
ва) (1797—1832) — окончила школу в 1815 г. Была
определена в балетную труппу корифейкой с окладом
в 500 руб. и единовременным пособием в 150 руб.
В 1818 г. вышла замуж за музыканта театров Ефи-
мова. В 1825 г. оклад ее был увеличен до 750 руб.
• Ушакова, Авдотья (1797 — 1859) — окончила
школу в 1815 г. Была определена в балетную труппу
корифейкой с окладом в 500 руб. и единовременным
пособием в 150 руб. С 1832 г. квартирные в 200 руб.
причислены к окладу. В 1836 г. получила пенсион
в размере 600 руб. Уволена от службы при театрах
по выслуге двух лет „в благодарность" за пенсион.
85
Кроме перечисленных в списке лиц, имевших отношение
к балету, необходимо отметить, что из прочих воспитанников
и воспитанниц за период времени с 1811 по 1815 год было
выпущено: в оперу — 2, в драму —15, в музыканты—7, в
обслуживающий персонал — 2, итого 26 человек. Из них особого
внимания заслуживают Сосницкий И. И.115 и Асенкова, А. Е.*.
Большинство перечисленных воспитанников и воспитанниц
оказались самыми рядовыми артистами и артистками, никто
из них не прославился и не оставил ярких следов в истории
русского балета. Чем это объясняется? Отсутствием хорошего
педагога или отсутствием талантов? Скорее — отсутствием та-
лантов. Потому что будущая знаменитость Истомина окончила
школу в 1815 году, т. е. за восемь месяцев до того, как по-
явился Дидло. '
Многие склонны утверждать, что она — ученица Дидло.
Спору нет, она была ученицей Дидло, брала у него дополни-
тельные уроки, но лишь два-три месяца, и то это было сде-
лано без особой надобности, а лишь для того, чтобы, как гово-
рится, „припасть к стопам" великого балетмейстера. Для всех,
знающих длительное, главным образом, тренировочное обуче-
ние хореграфическому искусству, понятно, что два-три месяца
занятий даже у хорошего педагога, конечно, могут дать неко-
торое улучшение в развитии дарования, но создать первокласс"
ную артистку за два-три месяца невозможно, если не будет
большой и хорошей подготовки и ученица не обладает надле-
жащими способностями. Два фактора имели решающее значе-
ние для выдвижения воспитанницы Истоминой — школьное вос-
питание под неослабным наблюдением Е. Колосовой и блестя-
щие врожденные способности. Карл Дидло дал Истоминой только возможность показать талант во всем
блеске — исполнение лучших ролей в его, пользовавшихся успехом, постановках возвысило Истомину,
та пока шли эти постановки, талантливая артистка блистала. „Падение" Истоминой произошло не только
от того, что она постарела, и не только потому, что она повредила ногу,—главной причиной явилось то,
что в постановках балетмейстеров, сменивших Дидло, ей уже не приходилось блистать в главных ролях.
„Репертуар мой уменьшился", восклицает артистка и поясняет, что она не виновата в этом—постановки
балетов, в которых Истомина была хороша, прекратились.
Из неопровержимых материалов, относящихся уже не к истории школы, а к истории балета, видно, что
Истомина не ученица Дидло (как не была его ученицей и Е. Колосова). Истомина главным образом уче-
ница Е. Колосовой — этого до сих пор не отмеченного выдающегося педагога. Двадцать лет Е. Колосова
фактически разделяла все труды Дидло по образованию воспитанниц; разделяла труды — главным педагогом
на женском отделении, но не разделяла лавров, коими властный, честолюбивый и прославленный иностранец
увенчивал только свою голову.
На примере Е. Колосовой можно видеть, как относились к положению женщин в искусстве вообще
и как, несмотря на яркие таланты и выполняемую большую и важную работу, женщин все-таки не допускали
не только в жизни, но и в истории, до занятия „постоянных постов" ведущих деятелей хореграфии. Этой,
с позволения сказать, женоненавистнической системы придерживались даже историки балета: они восхища-
лись артистками пока те плясали, затем сдавали их в архив бывших служительниц Терпсихоры, несмотря
на то, что многие из них вели до старости огромную по значимости работу педагогов **.
В декабре 1816 года была сделана еще одна попытка произвести заметное изменение в школьной жизни. Тю-
фякиным был утвержден „особый порядок внутреннего управления театральным училищем", а в апреле 1817 г.
* См. примечание 90.
** Только в ваши дви — в Советской России — положение женщин резко изменилось. Теперь, например, открыто считают
главными и ведущими педагогами хореграфии некоторых преподавательниц, несмотря на наличие нескольких замечательных педагогов-
мужчин и несмотря на то, что руководят школой мужчины. Теперь трудов женщины никто не присваивает и ничто их не заслоняет. И даже
больше____кажется нелепым сам вопрос о подразделении прав мужчины и женщины. Для многих наших современников едва ли
будет и понятна трагедия женщины в прошлом — когда женщина не только не могла занимать высоких должностей, но и считаться
инженером или профессором, хотя бы и имела к этому многие данные.
86
введено новое расписание уроков. В первом параграфе внутреннего управления говорилось о приложении
всевозможных стараний в обучении воспитывающихся: „А дабы иметь в оном желаемый успех, то поста-
вить непременным правилом, чтобы все учителя начинали классы свои отнюдь не позже 9 часов утра, через
что, даже и в те дни, когда воспитывающиеся обязаны быть на пробах, будут они иметь около двух часов
времени заняться учением. Из сего правила исключить балетмейстера, которому, по занятиям его, нельзя
определить точного времени в уроках, им преподаваемых". Расписание же уроков определяло начало заня-
тий с 8 часов утра.
Согласно Тюфякинского расписания, учебный день начинался „законом божьим", а заканчивался препо-
даванием французского языка. Танцам поучали не более двух часов, то есть, шестую часть учебного дня.
Для сцециального учебного заведения такое расписание — два часа на хореграфию — представляется ненор-
мальным. Но малое количество часов, положенных по расписанию на изучение специального предмета
объяснялось тем, что „пробы" — репетиции, длившиеся иногда три и даже четыре часа, являлись своего
рода уроками. На „пробах" и во время вечерних выступлений в театре учащиеся получали больше „танце-
вальных сведений", чем на обычных классных Занятиях.
Расписание уроков было только „благим пожеланием" — теорией, расходившейся с практикой. На деле
все сводилось к тому, что намеченные уроки постоянно отменялись „по вине затянувшихся репетиций", либо
по вине балетмейстера, который начинал свои занятия, когда находил это для себя удобным. При такой
„системе" предполагаемая программа образования никогда не выполнялась в намеченное время, и учащиеся
считались хорошими учениками не потому, что они оказывали успехи в математике, правописании и других
общеобразовательных предметах, а только потому, что отличались на пробах и в театральных выступлениях.
87
ВОЗВРАЩЕНИЕМ Дидло школа и сцена ожили: стал ощутим пульс большой творческой
работы. Дндло вечно дерзал, всегда искал нового, изобретал, творил; он умел ставить балеты
так, что в его постановках даже посредственности казались хорошими исполнителями, а та-
ланты блистали, как драгоценные камин. В постановке балетов Дидло был маг и волшебник.
Дидло изменился после возвращения из Парижа: он стал менее жесток и более внима-
телен; порывы его гнева стали часто сменяться ласковой улыбкой и сердечной теплотой.
Пятнадцатилетнее его пребывание в школе и театре стало эпохой в истории русского балета. Время
с 1815 по 1829 год можно смело считать расцветом нашей хореграфии. Школа становилась первоклассным учеб-
ным заведением, хотя еще многое мешало ее дальнейшему расцвету. Главное зло, тормозившее развитие талантов,
крылось в бытовых условиях, в тлетворном окружении учащихся развратом комитетчиков. Нравы тех лет
опошлили и загрязнили самые лучшие страницы истории школы.
Историко-бытовая сторона жизни школы этих лет лучше всего отображена в записках Каратыгина
и Асенковой.
Асенкова была определена в школу подругой ее матери, купчихой Афимьей Федоровной, нашедшей
„ход" к Нарышкину и добившейся от последнего распоряжения о принятии Асенковой, как сироты, в теат-
ральное училище. Асенкова действительно была сиротой. Отец ее, управляющий одним имением, грек по
происхождению, отличался тяжелым нравом и вопиющей небрежностью к отцовским обязанностям — он совер-
шенно не заботился о дочери. Матери Асенкова лишилась в раннем детстве.
Записки Асенковой настолько интересны, что даже выдержки из них дают верную картину школьной
жизни:
„... Афимья Федоровна отвела меня в театральное училище. Мы явились с ней к заведывавшему
тогда училищем отставному актеру Сергею Ефимовичу Рахманову, который уже получил от Ал. Льво-
вича приказание на мой счет. Он приласкал меня и велел отвести наверх, к воспитанницам.
Наверху Афимья Федоровна отрекомендовала меня воспитанницам, которые, как только что мы
вошли, столпились вокруг нас, и просила быть ко мне снисходительными... Афимья Федоровна ушла
и я осталась в шумной толпе воспитанниц, которые, тесно окружив меня, принялись, по известному
в учебных заведениях обычаю, подшучивать надо мной, но одурачить им меня удалось не совсем,
потому что все нх шутки возбуждали во мне больше смеха, чем в них самих. Между прочим, они
объявили, что так как я сирота, то с нынешнего дня они выберут из своей среды самых почтенных
девушек, которые примут на себя обязанность быть моими родственниками. Вот эта, говорили мне,
88
будет твоя тетушка, эта — дядюшка, эта — маменька, эта — бабушка и т. д. Каждое слово сопровожда-
лось взрывами единодушного хохота, звонко раздававшегося во всех концах огромного зала.
На третий день надзирательница Готье, или, как все ее прозывали, мадам Готье, отвела меня вниз,
на половину воспитанников, где был танцевальный класс знаменитого Карло Дидло. Дидло внимательно
осмотрел меня со всех сторон, разумеется, обратив особенное внимание на ноги, нашел некоторые спо-
собности к танцам, и потому приказал поместить меня в нижний, приготовительный танцевальный класс,
который тогда обучала танцовщица Катерина Александровна Сазонова, и я усердно приступила к изу-
чению больших, средних и маленьких батманов и других ногодвижений, составляющих, так сказать,
азбуку танцевального искусства.
Учительница моя Сазонова жила на казенной квартире в том же доме, где было училище; она,
смешно теперь вспомнить, училась играть на контрабасе у известного музыканта Даллока, за которого
впо'следствии вышла замуж, и без милосердия почти весь день пилила на своем диком инструменте.
По соседству с ней, также на казенной квартире, жил другой чудак, фигурант Лопухин, также имев-
ший страсть, несвойственную своему полу, именно страсть вышивать золотом.
Кроме танцевального класса, мне приказано было посещать^класс пения, находившийся под веде-
нием известного композитора Степана Ивановича Давыдова, автора „Днепровской Русалки" и множества
других опер, теперь уже забытых, но в свое время производивших сильное впечатление на публику...
С понедельника я поступила в классы наук и впервые начала учить св. историю и катехизис.
Писала я очень плохо и потому на этот предмет обратили особенное внимание и заставляли меня
писать как можно чаще и больше.
Театральное училище в то время помещалось довольно тесно; стол учащиеся имели плохой, оде-
жду самую простую, науки преподавались кое-как, дешевенькими учителями; вместо надзирателей
и надзирательниц тогда были: у воспитанников — дядьки из отставных унтер-офицеров, а у нас —
нянюшки, простые, полуграмотные и часто даже совсем безграмотные женщины. Одежда воспитанников
состояла из китайчатых, бланжевого цвета курток с такими же принадлежностями, воспитанницы были
одеты однообразно, в цветных одного рисунка выбойчатых платьях и белых миткалевых пелеринках
и передниках. Праздничные платья были белые миткалевые, у воспитанниц младшего возраста гладкие,
а у старших распашные, украшенные фалбарами и с накрахмаленными юбками. Отправляясь в театр,
летом или зимой все равно, мы надевали салопчики, вроде мужских шинелей из темнокоричневого
фриза, с небольшими воротничками. Голову покрывали платочком, концы которого завязывались под
подбородком.
Я, кажется, уже сказала, что училищем тогда заведовал отставной актер Сергей Рахманов. Он
был там и директором и инспектором и экономом, т. е. сосредоточивал в себе все отрасли управления
и, словом сказать, был в нем полным хозяином.
Наружность Рахманов имел самую представительную, был высок ростом, широкоплеч, очень полон
и с так называемым двухэтажным подбородком. Ходил он постоянно в одном и том же неизменном
наряде, состоящем в сером фраке, белом галстуке, китайчатых бланжевых, или как нынче называют,
лосиновых панталонах и в таком же жилете. Сколько помню теперь, он всегда был одержим икотой.
Характера был очень доброго и пользовался вполне заслуженной репутацией прекрасного во всех
отношениях человека. Обращался с нами, как с собственными детьми, и часто, после обеда или ужина,
приходил беседовать с нами о разных разностях, учил быть вежливыми, говоря, что это может очень
пригодиться нам в жизни... Рассказами своими он понемногу разоблачал перед нами различные тайны
некоторых отраслей домоводства и хозяйства; сообщал рыночные цены на разные предметы продоволь-
ствия: мясо, зелень, молоко и т. п. Говоря о себе, он иначе не называл себя, как отцом нашим. Тех
из нас, чья резвость переходила за пределы позволительных шалостей, он отечески увещевал остепе-
ниться и, если это не помогало, так слегка наказывал. Усердных и отличных по успехам умел и поощ-
рить, так, например, когда нужно было ехать в театр, он сажал к себе на дрожки двух или трех из
лучших воспитанниц, что доставляло невыразимое удовольствие *.
Рахманов был женат на актрисе — ее звали Христина Федоровна. Сергей Ефимович питал к ней
самую нежную, почтительную страсть и она в полной мере этого стоила.
К нам Христина Федоровна приходила очень редко и то разве в таком случае, когда мужа ее
не было дома и мы уже черезчур расшумимся.
В день ее ангела Рахманов на собственный счет присылал нам поутру кофе со сливками и бул-
* Можно себе представить, каких чудовищных размеров были эти исторические дрожки, если на них совершенно свободно
умещались три воспитанницы и с ними сам Рахманов, страшно тучный. (Ас).
89
ками, а после обеда раздавал десерт из арбузов и каких-
нибудь ягод со своей дачи. Я забыла сказать, что у него
на Карповке была собственная дача н он иногда возил
туда поочередно нас, воспитанниц. Поездки эти были
для нас настоящим праздником — событием, которое на
долгое время было предметом наших разговоров и соста-
вляло самые приятные минуты школьной жизни. И в са-
мом деле, мы привыкли видеть природу только искус-
ственную, грубо намалеванную на холсте, освещенную
дрянными лампами, — и вдруг, на даче Рахманова, как
по щучьему веленью, развертывалась перед нами, хотя
и карповская, но природа настоящая, с неподделанной
растительностью, ясными небесами, озаренными золо-
тыми лучами летнего солнца, звучащая гармонической
разноголосицей птиц и насекомых. Поездка эта происхо-
дила, конечно, только летом и непременно водой. Екате-
рининский канал протекал у нас под окнами, в каких-
нибудь пяти саженях от ворот.
На даче мы обыкновенно проводили весь день
в прогулках и играх и домой возвращались с явным
неудовольствием. Рахманов делал все, чтобы доставить
нам как можно больше развлечений и успевал в этом
совершенно.
Наказание у нас главнейшее заключалось в том,
что провинившуюся оставляли без обеда. Столовая у нас
была общая для воспитанников и для девиц, и обедали
мы в одно и то же время. Виновных, обреченных быть
без обеда, ставили к стене. Признаюсь, что это наказание
было гораздо ужаснее, нежели бы можно было подумать.
Представьте себе положение человека, обладающего
здоровым желудком и хорошим аппетитом, до смерти проголодавшегося, и у которого перед глазами
более ста ртов всевозможных покроев: широких, маленьких, губастых, кривых и прямых, весело гло-
тающих куски за кусками и еще более возбуждающих голод, который становился почти нестерпимым.
В мое время, ие знаю, как теперь, воспитанницы жили очень согласно между собой и дружно
делили мелкие свои радости, горе, удачи и неудачи. Занятия мои почти исключительно состояли
в первоначальных уроках танцования и музыки. В классы других предметов я хоть и ходила, но учи-
лась кое-как, потому что, повторяю, в то время на преподавание предметов, которые не относились
прямо к сценическим искусствам, не обращалось почти никакого внимания, и должность учителей зани-
мали люди с весьма ограниченными способностями и более нежели сомнительными познаниями.
Сначала, как я помню, был учителем французского языка в младшем классе режиссер француз-
ской труппы Гальяр. После Гальяра поступил некто Шилье. Он не столько обращал внимание на уче-
ние, как на то, чтобы ученицы приходили в класс без малейшего следа грязи на теле. Преподаванием
же занимался он очень мало или, лучше сказать, вовсе им не занимался. Заставит, бывало, написать
несколько строк под диктовку, и все тут. Кроме того, он приносил с собой конфектные билетики
и заставлял изустно их переводить. Само собой разумеется, что при такой методе мы во французском
языке не делали решительно никаких успехов, а если некоторые из нас и достигли впоследствии того,
что могли понимать, что говорили, так обязаны этому уж никак не учителям, но частому общению
в спектаклях и на репетициях с французскими артистами.
Учитель рисования был у нас какой-то подслеповатый старичок, который, по примеру прочих
собратий своих, почти не занимался делом: весь класс рисовал у него одни глазки и больше ничего.
Такое однообразие естественным образом должно было до крайности нам наскучить, и мы несколько
раз жаловались на подслеповатого старичка Рахманову, который в самом деле, не видя никаких успе-
хов, отказал ему, а на его место определил другого, еще очень молодого человека. Мы этому очень
обрадовались, полагая, что молодой будет сочувствовать нам и делать так, как мы хотим, потому что
все тогда от полноты сердца верили, что кто молод, тот непременно и добр... Но разочарование наше
было горько и ужасно. Молодой учитель оказался несравненно хуже старого: он был строг, взыскателен
90
до последней крайности, придирался к мелочам и за неисправности пребольно драл нас за уши. Словом
сказать: вся эта комическая возня с рисовальными учителями была вроде истории лягушек, просивших
себе Царя.
Надзирательницей у нас, воспитанниц, была некто мадам Готье.
Эта мадам Готье была маленькая, худенькая старушка, окривевшая вследствие какого-то несчаст-
ного случая, и с самой романической головой. Я как теперь вижу ее вечно смеющуюся физиономию,
зеленую повязку на глазу, светло-белокурый парик и всю фигуру, ходившую очень скоро, маленькими
шагами, и несколько закинув голову. Она была самое кроткое, незлобное создание и имела презабав-
' ную странность, сбивавшуюся немного на помешательство, именно: воображала себя очень интересною
для мужчин личностью и твердо верила в неотразимое могущество своих давно увядших прелестей.
Училась она в Смольном монастыре, но курса там, кажется, не кончила, судя по знаниям ее, которые
были бол'ее нежели сомнительны".
Столь же любопытны воспоминания и Каратыгина. Для полноты картины считаем нужным привести из
них несколько отрывков:
„... В 1816 году я поступил в театральное училище. Полный комплект воспитывающихся был
тогда 120 человек обоего пола, т. е. 60 воспитанников и 60 воспитанниц. Мой номер на белье и платье
был 48. Воспитанницы помещались в третьем, а воспитанники во втором этаже.
Первый день моего поступления в школу прошел в беспрерывном знакомстве с товарищами, кото-
рые мне наперерыв объясняли порядок учения, описывали подробно портреты и характеры учителей.
Главное из них лицо был балетмейстер Дидло, который, можно сказать, был грозою для уча-
щихся. Вспыльчивый, нетерпеливый сангвиник, он был неукротим в минуту досады. Мое детское вооб-
ражение уже, ничего не видя, было страшно им напугано.
На следующее утро, часов в 7, ученики заняли свои места у длинных палок, приделанных вокруг
стен огромного танцевального зала, и, держась за них, делали свои обычные батманы, рондежамбы
и прочие элементарные штучки. В 9 часов коляска задребезжала под воротами. „Дидло", „Дидло
приехал", — закричало все народонаселение театрального училища. Сам Юпитер-громовержец со своей
огненной колесницей не мог бы нагнать большего страха на слабых смертных. Дверь с шумом раство-
рилась, и в шляпе на затылке, и в шинели, спущенной с плеч, вошел грозный балетмейстер. При одном
взгляде на него у танцоров и танцорок душа уходила в пятки и дрожь пробегала по спине и под
жилками. Тут, поневоле, напляшешься от одного страха. Все вытянулись в струнку при его появлении,
поклонились ему почтительно и потом под команду старшего воспитанника продолжали свои бесконеч-
ные батманы. Я со страхом смотрел в щелку из дверей. Вдруг раздался крик: — Новенький, ступайте
к Дидло! Новенькими обыкновенно назывались новички, только что поступившие в школу. Нас было
человек пять, которых надо было представить ему на смотр. Мы со страхом и трепетом подошли,
поклонились ему и стали в шеренгу. Дошла очередь и до меня; ему назвали мою фамилию; отец и мать
мои были, разумеется, ему известны, и он милостиво потрепал меня по щеке, осмотрел ноги, ощупал
коленки, плечи и нашел, что я хорошо сложен для танцора. Грозному балетмейстеру подали его длин-
ную палку, тяжелый жезл его деспотизма. Мы, новички, стали в сторонке и Дидло начал свой обыч-
ный класс.
В числе любимых учеников его в то время были: Гольц, Стриганов, Артемьев и маленький Шели-
хов, с ними вместе учился и единственный сын его Карл Дидло, который готовился тогда к дебюту;
бедному Карлуше также не было ни потачки, ни снисхождения, он подвергался одинаковой участи со
всеми. Неукротимый Дидло, как новый Брут, в минуту гнева, готов был бросить в руки ликторов свое
единственное детище... Сына, разумеется, он любил и желал сделать из него отличного танцора, чего
и достиг со временем. Стало быть, наделял его самыми чувствительными знаками своего старания. Пер-
вый класс танцев, который мне довелось видеть, нагнал на меня панический страх и открывал мне
незавидную перспективу.
Новеньким (в том числе и мне) дали казенное платье: китайчатую куртку, брюки и танцевальные
башмаки. Нас поместили в элементарный класс, которым заведовал старший воспитанник: помощник
Дидло. Вставали мы ежедневно в 6 часов утра, по звонку, и прежде завтрака, который обыкновенно
состоял из кружки сбитня и 3-копеечной булки, отправлялись в танцевальную залу к палкам выделы-
вать разные коленца, нескончаемые батманы, рондежамбы и прочие штуки, служащие основанием даль-
нейших хитростей танцевального искусства. В зимнюю пору особенно эти утренние классы были жестоки,
мучительны. Бывало, ни свет — ни заря, придешь в холодную залу, в конце которой горит оплывшая
сальная свечка, станешь к заветному шесту и спросонья откалываешь из-под палки тяжеловесные бат-
91
маны. И холодно, и голодно, и спать хочется, на улице тьма кромешная, но делать нечего — зеваешь,
потягиваешься и тянешься за другими. В зале раздается мерный стук палки репетитора и в такт ей
отвечают два или три десятка ног будущих фигурантов. Случалось иногда, задремлешь, как петух
на нашесте, но неусыпный репетитор взбодрит тебя толчком под бок и нога снова начнет махать, как
ветряная мельница.
Месяц спустя нас стали возить в театр (говоря технически) на выход пажами и другими бессло-
весными персонажами".
В дополнение к запискам мемуаристов, бывших воспитанников, — в казенной переписке есть бумаги,
свидетельствующие о многолюбопытных сторонах жизни школы.
В 1818 году на смену Рахманову пришел некто Фрияр. Изменилось-ли что-нибудь в управлении школы?
Нет. Смена людей ничего не значит, если система остается неизменной.
Учащиеся продолжали жить на положении людей, из милости содержащихся при школе. Даже их про-
фессиональная любознательность находилась все время под контролем. Они не имели возможности смотреть
на игру артистов—учиться у них: стояние за кулисами преследовалось. В 1818 году кн. Тюфякин отдал
специальное распоряжение: „чтобы привозимые для представления воспитанники и воспитанницы ни под
каким видом не оставались между кулисами в том акте или в той пьесе, в коих они употребляются, а имеете
вы, как скоро воспитывающиеся оденутся, разместить их в танцовальном зале и уборных их, где они должны
находиться запертыми до тех пор, покуда начнется тот акт, в котором они должны явиться на сцену, и когда
по окончании этого акта в продолжение пьесы или балета более уже не нужны, то тотчас отвести их обратно
для раздевания и содержания в танцовальном зале до конца спектакля".
Содержание воспитывающихся под неослабным надзором и замком было системой, как было системой
избивание их на каждом шагу — от класса, где они занимались, до общежития, где они проводили свои
часы отдыха. За тот же 1818 год имеется следующий документ:
„Дошло до сведения его сиятельства князя Петра Ивановича Тюфякина, будто бы воспитанница
Плотникова столь жестоко была бита оплеухами г-жею Казасси, что теперь находится от сего в лаза-
рете, н что притом грозила ей, что по выходе ее из лазарета, она ее еще жестоко накажет. Его сия-
тельству угодно, чтобы узнали в подробностях причину: отчего г-жа Казасси наказывала Плотникову"...
Режим для учащихся в знаменитую эпоху Дидло был каторжным *. Если Тюфякин, преследовавший лишь
административные и коммерческие цели театральных предприятий, не заботился о сущности воспитания уча-
щихся, то Дидло, увлеченный муштровкой будущих танцоров и танцовщиц, никогда не обращал внимания
на то, как жили его будущие корифеи — не замечал, что ежедневно попиралось их человеческое достоин-
ство, что они числились в школе „яко скоты".
Дело с „установлением" режима дошло до того, что воспитывающихся перестали отпускать к родным
даже по праздникам. На имя Тюфякина начали поступать многочисленные прошения и он вынужден был.
сделать разъяснение:
„До сведения моего дошло, что вы иначе растолковали себе означенное предписание и не отпу-
скаете малолетних детей к их родственникам по праздничным дням, то сим возобновляю приказание
мое: ни к кому и ни под каким предлогом не отпускать взрослых воспитанников, такого роста и лет„
как Ефимов, Козлов и Гольц, но малолетних, когда они не заняты по воскресеньям и праздникам долж-
ностью, таких лет и возраста, как воспитанники Рыкалов и Каратыгин и т. п„ позволяется вам отпу-
скать попрежнему к являющимся за ними родственникам, кои в тот же день должны и приводить
оных обратно в школу".
О воспитанницах скромно умалчивалось, но из дальнейшей переписки явствует, что распоряжение эта
главным образом относилось к ним. Фрияр по обереганию питомиц переусердствовал.
Жестокая строгость и телесные наказания были стержнем воспитания. В письме, адресованном
Карлу Дидло при его вступлении в школу, было сказано:
„Я вас, милостивый государь мой, покорно прошу по вступлении вашем в должность инспектора
иметь строгое наблюдение, чтобы учащиеся были в классах в совершенном повиновении у господ
•' В предписании старшей надзирательнице говорится: „Имеете вы также каждый вечер в свое время спальни воспитанниц
запирать ключами, которые должны всегда храниться у вас и не доверять оных иикому иному'1. А в распоряжении от 23 октября
1821 г. предписывается: „чтобы воспитывающиеся не прежде вставали из-за обеда и ужина, как покуда соберут со стола все сере-
бро— дабы убедиться, что не произошло никакой пропажи11. 18 мая 1821 г. тот же Тюфякин отдал распоряжение о заведении
„черной книги11: „Предписываю вам завести такую черную книгу для вписывания в оиую имен тех воспитывающихся, кои подвер-
гнутся заслуженному ими наказанию11, причем предлагалось объявить воспитывающимся: „что кто из них три раза будет записан
в книгу наказаний, тот хотя бы и заслуживал по таланту своему быть выпущенным из школы, будет за дурное поведение оставлен
в оной впредь до исправления себя и заслужения внимания начальства11.
92
учителей, а за леность и непокорство были всегда наказаны, ибо сие все делается для их пользы
так, как и для пользы Дирекции императорских театров, которая для образования их ежегодно упо-
требляет значительную сумму. Зная ваш образ мыслей по сему предмету, я не сомневаюсь,
что под ведением вашим всякий беспорядок вскоре будет исправлен и будущий экзамен покажет ваши
труды посему предмету приложенные".
Как известно, Дидло „по сему предмету" прилагал большие труды: без побоев не обходился ни один
урок великого хореграфа.
В 1819 году Фрияр был смещен и на его место назначили Бока—штаб-лекаря немецкой труппы.
Бок обязан был совмещать заведывание лазаретом с заведыванием школой. То, что лекаря назначили заве-
дывать театральным училищем, дело не удивительное — в том же году на место подлекаря Ивана Иванова
определили в театральное училище в помощь Боку цырульника — унтер-офицера Измайловского полка.
Цирульник лечил учащихся, а лекарь руководил театральным образованием.
Но неудачный подбор управляющих школой и глупость этих управляющих не могли разрушить
школы — дела, уже существовавшего помимо воли всех управляющих. Подобно дереву, глубоко пустившему
корни и зеленеющему не первый десяток лет, школа росла без внимания садовода; и, как окрепшее в своем
естественном росте дерево не погибает от вороньих гнезд, так и школа не гибла от управления цыруль-
ников, штаб-лекарей, развратных князишек и бестолковых комитетчиков. В культурно-общественной жизни
страны школа уже стала необходимостью, и кто бы ни управлял ею, она все равно продолжала бы суще-
ствовать. Так же обстояли и дела театральные: никто уже не был в силах закрыть театры—умертвить
их. От состава Дирекции только видоизменялись колебания жизни театров — или тормозилось, или ускоря-
лось их многообразное художественное развитие. Постепенно театры становились достоянием все более
и более широкого круга людей.
В 1822 году князь Тюфякин был смещен с поста директора императорских театров. Зотов в своих
воспоминаниях следующим образом отметил эту перемену:
„Для ангажемента французских артистов кн. Тюфякин поехал в 1821 году в Париж и временно
был замещен в Петербурге управляющим московскими театрами А. А. Майковым 116. С отъездом
кн. Тюфякина за границу кончилась его театральная карьера. Майков и Шаховской, благодаря зна-
комству с петербургским военным генерал-губернатором графом Милорадовичем, большим любителем
искусств, близко интересовавшимся театрами, сумели довести до сведения государя о дурном хозяй-
ственном состоянии театральной школы".
Майков торжествовал. В течение года он лавировал, разбираясь в доставшемся ему театральном
наследстве; и вскоре, как пишет Зотов, сделал представление о том, „что получаемыми на содержание
Дирекции суммами нельзя содержать театров в приличном виде" и что „вообще вся система имеет
много недостатков". 23 августа 1823 года с представлением этим согласился комитет. К мнению комитета
присоединился Милорадович и 22 февраля 1824 года последовало высочайшее повеление об образовании
нового особого комитета из 4 лиц: Петербургского и Московского военных генерал-губернаторов, штал-
мейстера кн. Долгорукова 117 и тайного советника графа Кутайсова118. На новый Комитет возложено:
„вникнуть подробно в образ нынешнего управления театрами, сообразить доходы и расходы Дирекции
с мерой необходимости и составить на будущее время постоянное Положение об управлении театрами".
Одновременно с образованием нового комитета, прежний был упразднен. Во главе нового комитета
стал гр. Милорадович, таким образом, непосредственно вступивший в руководство всем театральным делом.
Р. Зотов, близко стоявший к комитету и исправлявший обязанности правителя канцелярии при нем,
отзывается о комитете так:
„С самых первых дней существования комитета оказалось, что он весь сосредоточен в лице
гр. Милорадовича и что директор театров вполне в его распоряжении. Все действия по управлению
представлялись комитету, но решал их один граф и, в случае каких либо возражений или замечаний
прочих членов, объявлял высочайшую волю, как генерал-губернатор, облеченный доверенностью
монарха..."
В связи с заявлением А. А. Майкова, комитет пришел к выводу о необходимости нового пересмотра
всех положений по управлению театрами, которое и было поручено князю А. А. Шаховскому — как „наибо-
лее опытному и знающему в театральных делах". Выработка положений и штатов комитетом и кн. Шахов-
ским шла чрезвычайно интенсивно: в феврале 1825 года в готовом виде было представлено на высочай-
шее благовоззрение, а 3 марта 1825 года было утверждено „Постановление императорской Театральной
дирекции", состоящее из пяти частей.
93
По отношению к Театральной школе Положение 1825 года в общем незначительно отличалось от
Положения 1809 года и разнилось лишь в следующих комментариях:
1. Возраст принимаемых детей расширен на два года, т. е. от 7-мн до 12-ти лет.
2. Особые, сверхсметные расходы, предусмотренные положением 1809 года лишь для 3-го отделения
училища, в 1825 году применены также и для 4-го отделения.
3. Время экзаменов по научным предметам, искусствам и ремеслам точно определено „великим и успен-
ским постами".
4. Везде полномочия и обязанности члена репертуарной части перенесены на директора театров,
а последнего — соответственно на комитет театральной дирекции.
Новыми пунктами Положения являлись следующие:
Примечание к § 14-му:
„Есть ли по местному положению не угодно будет устроить в школе сцены довольно простран-
ной для экзерсирования с пользою молодых артистов, то директор назначает школьные спектакли иа
одном из свободных от представлений театров, дабы комитет мог судить об успехах обучающихся
драматическому, музыкальному и балетному искусствам. Воспитанники высшего класса не иначе дебю-
тируют на публичных театрах, как по долгом испытании их в школьных спектаклях и по признании
главной Дирекциею зрелости их дарования".
К § 16-му добавлено:
„Выпуски должны производиться в течение великого поста, дабы во время закрытия театра
выпускаемые могли свободно обозреться, обзавестись всем нужным и устроить свое хозяйство".
§ 17-й изменен:
„Воспитанники и воспитанницы, выпускаемые из высшего класса прямо на первые амплуа, сверх
жалованья, назначенного им, должны получать добавочное награждение за каждый спектакль, в кото-
ром будут употребляться по соображению и назначению комитета главной Дирекции, дабы нестесняе-
мые недостатками, подавляющими все таланты, не впадали в уныние, могли свободно и ревностно
заниматься усовершенствованием своих дарований и, не ища себе посторонними занятиями безнужного
содержания, посвятили все время и дарованья свои пользе и чести театров. Сие благотворное пра-
вило, по усмотрению комитета главной Дирекции, может быть распространено и на тех, которые ока-
зав отличные дарования, по неимеющейся вакансии в первом амплуа, должны поступать во вторую
степень, но в сеМ случае поспектакльные награждения полагаются уже менее против получаемых
занимающими первое амплуа. Сии награждения, соразмеренные успехам в талантах, поведению и усер-
дию молодых артистов, комитет главной Дирекции с представлением директора может возвышать,
убавлять и даже совсем уничтожить, если получавшие оные небрежением, дурными поступками или
неповиновением сделаются недостойными особого попечения Дирекции. По усердном прослужении
десятилетнего срока выпущенных из школы на вышесказанном положении и при заключении с ними
первого контракта, вознаграждение за каждый спектакль, по сделанной оным смете, превращается
в окладное жалованье, дабы по оному со временем артист мог получить право свое на пенсию".
§ 18:
„При выпуске воспитанников выдается оным белье и платье для них сделанное и единовремен-
ное награждение: выходящим из 3-го отделения по 350, из 2-го—250, а из 4-го—по 100 руб.; но сверх
того, по представлению директора и усмотрению комитета главной Дирекции, нескольким отличным
воспитанникам, принесшим уже пользу театру своими цветущими дарованиями, назначается единовре-
менный бенефис, а буде число их будет значительно, то и два бенефиса, с которых сборы они делят
поровну для обзаведения себя всем нужным".
§ 19:
„Директор должен пещись, дабы выходящие из школы отличные воспитанники были помещаемы
в домах, принадлежащих Дирекции или нанимаемых ею, чтобы, по молодости и новости своей в неза-
висимой жизни, они не заботились о приискании квартиры и были всегда в виду Дирекции".
§ 20:
„Возлагается на попечение комитета главной Дирекции и директора, чтобы воспитание и обуче-
ние в школе наукам, необходимым для всех образованных людей, было таково, чтобы даже и те
из воспитывающихся в школе, которые не будут иметь способностей к театральной службе, могли
94
иайти себе другие должности, доставляющие им
безбедное состояние, и благословлять милосердие
благотворного правительства, пекшегося о их вос-
питании".
О преподавании танцовального искусства в штате
школы не упомянуто, ибо должность эта включена в штат
балетной труппы под особой рубрикой: „Учитель танцев
и балетмейстер школы . . . 8000 руб.“ — из чего сле-
дует заключить, что, по Положению 1825 года, К. Дидло
получал: как артист—6400 руб., как балетмейстер труппы—
1600 р. и как преподаватель и репетитор—8000 рублей.
Общеобразовательные предметы хотя и входили
в новую программу школы, ио в самом минимальном
объеме, и в общем прохождении курса должны были
играть второстепенную роль, по сравнению с изучением
искусств по танцованию.
Большинство биографов выдающихся артистов ба-
лета начала XIX века неизменно упоминают об отсут-
ствии в их среде образования. Так, например, про изве-
стную танцовщицу А. И. Истомину, воспетую Пушкиным
в „Евгении Онегине", К. А. Скальковский говорит:
„Страстная, увлекающаяся, но вместе с тем недалекая
и без всякого образования...". То же утверждают в своих
воспоминаниях и сами бывшие питомцы школы П. Кара-
тыгин и А. Я. Головачева-Панаева. При наличии несо-
мненного таланта в какой-либо сценической области, на-
чальство смотрело сквозь пальцы на полное незнание
общеобразовательных предметов, ибо, руководствуясь строго установленными „Положениями", наблюдало
преимущественно „пользу для Дирекции от воспитывающихся в школе".
Блестящая, но мимолетная карьера Марии Даниловой ярко иллюстрирует эксплоататорские принципы
Дирекции по отношению к талантливым питомцам школы.
По мысли ки. А. А. Шаховского, бывшего члена репертуарной части и члена комитета главной
Дирекции, в 20-х годах часть театральной школы на летнее время переезжала на дачу в Екатериигоф, где
по летам жил и сам ки. Шаховской *. Впрочем, воспитанницы, в качестве его учениц, отпускались и бывали
у него на квартире и зимой, в городе.
П. Арапов так описывает это:
„Общество князя Шаховского принимало день ото дня все большие размеры. Граф Милорадович
занимался в то время устройством Екатерингофа, поступившего по высочайшему повелению в его,
ведение, и часто приезжал на дачу, где проводил летние месяцы ки. Шаховской, и куда переселялась
на это время часть школы: воспитанницы с их надзирательницами. (Дача эта, принадлежавшая Толю,,
на повороте в Екатериигоф, первая с правой стороны). А. А. Столыпин 119 тоже бывал здесь и восхи-
щались они чтением прелестной Дюровой, к коей многие из посещавших ки. Шаховского были нерав-
нодушны. Рассказы графа о разных случаях в его военной жизни были весьма занимательны. Мило-
радович был самого веселого рыцарского характера; он очень полюбил Майкова и часто, отправляясь
для осмотра работ в Екатериигоф, заезжал за ним в коляске".
Таким образом, видно, что у Шаховского зимой и в Екатерингофе летом собирались все главней-
шее и наиболее влиятельное начальство. Как это общество проводило там время и восхищалось юными
талантами—об этом имеется несколько различных мнений. Так, П. Арапов рассказывает следующее:
* Екатерингофская дача была заведена еще при Тюфякине. О назначении дачи весьма откровенно, с присущей резкостью,
высказался Вигель: — Тюфякин и Шаховской „театральную школу превратили в свой гарем“. Шаховской согласился быть Кизляр-
Агой (смотрителем гарема) князя Тюфякина. По этому поводу Вигель замечает: „Сего ему было мало: он захотел иметь свой
парк-о-сер (олений парк и Версале, где французские короли устраивали свои гаремы) и давно брошенный Екатерингофский
лесок избрал местом своих увеселительных занятий. На украшение его вытребовал он у города более миллиона рублей, для моло-
дых актрис и воспитанниц кругом велел нанять дачки, и в выстроенной вале, под именем вокзала, начал (разумеется, не за свой
счет) давать балы, на которых плясали перед ним одалиски, баядерки и альмэ, и он по прихоти бросал им свой платок".
95
„Князь Шаховской оказывал особое уважение д. с. сов. Столыпину, бывавшему у него часто на
вечерах в городе и в летнее время на даче. Столыпин находил удовольствие в беседах князя Шахов-
ского. Они оживлялись, как выше значится, присутствием графа Милорадовича, которого воспитанницы,
ученицы Шаховского, очень любили и потому собирались всегда вокруг его; он же изобретал для них
разные забавы, привозил им сюрпризы, конфекты и присылал часто целые корзины разных лакомств,
даже в школу и на пробы в театр. Граф не любил, чтобы гости Шаховского для него стеснялись,
и потому, когда он беседовал с людьми серьезными в кабинете Шаховского, Екатерина Ивановна
Ежова, домоправительница князя, разливала чай в другой комнате и приглашала остальных гостей
играть на биллиарде; игра эта обыкновенно происходила на счастье то Катеньки, то Наденьки,
то Любушки, то Машеньки — самых интересных воспитанниц, от 10 до 25 рублей за партию; про-
игравший расплачивался тотчас и Катерина Ивановна откладывала денежки для покровительствуемых
ею в ларец...
Следует заметить, что на вечерах князя Шаховского приличие соблюдалось во всей строгости
и никто не мог себе позволить никакого вольного обращения с воспитанницами".
С последним утверждением П. Арапова сильно расходятся слова поэта А. С. Грибоедова ,20, часто
бывавшего на „встречах" у Шаховского, где, по собственному выражению Грибоедова, „можно было гулять
смелою рукою по лебяжьему пуху милых грудей..." *.
Влюбленность и весьма серьезные „ухаживания" за воспитанницами — вот что процветало на Екате-
рингофской даче. Знал-ли об этом царь, для которого выращивался „цветник"? Больше данных за то, что
он не знал. Комитетчики дурачили его, как хотели, и первые шаги в области амурных похождений с воспи-
танницами оставляли за собой. Они не ограничивались дачей и зимней квартирой Шаховского, прикрывав-
шего разврат маской Мельпомены, — комитетчики (т. е. Дирекция) подвизались даже в стенах школы.
Асенкова, бывшая одной из „веселых жертв", заигрыванье с которыми велось в самых добродушных
тонах, так описывает одну из вылазок комитетчиков:
„Как то раз, в день нашего храмового праздника, члены комитета устроили завтрак и вечером
бал и пригласили девятерых воспитанниц, отличавшихся сценическими успехами, и в том числе меня
и А. И. Истомину, которая впоследствии в балете заступила место Е. И. Колосовой. Завтрак приго-
товлен был изящно, великолепным образом. Члены заставили нас почти сквозь слезы выпить за здо-
ровье бывшего директора Нарышкина по бокалу шампанского. Вино, которое нам доставалось пить
чрезвычайно редко, бросилось нам в голову, и мы принялись хохотать, сами не зная чему, хохотать
без конца, тем задушевным, чистосердечным смехом, которым люди хохочут только в нежном возрасте.
Веселость наша до слез позабавила присутствующих и нас, смеясь, прозвали девятью музами".
Так репетировали комитетчики свои заигрывания с воспитанницами. Физические насилия применялись
редко. В большинстве случаев дело обставлялось так, что воспитанницы будто-бы сами стремились залучить
обожателя познатнее да побогаче.
У Лермонтова в „Монго" дана очень меткая характеристика расчетливой танцовщицы:
„Чудна судьба! О том ни слова!
На матушке моей чепец
Фасона самого дурного,
И мой отец — простой кузнец.
А я на шелковом диване
Ем мармелад, пью шоколад;
На сцене — знаю уж заране —
Мне будет хлопать третий ряд.
Теперь со мной плохие шутки!
Меня сударыней зовут,
И за меня три раза в сутки
Каналью повара дерут!
Мой Pierre не слишком интересен:
Ревнив, упрям, что ни толкуй,
Не любит смеха он, ни песен,
Зато богат и глуп...
Теперь не то, что было в школе:
Ем за троих, порой и боле,
И за обедом пью люнель.
А в школе... Боже!.. Вот мученье!
Днем танцы, выправка, ученье,
А ночью жесткая постель;
Встаешь, бывало, утром рано, —
Бренчит уж в зале фортепьяно,
* Фраза эта взята из письма Грибоедова к С. Н. Бегичеву. 4 января 1825 г. Грибоедов писал: „Долго я жил уединен
от всех, вдруг тоска, выехал на белый свет, куда, как не к Шаховскому? Там по крайней мере можно гулять смелою рукою по
лебяжьему пуху милых грудей и т. д. В три, четыре вечера Т. (Телешева) меня с ума свела, и тем легче, что в первый раз и сама
свыклась с тем чувством, от которого я в грешной моей жизни чернее угля выгорел. И что для меня заманчиво было, что сопер-
ником у меня — Милорадович, глуп, хвастлив, идол Шаховского, который ему подличает. Оба скоты! Я этого chevalier bavard
бесил ежедневно, возбуждал против себя негодование всего дома, потом стрелял каким-нибудь тряпичным подарком в Ежову,
И опять мирился, и опять ссорился. Между тем Т. до такой степени в три недели нашей симпатии успела... в танцах, что здесь
ие могли ей надивиться — всякий спрашивал ее, отчего такая прелестная перемена? Такое совершенство? А я, одаль стоя,
торжествовал..."
96
Поют все врозь, трещит в ушах;
А тут сама, поднявши ногу,
Стоишь, как аист, на часах.
Флери хлопочет, бьет тревогу...
Но вот одиннадцатый час!
В кареты всех сажают нас.
Тут у подъезда офицеры
Стоят все в ряд, порою в два.
Какие милые манеры!
И все отборные слова!
Иных улыбкой одобряешь,
Других бранишь и отгоняешь;
Зато, вернулись лишь домой,
Директор порет на убой:
Ни взгляд не думай кинуть лишний,
Ни слова ты сказать не смей;
А сам, прости ему всевышний,
Ведь уж такой прелюбодей!.."
Обойти все это молчаньем—-значило-бы скрыть одну из значительных сторон быта и нравов людей,
вершавших судьбы русской хореграфии. Ни для кого не секрет, что в царской России многие весьма
посредственные балерины имели могущественное влияние не только на управление театральными делами,
но даже на руководство армиями, флотом и пресловутым III отделением. Из этого, конечно, не следует, что
возможность „влиять" была целью их жизни, так же как нельзя говорить, что все воспитанницы школы
только и мечтали о том, чтобы удостоиться сожительства с высокопоставленным лицом.
В истории Театрального училища „темные делишки" играли вторую роль, была в школе и своя осо-
бая жизнь — и для характеристики ее необходимо привести еще несколько отрывков из воспоминаний Кара-
тыгина и Асенковой.
.Йот что пишет Асенкова о своей ученической карьере — своем образовании и о том, как решалась
ее судьба—-быть ли драматической или балетной актрисой.
„Пробыв два года в элементарном танцовальном классе Сазоновой, я перешла в высший,
состоявший под управлением Дидло.. • На меня он обратил особое внимание, и потому я вскоре
достигла замечательных успехов в танцах, что доказывается тем, что Дидло, как только я подросла,
повысил меня из кордебалета в корифеи и после довольно часто заставлял меня танцовать так назы-
ваемые характерные, — правильнее, я думаю, сказать, характеристические танцы. Так, например,
я в бенефисе его танцовала в дивертисменте сербскую с г. Вальберх.
Таким образом, мало-по-малу танцы сделались моей специальностью, но, участвуя в балетах, я,
по обычаю тех времен, продолжала учиться музыке и певала в хорах французской оперной труппы,
которая давала представления в Эрмитаже по разу, а иногда и по два в неделю. Лучшими пьесами
эрмитажного оперного репертуара были: Альцеста, Весталка, Водовоз, Халиф Багдадский и Телемак.
Не могу при этом случае не упомянуть об одной вставной мимической сцене в этом Телемаке.
Калипса, желавшая помешать Улиссу отправиться в Итаку, призывает к себе на помощь Эола. Он
выходит, ведя за собой на привязи четыре ветра, и, по приказанию Калипсы, спускает их. Освободив-
шись от оков, они, как бешеные, начинают бегать по сцене, размахивая огромными крыльями. Эффект
был удивительный и фигуранты, представлявшие ветров, так хорошо и естественно делали свое дело,
что не только зрителям, но и нам, до самой глубины знающим тайны всех подобных эффектов, каза-
лось, что широкие крылья их веют холодом, и по телу пробегала невольная дрожь.
В этой пьесе была и другая сцена. Малютка, воспитанница Азарова, представляла Вакха. Она
была в легкой синей тунике и в венке из виноградных листьев, перемешанных с гроздьями. Сама она
была румяная, кругленькая девочка, с пухлыми щечками, и роль свою исполняла неподражаемо. Потя-
гивая вино из золотого кубка, она с улыбкой любовалась плясками менад, мало-по-малу отдаваясь
влиянию охмеляющего напитка. Грациозно пошатываясь, расхаживала она по сцене и, наконец, в изне-
можении, склонившись головой на руку одной из менад, засыпала, не выпуская из рук кубка...
Ее уносили при громе восторженных рукоплесканий. Сцена эта была, в самом деле, прелестная.
Учение мое, надобно сказать правду, подвигалось вперед очень плохо, но не леность была этому
причиной, а невозможность заниматься уроками по недостатку времени, ибо классы искусств, репетиции
и спектакли наполняли все мое время, так что решительно некогда было браться за книги и, таким
образом, я, как и большая часть из нас, оставалась в блаженном неведении самых необходимых пред-
метов, входящих везде в круг даже первоначального учения.
Вот каким образом проходили у нас дни:
Встав поутру и позавтракав, мы садились в классы, которые продолжались два часа; после того
расходились по классам пения и танцев и, позанявшись часа полтора или два, собирались в Эрмитаж,
где происходили ежедневные репетиции — то сначала балетов, а впоследствии опер. Домой возвра-
щались мы очень поздно, голодные, усталые и спешили сесть за стол. Пообедав, снова отправлялись
в классы, а потом и в спектакль. Кроме того, еще после спектакля нас возили и в маскарады Боль-
шого театра. Бывало, едва успеем приехать домой и поужинать, как раздавался досадный призыв:
97
„Девушки, в маскарад!" Случалось, что спектакль кончался очень поздно, и тогда мы, не успев совер-
шенно переодеться, надевали свои платья сверх костюмов и истомленные усталостью помещались
в ложах четвертого яруса и дремали там до трех часов утра. В этих маскарадах тоска была смертель-
ная, ио отделаться от иих ие позволялось ин под каким видом, тут должны были находиться все без
исключения. Некоторые из посетителей маскарада из сожаления присылали нам в ложи фруктов и кои-
фект и это несколько утешало нас.
Итак, заняты мы были постоянно с утра и до вечера и почти ин иа минуту ие имели отдыха. Очень
ясно, что при подобных условиях науками заниматься как следует было физически невозможно. Удивляюсь,
как доставало сил у иас для такого образа жизни. Великим постом, когда вечера у нас были свободны,
иа училищном театре, для упражнения учащихся, давались спектакли. В них я участвовала очень редко
и только с того времени, когда поступила в разряд корифей. Тогда я стала являться в дивертисментах,
в которых танцовала разные характеристические па, чаще других так называемую danse allemande
в мужском платье.
Как-то раз, ие знаю по какому случаю, вошла я в комнату, где помещался декламационный класс.
Там был князь Шаховской. Я сделала почтительный реверанс. Князь пристально посмотрел мне в лицо-
— Что ты за птица? — спросил ои меня.
— Балетная, ваше сиятельство.
Князь сделал мне несколько вопросов, иа которые я, по врожденной иезастеичивости, ответила
смело и решительно.
— Да ты пребойкая,—сказал князь. — Выпиши-ка роль из комедии „Любовная ссора", да выучи
ее. Слышишь-ли, выучи непременно.
— Слушаюсь,— отвечала я, и в то же время думала: как бы ие так! Дожидайся. И, разумеется,
и не позаботилась об исполнении приказания князя, которого, впрочем, мы тогда очень боялись, да ие
одни мы, а даже взрослые артисты, с которыми он обращался, даже с первоклассными талантами,
без всякой церемонии. Прошло несколько дней. Князь, приехав в училище, вспомнил обо мне и прика-
зал позвать к себе. Я ие без страха явилась.
— Что, выучила роль? f
— Нет, ваше сиятельство.
— Почему же ие выучила?
— Некогда было-с...
— Мария Францевна, — со строгостью сказал князь главной надзирательнице,—высеките ее,
сделайте одолжение, чтоб она слушалась и делала то, что ей приказывают!
Видя, что дело принимает серьезное направление, я с горем пополам списала себе роль и при-
нялась учить ее сквозь слезы, твердо решившись употребить все старания, чтобы ие играть ее
и вообще отделаться от всевозможных ролей, потому что к драматическому искусству я не имела ни
малейшего расположения.
Выучив роль, я поневоле должна была явиться с нею к князю; прослушав меня, он назначил репе-
тицию. Я нарочно старалась выговаривать слова как можно хуже и неправильнее, расчитывая, что
выведу этим князя из терпения и он, потеряв надежду образовать из меня что-нибудь путное, махнет
рукой, прогонит меня и навсегда откажется от своего намерения сделать меня актрисой. Но ожидания
мои не оправдались. Князь точно сердился, ио повидимому твердо решился поставить иа своем, а он
был человек энергичный, с упрямой непреклонной волей. Не желая терять со мной напрасно времени,
он отвел меня однажды к преподавателю русского языка и просил его заставить меня выговаривать
слова как следует.
— Научите эту безграмотную, — с сердцем сказал ему киязь. — Предоставляю вам право делать
с нею, что угодно, только чтобы она выучилась говорить по-человечески.
Слова князя имели силу закона и бедный преподаватель с жаром принялся объяснять мне правила
просодии. Бился он со мною долго, упорно, неустанно и, наконец, после величайших трудов успел
достичь указанной ему цели: я выучилась совершенно правильно читать свою роль.
Назначена была репетиция, ио я читала свою роль, что называется, спустя рукава, без малейшего
внимания. Но киязь, однако, добился до того, что заставил меня репетировать как следует".
Еще любопытнее записки Каратыгина о Дидло в школьном театре.
„Прошел год, — пишет Каратыгин,—и я продолжал учиться у Дидло, который обещал моему
отцу сделать из меня первоклассного фигуранта. Щелчки,- пинки и прочие удовольствия, которые
я получал от него, доказывали, что он мною прилежно занимался и хотел сдержать свое обещание.
ДО
Однажды, в одном из его классов, он заставил меня делать па, называемое технически тан-леве назад.
На беду, все что-то не ладилось; Дидло выходил из терпения, бранил и трепал меня напропалую
заставил несколько раз повторять это проклятое тан-леве, но дело не ладилось. Грозно стуча своей
толстой палкой, он энергически наступал на меня, я, танцуя, подавался назад и наконец, когда находился
посреди зала, на потолке которой была стеклянная люстра, он размахнулся своей палкой и разбил
люстру вдребезги. Толстые куски стекла упали на его лысую голову и до крови ее разрезали. Тут он
окончательно взбесился, ударил меня раза два или три палкой и выгнал меня из класса. Легко вообра-
зить себе, какой шум наделала у нас эта катастрофа. Мне велели после класса просить у Дидло про-
щения. К чести Дидло на'до сказать, что при необыкновенной своей вспыльчивости он не был злопа-
мятен, и, когда я подошел к нему и со слезами просил у него прощения,’ он погладил меня по голове
и дал только наставление, чтобы вперед я был прилежнее и, главное, не становился под люстрой.
Иногда добряк Рахманов вступался за нас грешных и говаривал Дидло: „Ты, мусье Дидло, пожа-
луйста, сам-то их не бей, а скажи лучше мне, кто у тебя проштрафился, так я его после накажу. А то,
что же хорошего! Искалечишь мальчишку — куда он после годится*. Но, увы, вся эта добродушная
логика не имела никакого влияния на самоуправного разъяренного балетмейстера.
... Класс фехтования мне нравился; тогда был у нас учителем по этой части Вальвиль, служивший
при театре фехтмейстером (впоследствии он учил весь гвардейский корпус и дослужился до майорского
чина). В тогдашнее время почти ни одной мелодрамы, оперы или балета не обходилось без военных
эволюций, и я был в числе самых отчаянных бойцов. Бывало, редкое театральное сражение происхо-
дило без кровопролития и резкие царапины на лбу или на руке служили знаками нашего усердия
к службе и удальства.
Хотя я и продолжал участвовать в балетах в должности несчастного фигуранта, но мне тогда
начинали уже давать небольшие роли в комедиях: крестьянских парней, пажей, слуг, разбойников, солдат
и тому подобное. На школьном же театре я играл роли позначительнее.
... В начале двадцатых годов у нас в школе хотя был постоянный театр, но на нем играли
только в великом посту во время экзаменов, а иногда в успенском посту; в прочее время он стоял
в стороне, без употребления, и мы устраивали иногда спектакли из пьес собственного изделия.
В 1823 году учителя декламации в школе не было, потому что тогда главных учениц кн. Шаховского
уже выпустили на волю и он перестал ездить в школу, а занимался со своими ученицами у себя на
дому. Таким образом, училище осталось без учителя, а театр наш — без употребления; тогда мы заду-
мали устроить в свободное время домашние спектакли собственными средствами *.
Инспектором школы был тогда доктор Иван Самойлович Бок, человек добрый, но слабый и трус-
ливый до-нельзя; он не позволял играть воспитанницам вместе с нами: „играйте,—говорит,— одни
а я об этом директора не смею просить", — и мальчики играли женские роли. Меня мои товарищи
однокашники выбрали своим режиссером и мы играли по большей части- пародии, недозволенные цен-
зурой, как, например, „Митюха Валдайский" (пародия на „Дмитрия Донского"), „Триумф" И. А. Кры-
лова и другие.
На большой сцене в это время мне часто случалось переучивать роли на выдержку, по болезни
старших актеров; воспитанник тогда не имел права отговариваться невозможностью. Бывало, часов
в 12 поутру присылают роль, а вечером в тот же день должен играть — без репетиции. Где тут
обдумывать роль. Хлопочешь только о том, чтобы самому не спутаться и не спутать старших арти-
стов. Способность слушать суфлера приобретается уже опытностью, а тут от страха душа в пятки
уходит, ничего не видишь и не слышишь — трясешься, как в лихорадке, и представляешь из себя самую
жалкую фигуру. Казенного костюма нам не давали, а играй, в чем хочешь, и потому, бывало, получа
роль, бросишься просить городского платья или у Сосницкого или у кого-нибудь другого. Чужое
платье, разумеется, не впору: и талия не на месте, и рукава длинны. Да тут уж нечего франтить,
лишь бы роль спустить с рук...
... Хотя я в то время и находился еще в училище, но, как старший воспитанник уже на выпуске^
пользовался совершенной свободой и большей частью жил в доме моих родителей. Тут я имел случай
познакомиться с Александром Сергеевичем Грибоедовым, знаменитая комедия которого начала тогда
” Школьный театр в училище возник стихийно из стремления учеников испробовать свои силы на сцене. Составили кружок
из молодых артистов во главе с Н. Дюром. Была сделана маленькая складчина, куплены обойная бумага и краски и на скорую
руку соорудился небольшой театр в одном из дортуаров в мужской половине. На этом театре по ночам труппа молодых артистов
тайком разыгрывала небольшие пьесы. Вскоре воспитанникам удалось заинтересовать в своем деле преподавателя французского
языка Мезьера, которого они уверили, что, ставя французские пьесы, они легче и быстрее обучатся языку. Мезьер доложил
начальству; оно одобрило предприятие и вскоре училище получило по-настоящему устроенную и снабженвую сцену. (Кони,
Биография Н. О. Дюра, Реперт. русск. театра. 1829, кн. 7).
99
появляться в рукописи у всех грамотных людей. В печати были тогда только две или три сцены из
нее, помещенные в альманахе, под названием „Русская Талия", изданном Булгариным; но вся комедия
была в то время запрещенным плодом. Я также тщательно переписал ее и сам Грибоедов собственно-
ручно держал корректуру. Эту драгоценность у меня зачитали: один из знакомых попросил ее прочесть
и она, переходя из рук в руки, пропала потом безвозвратно.
В школе тогда бывали иногда домашние спектакли и я снова был избран товарищами главным
режиссером. Наши ребяческие спектакли посещал несколько раз Александр Сергеевич и они ему очень
нравились. Я помню, как он от души хохотал, смотря моего „Нерона".
Вместе с братом я часто бывал у Грибоедова и мы не раз слышали, как ои читал в небольшом кружке
знакомых чудную свою комедию. Разумеется, по строгости тогдашней цензуры нельзя было и подумать
представить ее на публичной сцене, но Грибоедов желал бы ее увидеть хоть на домашнем театре; мы
с Григорьевым (который тогда также бывал у него) ухватились за эту мысль и предложили разыграть
ее иа школьном театре. Грибоедов был в восторге от нашего предложения.
Большого труда нам стоило упросить доброго инспектора Бока дозволить и воспитанницам при- .
нять участие в этом спектакле. Наконец, он согласился и мы живо принялись за дело, в неделю рас-
писали роли, в другую неделю их разучили — дело пошло на лад. Григорьев должен был играть Чац-
кого, воспитанник Чайчиков — Фамусова, я — Репетилова, Экунин—Скалозуба, Софью — Прилуцкая,
Лизу — Лебедева (впоследствии она вышла за танцора Шелихова), Хлестову — Ковалева (впоследствии
классная дама в театральном училище), других не припомню.
Сам Грибоедов ходил к нам на репетиции и учил нас. Надо было видеть, с какой детской
радостью он потирал руки, видя свое „Горе от ума" на нашем детском театре, которое мы разыгры-
вали, разумеется, с горем пополам. Но он был очень доволен нами, а мы были в восторге, что могли
угодить ему. На одну из репетиций он привел с собой однажды А. Бестужева121 и Вильгельма Кюхель-
бекера122 и те тоже хвалили нас.
Наконец, комедия была уже совсем приготовлена, на следующий день должна была итти, но,
увы, все наши хлопоты и надежды лопнули, как мыльный пузырь. Накануне самого представления,
во время последней репетиции, пришел к нам инспектор школы Бок и объявил нам грозный фирман
гр. Милорадовича, который имел тогда главное начальство над императорскими театрами и которому
кто-то донес об наших затеях, чтобы мы не смели так либеральничать и что пьесу, не одобренную
цензурой, нельзя позволить играть в театральном училище.
Все мы повесили носы от этого неожиданного известия и пришлось нам, горемычным, повторить
два стиха из запрещенной комедии:
Ни беспокойства, ни сомненья,
• А горе ждет из-за угла. _ -
Да, действительно, мы все были в страшном горе, а наш простодушный Бок перетрусил не на
шутку: он, кажется, боялся, чтоб за свою слабость к нам не попасть в крепость. Но дело ограничилось
одним только выговором.
Мы с Григорьевым отправились к Грибоедову с этим печальным известием, которое, разумеется,
его очень огорчило. Итак, поэту не суждено было видеть на сцене — даже в таком горемычном испол-
нении, как наше — своей бессмертной комедии.
Наши школьные спектакли очень нравились Грибоедову и он часто их посещал; я помню, как он
был доволен моими пьесами: „Нероном" н „Сентябрьскою ночью “ и уговаривал меня эту последнюю
пьесу поставить на публичном театре, но я в это время не смел и мечтать об этой чести *.
Вместе с Грибоедовым посещал наши спектакли Александр Бестужев. Один раз мне случилось
играть на школьном же театре роль Хрусталика в водевиле „Пурсоньяк" (кн. Шаховского). В нашем
театральном гардеробе мундиры были безобразные н я выпросил у Бестужева его адъютантский мундир
со всеми к нему принадлежностями. И как же я был тогда доволен, что мог на сцене пощеголять
в настоящей гвардейской форме, что, разумеется, не дозволено было на публичном театре.
Думал ли я тогда, что играю в том самом мундире, в котором несколько времени спустя декабрист
Бестужев разыгрывал опасную роль в кровавой драме на Сенатской площади н за которую его вызвали
в Петропавловскую крепость".
Так жили воспитанники и воспитанницы, таковы были „порядки", заведенные Тюфякиным и продолжен-
ные Милорадовичем.
* В 1830 году этот водевиль был игран в Большом театре, в бенефис актера Рязанцева („Записки", стр. 128, прим. 1).
100
ж
А. И. Вольф * в своей „Хронике петербургских театров" так писал об этом периоде в истории рус-
ского театра:
„С того времени комитет, или лучше сказать, граф Милорадович с князем Шаховским, сделались
полными владыками театрального мира. Все дела, как хозяйственные, так и репертуарные, решались
в кабинете у князя, куда приезжал каждый вечер генерал-губернатор. Для того, чтобы граф не очень
скучал за делами, домоправительница и фаворитка Шаховского актриса Ежова, занимавшая амплуа
комических старух, приглашала к себе по вечерам хорошеньких и молоденьких актрис и особенно тан-
цовщиц. Развлекаемый подвластными ему красавицами, Милорадович, конечно, утверждал все предпо-
ложения Шаховского и под влиянием хорошеньких глазок находил, что все отлично идет в его новом
царстве.
Однако, оно было не совсем так. Деньги тратились безрассуднейшим образом на постановку
балетов, до которых граф был страстный охотник, и пустых драматических произведений, перекраи-
ваемых Шаховским из поэм Пушкина и романов Вальтер Скотта. Фаворитки Милорадовича и других
сановников, посещавших салон Ежовой, получали значительные прибавки жалованья, бенефисы, разовые,
а другие, менее счастливые артистки получали содержание, которого, как говорится, нехватало кошке
на молоко. Только ученикам и ученицам Шаховского давали ход, а прочих держали в черном теле,
и даже просто увольняли, как, например, А. М. Колосову (Каратыгина 1-я), потому что она затмевала
Вальберхову, любимую ученицу князя. В. А. Каратыгин также подвергался гонениям, как счастливый
соперник Брянского, одного из главных фаворитов его сиятельнейшего учителя".
За десятилетний период вторичного пребывания Дидло в России из школы были выпущены по танце-
вальному классу следующие воспитанники и воспитанницы:
• Булычева, Мария — окончила школу в 1816 г. I
Была определена в балетную труппу фигуранткой 1
с окладом в 300 руб. и единовременным пособием
в 50 руб. Работала на сцене Петербургского театра
только один год. В 1818 г. в списках труппы уже
не значится и о дальнейшей ее судьбе сведений не
найдено.
• Щербакова, Александра — окончила школу в
1816 г., „с определением в балетную труппу и к упо-
треблению на драматических театрах". В списках
балетной труппы значится только в 1817 г. Даль-
нейших сведений о Щербаковой не найдено.
• Греков, Дмитрий (1799—1846) — окончил шко-
лу в 1816 г. Был определен в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком с окладом в 500 руб.,
квартирными — 150 руб. и единовременным пособием
в размере 100 руб. (по случаю пожара, уничтожив-
шего все его имущество). Дидло и Огюст аттесто-
вали Грекова, как превосходного кордебалетного
танцовщика, очень точного в исполнении своих обя-
занностей и очень полезного. Греков был одной из
жертв тяжелого театрального режима. Прослужив
десять лет, он объявил решительное желание оста-
вить службу и определиться танцмейстером в пол-
тавский институт и 3 сентября 1827 г. был уволен
с аттестатом. В год увольнения Греков получал
жалованья 800 руб., квартирных 150 руб., башмачных
48 руб. и дров 6 саж. в год. Дидло и Огюст пи-
сали, что очень жалеют, теряя его. „В продолжение
10 лет службы он всегда выказывал большое усер-
дие, исполнял больше, чем требовала его должность
1-го фигуранта, не отказывался ни от каких ролей
и все их выполнял хорошо". Прослужив несколько
лет в полтавском институте, Греков подал 7 сен-
тября 1833 г. прошение о зачислении его снова в
Дирекцию. В наказание за строптивость был при-
нят на меньший оклад в 600 руб. годовых, без квар-
тирных и дров, с обязательством исполнять долж-
ность фигуранта везде, где прикажут. В 1834 г. хо-
датайствовал о выдаче ему наравне со всеми 6 саж.
дров. Балетмейстер Блаш сделал на прошении по-
метку, что никто лучше Грекова не выполняет своих
обязанностей и что требования его минимальны.
Прошение Грекова удовлетворено не было — дирек-
ция оказалась злопамятной. В 1836 г. Греков был
уволен „за неявку к должности и за невозможностью
его сыскать", потому что он якобы умышленно
скрыл свой адрес. На самом же деле, как выясни-
лось впоследствии, Греков не мог явиться, потому
что был задержан, неизвестно за что, полицией.
Когда же Греков был отпущен и явился в контору,
ему было объявлено, что он уволен. Это так потря-
сло его, что он „сделался почти умалишенным"
и, „забыв" взять аттестат, вид на жительство и даже
причитавшиеся ему деньги, отправился странствовать
по монастырям. В 1838 г. он был задержан поли-
цией в гор. Вязьме за беспаспортность. Началась
переписка вяземской полиции с дирекцией. Греков,
со своей стороны, просил о высылке ему аттестата,
так как он „желает совсем посвятить себя в мона-
стырь", но, ие имея аттестата, не может быть при-
нят. Умер 8 июля 1846 г. в Москве, в больнице
странноприимного дома гр. Шереметева.
• Сабинов а, Наталья (меньшая, настоящая фа-
милия Себинова, по мужу Никифорова)— род.
в 1798 г. Школу окончила в 1816 г. и была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой на оклад
в 400 руб. и квартирных 200 руб. В 1832 г. оклад ее
был увеличен до 600 руб. В 1836 г. получила пен-
сион в размере 600 руб. и вышла в отставку.
* „Вольф А. И„ — пишет В. Михневич, — литературная, в своем роде, Коробочка, отнюдь не во гнев сказать этому почтен-
ному автору драгоценной „Хроники петербургских театров". Скопидомная страсть Коробочки нашла в г. Вольфе прекрасное прило-
жение. Он пятьдесят лет кряду с немецкой пунктуальностью копил театральные афиши н театральные рецензии, лично следил за
театрами, ва всеми театральными событиями — в результате получился богатый, достоверный ценный материал по истории театра,
за целое полустолетие, который г. Вольф и опубликовал во всеобщее сведение".
IOI
• Григорьева, Мария — окончила школу в 1817 г.
Была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом 400 руб., квартирными в
200 руб. и единовременным пособием в 100 руб.
В 1829 г. ей был досрочно „пожалован" пенснон
в 266 руб. серебром. Покинула сцену в 1832 г.
• Данилова, Мария (по мужу Морозова) — окон-
чила школу в 1817 г. Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой с окладом в 400 руб.
и единовременным пособием в 100 руб. В 1832 г.
оклад ее был увеличен до 600 руб. В 1837 г. полу-
чила пенсион в размере 600 руб. и по выслуге двух
лет „в благодарность" была уволена.
• Добржанская, Мария — окончила школу в
1817 г. Была определена в балетную труппу фигу- ।
ранткой с складом в 400 руб. н единовременным |
пособием в 100 руб. 10 марта 1819 г. выдача жало-
ванья Добржанской была прекращена за самоволь-
ную отлучку из города „неизвестно куда, так что '
сыскать не могут". I
• Ершова, Мария (по мужу Костина) (1799—1840)—
окончила школу в 1817 г. Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой с окладом в 400 руб.
и единовременным пособием в размере 100 руб.
В 1832 г. оклад ее был увеличен до 600 руб.
В 1837 г. получила пенсион в размере 600 руб.
Уволена в 1839 г.
О Леонова, Прасковья — окончила школу в 1817г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 400 руб. и единовременным пособием
в размере 100 руб. В 1818 г. ей предоставлена
тазенная квартира, а в 1819 г. ее уволили, как
не приносящую „никакой пользы и рапортующуюся
все время больной". При увольнении ей, по осо-
бому прошению, было выдано 100 руб. для обес-
печения на время приискания работы и приста-
нища.
• Новицкая, Анна — сестра танцовщицы На-
стасьи Новицкой. Окончила школу в 1817 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 400 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 100 руб. Квартирных денег Новицкой поста-
новлено было не давать, так как она проживала
у своей сестры. В списках труппы значилась только
один год, затем была переведена в драматическую
труппу —„для танцев и пения в водевилях".
• Семенов, Иван (Семенов больший) — окон-
чил школу в 1817 г. Был определен в балетную
труппу кордебалетным танцовщиком с окладом
в 500 руб., квартирными —150 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 100 руб. Служил в балете
несколько лет и был переведен в драматическую
труппу.
• Тарновская, Александра (она же Савельева,
по мужу Пишо) (1800—4834) — окончила школу
в 1817 г. Была определена в балетную труппу тан-
цовщицей-корифейкой с окладом в 500 руб., квар-
тирных 200 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 100 руб. В 1829 г. ей досрочно был пожалован
пенсион в размере 333 руб. серебром в год. Покинула
сцену в 1832 г,
• Т равина, Федосья (по мужу Пикановская) —
окончила школу в 1817 г. Была определена в ба-
летную труппу таицсвщицей-корифейкой с окладом
в 500 руб., квартирных 200 руб. и единовременным
пособием в размере 150 руб. В 1828 г. по причине
сильно расстроенного здоровья ей был досрочно
„пожалован" пенсион в размере 533 руб. 33 коп.
серебром. Сцену покинула в 1832 г.
• Трифонов, Николай Степанович (1797—1839) —
школу окончил в 1817 г. Был определен в балет-
ную труппу танцовщиком-корифеем с припиской:
„дабы находиться ему при балетмейстерах Дидло
и Бальберге в помощь для исправления нужных
по части их письменных и других поручений".
„Во внимание к его образованию, кое он преумно-
жил своими стараниями", он получил жалованье
в размере 700 руб., квартирных 200 руб. и едино-
временное пособие —150 руб. По всем данным,
Трифонов был способным танцовщиком, а еще более
талантливым теоретиком. Дидло приспособил его
даже давать уроки в театральной школе. Первое
время Трифонов старательно исполнял все поручения
Дидло, а затем, видимо убедившись, что работает
„чужую работу", стал меиее усердствовать. В 1818 г.
ему „за недавание уроков в театральной школе, за
каковое учение ему при выпуске из школы произ-
водимо было таковое превосходное противу других
содержание", объявлен выговор. С 1 марта 1827 г.
получал жалованья 1000 руб. и квартирных 150 руб.
К этому времени он состоял не только корифеем, но
и солистом в характерных танцах и малых балетах.
В 1834 г. просил разрешения открыть в своей квар-
тире „детский класс для обучения бальным и разным
характерным танцам с публнкациею о сем и в газе-
тах". В 1837 г. ему был „пожалован" пенсион в раз-
мере 1350 руб. в год.
• Ш е м а е в а, Александра Антоновна (1799—1855)—
дочь капельдинера. Окончила школу в 1817 г.
Была определена в балетную труппу танцовщицей-
корифейкой с окладом в 500 руб,, квартирных
200 руб. и единовременным пособием н размере
150 руб. Лучшее ее выступление было в волшебно-
героическом балете „Руслан и Людмила или низ-
вержение Черномора, злого волшебника" — Огюста
Пуаро. 1 марта 1830 г. с Шемаевой, в виде исклю-
чения, как с первой характерной танцовщицей, был
заключен контракт с жалованьем 1500 руб. в год
при казенной квартире. Состояла преподавательни-
цей танцев в Патриотическом институте и поль-
зовалась расположением императрицы Александры
Федоровны. 11 марта 1837 г. получила пенсион
1700 руб. в год. По выслуге двух лет „в благодар-
ность" за пенсион, уволена с аттестатом. Спустя не-
сколько лет за службу в Патриотическом и Нико-
лаевском сиротском институтах была лишена
пенсиона, так как при увольнении иа пенсион с нее,
как и со всех артистов, была взята подписка о не-
вступлении на казенную службу.
• Горнышева, Мария Александровна (по мужу
Дюкова) (1799 —1841) — окончила школу в 1819 г.
Была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом в 400 руб, квартирных
150 руб. и единовременным пособием в размере
100 руб. В 1833 г. оклад ее был увеличен до 800 руб.
В 1839 г. получила пенсию в размере полного оклада.
Считалась одной из лучших корифеек.
• Дидло, Карл Карлович (1801—1855) — сын ба-
летмейстера Карла Дидло. Был вольноприходящим
учеником. Выпущен из школы в 1819 г. танцовщи-
ком. Ему было положено жалованье 6000 руб. в год,
но с оговоркой: „Таковое будет он получать по
мере того, как, сообразуясь с здоровьем его,
будет употребляться на сцене, а именно: есть ли
102
протанцует год (исключая двух летних месяцев, кои
даиы ему будут для отдохновения по примеру дру-
гих первых сюжетов), то получит жалованье за
целый год, есть ли будет употреблен полгода, то
получит жалованья за полгода, и так далее. Сверх
сего назначен будет ему, иа прописанном же осно-
вании, после пасхи ежегодно один бенефис. То есть:
есть ли будет употреблен целый год, то получит
полный бенефис. Есть ли же полгода, тогда дан
будет ему половинный бенефис".
Дидло так рекламировал своего сына в про-
грамме дивертисмента „Неожиданное возвращение
или вечера в саду":
„Представив публике сей дивертиссемент, я
пользуюсь случаем представить также сына моего
взорам и покровительству публики. Молодость лет
его и необыкновенный по оиым рост, равно как
и трехлетнее прекращение танцевальных упражне-
ний, делают его весьма слабым, и я бы еще не-
сколько времени должен был подождать его дебюта,
но недостаток в первых сюжетах принуждает меня
употребить все средства к доставлению удовольствия
публике; уверен будучи, впрочем, что оная со сни-
схождением примет сына артиста, сына Дидло, сына
Розы, покойной моей супруги, одной из лучших тан-
цовщиц, потеря которой еще ие забыта в сих ме-
стах..."
Несмотря иа то, что программа является своего
рода документом, совершенно непонятно упоминание
•о матери Карла — артистке Розе, „покойной супруге".
Программа писалась в то время, когда Роза (Коли-
нет) была жива. Может быть, ошибка плохого перевод-
чика (из воспитанников училища) единственное основа-
ние мнимой смерти жеиы Дидло — Розы Колинет, тем
более, что никакой другой Розы в списках артисток
Петербургского театра за период с 1790 г. по
1810 г. нет.
Молодой Дидло с успехом выступал в ролях
первого танцовщика, ио по слабости здоровья дол-
жен был оставить работу в театре и поступить иа
гражданскую службу переводчиком. Дослужился до
чина губернского секретаря.
С 1832 г. по 1838 г. состоял преподавателем
танцев в Артиллерийском училище. Из „Историче-
ского очерка образования и развития Артиллерий-
ского училища", написанного А. Платовым иЛ.Кир-
пичевым, видно, что К. Дидло по характеру был
похож на своего отца—во время занятий был резок
и груб и однажды даже получил выговор за то, что
обозвал юнкера Буксгевдена „безмозглой головой".
Будучи преподавателем, пытался, согласно тра-
диций Шляхетного Корпуса, составлять силами своих
учеников „род балетного спектакля", но поощрения
в этом не имел. После его увольнения место учи-
теля в училище занял И. И. Дютак (начавший
службу при театрах в 1803 г.)
Ф М о розова, Анна — окончила школу в 1819 г.
В списках труппы за 1820 г. числится фигуранткой.
Дальнейших сведений о Морозовой не найдено.
• Натье, Анна Осиповна (1801 —1872) — окон-
чила школу в 1819 г. и была оставлена на один
год казенной пансионеркой с окладом в 200 руб.
для усовершенствования. Окончательно выпущена
в 1820 г. и определена в балетную труппу танцов-
щицей с окладом в 800 руб. и квартирными 200 руб.
Годом начала службы постановлено считать 1819 г.
В 1828 г. Натье получала уже 1500 руб. и квар-
тирных 200 руб. В том же году ей было назначено
жалованье в 2500 руб., без квартирных. По истече-
нии обязательного срока службы Натье потребовала
у дирекции жалованья 3000 руб., так как в это
время она числилась первой танцовщицей. Дирек-
ция дала ей оклад в 3000 руб., ио оставила за собой
право уволить ее в любое время по своему желанию.
В 1834 г. Натье получила пеисиои в размере 2000 руб.
в год и была уволена по болезни, прослужив иа
казенной сцене 15 лет.
• Н у м б р и, Екатерина (по мужу Булатова) — окон-
чила школу в 1819 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 400 руб., едино-
временным пссобием в 100 руб. и квартирными
в 150 руб. В том же году вышла замуж за актера
Булатова. Дальнейших сведений о Нумбри ие най-
дено.
• Соболевская, Александра — окончила школу
в 1819 г. Была определена в балетную труппу фи-
гуранткой с окладом в 400 руб. Дальнейших све-
дений о Соболевской не иайдеио.
• Янышева, Айна Ивановна (Яиуш) — окончи-
ла школу в 1819 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 500 руб., квар-
тирными в 150 руб. и едииовременныл! пособием
в размере 100 руб. В 1824 г. была уволена „за раз-
вратное и постыдное поведение". В 1825 г. вновь
принята в состав балетной труппы. В 1828 г. полу-
чила отпуск и уехала в Москву, откуда ие могла
вернуться вследствие усилившейся чахотки. Болез-
ненное состояние Янышевой было удостоверено
врачами и директором московских театров Кокош-
киным. Вернувшись, ходатайствовала о предоста-
влении ей пенсиона за выслугу десяти лет, так как
работать по состоянию здоровья уже ие могла. В это
время оиа получала жалованья 650 руб. и квартир-
ных 150 руб. Дидло и Огюст характеризовали Яны-
шеву, как усердную фигурантку, без которой, однако,
легко можно обойтись, заменив ее Крыловой.
В 1829 г. Янышевой был „пожалован" пенсиои в раз-
мере половинного оклада и она уволилась.
• Адамсонов а, Мария (1802—1854) — окончила
школу в 1820 г. Была определена в балетную
труппу корифейкой с окладом в 500 руб., квартир-
ными в 200 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 100 руб. В 1840 г., за выслугу 20 лет, полу-
чила пенсион в размере 228 руб. 55 коп. серебром.
Прослужив положенные два года „в благодарность",
Адамсонова уволилась с аттестатом.
• Л ихутина, Анастасия Андреевна (по первому
браку — Люстих, по второму—Кузьмина) (1802 —
1875) — окончила школу в 1819 г. и была оставлена
еще на один год казенной пансионеркой, для усо-
вершенствования, „ввиду особенного внимания на-
чальства". Матери ее было выдано единовременное
пособие в 200 руб. Окончательно выпущена в 1820 г.
в балетную труппу танцовщицей с окладом в 1000 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 200 руб. Дебютировала на сцене в балете
Дидло „Ацис и Галатея", муз. Кавоса. С 1820 г.
жалованье ее увеличено до 1500 руб. В 1826 г., по
представлению Дидло, ей была поручена должность
помощницы учительницы танцев петербургского
театрального училища. Занималась в училище четыре
раза в неделю и за это ее оклад был увеличен еще
на 100 руб. Огюст и Дидло неоднократно указывали
на талант и усердие Лихутиной и ходатайствовали
103
о надлежащем поощрении ее. В 1832 г. ей за успеш-
ные занятия в театральном училище был пожало-
ван бриллиантовый фермуар. Из многочисленных
выступлений ее на сцене лучшие были в балетах:
„Молодая островитянка" Дидло, где большой эффект
произвело отражение Тамаиды-Лихутиной в зеркале;
„Венгерская хижина" Дидло, муз. Бенуа; „Приклю-
чение на охоте" Дидло, муз. Кавоса; „Рауль де Креки"
Дидло, муз. Кавоса и Сушкова, и др. В десятилетний
юбилей Лихутиной был поставлен балет „Гонзальф
Кордуанский или покорение Гренады" Люстиха. Бене-
фициантка, как всегда, отличалась воздушностью,
высокой техникой и изяществом танцев. В 1839 г.
получила пенсион за выслугу 20 лет в размере
3300 руб. Отслужив два года „в благодарность",
вышла в отставку и вскоре переехала в Новгород,
где и умерла.
• Миронова, Анна — окончила школу в 1820 г.
Была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом в 400 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
100 руб. В 1833 г. получала жалованье в 600 руб.
В 1839 г. оклад ее увеличен до 700 руб. В 1840 г.
за выслугу 20 лет получила пенсион в размере
228 руб. серебром. В 1842 г. была уволена от службы
с аттестатом.
• Осипова, Анна — сверстница и подруга Лиху-
тиной. Школу окончила в 1819 г., но была оста-
влена, по желанию начальства, еще на один год
казенной пансионеркой для усовершенствования;
причем матери ее, по примеру „Лихутинского дела",
было выдано 200 руб. „в благодарность за усердие
дочери". Будучи воспитанницей школы, Осипова все
время пользовалась, как и Лихутина, особым вни-
манием начальства. „За усердие и старания" она полу-
чила от Тюфякина, известного волокиты, платье ши-
тое серебром, чтобы „носить, когда нужно". По вы-
пуске в 1820 г. была определена в балетную труппу
танцовщицей с окладом в 800 руб., квартирных ей было
назначено 200 руб. и, кроме того, единовременного
пособия выдано 200 руб. Никакого значения в балете
не имела, и даже неизвестно, когда прекратила в нем
службу.
• Пискунова, Т атьяна — окончила школу в 1820 г.
Была определена в балетную труппу танцовщицей-
корифейкой, с припиской: „с использованием в дра-
матической труппе". Оклад жалованья был устано-
влен в 600 руб., квартирных назначено 200 руб. и
выдано единовременное пособие в размере 150 руб.
В списках балетной труппы значилась только два
года, затем была переведена в драматическую
труппу.
• Артемьев, Петр Николаевич — сын мелкого
придворного служащего. Окончил школу в 1820 г.
и оставлен на один год казенным пансионером для
усовершенствования. По выпуске в 1821 г. был
определен в балетную труппу танцовщиком-солистом
с окладом в 800 руб. и квартирными 200 руб. Был
одним из любимых учеников Дидло и несколько лет
исполнял, без жалованья, обязанности его помощника
по школе. 2 апреля 1826 г. Дидло просил контору
предложить Артемьеву, который оставил занятия по
училищу, снова взять их на себя, потому что артист
Спиридонов, данный Дидло в помощники, не спра-
влялся с порученной работой. 2 октября 1826 г.
Артемьев был официально назначен балетмейстером
по училищу, с условием, что вознаграждение он
получит 1 марта 1827 г., смотря по успехам учени-
ков. 16 марта 1827 г. Дидло снова просил о назна-
чении Артемьева его помощником — и именно его,
потому что он исполнял эту должность четыре года
без жалованья. Дидло просил также прибавить
Артемьеву жалованье и уплатить за прежнее. По
штату помощника по училищу балетмейстеру не
полагалось: девиц обучала танцовщица Люстих
(Лихутина), получая за преподавание жалованье,
мальчиков обучал Артемьев совершенно бесплатно.
Так как Артемьев выступал на сцене редко, коми-
тет решил возложить на него первоначальное обу-
чение воспитанников как бальным, так и балетным
танцам; самому же ему выступать только в тех бале-
тах, в каких выступал до сих пор. Оклад был срав-
нен с окладом Люстих. Согласно отношения от
21 апреля 1828 г., Артемьев обязан был „обучать
воспитанников школы первоначальным, как сцениче-
ским, так и бальным танцам, с обязанностью сверх
того ездить с воспитанниками на пробы и повто-
рять с ними в надлежащее время уроки". В 1841 г.
ему был назначен пенсион в размере жалованья —
457 руб. 14 коп. серебром- По выслуге двух лет
„в благодарность", оставлен на службе с жалованьем
400 руб. серебром в год. Уволен с первого дня вели-
кого поста 1863 г. При увольнении Артемьев ходатай-
ствовал о назначении ему бенефиса в награду за
45-летнюю службу. Вместо бенефиса было выдано
400 руб. В продолжение своей многолетней деятель-
ности Артемьев исполнял не только обязанности
учителя танцев в театральном училище, но и долж-
ность помощника балетмейстера и репетитора бале-
тов, и составлял дивертисменты и кордебалеты для
опер и драм. Награды получал: при кн. Тюфякине —
1) за дворцовый спектакль „Вечер в саду" — золо-
тые часы, 2) за управление спектаклем „Зефир
и Флора" по внезапной болезни Дидло — денежное
вознаграждение; при управлении комитетом — благо-
дарность от гр. Милорадовича за подготовку воспи-
танников к экзамену; при директоре Гагарине —
денежную награду за то, что заменил внезапно забо-
левшего Огюста в балете „Кора и Алонзо"; при
директоре Гедеонове — денежную награду за то, что
заменил заболевшего Флери в балете „Кесарь
в Египте", и благодарность за замену заболевшего
Гольца в балете „Венгерская хижина". Женат был
в первый раз на дочери придворного мундшенка
Толстого, во второй раз — на дочери купца Овчин-
никова.
• Дидье, Петр Иванович (1803—1852)—окон-
чил школу в 1821 г. Был определен в балетную
труппу танцовщиком-корифеем с окладом в 600 руб.,
квартирными 200 руб. и единовременным пособием
в размере 150 руб. В лице Дидье школа дала дирек-
ции театров человека, который в течение многих
лет был ей очень полезен и во многих отношениях
незаменим. Уже с самого начала службы он, сверх
своей должности корифея, „употреблялся в харак-
терных танцах", играл роли в балетах, и даже по
несколько ролей в одном балете, репетировал и состав-
лял дивертисменты, составлял списки костюмов для
портных, списки реквизита для бутафоров, расста-
влял декорации — словом, был так занят по театру,
что не имел времени даже для частных уроков.
Дидло и Огюст нашли в нем деятельного и надеж-
ного помощника. В 1825 г. они исходатайствовали
ему прибавку 200 руб. в год. В ноябре 1826 г. Дидло
104
и Огюст доносили конторе, что Дидье развил еще
большую деятельность. Часто он бывает занят даже
по ночам. Это фактотум балета. Дидье было при-
бавлено еще 200 руб. В феврале 1827 г. Дидло
просил о переводе Дидье из корифеев в первые
танцовщики и мимы для характерных и комических
ролей. По мнению конторы, Дидье вполне мог быть
сравнен с танцовщиками Шемаевым и Эбергардом,
получавшими гораздо больший оклад. Кроме того,
он „употреблял все свои силы на пользу дирекции1*,
„занимался распоряжениями о порядке и устройстве
балетной труппы**, обставлял малые дивертисменты
и кадрили, наблюдал за исправностью полетов и дей-
ствием машин. С 28 февраля 1829 г. Дидье получал
жалованье 1300 руб. в год, квартирных 200 руб.
В 1831 г. был назначен режиссером балетной труппы.
В 1832 г. с ним был заключен контракт на три года.
В течение этого времени контракт обязывал Дидье
„быть режиссером балетной труппы со всеми пра-
вами и ответственностью по сей должности**. Вме-
сте с тем ему вменялось в обязанность „занимать
на всех императорских театрах амплуа характерных
и комических танцев, комических ролей, переоде-
ваний, буф и другие по назначению дирекции**.
Жалованье — 2000 руб. в год за режиссерство
и 2000 руб. за комические роли. Дирекция оста-
вляла за собой право уволить Дидье от режиссуры
в любое время. В 1835 г. контракт был возобновлен
на тех же основаниях и возобновлялся во все после-
дующие годы. С 1837 г. Дидье преподавал танцы
во 2-м кадетском корпусе, а с 1842 г. — в Дворян-
ском полку. Как артист 1-го разряда, получил потом-
ственное почетное гражданство. С 1841 г. получал
пенсион 1142 руб. 85 коп. серебром в год. По выслуге
двух лет „в благодарность“, оставлен на службе на
прежних условиях. 3 декабря 1843 г. был откоман-
дирован в московский театр, где в продолжение
трех лет исполнял обязанности балетмейстера и режис- I
сера, а также танцовал сам. Неоднократно получал
награды: в 1824 г. — золотые часы за составление
детского маскарада при высочайшем дворе; в 1832 г. —
бриллиантовый перстень по случаю представления
в Петергофе при дворе балета „Киа Кииг“. Умер,
состоя на службе, 12 сентября 1852 г.
• Панкратьев, Захар Михайлович (1800—I860) —
окончил школу в 1821 г. Был определен помощ-
ником инспектора по балетной части с окладом
в 600 руб., квартирными в 200 руб. и единовре-
менным пособием в размере 150 руб. В 1825 г.,
по ходатайству Дидло и Огюста, Панкратьеву дали
прибавку к окладу в 200 руб., чтобы он мог нанять
квартиру ближе к театру. Дидло и Огюст свиде-
тельствовали, что Панкратьев работает даже по
праздникам, ведет книги, выписывает костюмы и рек-
визит, составляет афиши, замещает заболевших I
артистов другими. В 1826 г., по увольнении Огюста
с назначением на его место Эбергарда, Панкратьев
был определен в помощники этого последнего. !
В 1841 г. получил пенсион за выслугу 20 лет в раз-
мере 428 руб. 57 коп. серебром. По выслуге двух
лет „в благодарность**, оставлен на прежних усло-
виях. Умер 12 июня 1860 г., состоя на службе.
♦ Пименова, Анна (по мужу Ландер) (1802— '
1880) — окончила школу в 1821 г. Была определена* j
в балетную труппу солисткой с окладом в 800 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 200 руб. В 1831 г. оклад ее был увели- i
чей до 1300 руб. В 1841 г. получила пенсион
в 371 руб. серебром и по выслуге двух лет „в бла-
годариость** вышла в отставку по болезни.
Ф Котля реве к а я, Анна (1803—1841) — окончила
школу в 1821 г. и была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 300 руб. В 1832 г.
оклад ее был увеличен до 450 руб. В 1840 г. она
получала 200 руб. серебром.
• Реах— окончила школу в 1821 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 400 руб., квартирными в 200 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 100 руб. Дальнейших све-
дений о Реах ие найдено.
• Самовская, Мария (1804—1847) — неизвестно-
го происхождения. В описании ее примет сказано:
„Росту была небольшого, очень худощава, глаза
имела серые, нос небольшой продолговатый, во-
лосы светлорусые. Говорила по русски хорошо,
по французски посредственно**. Окончила школу
в 1821 г., с определением в балетную труппу фигу-
ранткой на жалование в 400 р., квартирных 200 руб.
и с выдачей единовременного пособия в размере
100 руб. В 1826 г. была отправлена в больницу
„для излечения от сумасшествия**. Вторично лечи-
лась от того же в 1828 г. Дидло и Огюст прини-
мали большое участие в ее судьбе. По их настоянию
она была в 1829 г. принята на службу вновь с окла-
дом в 600 руб. Вышла в отставку в 1843 г.
Ф Стригаиов, Григорий Иванович (1803—1846)
сын офицера. Окончил школу в 1821 г. Был опре-
делен в балетную труппу танцовщиком на жало-
вание в 1000 руб. и квартирных—200 руб., получил
единовременное пособие в размере 200 руб. В год
окончания школы (11 февраля 1821 г.) явился в школу
„в пьяном образе** и „сделал великое буйство, оби-
дел девицу Реах непристойной бранью, оскорбил
честь инспектора, сунув ему кулак в иос“. На дру-
гой день „находясь в похмелья, порезал себе брит-
вой шею, крнча, что умрет, а ие допустит наказы-
вать себя**. Граф Милорадович, всегда благоволивший
к Стригаиову, приказал „в уважение молодости
Стригаиова, оставить дело без последствий**. Стри-
гаиов подавал большие надежды — ему пророчили
большую славу, ио болезнь помешала ему. В 1830 г.
он был уволен с пенсией в 600 руб. Умер от чахотки.
Ф Шемерева — окончила школу в 1821 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 400 руб., квартирными в 200 руб. и единовременным
пособием в размере 100 руб. Дальнейших сведений
о Шемеревой ие найдено.
ФАвошиикова, Авдотья (1804—1846) — окон-
чила школу в 1822 г. Была определена в балетную
труппу солисткой с окладом в 800 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
200 руб. По выслуге 10 лет получала уже 1300 руб.
асе. Считалась одной из лучших солисток своего
времени и принимала участие в большинстве давав-
шихся тогда балетов. В 1839 г. „за скорую пере-
учку роли** в балете „Гитана" Авошниковой было
„пожаловано** 100 руб. В качестве солистки она
прослужила полных 20 лет и, получив пенсион
в размере 457 руб. сер., вышла в отставку.
Ф Борисова, Вера (по мужу Семенова) (1804—
1842) — окончила школу в 1822 г. Была определена
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей с окла-
дом в 400 руб., квартирными в 200 руб. и едино-
временным пособием в размере 100 руб. В феврале
IO5
1842 г. уволена за выслугой лет с пенсионом
в 200 руб. серебром, а 31 мая того же года скоро-
постижно скончалась.
♦ Гольц, Николай Осипович (1800—1880) — сыи
берейтора Гродненского гусарского полка. В школу
поступил 25 октября 1806 г. Окончил школу в 1822 г.
Столь долгое пребывание Гольца в школе объяс-
няется тем, что его выпуск задерживался исключи-
тельной скаредностью дирекции, нагонявшей эконо-
мию на доморощенных артистах. Всех талантливых
воспитанников и воспитанниц медлили выпускать из
школы, „употребляя их на театре во всех возмож-
ных амплуа, без оплаты содержания, сколь это
благоусмотрено будет11. Была и вторая причина
столь долгого пребывания Гольца в школе — он про-
ходил курс нескольких отделений: балетного, дра-
матического, музыкального. Это многостороннее
образование принесло Гольцу большую пользу.
С первого дня поступления в школу он был
окружен вниманием большим, чем все его сверст-
ники. Даже лучшие ученицы старших классов: Семе-
нова, Новицкая, Иконина любовно относились к нему.
Он был красив, обаятелен, талантлив и усерден.
Преподаватели наперебой друг перед другом стара-
лись сделать его артистом, каждый по своей про-
фессии. Шаховской учил его драматическому ис-
кусству и настаивал на определении Гольца в дра-
матическую труппу. Учитель фехтования Вальвиль
доказывал, что Гольц настолько редкое явление по
своим способностям, что должен стать преподавате-
лем фехтования. Музыканты превозносили его спо-
собности в музыке — он отлично играл на скрипке.
Класс пения выдвигал его в оперные певцы — Гольц
обладал сильным и приятным голосом и не раз
выступал в операх. Дидло был в восторге от своего
ученика. Через год по вступлении в театральную
школу Гольц с успехом протанцовал на сцене Боль-
шого театра соло Амура в балете „Зефир и Флора".
106
Всех поразила легкость и грация его движений, за-
мечательный мимический талант, необычайно счаст-
ливо сочетавшийся с блестящими внешними данными.
Дидло настаивал на определении Гольца в ба-
летную труппу. Неистовый балетмейстер вел много-
летнюю войну за своего ученика, со всей страст-
ностью доказывая, что Гольц — „чудо природы"
и рожден специально для балета. Но только после
того, как доводы Дидло были подкреплены эконо-
мическими соображениями, дирекция с ним согласи-
лась. Гольца выпустили мимическим и драматиче-
ческим танцовщиком с окладом 1200 руб. в год; он
должен был заменить дорого стоивших иностранцев
(Антонини получал за сезон 25.000 руб., Кастильи
и Алексис — по 18.000 руб. каждый). Хотя оклад
Гольца исчислялся в ассигнациях, он был все же доста-
точно высок для выпускника театральной школы,
если учесть, что Гольцу кроме того были даны
квартирные в размере 200 руб. и 200 руб. на гар-
дероб.
Гольц был первым учеником школы, выпущен-
ным на положении солиста балетной труппы. Дебю-
тировал он в балете „Кавказский пленник1'. Дидло
с неусыпным вниманием и любовью следил за каж-
дым днем работы Гольца. Балетмейстер отдавал
ему лучшие роли в своих постановках, отстраняя
первых танцовщиков, приглашенных в театр из-за
границы. В ноябре 1825 г. Дидло и Огюст исхода-
тайствовали Гольцу поспектакльное вознаграждение
в 25 руб. „за каждый раз, на ряду с другими пер-
выми сюжетами, потому что он, живя одним жало-
ванием, для поддержания себя принужден давать на
стороне уроки и, занимаясь оными, неминуемо дол-
жен изнурить себя ежеминутным занятием в трудном
своем искусстве". Представлялась опасность, что
Гольц „в непродолжительном времени придет в осла-
бление и тогда может соделаться для дирекции
бесполезным". Поспектакльное вознаграждение дали,
но тотчас же и отняли. В ноябре 1826 г. Дидло
и Огюст снова ходатайствовали о назначении
Гольцу прибавки и полубенефиса. В январе 1827 г.
Гольцу был дан единовременный полубенефис по-
полам с дирекцией. 3 августа 1827 г. назначена
прибавка жалованья по 500 руб. в год; в 1828 г.
к окладу прибавлено еще 500 руб. и квартирные
увеличены до 400 руб.
По выслуге Гольцем 10 лет, с ним был заклю-
чен контракт с 22 февраля 1832 г. по 22 февраля
1835 г., согласно которому Гольц должен был по-
лучать жалованья 4000 руб., квартирных 200 руб.,
дров 8 саж., а также полубенефис. Контракт этот
был возобновлен 22 февраля 1835 г. на прежних
условиях с тем изменением, что если дирекция
службой Гольца будет довольна, то по окончании
каждого года он будет получать дополнительное
вознаграждение по 600 руб. 25 февраля 1842 г.
Гольцу за выслугу 20 лет был назначен пенсион
1142 руб. 85 коп. сер. в год. 10 января 1844 г.
Гольц подал заявление, что если дирекция найдет
его недостойным объявленных им условий, т. е.
4000 руб. годового жалованья, 25 руб. разовых
и ежегодно полубенефиса, то просит, после выслуги
двух лет в благодарность за пенсион, уволить его
от службы. Согласно этому заявлению, Гольц был
уволен 25 февраля 1844 г. с аттестатом, но 2 апреля
1844 г. привят снова, с сохранением пенсиона, на
жалованье 1142 руб. сер. в год.
Гольц был неоспоримо великим русским тан-
цовщиком и по блеску своего дарования, и по трудо-
любию, и по продолжительности службы на первых
ролях, и по своей всесторонней подготовленности
для карьеры артиста. Он первый в нашем балете
достиг такого положения, когда иностранные артисты
не могли конкурировать с „доморощенным" пред-
ставителем русского балета. Были случаи, когда
Гольц только из любезности уступал свое бесспор-
ное право на первые роли. Так, он добровольно
передал первую роль в балете „Кесарь в Египте"
Лашуку. Журналы и газеты того времени помещали
самые восторженные отзывы о Гольце; когда по-
явилась на русской сцене Тальони, она выбрала
кавалером его. Он танцовал с Тальони в продол-
жение нескольких сезонов, выступив с гениальной
танцовщицей более 200 раз. Гольц немало способ-
ствовал успеху следующих, поставленных отцом
Тальони балетов: „Дева Дуная“, „Восстание в се-
рале", „Гитана", „Тени", „Морские разбойники".
Особенно хорош был Гольц в балете „Тени"—
лучшем произведении Филиппа Тальони. Появление
Фанни Эльслер позволило Гольцу еще раз блеснуть
на русской сцене. Его выступления в балете „Эсме-
ральда" Перро были триумфом: он играл Клода
Фроло, Фанни исполняла роль Эсмеральды, а Перро—
Гренгуара. После премьеры „Эсмеральды" Титюс
сказал: „Такого славного триумвирата я еще никогда
не видел на сцене".
Гольц был полноценным учеником Дидло. И если
говорить о достижениях последнего как педагога,
то Гольц — самая яркая иллюстрация этих дости-
жений. В промежутке между отъездом Тальони
и гастролями Фанни Эльслер, Гольц, по просьбе
Глинки, поставил в 1843 г. мазурку в опере „Жизнь
за царя". Мазурка эта была признана выдающимся
хореграфическим произведением, и ранее поста-
вленные в названной опере танцы Титюса были
отменены.
В архиве театральной дирекции есть собственно-
ручный отзыв Дидло о Гольце: „Нельзя нахвалиться
усердием Гольца, успехом его, хорошим поведением
и привязанностью к службе... Полезный в танцах,
будучи единственным в благородной пантомиме,
превосходный в характерных танцах, однако он
сделался жертвой своего бескорыстия. Сей молодой
человек подобен полезному растению, склоняюще-
муся на своем стебле; он безропотно получает вы-
говоры, тогда как должен получать одобрение".
В подтверждение слов Дидло о бескорыстии
и трудолюбии Гольца, необходимо указать, что
в продолжение первых 22 лет работы в театре Гольц
выступил 1107 раз, причем 727 раз играл роли
в 50 балетах, монтированных в разное время
12-ю балетмейстерами, и 380 раз танцовал харак-
терные танцы. Как характерный танцовщик, он был
неподражаем.
В 1845 г. Гольц на 3 месяца уезжал в Париж.
В сентябре 1854 г. сверх получаемого жалования
Гоньцу стали выдавать поспектакльную плату
7 руб. 15 коп. с тем, чтобы он за это обучал
бальным и характерным танцам воспитанников теа-
трального училища, а также в случае надобности
ставил эти танцы на сцене и принимал участие
в постановке прежних известных ему балетов.
С 19 марта 1861 г. он получал поспектакльных
10 руб. за каждый раз.
В 1871 г. Гольц просил уволить его от препо-
давания бальных танцев в театральном училище
и от постановки характерных танцев. В 1877 г. на
бенефисе Мадаевой, во время русской пляски, Гольц,
по его объяснению, „не умышленно, но от избытка
чувств", неожиданно вскричал: „Не робей, матушка",
что вызвало скандал и следственную переписку
главного режиссера с конторой театров.
В продолжение 28 лет своей вторичной теа-
тральной деятельности Гольц выступил 1080 раз —
847 раз играл роли в балетах, а 233 раза исполнял
характерные танцы.
В 1872 г. Гольц праздновал 50-летие своей арти-
стической деятельности. Он по праву занимает
первое место в истории русского балета — боль-
шего труженика в русском балете не было. За всю
свою жизнь он выступил 3000 раз в 80 разных
балетах. Способности и трудолюбие его были фено-
менальны.
Женат Гольц был на дочери балетмейстера Валь-
берга Надежде, от которой имел пять дочерей. Умер
5 февраля 1880 г.
• Григорьева, Александра Ивановна (по мужу
Дидье) (1804 —1878) — окончила школу в 1822 г.
Была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом в 400 руб. и единовременным
пособием в размере 100 руб. Любопытно, что в делах
театральной школы Григорьева — одна из многих,
не имеющих имени. Выпуски не оформлялись, как
можно предположить, особыми списками, в которых
можно было бы найти все необходимые сведения.
Обычно писалось отношение в театр, что из школы
IO7
выпущены ва такие-то и такие-то амплуа такие-то
и такие-то воспитанники и воспитанницы — указыва-
лись фамилии и только иногда имена. Установить
имя Григорьевой удалось только по делу Дидье.
В 1837 г. Григорьева, выступавшая уже под фами-
лией мужа — Дидье, получала 900 руб. В 1842 г.
ей был дан пенсион в размере 342 руб. серебром,
причем она была оставлена на дальнейшую службу.
Уволена в 1844 г.
• Дембровскнй, Кондратий Иванович — род. в
1803 г. Школу окончил в 1822 г. Был определен
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком
с окладом в 400 руб. и единовременным пособием
в размере 200 руб. Дембровскнй подавал боль-
шие надежды как танцовщик и, кроме того,
обладал некоторыми литературными способностями.
Еще в школе он „занимался переводами и сочине-
ниями" и в марте 1820 г. на экзамене публично 1
прочел собственного сочинения стихи в честь глав-
ного директора „и поднес ему оные". Об этом
было напечатано в „Сыне Отечества" как о факте,
показывающем, на каком высоком уровне стоит
в театральной школе преподавание русской словес-
ности. Дидло и Огюст аттестовали Дембровского,
как превосходного фигуранта, исполняющего обя-
занности корифея и выступающего в характерных
танцах. 27 марта 1825 г. Дембровскнй получил при-
бавку 200 руб. В дирекцию была Дембровским
представлена переведенная нм с французского пьеса
„Дамский доктор" и принята к постановке. Казалось, I
все обещало ему блестящую карьеру, но кончил он j
трагично, как многие его сотоварищи по театраль-
ной школе. 30 сентября 1826 г. он был взят в по-
лицию за то, что в пьяном виде шумел на проспекте
и ударил „городского унтер-офицера". Из части он
прислал директору покаянное письмо и был на пер- ।
вый раз в тот же день освобожден. Между тем его
служебные отношения начали портиться. Пьесу его
решили не ставить в наказание за то, что он „учи-
нил ссору с одним актером". В июне 1829 г. Дем- 1
бровский был арестован при конторе, так как ска- |
зался больным. 20 августа 1830 г. он в пьяном виде I
поднял во время спектакля такой шум, что его при-
шлось арестовать и связать, причем он оказывал
сопротивление и оскорбил словами экзекутора Гай-
дукова. На другой день директор Гагарин подал I
министру двора рапорт о том, что Дембровскнй |
„неоднократно был замечен в невоздержанном по- ।
ведении. Над ним неоднократно производимы были ,
обыкновенные исправительные средства". Следовало
бы выключить из службы совсем, но так как он
происходит из воспитанников школы и ие дослужил
10 лет, то, „дабы не подать другим примера подоб-
ных случаев освободиться от службы", Гагарин
предлагал, оставив Дембровского на службе, „на-
казать в пример другим розгами". Этим предпола-
галось: 1) сохранить в неприкосновенности постано- [
вление о выслуге воспитанниками школы 10 лет, I
2) сохранить для театра Дембровского, который
„исключая невоздержанного поведения изрядный
танцор" и 3) отвлечь других от подобных поступков.
Министр двора ие согласился на такую меру и при-
казал отдать Дембровского в солдаты. Но против
этого восстал Гагарин, — он не хотел терять „изряд-
ного танцора" ранее положенных 10 лет. Дембров-
ского перевели в бутафорские помощники с пони-
жением жалованья. 17 марта 1831 г. он был возвра-
108
щен на прежнюю должность с прежним окладом,
но уже 20 марта снова взят в полицию в пьяном
виде и за это снова посажен под арест при конторе.
Его предупреждали, что если он „будет вести себя
дурно", то будет сдан в солдаты — однако, несмотря
на это полиция неоднократно доносила, что Дем-
бровский „был забираем в часть за пьянство". По
выслуге 10 лет 27 февраля 1832 г. с него была
взята подписка, что он „будет исполнять службу
с совершенной готовностью", и с этим условием ои
был оставлен. Но уже 4 мая 1832 г. Дембровскнй
явился на репетицию балета „Киа Кинг" в пьяном
виде и завел такую ссору с гувернером театраль-
ного училища, что пришлось вызвать полицию для
его ареста. 6 мая 1832 г. уволен без аттестата
„со свидетельством", т. е. с волчьим паспортом.
• Дюмон, Александра Александровна (по мужу
Ефимова) (1805—1876) — дочь певца. Окончила школу
в 1822 г. По выпуске предназначалась в балетную
труппу танцовщицей с окладом в 500 руб. и едино-
временным пособием в размере 200 руб. Уволилась
в 1844 г. с пенсионом в 314 руб. С 1864 г. полу-
чала пенсию мужа — артиста Ефимова в размере
414 руб.
• Капустина, Дарья (1804 — 1829) — школу окон-
чила в 1822 г. Была определена в балетную труп-
пу кордебалетной танцовщицей с окладом в 400 руб.
и единовременным пособием в размере 100 руб.
Рядовая кордебалетная танцовщица. Страдала бо-
лезнью сердца и „склонностью к чахотке", от ко-
торой, видимо, и умерла.
• Крылова, Мария (1804—1834) — школу окон-
чила в 1822 г. Была определена в балетную труппу
танцовщицей-корифейкой „с употреблением в слу-
чае нужды и в солистки", с окладом в 650 руб.,
квартирными 200 руб. и единовременным пособием
в размере 200 руб. Была слабой и болезненной.
Подверглась сильным ушибам от упавшей декорации.
По выслуге 10 лет была уволена „за непринесением
больше пользы".
• Лукашева, Мария (1803—1841) (по мужу Дол-
билова)—окончила школу в 1822 г. Была оставлена
казенной пансионеркой на один год для усовершен-
ствования. По выпуске определена в балетную труп-
пу фигуранткой „с употреблением в случае нужды
корифейкой1*, с окладом в 450 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
100 руб. Была некоторое время „предметом любви"
одного из чиновников дирекции императорских те-
атров, от которого получила „дурную болезнь",
ставшую в конце концов причиной ее смерти.
• Новицкая, Евгения (по мужу Баби) — дочь
капельдинера. Поступила в школу в 1813 г. и окон-
чила ее в 1822 г. По выпуске была определена
в балетную труппу танцовщицей-корифейкой с окла-
дом в 600 руб., квартирными в 200 руб. и едино-
временным пособием в размере 200 руб. В 1823 г.
вышла замуж за иностранца, музыканта Баби. По
выслуге 10 лет была переведена в танцовщицы
2-го разряда с окладом в 1200 руб. В 1834 г. полу-
чила прибавку к окладу в 100 руб. В 1841 г. по
выслуге 20 лет получила пенсион в размере
371 руб. 42 коп. серебром. В 1842 г. покинула
сцену.
• Петрова, Наталья — окончила школу в 1822 г.
Была определена в балетную труппу танцовщицей-
фигуранткой с окладом в 400 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
100 руб. Была только кордебалетной танцовщицей.
По выслуге 10 лет вышла в отставку.
• Селезнева, Анна Аггеевна — род. в 1805 г.
Дочь коллежского регистратора. Окончила школу
в 1822 г. Была определена в балетную труппу кор-
дебалетной танцовщицей с окладом в 400 руб.,
квартирными 200 руб. и единовременным пособием
в размере 100 руб. В 1831 г. получила прибавку
к окладу в 100 руб. В 1842 г. получила пенсион
в размере 200 руб. серебром и вышла в отставку
по болезни.
• Селезнева, Ульяна Аггеевна (1806—1876),
сестра Селезневой Анны, — окончила школу в 1822 г.
Была определена в балетную труппу солисткой с окла-
дом в 800 руб., квартирными в 200 руб. и единовре-
менным пособием в размере 200 руб. В 1825 г. оклад
ей увеличили до 1000 руб., а в 1835 г. до 1200 руб.
В 1840 г., по распоряжению Гедеонова, получившего
„монаршье соизволение", Селезнева была уволена
с аттестатом и пенсионом в размере 571 руб. сер.
Последние годы своей службы считалась одной из
вторых танцовщиц балетной труппы. Первый год
по выпуске из школы была предметом „васильковых
шалостей" Николая Павловича, тогда еще великого
князя. Умерла от хронического воспаления легких.
• Семенов Василий Кириллович (1803 —1853) ~
сын камер-музыканта. Окончил школу в 1822 г. Был
определен в балетную труппу фигурантом с окладом
в 400 руб., квартирными в 200 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 200 руб. В 1824 г. вступил
в брак с танцовщицей Верой Борисовой. В течение
10-летней службы был кордебалетным танцовщиком,
высший оклад его равнялся 600 руб. Страдал алкого-
лизмом и по выслуге 10 лет был уволен со свиде-
тельством, без аттестата. Весьма показательно, что
даже при увольнении Семенова в распоряжении
дирекции не было упомянуто его имени. В приказе
значилось: „Кордебалетного танцовщика Семенова
уволить за ненадобностью без аттестата". В 1830 г.
был вновь принят на службу и, по отзыву нового
балетмейстера, оклад Семенова был увеличен до
950 руб. В 1842 г. получил пенсион в размере
305 руб. серебром и был оставлен на дальнейшую
службу, на которой и числился по год смерти.
• Телешева, Мария Александровна (по мужу
Глазунова) (1803—1843) — школу окончила в 1822 г.
Была определена в балетную труппу танцовщицей-
корифейкой с окладом в 600 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
200 руб. Была посредственной кордебалетной тан-
цовщицей. По выслуге 20 лет получила пенсион
и вышла в отставку. Умерла „от неизлечимой
болезни".
• Шелихов, Дмитрий Алексеевич (1803—1838)~
окончил школу в 1822 г. Был определен в балет-
ную труппу 1-м фигурантом „с приуготовлением
себя и по музыкальной части" с окладом в 500 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным посо-
бием в размере 150 руб. Работая в балетной труп-
пе, усовершенствовался „по музыкальной части и
за преуспеванием в этом" был назначен 2-м капель-
мейстером балетного оркестра с окладом в 800 руб.
Умер „от спиртного отравления".
• Азаре виче ва, Надежда Аполлоновна (по му-
жу Новицкая) (1806—1873) — внебрачная дочь фи-
гурантки Е. Л. Азаревичевой (из крепостных Шклов-
ского графства) и директора театров Майкова
Одна из любимых учениц Дидло. Окончила школу
в 1823 г. Была определена в балетную труппу
солисткой с окладом в 1500 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
300 руб. Высокий оклад, а равно и то, что срок ее
службы было установлено считать годом раньше
окончания школы, объяснялись тем, что Азареви-
чева, как Зубова, Стриганова и Телешева, поощря-
лась „за усердие и в пример другим". Была одной
из способных и талантливых артисток и, несмотря
на „родственные связи", получала большое жало-
ванье по заслугам. Азаревичева—юношеская лю-
бовь П. А. Каратыгина, который так описывает ее
в своих записках: „Наружность моей Лауры была
действительно прекрасна, несмотря на рыженькие
ее волосы и миниатюрный рост; черты лица ее были
не совсем правильны, но карие глаза были полны
огня, жизни и необыкновенно выразительны; их
огненный блеск готов был испепелить, зажарить,
как телячью печенку, мое юное неопытное сердце". —
Из Азаревичевой могла выработаться отличная
солистка, но несчастный случай был причиной пре-
кращения ее артистической карьеры. В 1827 г., во
время представления балета „Роберт, атаман раз-
бойников" она оступилась, упала и не могла про-
должать полагавшегося ей по действию танца. Пра-
вая нога танцовщицы была повреждена настолько
сильно, что Азаревичева вскоре вынуждена была
вообще отказаться от выступлений. В 1828 г. ей
назначили пенсион в размере 750 руб. в год и она,
получив отставку, вышла замуж за ротмистра лейб-
гвардии уланского полка О. О. Новицкого. Лучшее
выступление Азаревичевой было в балете „Хензи
и Тао" Дидло, муз. Антонолини, где она испол-
няла роль Хензи. Отмечались ее выступления
и в балетах: „Европеец, спасенный дикою, или раз-
битый идол" (шел в бенефис Истоминой), „Батюш-
кина дочь или нашла коса на камень" Фредерика
и Дидло, по программе Шаховского, музыка Кавоса.
• Артемьева, Анисья (по первому мужу Дани-
лова, по второму — Панфилова)—окончила школу
в 1823 г. Была определена в балетную труппу кор-
дебалетной танцовщицей с окладом в 500 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным посо-
бием в размере 150 руб. Первым мужем Артемье-
вой был камер-музыкант Данилов. В 1843 г. за вы-
слугу 20 лет получила пенсион в размере 228 руб.
серебром. Сцену покинула в 1845 г.
• Бергольд, Вильгельмина (по мужу Габекост).
В 1823 г. была взята из школы матерью „для
содержания на свой счет". Определена в балетную
труппу в 1824 г. кордебалетной танцовщицей с окла-
дом в 500 руб., квартирными в 200 руб. и едино-
временным пособием в размере 150 руб. Из школы
была взята потому, что „заглазный жених" Виль-
гельмины, ганноверский подданный П. Габекост,
желал вступить с нею в законный брак только
в том случае, если она до выпуска будет уже нахо-
диться дома. Объяснялось это тем, что в Петер-
бурге почти всем было известно, что „главная опас-
ность для девушек, обучающихся в театральном
училище, наступает перед выпуском", когда началь-
ство понуждает их к „сожительству" обещаниями
выпустить на хороший оклад. В 1828 г. муж Бер-
гольд уехал к себе на родину, „оставив на ее руках
малолетнюю дочь". В 1831 г. Бергольд просила
109
дирекцию выдать ей отдельный вид на жительство, |
гак как о муже нет никаких известий. В 1843 г.
Бергольд за выслугу 20 лет был назначен пенсион
в размере 200 руб. серебром. Покинула сцену
в 1845 г.
• Буторина, Екатерина, — род. в 1807 г., дочь
софийского мещанина. В школу принята в 1813 г.
и окончила ее в 1823 г. По выпуске была опреде-
лена в балетную труппу кордебалетной танцовщи- ।
цей с окладом в 500 руб., квартирными в 200 руб.
и выдачей единовременного пособия в размере
150 руб. По выслуге 20 лет получила пенсион в раз-
мере 228 руб. 57 коп. сер. Сцену покинула в 1845 г.
В 1884 г. была еще жива, так как обращалась в ди- (
рекцию с просьбой о выдаче копии послужного I
списка.
• Зубова, Вера Андреевна (1806 — 1853) — дочь
часового мастера Андрея Зубова. В школу посту-
пила в 1813 г. Находясь в школе, пользовалась
благосклонностью начальства. В 1819 г. Зубовой
и Телешевой были куплены два жемчужные склаважа
и две пары серег „за радение11. Окончила школу
в 1823 г. Была определена в балетную труппу соли-
сткой с окладом в 1500 руб., квартирными в 350 руб.
и единовременным пособием в размере 300 руб.
„Поощрялась столь большим окладом в пример про-
чим". Зубова принадлежала к числу любимых учениц
Дидло. В школе была подругой Телешевой, а по
окончании ее —любовницей Милорадовича (в данном
случае тоже подругой и заместительницей Телешевой,
потому что Милорадович больше внимания уделял
Телешевой, чем ей). Дебютировала в балете „Моло-
дая молочница". Подобно Истоминой, хорошо играла
роли с речами. Внешне была весьма миловидной,
небольшого роста, отличалась „пылкостью нрава"
и славилась среди балетных танцовщиц необыкно-
венно миниатюрной ножкой. У балетоманов того
времени слепки с ее ноги красовались на письмен-
ных столах. — По выслуге 10 лет с Зубовой был
заключен контракт на три года, по которому она
должна была получать жалованья 4000 руб., квар-
тирных 350 руб., дров 8 саж. в год и ежегодно
пол-бенефиса. Со своей стороны, Зубова, в каче-
стве танцовщицы-солистки, обязывалась „играть
и танцовать как все те роли и па, кои она доселе
занимала, так и те, кои ей впредь от дирекции
будут назначены". Контракт этот последовательно
возобновлялся 1 ноября 1834 г. и 1 ноября 1837 г.
27 августа 1838 г. Зубова, танцуя в Александрий-
ском театре соло в третьем действии драмы „Ке-
рим Гирей", не успела во-время одеться, почему ее
па было отменено. За это с нее был взят штраф
в размере 8-дневного жалованья с предупрежде-
нием, что в следующий раз она подвергнется боль-
шему взысканию. 2 мая 1840 г. была уволена без
пенсиона и с прекращением выдачи жалованья.
10 сентября 1840 г. ей все же был „пожалован"
пенсион в размере 1142 руб. 85 коп. сер. в год.
17 сентября 1840 г. был выдан и аттестат. — Луч-
шие выступления Зубовой были в балетах: „Дон
Кихот" Дидло и Фредерика, „Карлос и Розальба
или любовник, кукла и образец (шалость на ша-
лости)" Дидло, муз. Кавоса; „Павел и Виргиния"
Дидло (по рассказу того же названия Бернардена
де Сен-Пьера); “Рауль де Креки или возвращение
из крестовых походов" Дидло, муз. Кавоса и Суш- I
кова. — Умерла от „хронического поноса". |
но
• Зубова. Екатерина Андреевна — сестра В. А, Зу-
бовой. Окончила школу в 1823 г. Была опреде-
лена в балетную труппу танцовщицей-корифейкой
с окладом в 500 руб., квартирными в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 200 руб.
Будучи не менее талантлива, чем сестра, выдающе-
гося положения в труппе не имела, потому что
была менее красива и менее „пылка". По выслуге
10 лет вышла в отставку.
• Марсель, Иван Францевич (1801—1873). В воз-
расте 9 лет был принят в школу, как „сирота",
на иждивение инспектора де-Бресоля. При зачисле-
нии в школу обращен в православие. Окончил
школу в 1823 г. Был определен в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком с окладом в 550 руб.,
квартирными в 220 руб. и единовременным посо-
бием в размере 200 руб. В 1824 г. женился на
актрисе Елизавете Рыкаловой. В 1830 г. просил
разрешения давать в Кронштадте уроки танцев,
„сопряженные с большою выгодою для него, обре-
мененного большим семейством". 16 марта 1833 г.
из фигурантов переведен в пантомимные танцоры.
24 июля 1833 г. балетмейстер Блаш, по незнанию
русского языка, просил дать ему помощника, знаю-
щего по-французски, и указал на Марселя, как на
подходящего к этой должности, с тем, чтобы он
„исполнял все поручения балетмейстера, вел вер-
ные и подробные записки, дабы за болезнью и от-
сутствием его (Блаша) могли во всякое время итти
все монтированные им балеты". За исполнение этих
обязанностей Марселю было прибавлено 500 руб.
в год. (В это время в балетной труппе происхо-
дили большие беспорядки из-за того, что балетмей-
стер не знал русского языка. Хотя при Блаше
в качестве помощника и переводчика уже состоял
режиссер Дидье, из воспитанников школы, но он
был перегружен работой и один не мог справиться).
3 октября 1834 г. Марселю за успешное исправле-
ние должности режиссера во время болезни Дидье
было выдано в награду 200 руб. В октябре 1835 г.
во время приготовлений к постановке нового балета
„Восстание в серале", которым очень интересовался
Николай I, Марсель, „для ежедневных приготовле-
ний и распоряжений", был временно помещен на
казенной квартире вблизи театра. В 1839 г. 600 руб.
квартирных были причислены к его жалованью
и сверх того прибавлено 450 руб. 18 апреля 1842 г.
Марсель назначен режиссером балетной труппы
с жалованьем 1000 руб. в год. 6 декабря 1843 г.
за выслугой 20 лет назначен пенсион в размере
1000 руб. По выслуге двух лет в „благодарность",
оставлен на прежних условиях. 7 декабря 1858 г.,
во время представления в Большом театре балета
„Фауст", упавшей декорацией Марселю переломило
в двух местах правую ногу и поранило голову и
руки. В период с 1859 по 1873 г. Марсель еже-
годно получал отпуск и пособие для лечения.
С 1 сентября 1864 г. назначено жалованье 2000 руб.
в год. Умер, состоя на службе, 10 октября 1873 г.
• Мон руа, Александр Федорович (он же Мок-
руа) — „сыи фельдъегеря немецкой нации". До
поступления в театральную школу находился в архи-
тектурной школе ведомства экспедиции Кремлев-
ского строительства учеником 3-го класса. Окон-
чил театральную школу в 1823 г. По выпуске
1 марта 1824 г. был определен в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком с окладом в 500 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным посо- [
бием в размере 200 руб. Женат был на фигурантке I
Марии Ивановне Стригановой. Брак его с воспи-
танницей Стригановой был заключен по „одобре-
нию" начальства и даже с выдачей 100-рублевого
пособия. Обычно так поступали, когда нужно было
скрыть беременность воспитанницы. Видимо, Стри-
ганову постигла эта участь, но кто был виновни-
ком причины экстраординарного замужества, — не-
известно. 20 февраля 1829 г., по требованию полиц-
мейстера, Монруа был посажен на три дня под
арест за то, что оскорбил словами при разъезде
из театра квартального надзирателя. 18 февраля
1835 г. самовольно отлучился при исполнении
оперы „Фенелла". Когда ему было предложено
пойти под арест, он заявил, что под арест не пой-
дет и служить не хочет. 12 марта 1835 г. был взят
в полицию за намерение застрелиться. За это
25 марта 1835 г. был уволен не с обыкновенным
аттестатом, а со свидетельством, где не было упо-
минания о его поведении и усердии. С таким сви-
детельством Монруа на службу никуда не прини- ।
Мали и 14 января 1836 г. он просил о принятии его
снова в театр, „в виду невозможности содержать
себя без должности". Министр двора отказал, так
как Монруа был уволен „за дурное поведение".
21 марта 1840 г. Монруа вторично просил о принятии
на службу, ссылаясь на то, что „до приключившейся
с ним болезни служил беспорочно". Не будучи при-
нят, 29 сентября 1841 г. просил „в виду совершен-
ного раскаяния" выдать вместо свидетельства атте-
стат, чтобы мог поступить хотя в частную службу.
Так как Монруа принес „в прежних своих поступ-
ках раскаяние", то 18 октября 1841 г. он был снова
принят. В феврале 1842 г. режиссер Дидье доно-
сил, что фигурант Монруа „ведет себя хорошо
и обязанности свои исполняет с усердием", и про-
сил начальство обратить внимание на его усердную
службу и недостаточное состояние. 28 июля 1842 г.
Монруа просил освободить его от должности с вы-
дачей аттестата, „для определения к другим делам".
30 июля 1842 г. уволен с аттестатом.
• Парадизов а, Степанида Павловна (она же
Соколова) — род. в 1803 г. Окончила школу в 1823 г.
Была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом в 500 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
150 руб. В 1843 г. получила пенсион в размере
228 руб. серебром и была оставлена на дальнейшую
службу с окладом в -228 руб. Уволена в 1854 г.
„за излишеством".
• Петрова, Татьяна (по мужу Быстрова) — род.
в 1804 г. Окончила школу в 1823 г. Была опре-
делена в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей с окладом в 500 руб., квартирными в 200 руб. I
и единовременным пособием в размере 150 руб.
По выслуге 10 лет получила прибавку в 100 руб.
В 1843 г. получила пенсион в размере 228 руб.
серебром. Уволена в 1845 г.
• Рекендорф, Александр Тарасович (1801 —
1864) — окончил школу в 1824 г. Был определен
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком J
с окладом в 500 руб., квартирными в 200 руб. и
единовременным пособием в размере 200 руб.
В 1843 г. получил пенсион в размере 228 руб. сере-
бром. В 1845 г. вышел в отставку. 1 марта 1848 г. при-
нят по вольному найму писцом в дирекцию театров.
• Васильева, Наталья — род. в 1805 г. Окон-
чила школу в 1824 г. и была определена в балет-
ную труппу кордебалетной танцовщицей с окладом
в 400 руб. В 1844 г. получила пенсион в размере
300 руб. серебром и была оставлена на дальней-
шую службу с окладом в 300 руб. В 1861 г. еще
числилась на службе. Дальнейших сведений не най-
дено
© Савельева, Наталья (по мужу Спиридонова)
(1807—1878),—окончила школу в 1824 г. Была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей-корифей-
кой с окладом в 600 руб., квартирными в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 200 руб.
По выслуге 20 лет получила пенсион и вышла
в отставку.
• Спиридонов, Андрей Федорович (1805—
1869) — окончил школу в 1823 г. с оставлением на
один год для усовершенствования. В 1824 г. был
определен в балетную труппу кордебалетным тан-
цовщиком с окладом в 500 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
200 руб. По выслуге 20 лет получил пенсион в раз-
мере 300 руб. и был оставлен на дальнейшую
службу. Был хорошим пантомимистом и фехтоваль-
щиком.
• Стриганова, Мария Ивановна (по мужу Мон-
руа), — школу окончила 1824 г. „В виду усердия и
в пример другим", было постановлено службу счи-
тать двумя годами раньше выпуска, т. е. с 1 нояб-
ря 1821 г. Жалованья получала с 1 марта 1824 г.
500 руб., квартирных 200 руб., дров 7 саж. в год;
единовременно было выдано 150 руб. Была заму-
жем за фигурантом Монруа. 6 декабря 1843 г. за
выслугу 20 лет ей был назначен пенсион 228 руб.
57 коп. сер. По выслуге двух лет „в благодарность",
уволена 14 декабря 1845 г.
• Телешева, Екатерина Александровна (1804—
1857) — школу окончила в 1823 г., но была оста-
влена на один год пансионеркой для усовершен-
ствования. Находясь в школе, пользовалась особым
покровительством начальства и одновременно с Зу-
бовой получила в награду жемчужный склаваж
и серьги. По выпуске в 1824 г. была определена
в балетную труппу, „в виду усердия и в пример про-
чим", солисткой с окладом в 1500 руб., квартир-
ными в 350 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 300 руб. В феврале 1830 г. к ее окладу была*
сделана прибавка в 500 руб. По выслуге 10 лет
с нею был заключен контракт на три года с ноября
1831 г., с предоставлением жалованья по 4000 руб.,
квартирных по 350 руб. и дров по 8 саж. в год
и ежегодного полу-бенефиса. По контракту она обя-
зывалась танцовать „везде и во всякое время, где
будет приказано, посвящая все свои дарования ко
благу и пользе казны". В контракт, между прочим,
был включен пункт: „В случае болезни, если она,
по свидетельству врачей дирекции, будет такого
рода (подразумевалась беременность. М. Б.), что
при здоровом во всем прочем состоянии я не в со-
стоянии буду исправлять обязанностей службы, то
со дня объявления о сем жалованье мое прекра-
тится до поступления опять к должности". 1 ноября
1834 г. контракт был возобновлен, но без выдачи
дров. В мае 1840 г. Телешева обратилась в кои-
тору дирекции с прошением: „не имея возможности
составить с выгодою спектакль для назначенного
мне в будущем июне бенефиса на Большом тежхре.
я покорнейше прошу как в уважение сего, гак
и участвования моего в некоторых спектаклях дра-
матичных, дозволить мне взять бенефис на Алексан-
дрийском театре". Последовала резолюция: „По
случаю беременности никакого бенефиса дать не-
возможно". 17 ноября 1841 г. Телешевой за выслугу
20 лет „пожалован" пенсион в размере 1142 руб. сер.
в год.
* 5 июля 1842 г. Телешева „по собственному же-
ланию и по неимению в ней надобности" уво-
лена с аттестатом. Указом Правит. Сената возве-
дена в 1847 г. в потомственное почетное граждан-
ство. В 1861 г., когда возник вопрос, распростра-
няется ли потомственное гражданство на детей
Телешевой, дирекция разъяснила, что Телешева,
будучи девицею, „возведена в потомственное почет-
ное гражданство только в одном лице".
По словам Александра Плещеева, Телешева бы-
ла выдающаяся первая пантомимвая танцовщица,
обладала легкостью в танцах, особенно отличалась
в балетах: „Дезертир", „Руслан и Людмила", „Воз-
вращение из Индии", „Федра и Ипполит". Екате-
терина Александровна имела массу поклонников ее
таланта и красоты. Это была увлекательная жен-
щина, изящная и красивая.
В артистической среде Телешева была известна,
как интригантка и карьеристка, она всегда поль-
зовалась расположением начальства и, будучи лю-
бовницей Милорадовича, преуспевала на сцене бо-
лее, чем заслуживала. Даже Дидло был вынужден
давать ей только первые роли и всячески содей-
ствовать наилучшему показу ее неплохого, но и не-
значительного дарования.
В числе поклонников Телешевой был А. С. Гри-
боедов. По поводу ее выступления в балете „Рус-
лан и Людмила" он даже написал стихи:
„О, кто она? Любовь, Харита,
. Иль пери для страны иной
' Эдем покинула родной,
Тончайшим облаком обвита?".
• Шелихов, Павел (1803—1872) — окончил шко-
лу в 1824 г. Был определен в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком с окладом в 500 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным посо-
бием в размере 200 руб. По выслуге 10 лет был
переведен в танцовщики 2-го разряда с окладом
в 1000 руб. В 1832 г. получил „в благодарность"
бриллиантовый перстень. В течение нескольких лет
был обязательным исполнителем дивертисментов
в Итальянской опере. В 1843 г. получил пенсион
в размере 642 руб. серебром и был оставлен на
дальнейшую службу. Считался одним из лучших
солистов своего времени. Был учителем танцев
в театральном училище, за что получал дополни-
тельный оклад в 100 руб. Уволился от службы при
театрах в 1845 г. Дочь его была женой знаменитого
актера — Мартынова.
• Вагина, Екатерина (1806 —1843) — окончила
школу в 1824 г. Была определена в балетную труппу
кордебалетной танцовщицей с окладом в 500 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным посо-
бием в размере 150 руб. Служила по год смерти.
• Волкова (1806~1832) — окончила школу в 1824 г.
и была определена в балетную труппу корифейкой
на жалованье в 600 руб. Умерла в результате сотря-
сения мозга, полученного при неудачном полете на
сцене.
• Реутова, Татьяна Сергеевна—дочь губерн-
ского секретаря. Школу окончила в 1824 г. Была
определена в балетную труппу солисткой с окладом
в 800 руб., квартирными в 200 руб. и единовременным
пособием в размере 200 руб. По выслуге 20 лет
получила пенсион 514 руб. 28 коп. сер. Сцену поки-
нула в 1846 г.
Кроме перечисленных в списке лиц, имевших отношение к балету, необходимо отметить, что из
прочих воспитанников и воспитанниц за период времени с 1816 по 1824 год было выпущено: в оперу—14.
в драму — 9, в музыканты — 7, в обслуживающий персонал — 5; итого 35 человек. Из них особенного
внимания заслуживают: Каратыгин П. А. *, Воробьева Е. Я.123, Иванова А. И.124. Выпуск 1825 года
неизвестен **.
* См. примечание 88.
** Выпуски с 1818 по 1824 гг. составлены по материалам „книги распоряжений Дирекции", по спискам предназначенных
к выпуску воспитанвиков и воспитанниц и по спискам балетной труппы. Других данных о выпусках школы не найдено.
112
Для характеристики нравов театральной среды описываемого времени упомянем об Ефимове, Алексее
эигорьевиче — воспитаннике училища, выпущенном в 1821 г. в оперную труппу на жалование в 1000 руб.
Эклад этот свидетельствует о безусловном даровании Ефимова. Он дебютировал в опере „Жизнь за царя"
а роли начальника русского отряда. Дирекция, видимо, относилась к Ефимову благосклонно, но, оказавшись
в театральной среде, Ефимов не оценил своих возможностей. В августе 1823 г. в контору театров посту-
пило предложение директора: „Усматривая, что неоднократные мои увещания не действуют на актера Ефи-
мова на счет дурного поведения и пьянства, предлагаю конторе — в наказание ему — в пример другим
содержать его под арестом и, кроме пищи, ничего к нему не допускать, особливо же вина и пьяных напит-
ков, за что будет контора в ответственности, где и оставить его, водя за караулом на пробы (репетиции)
и спектакли безотлучно от него впредь до отправления его к военному генерал-губернатору—для отсылки
в крепость".
Арест, видимо, подействовал на Ефимова, — в 1827 году Ефимов получал уже 1500 руб.; кроме того,
-чу был „построен" гардероб ценою в 200 руб. для выходов в театр. В 1836 г. оклад Ефимова был увели-
ен до 4000 руб. В печати о Ефимове почти нет никаких данных. Известно только, что Ефимов исполнял
партии „бассо-профундо". Вольф дал Ефимову отрицательную оценку. Уволен был Ефимов в 1843 г.
Умер в 1864 г.
ИЗНЬ школы, целиком зависящая от трех-четырех человек, именуемых Дирекцией
императорских театров, протекала более, чем неорганизованно. Каждый педагог ста-
рался только о том, чтобы лучшие воспитанники и воспитанницы считались окончив-
шими школу по его классу, за талантливых учеников и учениц велась беспрерывная
война. Работать при таких условиях было трудно, в особенности Дидло, страдавшему
резкостью и вспыльчивостью. Он претерпел немало скандалов и нажил много врагов
своим стремлением укрепить русский балет талантливыми артистами и артистками. Он никогда не был уве-
рен, что те учащиеся, на которых он больше всего потратил усилий, будут определены в балет. Перед вы-
пуском из школы часто лучших его учеников забирали в драму, оперу, а то и просто на подсобную службу
в театр. По каждому неправильному определению на службу его учеников Дидло затевал скандалы и даже
подавал заявления, переполненные самыми резкими выражениями *. Заявления Дидло были настолько резки,
что их немедленно уничтожали. С каждым годом Дирекция все больше и больше тяготилась Дидло, и Мило-
радович уже проектировал его увольнение, но не выполнил этого, потому что 14 декабря 1825 года был убит**.
Но смерть Милорадовича не изменила театральных дел к лучшему. Комитет стал возглавлять князь
Долгоруков. Театры были закрыты на девять месяцев в знак траура по Александре I.
* В деле Дирекции за 1826 г., хранящемся в ЛОЦИА, имеется следующий документ: „Прошение балетмейстера Дидло, в коем
жалуется он на взятие у него фигуранта Селезнева 1-го, назначенного Комитетом прн выпуске в гардеробную часть, заключили:
не входя в рассмотрение выражений Дидло, объявить ему, что распределение по различным частям воспитывающихся в театраль-
ной школе учинеио самим Комитетом, который в сем случае один только имеет таковую власть, н что число фигурантов далеко
превосходит штатное положение". Чиновники из Дирекции императорских театров все измеряли наличием штатов; выходило так:
будь ты хоть талантлив, но раз по штату тебе не полагается быть танцором, то ты вм и ие будешь.
** Зотов Р. напечатал свои замечания о Милорадовиче в „Иллюстрированной газете" за 1872 год. В этих воспоминаниях
подробно описывается последний день жизни Милорадовича. Некоторые сведения Зотова совпадают с записками Каратыгвна.—
14 декабря были именины директора театров Майкова. Милорадович приехал завтракать к Майкову, устраивавшему свой праздник
у своих „дочерей" Азаревичевых. Происходило это в доме Голлидея (отель Норд). Но прежде, чем зайти к Азаревичевым, Милора-
дович поднялся этажом выше к своей любовнице — балерине Телешевой. Он был одет парадно н настроен весело. Уверял, что
в городе полвый порядок — все присягнули Николаю. Однако, несмотря на его уверения о полном порядке, во время заитрака
появился полицейский агевт и что-то сообщил Милорадовичу. Завтрак был прерван и Милорадович спешно покинул дом Голлидея.
На Сенатской площади Милорадович, расчитывая на свой авторитет, попытался командирскими окриками повервуть вспять
колонну восставших и чуть было не достиг успеха, но декабрист Каховский пристрелил Милорадовича. Упавшего с лошади Мило-
радовича отнесли в кавалергардский манеж. Немедленно прибыли врач и Майков. Милорадович, увидев Майкова, сказал: — „Eh Ыеп,
la comedie est finiel" Комедия Милорадовича была окончена. — Тогда еще никто не знал, что Милорадович играл главную роль
в неурядице, возникшей благодаря „междуцарствию". Именно по настоянию Милорадовича не были вскрыты заготовленные акты
отречения Константина и началась присяга ему. И когда Шаховской выразил Милорадовичу свое иедоумевие, „ретивый генерал"
ответил: — „прочесть бумаги всегда успеем, а присига в верности нужна прежде всего. У кого 60ССС штыков в кармане, тот может
смело говорить". Расчеты Милорадовича не оправдались, Константин отказался вступить на престол, но нового акта не подписал,
чем и обусловил двусмысленное положение Николая. Когда эта „комедия" начала переходить в драму, Милорадович стал на сторону
Николая и продолжал разыгрывать „комедию", не предвидя ее мрачного конца.
114
Первым мероприятием Долгорукова было
увольнение Шаховского. В указе было сказано,
что Шаховской увольняется для лучшего устрой-
ства комитета. На место „старого плута", как
звали Шаховского, были назначены князь Гага-
рин 125 и граф Кутайсов *.
Вторым значительным мероприятием Долго-
рукова было изменение условий старого контракта
Дидло. С 1818 года Дидло получал 16 000 рублей
фактически только за свою службу, так как жена
его никакой роли в театре не играла. Она была
освобождена Тюфякиным „по расстроенному ее
здоровью от танцев в балетах с оставлением ей
полного по контракту жалованья и ежегодного
бенефиса, — с тем однако ж, дабы вместо ее, до
окончания контрактного времени, употребляемым
был по способностям, в балетах сочинений мужа
ее и по его назначению, сын их, сколько силы
его по молодости лет ему дозволят, которому бы
за то не производилось никакого от дирекции
вознаграждения" **.
Долгоруков 31 марта 1826 года провел че-
рез журнал Дирекции театров следующее поста-
новление: „Объявить жене г-на Дидло
танцовщице Розе Колинет, что с по-
лучением испрашиваемого ей пен-
сиона она и заменяющий сын ее Карл
Дидло, по слабости здоровья их, будут
вовсе уволены от службы Дирекции***•
Что же касалось самого Дидло, то „уважая при-
мерную службу и долговременное усердие госпо-
дина Дидло, согласно с его прошением, по полу-
чении испрашиваемого пенсиона, назначить ему
за обязанность балетмейстера и учителя танцев
и балетмейстера школы ежегодно от Дирекции
жалования по двенадцати тысяч рублей".
\
ж
Все эти постановления, хотя и подписывались князем Долгоруковым, но продиктованы были Гагариным
который, числясь официальным управляющим балетом только с марта 1827 года, фактически ведал им
с момента своего вступления в комитет. С чего начались обостренные отношения Гагарина и Дидло, по
архивным данным установить невозможно; нет указаний по этому поводу и у мемуаристов. Единственный
человек, знавший всю подоплеку подобных дел, Зотов тоже умолчал о первых стычках Дидло и Гагарина.
и map/ti/t /#<
/л/aitf Ma#'‘a yw-irtia 'тяг вам а/Мырн^
' я/ 'у* u/cic Ik//#//##nJ
nft# immune -ti/t ил^мм/м/й^
t/ityya/wfi & гагг i/mc /у/саа/и*
M м м м/t»
/ >t < aibuM&t-u/'Mf н rma/mi, U/iyim
ibofunj/i uno rt вякаема гш Ляяшяимл
/иа/ а^лем/в am*
Jl&ttUp&flMt f lafHMJufu'iA at пАшвллО
In #) tu> eriK&Mu-te •/ iau о/гл/м/ f$"
ffi/t’lWtOMif' Uj/itelioQtiu/Af# № ii/rf/et/C M
tSVVft /№<#/•'< n't MUl. ' 'f / $'"/ m А
At/ /г/ r/m m-ии//if B/iCica-HoS f tiia/v/'/i//J^rgia/u#
Аттестат, выданный Розе Колинет (Дидло).
' Обязанности в новом комитете были распределены следующим образом: графу Кутайсову поручалась русскаи труппа!
Долгорукову — французская; балет бы я временно отдан под надзор Столыпину, до вступления в управление балетом и школой
Гагарина.
** Из письма Ив. Колосова к П. И. Тюфякнну.
*** Роза Колинет (1784—1843), как явствует из ее личного дела (единственных документальных данных) была принята на
службу в 1801 г. (год приезда в Петербург Карла Дидло). Первый сохранившийся контракт с Розой Колвнет помечен 1803 годом.
28 января 1811 г. Колинет вместе с Дидло, как его жена, была уволена от службы и уехала в Англвю. 26 марта 1816 г. Колинет
и Дидло по одному контракту, а не по разным, как раньше, были приняты вновь На службу „к С.-Петербургским театрам".
В 1818 г. Роза Колинет до истечения срока контракта прекратила выступления в театре, ее заменил молодой Карл Дидло (1801—
1855), как сказано в документах, сын Коливет и Дидло. В 1826 г. Розе Колинет был определен пенсион в размере 4000 руб. При
назначении пенсиона Гагарин провел увольнение Розы и молодого Дидло. Балетмейстер Дидло вынужден был примириться с этим
увольнением. Вот подлинный Текст аттестата, Выданного Розе Колинет 19 сентября 1834 г.
„Состоящей при императорских С.-Петербургских театрах иностранке танцовщице Розе Колинет жене балетмейстера Дидло
в том, что она в службу к оным театрам поступила 1801 года Севтября 8-го, была уволена 1811 года Генваря 28-го, а 1816 года
Марта 26-го вновь принята. По высочайшему указу данному кабинету его императорского Величества в 19 день Апреля 1826 года
пожалован ей пенсион по смерть по четыре тысячи рублей в год, с получением коего и уволена она вовсе от службы дирекции,
во время ж продолжения оной должность свою при отличном таланте исправляла она с усердием. В засвидетельствование чего
н по прошению ее Розы Колинет выдан ей сей аттестат от конторы императорских С.-Петербургских театров за подписанием
и приложенвем печати...“.
115
Получив выписку из журнала Дирекции, Дидло подал заявление о необходимости заключить с ним
новый контракт, причем он потребовал включения в новый договор ряда пунктов, как оказалось, неприем-
лемых для Дирекции театров. По поводу заявления Дидло директор театров — Остолопов126 писал:
„Вообще из некоторых статей, писанных г. Дидло, явствует: что он по званию балетмейстера на
сцене и в школе присваивает себе совершенно начальственную власть, так что мимо конторы, инспек-
тора школы и директора желает относиться прямо в Комитет главной дирекции, что почитается
неприличным для заведенного порядка.
Сверх того, г. Дидло настаивает, чтобы никогда, ни под каким предлогом, ни одного воспитан*
ника, ни воспитанницы, обучающихся танцам, от оных отдаляемо не было. Ежели поступить сообразно
с сим желанием г. Дидло, то вся театральная школа должна быть предназначена для одних только тан-
цев, — ибо все малолетние начинают учение при других предметах танцами, от чего неминуемо должна
встретиться невозможность оставлять всех при одних танцах и не обращать к другим частям, тем
более, что танцора можно приобрести за деньги, можно даже выписать из чужих земель, а русского
актера, драматического или оперного, должно воспитывать с великим тщанием, дабы впоследствии мог
он соответствовать цели императорского театра".
Но, несмотря на оппозицию Остолопова, Гагарина и Долгорукова, Дидло удалось добиться нового
контракта при внесении в него следующих пунктов:
„5-е. Предоставляется мне, Дидло, избирать в школе между воспитывающимися обоего пола неко-
торое число оных (по назначению комитета), показывающих особенные способности, кои и назначаются
совершенно для танцев и без согласия моего или без важнейших причин не могут иметь другого
назначения. Я обязан буду представлять ежегодно Дирекции список сюжетов, как в школе, так
и в балетной труппе находящихся, кои усердием своим и хорошим поведением заслуживают награду, —
и таковой же список тех, кои нестаранием или неповиновением заслуживают выговора, или даже исклю-
чения из службы.
6-е. В продолжение сего контракта и времени Дирекция императорских театров берет иа себя
ходатайство об увольнении меня на шесть месяцев в чужие края с сохранением жалованья".
Контракт этот, оказавшийся последним в жизни Дидло, был заключен против желания Гагарина, а потому
упрямый директор всячески противодействовал проведению в жизнь в особенности двух вышеприведенных
пунктов, делая контракт недействительным в самых важных для Дидло отношениях.
В течение девяти месяцев, пока были закрыты театры, Дидло готовил новые постановки и усиленно
занимался в школе. Он все еще не терял надежды, что перемена лиц в Дирекции создаст ему надлежащие
условия для работы. Будущее показало Дидло, что ои заблуждался. В 1826 году было учреждено мини-
стерство императорского двора, и Дирекция императорских театров получила еще одну бюрократическую
надстройку — Дирекция и все ее учреждения стали подчиняться министру двора Волконскому*. В марте
1827 года заведывание балетом и школой было сосредочено в руках одного Гагарина.
Новые лица—новый комитет — для видимости преобразования дел, занялись пересмотром всех положе-
ний и штатов. В школу был прекращен прием учащихся, а попутно с этим началась проверка имеющегося
состава учащихся. Занятия в школе стали нарушаться небывалыми „скандалами", касающимися не только
руководящего состава школы, но и воспитывающихся.
В архивных делах находятся только случайные данные о разных происшествиях: например, воспитан-
ник Черников, в сообществе с канцеляристом Щербаковым и при содействии воспитанника актера Ворот-
никова, поколотил реквизитора — титулярного советника Казасси, за что и был порот розгами при общем
собрании учащихся школы. - —•
Воспитанник Павел Чайчнков был отправлен в Петропавловскую крепость за буйственные дела, кото-
рые он чинил в продолжение двух дней в помещении школы: Чайчнков объявлялся человеком, имеющим
злой и необузданный нрав. После двадцатидневного пребывания в крепости, Чайчикова, как неисправимого
злодея и злоумыслителя, „по высочайшему повелению" отправили в Ордонанс-гаус для следуемых распоря-
жений и отдачи в военную службу.
Розги и сдача в солдаты иногда заменялись более „мягкими" наказаниями. Вскоре после Чайчикова
был арестован воспитанник Павел Скоробогатов, сын фигуранта Кирилла Скоробогатова, поступивший
в училище в 1817 году. Проступок его неизвестен, арестован он был полицмейстером Чихачевым по
подозрению в причастности к „бунтовщикам".
Управление Дирекцией, по указу свыше, постановило — Скоробогатова исключить из школы и отпра.
вить к родителю, отставному фигуранту, живущему в Саратове у князя Голицына. Сопровождение этого
* См. примеч. 110.
116
двадцатилетнего воспитанника поручили крестьянину Федору Иванову, „выдав на это дело тому
крестьянину сто пятнадцать рублей с тем, чтобы он доставил Скоробогатова на место жительства с пред-
ставлением документа от отца в получении сына". Через год в Дирекцию театров поступило уведомление:
„Честь имею уведомить контору театральной Дирекции, что я сына моего Павла Скоробогатова
отыскал; с которым ямщиком отправлен он был из театральной школы ко мне в город Саратов, но оный
ямщик не доставил его ко мне, а посадил в Нижнем Новгороде на судно и дал ему денег 6 рублей,
но оное судно по несчастью село на мель, от которого он претерпел великое несчастье и жил
в городе Василь-Сурске, покуда я его не отыскал".
Дело Чайчикова и дело Скоробогатова вызвали немало переполоха, так как администрация приписы-
вала „проступки" этих воспитанников „тлетворным влияниям бунтовщиков", наличие которых подозревалось
в то время на каждом шагу.
Попутно с происшествиями в среде учащихся начались нелады и среди обслуживающего персонала.
17 мая 1827 года инспектором театральной школы был назначен отставной поручик Тульского пехот-
ного полка — Петр Иванович Гильденштубе.
Е. Н. Опочинин в главе „Театральной Аристид" пишет о Гильденштубе следующее: „Это был еще
не старый человек, всего 37 лет от роду, но уже совершенный инвалид, потерявший когда-то крепкое здо-
ровье во время походов 1812—1813 и 1814—1815 годов. Участвуя во многих сражениях, он был неодно-
кратно ранен и, наконец, в мае 1816 года уволен со службы „за ранами", с определением на инвалидное
содержание. После того он пробовал служить в Петербургской таможне, затем в Кронштадтской, куда был
назначен младшим корабельным смотрителем. Из Кронштадта он попал в Астрахань, также на должность
корабельного смотрителя, от которой, наконец, и был по прошению унолен в октябре 1825 года".
Пробыв несколько месяцев инспектором, Гильденштубе подал в комитет главной Дирекции пространное
заявление о царящих в школе беспорядках и безнравственности. Вот что писал Гильденштубе:
„Вступив в должность инспектора императорского театрального училища и входя подробнее во
внутреннее устройство оного, заметил я, как мало оно делает себя достойным сего названия, сколь
много в нем недостатков, через которые оно не достигает своей цели, не приносит надлежащей пользы
правительству и отечеству, не выпуская—в вознаграждение употребленных на него чрезмерных издер-
жек— достойных во всяком отношении артистов; нашел, что оно во мнении публики ни что иное, как
до крайности упавшее заведение, в котором существуют в высшей степени беспорядок, необузданность
и безнравственность. При дальнейшем рассматривании оказалось, что многие, коим вверено было вос-
питание, были большею причиною сего упадка. Своими слабостями, неспособностью, недостатками
н пороками, подают они воспитывающимся не токмо самые дурные примеры, но и еще неблагонаме-
ренней и допущенным унижением себя, равно и отвратительным корыстолюбием, приводя воспиты-
вающихся ко всему худому, внушая в них бесстыдство и непослушание, лишают уважения к начальни-
кам, подавляют наклонность ко всему доброму. Если уже всякое воспитание должно иметь своим
основанием послушание и нравственность для избежания предосудительных последствий, то здесь, где
наиболее всякого рода интриг, где самые худые примеры безнравственных и неблагомыслящих людей,
при рано разыгрываемой в детях чувственности, по образу их воспитания, все совершенно расстраи-
вают,— здесь, говорю, сии качества должны быть сохраняемы йенарушимее, нежели где-либо в другом
месте... Неутолимые мои старания в истреблении такого зла остались безуспешными; беспорядки
возрастают; всем распоряжениям или противодействуют, или они вовсе остаются без исполнения..
Над подлинной жизнью школы опять приподнялся занавес. Излагать подробно все вскрытые Гиль-
денштубе безобразия нет надобности; они заключались в том, что подразумевается под словами: воров-
ство, казнокрадство, безнравственность, развращение малолетних, мелкие служебные интриги и козни, полный
развал в организации планомерных занятий. Донкихотство Гильденштубе не понравилось высшему началь-
ству, а разоблачения его послужили поводом не к исправлению недостатков, а к травле не в меру ретивого
и честного инспектора.
Человек, присланный Дирекцией для расследования всех дел на месте, оказался настолько слепым,
что не увидел червей в продуктах, не заметил пьянства среди служащих, не усмотрел безнравственности
среди воспитывающихся и пропускал мимо ушей разъяснения и доводы Гильденштубе. В результате
дело было сведено к мотивам личных недовольств, которые ие подлежат разбирательству в законном
порядке. Гильденштубе от нервных потрясений заболел и противники его получили полную возможность
очернить его, как только им хотелось.
Гильденштубе вынужден был подать прошение об увольнении. Свое прошение он заканчивал так: „при
неблаговолении Комитета и ненависти многих неблагрмыслящих, всячески старавшихся угнести человека,
п
который беден и без протекции, в незиачущем чине и который однако ж смел, следуя единому гласу
совести и чести, справедливо действовать, отчего и впредь мне ничего не остается, кроме бедствия...“
Эти горькие слова еще больше раздражили комитетчиков и Гильденштубе, после двухлетних мытарств
на посту инспектора, был уволен. Вдобавок его объявили сумасшедшим. Особенно возмутило комитетчиков
то, что Гильденштубе ревностно доказывал разврат тем, что среди учащихся часто наблюдались случаи
венерических заболеваний.
Сумятица в школьных делах коснулась и Дидло. Его резкость и нетерпимость в разрешении многих
вопросов часто возмущали Гагарина, и последний решил дать почувствовать неугомонному балетмейстеру
свою власть. Он стал подготовлять изгнание Дидло из театра и школы. Сделать это обычным приказом
было невозможно и Гагарин, искушенный в иезуитских комбинациях, придумал вынудить Дидло на подачу
заявления об отставке. Добиться этого было ие трудно, учитывая вспыльчивость и резкость Дидло.
Прежде чем описывать „невольное изгнание" Дидло из театра, необходимо сказать еще кое-что о послед-
них годах „Дидловской эпохи".
Театральный сезон 1826—1827 г. был беден подлинно художественными постановками. Отличительная
черта его — казенно-правительственные, угоднические постановки; самой пышной из них была трагедия
„Пожарский" *. Апологический дивертисмент для постановки трагедии был сочинен Огюстом, под названием
„Возвращение Пожарского в свое поместье". В сезон 1827—1828 г. репертуар немного оживился — Дидло
поставил пять новых балетов.
Более интенсивно и организованно шли занятия в школе. Новый инспектор Федоров **, для наведения
большего порядка, ввел даже институт „старших воспитанников". Обязанности старших воспитанников
заключались в следующем:
1. Наблюдать за нравственностью и поведением.
2. Останавливать в шалостях и удерживать от крика и шума.
3. Смотреть, чтобы все малолетние от времени вставания их во весь день находились в учебных
комнатах, а не оставались бы ни под каким предлогом в спальнях.
4. Наблюдать за опрятностью в одежде.
5, Не позволять бегать по двору и коридорам, а наипаче бывать на кухне, через что сохраняется
опрятность и целость одежды.
6. Прослушивать уроки и наблюдать, чтобы оные были выучиваемы.
7. В свободное послеобеденное время, тех из них, которые не заняты в спектаклях, заставлять
читать вслух по-русски и по-французски.
8. За маловажные проступки дозволяется старшим делать приличные наказания, отмечая каждый
раз, когда и за что был наказан, о важнейших же проступках доносить тотчас же инспектору.
9. Каждую субботу подавать инспектору список с отметками, кто как себя вел в течение недели
и сколько раз был штрафован, через что можно видеть, есть ли надежда к исправлению.
10. Всякий воспитанник большого возраста, в случае сделанной ему невежливости от малолетнего
или заметив какую-либо шалость, сказывает о том тотчас тому старшему, к отделению которого при-
надлежит малолетний, не наказывая отнюдь сам, как было сие допущено в прежнее время.
11. В случае отлучки одного из старших, другой заведывает обоими отделениями.
12. Чрез введение такого распорядка, дежурные надзиратели нимало не устраняются от надзора
за воспитанниками, напротив, сии два старшие суть помощники их".
„Усилив таким образом надзор за малолетними — писал Федоров — можно надеяться, что они более
успеют в образовании своем и нравственности".
Деятельность Федорова была идеальной с точки зрения Дирекции, — он не впал в критический раж,
но в то же время он делал все показное для создания большего порядка и дисциплины. Каждое свое
мероприятие Федоров предусмотрительно согласовывал с Гагариным н только после того, как получал
милостивое „благословение", проводил намеченное в жизнь. Он во всем брал пример с самой Дирекции,
которая тоже действовала только после того, как получала монаршее соизволение.
* Трагедия „Пожарский" написана М. В. Крюковским (1781—1811), поставлена и напечатана впервые в 1807 г. (В 1815 г.
была переведена на немецкий язык). Крюковский, хотя и подражал Озерову, но весьма ценился, как драматург. Дарование его
признали Вигель и Вяземский, Пушкин же считал его незрелым талантом. Воспитывался Крюковский в Шляхетном корпусе и впо-
следствии был переводчиком в Комиссии составления вакоиов.
** Зотов расхваливает Дмитрия Николаевича Федорова, как отменно отличного инспектора, и просит не смешивать его
с другим Федоровым, Павлом Степановичем — тоже инспектором училища. Зотов же сообщает, что Федоров Д. Н. женился на
воспитаннице Мовготье, которая долго обвораживала всех своей красотой. По некоторым наводящим данным, имеющимся в доку-
ментах, выбор Федорова был не случаен — он результат ие одной только обворожительной красоты воспитанницы, но и некоторых
устремлений Федорова в подыскании себе подходящей невесты среди подвластных ему учениц. Федоров управлял школой так, как
было угодно Гагарину, и в том „духе", какой был заведен покойным Тюфякииым и скучающим в отставке Шаховским.
118
10 мая 1829 года было подписано новое положение об училище *. Это был второй значительный акт
в истории школы. Отличительной чертой его являлось то, что он был более продуман в деталях, укрепляв-
ших школу на путях общегосударственных законоположений.
По новому положению училище принадлежало непосредственно министерству двора; разделялось на
две половины — мужскую и женскую, разграниченные во всех отношениях: отдельные классы, отдельные
залы, даже отдельная столовая **. Дети принимались в школу только от лиц свободного состояния; возраст
поступавших определялся девятью и, как максимум, двенадцатью годами. Вводились приемные испытания
причем требовалось, чтобы дети „были совершенно здорового сложения, приятного лица, стройной фигуры,
имели хорошие зубы, чистый грудной голос и ясное произношение слов, чтобы дети были без малейшего
недостатка физического”. Впервые законодательным путем фиксировалось допущение в школу своекоштных
и приходящих учеников. В классах балетного отделения устанавливалось обязательное обучение русскому
и французскому языкам, истории, мифологии, географии, словесности, из специальных предметов: мимике,
фехтованию, рисованию, музыке. Особенно подчеркивалась необходимость „нравственного образования"—
закона божия; так и говорилось: „внушать воспитанникам и воспитанницам преимущественно правила веры
без которой нн в каком состоянии нельзя быть ни полезными обществу, ни счастливыми”. Новое положе-
ние устанавливало наказания „приличные возрасту и полу” и подробно обусловливало проверку знаний,
вводя публичные экзамены, на которые могли приглашаться первейшие артисты, литераторы и родители
учащихся. Наконец, в новом положении был параграф, по которому окончившие училище поручались над-
зору и руководству старших артистов.
Таковы отличительные особенности „николаевского” положения от „александровского”, как известно,
сочиненного Шаховским в годы полного отсутствия каких бы то ни было положений о „танцевальной”
школе.
Вслед за государственным рескриптом об образовании театрального училища последовало новое уста-
новление „правления Санкт-Петербургского Театрального Училища”.
Этим установлением создавался образцовый порядок в административных делах школы, учреждалось
делопроизводство, вводились шнуровые книги, школьная печать с государственным гербом, писание прото-
колов, подробный учет движения денежных сумм и т. д.
1829-й год был знаменательным годом в жизни училища: по „уставу” этого года школа существовала
десятки лет; в этом же году Волконский признал неудобным коллегиальное управление театральными делами
и назначил директором императорских театров Гагарина.
Все эти события имели большое значение для дальнейшей жизни школы, однако несравненно важнее
нх оказалось изгнание Дидло. Вольф в своей „Хронике петербургских театров” пишет по этому поводу
следующее:
„В балете произошла „революция". Дидло, около тридцати лет деспотически правивший хорегра-
фическим царством, был внезапно свержен с престола, но ие возмутившимися его подданными, а началь-
ством. Князь Гагарин с самого начала неблагосклонно взирал на ярого и самостоятельного балетмей-
мейстера, не довольно низко сгибавшего спину перед его сиятельством. В одно прекрасное утро, или
виноват, в один прекрасный вечер, сердитый начальник изволил заметить, что кордебалет медленно
одевается. На сделанное о том замечание Дидло не обратил должного внимания, и вдруг раздался
грозный голос: „Рафаил Михайлович***, арестуйте этого господина”. Гром и молния, упавшие посреди
сцены, не произвели-бы большего переполоха. Дидло под арест, Дндло, на которого не только хористы
и фигуранты, но и солисты взирали со страхом и трепетом, как на полубога! Полубог не смирился,
под арест не пошел, а предпочел выйти в отставку. Властолюбивый князь Гагарин был очень рад
избавиться от непокорного подчиненного, но публика потеряла в Дидло балетмейстера, каких ни прежде,
ни после у нас не бывало” ****.
* См. Приложение II.
** Этим мероприятием желали добиться большей разобщенности между воспитанниками и воспитанницами. В течение 70 лет
училище жило, следуя этому „домостроевскому" правилу. Совместное обучение было признано недопустимым. Оно возродилось
только в конце века, о чем будет сказано подробно в своем месте.
*** Зотов — начальник репертуарной части.
**** А. Вольф ошибочно включил этот эпизод в происшествии 1831 года—дело произошло 31-го октября 1829 года. Вторая
ошибка Вольфа заключается в том, что ои пишет: „полубог не смирился, под арест не пошел". Дидло пошел под арест, иначе
поступить в те времена было невовможно. По свидегельству Зотова, Дидло находился под арестом при конторе театров. В делах
архива есть документ, свидетельствующий об освобождении Дидло из под ареста на другой же день. Вот этот документ: „По при-
казанию его сиятельства господина директора освобожден из под ареста балетмейстер Дидло сего числа в 3 часа по полудни, о чем
имею честь донести". Ошибка Вольфа вызвана вероятно тем, что, не рассмотрев личных дел Дидло, находящихся в архиве Дирек-
ции, он установил даты работы Дидло по его постановкам, а ставил балеты Дидло включительно по декабрь 1831 года, работая
в театре по особой договоренности. Последней постановкой Дидло был балет „Влюбленный Баярд". Балет этот был показан на
театре 11 декабря 1831 года. Так что, несмотря на формальное отстранение от всех дел в конце 1829 года, Дидло продолжал работу
до декабря 1831 года.
119
Этот инцидент подтверждается и официальными дан-
ными, находящимися в личных делах Дидло (Архив ЛОЦИА).
В письменном заключении по нарушенному Дидло контракту
говорится следующее: „во время представления 31 числа
прошедшего октября на Большом театре балета „Тезей
и Ариадна" Дидло перед балетом на сцене оказал непро-
стительную дерзость его сиятельству г-ну директору, кото-
рый за сие приказал его посадить под арест, что и было
после спектакля исполнено".
Оскорбленный и возмущенный Дидло подал в отставку,
прося уволить его раньше срока контракта, заключенного
в 1826 году. Первое прошение Дидло было министром
двора отклонено. Гагарину предложили задержать Дидло
до окончания срока контракта, т. е. до 1 марта 1830 года.
Было приказано производить Дидло следуемое по контракту
содержанйе и посылать ему ежедневно экипаж, но, не-
смотря на это распоряжение, Дидло категорически отка-
зался выполнять свои обязанности и подал второе заявле-
ние об увольнении. На этот раз заявление Дидло дошло до
сведения государя и он приказал уволить Дидло от службы
прежде истечения срока контракта.
Гагарин обставил увольнение Дидло самыми унизительными процедурами: знаменитого балетмейстера
заставили бегать и выпрашивать „письменные справки о неналичии у него казенных вещей" от гардероб-
мейстера, бутафора, башмачника, парикмахера, содержателя цветов и перьев, надзирателя нотной конторы *,
В течение трех месяцев Дирекция не находила возможным учинить окончательный расчет с Дидло
и путем всяческих придирок препятствовала ему получить право последнего бенефиса**. Дидло заявил, что
не покинет Петербурга, пока не добьется бенефиса. И, видимо, добился его.
Документальных данных по этому вопросу в архиве не обнаружено, но в записках Панаевой имеется
подробное описание бенефиса Дидло. ' : \ ' '* •' '• - 1 ’> " ;
„Школьные ученики и ученицы и кордебалет с нетерпением ждаЛи того счастливого часа, когда
простятся с ним (Дидло) и его неразлучной палкой. Как хороший балетмейстер и учитель, Дидло поль-
зовался известностью, он привык к почету и не дозволял никому вмешиваться в свою часть, а Гедеонов ***,
со своей стороны, хотел доказать, что он полный властелин в театре и что никакие заслуги, никакой
талант для него не существует. Моя мать сильно хлопотала, как-бы поторжественнее устроить овацию
Дидло в его прощальный бенефис. Я знала заранее всю программу оваций, которые будут сделаны
Дидло, сколько венков будет поднесено ему, какой будет прочитан адрес от почитателей его таланта
и заслуг. Я знала, что неучаствующие в балете танцоры и танцорки, даже те, кто уже был на пенсии,
выведут его на сцену при первом вызове и т. д. Я с сестрами, тетками и матерью сидела в ложе
в день бенефиса Дидло. Не помню, который из его балетов шел. После 1-го акта стали вызывать
Дидло; он вышел и за ним двинулась толпа танцоров и танцорок, весь кордебалет и все участвующие
* В отношении от 30 января 1830 г. сообщается гардеробмейстером’ „на дому у г-на Дидло костюмов казенных не имеется";
бутафором: „у г-на Дидло имеются глазетовые башмаки"; парикмахером: „у г-на Дидло имеется арапский парик Тимофеева"; содержа-
телем цветов и перьев: „у г-на Дидло не имеется ничего"; надзирателем нотной конторы: „у г-на Дидло имеются йоты". И пока
Дидло ие сдал старых глазетовых башмаков и случайно попавшего к нему трепаного арапского парика, балетмейстеру не давали
расчета.
** В делах Дидло имеется письменное заключение Дирекции императорских театров по нарушенному им контракту, в связи
с его ходатайством о предоставлении ему последнего бенефиса: „При исполнении своих обязанностей, по контракту следовало Дидло
получить в год сверх денежного содержания, т. е. жалованья 12.000 р., квартирных 1200 р. и 20 сажен дров, еще два бенефиса на
обыкновенных казенных расходах — один за обязанности балетмейстера, а другой за обязанности учителя школы, для коих спек-
такли должны были быть назначаемы с утверждения Дирекции и по выбору его, первый из сих бенефисов в конце сентября,
а второй в лучшее зимнее время. Первый бенефис за прошедший год он получил 26 сентября 1829 г., второй назначен был по
расписанию бенефисных дней 27 генваря 1830 г., что было Дидло известно, но ои по наступлении сего дня никаких претензий
на оный не объявлял и никаких спектаклей не выбирал, а продолжал просить своего увольнения. Из сего должно было заключить,
что он от того бенефиса отказывается по причине неисполнения своих обязанностей более трех месяцев и в самое трудное для
течения репертуаров время, засим и назначил я в 27 генваря казенный спектакль и именно даны были комедия: „Светский слу-
чай", водевиль „Крестная мать" и балет „Женщина лунатик", коим собрано 1.254 рубля. — Дидло в прошениях своих, при сем
в оригинале прилагаемых, основывает претензию свою на бенефис на том, что дирекция по 29 генваря соблюдала его контракт,
то есть производила ему по оному следующее содержание—день же ему назначенный для бенефиса был 27-го геиваря, следова-
тельно, находится еще во времени продолжения его контракта и до его увольнения. На сие имею донести, что дирекция с разре-
шения вашего сиятельства, продолжая производить Дидло содержание, действительно соблюдала его контракт, но сам Дидло ие
исполнял свои обязанности, сам свой контракт нарушил — следовательно и виновен, буде какую-либо от сего понес потерю".
*** Здесь у Панаецой описка — не Гедеоцов, а Гагарин. Гедеонов на должность директора вступил только д 1833 году.
|20
воспитанники и воспитанницы школы. При громе рукоплесканий Дидло подали из оркестра два боль-
ших венка и один маленький. Одна из солисток возложила его на голову Дидло. После прочтения
адреса одним из молодых актеров, все на сцене стали прощаться со стариком. Целовали Дидло, обни-
мали, а дети — ученики целовали у него руки. Это было для меня неожиданным зрелищем. Аплодис-
ментам и вызовам не было конца... Волнение за кулисами было страшное, когда Гедеонов отдал при-
казание, чтобы никто не смел выходить на сцену, когда будут вызывать Дидло, но его не послушались.
Танцоры и танцорки на пенсии выводили Дидло; да они и были старику необходимы, потому что он
так ослабел от волнения, что его надо было поддерживать".
Судя по некоторым данным, прощальный бенефис Дидло был первой в России стачкой артистов. Как
ни тяжел был гнет „театральной императорской кабалы", все-же у артистов нашлось мужество пойти против
приказов и желания начальства. Это редчайшее явление в театральном мире никем из историков отмечено
не было.
Дидло торжествовал. Он появился на русской сцене, встреченный восторженными аплодисментами
и покинул ее, провожаемый бурной овацией. Редкий театральный деятель может похвастаться такой блестя-
щей судьбой *.
История тоже отдала Дидло свою дань полностью: до наших дней он считается первоклассным масте-
ром балета — он выдержал „испытание времени". Приходится сожалеть только об одном — что он не оста-
* Спустя три года Дирекция, в лице Гедеонова, была вынуждена констатировать положительное значение Дидло и отличную
его службу. Она выдала Дидло аттестат, который вполне удовлетворял его самолюбие'
„Состоявшему при Императорских С.-Петербургских театрах балетмейстером и главным танцевальным учителем в теат-
ральной школе иностранцу Карлу Дидло в том, что в службу к оным театрам поступил он в означенные должности первый раз
1801 года сентября 8-го, был уволен в 1811 году генваря 28-го и потом вновь принят 1816 г. марта 26 го. По высочайшему указу,
данному Кабинету его величества в 19-й день апреля 1826 г., в уважение усердной и ревностной службы Дидло, пожалован ему
пенсион по смерть по 4.000 рублей в год, с получением коего и по выслуге установленных двух лет в благодарность, он, Дидло,
оставался на службе до 29 генваря 1830 г., а с оного по высочайшему разрешению, согласно прошению, вовсе от оной уволен. Во
время службы должность свою при отличном таланте и похвальном поведении исправлял он с неутомимым усердием и совершен-
ною для театров пользою, в удостоверение чего и дай ему, Дидло, сей аттестат от конторы Имп. СПБ. театров за подписанием
И приложением нечати, 2Q августа 1834 г,“.
121
вил записок о своей великолепной жизни, о своем прекрасном творчестве, о методах своей работы, о своих
взглядах на искусство. Приписываемые Дидло немногочисленные высказывания по этим вопросам, как, напри-
мер, в записках Глушковского, конечно, не дают должного представления о великом хореграфе. Ои прошел
по тридцатилетнему отрезку времени в истории русского балета, как замечательный артист; пока он жил,
искусство его блистало, умер — стало не только недоступным, но и неясным его многокрасочное творчество.
Вынужденный уход Дидло был встречен театральной публикой отрицательно. Даже четыре года спустя
после отставки, когда возобновлялись балеты Дидло, аплодисменты продолжались во время антрактов до
тех пор, пока не появлялся Дидло. Так было на представлении „Кавказского пленника", так было на пред-
ставлении балета „Венгерская хижина".
„После Дидло, — пишет Плещеев, — остался каменный дом в Петербурге, на углу Невского про-
спекта и Троицкого переулка. Этот дом перешел к сыну Дидло, Карлу Карловичу, который был очень
дружен с известным артистом Я. Г. Брянским127, женатым на трагической актрисе А. М. Степановой128.
Дидло завещал ему этот дом, но Брянский вскоре умер, а два года спустя не стало и Дидло. Дом,
согласно воле покойного, перешел в пожизненное владение Брянской, по смерти которой он должен был
поступить в собственность Дирекции императорских театров с тем, чтобы последняя его продала и на выру-
ченные деньги воспитывала детей балетных артистов. В случае отказа принять такой дар, Дидло заве -
щал его одному приюту. Дирекция воспользовалась, когда пришло время, этим домом, ио не продала
его, потому что предлагали ничтожную плату. Барон Кистер129 исходатайствовал, чтобы Дирекция,
ввиду этого обстоятельства, сама эксплоатировала дом для предназначенных целей. При А. И. Все-
волжском * в доме Дидло помещалась так называемая Театральная касса"**.
Впоследствии этот дом был всетаки продан и на вырученные деньги были организованы постоянные,
имени Дидло, стипендии в театральном училище.
В 1830 году Дидло прекратил занятия в училище. За четыре последних года работы Дидло из учи-
лища по балетному отделению были выпущены:
Барков, Михаил — род. в 1804 г. Училище окон-
чил в 1826 г. Был определен в театр „к танцам
и скрипке" с окладом в 400 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
200 руб. При выпуске из школы дал обязательство
учиться еще год у балетмейстера Дидло, „как благо-
детельного и неусыпного начальника". Выступал
в балете только один год, затем перешел в оркестр.
• Васильев, Павел (1804—1869)—окончил учи-
лище в 1826 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 400 руб. и единовременным
пособием в размере 150 руб. При выпуске из учи-
лища ему было предложено еще один год брать
уроки у Дидло. По выслуге 20 лет получил пенсион
в размере 276 руб. серебром. Покинул сцену в 1854 г.
• Годовиков, Петр Афанасьевич (1803-1846) —
из своекоштных воспитанников. Училище окончил
в 1826 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 400 руб. и единовременным по-
собием в размере 150 руб. При выпуске из училища
* См. примечание 254.
** В архиве имеется дело „об отказанном каменном доме в пользу театрального училища". Дело это представляет большой
интерес, и так как оно никогда не публиковалось, мы дадим небольшую сводку о нем. Сын Дидло, Карл Карлович, согласно воле
отца, составил завещание, по которому дом поступал в распоряжение вдовы артиста Брянского — Анны Матвеевны Брянской,
с условием что она „ни продать, ни заложить, ни обременить какими либо казенными и частными долгами, не имела права". По
смерти Брянской дом подлежал продаже с публичного торга, а вырученные от продажи деньги следовало внести в банк, как не-
прикосновенный капитал, проценты с которого предназначались на содержание беднейших воспитанников театрального учи-
лища. Кроме оплаты за содержание этих воспитанников предполагалось выдавать им нз тех же процентов денежное вспомоще-
ствование и по окончании школы, „чтобы дать им возможность трудиться на поприще искусств". Кроме дома сын Дидло завещал
Е. М. Сосновской — 1500 руб. серебром; Луке и Пелагее Щастливцевым — 1000 руб. серебром; ружье работы Монтека — Ф. Я.
Брянскому; ружье работы „Purdey" К. И. Ячевскому; всем людям находящимся в день смерти в доме Дидло по 100 руб. сере-
бром; на похороны 500 руб.; 300 руб. Римско-Католической церкви. Завещание доказывает, что сын Дидло имел свободные сред-
ства в ценных бумагах и не принадлежал к числу лиц материально нуждавшихся Исполнителями воли своей К. Дидло назначил
К. И. Ячевского и Е. С. Колесникова.
Из дела видно, что дом был куплен балетмейстером К. Дидло в 1836 г. за 90.000 руб. ассигнациями, а по городской табели
того года за 37.271 руб. серебром. Дом этот в год смерти сына Дидло оценивался в 44.000 руб. серебром, кроме того, осталось
нетронутых ценных бумаг на 17.296 руб. Все это поступило в распоряжение дирекции.
В 1879 г. министр двора приказал Е. С. Колесникову приступить к исполнению воли покойного сына Дидло (Брянская-
Степанова умерла в 1878 г.). Колесников принял дом, находящийся на углу Невского проспекта и Троицкого переулка, по доход-
ной оценке дом ценился уже в 106.560 руб., а по материальной оценке в 131.776 р. Знаменитый булочник Филиппов, арендовав-
ший дом, предложил немедленно продать его ему за 200.000 руб., но дирекция и министерство двора на это не согласились. Тогда
были устроены торги, на которых преимущество осталось за Филипповым, набввшим цену до 250.100 руб. Однако, министерство
двора признало н эту законную, согласно завещания, сделку невыгодной и продажа дома не состоялась. В 1882 г. дом хотел ку-
пить Герман Ганзен, предлагавший дирекции 240.000 руб. Предложение Ганзен было отвергнуто. В 1883 г. на вновь назначенных
торгах Герман Ганзен дошел до цены 175.000 руб.; его ннкто не перебил и торги по установленным правилам закончились ва
этой сумме. Министерство двора торгов не утвердило и оставило дом в своем распоряжении. В 1894 г. были вновь назначены
торги, но на эти торги никто не явился и они не состоялись. Дом между тем разрушался все больше и больше; по акту, при по-
пытке сдать дом в аренду Людвигу Фишеру, было установлено: все деревянные постройки пришли в негодность, лестницы разру-
шились, полы во всем доме ветхие, ватерклозетов в доме нет, водопровода нет. Дирекция совершенно не ремонтировала дом,
умышленно запускала его и всячески препятствовала продаже. Доход же с дома в размере десяти тысяч рублей она обращала
в свою пользу, прикрывая это тем, что некоторых казенных воспитанников считала пенсионерами Дидло. В 1899 г. дом был про-
дан за 75.000 руб. — фактически за четверть стоимости. Так поступила дирекция с материальным наследством Дидло и с его
завещанием.
122
ему было предложено непременно учиться еще
один год у Дидло. В 1830 г. вступил в брак с кори-
фейкой М. Любецкой. В 1842 г. получал жалованы
264 руб. серебром. Режиссер Дидье аттестовал Годо-
викова, как фигуранта старательного и хорошего
поведения. В 1846 г. получил пенсион за выслугу
20 лет в размере оклада своего жалования и был
оставлен на дальнейшую службу, но продолжать не
мог по внезапной и опасной болезни, от которой
в том же году скончался.
• Гольц, Александр — сын берейтора. В 1819 г.,
семнадцати лет отроду, поступил в театральную
школу и числился вольноприходящим. Окончил школу
в 1826 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 350 руб., квартирными в 150 руб.
и единовременным пособием в размере 150 руб. При
выпуске дал обязательство заниматься у Дидло еще
один год. В 1836 г. получил разрешение открыть
частный танцевальный класс. В 1846 г. по выслуге
20 лет ему „пожалован" пенсион в размере полного
оклада. Сцену покинул в 1848 г.
• Гуляева, Варвара Ивановна (по мужу Амо-
сова) (1808—1895) — окончила училище в 1826 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 350 руб., квартирными в 150 руб.
и единовременным пособием в размере 125 руб. При
выпуске обязалась еще один год брать уроки у Дидло.
Муж ее Амосов был капельмейстером, после его
смерти дочери Гуляевой получили пенсион до совер-
шеннолетия в размере 388 руб. каждая. В 1846 г.
за выслугу 20 лет Гуляевой был назначен пенсион
в размере 300 руб. серебром и она была оставлена
на дальнейшую службу. В 1861 г. к ее окладу за
долговременную службу было прибавлено 60 руб.
Покинула сцену в 1864 г. В течение своей долгой
артистической деятельности играла во многих бале-
тах мимические роли и, по отзыву режиссера труппы i
Марселя, всегда исполняла их с особенным усердием. I
Никогда не подвергалась штрафам. Дочери ее Ана-
стасия и Надежда были известными танцовщи-
цами.
• Дубинин, Петр (1802—1835) — в училище чи-
слился вольноприходящим. Окончил в 1826 г. Был
определен в балетную труппу фигурантом с окладом
в 350 руб. и единовременным пособием в размере
125 руб. По окончании училища обязался еще один
год брать уроки у Дидло. Ничем особенным на
сцене не отличался.
• Е ку нин, Павел — училище окончил в 1826 г.,
выпущенный потому, что возраст не позволял ему
пребывать среди воспитанников „доле". Был опре-
делен в балетную труппу кордебалетным танцовщи-
ком с окладом в 400 руб., квартирными в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 150 руб. Так
же, как и все окончившие училище в 1826 г., дал
обязательство еще один год заниматься у Дидло.
По выслуге 10 лет был из кордебалета уволен.
• Колпашникова, Мария (по мужу Терехова)
(1806—1856) — из своекоштных воспитанниц, дочь
титулярного советника. В списках к выпуску имеет
приписку: „великовозрастная". Училище окончила
в 1826 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 350 руб., квартирными
в 150 руб. и единовременным пособием в размере
125 руб. По выпуске обязалась учиться еще один
год у балетмейстера Дидло. Уволилась в 1848 г.
с пенсией в 203 руб. серебром. I
• Котляревский (Котляровский), Иван (1804—
1880) — училище окончил в 1826 г. Был определен
в балетную труппу фигурантом с окладом в 350 руб.,
квартирными в 150 руб. и единовременным пособием
в размере 150 руб. По окончании училища дал обя-
зательство заниматься один год у Дидло. В 1829 г.
вступил в брак с фигуранткой Анной Шемеревой.
В 1832 г. получил разрешение открыть частный танц-
класс. И в том же году „за усердную службу" полу-
чил единовременное пособие в размере 100 руб.
В 1837 г. вызывался следственным приставом 2-ой
Адмиралтейской части к допросу о незаконной про-
даже вина в содержимом нм танцг?Хассе. Из след-
ственного дела видно, что „танцкласс" был в то же
время притоном для молодых людей и „местом сви-
даний". Службу в театре он не оставлял, и в 1846 г.
за выслугу 20 лет ему был „пожалован" пенсион
в размере 282 руб. серебром. Сцену покинул в 1848 г.
Умер от горячки.
• Крылов, Александр (Крылов 2-й) — училище
окончил в 1826 г. Был определен в балетную труппу
танцовщиком-корифеем с окладом в 600 руб., квар-
тирными в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 250 руб. При выпуске дал обязательство
заниматься один год у Дидло. Служил в театре до
1838 г., затем был переведен в Москву.
• Любецкая, Мария (по мужу Годовикова) —
род. в 1808 г. Окончила училище в 1826 г. Была
определена в балетную труппу танцовщицей-кори-
фейкой с окладом в 600 руб., квартирными в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 250 руб.
Дала обязательство учиться у Дидло еще один
год. В 1846 г. получила пенсион в размере 252 руб.
серебром. Уволена в 1848 г.
• Полетаев (Политаев), Алексей (1806—1848)—
училище окончил в 1826 г. Был определен в балет-
ную труппу танцовщиком-корифеем с окладом
в 600 руб., квартирными в 200 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 250 руб. По выпуске обя-
зан был учиться еще один год у Дидло. В 1831 г,
просил разрешения открыть на дому танцкласс, но
разрешения не получил. В 1845 г. подавал такое же
прошение вторично. В 1846 г. ему был „пожалован"
пенсион в размере 282 руб. серебром.
• Р ас о в а, Мария Семеновна (1807—1854) — купе-
ческая дочь, родственница надзирательницы теат-
рального училища Стригановой. Окончила училище
в 1826 г. Была определена в балетную труппу
танцовщицей-корифейкой с окладом в 600 руб., квар-
тирными в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 250 руб. По выпуске обязана была учиться
еще год у Дидло. В 1848 г. за выслугу 20 лет полу-
чила пенсион в размере 276 руб. серебром. Покинула
сцену в 1850 г. Ее дочь Аграфена Расова была
танцовщицей.
• Руссо, Иван — училище окончил в 1826 г. К вы-
пуску по успехам не предназначался, но ввиду „ве-
ликовозрастности" был выпущен и онределен в ба-
летную труппу фигурантом с окладом в 350 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 150 руб. Фамилию Руссо получил по
„воззрению на то начальства"; настоящая фамилия
его — Русов. Дальнейших сведений о нем не най-
дено.
• Селезнев, Александр Аггеевич (Селезнев 1-й)
(1805—1831) — училище окончил в 1826 г. и был
определен служащим в театральный гардероб, „с упо-
123
треблением в балетах", на жалование в 450 руб.
В 1828 г. Селезнев стал работать только в балете.
Умер от чахотки.
• Селезнев, Иван Аггеевич (С елезнев 2-ой)
(1807—1854)— училище окончил в 1826 г. с назначе-
нием к „танцам и акции". Был определен в балетную
труппу с окладом в 400 руб., квартирными в 150 руб.
и единовременным пособием в размере 150 руб. По
выпуске был обязан учиться один год у Дидло.
В 1833 г. содержался под арестом. В 1842 г. полу-
чал 286 руб. серебром. В 1845 г., покинув квар-
тиру, в течение месяца „находился неизвестно где".
Дал объяснение, что был на богомолье. В том же j
году как тяжко больной был отправлен в госпиталь.
В 1846 г. получил пенсион в размере 276 руб. Уво-
лен в 1848 г.
• Скоробогатов, Василий Кириллович — род. в ।
1807 г. Сын фигуранта, из крепостных Шкловского j
графства. Был „чахлого и болезненного сложения", |
в училище имел кличку „рябой". Училище окон-
чил в 1826 г. Был определен в балетную труппу I
фигурантом с окладом в 350 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
150 руб. Дал обязательство заниматься еще год
у Дидло. В 1834 г. он, по заявлению режиссера, был
посажен на неделю под арест при театре, из под
ареста выпускался на репетиции и представления.
В 1838 г. тяжело болел, не получая помощи на ле-
чение. В 1839 г. по „милостивейшему разрешению"
преподавал танцы на дому. В 1842 г. отбывал арест >
при театре и был отдан под суд за подделку до-
веренности суфлера русской драмы Алексеева на
получение жалования, помилован во внимание к та-
ланту и долгой службе. В 1846 г. получил пенсион >
в размере 234 руб. серебром. Уволен в 1848 г.
• Сосновский, Михаил (Сосновский 1-й) — окон-
чил училище в 1826 г. Был определен „к танцам i
и акции". При назначении в балетную труппу ему
было обусловлено жалование в 400 руб., квартирных
200 руб. и единовременное пособие в размере 200 руб.
На выпускном просмотре дал обязательство еще |
один год заниматься у Дидло. Дальнейших сведений
о Сосновском не найдено.
• Шелихов, Алексей Алексеевич (1804—1858)—
считался одним из лучших учеников Дидло. В списке
предназначенных к выпуску имеется приписка Дндло,
аттестующая Шелихова весьма хорошо и рекомен-
дующая выпустить его на „приличный оклад". Учи-
лище окончил в 1826 г. Был определен в балетную
труппу солистом с окладом в 800 руб., квартирными
в 300 руб. и единовременным пособием в размере
350 руб. Дал обязательство еще один год заниматься ,
у Дидло. При выпуске был награжден именными |
часами и похвальным листом „за успехи в русской '
словесности, французском языке, декламации и осо- [
бенно в танцах". В 1829 г. назначен учителем танцев I
к воспитанникам театрального училища с жалованьем
1000 руб. в и®д. В 1830 г. вступил в брак с актри-
сой Анной Лебедевой. 26 мая 1833 г. подал на имя
директора Гедеонова прошение, в котором указывал,
что ему было обещано с приездом нового балетмей-
стера перевести 1000 руб., получаемые им в учи- I
лище, на театр; однако, хотя в 1832 г. вступил I
в должность новый балетмейстер Блаш, преподава- 1
ние осталось по-прежнему на нем, Шелнхове, благо-
даря чему он очень отстал в получаемом по театру
жалованья от своих товарищей. По справке в это
время он получал жалованья 1800 руб. и квартир-
ных 300 руб. По прошествии 10 лет службы Шелихов
просил увеличить жалование, так как был выпущен
на амплуа солиста и исполнял роли первых танцов-
щиков. В это время он получал жалованья 3100 руб.
С 1 мая 1836 г. с Шелихов™ м был заключен кон-
тракт, по которому он должен б «л получать в пер-
вый год 3100 руб., во второй 3500 руб. и в третий
4000 руб. 1 мая 1839 г. контракт был возобновлен,
с жалованьем по 4000 руб. в год. В 1843 г. конт-
ракт был возобновлен еще на три года на тех же
условиях. С 1831 г. Шелихов состоял преподавате-
лем танцев в Екатерининском институте. В 1846 г. по
выслуге 20 лет ему был назначен пенсион в размере
1142 руб. 85 коп. сер. в год. По выслуге двух лет
„в благодарность" за пенсион, уволен с аттестатом.
О нем, как о преподавателе танцев, Панаева пишет:
„Меня и младшего брата посылали каждое утро
учиться к танцору Шелехову — ученику старика
Дидло. Шелехов, женатый человек, был очень занят,
танцуя на сцене и давая частные уроки танцев.
Видно было, что ему не до нас, и он зачастую только
заглядывал в зало, где мы упражнялись. Заслышав
его шаги, мы отбегали от окна, в которое смотрели,
хватались за стулья и шаркали ногами по полу.
Понятно, что успехов я никаких не сделала в про-
должение двух лет".
• Беккер, Михаил (1810—1872)—окончил учи-
лище в 1829 г. Был определен танцовщиком в корде-
балет и гобоистом в оркестр с окладом в 400 руб.,
квартирными в 150 руб. и единовременным пособием
в размере 250 руб. В 1833 г. Беккер освобождается
от участия в оркестре и окончательно переводится
в балетную труппу с окладом в 700 руб. В 1836 г.
он числится уже помощником режиссера балетной
труппы и состоит при балетмейстере Титюсе для
переводов и переписки. В 1843 г. „в вознагражде-
ние усердной службы", ему назначается жалованье
в 432 руб. серебром. В 1846 г. получил пенсион
в размере полного оклада и оставлен на дальнейшую
службу с назначением помощником учителя танцев
в театральном училище. Окончательно увольняется
от службы в 1851 г.
• Белозерова, Елизавета Ивановна (по мужу
Лабазина) (1811—1851) — дочь лакея. Окончила
училище в 1829 г. Была определена в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей с окладом
в 400 руб., квартирными в 150 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 250 руб. В 1834 г. вы-
шла замуж за музыканта театров А. Лабазина.
В 1847 г. получила пенсион в размере 220 руб.
серебром. Уволена в 1849 г.
• Васильева, Наталья — род. в 1811 г. Учи-
лище окончила в 1829 г. Была определена в ба-
летную труппу 1-ой фигуранткой с окладом в
400 руб., квартирными в 150 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 250 руб. Была хорошей
кордебалетной танцовщицей. Получала под конец
службы 300 руб. сер. В 1846 г. получила пенсион
за выслугу лет в размере полного оклада и вышла
в отставку.
• Григорьев, Александр (1808—1866) — окон-
чил училище в 1829 г. Был определен в балетную
труппу фигурантом с окладом в 400 руб., квартир-
ными в 150 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 250 руб. В 1844 г. получил пенсион в размере
286 руб. сер. и был оставлен на дальнейшую службу,
124
согласно отзыва режиссера балетной труппы, реко-
мендовавшего его, как способного и опытного фигу-
ранта. Покинул сцену в 1854 г. Умер от холеры.
• Григорьев, Михаил (Григорьев „больший")—
род в 1809 г. Училище окончил в 1829 г. Был опре-
делен в балетную тру. пу фигурантом „с употребле-
нием в случае нужды в корифеи", с окладом в 450 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 250 руб. Дальнейших сведений о Гри-
горьеве ие найдено.
• Гундорова, Елизавета (Гундырова 1-я, по му-
жу Спиридонова) — род. в 1811 г. Училище окон-
чила в 1829 г. Была определена в балетную труппу
танцовщицей-солисткой с окладом в 900 руб., квар-
тирными в 300 руб. и единовременным пособием
в размере 350 руб. Ничем особенным не отли-
чалась, кроме внешней привлекательности и строй-
ности фигуры. Выдающейся роли в балете не
играла, пользовалась некоторое время покрови-
тельством одного из сыновей Гедеонова. Уволена
в 1848 г. с пенсионом в размере 342 руб. сере-
бром. Была замужем за танцовщиком Мих. Спи-
ридоновым, после смерти которого, имея пятерых
детей, просила у дирекции вспомоществования
(1852 г.). В этой просьбе ей было отказано.
• Жердиев, Иван—род. в 1810 г. Училище окон-
чил в 1829 г. Был определен кларнетистом в оркестр
и кордебалетным танцовщиком в балетиую труппу
с окладом в 400 руб., квартирными в 200 руб. и еди-
новременным пособием в размере 250 руб. В 1833 г.
был окончательно переведен в оркестр. Служил до
1858 г.
• Записное а. Вера Дмитриевна (по мужу Ко-
лесникова) (1810—1869) — дочь петербургской ме-
щанки. Училище окончила в 1829 г. Была опре-
делена в балетную труппу 1-й фигуранткой с окладом
в 400 руб. и единовременным пособием в размере
200 руб. В 1836 г. оклад увеличили до 700 руб.
В 1847 г. получила пенсион за выслугу 20 лет в раз-
мере 220 руб. серебром. Сцену покинула в 1850 г.
Умерла от чахотки.
• Копылова, Мавра (она же Амалия, по мужу
Голикова) (1812—1854) — училище окончила в 1829 г.
Была определена в балетную труппу танцовщицей-
корифейкой с окладом в 500 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
250 руб. Отличалась болезненностью и часто ман-
кировала служебными обязанностями, вследствие
чего ей даже приостановлена была выдача жало-
вания с февраля по июль 1836 г. Состоя на службе,
16 сентября 1841 г. была отправлена в Обуховскую
больницу, откуда уже больше в театр не возвра-
щалась.
• Котлеровская, Татьяна (по мужу Прилуц-
кая) — род. в 1809 г. Дочь коллежского асессора.
Училище окончила в 1829 г. Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой с окладом в 400 руб., квар-
тирными в 150 руб. и единовременным пособием
в размере 250 руб. 12 марта 1840 г. уволена за долго-
временную неявку на службу.
• Лукашева, Мария (по мужу Ахалина) (1811—
1834) — училище окончила в 1829 г. По выпуске,
после годичной практики на сцене, была определена
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
с окладом в 500 руб., квартирными в 200 руб. и еди-
новременным пособием в размере 250 руб. Умерла
от чахотки.
6 Мейстер, Андрей Карлович (1806 — 1852) —
сын титулярного советника Ивана Карла фон Мей-
стера. Училище окончил в 1829 г. Был определен
в балетную труппу фигурантом „с употреблением
в случае нужды в корифеи", с окладом в 450 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 250 руб. В 1833 г. был арестован на три
дня за то, что протестовал против длительной
затяжки репетиции и повздорил с режиссером Дидье.
В 1842 г. получил за выслугу лет пенсион в размере
286 руб. Сцену покинул в 1844 г.
• Морозов, Константин Антонович — род. в 1810 г.
Училище окончил в 1829 г. Был определен в балет-
ную труппу 1-ым фигурантом с окладом в 400 руб.,
квартирными в 150 руб. и единовременным посо-
бием в размере 250 руб. В 1843 г. получил разре-
шение преподавать у себя на квартире танцы.
В 1848 г. получил пенсион в размере 286 руб. сере-
бром. В 1853 г. переименован в танцовщики с окла-
дом в 400 руб. сер. Покинул сцену в 1862 г.—
„по благоволению дирекции, с аттестатом".
• Парадизов а, Анна (по мужу Нелидова) — род.
в 1809 г. Дочь капельдинера. Училище окончила
в 1829 г. Была определена в балетную труппу вто-
рой фигуранткой с окладом в 400 руб., квартир-
ными в 150 руб- и единовременным пособием в 250 руб.
В 1842 г. уволена „по неисправлении обязанностей
службы и по слабости здоровья".
• Пименов, Александр — род. в 1808 г. Учи-
лище окончил в 1829 г. Был определен в балетную
труппу танцовщиком-корифеем с окладом в 500 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным посо-
бием в размере 250 руб. Был одним из любимых
учеников Дндло, любимым не столько за таланты,
сколько за угодничество перед знаменитым балет-
мейстером. В 1843 г. назначен помощником учителя
танцев в театральное училище. В 1844 г. ему
„пожалован" пенсион в размере 334 руб. сер. с оста-
влением на дальнейшую службу с тем же окладом,
причем ему вменялось в обязанность, кроме долж-
ности танцовщика, состоять помощником учителя
танцев в театральном училище, без получения за это
особого вознаграждения. В 1858 г., по предложению
директора Сабурова, уволен „за излишеством для
училища" и как не имеющий занятий на сцене.
Как преподаватель, Пименов отличался грубостью
и был очень нелюбим учениками. Вот что пишет
о нем А. Соколов: „ ... Помощника (Петипа) Але-
ксандра Ивановича Пименова воспитанники не любили
и уверяли друг друга, что Пименов был прежде
унтер-офицером, а затем его взяли учить танцовать.
Хотя в этом не было никакого смысла, но все в это
верили. Пименов — тоже воспитанник театрального
училища — ужасно напоминал собою николаевского
фельдфебеля. Всегда грубый, всегда неотесанный,
всегда расположенный произвести собственноручную
расправу камышевкой в палец толщиной, он вечно
кричал и ругался. Кроме воспитанников, доставалось
от него и смиреннейшему из смертных, музыканту
Лену, на которого он кричал в течение целого
класса". Судя по этому отзыву, Пименов перенял
все повадки Дидло, не имея его познаний и таланта.
• Полецкая, Александра Егоровна (по мужу
Николаевская) (1810—1874)—в списках числилась
„незаконнорожденной дочерью дворовой девки Аки-
лины Васильевой". Училище окончила в 1829 г.
Была определена в балетную труппу 1-й фигуранткой
125
„е употреблением в случае нужды в корифейки",
с окладом в 450 руб., квартирными в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 250 руб.
В 1835 г. во время репетиции упала в открытый люк,
после чего в течение четырех лет болела. В 1842 г.
была уволена по болезни с пенсионом в 146 руб.
серебром.
• Расова, Аграфена (по мужу Мейстер) (1810— I
1837) — купеческая дочь, родственница надзиратель- I
ницы театрального училища Стригановой, сестра |
Марии Расовой. Окончила училище в 1829 г. Была
определена в балетную труппу танцовщицей-кори-
фейкой с окладом в 500 руб., квартирными в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 250 руб.
Была замужем за фигурантом-танцовщиком Андреем '
Мейстером. Состояла на службе по год смерти, |
умерла от чахотки.
• Серкова, Екатерина Андреевна (по мужу Во-
ротникова) (1811—1862) — училище окончила в 1829 г.
Была определена в балетную труппу 1-ой фигуранткой
„с употреблением в случае нужды в корифейки",
с бкладом в 450 руб., квартирными в 250 руб.
и единовременным пособием в размере 250 руб.
В 1845 г. получала жалования 300 руб. серебром.
В 1847 г. получила пенсион в размере 300 руб.
Уволена в 1849 г.
• Спиридонов, Михаил Федорович (1808~1852)~
будучи воспитанником, в 1826 г. награжден часами
с надписью „за успехи и прилежание". Считался
одним из талантливых учеников Дидло, но обла-
дал „малой подвижностью". Училище окончил В
1829 г. Был определен в балетную труппу танцов-
щиком-солистом с окладом в 900 руб., квартирными
в 300 руб. и единовременным пособием в размере
300 руб. В 1830 г. вступил в брак с танцовщицей
Елизаветой Гундоровой, причем на свадьбу от дирек-
ции было „пожаловано" 300 руб. В 1834 г. получал
оклад в 1000 руб. серебром. В 1846 г. получил пен-
сион в размере полного оклада. В 1847 г. поступил
учителем танцев в дворянский корпус. В 1849 г.
к его окладу, получаемому помимо пенсиона, было
прибавлено по 10 руб. поспектакльных. Был изве-
стен как безукоризненный по технике танцовщик-
солист.
® Федорова, Любовь Александровна (по мужу
Лядова) (1810—1876) — дочь придворного певчего.
Училище окончила в 1829 г. Была определена в
балетную труппу 2-й фигуранткой с зачислением
срока службы с 1827 г., с окладом в 400 руб.,
квартирными в 150 руб. и единовременным пособием
в размере 150 руб. В 1831 г. вышла замуж за
А. Н. Лядова- В 1847 г. получила пенсион в размере
240 руб. серебром. Уволена в 1849 г.
• Ширяева, Клеопатра (1809—1880) — дочь при-
дворного музыканта. Училище окончила в 1829 г.
Была определена в балетную труппу 1-й фигуранткой
с окладом в 400 руб., квартирными в 150 *руб.
и единовременным пособием в размере 250 руб.
По выслуге 20 лет получила пенсион в размере
340 руб. Уволилась в 1850 г.
Кроме перечисленных в списке лиц, имевших отношение к балету, необходимо отметить, что из прочих
воспитанников и воспитанниц, за период времени с 1826 по 1829 год* было выпущено: в оперу—11,
в драму —13, в музыканты — 21, в обслуживающий персонал — 3; итого 48 человек. Из них особенного
внимания заслуживают: Григорьев П. И.,130 Лядов А. Н.,131 Григорьев П. Г., 182 Дюр Н. О.183.
В год ухода Дидло в училище началась эпидемия кори, принявшая такие размеры, что лазарет был
переполнен, занятия прекращены, здоровые воспитанники переведены в помещение Большого театра. В этом
вполне естественном явлении было что-то символическое — школа была в трауре по случаю того, что Дидло
покидал ее навсегда.
На ’место Дидло кн. Гагариным был выписан из Бордо балетмейстер Блаш134. По утверждению
А. Вольфа, Блаш внешне был очень похож на Наполеона, что же касается его талантов, то он их никогда
не обнаружил. Он поставил за все время своей работы 14 балетов, отличавшихся богатством декораций,
изобилием дорогих аксессуаров, массой бестолково суетящихся персонажей, но страдавших отсутствием
поэтического сюжета и хороших танцев. Его постановки можно было назвать балетами только потому, что
в них действующие лица не пели и не говорили, а пытались что-то изображать движениями, иногда напо-
минавшими танцы. Через год Дирекция убедилась, что Блаш неважный балетмейстер, а затем выяснилось,
что он еще худший педагог и со своими обязанностями инспектора по танцам совершенно не справлялся.
Ввиду того, что Блаш не оправдал возлагаемых на него надежд, а Огюст Пуаро покинул театр, Дирекция
выписала из Берлина Антуана Доши, известного более под именем Титюса13S.
Титюс оказался талантливее Блаша. Его постановки часто пользовались заслуженным успехом, но как
педагог он славился больше грубостью, чем преподавательскими способностями; он следовал в обучении
воспитанников палочным методам Дидло, ио никогда не достигал его результатов.
В годы, когда училище находилось под руководством Титюса, школьные занятия велись самым недобро-
совестным образом; если верить Панаевой, то воспитанницы, как правило, совсем не учили уроков. Учителя
общеобразовательных предметов были поставлены в такое положение, что главной задачей их было занимать
учениц какими угодно разговорами, лишь бы они не разбежались из класса. Немногим лучше обстояло дело
и на уроках самого Титюса. При желании, воспитанницы легко проводили его и если не хотели, то и не
занимались нужным образом. Вот что пишет Панаева:
* Выпуски в балет за 1827 и 1828 г.г. неизвестны. Повидимому, из балетного отделения за эти годы выпусков и ие было,
потому что в делах училища отсутствуют какие бы то ни было данные о назначении воспитанников и воспитанниц в балетную
труппу.
126
„Я приводила Титюса в совершенное отчаяние, потому что изображала из себя самую неуклюжую
фигуру, когда он заставлял меня упражняться перед собой. Я притворялась, что у меня дрожат ноги.
Титюсбылуже пожилой, довольно полный господин, с большими бледно-голубоватыми сонными глазами,
но эти глаза гневно блестели, смотря на меня, и он восклицал по-французски: • „Что я могу сделать
с этим бревном!" В самом деле, положение Титюса было очень неприятное: ему было приказано
от высшего начальства как можно скорее выпустить меня на сцену, а я представлялась никуда негодной
для танцев... Раз Титюс не пришел в класс и никто не упражнялся без него. Воспитанницы стали
упрашивать меня представить им Тальони, которую я очень удачно передразнивала. Для их потехи
я стала ходить по зале на носках, делала антрша и, как Тальони, стояла долго на одной ноге, а другую
держала высоко, и вдруг, став на носок, делала пируэт; потом оправляла платье, как Тальони после
танца, и раскланивалась с мнимой публикой.
— Сапристи! — вдруг раздался в дверях голос Титюса, которого никто не заметил и который,
как оказалось, видел мое представление".
Титюс побранил Панаеву и пожаловался ее матери, но заставить танцовать своенравную воспитанницу
он не смог. „Я стала допекать Титюса другим способом. Притворялась, что у меня нет уха, и никак не
попадала в такт, когда он заставлял меня делать какое-нибудь па под скрипку".
С уходом Дидло в школе наступило затишье. Титюс хотя и „бушевал", но гнев его редко кого запу-
гивал. Занятия с учениками не давали желательных результатов. Не особенно блестяще обстояли дела
и в театре. Русский балет и театральное училище вступили в полосу упадка.
127
МАЯ 1833 года князь Гагарин, в пылу раздражения, подал прошение об отставке. Мини-
/ №L жй Жв стерство двора, т. е. князь Волконский, приняло отставку и немедленно назначило на
I меСто переоценившего себя Сергея Гагарина более изворотливого и цепкого Алек-
W Кш.- дй сандра Гедеонова.136
у Многолетнее правление Гедеонова отличалось тем, что в его „эпоху", как никогда,
расцвели самые махровые цветы закулисных склок, распущенности, разврата и казно-
крадства. Говорили, что у Гедеонова „чиновники размножаются не по дням, а по часам". О трех из них,
важных для данного исторического обозрения, пишет Панаева: — „Киреев, Ротчев, Федоров-водевилист
часто бывали у нас: все они были бедняками и еще не играли той важной роли при театре, как впослед-
ствии. Потом уже Киреев и Федоров сделались богачами, даже писец Крутицкий, которого я видала по
вечерам в детстве дежурным в конторе, ходившим босиком, чтобы не износить свои сапоги, — и то нажил
себе дома, дачу" *.
Не прошло и года, как у Гедеонова организовался целый департамент. Создав громоздкий аппарат,
директор решил, что главное сделано — чиновники расставлены по местам, машина крутится, настало время
заняться тем, что сердцу мило.
Каратыгин дает следующую характеристику Гедеонову:
„... В первый же год своего директорства, он занялся переустройством театрального училища:
его ходатайством и старанием было приобретено в собственность дирекции огромное здание, против
Александрийского театра; туда вскоре были переведены: театральная школа, контора, швальня, гардероб
и нотная контора, находившиеся до того времени в разных домах; тут же были отведены квартиры
школьным учреждениям, гувернерам и театральным чиновникам...
• Здесь следует обратить внимание на то, что ни при одном из директоров, предшествовавших
Гедеонову, театральная дирекция не имела такого огромного бюджета, получая чуть ли ие ежегодно
значительные к нему прибавки — и, при всем том, в конце года оказывался постоянный дефицит.
Из этого можно заключить, что Гедеонов был нерасчетливый администратор; он тратил десятки тысяч
без всякой пользы для театров и отказывал в нескольких сотнях рублей, в которых бывала крайняя
необходимость...
Театральное училище был рассадник юных талантов, этот цветник, который снабжает нашу
богатую аристократию привлекательными камелиями, был всегда под особым покровительством
Александра Михайловича..."
См. примечания: Киреев А. — 137, Ротчев А. —1%, Федоров П.—139, Крутицкий — 14«.
128
Покровительство заключалось в том, что Гедеонов
стал вести себя с воспитанницами „отцом наставником",
он давал им советы, с кем им можно „заводить амуры",
а с кем не следует.
„Ну, что ты на него, дура, смотришь, —
говаривал он, бывало, влюбленной неопытно-
сти: — ведь у него ничего нет, кроме долгов и
золотого мундира; он тебя через месяц прого-
нит. Плюнь ты на него. Вы все только смотрите
на наружность, а не думаете о своем будущем
счастьи".
Как известно, Гедеонов не обладал прекрасной
наружностью и не блистал молодостью, но имел хо-
роший чин, прекрасное положение и неплохой капи-
тал. Его советы часто бывали намеками, а иногда
и приказами.
В училище Гедеонов бывал ежедневно, в особен-
ности после того как увлекся воспитанницей Андреяно-
вой. Вот что рассказывает Панаева о „роковом увле-
чении" директора:
„Брат кончал свои уроки в отделении воспи-
танников позже часом, и я ждала его, сидя в дор-
туаре. Это был час обеда воспитанниц и дортуар был
пустой, оставались только я и Андреянова 141; в это
время всегда являлся к ней директор; их тихого раз-
говора я не могла слышать, потому что сидела
в другом конце огромного дортуара, да и садилась
на скамейку между кроватями, так что меня не
было видно. Андреянова иногда кричала на Гедео-
нова, выгоняла его вон и даже раз пустила в него
танцевальным башмаком. Меня удивляла смелость
Андреяновой, но в то же время мне было приятно видеть, как гроза всех артистов смиренно повино-
вался ее приказаниям... Андреянова обедала отдельно от других воспитанниц: Гедеонов присылал к
ней обед от себя с дорогим вином. Через несколько времени и Смирновой стали давать такой же обед,
чтобы прекратить толки при театре о привилегии Андреяновой... Гедеонов всячески оберегал Андреянову.
Он приказал инспектору школы находиться в дортуаре в те часы, когда происходили катания офицеров
мимо школы. Но инспектор часто манкировал своей обязанностью, потому что любезничал сам с одной
воспитанницей в классной комнате..."
У Каратыгина, в его воспоминаниях, приведены еще более определенные высказывания по поводу
связи Гедеонова с Андреяновой:
„Хоть эту Елену и нельзя было назвать Прекрасной Еленой {belle Helene), но она была довольно
смазлива, ловка и бойка.
Его превосходительство, по смерти своей жены, обратил благосклонное внимание на ее развивающийся
талант и начал сладко поглядывать на дочь уксусника. Эта юная дочь Терпсихоры была честолюбива и, как
говорится, себе на уме; она сообразила, что директорское покровительство — дело полезное на службе и прене-
брегать им невыгодно... Скандалезная хроника говорит, что падение избранной им одалиски совершилось
в отдельном гроте петергофского сада, в один прекрасный июльский вечер, после придворного спектакля
в котором участвовали и воспитанницы,..
На свете нет такой тайны, которая не вышла бы на белый свет, в каких бы потьмах она ни совер-
шалась. Счастливый директор в тот же год поторопился выпустить из училища юную питомицу Терпсихоры
за ее успехи в танцевальном искусстве и, разумеется, он назначил ей отличное содержание сравнительно
с ее подругами, или, попросту сказать, взял ее на содержание, — и она с первого шага, который начался
еще в петергофском саду, заняла место первой танцовщицы..."
Но если случай с Андреяновой можно рассматривать, как „личное дело" Гедеонова, то его роль по
отношению всех воспитанниц была поистине „директорской". На ушко его все называли содержателем
129
гарема и ловко использовали его страсть к Картам. Каратыгин рассказывает, что Гедеонов, будучи неравно-
душным к карточной игре, не раз ставил на карту и „проигрывал" вверенных его попечению дочерей
Терпсихоры. Подобные случаи улаживались так, что „...проигранная дочь Терпсихоры не была в проигрыше:
чадолюбивый отец всегда предварительно требовал, чтобы в задаток дано было ей приличное обеспечение.
Скандалезная хроника прибавляет, что и при дворе он много выигрывал своею ловкостью по этой части".
Естественно, что при таком высшем начальстве театральное училище менее всего могло быть названо
учебным заведением.
Но если Гедеонов занимался только амурами и распродажей оптом и в розницу воспитанниц школы,
не вникая в сущность всех театральных дел, как-же он мог сохранить за собой место директора в про-
должение 25 лет? Объяснение этому нужно искать в том, что раз заведенная „машина Мельпомены",
благодаря любви и преданности артистов, не могла остановиться даже при том хаосе в управлении, какой
царил в дирекции императорских театров на протяжении многих десятков лет. Артисты самоотверженно
продолжали работать, не получая жалованья по два, по три месяца; декорации изобретательски клеились
из старья руками искусных, но получавших гроши мастеров. Страсть к творчеству, жажда выступать
на сцене, блистать, танцовать, петь или говорить, желание получить известность — вот очаги неиссякаемой
энергии артистического мира. Разве бездеятельный, некультурный директор может умертвить стремления
жит и действовать у певцов, танцовщиц, комиков, трагиков, декораторов, музыкантов, композиторов, писателей?
Никогда! И Гедеонов понимал это. Свою некультурность он прикрывал сметливостью, изворотливостью природ-
ного ума, и в критические минуты находил не только нужные слова, но мог действовать как нужно.
Куликов Н. И.142 в своих воспоминаниях дает следующую характеристику Гедеонову, как директору:
„Он так усердно принялся за балетное дело, что сам присутствовал в танцевальных классах и в короткое
время у него балет, особливо с приездом Тальонн, превзошел все европейские театры, что Засвидетель-
ствовали все знатоки и путешественники".
Театральная школа была главной опорой Гедеонова, он ею пользовался для всяческих связей и всяче-
ских дел. Вот что рассказывает Куликов:
„Александр Михайлович, как умница, приехав в Петербург на службу, первым долгом поставил себе
сдружиться с начальником III отделения Л. В Дубельтом 148... и они стали закадычными друзьями. Оба хит-
рые, оба умные (практически), оба слабые к слабому полу, они, по пословице, „как два рыбака, узнали
друг друга издалека", и укрепили дружбу рукомойством: Александр Михайлович открыл ему доступ в
театральное училище, куда по вечерам тот заезжал на чай к надзирательнице Румянцевой, где будто
нечаянно встречался с воспитанницей Дашиговой..."
Столь близкие отношения с Дубельтом помогали Гедеонову не раз: благодаря Дубельту он добился
постановки оперы „Немая из Портичи", под названием „Фенелла" *; благодаря Дубельту он гарантировал
себя от доносов и кляуз, а также имел особую возможность доводить до сведения государя обо всем, что
могло повлечь за собой те или иные выгоды как для дирекции, так и для директора'.
'• „Немая из Портичи11 к указанному времени обошла почти все европейские сцены, всюду проивводя фурор, но на русскую
сцену ее упорно не допускали, благодаря тому, что в ней была революционность. А революционности в России боялись больше
всего. Здесь необходимо оговорить, что подливной революционности в „Немой из Портичи11 и не было. Все революционное дерзно-
вение оперы заключалось в том, что рыбаки мстили Альфонсу, сыну вице-короля, за его „романтическое11 похождение с Фенеллой —
сестрою рыбака Мазаньелло. Вот самые острые стихи, вызывавшие восторги либеральничавшей буржуазии:
„К отчизне в иас любовь святая,
Отвагой гордой дышит грудь!
Мне жизнь дала страна родная,
Свободу ей должен я вернуть!11
Никакой свободы никому, кроме короля, ие возвращается. Во Франции указанные стихи заменялись „Марсельезой11 и в атом была
наивысшая революционность, но в России боялись и такой оперной революционности, потому что русское правительство было
самым реакционным из всех правительств. Разрешение представить „Немую вз Портичи11 обозначало бы снятие кордона, которым
Николай окружвл Россию. И когда Гедеонов, желая поднять театральные сборы, стал просить Волконского о разрешении иа
постановку прославленной и сулящей большие доходы онеры, Волконский ответил: — „Эта ужасная опера в России невозможна,
и докладывать об этом государю я не смею11. Тогда Гедеонов обратился за помощью к Дубельту. „Немая из Портичи11 была
разрешена к представлению при условии, что итги она будет на немецком языке и под названием „Феиелла11. Куликов пишет: —
„Наконец, опера Скриба и Обера, поставлениая с великолепными декорациями, костюмами, с огнедышащей горою, при отличном
хоре и превосходной игре действующих лиц, с блестящим, небывалым успехом была представлена на императорской немецкой
сцене. В главной роли Мазаньелло по игре и пению неподражаем был знаменитый актер и певец Голланд. Фенеллу играла
воспитанница театрального училища Мария Дмитриевна Новицкая, высокая, стройная красавица, превосходная паитомимистка. Она
и Голланд много способствовали успеху оперы.11 Увлечение оперой в Петербурге и Москве превратилось в общественвый психоз,
все рвались в театр, даже непонимающие ии одного слова по-немецки стремились видеть „Фенеллу". Дирекция заработала на
постановке этой оперы более ста тысяч рублей. Любопытно, что судьба этой оперы была, видимо, повсюду одинакова. Вот что
пишет Буриоивиль о первой постановке „Феиеллы11 в Париже: — „Оберу нелегко было пробиться со своей первой попыткой
в высоком стяле, именно с оперой „Маваиьелло", которая во избежание подозрений в революционных тенденциях, была дана под
названием „Немая из Портичи". Успех „Немой" был необычаен; тот же Бурнонвиль пишет; — „Когда Пьетро запел перифразу
запрещенного гимна марсельцев „К отечеству священная любовь", наэлектризованная публика пришла в такой бурный и необуз-
данный восторг, словно в нем сосредоточились все страсти прошлых и грядущих революций". В русской постановке этот гимн ве
исполнялся. Все восторгались декорациями, в особенности „извержением вулкана", а также приходили в восторг от пеиия, смысла
которого ие понимали. Восторгались оперой, потому что это было модно.
130
Цветник театрального училища позволял дирекции как угодно управлять делами театров, безответ-
ственно обращаться с людьми и со средствами. Тяжело и горько писать исторический обзор об учебном
заведении, при неопровержимых материалах, говорящих о том, что это учебное заведение довольно
часто превращалось власть имущими в гарем. Тяжело и потому, что позорной накипи было так много,
что умолчать о ней — значит сделать историю сусальной и неверной. На всем пути развития русского балета
в дирекции императорских театров был только один во всех отношениях культурный и образованный
директор, да и тот носил фамилию Остолопов.
Лучшие страницы истории принадлежат, конечно, не директорам и не системе, процветавшей на про-
тяжении ста семидесяти пяти лет, а той многочисленной плеяде тружеников, которые, несмотря на
гнусность жизненных условий, сумели многим посодействовать развитию и укреплению русского театраль-
ного искусства; среди них есть много имен, достойных большого уважения и славной памяти.
Предыдущая глава закончена указанием на то, что с уходом Дидло в училище наступила эпоха
упадка. Она продолжалась двадцать лет, „Гаремные" нравы за эти годы стали еще более явными. Если
до 1830 года воспитанницы употреблялись на „развлечения" театрального директората, на любовные утехи
князей и генералов, и только изредка допускались к этому „делу" представители „золотой молодежи",
то начиная с 1830 года, прогрессируя с каждым годом, цветник становился достоянием более широкого
круга „любителей порхаюших девиц". В эпоху так называемого упадка, даже незнатное, мелкотравчатое
офицерство открыто волочилось за воспитанницами.
„Театральная школа находилась через дом от нас, — пишет Панаева,—-на Екатерининском канале.
Влюбленные в воспитанниц каждый день прохаживались бессчетное число раз по набережной канала, мимо
окон школы... Воспитанницы постоянно смотрели в окна и вели счет, сколько раз пройдет обожатель,
и мера влюбленности считалась числом прогулок мимо окон."
Леонидов Л. Л. 144, в своих воспоминаниях, рассказывает:
„Гвардейские балетоманы со студентами старались наперерыв отличиться какими-нибудь затей-
131
ливыми выходками на репетициях и спектаклях. Забирались переодетыми В училище и за кулисы,
залезали в трюм, иногда просто для комичного переполоха.
Воспитанники, как истые рыцари, защищали своих Дульциней и нередко, во время проводов
домой, составлялись разнохарактерные баталии с доморощенным оружием.
Начальствующие лица, тоже неравнодушные к своим питомицам, смотрели на это сквозь пальцы,
и стычки иметь с посторонними ухаживателями нам не воспрещали" *.
Любопытны показания одного из участников „эпидемии волокитства"—офицера Колокольцова **
„В эти времена молодежь гвардейского корпуса казалась какой-то увлекающейся, ибо офицеры
переполняли театры своими ежедневными посещениями. К тому же и дешевизна была непомерною
в сравнении с нынешним временем. Я очень хорошо помню, что кресла 1-го ряда стоили тогда 5 рублей
на ассигнации и ложи соответствовали такой же дешевизне... Мы, офицеры, всегда посещали театры
не иначе, как в мундирах; это тогда как бы вошло в этикет, а в особенности в Михайловском театре —
там обязательно иначе нельзя было бывать, как в мундирах...
Большая часть гвардейской молодежи с каким-то особенным необыкновенным увлечением преда-
валась балетным спектаклям... .
* Тот же Л. Леонидов говорит, что по тогдашней моде водевильных куплетов ои, совместно <с товарищами по классу, сочинил
куплеты, вполне отражающие действительность и бывшие, так сказать, боевым маршем воспитанников. Вот отрывки из этих
куплетов:
На Катерининском канале,
На Офицерской дом стоял.
В мужском и женском персонале
В нем театральный дух пылал...
Гвардейцы удалью смущали
Танцовщиц наших и актрис,
И к нам набеги совершали
Повсюду: в трюм и средь кулис.
На всевозможные шли меры,
С передеваиием в костюм...
Мы, наконец, взялись за ум —
Отвадить Марса от Венеры.
Ах, злое любит Мефистофель,
И, чтоб врагов налет пресечь,
Он нас учил швырять картофель,
Как театральную картечь.
В кавалерийскую же схватку,
На верховых, усиля месть, —
Пятнали яицами всмятку —
Клеймили им мундира честь...
** Выдержки из записок Колокольцова считаем интересными ие потому, что оии вторят всем мемуаристам в изображении
„эпидемии волокитства", апотому, что оии дают любопытный материал о составе партерного зрвтеля и сведения о нашумевшей
постановке „Роберта-дьявола. Для дополнительной характеристики вкусов театральных зрителей тех лет, ие только петербуржцев
но даже н парижан, приведем краткое содержание оперы „Роберт-дьявол" <1831), музыку к которой иаписал Мейербер (1791—1864)
Либретто оперы представляет собой творчество знаменитого Скриба. Действие начинается в Палермо. Изгиавиый вассалами
Роберт, герцог Нормандский, веселится в окружении своих людей, которым женщины, карты, виио — все. Появляется Крестьявин
Рембо и поет балладу о Роберте-дьяволе. Роберт в негодовании приказывает повесить Рембо. Одиако тотчас же милует его, узнав
что он пришел со своей невестой из Нормандии обвенчаться в Палермо. (Странное желание для крестьянина совершать длинное
путешествие из одной страны в другую, для того чтобы только обручиться с своей невестой). Нареченную Рембо Роберт приказы-
вает отдать в пользование рыцарям. Появляется невеста Рембо — крестьянка Алиса. Роберт узнает в ней девочку, вскормленную
одним с ним молоком, т. е. почти сестру. Он удаляет рыцарей и остается с Алисой наедине. Алиса сообщает ему, что его мать
мертва, и у нее Алисы, есть ее завещание сыну. На это Роберт отвечает Алисе, что ои влюблен в принцессу Сицилийскую, Иза-
беллу. Алиса берется передать ей письмо от Роберта. Появляется Бертрам, Алиса находит в нем сходство с чудовищем. После ухода
Алисы Роберт затевает с рыцарями игру в кости и побуждаемый Бертрамом проигрывает все, даже вооружение.
Действие второе происходит во дворце Изабеллы. Она поет, что Роберт, изменник, покинул ее. Приходит Алиса
и передает записку Роберта. Изабелла восклицает, что любит Роберта, моментально появляется Роберт (который в предыдущем
действии пел, что ему невозможно увидеться с Изабеллой). Выясняется: рука Изабеллы предиазиачеиа победителю иа рыцарских
турнирах и победителем этим наверное будет принц Гренадский. Роберт желает сразиться с ним, но Бертрам подстраивает так, что
Роберта увлекают в лес иа мнимый бой с принцем Гренадским. Цель Бертрама: пока Роберт блуждает по лесу, привц восторже-
ствует на турнире и получит Изабеллу. Идут приготовления для турнира. Показывается первый таицовальиый дивертисмент (ничем
ие мотивируемый и ничем не вызванный). Фаифары призывают на турнир. Роберт отсутствует.
Действие третье — мрачная гористая местность. Бертрам Кошельком золота и речами заставляет Рембо, пришешего иа сви-
дание с Алисой, удалиться, предаться веселью и забыть о свадьбе. Появляется Алиса и видит картину призраков и демонов ада.
Оиа узнает замыслы Бертрама, желающего во что бы то ни стало погубить Роберта. Бертрам призывает ее к молчанию, угрожая
смертью. На сцену выходит Роберт. Бертрам внушает ему, что единственное спасение взять талисман — зеленую ветвь с могилы Свя-
той Розалии. Роберт соглашается. Декорация меняется. Кладбище монастыря. Бертрам призывает восстать из гробов монахинь.
Могилы конечно, разверзаются со всевозможными световыми эффектами. Бертрам призывает воскресших соблазнять Роберта выр-
вать из рук святой Розалии зеленую ветвь. Происходят фантастические пляски воскресших. Роберт срывает ветвь.
Действие четвертое происходит во дворце Изабеллы. Алиса сообщает Изабелле, что у нее есть завещение матери Роберта.
Изабелла готовится к замужеству с принцем Гренадским. Появляетси Роб'ерт с зеленою веткой в руке. Все мгновенно засыпают,
конечно, кроме Изабеллы. Роберт пытается увлечь за собой Изабеллу. Она сопротивляется. Ветвь в руках Роберта ломается и все
пробуждаются. Стража схватывает Роберта. (Непонятно ва что и удивительно, что в первый его непрошенный приход никакая
стража на него ие набрасывалась). пл
Действие пятое — паперть Палермского монастыря. Бертрам без лишних слов предлагает Роберту „продать душу". Роберт
колеблется__ои слышит церковное пение. Тогда Бертрам говорит, что это молятся за его врага и что в церкви происходит венчание
Изабеллы с принцем Гренадским. Роберт восклицает:— „Уйди, ты — мой враг". Бертрам отвечает, что ои его отец. „Я был любовни-
ком твоей матери и ты мой сын". Появляется Алиса и начинает упрашивать Роберта войти и церковь, где ждет его для бракосо-
четания с ним Изабелла. Столь неожиданная перемена дел вызвана тем, что прииц Гренадский, овладев зеленой ветвью, не может
войти в храм. Бертрам умоляет Роберта бежать. Алиса тянет его в церковь. Бертрам настаивает иа своем. Тогда Алиса
показывает завещание матери Роберта. В завещании говорится, чтобы Роберт избегал пагубных внушений того, кто погубил ее.
Алиса увлекает Роберта в храм. Под Бертрамом разверзается земля и ои падает в преисподнюю. Открывается внутренность храма.
Изабелла ждет к венцу Роберта. Церковные хоры славославят силу богу, и опера к всеобщему удовольствию заканчивается.
132
Все тогдашнее офицерство, как я теперь вспоминаю, точно будто бы неведомой тогда силой
было увлекаемо. Я не исключаю, впрочем, даже и старших, и самый тогдашний наш генералитет: ибо
наши полководцы и дивизионеры не пропускали ни одного балетного спектакля... Тогда было какое-то
всеобщее увлечение. На сцене театра ставились одна за другой такие балетные пьесы, которые поло-
жительно производили всеобщий фурор... „Восстание в серале", „Влюбленная баядерка", „Роберт
Дьявол"... Одно время было неимоверное увлечение „Робертом". Это было какое-то общее в публике
сумасшествие, безумное увлечение, которое заставило многих молодых людей, из служивших в гвардии
потерять их карьеры...
Во время третьего действия „Роберта", публика приходила в какой-то не только восторг, но
азарт. И действительно, эффект был поразительно очаровательный. На сцене виднелись развалины
древнего замка, разрушающееся кладбище, усеянное гробами и могилами усопших. И вдруг, при свете
восходящей на небе луны, начинают постепенно вставать из гробов мертвецы; внезапно сбрасывают
с себя саваны и, преобразовавшись в прелестных дев, при блуждающих по кладбищу огоньках, при-
ступают соблазнять Роберта всеми возможными обольщениями, которые только могла природа про-
извести на чувства и ощущения человеческие.
Я очень хорошо помню все проделки тогдашнего волокитства за актрисами. Мимика офицеров
из партера со сценой была доведена до утонченности. По окончании спектакля, офицеры собирались
у театрального подъезда, дожидаясь выхода актрис, подсаживали их в кареты и потом провожали
кареты до места жительства актрис."
Далее Колокольцов рассказывает случай, происшедший с одним из его товарищей, который был
увлечен танцами в „Роберте" до того, что покинул свой пост караульной службы, прискакал в театр
и сидел в первом ряду, рядом со своим начальством, хорошо знавшим, что „безумный балетоман" должен
находиться в карауле. Фамилия офицера — Николаев; начальство не сочло возможным сделать ему замеча-
ние во время представления; по окончании же третьего действия Николаев исчез столь быстро, что
начальство не имело возможности выполнить свою миссию. В результате Николаеву было предложено
покинуть полк.
133
Мода увлекаться воспитанницами училища, видимо, перешла всякие границы и стала, по мнению
начальства, долее нетерпимою. 7 сентября 1835 года по гвардейскому корпусу был отдай приказ:
„Дошло до сведения государя императора, что многие из г. г. гвардейских офицеров позволяют
себе делать беспорядки в театрах и, по окончании театральных представлений, выходят на актерские
подъезды и провожают воспитанниц как из театральной школы в театры, так и из театров обратно.
Его императорское величество с сожалением видел, что благовоспитанные г. г. офицеры столь отлич-
ного корпуса забывают достоинство свое и, не уважая публики, наводят ей беспокойство, — высочайше
повелеть соизволил объявить о сем по отдельному гвардейскому корпусу. С.-Петербургский военный
генерал-губернатор имеет особое высочайшее повеление брать под арест тех, которые будут замечены
1 * в провождении воспитанниц и прочих беспорядках" *.
Но не одни только военные „сходили с ума" по воспитанницам училища—жертвам Терпсихоры, кото-
рых представители „золотой знати“ старались сделать главным образом своими жертвами. Даже в архивных
материалах есть немало данных, указывающих на то, что для обольщения воспитанниц не жалелось ии сил,
ни времени, ни средств. „Охотники за молодыми танцовщицами" месяцами крутились у здания Театрального
училища и театральных подъездов. Переписку и подарки передавали через подкупленных лиц. Большим
успехом, конечно, пользовались те из волокит, которые имели туго набитые золотом кошельки. Помещичьи
сынки, богатые холостяки и юные купчики соревновались друг с другом в преподношении цветов, подарков,
восторженных криках и устройстве банкетов в честь молодых артисток. Эпидемия „волокитства" захваты-
вала все больший и больший круг людей, скоро военные и праздные толстосумы приобрели соперников
в лице передовой молодежи тех лет. Даже такие выдающиеся люди, как А. С. Пушкин, тоже отдавали
некоторую дань времени. Вот что пишет Панаева:
„Пушкин тоже был влюблен в одну из воспитанниц-танцорок и также прохаживался одну весну
мимо окон школы и всегда проходил по маленькому переулку, куда выходила часть нашей квартиры,
и тоже поглядывал на наши окна, где всегда сидели тетки за шитьем. Они были молоденькие, недурны
собой. Я подметила, что тетки всегда волновались, завидя Пушкина, ji краснели, когда он смотрел на
них. Я старалась заранее встать к окну, чтобы посмотреть на Пушкина. Тогда была мода носить
испанские плащи, и Пушкин ходил в таком плаще, закинув одну полу на плечо" *.
Позднее, несколько лет спустя, Пушкин, хотя и вскользь, но показывает свои знания, относящиеся
к театральному училищу. В письме, адресованном жене из Москвы от 5 мая 1836 года, Пушкин писал:
„И про тебя, душа моя, идут кой-какие толки, которые не вполне доходят до меня, потому что
мужья всегда последние в городе узнают про жен своих; однако-же видно, что ты кого-то довела до
такого отчаянья, что он завел себе в утешение гарем из театральных воспитанниц. Нехорошо, мой
ангел: скромность есть лучшее украшение вашего пола."
„Кто-то"—конечно, Николай—высочайший покровитель театральных школ и балета...
Вышеприведенный приказ в достаточной степени разоблачает все ханжество и лицемерие забот о благородстве и достоин-
стве офицерского звания. Царь и его приближенные, нося офицерские мундиры, позволяли себе во сто крат худшее и большее
чем молодые гвардейские офицеры.
Многозначительна в приказе фраза: , Его имераторское величество с сожалением виде л...“ Не с сожалением, а с грустью
И отчаянием видел он, что наступили „новые времена", — жнзиь неудержимо видоизменяется: то, иа что не смели, в свое время,
посягать даже его приближенные, теперь стало предметом увлечений и забав рядового офицерства. Император не подозревал, что
по этой линии „дело" зашло еще дальше н что офицеры только блистают, а более греховными делами занимаются „стражи"
театрального училища. . .
Имя А. С. Пушкина не раз упоминается почти у всех школьных мемуаристов. И у всех эти упоминания согреты самыми
лучшими чувствами. Вот одно из них, принадлежащее Л. Леонидову:
„...Январь 1837 г. поразил нас горестным известием о смерти всеобщего кумира. Много было различных толков о неожи-
данном событии. Передавали о какой-то цыганке, которая гадала Ив. Ив. Сосницкому вместе с Пушкиным и предсказала послед-
нему смерть от белокурого человека Все печальные вести получались нами по секрету, так как о дуэли Пушкина разглагольство-
вать много было воспрещено, и на желание наше проститься с ним отвечали отказом, потому что дом его окружен солдатами
и никого не допускают, но что хоронить его в Петербурге не дозволяют, так как он дрался иа дуэли, и где выроют его могилу—
никто не знает... Тяжко было многим... Находясь в грустном настроении от неведения и тайны, мы с неподдельным чувством
заучивали доставленные нам, конечно, в рукописных списках, стихи Лермонтова:
Погиб поэт, невольник чести...
Немецкие гувернеры за это декламирование грозили метлою и чтение прекращали".
I3S
ОМАНТИЧЕСКАЯ атмосфера, сгущавшаяся вокруг театрального училища, была сильно
-1» ,«В взбаламучена в 1835 году неслыханным скандалом. Посреди бела дня из училища исчезла
зЯ liiir Я воспитанница старшего класса, красавица София Кох *. Несмотря на все меры, принятые
Jat театральным начальством, полицией и даже министром двора князем Волконским, возвратить
Кох в училище не удалось. Не удалось также и скрыть от широкой огласки это необычай-
ное происшествие.
Бегство или похищение Кох совершилось не случайно, оно подготовлялось планомерно и было вызвано
обычаями и законами, существовавшими в театральной дирекции. Виновник похищения, князь Вяземский,
облюбовав себе воспитанницу театрального училища, принял все зависящие от него меры к тому, чтобы
изъять Кох из училища законно и бесшумно. Мать Софии Кох, Федора Ивановна Пакельник, в июне
1835 года подала на имя директора Гедеонова следующее прошение:
„Дочь моя девица София Кох находится в числе воспитанниц Санктпетербургской театральной
дирекции с декабря месяца 1829 года. Ныне же, как мне известно, она, Кох, весьма часто страдает
болезненными припадками, то по сему, принимая живейшее участие в таковом положении дочери, все-
покорнейше прошу ваше превосходительство об увольнении ее вовсе из дирекции.
С увольнением поименованной дочери моей, согласно сей убедительнейшей просьбы, я обязываюсь
немедленно внести столько денег, сколько таковых потребуется за ее воспитание и содержание.
Поданным же мною в мае месяце сего года вашему превосходительству прошением утруждала
я о принятии дочери моей Елизаветы в число воспитанниц театральной дирекции, в чем и была обна-
дежена. Ныне же вновь осмеливаюсь всепокорнейше просить ваше превосходительство по увольнении
из дирекции дочери моей Софии поместить вместо оной дочь мою Елизавету Кох“.
На прошение была наложена резолюция:
„25 июня 1835. — Докладывано его светлости г-ну министру императорского двора, и вследствии
резолюции его светлости, госпоже Кох в увольнении дочери ее Софии Кох и приеме на место ее дру-
гую ее дочь Елизавету отказать".
Так началось „дело о похищении Кох“. Даже самому бестолковому могло быть ясным, что прошение
Федоры Ивановны, жены трубочистного мастера Пакельника, было продиктовано князем Вяземским. Жена
трубочиста никогда бы не смогла „внести столько денег, сколько таковых потребуется за ее воспитание
София Кох — дочь Федоры Ивановны Кох, по второму мужу — Пакельник. В прошении матери так и сказано: „жены веч-
ного трубочистного цеха мастера Пакельника". София Кох предполагалась к Выпуску из училища в 1837 году, а все предполагаю-
щееся к выпуску, за год до выпуска, начинали пользоваться „особым благоволением начальства". Это благоволение, видимо, и побу-
-дило Кох согласиться на бегство из училища.
136
и содержание", т. е. за шесть лет. Отказ в добровольной выдаче, при наличии отступного, побудил Вязем-
ского похитить Кох, что он и сделал незамедлительно, так как, по полученным им сведениям, София Кох
в ближайшее время должна была стать очередной „жертвой" необузданного вожделения одной весьма высо-
кой особы.
Предположение, что „весьма высокая особа" (слово император, конечно, в делах и даже мемуарах не
упоминается) имела к происшедшему отношение, подтверждается тем, что по существу незначительный слу-
чай поднял на ноги всех, от школьной дирекции до царского двора включительно. Даже знаменитое третье
отделение было призвано к делу о похищении Кох. Следствие установило следующее:
„...Князь Вяземский почти каждодневно ездил за экипажами воспитанниц на пробу в театр, обратно
и даже у ворот останавливался для того, чтобы видеться с девицею Софьею Кох, с коею уже имел
знакомство и такую, по словам швейцара, привязанность, что нередко случалось не только г-ну инспек-
тору училища, но и самому господину директору отгонять его от карет, и что весною нынешнего года
князь переехал на квартиру в дом купца Васильева, смежный со стеною училища, ломал по три ночи
каменную стену со стороны дома Васильева, о чем дано знать горничною училища здешнею мещанкою
Еленою Аникиевою дежурной даме г. Ковалевой. Но было ли ею доведено до сведения главного их
начальства и какие были оным приняты меры к прекращению как сего, так равно и явной любовной
страсти князя Вяземского к Кох, по делу сего не видно".
Как явствует из этого документа, следствие принимало нежелательные формы, — оно разоблачало то,
что не подлежало разоблачению; школьной администрации поручили всю вину сваливать на родных и вся-
чески от всего отписываться, а меры по возвращению Кох были поручены более солидной следственной
организации — третьему отделению и персонально Дубельту.
За неумелые показания судебному следователю, частному приставу Владимирцеву, в присутствии депу-
тата от дирекции — надворного советника Сухарева, в помещении училища, Волконский приказал:
; „1. Главную надзирательницу училища г-жу Гельвиг за слабое смотрение уволить от сей должно-
сти, определив на ее место другую, более надежную надзирательницу.
2. Г-жу Ковалеву от обязанности дежурной дамы устранить, оставив ее только при должности
помощницы капельмейстера Соливы по музыкальной части.
3. Швейцара вовсе уволить, а на место его избрать двух отставных унтер-офицеров надежного
поведения.
4. Состоящих при училище горничных служанок отослать в полицию для допроса — каким обра-
зом учинен побег воспитанницы Кох, и если которые из них окажутся принимавшими в оном участие,
то по наказании их удалить от училища.
5. Для предупреждения на будущее время таковых происшествий и вообще всякого рода беспо-
рядков по училищу, управляющему оным, его помощнику, главной надзирательнице, дежурным дамам
и прочим должностным лицам, не исключая швейцаров и горничных, — дать строгую инструкцию об
исполнении лежащих на каждом из них обязанностей.
6. Бежавшую воспитанницу Кох стараться найти через полицию и по отыскании ее мне донести".
Колесо следствия закрутилось по-другому: горничную Наталью Леонтьеву из под ареста, после вторич-
ного допроса, выслали; по поводу швейцара Якова Гуляева было указано разуметь, что он делает на началь-
ство изветы и что по долгу службы он не мог видеть, как инспектор или директор отгоняли Вяземского
от карет и дверей школы. И швейцара-изветчика, после вторичного допроса, было дано распоряжение пре-
проводить на жительство по месту рождения. Очистив фронт от ненужных свидетелей, Волконский доложил
государю дело так, как было всего приятнее, и после доклада отправил командующему отдельным гвардей-
ским корпусом следующее послание:
„29-го минувшего июня, по случаю праздника, допущены были в С.-Петербургское театральное
училище, для свидания, родственнику воспитывающихся в оном; в числе таковых посетителей была там
сестра воспитанницы Софьи Кох, и при выходе из училища увела ее с собою тайным образом, надев
на нее свой салоп. Поелику подозрение в похищении ее падало на офицера лейб-гвардии Гусарского
полка князя Вяземского, то я приказал исправляющему должность управляющего Красносельскою
удельною конторою коллежскому советнику Бастиону розыскать — не скрывается-ли она, Кох, в Крас-
ном селе, где находился князь Вяземский, или в окрестных деревнях.
Получив от г. Бастиона рапорт, что воспитанница Кох, переночевав с 5-го на 6-е сего июля
в деревне Николаевской, позади лагеря, отправилась в офицерской шинели и фуражке в деревню
Химолози, в трех верстах от Гатчины находящуюся, и что хотя он, Бастион, по получении о сем све-
дения, немедленно отправил в означенную деревню чиновника Коневского, но он не мог ее отыскать;
137
ибо она скрыта была в лесу князем Вяземским, который, узнав о поиске ее, поспешил туда отпра-
виться.
По всеподданнейшему моему о сем докладу, государь император высочайше повелеть мне соизволил:
препроводить к вашему высокопревосходительству копию с означенного рапорта Бастиона и сообщить
вам, милостивый государь, дабы вы истребовали от князя Вяземского девицу Кох и приказали
отправить ее за караулом к директору императорских С.-Петербургских театров; если же князь Вязем-
ский будет запираться в сокрытии ее, Кох, то арестовали бы его и приказали содержать под арестом
впредь до повеления.
Исполняя сим высочайшую волю и препровождая копию с рапорта г. Бастиона, я покорнейше
прошу ваше высокопревосходительство о последующем меня уведомить".
Напав на „нужный след" в ведении следствия, нашли, что горничные и швейцар — соучастники побега.
По этому поводу следователь Владимирцев писал обер-полицмейстеру ген. Кокошкину:
„Вникая в описанные здесь действия кориета Вяземского, взял я кучера его, крестьянина г-жи
Хрущевой Якова Ларионова, который при допросе показал, что князь Вяземский, имея квартиру 4 квар-
тала вверенной мне части в доме купца Васильева, рядом с домом театрального училища, 29-го числа
истекшего июня с утра прибыв из лагеря, призвал к себе Ларионова часу в 12 пополуночи, приказал
оседлать лошадь и быть в готовности, ожидая его приказаний. Потом в 5 часу пополудни приказал ему,
Ларионову, осмотреть карету и лошадей, у дому их на Офицерской улице стоявшую, — скакать тотчас
в мызу Стрельно и дождавшись там у почтового двора, спросить у того, кто будет в карете, можно ли
ему приехать? и с извещением о сем скакать к нему в лагерь; прибыв в Стрельно часов в 7-мь, дожи-
дал там сказанную карету, через час, узнавая по двум пегим лошадям, остановил и когда сидевшие
в карете три молодые дамы узнали, что он послан от Вяземского, то объявили ему, Ларионову, чтобы
ои велел князю ехать к ним скорее, подтверждая, что он найти их зиает, и с тем они отправились
по большой дороге, а он, Ларионов, поскакал к князю, который по уведомлению Ларионова часов
в 9-ть сел тотчас на изготовленную же верховую лошадь, — отправился к тем дамам...
...Сообразив показание Ларионова с таковыми же горничной Леонтьевой и швейцара Григорьева
и выводя прямое подозрение на родную сестру воспитанницы Кох, дочь трубочистного мастера девицу
Амалию, приходившую к ней в самое время побега ее из училища, я тотчас обратился к опросу сей
девицы, которая по долгом убеждении, наконец, созналась, что действительно при содействии киязя
Вяземского, без всякого участия кого-либо, одна она увела ее из училища.
...Мать воспитанницы Софьи Кох, жена трубочистного мастера Пакельника Фридерика, по пер-
вому браку Кох, показала, что познакомилась она с князем Вяземским не более, как два месяца, кото-
рый испросив предварительно позволения видеться с нею, — открылся в любви к дочери ее Софье,
находившейся воспитанницею в Театральном училище, и предлагая для нее денежное обеспечение
с намерением сочетаться законным браком, — просил ходатайствовать об увольнении ее из училища
на его счет...
...С изложением обстоятельств дела сего имею честь представить оное в благорассмотрение
вашего превосходительства, присовокупляя, что девица Амалия и сестра ее Елизавета Кох содержатся
при съезжем доме".
Сколько времени находились сестры Кох под арестом на съезжем доме (место допросов, наказаний
розгамн и пыток) — неизвестно. Не удовлетворило начальство и второе следствие, представляющее дело
в форме заговора Вяземского, его слуги, горничных и швейцара школы и родственников девицы Кох, — не
удовлетворило потому, что опять проскользнули в показаниях нежелательные сведения, например, о том,
что Гедеонов сказал: — „Неси двадцать тысяч и тогда бери дочь".
Пренеприятнейший скандал вокруг дела разростался, и тогда Гедеонов, пользуясь своими связями
с всесильным Дубельтом, добился того, что дело о похищении девицы Кох было, во-первых, переимено-
вано в дело о побеге девицы Кох, во-вторых, следствием прекращено и передано в канцелярию третьего
отделения.
Три месяца спустя Дубельт секретным посланием известил Гедеонова:
„Имею честь уведомить ваше превосходительство о полученном мною из Москвы сведении, что
увезенная поручиком лейб-гвардии Гусарского полка князем Вяземским воспитанница здешней театраль-
ной дирекции проживает якобы во Владимирской губернии, в имении князя Вяземского".
Итак, девица Кох добралась до имения князя Вяземского. Дальнейшая судьба ее неизвестна, как неиз-
вестно, чем и как поплатился за свои проделки смелый князь, не побоявшийся „скандала". Можно только
безошибочно предположить, что „так" этого дела Гедеонов и Дубельт не оставили — наверняка были при-
няты соответствующие меры к надлежащему притеснению бывшей воспитанницы школы и к даче солидного
138
урока молодому князю. Наверное старой княгине пришлось немало поволноваться, похлопотать, не одну
тысячу рублей вложить в „умелые руки", чтобы все дело было в конце концов прекращено и „великий
позор" с семьи и рода Вяземских снят. Можно построить несколько вариантов окончания дела о побеге
девицы Кох, но они нас мало интересуют. Дело это приведено здесь, как типичное для нравов, царивших
в Петербурге в тридцатых-сороковых годах прошлого столетия *.
По поводу побега Кох по городу передавались весело распеваемые куплеты, ставшие потом шуточным
гимном воспитанников Театрального училища. Вот эти куплеты:
„Мне рассказывал квартальный,
Как из школы театральной
Убежала Кох.
В это время без Кохицы
Все за ужином девицы
Кушали горох.
Вдруг сердитой Ковалевой
Мысль пришла — зачем в столовой
Кохи не видать.
И манит она Наташу,
Чтоб сейчас Кохицу нашу
К ужину позвать.
Но Наташа, не искавши,
Прибежала запыхавши
С страхом на лице.
Говорит, что Кох пропала,
Что она ее искала
Даже на крыльце.
Вот зовет она Фревиля,
А Фревиль — наш длинный филя
Одурманен был.
Дмитрий Яковлич — инспектор
В новый дом, где жил директор,
С рапортом отбыл.
Надзирательница Гельвиг
Обещает много денег,
Кто найдет, раздать.
Марокетти — доктор школьный,
Эконом Бессонов — вольный
Бросились искать.
Гувернер — болгарин Кнапичь
В страхе затесался на печь,
Чтоб не отвечать.
Грек, его товарищ, Солич,
Раскусивши службы горечь,
Завалился спать.
Дьяк, подлекарь, входят в споры.
Дамы классные в укоры,
Чуть-ли не до слез.
Но все сколько ни гадали,
От прислуг одно узнали
Под конец угроз,—
То же, что сказал квартальный:
„Кох из школы театральной
Вяземский увез..."
Всем директор Гедеонов
Надавал таких трезвонов,
Что не рассказать.
Рафаил Михайлыч Зотов,
Не имея быть расчетов,
Возвратился вспять.
Унгенбауер, немец ловкий,
Ухитрился со сноровкой
Заместить Фревиль.
Поп Успенский тож в печали,
У него настой украли —
Целую бутыль.
Этой „песенкой под занавес" можно было бы закончить дело Кох, но для полноты картины, нелишне
привести выдержки по этому делу из „Воспоминаний об обществе танцоров поневоле, писанных одним из
членов оного",145 и опубликованных в 1902 году в сборнике старинных бумаг, хранящихся в музее
П. И. Щукина.146
„Я поступил членом на место выбывшего из общества офицера Васильева, сосланного на Кавказ
за историю о похищении из театрального училища воспитанницы Кох.
Кстати рассказать это похищение.
Поручик князь Вяземский влюбился в воспитанницу Кох и перепискою получил от нее согласие
убежать из училища. Хотя Кох через несколько месяцев должна была выйти из училища, но Вяземский
не имел терпения дожидаться, а между тем не мог придумать, как ее увезти, и друг его, офицер Васильев,
вызвался устроить это дело для Вяземского, который имел большое состояние.
У Кох была мать, бедная старушка, вдова, которая очень часто ходила к дочери в училище совер-
шенно беспрепятственно. Швейцар знал ее в лицо уже не один год и привык к ее костюму, всегда
одному и тому же. Вот за эту-то старуху и принялся Васильев, Он с ней познакомился и уверил ее,
что рано или поздно, но по выпуске из училища дочь ее должна итти на содержание, что есть почти
общая карьера и общее желание воспитанниц театрального училища. Обыкновенная их фраза: — „вот,
когда я выйду и буду на содержании, то и прочее".
В делах архива мною найдено два документа, проливающих некоторый свет на окончание дела о похищении Кох. Первый
документ — прошение Софии Кох, подписанное 25 февраля 1843 г., с просьбой выдать ей свидетельство о непринадлежаннн к ведом-
ству дирекции театров Второй документ, помеченный тем-же числом и годом, является копией свидетельства, выданного Софин
Кох, что она к ведомству тогдашней дирекции не принадлежит. Из данных документов явствует, что 8 лет спустя после побега
София Кох, или лицо, подосланное ею, получило освобождение для беглянки от дальнейшего преследования.
139
Чтобы мать Кох способствовала увезти дочь из училища, ей было предложено девять
рублей. Старуха подумала, согласилась и, как говорится, в одно прекрасное утро, по обыкнове
пошла на свидание с дочерью, надев под обыкновенное свое платье еще другое. Швейцар, как все
впустил ее и через несколько времени старуха в шляпке под вуалью вышла из училища совершен-
свободно; но это вышла не она, а ее дочь в костюме своей матери. Когда же через полчаса, по усл
вию, стала выходить уже настоящая старуха, то швейцар, узнав ее в лицо, пропустил..."
Когда по поводу исчезновения Кох поднялся скандал и началось следствие, Вяземский испугался и пред-
ложил Васильеву вернуть Кох в училище.
„...Тогда Васильев сказал Вяземскому, что теперь уже поздно, что в училище идет суматоха, что
вероятно сегодня же будет знать об этом государь и что, конечно, Кох, если возвратить ее, будет
строго наказана; а потому если Вяземский теперь бросит Кох, то Васильев обещал пустить ему пулю
в лоб. Вяземский опомнился, отправился немедленно в Царское село и чтобы скрыть следы, взял Кох.
отвез ее в Кронштадт и в тот же день, на отходящем иностранном пароходе, отправил ее в Копенга-
ген, где она поступила на сцену танцовщицей, и впоследствии, при свадьбе наследника престол г.
подойдя под манифест, возвратилась в Россию. Вяземский за это похищение сидел долго на гауптвахте
и потом тем же чином был переведен в армию; а Васильев был переведен на Кавказ, где и убит в де?t
с горцами".
Изложенное в записках члена „общества танцоров поневоле", может быть, конечно, названо выдумкой.
Но если даже версия мемуариста и выдумка, то, во всяком случае, не лишенная реальности, потому что
заключительного дела, ведшегося в третьем отделении, нет, и установить точно, что же было, в конце кон-
цов, дознано — очень трудно. Действительно ли Кох была в имении Вяземских, а если была, то не отпра-
влена-ли она Вяземским за границу, что вполне возможно, так же, как вполне возможно наличие у Вязем-
ского помощника Васильева. Но, куда бы ни сбежала Кох — в имение к Вяземскому или за границу, побег
ее был внушительным сигналом дирекции к пересмотру существовавшего положения в училище и к измене-
нию старых приемов по использованию воспитанниц в делах, к хореграфии никакого отношения не имевших.
Гедеонов стал чаще бывать в училище и старался время от времени демонстрировать свою показную
„отеческую" заботливость. Особым распоряжением он ввел для занимавшихся „усиленными классами тан-
цования" особое столовое довольствие с подачей к столу виноградного вина, „для большего укрепления
их здоровья". Вторым приказом он отменил телесные наказания, довольно часто применявшиеся не только
к воспитанникам, но и воспитанницам. В приказе было точно указано: „предлагаю, чтобы отныне ни под
каким видом не подвергать воспитывающихся телесным наказаниям".
Для характеристики царивших в то время нравов, необходимо остановиться на упомянутых выше записках
члена „Общества танцоров поневоле". Что же представляло из себя это общество, имевшее отношение,
главным образом, к балету и театральной школе?
„Общество имело свои законы, в которых между прочим значилось следующее:
1. Никто^ не мог быть членом Общества, если не волочился за театральной или не имел связи
с театральной женщиной.
2. Каждый член обязан был непременно быть в театре, когда предмет его восторгов участвует
в спектакле. Если он манкирует (исключая службы), то должен, как штраф, поставить Обществу
в первое собрание шампанского.
3. Общество по назначению должно было собираться у кого-либо из членов на ассамблею.
4. Каждый член при вступлении в Общество должен был давать банкет.
5. Всякий член должен питать всевозможную ненависть ко всему театральному начальству
и делать всякие шиканы, но в приличном виде, без грубостей и скандалов.
6. О всех своих любовных успехах и неудачах следовало откровенно объяснять Обществу.
7. При звуках мотива „Волшебная флейта" непременно что-нибудь шевелить.
и 8. Всякий член Общества должен был переменить свою фамилию и принять для Общества
другую, начинающуюся с буквы К и кончающуюся на ков; так, например, члены назывались: Кокликов,
Козаков, Кобельков, Колпаков, Кизиков и проч., и друг друга называли не иначе, как этими фамилиями.
Театральным женщинам, за которыми мы волочились, были нами даны особые названия: например,
Андреянова 2-я называлась Литана; Пименова — Путик и т. д.
Многие из членов Общества волочились за воспитанницами театрального училища, подготовляя
их для себя впоследствии... Театральное начальство зорко следило за воспитанницами и за нами, и мы
питали к нему страшную ненависть не потому, что оно исполняло свою служебную обязанность
m
но потому, что директор театров (тогда был Александр Михайлович Гедеонов), разные театральные
господа, сыновья директора н пр., имея свободный вход в училище и за кулисы во время спектаклей
и репетиций, вступали в близкие отношения с воспитанницами и отбивали их у нас. Тут шла скрытая
война, иногда с пресмешными эпизодами".
К этому нужно добавить немного, а именно напомнить только, что председатель Общества в свое
время стал директором петербургского театрального училища и, так сказать, главой и непосредственным
распорядителем „цветника".
Выше говорилось, как офицерство „кружилось" вокруг воспитанниц. То же самое проделывали и „гра-
жданские субъекты". Член „Общества танцоров поневоле" вспоминает:
„Это было очень веселое занятие, во время которого случалось много интересных эпизодов.
Расскажу один. Воспитанниц везли в каретах из училища в Александринский театр утром на репе*
тицию. На Екатерининском канале между пешеходными Львиным и Каменным мостами есть очень уэко-
место набережной, на котором с трудом разъезжаются встретившиеся две кареты. Член нашего
Общества, князь Порюс-Визапурский, который не волочился за воспитанницей, но имел на содержании
танцовщицу Савинову, был прелюбезный человек и, желая помочь своим сочленам, обогнал театральный
поезд на своей лошади в санках и в самом узком месте поставил сани поперек дороги и велел кучеру
распрягать и запрягать несколько раз лошадь. Конечно, весь поезд остановился и стоял около полу-
часа, а в это время провожающие поезд подъехали к каретам и наговорились вдоволь. Крика и шума
от классных дам и от театрального чиновника было вдоволь, но все это покрывалось громким хохотом
с нашей стороны. Когда же вокруг нас образовалась огромная толпа проходящего народа, то Визапурский
уехал и поезд двинулся.
Впоследствии проводы эти становились очень дерзки: обожатели вскакивали на отводы театральных
возков и таким образом ехали по улицам, даже начинали влезать в кареты, так что правительство
было вынуждено наряжать несколько верховых жандармов для охранения, причем однажды произошла
даже драка с жандармами. Не забудьте, что это было при Николае Павловиче, но он смотрел на наши
проделки сквозь пальцы и называл их настоящим именем, т. е. шалостями молодежи, тем более, что
удостоверился в полном отсутствии каких-либо политических целей Общества. Это последнее убеждение
получилось следующим образом: не помню после кого из выбывших членов открылась в нашем
Обществе вакансия. На нее начал проситься Матвей Степанович Хотинской. Мы знали, что он служит
в III отделении, и по общему совещанию решили, что его непременно надобно принять, чтобы прави-
тельство узнало, в чем состоит цель нашего Общества. Это действительно вышло к лучшему. Узнав,
что мы и не думаем о политике, нас оставили в покое продолжать наши увеселения, а Хотинскому
было отпущено два ящика шампанского, чтобы нас подпоить и выведать секреты, если они были.
Шампанское мы с большим удовольствием выпили...
Как раз напротив Театрального училища через к/'|ал был и теперь существует дом, в котором
14!
Скуратов и я заняли вместе квартиру. К нам каждый
день с утра съезжались наши сочлены и из окон в окна
черэз канал шли у нас с воспитанницами самые дея-
тельные переговоры пантомимами...
К нам’по утрам приезжали, кроме членов, многие
наши знакомые, не члены Общества, так что каждое
утро квартира наша представляла род клуба. Сколько
было тут разных происшествий, сколько анекдотов,
сколько острот — и не перечтешь. К тому же из нас
было несколько хороших музыкантов и наш рояль по-
стоянно пленял наш слух всеми новейшими произве-
дениями музыки. О стихах и пародиях на оперные
тексты и говорить нечего, это делалось ежедневно
или в одиночку или компанией. Потом все это испра-
влялось, дополнялось и читалось в вечерних наших
собраниях, называвшихся ассамблеями. Таким образом»
при стечении веселой, беззаботной, молодой и дру-
жеской компании по утрам, за хорошим завтраком
и ведя переговоры с милыми сердцу, время проходило или, лучше сказать, пролетало незаметно.
Кроме биноклей, для созерцания девочек через канал, мы достали телескоп, наблюдали их, как небес-
ные светила, и даже возили телескоп в театр, для чего брали уже ложу, где и устанавливали наш
инструмент...
Но как бы весело нам ни было, чем бы мы ни занимались, вдруг все оканчивалось, все броса-
лось, если нам давали знать, что репетиция в театре кончается, мы скакали к театру. Проводив, кто
воспитанниц, кто актрис, танцовщиц, певиц, мы отправлялись обедать куда либо, непременно компа-
нией человек пять-шесть, или к кому либо из нас или в один из ресторанов. Обед, конечно, был
веселый, приятный и продолжался до 6 часов, т. е. до того времени, как начинали подъезжать к театру
воспитанницы училища и разные вольные театральные женщины..."
При наличии таких „любителей" искусства трудно было установить желательный дирекции порядок
в театральном училище. Члены этого общества имели большие связи с театральным миром, всегда были
окружены первыми актерами и актрисами и часто влияли даже на постановки в театрах:
„...Предавшись театральной сфере, мы так изучили этот совершенно отдельный мир, что знали
все театральные обычаи, все театральные интриги, знакомы были со всеми театральными личностями
выучили всю особенность выражений в разговоре и все технические термины и знали наизусть музыку
всех тогдашних опер и балетов. Часто мы были как будто законодателями театра, потому что стоило
нам только захотеть поднять или уронить какую-нибудь пьесу, или личность, т. е. актера или актрису,
и мы тотчас же это устраивали, подобно тому, как уронили актера Орлова, которому протежировал
Гедеонов..."
Члены „Общества танцоров поневоле" были весьма искушенными балетоманами и знали жизнь
не только актрис, но и воспитанниц довольно хорошо.
Вот еще одна любопытная выдержка из записок: „Разговор театральных женщин наполнен разными
своеобразными терминами: например, если девочка танцует долго (в танцклассе) и очень устанет, то она
бросается на стул и непременно говорит: — „не могу, ослабла!" Плохие танцовщицы, корифеи, назывались—
первая от воды, вторая от воды. Это значило, что они танцовали на сцене вдали, у задней занавеси
за которой помещался резервуар с водою на случай пожара..." *
Но как жили и воспитывались учащиеся в этот период? Лучший ответ на этот вопрос может быть
найден тоже только в мемуарных записках.
* Любопытную характеристику дает воспитанницам петербургского театрального училища К. Скальковский в лучшей своей
книге „В театральном мире". Он пишет: „Все эти „признательные девушки" за редким исключением очень скромны, ходят пешком
и не выдаются нарядами. Все вообще русские танцовщицы отличаются семейными наклонностями, очень любят свое искусство
и своих родственников, буде таковых имеют, и вообще настоящие pots au feu. Главное их отличие в походке. Оии держатся
прямо, плечи вниз, ноги выаоротио и движения их грациозны. Другое отличие танцовщиц в языке, который представляет жаргон
театрального училища. Жаргон, благодаря тому, что оио закрытое заведение, крепко усваивается его воспитанницами и мало-по-
малу распространяется иа другие театры, даже провинциальные. Если вам встретится девица, которая будет беспрестанно упо-
треблять слово „сжальтесь", сообщит вам, что будет вас „язвить", потому что подруга ее в вас „стреляет", и что вы вообще
„отврат" и „тошный", то это наверное танцовщица."
142
Вот что пишет Т. А. Стуколкин 147:
„Я скоро привык к новой обстановке и втянулся
в школьную жизнь, которая тогда распределялась сле-
дующим образом: вставали мы в 7 часов утра, пили сби-
тень (о казенном чае мы тогда не смели еще и дум*ать),
от 8 до 10 час. шли классы научных предметов, от 10
до 1 ч. дня — классы искусств, т. е. пение, танцы, музыка,
драматическое искусство, фехтование и т. д., в 2 ч. мы
обедали, от 3 до 5 ч. продолжались науки. Кроме того,
очень часто в 12 ч. приходилось отправляться на репе-
тицию какого-нибудь спектакля, которая продолжалась
до 3—4 ч., а то и до 5 ч. пополудни. Участвовавшие на
репетициях, конечно, обедали отдельно от других, позже.
Вечером почти ежедневно ездили в театры, так как и воспи-
танникам иногда приходилось участвовать в спектаклях.
При таком образе жизни занятия науками натурально
шли плохо, тем более, что и преподаватели их в боль-
шинстве случаев были ниже всякой критики *. Между тем»
занятия искусствами шли несравненно успешнее, что, ко-
нечно, можно объяснить как удачным подбором учителей,
так и блестящими образцами, которые мы могли ви-
деть на тогдашней сцене, а равно и традициями школы.
По правилам того времени, всякий воспитанник обяза-
тельно должен был учиться и петь, и танцовать, и дра-
матическому искусству, и играть на каком-либо и н с т р у м е н т е. Благодаря этому, при выходе из
школы, всякий решительно ученик, как бы он бездарен ни был, находил себе работу при театре, ко-
торую и мог выполнять с большим или меньшим успехом, т. е. если у него не оказывалось драма-
тических способностей, то он выходил в балет, не в балет, так — в оперу, не в оперу, так — в му-
зыканты, а то и в суфлеры, статисты, фигуранты, машинисты и т. п. Главное, что он вступал на
то поприще, к которому готовился в школе с раннего детства. Наше начальство совершенно правильно
рассуждало, что раз ребенка в течение 8-9 лет готовят к театру, то, конечно, он ни к какой другой
профессии не способен, а следовательно, театральная администрация обязана пристроить его к род-
ному, близкому и знакомому ему делу...
Искренняя и горячая любовь к театру между воспитанниками нашего училища, описываемого мною
времени, была очень развита и поощрялась начальством. Независимо от участия в спектаклях на
школьной сцене, которые давались в посту по два раза в неделю, мы устраивали еще собствен-
ными средстами представления, импровизируя для них не только костюмы и декорации, но даже и пьесы.
В дело шли одеяла, простыни, скамьи, кровати, — говоря короче — все предметы окружавшей нас школь-
ной обстановки.
Достоинство импровизируемых пьес находилось, конечно, в прямой зависимости от возраста
и дарования актеров-воспитанников. Так, например, давались иногда сцены, в которых участвовали
разбойники, бушевавшие с импровизированными пистолетами в руках, раздавались выстрелы, произво-
дившиеся посредством хлопанья крышками пюпитров, придумывались также и другие сценические
эффекты, и пьеса шла с полным ансамблем. Для довершения сходства этого театра с „взаправдашним"
у нас устраивался даже и буфет с продажею бутербродов и лакомств.
Эти спектакли одобрялись нашими властями и приносили нам большую пользу, исподволь приучая
иас к сцене, давая приемы и сноровку, которые так трудно даются неприсяжному актеру и отсутствие
которых так ясно заметно зрителю любительских спектаклей."
Из архивных документов этого времени любопытны и характерны для данной эпохи только документы
о небывалых „щедротах", рассыпавшихся дирекцией театров воспитанникам и воспитанницам, в особенности
воспитанницам.
' Тот же Стуколкин в своих записках, для иллюстрации плохой постановки общего образования в училище, рассказывает
следующий случай: — „Только благодаря подобному порядку и могли у вас вырабатываться типы, вроде Андрея Мартынова (брата
знаменитого актера-самородка, Александра Астафьевича). Особенно плохо давалась ему арифметика. Таблица умножения являлась
для него бездной премудрости и обыкновенно после нескольких вопросов: сколько будет 5X5 или 7 X на которые он Отвечал
невообразимую чушь, учитель попросту спрашивал, что он хочет — получить ли по рукам линейкой или остаться без обеда?
и Мартынов обыкновенно выбирал первое, получал порцию ударов по рукам и отправлялся на свое место".
143
Система образования в документах никак не отражена и вообще о ней может быть речь только
в порядке домыслов. Поскольку нет разработанных программ преподавания, особенно по специальным пред-
метам, нет записей уроков, нет учебников, можно только предполагать, что преподавание велось так-то
и преподавали то-то. Отсутствие неоспоримых данных о методах преподавания и содержании программ дает
широкий простор всевозможным измышлениям. Печален и тот факт, что все мемуаристы из воспитанников
петербургского театрального училища не отмечают содержания уроков. Ни одного подробного описания
урока не делают они в своих воспоминаниях. Даже самые обычные общеобразовательные предметы упо-
минаются только по названиям. Например, преподавали географию и мифологию. А в каком разрезе и в каком
размере— неизвестно.
Не желая прибегать к рискованным домыслам, оставляем вопрос о системе образования открытым.
Итак, типичным для периода упадка являются „премиальные". За каждый год в делах архива дирекции
можно найти такие документы:
„... Его сиятельство господин директор императорских С.-Петербургских театров князь Сергей
Сергеевич Гагарин назначил оказавшим наиболее успехов по предметам наук и отличающимся скромным
поведением и нравственностью, в поощрение прилежания и в пример другим, следующие награды:
Роберту Иозефсону — золотую цепочку; Михаилу Богданову— золотую цепочку; Елизавете Ивановой 1-й—
серьги; Марии Новицкой — серьги; Екатерине Пименовой — серьги; Варваре Волковой 2-й — серьги."
А через несколько месяцев, уже за подписью Гедеонова, снова читаем: „Марии Новицкой — материи
на платье; Елизавете Ивановой 1-й — тоже; Варваре Волковой 2-й — серьги; Екатерине Пименовой—тоже;
Софии Дранше — серьги; Александре Андреяновой — тоже; Елене Андреяновой — тоже".
О том, что подарки давались из года в год, свидетельствует следующее: „В январе 1830 г. воспитан-
нику Александру Петрову преподнесены директором театров, во изволение монаршего благоволения, золотые
часы с такою же цепочкою, Амалии Новицкой — бриллиантовые серьги с бирюзою и такие же серьги
Татьяне Смирновой."
В апреле 1831 г.: „Марии Новицкой — браслеты; Софии Савицкой — браслеты; Екатерине Пименовой—
серьги; Варваре Волковой — серьги; Татьяне Смирновой — браслеты".
В декабре 1831 г. „за участие в спектакле и маскарадном марше в Зимнем дворце, изображавшим
тирольцев: Лебедеву, Шувалову, Танашеву и Самойлову — всем по серебряным часам; изображавшим тиролек:
Гопшток, Ушаковой, Поляковой и Шебер — всем по золотым серьгам с каменьями; изображавшим русских: Крапа-
лей — золотую цепочку, Аполлонской — золотые серьги с каменьями; изображавшим арлекинов: Никитину 2-му—
золотую цепочку, Белоутовцевой — золотые серьги с каменьями; изображавшим англичан: Петрову 1-му—
золотую цепочку с печатью, Герпих — золотые серьги с каменьями; изображавшим евреев: Смирнову 2-му—
золотую цепочку с печатью, Иераш — золотые серьги с каменьями; изображавшим пьеро: Башмачникову—
золотую цепочку, Пономаревской — золотые серьги с каменьями; изображавшему Полишинеля Марковеп-
кому—• золотую цепочку; изображавшим старух с корзинами: Лебедеву 1-му, Родек, Угрюмову, Иогансон —
по серебряным часам; изображавшим французов: Шлефохт — серьги и деньгами 150 рублей; Даниловой-
серьги и деньгами 150 рублей; изображавшему Дон-Кихота Петрешеву—золотую цепочку с печатью".
В октябре 1832 г. „за участие в дивертисменте „Испанский праздник" — Шлефохт и Даниловой
по 300 руб. каждой".
В январе 1833 г. — им же без объяснения еще по 150 рублей каждой.
В ноябре 1833 г. Шлефохт за участие в пантомиме — 500 руб.
Так заботилась дирекция о благополучии и процветании воспитывавшихся в училище, так она поощрял*
признаваемые ею таланты. Путем подачек и задабриваний она боролась с недовольством своих молодых
театральных „рабов". Серьги, платья и деньги — бесцветной по талантам, но услужливой Шлефохт; упрей
в бездарности и изгнание — талантливой и своеь равной Асенковой. Что же понудило дирекцию быть столь
необычайно щедрой? Загадка разрешается просто — порывы учащихся заводить „недопустимые связи*
с внешним миром, в котором было много охотников делать дорогие подарки воспитанницам, быть может,
за один только ласковый взгляд или ласковую улыбку. Стаи вожделевших офицеров, жуирство членов
„Общества танцоров поневоле", происки театральных бездельников и балетоманов—вот что влияло ва
дирекцию в ее нововведении одарять воспитанниц, а за одно, для приличия, и воспитанников, серебром
золотом, шелками. Сластолюбие было главным поводом к „расточительности". Конечно, столь же серьезно!
причиной к щедротам дирекции было и убожество преподавательских кадров, сказавшееся в полной беспо-
мощности выпускаемых воспитанников и воспитанниц. Подарками и „бумом", который устраивали вокруг
закрытых школьных вечеров, хотели создать впечатление, что „на Шипке все спокойно" — по прежнему д-
таланты процветают в училище. На самом же деле, таланты не процветали, да и то ничтожное число ш
которым можно было бы похвалиться, редко пользовалось „позлащенной милостью дирекции".
144
Типичным для эпохи упадка было то, что все фальсифицировалось под благополучие. Вот два любопытных
примера искажения действительности:
11 декабря 1830 года, т. е. вскоре после ухода Дидло, ксгда его постановочные традиции еще про-
должали существовать, во время одного из вечерних представлений, — в картине волшебного сада, когда
по ходу действия поднимают в корзине детей, у одной из корзин обломилась железная ручка, за которую
держалась воспитанница училища Волкова 3-я; воспитанница упала с значительной высоты. В рапорте и офи-
циальной переписке дело было представлено так: „К счастью, при падении она более испугалась, чем
ушиблась, и больших последствий никаких нет“. На самом же деле эта некая Волкова 3-я через несколько
дней, от полученных ранений и ушибов, умерла.
Аналогичный случай, имеющий отношение также к училищу (о других несчастных случаях я не
говорю) — произошел на представлении балета „Сильфида". Воспитанница училища Ланицкая, поднимаясь
на воздух с куклою, сорвалась с троса и упала. И опять в официальной переписке утверждалось, что
„по счастью, большого несчастья с ней не случилось, кроме сильного испуга и ушиба ног", — а на самом
деле Лтницкая вскоре после этого падения скончалась.
Так правители императорских театров пытались представить свой театральный мир в самых розовых
красках. К сожалению, только в наши дни стало возможным говорить об истинном положении дел тех
„знаменательных лет".
В заключение хочется сказать несколько слов о пресловутых установках в критике прошлого — это
о субъективности и объективности: „субъективно дирекция была-де скверной, но объективно все же дела-
лось великое дело — создавался русский балет". Эго плохая защита дурных сторон истории. Зачем упо-
добляться Гедеоновым? Пора называть вещи их собственными именами. С 1830 по 1850 год в театральном
училище, главном рассаднике артистических сил, процветал разврат. Полное неблагополучие в системе
образования тщетно прикрывалось расточительностью Александра Гедеонова. И это было типичным в эпоху
упадка —в годы, протекшие со дня ухода Дидло до утверждения двух выдающихся хореграфов: Ивана
Петипа 148 и Мариуса Петипа149.
145
ЛАВНЫМИ руководителями хореграфического образования в эпоху упадка были Блаш и Ти-
тюс. Как уже говорилось, они во многом уступали Дидло, и балетное отделение училища,
во время их руководства, представляло собой самые заурядные танцклассы. Блаш и Титюс,
если можно так выразиться, создавали эпоху упадка. Театр и училище — две основных
арены русской хореграфии, стали местом второсортных занятий дорого стоивших иностран-
цев, носивших звание главных балетмейстеров и педагогов.
Но неужели кроме них, в течение пятнадцати лет, в училище не было ни одного хорошего педагога,
чтобы с успехом продолжать дело Ланде, Канциани, Дидло? Неужели никто не мог улучшить постановки
балетов в петербургском театре, имевшем отличных артистов и все прочие возможности для показа пре-
красных образцов хореграфического искусства?
При ближайшем ознакомлении с делами „эпохи упадка" видно, что хорошие педагоги были — это
Лашук 150 и Маловерн 151. Известно, что Маловерн считался лучшим педагогом даже в Европе, а Лашук
прилагал все усилия к тому, чтобы воспитывавшиеся в училище стали хорошими артистами. Редкие высту-
пления его учеников иа большой сцене вызывали самые восторженные одобрения. Наконец, из дел видно,
что Маловерн был отличным балетмейстером. Однако, все старания этих людей сводились на нет засилием
Блаша и Титюса и пренебрежительным отношением дирекции к талантливым, но не имевшим в глазах
начальства надлежащего авторитета педагогам. Лашук и Маловерн „содержались в черном теле", им
не давали возможности проявлять свои таланты и способности. В течение восьми лет Титюс не допускал
Лашука к самостоятельной педагогической деятельности, а Маловерна всячески оттирал от постановок
в театре, хотя довольно часто прибегал к его советам и указаниям. Еще худшей была роль дирекции
в умалении достоинств отличных преподавателей и артистов. Лашук и Маловерн, во многом превосходившие
Блаша и Титюса, влачили жалкое существование — оба всегда нуждались и умерли почти в полной
безвестности.
Несправедливость в оценке талантов явление довольно частое, но то, что Лашуку и Маловерну пред-
почли Блаша и Титюса, стоило русскому балету длительной задержки в его развитии.
„Прославленные" балетмейстеры не имели данных для руководства училищем; Лашук и Мало-
верн, как сказано, были лишены возможности проявлять себя, а последний из заметных педагогов
училища Флери 152 еще в меиьшей степени содействовал процветанию хореграфического искусства
в Петербурге.
146
Не лучше обстояли дела и на драматическом отделении, там тоже не было педагогов, равных по Целе-
устремленности и темпераменту Дмитревскому или Шаховскому *. Только в классе пения был отличный
педагог — Карло Солива 158.
Но если снизился уровень преподавания в основных отделениях, то хозяйственная жизнь школы под-
нялась на высшую ступень. С каждым годом средств отпускалось все больше и больше, улучшились
питание и одежда, старое помещение было признано тесным и неудобным, и училище в 1836 году было
переведено в новое здание, что у Александрийского театра (ныне улица зодчего Росси, дом 2). Здание
это принадлежало Удельному Лесному ведомству, постройка его обошлась в 1.800.000 рублей. А. И. Вольф
сообщает: „Большая часть этого здания пошла под помещение административного персонала. Чиновникам,
получавшим 3.000 или 4.000 содержания, отвели квартиры, которые внаймы стоили бы, конечно, вдвое".
У А. Яцевича, в „Пушкинском Петербурге", есть такое указание: „Когда же архитектор Росси
построил, в середине тридцатых годов, по вновь проложенной Театральной улице, за Александринским
театром, два корпуса, получившие название „Пале-Рояль", директор театров Гедеонов возбудил ходатайство
о передаче левого корпуса в распоряжение театральной дирекции. Ходатайство это было удовлетворено
и дирекция со всеми своими учреждениями оставила в 1836 г. Екатерининский канал".
Аналогично предыдущим свидетельство и А. Панаевой:
— „От Александрийского театра к Чернышеву мосту строился ряд домов, в которых должны
были поместиться вся административная часть театра, театральная школа и квартиры артистам. Перво-
начальный фасад домов предполагался по плану Пале-Рояля в Париже. С двух сторон шли арки
а в глубине их должны были находиться помещения для кофейных и для магазинов. Государь изменил
план, находя близкое соседство магазинов и кофейных со школой невозможным. Арки заделали и пре-
вратили их в жилые комнаты, в которых устроили гардеробную и разные другие помещения; над арками
поместили воспитанников, а в верхнем этаже воспитанниц. Во дворе выстроены были большие флигеля
для квартир артистов. Но в это время театральные чиновники так размножились, что заняли лучшие
квартиры, а для артистов остались маленькие квартиры, да и то, чтобы получить артисту или артистке
квартиру, надо было иметь покровительство какого-нибудь чиновника".
Новое помещение было более обширно и комфортабельно, чем старое, но в него старые „служаки"
дирекции принесли все повадки и традиции прошлых лет. Из старого помещения вместе с рухлядью, грязью
клопами, прибыли невежественные педагоги, солдафонистые надзиратели и бесталанные руководители. Вот
что писал в своих воспоминаниях Леонидов:
„Новое помещение, не утратив старого начала, осталось с тем же прежним распорядком — старшие
впереди, младшие сзади, влюбленные между ними.
Главное отделение занимал директор и значительные чиновники, с красавицами женами. Воспи-
танники вверху, а в бельэтажной середине, с огромными окнами, но, увы, уже с закрашенными стек-
лами — неугомонные вольницы балета.
Нравственная краска заставляла их дуть губки и сокращать часы амурных стрел с уменьшением
числа преследователей.
Что касается научных предметов, то они подвигались вперед очень медленно, не выходя
из прежней программы.
Изучая бессмертное Грибоедовское произведение, мы вполне проникались истиною его слов, при-
меняя их к нашему воспитанию:
Что нынче, так же, как издревле,
Хлопочут набирать учителей полки,
Числом поболее, ценою подешевле,
Не то, чтобы в науке далеки.
Количество наших преподавателей было весьма достаточное, но пользы выходило мало, потому
что у нас бывали такие бесценные учителя, которые служили совсем без жалованья, с одним правом
на свободные места в театре, которые они и занимали постоянно; но нас они не затрудняли классными
занятиями.
* Вот что писал по этому поводу Зотов („Петербург в сороковых годах"): — „...За неимением других развлечений, я ходил
в посту в театральную школу смотреть спектакли воспитанников. Давали большею частью старый хлам, вроде „Шалости влюбленных",
„Муж, каких много" и т. п. Играли в массе скверно, но между учениками, готовящимися к сцене, попадались иногда замечательные
дарования, которые легко было бы развить, если бы в школе обращали хоть какое-нибудь внимание на драматическое искусство.
В то время особенно выдавались положительным талантом Аббе и Вальдек. Куда они потом девались и вышло ли из них что-
нибудь — не знаю; вероятно, не перенесли борьбы ва существование, при полнейшем равнодушии театрального начальства..."
147
Также и иностранные солисты оркестра по контракту обязывались давать уроки способнейшим
ученикам, — только эти избранники не часто их к себе привлекали, потому что немцы, не получая
особой платы за классы, браковали дарования скромных русачков и отговаривались излишеством
занятий и неимением времени.
Наконец, в новом помещении, в помощь нашим престарелым болгарским пестунам, прибавили для
водворения порядка еще двоих немецких гувернеров. Но только новая метла в их руках, как угро-
жающее орудие, нисколько не подвигала вперед образовательного ценза, а лишь разжигала страсти
в юных сердцах угнетенной невинности..."
Старые распорядки не только сохранились в новом помещении, но приняли еще более угрожающие
формы. Панаева писала:
„Власть свою чиновники распространили на все; в театральной школе не оказывалось вакансий
для детей бедных артистов, потому что чиновники их замещали детьми своих знакомых и тех артистов,
которые делали им подарки. Чтобы дать место в школе своим протеже, чиновники придумали перед
приемом детей выключать за бездарность уже взрослых воспитанников и воспитанниц, пробывших
в школе несколько лет. Эти исключения были нововведением. По прежним театральным правилам,
воспитанники при выпуске, если оказывались бездарными, назначались в статисты или поступали
в хоры. Но и в хорах было набрано с воли множество народу. Были такие хористки, которые ни слова
не знали по-русски, не понимали нот и не имели никакого голоса, а на сцене только разевали рот..."
Так начиналась жизнь училища в новом помещении. Но как бы она ни начиналась, все-же переход
в новое помещение — в котором училище существует и поныне — следует считать границей между старой
кочующей школой, и новой, навсегда утвердившейся в „Пале-Рояле", на Театральной улице. Почти столетие,
98 лет, театральное училище кочевало из помещения в помещение, видоизменялось, реконструировалось,
оформлялось и, наконец, стало незыблемой цитаделью хореграфического образования в России.
Со времени ухода Дидло и до переезда в новое помещение, т. е. с 1830 по 1836 год включительно,
по балетному отделению были выпущены следующие воспитанники и воспитанницы:
• Мартынова, Ирина (по мужу Быстрова) (1812—
1874) — по выпуске из училища в 1832 г. была
определена в балетную труппу танцовщицей с окла-
дом в 500 руб., единовременным пособием в 500 руб.
и квартирными в 200 руб. В 1834 г. получила разре- [
шение „на вступление в брак с надзирателем воспи-
танников в театральном училище — титулярным со-
ветником Быстровым". В 1850 г., получив пенсион
за выслугу 20 лет в сумме 300 руб. серебром,
вышла в отставку.
• Савинова, Евгения (1812—1838) — по вы-
пуске из училища была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 450 руб., квартир-
ными в 200 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 200 руб. Большего оклада не получала.
• Венгерцев, Николай (1814—1840) — по выпу-
ске из школы был определен в балетную труппу
танцовщиком-фигурантом с окладом в 400 руб.,
квартирными в 150 руб. и единовременным посо-
бием в 250 руб.
• Гундорова, Софья Ивановна (по мужу Ива-
нова) (1813—1864) — дочь титулярного советника.
Окончила училище в 1833 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 450 руб.,
квартирными в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 250 руб. Срок службы Гундоровой было
постановлено считать с 1829 г., т. е. с 16-летнего
возраста. По выслуге 15 лет оклад ей увеличили,
определив из расчета на серебро в размере 300 руб.
В 1849 г. она получила пенсион за выслугу лет
в размере оклада и была оставлена на дальнейшую |
службу. В 1860 г. уволена от службы „по распоря- '
жению начальства" с аттестатом, в котором было
указано, что во время ее „нахождения при импера-
148
торских театрах обязанности свои исполняла при
хорошем поведении и с усердием".
• Иванова, Елизавета (Иванова 1-ая) (1813—
1885) — окончила училище в 1833 г. и была оста-
1 влена еще на один год казенной пансионеркой
с окладом в 400 руб. Окончательно выпущена из
училища в 1834 г. и определена в балетную труппу
солисткой с окладом в 1500 руб., казенной кварти-
рой и единовременным пособием в размере 350 руб.
Считалась одной из лучших солисток и при выпуске
из училища ей прочили большую славу. Еще будучи
воспитанницей, в 1831 г. она за успехи была награ-
ждена золотым браслетом. Отлично окончила курс
и драматического отделения, о чем в выпускном
списке даже имеется пометка „а также и в драму
на роли молодых субреток". В 1835 г. Иванова
получала оклад 1800 руб. и занимала амплуа пер-
вых танцовщиц; но ввиду слабости здоровья и ча-
стых болезней, не могла в работе на сцене проявить
полностью присущий ей талант. Иногда ее высту-
пления отменялись перед самым спектаклем. Болезни
ее были продолжительны, например, заболев 9 де-
кабря 1840 г., она известила дирекцию о своем
выздоровлении только 9 июля 1841 г. Дважды за
короткий срок службы получала четырехмесячные
отпуска по беременности. Дети Ивановой считались
„незаконнорожденными". По личному ходатайству
Гедеонова, ей, в нарушение всех законов, в 1846 г.
была дана пенсия, как за выслугу лет в размере
342 руб. 85 коп. серебром. Получив пенсию, уехала
| из Петербурга. В 1885 г. Рыбинская полицейская
' управа известила дирекцию о смерти Ивановой. '
• Григорьева, Мария (по мужу Пиргольдт) (1816—
1854) — окончила училище в 1833 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 400 руб., квартирными в 150 руб. и едино-
временным пособием в размере 150 руб. В 1838 году
оклад ей увеличили до 750 руб. В 1840 г. за долго-
временную неявку на работу Григорьевой прекра-
тили выдачу жалованья впредь до распоряжения.
В 1845 г. оклад ей увеличили, переведя на расчет
серебряной валюты — 300 руб. В 1852 г. Григорье-
вой „пожаловали" пенсион в размере 360 руб. сере-
бром, и она была уволена от службы по „расстроен-
ному здоровью".
• Новицкая, Мария Дмитриевна (по мужу Дюр)
(1816—1868) — окончила училище в 1834 г. Была
один год казенной пансионеркой, оставленной при
училище для усовершенствования. Будучи воспитан-
ницей, на выпускном спектакле получила „за усер-
дие и успехи" бриллиантовый фермуар. По выпуске
определена в балетную труппу солисткой и испол-
нительницей первых пантомимных ролей с окладом
в 1800 руб. при казенной квартире и с единовре-
менным пособием в размере 350 руб. Была любов-
ницей Николая I. Слава Новицкой началась с роли
Фенеллы в опере „Немая из Портичи". Лучшие ее
выступления были в балетах: „Нина или сумасше-
ствие от любви" Дидло и „Кавказский пленник"
Дидло, муз. Кавоса.
Панаева в своих воспоминаниях пишет: „Как
танцовщица она была не особенно хороша, да ее
высокий рост не шел к этому искусству. Красоту
ее портил бескровный цвет лица... Она была так
красива в роли немой и так хорошо играла, что
у нее явилось множество поклонников в первых
рядах кресел из блестящих молодых людей. Госу-
дарь часто появлялся в антрактах, приходил на
сцену... и всякий раз обращал внимание на воспи-
танницу Новицкую... Красавицу Новицкую выдали
замуж за Дюра. Это произвело страшный переполох".
В театре сперва не понимали, почему Новиц-
кая, которой благодаря „покровительству" царя
предстояла блестящая карьера, согласилась выйти
за Дюра. Дюр не подозревал, что он был ширмой
для царя. Семейная жизнь Новицкой с Дюром была
непродолжительной. Он умер весной 1839 г.
Царь — Николай „Палкин", в связи со смертью
Дюра, назначил дочери Новицкой, отцом которой
он себя считал, 500 руб. пенсии.
В 1840 г. Новицкая покинула балет и перешла
в драму по настоянию Каратыгиной, которая гото-
вила ее себе в заместительницы. В 1840 г. был
первый дебют Новицкой в роли Антигоны („Эдип
в Афинах"). Благодаря природным данным и умению
держаться на сцене, Новицкая имела большой успех
и до конца своей сценической деятельности пользо-
валась любовным вниманием зрителей. Отличалась
хорошим исполнением ролей Луизы („Коварство
и Любовь") и Каролины („Отцовское проклятье").
В 1854 г. Новицкая получила пенсион за вы-
слугу двадцати лет и вышла замуж за статского
советника Пащенко. За всю свою жизнь, Новицкая,
несмотря на бледность, почти никогда не болела.
В 1868 г., осматривая постройку своего дома в Ека-
терингофе, она оступилась, упала и сломала ногу;
здоровье ее резко пошатнулось и она вскоре умерла.
• Угрюмо в, Иван — род. в 1814 г. Окончил учи-
лище в 1834 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом „с употреблением в оркестр для игры
на гобое", с окладом в 400 руб., квартирными
в 150 руб. и единовременным пособием в размере
150 руб. В 1836 г. совместно с другим музыкантом
заложил казенные инструменты „для изыскания
средств на пьянство", за что и был „осужден к уволь-
нению из театра, по удержании с него сумм стои-
мости залога". Подавал заявление о помиловании,
причем выяснилось, что „к балету он совершенно
не приспособлен", а в музыканты его брать отка-
зались. Уволен без аттестата.
• Родек, Андрей — род. в 1815 г. Окончил учи-
лище в 1834 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 400 руб., квартирными
в 150 руб. и единовременным пособием в размере
150 руб. В 1852 г. по выслуге 20 лет получил пен-
сион в размере 360 руб. серебром и был оставлен
на дальнейшую службу. Уволен в 1860 г. и в том же
году получил аттестат и свидетельство на право пре-
подавать танцы у себя на дому.
• Богданов, Михаил Александрович (1816—1866)
уроженец Шклова, по происхождению еврей, кре-
щен в 1821 г. Отец его Могилевский мещанин Хаим
Абрамович Вомлин. Богданов считался одним из
лучших учеников, в 1831 г. „за успехи" получил
в подарок часы. Окончил училище в 1834 г. Был
определен в балетную труппу кордебалетным танцов-
щиком с окладом в 600 руб., квартирными в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 200 руб. Кроме
артистической деятельности занимался преподава-
нием танцев в Лесном институте и Коммерческом
училище. В 1847 г. „за успехи и отличную службу
получил в награду от дирекции 350 руб". В 1854 г.
за выслугу лет ему был дан пенсион в размере
400 руб. серебром. Уволен в 1856 г.
• Иозефсон, Роберт—род. в 1816 г. Считался
одним из лучших учеников; в 1831 г. „за успехи"
был награжден золотыми часами. Окончил училище
в 1834 г. Был определен в балетную труппу корде-
балетным танцовщиком с окладом в 600 руб., квар-
тирными в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 200 руб. В 1836 г. „получил разрешение
на вступление в брак с дочерью живописца Каро-
линой Гаральдсон". В 1837 г. ввиду тяжелой болезни
получил отпуск на два месяца для поездки в Фин-
ляндию, без сохранения содержания. В 1842 г. по
выслуге положенных десяти лет подал заявление
с просьбой уволить его от службы в театрах. Про-
шение было удовлетворено. В 1843 г. поступил
учителем танцев в Брестский кадетский корпус.
Дослужился до чина титулярного советника в 1863 г.
Затем служил в Орловской военной гимназии.
В 1865 г. вышел в отставку по болезни и получил
пенсион.
• Ж и г а ч е в, Александр (1816—1882) —„сын штабс-
ротмистра Татарского уланского полка". Окончил
училище в 1834 г. Был определен в кордебалет
с окладом в 400 руб., квартирными в 150 руб. и еди-
новременным пособием в размере 150 руб. В 1836 г.
получил разрешение на открытие танцкласса на дому.
В 1852 г. за выслугу 20 лет получил пенсион в раз-
мере 300 руб. серебром и был уволен от службы.
В 1853 г. поступил учителем танцев в Киевский
кадетский корпус. Дослужился до чина титулярного
советника. Уволился в 1863 г. Умер в петербург-
ской Мариинской больнице для бедных. Вдове его
с 1883 г. была назначена пенсия по 150 руб. в год.
• Бельская, Анна (по мужу Черноярова) — род.
в 1815 г. Окончила училище в 1834 г. Была определена
149
в кордебалет фигуранткой с окладом в 400 руб., [
квартирными 150 руб. и единовременным пособием |
в размере 150 руб. В 1851 г. по выслуге 20 лет |
получила пеисион в размере 300 руб. в год серебром.
В 1853 г. уволена от службы при театрах.
• Антипова, Александра (по мужу Пейль) — род.
в 1814 г. В списках значилась „незаконнорожден-
ной". Окончила училище в 1834 г. Была определена ,
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
с окладом в 500 руб., квартирными в 150 руб. и
единовременным пособием в размере 200 руб. В 1850 г.
получила пенсион в размере 300 руб. Уволена
в 1852 г.
• Авдюкова, Ольга — род. в 1816 г. Окончила
училище в 1834 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 400 руб., квартир-
ными в 150 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 150 руб. На службе дирекции числилась до
1840 года.
• Иванова, Авдотья Алексеевна (Иванова 2-ая,
по мужу Куницына) (1816—1873)—„дочь придвор-
ного подкамердинера". Окончила училище в 1834 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 400 руб., квартирными в 150 руб. и едино-
временным пособием в размере 150 руб. В 1847 г.
была отправлена в больницу для умалишенных.
Через год из больницы выписалась. По выслуге
20 лет получила пенсион в размере 300 руб. серебром
и вышла в отставку. Умерла от чахотки.
• Беккер, Екатерина (по мужу Павлова) — род. >
в 1815 г., дочь танцовщика. Окончила училище в
1834 г. Была определена в балетную труппу корде- I
балетной танцовщицей с окладом в 500 руб., квар-
тирными в 150 руб. и единовременным пособием
в размере 200 руб. В 1851 г. получила пенсион
в размере 300 руб. серебром По выслуге двух лет
„в благодарность", уволена от службы при театрах.
• Кузьмина, Любовь Андреевна (по мужу Гам-
мер) (1818—1848) —дочь камер музыканта. Окончила
училище в 1835 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 400 руб., квар-
тирными в 150 руб. и единовременным пособием
в размере 150 руб. В 1845 г. получила 300 руб.
серебром. Умерла от чахотки.
• Совицкая, Софья — род. в 1816 г. Окончила
училище в 1835 г. По выпуске назначения в балет-
ную труппу не получила.
9 Волкова, Варвара Петровна (1816—1898) — дочь
суфлера казенных театров. Считалась одной из
лучших учениц, в 1831 году за успехи получила
в награду серьги. Окончила училище в 1836 г.
Была определена в балетную труппу танцовщицей
с окладом в 1200 руб. и единовременным пособием
в размере 600 руб. Она вскоре выделилась среди
других танцовщиц и была назначена солисткой.
Отличалась красотой, изяществом, грациозностью.
Считалась второй „любовницей царя", который не-
однократно предлагал ей устроить ее жизнь наи-
лучшим образом — покинуть сцену и быть зачислен-
ной ко двору, но она отклонила „лестные" предло- 1
жения царя. Причиной отказа было то, что Волкова
сильно увлеклась богатым помещиком Д. Я. Понома-
ревым. Они жили открыто, как муж с женой, в велико-
лепно отделанной квартире на Пантелеймоновской
улице, в доме № 6, роскошествовали и принимали
гостей из „высшего света", среди которых были
даже великие князья, 1 февраля 1840 г. Волкова
I5O
получила шестимесячный отпуск и уехала с Поно-
маревым в его имение. Отпуск свой она затянула
„по болезни" и в 1843 г. по ходатайству была уво-
лена от службы вовсе. Но семейная идиллия Волко-
вой продолжалась недолго — катаясь на лодке по
большому озеру своего имения, Пономарев утонул,
а его наследники вскоре выгнали Волкову из име-
ния, отобрав от иее все деньги и вещи, подаренные
ей Пономаревым. Она вернулась в Петербург и
в 1847 г. по прошению, поданному на имя царя,
была вновь принята на службу, при чем соизволе-
нием царя у главного ее „притеснителя" — статского
советника Пономарева были отобраны принадле-
жавшие ей вещи и деньги в сумме 17.000 рублей
билетами Коммерческого банка. 14 сентября 1854 г.
Волкова опять „заболела" и вышла в отставку, став
„гражданской женой" одного малоизвестного инже-
нера. Вторая попытка создания семейной жизни
окончилась тоже печально — инженер растратил
большую сумму казенных денег и застрелился.
В начале 1855 г. Волкова подает иа имя царя про-
шение о принятии ее вновь на службу в дирекцию.
Царь, помня свое расположение к Волковой, прика-
зал принять ее „в последний раз" учительницией
танцев для малолетних в театральном училище. Ей
был назначен оклад в размере 600 рублей, обусло-
вленный так: „сколько бы она ни прослужила, оклад
не увеличивается и не уменьшается, а в случае ухода
на пенсию, последняя устанавливается тоже в раз-
мере 600 рублей". В 1858 г. Волкова вышла в от-
ставку и поселилась в семье артистки балета
М. П. Соколовой. Умерла Волкова 82-х лет.
9 Д р а н ш е, Софья Ивановна (по мужу Самой-
лова) (1815—1860) — дочь технического работника
сцены, выходца из Гавра. Окончила училище
в 1836 г. Была определена в балетную труппу ко-
рифейкой с окладом в 700 руб., квартирными
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
300 руб. В год окончания училища Дранше было
разрешено выйти замуж за артиста Александрий-
ского театра В. В. Самойлова. Замужеством Дранше
интересовался царь и „пожаловал ей в приданое"
3000 руб. В 1837 г. он же „соизволил быть вос-
приемником" родившейся у Дранше-Самойловой
дочери и „на восприятие от купели" преподнес
бриллиантовый фермуар. Подобные случаи бывали
и раньше, и все отлично знали, что они означают.
„Особое внимание" царя продолжалось долго;
в 1845 г. в бенефис Дранше царь послал ей на
сцену бриллиантовый фермуар. В 1852 г. Дранше
была продолжительно больна. В 1853 г. подала
заявление об увольнении со службы по болезни.
По распоряжению царя к Дранше был послан при-
дворный врач. Болезнь — так сказано в донесении —
„оказалась весьма серьезной и значительной".
В 1854 г. Дранше был „пожалован" пенсион
в размере 400 руб. серебром. Дранше умерла от
чахотки. Необходимо отметить, что после ее смерти
„благосклонность" царя распространилась и на ее
мужа Самойлова, которому, в нарушение всех пра-
вил, было приказано выдавать пенсию умершей
жены.
9 Пименова, Екатерина — род. в 1816 г. Будучи
воспитанницей, оказывала значительные успехи
„в образовании", за что в 1831 г. награждена серь-
гами. Окончила училище в 1836 г. Была определена
в балетную труппу корифейкой с окладом в 700 руб,,
квартирными в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 300 руб. По выслуге десяти лет вышла
в отставку по болезни. В 1849 г. обращалась в ди-
рекцию за материальной помощью, но получила
отказ. В 1855 г. поступила учительницей танцев
в „Общество благородных девиц".
• Горинове кий, Севериан (1817—1860) — окон-
чил училище в 1836 г. Был определен в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком с окладом
в 600 руб., квартирными в 150 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 150 руб. В 1848 г. его
мать умерла от холеры, и он обратился в дирекцию
за материальной помощью на похороны, указывая,
что по случаю эпидемии лишился всех частных
уроков. В помощи было отказано. В 1852 г. он
состоял помощником учителя танцев в театральном
училище, получая за преподавание, помимо основ-
ного оклада, 150 руб. серебром. В том же году ему
был „пожалован" пенсион в размере 400 руб. серебром
с оставлением на дальнейшей службе и как танцов-
щика и как преподавателя танцев. В 1858 г. Гори-
новский был уволен „от занятий по сцене и от
службы по театру", с аттестатом и сохранением
пенсиона.
• Шамбургский, Александр Тимофеевич (1814—
1858) — окончил училище в 1836 г. Был опреде-
лен в балетную труппу кордебалетным танцовщиком j
с окладом в 600 руб., квартирными в 200 руб. ।
и единовременным пособием в размере 200 руб.
В 1839 г. „вступил в брак с дочерью придворного
лакея Белоозеровой". В 1854 г. Шамбургскому был
„пожалован" пенсион в размере 360 руб. серебром
с оставлением на дальнейшей службе, согласно
отзыва режиссера балетной труппы Марселя. В от-
зыве говорилось, что Шамбургский „занимает роли
почти во всех балетах и кроме того танцует разно-
характерные па, исполняет все с особым старанием
и удостаивается очень часто одобрения публики".
Вся артистическая деятельность Шамбургского
прошла в роли кордебалетного танцовщика. Жизнь
его является показателем экономического положе-
ния среднего состава балетной труппы; он всегда
нуждался и вечно был в долгах. В деле Шамбург-
ского имеются десятки претензий разных лиц на
взыскание с него задолженности. Вот примерный
список кредиторов: вдова Васильева за квартиру —
25 руб. 56 коп.; купец Якимов, по расписке —
25 руб. 53 коп.; лавочник Мннуточкин—48 руб. 50 коп.;
купец Лукичев — 8 руб.; портной Федор Досса —
149 руб.; булочник Миллер — 9 руб. 59 коп. и т. д.
Умер Шамбургский от холеры. Вдова его подала
прошение в дирекцию, в котором уведомляла, что
„погибает голодной смертью", имея на руках шесте-
рых детей, а никакого имущества, равно и средств
покойным мужем ей не оставлено. Вдове с детьми
была определена пенсия мужа в 360 руб. серебром.
Кроме перечисленных в списке лиц, имевших отношение к балету, необходимо отметить, что из прочих
воспитанников и воспитанниц, за период времени с 1830 по 1836 год, было выпущено: в драму—28,
в оперу — 27, в музыканты—15, в обслуживающий персонал — 7; итого 77 человек. Из них особого вни-
мания заслуживают: Максимов А. М. ’"4, Шелихова М. Ф. 155, Степанова М. М. 156, Воробьева А. Я. ш,
Мартынов, А. Е. 158.
Нужно отметить, что в 1830 году выпуска из училища вообще не было, причина — эпидемия кори,
сильно помешавшая и систематическим занятиям и организации выпуска. В 1832 году выпуск из балет-
ного отделения был отменен по усмотрению и требованию балетмейстера Блаша.
Здесь, говоря о выпускниках, необходимо сделать отступление и упомянуть об одной из исключенных,
т. е. не допущенных до выпуска воспитанниц, оказавшейся впоследствии выдающейся актрисой —
В. Н. Асенковой. Случай с Асенковой, — хотя и редкая, но яркая иллюстрация состояния театраль-
ного образования в России, где не было никаких мерил таланта и одаренности.
Варвара Николаевна Асенкова, дочь актрисы Александры Егоровны Асенковой, была исключена
из училища (в 1829 г.) за „неспособность". Приговор был произнесен директором театра Гагариным. Успехи
Асенковой, по его мнению, были так слабы, что не подавали никакой надежды на то, что из нее может
получиться даже сносная актриса. Педагоги училища предсказывали ей только исполнение ролей без речей.
Асенкова была исключена и только по настоянию матери попала на сцену, где артист И. И. Сосницкий
обратил на нее внимание и добился ее выступления в свой бенефис 21 января 1835 года. Успех Асенковой
был необычайно велик. В рецензии на спектакль говорилось, что день, когда девица Асенкова появи-
лась на сцене, должен быть памятным в истории русского театра. Асенкова была зачислена на службу
с окладом в 3.000 рублей. Осужденная как бездарность воспитанница стала первоклассной актрисой. Зрителей
пленяла ее красота, ловкость, стройность, прекрасная мимика, изящные манеры, приятный голос и ей одной
присущая своеобразная прелесть. Асенкова отличалась от своих сверстниц разносторонним образованием.
Прекрасно владея французским языком, она хорошо знала музыку, пение и танцевала, вызывая всеобщее
Совершенно непонятно, как могли исключить за неспособность столь одаренную ученицу.
По первому договору Асенкова должна была играть „в комедиях, водевилях роли молодых любовниц4.
Каждое ее выступление сопровождалось неизменным успехом. Особенно запечатлелась всем актриса
з комедии „Свадьба Фигаро", в водевилях: „Полковник старых времен" и „Девушка-гусар". Оказалась
Хсенкова отличной актрисой и в драматических ролях. Наибольший успех она имела в „Эсмеральде",
S .Уголино", „Параше Сибирячке", „Гамлете", „Короле Лире", „Ревизоре", „Горе от ума". Первоначальному
спеху Асенковой способствовало то, что она неподражаемо исполняла роли юнощей, проявляя необычайную
151
ловкость и игривость. Пробыла Асенкова на сцене шесть лет. Она умерла 19 апреля 184J года от чахотки
24-х лет отроду.
Аналогичная история произошла с Линской, которая была уволена из театрального училища
за неспособность. Линская Юлия Николаевна родилась в 1822 году. Судьба ее весьма любопытна. После
исключения из театрального училища, П. И. Григорьев взял ее под свое покровительство и стал заниматься
с ней, подготовляя ее к сценической деятельности. Первые неудачи на сцене у Линской были по той при-
чине, что она брала роли, не соответствующие ее данным; так, например, она дерзнула выступить
в водевиле с переодеванием и пением, изображая девочку, не имея надлежащего голоса и не подходя по
летам к типу, исполняемому ею в пьесе. Впоследствии из нее выработалась отличная актриса. Личная
жизнь ее имела столь же неожиданное завершение, как и сценическая карьера — она была женой купца-
миллионера И. С. Громова, а умерла в совершенной нищете. Деньги на ее похороны были собраны
по подписке.
Третий интересный случай исключения за „неспособность" произошел с балериной Фридберг,
Екатериной Иосифовной. Она была исключена „по полной непригодности для балета", но отец ее, имевший
табачную фабрику, отправил ее за границу, где она и закончила свое хореграфическое образование. Дирекция,
когда-то исключившая Фридберг за „полную непригодность к балету", пригласила ее работать в театре
в качестве балерины на высокий оклад. Случилось это, конечно, после того, как стало известно, что
Фридберг прославилась в Лондоне и Париже. Фридберг отлично выступала в балетах: „Ариадна", „Ката-
рина", „Корсар", „Мечта художника", „Сомнамбула" и др.
Тусклой и унылой была в после-дидловскую эпоху жизнь училища, мало наблюдалось отрадного
и в театральных постановках. Внимание дирекции было привлечено внешней и хозяйственной стороной дела.
Дирекция кичилась тем, что открыт Александринский театр, и мало беспокоилась отсутствием больших
полноценных спектаклей. Большинство постановок одобрялись зрителями только потому, что в них в изо-
билии применялись декоративные эффекты. Так, например, неплохой балет „Кесарь в Египте" пользовался
успехом, главным образом, благодаря великолепным декорациям. Всех поражало то, что, когда Кесарь
152
совершал плавание по Нилу, декорации двигались, создавая впечатление, будто лодка плывет мимо живо-
писного берега.
„Затишье" объяснялось не тем, что не было хороших артистов или материальных средств, а тем, что
не было хороших режиссеров, балетмейстеров, и почти полным отсутствием надлежащей критики. Вот что
пишет А. И. Вольф о критике 30-х годов:
„Было всего на всего две ежедневные газеты: „Северная Пчела" и „С.-Петербургские Ведомости",
да одна еженедельная „Литературная газета". „С.-Петербургские Ведомости" были изданием чисто офи-
циального характера и до искусств вовсе не касались. В „Литературной газете", издаваемой статским
советником и кавалером Воейковым, помещались только изредка критические статьи о капитальных
произведениях вроде „Рука Всевышнего", но будничных театральных новостей она не удостаивала
своего внимания. Таким образом, „Пчелка" одна рядила и судила о драматических писателях и об арти-
стах, как ей бог на душу положит. Тем, которые ладили с Фаддеем Венедиктовичем, воскурялся
неумеренно фимиам, а на главу других сыпалась брань и руготня самым беспощадным образом, о неко-
торых хранилось мертвое молчание, как бы они и не существовали, вероятно, за неявкою на поклон.
Разбор пьесы печатался иногда несколько недель и даже месяцев спустя после первого представления.
Случалось и то, — что несколько месяцев сряду совсем не упоминалось о театре. Например, в 1834 г.
с июля по декабрь не было ни одной театральной рецензии. Редакция заявила, что: „на это были свои
причины, свои обстоятельства... я вам когда-нибудь о том расскажу". Но обещанный рассказ никогда
не появлялся на столбцах газеты, и загадка осталась неразгаданною".
Только 1836-37 театральный год, печальный для русского искусства неожиданным убийством
А. С. Пушкина, ознаменовался двумя историческими явлениями — постановкой комедии „Ревизор" и оперы
„Жизнь за царя" *. Но эти постановки не могли уничтожить впечатления „общего провала". Беспечность
и равнодушие дирекции продолжали тормозить развитие русского театра во всех его ответвлениях. Боль-
шинство артистов получало нищенское жалование, авторам почти ничего не платили, так как новые пьесы
шли преимущественно в бенефисы **, а с великого русского композитора, автора „Жизни за царя", даже
взяли подписку в том, что он отказывается просить „поспектакльные" деньги ***.
Театральный 1837-38 год тоже имел свой „эффектный номер"—на сцене Большого театра появилась
Мария Тальони. Ее дебют 4 сентября в балете „Сильфида" вызвал неописуемый восторг. Но это был успех
„иноземной богини танца", а не достижений русского балета. Тальони выступала в течение трех сезонов.
Слово ус пех мало значительно для определения того восторга, который она вызывала каждым своим
появлением на сцене ****. Ее гастроли по значимости можно сравнить с деятельностью Карло Дидло *****. Даже
после того, как она распростилась с русской публикой в довольно плохих балетах „Дая" и „Герта" ******,
ее обаяние не поколебалось. Преклонение перед Тальони было столь велико, что театральная публика
* Необходимо добавить, что 1836 г. отмечен также выдающимся событием, хотя и не репертуарно-творческого плана:
в 1836 г. был открыт вновь отстроенный Большой театр. Его справедливо навь вали „храмом Терпсихоры". В нем расцвело
и окрепло русское хореграфнческое искусство.
** За бенефисные постановки автор и режиссер гонорара не получали, потому что весь сбор шел в пользу бенефицианта.
Режиссер компенсировался тем, что артисты в его бенефис играли „старательно и бесплатно", автор же удовлетворялся оказывав-
шейся ему честью.
*** В связи с этим небезынтересно Привести маленькую справку об авторском праве драматургов, работавших для русского
театра в первой половине прошлого века. В начале столетия (1809) было узаконено „единовременное воздаяние, соразмерно
достоинству каждого". Поощрение путем оплаты пронзводилссь не только автору, но и постановщику и главному ведущему пьесу
артисту, потому что от них зависел успех представления, при чем авторам или переводчикам деньги платились только после
третьего представления, т. е. по выяснении успеха. В тридцатых - сороковых годах авторам стали платить не единовременный
гонорар, а „поспектакльные". В наши дни это право развито чрезмерно. Самый захудалый драмодел теперь получает больше, чем
в свое время Островский. Начало поспектакльным положил Гедеонов и он же ввел самое замечательное постановление о порядке
приема новых произведений. Этот порядок, явившийся в свое время „чудом", забыт, а заключался он в следующем: пьеса зачиты-
валась репертуарной частью дирекции и передавалась на обсуждение артистам, долженствовавшим играть первые роли. Отзывы
артистов имели большое виачение и часто вопрос о постановке той или иной пьесы баллотировался первыми н белыми шарами.
Коллектив театра мог требовать переработки, а главное-—ему предоставлялось право выбора пьес, т. е. играть пьесы желательные.
Таким образом, история свидетельствует, что работа в театре не всегда сводилась к одной только казенной поденщине.
**** Писали, что Тальоии в хореграфии более гениальна, чем Байрон в поэзии. „Что это за танцы—это легкое воздушное
порханье бабочки; это полет какого-то волшебного существа, какой-то неземной Пери; это целая поэма любви, страстная, упоитель-
ная, полная огня и вдохновения".
О выступлении Тальони в балете „Восстание в Серале" писали („Северная Пчела")—„она не танцует, а поет, как скрипка
Паганини, рисует, как Рафаэль".
В Петербурге, как и всюду, Тальони оставила по себе славу великой художницы прекрасного романтизма.
***** А. И. Шуберт в записках „Моя жизнь" свидетельствует, что во время пребывания в Петербурге Тальонн часто бы-
вала в школе. „Помню я ее самое: она ездила каждый день в школу танцовать и по вечерам бывала на репетициях. Мы смотрели на
нее, как на божество. Красавицей ее нельзя было назвать, но у нее были чрезвычайно изящные манеры и она вся была какая-то
воздушная. Имея довольно большой рост, она не поражала им; того времени танцовщицы были все великорослы: Круазет, Бертран,
Телешева, Дюр". У Тальони учились, Тальони подражали.
****** „Дая или португальцы в Индии" — балет в двух действиях Ф. Тальони, музыка Келлера. „Герта, повелительница Эль-
Фрид" — балет в 3-х картинах Ф. Тальони, музыка Келлера.
153
совершенно перестала ценить русских балерин; когда Тальони покинула сцену петербургского театра, власть
ее очарования еще долго царила в театральном мире. Даже в сезон 1842-1843 г. успех появившейся
Люсиль Гран 11,9 был, по сравнению с Тальони, посредственным. Ни талант, ни слава Люсиль Гран не могли
поколебать все еще существовавшего преклонения перед Тальони.
Но если „затишье в русском балете" оживлялось гастролями знаменитых иноземок, то в училище
затишье абсолютно ничем не нарушалось. Не внесло никаких изменений и назначение нового управляющего
школой в 1842 году, потому что назначенный на эту должность Обер 16°, несмотря на свою кажущуюся
образованность, был весьма небрежным педагогом и еще более ленивым и скудоумным инспектором -
управляющим. Пользуясь благосклонностью Гедеонова, Обер относился к своим обязанностям весьма прене-
брежительно. Образование в училище, в годы его правления, было на таком уровне, что когда на экзамене
спросили одну из воспитанниц, оканчивавшую балетное отделение (А. Степанову): „Какой самый большой
город в Европе?" будущая балерина ответила: — „Азия".
Исполнение обязанностей инспектора Обер считал никчемным занятием, и кучер его Никита ежедневно
получал приказание: — „Ты смотри, не вздумай завести меня на Театральную улицу".
В. А. Инсарский 161 в своих воспоминаниях говорит, что Обер „был знаменит тем, что он считался,
как говорили, самым ловким и усердным устроителем отношений театральных воспитанниц с сильными мира
сего". По иному его рисует Лонгинов 163, уверяя, что Обер не был способен ни на хищения, ни на угодничество,
что он являлся добрым и высоко культурным человеком, но лень и нерадение к службе были самыми отри-
цательными его качествами.
По описаниям того же Лонгинова, Обер был высокого роста, носил коротко стриженые волосы
и небольшие бакенбарды. Золотые очки всегда помещались на кончике его крупного носа. Обычно движения
его были медленны; когда он говорил, то постоянно жестикулировал. Говорил отлично и по-французски
и по-русски, но часто допускал в своей речи смесь русского и французского языков. Разговор его отли-
чался веселостью и острословием, он всегда знал все новости, и городские и политические. Собеседники
его часто поражались обилием сведений Обера в науках и искусствах. Французская колония в Петербурге
относилась к нему восторженно.
Тот же Лонгинов, говоря о бывшем в училище преподавателе „древности", приводит следующие любо-
пытные сведения, полученные от Обера; „Помню, что раз я спросил Обера, что мог передать по этой
части воспитанницам учитель этого предмета Александр Петрович Олимпиев, глухой педагог, дававший уроки
русского языка во многих других заведениях. —„Ah, топ cher, — отвечал Обер,—/е Г ignore absolument
et men soucte encore moins — (любимое его выражение, которое называл он: „Le superlafif des superlatifs“Y,—
154
/е crois quil vient leur parler quelquefois du triclinium, du proscenium et d'autres choses que ces demoiselles
nentendent pas du tout".
Вообще, учебная часть в училище служила предметом частых шуток и насмешек.
Но хотя занятия в училище велись из рук вон плохо, все же оно считалось единственным первоклассным
учебным заведением, о чем свидетельствует следующее: некоторые учащиеся, предназначенные к выпуску
из московской школы, направлялись в петербургское театральное училище для усовершенствования!
Что же, однако, создавало хорошую славу петербургскому театральному училищу? А то, что при всех
недостатках, из училища, за годы его существования, были выпущены десятки первоклассных артистов
и артисток, что Петербург вообще был средоточием высших учебных заведений, так сказать, цитаделью
культуры, и, наконец, то, что в Петербурге пребывало высшее начальство, не допускавшее мысли о наличии
чего-нибудь лучшего в Москве или других городах. Кроме того, всегда и всеми учитывалось следующее:
хорошее образование для будущих „жрецов и жриц“ театра, конечно, нужно; однако отличная игра артистов
и артисток, тем более балетных, может быть достигнута и без него. Поэтому главное внимание уделялось
специальным предметам. Но если вникнуть в систему преподавания этих предметов, то можно заключить, что
и оно велось в эпоху упадка примитивно и поверхностно. Это, конечно, не мешало дирекции считать учи-
лище первоклассным и еще менее препятствовало главным педагогам похваляться своими достижениями.
Вот что записал неискушенный в хореграфии Глинка 168 об одном уроке-репетиции Титюса:
„Прежде нежели Титюс начинал разучивать и сочинять танцы для „Руслана", он начинал
похвалами самому себе — говорил: „А present tous les maitres de danse sont des maitres assis", — t. e.
учат сидя; он же и еще какой-то другой балетмейстер в Париже одни только могут учить стоя, т. е.
могут сами танцовать. При втом, со скрипкой в одной руке и смычком в другой, он начинал делать
разные па и, приходя постепенно в восторг, выделывал наконец антрша и другие трудные штуки. Все
это происходило в присутствии воспитанниц, танцовщиков и музыкантов и крайне было забавно".
Эти показные вычуры не имели серьезного значения для учащихся, потому что „стояние" или „сидение"
педагога не влияли на образование артистов.
Поразительный штрих о взгляде на воспитывающихся в училище имеется в записках А. П. Натаровой 164,
которая говорит, что Титюс был строже всех: — „Если, бывало, пройдешь по залу против положения,
не с открытой шеей, а накинувши платок — Титюс, ничего не говоря, нагонит и вытянет смычком по плечам..."
Учителя танцев старались при всяком удобном случае дать директору возможность заметить учениц,
выдающихся легкостью и грацией...
Внешность много значила. Александр Гедеонов прямо говорил при приеме детей н школу:—„если
не будут талантливы, то чтобы „мебель" была на сцене красивая".
Так относились к учащимся — нет таланта, будешь красивой „мебелью". И „мебель" в царствование
Гедеонова была самая отборная — смазливость расценивалась наравне с талантом и обеспечивала благопо-
лучное прохождение курса всех наук в театральном училище.
155
АМЫЕ интересные и ценные материалы историко-бытового порядка о жизни училища
сороковых годов имеются в записках Натаровой. Не желая заниматься перефразировкой,
приведем ряд выдержек из этих записок.
Вот что пишет Натарова по поводу одежды воспитывавшихся:
„Интересно было, что, несмотря на то, что танцы были специальностью воспи-
танниц, танцовального белья девочкам не давали. Девочки сами стирали себе чулки,
а те, кто победнее, при уроке танцев подвертывали себе бумазейную юбку. Вообще, белье нам вы-
давали два раза в неделю, а постельное раз в неделю. По субботам горничные приносили свертки
белья и клали нам на постель, а по четвергам выдавали пару чулок и носовой платок. Всем давалось
одно платье на неделю (очень хорошенькое, с голубыми жилками) и черный коленкоровый передник.
Передник позволялось носить свой шерстяной. Нижняя юбка выдавалась на зиму бумазейная, а на
лето — канифасная, два полотнища и два клина. Воспитанницы сами шили своими нитками — казенных
не выдавалось. Шить должны были летом. Дачи ведь не было у детей, а был садик во дворе дома
дирекции. Вот летом и работали, должны были подрубить шесть штук коленкоровых белых пелеринок,
два белых передника, 6 носовых платков, ночные чепчики и простыни. Кофточки и наволочки выдава-
лись готовые, их надо было только метить. Метка клалась на все белье—вышивался красный номер.
Но красной бумаги тоже не давали. Мы же должны были обрубать и метить платки для мужского
отделения. Весь материал для шитья выдавался старшей надзирательницей Александрой Васильевной
Фигаревой; у нее же производилась и кройка. Добрая женщина была Фигарева, но строгая и била нас
больно. Если дурно было намечено или подрублено — заставляла распороть и переделать, а за небреж-
ность драла уши...
В течение дня мы ходили в ситцевых платьях и в кожаных башмаках. При отправлении в театр
зимой надевали сапоги на байке. Сапоги эти спереди шнуровались. На платья под салоп надевали
шерстяные зеленые косынки, а старшие воспитанницы — зеленые платки. Салопы носили зеленые,
суконные, ватные, на коленкоре, без рукавов и с прорешками. Салопы были с пелеринами. На голову
выдавали нам вязаную шапочку в виде чепчика, полосатую — черное с красным, из легкой шерсти
и не очень теплую. Завязки у шапочки были гарусные, с кисточками. Мы их завязывали кокетливо,
вверх — петушком. Не возбранялось надевать на голову шарфы своего вязанья, что мы и делали
и изрядно кокетничали этими шарфами".
156
Далее Натарова описывает начало школьного дня:
„Будили нас в 7 часов утра большим звонком.
Как вскочим, сейчас в умывальную... Надзирательницы
следили, чтобы мы мыли чисто руки и шею и чистили
зубы. Мыла казенного не давали, а выдавали только зуб-
ную щетку, гребешок и гребенку. Зеркал тоже не было,
каждая причесывалась перед своим маленьким зеркалом...
В 8 часов утра все воспитанницы шли в общую
столовую на молитву. По столам уже к этому времени
разложены для каждой воспитанницы по „булке четы-
рех“, маленькой сдобной булочке и по два куска сахара.
„Булкой четырех" называлась у нас четвертая часть
двойной французской булки, иначе говоря, булка в Р/г
копейки. В больших медных чайниках приносили зава-
ренный чай, молоко и кипяток для тех, кто хотел зава-
ривать свой чай. Посуда была — кружки фаянсовые с руч-
ками. Ложек не было — чай мешали шпильками.
В 9 часов утра начинались научные классы...”
Характеристика учителей дает немало сведений о мето-
дах преподавания. Василий Яковлевич Тяжелое, украинец,
преподавал географию и историю. Его „метода" заключалась
в том, что он обзывал учениц попугаями и ставил их в угол
на колени, для ответа вызывал сразу шестерых воспитанниц,
задавал им один вопрос и они должны были отвечать ему
быстро, в порядке очереди. Опросив первых шестерых, он
вызывал следующих и задавал им новый вопрос. Таким обра-
зом он был уверен, что экономит время, задавая один вопрос
сразу шестерым воспитанницам, а не каждой в отдельности.
Преподаватель русского языка — Олимпиев отличался глухотой и любил ответы без запинок. Воспи-
танницы начинали отвечать ему первые фразы громко и как будто по существу заданного вопроса, а потом
переходили на тихую скороговорку и читали „Отче наш“, заканчивая опять громкой фразой, не требовавшей
знаний, но относившейся к преподаваемому предмету. Олимпиев был доволен, не подозревая, что за быст-
ротой произнесенных слов кроется издевательство и полное незнание предмета.
Преподаватель арифметики тоже имел свои странности, он любил шалости и поощрял их, на его
вицмундире рисовали мелом всякие рожицы и во время урока потешали добряка тем, что разгуливали
в его картузе по классу.
Об учителях французского языка Натарова пишет: „Учителя французского языка сменялись. Сперва
был француз Тибо, замечательный тем, что заставлял нас выговаривать еп или in в нос и при этом крепко
ухватывал нас пальцами за нос. Затем был француз Дискур; у него были кривые ноги, мы его звали паук;
бывало, придет в класс, а мы кричим: „паук, паук, коси сено!” Он спрашивает: „Кто паук?” Мы ему на
?то: — „Прошел”.
Как говорилось выше, Гедеонов отменил телесные наказания в училище, но отмена эта касалась только
унциальной стороны дела, т. е. перестали сечь на глазах у всех и препоручили это „институту
-арших воспитанников”. Вот что рассказывает Натарова:
„Всех маленьких распределяли по старшим воспитанницам, чтобы они с ними проходили уроки
и следили за опрятностью. Старшие, чувствуя себя начальством, распоряжались по-своему, и каждая
суббота вела за собою для маленьких наказание за всю неделю. Старшие секли маленьких. Секли
обыкновенно планшетками от корсета, стальными, обернутыми замшей. Секли, как следует, прямо по
телу; любительницы, особенно, когда рассердятся, секли той же планшеткой, но по ребрам, или сверты-
вали панталоны жгутом, мочили его водой и им били. Бывало и так:
— Видишь, — говорила старшая, — я сегодня не расположена тебя драть, пойди к Сашеньке
и попроси от моего имени, чтобы она тебя выдрала.
Обыкновенно такая Сашенька была любительница посечь. Подходит к Сашеньке маленькая:
— Сашенька! Машенька просит, чтобы вы меня выдрали.
— Ложись!
157
Следовали удары и довольно сильные. Когда экзекуция кончалась, надо было сказать: — „Покорно
благодарю вас, что вы меня высекли". Эго уже было обязательно и благодарность всегда выражалась.
Сеченье всегда происходило после ужина, на сон грядущий. Ой, как били, как больно били!
Об этом ни одйа классная дама не знала, т. е., конечно, все знали, но не показывали вида, что знают.
Старшие в свое время, как были маленькие, тоже были биты, еще больше, может быть. Весь этот
порядок установился не от злобы, а от дурного образца..." *
Записки Натаровой, как уже говорилось, самые ценные из всех мемуаров, касающихся школьной жизни,
потому что наряду с бытовыми штрихами, впервые, только в этих записках, встречаются сведения и о том,
что и как преподавали.
Вот что Натарова записала о первом классе преподавания танца:
„С детьми, которых привозили неумелыми, начинали так: ставили к палкам у стен, и учитель
показывал позиции, а затем батманы по полу, не подымая ног. Когда уже мы умели вытягивать
пальцы и стоять „выворотно" по-балетному, т. е. с развернутыми носками, тогда доходили и до боль-
ших батманов, с поднятием ног. Все экзерсисы проделывали у палок, а затем нас ставили попарно на
середину: лучших в первой паре, а начинающих сзади; они должны были смотреть,, что делают
передние.
После экзерсисов переходили на „тихие па" — adagio. Учили просто-напросто поворотам корпуса,
вытягиванию ног и приседанию. Это очень трудно. Не один раз шлепались носом, пока уразумели,
как держать спину. А вразумление было простое — ударят по спине, ну, и помнишь... Более способ-
ных иногда уже в продолжение первого года показывали в ученических спектаклях. Если плохо успе-
вали, то оставляли в младшем классе на второй год, а затем уже переводили по танцованию в сред-
ний класс.
В среднем классе держали долго—лет шесть; класс этот делили на старшее и младшее отде-
ление. Достигшие 16-ти лет переходили в старший класс".
Говоря о педагоге Фредерике, Натарова пишет:
,,Те, которые отличались способностями и намечались на службу в балете, по Степени дарования
назначались: у кого легкость — для маленьких соло, в которых нужна элевация, у кого же легкости
нет, а замечалась жизнь и грация — на характерные танцы. Начинал Фредерик с приготовления тан-
цовщиц классических, обыкновенно парами, и доводил их постепенно до перевода в старший класс.
Затем не выделяющихся соединял по четыре, заставлял их проделывать одни и те же па, замечал их
способности и сметливость и понемногу переводил их в лучшие. Далее, воспитанницы менее способ-
ные группировались по 8 человек, для приготовления в корифеи. Для остальных же, готовившихся
в кордебалет, не особенно упирали на адажио, а заставляли делать скорое па, т. е. скакать, скакать
и скакать. Но не без толку: заставляя скакать, Фредерик приучал к выносливости для танцев в корде-
балете, где не спрашивают, устала или не устала. Солисткам есть передышка, а кордебалетным нет.
И действительно, у Фредерика все были очень выносливы". - ~~ ~
Много в записках Натаровой данных и о „грязных похождениях". Но так как об этом уже говори-
лось, то мы приведем из записок только одно место, касающееся этого вопроса:
„Зачастую бывали и серьезные причины для сближения выпущенных артисток с их обожателями.
Многие воспитанницы до выпуска из школы не представляли себе той бедности, в какой живут их
родители. Как дурно ни кормили в училище, а дома было еще хуже. С другой стороны, с малых лет
при виде хотя бы мишурной роскоши, развивался в воспитанницах вкус ко всему блестящему. Роскош-
ные костюмы, которые на нас надевали, заставляли нас так или иначе выбиваться из бедности, в кото-
рую мы попадали при малых окладах жалованья. К тому же еще родня большая, и все смотрят на
Здесь необходимо оговорить еще раз, что, несмотря на введение статута о правах старших воспитанников н воспитанниц,
коим предоставлялось право применять телесные наказания к младшим, старая система наказаний учащихся надзирателями и учи-
телями сохранялась. Вот что пишет А. И. Шуберт об одной из надзирательниц: „Ларионова Дралась до остервенения линейкой,
притом ребром, и я всегда ходила избитая, уши с запекшейся кровью, шея и руки в синяках. Жаловаться было нечего, битье
везде было, да и всем одинаково доставалось. Особенно памятна мне Лиза Лукашова. Бывало, М. О. Ларионова вытаскивала ее
из-за стола и волочила за волосы по полу до тех пор, пока не останутся в руках у нее пряди волос. Случалось, мать Лизы заста-
вала ее в слезах, растрепанную, но не заступалась, а только вместе с ией плакала.
Шалостей особенных не было, доставалось же за незнание уроков и за диктовку. Розги не были в ходу, но зато был дурац-
кий колпак, очень высокий, зеленого цвета с меховыми ушами — посредине нарисован осел с высунутым языком. Это украшение
раз надевали на меня за неопрятность во врегя сна и водили по всем залам".
158
тебя, как на помощь. Тяжело делалось. А тут сейчас воздыхатели с предложением услуг. Ну, и схо-
дились!".
Далее Натарова дает небезынтересные сведения о школьном лазарете и медицинском персонале:
„Больных воспитанниц помещали в лазарет. Лазарет наш состоял всего из двух комнат, одной
маленькой, на две кровати, а другой большой, в которой помещалось шесть кроватей. Когда бывала
эпидемия — к лазарету прибавляли смежную большую классную комнату и в ней, когда, например,
была корь в училище, помещали сразу 32 воспитанницы. В маленькой комнате помещалась всегда
лазаретная горничная. Кроме того, при лазарете была еще умывальная комната, а при ней комнатка
с плитой, на которой всегда была горячая вода. Здоровые воспитанницы всегда заискивали у лазарет-
ной горничной, чтобы во всякое время похучать кипяток. Ванн никаких при женском лазарете не
было, а в экстренных случаях больных воспитанниц носили наверх, в мужской лазарет, при котором
была устроена паровая ванна".
Старший лекарь — доктор Марокетти — лечил, главным образом, слабительными и охотнее возился
с пациентками, чем с пациентами. Особенно любил выкраивать и примерять пластырную бумагу на грудь
воспитанниц, приходивших с жалобою на простуду.
„Иногда Марокетти приходил в лазарет по вечерам, а если были трудно больные, то посещал
лазарет по три раза в день. Приходя по вечерам в лазарет, Марокетти забавлял нас игрой на форте-
пиано в соседней классной комнате. Пианист он был очень хороший. Нам очень нравилось, когда он
показывал на фортепиано разные штуки, например: играл пьесы, делая руками движения, будто он
карты сдает или письмо пишет, такая игра сопровождалась объяснениями. Иногда Марокетти баловал
нас конфетами собственного изделия... Лазаретная дама Амадео была старая и добрая женщина; она
старалась развлекать больных воспитанниц и по вечерам играла с нами в карты. С взрослыми девоч-
ками Амадео играла в преферанс...
Фельдшер, илн, как его называли, Александр Иванович, был смешной старик, всегда носил на
шее высокий черный галстух. У него была скверная привычка братьей рукой за галстух и, не смотря
куда, плевать в сторону; только и слышно было тьфу да тьфу. Воспитанницы этого терпеть не могли
и говорили ему:
— Александр Иванович, к окну, а не на нас.
А он невозмутимо отвечал:
Да вы не беспокойтесь, это ведь только дурная привычка.
У подлекаря в лазаретной комнате была аптечка, в которой все употребляемые снадобья были
уже заранее заготовлены. На глазах у нас приготовлялись разные лекарства и намазывались пла-
стыри. С нами Александр Иванович обращался очень мягко и ласково, а с воспитанниками не цере-
монился и, случалось, давал им подзатыльники".
Таков был медицинский персонал. Он, как мы видим, вполне соответствовал всему облику училища
в первую длительную эпоху его упадка.
Застой и упадок начали исчезать из училища с 1845 года, когда появилась прекрасная учительница
Ришар 16\ В 1847 году, знаменательном для училища, на половине воспитанниц стали преподавать: после-
довательница Тальони — Варвара Петровна Волкова* и Мариус Петипа; а в 1848 году в среду педагогов
вошли Жан Петипа и Евгений Гюге108. Начался новый расцвет в жизни училища. Плохие учителя вроде
Жана Руссе ** вынуждены были подавать заявления об отставке.
Но в эти же годы (1846) театрального училища коснулось совершенно неожиданное событие, или как
одно время говорили: „стряслась новая беда"—дирекция императорских театров купила цирк Леонарда
и Поль Кюзана***. Желая иметь в цирке русских артистов, дирекция „обратила свое внимание на воспитан-
ников и воспитанниц театрального училища". Будущих танцоров и танцовщиц стали обучать „наездниче-
ству". Это дикое нововведение стоило училищу больших хлопот, а десяткам воспитанников и воспитанниц
поломанных рук и ног.
* См. стр. 150.
** Жан Руссе, французский танцовщик, был преподавателем в училище только один год. Прекратил занятия, поссорившись
Титюсом. Танцовщик Руссе пргбыл в Петербург с дочерью Каролиной, тоже зачисленной на службу в балетную труппу тан-
цовщицей. К концу года выяснилось, что Каролина весьма посредственная танцовщица, а отец ее Руссе „не имеет достаточных
методов к обучению". Отец и дочь были уволены с выдачей на выезд 1.200 франков. Место Руссе занял Фредерик.
В цирке Поль Кюзана работала труппа Лежара (Леонара). Давались, главным образом, конные представления. Помещение
~ыло деревянное, близ Александрийского театра, на том месте, где впоследствии был театр Буфф. Казенный цирк помещался
з здании театра-цнрка, выстроенного в 1847 г. придворным архитектором Кавосом. В 1859 г. з.ание театра цирка сгорело но было
-ерестроено тем же архитектором. Новое здание открыли в 1860 г. и назвали Мариинским театром. При открытии театра шла
зобновлениая опера „Жвзвь за царя". Начиная с 1885 г., здание театра не раз реконструировалось архитектором В. А. ШретероМ.
159
В записках Натаровой и Стуколкина приведены любо-
пытные данные об этом периоде школьной жизни. Первые
цирковые уроки Стуколкина кончились двухнедельным пре-
быванием в лазарете.
Вот что пишет Натарова о „цирковой эпохе":
„Директор цирка Лежар и товарищ его Поль Кюзан
в это время были за границей, и учителями езды временно
были назначены братья Доверн, Рене и Шарль, очень
хорошие наездники, в особенности, Шарль Доверн. Для
обучения верховой езде водили нас в цирк каждый день
после танцовального класса, в час дня, а иногда и по два
раза в день, в час и пять часов дня. Для цирка был отде-
лен дирекцией особый портной Фрелих. Ему приказано
было сделать для воспитанниц костюмы мальчиков. Костюмы
состояли из желтой нанковой курточки и длинных, нан-
ковых же, голубых панталон, с кожаным ремнем, вместо
пояса. Нам даны были также круглые шапочки синего сукна
и сапоги из трико с замшевой подошвой. В цирк мы
ходили всегда пешком и, выходя на улицу, накидывали на
себя женские бурнусы и шли с хлыстами в руках. Зрелище
было интересное.
Братья Доверн преподавали так: назначенных для выс-
шей школы прежде всего учили, как давать конюху ногу,
браться за седло и затем садиться на лошадь. Затем начи-
нались пояснения правил езды. Сначала ездили шагом,
потом рысью, а затем, когда уже попривыкли, пускали
лошадь в галоп. При езде учили управлять лошадью и
поводом и хлыстом. Лошади были дрессированные; воспи-
танницам предоставляли самых спокойных и надежных.
Обучение наездниц производилось иначе. К талии
и кушаку воспитанниц пристегивали веревочку, которую
держал Рене Доверн, стоя в кругу, а Шарль Доверн учил.
Воспитанницу сажали на лошадь и давали ей в левую руку
поводья, а в правую хлыст. На лошадь сажали воспитанниц
поочереди. Лошадь выбирали особенно спокойную с широ-
кой спиной, на которой было положено гладкое стеганое
замшевое одеяло. Лошадь шла шагом. Сначала нас учили, как вставать и как садиться на лошадь, садиться,
конечно, как садятся амазонки. Рене Доверн делал пояснения на французском языке, а классные дамы
или А. М. Гедеонов, который почти всегда присутствовал при обучении, переводили по-русски.
Для того, чтобы встать на седле, делали так: левой рукой брались за возвышение спереди седла,
а правой опирались в боковую часть седла, потом раскачивали ноги, приподнимались и становились на
правое колено. Затем учитель командовал „deboutu, тогда воспитанница поднималась с колена и стано-
вилась на лошади во весь рост. Дальше следовала команда: „большой батман". Делался батман с одной
и затем с другой ноги. После этого учитель командовал: „садиться". Чтобы сесть сразу и не причинить
вреда лошади, надо было сделать так: стать на одно колено, приподняться на седле на руках, раскачать
и спустить ноги и затем сесть на седло. Иногда весь урок проходил в обучении встать и сесть. Когда этому
выучились, — порехотили к дальнейшему. Приводили двух лошадей, Рене Доверн становился в кругу и держал
за веревочку, а Шарль Доверн ездил на лошади. Обыкновенно делалось так: обе лошади шли рядом, на
лошади, ближайшей к барьеру, становилась ученица, а Шарль стоял на обеих лошадях и руководил действиями
ученицы, показывая ей, как надо скакнуть на лошади, сделать аттитюд (поднять ногу), принять позу и проч-
Веревочка всегда была в руках Рене, но, кроме того, ученицу поддерживал Шарль, охватывая ее рукой за
талию: это делало ученицу смелее. При таком обучении лошадей пускали в галоп и, таким образом, каждая
ученица поочереди делала кругов пять, становясь в группу и переходя с одной лошади иа другую. Для отдыха
ученица садилась на спину лощади. После ученья в цирке от нас сильно пахло конюшней, а потому ежедневно
по возвращении с езды нас водили в купальню на Фонтаике. Прошел уже месяц первоначального
160
обучения нашего—приехал из-за границы Поль Кюзан. Поль Кюзан был красивый мужчина и чрезвы-
чайно талантливый человек. Он сам был наездник и прекрасный учитель, как высшей школы езды, так и
вольтижирования; он же дрессировал лошадей и, хорошо зная музыку, отлично дирижировал оркестром.
Прежде всего Поль Кюзан, увидев нас в костюме мальчиков, поразился, отменил такое переоде-
вание и велел нам приходить в цирк в танцовальных платьях, и не в сапогах, а в башмаках. Нам
сделали шерстяные платья, танцовальные, синие с белым горошком, башмаки дали тельного цвета
с замшевыми подошвами, которые перед ездой натирались канифолью.
Ученье на двух лошадях Поль Кюзан сразу отменил и устроил так: приводили лошадь, воспи-
танница садилась, Поль Кюзан брал в руку веревочку от талии, воспитанница становилась на седло,
и учитель сразу командовал: „в галоп“. Дело пошло веселее и успешнее. Обучение амазонок также
пошло иначе, их заставляли делать и вольты, и дублэ. Обучавшихся высшей школе езды Поль Кюзан
начал ставить в кадриль со своими наездницами и мало-по-малу из воспитанниц школы начали форми-
роваться хорошие амазонки. Первенство между ними принадлежало Федоровой, которая впоследствии
имела большой успех в императорском цирке. Федорова была очень хороша собой, высокий ее рост
скрадывался, когда она сидела на лошади". . - , ,
Цирковые занятия воспитанниц усиленно посещались офицерами, принимавшими деятельное участие
в создании русских амазонок.
Вольтижировка стоила Натаровой не одного падения. Вот как она описывает первое из них:
„Заканчивая свой номер и перескакивая через хлыст, который держала обеими руками, я задела
восками за хлыст и упала прямо грудью на барьер. Барьер был накрыт парусиной, которая прикрепля-
лась к нему гвоздями, а может быть, и случайно попал гвоздь в барьер. Падая на барьер я стерла
себе щеку, задела лицом за гвоздь и расцарапала щеку около глаза. Так как я была очень мала
ростом, то в первую минуту меня никто не видел за лошадью и лишь когда лошадь остановилась,
меня заметили лежащей на барьере. Я быстро соскочила с барьера и подбежала к лошади, чтобы опять
сесть, и тут только заметила, что с лица у меня льется кровь. Ко мне тотчас подбежал Поль Кюзан,
взял на руки и унес к конюшням, в импровизированную уборную. От страху-ли, от боли-ли в лице
и от вида крови, мне сделалось дурно."
Второе падение: ' * ' ’ . > '
„Я стала на правое колено. Поль Кюзан крикнул мне: „attrapeV1 и бросил хлыст. Вероятно, ловя
хлыст, я задела им шею лошади, она быстро откинула свой зад от барьера, а я свалилась и попала
рукой на барьер. В первую минуту я ничего не заметила, соскочила с барьера и подбежала к лошади,
чтобы опять сесть, хотела поднять правую руку и не могла — рука оказалась сломанной выше кисти".
Затем было третье падение с увечьем и, наконец, четвертое, с сильным ушибом и вывихом ноги.
Карьера балетной и цирковой актрисы была окончена.
„Выйдя из лазарета, я опять отправилась на уроки танцев, но больная нога дала себя знать: ни
скачков, ни приседаний я не могла делать. Гедеонов пригласил консультантов-докторов Верса и Гейден-
рейха, которые вместе с Марокетти внимательно осмотрели мою ногу и порешили, что мне больше
нельзя танцовать. Тогда я попросила перевести меня на обучение драматическому искусству. Просьбу
мою исполнили."
В заключение о „цирковом периоде" в жизни училища необходимо привести несколько слов из запи-
сок Стуколкина:
„П. Кюзан неоднократно уговаривал меня не изменять цирку, уверяя, что у меня и корпуленция
соответствует профессии циркового артиста, и ноги достаточно длинны для так называемой „почты",
т. е. езды стоя на нескольких лошадях. До моего падения с лошади дело у нас шло на лад... Одно-
временно со мной занимались в казенном цирке: А. П. Натарова, А. М. Читау, Стрекалова, Федорова
и Е. П. Васильева".
Стуколкин отделался от циркачества довольно легко и был окончательно определен в балет. Натарова
поступила на драматическое отделение.
Здесь необходимо отметить, что представляло собой это „отделение". Для воспитывавшихся к поступле-
нию в драму не было даже специальных классов, вся драматическая практика сосредоточивалась только
в школьных спектаклях, которые давали весной и осенью. Отбор учеников и учениц производился по усмот-
рению Гедеонова и его свояченицы, иногда в этом принимал участие и Дубельт. Драматическое отделение,
бывшее в годы работы Шаховского хорошею школой для учащихся, превратилось в примитивное „натаски-
вание" воспитанников и воспитанниц „для игры на сцене". В сороковых годах никто даже и не знал, что
Шаховской учил все роли с голоса, следил за каждым движением, объясняя каждый шаг, втолковывал роли,
помогал всеми средствами стать квалифицированными служителями Мельпомены. Девять месяцев в году ои
ежедневно работал в классе, и спектакли „молодых" являлись только проверкой его занятий.
Вот как описывает Натарова обучение и подготовку к спектаклям, на которых решалась судьба буду-
щих артистов:
„Обыкновенно, незадолго до великого поста, приходил в школу актер Петр Иванович Григорьев
и спрашивал:
— Ну-с, какие же тут драматические? Покажите-ка их.
Намеченных в драму приводили к нему; он смотрел и спрашивал:
— Так какое-же у вас амплуа? На какие вы роли?
— Мы не знаем,— отвечали мы ему.
— Гм, не знаете? Ну, так вот, возьмите такую-то пьесу (комедию или водевиль), такую-то роль,
спишите ее и разучите.
Тут сейчас-же, по внешнему виду учениц, он распределял роли.
— Потом на репетиции я вас посмотрю, — добавлял Григорьев и уходил".
Как видно из приведенного отрывка, курс обучения был не велик. Приходится удивляться только, как
из такого „драматического отделения" выходили люди, хоть сколько-нибудь способные к артистической
деятельности.
„Наступает давно ожидаемая первая репетиция. Роли уже выучены, кто как разумел. Приходит
Петр Иванович Григорьев, и репетиция начинается так: воспитанница или воспитанник выходит на сцену
и говорит свою роль. Григорьев сидит в креслах, смотрит и слушает:
— Эй, ты, флюс! — кричит он воспитаннице. — Не то, назад!
Флюс означает полнота. Флюс этот поворачивается, уходит, снова приходит и читает роль, реши-
тельно не зиая, в чем дело.
Григорьев обыкновенно сначала посмеется, а потом начинает делать замечания и объяснения
серьезно... Иногда Григорьев приходил на сцену и показывал, как надо играть, а за последнюю репе-
тицию, в особенности, когда видел, что дело подвигается, он принимался серьезнее. Григорьев сам
и режиссировал на спектаклях и назначал одного воспитанника в виде сценариуса. Такого воспитан-
ника обыкновенно готовили в помощники режиссера. Суфлер для школьных спектаклей также назна-
чался из воспитанников...
Большим подспорьем в обучении драматическому искусству являлось еженедельное, в особенности
летом, посещение учениками спектаклей в Александрийском театре. Вот тут-то мы и видели те образцы
драматического искусства, которые заставляли нас вдумываться, рассуждать и делать дело. Начиная
с таких колоссов, как трагик Василий Андреевич Каратыгин, и кончая ролями лакеев и кухарок,
Александринский театр того времени давал ряд талантливых артистов. Любя сцену, можно было найти
у кого учиться, потому что игра каждого артиста являлась глубоким и верным толкованием его ролей..
Драматические артисты иногда посещали наши школьные спектакли и приходили тогда, когда.
Григорьев обращал их внимание на проблески способностей в ком-нибудь из учеников. В этих случаях
артисты знакомились с игрой будущих актеров, но никогда ни с кем из учащихся не разговаривали..
Необходимо привести из записок Натаровой еще одну выдержку, касающуюся пансионеров и пан-
сионерок:
„Тех, кто выделялся талантом и подавал надежды, оставляли в училище пансионерами и пансионер-
ками. Пансионеры и пансионерки жили в училище и продолжали учиться искусствам: драматическому,
пению или танцам, а в научные классы их не посылали. Платье пансионеры имели свое, на что им
выдавалось 10 рублей в месяц. Все пансионеры считались на службе. Пансионерки помещались в особой
комнате, рядом с большой спальней; отлучаться из училища они могли лишь с разрешения инспек-
тора; в определенное время их могли так же, как и воспитанниц, посещать родные. Пансионерки могли
не ходить иа утреннюю молитву, но столом пользовались вместе с воспитанницами. Вообще, пансионе-
ров н пансионерок было немного..."
Так жили и воспитывались в Театральном училище в эпоху упадка.
162
За период с 1837 по 1847 год из балетного
и воспитанницы:
• Андреянова, Елена Ивановна — см. примеча-
ние 141.
• Смирнова, Татьяна Петровна (1821—1871) —
дочь губернского секретаря. Поступила в училище
в 1827 г. В 1828 г. изображала амура в балете
„Зефир и Флора" — Дидло, муз. Кавоса. Занима-
лась под руководством Дидло, Люстих и Титюса.
До 1830 г. включительно была пансионеркой — на
иждивении князя Долгорукова, затем принята на
казенный счет. В 1830 г. за участие в дворцовом
маскараде была награждена бриллиантовыми серь-
гами. В 1831 г. получила от директора театров золо-
тые браслеты за представление на школьном спек-
такле. В 1837 г. выпущена из училища, с оставле-
нием на один год пансионеркой, с окладом 400 руб.
и единовременным пособием в 100 руб. В 1838 г.
выпущена окончательно солисткой с окладом
2000 руб., единовременным пособием 800 руб.
и квартирными 500 руб. В 1842 г., кроме оклада,
получала по 15 руб. поспектакльных.
Строев так характеризует Смирнову: — „Харак-
тер таланта Смирновой образовался под влиянием
Тальони. Она заняла все, что могла, от знаменитого
образца... ее манера танцовать представляет собой
самое удачное подражание Тальони. Наша танцов-
щица скромна и стыдлива, так же осторожна в дви-
жениях и не рассчитывает на рукоплескания зрите-
лей. Чрезвычайная легкость отличает ее на сцене:
самые трудные па она исполняет без малейшего
усилия. Танцы — ее стихия, кажется, она родилась
летать среди роскошного кордебалета. Публика ока-
зывает ей особое внимание, и дирекция театров
поощряет ее успехи: на второй год выпуска Смир-
нова награждена уже бенефисом."
В 1844 г. ей был предоставлен отпуск за гра-
ницу, где ова с успехом танцовала, выступая в Париже
и в Брюсселе. На русской сцене Смирнова все время
держалась в первом положении и даже не была
„затемнена" казенным величием Андреяновой. В этом
ей много способствовало то, что она была тоже
„награждена вниманием высокопоставленных лиц"
и вышла замуж за известного карикатуриста Нева-
ховича, брата управляющего дирекцией театров.
Лучшие выступления Смирновой были в сле-
дующих балетах: „Восстание в Серале" Ф. Тальони,
муз. Лабар; „Воспитанница Амура" Ф. Тальони,
муз. Келлера; „Дая или португальцы в Индии"
Ф. Тальони, муз. Келлера; „Две тетки" Титюса,
муз. Альбрехта; „Дева Дуная" Ф. Тальони, муз.
Адама (Adam); „Киа Кинг" Титюса; „Сильфида"
Ф. Тальони, муз. Шнейцгефера и Нурри; „Тень"
Ф. Тальони, муз. Маурера.
В 1854 г. получила за выслугу лет пенсион в раз-
мере 1140 руб. и была уволена от службы при
театрах.
• Шеберг, Александра Матвеевна (1821—1857)~
дочь портного. Училище окончила в 1837 г. и была
определена в балетную труппу кордебалетной тан-
цовщицей на жалование в 500 руб. В 1849 и 1850 г.г.
имела длительные отпуска „для поправления здо-
ровья". В 1854 г. уволена „за излишеством" с пен-
сионом в 200 руб. серебром.
• Андреянова, Александра (1818 1844) — в спи-
сках значилась „незаконнорожденной". В 1830 г. за
отделения были выпущены следующие воспитанники
участие в школьном спектакле была награждена
золотыми серьгами. По окончании училища в 1838 г.
была определена в балетную труппу танцовщицей
с окладом 900 руб., квартирными 300 руб. и едино-
временным пособием в размере 400 руб. Выступала
в балетах: „Дикий остров" Титюса, „Дон-Жуан или
пораженный безбожник" Канциани, муз. Каноби.
Служила по год смерти.
• Королева, Александра — род. в 1819 г. Дочь
таможенного чиновника. В училище была своекошт-
ной пансионеркой. По выпуске из училища в 1838 г.
определена в балетную труппу кордебалетной тан-
цовщицей с окладом 600 руб., квартирными 200 руб.
и единовременным пособием в размере 200 руб.
В 1845 г. по прошению уволена от службы при
театрах.
• Коростинская, Ольга (1818 — 18 4 9).~ По окон-
чании училища в 1838 г. была определена в балет-
ную труппу танцовщицей - корифейкой с окладом
700 руб., квартирными 200 руб. и единовременным
пособием в размере 300 руб. Служила по год смерти.
• Федорова, Анна (1820—1892) — по выпуске
из училища в 1838 г. была определена в балетную
труппу танцовщицей-корифейкой с окладом 700 руб.,
квартирными 200 руб. и единовременным пособием
в размере 300 руб. Срок ее службы положено счи-
тать с 1836 г. Была самой заурядной кордебалетной
танцовщицей. Почти ежегодно болела, иногда столь
продолжительно и по причинам, для дирекции столь
„недоказательным", что с нее даже удерживали
жалованье за время болезни, как например, в 1840 г.
с 1 мая по 3 октября. В 1857 г., за выслугой лет,
получила пенсион в 300 руб. сер. и была уволена
от службы по болезни.
• Иераш (Эраш), Елизавета Федоровна (1820—
1893). — В 1831 г. за участие в маскараде в Зимнем
дворце получила золотые серьги с каменьями. По
выпуске из училища в 1839 г. была определена
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
с окладом 600 руб., квартирными 200 руб. и едино-
временным пособием в размере 200 руб. Выступала
на сцене до 1842 г. Покинула театр в связи с выхо-
дом замуж за Кавоса. Увольнение от службы было
мотивировано так: „по частым болезненным при-
падкам и по весьма ограниченным способностям,
признали бесполезным удерживать в балетной
труппе".
• Закаспийская, Капитолина Николаевна (1821—
1851) — дочь гардеробмейстера. По выпуске из учи-
лища была определена в балетную труппу кордеба-
летной танцовщицей с окладом в размере 174 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб. сере-
бром. Служила по год смерти. Умерла от чахотки.
• Шлефохт (Ильина), Ольга Тимофеевна (1822—
1845) — выпущена в 1839 г., с оставлением пансио-
неркой, с окладом 120 руб. и единовременным посо-
бием в размере 60 руб. серебром. Окончательно
выпущена в балетную труппу в 1840 г. солисткой
с окладом 400 руб. и единовременным пособием
в размере 60 руб. Находясь в училище, получала
многократно подарки вещами и деньгами. В записках
А. И. Шуберт есть такая фраза о Шлефохт и царе
Николае: — „Любимицей его была Шлефохт, которую
все уважали за примерное поведение и благочестие".
Пользуясь высоким покровительством, она готови-
лась в прима-балерины. Первое ее выступление было
в 1833 г. в балете „Венгерская хижина" Дидло, муз.
Бенуа; затем в 1834 г. в балете „Амур в деревне"
Блаша. Следующие выступления начались только по
выпуске из училища: в 1840 г. в балете „Тщетная пре-
досторожность" Доберваля, муз. Гертеля; в 1843 г.—
в балете „Герта, повелительница Эльфрид" Ф. Таль-
оии, муз. Келлера.
Плещеев пишет, что Шлефохт подавала боль-
шие надежды и пыталась даже подражать Тальони.
По его мнению, Шлефохт могла стать первой бале-
риной, но „этому не суждено было вполне осущест-
виться, так как молодая артистка скончалась от ско-
ротечной чахотки". Плещеев забыл, что Данилова
сумела в два года завоевать выдающееся положение
и умерла не 23 лет, как Шлефохт, а 17-ти. За пять
лет работы Шлефохт не добилась и десятой доли
тех успехов, каких за это же время достигали под-
линно талантливые танцовщицы. По меткому выра-
жению одного современника, „Шлефохт была прехо-
рошенькой бездарностью". С. Худеков в своей „Исто-
рии танца" (4 том) нашел возможным написать
о Шлефохт только то, что у нее, во время выступ-
ления в балете „Озеро волшебниц", спали тюники,
что очень понравилось царю, который горячо апло-
дировал раскрасневшейся артистке.
• Ульрихсон, Софья Яковлевна (по мужу Ива-
нова) — род. в 1821 г. Дочь разорившегося сукон-
ного фабриканта. Училище окончила в 1840 г. и
была определена в балетную труппу фигуранткой
на жалование в 240 руб. Уволена в 1860 г. с пен-
сионом в 240 руб. серебром.
• Быков, Алексей Иванович (1821—1852) — сын
мелкого чиновника. По выпуске из училища в 1840 г.
был определен в балетную труппу танцовщиком-
фигурантом с окладом 174 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. Умер от белой горячки.
• Аполлонская, Наталья Сергеевна (1820—
1900) — дочь придворного егеря. По выпуске из
училища в 1841 г. была определена в балетную
труппу танцовщицей с окладом 324 руб. и едино-
временным пособием в размере 60 руб. Отличалась
красотой и прекрасным сложением. Среди сверстниц
выделялась строгостью поведения, повышенным
общим развитием и расчетливостью в житейских
делах. В 1831 г. за участие в дворцовом маскараде
получила золотые серьги с каменьями. В 1842 г. вышла
замуж за артиста А. М. Максимова. Долгое время
была солисткой балетной труппы. В 1857 г. за
выслугу лет получила пеисион в размере 400 руб.
Уволена от службы в 1859 г. С 1862 г. получала
половинную пенсию мужа в размере 571 руб. 51 коп.
• Бе лоуто вц ев а, Анна Ивановна (по мужу Не-
верова)— род. в 1822 г. По выпуске из училища
в 1841 г. была определена в балетную труппу тан-
цовщицей с окладом в 300 руб. и единовременным
пособием в размере 60 руб. В 1831 г. за участие
в дворцовом маскараде получила золотые серьги
с каменьями. Начало ее службы определено считать
с 1838 г. В 1850 году ей дали двухмесячный отпуск
по домашним обстоятельствам, без сохранения содер-
жания. В 1858 г. за выслугу 20 лет получила пен-
сион в размере 400 руб. и вышла в отставку.
• Ге рн ик, Каролина-Доротея (по мужу Винстер) —
род. в 1822 г. По выпуске из училища в 1841 г.
была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом 174 руб. и единовременным пособием
в размере 40 руб. На службе считалась с 1838 г.
Вышла в отставку в 1858 г. с получением пенсиона
в размере 300 руб.
• Данилова, Александра Петровна — род. в 1822 г.
По выпуске из училища в 1841 г. была определена
в балетную труппу танцовщицей с окладом 300 руб.
и единовременным пособием в размере 60 руб. Срок
службы Даниловой положено считать с 1838 г. Была
мало талантливой, но достаточно красивой, чтобы
пользоваться расположением начальства. Будучи
воспитанницей, получила за участие в дворцовом
маскараде золотые серьги с каменьями и 150 руб.
деньгами. В 1832 г. за участие в дивертисменте ей
было „преподнесено" 300 руб. В 1833 г. выдано,
без объяснения причин, 500 руб. По выслуге десяти
лет получила оклад в 400 руб. Служила, ничем не
выделяясь, танцовщицей-корифейкой. В 1858 г., за
выслугу 20 лет, получила пенсион в 400 руб. и
вышла в отставку.
• Петров, Алексей Фомич (1820—1876) — сыи
мещан. В училище был своекоштным пансионером.
По выпуске в 1841 г. определен в балетную труппу
фигурантом с окладом 174 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В 1856 г. получил пеи-
сион в размере 240 руб. Женат был дважды. Уволен
в 1857 г. Умер от кровоизлияния в мозг.
• Пишо, Александр Николаевич (1821—1881) —
по выпуске из училища в 1841 г. был определен
164
в балетную труппу танцовщиком с окладом 240 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
В 1845 г. освобожден из податного состояния
и получил „за усердие" прибавку к окладу в 40 руб.
В следующие три года Пишо получал месячные
отпуска для поездок в Новгород по домашним
обстоятельствам. В 1849 г. ездил на гастроли в
Тверь, Новгород, Гельсингфорс. В 1853 г. вступил
в брак (второй) с танцовщицей Родионовой. В 1855 г.
„за оказанные успехи и усердие" оклад Пишо повы-
шен до 600 руб. В 1857 г., считаясь танцовщиком
первого разряда, поступил преподавателем танцев
в Павловский кадетский корпус. В 1858 г. к основ-
ному окладу сделана прибавка выплатой поспектакль-
ных в размере 5 руб. за каждое выступление. В этом
же году Пишо получил пенсион за выслугу лет в раз-
мере 600 руб. и был назначен преподавателем баль-
ных танцев в Театральное училище, за что к основ-
ному окладу прибавлено 300 руб. В 1860 г. Пишо за-
ключил с дирекцией контракт, по которому продол-
жал работу в театре в качестве танцовщика пер-
вого разряда с окладом в 1.140 руб. и поспектакль-
ными по 5 руб., состоя в то же время преподава-
телем танцев как в театральном училище, так
и в кадетском корпусе. В 1860 г. получил разре-
шение на вступление в третий брак с танцовщицей
Наталией Лиханской. В это время у него было уже
трое детей от предыдущих жен: Алексей, Александр
и Наталья. В 1861 г. поспектакльная плата Пишо
увеличена до 10 руб. В 1867 г., за выслугу
30 лет, получил полубенефис (балет „Эсмеральда"
Перро, муз. Пуни). В мотивировке предоставления
бенефиса говорится, что „Пишо отличный танцор
и любимец публики". В последующие годы Пишо
получил несколько полубенефисов: в 1868 г. — балет
„Фауст" Перро, муз. Пуни; в 1869 г. — балет „Тщет-
ная предосторожность“ Доберваля, муз. Гертеля;
в 1870 г.— балет „Корсар" Сен-Жоржа и Мазилье,
муз. Адама и Пуни; в 1871 г. — балет „Трильби"
Петипа, муз. Гербера; в 1872 г. — балет „Дон-Кихот"
Петипа, муз. Минкуса. В 1873 г. Пишо просил дать
отдельный вид на жительство его жене Лиханской
с сыном Иваном и дочерью Марией; в том же году
он получил очередной полубенефис. В 1874 г.
в полубенефис Пишо ставится балет „Бабочка"
Сен-Жоржа, Т. Готье и М. Петипа, муз. Офенбаха;
бенефициант получил подношение от дирекции
стоимостью 400 руб. В 1875 г. очередной полубе-
нефис (балет „Голубая георгина" Петипа, муз. Пуни).
В последующие годы Пишо получал неизменные
полубенефисы. В 1879 г. поступил на дополнитель-
ную службу учителем танцев в Николаевское жен-
ское училище и Александровский сиротский дом.
19 декабря 1881 г. Пишо скоропостижно скончался;
вдове его было выдано на похороны 200 руб.
• Пряхина, Александра Петровна — род. в 1825 г.
Дочь хориста из крепостных графа Шереметева.
Окончила училище в 1841 г. и была определена
в балетную труппу фигуранткой на жалование
в 120 руб. В 1842 г. подвергалась штрафам за нера-
дение по службе. В 1843 г., по личному распоря-
жению директора, Пряхиной прекратили выплату
жалования; на просьбы возобновить выдачу жалова-
ния артистке объявили, что она „вовсе уволена от
службы".
• Лукин, Иван Павлович (1822 —1861) — сын
„вдовы трубочных дел мастера". Поступил в учи-
лище из воспитательного дома. В 1841 г. был опре-
делен в балетную труппу фигурантом, первоначально
без жалования, а затем по испытании ему был по-
ложен оклад в 174 руб. Принадлежал к числу в чем
то провинившихся воспитанников, потому что был
переведен в труппу до выпуска из училища. В 1858 г.
получил пенсион в размере 240 руб. и был уволен.
• Милова, Евгения Васильевна — род. в 1825 г.
Дочь титулярного советника. Из вольноприходящих
воспитанниц театрального училища, в 1841 г. лич-
ным распоряжением директора театров была опре-
делена в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование 324 руб. В 1845 г. переведена
на службу „к Московским театрам".
• Никитин, Ираклий — род. в 1823 г. В списках
значится „незаконнорожденным" сыном танцовщицы
Авошниковой и генерала Н. В. Всеволожского.
В училище был своекоштным пансионером. По вы-
пуске в 1841 г. определен в балетную труппу тан-
цовщиком с окладом в 300 руб. и единовременным
пособием в размере 60 руб. В 1843 г., „за труды
и усердие к танцам", получил прибавку к окладу
в размере 200 руб. В 1845 г. переведен в Москву
с окладом в 700 руб. и поспектакльных по 5 руб.
Никитин все время вел пререкания с дирекцией
о сроках своей службы и всем поведением своим
показывал, что не нуждается в работе при импера-
торских театрах. По совету „своего благодетеля"—
генерала Всеволожского, Никитин стремился за гра-
ницу для усовершенствования в танцах. Никитин
был одним из немногих русских артистов, настойчиво
требовавших уравнения с иностранцами. В 1846 г.
дирекция, учитывая способности Никитина, предло-
жила ему оклад в 1142 руб. Но ввиду того, что
дирекция не согласилась на выплату поспектакльных
и полубенефис, Никитин отказался подписать кон-
тракт и покинул службу. Вскоре после этого уехал
в Париж и вернулся в Россию только в 1869 году.
• Клиника (она же Клитина), Вера (18271858)-
дочь губернского секретаря. Училище окончила в
1842 г. Была определена в балетную труппу корде-
балетной танцовщицей с окладом в 174 руб. и еди-
новременным пособием в размере 40 руб. Числилась
на службе по год смерти. Умерла от чахотки.
•К о т л я р е в с к а я, Александра (1824—1847) —
дочь чиновника Н. И. Макарова. Училище окончила
в 1842 г. Была определена в балетную труппу кор-
дебалетной танцовщицей с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
Состояла на службе дирекции по год смерти.
• Стефанова, Анастасия Иоанникиевна (по мужу
Григорович) (1822—1880) — дочь „дворового чело-
века". Училище окончила в 1842 г. Была опреде-
лена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
20 руб. С 1843 г., после выхода замуж за писателя
Д. В. Григоровича, ежегодно пользовалась длитель-
ными отпусками от 3 до 7 месяцев. В 1858 г. полу-
чила пенсион в размере 300 руб. и вышла в отстав-
ку, став Каширской помещицей.
• Ушакова, Наталья Николаевна — родилась в
1823 г. В списках значится „незаконнорожденной".
Училище окончила в 1842 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
В 1859 г. за выслугу лет получила пенсион в раз-
мере 300 руб. и была уволена „за ненадобностью".
165
♦ Бормотова, Анастасия (1822—1867) — учили-
ще окончила в 1843 г. Была определена в балет-
ную труппу кордебалетной танцовщицей с окладом
в 258 руб. и единовременным пособием в размере
50 руб. В 1858 г. получила пенсион за выслугу лет
и была уволена по болезни. Умерла в Обуховской
больнице.
• Голованова, Евдокия — род. в 1824 г. Дочь
коллежской советницы А. И. Толстой и „дворо-
вого человека" В. Евлампиева. Училище окончила
в 1843 г. Была определена в балетную труппу корде-
балетной танцовщицей с окладом в 200 руб. и едино-
временным пособием в размере 50 руб. В 1856 г.
переведена на службу в Московский театр с окла-
дом в 300 руб.
• Горина, Авдотья Алексеевна — род. в 1824 г.
Училище окончила в 1843 г. Была определена
в балетную труппу танцовщицей с окладом в 300 руб.
и единовременным пособием в размере 60 руб.
В 1845 г. по приказу дирекции переведена в москов-
скую балетную труппу, но по прошествии несколь-
ких месяцев новым распоряжением переведена
обратно в Петербург. Из переписки, находящейся
в деле, видно, что Горина выступала в Москве только
в водевилях и увезла, при спешном возвращении
в Петербург, два казенных костюма, которые были
у нее отобраны и отосланы в Москву. В 1852 г.
Горина получила отпуск „для лечения болезни ног",
т. е. по беременности. В 1855 г. ей повысили оклад
до 460 руб. В течение трех лет ведется переписка
с мещанской управой об освобождении Горииой от
„ревизских сказок" и о выключении ее из общества
ввиду того, что она состоит на службе дирекции
театров и по своей основной профессии не принад-
лежит к мещанам. В 1858 г. оклад Гориной был
увеличен до 500 руб. В 1860 г. она получила двух-
месячный отпуск для лечения нервного расстройства
и уехала в Ревель. На поездку ей дали денежное
пособие в размере 100 руб. и на время отпуска
за нею сохранили полное содержание. В 1861 г.
получила пенсион за выслугу лет в размере 500 руб.
и вышла в отставку.
• Душкина, Екатерина (1824—1851) — училище
окончила в 1843 г. Была определена в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей с окладом 200 р.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
Из переписки, находящейся в деле, видно, что
Душкина жила в крайней нужде и все время со-
стояла должницей разных лиц, которые обращались
в дирекцию за удовлетворением своих претензий.
Например, в 1847 г. крестьянка Чашина требо-
вала с Душкиной 53 руб. серебром; в 1849 г. ме-
щанка Романова предъявляла претензию на 14 руб.
серебром; в 1850 г. солдатская жена Батенева взы-
скивала 160 руб. серебром. Обычно такие претензии
подавались, когда должники тяжело болели, но
иногда, пользуясь болезнями и тяжелым материаль-
ным положением, составлялись фиктивные расписки,
чтобы получить с дирекции деньги „авансом", т. с.
Прежде чем они заработаны. По смерти Душкиной
на вс квартире не оказалось казенных вещей» взя-
тых ею в свое время из театра. Пропавшие вещи
дирекцией списаны в расход.
• Душкина, Анастасия Дмитриевна (по мужу
Котомина) — род. 1826 г., дочь мещан. Выпущена
из училища досрочно „за оказанные успехи" в 1843 г.
кордебалетной танцовщицей на жалование в 174 руб.
Уволена в 1854 г. „за излишеством" с пенсионом
в 100 руб.
• Иванова, Елена (1824—1850) — училище окон-
чила в 1843 г. Была определена в балетную труппу
танцовщицей с окладом в 200 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 40 руб. В 1845 г. пере-
ведена в Москву с окладом в 324 руб.
• Костина, Евдокия Степановна—родилась в
1824 г. Училище окончила в 1843 г. Была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей с окладом
в 300 руб. и единовременным пособием в размере
60 руб. В 1858 г. оклад повысили до 700 руб.
В i860 г. получила двухмесячный отпуск с сохра-
нением содержания и отправилась в Ревель для
лечения. В 1861 г. получила за выслугу лет пенсион
в размере 700 руб. и, ввиду расстроенного здоровья,
вышла в отставку. В 1866 г. отставная артистка
просила выдать копии ее документов артисту Душ-
кину. Документы были выданы и на этом дело
Костиной прекращается.
• Сысоева, Елизавета — по выпуске из училища
была определена в балетную труппу кордебалетной
„танцовщицей с окладом 200 руб. и единовремен-
пособием в размере 40 руб. В 1845 г. пере-
ведена в Москву с жалованием в 324 руб.
• Манохин, Федор Николаевич (1822—1902)—
сын вольноотпущенного крестьянина помещика
Петрово-Соловово. Поступил в училище 7 лет. В до-
кументе значилось: „Нижеподписавшийся поручик и
кавалер Григорий Федоров сын Петрово-Соловово от-
пустил вечно на волю крепостного человека Нико-
лая Манохина с женою и детьми Федором и Але-
ксандром, записанных за покойным родителем
моим..." Обучался танцам у Титюса, пению у Солива;
кроме того обучался игре на фортепиано, скрипке
и арфе. Будучи воспитанником, получил награды —
золотые часы, затем бриллиантовый перстень. Учи-
лище окончил в 1843 г. с определением в балетную
труппу танцовщиком на жалованье в 324 руб. сер.
В 1844 г. переведен в Москву танцовщиком первого
разряда и старшим учителем танцев в московскую
театральную школу. Из его учеников следует отме-
тить: Соколова, Поливанова, Кондратьева, Медве-
дева и Гуляева, из учениц — знаменитую Лебедеву,
Медведеву (впоследствии известную драматическую
актрису), Мазанову, Баркову, Иванову, Наумову, трех
сестер Крапковых. В 1856 г. Манохин был назначен
помощником балетного режиссера, а в 1857 г. помощ-
ником балетмейстера. За выслугу 20 лет получил
пенсион, оставлен на дальнейшую службу и про-
служил еще 25 лет.
• Спиридонова, Наталья Андреевна (по пер-
вому мужу Жаркова, по второму Дыбова) ^1826—
1874). Окончила училище в 1843 г. и была опреде-
лена в балетную труппу фигуранткой с окладом
174 руб. В 1862 г. получила пенсион в размере
300 руб. и вышла в отставку.
• Андерсон, Николай Иванович (Андерсои Фрид-
рих) (1825—1846) — сын мещан. Окончил училище
экстерном в 1843 г. и после годичного испытания
на сцене был определен в балетную труппу корде-
балетным танцовщиком с окладом в 200 руб. Со-
стоял на службе по год смерти.
• Бобовиков, Владимир(1827—1853) — поступил
в театральное училище из воспитательного дома.
Училище окончил в 1843 г. и был определен в ба-
летную труппу фигурантом с окладом в 174 руб.
166
Числился на службе дирекции по год смерти. Умер
от чахотки.
# Беляев, Иван Иванович (1824—1872) — сын порт-
ного подмастерья императорских театров. Училище
окончил в 1843 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 174 руб. В 1849 г. получил
разрешение преподавать танцы. Числился на службе
дирекции до 1860 г., когда был уволен с пенсионом
в размере 240 руб.
♦ Петрова, Екатерина Васильевна (1824—1855) — [
дочь мещан. Училище окончила в 1843 г. и была
определена в балетную труппу фигуранткой на жа-
лование в 174 руб. Умерла от чахотки.
• Леонидов, Александр Леонидович (1824—1869)—
сын чиновника Ганкевича. Училище окончил в 1843 г.
Был определен в балетную труппу фигурантом
с окладом в 174 руб. В 1863 г. получил за выслугу
лет пенсион в размере 200 руб. и был уволен от
службы. Жизнь Леонидова характерна тем, что он ।
все время находился в обременительных долгах,
которые беспрерывно возмещались из его ничтож-
ного оклада. Кроме того, он отличался, как сказано
в деле о нем, „беспутным поведением на маска-
радах" и в 1861 г. вынужден был даже дать под-
писку дирекции, что не будет посещать маскара-
дов. Здоровье Леонидова было столь же плохим,
как и материальное „благосостояние" — однажды
он был отправлен в больницу с репетиции с при-
знаками „легочного кровоизлияния". Умер от ча-
хотки.
• Яковлева, Анастасия Ивановна — родилась в i
1825 г. Училище окончила в 1844 г. Была опре-
делена в балетную труппу солисткой с окладом
в 400 руб. и единовременным пособием в размере
100 руб. С успехом выступала в балетах: „Воспи-
танница Амура" Ф. Тальони, муз. Келлера; „Пери"
Готье и Коралли, муз. Бургмюллера; „Талисман"
Тарновского и Петипа, муз. Дриго и др. Пользова-
лась особым покровительством Гедеонова до вы-
хода замуж за артиста Смирнова в 1852 г. Все рас-
поряжения, касающиеся ее служебного положения,
делались непосредственно Гедеоновым. В 1844 г.,
вскоре после окончания училища, Гедеонов предо-
ставил Яковлевой отдельную квартиру, ранее
занимавшуюся танцовщиком Григорьевым. В 1845 г.
Гедеонов увеличил ее оклад до 500 руб.; в 1847 г.—
до 850 руб.; в 1850 г. — до 1000 руб. серебром.
В 1851 г. Яковлева получила отпуск в Москву для
гастролей, причем поехала туда вместе с артистом
Смирновым. В 1852 г. вышла за него замуж, и вся-
кое продвижение ее по службе прекратилось. И даже
больше того — в 1854 г. Яковлева, считавшаяся все
время солисткой, будучи 29 лет отроду, в полном
расцвете сил, была уволена „за излишком", т. е. по
ненадобности, с назначением пенсиона в 570 руб.
В этом же году, вскоре после ее отставки, умер
ее муж Смирнов.
• Радина, Елизавета Петровна—род. в 1825 г.,
дочь актера. Училище окончила в 1844 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом 174 руб. Потом была произведена в кордеба-
летные танцовщицы. В 1855 г. вышла замуж за клар-
нетиста Курбанова. В 1861 г. получила пенсион за
выслугу лет в размере 300 руб. и вышла в отставку.
• Смирнов, Александр — родился в 1824 г. Учи-
лище окончил в 1844 г. Был определен в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком с окладом
200 руб. и единовременным пособием в размере
40 руб. В 1846 г. переведен в Москву.
• Томас, Василий (1825—1880) — училище окон-
чил в 1844 г. Был определен в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком с окладом 174 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб. По
выслуге 10 лет Томасу увеличили оклад до 250 руб.,
а по выслуге 15 лет — до 350 руб. с повышением
в танцовщики-корифеи и предоставлением возмож-
ности выступать в отдельных танцевальных номерах.
В 1861 г. Томас получил за выслугу лет пенсион
в размере 350 руб. с оставлением на дальнейшую
службу. Числился на службе до года смерти; деньги
на его похороны были выданы дирекцией сестре,
Марии Томас.
• Ушакова, Анастасия — род. в 1829 г. В спис-
сках значится „незаконнорожденной". Училище окон-
чила в 1845 г. и была определена в балетную труп-
пу кордебалетной танцовщицей на жалование в 174 р.
В 1864 г. имела трехмесячный заграничный отпуск
с сохранением содержания. В 1866 г. получила пен-
сион в размере 240 руб. и вышла в отставку.
• Данилова, Мария Николаевна (1828—1889) —
дочь музыканта. Училище окончила в 1845 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 174 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 40 руб. В 1864 г. получила пенсию в размере
240 руб. Уволена в 1865 г.
• Колосова, Мария — род. в 1829 г. Училище
окончила в 1845 г., была своекоштной пансионеркой.
По выпуске определена в балетную труппу танцов-
щицей с окладом в 324 руб. и единовременным
пособием в размере 90 руб. На службе состояла
при московских театрах.
• Коростинская, Екатерина Александровна (по
мужу Булатова) (1825—1864) — училище окончила
в 1845 г. Была определена в балетную труппу тан-
цовщицей с окладом в 324 руб. и единовременным
пособием в размере 80 руб. По выслуге 15 лет
ей увеличили оклад до 400 руб. В 1860 г., по пред-
ставлению режиссера Марселя, она попала в спи-
сок увольняемых „за ненадобностью". В поданном
заявлении Коростинская доказывала, что прослу-
жила 19 лет без пропусков и замечаний и просила
оставить ее на службе до выслуги 20 лет. Прось-
ба Коростинской была удовлетворена. В 1861 г.
получила пенсион за выслугу лет (срок службы
считался с наступления 16-летнего возраста, т. е.
с 1841 г.) в размере 400 руб. и вышла в отставку.
В 1864 г. муж Коростинской, тит. сов. Булатов,
извещая о смерти жены, просил назначить пенсию
ее детям, из которых старшему сыну 14 лет, а
младшей дочери 8 лет. В своем ходатайстве он
указывал, что, получая 25 руб. жалованья и „нахо-
дясь в старости" (62 года), не может содержать
четверых детей. В просьбе Булатова о пенсии детям
Коростинской дирекция отказала краткой резолю-
цией: „По закону не полагается".
• Магнус, Алевтина Ивановна—род. в 1826 г.
Окончила училище в 1845 г. Была определена в
балетную труппу танцовщицей с окладом в 324 руб.
и единовременным пособием в 80 руб. Тогда же ей
сделали предупреждение, что она может быть пере-
ведена на службу в Москву. Дальнейших сведений
о Магнус нет.
• М и ш е в а, Екатерина Николаевна (по мужу Енга-
лычева) — род. в 1826 г. Училище окончила в 1845 г.
167
Была определена в балетную труппу танцовщицей 1
с окладом в 324 руб. и единовременным пособием
в размере 80 руб. В 1850 г. ей дали разрешение на
вступление в брак с князем Иваном Енгалычевым.
За выслугу 10 лет получила оклад в 500 руб.
В 1858 г. оклад повысили до 700 руб. В 1862 г. ।
получила пенсион ва выслугу 20 лет в размере
700 руб. и вышла по болезни в отставку.
• Никитина, Елизавета Никитична (по мужу Суб- i
ботина) (1827—1872) — в списках значится „незакон-
норожденной". По окончании училища в 1845 г.
оставлена на один год пансионеркой для усовер-
шенствования с жалованием в 120 руб. Оконча- I
тельно выпущена в 1846 г. и определена в балет-
ную труппу танцовщицей с окладом в 400 руб.
и единовременным пособием в размере 100 руб.,
срок службы установлено считать с 1843 г. В 1848 г.,
за оказанные успехи, жалование увеличили до
600 руб. В 1858 г., учитывая, что Никитина является
одной из лучших актрис первого положения, с нею
заключили контракт на три года с окладом
в 1142 руб. и с выплатой поспектакльных по
7 руб. 15 коп. за каждое выступление. В 1861 г., на
представлении балета „Жизель", упав в не во время
открытый люк, она получила сильные ушибы с по-
вреждением позвоночника. По свидетельству врача, I
Никитина страдала после падения в люк сильными
и частыми болями в крестце. Для лечения ей пре- (
доставили трехмесячный отпуск с сохранением со- ।
держания. Но пребывание в Гельсингфорсе и мор-
ские ванны не помогли Никитиной, и карьера ее |
была окончена. С трудом дослужила она до пенсии.
В 1864 г. за выслугу 20 лет ей дали пенсион в раз-
мере полного годового оклада, и она вышла в от-
ставку. В 1872 г. муж Никитиной —инженер-пору-
чик Субботин — известил контору о ее смерти.
• Ножевщикова, Надежда Александровна (по
мужу Соколова) (1826—1895)—дочь мещан. Учи-
лище окончила в 1845 г. Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
В 1863 г. получила пенсион в размере 240 руб. и
вышла в отставку.
• Рюхина, Александра Александровна (1827—
1887) — в списках значится „незаконнорожденной"
дочерью мещанки Рюхиной. До семи лет находилась
в воспитательном доме, затем была взята матерью,
у которой и жила до определения в театральное
училище. По выпуске из училища в 1845 г. была
определена в балетную труппу танцовщицей и „на
роли по способностям" с окладом в 380 руб. и едино-
временным пособием в размере 120 руб. Срок
службы Рюхиной установлено считать с 1843 г.
В 1844 г. с успехом выступала в двух балетах:
„Мельник или ночное свидание" Пуаро и „Тщетная
предосторожность" Доберваля, муз. Гертеля. Рю-
хина находилась под особым покровительством
Гедеонова. В 1845 г. ей дали отпуск „по бо-
лезни ног", после чего она просила вписать
в ее документы внебрачного сына Федора. В 1850 г.
получила отпуск с сохранением содержания и
уехала в Ригу. В 1854 г. провела все лето на
даче в Царском селе. В 1857 г. ездила на га-
строли в Германию и Францию. Отпуск для
этой поездки ей предоставили на четыре месяца
с сохранением содержания. В этом же году с ней
заключили контракт с окладом в 1142 руб. и по-
спектакльными 7 руб. 15 коп. В 1858 г. Рюхина по-
лучила отпуск с сохранением содержания для
поездки в Биарриц. На путевые расходы и лечение
ей выдали, как пособие, единовременно 250 руб.
Все распоряжения по отношению Рюхиной до
1857 г. делались тохько Гедеоновым, без обычных
справок о поведении на службе и без свидетель-
ства от врача. В 1861 г., уже новым директором,
Рюхиной был предоставлен опять трехмесячный
отпуск, на тех же условиях, для поездки в южную
Францию. В 1862 г. — снова трехмесячный отпуск
для свидания с заболевшим сыном, который воспи-
тывался за границей. На сей раз отпуск дали „по
высочайшему соизволению", из чего можно заклю-
чить, что царь был в курсе всех дел Рюхиной
и, без официальной с ее стороны просьбы, пре-
доставил ей возможность свидеться с сыном, вос-
питывавшимся за границей. Здесь необходимо
отметить, что Рюхина — первая из русских тан-
цовщиц получила возможность воспитывать сво-
его сына за границей: как известно, это было
сопряжено не только с расходами. Уехав за гра-
ницу, она прислала прошение продлить ей отпуск
еще на три месяца и разрешить привезти сына
в Россию, для дальнейшего воспитания „у себя на
родине". В 1863 г. за выслугу лет ей дали пенсион
в размере 1142 руб. сер. без обязательства служить
за него два года „в благодарность". Получив пен-
сион, Рюхина, по распоряжению царя, была уволена
и поселилась на жительство в Царском селе.
Умерла от рака.
168
• Сысоева, Мария (по мужу Ширяева) — род. 1
в 1825 г. Училище окончила в 1845 г. Была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей с окладом
в 324 руб. и единовременным пособием в размере
80 руб.; срок службы установлено считать с 1841 г. '
В 1848 г. ей дали разрешение на вступление в брак
с актером русской драматической труппы Ширяе- ]
вым. В подарок, на приданое, она получила от ди-
рекции 860 руб. сер. Выдача такой суммы—факт |
в истории русского балета редкостный. Царь, заин- ।
тересовавшись браком Сысоевой, заявил, что же- ।
лает быть восприемником ее первого ребенка.
В 1849 г. царь не только сдержал свое обещание,
но и преподнес Сысоевой на рождение ценный по-
дарок— бриллиантовый цветок. В 1858 г. Сысое-
вой увеличили оклад до 700 руб. В 1861 г. ей за
выслугу лет дали полный пенсион. В том же году
она получила двухмесячный отпуск в Ревель с со-
хранением содержания и пособием в 200 руб. для
поправления здоровья. В 1862 г. такой же отпуск ей
предоставили для пользования морскими ваннами.
В 1865 г. она была уволена от службы по болезни.
• Читау, Анна—род. в 1827 г. Окончила учи-
лище в 1845 г., была своекоштной пансионеркой.
По выпуске определена в балетную труппу танцов-
щицей с окладом в 324 руб. и единовременным
пособием в размере 80 руб. В том же году пере-
ведена в Москву.
• Воронков, Иван Дмитриевич (1821—1875) —
сын крепостного генеральши А. М. Хитровой.
Вольноотпущенный. Училище окончил в 1845 г.
Был определен в балетную труппу фигурантом
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием I
в размере 40 руб. В 1848 г. вступил в брак с Ели- 1
заветой Красавцевой. В 1857 г. ему был пожалован
пенсион в размере 240 руб. сер. В 1858 г. вступил
во второй брак с дочерью придворного кучера. На ।
свадьбу ему было „пожаловано 100 руб.“. В 1859 г.,
по выслуге двух лет „в благодарность“ за пенсион,
был уволен от службы при театрах. Почему Ворон-
кову был дан полный пенсион за выслугу только
десяти лет, — в делах объяснения не имеется.
• Диринг, Петр Федорович (1825—1896) — учи-
лище окончил в 1845 г. Был определен в балетную
труппу фигурантом с окладом в 174 руб. и едино-
временным пособием в размере 40 руб. В 1861 г.
получил пенсион в размере 240 руб. По выслуге
двух лет „в благодарность" за пенсион, был уволен
от службы при театрах.
• Виноградская, Анастасия Васильевна (по
мужу Ручкина)—род. в 1824 г. Училище окончила
в 1846 г. Была определена в балетную труппу фи-
гуранткой с окладом в 174 руб. и единовременным
пособием в размере.40 руб. В 1864 г. за выслугу
лет получила пенсион в размере 240 руб., и вышла
в отставку.
• Гопшток, Розалия Христиановна (по мужу Мед-
никова) (1827—1865) — училище окончила в 1846 г.
Была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом в 276 руб. и единовре-
менным пособием в размере 50 руб. В 1860 г. оклад
ее был увеличен до 400 руб. В 1862 г. брала отпуск
в Ревель „по болезни ног“. В 1863 г. получила пен-
сион в размере 400 руб. и вышла в отставку. '
• Петрова, Вера Ивановна (по мужу Ушакова)
(1828—1874) — дочь солдата. Училище окончила
в 1846 г. и была определена в балетную труппу ।
фигуранткой на жалование в 174 руб. В 1856 г.
оклад ее был увеличен до 240 руб. Уволена в 1864 г.
с пенсионом в 240 руб.
• Крутицкая, Наталья Константиновна — род.
в 1827 г. Училище окончила в 1846 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 174 руб. и единовременным пособием в размере
40 руб. В 1863 г. Крутицкая заболела душевным
расстройством и была отвезена в Обуховскую боль-
ницу, ио там больную не приняли и направили
в полицейский участок, где ее определили в жен-
ское исправительное заведение, и только оттуда
она попала в больницу „Всех скорбящих". В том
же 1863 г., по прошению жены брата Крутицкой,
артистке, находящейся на излечении „от сумасше-
ствия", был „пожалован" пенсион в размере 240 р.
и вскоре после этого она покинула больницу „по
выздоровлении".
• Мельцер, Мария Андреевна (1827—1849) —
дочь унтер-офицера. Училище окончила в 1846 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием
в размере 40 руб. Числилась на службе по год
смерти. Причина смерти Мельцер неизвестна.
• Рамазанова, Мария Александровна (по мужу
Полетаева) — род. в 1827 г. Училище окончила
в 1846 г. Была определена в балетную труппу фи-
гуранткой с окладом в 174 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В 1853 г. вышла за-
169
муж за губернского секретаря П. Полетаева. |
В 1856 г. последний сообщил в дирекцию, что по '
распоряжению губернатора жена его, Полетаева,
„признанная в помешательстве ума, как опасно боль- 1
ная, отправлена во временное помещение". Поле- >
таев просил выдавать жалование жены ему под
расписку. В 1859 г. он добивается пенсиона для
находящейся на излечении жены и получает его.
• Хотяинцева, Мария Дмитриевна—род. в 1827 г., ।
дочь придворного актера. Училище окончила в 1846 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием ]
в размере 40 руб. В 1863 г. получила за выслугу 1
лет пенсион в размере 240 руб. и вышла в отставку. ,
• Симеон, Анна (по мужу Стристерман) — род.
в 1827 г. Училище окончила в 1846 г., числилась
вольноприходящей. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. В 1866 г.
получила за выслугу лет пенсион в размере 240 р.
и вышла в отставку.
• Варенцова, Мария Федоровна (по мужу Зеле-
нова) — род. в 1828 г. Дочь капельдинера „из воль-
ноотпущенных графа Бутурлина". Училище окон-
чила в 1847 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 174 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 30 руб. В 1864 г. получила
пенсион в размере 300 руб. и вышла в отставку.
• Закаспийская, Анна Николаевна (1828 —
1851) — училище окончила в 1847 г. Была опреде-
лена в балетную труппу танцовщицей - корифейкой I
с окладом в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 40 руб. Числилась на службе по год [
смерти. Умерла от чахотки в тот же день, что
и ее сестра Капитолина. 1
• Котельникова, Мария Васильевна (1828— ।
1869) — в списках значилась „незаконнорожденной".
Училище окончила в 1847 г. Была определена
в балетную труппу фигуранткой с окладом в 174 р.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1864 г. получила за выслугу лет пенсион в раз-
мере 240 руб. и вышла в отставку.
• Петровская, Ольга Васильевна—род. в 1828г.
Училище окончила в 1847 г. Была определена
в балетную труппу фигуранткой с окладом в 174 р.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1864 г. получила за выслугу лет пенсион в раз-
мере 240 руб. и вышла в отставку.
• Никулина, Александра Николаевна (урожден-
ная Щеглова) (1820—1904) — по выпуске нз учи-
лища в 1847 г. определена в балетную труппу кор-
дебалетной танцовщицей с окладом в 276 руб.
и единовременным пособием на обзаведение в раз-
мере 50 руб. Дебютировала в балете „Две вол-
шебницы" Титюса. По выслуге 10 лет ей увели-
чили оклад до 350 руб. В 1858 г. просила
о включении в ее документы двоих внебрачных
детей—сына Василия и дочери Веры. По выслуге
15 лет оклад Никулиной был повышен до 500 руб.
С 1860 г. по 1864 г. она получала ежегодно двух-
и трехмесячные отпуска с сохранением содержания
и выдачей пособия на лечение. По отзывам вра-
чей, страдала „раздражением спинного мозга".
В 1865 г. режиссер труппы дал положительную
оценку службы Никулиной, удостоверяя, что она
играла во многих балетах и была очень полезна.
За выслугу 20 лет ей предоставили пенсион в раз-
мере 500 руб. В 1866 г. Никулина взыскивала че-
рез дирекцию 450 руб. с корнета Ефремова по его
письменному обязательству, в том же году судилась
в гражданском суде с неким Шишко, для чего про-
сила выписки метрики своего сына Петра (внебрач-
ного). В 1867 г. заключила с дирекцией контракт
на дальнейшую службу с сохранением пенсиона
и окладом в 500 руб. Вышла в отставку и навсегда
покинула сцену в 1882 г.
• Свищ ев, Петр Иванович (1827—1870) — сын
мещанина гор. Петербурга. По выпуске из училища
в 1847 г. был определен в балетную труппу тан-
цовщиком-корифеем с окладом в 200 руб. и едино-
временным пособием в размере 40 руб. Срок службы
зачислен с 1843 г. В течение десяти лет Свищев
не мог освободиться от состояния.в сословии ме-
щан и от претензий Городской Управы, не желав-
шей „выключать" его без уплаты недоимок не
только за себя, но и за умерших отца и брата. Из
года в год ему приходилось писать просьбы,
заявления, жалобы, доказывать, что он нищ, что
никакого наследства не получал н никакой по-
мощью от отца и брата не пользовался, а потому
платить за них недоимки не обязан. Управа упрямо
не освобождала Свищева, чинила ему всякие по-
мехи, не оформляла его документов до тех пор,
пока дирекция, сжалившись над артистом, не запла-
тила Управе 160 руб. недоимок. В 1856 г. Свищеву
дали разрешение на вступление в брак. В 1861 г.
он тяжко болел и получил пособие в размере 50 р.
В 1863 г., за выслугу лет, ему „жалуется" пен-
сион в размере 350 руб. с оставлением на даль-
нейшей службе. В 1870 г. вдове Свищева была
дана пенсия в размере 350 руб. и свидетельство,
что дети Свищева причислены по правам к детям
артистов императорских театров 2-го разряда.
170
• Рейнсгаузен, Федор Андреевич—родился
в 1827 г. Сын мещан г. Твери. В училище был
своекоштным пансионером. Окончил в 1847 г. и
определен танцовщиком с окладом в 120 руб. и
оставлен пансионером. Окончательно выпущен в
1849 г. с назначением в московскую балетную труппу
танцовщиком 2-го разряда с окладом в 200 руб. и
единовременным пособием в размере 50 руб,
• Синевская, Елизавета — род. в 1829 г. дочь
мещан. Училище окончила в 1847 г. Была опреде-
лена в балетную труппу московских театров без
назначения. В 1850 г. переведена обратно в Петер-
бург фигуранткой и получала оклад в 160 руб. в год.
В 1856 г. вышла замуж за артиста оперной труппы
Л. Леонова. В 1860 г. уволена за ненадобностью.
• Кузнецова, Мария Ивановна (по мужу Шишко)—
род. в 1830 г., дочь московских мещан. Училище
окончила в 1847 г. и была определена на службу
к московским театрам фигуранткой на жалование
в 160 руб. В 1849 г. оклад ее был увеличен до
I 200 руб. В 1850 г. вернулась в Петербург и по
। оказанным успехам стала получать жалования
400 руб. В 1860 г. имела заграничный отпуск—путе-
| шествовала с мужем по Германии и Франции. Уво-
лена в 1865 г. с пенсионом в 400 руб.
фЛ егат, Софья (урожденая Леде) — род. в 1829 г.
в Стокгольме. Шведская подданная. Выдержав испы-
, тание, после годичного курса в театральном учи-
лище, была определена в балетную труппу фигу-
। ранткой на жалование в 200 руб. В 1857 г. уво-
лилась и хотя прослужила только десять лет, полу-
чила полный пенсион в размере 200 руб. Затем была
вновь принята на службу и окончательно уволена
в 1860 г.
• Волкова Пелагея, Пап ан о ва Анна, Панова
Антонина, Кузнецова Мария и Воронин Апол-
линарий — окончили училище в 1847 г. и без опре-
деления окладов отправлены на службу в москов-
ские театры. Никаких дальнейших сведений о них
в делах петербургской дирекции нет.
Кроме перечисленных в списке лиц, имевших отношение к балету, необходимо отметить, что из
прочих воспитанников и воспитанниц за период времени с 1837 по 1847 год было выпущено: в
драму — 67, в оперу — 29, в музыканты — 20, в обслуживающий персонал—7; итого 123 человека. Из
них особого внимания заслуживают: Степанова А. 167, Воронов Е. 1ь8, Леонидов Л.*, Васильев В. 164
Захаров Н. 10, Лядов К.171, Семенова Е.172, Яблочкин А.173, Лилеева Э.174, Горшенкова Е.1| ’, Вите-
ляро Н.176, Максимов Г.177, Горшенков Н.1|8, Левкеева Е.179, Линская Ю. 18°, Алексеев А.181.
Приведенные списки указывают, что даже „эпоха упадка" была не бесплодной для русского театра.
Среди богато одаренного русского народа во все времена было много талантливых людей, способных стать
артистами, музыкантами, художниками, учеными, писателями. Препятствия и ограничения в образовании,
преграды и подневольность в творческой работе тормозили развитие народных сил, но не могли умер-
твить возраставших с каждым годом стремлений к наукам и искусствам.
- См. примечание 144.
171
АННИ... Фанни Эльслер... Прекрасная, восхитительная, неподражаемая, несравненная!..
Так восклицали всюду. Но об этом можно было бы здесь и не говорить, если бы
появление Фанни Эльслер182 в России не сопровождалось обстоятельствами, характе-
ризующими истинную суть „театрального ведомства", под эгидой которого всегда нахо-
дилось театральное училище.
Вот как описывает Пьер д’Альгейм в своей книге „На пуантах" * приезд Фанни
Эльслер: „...Андреянова заставила Гедеонова отвергнуть предложение Фанни Эльслер, а когда Эльслер
продолжала настаивать, то Гедеонов вынужден был даже не отвечать ей, так как Андреянова боялась
соперничества иностранок.
Но однажды утром, в декабре 1848 года, когда Гедеонов спокойно восседал в своем директор-
ском кресле, ему подали визитную карточку
| Фанни Эльслер
।-------------------
Гедеонов вскочил, как ужаленный. Фанни Эльслер, которую он воображал затерянной в туманах
Англии, Фанни Эльслер, писавшая ему дважды на протяжении шести месяцев, спрашивая о его усло-
виях, приехала в Петербург без фанфар, с единственной целью захватить его врасплох, взбесить Андрея-
нову, расстроить их мирную жизнь, подвергнуть его нелепым сценам! Гедеонов был отчаянным трусом,
но все же решил бороться и отказаться от устных предложений так же, как он отказывался от
письменных. Фанни Эльслер не должна танцовать!
Фанни Эльслер вошла. Пошутила над Гедеоновым за нелюбезность, проявленную к ней, и сказала
о цели своего приезда: она желает танцовать в присутствии императора. Гедеонов заявил, что у него
слишком мало средств, он может предложить знаменитой артистке лишь самую незначительную, смешную,
неприемлемую сумму. Три тысячи рублей, да, всего три тысячи! К ужасу Гедеонова, Фанни согла-
силась.
Книга д'Альгейма „На пуангах" (Pierre d'Alheim. Sur les pointes) была издана в 1897 году в Париже и в России считалась
запрещенной. Непонятно, почему Скальковский и другие, писавшие о балете, восхищались этим „сочинением" д'Альгейма, — оно
имеет очень малое отношение к балету и представляет тощую брошюрку, бегло и в весьма специфическом тоне излагающую
некоторые эпизоды из истории царствования дома Романовых. Написана она не французом, а петербуржцем, в основном по
русским, опубликованным и довольно известным материалам. Цитируемый эпизод (приезд Фанни Эльслер) — самое пространное
из двух-трех упоминаний о балете.
172
На следующий день император узнал о приезде
Фанни Эльслер, он сейчас же послал за Гедеоновым
и направил его к артистке просить ее выступить на
частной сцене в Царском селе. Гедеонов чувствовал
себя, как настеганная собака. Он должен был все
приготовить, должен был присутствовать на предста-
влении. Фанни Эльслер вышла в испанском костюме
с блестками, с черепаховым гребнем в волосах, в ман-
тилье, приколотой двумя крупными розами, в широкой
юбке с бахромой и помпонами. Она танцовала качучу.
Тело ее изгибалось, запрокидывалось и было полно
грации. Глаза, улыбка дышали лукавством и страстью,
способными воспламенить самые холодные сердца, и
вместе с тем она была сама наивность и чистота.
Гедеонов взглянул на императора. Его лицо выражало
изумление и восхищение. Он аплодировал, за ним
зааплодировали остальные и в одно мгновение всех
точно охватило безумие. У Гедеонова взмокли руки,
нервы не выдержали, подавленный, расслабленный, он
невольно крикнул: „Браво!"
Таков был Гедеонов, а следовательно, такова была
дирекция, главное руководство театральным образованием
в России.
Пребывание Фанни Эльслер, как и пребывание Таль-
они, не прошло бесследно для истории русского балета и,
в частности, для воспитанников театрального училища.
У двух замечательных танцовщиц многому учились, им под-
ражали; благодаря их выступлениям, видели те вершины,
до которых может подняться хореграфическое искусство.
Но если гастроли Тальони и Эльслер были не бесплод-
ными для наших служителей Терпсихоры, то деятельность
Петипа и Перро 183 оставила самый глубокий и яркий след
в истории нашего балета. После многих лет творческого
затишья, Перро и Мариус Петипа создали самый длитель-
ный и многокрасочный расцвет русской хореграфии.
Деятельность этих двух выдающихся мастеров танца шла по двум направлениям. Перро вос-
полнил отсутствие Дидло в театре, Петипа — в училище. Перро и Петипа сумели вновь возбудить
большой интерес у петербургских театралов к балету, и театральное училище стало объектом внимания
высшего начальства. Начались ревизионные наезды, сам Адлерберг184 посетил школу, а вскоре явился
и царь.
Один из его приездов повлек за собой даже смену директора. Вот как описывает этот случай Натарова.
„...Мы сидим за столом, подали второе блюдо, сидим, разговариваем и вдруг видим: у нас
в столовой, у крайнего стола к коридору стоит государь Николай Павлович, а сзади него в дверях
наш швейцар с шинелью государя. Оказывается, швейцар при приезде государя хотел позвонить, но
государь, остановивши его руку, сбросил ему шинель и сказал:
— Иди за мной.
Увидя государя, мы все встали.
На столе стояли тарелки с недоеденным кушаньем, многие же доедали в это время второе
блюдо — телятину под белым соусом.
— Отчего же вы не едите? — спросил государь.
— Мы сыты-с, ваше величество.
— Ах, сыты? — и государь приподнял тарелку, взял в руки вилку, поднес телятину к носу и опять
положил все на место.
— Я вижу, что вы сыты, — сказал он.
...Государь прошел из столовой по коридору в спальвю. В спальне был большой беспорядок.
173
В этот день был назначен школьный спектакль и на
постелях лежали костюмы, тюники и башмаки, приго-
товленные к спектаклю.
Увидев беспорядок, государь удивился и спросил:
— Это что за атрибуты такие?
Испуганная старшая надзирательница Гофман бы-
ла ни жива, ни мертва. За нее ответила классная дама
Чарухина.
— Сегодня спектакль, ваше величество, а отдель-
ных уборных у нас нет.
Государь только посмотрел на Чарухину, а взгляд
у него был страшный, и пошел дальше по спальной.
Все дети, конечно, шли за ним. Посредине спальной
государь остановился, приподнял чехол постели, взял
простыню и спросил:
— Как часто меняют постельное белье?
Ответ на это дала тут же бывшая горничная,
которая держала другой конец простыни:
— Каждую неделю, ваше величество.
Воспитанницы в то же время сказали:
•— Через неделю, ваше величество.
При выходе из спальни государя встретили инспек-
тор Обер£Аубель, смотритель дома Дирекции Крутиц-
кий и дежурный гувернер Михельсон. Государь не
обратил на них никакого внимания. Лицо у государя
было очень серьезное и недовольное. Далее государь
пошел к лазарету и на минуту остановился перед клас-
сной комнатой. Воспользовавшись этой остановкой,
смотритель Крутицкий спросил:
— Ваше величество, не угодно ли будет вашему императорскому величеству осмотреть только что
отделанный театр?
Государь сурово посмотрел на него и громко ответил:
—- Я знаю, что мне смотреть и что не смотреть.
Все обмерли... Государь пошел в лазарет, а мы, воспитанницы, остались его ожидать. Больных
в лазарете было мало, а потому государь скоро вышел оттуда. При выходе государя из лазарета, мы
осмелились просить его осчастливить своим присутствием сегодняшний спектакль.
Затем государь отправился на половину воспитанников. Начальство — за ним. На мужской поло-
вине, как рассказывали нам впоследствии воспитанники, государь шел очень суровый и раздражитель-
ный. Отворив дверь в классную комнату, государь увидел воспитанника, старательно рисовавшего
что-то красками, которые разводил на посудных черепках.
— Это ты что делаешь? — спросил государь.
— Рисую, ваше величество.
•— Интересно, — промолвил государь и прошел в спальню.
В спальне мальчиков государь уже не прикасался руками до кроватей, а на ходу отодвинул ногой
табурет, который упал. Табурет оказался без дверки, из него вывалились разные вещи. Государь
молча посмотрел и пошел дальше.
После отъезда государя нас всех собрали в большом зале дожидаться прихода инспектора. Пришел
Обер, бледный и взволнованный. Гофман спросила его:
— Ну, что, Федор Николаевич? Как государь нашел?
— Государь сказал: „У меня собаки лучше содержатся, чем мои детушки".*
Это же посещение училища Николаем в воспоминаниях „театрального нигилиста" А. Соколова180 опи-
сано так:
' Здесь мы делаем оговорку в отношении записок Натаровой — мемуаристка наивно описывает ревизорское появление царя
„Палкина". Аналогичные ошибки допускают и другие мемуаристы в своих воспоминаниях, это объясняется тем, что суждения
и взгляды театральных „летописцев" вообще далеки от суждений и взглядов нашего времени, но за неимением других свидетельств
современников разных Палкиных, мы пользуемся данными, имеющиеся в театральных мемуарах.
174
„Ни в младшем, ни в старшем классе государь не нашел ни одного учителя; на вопрос: „какой,
класс?**, обращенный к инспектору классов Аубелю, государь не мог получить ответа, и не потому
что инспектор растерялся, а потому, что он не знал об этом, ибо никогда не заглядывал в классы.
Являлся Аубель в правление училища в одиннадцать часов, а уходил в два часа, что совпадало
в первом случае с окончанием утренних классов, а во втором с началом вечерних классов.
С тем же вопросом: „какой класс?" государь обратился к воспитаннику Терехову 2-му.
Терехов, не поднимаясь с места, ответил: — „русская грамматика".
Упомянув о том, что Терехов даже не встал, я должен присовокупить, что при входе государя
в класс, мы хотя и встали с места, но на его приветствие „здравствуйте, дети" ничего не ответили
и только опустились на скамейки.
Услыхав от Терехова, что урок относится до русской грамматики, государь взял лежавшую
перед Тереховым книгу, развернул, сердито положил на стол. Это были „Начатки христианского
учения". Сделав два шага вперед, государь взял книгу у воспитанника Александрова 2-го.
Последняя книга была почти брошена государем, и он быстро вышел из нашего класса...
То обстоятельство, что государь заглянул в книжки, лежавшие перед воспитанниками Тереховым
и Александровым, заставило начальство купить учебники по всем преподаваемым предметам. При
этом воспитанникам приказано было, чтобы они по окончании классов сдавали учебники дежурному
воспитаннику, который и запирал их в шкаф. Приготовлять уроки к следующему дню оказывалось
немыслимым, ибо учебников не выдавали".
Далее Соколов касается вообще преподавания в театральном училище.
„Русская грамота преподавалась в мое время четырьмя учителями: гг. Кнапичем, Антоновым,
Матвеевским и Рахманиным. Так как в училище принимались воспитанники-малолетки, совершенно не
знавшие грамоты, то Кнапич обучал их по букварю и, выучив кое-как писать и читать, передавал их
в класс Антонову. Сей последний заставлял долбить грамматику до глагола и передавал воспитанников
к г. Матвеевскому. Г. Матвеевский, обучив глаголу, причастию и деепричастию, передавал воспитан-
ников г. Рахманину, который им читал русскую словесность и требовал писания сочинений. Покойный
Рахманин (впрочем, все они покойные) ужасно удивлялся безграмотности подаваемых ему сочинений,
но молчал об этом упорно.
Причиною молчания было то, что раз, заявив об этом инспектору классов Аубелю, он услыхал
от него в ответ, что воспитанникам театрального училища нужна не грамотность, а искусство в игре,
в пении, в музыке и в танцах.
Если так преподавался русский язык, то можно судить уже, как преподавались другие предметы.
Например, историю театра находили нужным преподавать только воспитанникам и воспитанницам дра-
матического класса. Курьезно было преподавание истории. В младшем классе проходили всеобщую
историю, в старшем русскую историю; для первой служил учебник Н. Г. Ободовского, для второй —
краткий учебник Устрялова. Из всеобщей истории мы знали только о египтянах, финикиянах и карфа-
генцах, даже персы были для нас terra incognita.
Русскую историю, несмотря на ее краткость, мы никогда не доучивали до воцарения дома Рома-
новых, останавливаясь на смутном времени.
Безграмотность, царившая в театральном училище, была поразительна. На одного грамотного
приходилось пять полуграмотных и десять безграмотных. Многие, перед выпуском из училища, узнавая
на какой оклад они выходят на службу и какую сумму получают в единовременное пособие, просили
грамотных написать им на бумажке, как следует правильно расписаться в конторе при получении денег,
и затем с замечательным трудолюбием копировали с этой бумажки".
Соколов приводит примеры потрясающей безграмотности: артистка Галаева, воспитанница училища,
расписывалась в получении денег следующим образом: „поютшели Галаве"; другая воспитанница писала,
вместо четырнадцати рублей: „чинарентеле налей"; а один из фигурантов расписывался в своем звании:
„фирафальный фирогант".
Вскоре после посещения училища Николаем, Обер был смещен и на его место был назначен
небезызвестный П. С. Федоров *.
f В записках Н. И. Куликова есть следующая любопытная заметка по поводу назначения Федорова управляющим театраль-
ным училищем: „Борщов назначен управлять конторой, а П. С. Федоров, переделыватель французских водевилей на русские нравы (сле-
довательно, драматург), сделан начальником репертуарной части; ему же вверено и управление театральным училищем. Известный
театрал граф С. П. Потемкин тогда-же сказал пишущему эти строки: „Посмотрим, как-то почтальоны будут управлять сценами.
Я полагаю, что они настолько знают суть искусства, насколько почтальоны знаюг содержание разносимых ими писем".
175
Нильский 186 в своих записках так описывает Федорова:
„Павел Степанович был чиновником, как говорится, до мозга костей и согласно своему высокому
положению придерживался иногда известной важности и чванства. Наружный вид его был таков: высокий,
довольно тучный, в синеватых с черепаховой оправой очках, с неимоверно большими ушами и отвис-
лыми губами, которыми он постоянно шамкал. Федоров производил впечатление вечно жующего чело-
века, почему и носил меткую кличку „губошлепа", которая неоднократно проникала даже в печать...
Вступив в отправление обязанностей управляющего театральным училищем, П. С. Федоров добро-
совестно занялся коренным его преобразованием. Он обратил строгое внимание на улучшение быта
воспитанников, на изменение состава служащих и ввел преподавание наук. Лица, знавшие училище
в дофедоровский период, изумлялись его энергии и совершенно справедливо оценивали его труды...
До Федорова, по рассказам очевидцев, в театральном училище творилось что-то невероятное,
«а что не напрасно прогневался государь Николай Павлович, повелевший немедленно приняться за
реформу. Начиная с самого управляющего, учителей, гувернеров, воспитанников, воспитанниц и кончая
последним сторожем, швейцаром и прочею челядью, — все это дышало такой возмутительной неуря-
дицей, какую трудно себе вообразить.
На учебные занятия смотрели, как на что-то совершенно лишнее. Из училища выходили артисты
совершенно безграмотные, едва умевшие подписывать свою фамилию. Для примера можно указать на
двух балетных фигурантов, автографы которых ходили по рукам и возбуждали горькие улыбки. Один
из них, по фамилии Полетаев, при получении каких-то денег из кабинета придворного ведомства рас-
писался так: „пучи из бента танцер Полита", вместо фразы: „получил из кабинета танцор Полетаев".
Другой же фигурант, Павел Гусев, из воспитанников московской школы, переведенный в Петербург
за отличные успехи, при получении жалованья расчеркнулся: „театральный фиругант Павлин Гузев".
Вот образчики тогдашнего образования в театральном училище, которое было так же сомнительно
в нравственном отношении".
У того же Нильского есть весьма характерная зарисовка помощника управляющего школой и глав-
ного гувернера:
„Помощник управляющего Леонтий Филиппович Аубель считался оригинальной личностью.
Наружным своим видом он олицетворял гоголевского Петра Петровича Петуха, был так же необъятно
толст и так же тяжел на подъем... Он был весьма недурным пианистом и большим любителем кутежей.
Аубель чуть не бочками пил водку, вина и пиво, и при этом никто никогда не видел его пьяным.
Воспитанники боялись его, как огня, и при встрече раболепно целовали у него руки, которыми он
частенько награждал их такими внушительными пощечинами, что у виновных от боли искры из глаз
сыпались. Леонтий Филиппович был немного косноязычен, говорил неразборчиво и заикаясь. С вос-
питанниками постоянно бранился и всякие чувствительные экзекуции над ними любил производить
в своем присутствии. Что же касается словесных внушений, то они были неподражаемы и анекдотичны...
Аубель заведовал всею хозяйственной частью по обмундированию школы. В его время воспи-
танники носили вместо нынешних шинелей и пальто так называемые плащи, которые не имели рукавов,
но были с уродливыми коротенькими капюшонами. Обыкновенно они делались из грубого, толстого
сукна и общим покроем немного напоминали костюм тогдашних факельщиков...
Говоря о гувернерах, нельзя пропустить некоего немца М-сона*. прозванного воспитанниками
„косым бесом". Он был бесконечно зол, мстителен, придирчив и деспотичен. М-сон терпеть не мог
воспитанников, в свою очередь носпитанники его ненавидели. Он беспричинно преследовал их и подвергал
наказаниям, а они в отплату всячески старались ему досадить, что доводило его злость до бешенства.
Зная его несговорчивый характер, воспитанники усвоили особую манеру вступать с ним в пере-
говоры, которые, благодаря маленькой хитрости, всегда оканчивались в пользу просителя. Так, напри-
мер, если воспитанник, незанятый в спектакле, хотел отправиться в дежурство М-на вместе с товари-
щами в театр, то он должен был подойти к своему нелепо-строгому гувернеру и сказать:
— Егор Петрович, сделайте одолжение, позвольте мне не ехать сегодня в театр... что-то нездо-
ровится.
— Это что за вздор?... Что за нездоровится? Притворство? Лень! Непременно изволь ехать, я ника-
ких поблажек не делаю... У меня чтобы никаких отговорок не существовало. Полумертвый и то
поезжай! Хоть под кнутом, а поезжай.
И то же самое бывало наоборот. Тот, которому необходимо нужно было не ехать на спектакль,
также подходил к М-ну и говорил:
* Михельсон — сверхштатный надзиратель театрального училища.
176
— Нельзя ли мне проехаться в театр? Хочется освежиться.
— Что за глупости, — отвечает М-н, вечно одержимый духом противоречия: — и не думай. Что
это за мода бесцельно шататься за кулисами? Я этого не терплю! Марш в спальню!"
Краткую и яркую характеристику дает Нильский директору театров Гедеонову:
я Будучи нервным и раздражительным, он не умел сдерживаться и так иногда кричал на актеров
и на своих чиновников, что те буквально шалели от его распеканий, часто совершенно неоснователь-
ных и беспричинных. Любимым его выражением, во время выговоров, была угрожающая фраза:
„Я тебя в солдаты отдам". Были случаи, что в пылу гнева Александр Михайлович говорил это даже
женщинам".
Распекая чиновников хозяйственной части, „Александр Михайлович говорил внушительно и долго, так
долго, что в конце концов надоел сам себе и закончил свою нотацию такой неподражаемой фразой:
„Впрочем, воруйте... Воруйте, чорт вас возьми... Воруйте, пока я здесь..."
Лица, стоящие выше Гедеонова, тоже смотрели на воровство и прочие безобразия сквозь пальцы. Об
этом свидетельствует „следователь о школьных непорядках" Писарский:
„Я привел в окончательный порядок бумаги, к следствию принадлежащие, составил донесение
графу, в котором изложил главные черты и выводы, добытые моим следствием, и через три дня пред-
ставил все это лично графу. Он выразил желание, чтобы я сам прочел свое донесение. Составлено
оно было кратко, ясно, с ссылками каждой фразы на источники. Различные беспорядки выставлялись,
без всякого преднамерения, самым рельефным образом. Приведу один из них. Контора театральной
школы не представляла за несколько лет отчетов в громадных суммах, иа содержание школы отпу-
щенных. Ее спрашивают: „Почему не представляете отчетов?" Она отвечает: „Причины непредставления
отчетов ей неизвестны"... Когда я окончил свое донесение, граф выразил полнейшее свое удовольствие
и благодарил меня. Тем дело и кончилось!"
Следственный материал был брошен в корзину, в архиве нет даже следов этого материала. Никто не
был отдан под суд и никто не был наказан.
В 1851 году в училище было учреждено новое отделение— хоральный класс. Вызвано это было тем,
что хористки и хористы оказались весьма посредственными и в силу своего нерадения являлись предметом
постоянных и всеобщих нареканий. Дирекция решила, поскольку хористы и хористки не имеют возмож-
ности брать частных уроков и нуждаются в дополнительном образовании, учредить постоянный хоральный
жласс. К обязанностям хорального класса принадлежало:
„1. Выбор хороших голосов из всех желающих поступать в хоры дирекции, и при том постепенное
обучение их хорному пению и распределение по труппам, сообразно с средствами каждого.
2. Содержание в своем ведении всех вообще хористов и хористок из состоящих уже на службе,
вновь выпускаемых и вновь определяемых.
3. Постоянное и строгое наблюдение за их усовершенствованиями в пении, за точным исполне-
нием каждым своих обязанностей и за исключением из класса всех тех, которые окажутся вовсе
неспособными и нерадивыми к принятию представляемых им средств к своему образованию. С исклю-
чением из хорального класса будет соединено и исключение таковых лиц от самой службы по
дирекции.
4. Курс хорального класса должен заключаться в следующем:
а) в прохождении и приготовлении с хористами и хористками, уже опытными и хорошо знаю-
щими свое дело, всех тех опер, какие предназначаются по репертуару для представлений, уже игран-
ных и вновь постановляемых. В этом отношении класс будет заменять для подобных хористов репе-
тицию, бываемую на театрах.
б) в постоянном совершенствовании хористок и хористов, слабо разумеющих еще свое дело, и
в) в первоначальном обучении и дальнейшем сформировании к пению вновь поступающих в класс,
смотря по степени познания каждого.
5. Для хорального класса назначаются постоянно три дня в каждую неделю: вторник, четверг
и суббота, исключая праздников, в которые класс отменяется. Класс продолжается каждый раз не
менее четырех часов. Начало классов определяется по избранию времени учителями, кроме вечеров,
в которые классов не бывает.
6. К классу сему принадлежат все вообще хористы и хористки по всем труппам, на службе дирек-
ции состоящие. Из них по указанию учителей слабейшие являются постоянно в каждый класс для уро-
ков, другие же, основательно знающие свое дело и не имеющие надобности в отдельных уроках, при-
ходят только тогда, когда по объяснению учителей должны будут приготовляться к операм, назначаемым
по репертуару для представления.
177
7. Неявляющиеся в классы от нерадения и без доказанных законных причин подвергаются тем же
самым штрафам, какие положены артистам за неявку на репетиции.
8. О всех вообще хористах и хористках содержатся в классе именные списки и по ним отмеча-
ются успехи каждого, как равно и всякое нерадение и неисправности.
9. О положении класса делается каждый месяц краткое мне донесение, с показанием особенно
усердных и нерадивых для должного с последних взыскания.
10. Класс состоит под общим наблюдением капельмейстера Бавери. Учителями класса назначаются:
первым — Николай Вителяро, вторым — репетитор Сапиенца. При них помощниками: музыкант Корти-
ков и уставщик певчих Макар Червин, для посылок — один из служителей оперной труппы.
11. Назначение часов для классов, распределение уроков между хористами и все прочие распоря-
жения по классу, как в содержании списков, так и в распределении занятий между помощниками
репетиторов, принадлежат учителю пения Вителяро.
12. Классы назначаются по удобности в залах Большого театра или в зале цирка. Для собрания
в классы экипажей не отпускается.
13. В класс могут являться для учения и все молодые артисты, занимающиеся пением".
Класс хористов, как и класс циркачей, был наростом, ненужным придатком к училищу, главным обра-
зом, воспитывающему танцоров и танцовщиц. Но никому не приходило в голову организовать самостоятель-
ные училища по пению, драме, цирку. Все сваливалось вместе.
Училище возникло, как танцовальная школа, к ней противоестественно притягивали другие области
театрального образования, которые только мешали развитию основного ядра.
Путаница была не только в разнообразных отраслях театрального образования. Если внимательно
посмотреть дела, хранящиеся в архиве, видно,—какой невообразимый хаос царил во всем. Например, на
одном листке бумаги, без всяких разделов, писалось и о каком-нибудь происшествии с одним из воспи-
танников, и о количестве продуктов на месяц, и о посещении педагогами классов. Получалась смесь,
разобраться в которой можно только с большим трудом.
Вот пример — Софья Радина просит дирекцию, по случаю предстоящего выхода замуж за дворянина
Михаила Галлера, уволить ее из театральной дирекции (5 июля 1852 г.). В связи с этим заявлением учи-
лище представляет дирекции следующую справку:
Воспитанница София Радина поступила в училище на казенное содержание 18-го октября 1845 года,
выпущена из училища 1852 года в марте месяце.
В 1845 году обошлось содержание 133 воспитывающихся 42.243 руб. 75 коп., следовательно,
на каждого воспитывающегося приходится.........................317 руб. 62 коп.
а за исключением стола с 1го марта по 18 октября, т. е. за 228 дней,
что обошлось в.................................................. 60 „ 40 „
Остается . . 257 руб. 22 коп.
С 1846 по 1852 год воспитывающихся было 826, содержание коих
обошлось в 263.520 руб. 97 коп., следовательно, содержание каждого
обошлось в год в 319 р. 03 к., а за шесть лет составит всего . . . 1.914 руб. 18 коп.
С 1 марта по 1 июля 1852 года за столовое продовольствие.............. 29 „50 „
За сделанные ей перед выпуском платья полумериносовое и ситцевое . . 12 „ 14 „
Всего . . . 2.213 руб. 04 коп.
Первоначально трудно понять, какая связь между содержанием всех учащихся с 1846 по 1852 год
ценой ситцевого платья и воспитанницей Радиной. Оказывается,—это ответ на вопрос, во что обошлось
воспитание Радиной, на предмет выкупа ее из дирекции будущим мужем. Такова была стройность
в делах канцелярских, в делах управленческих; такова же была стройность и во всей ‘системе театраль-
ного образования.
Дело Радиной чрезвычайно любопытно во всех отношениях, особенно оно показательно для характе-
ристики положения в „обществе" женщин, занимавшихся артистической деятельностью.
Листы 9—12 этого дела занимает рапорт дирекции министру двора. В рапорте говорится, что Радина
выходит замуж за дворянина согласно воле родителей, что находилась она в училище 6 лет 1 месяц
и 12 дней, что надо бы взять за нее выкуп 23.393 руб. 77 коп., — так де было поступлено, когда брако-
сочеталась хористка Авошникова, — но дирекция затрудняется.
„Танцовщица эта по замечательному таланту своему, как в танцах так и в пантомиме, с каждым
годом видимо развивающемуся, подает большие надежды на свою артистическую будущность, ибо
178
в настоящее время она есть уже лучшая в труппе пантомимистка, почему и увольнение ее от театра
составит для него действительную потерю. С другой же стороны, если противу воли удержать ее при
театре, то не будет ли она во всю свою остальную жизнь упрекать дирекцию, как бы преградившую
ей устроение счастливой для себя семейной будущности, и с этим оскорбленным чувством легко может
совершенно охладеть на теперешнем своем поприще и, заглушив артистический призыв свой, сде-
лается впоследствии для театра не тем, чем теперь представляется".
Далее говорится о том, что выкуп чрезмерно велик, и надо бы взять,—и неудобно взять.
Танцовщица Радина подает второе заявление, обязуясь внести 3.000 руб. серебром, как выкуп.
Царь принял Соломоново решение: он разрешил Радиной вступить в брак, но с тем, чтобы после
этого она непременно прослужила на театре положенные по закону десять лет.
Радина воспользовалась этим „соизволением" царя, она бракосочеталась с Галлером и вскоре подала
новое прошение.
„Вступила я недавно в законный брак с сыном статского советника Галлера. Воспитанная в импе-
раторском театральном училище на казенный счет, я обязана выслужить урочный срок, чтобы потом
пользоваться свободою артистки, но, далек, очень далек этот срок, как между тем уже чувствую, что
едва-ли в силах буду, при всей признательности к благотворительной дирекции, удовлетворять в настоя-
щее время обязанность служебную от последствий супружеского счастья, в чем может удостоверить
медицинское освидетельствование. С другой стороны, при всем моем счастии семейном, есть минуты
горести, отравляющие мое спокойствие и трогающие честолюбие и мое и милого сердцу моему
супруга: это мучительное унижение и хладнокровие родственников со стороны мужа моего, в особен-
ности девиц — сестер его, которые, видя меня на сцене публичного театра, естественно стыдятся по
общепринятому предрассудку назвать меня своею родственницей, услаждающею их и публику посиль-
ным своим талантом.
Не менее того обязана я сочувствовать невольным горестям того единственного человека, кото-
рый пред алтарем всевышнего дал клятву быть вечно верным другом моим, горестям, нередко выра-
жающимся на лице его при мысли, что по молодости лет он хотя готов посвятить всю жизнь свою
службе его императорского величества, но, опять по предрассудку общепринятому, актриса жена будет
иметь влияние на его службу. Он же теперь занят приготовлением к экзамену на доктора медицины
по собственному влечению при весьма достаточном состоянии, готовый внесть за меня не только по
уставу следуемого взноса за увольнение жены от обязанности актрисы, но и другими посильными
пожертвованиями".
Имея это в виду, Радина просила об увольнензи „на сказанных условиях, вовсе от настоящего звания"
Царь повелел:—„Если Радина беременна в действительности, то уволить ее для поправления здоровья".
Радина воспользовалась и этим вторым „милостивым соизволением", но через год подала опять про-
шение, приложив жуткое медицинское свидетельство, в котором описаны тяжелые роды, почти неизлечи-
мые последствия их, много других тяжких заболеваний, и настойчиво просила об окончательном увольнении
от службы на театре.
Такая настойчивость раздражила и дирекцию и царя—было приказано взять с мужа Радиной за ее уволь-
нение от театра 24.795 рублей серебром.
В таком положении находились презираемые „обществом" артистки, бывшие воспитанницы театраль-
ного училища, состоящего под „покровительством" царского двора.
Училище продолжало существовать, как ловушка для талантливых мальчиков и девочек. Бесцеремон-
ность обращения с воспитанниками и воспитанницами и их кабальная бесправность объяснялись тем, что
все они были „неблагородного" происхождения, а потому и человеческого отношения к ним не должно
было быть. Обязательная десятилетняя служба давала дирекции возможность платить доморощенным
артистам какое угодно жалованье, хотя бы нищенское, и оценивать их по своему усмотрению. Жизнь арти-
стов зачастую была безрадостной. Почти всегда бесцветность их артистической деятельности стояла в пря-
мой зависимости от полученного в училище „образования".
Почти полная бесправность артистов и артисток была для всех очевидной, но никто не желал облегчить
их участи, они как бы находились „на задворках большой жизни", для которой ревностно трудились. Печаль-
ная судьба их отягощалась еще тем, что большинство из них почти не имело никакого образования и
являлось на работу в театр без надлежащего воспитания*.
Так, артистка Л. П. Косицкая, до поступления в московскую театральную школу, не знала ни одной ноты, хотя в течение
двух лет до этого времени, в ярославском и нижегородском театрах, пела партии Агаты в „Волшебном стрелке" и Надежды
в „Аскольдовой могиле". Она не могла на контрактах с антрепренерами подписать своей фамилии иначе, как печатными буквами
и в то же время играла главные роли в „Двумужнице" и „Дочери Карла Смелого". Таких примеров можно привести десятки.
179
Проходили десятилетия, менялись царствующие особы, переписывались наново всевозможные законы,
шла бесконечная смена министров, директоров и управляющих, кое-что реконструировалось в жизни обще-
ства, в политике, торговле, технике, а жизнь школы оставалась неизменной, и порядки, заведенные в ней
по неписаным законам, — незыблемыми. Происходили только внешние мелкие изменения, да колебался
уровень преподавания. И даже когда вводились новые положения, то старые традиции спокойно уживались
с этими новыми положениями.
Несколько иным оказалось федоровское управление училищем, хотя первоначально и оно ознаменова-
лось только изменением формы одежды учащихся. По этому поводу в архиве есть пространные документы;
вот один из них:
„...строившиеся для ежедневной зимней одежды воспитанников здешнего театрального училища
сюртуки из серого сукна заменить куртками такого же сукна с отложными воротниками, но без полов
или фалд, и с обтяжными, серыми же пуговицами. Куртки эти, если не будет безобразно, можно делать
однобортными, и прочую же для сих воспитанников одежду, как-то синюю праздничную, летнюю нан-
ковую и шинели, строить по прежней форме, но с предоставлением праздничных мундирных фраков
только одним воспитанникам старшего класса, а всем прочим иметь добротные куртки, также синего
сукна, с черными плисовыми воротниками и белыми металлическими пуговицами с изображением на
них лиры“.
Форма эта сохранилась в училище в течение десятилетий и учащимся очень нравилась.
Затем Федоров ввел новые порядки в канцелярии училища, делопроизводство в которой велось
„домашним способом" — бумаги писались без „отпуска" и разыскать какие-нибудь следы от переписки было
невозможно.
Про Федорова говорили, что „новая метла всегда чисто метет". И действительно, Федоров проявил
большое внимание к школьным порядкам, в особенности, по хозяйственной части. Он уделял много забот
школьному театру — ежегодно декорации и бутафория перекраивались, перекрашивались, брались на учет,
программы спектаклей стали сохраняться, да и сами постановки значительно улучшились.
Наконец, в первые годы федоровского управления школой начал составляться проект нового положе-
ния об училище. И хотя новый „Устав театрального училища" подвергался многократным изменениям
и переделкам и был окончательно утвержден значительно позднее, Федоров играл в его составлении глав-
ную роль *.
К этим же годам (1854—1855) относятся немаловажные изменения в преподавательском персонале:
одним из ведущих педагогов становится Н. О. Гольц, а инспектором по балетному отделению — М. И. Петипа.
Деятельность Федорова расширилась, когда ушел Гедеонов, который упорно недолюбливал Федорова
и часто тормозил его нововведения. Гедеонов покинул пост директора в 1857 году, уехав со своей возлюб-
ленной в Париж. В 1858 году на его место был назначен Сабуров 18‘.
С уходом Гедеонова закончилась самая легкомысленная эпоха в истории театрального училища.
За время с 1848 по 1857 год из балетного отделения театрального училища были выпущены следую-
щие воспитанники и воспитанницы:
• Воробьева, Капитолина Ивановна (Воробьев-
ская) — род. в 1829 г. В списках значится „неза-
коннорожденной дочерью девицы Елены Самов-
ской“. Училище окончила в 1848 г. Была опреде-
лена в балетную труппу фигуранткой с окладом в
174 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В выпускных списках имела приписку: „Годна
для работы в провинциальных театрах". В 1858 г.
ей был дан отпуск за границу с сохранением содер-
жания. В том же году оклад ее был увеличен до
300 руб. В 1860 г. получила трехмесячный отпуск
за границу для поправления здоровья. В том же
году окончательно уволена от службы.
• Голованова, Екатерина Владимировна (1829—
1893) — дочь коллежской советницы А. И. Тол-
стой и „дворового человека" В. Евлампиева. Окон-
чила училище в 1848 г. Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. и еди-
новременным пособием в размере 30 руб. В 1855 г.
гастролировала по разным городам России и высту-
пала в Варшаве. Служила до 1860 г.
• Павлова, Антонина Павловна (по мужу Пель) —
род. в 1829 г. В списках числилась „незаконно-
рожденной". Училище окончила в 1848 г. Была
определена в балетную труппу кордебалетной тан-
цовщицей с окладом в 200 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В 1862 г. ездила на
четыре месяца за границу для лечения, В 1865 г.
за выслугу лет получила пенсион в размере 400 руб.
и вышла в отставку.
• Петрова, Екатерина (по мужу Прудникова) —
род. в 1829 г. В списках значится „незаконно-
::: Из письма Федорова к Адлербергу от 26 июля 1855 г. видно, что Федоров был автором проекта. Вот что писал. Федо-
ров: ..по вступлении моем в должность управляющего театральным училищем н составлении мною проекта нового для
него устава, изволили мне приказать заняться впоследствии проектом устава же для русской консератории, применительно
к иностранным консерваториям, уставы которых, выписанные через канцелярию вашу, мне ныне доставлиы." Из дальнейшей
переписки видно, что и устав консерватории составлялся не без участия Федорова.
180
рожденной" дочерью дворовой девицы. По выпуске
из училища в 1848 г. была определена в корде-
балет с окладом в 174 руб. и единовременным по-
собием в размере 30 руб. Срок службы Петровой
считался с 1845 г. В 1861 г. получила пятимесяч-
ный отпуск с сохранением содержания и выдачей
пособия для поездки за границу „на предмет лече-
ния от затянувшейся болезни внутренностей". Ездила
в Швальбах. В 1866 г. получила за выслугу лет пен-
сион и вышла в отставку.
• Сергеева, Наталья Сергеевна (урожденная
Семенова; по мужу Лепина) (1828 — 1863) — дочь
дворового человека из поместья А. М. Гедеонова.
Окончила училище в 1848 г. Была определена в
кордебалет с окладом в 200 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В 1849 г. оклад ее был
увеличен до 280 руб. Служила по год смерти.
• Терехова, Мария (по мужу Лаушкина)—род.
в 1830 г. Дочь актера. Окончила училище в 1848 г.
Была определена в кордебалет с окладом в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
В 1866 г. за выслугу лет получила пенсион в раз-
мере 300 руб. и вышла в отставку.
• Козловская, Мария (1830—1860) — дочь мо-
сковского актера. Училище окончила в 1848 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 174 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 30 руб. По выслуге 10 лет оклад ее был уве-
личен до 240 руб. Числилась на службе по год
смерти.
• Лейхсенринг, Амалия (она же Лютц)—род.
в 1829 г. Дочь суконного подмастерья. В училище
была принята по распоряжению дирекции в 1839 г.
До этого времени Лейхсенринг выступала во фран-
цузских пьесах, исполняя роли малолетних и полу-
чая с 1836 г. оклад жалования в 300 руб. — первый
случай в истории театра, когда семилетняя девочка
уже состояла на службе. По распоряжению дирек-
ции Лейхсенринг была определена казенной воспи-
танницей, плату за нее вносила дирекция из того
расчета, что Лейхсенринг продолжала выступать во
французском театре, не получая на руки оклада.
Оклад ее в 500 руб. шел в Театральное училище,
как плата за содержание. Окончила училище в 1848 г.
Была определена в кордебалет и цирк с окладом
в 240 руб. сер. и единовременным пособием в раз-
мере 50 руб. В 1850 г. за успехи, оказанные в цирке,
оклад ее был увеличен до 360 руб. Работала в цирке,
в труппе вольтижеров, наездницей, а также высту-
пала в пантомимах и танцовщицей на выходах. Счи-
талась одной из выдающихся цирковых артисток. ।
Танец ее всегда колебался между пристойностью
и непристойностью. В 1854 г., по упразднении
труппы вольтижеров, состояла только в балетной
труппе и в том же году была „за излишеством" уво-
лена с назначением пенсиона в размере 180 руб. ।
в год.
• Деминская, Юлия Станиславовна (по пер-
вому мужу Леде, по второму Кшесинская) — дочь
бургомистра гор. Черека. Родилась в Варшаве в
1832 г. Училище окончила в 1848 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 174 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1852 г. вышла замуж за танцовщика Тео-
дора Леде. В 1864 г. оклад ее был увеличен до I
300 руб. В 1868 г. за выслугу лет получила пен-
сион в размере 300 руб. и вышла в отставку. |
• Пишо, Наталья (1831—1858) — дочь мастера
бриллиантового цеха. Была вольноприходящей. Учи-
лище окончила в 1848 г. Определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. и едино-
временным пособием в размере 30 руб. Числилась
на службе по год смерти. Умерла от натуральной
оспы.
• Макарова, Александра Петровна (по мужу
Грейг) (1828—1889) — дочь „вольноотпущенного кре-
постного господ Мятлевых11. Окончила училище в
1848 г. и была оставлена на один год пансионеркой
для усовершенствования. После этого была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей с окладом в
300 руб. и единовременным пособием в размере
50 руб. Считалась отличной танцовщицей и одно
время была солисткой балета. В 1858 г. оклад ее
был увеличен до 800 руб. В 1859 г. получила при-
бавку еще в 100 руб. В 1861 г. служила по контракту
с окладом в 1143 руб. В 1864 г. получила пенсион в
размере 1142 руб. и вышла в отставку.
• Прихунова, Анна Ивановна (по мужу Гага-
рина) (1830—1887) — дочь унтер-офицера. Выпу-
щена в 1848 г. с оставлением пансионеркой на
один год. Окончательно выпущена в 1849 г. танцов-
щицей с окладом в 300 руб. и единовременным по-
собием в размере 50 руб. Срок службы ей был за-
числен с 1846 г. Выступала в качестве солистки.
Дебютировала в 1846 г. в балете „Две волшебницы"
Титюса. Лучшие выступления Прихуновой были
в следующих балетах: „Дриада или Эолина" Перро;
„Любовное зелье", „Маркитантка" Перро, муз. Пуни;
„Марко-Бомба", „Наяда и рыбак" Перро, муз. Пуни;
„Пахита" Фушера и Мазилье, муз. Дельдевеза
и Минкуса; „Тщетная предосторожность" Добер-
валя, муз. Гертеля и др. Покинула сцену в 1861 г.
181
в связи с выходом замуж за предводителя москов-
ского дворянства, князя Л. Н. Гагарина.
Плещеев пишет о Прихуновой следующее: „При-
хунова очень нравилась в балетах „Своенравная
жена" (графиня), „Наяда и рыбак" (Джианина),
„Тщетная предосторожность" (Лиза), в „Марки-
тантке"— весьма жиденьком балете, поставленном
специально для нее в 1856 г., в „Пахите", где во
втором акте талантливая артистка зарекомендовала
себя даровитою мимисткой и затем с редким, чисто
южным увлечением исполнила испанский танец...
Кроме перечисленных балетов, Прихунова имела
успех в опере „Карл Смелый" (pas de trois). Та-
лантливая артистка была очень скромного мнения
о своих способностях и охотно исполняла все по-
ручаемые ей роли".
Критик Жильцов посвятил Прихуновой в „Север-
ной Пчеле" восторженный гимн. В „Музыкальном
и Театральном Вестнике" за 1858 г., по поводу вы-
ступления Прихуновой в балете „Газельда" Перро,
муз. Пуни, напечатано: — „Не говоря уже о врожден-
ной ее грации, мы были в восторге от необыкно-
венной легкости, с которой Прихунова исполняла
труднейшие вариации".
• Богданов, Алексей Николаевич (1830—1907)—
родом из петербургских мещан. Училище окончил
в 1848 г. Был определен в кордебалет с окладом
В 200 руб. и зачислением срока службы с 1846 г.
После первых выступлений назначен танцовщиком
2-го разряда. В 1852 г. получил отпуск для поездки
в Нарву по домашним делам и в том же году нахо-
дился в гастролях по провинции, имея партнершей
Невахович-Смирнову. Гастроли продолжались 11 ме-
сяцев (Харьков, Полтава, Тула и др. города).
В 1853 г. князь Щербатов ходатайствует о продле-
нии отпуска Богданову для работы на Тульском
театре с окладом в 1700 руб. сер. в год и двумя
полными бенефисами. Мотивирована просьба была
тем, что благодаря Богданову „Тульская сцена при-
няла эстетическое направление". Просьба Щербатова
была удовлетворена и Богданов отпущен еще на
один год. С ним же была оставлена в Туле и Нева-
хович. В 1854 г. Богданов получил звание танцов-
щика-солиста. В 1856 г. был приглашен преподава-
телем танцев в петербургское театральное учи-
лище. В 1857 г. ему назначили оклад в 600 руб. сер.
в год. В 1858 г. он подал заявление на имя дирек-
ции, в котором указывал, что „в течение двух лет
исполнял следующие обязанности: танцовщика, учи-
теля двух танцевальных классов воспитанниц, аран-
жировал и сочинял танцы в операх, которых поста-
влено шесть, а во время пребывания части труппы
в Москве исправлял должность режиссера, возобно-
вил балет „Мельник" и поставил вновь несколько
дивертисментов. Желая продолжать службу и испол-
нять все, прошу назначить полный оклад первого тан-
цовщика..." Прошение было удовлетворено и с Бог-
дановым заключили контракт на три года с окла-
дом в 1143 руб. и поспектакльных по 5 руб. В
1859 г., в связи с отъездом за границу режиссера
балетной труппы Марселя, Богданову было поручено
исполнять его обязанности, за что в том же году
ему выдано 600 руб. В 1860 г. был командиро-
ван для выступлений в Москву. В 1861 г. контракт
с Богдановым был заключен с сохранением преж-
него оклада, но с увеличением поспектакльных до
10 руб. В 1861 г. Богданов вновь командируется
в Москву. В 1862 г. вступил в брак с танцовщицей
Прихуновой, новобрачным было подарено 300 руб.
на обзаведение. Выступал Богданов довольно часто;
так, за сезон 1863-1864 г. участвовал в 129 спек-
таклях, а в следующем сезоне — в 101 спектакле.
В 1867 г. Богданов был возведен в потомственное
почетное гражданство. В 1866 г. командируется
в Москву для постановки кордебалетных танцев.
В юм же году ему дан пенсион за выслугу 20 лет
в размере 1142 руб. 80 коп. с оставлением на
службе. В 1873 г. Богданову „пожалован" бриллиан-
товый перстень с изумрудом. В этом же году Бог-
данов, после многолетних просьб о прибавке жало-
вания и об оплате его, как преподавателя, получил,
согласно нового контракта, оклад в 3000 руб. с на-
значением на должность главного режиссера балет-
ной труппы. О выдающихся способностях Богданова
свидетельствует следующий случай: в 1874 г. в Ка-
менноостровском театре внезапно заболел капель-
мейстер, его заменил Богданов и удачно продири-
жировал спектаклем. С 1879 г. он состоял препода-
вателем в первой военной гимназии (1-й кадетский
корпус). В 1882 г. Богданов освобождается от долж-
ности главного режиссера (на его место назна-
чен Лев Иванов) с переводом в состав балет-
ной труппы танцовщиком 1-го разряда. В 1883 г.
Богданов был переведен в Москву на должность
главного режиссера и преподавателя танцев с окла-
дом в 5000 руб. и одним полубенефисом. В 1889 г.
Богданову пожалован орден Станислава 3-й степени.
В том же году уволен от служы и вернулся в Пе-
тербург, где и жил до дня смерти. По свидетельству
современников, Богданов под конец жизни был не-
терпимым и пребывание его в должности главного
режиссера в Москве часто сопровождалось сканда-
лами. Один из таких скандалов, произошедший с ба-
182
лериной Гейтен, даже стал предметом специального
расследования, причем выяснилось, что Гейтен была
весьма близка с Богдановым и только под давле-
нием начальства он изменил к ней отношение.
С. Худеков дал о Богданове самый отрицатель-
ный отзыв: „Таланты этого артиста были настолько
ничтожвы, что о нем можно было бы и не упоми-
нать, но Богданов представлял собой редкий тип
человека, пробившего себе дорогу и достигшего
даже звания балетмейстера не талантом, а умением
„подладиться" к всесильному в его время началь-
нику репертуарной части П. С. Федорову. Из ка-
ждой поручаемой ему роли он старался творить
что то особенное, подчеркивая свою „игру" какими
либо штрихами, оказывавшимися, однако, всегда не-
удачными. Так, при возобновлении балета Перро
„Фауст", А. Богданову была поручена роль Мефи-
стофеля. Артист решил сотворить ее „заново". Он
играл демона-соблазнителя, прихрамывая на левую
ногу, которая тащилась за правою. Когда ему го-
ворили, что Гетевский Мефистофель не хромал, то
А. Богданов отрицал это, утверждая — говорят же
„хромой чорт", „хромой бес". Новшество новоявлен-
ного истолкователя Гете было печатью раскритико-
вано, и исполнение А. Богдановым Мефистофеля
вызвало одни только насмешки".
• Николаев, Александр Александрович (1829 —
1860) — сын мещан. Училище окончил в 1848 г.
Был определен в балетную труппу кордебалетным
танцовщиком с окладом в 200 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 40 руб. В 1853 г. болел
холерой. В 1855 г. заболел умопомешательством. 1
Умер в больнице.
• Стуколкин, Тимофей Алексеевич — окончил
училище в 1848 г. и был оставлен на один год ка-
зенным пансионером для усовершенствования с жа-
лованием в 120 руб. Окончательно выпущен в 1849 г.
(См. примечание 147.)
• Вишневский, Карл Егорович (1827—1905)—
сын якобштадских мещан. Числился вольноприхо-
дящим. Училище окончил в 1848 г. Был определен
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1857 г. вступил в брак с тан-
цовщицей московского театра Ириной Лебедевой.
На свадьбу ему было „пожаловано" 100 руб. и та-
кая же сумма была дана его жене. В 1863 г. за вы-
слугу лет получил пенсион в размере 350 руб. и был
оставлен на дальнейшую службу. Считался хорошим
мимическим артистом. В 1874 г. оклад его увеличен
до 400 руб. Был преподавателем танцев в 5-й петер-
бургской гимназии. В 1882 г. ему назначен оклад
в 700 руб. В 1884 г. уволен „за излишеством".
В 1896 г. пенсион Вишневского был увеличен до
500 руб.
• Воронов, Федор Яковлевич (настоящая фа-
милия Воронин) (1829—1881) — сын крепостного
вольноотпущенного танцора Якова Воронина. Чи-
слился вольноприходящим. Училище окончил в 1848 г.
Был определен в балетную труппу фигурантом
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1862 г. ему было выдано сви-
детельство на право преподавать бальные и харак-
терные танцы. Режиссер балетной труппы Марсель
свидетельствовал, что Воронов „имеет весьма до-
статочные познания для преподавания^
Брат Федора Яковлевича, Николай Яковлевич,
тоже был воспитанником театрального училища, из
которого в 1845 г. определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 174 руб. Определение со-
стоялось по особому распоряжению и в списках
выпускников Николай Яковлевич Воронов не зна-
чился. Судьба его была печальной: он в 1855 г.
был помещен в больницу для умалишенных. В 1858 г.
из больницы выпущен, как выздоровевший, вновь
поступил на службу дирекции, но -часто болел
и в 1860 г. умер.
Отец Федора и Николая был, как сказано, кре-
постным тавцором, происходившим из дворовых
людей действ, статского советника В. В. Толстого.
Толстой отпустил своего крепостного танцора на
волю, и последний поступил на службу в дирекцию
императорских театров.
• Дядичкин, Александр Трофимович (1838—
1878)—числился вольноприходящим. Училище окон-
чил в 1848 г. Был определен в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1864 г. оклад его был увеличен до 270 руб.
В 1868 г. получил пенсион за выслугу лет в раз-
мере 270 руб. и вышел в отставку. Жил в крайней
бедности. Детям и жене его была назначена пенсия
на том основании, что дети были крайне болез-
ненны — сын страдал буйным помешательством,
а дочь была признана неспособной ни к какому
труду.
• Ефимов, Константин Пантелеевич (1829- 1903)—
был вольноприходящим. По выпуске из училища
в 1848 г. определен в балетную труппу кордеба-
летным танцовщиком с окладом в 174 руб. В 1858 г.
183
Ефимову, принимая во внимание его усердную
службу, было выдано 160 руб. на похороны отца.
В 1860 г. усиленно лечившемуся от ревматизма
Ефимову предоставлен месячный отпуск в деревню
и 100 руб. на лечение. В 1865 г. ему за выслугу
лет дали пенсион в размере 240 руб. с оставлением,
как полезного танцовщика, на дальнейшую службу.
В 1867 г. он назначается помощником режиссера
балетной труппы, на место уволившегося Львова,
с окладом в 300 руб. и сохранением пенсиона.
В 1875 г. жалование ему увеличили до 400 руб.,
одновременно отмечена его усердная служба и
отличное знание порученного ему дела. С 1882 г.
Ефимов числился помощником главного режиссера
и получал оклад в 1500 руб. в год. Главный ре-
жиссер Л. Иванов дал самый положительный отзыв
о его работе. В 1883 г. Ефимов награжден за усерд-
ную службу серебряной медалью на Станиславской
ленте. В 1885 г. Иванов и Петипа ходатайствовали
о назначении Ефимова главным режиссером. Хода-
тайство было удовлетворено — Ефимова наградили
золотой медалью на Аннинской ленте и назначили
исправляющим обязанности главного режиссера.
В 1894 г. Ефимова наградили второй золотой ме-
далью, на сей раз на Владимирской ленте. В 1895 г.
было возбуждено вторичное ходатайство об увели-
чении пенсиона Ефимову, как прослужившему на
сцене 50 лет, причем указывалось, что пожалование
по этому случаю одного бенефиса не вознаградит
трудов Ефимова, тем более, что едва ли бенефис
даст хороший сбор, так как публике Ефимов неизве-
стен. Однако, дирекция нашла возможным дать
Ефимову только бенефис, который состоялся 20 де-
кабря 1895 г,; шел балет „Конек-Горбунок". Весь
сбор (3097 руб. 02 коп.) был вручен бенефицианту.
В 1896 г. Ефимов получил командировку в Москву.
В 1898 г. испрашивал разрешение на вступление
в первый законный брак с девицей Поелковой.
В выданном свидетельстве подчеркнуто, что Ефимову
69 лет. 1 сентября 1903 г. Ефимов вышел в отставку
и умер 29 ноября того же года. Вдова Ефимова по-
дала в том же году заявление о назначении ей пен-
сии. В делах имеется справка, что девица Анна
Поелкова, до вступления в брак с режиссером ба-
летной труппы Ефимовым, была „гражданской же-
ной" последнего в течение тридцати лет и что ей
от роду 53 года. Пенсию ей назначили в половин-
ном размере.
Деятельность Ефимова характерна тем, что он
был первым „фигурантом", т. е. танцовщиком
3-го разряда, получившим хотя бы относительное
поощрение за свои труды. Обычно фигурантов „дер-
жали в черном теле". Видимо, Ефимов был настолько
трудолюбив и талантлив, что даже руководившие
всем „иноземцы", всегда недолюбливавшие русских,
были сторонниками поощрения Ефимова.
• Сокольский, Василий Георгиевич (1831—1883) —
из вольноприходящнх. Училище окончил в 1848 г.
Был определен кордебалетным танцовщиком на
обычный оклад 174 руб. По отзыву режиссера
Богданова, Сокольский был одним из лучших кор-
дебалетных танцовщиков и отличался исполнитель-
ностью по службе. Жил бедно, постоянно нуждал-
ся, не раз получал от дирекции пособия; стеснен-
ные обстоятельства довели его до того, что он
вынужден был не заплатить прислуге за 13 лет ее
службы, не вернув ей даже 22 руб. сер., взятых у нее
184
на сохранение. По выслуге 20 лет получил пенсион
в размере 300 руб. Был женат, имел троих детей.
По смерти его детям была назначена пенсия. Отно-
шение дирекции к Сокольскому было редким при-
мером правительственной добродетели. Это, может
быть, объясняется тем, что Сокольский, бывший
сыном австрийца, принял русское подданство.
• Спиридонов, Михаил (1833—1863) — сын тан-
цора. Был вольноприходящим. Училище окончил
в 1848 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 174 руб. и единовременным по-
собием в размере 30 руб. По выслуге 10 лет оклад
его был увеличен до 240 руб. С 1860 г. часто
и подолгу болел. Умер от чахотки.
• Григорьева, Мария, Кузнецов Дмитрий,
Целибеев Павел — все трое окончили училище
в 1848 г. и были определены на службу в москов-
ский театр, без указания окладов и должностей.
Дальнейших сведений о них в делах дирекции петер-
бургских театров не имеется.
• Рекендорф, Александр Александрович — род.
в 1830 г., сын танцовщика А. Т. Рекендорфа. Учи-
лище не окончил, но, будучи воспитанником, обра-
тил на себя внимание балетмейстера Перро и был
зачислен в балетную труппу на жалование в 280 руб.
В 1858 г. оклад его был увеличен до 360 руб.
В 1868 г. получил пенсию в размере 360 руб. и
вышел в отставку.
• Аполлонская, Анна Сергеевна (по мужу Вла-
диславлева)—род. в 1830 г. Дочь егеря. Выпущена
из училища в 1849 г. корифейкой с окладом в 220 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
В 1853 г. вышла за артиста русской оперы Мих.
Владиславлева. В 1857 г. откомандирована на службу
к московским театрам.
• Баранова, Констанция (урожденная Штоферт,
по мужу Каммерер)—род. в 1831 г. По выпуске
из училища в 1849 г. определена в балетную труппу
корифейкой с окладом в 200 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 40 руб. В 1850 г. полу-
чает разрешение на вступление в брак с петер-
бургским купцом Александром Каммерером. При
заключении брака Каммерер дал подписку, что его
жена обязуется прослужить положенные десять лет,
такую же подписку дала Баранова, но выполнение
этого обязательства скоро стало почти невозмож-
ным. Каммерер оказался грязным, низкопробным
дельцом и отвратительным мужем. Через месяц
после бракосочетания в квартиру возвратились
„с дачи" скрывавшиеся до этих пор от Барановой
дети Каммерера, прижитые им от предыдущих жен.
Ошеломленная Баранова, при попытке заговорить
об обмане, подверглась избиению. Каммерер заста-
влял Баранову не только „любить и жаловать" его
детей, но, при первом недовольстве с их сто-
роны, на коленях вымаливать у них прощение. Один
из старших мальчиков цинично издевался над Бара-
новой, обзывал ее всякими непотребными словами,
щипал, плевал ей в лицо и приставал с грязными
предложениями. Вскоре жизнь Барановой стала еще
более невыносимой. Муж заставлял ее содейство-
вать его грязным проделкам, для чего принуждал
ее к сожительству с разными крайне нужными ему ли-
цами. „Дело" Барановой, несмотря на то, что состоит
из одних только официальных бумаг и заявлений,
полно такими данными, что приводить их здесь не-
возможно.
В 1852 г. Баранова сбежала от мужа и подала
заявление в дирекцию о выдаче ей отдельного вида
на жительство. Но муж, пользуясь законами, привел
жену домой при содействии полиции, а в дирекцию
подал заявление с требованием, в силу существую-
щих законов, не выдавать без его разрешения Ба-
рановой-Каммерер отдельного паспорта. Тогда Ба-
ранова подала более пространное заявление в ди-
рекцию, прося о разводе, и рассказала все, что
возможно, о своей семейной жизни. Дирекция отка-
зала в просьбе Барановой, как не подлежащей ее
рассмотрению, но от Каммерера взяла вторичную
расписку с обязательством не препятствовать жене
выполнять свои служебные обязанности. Дав рас-
писку, Каммерер продолжал всячески издеваться
над женой, он доводил свои надругательства до
садизма и неописуемой мерзости, причем каждый
раз кричал, что жена подвластна мужу и никуда от
него по закону уйти не смеет.
Обо всем этом можно было бы не писать, если
бы судьба Барановой не была столь показательной
для иллюстрации полного бесправия женщин в цар-
ской России.
В театр Баранова являлась всегда заплаканной
с явными следами побоев, которыми щедро награ-
ждал ее муж. Измученная артистка „императорских"
театров подала прошение министру двора с просьбой
выслушать ее сообщения о невозможной жизни, но
министр ответил краткой резолюцией: „приму,
когда буду иметь свободное время". '
В 1853 г. на третью попытку получить развод, ,
Барановой сообщили, что при отсутствии свиде- j
тельских показаний об измене мужа н его „не- j
естественном поведении" развод дай быть не мо-
жет. Баранова в полном отчаянии, тщетно она
обращалась за помощью к товарищам по сцене,
никто не осмелился брать ее под свою защиту.
В 1854 г. Баранова, угрожая покончить само-
убийством, в чем она клялась перед образом в ди-
рекции, добилась того, что дирекция перевела
ее на работу в драматическую труппу в гор. Киев.
Получив такое распоряжение, артистка умоляла дать
ей провожатого, чтобы взять из дому необходимые
вещи, но дома муж запер ее в спальне, а прово-
жающего выгнал. После многих пыток и мучений
Барановой все-таки удалось бежать из дома и она
уехала в Киев в одном платье, без какого бы то
ни было багажа, с 20 рублями в кармане, данными
ей взаймы служащими театра. Через год муж по-
явился в Киеве и Барановой пришлось бежать
в Москву.
Только в 1863 г. муж, потеряв всякие надежды
вернуть жену, согласился на развод, но когда
в дирекцию театров поступило извещение о том,
чтобы Констанция Каммерер явилась в Консисторию
для оформления развода, дирекция ответила, что
Каммерер-Баранова на службе дирекции не состоит
и место ее жительства дирекции неизвестно.
• Волкова, Надежда Александровна (по мужу
Саитова) (1831—1904)— в списках значилась „не-
законнорожденной". Училище окончила в 1849 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. н единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1867 г. получила за выслугу
лет пенсион в размере 240 руб. и вышла в отставку.
• Л а ш у к, Мария Карловна — род. в 1830 г. В спис-
ках значится „незаконнорожденной" дочерью актера
Карла Лашука и актрисы Лауры Лемер. Училище
окончила в 1849 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. и едино-
временным пособием в размере 30 руб. В том же
1849 г. была отправлена на службу к московским
театрам. Когда точно вернулась из Москвы, не-
известно, но в 1858 г. оказалась в Петербурге в боль-
нице для душевнобольных. Умерла, находясь в боль-
нице, но в каком году — неизвестно.
• Шульгина, Пелагея Ивановна (1829—1863) —
дочь мещанки. По выпуске из училища в 1849 г.
была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом в 240 руб. н единовремен-
ным пособием в размере 50 руб. В 1852 г. мать
Шульгиной возбудила ходатайство „о принуждении
ротмистра Мирковича к зхключению законного
брака с дочерью ее, которую Миркович обольстил,
добившись своей цели под предлогом обещания
„непременно жениться", и бросил". Бездушная фор-
мальная переписка по этому вопросу кончилась сле-
дующим: поскольку у Шульгиной нет письменных
доказательств, которыми бы подтверждалось обеща-
ние Мирковнча „непременно жениться" на ее до-
чери, „считать претензии Шульгиной изветными".
Между тем, из той же переписки видно, что пись-
менные доказательства были, но Шульгина дала их
одному писцу для снятия копии, а писец „бумаги
те утерял и сам скрылся". Шульгиной дали отпуск
„для лечения ног", т. е- для того, чтобы она могла
„разрешиться от бремени на стороне". Дирекция
считала, что она достаточно внимательна к Шуль-
гиной, покрывая предоставляемым отпуском ее „про-
ступок". В 1856 г. здоровье Шульгиной было на-
столько расстроено, что ей был дан отпуск
в деревню с сохранением содержания. Больше
она на службу не вернулась, а 27 октября 1863 г.
скончалась от чахотки.
• Юргенсон, Мария Алексеевна (1833—1897)—
дочь мещанки. Училище окончила в 1849 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 174 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 30 руб. По выслуге 10 лет оклад ее был уве-
личен до 240 руб. В 1864 г. 6 декабря получила
ушибы от упавшей на нее декорации. В отзыве врача
сказано, что „вследствие ушиба произошло неболь-
шое сотрясение мозга". В 1869 г. за выслугу лет
получила пенсион в размере 240 руб. и вышла
в отставку. В 1883 и в 1896 г.г. подавала прошения
об увеличении пенсиона, но оба раза получила
отказ. Из дела Юргенсон видно, что она в моло-
дые годы отличалась „легкомысленным и непри-
стойным поведением, а также пьянством".
• Малютин, Михаил Константинович (1832 —
1896) — сын придворного музыканта. Училище окон-
чил в 1849 г. Был определен кордебалетным танцов-
щиком с окладом в 140 руб. и единовременным
пособием в размере 20 руб. Отличался предосуди-
тельным поведением и в 1857 г. давал письменное
обязательство „избегать замечаний в дурных поступ-
ках". В 1868 г. получил пенсион в размере 240 руб.
и был уволен. Скончался в Тихвине от крупозного
воспаления легких.
• Ма л ы ш е в а, Александра — училище окончила
в 1848 г. с оставлением пансионеркой на один год
при окладе в 120 руб. Окончательно выпущена
в 1850 г. в московскую балетную труппу.
• Снеткова, Мария Александровна—род. в 1831 г.
185
По окончании Театрального училища в 1849 г.
оставлена пансионеркой на один год, с жалованьем
в 120 руб., для усовершенствования. Окончательно
выпущена в 1850 г. и определена в балетную
труппу танцовщицей с окладом в 360 руб. и еди- !
повременным пособием в размере 50 руб. Высту- '
пала в качестве солистки и считалась одной из
лучших танцовщиц. В 1852 г. оклад ее был ,
увеличен до 800 руб. В 1853 г. пользовалась бол-
шим успехом в балете „Крестьянская свадьба** Сте- ।
фана, поставленном для дебюта Ф. Кшесинского. |
В 1858 г. Снеткова получила шестимесячный отпуск, ।
с сохранением содержания, для поездки за границу, — ।
в Германию, Францию, Италию. На эту поездку
дирекция дала Снетковой 250 руб. В 1859 г.
артистка просила уволить ее от службы по болезни.
Дирекция удовлетворила просьбу Снетковой, причем,
в нарушение существующих правил, несмотря на то,
что Снеткова числилась на службе только 11 лет
и 7 месяцев, ей назначили пенсион в размере
533 руб. 33 коп. I
• Васильева, Мария Константиновна — род. в
1830 г. По выпуске из училища в 1850 г. была опре- ।
делена в балетную труппу танцовщицей кордеба- ।
лета с окладом в 240 руб. и единовременным посо-
бием в 50 руб. Срок службы Васильевой считался ।
с 1846 г. В 1857 г. она получила трехмесячный
отпуск с сохранением содержания для поправление
расстроенного здоровья. При ходатайстве об отпу-
ске приложен отзыв режиссера труппы: „Васильева
считается одною из лучших кордебалетных таицов- 1
щнц как по усердию, так и по поведению, но стра- 1
дает грудными болями и лихорадкою**. В 1858 г. |
оклад Васильевой увеличили до 400 руб. в год. 1
В 1859 г. она на одном из представлений упала
и была унесена со сцены. Из переписки по Этому
поводу выясняется, что Васильева, еще будучи вос-
питанницей, повредила ногу и что это имело послед-
ствием „невыпуск Васильевой на положение танцов-
щицы 2-го разряда, согласно ее способностей**. Из
свидетельства врача от 1859 г. видно, что у Василь-
евой „хронический ревматизм колена, с утолщением
сухих жил“. Она получила пособие в размере 100 руб.
на лечение, а в 1860 г. отпуск на три месяца, с сохра-
нением содержания, для лечения ногн грязевыми
ваннами. В 1862 г. Васильевой назначили пенсион
в размере 266 руб., т. е. двух третей жалования,
и она уволилась от службы. В 1882 г. она возбу- I
дила ходатайство об увеличении пенсии, ввиду того
что „находясь в нужде от старых болезней, утратила
зрение**. В увеличении пенсии ей отказали, как
артистке, давно находящейся в отставке, но выдали
единовременное пособие в размере 50 руб. На этом
дело Васильевой в 1884 г. прекращается. Сведений
о ее смерти нет.
• Виногр адская, Надежда Васильевна — род.
в 1831 г. Окончила училище в 1850 г. Была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей с окладом
в 300 руб. и единовременным пособием в размере
50 руб. Срок службы Виноградской положено было
считать с 1846 г. В 1854 г. она получила отпуск на
шесть месяцев в Могилевскую и Витебскую губ. для
свидания с родными и поправления здоровья. Из от-
пуска она не возвратилась, а прислала извещение,
что живет в деревне своего мужа — помещика Оршан-
ского уезда и лечится от воспаления глаз и золотуш-
ного увеличения желез. К заявлению приложена
справка врача. Дирекция распорядилась „по ненадоб-
ности Виноградской уволить ее от службы вовсе**.
• Морозова, Надежда Константиновна — род. в
1831 г., дочь танцовщика К. А. Морозова. Окон-
чила училище в 1850 г. Была определена кордеба-
летной танцовщицей с окладом в 200 р. и единовремен-
ным пособием в размере 40 руб. В 1861 г. брала отпуск
„по болезни ног**, в том же году оклад ее был уве-
личен до 300 руб. В 1867 г. получила пенсион в раз-
мере 300 руб. и вышла в отставку. В 1885 г. полу-
чала дополнительное пособие на лечение.
• Р и шар, Зинаида Иосифовна — род. в 1832 г.,
дочь танцмейстера И. Я. Ришар и артистки Д. С. Ри-
шар. Определена в театр на службу в 1850 г. по
особому распоряжению директора театров танцов-
щицей на жалование в 600 руб. В распоряжении
указывалось, что „воспитанница театрального учи-
лища Зинаида Ришар участвовала в балетных пред-
ставлениях несколько лет и оказала большие успехи**.
В 1856 г. Ришар получала оклад в 1000 руб.
В 1857 г. ей была дана годичная командировка, с сохра-
нением содержания, во Францию и Англию для
усовершенствования в танцах, причем на расходы
по поездке особо, из кабинета царя, Ришар получила
1000 руб В 1858 г. отпуск - командировку продлили
еще на один год, затем еще на один год. Из загра-
ничной поездки 3. Ришар не вернулась и в 1864 г.
была исключена из списков труппы.
• Р одионова, Александра Алексеевна (1831 —
1860) — окончила училище в 1850 г. Была опреде-
лена в балетную труппу танцовщицей с окладом
в 240 руб. и единовременным пособием в размере
40 руб. В 1853 г. Родионовой разрешено вступить
в брак с танцовщиком Александром Пишо. Согласно
рапорта режиссера Богданова, „Родионова-Пишо
умерла в 1860 г. от внезапной болезни при родах**.
• Леб е д к и н а, Ольга Федоровна (по мужу Оии-
кевичева) — род. в 1836 г., дочь нарвских мещан.
В списках числилась вольиоприходящей. Окончила
в 1850 г. и была определена в кордебалет с окла-
дом в 200 руб. В 1854 г. вышла замуж и была уво-
лена от службы по болезни.
• Логинова, Мария Ивановна (по мужу Сте-
панова) — род. в 1833 г. В училище числилась воль-
ноприходящей, окончила его в 1850 г. и была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 200 руб. В 1869 г. за выслугу лет получила пен-
сион в размере 240 руб. и вышла в отставку.
• Ра сова, Аграфена (по мужу Корейша) — род.
в 1833 г. В училище числилась вольноприходящей.
Окончила в 1850 г. и была определена в кордеба-
лет с окладом в 200 руб. По выслуге 20 лет полу-
чила пенсион и вышла в отставку.
• Иванов, Егор Иванович (1832 —1879) — по
выпуске из училища в 1850 г. определен в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком с окладом
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1857 г. ему дали разрешение на вступле-
ние в брак с кордебалетной танцовщицей Степанен-
ковой и 200 руб., в качестве подарка. В 1859 г.
Иванову разрешили заниматься преподаванием танцев
в частных домах. В 1860 г. он получил отпуск с сохра-
нением содержания и пособием в размере 50 руб.
для поправления здоровья. В 1861 г. Иванову, а равно
и его жене, предоставили трехмесячный отпуск
в южные губернии для лечения с сохранением содер-
жания. В 1868 г., за выслугой лет, получил пенсион
186
в 270 руб. и уволился от службы. Умер от ча-
хотки.
• Ильин, Николай Тимофеевич (1832—1865) —
сын крепостных, но „ввиду избрания другого рода
жизни**, согласно приказа Сената, считался воль-
ноотпущенником. По выпуске из театрального учи-
лища в 1850 г. определен в балетную труппу тан-
цовщиком с окладом в 280 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 40 руб. В 1857 г. по
выслуге 10 лет повышен в танцовщики-корифеи
с окладом в 300 руб. В 1858 г. ему дано разреше-
ние на преподавание танцев в Царском Селе с пра-
вом там жить и одновременно служить в труппе.
В 1862 г. Ильин подал заявление в дирекцию, ука-
зывая, что танцует 14 лет и последние 5 лет испол-
няет роли артиста первого положения, но продол-
жает считаться танцовщиком-корифеем, что явно
несправедливо. В доказательство он приводил ряд
своих выступлений, как танцовщика 1-го разряда.
Ильин участвовал в следующих балетах: „Марко
Бомба**, „Венгерская хижина**, „Наяда и Рыбак",
„Фауст", „Война женщин", „Армида", „Газельда",
„Мельник", „Голубая георгина", „Роберт н Бер-
трам", „Эсмеральда", „Грациелла", „Пахита", „Кре-
стьянская свадьба"; кроме того, выступал, как тан-
цовщик в операх: „Жизнь за царя", „Русалка",
„Жидовка", „Руслан и Людмила", „Гугеноты" н др.
В дивертисментах же исполнял русские, украинские,
лезгинские танцы и мазурку. Дирекция оставила
заявление без последствий, потому что „по имею-
щимся сведениям, Ильин не может быть танцовщи-
ком 1-го разряда". В 1862 г., не удовлетворившись (
решением дирекции и находясь на излечении
в Максимилиановской больнице, Ильин подал заявле-
ние об увольнении. Его не уволили и увеличили
оклад до 400 руб. В 1864 г. Ильин, убедившись,
что главным виновником „несправедливостей по
службе" является его прославленный соперник Кше-
синский, подошел к нему, желая объясниться. Едва
Ильин выговорил: „Феликс Иванович, сама спра-
ведливость требует...", как Кшесинский его оборвал
и, подняв кулак, сказал: „Вот ваша справедливость —
кулак и царь". Ильин в раздражении схватил Кше-
синского за горло с криком: „Довольно вам душить
русских!". После этого скандала Ильин заболел нерв-
ным расстройством и был уволен. Ввиду того, что он
прослужил на казенной сцене 16 лет, ему назначили
пенсион в размере 350 руб.
• Львов, Константин Васильевич (1831 — 1877)—
сын таможенного досмотрщика. Окончил училище
в 1850 г. Был определен в кордебалет с окладом
в 200 р}б. и единовременным пособием в размере
30 руб. Срок службы Львову постановлено считать
с 1847 г. В 1857 г. он занял положение танцовщика
1-го разряда. С 1865 г. —• помощник режиссера балет-
ной труппы. В 1867 г. получил пенсион за выслугу
20 лет. Был женат на танцовщице М. Н. Федоровой.
Умер от чахотки в городе Твери.
• Новациий, Егор Александрович (1832—1889) —
сын отставного поручика из дворян Киевской губ.
Училище окончил в 1850 г. Был определен в ба-
летную труппу кордебалетным танцовщиком с окла-
дом в 200 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 30 руб. В 1860 г. получил 100 руб. посо-
бия на лечение жены, заболевшей после родов.
В 1862 г., жалуясь на тяжелое материальное поло-
жение— смерть сына и болезнь дочери, просил
вспомоществования. По распоряжению дирекции ему
увеличили оклад до 270 руб. В 1868 г. по выслуге
20 лет получил пенсион в размере 270 руб. и раз-
решение на преподавание частным образом бальных
и характерных танцев. По ходатайству режиссера
Марселя, Новацкого, после выслуги двух лет „в бла-
годарность" за пенсион, оставили на дальнейшую
службу. В 1880 г. он получал оклад в 360 руб.
с сохранением пенсиона. В 1883 г. Новацкий, по
распоряжению Всеволожского, был уволен, при-
чем на его прошении об увеличении пенсии за
35-летнюю службу наложена резолюция: „Выдать
15 руб."
• Пас кнн, Дмитрий Иванович (1832 —1854) —
в списках значится „незаконнорожденным". Окон-
чил училище в 1850 г. Был определен в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком с окладом
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. Числился на службе по год смерти.
• Брюнин, Гавриил Алексеевич (1835—1895) —
сын „крепостного из поместья действительного
статского советника Нилова". Окончил училище
в 1850 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 200 руб. В 1864 г. ему дана
прибавка в 20 руб. В 1871 г. за выслугу лет
получил пенсион в размере 220 руб. и вышел в от-
ставку. В 1895 г. покончил жизнь самоубийством.
• Дядичкин, Владимир Трофимович (1833 —
1882) — сын капельдинера. Числился вольноприходя-
щим. Училище окончил в 1850 г. Был определен
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком
с окладом в 200 руб. В 1864 г. жалование ему уве-
личили до 270 руб. В 1869 г. за выслугу 20 лет
получил пенсион в размере 270 руб. и оставлен
на службе, как исполняющий должность помощника
режиссера. В 1875 г. „за усердие" получил оклад
в 400 руб. и был назначен помощником главного
режиссера. Богданов рекомендовал его, как хорошо
знающего свое дело и усердного работника. В 1881 г.
Богданов, вторично давая хороший отзыв о Дяднч-
кине, просил оказать ему, ввиду его болезни, мате-
риальную помощь. Умер Дядичкин от чахотки.
• Зелинский, Николай Михайлович (1833~1881)
— сын крепостного, отпущенного на волю в 1839 г.
Числился в списках учащихся вольноприходящнм.
По окончании училища в 1850 г. определен в ба-
летную труппу кордебалетным танцовщиком с окла-
дом в 200 руб. В 1855 г. считался танцовщиком-
корифеем н получил прибавку. В 1859 г. вступил
в брак с кордебалетной танцовщицей Лауер, по-
лучив на обзаведение 300 руб. В 1861 г. Зелин-
скому дали разрешение на преподавание бальных
танцев в частных домах. В 1869 г. он получил пен-
сион за выслугу 20 лет в размере 270 руб. с оста-
влением на дальнейшую службу. В 1880 г. оклад его
повышен до 420 руб. с сохранением пенсиона. Обре-
мененный семьей из троих детей, которым Зелин-
ский старался дать образование, работая ежедневно
в театре и бегая из конца в конец города по част-
ным урокам, он настолько переутомился, что первое
же заболевание — простуда—стало для него роко
вым.
• Столы бин, Николай Тимофеевич — род. в 1834 г.,
сын „фельдшерного и парикмахерного мастера".
В училище числился вольноприходящим. Окончил
в 1850 г. и был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 200 руб. В 1853 г. он
187
заболел острым умопомешательством, но в том
же году, выздоровев, вновь приступил к работе
в театре, хотя работоспособность его не восстано-
вилась полностью. Он часто был вынужден брать
отпуска для поправления здоровья. Дирекция отпу-
скала больного артиста, но с момента ухода в отпуск
прекращала выдачу жалования. Наконец, в 1864 г.
режиссер Марсель подал рапорт, что „кордебалет-
ный танцовщик Н. Столыбин с некоторого времени
одержим задумчивостью и меланхолией, так что зани-
мать его по должности нет никаких средств", и Сто-
лыбин был уволен с пенсионом в 133 руб. 33 коп.
• Амосова, Анастасия Николаевна (1832^1888).
Дочь дирижера. По выпуске из училища в 1851 г.
определена в балетную труппу танцовщицей с окла-
дом в 500 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 60 руб. Амосова была подругой Прихуновой-
Гагариной. Обе они пользовались всевозможными
благами, Прихунова — благодаря любви князя Гага-
рина, приятеля Адлерберга, Амосова — благодаря
вниманию царя. В 1857 г. обеим дали четырех-
месячный отпуск с сохранением содержания и де-
нежным пособием для поездки за границу, в Г ер-
манию и Францию. Амосова занимала положение
одной из первых танцовщиц, и если не имела
шумного успеха у публики, то пользовалась полным
благорасположением начальства. В 1860 г. с нею
заключили особый контракт на службу в балетной
труппе с окладом в 1142 руб., т. е. с обычной высшей
ставкой танцовщиц первого разряда. По выслуге
10 лет Амосова, по распоряжению царя, получила
пенсион в размере 656 руб. серебром и уволилась |
по болезни.
• Егорова, Анастасия (1832 —1860)—в спис-
ках значится „незаконнорожденной дочерью кре-
постной девицы полковника Окунева". Училище
окончила в 1851 г. Была определена в балетную ‘
труппу кордебалетной танцовщицей с окладом j
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
40 руб. 4 мая 1860 г. Егорова подала прошение !
в дирекцию о выдаче ей вспомоществования, так j
как она работает, находясь в очень болезненном
состоянии. Дирекция ничего не успела ответить на
это прошение, потому что ровно через 11 дней I
Егорова умерла. Деньги на погребение умершей
актрисы были выданы из дирекции.
• Иванова, Антонина (1832 — 1860) — в спис-
ках значится „незаконнорожденной" дочерью мещан-
ки. С детских лет отличалась слабым здоровьем.
По выпуске из училища в 1851 г. была определена
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей |
с окладом в 300 руб. и единовременным пособием
в размере 40 руб. В 1856 г. Иванова просила у ди-
рекции вспомоществования на лечение, так как
страдает пороком сердца и кровохарканием. После
долгой волокиты дирекция выдала Ивановой 100 руб.
и разрешила месячный отпуск. Просьбы о помощи
в последующие годы оставляются без внимания.
Болезнь прогрессировала и в 1860 г. Иванова умерла
от чахотки. На ее похороны, по настоянию театраль-
ного начальства, дирекция отпустила 25 руб. Ива-
нова была талантливой танцовщицей, хорошо вла- j
девшей техникой танца, но ввиду слабого здоровья ।
и нерасположения к ней начальства хороших ролей
не получала — ее все время держали в тени, чтобы
дать простор „любимицам". {
• Игнатьева, Анисья Г ригорьевна—род. в 1832 г.,
дочь номеровщика. Училище окончила в 1851 г...
Была определена в балетную труппу кордебалет-
ной танцовщицей с окладом в 360 руб. и еди-
новременным пособием в размере 40 руб. В 1858 г.
она была произведена в танцовщицы; оклад ее уве-
личили до 500 руб. В том же году получила отпуск
на шесть месяцев, „для поправления здоровья",
в Германию, Францию и Италию. На все время
отпуска содержание сохранялось; кроме того, было
выдано 250 руб., как пособие на лечение. В 1859 г.
получила прибавку в 100 руб. В 1862 г. она
подала заявление в дирекцию с просьбой о прибавке
и ей был дан оклад в 800 руб. и 5 руб. поспек-
такльных. В 1862 г. у Игнатьевой родился внебрач-
ный сын Павел, которого она отправила на воспи-
тание в Финляндию. Кроме сына, у нее была и вне-
брачная дочь, год рождения которой неизвестен.
В 1866 г. Игнатьевой был назначен, по ее ходатай-
ству, высший оклад в 1143 руб. Назначение такого
крупного оклада малоталантливой артистке мотиви-
ровалось тем, что Игнатьева занята настолько часто,
что дирекции выгоднее дать ей высший оклад, чем
платить поспектакльные. Кроме того, Игнатьева
пользовалась почти ежегодными отпусками по не-
сколько месяцев, постоянно с сохранением содер-
жания. Щедроты дирекции зависели, конечно, от
крупного покровительства, которое имела Игнатьева,
но в делах нет никакого указания на то, кто именно
был ее „благодетелем-покровителем". В 1869 г.
Игнатьева за выслугу лет получила пенсион в раз-
мере 1142 руб. 88 коп. и вышла в отставку „по
болезни", будучи совершенно здоровой.
• Соколова, Мария Петровна (1832 —1897).
Дочь камер-музыканта. По окончании училища в
1851 г. определена в балетную труппу танцовщицей
с окладом в 500 руб. и единовременным пособием
в размере 60 руб. Была одной из лучших солисток
балета и славилась красотой. По этому поводу даже
распевались куплеты, в которых говорилось: „Вот
Анюта Прихунова, вот Макарова-душа, а уж Маша
Соколова, боже мой, как хороша! “ Участие артистки
Соколовой в балетных постановках было столь
важно, что Перро однажды был вынужден отменить
репетицию только потому, что не явилась Соколова,
а заменить ее кем-нибудь другим он считал невоз-
можным, даже на репетиции. В 1858 г. оклад Соко-
ловой повысили до 800 руб. В следующем году
дали прибавку в 100 руб. В 1860 г. с Соколовой
заключили контракт на три года с жалованием
в 1142 руб.; в этом году она выступала в главных
ролях в 61 балетном представлении и ежедневно
участвовала на репетициях. В 1861 г., принимая во
внимание, что почти весь репертуар держался на
Соколовой, дирекция предоставила ей двухмесячный
отпуск с сохранением содержания и денежным посо-
бием в размере 150 руб. В 1862 г. Соколовой,
кроме Оклада в 1142 руб, выплачивались поспек-
такльные в размере 10 руб. В 1864 г. поспек-
такльные были увеличены до 15 руб., а в 1866 г.—
до 20 руб., потому что старания и талант Соколовой
не уменьшались. Дирекция отметила отличное ис-
полнение Соколовой ролей в балетах: „Дриада",
„Эсмеральда", „Жизель", „Газельда", „Жемчужина"
и др. В 1868 г., „признавая танцовщицу Соколову
одной из усердных танцовщиц, принесших много
пользы балету, и ввиду того, что весь репертуар
Прихуновой ныне исполняется Соколовой", дирек-
188
ция назначила ей полубенефис (был поставлен ба-
лет „Корсар"). В том же 1868 г. Соколовой за вы-
слугу 20 лет назначили пенсион в размере 1142 руб.
88 коп. В 1872 г. она покинула сцену и вышла
замуж.
• Тимофеева, Анастасия (1832 —1853) — дочь
канцеляриста. Училище окончила в 1851 г. Была
определена в балетную труппу кордебалетной тан-
цовщицей с окладом в 200 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. На службе при театрах
состояла по год смерти.
• Ушакова, Елена — род. в 1833 г., в списках
числится „незаконнорожденной" дочерью девицы
А. Ушаковой. Училище окончила в 1851 г. Была
определена в балетную труппу кордебалетной тан-
цовщицей с окладом в 200 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. С 1861 г. Ушакова на-
чала подавать в дирекцию прошения о выдаче денег ।
на лечение, так как страдала ревматизмом. Дирек-
ция иногда отказывала артистке, иногда давала
ничтожные суммы. В 1864 г. Ушакова получила при-
бавку в 40 руб. В 1869 г. за выслугой лет ей на-
значили пенсион в размере 240 руб. и она вышла ।
в отставку. В 1884 г. Ушакова просила о выдаче
пособия, так как продолжала хворать. Дирекция
выдала больной артистке 25 руб.
• Амосова, Надежда Николаевна (1833—1903) —
дочь дирижера, сестра Анастасии Амосовой. По
выпуске из училища в 1852 г. определена в балет-
ную труппу танцовщицей с окладом в 500 руб.
и единовременным пособием в размере 60 руб.
В 1858 г. „по оказанным успехам" оклад ее увели-
чили до 800 руб., а в 1860 г. она уже получала
1143 руб. В 1862 г. по случаю тяжелой болезни,
воспаления кишек, Амосовой предоставили трех-
месячный отпуск с сохранением содержания и посо-
бием в 200 руб. Она отправилась для лечения в Ре-
вель. В 1864 г. ввиду того, что Амосова исполняла
роли балерин первого положения и всегда высту-
пала с неизменным успехом, к ее окладу прибавили
по 10 руб. с каждого выступления. Но работоспо-
собность ее уменьшалась, она все чаще и чаще про-
пускала свои выступления по болезни и в 1866 г.,
получив пенсион в размере 1142 р. 88 коп., вышла
в отставку и навсегда покинула сцену.
• Боченкова, Надежда Семеновна (она же На-
дежда Васильевна, по мужу Семенова) (1834—1887).
Дочь актера и режиссера императорских театров.
По сцене носила фамилию Семеновой. По окон-
чании училища в 1852 г. определена в балетную
труппу танцовщицей-корифейкой с окладом в 320 руб.
В 1860 г. жалование Боченковой увеличили до
400 руб. В 1862 г. она тяжело болела тифозной
горячкой, и дирекция выдала на лечение 100 руб.
В 1870 г. Боченковой дали пенсион в размере 400 руб.
и уволили. В отзыве дирекции говорится по этому
поводу следующее: „Боченкова была весьма полез-
ная артистка, но в последние годы службы так по-
полнела, что оказалось невозможным допускать ее
танцовать в балетах; а как вследствие того она могла
назначаться только на выхода, то и признается ныне
бесполезною".
• Белозерова, Наталья Ильинична (по мужу
Григорьева) — род. в 1832 г., дочь рейткнехта. ;
Окончила училище в 1852 г. Была определена в ба-
летную труппу корифейкой с окладом в 240 руб.
В 1868 г. вышла в отставку с пенсионом в 240 руб.
• Годовикова, Надежда Петровна—родилась
в 1834 г., дочь танцовщика. Училище окончила
в 1852 г. Была определена в балетную труппу кори-
фейкой с окладом в 240 руб. В 1858 г. оклад был
увеличен до 400 руб. Дальнейших прибавок, несмотря
на свои просьбы, она не получала. В 1870 г. ей за
выслугу лет был назначен пенсион в размере 400 руб.,
и она вышла в отставку.
• Москвина, Елизавета Григорьевна (по мужу
Прокофьева) — род. в 1834 г., дочь дворцового слу-
жителя. Училище окончила в 1852 г. Была опреде-
лена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 200 руб. В 1870 г. по выслуге лет получила пен-
сион в размере 275 руб. и вышла в отставку.
• Павлова, Ольга (по мужу Логинова) (1834—
1892) — в списках значится „незаконнорожденной".
Вначале содержалась в Воспитательном доме,
а потом была взята матерью — дочерью рижского
присяжного поверенного Марковой. Училище окон-
чила в 1852 г. Была определена в балетную труппу
корифейкой с окладом в 240 руб. В 1858 г. полу-
чала уже 400 руб. В том же году вышла замуж за
помощника режиссера балетной труппы Н. Логинова.
Дирекция выдала им обоим по случаю брака по
100 руб. Для вступления в брак Павловой было
необходимо представить в Опекунский совет Воспи-
тательного дома свидетельство из дирекции о пове-
дении, которое и было выдано с самой положитель-
ной оценкой. В 1870 г. Павлова за выслугу лет
получила пенсион и вышла в отставку. Умерла
от апоплексии мозга.
• Рюхина, Елизавета Александровна (по мужу
Александрова) — род. в 1834 г., в списках числится
„незаконнорожденной". Вначале была сдана своей
матерью, мещанкой Александрой Рюхиной, в Воспи-
тательный дом, откуда была взята обратно в 1837 г.
По выпуске из Театрального училища в 1852 г.
определена в балетную труппу танцовщицей с окла-
дом в 300 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 40 руб. В 1857 г. получила отпуск с сохране-
нием содержания для поездки за границу со своей
сестрой А. А. Рюхиной (см. стр. 172). По удо-
стоверению начальства, за время службы в казен-
ной балетной труппе свои обязанности исполняла
„с примерным усердием". По выслуге 20 лет подала
прошение об увольнении и уволена с пенсионом
в размере 700 руб. Дата смерти Е. Рюхиной точно
неизвестна, но во всяком случае она умерла после
своей старшей сестры, на похоронах которой при-
сутствовала (1887 г.).
• Федорова, Мария Николаевна (по мужу Льво-
ва)— род. в 1834 г. Дочь курьера. По выпуске из
училища в 1852 г. определена в балетную труппу
танцовщицей-фигуранткой с окладом в 320 руб. По
выслуге 10 лет жалование ей увеличено до 400 руб.
В 1865 г. она получила разрешение на вступление
в брак с помощником режиссера балетной труппы
Конст. Львовым. В 1866 г., по случаю бракосоче-
тания, Федоровой повысили оклад до 480 руб.
В 1870 г. она получила пенсион за выслугу 20 лет
в размере 480 руб. и вышла в отставку.
• Шнель, Мария Михайловна (1835—1904) —
в списках значится „незаконнорожденной" дочерью
девицы Марии Шнель, финляндской уроженки.
В училище была своекоштной пансионеркой. Окончи-
ла в 1852 г. и была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 200 руб. Шнель не хотела
189
работать в балете и попала туда только по настоя-
нию своего дяди — режиссера Марселя. Еще будучи
воспитанницей, она с большим успехом участвовала
в спектаклях, устраивавшихся преподавателем драма-
тического искусства в училище П. И. Григорьевым.
В балетной труппе она оставалась недолго и в 1856 г.
была переведена в драматическую труппу с окладом
в 280 руб. При переходе в драму приняла фамилию
Александровой. Первый ее дебют был в комедии
Грибоедова „Своя семья", где артистка испол-
няла роль Наташи. Несмотря на очень удачный
дебют, она не сразу выдвинулась на сцене Алексан-
дрийского театра. Только в 1862 г., после исполне-
ния ею, во время гастролей Садовского, ролей
Агафьи Тихоновны („Женитьба"—Гоголя) и Липочки
(„Свои люди сочтемся" — Островского), ее дарова-
ние было окончательно признано. В 1866 г. ее жало-
ванье было увеличено до 500 руб. В 1868 г. вышла
замуж за преподавателя русской словесности в петер-
бургском театральном училище А. Киселева. Наи-
более удачно исполняла молодые характерные роли
в пьесах нз купеческого быта. Потом она перешла
на роли пожилых женщин и создала целую галле-
рею самых разнообразных характеров в репертуаре
Островского, Потехина, Лейкина, Трофимова и др.
• Набровская, Александра Гавриловна—род.
в 1833 г. В списках значится „незаконнорожденной"
и своекоштной пансионеркой. По выпуске из учи-
лища в 1852 г. определена в балетную труппу тан-
цовщнцей-корифейкой с окладом в 360 руб. Прорабо-
тав один год, подала заявление с просьбой уволить
от службы по болезни. Медицинское освидетель-
190
ствование показало: „Набровская приходит в полное
расположение к чахотке. Страдает частыми крово-
течениями из носа, сухим кашлем и одышкой".
В 1853 г. увольняется от службы и исключается
из списков труппы.
• Петрова, Екатерина Иоакимовна (по мужу
Прудникова) — род. в 1833 г., дочь чиновника ко-
раблестроительного департамента. Числилась свое-
коштной пансионеркой, взнос за ее содержание
в училище делала актриса московских театров
Анфиса Петрова в размере 57 руб. 20 коп. в год.
По окончании училища была определена в балетную
труппу танцовщицей-корифейкой с окладом в 300 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб. По
выслуге 10 лет жалование ей увеличили до 500 руб.
В 1863 г. обращалась в дирекцию за материальной
помощью для лечения от ревматизма. Режиссер
труппы дал такой отзыв о ней: „Честь имею засви-
детельствовать об особенно примерной службе
Петровой, которая, кроме балетов, танцует в Италь-
янской и во всех операх, где есть танцы". В 1869 г.
Петрова получила за выслугу 20 лет пенсион в раз-
мере 500 руб. и вышла в отставку.
• Радина, Софья Петровна (по мужу Галлер)
(1830—1870) — дочь актера. Окончила училище
в 1852 г. и оставлена еще на один год казенной пан-
сионеркой для усовершенствования с жалованием
в 180 руб. и единовременным пособием в размере
60 руб. Но в том же году 25 июля Радина „сни-
мается с пансионерства" специальным распоряже-
жением дирекции. Поводом к такому распоряжению
было то, что школьное начальство узнало о бере-
менности Радиной. После этого она была опреде-
лена в балетную труппу „для занятия по способ-
ностям" с окладом в 550 руб. В августе 1852 г.
Радина получила разрешение вступить в брак с дво-
рянином М. Галлером. А в сентябре того же года
она отказалась выступать „по причинам беремен-
ности". Об истории отказов Радиной от работы см.
на стр. 180—181. Окончательно Радина была
уволена в 1860 г.
• Бизюкин, Василий Сергеевич (1835—1917) —
I в списках значится „незаконнорожденным" сыном
дочери священника Марии Бизюкиной. Училище
окончил в 1852 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 200 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 30 руб. В 1859 г. получил
разрешение на преподавание танцев в учебных заве-
дениях, частных домах и у себя на дому. В 1864 г.
его оклад был увеличен до 350 руб. В 1871 г. за
выслугу лет он получил пенсион в размере 350 руб.
и был оставлен на дальнейшую службу. В 1884 г.
уволен от постоянной службы при театрах, но так
как режиссер находил его еще полезным, то ему
было предложено оставаться танцовщиком без оклада
' с оплатою по 3 руб. за спектакль и по 1 руб. за
репетицию. Бизюкин на эти условия согласился
и начал ходатайствовать об увеличении пенсиона
| за свою безупречную долголетнюю службу. Однако,
все ходатайства были отклонены. Окончательно по-
кинул сцену в 1891 г. Занимался мелкой коммер-
цией, имел в Стрельне две собственных дачн.
• Иванов, Лев Иванович (1834—1901) — в спи-
сках училища значится „незаконнорожденным" сы-
ном мещанки девицы Тио Адамовой. Одиннадцати
месяцев отроду был отдан в Воспитательный дом,
откуда взят матерью 25 ноября 1837 г.
Имеются сведения, что Иванов до восьми лет
воспитывался в купеческой семье. Затем был
отдан в частный пансион, где пробыл два года,
по истечении которых определен в петербургское
Театральное училище. Товарищами по училищу
Льва Иванова были Г. Н. Жулев и А. А. Нильский.
В училище Лев Иванов поступил в класс Пименова,
занимался у Гредлю и Фредерика, а затем у Жана
Петипа. Будучи воспитанником, отличился в pas
de deux с М. Н. Муравьевой в балете „Пери“,
а также своими выступлениями с Фанни Эльслер
в „Катарине'1, „Эсмеральде" и в „Питомице фей".
В первые годы своего пребывания в училище обна-
ружил большие музыкальные способности, но, вме-
сто поощрения, получал за необыкновенную любовь
к музыке выговоры и наказания. Музыкальная па-
мять у него была столь велика, что стоило ему
только раз услышать какую-нибудь мелодию, как он
мог исполнять ее уже по памяти почти безошибочно.
На его феноменальные музыкальные способности
обратил внимание директор музыкального общества,
однако вырвать Иванова из театрального училища
ему не удалось. Он отзывался об Иванове, как о ге-
ниальном музыканте. Кшесинский в своих воспомина-
ниях говорит: „У нас во время репетиций очень редко
аккомпанировали на рояле, всегда пиликали две
скрипки — Этиксон и Розенфельд. Этиксон играл
только вторую скрипку. Однажды Розенфельд
не пришел, Лев Иванов спокойно сел за рояль
и проиграл весь балет от начала до конца, как будто
перед ним лежали ноты". Упрямо и злопыхательски
отучали Иванова от музыки. Федоров применял
угрозы „сгноить Иванова за неудержимое влечение
к музыке". В 1852 г. Иванов окончил училище
и был определен в балетную труппу танцов-
щиком с окладом в 360 руб.; дебютировал
в балете „Тщетная предосторожность", выступая
вместе с Т. П. Смирновой (Невахович). В своем
дебюте Лев Иванов имел успех, но Перро, недо-
любливавший русских, упрямо держал его в кор-
дебалете. Только два года спустя, благодаря
Т. П. Смирновой, Иванову удалось выдвинуться
из кордебалета. Окончательно он упрочил свое
положение после того, как заменил М. Петипа
в „Мариките" Сен-Леона, исполняя роль начальника
цыганского табора. В 1858 г. оклад его был уве-
личен до 600 руб. В этом же году он был определен
учителем танцев в театральное училище с окладом
в 300 руб. В 1859 г. вступил в брак с Верой Лядо-
вой; иа свадьбу им было „пожаловано" 350 руб.
Когда М. Петипа был назначен главным балет-
мейстером, Иванов занял положение первого танцора
и мимиста. Лучшие выступления его были в бале-
тах: „Фауст" Перро, муз. Пуни; „Эсмеральда" Перро,
муз. Пуни; „Катарина" Перро, муз. Пуни; „Фиа-
метта" Сен-Леона, муз. Минку са; „Сатанилла" Сен-
Жоржа и Мазилье, муз. Робера и Бенуа; „Корсар"
пост. Перро, муз. Адама и Пуни; „Дочь фараона"
Петипа и Сен-Жоржа, муз. Пуни; „Баядерка" Худе-
кова и Петипа, муз. Минкуса, и др. Танцовал почти
со всеми знаменитостями и в некоторых балетах
исполнял самые разнообразные роли, например,
в „Своенравной жене" Мазилье — все мужские роли.
После обширной практики на сцене, Иванов, перейдя
на исполнение классических ролей, не оставлял
выступлений и в характерных танцах. Лучше всего
ему удавались итальянские и испанские танцы.
В 1860 г., по истечении 10 летнего срока служ-
бы, с Ивановым был заключен контракт на один
год с окладом по должности артиста в 834 руб.
и педагога — в 300 руб. и поспектакльных 5 руб.
В 1862 г. поспектакльные были увеличены до 10 руб.
В 1863 г., по новому контракту, он получал: как
танцовщик 1140 руб., поспектакльно 10 руб. и как
педагог 400 руб. В 1864 г. ему было дано полбене-
фиса за выслугу 15 лет и за усердную службу пер-
вого танцовщика. Как правило, с Ивановым заклю-
чали контракты только на один год и, несмотря на
его просьбы увеличить оклад, все договорные усло-
вия оставались неизменными — дирекция не желала
оплачивать Иванова по заслугам. В 1870 г. Иванову
за выслугу лет был назначен пенсион в размере
1140 руб. После этого он два года служил без жало-
вания „в благодарность" за пенсион, получая только
400 руб., как педагог, и по 10 руб. поспектакльных.
В 1875 г. поспектакльные были увеличены до 15 руб.
В 1875 г. вступил во второй брак с Варварой Ива-
новой, по театру Мальчугиной, переведенной в Пе-
тербург из московского театра. В 1882 г., в связи
с уходом с должности главного режиссера А. Бог-
данова, Иванов был назначен главным режиссером,
причем оклад его был увеличен до 5000 руб. с при-
бавкой за педагогическую деятельность 1000 руб.
За предыдущий период времени в бенефисы Иванова
шли следующие постановки: „Сатанилла", „Конек-
Горбунок", „Царь Кандавл", „Лилия", „Дон-Кихот",
„Корсар", „Трильби", „Роксана", „Млада" и „Зо-
райя". Увеличивая оклад Иванова до 5000 руб.,
191
дирекция удерживала из этого оклада выдаваемый
Иванову пенсион, за который он прослужил два года
бесплатно. Как видно из этого факта, дирекция про-
должала не благоволить к Иванову.
В 1883 г. Иванов „пожалован" золотой ме-
далью на Станиславской ленте за отличную усерд-
ную службу. В 1885 г. был назначен вторым балет-
мейстером, а режиссером, вместо него, стал работать
Ди-Сеньи, исполнявший эти обязанности в итальян-
ской опере. Работал в сотрудничестве с М. Петипа,
П. Гердтом и Чекетти. Иванов по праву считался
одним из выдающихся деятелей русской хоре-
графии. Но в то же время он был неудачником.
Причины к этому крылись в дурном отношении
к нему дирекции. Теперь можно почти утверждать,
что это дурное отношение было создано не без
участия М. Петипа, затаенно боявшегося соперни-
чества Иванова. В 1885 г. с Ивановым был заклю-
чен контракт, впервые, на три года. По этому кон-
тракту, при сохранении всех прежних расчетов,Иванов ।
обязался исполнять первые роли в балетах и быть ।
балетмейстером. Казалось, что дирекция стала как
будто благоволить к артисту, но по сутн ничего
не изменилось.
Недостаточное признание таланта Л. Иванова
канонизировалось — С. Худеков в своей истории
танцев довольно пренебрежительно отозвался об
Иванове. Балетоман разделял точку зрения дирек-
ции и защищал только интересы М. Петипа. Худе-
ков писал: „он (Л. Иванов. М. Б.) считался большой
„полезностью". Ни одной роли он не портил, но ни
одной из созданных им ролей он не выдвинул на
первый план. Всюду он был приличным, элегантным
партнером-танцовщиком, старался всегда держаться
в тени... Л. Иванов был очень близорук. Он созна-
вался, что этот недостаток много мешал ему на сцене,
как при поддержке танцовщиц во время рискован-
ных полетов, так и при исполнении мимических
сцен". Согласиться с такой оценкой артиста невоз-
можно: дирекция держала Иванова на службе не за
относительную „полезность" и не за близору-
кость, — он имел большие балетмейстерские способ-
ности и отличную музыкальную память.
Лев Иванов поставил следующие балеты: „Оча-
рованный лес" муз. Дриго, „Гарлемский тюльпан" t
муз. Шеля, „Севильская красавица", „Шалость |
Амура" муз. Фридмана, „Праздник лодочников", I
„Сильвия" муз. Делиба, „Щелкунчик" муз. Чай-
ковского, „Волшебная флейта" муз. Дриго, „Зо-
лушка" муз. Шеля, „Своенравная жена" муз. Ада-
ма, „Пробуждение Флоры" муз. Дриго, „Лебединое
озеро" муз. Чайковского, „Остров фантазии", „Ацис
и Галатея" муз. Кадлепа, „Дочь Микадо" муз.
Врангеля, „Марко Бомба", „Камарго" муз. Минку-
са. Все перечисленные балеты ставились Ивановым
в большинстве случаев в сотрудничестве, главным
образом, с Петипа. Сотрудничество это не вызы-
валось необходимостью помощи, а происходило
исключительно по служебной зависимости. Самыми
значительными работами балетмейстера Иванова
являлись постановки „Щелкунчика" и „Лебединого
озера". Нужно отметить, что большинство работ его
приписывалось Петипа, имя которого, как главного
балетмейстера, по занимаемой им должности непре-
менно выставлялось на афишу. Иванов тяжело пере-
носил эту несправедливость. Петипа вмешивался
в его работу только для того, чтобы иметь и мораль-
ное право именоваться постановщиком. Зачастую это
вмешательство портило постановки. Так, все лучшие
места в „Лебедином озере" принадлежат Иванову.
В наши дни „Лебединое озеро" идет не только без
упоминания имени Иванова, но даже и Петипа, за
которым постановка этого балета была закреплена
официально в продолжение нескольких десятков лет.
Что же касается балета „Щелкунчик", то он был
поставлен без участия Петипа: к счастью Иванова,
Петипа в это время болел и не мешал ему работать.
Из личного дела Иванова видно, что он довольно
часто нес на себе всю тяжесть репертуара вплоть
до года смерти. Так, в 1901 г. в заявлении, подан-
ном на имя дирекции с просьбой о бенефисе, Ива-
нов писал: „В продолжение всего прошедшего сезона
мне пришлось работать одному, т. е. приготовлять
и репетировать ежедневно весь зимний репертуар
и, кроме того, вновь возобновить давно не игранный
балет „Камарго". Балетмейстер же Петипа в этот
сезон возобновил только один балет „Баядерку".
В 1885 г. Иванов просил предоставить ему бене-
фис в связи с 35-летней службой в театрах. В просьбе
дирекция отказала. В 1891 г., в поощрение многолет-
ней деятельности на сценическом поприще, Иванову
был „пожалован" орден Станислава 3-й степени.
В 1892 г., за отличную самостоятельную постановку
балета „Щелкувчик", Иванову был дан полубенефис.
В 1893 г. ему „пожалован" орден Анны 3-й степени.
В 1898 г. Иванов был подвергнут штрафу за неявку
на репетицию оперы „Ромео и Джульета" (по
болезни). В 1897 г. за постановку балета „Дочь
Микадо" был награжден значком, установленным
для заслуженных артистов. В 1899 г. за выслугу
50 лет ему был дан бенефис — шел балет „Эсме-
ральда“. В 1900 г. он просил назначить его помощ-
ником Ширяева А. В. В 1901 г. „пожалован" орде-
ном Станислава 2-й степени.
Иванов был одним из замечательных учителей-
хореграфов XIX века. Ему обязаны своим отлич-
ным образованием Е. И. Соколова, А. Ф. Вергина,
Е. О. Вазем, М. Н. Горшенкова, В. А. Никитина,
К. М. Куличевская, О. И. Преображенская и др.
Иванов—яркий представитель старой классической
школы. Приходится изумляться, что такой замеча-
тельный деятель не был не только достаточно оце-
нен, но даже не удостоился упоминания ни в одном
энциклопедическом словаре.
Умер Лев Иванов в 1901 г. от болезни печени.
Из детей его необходимо отметить Льва Льво-
вича Иванова, ставшего опереточным артистом и ре-
жиссером театра Е. А. Шабельской. Кроме арти-
стической деятельности, он занимался переводами
и переделками одноактных пьес.
• Попов, Митрофан Ерофеевич — род. в 1834 г.,
сын мещанина. Училище окончил в 1852 г. Был
определен в балетную труппу танцовщиком-корифеем
с окладом в 240 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1861 г. совершил кражу у жены
надворного советника Афанасьевой 5 000 руб. В краже
сознался и был уволен от службы при театрах. На
запрос суда дирекция отвечала, что „Попов во время
службы ни в чем предосудительном замечен не был,
но так как еще не отслужил положенных десяти лет,
то артистом считаться не имеет права и может быть
подвергнут телесному наказанию".
• Терехов, Василий Васильевич — род. в 1835 г.,
I сын оперного актера. Училище окончил в 1852 г.
192
Был определен в балетную труппу фигурантом
с окладом в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1864 г. получил прибавку
к окладу в 70 руб. В 1865 г. заболел и пролежал
несколько месяцев в больнице. В 1866 г. режиссер
Марсель подал рапорт о бесполезности для балет-
ной труппы Терехова из-за частых болезней, послед-
ний был уволен. Несмотря на то, что артист был
болен и прослужил 15 лет, его уволили без всякой
пенсии и отказали даже в каком бы то ни было еди-
новременном пособии. Крайняя нужда заставила
Терехова нищенствовать. В 1872 г. в дирекцию
поступил запрос, почему бывший артист балетной
труппы Терехов задержан полицией за публичное
прошение милостыни. Дирекция на этот запрос
ограничилась ответом, что задержанный за нищен-
ство Терехов прослужил при театрах 15 лет, после
чего был уволен без пенсии и пособия.
• Фомин, Василий Фомич (1836 — 1900) — сын
крепостного графини Менгден. Окончил училище
в 1852 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 200 руб. и единовременным
пособием в размере 30 руб. Уволился из театра за
выслугой 20 лет с пенсионом в размере 240 руб.
Умер в городской богадельне.
• Степаненко, Александра (по мужу Ивано-
ва)— род. в 1833 г. По спискам значится „неза-
коннорожденной" дочерью мещанки Божко-Степанен-
ко. В училище числилась вольноприходящей. Окон-
чила в 1852 г. Была определена в балетную труп-
пу фигуранткой с окладом в 200 руб. В 1857 г.
вышла замуж за кордебалетного танцовщика Е. Ива-
нова, причем Дирекция каждому из них выдала по
случаю брака по 100 руб. пособия. С 1860 г. Сте-
паненко почти ежегодно подавала в дирекцию про-
шения о выдаче пособия по случаю болезни и тяже-
лого материального состояния. В 1864 г. она получила
прибавку в 40 руб., а в 1869 г. за выслугу лет ей
„пожалован" пенсион в размере 240 руб., после
чего она вышла в отставку.
* Ширяева, Екатерина (1832—1863) — дочь ка-
мер-музыканта. В училище числилась вольнопри-
ходящей. Окончила в 1852 г. и была определена
в балетную труппу фигуранткой с окладом в 200 руб.
Выпуск из училища для нее был безрадостным, она
не чувствовала в себе ни сил, ни способностей для
работы в балете. Но обязательная служба в течение
10 лет была неизбежна. Через несколько лет
Ширяева начала все чаще и чаще жаловаться на
болезненное состояние. При медицинском осмотре
в 1861 г. выяснилось, что она „страдает расстрой-
ством пищеварительных и дыхательных органов
и склонностью к чахотке". Ширяевой предоставили
отпуск на три месяца; после этого она уже к ра-
боте не приступала. Жалование некоторое время
получала ее сестра — хористка русской оперы
Елизавета Ширяева. В 1863 г. Екатерина Ширяева
умерла от истощения и катарра дыхательных
путей.
• Г ансон, Василий (1835—1865) — в списках зна-
чится „незаконнорожденным" сыном эстляндской уро-
женки девицы Марии Гансон. Находился в Воспи-
тательном доме. Училище окончил в 1852 г. Был
определен в балетную труппу фигурантом с окла-
дом в 200 руб. В 1861 г. вступил в брак с корде-
балетной танцовщицей Марией Тороповой. Дирек-
ция по этому случаю выдала каждому из них по
100 руб. пособия. В 1862 г. Гансон просил у дирек-
ции вспомоществования по случаю болезни, но только
в 1864 г. он получил прибавку в 40 руб. 4 августа
1865 г. в 11 часов утра Гансон был найден пове-
сившимся в театре, „в отхожем месте". Оставшейся
вдове с двухлетним ребенком дирекция выдала еди-
новременное пособие в размере 240 руб., но нужда
продолжала преследовать семью Гансона. В 1872 г.
вдова Гансона умерла, а сирота-сын попал в приют
для малолетних.
• Чериковский, Василий (1834—1856) — в учи-
лище числился вольноприходящим. Окончил в 1852 г.
и был определен в балетную труппу фигурантом
[ с окладом в 200 руб. Умер от чахотки.
9 Козловская, Елена Дмитриевна (по мужу
LUnapoJ — род. в 1836 г., дочь актера Д. Ф. Коз-
ловского. Окончила училище в 1852 г. Выпущена
по особому распоряжению, кордебалетной танцов-
щицей с окладом в 200 руб. В 1855 г. вступила
1 в брак с музыкантом-кларнетистом А. Д. Шпаро.
Уволена по болезни в 1862 г.
• Литвина, Мария — окончила училище в 1852 г.
। Выпущена по особому распоряжению корифейкой-
танцовщицей для определения ее к московским
театрам.
9 Николаевская, Мария Михайловна (по му-
жу Иванова) — род. в 1837 г., дочь музыканта Ми-
хаила Баркова - Николаевского. В училище была
вольноприходящей. Выпущена без экзамена, по осо-
' бому распоряжению, „по случаю болезни ног“ и
' определена в балетную труппу танцовщицей-кори-
фейкой на жалование в 210 руб. В 1868 г. оклад
ее был увеличен до 300 руб. В 1872 г. получила
пенсион и вышла в отставку.
• Виноградская, Софья Васильевна—род. в
1835 г., дочь актера. Училище окончила в 1852 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1863 г. подала прошение
с просьбой об увольнении из-за расстроенного здо-
ровья. После медицинского освидетельствования
Виноградская в 1864 г. была уволена с пенсионом
в размере 200 руб.
• Ефремова, Мария Александровна—род. в 1835 г.,
дочь актера. Училище окончила в 1852 г. Была
определена в балетную труппу кордебалетной тан-
цовщицей с окладом в 280 руб. В 1858 г. оклад
был увеличен до 400 руб., в 1864 г. — до 800 руб.,
а в 1866 г. — до 1000 руб. В 1867 г. Ефремова подает
прошение об увеличении ее оклада до 1143 руб.
на том основании, что участвует почти во всех бале-
тах, постоянно совершенствуется в хореграфиче-
ском искусстве, исполняет классические па наравне
с первыми танцовщицами и в скором времени должна
получить пенсион, который хотела бы иметь в наи-
высшем размере. Дирекция, отказывавшая в подоб-
ных случаях фигуранткам, просившим о каких-нибудь
40—50 рублях прибавки, без возражения удовлетво-
рила просьбу Ефремовой. В 1871 г. за выслугу лет
она получила пенсион в размере 1142 руб. 88 коп.
и вышла в отставку. Особенной талантливостью
Ефремова не отличалась, и все благополучие свое
строила на чьем-то „покровительстве".
• Лапшина, Вера Ивановна (по мужу Клим-
ченко) — род. в 1835 г. Училище окончила в 1853 г.
Была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом в 280 руб. В 1854 г., за
193
отличное выступление в балете „Мельники или ноч-
ное свидание" Пуаро, была повышена в танцовщицы
второго разряда, причем оклад оставили без изме-
нения. В 1857 г. получила отпуск на трн месяца
в Гельсингфорс „по болезни ног“. На все время
отпуска жалование ей не только сохранялось пол-
ностью, но даже было повышено до 500 руб.; кроме
того, ей выдали 100 руб. пособия. В 1859 г. Лап-
шиной было выдано еще 100 руб. по случаю пред-
полагавшегося ее замужества с преподавателем
Петровым. Брак не состоялся „по домашним обстоя-
тельствам", и Лапшина вернула деньги, но не
надолго — через несколько месяцев она получила
ту же сумму на похороны матери. Здесь опять
удивляет непонятная щедрость дирекции, так как
фигуранту Чериковскому, получавшему 200 руб.,
в такой же просьбе о пособии на похороны отца
было отказано из тех соображений, что дирекция
„не обязана хоронить родственников артистов".
В 1860 г. Лапшина получила 150 руб. на лечение,
хотя оклад ее уже равнялся 700 руб. В 1861 г. она
вышла замуж за контролера театральной конторы
Климченко. По этому случаю Дирекция презенто-
вала каждому из новобрачных по 300 руб. В 1862 г.
Лапшиной было отпущено на лечение 300 руб.
и предоставлен отпуск на три месяца с сохра-
нением содержания. В 1864 г. оклад ее был уве-
личен до 800 руб., в 1866 — до 900 руб. В 1868 г.
она подала прошение об увольнении от службы
с назначением пенсиона, утверждая, что здоровье
ею „потеряно из-за усиленной работы". При пред-
ставлении Лапшиной к пенсии Гедеонон писал:
„Танцовщица Лапшина действительно была постоянно
занята на сцене с 9-летнего возраста, участвовала
н балетах „Гитана", „Тень" и но французских пьесах
с танцами, а также в русской пьесе „Бал-маскарад",
н продолжение всей своей службы отличалась
исполнением своих обязанностей и была полезная
актриса...“ Пенсион был дан, после чего Лапшина
вышла в отставку.
• Паркачева, Екатерина (по мужу Мясникова) —
род. в 1834 г., дочь петербургских мещан. По
окончании училища в 1853 г. была определена
в балетную труппу танцовщицей-фигуранткой с окла-
дом в 300 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 40 руб. Через год ее переименовали в танцов-
щицы. В 1858 г. жалованье ей увеличили до 500 руб.
В том же году она просила дирекцию о включении
в ее документы „незаконнорожденного" сына Кон-
стантина. В 1859 г. оклад ее был увеличен на
100 руб., а с сентября 1864 г. она получала уже
700 руб. Через два года „по оказанным успехам
и стараниям" ей дали оклад в 800 руб. В 1870 г.
Паркачевой за выслугу лет назначили пенсион в раз-
мере 750 руб., и она вышла в отставку.
• Аполлонская, Евдокия Сергеевна (1835-—
1904) — дочь придворного капельдинера. В училище
числилась своекоштной пансионеркой. Окончила в
1853 г. Была определена в балетную труппу фигу-
ранткой с окладом в 220 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В 1854 г. переведена
н танцовщицы без изменения оклада. Маленький
рост и посредственные способности не позволили
Аполлонской выдвинуться. Прибавки к окладу она
имела: в 1857 г. — 80 руб. и в 1864 г. —100 руб.
Несмотря на незначительный оклад, она, благодаря
особым обстоятельствам, несколько раз ездила на
гастроли за границу, была во Франции, Италии
Германии, Англии. В 1861 г. Аполлонская была
отпущена с сохранением содержания в Милан на
четыре месяца, для лечения и усонершенствовання
в танцах. Это было сделано вопреки царскому
желанию, так как царь сказал: — „В этом искусстве
можно сонершенствоваться и здесь, и равным обра-
зом нет повода предполагать, чтобы и здоровье ее
было в таком положении, которое требовало бы
лечения за границей". В 1872 г. за ныслугу лет
Аполлонской был назначен пенсион в размере
400 руб. и она вышла в отставку. Умерла от крово-
излияния в мозг. Внебрачный сын ее — Р. Б. Апол-
лонский, также окончивший петербургское теа-
тральное училище, считался одним из лучших арти-
стов Александрийского театра.
• Чулкова, Мария (по мужу Фабр) (1836—
1873) — н списках значится „незаконнорожденной"
дочерью дочери придворного лакея Родиона Чул-
кова. В училище числилась своекоштной пансио-
неркой. Окончила н 1853 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1864 г. вышла замуж за бывшего учителя фран-
цузского языка в театральном училище И. И. Фабра.
С 1864 г. оклад ее был увеличен до 270 руб.
В 1872 г. получила пенсион и вышла в отставку.
• Васильев, Григорий — род. н 1835 г., сын
„вечного портного цеха мастера". Училище окончил
в 1853 г. Был определен в балетную тр^ ппу фигу-
рантом с окладом в 220 руб. и единовременным
пособием в размере 30 руб. В 1854 г. получил
отпуск без сохранения содержания для гастролей
в провинциальных театрах. В 1857 г. вновь полу-
чил отпуск в провинцию и больше в Петербург не
возвращался, посылая только формальные проше-
ния о продлении отпуска. В 1863 г. от службы при
театрах уволен вовсе.
• Морозов, Николай (1834 —1873) — сын дво-
рового графа Нессельроде. В училище числился воль-
ноприходящим. Окончил в 1853 г. Был определен
в балетную труппу фигурантом с окладом в 174 руб.
В 1861 г. вступил н брак с „дворовой девицей" Гу-
саровой, по случаю чего ему было выдано 75 руб.
В 1864 г. оклад увеличили до 240 руб. В 1870 г.
за выслугу лет Морозову назначили пенсион в раз-
мере 240 руб., после чего он был уволен. Его
вдове была назначена пенсия в 120 руб., а детям
по одной шестой его оклада, т. е. по 40 руб. По
достижении совершеннолетия дочь его Софья по-
дала заявление о том, чтобы пенсия в размере
одной шестой оклада ее отца продолжала выда-
ваться ей, как совершенно неспособной к труду.
При освидетельствовании ее признали действи-
тельно неспособной ни к какому труду; было поста-
новлено продолжать выдавать ей пособие в размере
40 руб. в год.
• Суровщикова, Мария Сергеевна (1836-1882)-
согласно свидетельству Опекунского совета „неза-
коннорожденная" дочь мещанки Афанасьевой. Окон-
чила училище в 1854 г. Была определена в балет-
ную труппу танцовщицей с окладом в 500 руб.
и единовременным пособием в размере 60 руб. При-
родные данные вполне благоприятствовали выработке
из нее первоклассной балерины. Она обладала
весьма приятной наружностью, красивым очертанием
ног, живой мимикой, придававшей особую прелесть
194
Й выразительность ее игре. Начало успехов ее отно-
сится к 1853 г., когда она превосходно станцовала
мазурку в „Газельде** Перро. В том же году она
вышла замуж за балетмейстера М. Петипа, который
серьезно принялся за усовершенствование ее таланта.
Выступление в балетах „Парижский рынок** и „Ка-
тарина** показали, что Суровщикова много преуспела,
занимаясь с Петипа. В 1858 г. ей назначили оклад
в 800 руб. в год, а в 1859 г. увеличили до 1143 руб.
С назначением Мариуса Петипа главным балет-
мейстером начался полный расцвет артистической
деятельности Суровщиковой. Петипа сочинял для
нее танцы, создавал художе-
ственные позы и драматическо-
комические сцены. Большой
успех выпал на долю Суров-
щиковой во время ее выступле-
ний в балете „Пакеретта** Сен-
Леона и Т. Готье; вскоре та-
кой же успех она имела в но-
вом балете „Голубая георгина**
Петипа. В 1861 г. исполняла
главную роль в балете „Эолина
и Дриада** Перро. Летом 1861 г.
Суровщиковой предоставляется
четырехмесячный отпуск, с со-
хранением содержания, для по-
ездки за границу на предмет
усовершенствования в танцах.
Во время этой поездки она вы-
ступала в Париже в балетах,
поставленных ее мужем: „Париж-
ский рынок** и „Своенравная же-
на“. Особый восторг парижской
публики вызвала мазурка в
исполнении Суровщиковой и
Кшесинского. В Берлине и Риге
восемь спектаклей с ее уча-
стием прошли „при полном
сборе**. В 1862 г. Суровщикова
блестяще исполнила роль Мар-
гариты в балете „Фауст** и
роль Аспичии в „Дочери фа-
раона**. Тогда же к основному
жалованию Суровщиковой при-
бавили поспектакльную плату в
35 руб. за каждое выступление.
В 1863 г. она получила дополни-
тельно, сверх установленного оклада, 5.000 руб. за
выслугу 10 лет и отпуск за границу с марта по
август. В этом же году она отличилась исполнением
роли Медоры в балете „Корсар**. Поклонники та-
ланта Суровщиковой преподнесли ей много цен-
ных подарков. К 1863 году относятся и два других
отличных ее выступления в балетах „Ливанская
красавица или горный дух“ Петипа, муз. Пуни и
„Валахская невеста или золотая коса** Ньютера и ।
Сен-Леона, муз. Грациани и Мотиоци. В 1864 г.
Суровщикова опять получила трехмесячный отпуск ।
для поездки за границу с сохранением содержания.
В 1865 г. Петипа специально для нее сочинил балет
„Путешествующая танцовщица** на муз. Пуни.
Но если успех Суровщиковой, как танцовщицы,
рос из года в год, то потеря завоеванного положе-
ния произошла гораздо быстрее. Главною причиной
этого был ее разрыв с Петипа. В 1867 г. дирекция
отметила, что Суровщикова „ослабела**, а в 1868 г. ।
уже отказалась от заключения с нею контракта
на прежних основаниях. В 1869 г. Суровщикова
была уволена от службы с назначением пенсиона
в размере 1140 руб. В конце сезона 1869 г. Суров-
щиковой предоставили прощальный бенефис („Дочь
фараона**). В следующем году дирекция предложила
ей занять комические роли в балетах, но артистка
отказалась от этого предложения и уехала для
лечения в Новочеркасск, где и осталась на про-
должительное время. В 1881 г., при очередном
посещении Петербурга, Суровщикова сделала по-
пытку выступить в качестве драматической актрисы,
но потерпела неудачу и окон-
чательно покинула Петербург.
Умерла в Новочеркасске и
похоронена „на общих осно-
ваниях при Троицкой церкви
Донской области**. Судя по
показаниям священника, Суров-
щикова умерла от „ярой оспы**.
• Магнус, Любовь Ивановна
(она же Любовь Александровна
Фадеева) — род. в 1836 г., в
списках значится „незаконно-
рожденной** дочерью вдовы Маг-
нус. В училище, начиная со
средних классов, отличалась не-
обычайной подвижностью, озор-
ством и „предосудительным**
поведением. По окончании учи-
лища в 1854 г. была опреде-
лена в балетную труппу фигу-
ранткой с окладом в 200 руб.
и единовременным пособием в
размере 30 руб. С первых же
дней службы на театре Магнус
не обнаружила ни малейшего
желания работать — роль фигу-
рантки и двухсотрублевый оклад
ее совершенно не устраивали.
После личного свидания с Ге-
деоновым Магнус получила от-
пуск на шесть недель в Псков-
скую губ. В ноябре месяце она
подала заявление с просьбой
уволить ее вовсе от службы или
дать годовой отпуск. Подав та-
кое заявление, она в течение
двух месяцев не показывалась в театр. Дирекция на-
правила к Магнус врача и чиновника для обследования,
так как поступили сведения, что ее видят часто разъ-
езжающей по городу в коляске. Врач установил,
что Магнус беременна, и одновременно отметил
„слабое телосложение**. Артистке дали отпуск.
Не обременяя себя службой в театре, Магнус
настойчиво напоминала дирекции о своем суще-
ствовании. Она подала в дирекцию заявление, что
по признанию матери — вдовы Магнус, она, Лю-
бовь Ивановна, не принадлежит к роду Магнус,
а потому просит именовать ее в дальнейшем Лю-
бовью Александровной Фадеевой. Дирекция не
возражала против перемены фамилии, тем более,
что 4 декабря 1854 г. Магнус заявила: „с некото-
рою пощадою могу начать работу в театре**. Как
только формальности с переменой фамилии были
улажены, Магнус-Фадеева опять заявила, что больна,
и стала просить отпуск. Отпуска ей не дали, но
195
разрешили лечиться, не являясь на службу и не
выезжая из города. В феврале 1855 г. Магнус, не
протанцовав ни одного па на сцене, подала заявле-
ние об отправке ее для лечения во Францию, так
как петербургский климат ей вреден. Медицинское
освидетельствование показало, что „при золотушном
сложении Магнус страдает истерическими припад-
ками, происходящими от раздражения спинного
мозга*1. Магнус дали отпуск в южные города России
с марта по сентябрь 1855 г. По окончании отпуска
Магнус, конечно, на службу не явилась. Назначили
новое обследование. 4 ноября 1855 г. врач и чинов-
ник удостоверили, что Магнус беременна. До марта
1856 г. ее освободили от служебных обязанно-
стей. 22 марта 1856 г. она известила дирекцию, что
скоро приступит к работе на театре, но спустя
два дня подала заявление о предоставлении ей
отпуска на 10 месяцев. На сей раз Магнус от-
правилась непосредственно к министру двора Адлер-
бергу и получила у него разрешение на отпуск.
В январе 1857 г., когда истек срок отпуска, Магнус
просила уволить ее от службы навсегда, потому что
в течение трех лет она только болеет и полагает, |
что в дальнейшем будет тоже болеть. Ей разрешили
уволиться, но при условии, что она внесет
в контору дирекции 2161 руб. 90 коп. за свое воспи-
тание в училище. Магнус согласилась, но денег i
не внесла, и 15 июля получила все документы об |
увольнении со службы. Так Магнус и настояла на '
своем — она ни разу не появилась на сцене, и только
ее внебрачная дочь была танцовщицей, видимо, не I
унаследовав от матери отрицательного отношения |
к дирекции.
• Макарова, Прасковья (она же Безрукова) —
род. в 1836 г., дочь петербургских мещан. Училище
окончила в 1854 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 220 руб. и едино-
временным пособием в размере 30 руб. Выступала
только в кордебалете. В 1860 г. уволена по распо-
ряжению дирекции „за ненадобностью**. По особому
ходатайству Макаровой дирекция выдала ей аттестат,
в котором указывается, что она увольняется по со-
кращению штатов балетной труппы.
9 Соколова, Александра Петровна (по мужу
Щербакова) — род. в 1836 г., дочь камер-музыканта.
Училище окончила в 1854 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 200 руб.
и единовременным пособием в 30 руб. По выслуге
пяти лет оклад ее увеличен до 350 руб. С 1860 г.
„за оказанные успехи** ей прибавили 60 руб., а
с 1861 г. — еще 100 руб. В 1862 г. она получила
пособие в 150 руб. на лечение. В 1869 г. Соколовой
дается разрешение на вступление в брак с артистом
балета Щербаковым. В 1872 г. за выслугу 20 лет
получила пенсион в размере 500 руб. и вышла
в отставку.
9 Федорова, Ольга Николаевна—род. в 1836г.
дочь курьера. По выпуске из училища в 1854 г.
была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 220 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. По выслуге пяти лет оклад ее
увеличивается до 400 руб. В 1864 г., „за оказанные
успехи", к окладу прибавляется еще 100 руб.
В 1872 г. за выслугу 20 лет получила пенсион
и вышла в отставку.
• Лядова, Мария Александровна (1837—1877)—
дочь музыканта и дирижера А. Н. Лядова. В учи-
196
лище числилась своекоштной пансионеркой. Окон-
чила в 1854 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 220 руб. и едино-
временным пособием в размере 30 руб. Отли-
чалась только необычайно высоким ростом. В 1873 г.
за выслугу 20 лет получила пенсион в размере
240 руб. и вышла в отставку.
9 Пономарева, Софья Ивановна (Тереза-Ка-
ролина) (1838—1875) — „незаконнорожденная** дочь
купчихи Пономаревой, „прижитая после смерти
мужа**. В училище была своекоштной пансио-
неркой. Окончила в 1854 г. По выпуске опреде-
лена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 174 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1864 г. переведена в танцовщицы с окла-
дом в 220 руб. в год. В 1873 г. оклад ее был уве-
личен до 240 руб. В 1874 г. получила пенсион за
выслугу лет в размере 220 руб. и вышла в отставку.
Умерла от чахотки.
• Ефимова, Наталья (по мужу Роллер) — род.
в 1837 г. Дочь капельдинера. В училище чи-
слилась вольноприходящей. Окончила в 1854 г.
и была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. В 1864 и в 1865 г.г. она, не-
смотря на незначительный оклад, ездила за гра-
ницу, получив отпуск в первый раз на три месяца,
а во второй раз на шесть недель. В 1866 г. всту-
пила в брак с главным машинистом-механиком
и декоратором императорских театров, профессором
декоративной живописи Андреем Адамовичем Рол-
лер. В 1870 г. подавала прошение о назначении
ей пенсиона, но не получила его за отсутствием
отзыва режиссера. Уволена от службы при театрах
в 1875 г. Пенсион ей был назначен только с 1882 г.
В 1887 г. получила отдельный вид на жительство,
видимо, окончательно разойдясь с мужем, который
умер в 1891 г.
• Иванова, Екатерина (1836 — 1864) — дочь
„вольноотпущенных крестьян** надворного советника
Миллера. В училище числилась вольноприходящей.
Окончила в 1854 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. Жила
в нужде и умерла от чахотки.
• Колесникова, Надежда (по мужу Гусева)
(1837-1864) — дочь канцеляриста почтового депар-
тамента. В училище числилась вольноприходящей.
Окончила в 1854 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. В том же
году была отпущена на гастроли в провинцию, где
пробыла по март 1855 г. В 1860 г. вышла замуж
за кордебалетного танцовщика Гусева. Дирекция
„пожаловала** новобрачным по 100 руб. В 1864 г.
оклад Колесниковой был увеличен до 240 руб.
В том же году скоропостижно скончалась от ане-
вризма.
9 Никитина, Елена (по мужу Хаммарберг) —
род. в 1837 г. „Незаконнорожденная дочь дочери
титулярного советника Т. Никитина, проживавшего
в гор. Севастополе**. В училище числилась вольно-
приходящей. Окончила в 1854 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.
В том же году была отпущена на гастроли в про-
винцию, где пробыла до 1857 г. В 1860 г. вышла
замуж за кордебалетного танцовщика Хаммарберга.
Дирекция „пожаловала** новобрачным по 100 руб.
18 сентября 1861 г. во время представления балета
„Жнзель** упала в люк, после чего свыше года бо-
лела. Дирекция выдала ей на лечение 50 руб.
В 1864 г. оклад ее был увеличен до 300 руб.
В 1876 г. получила пенсион за выслугу лет в размере
300 руб. и вышла в отставку.
• Яковлева, Софья Семеновна (1835—1862) —
дочь рейткнехта. В училище числилась вольно-
приходящей. Окончила в 1854 г. Была определена
в балетную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.
Служила по год смерти.
• Яковлев, Федор Семенович (1837—1872)— I
сын рейткнехта. В училище числился своекошт- I
ным пансионером. Окончил в 1854 г. Был определен
в балетную труппу фигурантом с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1858 г. был уволен от службы „за ненадоб-
ностью". В 1864 г. мать Яковлева подавала про-
шение в дирекцию о том, чтобы сына ее взяли на
службу, но в просьбе этой было отказано.
• Артемьев, Николай Петрович (1837—1880).
В училище числился вольноприходящим. Окончил
в 1854 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 174 руб. В 1864 г. оклад уве-
личили до 240 руб. В 1873 г. за выслугу лет полу-
чил пенсион в размере 240 руб. и был оставлен на ,
дальнейшую службу. В 1880 г. оклад его был уве-
личен до 320 руб. В 1883 г. уволен. В 1885 г. подал
заявление об увеличении пенсиона, но просьба удов-
летворена не была.
• Д е с л е р, Михаил Яковлевич (1833—1893) — сын
музыканта. В училище числился вольноприходящим.
Окончил в 1854 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 174 руб. В 1864 г. оклад
его увеличен до 240 руб. По выслуге 20 лет полу-
чил пенсион в размере 240 руб. и вышел в отставку.
• Павлов, Александр (1835—1886) — сын ка-
пельдинера. В училище числился вольноприходящим.
Окончил в 1854 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 174 руб. В 1864 г. оклад
увеличили до 240 руб. В 1871 г. за выслугу лет
получил пенсион в размере 240 руб. и был оставлен
на дальнейшую службу. В 1880 г. оклад увеличили
до 320 руб. В 1883 г. уволен. Подавал прошение
об увеличении певсиона, но безрезультатно.
• Штихлйнг, Фердинанд Николаевич—род.
в 1837 г. Сын булочного мастера. В училище чис-
лился вольноприходящим. Окончил в 1854 г. Был
определен в балетную труппу фигурантом с окла-
дом в 174 руб. В 1859 г. получил разрешение на
преподавание бальных и характерных танцев как
в учебных заведениях, так и в частных домах.
В 1864 г. оклад его был увеличен до 240 руб.
В 1873 г. за выслугу лет получил пенсион в раз-
мере 240 руб. и вышел в отставку.
• Алексеева, Анна Платоновна (по мужу
Зенкова) — род. в 1837 г. Дочь фельдшера. Учи-
лище окончила в 1855 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб. По
отзыву начальника репертуарной части, Алексеева
была „весьма усердной по службе и отличалась
примерной нравственностью". В 1864 г. оклад ее
был увеличен до 270 руб. В 1867 г., согласно про-
шению, уволена от службы при театрах „по болезни"
с пенсионом в размере 185 руб.
• Зенкова, Надежда Гавриловна (1837—1887) —
дочь чиновника. По выпуске из училища в 1855 г.
была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 200 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. Жизнь Зенковой очень типична
для большинства балетных артисток, так называемых
кордебалетных танцовщиц и фигуранток. Поступив
в театр, Зенкова взяла на себя всю тяжесть мате-
риальной поддержки стариков - родителей, живших
в бедности. Отец, весьма незначительный чиновник,
получал грошевую пенсию в 17 руб. 50 коп., ста-
руха - мать уже не могла зарабатывать, и еще ба-
I бушка „лежала пластом в темном углу". Все надежды
I семьи устремлялись на дочь, но чем могла помочь
фигурантка, получающая 200 руб. в год, т. е. 16 руб.
66 коп. в месяц? Физические силы слабели, и при
всем старании Зенкова не могла повыситься в окладе,
тем более, что для этого недостаточно быть талант-
ливой, а нужно было иметь связи с лицами, от ко-
торых зависело продвижение по службе. С завистью
смотрела Зенкова на „счастливых" подруг, имевших
покровителей, и продолжала жить в бедности. Не-
однократно она обращалась в дирекцию за помощью
материальной, то на лечение, то на похороны отца,
то на похороны бабушки, то опять на лечение.
В 1860 г. жалование ей увеличили на 60 руб. По
1 выслуге 10 лет Зенкова получила оклад в 350 руб.
Это для фигурантки уже полное благополучие, почти
30 рублей в месяц, но силы слабели все больше,
и приближалось время отставки. Последняя надежда —
может быть, дадут пенсию и оставят на дальнейшей
службе. Опасаясь, что этого не случится, Зенкова
начала ходатайствовать о выдаче ей свидетельства
на преподавание танцев в частных домах. В 1873 г.
за выслугу 20 лет она получила пенсион в размере
350 руб. и разрешение преподавать танцы. В этом
разрешении указано, что Зенкова причислена к тан-
цовщицам 3-го разряда. На дальнейшей службе ее
не оставили. Мать - старуха умерла, и Зенкова по-
лучила от дирекции вид на жительство „во всех
городах и селах Российской империи". Третьераз-
рядная артистка-пенсионерка поехала в провинцию
искать уроков, а может быть, — выступлений на про-
винциальных сценах. Такова была жизнь и судьба
большинства артисток кордебалета.
• Лилеева, Мария Августовна (по мужу Крю-
гер, урожденная Шефердекер) — род. в 1837 г., дочь
чиновника. Училище окончила в 1855 г. Была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей-корифейкой
с окладом в 350 руб. и единовременным пособием
в размере 40 руб. В 1864 г. получала 400 руб.,
а в 1868 г. — 500 руб. По выслуге 20 лет получила
пенсион в размере 500 руб. В 1875 г. была на изле-
чении „от сумасшествия" в больнице. Уволена
в 1880 г.
• Михайлова, Клавдия (по мужу Просьбина) —
род. в 1836 г. В документах значилась „незаконно-
рожденной". До 10 лет находилась в Воспитатель-
ном доме. В 1846 г. была взята на воспитание ба-
бушкой и отдана в театральное училище. Училище
окончила в 1855 г. и определена в балетную труппу
кордебалетной танцовщицей с окладом в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1860 г. вступила в брак с танцовщиком Просьби-
ным. Дирекцией было „пожаловано" новобрачным
по 100 руб. В 1872 г. получила за выслугу лет пен-
сион в размере 220 руб. и вышла в отставку.
В 1881 г. ее пенсион был заменен половинным
пенсионом мужа и она стала получать 300 руб.
ф Совренская, Мария Васильевна (урожден.
197
Кузьмина)—род. в 1837 г. В списках значилась
„незаконнорожденной*1, но была своекоштной пан-
сионеркой— следовательно, кто-то оплачивал ее
содержание, а кто — установить не удалось. Училище
окончила в 1855 г. Была определена в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей с окладом
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1864 г. оклад был увеличен до 270 руб.
В 1868 г. подала заявление в дирекцию с просьбой
уволить ее от службы по болезни. По освидетель-
ствованию была признана больной; уволена с назна-
чением пенсиона в размере двух третей оклада.
• Суханова, Елена Ионовна (она же Сухонина,
по мужу Татаринова) — дочь яренских мещан.
В училище числилась своекоштной пансионеркой.
Окончила в 1855 г. Была определена в балетную
труппу корифейкой с окладом в 260 руб. и едино-
временным пособием в размере 40 руб. В 1857 г.
получила разрешение на вступление в брак с титу-
лярным советником Татариновым. От Татаринова,
как полагалось по правилам, дирекция взяла рас-
писку в том, что он не будет препятствовать жене
исполнять работу на театре в течение 10 лет. Но,
как всегда в таких случаях, обязательства остаются
только формальностью, которую при желании всеми
способами и средствами обходят. Татаринов увез
жену в Нижний-Новгород и прислал оттуда заявле-
ние с удостоверением врача, что Суханова больна
и беременна. В 1858 г. Суханова была уволена
и навсегда исключена из списков.
В противоположность Зенковой, Суханова— пред-
ставительница второй линии судеб большинства
артисток балета. Скорое и мало-мальски приличное
замужество — спасение от десятилетней кабалы
дирекции и нищенского существования. Все земные
блага и почести выпадают на долю только одной
из ста танцовщиц. Суханова вполне может быть
причислена к той группе фигуранток, которые избе-
гают участи быть декорацией чужих успехов.
• Троицкая, Надежда Николаевна (урожденная
Буйлова, по мужу Кутузова) — „незаконнорожден-
ная** дочь крестьянки. В училище числилась свое-
коштной пансионеркой. Окончила в 1855 г. и была
определена в балетную труппу корифейкой с окладом
в 220 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1862 г. получила разрешение на вступле-
ние в брак с учителем гимназии Кутузовым. Дирек-
ция по этому случаю выдала ей 100 руб. на при-
даное. Брак Троицкой, видимо, оказался удачным,—
в 1864 г. муж получил разрешение увезти ее на
три месяца за границу для поправления здоровья.
В том же году оклад Троицкой увеличили до
400 руб. В 1873 г. она получила за выслугу
20 лет пенсион в размере 400 руб. и вышла
в отставку. Судьба Троицкой самая завидная для
всех маленьких танцовщиц: удачный брак и под
старость пенсия.
• Галаева, Елена Егоровна (по мужу Черка-
сова)— род. в 1838 г., дочь бутафора. Училище
окончила в 1855 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 220 руб. и едино-
временным пособием в размере 30 руб. В 1857 г.
по разрешению начальства вышла замуж, получив от
дирекции пособие в размере 100 руб. Брак был не-
удачным, и в 1860 г., во время тяжелой болезни,
Галаева оказалась без всяких средств и поддержки.
В 1864 г. Галаева, опять находясь в тяжелом бо-
лезненном состоянии, просила вспомоществования
и получила 200 руб. на лечение. В 1868 г. она по-
дала заявление, в котором указывала, что, находясь
в течение ряда лет в крайней нужде, часто, продол-
жительно болея и не в силах долее выносить еже-
дневной тяжелой работы, „осмеливается просить**
пенсии и увольнения. Посланный от дирекции штаб-
лекарь Берсу подтвердил изложенное в заявлении
Галаевой, и она, получив пенсию, была уволена.
• Радина, Любовь Петровна (1838 —1917) — дочь
актера русской драматической труппы. По окон-
чании училища была оставлена пансионеркой на
один год для усовершенствования с окладом в
120 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. Была выпущена из училища в 1855 г. и опре-
делена в балетную труппу танцовщицей 2-го раз-
ряда с окладом в 800 руб. Срок службы Радиной
положено считать с 1854 г. Еще будучи воспитан-
ницей, с успехом танцовала в бенефис Перро в одной
из самых удачных его постановок — исполняла сцену
„Семи смертных грехов**. Лучшие выступления Ра-
диной относятся к 1856 и 1857 г.г.; в особенности
необходимо отметить ее выступления в балетах:
„Армида** Перро, муз. Пуни, и „Роза, фиалка и ба-
бочка** Перро. С 1862 г. Радина получает, кроме
оклада, по 10 руб. поспектакльных, а с 1864 г. —
высший оклад балерины: 1143 руб. в год. В 1866 г.
к окладу прибавляются поспектакльные в размере
198
15 руб., а в 1868 г. — по 20 руб. В 1874 г. Радиной
дается полубенефис. В том же году, в ознаменова-
ние 20-летней службы Радиной, в качестве полного
бенефиса, был поставлен балет „Бабочка” Сен-
Жоржа, Готье и Петипа, муз. Офенбаха, в котором
бенефициантка отличилась в пляске с Кшесинским.
Присутствовавший на спектакле царь презентовал
ей бриллиантовые серьги. В 1875 г. Радина за вы-
слугу 20 лет получила пенсион в размере полного
оклада с оставлением на службе. С 1882 по 1885 г.
она получала оклад в 3000 руб. с сохранением
пенсиона. Лучшие выступления Радиной были
в балетах: „Баядерка”, „Роксана”, „Дочь снегов”,
„Дева Дуная”, „Млада”, “Зорайя”.
Радина обладала недюжинным темпераментом и
примечательной красотой. Отличная исполнитель-
ница характерных танцев, Радина в то же время
была и выдающейся классической танцовщицей.
В театральной прессе о ней много хвалебных
рецензий. Для примера приведем одну из них, на-
печатанную в „Петербургской газете” в 1883 г.,
т. е. уже к концу службы Радиной: — „Исполнение
роли Рамизы г-жей Радиной в высшей степени арти-
стично; артистка собственно по игре, по бушующей
в ней ревности, безусловно на первом плане и за-
тмевает всех окружающих... Как мимистка, она спо-
собна на цельные создания и долго еще может
быть украшением балета в ролях сильно драмати-
ческих”.
В театральной среде Радина имела репутацию
доброго и отзывчивого товарища. Она была чужда
закулисных ссор и интриг. Все любили ее за жизне-
радостность и общительность. Отличительной чер-
той Радиной была и скромность. Будучи много лет
наложницей Адлерберга, она никогда не пользовалась
его властью для достижения своих целей.
В 1885 г. Радина покинула сцену, получив за
30-летнюю службу добавление к пенсиону в раз-
мере 457 руб. и свидетельство в том, что она на
протяжении многих лет была первой танцовщицей
характерных танцев и что ей разрешается препода-
вать как характерные, так и бальные танцы. По
отзывам современников, Радина оставила сцену
еще неувядшей красавицей, хотя товарищи по ра-
боте и называли ее „старой девой”. Под конец
жизни она ослепла и умерла всеми забытая и по-
кинутая.
• Бывайкин, Николай Петрович (1836 — 1871) —
сын крепостного. Училище окончил в 1855 г. Был
определен в балетную труппу фигурантом с окладом
в 200 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1864 г. оклад его был увеличен до 240 руб.
Имел несколько отпусков в Москву для свидания
с матерью. Умер от чахотки.
• Волков, Николай Иванович (Иванов) (1836—
1891) — в списках значился „незаконнорожденным”.
Училище окончил в 1855 г. и был оставлен казен-
ным пансионером на один год для усовершенствова-
ния, с окладом в 120 руб. и единовременным посо-
бием в размере 40 руб. По выпуске был определен
в балетную труппу танцовщиком с окладом в 450 руб.
В 1862 г. оклад повышен до 600 руб. за то, что он
помогал Петипа вести занятия в училище. В 1863 г.,
по ходатайству Петипа, Волкова назначили учителем
балетных танцев в младших классах Театрального
училища, с прибавкой к жалованию танцовщика
по 30 руб. в месяц. В 1874 г. за выслугу лет по-
лучил пенсион в размере 600 руб. и оставлен на
дальнейшую службу. В 1883 г. Волкову „пожаловали
за отличную и усердную службу” золотую медаль на
Станиславской ленте для ношения на шее. В 1884 г.
он вышел в отставку и навсегда покинул сцену,
продолжая служить в театральном училище в каче-
стве преподавателя танцев. В списках за 1885 г. он
значится репетитором танцев для опер и балетов,
получая жалованья 125 руб. в месяц. С 1887 г.
обучал даже мимике, преподавание которой раньше
велось только Мариусом Петипа. Жалование Волкова
за эти годы равнялось 1000 руб. основного оклада
и дополнительно за преподавание по 125 руб. в ме-
сяц. Волков был отличным танцором, по отзы-
вам режиссуры, самым способным и усердным.
Прекрасные отзывы о Волкове-преподавателе давал
М. Петипа. Несмотря на получаемый пенсион
и неплохой оклад, Волков умер, не оставив после
себя никаких средств. М. Г. Вальтман, у которой
он жил, принуждена была обратиться в дирекцию
с просьбой дать средства на его похороны.
• Просьбин. Александр Емельянович (Куку-
руза) (1837—1881)—сын мещан. Училище окончил
в 1855 г. Был определен в балетную труппу тан-
цовщиком-корифеем с окладом в 260 руб. и едино-
временным пособием в размере 40 руб. В 1858 г.,
принимая во внимание „дарования и успехи”, оклад
был увеличен до 360 руб. В 1860 г. Просьбин по-
лучил „разрешение на вступление б брак” с танцов-
щицей Клавдией Михайловой. В 1862 г. просил
199
вспомоществования на лечение („страдает сильной
грудной болью")- В выдаче пособия на лечение
было отказано, но к жалованию прибавили 40 руб.
В 1864 г., видя „не уменьшающиеся старания
Просьбииа", ему увеличили оклад до 500 руб.
В 1868 г. по тем же соображениям к окладу при-
бавили еще 100 руб. и дали звание танцовщика
2-го разряда. Добиться 600-рублевого оклада Прось-
бину стоило больших усилий и последнего здоровья.
С трудом дотянул он до 1873 г., получил пенсион
за выслугу 20 лет и вышел в отставку. 9 мая 1881 г.
Просьбин умер, вдове его с дочерью Александрой
и сыном Львом определили пенсию в размере 300 руб.
• С в и щ е в, Иван Иванович (1837—1881) — сын
мещан. Училище окончил в 1855 г. Был определен
в балетную труппу фигурантом с окладом в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1862 г. просил у дирекции денежного пособия,
просьба удовлетворена ие была. В 1864 г. оклад
его был увеличен до 240 руб. В 1869 г. его жена
умерла от родильной горячки. В 1870 г. он вступил
во второй брак. В 1873 г. получил за выслугу лет
пенсион в размере 240 руб. и вышел в отставку.
После его смерти вдове дана была пенсия в раз-
мере 120 руб. В 1884 г. вдова Свищева обращалась
за материальной помощью к дирекции, указывая,
что находится в бедственном положении и сильно
болеет. Дирекция „пожаловала" ей пять рублей.
• С прато, Карл (1836—1912) — сын портного.
Училище окончил в 1855 г. Был определен в балет-
ную труппу фигурантом с окладом в 200 руб. и еди-
новременным пособием в размере 30 руб. В 1856
и 1857 г.г. был на гастролях в Вильно и Динабурге.
В 1857 г. в канцелярии возникло дело о Спрато —
выяснилось, что Он иностранный подданный, а так
как артист отказался принять русское подданство,
то срок его службы было постановлено считать со
дня выпуска из школы, а не с 16-летнего возраста.
В 1862 г. „вступил в брак с дочерью отставного
рядового" Н. Петровой. Дирекция „пожаловала"
ему на свадьбу 75 руб. В 1864 г. был на гастролях
в Казани и с этого же года оклад его увеличен
до 300 руб. В 1871 г. получил за выслугу 15 лет
пенсион в размере 285 руб. и был оставлен на даль-
нейшую службу. В 1880 г. получил прибавку к окладу
в размере 120 руб. В 1884 г. принял русское поддан-
ство, после чего оклад его был увеличен до 700 руб.
В 1885 г., уже находясь в отставке, ходатайствовал
о присвоении ему звания артиста; просьба была
удовлетворена. В 1912 г. умер от старческой сла-
бости. Вдове назначили пенсию в размере 350 руб.
• В а льм ан, Надежда (по мужу Соколова) — род.
в 1839 г. В списках значится „незаконнорожденной
дочерью мещанской девицы" Анны Павловой. Учи-
лище окончила в 1857 г. Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1860 г. вышла замуж. Дирекция „пожаловала" ей
на свадьбу 100 руб. В 1864 г. оклад ее был увели-
чен до 200 руб. В 1873 г. прибавили еще 20 руб.
В 1875 г. получила за выслугу лет пенсион в раз-
мере 220 руб. и вышла в отставку.
• Горина, Мария Алексеевна — род. в 1839 г.
Дочь мещан. Окончила училище в 1857 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 174 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 30 руб. В 1865 г. оклад ее увеличен до 300 руб.
В 1867 г. ходатайствовала об увольнении со службы
по болезни. В 1868 г., после медицинского освиде-
тельствования, была уволена с пенсионом в размере
200 руб.
• Григорьева, Елизавета — род. в 1839 г. Дочь
танцора. Училище окончила в 1857 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 174 руб, и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1864 г. оклад ее был увеличен до 240 руб.
В 1875 г. получила за выслугу лет пенсион в раз-
мере 240 руб. и вышла в отставку.
• Егорова, Татьяна—род. в 1839. Дочь унтер-
офицера. Училище окончила в 1857 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 174 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 30 руб. В 1864 г. оклад ее был увеличен до
200 руб.; в 1873 г. даиа еще прибавка в 40 руб.
В 1877 г. получила за выслугу лет пенсион в раз-
мере 240 руб. и вышла в отставку.
• Жебелева, Вера Львовна (по мужу Дюжи-
кова)—род. в 1838 г., дочь мещан. Училище окон-
чила в 1857 г. Была определена в балетную труппу
танцовщицей-корифейкой с окладом в 260 руб. и
| единовременным пособием в размере 40 руб. Дебю-
тировала в балете „Мельник". Отлично исполняла
мазурку в опере „Жизнь за царя" и считалась хо-
рошей мимисткой. В 1860 г. оклад ее был увели-
чен до 400 руб., а в 1862 г. —-.до 500 руб. В 1874 г.
получила пенсион в размере 500 руб. и вышла
в отставку. Состояла в браке с артистом оперной
труппы Дюжиковым. Три дочери Жебелевой-Дюжи-
ковой были артистками.
• Лебедева, Елена (по мужу Малькова) — род.
в 1839 г., дочь музыканта. Училище окончила
I В 1857 г. Была определена в балетную труппу фигу-
200
ранткой с окладом в 174 руб. и единовременным
пособием в 30 руб. В 1864 г. оклад ее был уве-
личен до 240 руб. и она была командирована в Ка-
зань на гастроли. В 1865 г. вступила в брак с учи-
телем музыки Мальковым. В том же году была
уволена по домашним обстоятельствам.
• Муравьева, Марфа Николаевна (1838—1879) —
дочь „вольноотпущенного крестьянина". Находясь
в училище, занималась у Фредерика, Гюге и Пе-
типа. Первое выступление на сцене Большого те-->
атра было в 1848 г. в одноактном балете Жюля
Перро „Мечта художника", который поставила Фан- !
ни Эльслер. Муравьева играла Амура. „Я видел, —
пишет в своих записках Каратыгин, — как за кули-
сами, в одно из представлений этого балета, Эль-
слер целовала Муравьеву, как бы маленькую свою
сестру". Выступления воспитанницы Муравьевой на
спектаклях отмечались в театральной прессе на-
ряду с выступлениями известных балерин. В „Муз.
и Театр. Вестнике" за 1856 г. можно найти такую
рецензию по поводу выступления Муравьевой в
„Маркитантке": — „В заключение не могу умолчать
о прелестной воспитаннице Муравьевой, успевшей
уже обратить на себя всеобщее внимание. Она
исполнила с г. Ивановым La Diablotine и произве-
ла решительный восторг. И ее заставили повто-
рить. Она умела придать характеристическому танцу,
необыкновенное выражение, что-то воздушное, I
сверхъестественное. Юная наша танцовщица делает
с каждым днем большие успехи, и если будет про-
должать трудиться, то нет сомнения, что при огром-1
ном ее таланте она пойдет далеко; нет сомнения, i
что ее ждет знаменитость". По окончании теа-i
трального училища в 1857 г. Муравьева была оста-
влена пансионеркой при училище еще на один год
с окладом в 140 руб. и единовременным пособием
в размере 50 руб. В 1858 г. она была выпущена
сразу же на амплуа солистки с окладом в 1143 руб.
и пособием в 500 руб. Факт в истории училища не-
бывалый— ранее никто не получал сразу же после
окончания такого оклада. Срок службы Муравьевой
было положено считать с 1854 г.
Несмотря на то, что Муравьева обладала не-
значительными физическими данными, природное
дарование и превосходная техника позволяли ей
смело занимать положение балерины первого раз-
ряда. Муравьева была живым доказательством того,
что маленький рост еще не препятствие для блестя-
щей карьеры балерины.
Первые выступления в качестве солистки были
для Муравьевой и сложны и трудны, потому что
приходилось соревноваться с Амалией Феррарис
(ученицей Блазиса), Екатериной Фридберг и Каро-
линой Розатти (наложницей директора Сабурова).
Наибольшим успехом за этот период она пользо-
валась в балетах „Мраморная красавица" Перро
(муз. Пуни) „Пери" Т. Готье и Коралли (муз. Бург-
мюллера), „Продавщица букетов" Перро, „Сальта-
релло" 'Сен-Леона, „Брак во время регентства"
Петипа. В 1859 г. Муравьева впервые отправилась
за границу с московской балериной П. П. Лебеде-
вой в сопровождении специально назначенной от
дирекции „вдовы литератора Фурмана, дамы безуко-
ризненных нравственных качеств". На поездку
Муравьевой было „пожаловано" 600 руб. Официаль-
ное назначение поездки — „для поправления здоро-
вья", срок ее — 4 месяца.
В 1860 г. Муравьева была командирована для
работы в Москву. Здесь она особенно отличилась
в трех балетах: „Сатанилла или любовь и ад" Сен-
Жоржа и Мазилье (муз. Робера и Бенуа), „Наяда
и Рыбак" Перро (муз. Пуни) и „Мраморная краса-
вица". В 1861 г. Муравьевой предоставляется че-
тырехмесячный отпуск в Ревель для лечения ноги,
которую она повредила во время танцев.
В мае 1862 г. Муравьева дебютировала, по при-
глашению одного из министров Франции, на сцене
парижской Большой Оперы в балете „Жизель"
Т. Готье, Сен-Жоржа и Коралли, муз. Адама (Adam),
парижане прозвали ее „Северной вилиссой". В ре-
цензиях писалось, что она легка, как снежинка.
Муравьева отличалась отчетливостью своих па,
твердостью носка и отсутствием какого бы то ни
было усилия при преодолении трудностей.
Вольноотпущенная крестьянка, родители кото-
рой недавно были „барской челядью", стала все-
европейски известной балериной. В декабре 1862 г.
она с необычайным успехом танцовала в балете
„Сирота Теолинда" Сен-Леона, муз. Пуни, показав
филигранную отделку своей работы; особенно хо-
роши были па с отражением в зеркале и финал.
Знатоки балета утверждали, что некоторые па Му-
равьевой в „Теолинде" были неподражаемы и не-
доступны в исполнении даже первоклассным запад-
ным знаменитостям. За отличие в сезоне 1862 г.
Муравьевой из кабинета царя было „пожаловано"
1500 руб.
201
В 1863 г. французское правительство опять при- i
гласило Муравьеву на гастроли. Она получила отпуск
на шесть месяцев и выступала на сцене парижской I
Большой Оперы, пользуясь заслуженной славой
первой русской балерины.
Выдающийся успех имела Муравьева и в 1864 г.
в балете Сен-Леона „Фиамегта“, мелодичная музыка
к которому была сочинена Минкусом. Балет этот
отличался еще и тем, что в нем впервые были
применены новые сценические эффекты — появление ।
теней с помощью выгнутых зеркал. Мужчины в этом
балете почти не танцовали. Успех Муравьевой был
так велик, что одних только преподнесенных цветов
вывезли более трех возов. Несколько венков было
с человеческий рост.
Затем Муравьева, по специальному приглаше-
нию, в третий раз выступала на сцене Большой
Оперы в Париже. Флорентини писал восторжен-
ные статьи о выступлениях Муравьевой, особен-
но восхищаясь „ее элевацией и беглостью". Дру-
гой критик говорил, что все ее движения проник-
нуты чувством и ритмом. Шедевром работы Му-
равьевой считается танец, сочиненный М. Петипа на
музыку „Венецианского карнавала" Шумана.
3 декабря 1864 г., в бенефис Муравьевой, был
поставлен новый балет Сен-Лэона „Конек-Горбунок",
муз. Пуни. В этом балете Муравьева проявила себя,
как танцовщица, равная Фанни Эльслер. И легкость
пируэтов, и туры на пуантах не оставляли желать
ничего лучшего. Прекрасно и художественно были
проведены вариации в 4-й картине на темы „Соло-
вей" и „Меланхолия", а также мазурка и финал.
Муравьеву в этот вечер вызывали десятки раз, ей [
преподнесли золотой браслет, осыпанный бриллиан- I
тами, золотую вазу и много других подарков. Сцену
засыпали цветами так, что временами они препят-
ствовали танцам. Талант Муравьевой расценивался
дирекцией очень высоко — она первая из русских
балерин получала оклад в 12000 руб. сер. в год.
Осенью 1865 г. было объявлено, что Муравьева
покидает сцену „по случаю выхода замуж за пред-
водителя дворянства Н. К. Зейферта". Будущая
свекровь, Е. П. Зейферт, категорически требовала,
чтобы Муравьева не только покинула сцену, но и
навсегда порвала все знакомства с театральным 1
миром. Из любви к Зейферту Муравьева согласи-
лась на все требования сумасбродной старухи.
Муравьева ушла со сцены 27 лет отроду, в рас-
цвете своих сил и таланта, оставив по себе неувя-
даемую славу. Покинуть сцену ей было нелегко— ,
даже несколько лет спустя, когда она посещала
театр, как зрительница, она редко досиживала до
конца представления и со слезами на глазах уезжа-
ла домой. I
По справедливости, Муравьева должна считаться |
одной из лучших русских балерин.
В ее внешнем облике больше всего запомина- 1
лись большие голубые глаза. Великолепный портрет
ее, писаный масляными красками, был подарен
петербургскому театральному училищу (где нахо-
дится и по сей день) мужем Муравьевой Зейфертом.
Он же пожертвовал в училище 2500 руб. золотом с
тем, чтобы проценты с этих денег ежегодно выдава-
лись лучшей из окончивших школу учениц. Между
прочим, на счет Муравьевой обучалась в театраль-
ном училище М. Станиславская и др. воспитанницы.
Умерла Муравьева от чахотки. I
202
• Рыкова, Людмила (по мужу Пепке) (1839 —
1866) — в списках значится „незаконнорожденной
дочерью повивальной бабушки девицы Екатерины
Фечь. Училище окончила в 1857 г. Была опреде-
лена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 174 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1861 г. вышла замуж за учителя музыки
Пепке. Числилась на службе по год смерти.
• Холодкова, Екатерина (по мужу Шелюко-
ва) — род. в 1839 г. Дочь канцелярского служи-
теля. Окончила училище в 1857 г. Была опреде-
лена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 174 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1864 г. оклад ее был увеличен до 240 руб.
В 1875 г. получила за выслугу лет пенсион в раз-
мере 240 руб. и вышла в отставку.
• Черноярова, Надежда — род. в 1838 г. Дочь
обер-офицера. Училище окончила в 1857 г. Была
определена в балетную труппу кордебалетной тан-
цовщицей с окладом в 240 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В 1868 г. оклад ее
был увеличен до 360 руб. По выслуге 20 лет полу-
чила пенсион в размере 360 руб. и вышла в отставку.
• Шмидт, Екатерина — род. в 1838г. Дочь золо-
тых дел мастера. Училище окончила в 1857 г. Была
определена в балетную труппу кордебалетной тан-
цовщицей с окладом в 240 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В 1864 г. подала заявле-
ние об увольнении по болезни. В 1865 г. по осви-
детельствовании была уволена с предоставлением
пенсиона в размере 240 руб.
• Августовская, Софья (1839—1860) — дочь
мещан. В училище числилась своекоштной пансио-
неркой. Окончила в 1857 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб. В
1858 г. по болезни (бугорчатка легких) получила
отпуск без сохранения содержания. В 1859 г. вер-
нулась на службу, так как не имела никаких средств
к существованию.
• Павлова, Ольга (по мужу Альбрехт) — род.
в 1839 г. В списках значится „незаконнорожден-
ной" (мать ее — дочь поручика Елизавета Емелья-
нова). В училище Павлова была своекоштной пансио-
неркой. Окончила его в 1857 г. Была опреде-
лена в балетную труппу танцовщицей-корифейкой
с окладом в 220 руб. и единовременным пособием
в размере 40 руб. Через месяц по выпуске из учи-
лища получила разрешение на вступление в брак.
Работала на театре только один сезон. В 1858 г.
была уволена за неявку к исполнению служебных
обязанностей.
• Афанасьева, Ольга Александровна—род. в
1838 г., дочь артиста А. И. Афанасьева. Училище
окончила в 1857 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. и едино-
временным пособием в 30 руб. Несколько раз полу-
чала от дирекции мелкие денежные пособия, на ле-
чение, ..а уплату долгов и т. п. В 1864 г. оклад ее
был увеличен до 220 руб. В 1877 г. получила пен-
сион в размере 240 руб. и вышла в отставку. По-
следний раз обращалась в дирекцию с просьбой
о помощи в 1885 г.
• Виноградская, Екатерина Васильевна (по
мужу Проточенова)—род. в 1836 г., дочь актера
В. И. Виноградского. Училище окончила в 1857 г.
и была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием 1
в 30 руб. В 1864 г. оклад ее был увеличен до 300
руб. В 1866 г. была командирована в г. Вильно на
гастроли. В 1867 г. пользовалась двухмесячным от-
пуском за границу. По выслуге 20 лет получила
пенсион в размере 300 руб. и вышла в отставку.
В 1884 г. просила пособия „по крайней нужде“, но
ей было отказано.
• Буткелина, Антонина (1839—1870)—в спис-
ках значилась „незаконнорожденной". В училище
числилась вольноприходящей. Окончила в 1857 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой ।
с окладом в 174 руб. В 1864 г. оклад ее был увеличен
до 220 руб. Умерла от чахотки. После ее смерти |
осталась „незаконнорожденная" дочь Вера, усыно-
вленная надворным советником Хохловым, в доме
которого проживала Буткелина.
• Васильева, Екатерина (по мужу Колоколова)—
род. в 1838 г. Дочь музыканта. Числилась вольно-
приходящей. Училище окончила в 1857 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 174 руб. С 1864 г. получала оклад в
300 руб. В 1869 г. вышла замуж, причем дирекция
„пожаловала" ей на свадьбу 50 руб. В 1874 г.
Васильева получила за выслугу лет пенсион в раз-
мере 300 руб. Прослужив еще 2 года „в благодар-
ность за пенсион", вышла в отставку.
• Воеводина, Мария Тихоновна (по мужу Чу-
довская) — род. в 1838 г., дочь суфлера русской
оперной труппы. В училище числилась вольнопри-
ходящей. Окончила в 1857 г. и была определена
в балетную труппу фигуранткой с окладом в 174
руб. В 1864 г. оклад ее увеличен до 220 руб.
Выйдя замуж, стала относиться к своим обязанностям
небрежно. В 1865 г. четыре месяца не являлась на
службу „по беременности". В 1866 г. была уволена
по болезни с пенсионом в 146 руб.
• Иванова, Елизавета (по мужу Короваевская) —
род. в 1837 г. В списках значится „незаконноро-
жденной дочерью петербургской мещанки девицы"
Матрены Емельяновой. В училище числилась вольно-
приходящей. Окончила в 1857 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 174 руб. В 1861 г. вышла замуж, причем на
свадьбу ей было „пожаловано" 100 руб. В 1864 г.
оклад ее увеличен до 220 руб., а с 1874 г. сделана
прибавка в 20 руб. В 1877 г. получила за выслугу
лет пенсион в размере 240 руб. и вышла в отставку.
• Лауэр, Евдокия Ивановна (по мужу Зелен-
ская) (1839 — 1883) — дочь рабочего карточной фа-
брики. В училище числилась вольноприходящей.
Окончила в 1857 г. и была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. В 1859 г.
вышла замуж за танцовщика Н. Зеленского. В 1864 г.
оклад ее был увеличен до 300 руб. В 1872 г. „разо-
шлась с мужем". В 1875 г. получила пенсион в раз-
мере 300 руб. и вышла в отставку.
• Реккер, Ольга Гавриловна — род. в 1837 г.,
дочь сапожника. В училище числилась вольнопри-
ходящей. Окончила в 1857 г. Была определена
в балетную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.
Служила в театре только один год. Причина уволь-
нения— болезнь (острый суставной ревматизм).
• Спиридонова, Надежда (по мужу Немиро-
ва) — род. в 1839 г. Дочь танцовщика. В училище
числилась вольноприходящей. Окончила в 1857 г.
Была определена в балетную труппу фигурант-
кой с окладом в 174 руб. В 1858 г. вышла
замуж, причем на свадьбу ей было „пожаловано"
100 руб. В 1864 г. оклад ее увеличен до 200 руб.,
в 1874 г. прибавлено еще 20 руб. В 1875 г. полу-
чила за выслугу лет пенсион в размере 220 руб.
и вышла в отставку.
• Ш е б е р г, Клавдия (по первому мужу Декомб,
по второму Пржибытек) — род. в 1838 г. В училище
числилась вольно приходящей. Окончила в 1857 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. В 1860 г. вышла замуж за
французского подданного учителя словесности То-
маса Декомб. На свадьбу ей было „пожаловано"
100 руб. В 1864 г. оклад ее был увеличен до 240
руб. В 1873 г. переведена в танцовщицы-корифейки
с окладом в 300 руб. В 1877 г. получила пенсион
в размере 300 руб. и была уволена.
• Брикенгауф, Илья (настоящая фамилия Грен-
лунд) (1840 -1871) — в списках значится „незаконно-
рожденным сыном девицы" Марии Шарлотты Грен-
лунд. Родился в Финляндии. Училище окончил
в 1857 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 174 руб. и единовременным
пособием в размере 30 руб. Служил по год смерти.
• Иванов, Василий (настоящая фамилия Гемель-
ман) — род. в 1840 г. Окончил училище в 1857 г.
Был определен в балетную труппу фигурантом
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1864 г. оклад его был увели-
чен до 240 руб. По выслуге 20 лет получил пен-
сион и вышел в отставку.
• Морозов, Василий (1837—1870) — сын „кре-
постного княгини Белосельской". Училище окон-
чил в 1857 г. Был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 174 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 30 руб. В 1864 г. оклад
его увеличен до 240 руб. В этом же году женился,
причем на свадьбу ему было „пожаловано" 25 руб.
Служил по год смерти.
• Стук ол кин, Лев Петрович (1837—1895)—сын
„вольноотпущенных крестьян", Училище окончил
в 1857 г. Был определен в балетную труппу тан-
цовщиком-корифеем с окладом в 240 руб. и единовре-
менным пособием в размере 40 руб. В1858 г. „получил
разрешение на вступление в брак с артисткой рус-
ской драматической труппы" Варварой Стрельской.
Дирекция „пожаловала" новобрачным 200 руб. В 1860
и 1861 г.г. Стуколкин ездил в Финляндию на гастроли.
В 1863 г. ездил на гастроли в Нижний-Новгород. В том
же году оклад его был повышен до 350 руб. В 1865 г.
Стуколкин гастролировал в Рыбинске, в 1866 г.—
в Витебске и Гельсингфорсе. В 1869 г. оклад его
повысили до 400 руб. и опять отпустили на гастроли
в провинцию (Смоленск, Витебск). В этом же году
Стуколкин подал заявление об определении его на
постоянные гастроли по провинциальным театрам,
но дирекция не согласилась. Тяга в провинцию
вызывалась тем, что в столице, на большой сцене,
Стуколкину не давали возможности выдвигаться,
а если и поручали ответственные роли, то безо вся-
ких за то похвал и оплат. В 1873 г. Стуколкин за
выслугу 20 лет получил пенсион в размере 400 руб.
с оставлением на службе. Аккуратно каждый год
Стуколкин гастролировал по разным городам России,
получая в этих гастролях и моральное и материаль-
ное удовлетворение. За время своей двадцатилет-
ней службы Стуколкин не раз выступал в первых
203
ролях, заменяя солистов. Но этого, оказывается,
было недостаточно даже для того, чтобы повысить
жалование Стуколкина до установленного оклада
артистов первого положения. В 1880 г., когда режис-
сура дала следующий отзыв об артисте:—„Стуколкин
не только одаренный и полезный, но и необходимый
артист", — дирекция согласилась зачислить его тан-
цовщиком 2-го разряда, на роли танцовщиков-мими-
стов, с окладом в 500 руб. Достойного жалования
в 1000 руб, он добился только в 1882 г. Кроме
артистической деятельности, Стуколкин занимался
преподаванием и принадлежал к числу лучших учи-
телей бальных танцев. Он написал и издал руко-
водство к преподаванию бальных танцев. Он занимал-
ся постановкой балетных дивертисментов и гастроли-
ровал в провинции в составе организованного им
„товарищества". Был учредителем и главным дея-
телем „похоронной кассы", называвшейся впослед-
ствии „Кассой последней помощи"; ее организовали
потому, что многие театральные деятели умирали
в такой нужде, что родственникам было не на что
их хоронить. В 1884 г. Стуколкин был уволен „за
ненадобностью". Умер от чахотки.
• Троицкий, Николай Петрович (Иванович) (1838—
1903) — в списках значится „незаконнорожденным
сыном девицы" Буйловой. По выпуске из училища
в 1857 г. был определен в балетную труппу тан-
цовщиком с окладом в 240 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В балет Троицкий шел
весьма неохотно, — он обладал несомненным коми-
ческим талантом, не раз проявлял его на школьных
спектаклях и мечтал сделаться драматическим
артистом. Комический талант и случай помогли ему
выдвинуться в балете. В 1864 г. Тимофей Стуколкин,
танцуя в балете „Два вора", попал ногой в рейку,
переломил берцовую кость и поэтому не смог уча-
ствовать в балете „Конек-Горбунок". Чтобы не
отменять балета, роль Иванушки-дурачка „в виде
опыта" поручили Троицкому. Он исполнил эту роль
настолько хорошо, что она осталась за ним и со-
здала ему славу балетного комика. Немедленно
Троицкому увеличили оклад до 500 руб. и дали ре-
жиссуре распоряжение заменять Стуколкина всюду,
где можно, Троицким. Неприязнь театрального на-
чальства к Т. Стуколкину оказалась Троицкому
весьма полезной. Скоро он стал заменять Стуколкина
в ряде балетов: „Роберт и Бертрам", „Грациелла",
„Фиаметта", „Дочь фараона", „Тщетная предосто-
рожность", „Крестьянская свадьба", „Фауст" и
„Пакеретта". С 1864 г. Троицкий занял положение
первого комика балета и начал получать в допол-
нение к жалованию по 7 руб. поспектакльных. Из
робкого неудачника, каким считали Троицкого в пер-
вые два года работы, он стал смелым и признан-
ным артистом. В 1867 г. он подал заявление о
заключении с ним контракта с высшим окладом,
т. е. 1142 руб. Дирекция вежливо отклонила просьбу
и предоставила ему только треть бенефиса в год,
на что Троицкий согласился, поняв, что запросил
лишнее. Вскоре он подал второе заявление с прось-
бой заключить с ним контракт с окладом в 900 руб.
и опять, получив отказ, спокойно продолжал рабо-
тать на прежних условиях. В январе 1869 г. Троицкий
добился увеличения жалования на 200 руб. в год,
а в 1870 г. получил давно желанный контракт,
давший ему оклад в 1142 руб. Это было высшим
достижением Троицкого. В 1874 г. он получил за
выслугу 20 лет пенсион в размере полного оклада.
В 1879 г. артисту пожаловали серебряную медаль „за
усердие". Получив медаль, Троицкий ходатайство-
вал об утверждении его в почетном гражданстве. В
это время он уже занимался педагогической дея-
тельностью— преподавал бальные танцы, пользуясь
учебником Льва Стуколкина. Вся его жизнь, все его
успехи были связаны с деятельностью танцовщиков
Стуколкиных. За преподавание бальных танцев
Троицкий получил вторую медаль. В 1881 г. он
получил почетное гражданство. Специальным указом
„внебрачным детям" Троицкого: Надежде, Марии,
Антонине и Ольге было разрешено носить фамилию
отца и вступить во все права, „как законным детям".
В 1884 г. Троицкий вышел в отставку и покинул
сцену. Он пережил Т. Стуколкина и как человек
и как артист своей славой, созданной при несо-
мненном, хотя и косвенном содействии Стуколкина.
В продолжение своей артистической деятельности
Троицкий участвовал в 70 балетных постановках.
Скончался от туберкулеза легких.
• Федоров, Алексей — род. в 1838 г. В спис-
ках значится „незаконнорожденным сыном мещан-
ской девушки" Лукиной. Училище окончил в 1857 г.
Был определен в балетную труппу фигурантом
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1861 г. „вступил в брак
с девицей" Татьяной Бах. На свадьбу Федорову
было „пожаловано" 50 руб. В 1863 г. был уволен
। по собственному желанию.
J • Наумов, Иван (1839—1869) — сын капельди-
204
нера. Училище окончил в 1857 г. Был определен
в балетную труппу фигурантом с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1864 г. оклад его был увеличен до 220 руб.
В 1869 г. умер от белой горячки в больнице, куда
был направлен полицией.
• Блау, Василий Александрович (1837 — 1899) —
сын мастера придворного экипажного заведения.
В училище числился приходящим. Окончил в
1857 г. и был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 174 руб. Срок его службы
положено считать с 1853 г. В 1864 г. оклад |
был увеличен до 240 руб. В 1868 г., участвуя '
в балете „Корсар“, в сцене разрушения корабля
вывихнул ногу. В 1873 г. получил за выслугу лет
пенсион в размере 240 руб. и был оставлен на
дальнейшую службу с тем-же окладом. В 1881 г.
назначен помощником режиссера балетной труппы.
В 1882 г. получал 1200 руб. В 1886 г. был „пожа-
лован" серебряной медалью на Станиславской ленте.
В 1890 г. за усердие ему было „пожаловано" едино-
временно 250 руб. В 1891 г. заболел ревматизмом в ,
тяжелой форме. В 1897 г. „пожалован" золотой ме- 1
далью на Станиславской ленте. Состоял на службе '
по год смерти.
• Б л е х, Петр Николаевич (1836—1893) — сын мел-
кого чиновника, родился в Москве. Свое обучение |
начал в московской школе по классу скрипки и '
за оказанные успехи был переведен в петербург-
ское театральное училище, где занимался под ру- 1
ководством лучшего в то время преподавателя
Людвига Маурера. На сцене школьного театра
Блех неоднократно выступал с исполнением соль-
ных номеров и за одно из таких выступлений
получил смычок знаменитого Вильома (француз-
ского мастера скрипок). Блех, несомненно, мог
бы сделаться выдающимся скрипачей, но случай-
ность (неожиданный гнев Маурера, вызванный из-
лишней резвостью Блеха) прервала его занятия ।
в музыкальном классе, и Блех был переведен
в балетное отделение. По выпуске из последнего
в 1857 г. Блех был определен в балетную труппу
фигурантом с окладом в 174 руб., но без пособия.
Не любя балета, Блех не стремился ни к каким
достижениям в хореграфии. В 1872 г. он получил I
пенсион и вышел в отставку. I
• Богданов, Александр Федотович (1837 1888)—
сын „вечного кухмистерского цеха мастера" Ф. Бог-
данова. В училище состоял в числе вольнопри-
ходящих. Окончил в 1857 г. и был определен в
балетную труппу фигурантом с окладом в 174 руб.
В 1859 г. получил аттестат на право преподавания |
танцев. В 1861 г. вступил в брак с танцовщицей
Евг. Шамбургской, получив 200 руб. в подарок от
дирекции. В 1864 г. оклад Богданова был увеличен
до 220 руб. По выслуге 20 лет получил пенсион и
вышел в отставку.
• Легат, Г устав Иванович (1837 — 1895) — сын
театрального машиниста, шведа Легат. Как ино-
странный подданный, был допущен к занятиям
в училище, только благодаря „милости" Гедеонова.
Учился в классе М. Петипа. По выпуске из учи-
лища в 1857 г. определен в балетную труппу тан-
цовщиком-корифеем с окладом в 240 руб. Выпуск
Легата на такой низкий оклад был явной неспра-
ведливостью, потому что через год он уже
исполнял роли первых танцовщиков и даже дубли- |
ровал своего учителя М. Петипа. По распоряжению
Гедеонова, Легата переименовали в танцовщика
и повысили оклад на сто руб. Но и это, конечно,
было не то, чего заслуживал Легат, который от-
лично, хотя и в качестве дублера, исполнял первые
роли в балетах. Только в 1862 г., понуждаемая
отзывами режиссуры и Петипа, дирекция увеличила
жалованье Легата до 500 руб. Осенью 1862 г. Ле-
гат получил отпуск на один год и уехал за гра-
ницу для усовершенствования. По возвращении
из-за границы Легату увеличили оклад до 600 руб.
и стали выплачивать поспектакльные в размере
5 руб. В 1864 г. Легат „получил разрешение на
вступление в брак" с только что окончившей теа-
тральное училище Марией Гранкен. В 1865 г. Ле-
гата командировали в Москву для замены заболев-
шего Соколова 1-го, танцовщика московского балета.
В Москве Легат впервые выступил, как балет-
мейстер: поставил балет „Мечта художника". Вер-
нувшись из Москвы, Легат подал заявление,
в котором просил предоставить ему полубенефис;
дирекция отказала ему в этом и выдала пособие
в размере 150 руб. Несмотря на одаренность и все
старания артиста, ему не давали возможности ра-
ботать в меру его сил. Объяснялось это очень
просто — Легат упорно не принимал русского под-
данства. В 1866 г. он подал заявление дирекции
с просьбой увеличить оклад; в заявлении он указы-
вал, что танцовал в балете „Фауст" за Иогансона,
в балете „Парижский рынок" — за Петипа, в бале-
тах „Мельник" и „Мечта художника" исполнял
главные роли, и что, благодаря поездке в Москву,
„растерял" все свои уроки. В просьбе отказали.
В 1868 г. Легат был вторично командирован на
гастроли в Москву, его выступления имели боль-
шой успех, и директор московского театра настаи-
вал на окончательном переводе Легата в Москву
для замены первого танцовщика Соколова, из-за
частых болезней которого срывались балетные по-
становки. Ходатайство удовлетворили, Легата пере-
вели в Москву, где ему назначили оклад в 1142 р.,
т. е. тот самый оклад, о котором он просил
в 1866 г. и которого давно заслуживал. Одновре-
менно с Легатом в Москву перевели и его жену
М. Гранкен с окладом в 500 руб. В 1869 г. Легат
просил считать срок его службы наравне со всеми
оканчивающими театральное училище, т. е. с 16-лет-
него возраста. Легату ответили, что для этого ему
необходимо вступить в русское подданство. В 1871 г.
Легат, видимо, отступил от своих принципиальных
взглядов и просил о принятии его в русское поддан-
ство, но дирекция все же никаких привилегий ему
не дала. С 1872 г. по 1874 г. Легат, не прекращая
артистической деятельности, состоял старшим пре-
подавателем танцев в московском театральном учи-
лище. В 1875 г. он был уволен по распоряжению
дирекции до выслуги 20 лет. Этим дирекция еще
раз навредила ему, лишив права на пенсию. В 1881 г.
Легат подал заявление о принятии его вновь на
службу для того, чтобы дослужить года, недостаю-
щие до пенсии, (недостающие, по мнению дирек-
ции, потому что, по общим правилам, он имел
нужную выслугу лет). В 1882 г. Легат в третий
раз просил о назначении ему пенсии, указывая, что
ему нечем обеспечить содержание семьи, состоящей
из девяти детей. И на этот раз в просьбе отка-
зали. В 1885 г. Легат был переведен в Петербург
205
танцовщиком 1-го разряда с окладом в 1500 руб.
В этом же году Легат опять подал заявление
о пенсии, как начавший службу в 1857 г., но ему
отказали, заявив, что для удовлетворения его
просьбы необходимо, чтобы он прекратил службу.
В 1886 г. Легат подал заявление об увольнении
и о назначении пенсии. К прошению приложена
справка, говорящая о том, что „Легат прослужил,
если считать службу со дня выпуска из училища,
то 22 года 10 месяцев 22 дня, а если считать, как
установлено для балетных артистов, с 16-летнего
возраста, то 27 лет 1 месяц 6 дней“. Красноречи-
вость этой справки понудила дирекцию в 1887 г.
„пожаловать" Легату пенсион в размере 1140 руб.
Но выплачивать этот пенсиои, как и рассчитывала
дирекция, пришлось недолго — в 1895 г. Легат
умер. Так чтила дирекция императорских театров
выдающихся артистов, не приходившихся ей по
нраву. ।
• Хаммарберг, Иван Егорович (1838—1894)-— ।
в списках значится „незаконнорожденным сыном !
дочери почтальона". Училище окончил в 1857 г.
Был определен в балетную труппу фигурантом
с окладом в 174 руб. В 1860 г. „вступил в брак"
с танцовщицей Никитиной 2-й. На свадьбу ново-
брачным было „пожаловано" по 100 руб. каждому.
В 1864 г. оклад его был увеличен до 240 руб.
В 1867 г. получил разрешение преподавать танцы.
В 1873 г. был переименован в танцовщики-корифеи
с увеличением оклада до 300 руб. В 1874 г. ре-
жиссер Богданов писал о Хаммарберге следую-
щее: — „В балете „Дон-Кихот" корифей Хаммар-
берг исполняет танец — польку на ходулях, что
сопряжено с опасностью для жизни; а так как уча-
ствующие на полетах получают поспектакльно по
одному рублю серебром, то прошу контору разре-
шить выдавать корифею Хаммарбергу из вечеро-
вых расходов за каждое представление балета
„Дон-Кихот" по два рубля серебром. Сообщаю, что
заменить Хаммарберга будет очень трудно". В 1874 г.
Хаммарберг получил за выслугу 20 лет пенсион
в размере 240 руб. и был оставлен на дальнейшую
службу. В 1878 г. назначен на должность репети-
тора в танцевальный класс петербургского теа-
трального училища. В 1880 г. Хаммарбергу увели-
чили жалование на 120 руб. Он состоял членом
Общества попечительства о бедных и бесплатно
преподавал танцы в гимназии „Человеколюбивого
общества", за что был представлен к награде золотой
медалью, но в 1883 г. получил серебряную медаль
и только в 1887 г. ему была „пожалована" золо-
тая. С 1885 г. в качестве репетитора получал
оклад в 500 руб. В 1894 г. скоропостижно скон-
чался.
Кроме перечисленных в списке лиц, имевших отношение к балету, необходимо отметить, что из
прочих воспитанников и воспитанниц за период времени с 1848 по 1857 год было выпущено: в драму 29,
в оперу — 57, в музыканты — 31 и в цирк — 2; итого 119 человек. Из них особого внимания заслуживают
Латышева А.188, Жулева Е.189, Булахова П.1в0, Читау А.191, Подобедова Н.192, Рупини П.19S, Леонова Д.144
Христофоров Н. 18°, Шемаев В.186, Дмитриев А.187, Полтавцев В.188, Измайлов В.184, Васильев В. 200,
Стрельская В.2М, Жулев Г.202, Александрова М.2О8.
Если мы сравним приведенный список окончивших балетное отделение училища с предыдущими
списками, то увидим, что за десять лет (с 1848 по 1857 г.) нз училища выпущено артистов и артисток
больше, чем за предыдущие восемнадцать лет *. Если же сравнить и качество выпущенных на сцену вос-
питанников и воспитанниц, то и тут все преимущества на стороне последнего десятилетия. Любопытен
и третий показатель окончания эпохи упадка: если в тридцатых годах старались искусственно создавать
знаменитостей, вроде Андреяновой, н усиленно одаряли золотом и серебром „подающих надежды", ста-
раясь хоть этим подогреть атмосферу уныния, то в десятилетие ликвидации упадка изобилие подарков
прекратилось. Больше того — пришлось даже отменить выпуск 1856 года, потому что труппа была уже
в полном составе и нужно было сделать перерыв в ее дальнейшем пополнении. За описываемые десять лет
училище окончили более ста пятидесяти человек,’только по балетному отделению. Начинало ощущаться
перепроизводство танцоров и танцовщиц, и это побудило углубить специальное образование и тем самым
поднять училище еще на одну ступень в его дальнейшем развитии.
Заканчивая краткое описание эпохи Александра Гедеонова, необходимо сказать, что хотя Гедеонов
был самым заурядным директором, т. е. таким руководителем, который не понимал сущности искусства
и обнаруживал к балету весьма нездоровый интерес, все же в годы его правления балет играл на теа-
тральном фронте немаловажную роль. Объясняется это тем, что в драме и опере дело обстояло еще хуже.
Например, 1848 год—год революций для Запада — был годом невзгод для русского театра. Эпидемия холеры
прервала жизнь многих артистов, а усилившиеся цензурные притеснения препятствовали постановке многих
хороших пьес. Цензура дошла до таких строгостей, что запретила к постановке даже произведения Шил-
лера: „Коварство и любовь" и „Разбойники". В Александрийском театре, как свидетельствует Вольф, „была
тишь да гладь, да божья благодать". А так как вообще зрелища прекратить было нельзя, то дирекция
обратила особое внимание на постановки новых балетов. Содержание балетов меньше всего угрожало
* Кроме перечисленных, в 1849 г. были включены в списки окончивших прикомандированные из московской школы в петер-
бургское театральное училище следующие воспитанники: Акимов Александр, Герасимов Осип, Гусев Павел, Дудкин Дмитрий,
Зайцев Александр, Иванов Николай, Куликов Сергей, Логинов Николай, Никитин Алексей, Соколов Николай, Бубнов Петр,
Дмитриев Александр, Кудрявцев Сергей, Поляков Николай, Солнцев Илья, Степанов Степан, Чистяков Александр. Все семнадцать
человек определены в кордебалет с окладом в 174 рубля.
206 207
общественному „спокойствию". Примитивная трак*
товка самых невинных в политическом отношении
тем способствовала видимости умиротворения обще-
ственности. Внимание постановщика заострялось не
на том, что показывать, а на том, как показывать,
т. е. постановки были формалистичны. Артисты
усложняли и усовершенствовали технику, постанов-
щики изобретали всевозможные эффекты, оркест-
ровка строилась на самых изысканных музыкальных
нюансах, декорации приятно радовали зрительные
восприятия людей, наполнявших театры. Для боль-
шего усиления внешней прелести постановок при-
гласили балетмейстера Перро.
В 1849 году открылся театр-цирк, великолепно
устроенный как для конных, так и для драматиче-
ских представлений. Тратились большие средства на
костюмы и аксессуары. В 1850 году поставили „Бло-
каду Ахты" с участием „двуногих и четвероногих
артистов"; эта постановка в течение полугода при-
ковывала к себе внимание петербуржцев. Балет Пер-
ро „Питомица фей" вызывал всеобщие восторги.
Таким образом устанавливалось полное внешнее бла-
гополучие, — внимание от революционных брожений
на Западе отвлекалось. В следующем году цирк дал
еще две постановки: „Остров амазонок" и „Жако
или Бразильская обезьяна". Драма же продолжала питаться разношерстным материалом. Вот названия шед-
ших в ней в то время пьес: „Великодушие или рекрутский набор", „Двумужница", „Ссора или два соседа",
„Жених двух невест", „Хоть тресни, а женись", „Необыкновенное путешествие купца" и т. д. И это в лучшем
театре — Александрийском. Все было расчитано на весьма невзыскательную публику. Цены билетам были
снижены: кресла стоили 1 руб. 50 коп., а место во второй галлерее—25 коп.
Все внимание дирекции сосредоточивалось на том, чтобы не давать ослабевать интересу к балетным
постановкам. Едва наступило затишье после Тальони, появилась Люсиль Гран, за нею Фанни Эльслер.
Только что отгремели рукоплескания в честь Фанни, была приглашена Карлотта Гризи204. Сам Перро, столь
же великолепный артист, как и постановщик, выступал довольно часто, показывая первоклассные образцы
хореграфического искусства. По уверениям историков, делали чудеса и русские артистки: Невахович,
Прихунова, Снеткова и ряд других.
Наконец, дирекцией был выписан новый аттракцион — варшавские танцоры. Они исполняли польский
балет, состоявший из различных мазурок, краковяков и народных польских танцев. И хотя варшавские
артисты не могли итти в сравнение даже с нашими танцовщиками и танцовщицами, успех их был весьма
шумным. Лучший из них—Ф. Кшесинский 205 был ангажирован в балетную труппу, и в городе стало
модным брать уроки у Кшесинского.
Граф Адлерберг, ставший на место Волконского, проявил сугубое внимание к театральному миру,
и П. С. Федоров своим выдвижением обязан всецело ему.
В сезон 1853-54 года, едва прекратила свои выступления Гризи, были приглашены на гастроли три
балерины: Флери, Иелла и Гиро. Из них заслуживает внимания только Иелла 206. Она выступала в Петер-
бурге в течение трех сезонов, была одарена богатыми мимическими способностями и еще до приезда
в Россию считалась отличной характерной танцовщицей. Особенно хорошо ей удавались испанские тайцы.
В классических танцах Иелла проявляла большую виртуозность с итальянским оттенком. Однако, успех ее
был весьма ограничен: это объясняли тем, что она была мало привлекательна — некрасивое лицо ее только
в незначительной степени скрашивалось большими глазами.
В следующем 1855 году главные роли в некоторых балетах стали завоевываться русскими артистками.
Особенно выдвинулись Ришар, Прихунова и Суровщикова. Балетные постановки выдерживали довольно
большое количество представлений; так например: „Наяда и рыбак"—20 представлений, „Катарина" —
43 представления, „Фауст" — 39 представлений и т. д.
Вступив иа пост управляющего училищем Федоров пожелал было создать „монументальность"
в преподавании: он случайно наткнулся на затерянное распоряжение — иметь по всем предметам записанные
208
лекции, отпечатанные и просмотренные цензурой. Однако, он вскоре убедился, что записать лекции
ло специальным предметам нет возможности. Главные руководители классов хореграфии, драмы и пения
наотрез отказались писать лекции, заявив, что учат они, как умеют, а писать им нечего! Распоряжение,
вызнанное в 1848 году усилением цензурного надзора и боязнью, чтобы в театральное училище не про-
никли вольнодумные идеи, вскрыло самый интересный и больной вопрос о преподавании искусства
в России. Выяснилось, что хореграфии, как науки, в обычном понимании этого слова, в театральном училище
нет; что подлинные научные методы работы никогда в хореграфии не применялись
и что эта замечательная область человеческого творчества отдана на волю случайных знаний и способно-
стей того или иного человека. Даже Федорову стало ясным, что система преподавания хореграфии —
понятие весьма относительное, что ведущим педагогам, действительно, не только писать, но и сказать
нечего. И Федоров махнул рукой на „стабильность" и „монументальность" в хореграфическом образовании*
Так это образование и повелось дальше, по старым, неписаным методам. Так оно „рутинно" велось и
в первой четверти XX века.
Чем же объясняется то, что на протяжении почти 200 лет, как завелась у нас хореграфия, мы не
имеем ни одного учебника, и даже- ни одного учебного пособия? Сотни человеческих существ подвергаются
усиленной обработке в стенах школы, сотни тысяч рублей тратятся ежегодно на театральное образование,
а науки нет, нет ничего присущего научным методам преподавания. Объясняется это тем, что на протя-
жении указанных лет обучение велось только изустно, и хотя занимались им люди, иногда весьма одарен-
ные, но без надлежащей методики и без систематизации проверок результатов этой ответственной работы.
Лишь за последние 20—30 лет было сделано несколько слабых попыток создать учебник, но значение их
•свелось к тому, что стало еще более наглядным: науку о хореграфии за короткий, в историческом разрезе,
период времени создать весьма трудно, потому что хотя и есть люди, знающие предмет, но зачастую они
не могут оформить надлежащим образом свои знания для передачи другим, не умеют систематизировать
свои знания и бессильны придать им конкретную форму, стабильность, осветить их соответствующим глу-
боким мировоззрением.
Обыкновенно, педагоги вербуются из талантливых артистов, и это правильно, но только нельзя забывать,
что можно быть вполне хорошим артистом и вместе с тем очень плохим педагогом. Не всякий хо-
роший инженер может быть профессором той науки, плодами которой он сам пользуется на практике.
К тому же познание хореграфии нельзя ограничить одной только азбукой танца. Артисту нужен комплекс
разносторонних знаний. Во всех специальных институтах и академиях существуют десятки профессоров,
и каждый из иих вооружен большим багажом „стабильных знаний", который из года в год попол-
няется новыми открытиями. Возьмите любую науку и вы найдете десятки учебников всяких кате-
горий. Возьмите любое учебное заведение,—оно имеет свою литературу по тем вопросам, которые
являются для него жизненно интересными. В хореграфии этого нет. У нас нет не только нужного количе-
чества книг по теории и истории хореграфии, у нас нет даже специального журнала, в котором бы осве-
щались волнующие хореграфов вопросы. И это основная беда, основное препятствие к развитию нашего
танцовального искусства. До сих пор мы не имеем даже должного метода записи танцев. А необходимость
в этом огромная, тем более в наши дни, когда творчество народов, населяющих нашу страну, нуждается
в фиксации его достижений. Но если в XX веке дело с хореграфическим образованием еще далеко не
завершено, то естественно, что восемьдесят лет тому назад Федорову было непосильно добиться письмен-
ных лекций даже от Петипа.
При отсутствии науки о хореграфии, при отсутствии стабильности в методах преподавания, пред-
ставляется весьма жестоким распоряжение Гедеонова, сделанное им в 1850 году, чтобы впредь к классным
занятиям допускались только те воспитанники и воспитанницы, которые „окажутся совершенно способными
к театральному искусству". Это зловредное распоряжение держалось в правилах училища десятки лет
после ухода Гедеонова. Как можно говорить о совершенных способностях, когда проверкой совер-
шенства этих способностей занимались люди, работавшие не на основе научных данных, не в результате
исследований и наблюдений, а только на основе интуитивной, чаще всего на основе настроений и безот-
ветственного „а мне так кажете я"?
Вредная „разница" между искусствами и науками должна быть изжита.
Искусство, отнесенное на нисшую ступень, в сравнении с наукой, представляет обширное поприще
невеждам и пройдохам, тем более, если они не лишены некоторых природных способностей к одной из
форм искусства.
Дирекция императорских театров никогда не вникала н сущность своих распоряжений, касавшихся
главного в театральном училище — образования, да и прибегала она к подобным распоряжениям весьма
редко. Больше всего интересовала внешняя, показная сторона дела, а главным образом—быт, одежда, пита-
209
ние, поведение. В делах архива 75% всех документов касаются исключительно хозяйственно-бытовых вопро-
сов. И даже новые попытки упорядочения канцелярии свелись к тому, что списки учащихся стали
писаться лаконично, обрывочно, с вредными помарками, искажениями и тоже без надлежащей системы.
Из стандартных нововведений 1850 года, так сказать, главного перевала в XIX веке, заметнее всего
распоряжение о лисьих салопах. На это дело было отпущено 3250 руб. серебром*. О лисьих салопах
писались бумажки, заключались договора, составлялись инструкции. Салопы были заказаны купцу Палко-
вичу на следующих основаниях:
„Обязан он приготовить из собственных своих мехов и покрышек с работою всего 65 салопов
на три роста: большой, средний и малый.
Поставить под каждым из них хороший армянский лисий, черевий мех, с английским кроликовым
воротником. Обить верх салопа хорошим дромадером с подкладкою ваты и с серпяжною под-
кладкою. Салопы должны быть без капюшонов". _ -— - ~ ~ ~ ~
По поводу этих салопов училище получило предписание:
„По изготовлении купцом Палковичем, на основании означенных условий, 65 лисьих салопов, при-
нять их надлежащим порядком и употреблять для выезда воспитанниц в зимнее время по театрам на
пробы и на представления, сохраняя в другое время салопы с должною бережностью.
По постройке меховых салопов на трехгодичный срок для зимнего времени имеет Правление
училища для осени заготовлять сверх того попрежнему и ватные клоки, которые употреблять
и летом, по снятии с них ваты. Срок для ватных клоков назначается впредь не на два, а на три года,
по тому уважению, что в зимнее время клоки будут оставаться уже без употребления..."
1850-ый год замечателен еще и тем, что только о нем впервые сохранился такой интересный документ,
как программа школьного спектакля. По программам школьных спектаклей, хотя и относительно, но все-же
* И это в то время, когда на книги вообще не отпускалось никаких средств. К концу столетия, в библиотеке училища было
только пять книг, имевших отношение к хореграфии, да н то четыре из них на французском языке, совершенно чистеньких,
и неразрезанных.
210
можно судить о том, чему учили воспитывающихся и в чем они показывали свои „совершенные спо-
собности". Вот программа 1850 года, публикуемая впервые, как и большинство вышеприведенных доку-
ментов:
„Сегодня 4-го апреля 1850 года в Императорском Театральном училище представлено будет:
ОБЕЗЬЯНА-ВОРОВКА
Опера-водевиль в 1-м действии
Действующие лица=
Пуфляр, арендатор................... В-к Лавров
Г. дела Гишитьер, судья............. Г-н Молдавский
Ж о к р и с 1 Г-н Булахов
Анна j слуги уфляра................ П-ка Подобедова
Маргарита, тетка Жокриса, торговка.В-ца Прокофьева
Обезьяна........................... В-к Стрекалов
Танцовать будут:
Pas Espagnol . . . . •............. В-ца Аполлонская
Pas des fusils....................... В-ца Муравьева и кордебалет
Valse .......... ................... В-к Васильев и в-ца Суровщикова
Pas de deux.......................... В-к Иванов 1 и в-ца Амосова 1
Pas de deux.......................... Г-н Богданов и в-ца Соколова 1
После пьесы воспитанниками Императорского Театрального училища исполнено будет:
увертюра г. Маурера".
Школьные спектакли сороковых и пятидесятых годов имеют свою историю. Весьма любопытны в этом
отношении воспоминания Толченова 2О7. Спектакли давались, главным образом, великим постом, за исклю-
чением первой и последней недели. Допускались постановки и в конце лета — успенским постом.
„Руководил училищными спектаклями, т. е. выбирал пьесы для постановки и распределял роли
между воспитанвиками и воспитанницами, назначал репетиции и вообще „ставил пьесы"—так назы-
ваемый репетитор. До моего поступления в училище, таким репетитором был А. К. Каратыгин. После
него некоторое время официального репетитора не было, а занимался устройством и постановкой
спектаклей сам инспектор училища, Дмитрий Яковлевич Федоров, — по его отставке, взял на себя
это дело помощник инспектора А. А. Унгебауер, потом был приглашен режиссер русской драматиче-
ской труппы Н. И. Куликов, и наконец— заменил его известный артист Алексей Михайлович Макси-
мов. Режиссерскую обязанность исполнял один из воспитанников, по назначению репетитора. Роли
расписывались самими воспитанниками и воспитанницами, каждым играющим для себя".
Школьный театр, по описаниям Толченова, находился на половине воспитанниц, рядом с их танце-
вальной залой. Сцена, помещение для оркестра и места для зрителей — все это было самых миниатюрных
размеров. В партере стояло два ряда кресел для начальства и почетных гостей и несколько рядов скамеек
для воспитанниц. Воспитанникам отводились места на небольшой галлерее, обрамлявшей зрительный зал.
Репертуар, приводимый Толченовым, совпадает с архивными данными и со сведениями Соколова,
человека желчного, завистливого и большого недруга П. С. Федорова. Только Толченов, как человек более
высокой культуры, отмечает такие явления в школьных постановках, о которых нет сведений ни в архиве,
ни у Соколова, ни у других мемуаристов. Например, он выделяет постановку „Свадьбы Фигаро":
„Так, в 1842 году была поставлена на школьной сцене „Свадьба Фигаро" Бомарше — несмотря на то,
что в это время она уже была запрещена к представлению на театрах, после девятнадцати-летнего бес-
препятственного представления на сценах обеих столиц. Запрещение играть „Свадьбу Фигаро" состоялось
как тогда рассказывали, при следующих обстоятельствах: французский актер Дюфур, в свой бенефис, на
Михайловском театре, поставил ,,Le mariage de Figaro", — спектакль удостоил посетить покойный госу-
дарь Николай Павлович. По окончании пьесы, государь выразил удивление—как допустила цензура
к представлению такую пьесу... Тогда ему доложили, что эта же самая пьеса уже около 20 лет играется и
на русских сценах — на что и последовала резолюция: „Запретить".
Тепло вспоминает Толченов Д. Григоровича208.
„В то же время появился в училище Д. В. Григорович, впоследствии известный писатель, а тогда
еще ничем не заявивший себя молодой человек, числящийся при канцелярии директора император-
ских театров.
211
Вероятно, Дмитрий Васильевич на-
ходился тогда еще a la recherche d'une
position sociale и между прочим не прочь
был попробовать свои силы на сцениче-
ском поприще, для чего и дебютировал
на школьной сцене в комедии Скриба
„Жена артиста", в роли художника Кле-
перона, и в переводной же драме: „Пое-
динок при кардинале Ришелье", в кото-
рой изображал пылкого графа Шале. Как
теперь вижу я Дмитрия Васильевича, во
французском костюме времен Людо-
вика Х1П, растерянно и усиленно вгля-
дывающегося, по причине крайней близо-
рукости, в каждое действующее лицо,
с которым ему приходилось вести сцену.
Этими двумя ролями и ограничились
попытки Д. В. на сценическом поприще.
Кто бы заподозрил тогда в нем будущего
творца „Деревни" и „Антона Горемыки"?"*
Восторженно, с признательностью и
большим уважением вспоминает Толче-
ное А. М. Максимова, одного из самых замечательных руководителей школьных постановок. Максимов
был известен всем, как прямой и честный человек. Он всегда был весел и подвижен; никогда не терял
самообладания. „Театральная молодежь, как актеры, так и воспитанники просто поклонялись ему".
Репетиции школьных постановок обычно начинались в И часов. Воспитанники и воспитанницы ожи-
дали их с волнением.
Кроме утренних репетиций, были вечерние, которые считались еще более интересными, потому что
большинство воспитанниц было свободно от уроков в танцовальных классах и за кулисами происходили
„свидания влюбленных".
„С 11 часов утра „драматические" начинали готовиться к репетиции. Мылись, помадились, чистились.
Более франтоватые и достаточные заменяли форменную черную косынку цветным галстучком, а казенные
сапоги лакированными ботинками. Некоторые завивались, и для совершения этой операции подручным
младшим воспитанникам приходилось по несколько раз измерять сто-ступенную лестницу, вверх и вниз,
бегая на кухню нагревать щипцы. С приближением 12 часов—обычный час репетиции, физиономии „дра-
матических" принимали праздничный оттенок — сердце усиленно билось. Причиной такого тревожного настрое-
ния бывала не одна любовь к искусству — тут действовало и желание отличиться, выказать себя в хо-
рошем свете, и мысль блеснуть перед воспитанницами вообще и привлечь сугубое внимание одной из них,—
той, которая в данную минуту была владычицей юного сердца будущего Гаррика.
— Господа, вниз на репетицию, Алексей Михайлович пришел! — торопливо оповещает товарищей зани-
мающий должность режиссера, завидной привилегией которого была возможность ранее других побывать
„внизу", у воспитанниц, для приготовлений к репетиции сцены... Веселые, оживленные мы отправляемся
вниз,— смело с апломбом растворяем дверь, ведущую к воспитанницам — дежурный служитель, как аргус,
стерегущий постоянно эту дверь, не смеет остановить нас грубым вопросом: „Кого вам? Зачем?" Не страшна
* В своих воспоминаниях Григорович рассказывает об этих дебютах следующее: „Я ободрился тогда только, когда узнал,
что в театральном училище находится театр и что в нем позволяется пробовать силы всем желающим поступить в актеры. В
увлечении своем и также с привычкой своеволия, я готов был на все решиться, чтобы только достигнуть цели—попасть в теа-
тральное училище и видеться с предметом любви (Стефанова, А. И., вып, 1842 г.—М. Б.); я отправился к управляющему учили-
щем с твердым намерением добиться дебюта. Он, прежде всего, осведомился, могу ли я прочесть что-нибудь из Озерова. Не зная
ни одного стиха из трагедий Озерова, я просил позволения прочесть что-нибудь из Пушкина и, когда он согласился, продекла-
мировал довольно бойко первый моиолог из „Моцарта и Сальери44; управляющий, повидимому, остался доволен. Он посоветовал
мне взять роль Шале в пьесе „Дуэль при кардинале Ришелье44, назначил приблизительно день спектакля и сказал, что даст знать,
когда будет время явиться на первую репетицию. Начались репетиции; цель была таким образом достигнута; я мог возобновить
свидания с любимою воспитанницей. Настал, наконец, день спектакля. Я играл ниже всякого описания. Мне было отказано в сле-
дующем дебюте за отсутствием всякой способности к сцене. Потом, уже в зрелом возрасте, не раз случалось мне участвовать в
домашних спектаклях и исполнять различные роли. Живость моего характера, способность живо рассказывать, ясно и вырази*
тельно читать на публичных чтениях—вселяли многим уверенность, что я непременно должен быть хорошим актером; иа практике
выходило совсем другое. Я старательно разучивал роль, ио играл всякий раз отвратительно. При выходе на сцену мною овладе-
вала какая то нервная суетливость; из памяти улетучивался характер изображаемого лица; меия, главным образом, озадачивала
одна лишь мысль: не забыть роли, не стать втупик в самую патетическую минуту44.
212
нам встреча самой инспектрисы Александры Васильевны Фигаред, или Фигаредши, как попросту мы ее
звали,—мы знаем, что, встречаясь с нами, теперь она только прогнусавит:—„Опять репетиция?", ударяя на
„опять" не то с сарказмом, не то с пренебрежением, и поплывет ее тучная, облаченная в шумящее шелко-
вое платье фигура далее чрез сцену, в залу — на ходу заглядывая оплывшими от жиру глазами за кулисы—
не виднеется ли там где голубенького платьица которой нибудь из ее воспитанниц, не принадлежащих
к драматическому классу. Поздоровавшись и потолковавши с нами, Максимов садился в кресло, Соколов
за фортепьяно и начиналась репетиция".
После спектаклей обычно ш\и обсуждения игры воспитанников и воспитанниц, причем эти обсуждения
происходили в „двух лагерях"—среди гостей и среди учащихся. Высказывания последних были для участ-
ников спектакля самыми важными, за всякую ошибку высмеивали беспощадно, и потом, в повседневной
жизни, при каждом удобном случае напоминали, „как был нелеп и неуклюж на сцене". Толченое в своих
воспоминаниях говорит следующее: „Мы думали, что критика лучшая школа, что самовосхваление признак
глупости, и что товарищество обязывает нас помогать друг другу советами и замечаниями, а не похвалами
во что бы то ни стало. У нас были даже присяжные рецензенты в нашем школьном журнале".
Аплодировать на школьных спектаклях полагалось только гостям. Учащиеся могли выказывать знаки
восхищения и одобрения лишь с разрешения директора, для чего последний делал знак, что аплодировать
можно. Замечания и суждения начальства и гостей передавались участникам спектакля репетитором, и вос-
принимались учащимися, если и не как зло, то, во всяком случае, как что-то неизбежное. Самое ценное,
по свидетельству Толченова, „в послеспектальном бытии" — это дружеские встречи с Максимовым.
„Неофициально после спектакля Максимов уходил к нам, в одну из отдаленных свободных
комнат — ванную, певческую или какую другую, и там за незатейливой закуской, за стаканом пунша
из дешевого рома, беседовал с нами, как товарищ, и высказывал откровенное свое мнение, спорил,
доказывал... Его сценическая опытность, талантливость его натуры, доброжелательное отношение
к ученикам делали для нас его замечания драгоценными и мы, из этих полутоварищеских бесед на-
распашку, выносили бэлее полезных уроков, чем из официальных замечаний, делавшихся нам на
репетициях".
213
НАЧАЛЕ предыдущей главы было сказано, что Петипа сыграл в истории русского балета
довольно большую роль. Небезынтересно привести несколько выдержек из записок Петипа.
Приглашение прибыть в Россию Петипа получил, находясь в Париже. Письмо было довольно
лаконическое:
„Господин Петипа! Его превосходительство г. Гедеонов, директор императорских театров,
предлагает вам место первого танцовщика: жалованья десять тысяч франков в год и полбенефиса."
Я поспешил ответить, что согласен.
Как ни выгодно было полученное мною предложение, обожавшая меня мать моя никак не могла при-
мириться с мыслью, что любимец ее должен жить в России, которую знали тогда очень мало и о холо-
дах и нравах которой рассказывались легендарные ужасы".
В неведомую, по росказням дикую ледяную страну, Петипа ехал довольно охотно. В его записках есть
несколько занятных бытовых штрихов о первых днях в Петербурге. Едва Петипа сошел на набережную
в Петербурге, каку него украли шляпу — предсказание о нравах как бы сбывалось, но день был зноен и ни
один признак не указывал на то, что артист прибыл в страну „вечных снегов". Путешествие в гостиницу
совершалось на пролетке, именуемой „гитарой". О пролетке этой Петипа написал следующее: „Мы уселись
и сразу поняли, почему некий англичанин предлагал премию в десять фунтов тому, кто выдумает экипаж неудоб-
нее и уродливее того, каким пользовались тогда в столицах России." Но на другой же день впечатление от
воровства и „гитары" было сглажено и они названы милыми особенностями русских. Петипа был удивлен
гораздо большим.
Петипа явился к Гедеонову во фраке, с трепетом подчиненного, и спросил:
„Когда прикажете мне дебютировать?
— Allez vous promener, — отвечает мне директор.
— Как, ваше превосходительство, но ведь вы изволили ангажировать меня!
— Знаю, но это не мешает вам погулять еще четыре месяца на свободе.
— Четыре месяца? — с ужасом спрашиваю я.
— Около этого.
— Но, ваше превосходительство, ведь в эти месяцы тоже чем-нибудь жить надо.
— И живите себе на здоровье. Вам будет ежемесячно уплачиваться причитающееся вам жало-
вание. А если вы и сейчас нуждаетесь, то можете аванс получить.
— Премного буду благодарен, ваше превосходительство.
214
— Довольно вам двести рублей?
— Предостаточно.
— Так представьте вы вот эту бумажку в контору императорских театров и получите там
двести рублей.
Я рассыпался в благодарностях и, выходя от директора, благословлял небо, приславшее мне
такую благодать. Вот счастье! — говорил я себе, — да ведь это просто обетованная страна. Получать
четыре месяца жалованье, ничего не делая, и сразу получить авансом двести рублей — какой контраст
с Нантской дирекцией, отказавшейся уплатить мне за то, что я на службе сломал себе ногу!
Вне себя от восторга, я немедленно поделился своей радостью с матерью, отправив ей при этом
сто рублей, что по тогдашнему курсу составляло четыреста один франк и 50 сантимов".
В течение четырех месяцев Петипа разгуливал по Петербургу в качестве иностранного туриста. За -три
недели до открытия сезона, ему объявили, что он должен выступать в балете „Пахита" с танцовщицей
Андреяновой *.
Выступление прошло блестяще, и Петипа получил в дар перстень с рубинами и восемнадцатью
бриллиантами. Работа была начата отлично.
Первые шаги убедили Петипа, что в России можно работать лучше, чем где бы то ни было. Не вы-
сказал никаких претензий Петипа и по адресу Гедеонова, но о Сабурове у него, видимо, было иное мнение.
Петипа рассказывает следующий эпизод, происшедший в кабинете Сабурова:
„Балетмейстер Перро отправился как-то к директору, чтоб поговорить с ним о возобновлении
контракта.
Войдя в кабинет его превосходительства, Перро обращается к нему со словами: „имею честь
явиться господину импрессарио..."
— Г. Перро!—перебивает его директор,—вы должны бы знать, что не импрессарио я, а сановник
его величества...
— Ваше превосходительство, — отвечает Перро, — по-нашему директор театра называется также
импрессарио.
— Нет, г. Перро! Я не импрессарио, во второй раз должен вам сказать, что я крупный сановник
на государственной службе.
Сказал, повернулся и ушел, оставив Перро одного.
Тот постоял с минуту, промолвил: „и крупный тоже дурак". Через несколько дней он уехал
навсегда во Францию".
На пост главного балетмейстера Сабуровым был приглашен Петипа. Заключенный с Петипа контракт
прежде всего обусловил постановку нового балета для Розатти — „наложницы его директорского превосхо-
дительства", очень посредственной танцовщицы. Петипа согласился; таков был мотив постановки балета
„Дочь фараона".
„Набросав канву балета, я уехал в Париж, чтоб обстоятельно сговориться с Сен-Жоржем **.
Пробыл я там три недели, ежедневно работая с композитором, а когда мы окончательно выработали
всю программу задуманного мною балета „Дочь фараона", возвратился в Петербург".
Но пока Петипа ездил в Париж, отношения Сабурова к Розатти изменились, и постановка балета
затормозилась. Розатти предложила Петипа поехать к Сабурову за „выяснением вопроса", но директор
отказался принять Розатти, и Петипа направился один в кабинет директора.
„Вхожу и застаю господина директора, по обыкновению, в халате. Со дня вступления в долж-
ность, он принимал в таком виде всех артистов, мужчин и дам. С одной из артисток у него вышла
даже по этому поводу маленькая неприятность. Увлекшись, его превосходительство не заметил,
что полы его халата отвернулись, но артистка заметила, что под халатом на господине директоре не
• Это было не просто выступление артиста—Петипа участвовал также в постановке балета. В анонсах, извещавших о спек-
такле, говорилось:—„На Большом театре в вепродолжительном времени, балетными придворными артистами, в пользу танцовщика
г-на Фредерика, представлено будет: В 1-й раз „Пахита", большой балет в 2-х действиях и 3-х картинах, соч. г.г. Мазилье
и Фушера, поставленный на здешнюю сцену г. г. Фредериком и Петипа; муз. соч. г. Дельдевеза, инструментовка для оркестра
г. К. Лядова; новый галоп его-же. В оном балете ангажированный к здешним театрам тавцор г. Петипа, для первого дебюта,
будет играть роль Люцияна. Роль Пахиты—г-жа Андреянова, в первый раз по возвращении ее из-за границы".
Спектакль состоялся 26 сентября. В „Северной Пчеле" от 6 октября 1847 г. было напечатано: — „Что же сказать о дебю-
танте? Он танцовал в Pas de Folie и El Haleo de Cadix, следовательно, в двух характерных танцах. Легкость в нем удивитель-
ная, но мы подождем будущих его дебютов в танцах благородного и серьезного рода и тогда отдадим о нем подробный отчет;
теперь же мы видели, что это прекрасвевшее приобретение для нашей труппы, потому что при большом даровании все роды
хороши".
• Сен-Жорж, Жюль Анри, настоящая фамилия—Вершаде (1801—1875) — автор ряда балетных либретто второй и третьей
четверти XIX века: „Джипси" (1839), „Жизель" (совместно с Т. Готье), „Вечный жид" (совместно со Скрибсм—1852), „Корсар"
(1855—1856), „Дочь фараона", „Царь Кандавл" и ряда других. См. „Классики хореграфии", изд. „Искусство". Ленинград, 1937 г.
215
было никакого облачения, и залепила ему звонкую пощечину. Оскорбление действием не помешало*
г. Сабурову продолжать свои директорские функции... Меня, конечно, халат г. директора не шокировал.
— Г. Петипа? Зачем это явились вы ко мне с госпожей Розатти?
— Чтоб напомнить вашему превосходительству о постановке балета, который должен пойти в ее
бенефис.
— О новом балете и думать нечего. Нет у нас на это ни денег, ни времени".
Однако, через четверть часа вопрос о постановке балета был разрешен положительно; „ведущую,
роль" в этом сыграл халат, распахнувшийся перед вошедшей в кабинет Розатти...
Но артистке не пошли впрок все ее старания. Выступление в балете „Дочь фараона" стало ее
„лебединою песнью"; вскоре она уехала в Париж и больше никогда уже не появлялась на петербургской
сцене.
Так решалась судьба театральных постановок во время директорствования Сабурова.
Интересную характеристику Сабурова дает А. Нильский:
„На место Гедеонова был назначен гофмейстер двора великого князя Константина Николаевича^
Андрей Иванович Сабуров. Во время назначения он пребывал за границей и на свой пост явился по
истечении долгого времени. Все подчиненные с нетерпением ожидали его приезда, так как никто из
театральных никогда его не видывал и не знал; по слухам же, проникавшим за кулисы, было известно,
что он богач, упрямый, настойчивый и страстный игрок в карты... Сабуров представлял собой молодя-
щегося старичка. Был небольшого роста, с брюшком и в парике; на рябоватом, обрюзглом лице
красовались жиденькие баки; ходил быстро, постоянно семеня ногами. Говорил всегда скороговоркой
и не мог произносить буквы „р“, заменяя ее буквой „л", от чего не раз происходили забавные недо-
разумения, например, справляясь о пьесе Островского „Гроза", он спрашивал: „А как глаза?" и т. п.
216
Сабуров, по мнению Нильского, был абсолютно никудышным директором — он не знал названий даже
нравившихся ему пьес, шедших в его любимом Александрийском театре. На просьбу артистов о прибавке,
Сабуров иногда „расщедривался" и прибавлял к месячному окладу один рубль.
Всем в дирекции управляли чиновники, жульничество и воровство которых расцвело еще более пыш-
ным цветом, чем при Гедеонове, говорившем: „Воруйте, воруйте, да только на глаза не Попадайтесь". Вот
что пишет Петипа о закупке материалов для артистических костюмов:
„В Петербурге был тогда очень в моде Английский магазин, где все продавалось втридорога
и где расчитывали только на покупателей, не знающих цены деньгам. И вот где контора император-
ских театров закупала материи для костюмов, платя по рублю и больше за аршин таких тканей,,
которые легко было приобретать по двадцати копеек во всяком другом магазине. Зато чиновники
ездили в Английский магазин и брали тысячные браслеты, серьги и всякие другие вещи для подарков
фавориткам, никогда не платя за них ни гроша. Чином помельче не брезговали брать и наличными
в дни пасхи и Нового года".
Естественно, что при таком директоре училище было предоставлено целиком в полное ведение и рас-
поряжение Федорова.
1854 ый год ознаменовался в училище необыкновенным событием: статский советник Краевский пожертво-
вал пятьдесят четыре книги сочинений русских авторов, среди них были книги Державина, Ломоносова,
Карамзина, Жуковского, Лермонтова, Грибоедова,—так было положено начало библиотеке училища.
1854-ый год замечателен и тем, что с марта по август было девять школьных спектаклей, программы
которых сохранились в делах училища.
1-го марта 1854 года представлялась комедия Грибоедова „Горе от ума", в дополнение шел диверти-
смент; танцовали:
„Соло из бал. „Газельда" — в-ца Лядова 2-я. Соло на виолончели будет играть в-к Христофоров.
Мазурка из балета „Своенравная жена"—в-к Волков и в-ца Галаева. Pas de cinq из бал. „Газельда" —
в-цы Муравьева, Кошева, Шмидт, Савренская и Лайксарова. Tarantella из бал. „Сатанилла" — в-к
Александров 1-й, в-цы Михайлова, в-ки Ашитков и Александров 3-й“.
8-го марта 1854 года был представлен „Тартюф", комедия в 5 действиях, соч. Мольера, в переводе
Хмельницкого; в дополнение были даны:
„Второй акт балета „ПАХИТА"
’ Действующие лица
Инего................................
Пахита ..............................
Л у циан д'Эрвиль....................
Граф д*Э рвиль.......................
ДИВЕРТИСМЕНТ
В-к Просьбин
В-ца Суровщикова
В-к Волков
Г-н Штихлинг
В-к Стуколкин
В-к Троицкий
Цыгане
Pas de Tambourins..........................В-цы Макарова 1 и Федорова
Saltarello . •............................В-цы Лядова 2 и Лайксарова
Tarantella из оперы „Фенелла": В-цы Прихунова, Лядова 3, Михайлова 2,
Кеммерер, Куприянова, Кузнецова, Гейман, Иванова 1, Лазарева, Стрекалова,
’ Рубинштейн, Медведева, Менщикона, Александрова 1, Александрова 2,
Лиханская, Спиридонова, Гаммер, Лилиенфельдт и Шредер."
15-го марта шла комедия „Воздушные замки" соч. Н. Хмельницкого и большой дивертисмент
22-го марта — комедия „Школа женщин" соч. Мольера, танцовальный дивертисмент и
2-ое действие балета
„СВОЕНРАВНАЯ ЖЕНА"
Действующие лица:
Корзинщик........................В-к Просьбин
Графиня..........................В-ца Суровщикова
Горничная........................В-ца Федорова 1
Егерь............................В-к Стуколкин
217
26 марта шла комедия „Старички"—сочинение директора училища П. С. Федорова. Вот программа этого
школьного спектакля.
„В Императорском Театральном училище в пятницу, 26-го марта 1854 года, представлено будет:
СТАРИЧКИ
или
С ЧЕМ ПРИЕХАЛ, С ТЕМ И ОТЪЕХАЛ
Комедия в двух действиях, соч. П. С. Федорова
В антракте между комедией и балетом в-к Люмберг будет играть на скрипке вариации соч. Берио.
Г-жа Прокофьева будет петь арию соч. Доницетти.
1-ое действие балета
„ПАХИТА"
Действующие лица:
Инего . . .........................В-к Просьбин
Пахита..............................В-ца Суровщикова
Луциан д'Эрвиль ... . •...........В-к Волков
Граф д‘Э рви ль.....................Г-нШтихлинг
Французскийгенерал..................Г-н Д е с л е р
Французские офицеры, крестьяне и крестьянки
Танцовать будут:
Pas de manteaux—в мужских костюмах: в-цы Суханова и Магнус, э-ны Никитина, Рекер, Балашева,
Ефимова, Воеводина и Васильева; в женских костюмах: в-цы Макарова 2, Федорова 2, э-ны Лауер,
Шебер, Яковлева, Иванова, Колесникова и Антонова.
Pas de sept—в-цы Суровщикова, Лядова 1, Галаева, Федорова 2, Соколова,
Алексеева и Зенкова.
Начало в 7 часов.
29-го марта была вторично представлена комедия „Школа женщин" и дополнительно:
ДИВЕРТИСМЕНТ
Т анцы:
Pas de deux из балета „Эсмеральда" будут танцовать: э-н Снетков и в-ца Кеммерер.
Соло из балета „Морской разбойник" — в-ца Кошева.
Pas de deux du Toreador.......— в-к Просьбин и в-ца Г а л а е в а
Zapateado.....................—в-ца Суровщикова
Музыка:
В-к Христофоров будет играть на виолончели фантазию на темы из оперы „Норма" соч. Франкова.
В-к Васильев 1 исполнит на скрипке вариации соч. Берио.
1-е действие балета:
„ТЩЕТНАЯ ПРЕДОСТОРОЖНОСТЬ"
(Lise et Colin)
Действующие лица:
Лиза.............................В-ца Муравьева
Ее мать...........................В-к АлександроваЗ
Колен............................В-к Волков
Никез.............................В-к Троицкий
Отец его.........................В-к Стуколкин
Крестьяне и крестьянки.
Танцовать будут:
Pas de deux: в-ца Муравьева и в-к Волков. — Galop: в-ца Муравьева (соло) и в-цы Лядова 2,
Савренская 2, Лебедева, Лайксарова, Радина, Холодкова, Рыкова, Августовская, Михайлова и э-н
218
Медведева.—Cotillon-, в-к Александров 3.—Pas comique: в-к Троицкий. — Galop comique: в-ки Алексан-
дров 3 и Троицкий.— Valse de la Folie: в-к Волков и в-ца Муравьева.—Polka comique-. в-к Лисовский
и в-ца Иванова.
В заключение спектакля:
Воспитывающиеся исполнят хор, слова актера Каратыгина, музыка соч. Г. Малышева.
Апрель, май и июнь были отпускными месяцами, школьные спектакли возобновились 8-го июля. Шла
драма „Рудольф" соч. Скриба, водевиль „Узкие башмачки", перевод П. С. Федорова, и первый акт балета
„Катарина".
2-го августа представлялась комедия „Хоть тресни, а женись" соч. Мольера, комедия „Провинциалка"
соч. И. Тургенева и дивертисмент.
6-го августа — водевиль „В людях — ангел, не жена, дома с мужем — сатана" соч. Ленского и второе
действие балета „Катарина".
9-го августа была показана комедия „Мирандолииа или седина в бороду, а бес в ребро", третье дей-
ствие из комедии Островского „Не в свои сани не садись" и дивертисмент, в котором танцовали:
„В-цы Кошева и Савренская 2: Zingarella из балета „Сатанилла". — В-к Александров 3 и в-ца
Лядова 1: Pas de deux из балета „Тщетная предосторожность."—В-цы Суханова и Шефердекер: Pas
de deux из балета „Сильфида".—В-к Волков и в-ца Галаева: мазурку.—В-ки Лисовский и Снетков,
комический галоп из балета „Тщетная предосторожность".
И, наконец, 13-го августа были представлены две комедии: „Матрос" перевод с французского, „Стран-
ная ночь" Жемчужникова и дивертисмент—пролог из балета „Газельда".
Из приведенных программ видно, что репертуар школьных спектаклей был на уровне постановок
больших театров и, что школьные спектакли предоставляли учащимся полную возможность проявить все
свои способности. Здесь нужно сказать, что число школьных спектаклей увеличилось только при Федорове,
и только благодаря наведенным им порядкам в канцелярии, мы имеем программы спектаклей, по которым
можем до некоторой степени судить о подготовке воспитанников и воспитанниц к артистической деятель-
ности.
219
ОСЛЕ Сабурова директорствовал Борх2ОТ. По отзыву А, Нильского, Борх был „так же мало
знаком с театральным делом, как и предшественник его... Врожденная надменность не
позволяла ему снисходить до изучения его ближайших помощников, от которых зависело
буквально „все“. Он было подошел к закулисным и канцелярским неурядицам с смелой целью
их исправить, но его, не приготовленного на борьбу, сразу же осадили в самом начале
благих намерений. Он не стал спорить с подчиненными, еще до того забравшими в свои
руки власть, и после двухлетнего директорства покинул свою обезличенную тогда должность".
Граф Борх, действительно, отличался надменностью: он почти никому, даже из высших своих помощ-
ников, не подавал руки и, как правило, все должны были стоять перед ним на вытяжку. Красивый и стат-
ный, всегда опрятный и элегантный, он приезжал в театр не иначе, как во фраке, украшенном орденами
и звездами. Свое пребывание на посту директора театров Борх ознаменовал только одним „важным" рас-
поряжением — он обязал всех музыкантов непременно надевать белые галстуки. К училищу Борх не про-
являл никакого внимания, он посетил его всего-навсего один раз, да и то по приказу свыше.
П. С. Федоров чувствовал себя полновластным хозяином; считался он только с министром двора
Адлербергом и сносился с ним непосредственно через головы директоров. Так он поступал даже при
Гедеонове. Несколько писем из переписки Федорова и Адлерберга, хранящихся в Бахрушинском музее,
наглядно показывают, что отношения между Федоровым и Адлербергом были почти дружеские. Федоров
не злоупотреблял благосклонностью Адлерберга, относился к нему почтительно; было, видимо, за что
и Адлербергу писать Федорову „запросто", избегая формальностей узаконенных сношений — через дирек-
цию театров.
Вот, например, письмо Адлерберга к Федорову (от 15 мая 1855 г.) по поводу одной из кандидатур
на место старшей надзирательницы театрального училища:
„Поспешаю уведомить Вас, почтеннейший Павел Степанович, что сестра моя нашла даму, согла-
шающуюся принять место главной надзирательницы женского отделения театрального училища, т. е.
место г-жи Гофман. Это г-жа Коленецкая, вдова, служащая теперь классною дамою в Патриотическом
Институте. Начальница сего Института г-жа Засс ее очень рекомендует, как знающую свое дело,
усердную, примерную, обладающую достаточной твердостью и энергиею, сопряженною однако ж
и с должною снисходительностью к людям, и ласковую в обращении с подчиненными и воспитанни-
цами, без слабости, фамильярностей и капризов.
Познакомьтесь с нею, и ежели она Вам понравится, и при этом сведения, которые Вы под рукою
соберете, будут подтверждать отзыв г-жи Засс, то представьте мне ее, и тогда мы уладим увольнение
220
г-жи Гофман и г-жи Коленецкой определение без обиды для первой. Дай бог, чтобы подлинник соот-
ветствовал портрету, писанному г-жей Засс! Это был бы клад!“
Но так как перед этим Адлерберг отвел кандидатуру, выставленную Федоровым (речь идет о вдове
подполковника Шоберт), то Федоров не преминул проделать то же самое и с кандидатурой сестры Адлер-
берга. Сообщая министру двора, что Гофман ходатайствует о пенсии и просит предоставить ей отпуск на
два месяца, остающихся до выслуги 20 лет, — Федоров пишет:
„Представляя таковое ходатайство г-жи Гофман на благоусмотрение Вашего сиятельства, имею
честь донести, что она действительно нездорова и уже с месяц не исправляет своих обязанностей,
а как теперь, при каникулах и закрытии театрального училища, можно обойтись и без ее надзора до
августа месяца, то со стороны театрального училища не предстоит препятствий к увольнению ее
в отпуск, если Ваше сиятельство не изволите признать возможным уволить ее ныне же вовсе от службы
и пожаловать ей пенсион за 20-ть лет, ранее невыслуженных ею до срока двух месяцев.
Между тем, долгом поставляю представить Вашему сиятельству, что ныне на место г-жи Гофман
имеются, как изволите быть известны, две кандидатки: г-жа Коленецкая, классная дама Патриотиче-
ского института, и г-жа Рюлье, вдова французского подданного *.
О достоинствах г-жи Коленецкой я мог получить до сих пор под рукою сведения только от
одного человека, по мнению многих, весьма почтенного, образованного и уважаемого начальством,
именно, от инспектора Воспитательного Дома Чистякова, который, однако, просил сохранить его слова
в тайне, дабы не повредить себе по службе. Г. Чистяков, находясь много лет учителем и воспитателем
в Патриотическом Институте и имев случай, как он говорит, узнать коротко служащих в нем лиц,
сообщил о г-же Коленецкой невыгодный отзыв. Он полагает, что г-жа Засс, начальница Института,
быв недовольна некоторыми классными дамами, хочет, видимо, сбыть их и в том числе г-жу Коленец-
кую, которая, по своим способностям, не только не может быть начальницей какого-нибудь заведе-
ния, но даже порядочною классною дамою. В доказательство того он приводит, что г-жа Засс, нуж-
даясь в помощнице, избрала недавно для сего классную даму не из своих, а из Воспитательного Дома;
что Коленецкой никогда даже не поручались классы, а всегда приходилось быть в резерве; что она не
более, как ловкая болтунья, и что в Институте она получила прозвание Иванушки-дурачка.
Не смея скрыть от Вашего сиятельства такового сведения, представляемого мною вполне так,
как оно мне передано, я не доверяю, однако же, мнению одного человека, хотя почтенного, но, быть
может, почему-нибудь неприязненного г-же Коленецкой, не доверяю тем более, что мнение это совер-
шенно противоречит похвальной рекомендации г-жи Засс; и потому ищу везде случая узнать что-либо
о ней от других лиц, но до сих пор не могу найти никого из знакомых, кто бы воспитывался в Патрио-
тическом институте или знал ее.
О г-же Рюлье имею я следующие сведения. Она вдова французского банкира, лишившегося всего
состояния; живет в России 17-й год и готова принять, в случае надобности, русское подданство.
Занимаясь воспитанием девиц в лучших домах, она, судя по всему, женщина весьма образованная,
знает в совершенстве французский, немецкий, италианский и английский языки и довольно хорошо
русский. Еще недавно представляла она в здешний Университет сочинение свое о воспитании детей
и это сочинение одобрено конференцией. Из воспитанниц ее известна, между прочим, графиня Кома-
ровская. Сведения, какие имею я о ней до сих пор, весьма благоприятны. Ее знают, между прочим,
очень хорошо г. вице-адмирал граф Гейден и г. попечитель здешнего Учебного округа Мусин-Пуш-
кин. К последнему я ездил два раза, чтоб собрать о ней более положительные сведения, ио не заста-
вал его дома. По получении от него таковых сведений, я буду иметь честь представить их Вашему
сиятельству.
Я говорил несколько раз с г-жею Рюлье, и мысли ее о воспитании мне очень понравились. Ей, по
словам ее, предлагают место инспектрисы в казенном заведении, но она предпочитает место в теа-
тральном училище, потому что единственная дочь ее, очень хорошенькая 17-тилетняя образованная
девушка, по сильной страсти, готовится поступить актрисой в русскую труппу или певицей в русскую
оперу: у нее есть способность и прекрасный сопрано, и она серьезно учится пению. Поэтому, с отдачей
дочери на сцену, неловко было бы матери служить в другом заведении.
Не дозволите-ли представиться г-же Рюлье лично Вашему сиятельству, одной или вместе с дочерью,
чего они весьма желали-бы...
Осмеливаюсь ожидать по означенным предметам разрешения Вашего сиятельства и имею честь
* Новая кандидатка Федорова. На письме сделана пометка: „конфиденциально".
221
присовокупить, что его высокопревосходительство Александр Михайлович * не знает еще о желании
г-жи Гофман оставить службу. Во всяком случае, при подаче ему просьбы о ее отпуске или уволь-
нении, я опасаюсь, чтоб он не приказал заместить ее кем-нибудь из надзирательниц училища или из
посторонних, ему известных лиц. Всепокорнейше испрашиваю и на этот случай указаний Вашего
сиятельства".
На полях этого письма рукою министра двора гр. Адлерберга сделана следующая надпись:
„Г-же Гофман надобно сказать, что за увеличение пенсиона более, чем вдвое, браться не могу,
ибо это совершенно противно закону; но постараюсь, и думаю, что в том успею, выхлопотать ей
в виде негласного пособия ежегодно столько, сколько нужно, чтоб с пенсионом по положению это
составляло бы 360 руб. в год. Но, чтобы она всем этим пенсионом и пособием пользовалась по смерть
за границею— это невозможно: ни если она подданная русская, ни если она иностранка, ибо я не
полагаю, чтобы место, ею занимаемое, было бы в числе тех должностей по театрам, которые дают
иностранцам право на пенсию за границею. Но, как бы то ни было и на что бы она ни решилась, ее
сбыть надобно, и как можно скорее. Этого Вы ей не говорите, но уговорите, чтобы прислать про-
шение в отставку; недостающие до срока 2 месяца будут ей сочтены для получения пенсиона, это
я ей обещаю. Между двумя кандидатками на ее место я колеблюсь. Коленецкую отстраняю вовсе,
не находя даже нужным продолжать собирать о ней сведения. То же, что Вы говорили о г-же Рюлье,
и ее письмо — достаточно для того, чтобы решиться на принятие ее в должность директрисы нашего
театрального училища. Дабы познакомиться с нею и ее дочерью, как будущею артисткою, я бы желал,
чтобы они у меня побывали. Когда я буду в городе, я Вас предуведомлю о дне и часе, в которые
я их приму у себя в городе. Когда г-жа Гофман подаст свою просьбу официально Ал. Мих. **, пускай
она в то же время напишет мне письмо, в котором изложит просьбу о прибавке к пенсиону, и тогда
я тотчас дам знать Ал. Мих., что я избрал на ее место г-жу Рюлье. Уведомьте меня, иностранка-ли
г-жа Гофман, или русская подданная. 17 июня 1855 года.
Р. S. Сейчас я узнал, что г-жа Рюлье проживает в Петергофе в семействе г-на Шевича, поэтому
прошу дать ей знать, чтобы она пришла ко мне здесь в Петергофе в любое утро во 2-м или 3-м часу
пополудни".
По письму Федорова видно, что он достаточно умен, ловок, хитер и тактичен. Исходя из тона
переписки, не приходится удивляться, что Сабуров и Борх не могли влиять на Федорова. Он имел в лице
графа Адлерберга сановника, ставившего директора училища наравне с директорами театров.
Следующее письмо Федорова повествует о том, что Гофман „счастлива" подать в отставку в надежде
получить пенсию и что она заранее благодарит графа. И тут же, говоря о кандидатке Рюлье и опасаясь,
что дирекция назначит на место Гофман кого-нибудь по своему усмотрению, он просит Адлерберга дать
записку, в которой бы указывалось, что дирекции рекомендуется взять на службу именно Рюлье. На полях
этого письма рукой Адлерберга написано:
„Прошу Вас зайти ко мне в городе. Завтра уеду в 8 час. пополудни, если сам к Вам на дачу ранее
того не зайду, так как я буду обязательно в Вашем соседстве. Тогда по всем этим предметам лично
поговорим".
Итак, Адлерберг бывал у Федорова запросто. Из последующих писем видно, что и Федоров навещал
Адлерберга „конфиденциально". Исходя из этого, можно полагать, что, пока Адлерберг оставался министром
двора, положение Федорова было незыблемым. И он имел возможность сделать для училища больше того,
что сделал.
Рюлье — как ни морщился директор театров — была определена старшей надзирательницей и дочери
ее „был дан ход". По первоначальному предположению Федорова девица Рюлье должна была дебюти-
ровать в театре, но в связи с возражениями директора театров ей был предложен дебют на сцене учи-
лища, наравне с окончивавшими оперное и драматическое отделения. Граф Адлерберг, в частном письме
к Федорову, обещал не только присутствовать на дебюте Рюлье сам, но и пригласить нескольких своих
знакомых, могущих поддержать своим авторитетом выступление девицы Рюлье. Но Федоров был не из тех,
которые легко отступают от своих намерений, — он подстроил так, что девица Рюлье „навестила" несколько
раз графа Адлерберга, после чего „заболела" и дебют был отменен. Во второй раз дебют на сцене учи-
лища отменили, якобы, из-за неисправности потолка над сценой, и в конце концов Рюлье дебютировала
на сцене Александрийского театра, под фамилией Владимировой. Вскоре же ей было предоставлено и вто-
рое выступление. На полях федоровского письма о выступлении Владимировой граф Адлерберг написал:
* Гедеонов.
°* Александр Михайлович Гедеонов
222
„Поздравьте от меня г-жу Владимирову с ее успешным дебютом и скажите ей и матери ее, что,
принимая в них живейшее участие, я чрезвычайно этим доволен. Сказали-ли Вы им, что, для боль-
шего эффекта красоты молодой артистки, ей необходимо нужно употребить некоторые туалетные
искусства и тайны (Secrets de toilette par Helene), как-то: чернение бровей и ресниц. Итак mad.
Volnys и mad. Mayer всего лучше могут ввести ее в эти тайны, и я уверен, что обе, если Вы их
о том попросите, не откажутся научить молодую дебютантку, которой могут дать и полезные советы
для игры.
Александр Михайлович на вопрос мой о дебюте г-жи Владимировой ответил довольно кратко
и холодно и об ангажементе ее не сказал ни слова; я не хотел распространяться о сем предмете,
дабы он не догадался, что Вы мне писали".
За спиной лиц, возглавлявших дирекцию императорских театров, Федоров мог делать, что ему хоте-
лось; стоило это ему, видимо, немногого — нужно было соблюдать дистанцию почтительности и время от
времени устраивать „прием" у графа молодым девицам (так было с Крайен, Поповой и др.). Такова была
тактика и политика Федорова — управляющего петербургским театральным училищем и в то же время
начальника репертуарной части императорских театров.
Так как Федоров, кроме того, был и драматургом, и любителем театральных представлений, то осо-
бенное внимание он уделял школьным спектаклям. В годы, когда Федоров управлял театральным учили-
щем, спектакли на школьной сцене во многом не уступали постановкам императорских театров. Федоров
пытался сыграть в истории училища ту же роль, что и Шаховской. Но сделать этого ему не удалось,
потому что, не имея знаний Шаховского и его страсти участвовать в работе артистов и артисток, Федоров
устраивал спектакли исключительно с двумя целями: первая из них —это удовлетворение своей склонности
к театру, а вторая — стремление угодить начальству „игривыми представлениями" и тем самым укрепить
свое положение еще больше.
Из программ школьных спектаклей за 1856 год видно, что репертуар был действительно „игривым":
6-го марта ставится комедия „Дамская война" (перевод Попова) и водевиль „Новички любви" (соч. Коров-
кина); 13-го марта идет „Блаженство безумия" (драма в обработке Кублицкого) и комедия „Не всякому
слуху верь" (соч. Дружинина); 16-го марта показывают „Прихоть кокетки" (комедия Ф. Брунера); 20-го
марта—„Карьера" (комедия Королева); 23-го марта — драма-водевиль „Тереза" (обработка с французского
Кони) и водевиль „Ножка"; затем опять „Блаженство безумия" и 3-го апреля—„Любовь и предрассудок"
• комедия, перевод с французского П. С. Федорова) *.
Все эти „Новички любви", „Ножки", „Прихоти кокетки" и „Любви и предрассудки" сопровождались
балетными дивертисментами. Вот общее содержание этих дивертисментов:
, Pas de batelieres из балета „Наяда н Рыбак".
Pas de deux из балета „Тщетная предосторожность".
Pas de trois из балета „Стелла".
Pas de six из балета „Маркитантка".
Pas из балета „Пери".
Качуча, мазурка, тарантелла, pas de cinq из балета „Газельда".
Pas de deux из балета „Эсмеральда".
Болеро из балета „Мраморная красавица".
Вальс из балета „Жизель".
Pas de deux из балета „Сатанилла" и т. д.
Но несмотря на то, что школьные постановки, вроде „Новичков любви", носили зачастую фриволь-
ный характер и преследовали по существу только интересы Федорова, все же они создавали видимость
роста и развития школы — всем было очевидно, что при Федорове училище опять стало процветать.
С ловкостью тонкого дельца он добивался больших внешних эффектов: помещение училища содер-
жалось в чистоте, занятия велись систематически, „любовные кадрили" поклонников вокруг воспитанниц
прекратились. Федоров организовал дело так, что при наличии „васильковых шалостей" теперь почти никто
ничего не видел, почти никто ничего не знал, все было „шито-крыто". Всякое жульничество, всякий обман,
i; Отрицательно относившийся к Федорову и к школе тех лет А. Соколов писал о школьных спектаклях н, в частности,
о постановках федоровских пьес следующее: „Из года в год великопостные спектакли составлялись из одних и тех же пьес. Я даже
могу перечислить их: „Карьера", „Свадьба Кречинского", „Не в свои сани не садись", „Горе от ума", „Прихоть кокетки", „Тар-
тюф", „Скупой", „Школа женщин", „Акт из драмы", „Чужое добро в прок не идет" н еще три или четыре небольших комедии.
Вот весь репертуар, из которого состояли тридцать два великопостных спектакля. — Что касается спектаклей, данных 15 января
(день имении Федорова), то оные состояли из произведений П. С. Федорова и готовились ему в виде сюрприза. В эти спектакли
шли следующие пьесы: „Старички" — комедия в 2-х действиях, „Любовь и предрассудок" — в 3-х действиях, „Елена или оиа
замужем" — драма в 1 действии и „Довольно" — водевиль в 1 действии".
223
всякое насилие обставлялись так, что большинству казалось — ничего плохого нет, наоборот, все процветает,
все улучшается и даже становится более либеральным. Федоров был талантливым представителем своего
времени — он соответствовал „эпохе нового царствования", эпохе Александра II21С1. Он не желал выпу-
скать власти из своих рук, не желал, чтобы кто-нибудь вмешивался в его намерения, и в то же время
•соблюдал во всем „надлежащий такт". Даже сценой школьного театра он пользовался для постановки своих
сочинений весьма умеренно, чтобы не был брошен упрек, что он использует служебное положение для
собственного драмодельства.
Но, как бы ни хитрил Федоров, какие бы он ни ставил цели, школьные спектакли имели для уча-
щихся положительное значение. Десять ежевесенних спектаклей, сыгранных под руководством лучших режис-
серов, вооружали учащихся не только умением держаться на сцене, но и умением овладевать ролями.
Федоров внимательно следил, чтобы роли соответствовали тому или иному воспитаннику или воспи-
таннице. Он ие занимался преподаванием, но прослушивал черновые репетиции и часто заставлял меняться
ролями, всегда достигая лучших результатов. В развитии школьных спектаклей, в улучшении практических
занятий учащихся, Федоров сыграл большую и положительную роль *.
Адлерберг не зря считал Федорова лучшим из когда-либо бывших управляющих Театральным учили-
щем. Он всегда ценил предусмотрительность Федорова, старательно заботившегося об устранении дурных
показателей из жизни школы. Так, заметив, что старшие воспитанницы начинают щеголять в нарядах, не
соответствующих их материальному положению, и опасаясь, что франтовство воспитанниц даст повод злым
языкам заниматься нежелательными пересудами, Федоров направил графу Адлербергу ловко состряпанное
ходатайство:
„Казенные пансионерки, поступая в это звание из казенно-коштных воспитанниц и своекоштных
пансионерок, за особые отличия, оказываемые в каком-либо из театральных искусств, для усовершен-
ствования в оных, пользуются безвозмездно квартирою и столом в училище, одежду же, белье и обувь
обязаны они иметь на свой счет из получаемого ими жалованья, которое назначается им от дирекции
театров в весьма ограниченном размере.
Между тем, казенные пансионерки, пользуясь доселе произволом в одежде и дозволяя себе
роскошь в нарядах, на которые никак не может доставать их жалованья, вводят через то нередко
в затруднительные расходы своих, чаще всего бедных родственников, тогда как эта роскошь и вредна
и бесполезна для таких девиц, которые находятся в зависимости от училища почти наравне с воспи-
танницами оного и не имеют вовсе надобности в пышных нарядах, потому что если и отпускаются из
училища по праздничным дням, то не иначе как только домой к своим родителям.
По этим причинам, имею честь испрашивать разрешения Вашего высокопревосходительства, не
изволите ли приказать, чтобы на будущее время, начиная с предстоящего выпуска, казенные пансио-
нерки имели самую необходимую приличную одежду, а именно:
Для будничных дней ситцевое или шерстяное платье произвольного цвета. Танцевальное платье
белое кисейное. Для праздников кисейное белое или цветное. Летний и осенний бурнус суконный или
шерстяной. Шляпки простенькие, для весны шелковая и для лета соломенная. Теплый меховой салоп
будет даваться им от училища".
По этому посланию выходит, что старшие воспитанницы (пансионерки) разоряют своих бедных роди-
телей, что наряды им совсем не нужны, что отпускаются они из школы только раз в неделю, да и то
к своим родителям. Словом, все в порядке. Просто и легко достигается официальное благополучие — для
•создания его нужно только писать хитрые бумажки и быть свободным от постороннего вмешательства во
внутренние дела.
Федоров умолчал о том, что наряды пансионерок по своей ценности не могли быть приобретены на
средства даже мало нуждающихся родителей, что воспитанницы покидали училище не только для свидания
с родными, но и для „представления" высокопоставленным лицам, что все лето они проводили на специаль-
ной даче, близ Черной речки, общаясь со многими „начальствующими" лицами, ездили „гулять" в Петер-
гофский парк и т. д. Умолчал Федоров также и о том, что мода наряжаться была специально введена
Гедеоновым, который слишком явно стремился „показывать товар лицом".
В 1858 году Федоров вторично занимался вопросами преподавания в училище; в балетном отделении,
возглавляемом Петипа и Гюге, он произвел реконструкцию: объединив два класса малолетних воспитанниц,
* О роли Федорова в школьных спектаклях А. Толченое в своих воспоминаниях пишет следующее: „Федоров смотрел ва
постановку пьес чрезвычайно строго, требовал тщательного изучения ролей, особенно старался о выработке дикции, ио не навя-
зывал своих взглядов, своей манеры чтения, а ограничивался разъяснением характера и положения данного лица, объяснением
смысла пьесы и намерений автора — все остальное предоставлялось им нашей самостоятельности, и присутствуя на репетициях,
он только помогал нашим личным усилиям усвоить данный характер и знакомил нас со сценическими условиями и с умением
пользоваться ими“.
224
он поручил их новому педагогу, танцовщику Л. Иванову; два младших класса воспитанников также
объединил и поручил танцовщику Пишо, уволив Пименова и других педагогов. Этим мероприятием он
боролся с разнохарактерностью преподавания и старался установить единую линию, не идущую в разрез
с линией самого ценного педагога—М. Петипа*.
Продолжая свои заботы о школьном театре, Федоров добивается передачи использованных театраль-
ных декораций училищу. Декорации эти перекраиваются и приспособляются для школьной сцены; кроме
того, делаются заново два павильона стоимостью в 100 руб.; переписываются два старых павильона с опла-
той живописцу-декоратору, по особому счету, 50 руб. Школьные спектакли становятся предметом особого
внимания министерства двора и в списке почетных гостей появляются фамилии весьма важных персон.
Федоров ловко использует эти посещения не только для упрочения своего положения, но и для училища.
Но несмотря на всю ловкость Федорова, Гедеонов, перед самым своим уходом, устроил ему большую
„неприятность". Гедеонов давно был недоволен Адлербергом и зол на Федорова. Недовольство началось
с того, что Гедеонов, как только появился Федоров, фактически был отстранен от дел театрального
училища **.
За год до ухода с поста директора театров Гедеонов забил тревогу по поводу страшных дефицитов,
хотя сам же содействовал безудержному разбазариванию средств; он стал уверять всех, что театральному
делу угрожает катастрофа. Гедеонов умалчивал, что дефицит получается исключительно из-за хищений
чиновников и нерациональных покупок. Умалчивал он и о том, что много лишних денег тратится на „мотыль-
ковые" постановки, которые идут на сцене театров только один раз. Все недовольство безумными тратами
Гедеонов направил в сторону артистов н театрального училища. Его подручные подтасовывали данные
и цифры, чтобы наглядно показать, сколь невыгодно иметь театральное училище и огромный штат русских
артистов, получающих пенсии за выслугу лет.
Когда-то сторонник развития русского театра и процветания театрального училища, — Гедеонов стал
злейшим врагом и артистов и школы- Он добился того, что для предотвращения „катастрофы" был органи-
зован особый комитет.
31 марта 1856 года этот комитет начал разработку разных мероприятий, преследующих разрешение
вопросов:
1. О мерах к отвращению дефицитов императорских театров.
2. О правильности раскладки по источникам получаемых театрами правительственных пособий.
3. Об изменении существующего пенсионного устава артистов.
Правитель дел комитета В. Сологуб211 даже был командирован за границу для ознакомления с адми-
листративно-финансовыми основаниями европейских театров.
9 мая 1858 года, — комитет, как видно, не проявлял поспешности в своей работе — был представлен
всеподданнейший доклад, в котором излагались главнейшие причины дефицитов. Одной из причин было, по
мнению комитета, то, что театры находились в ведении государства, что и приводило к чрезмерно возра-
стающим издержкам. Относительно театрального училища в докладе было сказано:
„Чтобы иметь потребное количество сюжетов для отечественных сиен, так как их негде было
заимствовать со стороны, то учреждены специальные училища в С.-Петербурге и Москве. Училища
в 25 лет выпустили более 600 лиц, и одно С.-Петербургское, как свидетельствует д. с. с. Гедеонов,
каждый год обременяет Дирекцию выпуском более 20-ти лиц, по праву входящих в ее состав и остаю-
щихся на ее иждивении по самую свою смерть. В то же время, чтобы поставовить преграду чрезмерным
жалованьям, установлена еще ранее соответствующая окладам система пенсий за выслугу лет. Такие
меры, в свое время обстоятельствами вынуждаемые, имели последствием, что персонал по театрам
постоянно увеличивался сверх потребности и пенсии возрасли за 25 лет с 92.187 руб. до 388.348 руб."
* Весьма любопытно высказывание Федорова о некоторых достоинствах преподавания Петипа и Гюге. В частности, Федоров
считал положительным тот факт, что в старших классах нет музыкантов „по той причине, что во время танцевальных урокоз
в этих классах играют на скрипках сами преподаватели танцев г.г. Петипа и Гюге, которые, по примеру своих предшественни-
ков, признают неудобным обучать учеников и учениц танцам при игре на скрипке музыкантов, так как принятая в старших
классах метода обучения, не имея определенных, как в младших классах, темпов музыки, требует, по произволу учителей, беспре-
рывного изменения этих темпов, возможных в передаче только самими преподавателями". Это высказывание Федорова содержит
некоторые наводящие данные, позволяющие до известной степени судить о методах преподавания в театральном училище
50—60 годов.
•i"s Гедеонов был вынужден отойти не только от театрального училища; с появлением в министерстве двора Адлерберга
он перестал заниматься и делами дирекции так, как он ими занимался раньше. Вот что говорит Вольф в своей „Хронике Петер-
бургских театров". „Он исправно получал казенное содержание, жил на казенной квартире, ездил в казенном экипаже, заседал, или лучше
сказать, дремал каждый вечер в одном из театров в директорской ложе или в директорском кресле, а по утрам утверждал зря
доклады и подписывал не читая бумаги, првносимые ему г. Борщевым по хозяйственвой части и П. С. Федоровым по части
репертуарной. Г.г. Борщов и Федоров были в прямых сношениях с министром и прямо от него получали приказания. Кроме
этих гласных деятелей, была еще одна личность, имевшая громадное влияние на весь театральный мирок; личность эта — Мина
Ивановна Б. (Буров?, М. Б.) занимала неофициальный, но весьма важный пост театральной помпадурши"
225
При исчислении персонала, состоящего на иждивении дирекции, указывалось, что в 1857 году в петер-
бургском театральном училище находилось 225 воспитанников и воспитанниц. По мнению комитета, благо-
даря наличию петербургского театрального училища, русская драматическая и балетная труппы имели более,,
чем двойные комплекты, обременяющие казну окладами и пенсиями.
Комитет настаивал на преобразовании театрального училища и рекомендовал создать консерваторию
без содержания воспитанников и без обязательства обеспечивать их будущность, по примеру аналогичных
учебных заведений во Франции и Германии*.
Немаловажную роль в решении комитета сыграл А. Львов212, давно уже подготавливавший проект
консерватории. В 1856 году ему было поручено реорганизовать и расширить Певческую Капеллу, которая
в последние годы влачила жалкое существование, ввиду ограниченности круга ее деятельности. Когда выяс-
нилась точка зрения особого комитета, предлагавшего почти ликвидировать театральное училище, Львов
поспешил подать свой проект.
При наличии предложения особого комитета и проекта Львова, стало подготовляться угрожающее
петербургскому театральному училищу постановление. И такое высочайшее постановление состоялось
16 мая 1858 года. Оно гласило:
„Изменить положение театрального училища, образовав из оного: для драматического искусства,,
вокальной и инструментальной музыки — консерваторию, а для танцовального искусства — особую
школу, без предоставления ученикам обоих учреждений обязательного права на поступление, при
выпуске, в труппы и оркестры императорских театров **.
Далее постановление ограничивало пенсии и намечало реконструкцию управления; для проведения
в жизнь этого постановления было предложено составить комиссию „из лиц сведующих, по выбору министра
двора и с высочайшего утверждения".
За этот последний пункт и ухватился Федоров, спасая свое положение в театральном училище. Поль-
зуясь особым расположе гием Адлерберга, Федоров составил приказ об организации комиссии. Черновик
приказа, написанный рукой Федорова, хранится в делах архива.
„Со времени вступления моего в должность директора театров, ознакомляясь постепенно с вве-
ренными моему управлению частями, я пришел к убеждению, что С.-Петербургское Театральное
училище, по неприемлемости положения и штата оного, высочайше утвержденных еще в 1829 году,
требует коренного преобразования. В этих видах, я имею честь испрашивать разрешение Вашего сия-
тельства об учреждении, для... (неразборчиво) обсуждений такового преобразования и составления
затем нового устава и штата училища, — под моим председательством комитета, с назначением в оный
членами: управляющего училищем н начальника репертуарной части д.с.с. Федорова, управляющего
конторою С.-Петербургских театров статского советника Юргенса, секретаря моего надворного совет-
ника Семенова, председателя театрально-литературного комитета д.с.с ... (неразборчиво), помощника
его ст. советника Краевского и контролера конторы С.-Петербургских театров тит. советника Клим-
ченко, со вменением сему последнему в обязанность быть вместе с тем и производителем дел озна-
ченного комитета".
И хотя проект приказа, сочиненного Федоровым, не был принят целиком, все же Федоров и его сто-
ронники вошли в комиссию. Добившись реальной возможности и тормозить работу комиссии и влиять на
ее решения, Федоров уговорил Адлерберга хотя бы на время избавиться от назойливого „проектировщика"
Сологуба. Адлерберг вторично командировал Сологуба за границу с теми же целями, с какими он ездил
в первый раз. Пока Сологуб отсутствовал, Федоров занимался подготовкой почвы для более решительных
действий, убеждая исподволь членов комиссии в неразумности и нецелесообразности сокрушительных реорга-
низаций в театральном училище.
Федоров, как член комиссии, ознакомившись с делами особого комитета и выяснив в подробностях
все данные, коими оперировал Сологуб, стал изучать львовский проект организации консерватории.
Этот проект Федоров, что называется, „взял в штыки". Причин было достаточно: во-первых, Федоров
лишался возможности быть автором проекта консерватории, как предполагалось раньше; во-вторых, во
В подготовке этого заключения комитета целиком повинен Гедеонов. Видя, что его карьера кончилась, злясь на засилие
Адлерберга и Федорова, он стремился произвести столь большие „потрясения", чтобы после его ухода из дирекции положение
артистов и училища разительно ухудшилось. Гедеонов желал, чтобы при одном воспоминании о нем все понимали, какой он был
в свое время покровитель и благодетель и артистов и училища. Гедеонову пришлось, видимо, немало „похитрить", имея против-
никами Адлерберга и Федорова, а сторонниками недалекого Борха, равнодушного Мейендорфа и безразличного Шувалова. Пере-
вес в пользу Гедеонова был получен только голосом Виельгорского, тоже бывшего членом комитета.
— Как видно из текста, постановление „угрожало" только той форме театрального училища, которая существовала при Федо-
рове и была принята им в наследство от предшественников. Постановление было разумным и естественным — сделать когда-то-
организованную школу танцев только школой танцев. Но Федорову это не нравилось, ему хотелось быть „отцом" всех артистов
драматических, оперных, балетных, а школу видеть рассадником всех театральных профессий.
226
львовском проекте намечалась полнейшая реорганизация петербургского театрального училища и говори-
лось по адресу этого училища много „хулительного".
Адлерберг, которому Федоров высказал свое неудовольствие этим проектом, предложил ему подать свои
соображения в письменной форме. В делах училищного архива случайно сохранился черновик пространного
федоровского возражения. Так как доводы Федорова, человека не бездарного и умного, а равно и сведу-
щего в истории театрального училища, представляют большой интерес, то его записка приводится
дословно.
„Первым параграфом инструкции, данной Комиссии для преобразования Театрального управления
определено: „Изменить положение Театрального училища, образовав из оного для драматического искус-
ства, вокальной и инструментальной музыки — консерваторию, а для танцовального искусства особую
школу, без предоставления ученикам обоих учреждений обязательного права на поступление при выпуске
в труппы и оркестры императорских театров.
Комиссия, принимая изъясненный параграф в буквальном смысле, предположила: вместо суще-
ствующего ныне Театрального училища, основать Консерваторию и Танцовальную школу, не имеющие
ни с ним, ни между собою ничего общего. Такое изменение Театрального училища, на основании
1 параграфа инструкции, необходимо должно разъединить даже историческую связь между прежним
и новыми учреждениями.
Прежде, однако же, чем допустить это разъединение, необходимо строго и внимательно сообра-
зить: действительно ли полезно будет как уничтожение ныне существующего Театрального училища
так и предполагаемое Комиссиею, в применении к иностранным учреждениям, преобразование его
в особую Танцовальную школу с отдельною Консерваториею для прочих театральных искусств; согласно
ли это будет с народным духом и может ли такое нововведение войти в нашу жизнь, слиться с ней
и приняться на русской почве.
Нет сомнения, что Театральному училищу необходимо новое устройство, сообразно с современ-
ными и с национальными и с местными потребностями, но все ли безусловно дурно в нем теперь
и не приобрело ли оно своею семидесятилетнею * жизнью добрых результатов, которые даются только
долголетней опытностью и которые новое учреждение, не имеющее никакой связи со старым, будет
вынуждено вырабатывать сызнова?
Как нынешнее училище, так и предполагаемая Консерватория с Танцевальною школою, должны
существовать для театра, имея целью образование театральных артистов, т. е. актеров драматических,
оперных и балетных и музыкантов. В какой же мере выполнило эту задачу Театральное училище?
Русский театр существует с небольшим сто лет, но и в этот, сравнительно короткий период времени
он произвел целый ряд замечательных драматических, оперных и балетных артистов, большая часть кото-
рых воспитывалась в Театральном училище. Актеров, являвшихся со стороны, было очень немного,
так что они представляются весьма редкими исключениями.
В настоящее время на нашей сцене в драматической труппе один только истинно замечательный
артист, не вышедший из Театрального училища, г. Самойлов, и довольно хорошая актриса г-жа Влади-
мирова, а по оперной труппе тенор Сетов и известный бас г. Петров (который, однако же, прибыв из
Малороссии, все-таки сформировался для сцены здесь, под руководством покойных князя Шаховского
и капельмейстера Кавоса). Из второстепенных же можно упомянуть о г.г. Бурдине и Зуброве. Все
прочие артисты, поддерживающие русскую сцену своими дарованиями, образовались в Театральном
училище. Не исчисляя здесь подробно имен артистов, некогда украшавших и оставивших уже нашу
сцену, довольно только указать на такие знаменитые в истории театра личности, каковы были старшая
Каратыгина, Самойлова (мать), сестры Семеновы, Колосова, Иконина, Данилова (названная знамени-
тым Дюпором „перлом мимических танцовщиц1'), Новицкая, Люстих, Дюр, Истомина (воспетая Пушки-
ным) и затем на действующих ныне артистов по драматической части. Вот имена главных из них:
г.г. Сосницкий, Мартынов, Максимов, Марковецкий, Григорьев, Каратыгин, Леонидов, г-жи Жулева, Снет-
кова, 3. Макеева, к которым должно присоединить также г-ж Линскую и Шуберт, бывших некоторое
время вольноприходящими ученицами училища, и Орлову, выпущенную из московского Театрального
училища. По оперной труппе: г.г. Булахов, Васильев 2-й, г-жи Булахова, Латышева и Лилеева, а также
бывшие в училище экстернами: г.г. Мео, Васильев 1, г-жи Леонова, Майкова и Кох. При этом следует
заметить, что все поименованные здесь артисты становились при самом выходе своем из училища на
место, которое занимают до сих пор, и делались с первых своих дебютов chefs d’emplov, между
тем как г.г. Зубров и Бурдин, поступившие со стороны, и даже сам г. Самойлов, медленно приобре-
* Описка — нужно: более, чем столетнею.
227
тали опытность и известность, учились, так сказать, во время самой службы своей тому, что воспи-
танники Театрального училища приобретали до поступления на сцену.
Кроме того, почти все хористы и хористки русской и, частью, итальянской труппы обучались
в Театральном училище и в музыкальных познаниях поспорят с любым иностранным хористом или
хористкою.
Наш балет, справедливо считающийся лучшим в Европе, вышел целиком из Театрального учи-
лища. Такие артистки, как например, г-жи Прихунова, Муравьева, Петипа, Амосова 2-я (не говоря уже
о второстепенных танцовщицах), а также г.г. Гольц, Иванов, Богданов, Пишо, Стуколкин и режиссер
Марсель, получившие истинно классическое образование в этом училище, сделали бы честь любой
европейской сцене.
Оркестры наши постоянно пополнялись воспитанниками Театрального училища, между которыми
было много замечательных артистов, из которых в настоящее время можно указать в особенности на
двух отличных капельмейстеров братьев Лядовых. Из них капельмейстер Русской оперы Константин
Лядов имеет столь замечательные музыкальные познания, что к нему нередко обращались за советом
многие композиторы и даже сам покойный Глинка.
Одним словом, Театральное училище было до сих пор единственным рассадником русских теа-
тральных артистов и деятельно удовлетворяло потребностям театра, образовав почти в полном составе
русскую драматическую, оперную и балетную труппы; и если только отчасти пополняло оркестры
музыкантами, то единственно по той причине, что не имело возможности, по составу сего училища,
воспитывать такое количество музыкантов, какое потребно для всех существующих при петербургских
театрах оркестров. Впрочем, вряд ли в этом есть особая необходимость: музыкантов театр всегда может
иметь по найму из иностранцев, потому что немногим из них нужно знание русского языка.
Вот, в главных чертах, заслуги Театрального училища.
Взглянем теперь иа обвинительные противу него пункты.
Русских актеров обвиняют в недостатке образования, и обвинение это частию справедливо; но
и Консерватория, учреждаемая на основании проекта, составленного Комиссией, не уничтожит этого
недостатка. Проект ие предполагает в новой Консерватории классов для общего образования. Где же
будут приобретать его воспитанники Консерватории?
Богатые люди редко поступают на театр, а для бедных у нас еще слишком мало училищ. При-
том же трудно, а может быть, и невозможно будет воспитаннику Консерватории соглашать свои заня-
тия искусством с занятиями для приобретения познаний, необходимых всякому образованному человеку.
В Академии Художеств были уничтожены некоторое время классы для общего образования, но ныне
они снова вводятся, следовательно, признаются полезными. Брать же в пример иностранные консер-
ватории нам невозможно. Иностранные государства находятся совершенно в других условиях, нежели
Россия. Там народное образование вообще развито до широких размеров, а у нас оно в зародыше;
там оно стоит дешево, а у нас дорого. Существование классов для общего образования в Театраль-
ном училище дает ему решительный перевес над предполагаемой Консерваторией, стоит только улуч-
шить эти классы, дать им новое устройство, и упрек, делаемый русским актерам, сделается невозмож-
ным. Самая история училища это доказывает. Упрекают, например, русских актеров в неправильном
и неблагозвучном произношении: дайте училищу хороших учителей русского языка и недостаток этот
исчезнет. Когда был в училище учителем русского языка г. Тимофеев, человек сведущий, опытный
и старательный, воспитанники говорили хорошо. Учителю драматического искусства трудно, почти невоз-
можно исправлять произношение, испорченное с детства: это дело того, кто учит чтению и правилам
языка. Но чтоб иметь хороших учителей, необходимы денежные средства, а училище, существующее
штатом, составленным назад тому тридцать лет, могло уделять из своих доходов самое скудное жало-
ванье, на которое невозможно найти учителей, подобных г. Тимофееву, оставившему училище именно
потому, что он не был вознагражден по достоинству.
Упрекают русскую оперную труппу в недостатке замечательных голосов и искусных певцов.
Улучшите класс пения в училище, дайте на то средства, и упрек сделается также невозможным. Когда
этим классом управлял известный Солива, училище породило в Русской опере несколько замечательных
артистов, из которых некоторые служат для нее до сих пор поддержкою, как например, г-жи Латы-
шева и Лилеева. Отличный капельмейстер Константин Лядов также ученик Соливы, равно как учитель
пения Вителяро и режиссеры: итальянской оперы Соколов и русской—Каратыгин. В настоящее время
управляет классом пения в училище г. Риччи, который также успел уже оказать русской опере значи-
тельные услуги. Но он, по особому вниманию его сиятельства, г. министра императорского двора,
к нуждам училища, получает значительное содержание свое из сумм дирекции, а не из сумм училища,
228
потому что оно не могло бы дать такого содержания из своих средств. Все дело, стало быть, в хороших
учителях, в средствах на их содержание и в хорошем устройстве преподавания.
Обвиняют, наконец, училище за многочисленность выпускаемых им компарсов, кордебалетных
танцовщиков, выходных актеров и т. п. Это обвинение вполне справедливо, хотя надо же их брать
откуда-нибудь. За границей их берут с улицы, а у нас это пока еще невозможно. Но нельзя не согла-
ситься, что не стоит давать этим людям воспитание на казенный счет и право на обязательное посту-
пление на службу, как это делалось до сих пор. Это стоило дорого и училищу и театру, не принося
соразмерной пользы. Вообще, в этом отношении должно сделать радикальное преобразование, допуская
к воспитанию в нем как на казенном, так и на своекоштном содержании, только таких учеников и уче-
ниц, которые доказали решительные способности.
Из немногого сказанного здесь уже видно, что и при настоящих недостатках Театральное учи-
лище имеет много хорошего, и что, по дельной и благонамеренной его основе, полезнее было бы
не заменять его совершенно новым учреждением, а только изменить положение, улучшив его, сообразно
с очевидными потребностями.
Нам нужно такое заведение, которое служило бы подспорьем театру, существовало бы для него;
а в этом отношении основания, на которых существует Театральное училище, дают ему неоспоримый
перевес над иностранными консерваториями. Ставят в образец Парижскую консерваторию"... * (на этом
рукопись обрывается).
Неизвестно, была-ли дописана до конца докладная записка Федорова, но дело приняло для Театраль-
ного училища более благожелательное направление. Проектные соображения комиссии и отчет о поездке
Сологуба за границу были рассмотрены особым комитетом, под председательством Адлерберга, и комитет
высказался так:
„Мера сия была допущена в том предположении, что с учреждением Консерватории последует
сокращение издержек через устранение материального содержания воспитывающихся; существование
за границей таких учреждений и неимение у нас училища с подобным названием было отчасти также
побудительною к тому причиною. Но, прежде чем осуществить такое предположение, комитет почел
долгом строго и внимательно сообразить: действительно ли полезно будет, как уничтожение ныне
существующего Театрального училища, так н предполагаемое, в применении к иностранным учрежде-
ниям, преобразование оного в особую Танцовальную школу с отдельною Консерваториею для прочих
театральных искусств; может ли такое нововведение способствовать потребностям дирекции и послу-
жит ли оно к сокращению расходов. В прочих европейских государствах музыкальные училища или
консерватории разделяются иа: а) казенные, б) частные, при пособии от казны, в) частные, без посо-
бия от казны, но при пособии от частных жертвователей, г) частные, без всякого постороннего пособия
и содержимые платою учащихся.
Некоторые принимают на жительство пансионеров, как например, в Париже и Неаполе, другие
устроены только для вольноприходящих, как в Милане, Брюсселе, Праге и пр. При некоторых препо-
давание исключительно музыкальное, в других к нему присоединяются упражнения в драматическом
искусстве, в третьих с музыкальным преподаванием связывается полный курс вспомогательных наук.
Так как за границею элементарное музыкальное образование входит в курс общего воспитания и более
или менее распространено во всех сословиях народа, то главная цель учреждения консерваторий состоит
в доставлении возможности тем, кто желает, получить высшее музыкальное образование; но при вопросе,
может ли быть в настоящее время подобное учреждение с пользою применимо в России, невольно
возникает сомнение: ие останется ли оно учреждением роскоши, от которой прямой пользы для театра
ожидать нельзя. Если же учредить консерваторию с целью распространения в народе музыкального
начала, то нельзя не сознаться, что такое учреждение у нас в России несвоевременно, потому что
в государстве еще не существует всеобщего элементарного музыкального обучения, н в таком случае
отдельное явление консерватории уподобилось бы учреждению университета в крае, где жители не
знали бы грамоты. Нигде консерватории не способствуют театрам приготовлением лирических и дра-
матических артистов. Разительным примером тому служит Парижская консерватория, занимающая первое
место между существующими консерваториями. Она установилась особым учреждением, отдельным от
общего хода развития сценических искусств, н совершенно чужда элементарному учению, составляющему
первую основу искусства и науки. В общем выводе преподавание инструментальное в этой Консерва-
тории представляет результаты еще удовлетворительные; драматическое пение ничтожно; драматическое
искусство, основанное на обветшалых традициях, еще ничтожнее. Консерватория Парижская не доста-
• Л.Г.А.Н.Х. Фонд имп. Театрального училища, 1859 г., дело № 56.
229
вляет театрам ни хороших актеров, ни хороших певцов; известно, что лучшие парижские артисты
совершенствуются без содействия Консерватории. В настоящее время не только общественное мнение,
но и мнение высшего начальства признает, что Консерватория пришла в упадок. Несколько раз упоми-
наемо было в иностранных журналах, что французское правительство, при первой возможности, предпо-
лагает преобразовать Консерваторию по примеру здешнего Театрального училища, которое имеет над
нею то важное превосходство, что в программу воспитания этого училища входят все главные сцени-
ческие части: драматическое, музыкальное и балетное искусства, а в Консерваторки обучаются только
музыке и декламации.
Театральной Дирекции нужно такое заведение, которое служило бы подспорьем театру, суще-
ствовало бы для него, а в этом отношении основания, на которых существует Театральное училище,
дают ему неоспоримый перевес над иностранными Консерваториями.
Имея целью образование театральных артистов, т. е. актеров драматических, балетных и опер-
ных, и музыкантов, Театральное училище, в продолжение 70-ти летнего своего существования, испол-
няло задачу сию самым удовлетворительным образом.
Русский театр существует с небольшим сто лет, но и в этот сравнительно короткий период вре-
мени он произвел целый ряд замечательных драматических, оперных и балетных артистов, большая
часть которых воспитывалась в Театральном училище. Актеров, являвшихся со стороны было очень
немного, так что они представляются весьма редким исключением* Кроме того, все хористки Русской
и итальянской трупп обучались в Театральном училище и в музыкальных познаниях не уступают
любым иностранным хористам и хористкам. Балет наш, справедливо считающийся луч-
шим в Европе, вышел целиком из Театрального училища и представляет такие
таланты, которые сделали бы честь любой европейской сцене. Оркестры постоянно
пополнялись воспитанниками училища, между которыми тоже много было замечательных артистов.
Одним словом, Театральное училище было до сих пор единственным рассадником русских театральных
артистов и деятельно удовлетворяло потребностям театра, образовав почти в полном составе русскую
драматическую, балетную и оперную труппы, и если только отчасти пополняло оркестры музыкантами, то
единственно по той причине, что не имело возможности по составу сего училища воспитывать такое огром-
ное число музыкантов, какое потребно для всех существующих при императорских театров
оркестров.
Вот, в главных чертах, заслуги Театрального училища; с другой стороны, оно представляет сле-
дующие недостатки: русских артистов обвиняют в недостаточности образования и обвинение это частью
справедливо; но причина тому заключается в ограниченности средств училища, которое по бедности
штата не может иметь отличных преподавателей. Главное же обвинение на училище падает за много-
численность выпускаемых им компарсов, кордебалетных танцовщиков, выходных актеров и тому подоб-
ных. Заграницею их берут с улицы, но у нас это пока невозможно; нельзя не согласиться, что не
стоит давать этим людям воспитание на казенный счет и право на обязательное поступление на службу,
как это делалось до сих пор. Не принося соразмерной пользы театрам, это составляет одну из глав-
ных причин, производящую чрезмерное увеличение персонала при театрах. Есть еще обстоятельства,
противящиеся успешному учреждению при наших театров консерватории по образцу иностранных:
1. Недостаток образования бедных сословий, дети которых составляют огромное большинство посту-
пающих на театры. Консерватория, без классов общего образования, будет у нас учреждением непол-
ным и не соответствующим цели образовывать для театра полезных артистов. 2. Климат, который
будет постоянным препятствием для развития голосов. Можно ли ждать не только успехов, но и здо-
рового голоса от того, кто будет ходить в класс пения при господствующей в Петербурге осенью
и весной сырости и при зимних морозах?
Независимо от всего сказанного, в финансовом отношении, содержание Консерватории и Танце-
вальной школы обременит дирекцию расходами, значительно превосходящими стоимость одного
Театрального училища. На содержание этого училища отпускается ныне из кабинета 40.062 руб. 30 коп.
Содержание же взамен оного Консерватории и отдельно Танцевальной школы потребует ежегодно
78.198 руб., как исчислено комиссиею, и сверх того понадобится единовременный значительный расход
<на приобретение помещения для Консерватории.
Таким образом, комитет, убежденный, что учреждение Консерватории и Танцовальной школы не
Принесет ожидаемой пользы для театра, но введет казну в значительные расходы, полагал бы за
лучшее: ныне существующее Театральное училище не уничтожать, но изменить положение оного,
улучшив его сообразно с современными и местными потребностями11.
Это постановление, целиком продиктованное комитету через Адлерберга Федоровым и местами
230
дословно совпадающее с запиской Федорова, было „похоронами по первому разряду" львовского проекта
организации Консерватории и сологубовского намерения ликвидировать петербургское театральное училище.
Театральное училище не подверглось намеченной Сологубом реорганизации; Федорову предложили
представить на рассмотрение новое положение о театральном училище; от него потребовали такого устава,
который предотвращал бы в дальнейшем все усмотренные до сих пор недостатки.
В 1863 году такой устав был не только разработан, но и рекомендован для постоянного руководства,
виду того, что этот устав был основным в течение пятидесяти лет, приводим его в приложении полностью.
Каковы особенности этого устава? Все его построение уже носит на себе отпечаток европеизации,
уставу придана стройность, монументальность, он основательно разработан в деталях и редакционно про-
думан более, чем предыдущие.
Пункт 4, определяющий число воспитанников и воспитанниц, уже продиктован результатами много-
летнего опыта: мальчиков 40, девиц 60, а не 50 и 50, как было раньше. Опыт показал, что мальчиков
требуется меньше, да и приток их не так изобилен.
Пункт 5, касающийся классов драматического искусства и оперного пения, предусматривает прием
учащихся не моложе 16 лет и преследует цели усовершенствования, а не первоначального обучения ука-
занным искусствам. Для поступления в эти классы устанавливается специальный экзамен.
Этом пунктом фактически ликвидируются все прежние законоположения о школе. Театральное училище
в основном становится только хореграфическим, при котором открыты классы-курсы для усовершенство-
вания желающих поступить в оперу или драму. Этот пункт свидетельствует о намерении произвести карди-
нальную реконструкцию училища, просуществовашего более ста лет.
Пункт 6 тоже имеет неожиданную редакцию. Согласно этого пункта, в училище могут поступать лица
всех сословий, чего раньше не было (для поступления детей некоторых сословий требовалось специальное
разрешение).
Если на пункт 4 повлияла практика предыдущих лет, а на пункт 5 — выступления Львова и возможная
организация Консерватории, окончившие которую должны были-бы поступать для усовершенствования
в театральное училище (Федоров упрямо ставил училище выше всякого организующегося учебного заве-
дения в области сценических искусств), то пункт 6 написан явно под влиянием новых общественных веяний
и пресловутого „либерализма", в который упорно начинали играть при Александре II.
Большой новостью в окостенелом строе училища звучат пункты, касающиеся „конференции". При
управлении училищем раз в месяц должна собираться конференция, которая, по своим обязанностям,
соответствует педагогическому совету. Введение конференции тоже дань либеральности. Все решения кон-
ференции голосуются и участникам ее предоставляется право вносить письменно особые мнения.
Создание конференции имело в дальнейшей истории училища большое значение. Конференции способ-
ствовали не только улучшению общих порядков в училище, но и уточнению методов преподавания. Можно
смело сказать, что настоящее правильное развитие хореграфического образования началось в 60-х годах
прошлого столетия, после того как стал проводиться в жизнь федоровский устав. И если Федорову ие
удалось добиться создания писаных учебников и учебных пособий, необходимость которых была очевидной,
то ему все же удалось направить дальнейшее преподавание в школе по более планомерному и широкому
Руслу-
Пункт 41 нового устава говорит о создании специальной библиотеки драматических пьес, партитур,
либретто опер и программ балетов. Явление как будто нормальное, но если вспомнить, что за сто лет су-
ществования училища такой библиотеки не было и никто о ней не помышлял, то обязательная по уставу
организация специальной библиотеки становится фактом весьма показательным.
Пункт 69 говорит о физическом „воспитании" — развитии учащихся: вводятся гимнастика, игры, про-
гулки, купание.
Очень показателен пункт 75. Впервые за все время существования училища устанавливалось обяза-
тельное преподавание истории русского театра, истории драматического искусства, изучение как прежнего,
так и современного репертуара. Этот пункт поднимал учебную программу на такую ступень, от которой
не очень далеко отошли и в начале XX века.
Согласно пунктов 82 и 83 вводились классные журналы и пятибальная система отметок, чего раньше
тоже не было.
В пунктах 103—112 специально говорится об экзаменационных испытаниях—„они подразделяются на
частные, переводные и выпускные".
Пункты 113—120 устанавливают выдачу аттестатов на звание артиста 1-го, 2-го и 3-го разряда,
-в зависимости от успехов, с предоставлением прав личного почетного гражданства („свобода от податей и
рекрутской повинности").
231
Кроме того, для лучших учеников вводились при выпуске награды золотыми или серебряными медалями.
Весьма существенным явился пункт 131, говорящий о том, что инспекторами классов могут быть
только лица, имеющие высшее образование. Этим Федоров требовал прекращения раз и навсегда привле-
чения к руководству воспитанием учащихся отставных унтер-офицеров, боцманов, парикмахеров, бывших
гувернеров и графской прислуги.
Из внимательного рассмотрения всех пунктов устава видно, что Федоров составлял его, будучи
хорошо знаком со всеми положениями лучших учебных заведений в России и не без ’знания уставов спе-
циальных школ на Западе.
И если Шаховской, автор первого устава, справедливо считается создателем важнейших законополо-
жений, то Федоров — безусловно выдающийся завершитель намеченных Шаховским уставных построений.
Многие статьи федоровского устава просуществовали в положении о школе без изменения до 1917 года.
Нужно отдать должное Федорову — как составитель нового положения о театральном училище, он
заслуживает полного признания.
К сожалению, обстоятельства не позволили Федорову отстоять свой проект полностью, — из него вычер-
кнуто много существенного. Кем производились вымарки установить не удалось, но то, что было вы-
черкнуто являлось „либеральным вольнодумством" в деле театрального образования тех лет. Так, на-
пример, из федоровского проекта изъяты: указание на допущение в училище детей „всех вероисповеда-
ний"; рекомендация зачислять в казенные воспитанники „преимущественно бедных детей'; поже-
лание чтобы „р а с пр е д е ле н и е занятий по классам препоручалось конференции учи-
лища"; узаконение „полной отмены телесных н а к а з а н и й“; введение „табелей для ежене-
дельной успеваемости учащихся"; введение „казенной улучшенной и более дорогой
формы одеяния учащихся"; требование „своевременно выдавать учащимся специаль-
ную легкую и мягкую одежду для танцев"; предоставление учащимся права „перехо-
дить после 16-ти летнего возраста с балетного на драматическое отделение" и т. д.
Ближайшее рассмотрение этих вымарок и сопоставление их с некоторыми личными воззрениями Федо-
рова, например, с его атеизмом и преклонением перед „самородками", привели нас к убеждению, что если
бы Федоров имел большую свободу действия, то устав училища был бы прогресивным для своего времени.
Роль Федорова в театральном образовании затемнена многим. Враждебное отношение к нему некото-
рых лиц нагромоздило изрядный ворох всяких мелочных дрязг и сплетен, скрывших существо начинаний.
Да и сам Федоров, благодаря своему „балетоманству", в силу своей излишней изворотливости и явной
во многом нерешительности, запутал все данные о своем важном значении в преобразовании петербургского^
театрального училища.
Четыре черновых проекта, два доклада, выписки из журналов Комитета, а также отрывочные сведения
о школьных программах, представляют собой весьма ценный материал для изучения времени директорство-
вания Федорова, примечательной роли последнего и для установления общего направления театрального
образования в России.
Задача теоретиков и методологов хореграфии (а не историков, конечно,) внимательно изучить все ука-
занные уставы, все программы школьных спектаклей и построить схему учебных программ и методов пре-
подавания. Это единственная возможность определить, что же было в театральном учебном заведении,
помимо нсторико-бытовых явлений, описанных нами.
Отстояв сохранение театрального училища, Федоров фактически умертвил львовский проект органи-
зации Консерватории, и вместо нее, в 1862 году, Рубинштейном213 была организованна Музыкальная школа
при петербургском отделении Русского музыкального общества. В 1873 году эта школа получила название
Консерватории.
Проект федоровского устава был одобрен сначала особой комиссией, затем министром двора Адлербер-
гом (10 мая 1863 года) и, наконец, был представлен на окончательное утверждение царя(24 марта 1865 г.)*.
Устав, видимо, не был конфирмован Александром II; во всяком случае, записей об утверждении устава
в делах нет, да и Адлерберг рекомендовал пользоваться им „осмотрительно". Тем не менее, хотя устав
был принят только министром двора, Федоров усердно применял его статьи в дальнейшей жизни училища.
Однако, несмотря на то, что Федоров, одержав победу в борьбе с Гедеоновым, Сологубом, Львовым
и другими противниками училища, уделял большое внимание подбору преподавательского персонала
и укреплению и развитию учебных дисциплин, единения педагогов достигнуто не было и преподавание
велось ненормально.
В делах архива имеется ценный документ — записка лучшего преподавателя драматического отделения
- См. Приложение III.
939
Василия Петрова214, ярко иллюстрирующий положение
учебного дела в драматической части школы. Этот доку-
мент представляет годовой отчет о работе драматиче-
ского отделения и заключает в себе характеристику неко-
торых учеников, а также существенные данные для опре-
деления положения в драматических классах. К сожале-
нию, подобных документов нет по балетному отделению.
Считаем необходимым привести докладную записку Пет-
рова полностью:
„Ни разу еще, в течение десяти лет, не прини-
мался я за мой ежегодный отчет с таким грустным
чувством, как теперь: истекший театральный год
был очень неблагоприятен для драматического класса.
Главное несчастье класса состояло не в том, что он
распался на две половины, что вместо одного пре-
подавателя явилось два — их могло бы быть и более
без вреда классу — несчастие в том, что взгляды
преподавателей на искусство и способ его препода-
вания расходились во всех отношениях, и что при
этом один из них (я говорю о г-же Мичуриной),
вследствие постановки своей в театральном училище,
парализовал другого.
Печальный опыт истекшего театрального года
приводит к следующим заключениям:
1. Не всякий актер, как бы ни велика была
его известность иа сцене, может быть преподава-
телем своего искуства, потому что для преподава-
ния недостаточно еще иметь талант исполнительный, необходимо иметь способности преподавать, не-
обходимо образование научное, теоретические сведения. Вне этих необходимых для преподавателя
условий, преподаватель-актер не может передать ученику более того, что узнал сам путем практики,
эмпирически, не в состоянии развить в ученике самостоятельного взгляда на искусство, делает из
ученика обезьяну, рутинера, если только в нем нет божественной искры гения, которая одна может
вывести из торной колеи, открыть беспредельный горизонт искусства.
2. Определение г-жи Мичуриной мотивировалось, между прочим, тем, что она будет учить воспитан-
ниц женским манерам (sic); истекший год доказал, что манерам учить нельзя. Надо развивать в уча-
щемся чувство изящного, а говоря: „делай так и так", требуя рабского подражания каким бы то ни
было образцам, все-таки сделаешь только обезьяну или автомата, а уж никак не художника. Уча манерам^
можно научить только манерности.
3. Если в училище будет несколько преподавателей драматического искусства, необходимо, чтоб
они пользовались равными правами и преимуществами, иначе неравенство прав отзовется на учениках.
4. При постановке драматических произведений на училищную сцену необходимо, чтобы поста’
новка, т. е. режиссерская часть была в руках одного, а не многих, иначе согласное исполнение (ensemble}
и даже правильная mise еп scene будут невозможны. Пусть каждый из преподавателей ставит ту пьесу,
которую выбрал для своих учеников.
Все пьесы, разученные в истекшем году, за исключением одной, были выбраны г-жей Мичуриной^
выбор был удачнее прошлогоднего, но разучены были пьесы еще хуже, нежели в прошедшем году,
и мне стоило невероятных усилий, чтобы последние спектакли прошли хоть сколько нибудь удовле-
творительно. Многие из назначенных к представлению пьес не были исполнены; играны же следующие:
1. Комедии: „Бедная невеста" А. Н. Островского в 4 д.; „Не в свои сани не садись" его же в Зд.?
„Жених из Ножевой линии" А. Красовского в 5 д.» „Мальвина или урок богатым невестам" в 2 д.,
в стихах; „Школа женщин" (2-е д.), в стихах; „Мирандолина или седина в бороду, а бес в ребро" вЗд.;
„Я обедаю у маменьки" в 1 д.; „Бойкая барыня" в 2 д., соч. Турдина; „Русские в Эмсе" в 1 д.
2. Водевили: „Путаница" П. С. Федорова в 1 д.; „Приключение на искусственных минеральных
водах" П. А. Каратыгина в 2 д.; „Средство выгонять волокит" Н. Крестовского в 1 д.; „Разбитая
чашка" в 1 д.
3. Оперетта: „Дочь полка" в 2 д.
233
4. Сцены: „У фонтана11 из трагедии А. С. Пушкина „Борис Годунов"; Татьяна, из его же поэмы
„Евгений Онегин"; „Ночное" М. А. Стаховича.
Всего 9 комедий, 4 водевиля, 1 оперетта и 3 сцены — в 31 действии. Режиссерскую должность
исполнял в-к Душкин, суфлировал в-к Мозер.
Невозможность применять на практике правила преподаваемой мною теории заставила меня
в истекшем году ограничиться преподаванием одной истории театра. Я заключил мои лекции Гоголем,
так что осталось еще прочесть о школе Островского и современном состоянии русской драмы. Тогда
курс истории русского театра будет полный и я буду просить разрешения литографировать его. Вос-
питанники посещали драматический класс довольно прилежно и не уклонялись от исторического. Не
могу сказать того-же о воспитанницах. Помимо моего желания, между мною и г-жей Мичуриной возник
скрытый, глухой антагонизм, вследствие которого ее ученицы смотрели на меня враждебно и так
неохотно и неаккуратно посещали мой исторический класс, так часто выказывали неуваженье ко мне
и к моему предмету, что я сам весьма неохотно посещал их.
Всех учащихся у меня было 18 человек; в том числе один пансионер, одиннадцать воспитанников
и шесть вольноприходящих.
Пансионер Петров совсем готовый актер, которого пора выпустить на большую сцену.
Из воспитанников наибольшее внимание заслуживают: Новиков (Иванов), Зимин и Соколов.
Новиков-Иванов215 представляет весьма странное, хотя и вполне понятное явление: при очевидных
способностях к драматическому делу и природном даровании, он часто поражает своею тупостью
и непониманием самых обыкновенных вещей. Ему случалось удивлять зрителей исполнением роли
и зрители решали, что у него замечательное дарование; вслед за тем он бывал до такой степени
плох, что зрители, недоумевая, не зная, как объяснить непонятное для них явление, сваливали вину
на учителя — де дал роль не по характеру. Но если учитель и действительно виноват в этом, ученик
все-таки мог бы выказать в исполнении хоть здравый смысл, а он бессмысленно переставлял слова
в фразах, делал самые невероятные ударения, показывая, что не понимает произносимого, хотя оно
десятки раз было объяснено ему во время проб. Это грустное обстоятельство объясняется крайнею
неразвитостью умственных сил Новикова, полнейшим отсутствием научного образования и непривычкою
работать головою. Он ничему не научился, ничего не читал и вряд-ли когда-нибудь серьезно о чем-
нибудь думал. Новиков сам признается, что во время семилетнего своего пребывания в училище почти
не посещал классов и даже романов-то не читал. Что будет с Новиковым — предсказать не берусь.
Конечно, русская сцена не раз нам доказывала, что можно быть хорошим актером, не зная русской
грамоты; но то было время, а теперь другое. Правда и то, что жизнь, с своим горьким опытом, выра-
батывает человека не хуже, чем наука; тем не менее я считаю святою обязанностью еще раз про-
тестовать перед вами против крайней небрежности, с какою ведется воспитание и образование уча-
щихся в театральном училище. Я не сомневаюсь, что от этой небрежности много заглохло дарований
прежде времени.
Все сказанное о Новикове применяется и к Николаеву; только у Николаева гораздо меньше
способностей. Их обоих следовало бы оставить в училище на один год, освободив от взноса денег,
так как оба люди небогатые.
Зимин — составляет антипод двух поименованных воспитанников: он учился сколько мог, много
питал, много думал и развил свои способности на сколько было ему до сих пор возможно. Природа
не дала ему больших средств, но куда ии бросит его судьба, он везде будет полезным и серьезным
деятелем, а может быть—как знать — чем-нибудь и более, потому что разумный труд и искренняя
любовь к делу нередко совершают чудеса.
Соколов, выступивший в нынешнем году в первый раз на суд начальства и публики, обратил
на себя общее внимание, во-первых, замечательным для такого молодого человека тактом, во-вто-
рых, умом, которым дышит каждая его фраза. На этого молодого человека я возлагаю много
надежд.
Из вольноприходящих заслужил, н весьма справедливо, общее внимание Сазонов: помимо незна-
чительных физических недостатков (небольшого шепелявания, например), он имеет все данные для
хорошего актера. В нем, между прочим, много веселости и природного комизма. К сожалению, я не
имел возможности показать эти две стороны его дарования, так как не я составлял репертуар. Было
бы очень полезно оставить и Сазонова еще на год в училище.
Кроме поименованных, посещали мой класс воспитанники: Душкин, Медведев, Мартынов, Фаддеев,
Журин, Мозер и вольноприходящие: Юрковский, Гене, Иванов, Щербаков, Фельдт".
234
Как видно в драматическом отделении было далеко
не все благополучно. Существовали недочеты и в балет-
ном отделении, но в меньшей степени, потому что
авторитет танцора и балетмейстера Петипа был настолько
велик, что его помощники не смели уже действовать
в разрез с его установками.
Петипа доказал, что он обладает знаниями, пре-
восходящими знания русских педагогов, кругозор которых
был ограничен одним „Петербургским миром", в то время
как для пользы дела нужно знать и видеть многое, чтобы
лучше понимать свое. Петипа, видевший не раз, как
работают в других'странах, соприкасавшийся с лучшими
мастерами Европы и несмотря на это жадно учившийся
у Сен-Леона216, имел конечно все преимущества перед
своими русскими коллегами, большинство которых дальше
Петербурга нигде не были.
За первое десятилетие своего пребывания в Петер-
бурге Петипа зарекомендовал себя, как хороший поста-
новщик и как тактичный и ловкий театральный деятель.
Он начал свою балетмейстерскую деятельность осмотри-
тельно, ставя балеты хорошо ему известные и непременно
при чьей-нибудь помощи. Использование лучших среди
своего окружения — типичная черта поведения Петипа; он
никогда не пренебрегал помощью возможных соперников
или людей, обладавших талантом. Даже те постановки, кото-
рые на всех афишах значатся, как самостоятельные работы
Петипа, были созданы им не единолично. Особенно много
он использовал Льва Иванова. Иногда те части балета, которые ставились не Петипа, оказывались лучшими
например, все сделанное Л. Ивановым в „Лебедином озере", — и все же постановка в целом приписывалась
Петипа. Даже возобновление чужих балетов включалось в его творческий актив. Первой работой Петипа был
балет „Пахита", поставленный по программе Маз^лье в сотрудничестве с Фредериком. Видя, что поста-
новка удалась, Петипа „осторожно ступает следующий шаг" — он ставит балет „Сатанилла или любовь
и ад" по программе Мазилье в сотрудничестве с Жаном Петипа. Затем он возобновляет балет Титюса:
„Лида, швейцарская молочница". Осмелев, он восстанавливает балет „Жизель", без ссылок на авторов пре-
дыдущих постановок, потом он показывает два дивертисмента и балет Перро „Брак во время регентства .
Так Мариус Петипа заканчивает первое десятилетие своей работы в Петербурге. В следующее десяти-
летие сн ставит еще девять балетов и дирекция театров выражает ему благодарность за благодар-
ностью. Спорить с Петипа становится невозможным.
То же самое происходит и в театральном училище: Петипа, не являясь единственным хорошим педа-
гогом, опираясь главным образом на Гюге, а с 1860 года на Иогансона217, действительно выдающихся пре-
подавателей, сумел себя поставить так, что начальство считало его главным руководителем школы и только
ему приписывало все хорошее, что достигалось в обучении воспитанников и воспитанниц.
Говоря о том, что с появлением Петипа кончился период упадка, необходимо подчеркнуть, что,
несмотря на значительные улучшения в специальном образовании и на многие старания Федорова улучшить
общее образование, училище все же оставляло желать много лучшего. Общее впечатление от обучения
в театральном училище было почти таким же, как и двадцать и сорок лет назад. Вот как высказывалась
А. Н. Кеммерер о театральном училище 50-х и 60-х годов*.
„Общее образование в училище было поставлено довольно слабо. Несмотря на хороший состав
преподавателей по научным предметам, учение шло кое-как и спустя рукава, потому что большая
часть дня уходила на обучение танцам, пластике, мимике и пр., после чего, разумеется, требовался
продолжительный отдых, а наукам отдавался весьма незначительный остаток времени после всех этих
усиленных специальных занятий. Поэтому, конечно, учились плохо, а начальство училища смотрело на
это сквозь пальцы, полагая, что суть дела совсем не в этом...
Цитирую по запискам Никольского удостоверенным подписью А. Н. Кеммерер (о Кеммерер см. стр. 241)
235
Что же касается до обучения
танцам и вообще сценическому
искусству, то эта сторона дела была
поставлена превосходно. Тут уже
не жалели ни сил, ни трудов, ни
времени" *.
Говоря о М. Петипа, Кемме-
рер дает ему следующую характе-
ристику:
„Петипа был настоящей нашей
грозой. Отличный балетмейстер и
большой знаток своего дела, он не
стеснялся быть вспыльчивым, дерз-
ким, а иногда и до невозможности
грубым. Малейшая ошибка или не-
понимание ученика выводили его
из себя. Мы все боялись его, как
огня, хотя за спиной у него и по-
смеивались, потому что он плохо
говорил по-русски и выходило это
у него очень смешно: „Ну, што
ти сталь, как чюрпан... Больтай
руками, больтай ногами, это будет
В 1867 году в дирекции произошли
Степан Гедеонов218.
лютши, чем стоишь, как одна ду-
бина, дурак ти этакий...!"
Как танцовщик и артист, Пе-
типа был одним из самых выдаю-
щихся в то время. Помню я, какое
он производил сильное впечатле-
ние на публику и на всех нас в ро-
ли Синдика в „Эсмеральде”. В этом
балете публика, затаив дыхание,
смотрела только на трех исполни-
телей: на Фанни Эльслер, Петипа
и Фредерика; на остальных она не
обращала вовсе никакого внимания."
Свидетельство А. Н. Кемме-
рер заслуживает всякого внимания,
она считалась одной из первоклас-
сных танцовщиц и была не лишена
здравых расуждений об окружавшей
ее действительности. Первое вы-
ступление Кеммерер состоялось в
самом долговечном и в самом лю-
бимом театралами балете — „Тщет-
ная предосторожность" **.
перемены и директором театров был назначен
Время директорствования С. А. Гедеонова заслуживает специального освещения и оно будет
* Картину преподавания в эти годы установить трудно. Только по некоторым литературным материалам можно составить
весьма отдаленное представление о том, как и что преподавали. Вот например в книжке „Балетный мирок" описывается репетиция и
дается тип балетмейстера, видимо Петипа.
„—Balancez! un!... deux!... Fouette'... раз, два, три!... пируэт!... Не так!.. Сначала!.. Ничего не понимай!!., вы точно утка,
танцуй,— горячился балетмейстер, подбегая то к одной, то к другой танцовщице, без церемонии иорочая их за руки, за плечи,
то направо, то налево!.."
Описываемые в книжке события происходят между 1850 и 1860 г. О преподавании говорится следующее:
„Прежде исего учитель танцования приступает к обучению страдалицы хореграфической геометрии. Как это ни странно,
а между тем совершенно иерно!.. Приставив пятки к пяткам, с мучительною болью, учитель приучает деиочку держать ноги в гори-
зонтальном положении. Достигнувши этой цели, начинается переход к пытке другого рода. Нога ребенка приставляется к палке,
упертой в наклонном положении в пол, чтобы приучить будущую танцовщицу давать ногам почти перпендикулирное положение...
Разве это не геометрия?
После этих двух пыток и ломки ног, начинают обучать следующим познаниям: assemble, jete, balance, fouette, cabriole,
пируэтам и антраша различных размеров и высот. Вот и иесь академический курс искусства танцоиания. Смотря по физическим
способностям и сложению ног, учитель танцев делит юных воспитанниц на разряды, обращая внимание на развитие в них тех
достоинств, которыми они втоследствии могут блеснуть... И в искусстве танцования есть два разряда: ballonne и tacquete. Bal-
lonne — это школа знаменитой Тальони; иоздушносгь, легкость, соединенные с грацией и мягкостью, полеты и роскошные, полные
неги, округленные движения. Tacquete — школа ие менее знаменитых Фанни Эльслер и Феррарис: живость, быстрота, прыжки,
мелкие па и сладострастные, пламенные, пылкие движения... Каждая из начинающих танцовщиц, желающая развить в себе качества
школы Тальони, придумывает себе разного рода муки, совершенно отличные от тех, которым подвергают себя последовательницы
другой школы".
Из этого можно заключить, что единой системы преподавания не было, в результате чего действительно появлялись танцов-
щицы и разных жанров и равных технических приемов и возможностей. Было ли это недостатком или достоинством — предоставляем
судить методистам преподавания.
4 „Тщетная предосторожность" — балет Добериаля, один из любимейших комических балетов конца XVIII столетия, не схо-
дящий и до сих пор с афиш. История автора этого балета весьма любопытна. В 1761 г. в Парижской опере дебютировал ученик.
Новерра, молодой танцовщик Жак Берше, который переменил свое имя на более звучное Доберваля. Веселый, здоровый, весьма
красивый, прекрасно сложенный, хотя и не очень смелый в танцах, он быстро вскружил всем великосветским женщинам головы
и сделался любимцем парижских и версальских дам. Быстро, вместе со славой, он приобрел отель и Париже и замок в Шампани
Мало того, Доберваль стал любовником графини Дюбарри и, когда Екатерина II пригласила Доберваля в Петербург, то всемо-
гущая любовница собрала в один вечер 60.000 ливров на уплату долгов танцовщика и заставила Людовика XV первым подпи-
саться на 10.000 ливров. Отъезд танцовщика так взволновал правительство, что оно не имело времени объясниться с депутатами
сейма, приехавшими из Варшавы с протестом против первого раздела Польши.
Скоро с должностью первого придворного танцовщика Доберваль соединил и звание балетмейстера, но зависть Пьера
Гарделя не дала ему по этой части хода, пока брак с танцовщицей Теодор, иооружииший против Добериаля всех парижских кра-
савиц, не заставил его перейти балетмейстером и Бордо. Браку этому мешало даже праиительство, посадившее Теодор в тюрьму,
но любовь превозмогла все препятствии.
В Бордо Доберваль Поставил ряд балетов, нз которых одни: „Лиза и Колен или тщетная предосторожность" приобрел все-
мирную известность, достигшую и до наших дней. Идея этого балета пришла Добервалю совершенно случайно, как гласит об этом
история, когда он, сидя в кабачке, увидал на стене лубочную картину, изображавшую похождения увлекающейся девушки; вдали,
на другой стороне картины, был представлен старик, вероятно, отец влюбленной, строго следивший за дочерью и ее кавалером.
Внизу картины красовалась подпись: „Тщетная предосторожность". В скором времени появился прелестный балет с этим названием
В России этот балет впервые поставлен, в Москве в августе 1808 г , в Петербурге в 1819 г.
236
дано в следующей главе, посвященной также основным этапам большой творческой работы Мариуса
Петипа.
За период времени с 1858 по 1869 год из театрального училища по балетному отделению были
выпущены к работе в театрах следующие лица:
• Кошева, Анна Дмитриевна (Кошелева, по мужу
Перфильева, урожденная Петрова) — род.в 1840 г.,
в списках значится „незаконнорожденной". Училище
окончила в 1858 г. Была определена в балетную
труппу танцовщицей с окладом в 600 руб. и едино-
временным пособием в размере 60 руб. Принадле-
жала к числу перворазрядных танцовщиц, особенным
успехом пользовалась при исполнении характерных
танцев. Лучшие ее выступления были в балетах:
„Сальтарелло или страсть к танцам" Сен-Леона; „Со
всем прибором сатана или урок чародея" муз. Кавоса,
и в дивертисменте „Лезгинские танцы". В „Муз.
и Театр. Вестнике" за 1858 г. помещен следующий
отзыв о Кошевой:—„Кошева постоянно делает
успехи; она грациозна и танцует легко, ловко и с оду-
шевлением; мы советовали бы только милой артистке
обратить побольше внимания на адажио, в котором
она нам кажется несколько холодною, тут в лице
ее недостает выражения, позы не довольно пла-
стичны; между тем, адажио—основание, одна из
главнейших задач хореграфического искусства, в нем
заключается вся поэзия, вся прелесть танца." На
протяжении нескольких лет Кошева выдвинулась
на положение первой танцовщицы. Из личного дела,
хранящегося в архиве, видны не только этапы ее
продвижения по службе, но и особое благоволение
к ней началства, с щедрой поспешностью увеличи-
вавшего ее оклад и предоставлявшего ей отпуска
и „презенты". На второй же год после окончания
училища ей увеличили оклад до 700 руб.; в 1860 г.
сделали прибавку в 150 руб.; в 1861 г. „пожаловали11
200 руб. на наем дачи для отдыха и предоставили
двухмесячный отпуск с сохранением содержания;
в 1862 г. к окладу ее прибавили поспектакльную
плату в 5 руб. за каждое выступление. Высший
оклад русских танцовшиц 1140 руб. она получила
в 1866 г. В 1876 г. Кошева подала заявление о пре-
доставлении ей пенсиона и увольнении от службы.
Пенсион был „пожалован" в размере 1140 руб.;
кроме того, был дан бенефис, составленный из от-
рывков: 1-ая картина балета „Бандиты", второе
действие из балета „Царь Кандавл", отрывок из
„Фауста" и 7-ая картина „Конька-Горбунка". Бене-
фициантка, как всегда, отличилась в характерных
танцах, в особенности ей удался танец с кинжалами
в прологе балета „Бандиты".
• Лядова, Вера Александровна (1839—1870) —
дочь дирижера А. Н. Лядова и жена балетмейстера
Льва Иванова. Окончила училище в 1858 г. Была
определена в балетную труппу танцовщицей с окла-
дом в 600 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 60 руб. Выступала на сцене, еще будучи вос-
питанницей; так, осенью 1851 г. в опере „Леста,
днепровская русалка" (шедшей 17 раз в течение
трех месяцев) 12-летняя Лядова с успехом рас-
певала куплетики, вроде: „Мужчины, как мухи,
к нам льнут, имея в предмете лишь нас обмануть".
Лучшие ее выступления в балете относятся к 1860 —
1868 г.г.: „Тщетная предосторожность" Доберваля,
муз. Гертеля; „Грациелла или любовная ссора"
Сен-Леона, муз. Пуни; „Валахская невеста" („Золо-
тая коса") Сен-Леона, муз. Грациани и Матиоци.
В 1866 г. впервые выступала на драматической сцене,
как артистка-профессионалка, в водевилях: „Барская
спесь" Д. Ленского и „Мельничиха из Марии"
Филимонова. Выступления сопровождались успехом,
но только в 1869 г. она окончательно покинула
балет, перейдя на сцену Александрийского театра.
Сыграв несколько водевилей, по совету друзей, Ля-
дова решила испытать себя в оперетте. С трепетом
взялась она за роль Елены, потому что все еще
помнили блестящую игру в этой роли знаменитой
Деверне. Одним из „важных" препятствий к успеху —
так казалось Лядовой — были неважные черноватые
зубы, тогда как у Елены зубы должны быть свер-
кающей белизны. И вот Лядова решается вставить
себе искусственные зубы. Не у каждой артистки
хватило-бы решимости и мужества заменить природ-
ные зубы искусственными только для того, чтобы
понравиться в исполняемой роли. Перенеся двад-
цать мучительных операций и пережив массу вол-
нений на репетициях, артистка выступила со стра-
хом, но была вознаграждена небывалым успехом —
после каждой ее арии, после каждого ее появления
зал гремел от бурных аплодисментов. Публика ло-
милась в Александрийский театр на „Прекрасную
Елену". Пришлось открыть запись на билеты; же-
лающие видеть Лядову по неделям дожидались
очереди. Столь же выдающийся успех имела артистка
в „Птичках певчих". Рецензенты уверяли, что Ля-
дова превзошла знаменитую Отана Шнейдер, соз-
давшую роль Периколы (Париж). Но Лядовой
не пришлось воспользоваться своими успехами
и лаврами. 24 марта 1870 г. она скончалась, приняв
237
слишком большую дозу какого-то сильно-действую-
щего лекарства.
• Лундберг, Вильгельмина (Люмберг) — род.
в 1840 г., дочь сапожного мастера. Окончила учи-
лище в 1858 г. Была определена в балетную труппу
танцовщицей с окладом в 400 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 40 руб. Через год ей
дали прибавку в 100 руб. В 1861 г. получила пер-
вый продолжительный отпуск на 4 месяца с сохра-
нением содержания, для „лечения ног“, и совершила
поездку в Аренсбург. Лундберг была хорошей тан-
цовщицей второго разряда и постоянной спутницей
Муравьевой. Она сопровождала Муравьеву в 1861 г.
(осенью, после отпуска) на гастроли в Москву,
а в 1864 г. — в Париж. Самостоятельно на гастроли
ездила только один раз в 1863 г., в Нижний-Нов-
город. За время службы имела шесть отпусков, из
них три продолжительных, с сохранением содержа-
ния, для „лечения ног". Из этого можно заключить,
что кто-то из дирекции считал себя отчасти ответ-
ственным за ее „болезни ног". Имело значение в ее
артистической карьере и то, что она была подругой
Муравьевой, потому что после того, как Муравьева
покинула сцену (1865 г.), Лундберг не получала
прибавок к жалованию, несмотря на неоднократно
подаваемые прошения. Покинула сцену в 1876 г.,
получив за выслугу 20 лет пенсион в размере 700 р.
• Михайлова, Евгения (по мужу Никитина) —
род. в 1839 г., в списках значилась „незаконноро-
жденной дочерью девицы Должинской“. Окончила
училище в 1858 г. Была определена в балетную
труппу танцовщицей-корифейкой с окладом в 260 р.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
В 1863 г., согласно прошению, была уволена от
службы по болезни. Страдала нервными припад-
ками.
• Павлова, Раиса (Зигмунд-Шуман) — род. в 1840 г.
В списках значится „незаконнорожденной". Как
впоследствии выяснилось, отцом ее был П. И. Яков-
лев, бывший статский советник, под конец жизни
лишенный прав. Училище окончила в 1858 г. Бы-
ла определена в балетную труппу танцовщицей-ко-
рифейкой с окладом в 200 руб. и единовременным
пособием в размере 30 руб. В 1864 г. оклад ее был
увеличен до 300 руб. В 1865 г. вышла замуж за
музыканта А. Власова. В 1872 г. была уволена по
болезни с предоставлением пенсиона в размере
300 руб. Страдала нервною болезнью глаз.
• Васильева, Анастасия Васильевна (по мужу
Бутковская) — род. в 1840 г., дочь театрального
музыканта. Училище окончила в 1858 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 174 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1858 г. вышла замуж за лекаря Бутков-
ского. На свадьбу ей было „пожаловано" от ди-
рекции 100 руб. В 1868 г. была в административ-
ном порядке присуждена к шестимесячному тюрем-
ному заключению за неплатеж долга подполковнику
Цветкову, но от наказания была освобождена после
удержания причитавшихся Цветкову 120 руб. из ее
жалованья. В 1870 г., получив четырехмесячный от-
пуск, заключила контракт с директором-антрепре-
нером Одесского и Киевского театров, обязавшись
। танцовать и петь в оперетках. По контракту арти-
стка должна была получать 75 руб. в месяц. Но
I проработав несколько недель, от дальнейшего ис-
I полнения контракта отказалась и, получив 195 руб.,
уехала в Петербург. В 1872 г. добивалась перевода
в драматическую труппу, но в этом ей было отка-
зано. В 1874 г. оклад ее был увеличен до 240 руб.
В 1877 г. получила пенсион в размере 240 руб.
и вышла в отставку.
• Спиридонова, Пелагея Алексеевна (Евлам-
пиева)— род. в 1840 г. Училище окончила в 1858 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1860 г. по собственному заявле-
нию была уволена от службы по болезни.
• Тимофеева, Александра Филипповна (по
мужу Кулакова)—род. в 1840 г., дочь крепостного.
Училище окончила в 1858 г. Была определена в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1864 г. оклад ее был увеличен до 220 руб.,
а в 1873 г. равнялся 240 руб. В 1876 году полу-
чила пенсию за выслугу лет в размере 240 руб.
и вышла в отставку.
• Степанова, Любовь Степановна —род. в 1837 г ,
дочь московских мещан. В петербургское театраль-
ное училище была переведена из Москвы, как свое-
коштная пансионерка. Окончила в 1858 г. Была
определена в балетную труппу на пантомимные
роли с окладом в 240 руб. и единовременным посо-
бием в размере 40 руб. В 1861 г. гастролировала
в течение 2 месяцев в Кронштадте. В 1862 г.— в
Ярославле. В 1868 г. жалование ее было увеличено
238
до 360 руб. В 1873 г. получила пенсион в размере
360 руб. и вышла в отставку.
• Гельцер, Федор Федорович (Фомич) — род.
в 1839 г. В училище числился своекоштным пан-
сионером, Окончил в 1858 г. Был определен в
балетную труппу танцовщиком-корифеем с окла-
дом в 240 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 40 руб. Гельцер принадлежал к числу балет-
ных артистов, не пользовавшихся благосклонностью
дирекции и не оцененных по заслугам. Впервые жа-
лование ему было увеличено только в 1868 г., когда
он подал заявление, что в течение 7 лет безвоз-
мездно исполнял обязанности помощника учителя
бальных танцев при театральном училище и в тече-
ние 10 лет безоговорочно исполнял роли солистов.
На заявлении наложена резолюция: „Определить
400 руб." Личное дело Гельцера, хранящееся
в архиве, интересно тем, что в течение 9 лет он
ежегодно получал отпуска для поездки в Москву,
по домашним обстоятельствам. В 1870 г. он вступил
в брак с танцовщицей М. Богдановой, получив от
дирекции пособие в размере 80 руб. В 1875 г.
за выслугу лет получил пенсион в размере 400 руб.
и был, как „полезный танцовщик", оставлен на
дальнейшую службу, с сохранением должности
преподавателя бальных танцев при театральном
училище, за что „по совокупности определен
оклад в 500 руб.“ В 1882 г., по вновь уста-
новленному штату, Гельцеру был положен оклад I
в 1500 руб. В 1889 г. артист был уволен от службы
с увеличением пенсиона до 700 руб.
® Покромович, Илья — род. в 1842 г., сын
мещан. Училище окончил в 1858 г. Был определен
в балетную труппу фигурантом с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1863 г. был отправлен в больницу, как страдав-
ший падучей болезнью. При этом дирекция послала
в больницу следующее отношение: „Уведомляем,
что кордебалетный танцозщик Покромович получает
жалования 14 руб. 50 коп. в месяц. Из них 5 руб.
высчитывается на удовлетворение кредиторов, а по-
тому дирекция не может ручаться в платеже денег ।
за его лечение". В 1864 г. оклад Покромовича
увеличили до 220 руб., но в том же году артист по ,
рапорту режиссера был уволен от службы „за не- ।
радение и неприличное поведение в театре".
• Ш амбургский, Александр Александрович |
(1839—1893)— сын танцовщика А. Т. Шамбургского.
Училище окончил в 1858 г. Был определен в балет-
ную труппу фигурантом с окладом в 174 руб. и едино-
временным пособием в размере 30 руб. С 1864 г.
оклад увеличили до 225 руб. В 1875 г. полу-
чил пенсион в размере 240 руб. и был оставлен на
дальнейшую службу. В 1880 г. жалование его увели-
чили еще на 80 руб. В 1883 г. уволен от службы
при театрах. Умер от разрыва сердца.
• Иванов, Сергей (1838—1873)—сын парикмахер-
ского мастера. Училище окончил в 1858 г. Был
определен в балетную труппу фигурантом с окла-
дом в 174 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 30 руб. Отличался большими „странностями" —
так, в 1861 г. просил разрешения „на вступление
в брак с девицей Елизаветой Тпайн", разрешение
получил, но в брак не вступил. В 1866 г. опять
просил разрешения „на брак с девицей Марфой
Смолиной"; получил не только разрешение, но
и 25 руб. пособия на свадьбу, однако и на этот раз
брак не состоялся. Только в 1869 г., спустя 8 лет
после первой матримониальной попытки, женился
на Прасковье Егоровой. Взявшись передать карман-
ные часы от часовщика товарищу по службе, не
передал их по назначению, а присвоил. В 1868 г.,
исполняя на репетиции оперы „Нижегородцы" пляску
скоморохов, упал в трюм между рампой и оркестром
и сильно пострадал от ушибов и ожогов газом. Был
отправлен в больницу и получил 50 руб. на лече-
ние. В 1870 г. отвезен в дом умалишенных, где
и скончался. Вдове его назначили пенсию в раз-
мере 87 рублей.
• Савренская, Анна Васильевна — род. в 1840г.,
в списках значится „незаконнорожденной". Окон-
чила училище в 1859 г. и была определена (по-
сле годичного испытания на сцене) танцовщицей
с окладом в 500 руб. и единовременным пособием
в размере 40 руб. С успехом выступала в балете
„Мельник или ночное свидание" Огюста Пуаро, муз.
Пуни. Занимала положение танцовщицы 2-го раз-
ряда. Считалась одной из лучших солисток. При-
бавки к окладу получала: в 1864 г. —100 руб.,
в 1866 г. —100 руб., в 1875 г. —100 руб. За
время службы брала два раза отпуск в Ревель,
„по болезни ног". В 1877 г. получила за выслугу
лет пенсион и вышла в отставку. В личном деле
Савренской, находящемся в архиве, имеется заявле-
ние от 1909 г., где она просит выдать ей удосто-
верение о службе на предмет утверждения ее в пра-
вах наследства на имущество умершего брата ге-
нерал-майора Савренского. Удостоверение было
выдано, но непонятно, как „незаконнорожденная
плясунья" Савренская могла иметь брата генерала
и еще притязать на его имущество.
• Кулакова, Елизавета — род. в 1841 г., дочь
сенатского чиновника. Училище окончила в 1859 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1861 г. уволена от службы по
болезни, согласно поданного в дирекцию прошения.
• Терехов, Николай Васильевич—род. в 1840 г„
сын актера. Училище окончил в 1859 г. Был опре-
делен в балетную труппу фигурантом с окладом
в 174 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1864 г. оклад его был увеличен до 220 руб.
В 1865 г. долго не являлся на работу в театр:
выяснилось, что он находится в больнице.
В 1866 г. Терехов был уволен от службы,, за неспо-
собностью". В том же году в дирекцию поступило
уведомление, что Терехов желал поступить в ре-
круты по найму за семейство крестьянина Ивана
Иванова, но в приеме в рекруты Терехову было
отказано по причине непредставления документов
о рождении и „неспособности к труду". Аттестат,
предъявленный Тереховым при желании записаться
в рекруты, был возвращен дирекции, потому что
полиция не могла отыскать местожительства Тере-
хова. Было постановлено считать его пропавшим
без вести.
• Воеводин, Петр—род. в 1840 г., сын суф-
лера. Училище окончил в 1859 г. Был определен
в балетную труппу фигурантом с окладом в 174 руб.
и единовременным пособием в 30 руб. В 1864 г.
переведен в кордебалетные танцовщики с окладом
в 220 руб. В 1877 г. за выслугой 20 лет получил
пенсион в размере 240 руб. и был оставлен на
дальнейшую службу. В 1880 г. он получал, кроме
239
пенсиона, оклад в 320 руб. и занимался преподава-
нием танцев у себя на дому. В 1882 г. уволился
из дирекции и поступил штатным преподавателем
танцев в Омскую военную гимназию, где дослу-
жился до чина надворного советника.
• Акентьев, Михаил (Иосафов) (1839—1910) —
в списках значится „незаконнорожденным сыном
девицы" Ксении Акентьевой, мещанки гор. Петер-
бурга. „Восприемником" был служащий министерства
внутренних дел коллежский советник Иосафов. В учи-
лище Акентьев числился приходящим. Окончил
в 1859 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 174 руб. В 1864 г. переведен
в кордебалетные танцовщики с окладом в 220 руб.
В 1866 г., по отзыву Федорова, Акентьеву выдано
удостоверение на право преподавания бальных и ха-
рактерных танцев. В 1873 г. оклад его увеличен
до 240 руб. В 1875 г. получил пенсион за выслугу
20 лет и оставлен на дальнейшую службу в каче-
стве кордебалетного танцовщика 1-го разряда с
окладом в 360 руб. Состоял преподавателем тан-
цев в 1-м Реальном училище. От службы в дирек-
ции уволен в 1883 г. В 1907 г. за 20-летнюю педа-
гогическую деятельность получил золотую медаль.
• Морозов, Василий Никитич (1840 —1862) —
„из вольноотпущенных крестьян графа Нессель-
роде". В училище числился вольноприходящим.
Окончил в 1859 г. и был определен в балетную
труппу фигурантом с окладом в 174 руб. Умер от
неизвестной „злокачественной" болезни.
• Иванов, Петр Прокофьевич (1840—1879)—сын
танцовщика. В училище числился вольноприходящим.
Окончил в 1859 г. Был определен в балетную
труппу фигурантом с окладом в 174 руб. В 1864 г.
оклад увеличен до 220 руб. В 1866 г. „просил
разрешения на вступление в брак". Разрешение по-
лучил, равно и пособие на свадьбу, но в брак не
вступил. В 1868 г. уволен по болезни.
О Лих анская, Наталья Николаевна (по мужу
Пишо) — род. в 1841 г., дочь чиновника. Окончила
училище в 1860 г. Была определена в балетную
труппу танцовщицей-корифейкой с окладом в 300 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб. В том
же i860 г. вышла замуж за Александра Пишо,
после смерти его первой жены Родионовой. На при-
даное получила от дирекции 100 руб. В 1878 г. по
выслуге лет получила пенсион в размере 300 руб.
и вышла в отставку.
• Радина, Вера Петровна — род. в 1841 г., дочь
актера. Окончила училище в 1860 г. Была опреде-
лена в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
с окладом в 240 руб. и единовременным пособием
в 30 руб. В 1864 г. переведена в танцовщицы 2-го
разряда с окладом в 400 руб. В 1865 г. оклад повы-
шен до 700 руб. По выслуге 20 лет получила пен-
сион в размере 750 руб. и вышла в отставку. По
отзыву А. Богданова, была усердной и способной
танцовщицей.
• Рыбина, Александра Михайловна (по мужу
Устинова) — род. в 1842 г., дочь ездового конюшен-
ного ведомства. Окончила училище в 1860 г. Была
определена в балетную труппу фигуранткой с окла-
дом в 174 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 30 руб. В 1874 г. получала 240 руб. Вы-
ступала только в кордебалете. По выслуге 20 лет
получила пенсион в размере 240 руб. и вышла
в отставку.
• Ломова, Антонина Федоровна (1842 —1866) •—
в списках значится „незаконнорожденной". Окончила
училище в 1860 г. Была определена в балетную
। труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. и еди-
новременным пособием в размере 30 руб. Умерла
от чахотки.
® Торопова, Мария Васильевна (по мужу Ган-
сон) (1842—1868) — дочь служащего певческого
корпуса. Окончила училище в 1860 г. Была опре-
делена в балетную труппу фигуранткой с окладом
। в 174 руб. и единовременным пособием в размере
30 руб. В 1861 г. вступила в брак с танцовщиком
В. Гансон. Умерла от чахотки.
® Буслова, Ольга (Екатерина) — род. в 1843 г.,
I дочь хориста. В училище числилась вольноприходя-
щей. Окончила в 1860 г. Была определена в балет-
| ную труппу танцовщицей с окладом в 240 руб. В
1868 г. получала 360 руб. По выслуге 20 лет получила
пенсион в размере 360 руб. и вышла в отставку.
I • Легат, Аделаида (по мужу Обухова) (1844 —
1905) — дочь шведа Ивана Легата, погибшего в Пе-
| тербурге при первом полете воздушного шара. В учи-
лище числилась вольяоприходящей. Окончила в
[ 1860 г. Была определена в балетную труппу танцов-
| щицей-корифейкой на оклад в 240 руб. В 1862 г.
брала отпуск для поездки за границу. В 1864 г.
| получала 300 руб., а в 1868—360 руб. В 1869 г.
„приведена" в русское подданство. Уволена в 1876 г.
с пенсией в 360 руб.
, • Ш амбургская, Евгения Александровна (по
мужу Богданова) — род. в 1842 г., дочь танцовщика
I А. Шамбургского. В училище числилась вольнопри-
240
ходящей. Окончила в 1860 г. Была Определена в
балетную труппу фигуранткой на оклад в 174 руб.
В 1861 г. повышена в танцовщицы-корифейки. По
выслуге 20 лет получила пенсион в размере 300 руб.
Вышла в отставку в 1884 г.
• Штурм, Анна — род. в 1841 г. В училище чис-
лилась вольноприходящей. Окончила в 1860 г. Была
определена в балетную труппу танцовщицей с окла-
дом в 240 руб. В 1872 г. получила пенсион в
240 руб. и покинула сцену.
• Камбулова, Анна (1843 —1868)—дочь писаря.
В училище числилась вольноприходящей. Окончила
в 1860 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой иа оклад в 174 руб. С 1864 г. полу-
чала 240 руб. Умерла от чахотки.
• Павлова, Мария Ефимовна (1842 —1869) — дочь
„вольноотпущенного человека" — капельдинера теат-
ров. В училище числилась вольноприходящей. Окон-
чила в 1860 г. Была определена в балетную труппу
фигуранткой с окладом в 174 руб. В 1864 г. полу-
чала 240 руб. Умерла от чахотки.
• Томсон, Павел Константинович(1842—1873) —
сын дворцового служителя. Окончил училище в 1860 г.
Был определен в балетную труппу фигурантом с
окладом в 174 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1864 г. получал 240 руб. Умер
от чахотки.
• Рейхель, Федор Карлович — род. в 1842 г.,
сын бутафора. Окончил училище в i860 г. Был
определен в балетную труппу фигурантом с окладом
в 174 руб. и единовременным пособием в 30 руб.
В 1864 г. получил свидетельство на право препода-
вания танцев. В том же году оклад его был увели-
чен до 240 руб. В 1878 г. уволен по болезни (силь-
ный ревматизм) с пенсионом в 240 руб.
• Мадаева, Матильда Николаевна (Матрена
Тихоновна, по мужу Голицына) — дочь крепостного,
впоследствии мещанина г. Москвы, жившего в
слободе Семеновой. В театральное училище была
принята по протекции М. И. Буровой, приятельницы
Адлерберга. Протекция была нужна, потому что
крепостных в это время уже не принимали. Учи-
лище окончила в 1861 г. с оставлением для усо-
вершенствования на один год казенной пансио-
неркой. По выпуске в 1862 г. была определена в
балетную труппу танцовщицей с окладом в 600 руб.
и единовременным пособием в размере 60 руб.
В 1866 г. получала уже высший оклад—1140 руб.
Ее лучшие выступления были в балетах: „Нимфы
и сатир" Сен-Леона, муз. Пуни; „Ливанская краса-
вица или горный дух“ Петипа, муз. Пуни; „Мечта
художника" Перро, муз. Пуни; „Конек-Горбунок"
Сен-Леона, муз. Пуни; „Фиаметта или торжество
любви" Сеи-Леона, муз. Минкуса, По отзыву Пле-
щеева, Мадаева „даровитая, симпатичная артистка,
начиная с 1858 г. принимала участие решительно
во всех поставленных балетах и пользовалась
справедливою и неизменною любовью публики".
В 1873 г. была в длительном отпуску (З’/а ме-
сяца) в Германии. По отзыву главного режиссера
Богданова, Мадаева была „примерной по исполне-
нию своих обязанностей и любимая публикой
артистка". В 1878 г. получила пенсион за выслугу
лет в размере 1140 руб. 5 ноября 1878 г. Мадаевой
был устроен прощальный бенефис, в который шли:
один акт из „Двух воров“, один акт из „Золотой
рыбки" Сен-Леона, муз. Минкуса, и один акт из
„Камарго" Петипа, муз. Минкуса, а также балет
„Голубая Георгина" Петипа, муз. Пуни, с Иоган-
соном в главной роли; бенефициантка выступала в
русской пляске с Гольцем и в grand pas de mon-
tagnards. От балетной труппы ей были поднесены
лавровый венок и браслет. Достигнув положения
первой танцовщицы, Мадаева „преуспела" и в лич-
ной жизни — из крепостной стала княгиней Голи-
цыной. Умерла в Москве.
• Кеммерер, Александра Николаевна (по мужу
Чичерина) (1842 — 1931)—внебрачная дочь ювелира
Н. В. Кеммерера. Мать — крепостная Аракчеева,
А. П. Федорова, выкупленная Кеммерером. Родилась
А. Н. Кеммерер в Кронштадте. В училище определена
в 1849 г. Учителями ее были Фредерик и Гюге. Осо*
бенно многим Кеммерер обязана Фредерику, кото-
рый относился к ней заботливо и внимательно. Перед
выпуском из училища она обратила на себя внима-
ние исполнением на школьной сцене „качучи". По
окончании училища в 1861 г. Кеммерер была оста-
влена на один год казенной пансионеркой для усо-
вершенствования, По выпуске в 1862 г. была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей-солисткой
с окладом в 600 руб. и единовременным пособием
в размере 60 руб. Первое выступление ее на сцене
Большого театра было в балете „Тщетная предо-
сторожность". В начале 1867 г. артистка была
командирована в Москву на гастроли. Сперва
гастролершу приняли холодно, но после того, как
Кеммерер исполнила испанские танцы, которые
всегда ей удавались, настроение публики измени-
лось, и все дальнейшие выступления Кеммерер
24|
прошли с шумным успехом. На прощальном спек-
такле москвичи даже щедро одарили Кеммерер,
преподнеся ей редкий подарок — серебряный калач
с браслетом, украшенным шестью каменьями, перво-
начальные буквы названий которых составляли слово
„Москва". Такого подарка до Кеммерер в Москве
удостоилась только Фаг ни Эльслер. В 1873 г. ди-
рекция повысила оклад Кеммерер — кроме жалова-
нья в 1140 руб., ей назначили 25 руб. разовых.
За 20-летнее пребывание на сцене Кеммерер испол-
няла главные роли в 14 балетах. Любимыми ее
балетами были „Жизель", „Дочь фараона", „Фауст",
„Тщетная предосторожность", „Сильфида" и „Зо-
лотая рыбка". Лучшими кавалерами Кеммерер
были Гольц и Л. Иванов. Пресса отмечала вы-
ступления Кеммерер, .как удачные, в следующих
балетах: „Дон-Кихот" Петипа, муз. Минкуса. „Конел-
Горбунж" Сен-Леона, муз. Пуни; „Фиаметта"
Сен-Леона, муз. Минкуса; „Нимфы и сатир" Сен-
Леона; „Паоижский рынок" Петипа, муз. Пуни;
„Флорида" Петипа, М)з. Пуни; „Маркитантка11 Перро,
муз. Пуни. 25 февраля 1879 г. Кеммерер выступала
в последний раз (прощальный бенефис), бл стяще,
как всегда, исполнив главную роль в „Жизели11.
Вот отрывки из отзывов прессы: „Большой зал был
полон снизу дов-рху, несмотря на возвышенные
цен я билетов. Овациям не было конца... Любители
балета долго бу тут помнить эти искренние п< оводы
талантливой балерины, которая в этот последний
свой артистический вечер в танцах „Жизели" и „Са-
таниллы" превзошла себя..." „Бенефициантка испол-
нила, с присущей ей художественностью и грацией,
роль „Жизели" и испанский танец, всегда вызывав-
ший фурор в ее исполнении..." „Каждый испол-
няемый ею танец составлял торжество искусства.
Мазурка, характерные, преимущественно испанские
танцы, требующие энергии, страстности и своеобраз-
ной подвижности, исполняются Кеммерер с недо-
сягаемым для других совершенством...".
А. Н. Кеммерер была замужем за генерал-май-
ором С. Н. Чичериным. Супружеская жизнь ее про-
должалась недолго, Чичерин умер в 1889 г. Остав-
шись вдовою, она жила со своими детьми на полу-
чаемую пенсию в 1143 руб. В 1920 г., вследствие
материальной нужды, была принята в убежище для
престарелых артистов. Умерла 1 октября 1931 г.
• Прихунова, Александра Ивановна (по мужу
Богданова) (1843—1900) — дочь унтер-офицера,
сестра прославленной танцовщицы Анны Ивановны
Прихуновой. По окончании училища в 1861 г. была
оставлена на один год казенной пансионеркой для усо-
вершенствования. Окончательно выпущена в 1862 г.
и определена в балетную труппу танцовщицей с окла-
дом в 600 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 60 руб. Прихунова была даровитая класси-
ческая танцовщица, исполнявшая с успехом обязан-
ности солистки. Танцы ее отличались правильностью
и мягкостью движений, законченностью и ровностью;
она всегда танцовала одинаково добросовестно
и хорошо. Прощальный бенефис Прихуновой был
8 апреля 1879 г., шел балет „Пери" Т. Готье
и Коралли, муз. Бургмюллера. Уволена от службы
за выслугой 20 лет. С 1862 г. замужем за А. Н. Бог-
дановым— режиссером и балетмейстером. Семейная
жизнь Прихуновой была не из радостных. Богданов
относился к ней хорошо только тогда, когда это
было выгодно (учитывая иногда, что сестра ее
замужем за князем). Полученные Прихуновой от
богатой сестры 50000 руб. он израсходовал по
своему усмотрению и для своих надобностей.
Умерла Прихунова от осложнений после инфлуэнцы.
♦ Григорьева, Мария Александровна — род. в
1842 г., дочь танцора. Училище окончила в 1861 г.
Была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. С 1864 г. получала 240 руб.
В том же 1864 г. вышла замуж за актера русской
оперной труппы Василия Павлова. В 1878 г. за
выслугу лет получила пенснон в размере 240 руб.
и вышла в отставку. В 1887 г. ее пенсион был
заменен пенсионом мужа в размере 350 руб.
• Иванова, Ольга (по мужу РаГкова) — в спис-
ках значится „незаконнорожденной дочерью девицы",
польской уроженки, Каролины-Доротеи Малевской.
Училище окончила в 1861 г. Была определена в балет-
ную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. и еди-
новременным пособием в размере 30 руб. В 1864 г.
оклад ее был увеличен до 220 руб. В 1879 г. полу-
чила за выслугу лет пенс; он в размере 220 руб.
и вышла в отставку.
• Салингер, Софья Станиславовна (по первому
мужу Бубнова, по второму Глухарева)— род. в 1843 г.
В документах значилась „п дкидышем". Получила
фамилию Станислава Людвиговича Салингера, стар-
шего штаб-лекаоя, под парадным крыльцом квар-
тиры которого была найдена 4 апреля 1843 г. Окон-
чила училище в 1861 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. и едино-
временным пособием в размере 30 руб. В 1861 г.
вышла замуж за танцовщика Бубнова. В 1864 г.
оклад ее повышен до 220 руб. В 1871 г., по при-
чине сильно расстроенного здоровья, была уволена
с пенсионом в размере 220 руб. Выдача пенсиона,
обычно полагавшегося только за выслугу 20 лет,
объяснялась тем, что Салингер „расстроила свое
здоровье, находясь на службе в течение 11 лет без
отпуска, штрафов, замечаний и при отменном усер-
дии". В 1875 г., овдовев, стала взамен своей пенсии
получать с детьми пенсию мужа. В том же году,
через два месяца после смерти мужа, вышла вто
рично замуж. При этом она была лишена пенсии
мужа и, по особому ходатайству, стала вновь полу-
чать пенсию, „пожалованную" ей лично, как танцов-
щице. В 1878 г. покинула Петербург и уехала вместе
с мужем в Киев.
• Медведева, Александра Ивановна (по мужу
Носилова) — род. в 1842 г., дочь петербургского
мещанина. В училище числилась своекоштной пан-
сионеркой. Окончила в 1861 г. и была опреде-
лена в балетную труппу танцовщицей-корифейкой
с окладом в 400 руб. и единовременным пособием
в размере 40 руб. В 1864 г. оклад ее был увеличен
до 500 руб. Считалась танцовщицей 2-го разряда.
По выслуге 20 лет получила пенсион в размере
500 руб. и вышла в отставку.
• Куприянова, Анна (Мартыновна) — род. в
1842 г. В списках числилась „незаконнорожден-
ной11. Мать Куприяновой „девица Эдде11 — дочь
инвалида, „рядового Отто Мартина". В училище
числилась своекоштной пансионеркой. Окончила
в 1861 г. Была определена в балетную труппу
кордебалетной танцовщицей с окладом в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1871 г. переведена в московскую балетную
242
Труппу. Дальнейших сведений о Куприяновой не
найдено.
• Михайлова, Елена (по мужу Коростынова)—
род. в 1843 г. В списках значится „незаконнорож-
денной дочерью девицы Парасковьи Должинскон".
Училище окончила в 1861 г. Была определена
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
с окладом в 200 руб. В 1864 г. оклад ее увеличен
до 220 руб. В 1871 г„ согласно заявлению, была уво-
лена по болезни с пенсионом в размере 200 руб.
• Коршунова, Екатерина (по мужу Констан-
тинова-Щипунина) — род. в 1842 г., дочь хориста.
Училище окончила в 1861 г. Была определена
в балетную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.,
без выдачи пособия, потому что числилась вольно-
приходящей. В 1861 г. „просила разрешения на
вступление в брак с французским подданным Антуа-
ном Флоран“, получила даже на свадьбу от дирекции
100 руб., но в брак не вступила и денег в дирекцию
не вернула. В 1864 г. оклад ее был увеличен до
220 руб. В 1869 г. вышла замуж. В 1873 г. полу-
чала 240 руб. В 1877 г. получила за выслугу лет
пенсион в размере 240 руб. и вышла в отставку.
В 1884 г. просила у дирекции денежного пособия,
ссылаясь на то, что живет в нужде, обремененная
детьми. Получила 50 руб.
• Михайлов, Иван (он же Сорокин) — род. в 1840 г„
в списках значится „незаконнорожденным сыном
мещанской девицы" Елены Алексеевой. Училище
окончил в 1861 г. Был определен в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком с окладом в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1873 г. оклад его был увеличен до 240 руб.
В 1877 г. получил пенсион в размере 240 руб. н по
выслуге двух лет „в благодарность" был уволен от
службы по собственному желанию.
• Федоров, Петр Петрович (1843—1885) — в спис-
ках значится „незаконнорожденным сыном девицы
Евдокии Ивановой, отыскивающей вольности из вла-
дения княгини Салтыковой". Был своекоштным пан-
сионером, за что остался должен дирекции 480 руб.
29 коп. Долг этот сложили с него в 1863 г. Учи-
лище окончил в 1861 г. Был определен в балет-
ную труппу фигурантом с окладом в 174 руб. и еди-
новременным пособием в размере 30 руб. В 1866 г.,
находясь в крайней нужде, просил дирекцию об
увеличении жалования, но добился этого только
в 1873 г. В 1880 г. получил пенсион в размере
220 руб. и вышел в отставку.
• Паркачев, Николай (1842—1884)—сын петер-
бургских мещан. В училище числился вольноприхо-
дящим. Окончил в 1861 г. Был определен в балет-
ную труппу фигурантом с окладом в 174 руб. В
1868 г. оклад его был увеличен до 220 руб. Уво-
лен по болезни в 1872 г. с пенсионом в 200 руб.
• Кузнецова, Анна Михайловна—род. в 1844 г„
дочь мещан. Окончила училище в 1862 г. Была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей-корифейкой
с окладом в 400 руб. и единовременным пособием
в 40 руб. Кузнецова, посредственная танцовщица,
резко выделялась средн своих подруг красотой и пре-
красным сложением. Была наложницей великого
князя Константина Николаевича, что имело сущест-
венное значение для ее служебной карьеры. В 1868 г.
ее оклад был увеличен до 600 руб., в 1869 г.—до
700 руб., в 1873 г. — до 800 руб. Дважды была за
границей, получая отпуска с сохранением содержа-
ния, дважды пйлучала длительные отпуска „для
лечения ног". В 1875 г. получила пенсион в размере
800 руб. и вышла в отставку. Связь ее была дли-
тельной, но когда „сиятельный князь" умирал и по-
желал видеть Кузнецову, то ее, пришедшую с детьми,
не допустили к нему.
• Ширяева, Екатерина Ксенофонтовна (1843 —
1896) — дочь капельдинера. В училище числилась
своекоштной пансионеркой. Окончила в 1862 г. Была
определена в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей с окладом в 200 руб. и единовременным посо-
бием в размере 30 руб. В 1864 г. получила прибавку
в 40 руб. В 1867 г. „зарегистрировала своего вне-
брачного сына Александра" (Александр Викторо-
вич Ширяев — замечательный артист балета конца
XIX века, создатель класса характерного танца).
В 1879 г. получила пенсион за выслугу лет и вышла
в отставку.
• Штихлинг, Александр-Карл(1841—1874) — сын
ремесленника. Окончил училище в 1862 г., но был
оставлен еще на один год для усовершенствова-
ния казенным пансионером с окладом в 120 руб.
Штихлинг неоднократно вызывал восхищение на
сцене школьного театра. Даже балетоманы, как пра-
вило, рассыпавшие похвалы только балеринам, при-
ходили в восторг от его эластичных и в то же время
головокружительных прыжков. Ему пророчили „вели-
кое будущее". В 1862 г., состоя пансионером, Штнх-
линг получил дебют (в качестве испытания) на
сцене Большого театра в первом представлении
нового балета Петипа „Дочь фараона". Выступле-
ние оказалось роковым для Штихлинга — во время
полета он упал и сильно расшиб себе грудь. Не-
сколько месяцев он пролежал в постели, а когда
оправился, то стал продолжать занятия в учи-
лище. На весеннем выпускном спектакле в школь-
ном театре Штихлинг опять отличился и получил
наивысшие одобрения. По выпуске из училища
он был определен в балетную труппу танцовщиком
с окладом в 500 руб. и единовременным пособием
в размере 50 руб. Первый год работы на сцене
показал, что Штихлинг не оправдывает больших
надежд; поклонники его нашли этому десятки
извиняющих обстоятельств, — припомнили и падение,
но не учли одного и самого главного — слабости
физических сил. То, с чем Штихлинг справлялся на
маленькой сцене, оказалось для него непосильным
на большой. Ни одному балетоману и даже учителю
танцев не приходило в голову, что танцоры, как
и певцы, могут быть „камерного" порядка. На боль-
шой сцене Штихлинг или ограничивал себя простран-
ством и превращался в волчок нли скоро выдыхался.
Руководство постановочной частью театра решило,
что Штихлинг со временем „растанцуется". Кто-то
даже посоветовал ему жениться поскорее, что он
и сделал незамедлительно, вступив в брак с одной
из своих поклонниц — дочерью губернского секре-
таря Марией Образцовой (1864 г.). Прошло еще два
сезона, а Штихлинг все еще не мог овладеть про-
странством сцены. В 1867 г. Штихлинг „по внезапной
болезни на репетиции" был отправлен в Алексан-
дровскую больницу, где находился на излечении
42 дня. В течение всего сезона, после болезни,
несмотря на все старания, Штихлинг не заслужил
не только прибавки к окладу и переименования
в танцовщики 1-го разряда, но даже похвал. Скоро
всем стало очевидным, что Штихлинг чахнет
243
и худеет день ото дня. В 1869 г. врачебная комис-
сия установила, что причиной неуспехов Штихлинга
является органический порок сердца и хронический
катарр легких. Дирекция была огорчена этими выво-
дами комиссии, но вместо того, чтобы уволить
Штихлинга или предоставить ему отпуск для настоя-
щего длительного лечения, продолжала принуждать
его выступать на сцене. Кончилось это тем, что
в 1869 г. Штихлинга опять увезли в больницу
и больше он к исполнению обязанностей танцов-
щика не возвращался. В 1873 г. он подал прошение
о назначении пенсиона, так как повредил себе грудь
во время представления и „ныне находится в самом
тяжелом положении". Дело о присуждении ему пенсии
затянулось, он не дожил до „великой милости
дирекции" и в мае 1874 г. умер от паралича сердца.
• Бауер, Михаил Григорьевич (он же Владимиро-
вич) — род. в 1841 г. В списках значится „незакон-
норождеиным‘‘. Сын артистки Анны Федоровой.
Отцом Бауера был князь Г. П. Трубецкой. Училище
окончил в 1862 г. и был определен в балетную
труппу танцовщиком-корифеем с окладом в 300 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
В 1867 г. оклад его был увеличен до 360 руб. В
1873 г. уволен по личному желанию, без пенсии.
По увольнении служил в железнодорожном ведом-
стве.
• Игнатьев, Владимир Ефимович — род. в 1841 г.
Окончил училище в 1862 г. и был определен
в балетную труппу танцовщиком-корифеем с скла-
дом в 300 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 40 руб. В 1866 г. вступил в брак с артист-
кой драматической труппы Ольгой Лядовой. В 1863 г.
„за усердие" Игнатьеву, заменявшему артистов-
солистов, был назначен оклад в 360 руб. В 1870 г.
Игнатьев поступил учителем танцев в Васильевскую
гимйазию, а в 1872 г. — в Инженерное училище.
В 1873 г. оклад его увеличен до 400 руб. Отзывы
о педагогической деятельности Игнатьева в гимна-
зии и училище были самые лучшие. В 1875 г.
дирекция гимназии даже возбудила ходатайство о
награждении его орденом Станислава 3-ей степени,
но министерство указало, что невозможно награ-
ждать орденом артиста, состоящего на сцене в треть-
их ролях. Игнатьеву была дана золотая медаль
с надписью „за усердие". В 1879 г. артист получил
за выслугу лет пенсион в размере 400 руб. и вышел
в отставку.
• Калинин, Михаил Сергеевич (1842—1873) —
сын артиста московских театров. В училище чис-
лился своекоштным пансионером. Окончил в 1862 г.
и был определен в балетную труппу танцором-
мнмом с окладом в 400 руб. и единовременным
пособием в размере 50 руб. Выдающиеся мимические
способности Калинина вынудили режиссеров и поста-
новщиков признать его единственным артистом-
мимом своего времени. В 1866 г. оклад Калинина
был увеличен до 500 руб., в 1868 г. — до 600 руб.
По всем данным, Калинин мог иметь и дальнейшее
продвижение по службе, но в 1868 г. он взял от-
пуск для поездки в Москву на похороны отца и
больше в театр не возвратился.
• Васильева, Александра Николаевна (по мужу
Щетинина) — род. в 1843 г. Окончила училище в
1863 г. и была оставлена еще на один год для усо-
вершенствования казенной пансионеркой с жало-
ваньем в 120 руб. Сделано это было потому, что
Васильева на одном из представлений провалилась
в люк и нуждалась в длительном лечении. По выпуске
из училища была определена в балетную труппу
танцовщицей с окладом в 600 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 60 руб. Васильева была
одной из самых трудолюбивых артисток, технически
танцевала безупречно, но бесчувственно, с неподвиж-
ным лицом — без единой улыбки. В 1866 г. оклад
ее увеличен до 900 руб. В 1879 г. получила
за выслугу 20 лет полный пенсион и вышла
в отставку. Перед уходом из театра ей был предо-
ставлен прощальный бенефис, шел балет „Конек-
Горбунок".
• Рубинштейн, Мария Иосифовна (Рубен-
штерн) — род. в 1843 г., дочь английского поддан-
ного. Училище окончила в 1863 г. Была определена
в балетную труппу танцовщицей с окладом в 500 руб.
и единовременным пособием в размере 60 руб. Слу-
жила до 1878 г.
• Брошель, Мария Карловна — род. в 1843 г.,
дочь рижского гражданина Карла Ивановича Бро-
шель, сестра Александры Карловны Брошель,
выдающейся артистки Александрийского театра.
Окончила училище в 1863 г. Была определена
в балетную труппу танцовщицей и преподаватель-
ницей танцев в петербургское театральное учи-
лище с окладом в 400 руб. и единовременным
пособием в размере 50 руб. Определение Брошель
немедленно по выпуске из училища преподаватель-
ницей танцев — явление исключительное, до 1863 г.
подобных случаев не было. В 1873 г. (фактически
по выслуге 10 лет) Брошель получила пенсион в раз-
мере 500 руб. и вышла в отставку по болезни.
®, Иванова, Федосья Константиновна (по мужу
Роде) — род. в 1843 г., дочь горниста. Окончила
училище в 1863 г. Была определена в балетную
труппу танцовщицей-корифейкой с окладом в 400руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб. В
1866 г. вышла замуж. В 1867 г., получив отпуск,
уехала с мужем в Екатеринославль и на службу не
вернулась. Из списков дирекции исключена в 1868 г.
за продолжительную неявку.
• Александрова, Ольга (1844—1868) — дочь
цехового мастера-живописца. Окончила училище
в 1863 г. Была определена в балетную труппу
танцовщицей-корифейкой с окладом в 300 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
В 1864 г. оклад ее был увеличен до 350 руб.
В 1865 г. вышла замуж за музыканта Сергея Бел-
кина. Умерла от родов.
• Панфилова, Анна Егоровна— род. в 1844 г.
Окончила училище в 1863 г. Была определена
в балетную труппу танцовщицей-корифейкой с окла-
дом в 300 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 40 руб. После года работы на сцене оклад ее
был увеличен до 350 руб. В 1867 г. подала заявле-
ние об увольнении от службы по болезни. Дирекция
потребовала за увольнение уплаты 1414 руб., как
с казенной воспитанницы, не дослужившей 10-лет-
него обязательного срока. Тогда Панфилова подала
прошение царю и была уволена без уплаты тре-
буемой дирекцией суммы.
• Меньшикова, Екатерина Аполлоновна—род.
в 1844 г. Окончила училище в 1863 г. Была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей-корифей-
кой с окладом в 300 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В 1864 г. получила
244
трехмесячный отпуск „по болезни ног" и уехала на
лечение в Пятигорск, За „усердие по службе" имела
две прибавки: в 1868 г. — 60 руб. и в 1873 г.
еще 60 руб. В 1880 г. получила за выслугу лет
пенсион в размере 420 руб. и вышла в отставку.
• Каширина, Елизавета Александровна (по мужу
Кускова) (1844—1894)—„внебрачная дочь артистки
Кашириной". Окончила училище в 1863 г. Была
определена в балетную труппу танцовщицей-кори-
фейкой с окладом в 300 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. Слабое от природы здо-
ровье не позволило ей долго работать в театре.
17 февраля 1876 г. она была уволена по прошению
от службы и окончательно покинула сценическое
поприще. При отставке ей был „пожалован" пен-
сион в размере 300 руб. Была замужем за известным
поэтом, переводчиком Шекспира, П. А. Кусковым.
Умерла в Петербурге после продолжительной
болезни.
• Ломановская, Мария Михайловна (она же
Александрова) — род. в 1845 г. В списках зна-
чится „незаконнорожденной дочерью крестьянской
девицы 3. Яковлевой". Училище окончила в 1863 г.
Была определена в балетную труппу, после годич-
ной практики на сцене, фигуранткой с окладом
в 174 руб. В 1864 г. стала получать 220 руб.
В 1868 г. была уволена в отпуск в Германию для
лечения. В 1873 г. оклад ее увеличили до 280 руб.
В 1880 г. прибавили еще 120 руб. В 1882 г., в связи
с преобразованием штатов, Ломановская уволена
с пенсионом в размере 400 руб.
• Куличевская, Екатерина (по мужу Коз-
лова)— род. в 1845 г. дочь почтальона. Окончила
училище в 1863 г. В балетную труппу определена,
после годичной практики на сцене, фигуранткой
с окладом в 174 руб. В 1864 г. оклад ее увеличен
до 220 руб. В 1873 г. получала 240 руб. В 1875 г.,
согласно прошению, была уволена от службы по
болезни с пенсионом в 176 руб., как прослужившая
15 лет.
• Гольм, Софья Иосифовна (она же Гольд, по
мужу Остапенко) — род. в 1845 г., дочь музыканта
И. Гольда. Училище окончила в 1863 г. После
годичного испытания была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. В 1864 г.
приняла русское подданство и оклад ее был увели-
чен до 220 руб. В 1871 г. уволена „за неявку на
службу в течение нескольких месяцев".
• Лелякина, Екатерина (по мужу Петрова) —
род. в 1842 г., дочь капельдинера. Училище окон-
чила в 1863 г. В балетную труппу определена, после
годичной практики на сцене, фигуранткой с окла-
дом в 174 руб. В 1870 г. вышла замуж, получив От
дирекции на свадьбу 50 руб. В 1873 г. оклад ее
был увеличен до 260 руб. В 1878 г. получила пен-
сион в размере 260 руб. и была оставлена на даль-
нейшую службу. В 1882 г. уволена с аттеста-
том.
• Рубцова, Любовь—род. в 1845 г. Дочь кол-
лежского секретаря. В училище числилась вольно-
приходящей. Окончила в 1863 г. Была определена
в балетную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.
В 1864 г. оклад ее увеличили до 220 руб. В 1869 г.
„вступила в брак с губернским секретарем Дриго",
На свадьбу ей было „пожаловано" 75 руб. В том же
году уволена по собственному желанию. В 1879 г.
обращалась в дирекцию за назначением пенсиона,
' ссылаясь на крайнюю нужду и обремененность
тремя детьми. В просьбе ей было отказано.
• Езединова, Анастасия Павловна (по мужу
Воронова) — род. в 1844 г., дочь служителя Паже-
ского корпуса. В училище числилась вольноприхо-
дащей. Окончила в 1863 г. Была определена в ба-
летную труппу, после годичной практики на сцене,
фигуранткой с окладом в 174 руб. В 1864 г. оклад ее
был увеличен до 220 руб. В 1868 г. было постано-
вление об аресте Езединовой за неуплату долга по
। векселю. Благодаря поручительству режиссера Мар-
селя, арест не состоялся. В 1880 г. Езединова по-
лучала жалования 320 руб. В 1882 г. получила пен-
сион в размере 300 руб. и вышла в отставку.
• Савренская, Анастасия Васильевна — род.
в 1843 г. В списках значится „незакочнорожден-
j ной“. Училище окончила в 1863 г. В балетную
труппу определена, после годичной практики на
I сцене, фигуранткой с окладом в 174 руб. В 1864 г.
оклад ее был увеличен до 220 руб. В 1870 г. уво-
лена по болезни с пенсионом в размере 220 руб.
* Ниман, Мария Карловна — род. в 1844 г.
В списках значится „незаконнорожденной дочерью
девицы Елены Нюман". В училище числилась воль-
ноприходящей. Окончила в 1863 г. Была опреде-
лена, после годичной практики на сцене, в ба-
летную труппу фигуранткой с окладом в 174 руб.
В 1864 г. жалование ее было увеличено до 220 руб.,
в 1874 г. — до 300 руб. а в 1880 г.—-до 400 руб.
I В 1882 г. получила пенсион в размере 400 руб. и
вышла в отставку.
• Юнеева, Ольга (по мужу Полякова) — род.
| в 1845 г. В училище числилась вольноприходящей.
Окончила в 1863 г. Была определена в балетную
труппу фигуранткой с окладом в 174 руб. В 1864 г.
оклад ее увеличен до 220 руб. В 1872 г. уво-
лена, согласно ее заявлению, по болезни с назначе-
нием пенсиона в размере 220 руб.
• Щербаков, Константин Александрович —
род. в 1842 г., в списках значится „незаконнорож-
денным". Окончил училище в 1863 г. Был опреде-
лен в балетную труппу танцовщиком-корифеем
с окладом в 300 руб. и единовременным пособием
в размере 40 руб. В 1878 г. получил пенсион за
выслугу лет и оставлен на дальнейшую службу
помощником режиссера балетной труппы. В 1882 г.
получал оклад в 1500 руб. В 1883 г., по случаю
преобразования петербургской и московской балет-
ных трупп, Щербаков был переведен в Москву на
должность режиссера балетной труппы с окладом
в 1800 руб.
• Климашевский, Николай Данилович (1843—
1887) — в списках числится „незаконнорожденным
сыном помещицы, вдовы Климашевской". Окон-
чил училище в 1863 г. Был определен в балет-
ную труппу фигурантом с окладом в 174 руб. В год
выпуска из училища женился, по этому случаю
дирекция „пожаловала" ему пособие в 75 руб.
В 1863 г. получил разрешение на преподавание
бальных и характерных танцев. В 1864 г. оклад его
был увеличен до 220 руб., в 1873 г.—до 240 руб.
и, наконец, в 1880 г.—до 320 руб., и так
как Климашевский прослужил 20 лет, ему назначили
пенсион в размере 240 руб. Прослужив 2 года
„в благодарность", был уволен. Умер от чахотки.
Вдове его назначили пенсион в размере 120 руб.
и четверым детям — также 120 руб,
245
• Колосов, Алексей — род. в 1843г.,сын курьера.
В училище числился вольноприходящим. Окончил I
в 1863 г. Был определен в балетную труппу фигу-
рантом с окладом в 174 руб. В 1868 г. из ведом-
ства дирекции был исключен и поступил на службу
в придворную капеллу певчим.
• Соколов, Федор Алексеевич — род. в 1844г.,
сын вольноотпущенного помещика Хвощинского.
Окончил училище в 1863 г. Был определен в балет-
ную труппу фигурантом с окладом в 174 руб.
В 1870 г. уволен от службы по собственному
желанию.
• Глебов, Петр (1844—1876) — сын хориста.
Училище окончил в 1863 г. Был определен в балет-
ную труппу фигурантом с окладом в 174 руб
В 1869 г. получил разрешение преподавать танцы.
В 1874 г. оклад его был увеличен до 220 руб. Со-
стоял на службе по год смерти. Вдове его был вы-
дан годовой оклад, взамен пенсиона, на который
Глебов, не выслуживший положенного числа лет, не
имел права.
• Г ранке н, Мария Семеновна (по мужу Легат) —
род. в 1845 г., дочь унтер-офицера. Окончила учи-
лище в 1864 г. Была определена в балетную труппу
танцовщицей с окладом в 500 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 50 руб. В 1864 г. вышла
замуж за Густава Ивановича Легат. В 1869 г. пере-
ведена в Москву для службы в московском балете
на тех же условиях. В 1875 г. Гранкен просила
перевести ее обратно В Петербург, в связи с уволь- I
нением ее мужа из ведомства дирекции. В заявле-
нии своем ссылалась на то, что муж не может найти
В Москве работы И ей трудно одной содержат»
семью, в которой семеро малолетних детей. Прихо-
дится поражаться, как при почти ежегодных бере-
менностях Гранкен могла танцовать с успехом на
сцене, считаясь отличной танцовщицей 2-го разряда
и часто исполняя ведущие роли. На прошении Гран-
кен о переводе в Петербург имеется следующая
приписка — заклочение начальника репертуарной
части П. С. Федорова: „она получает жалования
500 руб., красива собой (эти два слова подчеркнуты.
М. Б.) и была бы полезна здесь для пантомимных
ролей". В 1876 г. Гранкен была переведена в Пе-
тербург. В 1881 г. за выслугу лет получила пен-
сион в размере 500 руб. с оставлением на дальней-
шей службе „за усердие и отличное исполнение мими-
ческих ролей". В 1882 г. она, как мимистка 1-го
разряда, получала оклад в 1000 руб. В 1886 г. за
выслугу 25 лет ей было выдано единовременно
600 руб. В 1891 г. она была уволена „за ненадоб-
ностью", но с увеличением пенсиона до 750 руб.
Мария Гранкен действительно была хорошей тан-
цовщицей-мимисткой и великолепно исполняла ха-
рактерные танцы: русскую пляску, латышское и
малороссийское па из балета „Конек-Горбунок";
комическую пляску из балета „Флорида"; мазурку
из „Жизни за царя", выступая с Кеммерер, Приху-
новой, Мадаевой и Л. Ивановым, и т. д. Как мими-
стка отличалась в балетах: „Василиск" (в роли
гувернантки); „Дева Дуная", „Жизель", „Наяда
и рыбак", „Грациелла", „Тщетная предосторож-
ность", „Приказ короля" и „Трильби" (в ролях
матери); „Эсмеральда" (в роли графини); „Дон-
Кихот" (в роли королевы) и т. д. Большим успехом
пользовалась Гранкен и в дивертисментных высту-
плениях, например: pas de trois в опере „Карл Сме-
лый"; pas de trois из балета „Пахита"; pas d’action
из балета „Фауст" и т. п. В молодые же годы не-
подражаемо играла дочь мельника в балете „Мель-
ник".
• Фабр, Александра (Мария Витман)—род. в
1847 г., дочь Амалии-Катерины-Иоганны Витман.
Мария Витман (Фабр) была „обращена в правосла-
вие" в 1858 г„ 11-ти лет отроду, и получила имя
Александры. В это время она находилась уже
в числе воспитанниц училища. Окончила училище
в 1864 г. и была определена в балетную труппу
танцовщицей-корифейкой с окладом в 300 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб. О ее
служебном положении нет надлежащих сведений;
известно только, что она до выхода в отставку
систематически болела и довольно часто находилась
в отпусках, а в 1873 г. даже ездила для поправления
здоровья на три месяца за границу. Уволилась со
службы в 1882 г. по болезни. Неизвестно, какие
оклады получала Фабр, кем числилась на протяже-
нии 19 лет службы и на какие средства жила, по-
тому что . в пометке об отпуске за границу сказано:
„Состоит на службе с 1863 г. Содержания ие по-
лучает". Удивительно, что при увольнении в 1882 г.
она не ходатайствовала о пенсионе. Личное ее
дело, находящееся в архиве, не содержит даже
обычных сведений для служащих в дирекции арти-
стов.
• Иванова, Елизавета Прохоровна (по мужу
Желтухина) — род. в 1844 г., в списках значится
„незаконнорожденной дочерью девицы Обуховой".
Окончила училище в 1864 г. и была определена в
балетную труппу танцовщицей-корифейкой с окладом
246
в 300 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 40 руб. Первый год работала в Тифлисском
театре. В 1868 г. оклад ее был увеличен до 360 руб.,
а в 1883 г.—до 400 руб. Уволена в 1877 г. с пен-
сионом в 400 руб.
• Вагенгейм, Вера Яковлевна (по мужу Брю-
ханова) — рол. в 1845 г., дочь зубного врача. Окон-
чила училище в 1864 г. и была определена в балет-
ную труппу танцовщицей-корифейкой с окладом
в 300 руб. и единовременным пособием в размере
40 руб. В 1868 г. оклад был увеличен до 360 руб.
В 1871 г. вышла замуж и в том же году уволена
от службы „по болезни".
• Зайцева, Елена Созонтовна (по мужу Сте-
панова) — род. в 1845 г., дочь губернского секре-
таря. Окончила училище в 1864 г. и была опреде-
лена в балетную труппу танцовщицей-корифейкой
с окладом в 300 руб. и единовременным пособием
в размере 50 руб. С 1866 г. оклад ее был увели-
чен до 400 руб. В 1866 г. вышла замуж, по случаю
чего получила пособие 25 руб. В 1871 г. имела
отпуск по беременности, потом захворала и в 1872 г.
ей была прекращена выдача жалованья. Вновь начала
выступать только в 1874 г. В 1881 г. по выслуге
лет получила пенсион в размере 400 руб, и вышла
в отставку,
• Кузьмина, Мария Спиридоновна — род. в 1846 г.,
„дочь отставного солдата". Училище окончила
в 1864 г. Была определена в балетную труппу тан-
цовщицей-корифейкой с окладом в 300 руб. и
единовременным пособием в размере 50 руб. В 1868 г.
оклад был увеличен до 360 руб. В 1872 г. уволь-
нялась на 2'/г месяца в отпуск в Ревель „по бо-
лезни ног". В 1873 г. получила прибавку к окладу
в 100 руб., в 1880 г. еще 100 руб. В 1882 г. переве-
дена в корифейки 1-го разряда с окладом в 800 руб.
В 1883 г., по выслуге лет, получила пенсион в раз-
мере 500 руб. с оставлением на дальнейшую службу,
по отзыву главного режиссера Л. Иванова. Но хотя
Иванов и писал, что „Кузьмина весьма и весьма
полезна была-бы на дальнейшей службе", министр
не поддержал этой просьбы, и Кузьмина прослу-
жила после получения пенсиона только один год.
• Числова, Екатерина Гавриловна — род. в 1845г.,
дочь канцеляриста. В училище была своекоштной
пансионеркой. Окончила в 1864 г. По выпуске
определена в балетную труппу танцовщицей-кори-
фейкой с окладом в 300 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В 1868 г. оклад был
увеличен до 500 руб. В 1869 г. ей был разрешен
отпуск на шесть недель в Германию и Францию.
В 1873 г, Числова получила прибавку 100 руб.,
в 1874 г. — еще 100 руб. и месячный отпуск за
границу. Несмотря на такое удачное и быстрое дви-
жение по службе, Числова в 1875 г. подала заявле-
ние об увольнении от службы по болезни; просьба
ее была удовлетворена без назначения пенсиона.
Была на содержании вел. кн. Николая Николаевича.
• Радина, Ольга Петровна (1846—1871) — дочь
актера. В училище была своекоштной пансионер-
кой. Окончила в 1864 г. По выпуске определена
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
с окладом в 240 руб. и единовременным пособием
в размере 30 руб. В 1868 г. произведена в танцов-
щицы с окладом в 500 руб. В 1871 г. получила
отпуск в Выборг на 4 месяца „по болезни ног".
Из отпуска Радина не вернулась, — умерла от родов.
• Зеленое а, Мария — род. в 1848 г. Числилась
в училище вольноприходящей. Окончила в 1864 г.
Определена в балетную труппу, после годичной
практики на сцене, фигуранткой с окладом в 174 руб.
По выслуге 20 лет получила пенсион и вышла
в отставку.
• Пименова, Мария (по мужу Максимовская) —
род. в 1845 г. В списках значится „незаконнорож-
денной" дочерью танцовщицы Е. Пименовой. В
училище числилась вольноприходящей. Окончила
в 1864 г. и была определена в балетную труппу,
после годичной практики на сцене, фигуранткой
С окладом в 174 ру . В 1867 г. получила разреше-
ние на преподавание танцев в частных домах,
В 1873 г. оклад ее был увеличен до 200 руб.,
в 1880 г. — до 320 руб. В 1883 г. Пименова уволена,
за сокоащением штатов, с пенсионом в размере
300 руб.
• Петрова, Надежда — род. в 1845 г. В спи-
сках значится „незаконнорожденной". В училище
числилась вольноприходящей. Окончила в 1864 г.
и была определена в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. В 1865 г. вышла замуж и по
случаю перевода мужа в Омск, согласно прошению,
была уволена.
• Смирнова, Мария Ивановна — род. в 1844 г.,
дочь „дворового человека" И. Васильева. В учи-
лище числилась вольноприходящей и окончила его
в 1864 г. Была определена, после годичной прак-
| тики на сцене, в балетную труппу фигуранткой
с окладом в 174 руб. В 1873 г. оклад был увели-
чен до 220 руб., а в 1880 г. — до 320 руб. В 1883 г.
по выслуге лет получила пенсион в размере 300 руб.
и вышла в отставку.
I • Мержанова, Екатерина Васильевна (по мужу
Журавель)—род. в 1844 г., дочь музыканта. В учи-
лище числилась вольноприходящей. Окончила в 1864 г.
и была определена, после годичной практики на
сцене, в балетную труппу фигуранткой с окладом
в 174 руб. В 1874 г. оклад ее был увеличен до 200
руб., в 1880 г. — до 300 руб. В 1882 г. получила
пенсион и вышла в отставку. В 1911 г. обращалась
В дирекцию с просьбой об обмене паспорта,
247
• Гердт, Павел Андреевич (Павел-Фридрих)
(1844—1917) — род. в „семье саксонского поддан-
ного Иоганна Генриха Гердт, цехового мастера,
проживающего в деревне Волынкиной, что за Нарв-
скими воротами под Петербургом". Учителями
Гердта в театральном училище были: Жан Петипа,
Пименов, Мариус Петипа и Христиан Иогансон.
Еще будучи учеником, в 1858 г., Гердт обратил
на себя внимание исполнением танцев в балете
„Крестьянская свадьба" Стефана в постановке Кше-
синского. В 1863 г. Гердт отличился в характерном
раз des montagnards du Liban, в новом балете
Петипа „Ливанская красавица или горный дух", тан-
цуя с Мздаевой, Кшесинским и др. По окончании
училища в 1864 г. был оставлен на один год, но
в 1865 г. вновь оставлен при училище казенным пан-
сионером и только в 1866 г. выпущен окончательно
танцовщиком 1-го разряда с окладом в 800 руб.
Будучи школьным пансионером, выступал на сце-
нах Большого и Каменноостровского театров. На-
чало его службы было положено считать с 1860 г.
В качестве танцовщика-премьера впервые выступал
весной 1866 г. — тотчас же по выпуске из училища,
исполняя роль Колена в балете „Тщетная пред-
осторожность". Осенью 1866 г. оклад его увеличили
до 1000 руб. В 1868 г. он принял русское поддан-
ство, чем окончательно расположил к себе началь-
ство. В 1871 г. вступил в брак с танцовщицей
А. В. Шапошниковой, получив от дирекции на
свадьбу подарок деньгами — 200 руб. В январе
1871 г. состоялся первый бенефис Гердта, причем
для этого спектакля Петипа специально сочинил
анакреонтическую картину „Две звезды" — Гердт
изображал Аполлона. В 1873 г. брал шестинедель-
ный отпуск для поездки с женой за границу; в том
же году ему был назначен высший оклад в 1140 руб.
В 1880 г. он, кроме указанного оклада, получал
по 15 руб. за каждое выступление (поспектакльно).
В том же году его назначили учителем бальных
и характерных танцев в петербургское театральное
училище, за чго он стал получать добавочно к окладу
500 руб. И наконец, в том же году ему был „пожа-
лован" пенсион в размере 1140 руб. В декабре
1885 г. Гердт отпраздновал на сцене Мариинского
театра свой 25-летний юбилей. Шел балет „Тщетная
предосторожность" с участием Вирджинии Цукки.
В 1890 г. получил звание потомственного почетного
гражданина. В 1899 г. брал вторичный отпуск для
поездки за границу сроком на два месяца. В 1901 г.
ему было присвоено звание „солиста его величе-
ства". В 1909 г. по договору, заключенному с С. Дя-
гилевым, ездил в Париж для участия в спектаклях
русского балета. За гастроли в Париже получил
2500 франков при бесплатном проезде. Выступал
в Париже, как было условлено, в пяти спектаклях
(балет „Раймонда"). С 1909 г. вел в театральном
училище класс мимики и руководил классом под-
держки. Лучшими его учениками и ученицами были:
А. Павлова, Т. Карсавина, А. Ваганова, Е. Гердт,
М. Фокин, братья Легат, В. Тихомиров, Л. Кякшт,
Е. Смирнова, и др. Кроме Парижа, гастролировал
в Москве и Вильно. В 1910 г. праздновал 50-летний
юбилей своей артистической деятельности. В том
же году на одной из утренних репетиций был вы-
249
брошен из колесницы и получил сильные ушибы
и ранения. В 1915 г., когда исполнилось 55 лет его
службы, он уклонился от празднования этой ред-
костной даты. Последнее выступление Гердта было
27 ноября 1916 г. Вершины своей славы Гердт
достиг исполнением роли Рудольфа в балете
Ф. Тальони „Дева Дуная". Получив отличное обра-
зование, благодаря особому вниманию Иогансона
и Пегипа, Гердт сумел стать лучшим из всех клас-
сических танцовщиков, когда либо выступавших на
сцене петербургского театра. Немало способство-
вали красоте его танца внешние данные — строй-
ность фигуры, естественная нежность движений,
живописность лица: светлые волосы, голубые глаза,
красивый профиль. Являясь выдающимся танцов-
щиком-солистом, Гердт был желанным кавалером пер-
вых танцовщиц, так как обладал высшим искусством
„поддержки"; отдельные па при его участии при-
нимали особую рельефность. Был Гердт и выдаю-
щимся мимистом, — он довел условный язык жеста
в танце до совершенства. Никто не умел так носить
костюма, никто не умел так держаться на сцене,
как он. Всегда эффектный, отлично загримирован-
ный, артист появлялся на сцене, как ее радостный
властелин. Исключительнее его способности гри-
мера объяснялись тем, что он хорошо рисовал
и в часы досуга часто занимался живописью.
В качестве первого балетного кавалера, Гердт в про-
должение сорока лет танцовал со всеми лучшими
артистками различных национальностей и всевоз-
можных жанров. Он был носителем традиций клас-
сического танца и никогда не прибегал к приемам
новой итальянской школы, которые усиленно внед-
рял в русский балет Энрико Чекетти. В продолже-
ние всей своей артистической деятельности Гердт
выступал в 108 балетах на сцене одного только
Мариинского театра. Кроме того, он танцовал во
многих постановках других театров. Лучшие высту-
пления Гердта были в балетах: „Дева Дуная",
„Камарго", „Катарина", „Раймонда" и др. Балет-
мейстерская деятельность Гердта была непродолжи-
тельной: он закончил постановкой балет Л. Ива-
нова „Сильвия", поставил балет „Жавотта" Крозе,
муз. Сен-Санса, и несколько танцев в небольших
балетах: „Царство льдов", „Мнимые дриады",
„Искра любви". От балетмейстерской деятельности
Гердт всегда упорно отказывался. Умер Гердт
30 июля 1917 г. в местечке Вамельоки, за Терио-
ками (Финляндия). Похоронен в Ленинграде.
• Никитин, Иван — окончил училище в 1864 г.
Был назначен танцовщиком-корифеем в московскую
балетную труппу с окладом в 400 руб. и единовре-
менным пособием в размере 40 руб.
• Кондратьев, Алексей — окончил училище
в 1864 г. Был назначен в московскую балетную
труппу танцовщиком-корифеем с окладом в 300 руб.
и единовременным пособием в размере 40 руб.
• Душкин, Михаил (1846 —1870) — в списках
значится „незаконнорожденным сыном актрисы Ека-
терины Душкиной". В училище числился своекошт-
ным пансионером. Окончил в 1864 г. Был опре-
делен в балетную труппу кордебалетным танцов-
щиком с окладом в 240 руб. и единовременным
пособием в размере 30 руб. В 1865 г. начал изучать
драматическое искусство и гастролировал по России,
сначала в Вильно, Ковно и Гродно, затем в Нижнем-
Нов'ороде, Оренбурге, Умер, находясь в гастролях,
253
• Легат, Эрнест Иванович (1845— 1873) — сын
Ивана Легат, театрального машиниста. В училище
числился вольноприходящим. Окончил в 1864 г.
и был определен в балетную труппу танцовщиком-
корифеем с окладом в 240 руб. Служил по год
смерти.
• Ярц, Наталья Павловна (она же Розалия, Жо-
зефина и Мария Ярц) — род. в 1846 г., в списках
значится „незаконнорожденной". Окончила училище
в 1865 г. Была определена в балетную труппу тан-
цовщицей 2-го разряда с окладом в 600 руб. и еди-
новременным пособием в 60 руб. В 1874 г. оклад
был увеличен до 700 руб. В 1882 г. за выслугу лет
ей был „пожалован" пенсион в размере 700 руб.
с оставлением на дальнейшей службе. Лев Иванов
дал такой отзыв о ней: — „Таля Ярц не только была,
но и будет полезна для балета в характерных ролях
и танцах". В 1884 г. Ярц вышла в отставку и на-
всегда покинула сцену.
• Неверова, Евгения Григорьевна—род. в 1846 г.,
дочь студента-технолога. Окончила училище в 1865 г.
Была определена в балетную труппу танцовщицей-
корифейкой с окладом в 300 руб. и единовременным
пособием в размере 40 руб. В 1868 г. исключена из
списков дирекции за неявку на службу.
• Веселова, Мария Ефимовна (по мужу Самой-
лова) — род. в 1847 г. Окончила училище в 1865 г.
Была определена в балетную труппу танцовщицей-
корифейкой с окладом в 300 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 40 руб. В 1865 г. была
командирована в Тифлис, для работы на местном
театре. В 1868 г. жалование Веселовой было уве-
личено до 360 руб. В 1874 г., после 18-месячной
неявки на службу, была уволена „по болезни" с пен-
сионом в размере 200 руб.
• Ланг, Людмила-Матильда Альфонсовна (по мужу
Коженцова) (1846—1869) — дочь мозольного опера-
тора. Училище окончила в 1865 г. и была опреде-
лена в балетную труппу корифейкой на жалование
в 500 руб. Сестра ее, Анна, тоже была воспитан-
ницей училища и окончила его по драматическому
отделению.
• Иванова, Клавдия (она же Осокина, по мужу
Игнатьева) (1846 —1879) — училище окончила в
1865 г. Была определена в балетную труппу тан-
цовщицей-корифейкой с окладом в 300 руб. и едино-
временным пособием в размере 40 pv6. В 1868 г.
оклад был увеличен до 360 руб. В 1870 г. вышла
замуж за актера русской драматической труппы
А. Игнатьева, по этому случаю дирекция „пожало-
вала" ей 180 руб. В 1871 г. у нее родилась дочь; после
родов Игнатьева долго болела и лечилась, но выле-
читься не могла и была вынуждена уйти со службы
в 1873 г. При увольнении Ивановой был назначен
пенсион в размере 240 руб.
• Жебелева, Мария Львовна—род. в 1847 г.,
дочь петербургских мещан. Окончила училище
в 1865 г. Была определена в балетную труппу тан-
цовщицей-корифейкой с окладом в 300 руб. и едино-
временным пособием в размере 40 руб. В 1882 г.
получала 700 руб. По выслуге 20 лет получила пен-
сион в размере 400 руб. и была откомандирована
для работы в Тифлис. Считалась корифейкой 2 раз-
ряда.
• Зайцева, Пелагея Федоровна — род. в 1846 г.,
дочь капитана Ф. В. Зайцева. В училище числилась
своекоштной пансионеркой, Окончила в 1865 г,
Была определена в балетную труппу танцовщицей-
корифейкой с окладом в 300 руб. и единовременным i
пособием в размере 40 руб. В 1870 г. получила
отпуск в Гельсингфорс для поправления здоровья. I
Во врачебном свидетельстве написано, что „Зай-
цева имеет золотушное нервное сложение. Страдает >
головными болями, катарром легких, одышкой, зна- i
чительной чувствительностью в спинном столбе '
и общей слабостью во всем организме". В 1874 г. |
Зайцева просила об увольнении с назначением пол-
ного пенсиона, так как совершенно расстроила здо- 1
ровье. Режиссер Богданов, давая отзыв о Зайцевой,
подчеркнул, что за последние пять лет она редко
появлялась на службе, сказываясь больною. После
медицинского освидетельствования Зайцевой было
отказано в пенсии, так как ее признали трудоспо-
собною, и она осталась на службе. В 1874 г. вновь
просила о назначении пенсии по болезни. В 1875 г.
была уволена „по ненахождению на службе".
• Бубнова, Пелагея Дмитриевна (1846—1876) —
дочь форейтора. В училище числилась своекоштной
пансионеркой. Окончила в 1865 г. и была опреде-
лена в балетную труппу кордебалетной танцовщицей I
с окладом в 240 руб. и единовременным пособием !
в размере 30 руб. На службе находилась по год
смерти. ।
• Федоров, Василий Алексеевич (1844—1868)-—
в списках значится „незаконнорожденным". Окон-
чил училище в 1866 г. По выпуске определен в ба-
летную труппу танцовщиком 2-го разряда с окла-
дом в 500 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 40 руб, Числился на службе по день смерти, ।
Причитавшееся ему жалованье, по записке Марселя,
было выдано, без объяснения причин, Александре
Кеммерер.
• Канцырева, Клавдия Михайловна — род.
в 1847 г„ дочь крепостного. Окончила училище
в 1866 г. Была определена в балетную труппу тан-
цовщицей 1-го разряда с окладом в 600 руб. и еди-
новременным пособием в размере 60 руб. В списках
против ее фамилии значится: ,,demi-caractere“.
В 1868 г. оклад ее был увеличен до 800 руб. Сезон
1869-1870 г.г. не работала „по болезни ног". Часто
болела и в последующие годы, постепенно пони-
жаясь в своем служебном положении. Перед ухо-
дом со сцены уже считалась кордебалетной танцов-
щицей 2-го разряда — первый случай резкого пони-
жения „в артистических рангах". В 1880 г. уволена
по болезни и без пенсиона. Лучшие выступления
Канцыревой были в балетах: „Наяда и рыбак" Перро,
муз. Пуни; „Парижский рынок" Петипа, муз. Пуни;
„Пастух и пчелы" Сен-Леона.
• Глебанова, Мария Михайловна (Николаева) —
род. в 1849 г. В списках значится „незаконнорож-
денной дочерью мещанки Анны Хлебановской".
Училище окончила в 1866 г. Была определена в ба-
летную труппу кордебалетной танцовщицей с окладом
в 200 руб. В 1868 г. режиссер Марсель в рапорте
своем просил оштрафовать Глебанову за дурное
и невнимательное отношение к службе. В том же
году она подала прошение в дирекцию об увольне-
нии ее со службы по болезни, указывая на желание
отправиться для лечения за границу. В 1869 г. была
уволена без взыскания причитавшихся, согласно
2SI
положению, средств за воспитание, как с непро-
служившей положенных 10 лет казенной пансионерки.
В 1895 г. Глебановой интересовалась сыскная поли-
ция, запрашивавшая сведения о ее бывшей службе.
Дальнейших сведений о Глебановой в архивах ди-
рекции не имеется.
• Симская, Анна Ивановна (1847 —1902)—дочь
фельдшера, служившего помощником врача при теа-
тральном училище (с 1853 г.). Окончила училище
в 1866 г. Была определена в балетную труппу тан-
цовщицей 3-го разряда (балериной-мимисткой) с окла-
дом в 450 руб. и единовременным пособием в размере
40 руб. В балете прошла все стадии служебной
карьеры и под конец считалась танцовщицей 1-го раз-
ряда, первой солисткой-балериной и получала жало-
вания 2000 руб. В 1881 г., в течение двух месяцев
совершала заграничную поездку. Прекрасная арти-
стическая игра Симской часто заставляла забывать
о ее заурядных хореграфических способностях.
Особенно хороша была Симская в балетах „Вол-
шебная флейта" Бенарделли и „Царь Кандавл"
Сен-Жоржа и Петипа, муз. Пуни. В 1885 г. получила
за выслугу 20 лет пенсион в размере 1140 руб.
и вышла в отставку. Умерла в Петербурге от сар-
комы.
• Кеммерер, Ольга Николаевна (1848—1871) —
сестра А. Н. Кеммерер, в списках значится „незакон-
норожденной". Окончила училище в 1866 г. Была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей 3-го разряда
с окладом в 450 руб. и единовременным пособием
в размере 40 руб. О. Н. Кеммерер была спо-
собная танцовщица, но на сцене пробыла недолго.
В 1868 г. оклад ее был увеличен до 550 руб. В 1870 г.
была в двухмесячном отпуску за границей, после
чего уехала с В. Л. Нарышкиным, прозванным
„сумасшедшим", в его имение близ Пензы, где
умерла от тяжелых родов. Сын ее Василий воспиты-
вался в семье А. Н. Кеммерер-Чичериной, был усы-
новлен Чичериным, получив его фамилию и потом-
ственное дворянство.
• Прокофьева, Александра Николаевна (1848—
1870)—в списках значится „незаконнорожденной"
дочерью мещанки Прокофьевой. Училище окончила
в 1866 г. Была определена в балетную труппу тан-
цовщицей-корифейкой с окладом в 300 руб. и еди-
новременным пособием в размере 40 руб. В 1868 г.
оклад ее был увеличен до 360 руб. В 1870 г. Про-
кофьева стала жертвой несчастного случая. По
показаниям А. Н. Кеммерер, во время репетиции
балета „Трильби", Прокофьева хотела взять на сцену
из оркестра стул, но когда она подошла к рампе,
вдоль которой горели газовые рожки, туника ее
вспыхнула. Прокофьева бросилась к боковой ложе,
видимо, желая завернуться в тяжелые драпри, но
не добежав упала без сознания. Никто из присут-
ствовавших не поспешил к ней на помощь, не ока-
залось поблизости и врача. Только спустя несколько
часов артистку, тяжело страдавшую от сильных
ожогов, доставили в Максимилиановскую больницу.
На другой день Прокофьева скончалась (31 декабря
1870 г.). Подобные „несчастные случаи" не были
единичными, таким же образом сгорели в Москве
артистки балета Андреева, Гринева и Сычева, а в Пе-
тербурге кордебалетная танцовщица А. Андреянова.
• Моржецкая, Ольга Павловна (по мужу Бекле-
мишева) — род. в 1848 г„ дочь швейцара. Училище
окончила в 1866 г. Была определена в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей с окладом в 240
руб. и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1871 г. вышла замуж и в том же году была уволена
от службы „по болезни".
• Морева, Екатерина Федоровна — род. в 1846г.,
дочь дьяка. В училище числилась своекоштной пан-
сионеркой. Окончила в 1866 г. Была определена
в балетную труппу танцовщицей-корифейкой с окла-
дом в 300 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 40 руб. В 1871 г. оклад увеличили до 400 руб.
В 1872 г. была уволена от службы, согласно про-
шению, „по болезни".
• Шамбургская, Елена Александровна — род.
в 1849 г., дочь танцовщика А. Шамбургского. В учи-
лище числилась вольноприходящей. Окончила в
1866 г. Была определена в балетную труппу корде-
балетной танцовщицей с окладом в 200 руб. В 1873 г.
ездила в трехмесячный отпуск за границу. В том же
году оклад ее был увеличен до 300 руб. В 1874 г.
имела отпуск „по болезни ног" на два месяца. В
1880 г. ей прибавили еще 100 руб. и опять дали
отпуск „по болезни ног". В 1885 г. получила пенсион
в размере 500 руб. и вышла в отставку.
• Воеводина, Анна Тихоновна (по мужу Роок) —
род. в 1846 г., дочь суфлера русской оперной труппы.
В училище числилась вольноприходящей. Окончила
в 1866 г. Была определена в балетную труппу
кордебалетной танцовщицей с окладом в 200 р.
В 1873 г. оклад ее увеличен до 300 руб. В 1874 г.
выщда замуж. В 1880 г, получала жалования 400 руб,
252
В 1882 г. получила пенсион в размере 400 руб. I
и вышла в отставку.
• Глухарева, Клеопатра Александровна (1848 —
1933), — дочь музыканта. Окончила училище в 1866 г.
Была определена в балетную труппу танцовщищей- ।
корифейкой с окладом в 300 руб. и выдачей едино- I
временного пособия в размере 40 руб. В августе
1869 г. получила отпуск без сохранения содержания ,
до марта 1870 г., якобы для поездки в гор. Сувалки I
на гастроли в тамошнем театре. На самом же деле '
поездка ее была связана с выходом замуж за от-
ставного канцелярского служителя А. А. Каратыгина,
о чем она известила дирекцию в том же 1869 г. Из
отпуска она явилась только в 1871 г., видимо, для
того, чтобы оформить окончательное свое увольне-
ние. Находилась в Петербурге до 1872 г., затем опять
уехала в Сувалки. В 1877 г. за длительную неявку
на службу и „неизвестное местожительство" была
из списков дирекции исключена. Такова официальная |
сторона дела об артистке Глухаревой. В действитель-
ности же дело происходило так: Глухарева была
в училище на хорошем счету, как одна из способ-
нейших воспитанниц. Учителями ее были А. Богда-
нов и Гюге. Находясь в школе, она получила за
успехи две награды — белое и розовое платья. Была
под особым покровительством Борха, относившегося
к ней более, чем внимательно. Успешно выступала
в школьных спектаклях, но балет не любила и вся- |
чески старалась от него отделаться. Однако Борх
желал, чтобы она непременно была балериной; ар-
тистка же стремилась в драму. Отличное знание
французского языка способствовало ее сближению
с артистами французского театра. Скоро у нее на- >
шелся новый „ покровитель“ —французский актер
Вормс, который стал готовить ее для постоянной
работы во французском театре. В 1866 г. Глухарева
даже дебютировала во французской пьесе „Qui trop
embrasse mal etreint", но уйти из балета артистке
все-таки не удавалось. Только со смертью Борха |
и отъездом Вормса Глухарева, перестав надеяться
на „покровителей", решила сама устраивать свою
судьбу. Уехав в Сувалки и выйдя замуж за провин-
циального актера из знаменитой семьи Каратыгиных,
она навсегда порвала с балетом. До 1882 г. Глуха- |
рева, под фамилией Каратыгиной, гастролировала
по России. Перемена фамилии и гастроли по разным ।
городам оказались достаточными основаниями, чтобы
дирекция сочла Глухареву „пропавшей без вести".
В 1883 г. Глухарева-Каратыгина служила в Москве
в театре Солодовникова и каждое лето ездила на
гастроли с артистами Малого театра. С 1896 г. по
1903 г. она служила в московском Малом театре,
а с 1903 г. по 1911 г. в Петербурге, в Александрий-
ском театре. С 1911 г. по 1916 г. выступала только
в частных театрах. В 1917 г. была принята в труппу
Большого Драматического театра. В 1923 г. был
отпразднован 70-летний юбилей артистической дея-
тельности Каратыгиной, считая со дня первого высту-
пления артистки (впервые она выступала, когда ей
было пять лет отроду, на сцене Александрийского ,
театра). В том же 1923 г. ей было присуждено зва-
ние заслуженной артистки. В 1930 г. праздновался
75-летний юбилей артистической деятельности Кара-
тыгиной— явление в театральном мире исключитель-
ное. Начав свою деятельность исполнением ролей ।
маленьких девочек, Каратыгина закончила ее испол- |
нением старух, создавая образы, запоминающиеся по
простоте и драматизму. Глядя на ее последние высту-
пления, никто бы не мог даже подумать, что это та
самая Глухарева, которая восьмилетней девочкой,
семьдесят четыре года тому назад, изображала аму-
ров на сцене Мариинского театра, летала, провали-
валась в люки, всячески рисковала своей детской
жизнью, а затем была танцовщицей — подругой Кан-
цыревой, Кеммерер, Соколовой, разделявшей с ними
их блистательные выступления.
• Кузьмина, Ольга Николаевна (по мужу Его-
рова)— род. в 1847 г., „дочь дворового человека
Николая Кузьмича Валасанова из крепостных графа
А. И. Апраксина". Окончила училище в 1866 г.
Была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом в 200 руб. В 1869 г. полу-
чила разрешение на вступление в брак, но в брак
не вступила. В 1870 г. в дирекцию поступило тре-
бование задержать Кузьмину за неплатеж по векселю
в 200 руб., данному ею Карлу Бринкману. В 1872 г.
такой же вексель предъявил Яков Ходевич. Кузьмина
не признала векселя действительными, так как под-
писала его якобы без согласия матери, от которой
„была не отделена". В 1873 г. Кузьмину снова требо-
вали задержать за неплатеж долга Павлу Тимофееву
в размере 200 руб. Артистка опять не признала век-
селя, по тем же мотивам. Проделка с векселями оче-
видно была „приработком" Кузьминой. В 1874 г. оклад
ее был увеличен до 260 руб, В 1882 г. она получала
400 руб. В том же году была оставлена за штатом,
по случаю преобразования балетной труппы, и полу-
чила пенсион в размере 400 руб.
• Вазем, Екатерина Оттовна (Матильда Вазем)
(1848—1937) — дочь учителя Отто-Филиппа Вазем.
В училище была принята своекоштной пансионеркой,
согласно прошения Амалии Маллер. О девочке дал
отзыв Ковалев: „Читать и писать умеет, выговор
чист, слух имеет хороший, но малолетна" (Вазем
было 9 лет). Приписка: „tres gentille et bien faite“.
В 1863 г. выяснилось, что за „кошт" Вазем тетка
ее Амалия Маллер не платит. Предполагалось ис-
ключить Вазем из училища, но дело кончилось тем,
что она стала казенной пансионеркой. Окончила
училище в 1867 г. Была определена в балетную
труппу танцовщицей 2-го разряда с окладом в 700 руб.
и единовременным пособием в размере 100 руб. Пер-
вый дебют артистки на сцене Большого театра со-
стоялся в балете „Конек-Горбунок" Сен-Леона, муз.
Пуни. Она проявила редкую отчетливость в танцах,
уверенность и твердость носка. Легко давались ей
двойные пируэты, что тогда было редкостью. Недо-
статком танцовщицы была холодность, лицо ее оста-
валось равнодушным к происходящему на сцене.
Проникновенности, душевной теплоты, художествен-
ной изобразительности — вот чего не хватало Вазем.
Ее выступление в „Жизели" оказалось неудачным —
мимическая передача душевных переживаний была
ей несвойственна. При наличии отличной техники
Вазем занимала одно из первых мест в русском
балете и еще за год до выпуска из школы была
награждена бриллиантовой брошью „за успехи".
В 1868 г. оклад ее был увеличен до 900 руб. В 1870 г.
она была переведена в танцовщицы 1-го разряда
с окладом в 1140 руб. В том же 1870 г. получила
двухмесячный отпуск, с сохранением содержания,
для поездки за границу. В 1871 г. вышла замуж. Муж
ее Гринев был известен, как „ярый балетоман",—
он даже имел кличку „бесноватый", писал рецензии
253
в „Минуте" и сочинил комедию „Таковы люди, таковы
и дни". В 1872 г. Вазем находилась в отпуску в Ли-
вадии и в том же году получила отпуск, с сохране-
нием содержания, для поездки за границу на шесть
недель. В 1873 г. начала получать поспектакль-
ные в размере 25 руб. и опять уехала в продол-
жительный отпуск „на минеральные воды". В 1874 г.
по выслуге 10 лет Вазем заключила контракт на
три года с окладом в 6000 руб. и поспектакль-
ных по 35 руб., ежегодный полубенефис и трехме-
сячный отпуск с сохранением содержания. Такой же
договор был заключен в 1877 г. сроком опять на
три года (Вазем настаивала на большем окладе, но,
когда ей отказали, согласилась служить на прежних
условиях). В 1880 г. контракт возобновлен на таких
же условиях. В год окончания контракта (1883) муж
Вазем, Гринев, умер от внезапного удара во время
пребывания на взморье в Эдинбурге. В 1884 г.
артистка получила за выслугу 20 лет пенсион в раз-
мере 1140 руб. из ведомства дирекции и 660 руб. из
кабинета царя, а также прощальный бенефис.
В 1886 г., т. е. два года спустя после того, как
Вазем покинула сцену, дирекция назначила ее пре-
подавательницей на половину воспитанниц класса
Петипа с окладом в 1000 руб. В том же году она
вступила в брак с профессором Носиловым И. И.
В 1889 г. была уволена из состава преподавателей
училища.
За 20 лет своей артистической деятельности
Вазем с наибольшим успехом выступала в следующих
балетах: „Наяда и рыбак" Перро, муз. Пуни; „Си-
рота Теолинда или дух долины" Сен-Леона, муз.
Пуни; „Золотая рыбка" Сен-Леона, муз. Минкуса;
„Корсар" Сен-Жоржа и Мазилье, муз. Адама и Пуни;
„Конек-Горбунок" Сен-Леона, муз. Пуни; „Две
звезды" Петипа; „Трильби" Петипа, муз. Гербера;
„Камарго" Сен-Жоржа и Петипа, муз. Минкуса;
„Бабочка" Сен-Жоржа, Т. Готье и Петипа, муз.
Офенбаха; „Дочь фараона" Сен-Жоржа и Петипа,
муз. Пуни; „Бандиты" Петипа, муз. Минкуса; „Царь
Кандавл" Сен-Жоржа и Петипа, муз. Пуни; „Бая-
дерка" С. Худекова и Петипа, муз. Минкуса; „Дочь
снегов" М. Петипа; „Дева Дуиая" Ф. Тальони, муз.
Адама; „Роксана, краса Черногории" Худекова
и Петипа, муз. Минкуса; „Зорайя или мавританка
в Испании" Петипа, муз. Минкуса; „Пахита" Фу-
шера и Мазилье, муз. Дельдевеза и Минкуса; танцы
и постановка Петипа и Фредерика; „Ночь и день"
Петипа, муз. Минкуса; „Сон в летнюю ночь" Петипа,
муз. Мендельсона-Бартольди.
В 1922 г. Вазем получала „академический паек",
последние годы проживала в убежище престарелых
артистов и артисток.
• Александрова, Надежда Александровна - -
род. в 1849 г., дочь служителя аптеки, в списках
значится „незаконнорожденной". Окончила училище
в 1867 г. Была определена в балетную труппу
танцовщицей 3-го разряда с окладом в 400 руб.
и единовременным пособием в размере 50 руб.
В 1873 г. числилась танцовщицей 2-го разряда и по-
лучала 600 руб. В 1882 г. переведена во вторые
танцовщицы 1-го разряда с окладом в 1200 руб.
По выслуге лет получила пенсион в 750 руб. и была
оставлена на дальнейшую службу „мимисткой" на
жалование в 1000 руб. Уволена в 1888 г. С 1895 г.
пенсию ей увеличили до 1140 руб. Была одной из
способнейших танцовщиц „второго плана".
• Богданова, Мария Денисовна (по мужу Гель-
цер) — род. в 1850 г., дочь инструментального ма-
стера Д. И. Богданова. Училище окончила в 1867 г.
Была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом в 240 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 40 руб. В 1870 г. всту-
пила в брак с танцовщиком-корифеем Федором Гель-
цером. В 1874 г. оклад ее был увеличен до 300 руб.
В 1880 г. имела прибавку в 120 руб. В 1882 г. полу-
чала жалование в 800 руб. В 1886 г. за выслугу лет
получила пенсион в размере 500 руб. и вышла
в отставку.
• Эн дель, Вера (1849—1867) — в списках зна-
чится „незаконной дочерью Юлии Эндель". Учи-
лище окончила в 1867 г. и была определена в балет-
ную труппу кордебалетной танцовщицей с окладом
в 240 руб. Умерла, вскоре после окончания училища,
от чахотки.
• Урбан, Фредерика—род. в 1848 г., дочь ли-
бавского гражданина. Училище окончила в 1867 г.
В том же году перешла в русское подданство и была
определена в балетную труппу кордебалетной тан-
цовщицей с окладом в 200 руб. и единовременным
пособием в размере 30 руб. В'1870 г. имела двух-
месячный отпуск за границу. В 1873 г. оклад ее
был увеличен до 240 руб. В 1878 г. вторично поль-
зовалась заграничным отпуском. В 1879 г. подавала
прошение об увольнении от службы по болезни.
Была уволена только в 1882 г. с пенсионом в 250 руб.
• Кеммерер, Наталья Николаевна (1849—1917) —
в списках значится „незаконнорожденной", сестра
известной балерины А. Н. Кеммерер. Училище окон-
чила в 1867 г. Была определена в балетную труппу
кордебалетной танцовщицей с окладом в 200 руб.
и единовременным пособием в размере 30 руб.
В 1874 г. жалование ее было увеличено до 300 руб.;
в 1880 г. — до 420 руб., а в 1882 г. — до 800 руб.
с переводом в корифейки 1-го разряда. По выслуге
20 лет получила пенсион в размере 500 руб. и вышла
254
255
в отставку. Умерла скоропостижно, на улице. Сын
ее В. Н. Кеммерер служил в оркестре Александрий-
ского театра скрипачей.
• Черникова, Александра Ильинична — род.
в 1849 г., дочь канцелярского чиновника. Училище
окончила в 1867 г. Была определена в балетную
труппу танцовщицей с окладом в 200 руб. и едр по-
временным пособием в размере 30 руб. По выслуге
20 лет поЛучила пенсион и вышла в отставку.
• Ушакова, Аниа—род. в 1850 г., в списках
значится „незаконнорожденной". В училище числи-
лась своекоштной пансионеркой. Окончила в 1867 г.
Была определена в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей с окладом в 220 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 40 руб. По выслуге 20 лет
получила пенсион и вышла в отставку.
• Соколова, Вера Ивановна (1849—1890) — дочь
фельдшера. Окончила училище экстерном в 1867 г.
и, после годичной практики на сцене, была опре-
делена в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей 2-го разряда с окладом в 180 руб. В 1870 г.
вышла замуж за дантиста А. Вальтера. На свадьбу
ей было „пожаловано" 50 руб. В 1876 г. получила
отпуск на один год по болезни и в дальнейшем на
службе дирекции не числилась.
• Натарова, Варвара Петровна (1847—1909) —
окончила училище в 1867 г. и была определена,
после годичной практики на сцене, в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей 2-го разряда
с окладом в 180 руб. По выслуге 20 лет получила
пенсион и вышла в отставку.
• Васильев, Михаил Павлович (1846—1874) —
236
сын вольноотпущенного, состоявшего на слуи бе
капельдинером. Училище окончил в 1867 г. и, после
годичной практики на сцене, был определен в ба-
летную труппу танцовщиком 2-го разряда на жало-
вание в 400 руб. Считался очень талантливым тан-
цовщиком, но страдал хроническим катарром легких,
часто брал отпуска и отказывался от работы. Умер
от чахотки в один год со своей женой — танцов-
щицей Е. Дорониисй. Сын их был определен на
службу в почтово-телеграфное ведомство.
• Орлов, Александр Васильевич — род. в 1846 г.,
сын В. Г.Орлова —„крепостного человека действи-
тельной статской советницы О. Д. Ефремовой".
Поступил на службу к театрам в 1863 г. помощни-
ком бутафора без жалования. В 1867 г. окончил
училище экстерном и был определен в балетную
труппу кордебалетным танцовщиком 1-го разряда
с окладом в 240 руб. В 1874 г. оклад его был уве-
личен до 270 руб. В 1880 г. получал 420 руб. В 1882 г.
жалование его равнялось 800 руб. В 1883 г. полу-
чил пенсион в размере 420 руб. и был оставлен на
дальнейшую службу. Окончательно уволен в 1891 г.
В 1892 г. подавал прошение о награждении его за
29-летнюю безупречную службу; ему было отказано,
потому что в 1887 г. за 25 лет службы он получил
награду в 300 руб.
• Литвинов, Григорий Николаевич (1846~1879)~
сын капельдинера. Училище окончил в 1867 г.
и, после годичной практики на сцене, был определен
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком
1-го разряда с окладом в 240 руб. Умер скоропо-
стижно.
• Дядичкин, Виктор Тимофеевич — родился
в 1847 г. Сын капельдинера. Училище окончил экстер-
ном в 1867 г. и, после годичной практики на сцене,
был определен в балетную труппу кордебалетным
танцовщиком с окладом в 220 руб. В 1873 г. оклад
его увеличили до 240 руб. В 1880 г. получал 360
руб., а в 1882 г. — 600 руб. В 1884 г. получил пен-
сион в размере 300 руб. и вышел в отставку.
• Вергина, Александра Федоровна (по мужу
Баранова) (1848—1901)— в списках значится „не-
законнорожденной". Училище окончила в 1868 г.
и была определена в балетную труппу танцовщицей
1-го разряда с окладом в 800 руб. и единовремен-
ным пособием в размере 120 руб. Дебютировала
в балете „Сатанилла" Сен-Жоржа и Мазилье, муз.
Робера и Бенуа. По отзывам режиссеров и балет-
мейстеров, Вергина, как Вазем и Гердт, отличалась
примерным усердием и постоянным усовершенство-
ванием в искусстве. В 1871 г. Вергина была „поощ-
рена" прибавкой к окладу в 1140 руб. поспектакль-
ных и голубенефиса. В 1872 г. с июня по сентябрь
находилась в отпуску в Тамбсвской губ. В 1873 г.
ей был дан полный бенефис и преподнесена брил-
лиантовая брошь. В том же году она совершила
трехмесячную заграничную поездку. Плещеев пишет:
। „Вергина привлекательная миловидная блондинка,
с темными глазами, очень грациозная. В ней было
больше жизни, оживления, нежели у Вазем, но по
технике танцев оиа оказалась безусловно ниже ее".
Во „Всемирной Иллюстрации" в рецензии гово-
। рится: — „В настоящее время роль Низии передана
нашей молодой талантливой танцовщице г-же Вер-
гиной, отличающейся замечательным драматическим
исполнением" (1869). В 1874 г. Вергина вышла
। замуж и покинула Петербург. За шесть лет своей
артистической деятельности с особенным успехом
выступала в следующих балетах: „Царь Кандавл"
Сен-Жоржа и Петипа, муз. Пуни; „Фауст" Перро,
муз. Пуни; „Василиск" Сен-Леона; „Дочь фараона"
Сен-Жоржа и Петипа, муз. Пуни; „Тщетная предо-
сторожность" Доберваля, муз. Гертеля; „Две звезды"
Петипа; „Дон-Кихот" Петипа, муз. Минкуса.
• Шапошникова, Александра Васильевна (по
мужу Гердт) (1849—1930) — дочь театрального па-
рикмахера. Окончила училище в 1868 г. Была опре-
делена в балетную труппу танцовщицей 2-го разряда,
с окладом в 600 руб. и единовременным пособием
в размере 80 руб. Дебютировала в „Корсаре" Сен-
Жоржа и Мазилье, муз. Адама и Пуни. Успешно
выступала в 1871 г. в балете „Парижский рынок"
Петипа, муз. Пуни. В том же 1871 г. вышла замуж
за П. А. Гердта, солиста балетной труппы. В 1882 г.,
когда были отменены бенефисные и поспектакльные,
ей назначили оклад в 2500 руб. Выступала Шапош-
никова почти во всех новых балетах. Жанр ее тан-
цев— строго классический, талантливая артистка
была технически совершенной танцовщицей и, не
занимая первого положения, часто превосходила
премьерш своим правильным и четким исполнением.
В прощальный бенефис Шапошниковой шел балет
„Своенравная жева" Мазилье, постановка Перро,
муз. Адама. Бенефициантка еще раз выказала свои
замечательные способности в pas de trois 1-го дей-
ствия и в grand pas des fleurs, исполненном при
участии 62 красиьых танцовщиц кордебалета. Ар-
тисты преподнесли ей серебряный венок, а пу-
блика—лавровый и браслет с бриллиантами. В 1885 г.
получила пенсион за выслугу лет и вышла в отставку.
• Сергеева, Анна Дмитриевна (1849—1895) —
дочь „дворового человека" помещицы П. А. Панае-
вой— Дмитрия Сергеева. Окончила училище в 1868 г.
Была определена в балетную труппу танцовщицей
с окладом в 500 руб. и единовременным пособием
в размере 60 руб. В 1874 г. жалование ее было
увеличено до 600 руб. Часто болела и брала дли-
тельные отпуска. В 1878 г. переведена в Москву,
где выступала в качестве танцовщицы 2-го разряда
в течение шести лет. С 1880 по 1886 г. была пре-
подавательницей танцев в московском театральном
училище. Умерла от воспаления легких.
• Доронина, Елизавета Филипповна (по мужу
Васильева) (1849—1874) — дочь петербургского ме-
щанина. Училище окончила в 1868 г. Была опреде-
лена в балетную труппу корифейкой с окладом
в 350 руб. и единовременным пособием в размере
50 руб. В 1871 г. вышла замуж за танцовщика
М. Васильева. В 1874 г. оклад ее был увеличен до
400 руб. Состояла на службе по день смерти.
• Савина, Александра (по мужу Китаева) — род.
в 1849 г., дочь дворового человека генерала Ане-
кова. Училище окончила в 1868 г. Была определена
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
с окладом в 270 руб. и единовременным пособием
в размере 50 руб. В 1870 г. была отпущена на
гастроли в гельсингфорском театре, где выступала
более года под фамилией Митская. Затем в тече-
ние года работала в Виленском театре. В 1873 г.
вышла замуж, на свадьбу ей было „пожаловано"
50 руб. В 1880 г. оклад ее был увеличен до 320 руб.
В 1882 г. получала 600 руб. В 1886 г. была уволена
с пенсионом в 300 руб.
• Шукельская, Елизавета — род. в 1848 г. Учи-
лище окончила в 1868 г. Была определена в ба-
летную труппу кордебалетной танцовщицей с окла-
дом в 300 руб. и единовременным пособием в раз-
мере 50 руб. По выслуге 20 лет получила пенсион
и вышла отставку.
• Фрике, Мария (по театру Козловская) — род.
в 1849 г. В списках значится „незаконнорожден-
ной" дочерью прусской подданной Амалии-Генриетты
Фрике. В училище числилась вольноприходящей.
Окснчила в 1868 г. Была определена в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей 2-го разряда
с окладом в 220 руб. В 1872 г. имела двухмесячный
отпуск в Либаву. В 1873 г. уехала без согласия
дирекции в Ригу, за что и была уволена.
• Ларионова, Елизавета (по первому мужу Воро-
нова, по второму — Панчина) — род. в 1849 г., дочь
курьера. Училище окончила экстерном в 1868 г.
и, после годичной практики на сцене, была опреде-
лена в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
2-го разряда с окладом в 220 руб. В 1874 г. оклад
ее был увеличен до 250 руб. В 1880 г. она полу-
чала 400 руб., а в 1882 г. — 700 руб. В 1885 г. полу-
чила пенсион в размере 500 руб. и вышла в от-
ставку.
• Носилова, Александра Дорофеевна — род^ в
1849 г. До совершеннолетия считалась, согласно
документов, „незаконнорожденной" дочерью „дво-
ровой девицы Мелании Ивановой". В 1868 г. была
„узаконена дочерью действительного статского со-
ветника Д. Носилова". Училище окончила в 1868 г.
и, после годичной практики на сцене, определена
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей 2-го
разряда с окладом в 220 руб. В 1872 г. исключена
из списков труппы за продолжительную неявку на
службу и самовольный выезд из Петербурга.
Кроме перечисленных в списке лиц, имевших отношение к балету, необходимо отметить, что из про-
чих воспитанников и воспитанниц за период времени с 1858 по 1868 год было выпущено: в драму — 78,
в оперу—37, в музыканты — 23, в обслуживающий персонал — 6; итого 144 человека. Из них особого вни-
мания заслуживают: Подобедова Е. 219, Журин Н. 22°, Алексеева Е. 221, Попова В. 222, Карпова Е. 228, Ниль-
ский А. *, Сазонов Н. 221, Градов Л. 22э, Ашитков А. 226, Брошель А. 227, Кузьмина Н. 228, Шредер О.229,
Яблочкина С. 28°, Струйская Е. 281, Дюжиков П. 282
См. примечание 186.
±54
Из приведенного списка окончивших балетное отделение театрального училища видно, что, несмотря
на „передряги" в административных делах и неприязненное или равнодушное отношение к училищу директо-
ров императорских театров, выпуск артистов и артисток не только не сократился, но увеличился и улуч-
шился в отношении подготовки воспитывающихся к сценической деятельности — большинство из поиме-
нованных в списке работали на театре продолжительное время, а десять человек занимали перворазряд-
ные положение. За указанное десятилетие русский балет окончательно вырос и упрочил за собою славу
первоклассного балета.
Теофиль Готье933, посетивший Россию в 1860—1863 гг., написало театральном училище следующее:
„Их консерватория танцев (т. е. театральное училище) выпускает замечательных солисток:
и создала кордебалет, не имеющий равного по ансамблю, точности и быстроте эволюций. Отрадно'
созерцать эти столь прямые линии, столь отчетливые группы, расчленяющиеся в определенный момент
лишь для того, чтобы вновь выстроиться в ином виде; все эти ножки, мерно опускающиеся, все эти
хореграфические батальоны, которые никогда не смущаются и не сбиваются в своих маневрах. Там
нет ни болтовни, ни смешков, ни „стрельбы" глазами в ложи и партер. Это подлинный мир пантомимы,
где слово отсутствует и действие не выходит из рамок. Этот кордебалет заботливо выбран из учениц
консерватории: многие красивы, все молоды, хорошо сложены и основательно знают свое искусство
или, если хотите, свое дело".
259
S СЕМИДЕСЯТЫХ годах прошлого века главными преподавателями хореграфического искус-
ства в петербургском театральном училище были: X. Иогансон, М. Петипа, Н. Гольц, а помощ-
' никами их состояли — Л. Иванов, А. Богданов, М. Брошель, Н. Волков. Это были талант-
ливые представители русского балета, отлично знавшие свой предмет; пять из них воспиты-
вались в петербургском театральном училище, из чего следует сделать заключение, что
В 70-х годах прошлого века „заснлие иноземцев" перестало играть доминирующую роль
в развитии русского балета.
М. Петипа считался инспектором танцев и первым балетмейстером. Его полувековая деятельность
в Петербурге представляет собой самую блестящую эпоху старого русского балета. Мариус Петипа не отли-
чался большим талантом, чем Дидло, не испытал „организационных мук“ Жана Ланде, не проделал той
огромной черновой работы, какая выпала на долю его многочисленных предшественников, но стяжал большие
лавры, чем кто-либо в истории русского балета. Он был пожинателем плодов стопятидесятилетнего суще-
ствования балетной школы в России. Мариусу Петипа выпало на долю блестяще завершить то, что было
начато малоизвестным тружеником Жаном Ланде в 1738 году.
Русский балет в „эпоху Петипа" приобрел всеевропейскую известность и признание. Русских артистов и
артисток— воспитанников и воспитанниц петербургского театрального училища — стали приглашать на гастроли
во все города Европы, их портреты и статуэтки покупались галлереями и музеями, их имена включались
в „золотые списки" выдающихся деятелей хореграфического искусства. Только в „эпоху Петипа" о петер-
бургской школе заговорили на всех языках, она справедливо считалась „Академией балета".
Петипа был тем редким счастливцем, деятельность которого совпадает с законченностью огромного
исторического процесса. Классические танцы — танцы французско-итальянской школы,—достигли в расцвет
деятельности М. Петипа своего наивысшего апогея. Петипа отлично знал, что он является выразителем,
вернее сказать, отобразителем, всех достижений классического танца, — вот почему он так настойчиво требо-
вав от артистов виртуозной техники и отшлифованного блеска сценических воплощений. По его требованию
артистки и артисты продолжали „школьную тренировку" и после того, как становились „знаменитостями".
Он постоянно тпердил, что если не продолжать заниматься и совершенствоваться, то нельзя достигнуть хоро-
ших результатов в артистической деятельности. Для артиста гибельны не только забвение полученных зна-
ний, но и „застой", т. е. успокоение на достигнутом.
С поразительной настойчивостью Петипа добивался блестящей техники от воспитанников и воспи-
танниц училища. „Стальной носок", ловкие антрша, легкие пируэты, головокружительные fouettes стано-
)вились главною целью его учеников и учениц.
260
М. Петипа был счастливцем во всех отношениях. Он начал свою работу с такими способными компо-
зиторами балетной музыки, как Минкус 234 и Пуни 235, а кончил рука об руку с высокоодаренным Чайков-
ским 236 и Глазуновым 237.
Огромное счастье Петипа заключалось и в том, что в течение пятидесяти лет он имел полную воз-
можность заниматься любимым делом. Редкому из редких выпадает такая судьба. Много лет в его школу
приходили девятилетние девочки и мальчики, вырастали, как говорится, „на его глазах**, становились танцов-
щицами и танцовщиками; некоторые умирали, их места занимали новички, воспитанные балетмейстером;
этих новичков сменяли, когда приходило время, неизвестные никому, но в будущем знаменитые артисты;
наконец, и этим последним приходила смена, а Мариус Петипа все жил, творил и властвовал на сцене
и в училище.
Был только небольшой период времени, когда положение Петипа поколебалось — в последние годы
владычества барона Кистера: совсем было решено не возобновлять контракта с Петипа, но в придворных
кругах настояли на том, чтобы балетмейстер продолжал свою работу. А с появлением Всеволожского
положение М. Петипа упрочилось.
„Время Петипа было временем „больших полотен**, — пишет В. Светлов, подтверждая свое суждение
ссылкой на то, что в „эпоху Петипа** в живописи преобладали картины огромных размеров, в литературе
создавались многотомные романы, в драме шли в большинстве случаев пятиактные пьесы, и т. д. „Люби-
тель балета того времени не удовольствовался бы коротеньким вечером, составленным из трех одноактных
балетиков. Ему необходим был сложный балет в шести актах, с прологом, эпилогом, а если можно,
то и с апофеозом. Петипа вполне отвечал этому духу времени**.
В словах Светлова много неопровержимой правды. Петипа действительно ставил грандиозные произ-
ведения, вроде „Царя Кандавла", „Дочери фараона**, „Спящей красавицы** и т. д.
Привлекая к постановкам своих высокоодаренных помощников, как, например, Льва Иванова, Мариус
Петипа изумлял зрителей разнообразием постановочных эффектов, живописностью ансамблей, вариаций,
сложных pas de deux, pas d’action, pas de trois и пр.
Зритель был внимателен и терпелив. Зритель был усидчив — ему некуда было спешить. Семиактная
„Дочь фараона** вполне искупала потраченный на театр вечер.
М. Петипа отличался неутомимостью и неистощимостью. Его именем отмечены 60 балетных постановок,
не считая отдельных танцевальных номеров в операх. Он исчерпал полностью все ресурсы классического
танца, все достижения французско-итальянской техники. Дальше нужно было искать новые пути.
Для того, чтобы подкрепить оценку балетмейстерской деятельности Петипа, составленную на'осно-
вании разнообразных материалов, приведем из неизданного четвертого тома „Истории танцев** С. Худекова
характеристику творчества М. Петипа. Отзыв Худекова ценен тем, что все-таки этот человек в течение многих
лет был близок к балету, видел десятки постановок Петипа, был его другом и, наконец, является автором
книг по истории балета. Вот что пишет Худеков:
„Балетов было поставлено такое множество, что приходится только удивляться неисчерпаемой
фантазии этого вечно юного художника хореграфа, но при этом невольно усматривается, что почти
все его произведения скроены по одной неизменной мерке. Раз установленный шаблон вариировался
только сообразно времени и месту действия. Разнообразие главным образом сказывалось не столько
во внутренней постройке, сколько в наружной обстановочной части, т. е. в декорациях и костюмах.
Балетная архитектура постоянно в одном и том же стиле повторялась почти во всех грузных
балетах творца „Дочери фараона". На первом плане было неизбежное pas d’action с 2—5 артистами
женского и мужского персонала. Оно составляло „гвоздь** каждого балета, которым был особенно
озабочен балетмейстер. От успеха этого сложного мимико-виртуозного танца с вариациями и „кодой"
зависел успех первой танцовщицы. Тут исполнялись то хореграфические квартеты, трио, дуэты или
просто сильные арии-вариции. При исполнении pas de deux сначала выступали совместно кавалер
и дама. Это было „entree", после него оба участвующие становились в позу и исполняли „адажио",
в котором кавалер поддерживал свою даму, проделывавшую „двойные" и даже „тройные" туры на
пуантах, которыми обыкновенно заканчивались все без исключения „адажио". После „адажио" тан-
цор и танцовшица поочереди исполняли свои вариации. Тут уж сказывалась виртуозность, соста-
влявшая индивидуальные способности каждой артистки. По ним публика делала приговор таланту
балерин. Заканчивалось „па" „кодою", в котором совместно танцовали оба, сливаясь в общем заклю-
чительном аккорде. В таком же неизменном порядке исполнялись и pas d’action с тремя, четырьмя и более
артистами. При этом каждая солистка имела возможность „показать себя" в сочиненной для нее балет-
мейстером „вариации", составлявшей часть всего „pas d’action", в которой первенствующее место
отводилось всегда прима-балерине. .
261
В каждом балете отводилось место и хореграфическому хору. Кордебалет исполнял разные
„балабиле" и групповые танцы. Тут М. Петипа давал в руки артистам развлекавшие зрение и слух
публики очень разнообразные, иногда даже мало осмысленные аксессуары, которые нередко походили
на побрякушки, употребляемые на итальянских сценах. Несколько характерных и полухарактерных
танцев, заранее предназначенных определенным артистам, — таков был арсенал орудий, которые балет-
мейстером размещались по сценам и действиям".
Петипа не любил суматошной беготни по сцене, его групповые танцы никогда не были „базарным
скопищем", как никогда не были они и гимнастическими фигурными упражнениями; они были настоящими
танцами. Особое внимание Петипа обращал на руки танцовщиц и часто говорил: „танцовать ногами — это
ничто, а уметь распоряжаться руками — это все".
Постановки Петипа носили отпечаток французского классицизма. И Худеков прав, когда говорит, что
„со времени постановки своего первого балета Мариус Петипа как будто застыл. Он творил много, но все
созданное им оставалось в старых рамках рутины". Однако, несмотря на все недостатки в работе Петипа,
необыкновенно счастливое сочетание разных благоприятных обстоятельств помогло ему занять выдающееся
положение в русском балете. Безусловно одаренный и талантливый балетмейстер имел одно неоспоримое
достоинство, ставшее преимуществом перед всеми бывшими до него деятелями хореграфии: он обладал
„деляческой" ловкостью и всегда полностью использовал свое служебное положение в дирекции.
Считаясь главным балетмейстером, он не допускал ни одной даже маленькой постановки в театре без
упоминания своего имени, хотя зачастую фактически и не имел непосредственного отношения к творческой
стороне постановок. Заметив выдающиеся способности балетмейстера Льва Иванова, М. Петипа в продол-
жение двадцати пяти лет заставлял его работать на себя, поручая ему частично „свои" постановки; видя
выдающийся талант педагога в Иогансоне, Петипа использовал его в школе, как своего помощника, при-
писывая только себе все „достижения" в обучении воспитанников и воспитанниц.
Возглавляя административно-художественное руководство в театре и училище, Петипа упорно ни с кем
не делил успехов и театра и школы. Как правило, имена его многочисленных помощников не упоминались,
если произносилось имя Петипа. В этом отношении Петипа был деспотом и диктатором. Он умел действо-
вать так, что без его имени не происходило никаких событий в области хореграфии в продолжение
нескольких десятков лет.
Он создавал не только русский балет, но он с еще большим старанием создавал имя балетмейстера
Мариуса Петипа. Он почти всегда умел „ладить" с министрами и директорами; даже грубый, заносчивый
Кистер долго благоволил к Петипа и повздорил с ним лишь из-за больших трат на постановки.
Траты на постановки — „больное место" Кистера. И. Ф. Кшесинский рассказывает, что „барон"
до такой степени экономил на декорациях, бутафории, костюмах и прочих расходах, связанных с поста-
новкой новых балетов, что театр „стал чахнуть". Кистер смотрел на дело так, как сказано в одной
русской поговорке: „хочу жару на пятак и с танцами". Спорить с ним было невозможно.
Всем знающим историю петербургских театров известно, что Кистера ненавидели и артисты, и слу-
жащие. Про Кистера говорили:
„— Was fur ein Unterchied ist zwischen Coliseum in Rom und Baron Kiister?
— Coliseum ist das grosste Amphitheater in Rom, aber Baron Kiister ist das grosste Vieh am Theater..." *
В жизни школы Кистер не играл почти никакой роли, его интересовала только хозяйственная сторона
дела. Театральное образование, да и театральные постановки он расценивал только, как материал для эко-
номических выкладок. Дела школы и театров важны ему были, главным образом, для составления баланса
расходов и приходов. Чиновнику и бюрократу Кистеру прежде всего докладывали не о том, что и как
будут ставить на театре, а о том, что будет стоить очередная постановка и сколько она может дать при-
были. О школе Кистер говорил: „Школа —это фабрика, вы заготовляете товар, и я хочу, чтобы этот товар
продавался за хорошие деньги". На общее образование в училище он смотрел так: „Меня больше интере-
суют воспитанницы, чем воспитанники, девушки могут даже не уметь писать, лишь бы они были хороши
собой, и ноги их умели бы говорить больше, чем языки". В училище Кистер появлялся только на показных
спектаклях.
Самым важным событием в жизни училища за период „деятельности" Кистера было замещение
П. С. Федорова — Александром Фроловым 238. Произошло это событие в 1879 году.
Как было видно из предыдущей главы, Федоров, при всех своих отрицательных качествах, старался
сделать много полезного для хореграфического образования в России. С его смертью началось отмирание
„монополии" петербургского театрального училища на образование артистов и артисток для оперы и драмы.
•г _ Какая разница между Колизеем в Риме и бароном Кистером?
— Колизей величайший амфитеатр в Риме, а барон Кистер — величайшая скотина в театре.
262
С 1869 по 1879 год балетное отделение училища окончили:
♦ Амосова, Мария Николаевна (по мужу Стре- |
моухова) (1849—1883) — в списках учащихся зна-
чится „незаконнорожденной" дочерью вдовы дири-
жера театров Н. Р. Амосова. Сестра балерин Амо-
совых, Надежды и Анастасии. Училище окончила
в 1869 г. и была определена в балетиую труппу тан-
цовщицей 2-го разряда с окладом в 600 руб.
В 1871 г. получала 700 руб., а в 1874 г. переве-
дена в танцовщицы 1-го разряда с окладом в 800 руб.
и выплатой поспектакльных в размере 5 руб. В 1880
году получала высший оклад в 1143 руб. Этот
оклад, а также отзывы о выступлениях Амосовой
в балетах „Конек-Горбунок" и „Парижский рынок",
дают все основания считать ее действительно одной
из первых танцовщиц петербургского театра. Умерла
после тяжелой и продолжительной болезни. В 1884 г.
детям Амосовой было выдано в качестве единовре-
менного пособия 2500 руб.; в постоянной же пенсии 1
отказано.
• Соколова, Евгения Павловна (1850—1925) — в
списках учащихся значится „незаконнорожденной"
дочерью шведской подданной Елизаветы Мальм-
штрем. Первым школьным учителем Соколовой был
Лев Иванов. Еще будучи воспитанницей, Соколова
с успехом выступала на сцене Большого театра
в балете „Севильская жемчужина" (Сен-Леона,
муз. Пуни). За это выступление получила награду —
розовое платье. В 1864 году с переводом в высший
класс „удостоилась" высшей награды — белого
платья. В 1868 году отличилась в балете „Царь
Кандавл" (Сен-Жоржа и Мариуса Петипа, муз. Пуни). ।
| Училище окончила в 1869 году и была определена
в балетную труппу танцовщицей 1-го разряда
с окладом в 800 руб. Считалась одной из одарен-
нейших танцовщиц, отличалась красивой наруж-
ностью, осмысленной мимикой, выдающейся эле-
вацией. В 1871 году жалование Соколовой было
увеличено до 1143 руб. с выплатой поспектакль-
ных по 5 руб. В том же году без разрешения ди-
рекции выехала в Москву и вышла замуж за мор-
ского офицера Минина. На службу не являлась
в продолжение нескольких месяцев, ссылаясь на
болезненное состояние, якобы „возникшее от работы
в театре". Дирекция, видимо, благоволила к Соко-
ловой, так как медицинское освидетельствование
было произведено пять месяцев спустя после са-
мовольной отлучки артистки в Москву. Врачи уста-
новили, что Соколова „обладает цветущим здо-
1 ровьем, но беременна около 4-х месяцев". Весной
1875 года Соколовой был предоставлен бенефис
„за усердие по службе", а осенью того же года
второй бенефис по тем же мотивам. Явление весьма
редкое—два бенефиса в один год. Во время вто-
рого бенефиса артистку у театра встречал музы-
кой оркестр лейб-гвардии конного полка,--очевидно,
кем-то принимались энергичные меры к созданию
„бума" вокруг артистки. Не было недостатка в апло-
дисментах и криках довольно значительной части
„организованного" зрителя — военных. Оркестр и
восторженные крики были подстроены с заранее
обдуманным намерением — бенефисный спектакль
। посетил царь, и его внимание искуственно сосредо-
263
точивали на бенефициантке. В результате Соколова
получила от царя большой денежный подарок.
По выслуге обязательных десяти лет, артистке поло-
жили оклад в 5.000 руб., поспектакльных по 25 руб.
и, кроме того, один полубенефис. Полубенефисы были
ежегодным приложением к окладу на всем протяжений
артистической деятельности Соколовой. Характерно,
что подарки „на бенефис" от царя Соколова требо-
вала только деньгами, отказываясь от изделий из зо-
лота и бриллиантов. В 1882 году жалование артистки
равнялось 9000 руб. плюс поспектакльные и бене-
фис, всего она получала в год 11000 руб. Кроме
балетных постановок, Соколова часто и с неизмен-
ным успехом выступала в итальянской и русской
операх. Отзывы печати свидетельствуют, что Соко-
лова „всех очаровывала неотразимой грацией и мило-
видностью". Артистка пользовалась очень большой
известностью, трижды приглашалась на гастроли
в Париж, Милан и Флоренцию, но дирекция каждый
раз запрещала ей „выезд за границу". В 1886 году
артистическая карьера Соколовой окончилась; она
покинула сцену, получив пенсион в размере 1140 руб.
с добавлением из кабинета царя 660 руб. Наиболь-
шим успехом артистка пользовалась в балетах:
„Дон Кихот", „Дочь фараона", „Пигмалион", „Ко-
нек-Горбунок", „Корсар", „Млада", „Наяда и рыбак",
„Ночь и день", „Пакеретта", „Приключение Пелея",
пРоксана", „Своенравная жена", „Сон в летнюю
ночь", „Трильби", „Фауст", „Фиаметта", „Эсме-
ральда" и „Жертва Амуру или радость любви".
В 1902 году Соколова была назначена главною
репетиторшею классических балетов при театре;
кроме пенсии, получала 1500 руб. жалования.
В 1904 году уволилась, передав репетиторство
Н. Легату. С 1920 по 1923 год вновь состояла
в должности репетитора балетных танцев при Гос-
актеатрах. Весьма любопытно, что в эти годы Со-
колова с трудом даже ходила, учила танцовать,
сидя в кресле, таким же образом давала уроки
и у себя на дому. В течение 54 лет она не порывала
своей связи с театрами, начав работу первокласс-
ной балериной и окончив ее отличным педагогом
и незаменимым консультантом по реставрации ста-
рых балетов.
• Леонова, Мария (Синявская) — род. в 1850 г.
В списках учащихся значится „незаконнорожден-
ной". Была своекоштной воспитанницей, следова-
тельно, кем-то содержалась. Училище окончила
в 1869 году с определением в балетную труппу
корифейкой на оклад в 350 руб. В 1875 году вышла
замуж и перестала являться в театр на работу, за
что в 1876 году и была уволена.
• Трифонова, Любовь (1849—1871) — дочь пи-
саря походной канцелярии. Училище окончила в 1869
году с определением в балетную труппу танцовщи-
цей 3-го разряда на оклад в 400 руб. Умерла
скоропостижно. Причины смерти выяснить не уда-
лось.
• Литвинов, Василий Николаевич — род. в 1849 г.,
сын капельдинера Н. Л. Литвинова. Училище окон-
чил в 1869 г. с определением в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком на жалование в 240 руб.
С 1874 г. получал 260 руб. В 1878 г. женился на
хористке русской оперы, вдове своего брата Анне
Литвиновой. В 1882 г. получал 600 руб. В 1885 г.
ему дали пенсию в размере 300 руб. Уволился от
службы в 1889 г.
• Петренко, Юлий Александрович — род. в 1851 г.
В списках учащихся значится „незаконнорожденным".
Училище окончил в 1869 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком на жало-
вание в 220 руб. Дальнейших сведений о Петренко
не найдено.
• Меньшикова, Ольга Васильевна — род. в 1851 г.
Дочь столоначальника. Училище окончила в 1869 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на оклад в 240 руб. В 1873 г. переве-
дена в корифейки с жалованием в 300 руб. В 1878 г.
получила двухмесячный отпуск для поездки за гра-
ницу. В 1880 году продолжительное время лечилась
„на водах". Эти данные свидетельствуют о том, что
у Меньшиковой был какойто „важный покровитель",
В 1882 году Меньшикова числилась корифейкой
1-го разряда с окладом в 800 руб. В 1888 году
покинула сцену получив пенсию в размере 500 руб.
• Полонская, Елизавета (по мужу Соколова) —
род. в 1850 г. В списках учащихся значится „неза-
коннорожденной" дочерью Феклы Полонской. Учи-
лище окончила в 1869 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей 2-го разряда на
жалование в 240 руб. В 1874 г. она получала 300 руб.
и брала отпуск „по болезни ног" в Ревель. Стра-
дала „хроническим воспалением легких". В 1878 г.
оклад ее был увеличен до 420 руб. В 1882 г. она
была переведена в корифейки 1-го разряда с жало-
ваньем в 800 руб. В 1887 г. уволилась от службы
при театрах и получила пенсию в размере 500 руб.
• Селезнева, Александра — род. в 1851 г. В спис-
ках учащихся значится „незаконнорожденной" до-
черью артистки Анны Селезневой. Окончила учи-
лище в 1869 г. с определением в балетную труппу
танцовщицей 3-го разряда на оклад в 400 руб.
В 1880 г. переведена в танцовщицы 2-го разряда
с жалованием в 500 руб. В том же году брала двух-
месячный отпуск для поездки за границу. Долгое
время страдала хроническим катарром желудка
и воспалением желез, что мешало ей систематически
работать в театре. В 1882 г. жалование ее было уве-
личено до 1000 руб. В 1887 г. покинула сцену, получив
пенсию в 750 руб.
• Белов, Андрей — род. в 1850 г. В списках уча-
щихся значится „незаконнорожденным" сыном ме-
щанки Марии Беловой. Поступил в училище из во-
спитательного дома. Окончил в 1869 г. с опреде-
лением в балетную труппу кордебалетным танцов-
щиком на жалование в 240 руб. Страдал туберкулезом
легких. В 1882 г. переведен в корифеи 2-го разряда,
с окладом в 700 руб. В 1886 г. получил пенсию
в 500 руб. Покинул сцену в 1892 г.
• Петров, Михаил—-род. в 1851 г., сын рядо-
вого матроса. Училище окончил в 1869 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетным танцов-
щиком на жалование в 240 руб. В 1883 г. жалование
его было увеличено до 600 руб. В 1888 г. покинул
сцену, получив пенсию в 300 руб.
• Павлов, Николай Алексеевич (1849—1908) —
сын капельдинера театров. Училище окончил в
1869 г. с определением в балетную труппу корде-
балетным танцовщиком на жалование в 240 руб.
Страдал пороком сердца. В 1880 г. переведен
в кордебалетные танцовщики 2-го разряда, а в 1882 г.
оклад его был увеличен до 600 руб. В 1889 г.
। покинул сцену, получив пенсию в 300 руб.
264
• Иванова, Елизавета — род. в 1851 г., дочь чи-
новника. Училище окончила в 1870 г. с опреде-
лением 6 балетную труппу корифейкой на жало-
вание в 500 руб. В 1873 г. подала заявление, что
„по расстроенному здоровью не может продолжать
службу при театре11. Дирекция ответила, что уволить
Иванову нельзя, так как она не прослужила поло- ।
женных лет, и сделала ей „в поощрение дальнейшей
службы" прибавку к окладу в 100 руб. В 1874 году |
артистка вновь подала заявление с просьбой уволить ।
ее и приложила докторское свидетельство, удосто-
веряющее, что она страдает расширением и пороком
сердца. Дирекция заявила, что Иванова может быть
уволена только при условии внесения 5000 руб.
в оплату недослуженных лет (из обязательного |
срока службы за учение). Через два месяца после
этого артистка упала с пролетки и вывихнула ногу.
Для лечения ей был предоставлен двухмесячный
отпуск. Иванова уехала лечиться за границу и больше ।
на службу не возвращалась.
• Новицкая, Екатерина — род. в 1851 г., дочь
хориста. Училище окончила в 1870 г. с определе-
нием в балетную труппу корифейкой 3-го разряда
на оклад в 300 руб. В 1874 году имела отпуск, для
лечения, за границу. В 1876 г. заявила, что по
болезни не может продолжать работу в театре.
Дирекция выслала медика для освидетельствования
артистки, но Новицкая освидетельствования не допу-
стила, заявив, что скоро подаст в отставку. В течение
года она не являлась на работу в театр и была ис-
ключена из труппы.
• Моржецкая, Елизавета (по мужу Яхтман) —
род. в 1852 г., дочь служителя дирекции театров.
Училище окончила в 1870 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетной танцовщицей на оклад
в 240 руб. В 1880 г. жалование ее было увеличено
до 360 руб., а в 1882 г.—до 600 руб. В 1888 г.
вышла в отставку, получив пенсию в 300 руб.
• Мокшева, Надежда (по мужу Курапова) — род.
в 1851 г., дочь купца. Училище окончила в 1870 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на жалование в 240 руб. В 1880 г.
получила оклад в 800 руб. Личное дело Мокшевой
изобилует заявлениями о вспомоществовании на
лечение, причем на большинстве заявлений одна и
та же резолюция: „отклонить". В 1886 г. у Мокше-
265
вой, видимо, произошла размолвка с мужем и она
с его согласия получила отдельный вид на житель-
ство. Муж служил в Новочеркасске. В 1888 г. Мок-
шева вышла в отставку, получив пенсию в размере
300 руб. !
• Петрова, Антонина — род. в 1853 г., дочь
чиновника. Училище окончила в 1870 г. с опреде-
лением в балетную труппу кордебалетной танцовщи-
цей на оклад в 240 руб. Сезон 1872 г. работала
с разрешения дирекции в Виленском театре в качестве
„водевильной и опереточной дивы". Сезон 1873 г.
выступала в Ростове на Дону, тоже в качестве
водевильной и опереточной актрисы. В 1874 г.,
устроившись на гастроли в Нижний-Новгород, подала
заявление в дирекцию, что по болезни не может
работать в театре. Дирекция сообщила ей, что за
неявку на работу она будет уволена. Петрова пред-
почла увольнение и с тех пор продолжала работать
только в провинции, сделавшись заправской „воде-
вильно-опереточной дивой".
• Федорова, Софья (по мужу Никольская) —
род. в 1852 г. Училище окончила в 1870 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на оклад в 240 руб. В 1871 г. вышла замуж
и перестала являться на службу. По наведенным
справкам, выехала из Петербурга неизвестно куда.
Исключена из списков труппы за продолжительную i
неявку на работу.
• Гердт, Андрей (Генрих) — род. в 1849 г., сын '
иностранца ремесленника. Училище окончил в 1870 г.
с определением в балетную труппу танцовщиком
2-го разряда на жалование в 500 руб. В 1882 г.
оклад его был увеличен до 1000 руб. В 1886 году
подал заявление об увольнении, мотивируя свой
отказ от работы в театре „падучей болезнью". I
Уволен в 1887 г. с назначением пенсии в 750 руб. |
Характерно, что при назначении пенсии главную
роль играло „своевременное принятие Гердтом рус- ।
ского подданства".
• Иванов, Николай (по театру Гензель) — род.
в 1850 г. В списках учащихся значился „незакон-
норожденным" сыном Ольги Андреевой. Училище
окончил в 1870 г. с определением в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком на жалование в 240
руб. В 1875 г. получал 360 руб. Уволен в 1882 году
за кражу 12 тысяч рублей из сберегательной кассы |
артистов. Долгое время находился под следствием, |
но судом был оправдан. Вновь на службу к театрам
принят не был. I
• К амы ше в, Александр Михайлович—род. в 1851 г., ]
сын кухмистера. Училище окончил в 1870 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетным тан-
цовщиком на оклад в 240 руб. В 1880 году оклад
был увеличен до 360 руб.; в 1882 году Камышев
повышен в корифеи 2-го разряда с жалованием
в 700 руб. В 1886 г. исполнял безвозмездно обязан-
ности помощника режиссера. В 1888 году ему была
назначена пенсия в размере 500 руб. с оставлением
на дальнейшей службе. В 1892 году, в связи
с 25-летием артистической деятельности Камышева,
ему было выдано единовременно 300 руб. В 1900 году
за усердную службу в качестве помощника режис-
сера был „пожалован" золотою медалью. В 1904 году
уволился от службы по болезни. В 1905 году пода-
вал прошение об увеличении пенсии; в просьбе
было отказано на том основании, что „труды Камы-
шева всегда оплачивались в достаточной степени".
26®
Последние годы он получал оклад в 1200 руб.
и пенсии 500 руб. Кроме исполнения обязанностей
помощника режиссера, занимался балетмейстерской
деятельностью — неоднократно ставил танцы в дра-
матических спектаклях.
• Новицкая, Екатерина—род. в 1851 г. Была
в числе казенных воспитанниц. Училище окончила
в 1870 г. с определением в балетную труппу кори-
фейкой на жалование в 300 руб., получив выход-
ное пособие в размере 50 руб. Уволена в 1877 г.
по болезни.
• Глаголева, Ольга Николаевна (по мужу Де-
Сеньи)—род. в 1852 г., дочь чиновника. Училище
окончила в 1871 г. с определением в балетную
труппу танцовщицей 3-го разряда на жалование
в 500 руб. В 1874 году оклад ее увеличили до
600 руб. В 1880 г. вышла замуж за режиссера
итальянской труппы Альберта Де-Сеньи, который
в том же году принял православие и русское под-
данство, а в 1885 г. получил назначение на долж-
ность главного режиссера, вместо Льва Иванова.
В 1882 г. Глаголева считалась второй танцовщицей
1-го разряда и получала 1200 руб. Несмотря на
положение, занимаемое мужем, Глаголевой не уда-
лось выдвинуться, потому что по своим данным она
не могла претендовать на первое положение
в труппе. Служила до 1888 г. В этом году умер ее
муж и она вышла в отставку, получив пенсию в раз-
мере 1140 руб.
• Зайцева, Анна — род. в 1852 г., дочь чинов-
ника. Училище окончила в 1871 г. с определением
в балетную труппу танцовщицей 3-го разряда на
жалование в 500 р. В 1871 году вышла замуж за
артиста драмы Александра Мартынова. В 1882 г.
Зайцева была второй танцовщицей 1-го разряда
и получала 1200 руб. В 1884 г. просила об уволь-
нении со службы и назначении досрочно пенсии,
ввиду тяжелой и неизлечимой болезни (страдала
болями в области таза, истерическими припадками
и мочеизнурением). От службы уволили и назначили
пенсию в 366 руб.
• Зест, Мария — род. в 1852 г., дочь купчихи
Елизаветы Зест. Училище окончила в 1871 г.
с назначением в балетную труппу корифейкой на
жалование в 300 руб. В 1873 г. получала 400 руб.
В 1874 г. ей был предоставлен 4-месячный отпуск
для лечения за границу. В 1877 г. брала вторичный
отпуск по тем же мотивам. В 1880 г. считалась тан-
цовщицей-мимисткой и получала 550 руб. В том же
году находилась в двухмесячном отпуску в Ревеле.
В 1881 г. в течение двух месяцев гастролировала
в городах южной России. В 1883 г. гастролировала
по России в течение трех месяцев. В 1884 г. была
в двухмесячной заграничной поездке. В 1889 г. уво-
лилась от службы, получив пенсию в размере
750 руб., и уехала на жительство в Ревель.
• Леде, Мария (1852—1876) — дочь артиста Тео-
дора Леде. Училище окончила в 1871 г. с назна-
чением в балетную труппу танцовщицей 3-го раз-
ряда на жалование в 400 руб. Состояла на службе
по год смерти.
• Станиславская, Мария (урожденная Петро-
ва) — род. в 1852 г. В списках учащихся значится
„незаконнорожденной". Была в числе своекоштных
пансионерок. Училище окончила в 1871 г. с опреде-
лением в балетную труппу танцовщицей 2-го разряда
на жалование в 600 руб. В 1872 г. подала заявление
об откомандировании на работу к московским те-
атрам, мотивировав тем, что в Москве проживает ее
мать, с которой она не виделась десять лет. Перевод
был дан на один год, но в конце сезона дирекция
московских театров возбудила ходатайство об оста-
влении Станиславской, как артистки, имевшей успех
и полезной для дела в Москве, на постоянную 1
работу. Ходатайство это было удовлетворено.
• Карсавин, Владимир Константинович (1851—
1908) — сын ремесленника. Училище окончил
в 1871 г. с определением в балетную труппу кор-
дебалетным танцовщиком на жалование в 240 руб.
В 1880 г. оклад его был увеличен до 320 руб.,
а в 1882 г. — до 600 руб. В 1887 г. уволился от
службы при театрах, получив пенсию в 300 руб.
• Деконский, Петр Леонтьевич (по театру Лео-
нов) — род. в 1850 г., сын „уроженца царства поль-
ского“ Леонтия Деконского. Училище окончил в
1871 г. с назначением в балетную труппу танцов-
щиком 3-го разряда на жалование в 400 руб.
В 1880 г. оклад его был увеличен до 500 руб.,
а в 1881 г. — до 1100 руб. с повышением в танцов-
щики 1-го разряда. Выделялся на сцене из среды
артистов мягкостью манер и плавностью элевации.
Дважды болел катарральным воспалением легких.
В 1886 г. получил пенсию в 750 руб. и был
оставлен, как полезный артист, на дальнейшую
службу. Окончательно покинул сцену в 1891 году.
• Павловская, Мария Осиповна — род. в 1853 г.,
дочь мещанина. Училище окончила в 1871 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 240 руб. В 1879 г. подала
заявление с просьбой уволить от службы по бо-
лезни („болела суставным ревматизмом и сердеч-
ными припадками"). В 1880 г. была уволена с пен-
сией в 160 руб.
• Люстеман, Михаил (1854—1892) — сын мещан.
Училище окончил в 1871 г. с назначением в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком на жало-
вание в 240 руб. В 1882 г. оклад его был увеличен
до 600 руб. В 1885 г. за буйство в пивной и поли-
цейском участке, куда был доставлен с танцовщи-
ком Быковым и певцом Андреевым, подвергся штра-
фу в 25 руб. и был назначен к увольнению из
театра. Оставлен на службе по ходатайству режис-
сера, как полезный и старательный артист. В 1888 г.
„во время исполнения служебных обязанностей под-
вергся несчастному случаю — ожогу глаз". Подал
267
заявление о пенсии, ссылаясь на то, что лишился |
зрения во время работы. В пенсии было отказано,
но постановлено выдавать ежегодно из кабинета
царя по 100 руб. Умер от прогрессивного паралича.
♦ Бирбар, Екатерина (1853—1879) — дочь купца.
Училище окончила в 1872 г. с определением в ба-
летную труппу корифейкой на жалование в 300 руб.
Дважды брала отпуск по болезни (катарр легких).
В 1876 г. пострадала от пожара. Умерла от воспа-
ления легких.
• Жукова, Вера Васильевна — род. в 1853 г.
В списках учащихся значится „незаконнорожден- |
ной“ дочерью танцовщицы Никулиной. Училище 1
окончила в 1872 г. с определением в балетную
труппу танцовщицей 2-го разряда на жалование I
в 500 руб. В 1874 г. оклад ее увеличен до 600 руб.,
а в 1876 г., согласно отзыву главного режиссера
о пантомимных и танцовальных способностях Жуко-
вой, артистке стали выплачивать поспектакльные по I
5 руб. Отличалась четким и легким исполнением '
как классических, так и характерных танцев. Отзыв ।
режиссера утверждал, что Жукова хотя технически
и слабее Амосовой и Шапошниковой, но зато гра- ।
циознее и „способнее". В 1880 г. вышла замуж за
виолончелиста Кузнецова. В 1882 г. получила 150
руб. пособия на лечение „затяжной болезни**. В том
же году с ней был заключен контракт с окладом
в 2500 руб. В 1884 г. пользовалась четырехмесячиым
отпуском для лечения „бронхиальных осложнений
легких**. В 1885 г. страдала „растяжением в левом
коленном суставе**. В 1889 г. получила пенсию в
размере 1140 руб. Покинула сцену в 1891 году.
Прощальный бенефис был 20 февраля. Петипа пре-
поднес ей серебряный венок. Бенефициантка имела
большой успех при исполнении мазурки с Кшесин-
ским.
• Александрова, Надежда — род. в 1853 г. Учи-
лище окончила в 1872 г. и, после годичной практики
на сцене, была определена в балетную труппу кори-
фейкой с окладом в 300 руб. Дальнейших сведений
об Александровой не найдено.
• Нестеренко, Мария Ивановна—род. в 1851 г.,
дочь мещанина. Училище окончила в 1872 г. с опре-
делением в балетную труппу танцовщицей 2-го раз-
ряда на жалование в 500 руб. В 1882 г. оклад ее
равнялся 1000 руб. В 1885 г. брала двухмесячный
268
отпуск в Ригу „по болезни ног“. Покинула сцену
в 1885 г., получив пенсию в размере 750 руб. Была
преподавательницей танцев в „царскосельской жен-
ской гимназии".
• Симская, Александра Ивановна (1853—1919) —
дочь подлекаря. Училище окончила в 1872 г.
Была определена в балетную труппу танцовщицей
1-го разряда на жалование в 700 руб. с предо-
ставлением казенной квартиры в доме дирекции.
В 1873 г. с большим успехом выступала в балете
„Царь Кандавл"; главная роль энергичной жрицы
вполне удалась молодой и красивой артистке.
А. И. Симская была безусловно самой талантливой
из сестер Симских. В том же 1873 г. она подала
прошение об увольнении, ссылаясь на многие бо-
хезни (малокровие, расстроенную нервную систему,
осложнения после тифозной горячки), причем про-
сила произвести увольнение без внесения штраф-
ной платы за учение, „так как оставляю театр,
потому что больна". Решение этого вопроса дли-
\ось более года; наконец, Симскую уволили, и она,
покинув сцену, немедленно вышла замуж. В этом,
чак оказалось, была главная причина, побудившая
талантливую артистку прекратить работу в театре.
Умерла в Ленинграде в доме умалишенных.
• Урбан, Александра (по мужу Эльман) — род.
в 1852 г., дочь купца. Училище окончила в 1872 г.
с определением в балетную труппу танцовщицей
3-го разряда на жалование в 400 р. В 1880 г. пере-
ведена в танцовщицы 2-го разряда с окладом
в 500 руб. В 1882 г. жалование ей увеличено до
1000 руб. Покинула сцену в 1888 г., получив пен-
сию в размере 750 руб.
• Воронова, Екатерина Евгеньевна (1854—
1880) — дочь режиссера русской драматической
труппы. Училище окончила в 1872 г. с определением
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей на
жалование в 240 руб. Покинула сцену в 1875 г. За
трехлетнее служение в дирекции, как артистка ничем
не отличилась, имела много денежных исков, привле-
калась к задержанию „в дом неисправимых долж-
ников" и часто объявлялась больной, „разгуливая
на глазах сослуживцев со своими поклонниками".
• Быстров, Александр Дмитриевич (1851—1898)—
сын надзирателя и репетитора пения в театраль-
ном училище. Выпущен в 1872 г. с определением
269
в балетную труппу комическим танцовщиком на жа-
лование в 500 руб. В 1882 г. переведен в танцов-
щики 1-го разряда с окладом в 1100 руб. В 1885 г.
просил о материальной помощи на лечение сына,
в помощи отказали; через полгода сын умер.
В 1887 г. вышел в отставку с пенсией в 750 руб.
После его смерти, вдове выдавалась половинная
пенсия.
• Нидт, Петр (Бушковский) (1850~1882) — в спис-
ках учащихся значится „незаконнорожденным" сы-
ном крестьянки Матрены Федотовой. Усыновлен
врачем Бушковским. Училище окончил в 1872 г.
с определением в балетную труппу корифеем на
жалование в 400 руб. „Умер от внезапной непро-
должительной болезни". Вдове его было выдано
единовременно 700 руб., в пенсии отказано. ,
• Зелено в, Федор (1851—1918) — сын музыкан-
та. Училище окончил в 1872 г. с определением [
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком на
жалование в 240 р. В 1882 г. оклад его равнялся
600 руб. Уволился от службы в 1888 г. с пенсией
в 300 руб. После смерти Зеленова, вдове его I
в 1919 г. была назначена пенсия в размере 150 руб.
в год. ।
• Вергина, Евгения (по первому мужу — Федо-
рова, по второму — Ореус) — род. в 1854 г. В спи-
сках учащихся значится „незаконнорожденной" до-
черью Ольги Дубровиной. Училище окончила в 1873 г.
с определением в балетную труппу танцовщицей
2-го разряда на жалование в 500 руб. В 1874 г.
брала отпуск в Новгород, вернулась из отпуска
с опозданием и, ссылаясь на болезнь, стала про-
сить уволить ее от службы. Дирекция отклонила
просьбу об увольнении и предоставила Вергиной I
продолжительный отпуск. Вергина вышла замуж и
уехала из Петербурга. В 1880 г. после пятилетнего
отсутствия (продолжительного „отпуска") явилась
в дирекцию за документами, которые понадобились ’
ей для судебной процедуры утверждения в правах
наследства после смерти мужа Евг. Ореус. Документы
были выданы без разговоров о возвращении на
службу. В 1883 г. Вергина вновь вышла замуж. Арти-
стическая деятельность ее совершенно не интере-
совала.
• Волкова, Елизавета — род. в 1854 г., дочь акте-
ра. Училище окончила в 1873 г. с определением
в балетную труппу танцовщицей 2-го разряда на жа-
лование в 500 р. Отличалась миловидностью и бой-
костью. В 1874 г. ездила лечиться „на кумыс",
в 1875 г. „отдыхала" в Крыму, и в том же году,
получив досрочно пенсию в 333 руб., вышла
в отставку. За два года пенсия — явление необыч-
ное; объяснение этому, конечно, нужно искать
в чьем-то „особом, высокопоставленном" покрови-
тельстве.
• Семенова, Александрина — род. в 1856 г. В спис-
ках учащихся значится „незаконнорожденной" („под-
кидыш"). Училище окончила в 1873 г. с определе-
нием в балетную труппу кордебалетной танцовщи-
цей с окладом в 240 руб. В 1874 г. взяла отпуск
в Москву по домашним обстоятельствам; из отпуска
не вернулась по болезни и подала заявление об
оставлении ее на службе при московских театрах.
Жила в Москве у двоюродной сестры, жены артиста
Садовского. Просьба Семеновой была удовлетво-
рена. I
270
• Кузьмина, Александра (1854—1877) — дочь
капельдинера. Училище окончила в 1873 г. с опре-
делением в балетную труппу танцовщицей 2-го раз-
ряда на жалование в 500 руб. В 1875 г. получила
отпуск для „поправления здоровья" (страдала мало-
кровием, пороком сердца, удушьем); из отпуска не
вернулась по болезни.
• Соколова, Елизавета (по мужу Алексеева)—
род. в 1855 г„ дочь „дворового человека". Прижита
была „от барина, полковника Ушакова". Училище
окончила в 1873 г. с определением в балетную
труппу танцовщицей 2-го разряда на жалование в
500 руб. Уволилась от службы в 1891 г. с пенсией
в 750 руб. В 1895 г. брак ее с Алексеевым был
расторгнут синодом вследствие „неудержимого пре-
любодеяния бывшей артистки". В 1907 г. Соколова
обращалась в дирекцию за дубликатом паспорта.
• Долганова, Надежда (1856—1886) — дочь пря-
дильщика К. Русина. Училище окончила в 1873 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на жалование в 260 руб. В 1880 г.
переведена в танцовщицы 2-го разряда с окладом
в 400 руб. В 1883 г. Долганова получала 800 руб.
В этом же году заболела „хроническим воспалением
легких и затяжной болезнью ног", что послужило
причиной ее смерти.
• Семенова, Евдокия (она же Гречушкина, по
мужу Ющенко) (1855—1875). В списках учащихся
значится „незаконнорожденной" дочерью вдовы
Марфы Макаровой. Училище окончила в 1873 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на жалование в 240 руб. Умерла от
внематочной беременности.
• Степанова, Олимпиада Никитична (1856—
1896) — дочь унтер-офицера. Училище окончила
в 1873 г. с определением в балетную труппу корде-
балетной танцовщицей на жалование в 260 руб.
В 1880 г. переведена в корифейки 2-го разряда
с окладом в 400 руб., а в 1882 г. именовалась
корифейкой 1-го разряда и получала 800 руб. Уволи-
лась в 1892 г. с пенсией в 500 руб.
• Бензель, Владимир (1854—1875)—сын меща-
нина. Училище окончил в 1873 г. с определением
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком на
жалование в 240 руб. Умер от чахотки.
• Махало в, Николай (он же Петров) — род. в 1856 г.
В списках значится „незаконнорожденным" сыном
девицы Пелагеи Кокиной. Училище окончил экстер-
ном в 1874 г. с определением в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком на жалование в 240 р.
В 1882 г. уволен по сокращению штатов.
• Леонова, Елизавета — род. в 1856 г., дочь
актера. Училище окончила в 1874 г. с определением
в балетную труппу корифейкой на жалование
в 400 руб. Несмотря на манкирование своими слу-
жебными обязанностями, не подвергалась ни штра-
фам, ни выговорам. В 1882 г. „путешествовала" за
границей для поправления здоровья. В 1888 г. оклад
ее был увеличен до 800 руб. и в том же году она
вторично отправилась за границу. В 1889 г. — опять
заграничная поездка. Такие же поездки совершала
в 1890 и 1891 г.г. По всем данным, у Леоновой был
богатый и влиятельный „покровитель". Для сослу-
живцев было очевидным, что она распоряжается
средствами, во много раз превосходящими получае-
мое ею жалование. Уволилась от службы в 1892 г.
с пенсией в 500 руб.
• Улина, Мария (по мужу Жданова) — род. в 1857 г.
В списках учащихся значится „незаконнорожден-
ной** дочерью мещанки Татьяны Бычковой. Училище
окончила в 1874 г. с определением в балетную
труппу корифейкой на жалование в 400 руб. В 1883 г.
получала оклад в 700 руб. Уволена от службы
в 1892 г. с пенсией в размере 500 руб.
• Антонио, Анна — род. в 1857 г. В списках
учащихся значится „незаконнорожденной*1 дочерью
прибывшей в Россию из Турции девицы А. Анто
нио. Училище окончила в 1874 г. с определением
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей на
жалование в 240 руб. В 1880 г. Антонио приняла
русское подданство. С того же года стали увеличи-
вать ее оклад: в 1882 г. она уже получала 600 руб.,
а в 1884 г.—700 руб. В 1885 г. вышла замуж за
заведующего освещением Мариинского театра Кали-
нова. В 1893 г. уволилась от службы, получив пен-
сию в размере 500 руб. В 1913 г. обращалась
в дирекцию с просьбой об увеличении пенсии, моти-
вируя свое заявление тем, что муж ее 30 лет слу-
жил в театре и она должна была бы получать поло-
вину его оклада (1140 р.). В просьбе было отказано.
• Жихарева, Пелагея (по мужу Носоновская) —
род. в 1857 г., дочь петербургских мещан. Училище
окончила в 1874 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование
в 240 руб. В 1882 г. оклад был увеличен до
600 руб. В 1890 г. муж ее умер от рака. С этого
года артистка почти прекратила работу в театре,
пользуясь частыми отпусками по болезни. Уволена
от службы в 1898 г. с пенсией в 300 руб.
• Ольшевская, Ольга Владиславовна (по мужу
Эбергард) — род. в 1856 г., дочь бедного дворянина.
Училище окончила в 1874 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетной танцовщицей на жало-
вание в 240 руб. С 1881 г. упорно добивалась
„отдельного и свободного жительства в Петербурге**
вследствие начавшихся размолвок с мужем. Доволь-
но часто обращалась в дирекцию с просьбами о
материальной помощи. Уволилась от службы в 1893 г.
с пенсией в 300 руб.
• Станкевич, Владимир Александрович (1855—
1895) — сын мещан. Училище окончил в 1874 г.
с определением в балетную труппу кордебалетным
танцовщиком на жалование в 240 руб. В 1882 г.
оклад его был увеличен до 600 руб. С 1888 по
1891 год берет ежегодно длительные отпуска для
„гастрольных поездок" по России. Уволился от
службы в 1891 г. с пенсией в 300 руб. и уехал на
жительство в Симбирск. Умер после тяжелой и
продолжительной болезни. Вдове Станкевича выпла-
чивалась пенсия мужа в половинном размере.
• Крюгер, Елизавета Карловна (по мужу Вьюши-
на) (1857—1898) —дочь артиста. Училище окончила
в 1875 г. с определением в балетную труппу кори-
фейкой на жалование в 400 руб. В 1880 г. оклад
был увеличен до 550 руб. В 1881 г. переведена
во вторые танцовщицы 1-го разряда с жалованием
в 1200 руб. В феврале 1881 г. во время исполнения
мазурки оступилась и от сильной боли в ноге выну-
ждена была покинуть сцену, не докончив pas d’action.
Врачи констатировали разрыв мышечных волокон
с сильным кровоизлиянием. Дирекция выдала Крю-
гер на лечение 150 руб. На этом карьера артистки
оказалась оконченной, несмотря на то, что служила
Крюгер до 1893 г. По отзывам современников Крю-
гер обладала высокой техникой, легкостью и осо-
бой грацией, носящей на себе следы „неподражае-
мой индивидуальности". Болезнь ноги, а также и
другие заболевания едва позволили артистке дослу-
жить положенный срок до пенсии. В 1893 г. Крюгер
была назначена пенсия сначала в 750 руб., а затем
„во внимание к ее таланту и заслугам" — в 1140 руб.
• Лозенская, Леопольдина-Мария (по мужу Кар-
пова)— род. в Вене в 1857 г. Училище окончила i
в 1875 г. с определением в балетную труппу кори-
фейкой на жалование в 400 руб. В 1878 г. приняла
русское подданство. В 1881 году гастролировала по
России. В 1882 году служила по контракту в рус- I
ской драматической труппе, получая жалование в
800 руб. В 1883 году была переведена обратно
в балет и, согласно отзыва Льва Иванова, считалась
способной и полезной; оклад ее равнялся 700 руб. 1
Уволилась от службы в 1893 г. с пенсией в 500 руб. !
В том же году ей была „пожалована" серебряная
медаль для ношения на груди (небывалый случай).
В 1902 г. Лозенской интересовалось германское
консульство, запрашивая дирекцию о ее местонахо-
ждении. Дирекция ответила, что „где находится Ло- ।
зенская, неизвестно". Трудно поверить в правиль-
ность этого ответа, потому что Лозенская аккуратно ,
получала пенсию. Заключительная переписка о Ло- 1
зенской относится к 1923 г., когда она ходатайство- '
вала в дирекции театров о заграничном паспорте. ।
• Оголейт, Августа Германовна (1856—1918) —
дочь артиста балета Г. И. Оголейт. Училище окон-
чила в 1875 г. с определением в балетную труппу ।
танцовщицей на жалование в 700 руб. В службе
имела большие „преимущества" перед сверстницами
вследствие „интимных отношений с режиссером
Богдановым". Режиссер усердно заботился об ее
карьере. Он хлопотал не только о лучшем показе
артистки на сцене, но устраивал ей частые длитель-
ные отпуска. В 1882 г. Оголейт получала жалова-
ние в 2000 руб. В 1892 г. артистке „пожалована" пен-
сия в размере 1140 руб. и она оставлена на даль-
нейшую службу, как „усердная и полезная тан-
цовщица". После получения пенсии артистки 1-го
разряда, переведена на роли мимисток с окладом
в 1000 руб. Сцену покинула в 1897 г. Вместо про- [
щального бенефиса, ей было выдано в качестве еди-
новременного вознаграждения 2000 руб. Покинув
сцену, занималась педагогической деятельностью
Включительно до 1917 г. служила учительницей
танцев в Анненском училище. Несколько раз про-
сила об увеличении пенсии, но было отказано.
• Тистрова, Мария Федоровна — род. в 1857 г.
До 1859 г. находилась в Воспитательном доме, затем
была взята своей матерью — дочерью подполков-
ника Тистрова. Училище окончила в 1875 г. с опре-
делением в балетную труппу корифейкой на жало-
вание в 400 руб. В 1879 г. вступила в брак с кри-
тиком и журналистом Коровяковым, автором книги
„Вокруг театра" и „Теории основ выразительного
чтения". В 1880 г. переведена в танцовщицы 2-го
разряда с жалованием 550 руб. В 1882 г. оклад ее
был „с запозданием" увеличен до 1200 руб. В 1891 г.
брак ее с Коровяковым был расторгнут по вине
мужа. По многочисленным отзывам режиссуры
и главного балетмейстера Л. Иванова, Тистрова
„заменяла солисток не только в характерных ролях,
но и в пластических, и вообще служила беспримерно.
Часто заменяла без репетиции заболевших арти-
сток, например, Горшенкову, Петнпа, Иогансон,
Жукову и др." Вышла в отставку в 1894 г., полу-
чив пенсию в размере 1140 р.
Не в пример Оголейт, Тистрова не пользова-
лась „выгодным расположением" режиссуры, часто
подвергалась штрафам, в особенности со стороны
помощника главного режиссера. „Отличительными
качествами арт. Тистровой были живость, страст-
ность и энергия. Например, в чардаше она воодуше-
вляла и публику и спящих корифеек, которые ду-
мают, что плясать венгерский танец и кушать кон-
фекты — это одно и то же" (Плещеев „Наш балет").
• Фрейтаг, Ольга Васильевна (по мужу Вол-
кова) — род. в 1857 г. В списках учащихся значится
„незаконнорожденной" дочерью Ульрики-Эмилии
Фрейтаг. Училище окончила в 1875 г. с определе-
нием в балетную труппу корифейкой на жалование
в 450 руб., получив единовременное пособие в раз-
мере 100 руб. В 1882 г. имела двухмесячный отпуск
для поездки за границу. В 1888 г. уволилась со
службы с пенсией в 333 руб.
• Шапошникова, Екатерина (1857—1880) — дочь
парикмахера. Училище окончила в 1875 г. с опреде-
лением в балетную труппу корифейкой на жалова-
ние в 450 руб., получив единовременное пособие
в размере 100 руб. Умерла от чахотки.
• Прокофьева, Елена Васильевна (по мужу Пят-
кина)— род. в 1858 г. Училище окончила в 1875 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на жалование в 240 руб. В 1880 г.
оклад ее был увеличен до 360 руб., а в 1882 г. — до
600 руб. В 1889 г. переведена в корифейки с окла-
дом в 700 руб. Уволилась от службы в 1894 г.
с пенсией в 500 руб.
• С и д о в а, Надежда Александровна (1858—1884)—
дочь мещан. Училище окончила в 1875 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 240 руб. В 1880 г. оклад ее
был увеличен до 400 руб. В 1881 г. вышла замуж
за музыканта Плацатка. Страдала малокровием и
„припадками".
© К ар савин, Платон Константинович — род. в
1854 г., сын портного. Училище окончил в 1875 г.
с определением в балетную труппу танцовщиксм
1-го разряда на жалование в 700 руб., получив еди-
новременное пособие в размере 175 руб. В 1882 г.,
272
в январе, оклад его был увеличен до 1140 руб.,
а в сентябре — до 2000 руб. с прибавлением за пре-
подавание в театральном училище 500 руб. В 1891 г.
уволился от службы в театре с пенсией в 1140 руб.
Отец знаменитой танцовщицы Тамары Карсавиной.
Был одним из выдающихся танцовщиков. По свиде-
дельству Плещеева,— „даровитый артист, затертый
закулисною рутиной". В училище преподавал баль-
ные танцы с 1882 по 1896 г.
• Андреев, Виктор (1856—1883) — сын писца.
Училище окончил в 1875 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком на жало-
вание в 240 руб. В 1880 г. оклад его был увеличен
до 320 руб. Умер от чахотки.
• Иванов, Александр (1856—1882) — сын мещан.
Училище окончил в 1875 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком на жало-
вание в 240 р. В 1876 г. долгое время „пропадал
без вести". В 1880 г. оклад его был увеличен до
320 руб. Страдал запоями. Умер „от воспаления
мозговых оболочек".
• Жукова, Александра Васильевна, — род. в 1858 г.
В списках учащихся значится „незаконнорожден-
ной" дочерью артистки Никулиной. Училище окон-
чила в 1876 г. с определением в балетную труппу
танцовщицей 3-го разряда на жалование в 300 руб.,
получив выходное пособие в 100 руб. По отзыву
Рюмина, „неоднократно играла роли солисток
и все свои обязанности исполняла с замечательным
старанием". По истечении обязательного десяти-
летнего служения на сцене получала оклад
в 1200 руб. Уволилась в 1894 г. с пенсией, как ]
артистка 1-го разряда, в 1140 руб. Плещеев 1
пишет, что в свой прощальный бенефис „как лебедь |
плавала по сцене в роскошном костюме, который
необыкновенно шел к ее фигуре и к ее симпатич-
ному лицу". Покинула сцену преждевременно, не !
завершив своей артистической деятельности. I
♦ Предтечина, Елена Ивановна (по мужу
Брикенгорф) — род. в 1858 г., дочь мещан. Училище
окончила в 1876 г. с определением в балетную ,
труппу танцовщицей 3-го разряда на жалование
в 500 руб., получив 100 руб. выходного пособия.
В 1882 г. оклад ее был увеличен до 1000 руб.,
а в 1883 г. — до 1200 руб. В 1884 г. у нее родился
оын; восприемником его „оказался" царь, который
преподнес Предтечиной золотую брошь, украшенную ।
сапфирами и бриллиантами. По таланту и способ-
ностям Предтечину сравнивали с Жуковой. Уво-
лилась от службы в 1894 г. с пенсией в 1140 руб.
*• Цветкова, Надежда—род. в 1858 г. В спис-
ках учащихся значится „незаконнорожденной" до-
черью артистки Н. Р. Цветковой. Училище окон-
чила в 1876 г. с определением в балетную труппу
корифейкой на жалование в 400 руб., получив вы-
ходного пособия 75 руб. В 1882 г. оклад ее был уве-
личен до 700 руб. С 1882 г. страдала сильными
нервными припадками, ежегодно обращалась за ма-
териальной помощью на лечение, но каждый раз ।
получала не более 40 руб., — средства, на которые
она никак не могла проделать длительного и хоро-
шего курса лечения. В 1891 г. была отправлена
в Обуховскую больницу с признаками паралича ног
и языка. В том же году было обнаружено, что
артистка страдает умопомешательством. В 1893 г.,
когда было выяснено, что Цветкова „больна без- )
надежно", ее от службы уволили с пенсией
в 500 руб.
• Груздовская, Анна-Наталья Иосифовна —
род. в Варшаве в 1858 г., дочь фельдшера И. Груз-
довского. Училище окончила в 1876 г. с определе-
нием в балетную труппу танцовщицей 3-го разряда
на жалование в 450 руб., получив выходного посо-
бия 100 руб. В 1882 г. оклад был увеличен до
1200 руб. с зачислением ее в танцовщицы 1-го
разряда и дан отпуск в Варшаву на два месяца
с сохранением содержания. По отзыву Рюмина,
Груздовская не раз исполняла роли солисток
и к своим обязанностям относилась „старательно
и усердно". Уволилась от службы в 1894 г. с пен-
сией в 1140 р.
• Горшенкова, Мария Николаевна (по мужу
Кобылина) — род. в 1857 г., дочь артиста и режис-
сера Н. И. Горшенкова. Училище окончила в 1876 г.
с определением в балетную труппу танцовщицей
1-го разряда на жалование в 800 руб., получив
единовременное пособие в размере 150 руб. Дебю-
тировала в „Жизели". Обратила на себя внима-
ние „воздушностью", редкостной элевацией и от-
личною техникой классического танца. В 1880 г.
оклад ее был увеличен до 1140 руб. Кроме того, ей
выплачивали поспектакльные в размере 5 руб.
В 1882 г. „ушибла ногу", лечилась более трех меся-
цев. Дирекция, во внимание к ее таланту, „пожало-
вала" ей на лечение 600 руб. В том же году ей
было назначено жалование в размере 4500 руб.
В это время она считалась уже одной из лучших
балерин. Дарование ее „расцвело", появился апломб
и техника стала еще более блистательной. Плещеев
так высказался о Горшенковой: „Мария Николаевна —
отличная танцовщица a grand ballon, легкая, как
273
перо“. В 1884 г. жалование ее было увеличено до
6000 руб. В 1887 г., по специальному распоряже-
нию, работала целый сезон в Москве. Лучшие ее
выступления на московской сцене были в балетах
„Корсар“ и „Сатанилла". Плещеев объясняет „ко-
мандировку“ в Москву недоброжелательным отно-
шением дирекции к Горшенковой и стремлением
предоставить первые места в петербургском балете
иноземкам. В 1893 г. Горшенковой был предоста-
влен прощальный бенефис. Шел балет „Царь Кан-
давл“. Балетная труппа встретила бенефициантку
у подъезда театра и проводила в артистическую
под звуки оркестра. Дорогие подарки, похвалы
и долго несмолкаемые аплодисменты были явным
выражением наилучших симпатий к талантливой
актрисе. Покинув сцену, Горшенкова получила пен-
сию в 1140 руб. и особо — дополнительно к пен-
сии— 660 р. из кабинета царя. Кроме того, ей была
„пожалована" серебряная медаль для ношения на
груди. Горшенкова покинула сцену еще в полном
расцвете сил. На предложения выступать в театре
„по особым приглашениям" Горшенкова всегда отве-
чала отказом. — „Что вы, что вы, восклицала она,
как можно — я уже стара", хотя ей в это время не
было еще 40 лет. Плещеев выражает удивление
преждевременному уходу Горшенковой со сцены.
Может быть, он прав. Но иногда уйти во время —
большое искусство. Как артистка, исполняющая
первые роли, Горшенкова выступала в следующих
балетах: „Василиск“, „Две звезды", „Дон Кихот",
„Дочь фараона", „Жизель", „Зорайя", „Конек-Гор-
бунок", „Очарованный лес", „Пахита", „Роксана",
„Сон в летнюю ночь", „Царь Кандавл", „Корсар",
„Сатанилла или любовь и ад".
• Ольг и и а, Елена Михайловна — род. в 1858 г.
В списках учащихся значится „незаконнорожден-
ной" дочерью танцовщицы Л. Фадеевой. Училище
окончила в 1876 г. с определением в балетную
труппу танцовщицей 3-го разряда на жалование
в 500 руб., получив выходного пособия 100 руб.
В 1878 г. имела отпуск „по болезни ног". В 1882 г.
оклад ее был увеличен до 1000 руб. Уволилась от
службы в 1894 г. с пенсией в 750 руб. За время
своей службы имела пять продолжительных от-
пусков— три из них „по болезни ног".
• Никонова, Евдокия Дмитриевна (по мужу
Миллер)—род. в 1859 г., дочь крестьянки. Училище
окончила в 1876 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование
в 240 руб. В 1880 г. оклад ее был увеличен до
500 руб., а в 1882 г. она была переведена в танцов-
щицы 2-го разряда с жалованием в 1000 руб. Уво-
лилась от службы в 1890 г. с пенсией в 500 руб.
В 1895 г. ходатайствовала об увеличении пенсии до
750 руб., просьба эта была поддержана дирекцией,
но министерством удовлетворена не была.
ф Кооб, Елена Карловна (по сцене Львова) —
род. в Варшаве в 1859 г., дочь офицера. При
поступлении в училище обращена в православие.
Была в числе вольноприходящих учениц. Окон-
чила в 1876 г., но на службу зачислена только
в 1877 году корифейкой на жалование в 360 руб.
В 1880 г. переведена в корифейки 1-го разряда
с окладом в 420 руб. В 1882 г. оклад ее был уве-
личен до 800 руб. В 1884 г. зачислена во вторые
танцовщицы 2-го разряда на жалование в 1000 руб.
В 1888 г. во время представления балета „Приказ
274
короля" сильно ушибла колено и при попытке про-
должать танец упала. После продолжительной бо-
лезни подала прошение об увольнении от службы.
В том же 1888 г. уволена с пенсией в 750 руб.
• Андреев, Константин Александрович (1858 —
1894)—сын писца А. А. Андреева. Училище окон-
чил в 1876 г. с определением в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком на жалование в 240 руб.
В 1880 г. оклад его был повышен до 320 руб.
В 1882 г. получал 600 руб. „Страдал болезнью легких,
малокровием и физической слабостью". Часто штра-
фовался за „упущения по службе и неявки на работу".
С 1890 г. страдал „кровохарканием". Уволен в 1894 г.
с пенсией в 300 руб. Умер от чахотки.
• Никитина, Варвара Александровна (1857—
1920) — принадлежала к мещанскому сословию.
Настоящая ее фамилия Иванова и по отчеству не
Александровна, а Никитична. Одно время находилась
в Воспитательном доме. Училище окончила в 1877 г.
с определением в балетную труппу танцовщицей на
жалование 700 руб., получив выходного пособия
150 руб. После первых же выступлений на сцене
начинающей артистке „за успехи в искусстве" была
дана большая казенная квартира. Плещеев в своей
истории балета пишет, что в лице Никитиной „пе-
тербургский балет приобрел изящную, легкую клас-
сическую танцовщицу, с огоньком, умевшую каждой
исполненной вещи придать благородный стиль". Но
самое главное, Никитина была красавицей и уже
имела „влиятельных и богатых поклонников". Среди
ее поклонников находился небезызвестный Ф. И. Ба-
зилевский— золото- и рыбопромышленник, расто-
чавший на свою возлюбленную десятки тысяч
рублей. Базилевскому принадлежал знаменитый
„артистический притон" — дача у дубка на Камен-
ном острове — впоследствии „вилла Стелла", принад-
лежавшая знаменитому „финансисту" и авантюристу
Митьке Рубинштейну. С 1882 года началась „зо-
лотая карьера" Никитиной, оклад ее повысили до
2500 руб. и она отправилась в заграничное путе-
шествие, длившееся более трех месяцев. Отпуск ей,
конечно, был предоставлен с сохранением содержа-
ния. В 1885 г. она получала уже 3000 руб., затем
и 4000 руб. В 1886 г. ее приглашают на гастроли
в Берлин. Там она выступала в театре Opernhaus.
Успех в Берлине был весьма значительный; сопро-
вождавший Никитину Базилевский „не поскупился
на оплату соответствующих рецензий". В некоторых
рецензиях даже говорилось, что Никитина превосхо-
дит любимицу Берлина Дель-Эру. Наряды Никитиной
были предметом захлебывающихся восторгов буль-
варной прессы, а коляска, в которой она разъезжала
по Берлину, дважды в день густо украшалась то
живыми розами, то лилиями. В 1893 г. окончился
двадцатилетний срок службы Никитиной. Ей была
дана пенсия в размере 1140 руб. и дополнительно
660 руб. из кабинета царя. Дирекция предложила
Никитиной остаться на дальнейшую службу, но она
отказалась. Тогда дирекция услужливо стала пред-
лагать ей воспользоваться хотя бы прощальным
бенефисом, но артистка отклонила и это предложе-
ние, ссылаясь на болезнь. В петербургской прессе
Никитину сравнивали с Тальони, что, конечно, ие
соответствовало действительности. Никитина была
хорошая танцовщица, она владела не только мяг-
костью французской техники, но и виртуозностью-
итальянской. Умерла от рака матки.
9 Пишо, Наталья Александровна (по мужу Ша-
пошникова)— род. в 1859 г., дочь артиста. Учи-
лище окончила в 1877 г. с определением в балет-
ную труппу танцовщицей 3-го разряда на жалование
в 500 руб., получив 100 руб. выходного пособия.
В 1882 г. повышена в танцовщицы 2-го разряда с окла-
дом в 1000 руб. Уволилась от службы в 1895 г.
с пенсией в 750 руб.
* Б л е х, Зинаида Петровна (по мужу Бороз-
дина) — род. в 1859 г., дочь танцовщика Петра
Блеха. Училище окончила в 1877 г. с определением
в балетную труппу корифейкой на жалование 400 руб.,
получив 75 руб. выходного пособия. В 1882 г. пере-
ведена в танцовщицы 2-го разряда с окладом
в 1000 руб. Уволилась в 1889 г. с пенсией в 500 руб.
• Федорова, Ольга Николаевна — род. в 1860г.
В списках учащихся значится „незаконнорожденной"
дочерью актрисы Е. Федоровой. Училище окончила
в 1877 г. с определением в балетную труппу кори-
фейкой на жалование в 400 руб., получив 75 руб.
выходного пособия. В 1887 г. считалась артисткой
2-го разряда и получала 800 руб. Уволилась в 1896 г.
с пенсией в 500 руб.
• Кузьмина, Анна Николаевна (по мужу Ги-
лева) — род. й 1860 г., дочь капельдинера. Училище
окончила в 1877 г. с определением в балетную
труппу корифейкой на жалование в 350 руб. В 1880 г.
произведена в танцовщицы 2-го разряда с окладом
в 500 руб., а в 1882 г. жалование было увеличено
до 1000 руб. В 1896 г. уволена с пенсией в 750 руб.
• Оголейт, Мария Германовна (по мужу Ша-
пошникова)— род. в 1860 г., дочь артиста. Училище
окончила в 1877 г. с определением в балетную
труппу корифейкой на жалование в 350 руб. В 1880 г.
оклад ее был увеличен до 420 руб. В 1882 г. про-
изведена в танцовщицы 2-го разряда с жалованием
в 1000 руб. В 1896 г. получила пенсию в размере
750 руб. и, по ее просьбе, была оставлена на даль-
нейшую службу. Окончательно покинула театр
в 1898 г. В 1914 г. ослепла на оба глаза.
275
• Богданов, Михаил Михайлович — род. в 1858г.,
сын чиновника М. Богданова. Училище окончил
в 1877 г. с определением в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком на жалование в 300 руб.,
получив 50 руб. выходного пособия. В 1882 г. оклад
его был увеличен до 600 руб. Страдал пороком
сердца. В 1894 г. уволился за выслугой лет с пен-
сией в 300 руб.
9 Пишо, Александр Александрович (1856—
1883) — сын танцовщика. Училище окончил в 1877 г.
с определением в балетную труппу танцовщиком
2-го разряда на жалование в 500 руб., получив (
100 руб. выходного пособия. В 1882 г. оклад его был ।
увеличен до 1110 руб. Умер, состоя на службе.
• Мокшева, Софья Васильевна (по мужу Та-
лынина) — род. в 1860 г. Дочь купца. Училище
окончила в 1878 г. с определением в балетную
труппу корифейкой 1-го разряда на жалование
в 400 руб., получив 75 руб. выходного пособия. '
В 1888 г. оклад ее был повышен до 600 руб. 1
Выступала, главным образом, в характерных танцах, j
В 1896 г. уволилась с пенсией в 500 руб. '
• Петрова, Софья Викторовна — род. в 1859 г., I
дочь губернского секретаря. Училище окончила I
в 1878 г. с определением в балетную труппу тан-
цовщицей 1-го разряда на жалование в 700 руб.,
получив выходное пособие в размере 150 руб.
В 1880 г. оклад ее был увеличен до 800 руб.; кроме ।
того, она пользовалась отпуском с сохранением со-
держания в течение трех месяцев, получив 250 руб.
на лечение. Отпуск брала „по болезни ног".В 1882 г.
получала жалования 2000 руб. В 1885 году — опять
длительный отпуск „по болезни ног“ (три месяца).
Петрова не считалась выдающейся артисткой; была ।
грубого сложения, ходила необыкновенно „выво- i
ротно“, танцовала тяжеловесно, но умело и стара-
тельно. В 1886 г. находилась в двухмесячном загра-
ничном отпуску. В 1894 г. получила наградных ;
600 руб. Уволилась от службы в 1895 г. с пенсией
в 1140 руб.
• Симская, Мария Ивановна (1860—1920) —
младшая сестра Анны и Александры Симских.
В метрической записи значится: „у служащего
при театральном училище губернского секретаря
И. Ф. Симского и жены его родилась дочь Мария".
Училище окончила в 1878 г. с определением в ба-
летную труппу танцовщицей 2-го разряда на жало-
вание в 500 руб., получив 100 руб. выходного по-
собия. В 1881 г. получила двухмесячный отпуск
с сохранением содержания для поездки за границу.
В 1882 г. ей был предоставлен вторично отпуск за
границу на 4 месяца, а жалование увеличено до
1200 руб. Симская всегда пользовалась „благо-
расположением" начальства. Всякая просьба Сим-
ской удовлетворялась. Считалась танцовщицей 1-го
разряда. Особенно хорошо исполняла характерные
танцы. В 1888 г. заявила, что „от усердия по службе
заболела пороком сердца" и была уволена с пен-
сией в 500 руб. В 1893 г. подала прошение об уве-
личении пенсии. В 1894 г. ей было „пожаловано"
ежегодное пособие, в дополнение к пенсии, в раз-
мере 260 руб. из кабинета Царя. Умерла от воспа-'
ления легких.
9 Фролова, Зинаида Васильевна — род. в 1859г.,
дочь коллежского секретаря. Училище окончила
в 1878 г. с определением в балетную труппу тан-
цовщицей 2-го разряда на жалование в 600 руб.,
получив 100 руб. выходного пособия. В 1882 г.
переведена в танцовщицы 1-го разряда с окладом
в 1200 руб., а в 1884 г. она получала уже 1500 руб.
„По хорошему классическому стилю танцев, по
изяществу и точности исполнения, она приближа-
лась к таким солисткам, как Шапошникова и При-
хунова". В 1885 г. имела двухмесячный отпуск для
поездки за границу. В 1886 г. оклад ее был увеличен
до 2000 руб. В 1888 г. „подвернула ногу" и заболела
хроническим воспалением связок левой стопы.
С этого времени ее артистическая карьера закон-
чилась. Она больше болела и находилась в от-
пусках, чем работала. В 1890 г. она была оконча-
тельно уволена от службы с пенсией в 1140 руб.
Долгое время занималась педагогической деятель-
ностью в театральном училище.
• Алексеева, Вера Николаевна (по мужу
Карльсон) — род. в 1859 г., дочь живописца. Учи-
лище окончила в 1878 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетной танцовщицей на жалова-
ние в 340 руб. В 1880 г. оклад ее был увеличен
до 260 руб., а в 1882 г. до 600 руб. В 1895 г.
по выслуге 20 лет подала прошение об увольнении.
Уволена в 1897 г. с пенсией в размере 300 руб.
• Анисимова, Мария Георгиевна — род. в 1860г.,
дочь рейткнехта. Училище окончила в 1878 г.
с определением в балетную труппу кордебалет-
ной танцовщицей на жалование в 240 руб. В 1880 г.
оклад ее был увеличен до 320 руб., а в 1882 г.—
до 600 руб. Была прилежной и способной кори-
фейкой, но не обладала „требуемой" привлека-
тельностью, а потому не только не пользовалась
никакими благами от дирекции, но, как и другие
„служащие без вида", находилась в полном пре-
небрежении. В 1889 г. Анисимова подала проше-
ние о пособии на лечение, первое прошение за
11 лет; дирекция после долгой волокиты „пожа-
ловала" 40 руб. В 1895 г., когда здоровье Аниси-
мовой расстроилось еще больше, дирекция не ока-
зала ей никакой помощи. В 1896 г. с большим
трудом Анисимова получила на лечение 29 руб.,
после чего ей предложили подать заявление об от-
ставке. Она заявление подала, ее уволили, и в те-
чение года — до получения „затянувшейся разре-
шением" пенсии артистка голодала. Только в 1896 г.
ей была дана пенсия в размере 360 руб.
• Константинов, Петр Александрович (1859—
1906) — в списках учащихся значится „незаконно
рожденным" сыном „дочери рядового П. Петрова,
проживающей среди крепостных генерала Бутур-
лина". Училище окончил в 1878 г. с определением
в балетную труппу корифеем на жалование
в 400 руб., получив 75 руб. выходного пособия.
В 1880 г. оклад его был увеличен до 420 руб.,
а в 1882 г. — до 700 руб. с переводом в 1-ые корифеи
мимисты. В 1884 г. вступил в брак с хористкой
русской оперы Юносовой. В 1891 г. стал „страдать
желчными коликами", работать в балете ему стано-
вилось все труднее и труднее. К счастью, у Кон-
стантинова оказались способности к игре на скрипке,
и заведующий оркестром „исходатайствовал" ему
должность скрипача-репетитора, вместо умершего
скрипача Теодора Мейера. Константинов в 1895 г.
из балета был уволен, получил пенсию в 500 руб.
и окончательное утверждение в должности скрипача-
репетитора с окладом в 720 руб. Исполнял эту обя-
занность „отменно добросовестно и хорошо". Будучи
27«
репетитором при балетной труппе, в 1899 г. из-за
болезни обоих капельмейстеров дирижировал орке-
стром на экзаменационном училищном спектакле
в Михайловском театре „с успехом и полным зна-
нием дела“. В 1900 г., как артист-музыкант, за
многолетнюю усердную службу был награжден зо-
лотой медалью для ношения на шее. В 1904 г.
числился репетитором балетов, получая оклад
в 800 руб. с сохранением пенсии. По отзывам глав-
ного режиссера Аистова и капельмейстера Дриго,
Константинов обладал гораздо большими знаниями
и способностями, чем требовало занимаемое им
служебное положение.
• Чистякова, Мария — род. в 1860 г. В учи-
лище была в числе вольноприходящих воспитанниц.
Окончила в 1878 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование
в 260 руб. Числилась на службе до 1881 г.
• Иогансон, Анна Христиановна(1860—1917)—
дочь артиста и педагога театрального училища
X. П. Иогансона. Первоначально подготовлялась
к сцене главным образом своим отцом, но завер-
шила свое артистическое образование в училище —
числилась ученицей двух последних классов. Счи-
талась „вольноприходящей" и сдавала экзамены
в качестве „экстерна", т. е. воспитанницы, не про-
шедшей беспрерывно всех классов. Была определена
в балетную труппу танцовщицей на оклад 600 руб.
Дебютировала 24 сент. 1878 г. в „Эсмеральде". Имела
шумный успех и похвальные отзывы в прессе.
Молодая артистка проявила необычайную плавность
движений, изящество и грацию, а также и блестя-
щую технику „школы Тальони". В том же году она
выступала в заглавной роли в балете „Голубая
георгина". В 1882 году ей был положен оклад
в 2000 руб. Летом 1883 г. была в заграничной
поездке (Париж), осенью того же года гастроли-
ровала в Москве, за что получала вояжные, суточ-
ные и полубенефис, сверх оклада. В 1884 г. жачо-
вание ей было увеличено до 2500 р., а в 1887 г.—
до 3500 руб. В 1891 г. имела двухмесячный отпуск
за границу с сохранением содержания. В 1893 г.
приняла русское подданство. В 1895 г. находилась
два месяца в заграничном отпуску за счет дирекции.
В 1897 г. вступила в брак с артистом А. А. Фридман.
По плавности, мягкости и изяществу танцев Иоган-
сон почти не имела соперниц. В отличие от своих со-
временниц по сцене, обладала не только красотой пла-
стики танца, но всегда „создавала поэтический образ"
изображаемого лица. Лучшие выступления Иогансон
были в балетах: „Жизель", „Кипрская статуя",
„Своенравная жена", „Весталка", „Катарина", „Эсме-
ральда", „Роксана", „Пакеретта", „Гарлемский тюль-
пан", „Спящая красавица", „Коппелия", „Шалости
амура", „Пробуждение Флоры", „Баядерка", „Па-
хита", „Приказ короля", „Царь Кандавл", „Щелкун-
чик", „Золушка", „Волшебная флейта", „Конек-Гор-
бунок", „Дочь фараона". В 1899 г. получила пенсию
в 1140 руб., золотую медаль и дополнительно к пенсии
ежегодно по 660 руб. из кабинета царя. После того
как покинула сцену, занималась педагогической
деятельностью. В 1911 г. была назначена препода-
вательницей в класс усовершенствования артистов
с окладом в 2000 руб. Умерла от воспаления легких
и эндокардита.
• А ндреева, Серафима Эдуардовна (она же
Данеман, по мужу Пащенко) — род. в 1860 г.
В списках учащихся значится „незаконнорожденной"
дочерью ремесленницы Марии Андреевой. Училище
окончила в 1879 г. с определением в балетную
труппу корифейкой на жалование в 400 руб., получив
I 100 руб. выходного пособия. В 1882 г. оклад ее
। был увеличен до 800 руб., а в 1884 г. — до 1000 руб.
I В 1888 г. имела двухмесячный отпуск „по болезни
। ног". Такие же отпуска имела в 1892 и 1894 г.г.,
причем в 1894 г. двухмесячный отпуск был продлен
еще на два месяца. В 1896 г. командировалась на
гастроли в Москву. В том же году ей была дана
। пенсия в размере 750 руб. с оставлением на даль-
нейшей службе. Начиная с 1895 г. и до конца службы
ежегодно пользовалась трехмесячным отпуском
с сохранением содержания. Уволена в 1898 г. Пода-
вала после увольнения прошение об оставлении
ее на службе „хотя бы на 3 или 4 сезона", но
просьба ее уважена не была. В 1903 г. просила
выдать свидетельство на право преподавать баль-
ные танцы в г. Елизаветграде. Свидетельство было
дано. В 1926 г. получила копию послужного списка
для представления в Главпрофобр. Жила в это
время в городе Ярославле. Дальнейших сведений нет.
• Воронова, Евгения Евгеньевна — родилась
в 1859 г., дочь режиссера русской драматической
труппы. Училище окончила в 1879 г. с определением
в балетную труппу танцовшицей 2-го разряда на
жалование в 500 руб., получив 100 руб. выходного
пособия. В 1882 г. переведена в танцовщицы 1-го
разряда с окладом в 1200 руб. Считалась „подаю-
щей большие надежды", даже пользовалась успехом,
но относилась к своим обязанностям небрежно
и совершенно не работала над своим усовершен-
ствованием. Уволена в 1895 г. с пенсией в 1140 руб.
* Курбанова, Любовь Михайловна (по мужу
। Петрова)—род. в 1861 г., дочь музыканта. Училище
277
окончила в 1879 г. с определением в балетную
труппу корифейкой на жалование в 400 руб., получив
100 руб. выходного пособия. В 1882 г. оклад ее
был увеличен до 500 руб. В 1890 г. получала жало-
вания 700 руб. В 1891 г. получила свидетельство
на право преподавать бальные танцы. В 1892 г.
заболела „воспалением матки“, но от работы осво-
бождена не была ина представлении балета „Зорайя"
„упала в обморок'1; ее вынесли со сцены на руках
артисты. Только после этого ей дали отпуск. Уво-
лилась в 1897 г. с пенсией в 500 руб.
• Федорова, Александра Ивановна (по мужу
Галкина) — род. в 1859 г., дочь губернского секре-
таря. Училище окончила в 1879 г. с определением
в балетную труппу танцовщицей 2-го разряда на
жалование в 500 руб., получив 100 руб. выходного
пособия. В 1881 г. брала отпуск в Москву по
домашним обстоятельствам. В 1882 оклад ее увели-
чен до 1200 руб. В 1886 г. вышла замуж и хотя
материально не нуждалась, но службу продолжала,
так как была способной танцовщицей и надеялась
„Выдвинуться в балерины первого положения".
Однако, при всех стараниях смогла быть только
'второй танцовщицей 1-го разряда. Уволилась в 1895 г.
с пенсией в 1140 руб. В 1925 г. получала копню по-
служного списка для исходатайствования пенсии.
• Богданова, Александра Александровна — род.
в 1861 г. Дочь мещанина А. И. Богданова. В учи-
лище была в числе вольно приходящих воспитанниц.
Окончила в 1879 г. с определением в балетную
труппу фигуранткой на жалование в 240 руб.
В 1882 г. оклад ее был увеличен до 600 руб. Уво-
лилась от службы в 1897 г. Ходатайствовала о пен-
сии, но о назначении ей пенсии в делах архива
данных нет.
• Т ивольская, Елена Николаевна— род. в 1861 г ,
дочь музыканта. В училище находилась в числе
вольноприходящих воспитанниц. Окончила в 1879 г.
с определением в балетную труппу фигуранткой на
жалование в 240 руб. В 1880 г. оклад увеличили
до 320 руб. В 1890 г. была оштрафована за само-
вольное изменение головного убора во время уча-
стия в балете „Спящая красавица". В 1894 г.
получала 700 руб. Уволилась в 1897 г. с пенсией
в 500 руб.
• Лукьянов, Сергей Иванович (1859—1911)—
сын истопника. Училище окончил в 1879 г- с опре-
делением в балетную труппу танцовщиком 2-го раз-
ряда на жалование в 400 руб. В 1880 г. оклад его
был увеличен до 500 руб., а в 1882 г. — до 1100 руб.
В 1883 г. вступил в брак, но последний, видимо,
оказался неудачным: в 1886 г. жена Лукьянова взы-
скивала через дирекцию с мужа 50 руб. „в свою
пользу", а в 1889 г. получила отдельный вид на жи-
тельство. 50-рублевые „взыскания" с мужа она полу-
чала ежегодно до 1911 г. По отзывам современников,
Лукьянов был высокого роста и „красивой наруж-
ности". Обладал редким по чистоте искусством танца
и отличался комическим дарованием. Считался луч-
шим исполнителем характерных танцев. Успех его
часто превосходил все ожидания. Зрители благово-
лили талантливому артисту. Особенно Лукьянову
удавались русские пляски комического характера,
требующие от исполнителя ловкости, удали и боль-
шой экспрессии. Был лучшим партнером Марин Пе-
I типа в исполнении испанских танцев. В 1890 г. получал
। 1500 р. В 1891 г. заболел и долгое время не мог
I работать (благодаря сильному воспалению коленного
сустава). По выздоровлении был оштрафован за то,
что вышел на сцену, не сбрив усов. В 1895 г. хо-
датайствовал о назначении пенсии за выслугу лет.
Дирекция возбудила ходатайство о предоставлении
ему пенсии в размере 1140 руб. Кабинет царя затре-
бовал объяснения от дирекции об основаниях, по
которым она испрашивает пенсию в 1140 руб., в то
время как Лукьянову по штату полагается пенсия
в 750 руб. Дирекция аттестовала Лукьянова, как вы-
дающегося танцовщика, все время фактически испол-
нявшего роли первых артистов первого положения.
Пенсия была дана в размере 1140 руб. с оставле-
I нием Лукьянова на дальнейшую службу с окладом
в 1800 руб. В 1896 г. Лукьянова командировали на
гастроли в Москву. В 1897 г. он поступил препо-
I давателем танцев в 1-ый кадетский корпус. В 1898 г.
был награжден золотой медалью. В 1900 г. получал
оклад в 2000 руб. В том же году был оштрафован
на 15 руб. за то, что „стал носить усы и не сбри-
вал их, а только загримировывал". 6 декабря 1900 г.
Лукьянову был дан бенефис. Шел балет „Баядерка".
। Из кабинета царя артисту прислали золотую бу-
। лавку с сапфирами и бриллиантами. В 1901 г. Лу-
кьянов опять был оштрафован „за усы" и в том же
году получил золотую медаль. 16 декабря того же
I года без репетиции заменил Кшесннского в роли
I хана („Конек-Горбунок"), за что „удостоился" особой
278
благодарности со стороны дирекции. Пристрастие
к алкоголю метало развитию его способностей.
В 1902 г. после длительного „запоя“ заболел воспа-
лением мозговых оболочек и в течение трех месяцев
не выходил из квартиры. После этого заболевания
у него обнаружилось ослабление памяти, повышен-
ная нервная раздражительность, легкое дрожание
рук. В 1904 г. Лукьянов был уволен из труппы
и назначен преподавателем в театральное училище.
В 1906 г. дирекция „пожаловала" Лукьянову за
долголетнюю примерную службу 1000 руб. В 1907 г.
Лукьянов уволился от службы окончательно. Умер
от злокачественной опухоли в горле. За свою много-
летнюю деятельность Лукьянов выступал в 44 ба-
летах. Лучшие его выступления были в балетах:
„Арлекинада", „Весталка", „Волшебная флейта",
„Грациэлла", „Золушка", „Зорайя", „Калькаб-
рино", „Капризы бабочки", „Конек-Горбунок",
„Корсар", „Млада", „Пахита", „Привал кавалерии",
„Приказ короля", „Раймонда", „Синяя борода",
„Спящая красавица", „Талисман", „Щелкунчик",
„Дочь Микадо", „Дочь снегов", „Дочь фараона".
• Татаринов, Николай Иванович (1859 —1895) —
сын „дворового человека И. И. Татаринова из
вотчины графа Шереметева". Училище окончил
в 1879 г. с определением в балетную труппу кори-
феем на жалование в 350 руб., получив 75 руб. вы-
ходного пособия. В 1880 г. оклад его был увеличен
до 420 руб., а в 1882 г. -до 800 руб. В 1883 г.
переведен в танцовщики 2-го рязряда с жалованием
в 1000 руб. В 1884 г. был командирован в Москву.
Выступления его в Москве имели успех, и дирекция
московских театров стала просить об оставлении
Татаринова в Москве на постоянную работу. Счи-
тался одним из хороших характерных танцовщиков.
Кроме артистической деятельности, занимался педа-
гогической — преподавал танцы и мимику в москов-
ской консерватории.
Кроме перечисленных воспитанников и воспитанниц, имевших отношение к балету, необходимо отме-
тить, что из прочих учащихся, за это время, с 1869 по 1879 г., было выпущено: в драму — 59, в оперу — 4,
в музыканты — 3, итого 66 человек. Из них особого внимания заслуживают: Лядова В. К.,239 Хлебни-
кова Н. Е.,240 Захаревский В. Г.,241 Козловская О. Ф.,242 Мартынов А. А.,243 Лэвкеева Е. И.,244 Свободин
П. М.,245 Дюжикова А. М.,246 Аистов Н. С., 247 Захаров А. Ф.,248 Тютрюмова А. З.,249 Славина М. А.,250 Блю-
менталь-Тамарин А. Э.,231 Панчин А. С.252
Необходимо указать и на то, что в январе 1875 года на сцене Большого театра в Петербурге по-
явилась полуофициальная ученица Театрального училища, впоследствии одна из крупнейших балерин рус-
ского балета, Мария Петипа.
Мария Мариусовна Петипа (1857—1930) — дочь Мариуса Петипа и Марии Суровщиковой.
К артистической деятельности М. М. Петипа готовили с ранних лет, сначала с ней занималась Суровщикова
затем Петипа, наконец, она стала ходить в училище и систематически заниматься в классе X. П. Иогансона.
Отдавать свою дочь в число казенных или своекоштных воспитанниц Мариус Петипа не желал. Не хотела
этого и Суровщикова — мать будущей балерины, хорошо знавшая неприглядную жизнь воспитанниц: скверный
порядок общежития, унизительные придирки и наказания, неизбежное участие в „темных романтических по-
хождениях" и т. п.
Как дочь главного балетмейстера и руководителя училища, Мария Петипа пользовалась самым большим
вниманием лучшего педагога училища, а равно и его помощников. Кроме классных занятий, она ежедневно
<5рала персональные уроки у Иогансона. За успехи на уроках Петипа, по секрету от отца и матери,
выпрашивала разрешения порезвиться с „девушками", находившимися в общежитии, где проходила курс
„вторых наук", трактующих о житейской судьбе танцовщиц, о любви и любовниках, о раболепии бедных
обожателей и расточительности богатых поклонников, многообразные рассказы о том, кто, как и где устроился,
и повести о том, как надо устраиваться. В 1875 г. Мария Петипа была направлена наравне с казенными
воспитанницами, окончившими училище в этом году, на службу в балетную труппу. Воспитанницы при опре-
делении в труппу получили положенные заранее оклады, а М. Петипа, как не бывшей в списках воспитанниц,
предложили установить оклад в зависимости от успеха в дебюте. Расчетливый отец предоставил ей в своем
балете „Голубая георгина" лучшую роль, было сделано все необходимое для гарантии успеха. Дебют
прошел хорошо. С М. Петипа был заключен контракт на жалование в 600 руб. Успех танцовщицы рос
и укреплялся в течение многих лет. В 1882 г. она получила оклад в 2000 руб.
Два основных качества М. Петипа — темперамент и пластичность — всегда покоряли зрителя.
Счастливая „сценическая судьба", прекрасная фигура, поддержка знаменитого отца сделали ее незаменимою
исполнительницей характерных танцев, перворазрядною балериной, разнообразной в своем репертуаре.
Ей прекрасно удавались отдельные жанровые сценки, как, например, Золушка в „Спящей красавице", „ма-
лороссы" в „Коньке-Горбунке", Le tambour de la Reine в „Маркитантке". Она отлично исполняла роли драма-
тического характера („Пахита") и была „ведущей" в больших балетах (роль Низии в „Царе Кандавле").
Но областью, где у нее не было соперниц, являлись характерные танцы. В них она была настоящей ху-
дожницей. То венгерка („Лебединое озеро", „Коппелия"), то бедуинка („Зорайя"), то испанка („Раймонда"),
то итальянка („Наяда и рыбак"), то полька („Жизнь за царя") — всегда очаровательная, темпераментная,
красочная. Даже в Париже (1897 г.), в день национального праздника, за выступление в Cercle epatant она
279
удостоилась „академических пальм'4, несмотря на соперничество „парижских звезд" — Мори и Сюбра. На-
конец, в Будапеште, родине чардаша, она потрясла всех изумительным исполнением именно этого танца.
Цветы, похвалы, восторги, драгоценные подарки, „хвосты поклонн 1коз“, лестные отзывы в печати — доста-
вляли артистке много удовольствий, но они же и оказались весьма вредными для нее. Она потеряла же-
лание продолжать свои занятия в училище, не находила нужным созершенствоваться и только по настоятель-
ному требованию отца изредка появлялась перед стариком Иогансоном. Вскоре после своего дебюта на сцене
она обратилась к реализации пройденного ею курса „вторых наук". От'сожительства с Д. Ф. Треповым,
сыном знаменитого петербургского градоначальника, у нее родился сын, которого признал за своего флигель-
адъютант царя X. П. фон-Дерфельден, тайно повенчанный с М. Петипа за границей. Трепов положил сыну
25 тысяч рублей „на зубок"; мамаша, конечно, эти деньги истратила, а сын, когда достиг совершеннолетия,
потребовал с нее не только эти деньги, но и проценты за них. Связь М. Петипа с Треповым послужила
темой для бульварного романа, печатавшегося в „Петербургской газете" и причинившего артистке много
огорчений. Скандальных романов у М. Петипа было немало. Из-за нее' покончил самоубийством выдающийся
артист балета Сергей Легат.
Отношение дирекции к Петипа было самым благожелательным. Кроме оклада в 2400 руб. и пенсии
в 1140 руб., артистка за свою службу получила 16 отпусков по 2—3 месяца за границу, с сохранением
содержания, и много подарков. Оставила службу в театре в 1907 г., причем ей была дана дополнительная
пенсия из сумм министерства двора по 860 руб. в год. С 1907 г. Петипа выступала на сцене редко и только
по особой договоренности.
В 1910 г. М. Петипа вышла замуж за коммерческого дельца Жирара; этот брак дал ей более миллиона
франков. В 1924 г. дирекция академических театров возбудила ходатайство о назначении Петипа персональной
пенсии. В 1926 г. М. Петипа уехала в Париж, где и умерла после двух ударов паралича и буйного поме-
шательства.
Любопытен отзыв историка балета Худекова о Марии Петипа:
„Во время своих танцев М. Петипа старалась отвлечь внимание публики от своих ног, которые были
очень непослушным орудием для выражения правильности линий и красоты движений. Она танцовала
больше руками и преимущественно стреляла глазами. Плясала она с большим апломбом и увлечением.
Веселая по природе, красивая артистка с постоянно-приятною и симпатичною улыбкою была всегда очень
оживлена и энергична на сцене. М. М. Петипа пользовалась большой популярностью. Ее любила не
одна только балетная публика, но и самые широкие слои общества...
В национальных танцах М. Петипа была выдающеюся артисткою. Она восхищала публику блестя-
щим исполнением мазурок, тарантелл, испанских, венгерских и других характерных („индусский"
в „Баядерке") танцев, требовавших выразительности и жгучего темперамента... В такой Сфере М. Петипа
не имела себе равных. Одной ее приветливой и задорной улыбки достаточно было, чтобы вызвать
гром рукоплесканий.
Долго, даже очень долго, М. Петипа служила украшением петроградского балета. Это была едва
ли не единственная артистка, которая так долго не расставалась с опьяняющей сценическою атмосфе-
рою, перешедши даже предельный возраст, установленный для генеральского чина".
Десятилетний период времени — с 1869 по 1879 г.—был для Мариуса Петипа, как главного руководи-
теля училища, блестящим. Ни одному инспектору танцев не удавалось достичь такого высокого процента
„отличников" среди оканчивающих училище. За указанные десять лет было выпущено 76 воспитанниц
и 25 воспитанников: из них 14 на роли артисток первого положения и 4 на роли артистов первого разряда.
Особо выдающихся было девять человек: Амосова, Соколова, Жукова, Симская, Вергина, Горшенкова,
Никитина, Константинов, Лукьянов, не считая Анны Иогансон и Марии Петипа. Даже из этих данных видно,
что Мариус Петипа с большим успехом выполнял обязанности главного руководителя училища. И если принято
считать огромным значение Дидло в развитии хореграфического образования, то пора признать, что Мариус
Петипа сыграл тоже выдающуюся роль на посту „инспектора танцев".
280
28f
О 1881 года в „царстве театральной дирекции" не было никаких выдающихся событий.
Только в указанном году, после смерти Александра II, когда начались большие пере-
мены в высшем административном мире, на пост министра двора,— следовательно,
и высшего театрального начальства — назначили Воронцова-Дашкова 2°3, а заядлого теат-
рального скопидома — Кистера заменили Всеволожским2И. В помощь последнему был
дан небезызвестный Погожев, автор проектов всех „театральных преобразований". Пого-
жев и Всеволожский наметили большой „план действий" и ревностно принялись за раз-
ные „преобразования" *.
Реформы Всеволожского и Погожева, санкционированные Воронцовым-Дашковым, проводились в жизнь
планомерно и систематически.
В 1882 г. был составлен новый штат и содержание училища увеличено до 73600 руб., т. е. на 21600 руб.
против прежнего.
В 1883 г. начата работа по пересмотру устава-положения о театральном училище. Поводом к этому
было то, что новое начальство убедилось в незаконности существующего положения, когда то сочиненного
Федоровым и апробированного только Адлербергом. В том же году было дано „историческое"
предписание не принимать учащихся на драматическое и оперное отделения,
ввиду окончательного их закрытия**.
Одновременно с новыми реформами, управляющий училищем Фролов пытался провести и свои ново-
введения; так, в 1883 г. на должность преподавателя гимнастики и военных приемов был приглашен штабс-
* Не всегда и не все удавалось им совершать К числу неудавшихся мероприятий нужно отнести и затею с постройкой
нового театра, а затем и с ремонтом Большого театра Суть дела такова. Новый театр запроектировали строить на „Царицыном
лугу" (Марсово поле, иыне поле Жертв Революции). Командующий войсками запротестовал, заявив, что плац ему необходим для
парадов. Царь согласился с его желанием. Постройка театра сорвалась. Должна она была стоить по проекту пять миллионов
рублей. Тогда решено было переделать „Большой театр" (ныне на его месте Консерватория) Составили смету, умышленно пре-
увеличенную, на семь миллионов рублей Этой внушительной цифрой думали склонить Александра III к постройке нового театра
на Марсовом поле Кто-то сообщил царю о „дипломагии" Всеволожского и Погожева и, когда оии явились со сметой на переделку
Большого театра, Александр III наложил на проекте резолюцию: „Дарю здание Большого театра Консерватории". На дальнейшие
хлопоты, направленные к отмене этого решения, Александр III ответил- „Что написано пером, то не вырубишь топором, а особливо
царской подписи". Всеволожскому и Погожеву ничего не осталось, как заняться еще одной перестройкой Мариинского театра.
** Фактически оперное и драматическое отделения закрылись только в 1884 году. Преподавателями на этих отделениях,
перед их закрытием, были- Сведенцов, Сосновский, Гаммери, Воячек. Оперное отделение решено было совсем ие открывать,
ввиду существования консерватории, а вместо драматического, решили, как было уже сказано, создать драматические курсы.
282
капитан Николай Соколов. Военная муштра, не имевшая никакого отношения к хореграфии, стала узако-
ненным явлением в балетном училище *.
В 1884 г. все надзиратели и надзирательницы были заменены вновь приглашенными. Всеволожский
нашел, что старый состав надзирателей и надзирательниц не соответствует престижу театрального училища.
В том же году преподавателем в класс младших воспитанников пригласили А. Облакова **.
В 1886 г. М. Петипа отказался вести занятия в классе старших воспитанниц, класс был поручен
Е. О. Вазем. Произошла замена и законоучителя. Мы бы не отметили ее, если бы новый законоучитель
Василий Фавстович Пигулевский не был „весьма примечательной личностью".
В 1887 г. была введена самостоятельная должность инспектора училища, занял ее человек тоже „при-
мечательный"— как и Пигулевский—Владимир Порфирьевич Писнячевский. О Пигулевскоми Писнячевском
подробнее будет говориться дальше. В том же 1887 году вышел в отставку Фролов, которого учащиеся
звали „держимордой", — на его место назначили Рюмина 255.
Наконец, в 1888 году был утвержден новый устав театрального училища. И хотя он являлся
„перепевом" устава 1865 г., некоторые параграфы его существенно изменяли общее положение будущих
артистов и артисток. Можно даже сказать, что пересмотром устава 1865 г. была начата новая эра
в жизни училища.
Ввиду того, что новый устав во многом совпадал со старым, приводим только те параграфы, которые
являются новыми и важными для дальнейшего развития театрального образования в России.
§ 8.
Обсуждение дел, относящихся до приема, экзамена, перевода, исключения и выпуска учащихся,
возлагается на Конференцию Училища, которая состоит из Председателя и членов: почетных, постоянных
и переменных.
§ 9.
Председателем Конференции состоит Управляющий Училищем, а в случае его отсутствия, один
из членов, по назначению Директора Императорских Театров. Почетные члены назначаются министром
Императорского Двора по представлениям Директора Императорских Театров из лиц, заявивших себя
познаниями в различных отраслях театрального дела. Членами постоянными состоят: инспектор,
инспектриса, воспитатели и классные дамы, а переменными: преподаватели наук и искусств и пред-
ставители администраций соответствующих трупп. Обязанности секретаря возлагаются на инспектора
Училища.
§ 13.
Воспитатели и классные дамы избираются из лиц, окончивших не менее как среднее учебное
заведение или^имеющих аттестат на звание домашних учителей или учительниц.
§ 14.
В преподаватели наук избираются лица, имеющие право на преподавание в соответственных
учебных заведениях министерства народного просвещения.
§ 16.
Балетное отделение состоит из пяти классов: двух приготовительных с двухлетним курсом каждый
и трех с годичным курсом каждый.
Примечание:— Учащиеся могут быть оставляемы в первых двух классах не более трех лет
в каждом, а в остальных классах не более двух лет в каждом, с тем, однако,
чтобы в течение всего учебного курса допускалось оставление на повтори-
тельный год не более трех раз.
§ 21.
Обучающиеся в балетном отделении Училища разделяются на разряды: 1) воспитанников и воспи-
танниц (живущих в Училище), 2) учеников и учениц (приходящих). Воспитанники и воспитанницы
разделяются: а) на бесплатных, б) на своекоштных и в) на пансионеров и пансионерок, содержащихся
в училище на счет процентов с пожертвованных для этой цели капиталов.
§ 24.
Поступающие в Училище принимаются приходящими или своекоштными на испытание на 1 год,
после чего Конференция Училища решает, могут ли они быть определены в Училище. Учащиеся из
разрядов своекоштных и приходящих могут быть приняты на вакансии бесплатных только в том случае,
если при особом прилежании отличаются большими способностями к танцам.
Примечание: — Если обучающиеся по своему физическому состоянию оказываются неспособ-
ными к продолжению курса балетного отделения Училища, то для решения
вопроса об увольнении их из Училища необходимо предварительное освиде-
тельствование в особой медицинской комиссии.
* А. В. Ширяев рассказывает. „Результатом этой военной муштровки было то, что на репетициях балетных постановок мы
выступали, как солдаты. Тогда М. И. Петипа потребовал: „прекратите маршировку, а если нет, то закройте театральное училище.
Мне в балете солдаты ие нужны".
t 1 См. стр. 303.
283
§ 31.
За содержание своекоштных воспитанников и воспитанниц взимается плата за каждое лицо по
300 рублей в год и сверх того представляется единовременно при определении: 30 руб. на первона-
чальное обзаведение и 150 р. в обеспечение исправной уплаты последующих полугодовых взносов.
§ 37.
Воспитанники и воспитанницы, успешно окончившие курс балетного отделения Училища, опреде-
ляются на действительную службу в Императорских театрах, с обязательством трехлетней службы
на окладах, назначаемых Дирекциею.
Примечание: — Окончившие курс балетного отделения Училища из числа бесплатных воспи-
танников и воспитанниц, а также пансионеров и пансионерок, в случае оста-
вления ими службы ранее обязательного срока, должны уплатить причитаю-
щуюся по расчету за недослуженное время сумму стоимости их содержания.
1888-ой год явился годом завершения реформ и ликвидации оперного и драматического классов учи-
лища: по новому положению, оперное и музыкантское отделение училища было за-
крыто навсегда, вместо же драматического, созданы „курсы", не являвшиеся неразрывной
составной частью школы, а только находившиеся при школе. Само название „курсы" уже свидетельствовало
о том, что новая драматическая часть театрального училища была совершенно самостоятельной, более кратко-
временной по продолжительности обучения в ней, чем прежнее отделение, и не связанной с основным со-
ставом учащихся, уже совершенно свободных от прохождения программы курсов*.
Вот правила приема на драматические курсы:
1. На драматические курсы принимаются русские подданные всех сословий, христианских веро-
исповеданий, ученики не моложе 17 лет, ученицы не моложе 16 лет.
2. Прием учащихся бывает один раз в год, пред началом курса.
Желающие поступить подают прошение в канцелярию Училища на имя управляющего Училищем
и при прошении прилагают документы: 1) аттестат или свидетельство того учебного заведения, где они
обучались; 2) метрическое свидетельство и 3) свидетельство от полиции или того учебного заведения,
Правила и наложение о драматических курсах были заимствованы из устава драматической школы, находившейся при
обществе любителей сценического искусства в Петербурге. Значительное участие в этом деле принимал А. Н. Островский (знаме-
нитый драматург). Он оставил о театральных школах несколько записей, представляющих большой интерес и оказавших влияние
на развитве сценического образования в России. Между прочим, А Н. Островский писал: „Артисты образуются только школой и
преданием. Ни того, ни другого нет в клубах и быть не можег. Клубные труппы составлялись из совершеиво неподготовленных
для сцены любителей." Он упрекал в невежестве тех, которые полагают, что можно быть актером не учась. Он призывал к со-
зданию хороших школ, во избежание возможности остаться совершенно без артистов. Положение о курсах было окончательно
утверждено 21 августа 1888 г. На курсах вводилось преподавание русской и иностранной литературы, истории драмы и театра,
истооии быта, французского языка, рисования, пластики, танцев, пения, фехтования. Преподавателями были приглашены
Н. Ф. Сазонов, М. И. Писарев, Н. С. Васильева, И. Е. Мандельштам, П. И. Вейнберг, Ю. Ю. Цветковский, К. А. Брагин, А. А.
Шгакеншнейдер, Н. Н. Соколов, В. Ф. Пигулевский. На первые приемные экзамены явилось 39 человек, а было принято 29.
284
где они обучались. Сверх того, несовер-
шеннолетние для определения на курсы
обязаны представить от их родителей или
опекунов засвидетельствованное согласие,
а замужние женщины такое же согласие
от их мужей.
Прошения принимаются с 16-го по
30-е августа месяца.
3. Подавшие прошение о поступле-
нии на курсы в первых числах сентября
месяца подвергаются испытанию для опре-
деления пригодности к сценической дея-
тельности.
4. Лица, удовлетворившие условиям
пригодности к сценической деятельности,
определяются:
а) без экзамена — молодые люди
обоего пола, имеющие аттестат или сви-
детельство об окончании курса средне-
учебных заведений.
б) по экзамену из русского языка
в объеме 5 классов гимназий и из всеоб-
щей и русской истории в объеме учеб-
ника Иловайского (средний возраст) — мо-
лодые люди обоего пола, окончившие не
менее 5 классов гимназий, реальных учи-
лищ или соответственных им учебных
заведений.
5. Поступившие на драматические курсы принимаются на испытание на первое полугодие учебного
года, после чего могут быть уволены из Училища, если по определению конференции не окажут надле-
жащих способностей к продолжению занятий иа курсах. Поступившие на курсы принимаются приходя-
щими учениками и ученицами с платою 100 руб. в год. Неимеющие материального обеспечения
и оказавшие особенные способности н успехи, как в теоретических предметах, так и, в особенности,
в практике драматического искусства, могут быть освобождены от платы за учение.
По новому положению Училище все больше и больше приближалось к тому, чем оно по существу
и должно было быть, т. е. к балетной школе. По новому положению учащимся ие грозила „случайность"
быть зачисленными в оперу, оркестр или драму, а главное: срок обязательной службы сокращался
с десяти до трех лет *.
Таковы в общем реформы, проведенные Всеволожским и Погожевым. Таковы предпоследние этапы
развития театрального образования в XIX веке. Для более подробного освещения школьного бытия за
период с 1870 по 1888 год обратимся к литературным материалам, более интересным, чем казенные доку-
менты, и более правдивым, чем протокольные высказывания разного начальства.
Прежде всего остановимся вкратце на характеристике театрального мира тех лет. Вот что пишет
Вольф о положении театральных дел при Степане Гедеонове:
„Неурядица продолжала везде царствовать: в труппах не давали ходу талантам, особенно молодым
без подачек влиятельным лицам ничего нельзя было добиться. В училище преподавание шло на старый
* Сокращение срока обязательной службы вмело для будущих артистов немаловажное значение, потому что для многих
работа в „императорских театрах" была хуже барщины. В число этих „многих" попадали, главным образом, вечные участники третьих
и вторых рядов кордебалета. Достаточно рассмотреть оклады артистов хотя бы семидесятых годов, чтобы убедиться в нищеиском
существовании многих артистов. Оклады назначались „на глазок" — бывали случаи, что корифеи получали меньше фигурантов,
а кордебалетные, г. е. большинство артистов, существовало на 170 руб. жалования в год, г. е. на 47 коп. в день. И это при том
условии, что только самое скромное питание в сутки могло обойтись ие меньше 45 коп. А квартира, отопление, освещение, одежда,
обувь и прочие расходы? В особенности было трудно артисткам, которые обязаны были тратить деньги еще и на булавки, шпильки,
помаду, пудру. Для них, если они не имели помощи от родителей или от лучше вх зарабатывающих мужей, создавалось безвыходное
положение — их как бы толкали на „легкое поведение". Комнаты артисты должны были нанимать близко к театру, чтобы ие опаз-
дывать иа репетиции и на вечерние представления. А такие комнаты ценились от 10 руб. в месяц. Снимать же комнату где-иибудь
на Песках или Петербургской стороне значило истрепать обуви больше, чем на 5 руб. и рисковать опоздать в нужный час в театр
(казенные кареты на Пески, Вас. Остров и Петербургскую сторону не подавались). По произведенным выкладкам цен тоге
времени меиее 30 руб. в месяц ие должна была получать ни одна артистка. О гостях и нарядах такая тридцатирублевая служи-
тельница Терпсихоры могла только мечтать. А работать приходилось почти ежедневно, потому что кордебалет часто был завя,
и в операх. Служить при нищенских условиях, под страхом ответственности, обязательно десять лет, было Весьма мучительно.
Один из журналистов, занявшийся этим вопросом, напечатал в 1870 г. Статью о возмутительно нищенских окладах хористов
хористок, фигурантов и фигуранток с указанием иа то, что какая нибудь Патти или Гранцева получали столько же, сколько весь
кордебалет. Статью свою он закончил следующими справедливыми словами: „Между тем, опера без хоров, или балет без корде
балета, хотя бы с двадцатью Патти или тридцатью Транцевыми — это мертвые, безжизненные тела".
285
лад и воспитанники выпускались иа сцену неразвитыми и неприготовленными. Постановки пьес обхо-
дились вчетверо дороже действительной стоимости; чиновники вообще не отличались благонадежностью.
Один случай при сборе денег по абонементу на Итальянскую оперу выказал, как бесцеремонно обра-
щались с казенными деньгами; кассир не поспевал сам все делать и ему дали в помощь нескольких
молодых чиновников. В один прекрасный день при заключении счетов не досчитались 6000. Вскоре
было обнаружено, что деньги взяты прямо со стола одним из помощников, заготовлявших билеты,
и проиграны им в тот же вечер. Чиновника, конечно, судили и, кстати сказать, ради курьеза, оправдали,
приписав кражу увлечению, столь свойственному игроку".
Эта краткая выдержка достаточно красноречива; все шло раз заведенным „порядком" и попрежнему
критиковать русские порядки в России было невозможно. Неприятные истины „театральным владыкам"
приходилось вычитывать в газете „Nord", издававшейся в Брюсселе. Этой газетой пользовался и Вольф.
Вот его высказывания о сотрудничестве в газете „Nord":
„Начал и я помещать в этой газете постоянные хроники как театральные, так и литературные.
Я говорил в них совершенно откровенно обо всем, что творится в театральном мире, и требовал
необходимых реформ, как-то: разрешения частных театров, преобразования училища в открытое заве-
дение и изменения способов преподавания, уничтожения бенефисов и разовых денег, разделения бюджета
по каждому театру в особенности, затем, чтобы остатки от расходов русского театра не употреблялись
на покрытие дефицитов других; увеличения содержания русских артистов, понижения цен на места,
отдачи в частные руки итальянской оперы, французского и немецкого театров и пр., и пр.; одним
словом, заявлял желания, которые через несколько лет стала заявлять вся пресса, освобожденная
несколько от цензурного гнета".
Но если в театральном мире все шло своим чередом, то, может быть, многое изменилось в театральном
училище? Сменялись же управляющие, педагоги, составлялись новые положения и вновь пересматривались,
расширялась учебная программа, вводились разные новшества, вплоть до военной муштры, и, наконец,
число оканчивавших училище увеличивалось и улучшалось их качество. Да, все это было, но „бытовая"
сторона оставалась почти неизменной. Попрежнему старшие воспитанницы пороли маленьких, как и встарь,
общеобразовательные предметы преподавались из рук вон плохо, смазливость и грациозность вполне заменяли
умственные способности, надобности в которых „балетные" никак не ощущали, и т. д., и т. п.
Лучшим материалом для историко-бытового обозрения рассматриваемых лет являются записки одной
из воспитанниц училища, опубликованные под псевдонимом Веры Балетомановой и озаглавленные: „В цар-
стве Терпсихоры". Записки ценны не только правдивым описанием действительности, но и некоторой
социальной заостренностью этих описаний. Они являются первым мемуарным документом о школе, со-
держащим весьма ценную резкость высказываний. Предпочитаем не искажать их своим пересказом — не
уничтожать в них „аромата подлинности" показаний много знающего свидетеля.
286
Вот как изображает начало дня автор записок:
„Звонок в последний раз оглашает спальню, и классная дама величественно выплывает в коридор?
через несколько минут из столовой несется нестройное пение маленьких воспитанниц.
Во время молитвы, одна за другой, немытые, непричесанные, идут „старшие". С последними
словами молитвы раздается оглушительный хохот. Классная дама в ужасе оборачивается...
В дверях стоит одна из великовозрастных воспитанниц, красивая брюнетка с большими серыми
глазами и молочно-белым цветом лица. Волосы ее распущены; они украшены небрежно надетым
лавровым венком; пелеринка — на подобие плаща—накинута на плечи, одно из которых совсем обна-
жено; в руках у нее букетик из живых цветов. Воспитанница невозмутимо проходит всю столовую
и садится на свое место. Увидев, что копеечный розанчик не поджарен, она делает строгий выговор
маленькой (воспитаннице младших классов. М. Б.), на обязанности которой лежит поджаривать каждое
утро ее булки: за неисполнение этого она (маленькая воспитанница. М. Б.) наказывалась стоянием
_у печки. Появление начальницы ровно ничего не изменяет: старшая воспитанница была ее любимицей
и за свою красоту пользовалась привилегиями, недоступными некрасивым.
Вообще, начиная от начальницы и кончая ламповщиком, все в этом раю прелестных пэри покло-
нялись только красоте; ни ум, ни способности и дарованье, ни характер здесь не играли никакой роли.
Напротив, малейший проблеск мысли встречал только насмешку".
Затем Вера Балетоманова дает некоторые сведения о классных занятиях. Она рисует их также реали-
стично и сурово.
„Танцевальные классы назначались с десяти до двенадцати часов утра, после чего бывал завтрак.
„Классов" было три и каждый носил название своего учителя *. В каждом классе полагалось сидеть
обязательно не менее двух лет, а более—вплоть до выпуска. В виде награды давались платья трех
цветов: серое, розовое и белое. Но платья давались не столько за действительные успехи, сколько
за выслугу лет. Сидит, сидит воспитанница в одном классе, скоро ей надо уж выходить, а она все
в сером. Ну, пошипит начальница: „нельзя, как же, выпускная, совестно, хорошего поведения, челки не носит
в угоду начальству, ничего, что скверно делает антрша, важность какая!" Смотришь, а воспитанница и
* Вот что рассказывает И. Ф. Кшесинский о поеподавании танцев в те годы: „В младших классах вел преподавание Волков.
У него была такая программа — вначале позиции, затем р 11ё, затем tendu battement, маленькие батманы плюс аттитюды Этим
огранвчивались младшие классы. Все это должно было повторяться почти каждый день для усовершенствования. Разнообразие
было только у М. Петипа, у него была программа общих танцев, которые он применял на сцене. Но почву ему подготовлял
Волков. Для Волкова же вел подготовку Карсавин. У последнего программа была еще меньше, она сводилась к экзерсисам у палкн
и экзерсисам на середине. У воспитанниц занимался Л. Иванов, а в старших классах Иогансон". Бальные танцы, по словам Кше-
синского, были самым приятным занятием, потому что на уроках бальных танцев занимались одновременно и воспитанники и вос-
питанницы. В наши дни трудно даже представить, как болезневно переживалось учащимися отсутствие совместного обучения. Вот
что говорит Кшесинский „Мы, воспитанники, крайне любили ходить вниз на бальные танцы. Преподавал их М. Петипа. Он
отлично понимал, как нам приятны встречи с воспитанницами. Он постоянно следил за нами, и так как сам любил амурные
истории, то никогда не мешал, если замечал, что воспитанник ухаживает за воспитанницей. Он даже ставил их вместе — в пару,
чтобы они могли переговариваться".
287
в розовом — ничего, что все время тройки в журнале стоят. Белое платье получалось только в третьем
классе, хотя бы ученица второго превзошла успехами всех третьеклассных, но она тогда только полу-
чала белое платье, когда переходила в третий и там протанцовывала не менее года. Случалось, что
всеми признанная первая ученица второго класса в третьем моментально превращалась в бездарность
н из талантливой, много обещавшей, в круглое ничтожество, и наоборот *.
От двенадцати до двух был завтрак и воспитанницы садились по классам, чаще же всего сидели
в дортуарах, которые тоже делились по возрастам. У маленьких, впрочем, не было своего опреде-
ленного места, кроме кроватей. Средние—двенадцать человек—помещались в небольшой комнате;
каждая имела свой шкаф, куда вешались платья, и ящик, куда складывалось все остальное. Эта комната
носила общее название „умывальной", хотя там никто никогда не мылся.
Старшие помещались в большой светлой комнате с венецианским окном, выходящим на улицу;
комната называлась „пансионерской".
Переход из „умывальной" в „пансионерскую" разрешался тоже за выслугу лет или по особому
расположению начальницы, а иногда, если воспитанница сумела „подъехать" к старшим, то и с их
милостивого разрешения. Мечтой каждой воспитанницы, конечно, было как можно скорее попасть
в „умывальную", а потом в „пансионерскую". Льготы с переходом из одной в другую увеличивались.
В „умывальной" можно было вставать на полчаса позже и часом позже ложиться спать; прически
тоже изменялись: вместо распущенных двух кос волосы укладывались вокруг головы и пр. Словом,
допускались всевозможные послабления. „Пансионерская" же давала воспитанницам полный простор.
Они делали, что хотели, ложились и вставали, когда хотели, прически носили, какие вздумается.
С переходом сюда, книги бросались окончательно, т. е. собственно научные книги, впрочем, и романы
читались туго. Одна из воспитанниц читала „Анну Каренину" весь выпускной год, да так и не
кончила.
В два часа начинались классы: два урока, по часу каждый. Несмотря на всю строгость, воспитан-
ниц трудно было заставить относиться добросовестно к урокам: слишком уже въелась в них распу-
щенность и мечтательность. „К чему мне знать, где такая-то гора, такой-то город? Вот выйду, поеду
сама, все на месте увижу. А не удастся, так и без знания рек и гор протанцую с успехом pas de deux
или pas chinois".
Вот урок русской словесности. Два часа, но класс почти пуст: в аудитории, кроме двух-трех воспи-
танниц, иикого нет, да и те заняты не предстоящим уроком, а одна вяжет, другая читает какое-то
письмо, а третья, расхаживая по классу с тетрадкой в руках, учит роль „Марии Стюарт" к пред-
стоящему спектаклю на домашней, т. е. училищной сцене.
Проходит пять, десять минут, учителя нет. Классная дама, думая, что его не будет, не собирает
воспитанниц и, безмятежно сидя у дежурного стола, вяжет. Еще пять минут, и является, наконец, учи-
тель, расписывается в книге, берет журнал и направляется в класс. Дама начинает оглушительно звонить.
Но воспитанницы не являются. Учитель сидит и ждет с усмешкой на лице; он из старых и привык
не к таким еще проделкам воспитанниц. Наконец, начинают появляться одна за другой воспитанницы.
Делают не то реверанс, не то просто кивают головой (вообще жест неопределенный) и усаживаются
на свои места. Рты у всех набиты съестным, глаза немного блестят, они хихикают.
Учитель ждет, когда все прожуют; наконец, понемногу успокаиваются. Он обращается к одной
из близ-сидящих к нему воспитанниц и спрашивает:
— Чьи сегодня именины?
— Не именины, а рождение Лиды Красовой...
* Аналогичное рассказывает и А. В. Ширяев: „Когда мне исполнилось 14 лет, я стал систематическв заниматься у Н. Вол-
кова. До этого времени он бомбардировал меня двойками, а тут вдруг я начал получать пятерки и даже получил первый номер
ученика".
Имеются и документальные данные о произвольности в оценке успехов учащихся. В 1884 году министерство двора выну-
ждено было предложить директору театров устранить эту произвольность. Вот два раздела из министерского послания:
„1) Преподанные училищу правила не соблюдаются в точности. Экзаменационные листы подписаны одним преподавателем,
несмотря на то, что экзамены произиодились в присутствии многих лиц. Отметок всех ассистентов не имеется и среднего вывода
ие делается, а затем уже в следующем месяце составляется журнал конференции, определяющий успехи воспитанников и воспи-
танниц.
2) При перечислении в казеннокоштные, в комплект, и исключении воспитанников и воспитанниц — по делопроизводству
трудно определить меру правильной оценки относящихся к этим решениям оснований, требующих полного беспристрастия. Так.
в 1884 г. исключены по неспособности Шублииская (11 л.) и Каменская (11 л.), между тем как были и другие, находившиеся при
тех же условиях, как по возрасту, так и по аттестации, но из училища ие исключенные. Иностранная подданная Детра в мае
1883 г. определением конференции была исключена по неспособности, а в сентябре внсвь принята. Воспитанница Дестомб в начале
года переведена иа вакансию, в комплект экстернов, по определению только одного управляющего училищем, беа постановления
конференции".
288;
Легкое фырканье.
— Отлично, попрошу м-ль Красову ответить урок.
— Я вчера танцевала и не успела приготовить. К следующему уроку приготовлю.
-— Попрошу м-ль Шрадер отвечать.
— У меня болят зубы.
Наконец, учитель останавливается на одной из воспитанниц, которая почти всегда отвечала за
всех; учитель выслушивает, улыбается, раскланивается и уходит.
Другому, только не успел он появиться, как уже объявляли, что весь класс не мог приготовить
урока, потому что все эти дни были репетиции к новому балету" *.
Естественно, что при такой системе воспитания учащиеся не получали необходимых знаний и долж-
ного развития. Вот краткая и яркая обрисовка знаний воспитанниц:
„Чем воспитанницы были глупее, тем они были красивее... Некоторые положительно отличались
феноменальной глупостью: например, учитель арифметики спросил однажды одну очень хорошенькую
блондинку:
— Сколько в десятирублевке пятирублевок?
И, после долгого, глубокомысленного раздумья, она отвечала:
— Пять...
Это была „почти*1 выпускная, и ей было около семнадцати лет.
Другая никак не могла запомнить, чьим сыном был Петр Великий и, отвечая урок, неизменно
рапортовала:
— Петр Великий, сын Иоанна Грозного...
* Вот что рассказывает иыие здравствующий А. В. Ширяев о занятиях в школе общеобразовательными предметами: „На
общее образование детей ие обращали внимания. Учителя были нудные. Единственно кто заинтересовывал иаш класс — это
географ, у него мы учились хорошо. У остальных учиться было неинтересно и скучно. В занятиях общеобразовательными пред-
метами мы делали такие пропуски, что перед экзаменами вставали чуть свет, чтобы хоть как-иибудь подготовиться. Когда я вышел
из школы, то еще несколько лет вынужден был заниматься самообразованием11.
Показания других свидетелей тоже ничуть ие расходятся с записками БалетомаиоВой. Вот рассказ И. Ф. Кшесииского об
уроках рисования, которые вел замечательный рисовальщик Чистяков. „Ои ставил иам кубики иа стол, говорил „рисуйте" и уходил.
Под конец урока появлялся и кое к кому заглядывал в тетрадь. Я обычно кубиков ие рисовал. Мой стандартный рисунок: с одной
стороны скала, с другой стороны скала, посредине вверху луна, ниже два летающих сердца, произеииых копьем, внизу могила
с надписью „здесь покоится прах Иосифа Кшесииского". Чистяков смотрел и говорил: „фантазии много, но это ие годится".
И так продолжалось четыре года — один и тот же рисунок н один и те же слова.
Но еще более оригинальным был преподаватель немец Штерн. У него при всем желании нельзя было иметь успехов, потому
что как только ои входил в класс, то кричал- „Молчать! Молчать! Ты ие знаешь свой урок. Молчать!" Уроков никто и никогда
ему не отвечал. Только раскроет ученик рот, чтобы слово вымолвить, как раздается обычное. „Молчать!" Ну, и молчали".
289
Третья настойчиво называла Ладожское
озеро Черным морем, а Аппенинские горы
искала в Кавказском хребте.
Но всех примеров не перечесть".
Окончание дня Вера Балетоманова изобра-
жает так:
„В четыре часа подавали обед; в сто-
ловую шли попарно и за столы рассажива-
лись опять по рангам: старшие на первых
местах; за каждым столом одна из старших
разливала суп. Привилегией сидеть ближе
к „разливающей" пользовались любимицы.
Старшая брала с блюда лучший кусок себе;
вторая лучшая порция всегда попадала бли-
жайшим, а сидящие в конце стола полу-
чали то, что оставалось.
Послеобеденное время до вечернего
чая, который подавался в 9 час., проводи-
лось воспитанницами „свободно". Обыкно-
венно собиралось несколько воспитанниц
вместе, выбирали какой-нибудь класс или
комнату и садились или за работу, или за
чтение; некоторые, особенно усердные, учи-
лись и по вечерам танцам".
Времяпрепровождение воспитанниц было са-
мым скромным, на их половине никогда не
было „особых происшествий". Единственное, на
что они осмеливались, — это вести тайную пе-
реписку с „поклонниками", да бегать по вече-
рам на свидание с воспитанниками, которые
происходили чаще всего в умывальной.
Иного поведения были воспитанники на
своей половине. Вот три выдержки из стеногра-
фической записи воспоминаний И. Ф. Кшесинского:
„Был у нас однокашник, Коля Гавликовский. Очень хороший ученик. Отличался ловкостью, он
первый начал делать двойные туры в воздухе. Но имел большой недостаток в манере держать руки —
он складывал пальцы в щепотку, за что мы его звали „гусиные лапки"; так же, как одну из воспи-
танниц за черезмерную „выворотность" при ходьбе звали „таксой11. Вторым крупным недостатком
Гавликовского, погубившим его как артиста, были контр-жесты. Бывало спрашиваешь его: „Коля, ты
будешь с нами обедать?" Отвечает: „Да, да!", а головой качает отрицательно. Спрашиваешь: „Коля
ты этого, конечно, не делал?" Отвечает: „Нет, нет!", а головой кивает утвердительно. Так же он дер-
жался и на сцене. Так вот, этот Коля Гавликовский, после того, как Александр III ие посетил нашего
школьного спектакля и мы поэтому не получили трехдневного отпуска, полагавшегося всегда после
посещения училища царем, стал делать бумажные колпаки, что-то вроде маленьких парашютов, надпи-
сывать на них „Царь дурак" и бросать в форточку на улнцу. За этим занятием он был пойман и лишен
на целый год отпуска и свидания с братом — студентом Петербургского университета. Подобных про-
делок было очень много. Озорство наше иногда принимало совершенно неожиданные формы. Например,
воспитанникам не давали упражняться в игре на хорошем рояле, а заставляли бренчать на старых
полуразвалившихся „цимбалах". В один из вечеров эти „цимбалы" разобрали воспитанники, среди
которых был Гавликовский и Н. Легат, струны скатали в клубок и забросили на печку, а все деревянные
части сожгли в печке. Пришли на другой день надзиратели, хватились, а цимбалов и след простыл.
Начались поиски и, конечно, ничего не нашли. Выстроили всех воспитанников во фронт, пришел
Фролов. „Кто сделал?" Молчание. Повторил он еще раз вопрос, опять молчание. „На весь год все
без отпуска и без сладкого даже в праздники", — заявил Фролов. Через неделю опять фронт. — „Что,
одумались? Кто уничтожил рояль?" Молчание. Тогда Фролов приказывает отсчитать каждого пятого
290
Театральная лннейка.
с тем, что этот пятый будет выгнан из школы. Отсчитали. — „Ну, теперь скажите. Три минуты сроку.
Из школы выгоню!" Молчание. Тогда он подошел к старшим. — „Кто знает?" Ему отвечают хором:
„Весь старший класс". Выключить весь класс он не решился. Так и остались воспитанники не нака-
занными за цимбалы".
Воспитанники причиняли немало хлопот начальству. Весьма неуважительно относились они и к своим
воспитателям — надзирателям. Покорно выслушивали все замечания и выговоры только тогда, когда нахо-
дились перед воспитателем в сборе по несколько человек, да в присутствии педагогов. Встретившись же
с воспитателем где-нибудь в коридоре „с глазу на глаз" обзывали его всякими словами, дразнили и даже
иногда угрожали*. Воспитанницы никогда не решались на такую „двойную политику". Они были покорными
рабами своих надзирательниц.
* Разница в поведении воспитанников и воспитанниц была основанием тому, что в утвержденных министерством
двора „Правилах для учащихся в Петербургском театральном училище" (1888 г.) раздел о взысканиях посвящен, главным образом,
воспитанникам. В отношении же воспитанниц сказано только, что они могут „наказываться сообразно наказаний, применяемых
к воспитанникам".
МЕРЫ ВЗЫСКАНИЙ С УЧАЩИХСЯ ЗА ПРОСТУПКИ И ЛЕНОСТЬ
На мужской половине:
Взыскания на провинившихся учащихся налагаются, смотря по степени вины, следующие:
1) Выговор со стороны воспитателя или учителя.
2) Выговор со стороны инспектора наедине или в присутствии всего класса и даже всех учащихся.
3) Такой же выговор со стороны управляющего училищем.
4) Оставление учителем на уроке без места. Наказанный учащийся ставится к стене или в угол, принимая, однако, участие
в занятиях товарищей; для выполнения же письменной работы оставляется в училище после уроков под присмотром дежурного
воспитателя.
5) Если учитель считает вредным для класса присутствие кого-либо из учащихся на уроке, то имеет право удалить винов-
ного из класса. Дежурный воспитатель доносит об этом внспектору, который сообразно вине налагает наказание.
6) Оставление в классе после уроков. Это наказание применяется, во 1-х, к ученикам, невыполнившим заданной им На дом
работы и оставляемым До удовлетворительного выполнения требуемого; во 2-х, к ученикам, оставляемым за крупные шалости,
и в таком случае они под наблюдением дежурного воспитателя исполняют особо назначенную им работу.
7) К ученикам, в случае важного проступка, может быть применена еще следующая мера: приказание явиться в училище
в праздничный день после обедни; наказанный остается в училище в течение 2-х или 3-х часов, выполняя под наблюдением
дежурного воспитателя заданную работу.
8) Оставление без отпуска воспитавников на праздники.
9) Провинившегося воспитанника лишить третьего блюда, посадить за черный стол и одеть в серую куртку.
10) Лишение воспитанника интерната на время или совсем.
11) Увольнение из училища.
Степени 1, 4, 5, б и 7 могут быть налагаемы воспитателями с сообщением об этом инспектору, 8 и 9 могут быть налагаемы
инспектором с сообщением об этом управляющему училищем, а 10 и 11 степень может быть применена только с утверждения
г. директора императорских театров".
Эти взыскания интересно сопоставить с тем, что было в начале века, когда порка розгами применялась, как самое обычное
наказание. Совершенно очевидно, что в 90-ых годах изменилось многое и настолько, что в дальнейшем, вплоть до 1917 г., никаких
облегчений и свобод больше не было.
291
Любопытные сведения дает Вера Балетоманова о надзирательницах или, как их в то время называли,
начальницах. Об одной из них Балетоманова рассказывает следующее:
„Алчность начальницы доходила до того, что она брала с воспитанниц все: золото, серебро,
материю и даже хозяйственные припасы, как-то: масло, сливки, варенье и пр. Можно судить поэтому
о справедливости ее отношений к воспитанницам. И к тому же это была одна из тех прожорливых
акул, которой все было мало. Если родители какой-нибудь воспитанницы после нескольких годов
добровольной дани уставали посылать подарки, или в конце концов возмущались такой бесцеремон-
ностью, то смело можно было ставить крест на карьере девочки. Были и такие, которые, видя, как
их дочь быстро идет вверх, и думая, что она уже крепко стоит на высоте, прекращали дани, но вскоре
им приходилось каяться. Таким образом, дежурство, награды, поездки в театр — все зависело не от того,
что воспитанница получала хорошие баллы, а от того, что маменька или тетенька принесет три фунта
масла, якобы присланного из деревни" *.
Особенное внимание автор записок обращает на решающее значение привлекательной внешности
воспитанниц.
„Красавицы целыми днями слонялись по дортуарам, ничего не делая, болтая между собой
о поклонниках и ухаживателях или о предстоящем выпуске; никогда не было речи о том, как сло-
жится жизнь, не было заботы о будущем, боязни этого неизвестного будущего и вообще никаких
сомнений. Этих красивых куколок заботил только вопрос, насколько роскошно будет выпускное платье
и будет ли взята родными на лето дача, где именно и какая? А откуда эти родные возьмут средства
для роскошного платья и на наем дачи в модном летнем месте — какое им дело?.. Разве они знают,
разве им говорили, что там, за их высокими стенами, есть холод, голод и нищета?.. Безумные маменьки
и шальные папеньки, возлагая надежды на красоту своих дочерей, все время скрывали от них, что
в течение долгих лет учения, пока их Верочки, Любочки и Танечки жили в тепле и холе, они — отцы,
матери, сестренки и братья — холодали, голодали и подчас терпели жестокую нужду.
В училище красавица воспитанница, хорошея день ото дня, постепенно растеривала большую
часть своих душевных качеств. Из тихой, любящей, покорной, застенчивой, неиспорченной девочки,
готовой на все хорошее, она быстро превращалась в холодную, надменную и надутую „красавицу",
сознающую свою красоту и думающую только о себе и о своем личике".
Как мы видим „прелести гедеоновской эпохи" продолжали цвести пышным цветом и в 70-х и в 80-х годах,
т. е. 40 лет спустя после того, как они усиленно культивировались всевластным директором — приятелем
Дубельта и прочих высокопоставленных особ. Конечно, сохранились и „романтические похождения". Вот что
по этому поводу пишет Балетоманова:
„Воспитанницы заводили „интрижки" не с одними воспитанниками, не говоря об учителях; этим
было принято заниматься от скуки: все же есть перед кем лишний раз пококетничать; у каждой воспи-
танницы был один поклонник вне училища, какой-нибудь лицеист или офицер, или даже гимназист-
классик; последний, впрочем, считался одним из „жалких" и обыкновенно тщательно скрывался воспи-
танницей. Остальные же, в особенности, пажи и офицеры, пользовались страшным успехом, и та воспи-
танница, за которой ухаживал паж, сильно гордилась перед другой, имеющей поклонником классика".
По существу мало что изменилось в обычной текущей жизни воспитанниц. На протяжении всего де-
вятнадцатого века в театральном училище не увядают „цветы зла".
Балетоманова лучше всех предшествующих мемуаристов обрисовывает жизнь учащихся: с нескрываемой,
осознанной желчью и, как мы говорили, даже с социальной заостренностью описывает она прием в учи-
лище, положение приходящих и, наконец, выпуск, мало чем отличающийся от выпуска, уже известного нам
по запискам, ранее приведенным в главе, посвященной первым десятилетиям девятнадцатого века. Вот как
Балетоманова характеризует прием в училище:
„Приводилась девочка восьми, девяти лет на смотр. И чем красивее, чем наряднее она была
одета, тем больше имела шансов быть принятой, — сперва приходящей, а потом, если была уж очень
* И. Ф. Кшесинский о воспитателях и воспитательницах, т. е. надзирателях и надзирательницах, рассказывает следующее:
„Самый беззлобный и бескорыстный из всех воспитателей был П. Сиворин. Его любимой поговоркой были слова: „Ах, ты,
дурашка11. Ну, мы его все время донимали — раз двадцать иа дню подходим и спрашиваем: „Петр Васильевич, хорошая у меии
фуражка? — и, конечно, получаем ответ: „Ах, ты, дурашка“. Остальные надзиратели были грубые и пренеприятные. Что же касается
надзирательниц, то это были какие-то ископаемые. Горбатая Челюхина все время визжала. Мадам Лицау только и говорила:
„но есть ли средства". Этой фразой оиа и спрашивала, и отвечала на вопросы, чего бы они ни касались. Е. К. Адамс — кривая,
шипящая старуха. Все время своего бодрствования она вязала чулок. И воспитанницы услужливо мотали ей в клубки нитки. Других
взаимоотношений у нее с ученицами не было. Воспитанницы жили, как за монастырской стеной, и к жизни совершенно не были
подготовлены".
292
хорошенькая или обладала огромной протекцией, принималась „в казну". Но для этого нужны были
именно только эти два последние условия: красота и протекция—два sine qua non. Ни прилежание,
ни добрая нравственность, ни видимый талант не принимался во внимание, если не было красоты или
протекции. Весь этот тупоголовый ареопаг, восседающий на приемном смотру, не всегда мог сообра-
зить, что как из хорошенькой восьмилетней куколки через десять лет могла выдти некрасивая девушка,
так и из некрасивого подросточка могла выдти впоследствии прехорошенькая корифейка, не лишенная
таланта, и что зачатки такового разрабатываются прилежаньем, стараньем, выучкой и трудом.
И вот десяти, одиннадцати лет девочки всякими и правдами и неправдами попадают, наконец,
„в казну". Заветная мечта каждой маменьки! Да и как не мечтать об этом? Дочь будет одета, обута,
сыта и в тепле, а в будущем... Оно представляется перед глазами маменьки таким радужным!"
Далее Балетоманова говорит о том, кто, главным образом, принимался в театральное училище. Данные,
которые она приводит, никак не расходятся с данными биографий воспитанниц и воспитанников. Балетома-
нова пишет:
„Вот какой-нибудь генеральше Бутузовой понравилась шустрая или, напротив, тихая девочка —
дочь ее старшей горничной.
— Хочешь, Маша, я сделаю твою Таню счастливой? Век за меня будешь бога молить!..
И вот Таня, милостями генеральши, принята приходящей в училище. Но генеральша вскоре забы-
вает Таню; ведь она туда не одну ее определила: дочь кучера Алексея там; племянница камердинера
графа С. там; незаконная дочь генерала Т. и законная дочь генеральшиной подруги, полковницы из
бедных, тоже там... И все эти дети, вырванные протекцией из лона родительских семей, из тяжелых
социальных условий, отданы на жертву красивой, изящной, но коварной Терпсихоре"*.
Исключением из этих „правил приема" были, и по свидетельству Балетомановой и по архивным мате-
риалам, только дети балетмейстеров и выдающихся артистов. Довольно часто эти дети не испытывали всех
прелестей „протекции" и жизни в стенах училища.
Неприглядную картину рисует автор записок, когда касается вопроса о положении приходящих, кото-
рых в 70-х и 80-х годах было довольно значительное количество, почти половина всех учащихся. Балето-
манова описывает „житье-бытье" приходящих с присущей ей страстностью.
„И вот, рано утром, несколько приходящих девочек бегут в училище, откуда-нибудь с Галерной
Гавани, из под Александро-Невской лавры или с Васильевского острова; к 10 часам утра они должны
быть уже на месте, чтобы без отдыха простоять полтора часа „у палки", выделывая антрша. Сколько
надо силы, безропотности и детской надежды на что-то светлое, на блестящее будущее, чтоб пере-
носить из года в год подобную жизнь! Осенью в грязь, зимою в мороз девочка плетется несколько
верст, иногда голодная, иногда больная, едва одетая, в надежде, что она в конце концов обогреется
и хотя несколько часов проведет между нарядно одетыми воспитанницами; эти несколько часов дадут
ей хотя забвение о домашней нищете. Иногда товарки ее, принесшие с собой завтрак, или казенная
воспитанница уступят ей поесть. В четыре часа она опять идет обратно для того, чтобы наскоро
съесть тарелку жидкого супу, а вечером плестись в театр; а оттуда опять домой, в холодный подвал,
на жесткую постель, в безнадежно-унылую обстановку...
За свою вечернюю беготню в театр она получает 50 к. И боже мой, сколько радости, сколько
надежд приносит этот полтинник в семью! Если это торжество происходит в очень бедной семье,
то на этот первый, заработанный девочкой полтинник чинятся сапожонки и ей самой и прочим членам
семьи* **. Если же в более достаточной, то на этот полтинник отец и мать покупают места в райке
и идут смотреть „первый дебют" своей дочери в какой-нибудь опере, вроде „Иоанна Лейденского",
где их детище выступает во второй паре девочек с корзиночками цветов, торжественно разбрасывая
их по сцене и усыпая ими путь Иоанна. Верьте, что в этот вечер в театре нет счастливее людей, как
эти родители и эта девочка".
Почти все воспитанники и воспитанницы петербургского театрального училища подходили в та времена под рубрику
„кухаркиных детей". Это достопримечательное явление считалось тогда одним из пунктов „хартии вольности", потому что в обыч-
ные средние учебные заведения „кухаркины дети" не допускались. В 1887 г. министр народного просвещения даже сбнародовал
циркуляр, в котором говорилось: „Таким образом, при неуклонном соблюдении этого правила, гимназии и прогимназии ссвободятся
от поступления в них детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детям коих вовсе не
следует стремиться к среднему и высшему образованию". В театральное училище „кухаркины дети", Как правило, устраивались по
протекции.
** Приходящим деньги выдавались номере того, как они их зарабатывали. Казенные же воспитанники и воспитанницы денег
на руки не получали — деньги за выступления откладывались „иа хранение" в кассу и выдавались только при выпуске. Вот чтс
рассказывает А. В. Ширяев: „За каждый разовый выход я получал 1 р. 50 к., которые оставались на хранении в кассе. Или как
тогда у нас говорили „откладывались" в училище. Когда ученик выходил из училища, то получал некоторую сумму на экипировку
а также и заработанные выступлениями деньги. При выпуске я получил 3Q0 руб., причитавщихся мне за выступления на сцене
в бытность мою воспитанником школы",
293
г/ Положение приходящих в училище было весьма печальное: они не имели равенства с казенными
воспитанниками и воспитанницами. Казенные воспитанницы ежегодно переходили из класса в класс, а при-
ходящие сидели в одном классе почти вплоть до выпуска, „хотя первые с трудом читали, а вторые были
хорошо обучены дома".
„Бесчеловечное обращение с приходящими доходило до того, что одну из них выпустили без
жалованья, без всяких объяснений, не предупредив даже родителей, чтоб они ранее могли взять
девочку и отдать ее хотя бы в ученье к портнихе. Нет. ее продержали до 18 лет, не дав ей никакого
образования, не выучив даже правильно писать, не приготовив ни к какому ремеслу, вышвырнули
на панель, прямо на торную дорогу. Есть ли этому название и может ли найтись оправдание у этих
господ, власть имеющих, которым поручена судьба подрастающего поколения, которым вверена
забота о „малых сих“, силою несчастно сложившихся обстоятельств попавших в это мрачное пред-
дверие царства Терпсихоры?.."
Но несмотря на столь мрачное изображение „запасного магазина драматических талантов" (так Вигель
называл театральную школу в своих записках), — выпуск из училища Балетоманова описывает с нескры-
ваемой скорбью.
...„Наконец, наступил давно желанный день выпуска, день свободы. Выпускные в последний раз
идут в форменных платьях в церковь. Все торжественно, церковь убрана цветами, масса родных
знакомых, все нарядны. После обедни воспитанницы, родные, учителя собираются в большом зале
и здесь читают выпускным — сколько кому назначается жалованья. Это до дня выпуска содержится
в строгой тайне. Конечно, не обходится без разочарований, иногда и слез, но в общем настроение
слишком радостное и не позволяет отдаваться меркантильным размышлениям. После чтения выпуск-
ных поздравляют, начальнику делают общий поклон и все воспитанницы бегут переодеваться, выпу-
щенные снимают навсегда постылое платье и наряжаются в хорошенькое модное платьице. Остающиеся
спешат хотя на время сбросить казенное платье и надеть свое. Через какие-нибудь 20 минут стены
училища остаются пустыми. Одних они больше никогда не увидят, а почем знать, — может быть пройдут
года, и как пожалеют убегающие фигурки эти постылые зеленые стены, на которые теперь они
не кинули и прощального взгляда, как, быть может, захотят они вернуться к ним, как пожалеют о своей
торопливости".
Записки Балетомановой могут быть подтверждевы „в непогрешимости против действительности" и лите-
ратурными данными. Возьмем для примера интересную для данного обозрения книгу „Балетный мирок"
(„Живые картивки" — издана в Петербурге без предварительной цензуры в 1870 г.).
Автор начинает книгу описанием балетного спектакля, смотря который девочка Катя „очаровывается
до дурноты театральностью". В этой же главе даны типы балетоманов в самом дурном смысле этого слова.
Во второй главе Катя возгорается желанием учиться танцовать, как в театре. Мать увещевает ее
и рассказывает о жизни „балетных" следующее: ..... Слыхала я про эти букеты и видела жизнь балетчиц.
Куда как не приглядно! Вон, на днях, твой-же родня, еще дядей приходится, удавился и оставил семью,
жену и четверо детей; по миру должна итти с малыми ребятами: все перезаложила! А кажись, служит также
при театре, тоже в балете. Четырнадцать с полтиной, говорит, в месяц получает. На это не разговеешься.
Дровец под час нет! Сидят в холодной каморке! А целый день за работой: то на репетиции, то в школе,
то в театре! А ребята одни!.. Жалованья-то едва на башмаки хватает!.. Знаю я этот балет, насмотрелась!
Радости немвого... А выйдет какая из них в люди, так не жалованием живет, а пробавляется на счет
приятелей... Знаю я горемычную жизнь этих балетчиц"...
Увещевания матери не достигают цели — Катя оказывается в театральной школе. Вот что пишет автор
о петербургском театральном училище:
„Читателю, вероятно, небезызвестна система тамошнего воспитания. Короче сказать: Катя танцовала,
танцовала и только... И если умственное развитие не подвигалось особенно быстро, благодаря недалекому
развитию ея учителей, из которых некоторые были, до занятия кафедры, разорившимися аферистами, сыро-
варами и содержателями биллиардных, за то ноги ея развились чрезвычайно скоро, то есть обратно про-
порционально развитию ея юной головки* Ежегодный выпуск из театрального училища составляет эру для
балетных завсегдатаев. Большинство воспитанниц еще до выпуска из школы имеет уже своих поклонников
И обожателей. Конечно, главную роль тут играет не талант окончившей курс артистки, а ея смазливенькое
личико или приятное т ел о слож е н г е“.
Дальше идет разговор воспитанниц о преимуществах жить „на содержании". Из разговора приведем
только „разъяснения по существу", данные наивной Кате: „ — Поверь, Катя, моей опытности! У нас в балете,
кто побойчее, той и лафа! Ты все городишь про какое-то искусство! Вздор! Разве наша публика ездит
в балет для искусства? Пустяки! Найдешь двух, трех любителе^ и обочдарь.,, а остальные добивается ТРЛр1<0
£94
чтобы мы им отвечали... Поневоле летишь в пропасть... нам и дают такое воспитание, чтобы незаметным
образом и легче было-бы переносить и свыкаться с той грязью, в которой мы купаемся!.. Дали бы какое
нибудь развитие, тогда, пожалуй, без балета бы остались!.. Вот почему нас в школе, кроме одного ного-
дергания, почти ничему и не учат..
Много знающая о жизни „балетных" мамаша Кати заботилась только о том, чтобы на дочку ее не
обращали „особого" внимания, и „последние крохи и гроши, собранные ею путем многих бессонных ночей
и постоянного, неусыпного труда, тащила она в школу, чтобы задобрить учителей н учительниц".
Катя вышла, конечно, красавицей и хорошей танцовщицей. Балетоманы всполошились. Началась обычная
пошлятина балетоманов вокруг „талантливой девицы11: посланцы, записки, подарки, соблазны, ухаживания..,
Главный „ухажор" — князь Тобольский. Его мамаша в одной фразе дает яркую характеристику взглядов
на балет, пышно процветавших у нас до революции: ,,Qu’est-ce que c’est le ballet? За тем он и устроен, чтобы
наши дети могли пошалить.. Княгиня была уверена, что у сына „дедовская кровь" — с танцовщицей он
только потешится. Но киязь влюбился не на шутку.
Дальше пространно излагается обычный романтический вздор в духе „Петербургского листка",
и о нем мы распространяться не будем. В Катю влюбляется фигурант Беляков, Катя уклоняется от его
любви, роман кончается смертью матери артистки, смертью Белякова и выходом Кати замуж за князя.
Столь благополучный конец, видимо, был приятен для автора, и нам нет нужды его оспаривать.
Любопытны в этой книги „картинки" мирка балетоманов. Перед читателем вновь возникают типы из
„Общества танцоров поневоле". Здесь нужно сказать несколько слов о балетоманах, потому что они
на протяжении многих десятков лет были главными ценителями балета, и литература о театральных танцах,
в большинстве случаев, принадлежит им. Даже „столпам" истории русского балета: Худекову, Плещееву,
Светлову свойственны черты „балетоманов". В их книгах не найти восторженных и пространных страниц
о танцовщиках, почти все посвящено танцовщицам. Для балетоманов в худшем смысле этого слова
в балете существуют главным образом танцовщицы, их ножки, вернее голые ноги, полуобнаженные тела
и те танцовальные движения, которые имеют оттенок сексуальности. Заядлые балетоманы любят смаковать
эти движения, возводя их в высшие формы хореграфического искусства, и часто называют „классикой" то,
что всего уместнее видеть в кафе-шантане.
В специальной литературе о балете, за исключением Теофиля Готье и еще двух-трех писателей, пред-
ставители художественной прозы участия не принимали; она была всецело предоставлена только балетоманам.
К сожалению, и до сего дня писатели избегают вопросов хореграфии. Это приводит к тому, что у нас нет
ни одного хорошего либретто балетной постановки, нет основательной критики постановок, мало надлежащих
литературных трудов о балете и в то же время есть много помех к нужному развитию балета,
В мемуарной и театроведческой литературе второй половины XIX века довольно часто встречаются
критические высказывания о петербургском театральном училище. В этом отношении Вера Балетоманова не
одинока. Критики было так много, что некоторым поклонникам театрального училища пришлось даже высту-
пать в печати с защитой его.
Так, „в Театральном Мирке" за 1884 год помещен отрывок из воспоминаний Очевидца, озаглавленный
„Школа и воля". Очевидец пытается доказать огромное значение театрального училища в деле развития
русского театра. „В разных записках авторов о театре,— пишет Очевидец, — встречаются нападки на
театральную школу. За нею не только не признается никаких заслуг в смысле образования талантов и
подготовки воспитанников к сцене, но, напротив того, школу прямо обвиняют в противоположном. Такие
обвинения встречаются в „Театральных болотах", в „Записках" М. Максимова, Каратыгина, Соколова, Ку-
ликова и др. Если бы обвинение касалось лишь плохого преподавания общих образовательных предметов,
то оно имело бы долю правды, но обвинять школу в неподготовке своих воспитанников к сцене и в том,
что она не способствовала развитию талантов, — несправедливо".
Очевидец утверждает, что в течение многих десятков лет театральное училище было единственным
поставщиком артистов не только для столичных, но и для провинциальных театров. В доказательство он
приводит много имен выдающихся деятелей театра, получивших воспитание в петербургском театральном
училище, и находит только два-три прославленных имени, не принадлежащих к числу воспитанников школы.
„Прошу не забывать, — пишет Очевидец, — что я говорю о давно прошедшем, а не о современниках. Я не
защищаю порядков или, лучше сказать, беспорядков, существовавших в школе, не отрицаю и того факта,
что научное образование шло плохо, да и некогда было хорошо учиться, так как и учителя и ученики были
почти постоянно заняты на сцене! Но ведь и провинциальные актеры того времени были еще менее гра-
мотны. В театральной школе учили музыке, пению, танцам, гимнастике, фехтованию. Питомцы школы с ран-
него детства осваивались со сценою, исполняя на ней танпы, выходя в ролях разных пажей и участвуя
ро^то на выходе; рогда-же бывади цустые одеста g театрах, доспитанррки и воспитанницы. посещали всякого
295
рода спектакли, следовательно, могли наглядно и практически изучать театральное дело, и едва-ли это изу-
чение не более приносило пользы, чем теоретические лекции хотя бы знаменитого Сансона. У кого же
и где могли всему этому научиться так называемые актеры „с воли"".
Высказывания Очевидца, конечно, слабое утешение: если в провинциальной глуши появлялись плохие
самоучки-актеры, то это не значит, что специальное учебное заведение в столице должно при многих вред-
нейших отрицательных качествах почитаться хорошим рассадником отличных театральных работников. Един-
ственное, что бесспорно в высказываниях Очевидца, это то, что учащиеся школы имели большую практику.
Они видели все, что могло быть лучшего на петербургской сцене*, и успешно подвизались на школьных
спектаклях.
Школьные спектакли, начиная с первых федоровских постановок, не прекращались—ежегодно весной,
а иногда и осенью, школьная сцена оживала. И хотя немногочисленными зрителями были только лица
„особо приглашаемые", мало заинтересованные в детских представлениях, учащиеся старались „из всех своих
домашних сил“, как если бы в зрительном зале было по меньшей мере две-три тысячи самых разнообразных
и внимательных любителей театра.
Что же это были за спектакли? Вот несколько названий школьных постановок: „Любовные проказы"
(оперетта), „Кварт от дамы" (водевиль), „Тщетная предосторожность" (балет), „Провинциальные невесты
и петербургские женихи" (водевиль), „Из огня да в полымя" (водевиль), „Две звезды" (анакреонтическая
картина М. Петипа), „Осеннее солнышко" (комедия), „Василиск" (характерный балет), „Три смерти" (драм,
поэма А. Майкова), пролог из „Псковитянки", антракты из балетов: „Катарина" и „Маркитантка". Последнее —
из программы 1881 года. Отмечаем это потому, что с этого года школьные программы становятся заметно
серьезнее. В 1882 году ставится сцена из „Бориса Годунова", из „Мертвых душ", а выступления балетного
отделения даются в дивертисменте, составленном из строго классических па и номеров характерного танца.
Рядовые балетные постановки не отличались большой изобретательностью. Возьмем, для примера,
балет Л. Иванова „Очарованный лес", поставленный на школьной сцене в 1887 году. Вот его либретто:
ОЧАРОВАННЫЙ ЛЕС.
Фантастический балет в одном действии
Действие происходит в Венгрии.
Валерия, гуляя с подругами в лесу, застигнутая грозою, потеряла их из виду и никак не может
выдти из леса; гроза продолжается; наконец Валерия в изнеможении падает и засыпает.
На сцену являются маленькие гении и дриады; увидев спящую, они любуются и восхищаются ею.
Пробужденная Валерия, видя себя окруженною необыкновенными существами, пугается, но, успокоенная
ими, умоляет вывести ее из леса, на что они никак не соглашаются; в отчаянии она плачет.
Является гений леса. Он также восхищен красотою Валерии, объясняется ей в любви и предла-
гает быть повелительницей в его царстве. Она отказывается( объясняя, что у нее есть жених, которого
она любит. Гений, разгневанный ее отказом, объявляет, что она более не увидит своего жениха и умрет
здесь; при этом делает жест, как бы магнетизируя ее. Валерия отступает и падает.
Один из маленьких гениев объясняет повелителю, что приближаются несколько смертных. Гении,
дриады и маленькие гении удаляются.
Входят несколько крестьян и крестьянок, отыскивая свою заблудившуюся подругу. Увидя Валерию,
они зовут Петруся, который вбегает на сцену и стремительно бросается к Валерии. Видя ее без дви-
жения, он пугается; но приложив руку к ее сердцу и уверившись, что она жива, благодарит бога. От
прикосновения Петруся Валерия открывает глаза и, еще под впечатлением происходившего с нею,
в страхе вскакивает и отбегает от Петруся, не узнав его. „Опомнись! что с тобой? ведь это я, твой
жених!" Тут только Валерия, узнав своего жениха, бросается к нему в объятия. Потом она рассказы-
вает, что с нею случилось. После ее рассказа, Петрусь уверяет, что все случившееся с нею был сои.
Валерия не верит этому. „Ведь ты должна была умереть — и не умерла, стало быть, все это было
сон". Валерия, убедившись в правде слов своего жениха, успокаивается. Все в радости и танцуют
чардаш".
* Да и не только на сцене Большого театра. По свидетельству Полилова-Северцева, Каменноострсвский театр был также
учебной ареной для воспитанников и воспитанниц театрального училища. Вот что писал Полилов-Северцев:
„рядом о театром находилось летнее помещение для воспитанниц театрального училища. Каждые вторник и пятницу левая
ртороца лож второго яруса занималась ими.
Кавой цветник молодых девичьих головок представляли эти ложи! В голубых платьях с белыми пелеринками, точно свеже
распустившиеся незабудки! Тут же на сцене дебютировали их старшие сотоварки, для которых спектакли ц Каменноортррвскозд
театре служили летней практикой перед настоящим зимицм сезоном ,
896
Как видно из приведенного текста, на сцене опять
мифические существа, гении, дриады; пасторальная любовь
и сказочность, заканчивающаяся самым полнокровным реа-
листическим танцем „чардаш". Единство стиля танцев с со-
держанием для хореграфии тех лет в России было еще
проблемой не разрешенной. Одними и теми же танцеваль-
ными приемами изображались и реалистические, и фанта-
стические постановки, а также и противоестественная смесь
из фантастики и возможной театральной реальности *.
Как видно постановщики упрямо продолжали держаться
„наследия прошлого" — не выводили хореграфическое пред-
ставление из наивной полусказочности, полуреальности.
Шаблоны театральной искусственности с поразительной
косностью охранялись в балете, тем самым отделяя эту
форму театрального зрелища от большого и подлинного
искусства.
В том же плане, как и рядовые школьные спектакли,
шли экзаменационные постановки. Приводим в качестве
иллюстрации две программы выпускных спектаклей за 1883
и 1886 гг.
„По случаю годичного испытания, в пятницу
• 8-го апреля 1883 года, в Императорском СПБ. Теа-
тральном училище представлено будет:
„МИЗАНТРОП". Сцена из комедии Моль ера
Селимена....................................Э-н Панова
Арсиноя ....................................В-ца Солянникова.
„БРИГАДИР". Комедия Фон-Визина, 3-е
Бригадир . .
Иван, сын его
действие.
Э-н Иванов
Э-н Соловьев
Э-н Кузнецова
Э-н Щеховская.
МИМИЧЕСКАЯ СЦЕНА. Из 2-го действия балета „Баядерка".
Дугманта, ра^жа Голконды..............................
Гамзати, его дочь.....................................
Солор, знаменитый воин................................
Никия, баядерка.......................................
Великий брамин .......................................
Приближенный раджи....................................
Айя, невольница.......................................
Г-н Карсавин
В-ца Семенова
В-к Татаринов
В-ца Всеволодская
Г-н Аистов
В-к Федоров
В-ца Солянникова.
* Вина в этом, конечно, лежала на главном балетмейстере, который, находясь во власти определенных познаний, не
дерзал нарушать старых канонов пройденной им школы. Его творческая фантазия играла только в строго определенных границах;
дерзать он никогда не решался. Любопытно свидетельство Худекова, покловника Петипа, об отношении балетмейстера к поста-
новкам на темы русского эпоса:
„Выбирая сюжеты из заграничных сказок, М. Петипа ни разу не останавливался на фабуле из богатейшего русского сказоч-
ного мира или же русского эпоса. Нередко делали ему упрек в его пренебрежении к русским легендам и сказаниям. Наконец,
М. Петипа решился применить формы своего творчества и к русской жизни. Написанная по его просьбе программа на мотив
„Иван Царевич и Василиса Премудрая" была представлена директору театров И. А. Всеволожскому. В присутствии декораторов,
машинистов, балетмейстера и будущего композитора музыки состоялось чтение краткой программы. Директор тут же одобрил ее
и отдал в распоряжение балетмейстера рисунки русских боярских и др. костюмов, сделанных им для костюмированного бала при
дворе одного из русских великих князей Все было решено и подписано. Декорации заказаны. М. Петипа обещал в несколько меся-
цев, т. е. к осени, поставить этот балет. Однако, обещанию не суждено было осуществиться. В средине лета композитор Дриго
отказался писать музыку, сославшись на то, что он совсем не знаком с „русскими" мотивами, потому и не берется за исполнение
непосильного дли него труда. Конечно, можно было обратиться к другому сочинителю музыки, но М. Петипа не настаивал, откро-
венно сознаваясь, что он даже рад был этой неудаче. При этом он говорил, что по его мнению после „Конька-Горбунка" нельзя
сделать чго-либо новое в „русской сфере". Все „трепаки" и „русские" будто бы были использованы С. Леоном и пришлось бы
поневоле повторяться. Основательность этих выводов оставляем, конечно, на совести балетмейстера, прослужившего на русской
спеие более 50 лет и нц разу не попробовавшего свои творческие силы ц широких разках русского сказочного мира".
Я97
СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ. Комедия в 3-х действиях Соло
в ь е в а.
Андреев
Щеховская
Соляников а
Панова
Колмаков
Никифоров
Б о рис о в
Иванов
Антонов
Соловьев
Кузнецова
Брильянтова
Сандырев, почтмейстер.................................Э-н
Сандырева, жена его...................................Э-н
Липочка 1 Э-н
vniunna > ИХ ДОЧерИ
Настенька J о-н
Шургин, генерал.......................................Э-н
Нивин, лекарь.........................................Э-н
Иванов, чиновник......................................Э-н
Почтальон.............................................Э-н
Городской голова .................................. Э-н
Мещанин.............................................Э-н
Солдатка............................................Э-н
Горничная...........................................Э-н
ДИВЕРТИСМЕНТ:
1) Pas de deux из балета „Лиза и Колэн“....................
2) Altcana, pas espagnol...................................
3) Pas de quatre из балета „КонекТорбунок“.................
4) Казачок ...............................................
В-ца Семенова и
г. Облаков. ж
В-ца Всеволодская и
в-к Т атаринов.
В-цы Ларионова, Исаева
и Шеберг и г. Карсавин.
В-к Дорофеев.
Спектакль в императорском С.-Петербургском театральной училище 3 апреля 1886 г.
(Спектакль-экзамен).
НА ХЛЕБ И НА ВОДУ! Шутка в 1-м акте.
Сашенька, пансионерка................................В-ца Соловьева
Шарлота Карловна Шпамберг, классная дама...........В-ца Курочкина.
Новский, небольшой чиновник..........................Э-н Зеленов.
НИМФЫ И САТИР. Анакреонтическая сцена, поставленная г. балетмейстером Л. И. Ивановым.
Нимфы ..................................
B-па В иноградова
B-па Андерсо н
В-ца Рыхлякова
В-ца Лиц
В-ца Хамарберг
В-ца А лексеева
В-ца В ишневская
В-ца Преображенская
В-ца Кузьмина
В-к Легат 1-й.
Сатир...............................................
ДИВЕРТИСМЕНТ:
1) Краковяк (из бал. „Своенравная жена“).....В-ца Лабунская и
г. Ширяев
2) Зоронго (из бал. ,,3орайя“)..............В-цы: Парфентьева, Матвеева,
Обухова, Ильина и
Дьяконова.
Э-ны: Цалисон, Лав-
рентьева и Маслова.
В-ки: Израилев, Горский,
Трудов, Титов, Новиков,
Федоров, Никитин и Кякшт.
3) Le panier de cerises (из бал. „Парижский рынок") . . . В-ца Славцова и
г-н Федоров.
4) Финляндский танец (из бал. „День и ночь").В-цы Павлова и Кустерер.
5) Чардаш (из бал, „Коппелия")...............В-ца Троицкая и э-н
Кшесинский.
6) Русские кружева (из феерии „Волшебные пилюли") . .В-цы Лабунская, Руб-
цова, Дильгенштедт 2-я,
Курочкина и Левинсон,
7) Вариация (из бдл, „Царь Кандавл") В-ца Виноградова,
298
Таковы были постановки школьного театра, таковы были последние выступления учащихся в стенах
училища. После экзаменационных испытаний они определялись в театр и становились заправскими арти-
стами. Здесь небезынтересно привести еще несколько выдержек из записок Веры Балетомановой, касаю-
щихся положения молодых артисток и артистов на их незавидном сценическом поприще.
„В двадцатых числах августа обыкновенно начинаются репетиции предстоящему новому балету.
Отдохнувшие за лето от всех театральных дрязг, танцовщицы вновь являются на репетиции, вновь
начинается традиционная борьба „из-за мест", зависть, пересуды и пр. прелести тяжелой театральной
карьеры.
В последние годы все без исключения танцовщицы должны были являться на репетиции обяза-
тельно в балетных платьях (тюниках). Надо ли, нет, танцует-ли танцовщица соло, или стоит „с кув-
шином" в позе кариатиды, все равно должна одеваться в „танцевальное". Есть в труппе танцовщицы,
которым в спектакле не приходилось одевать платья выше щиколотки, а на репетицию они все-таки
должны одеваться воздушными феями. Всем этим танцовщицы были обязаны новому режиссеру, боль-
шому любителю хорошеньких ножек.
Иногда, для своего собственного удовольствия, этот господин устраивает форменный смотр,
который танцовщицы метко прозвали „выбором невест". Делается это следующим образом: требуется,
напр., в какое-нибудь па — всего двенадцать, восемнадцать танцовщиц; но отдается распоряжение собрать
всю труппу, предварительно приказав почти раздеться: чем голее — тем милее. И вот начинается
постыдный выбор.
Танцовщиц выкликают, как солдат на вечерней перекличке, по одной, ставят в один ряд восемь-
десять человек; балетмейстер, режиссер и весь остальной синклит отступают от этой линии. Пере-
шептываются и тычат пальцами то в одну, то в другую, старающуюся стройнее стоять фигуру".
Такой „порядок" раздачи ролей держался десятки лет. И только что окончившие училище привыкали
к нему не сразу. Некоторые, когда дело доходило от зрительных оценок до „ощупываний", краснели, иногда
даже плакали, а были такие, что и возмущались. С „капризными и своенравными" поступали очень просто—
им не давали ролей. Вот как описывает Балетоманова карьеры „новеньких".
„Вот новенькая, только что выпущенная из училища, танцовщица; начальство, публика, подруги —
все ее любят, наперерыв стараются ей угодить, сулят блестящую будущность. Год—два она поль-
зуется полным успехом. На третий — ей пришла несчастная идея выйти замуж. Публика встречает ее
холодно, подруги—некоторые с завистью, другие с насмешкой; начальство ее не замечает. И вот она
застыла на том окладе жалованья, который получала до замужества (это в лучшем случае), или же
„покатила вниз", а иногда, если выслужила десять лет, ей дают пенсию в окладе половинного
жалованья.
Не то происходит с другой „новенькой". Она выпущена почти на самый последний оклад.
Публика ее еще не знает, начальство еще не успело заметить, подругам она не опасна, и о ней ничего
не говорят. Проходит год; ее уже заметил кто-то из публики, черкнул о ней в газете, начальство
обратило внимание и дало место получше. Еще год—и из незаметной корифеечки образовалась уже
„звездочка"; звездочка начинает замечать, что двое „перворядников" с нее не сводят глаз. Начи-
наются „легкие овации": присылка на дом цветов, конфект и не по несколько фунтов, а чуть не
целыми пудами. Наконец, один из конкурентов берет перевес и—звездочка превращается в „звезду".
Общий почет и уважение. Такова „средняя" карьера балетной — не замужней.
Бывали случаи и самой обыкновенной купли и продажи".
В обрисовке театральных нравов Балетоманова сурова и беспристрастна. Правдивость ее показаний
не подлежит сомнению — то, что она рассказывает, наблюдалось в театральной среде не только в ее годы,
но и гораздо позднее.
„Спрашивает, например, какая-нибудь из порядочных танцовщиц главного режиссера, почему она,
которая до сих пор имела хорошие места, вот уже в третьем балете получает чуть что не выходное
место? Кому или чему она этим обязана?
И, что бы вы думали, отвечает этот блюститель балетной нравственности и великий администра-
тор, прямо в лицо молодой девушке?
— Если бы Лизочка была добрее, позволила себя иногда поцеловать, по щечке потрепать, то
она могла бы рассчитывать на очень, очень хорошее место...
Нахальство режиссера доходило до того, что он позволял себе принимать танцовщиц, когда они
приходят к нему по каким-либо объяснениям или по делу на дом, в халате и ч весьма небреж-
ном виде".
Я99
Для „умасливания" главных режиссеров и прочих вершителей судеб в театре, артисткам, да и арти-
стам, приходилось прибегать к унижениям, лести и даже „подаркам", т. е. замаскированным взяткам.
„Минотавр „жрет" все: и пару запонок с бриллиантами, и пару серебряных подсвечников, и даже
не брезгает сотнею сигар, не из очень дорогих. Но все это берется с разбором: если та, которая
может дать целый сервиз, посылает пару подсвечников, то она получает строгий выговор: „я подоб-
ную дрянь у себя на кухне только держу", и „не хотите ли, посему, прислать серебряную люстру?"
В заключение характеристики „порядков", царивших в театре, куда после долгих лет учения и радуж-
ных надежд выпускались воспитанницы и воспитанники петербургского театрального училища, приводим
последнюю выдержку из записок Веры Балетомановой:
„Участие в спектаклях распределено страшно неравномерно. Одним приходится буквально не
уходить из театра, другим же — совсем в него не заглядывать. К первым принадлежат все, пользую-
щиеся благосклонным вниманием начальников, ко вторым — все находящиеся в немилости. В первые
годы по выходе танцовщицу ставят всюду, —нет оперы, балета, даже драм, где-бы ее не было, но
если она не сумела удержаться на этой высоте, то понемногу ее начинают „отставлять", и в конце
концов, прослужив пять-шесть лет, она совершенно выбывает нз труппы... фактически, но получает
жалованье, почти не служа. Конечно, многие скажут: „отлично не служить и получать жалованье", но
в том-то и дело, что не совсем-то отлично получать жалованье и не служить. Во-первых, к таким
начинают приставать: они в труппе бесполезны, нигде не бывают заняты, ничего не танцуют. Когда
они спрашивают, почему же нх никуда не ставят, им отвечают, что или слишком толсты, или слиш-
ком худы, или очень велики, или очень малы, или слишком вялы, или чересчур бойки. Или же прямо
отвечают: „вы, матушка, состарились, дайте дорогу молодым"; и говорится это не в самые последние
годы службы, а 25-26-летней танцовщице".
Записки Веры Балетомановой — тяжелые и мрачные показания „жертвы Терпсихоры". В архивных
материалах то и дело попадаются подтверждения всему изложенному в записках. А раз это так, то невольно
возникает вопрос, как же можно считать в театральных делах и театральном образовании вторую потовину
девятнадцатого века лучше первой половины? Исходя из „бытового" материала, как будто бы и нельзя,
300
но, в общей сложности, дело все-таки во многом улучшилось Последнее десятилетие девятнадцатого века
отмечено большими сдвигами и в развитии театра и в театральном образовании.
Несмотря на мрачные картины, нарисованные Верой Балетомановой, нужно сказать, что отношение
к учащимся в 70-х и 80-х годах улучшилось; та относительная свобода, которой они пользовались, и не
снилась воспитывавшимся в школе 20-х и 30-х годов прошлого века. Почти совершенно прекратились
интимные свидания директоров с воспитанницами и „легки э кутежи“, а также „васильковые шалости" в сте-
нах училища. Педагогический персонал увеличился, общее образование, несмотря на его „примитивность",
на поверку оказалось все же лучше общего образования 20-х и 30-х годов. Значительные изменения в сто-
рону улучшения преподавания общеобразовательных предметов, а в особенности, в оценку успеваемости
были внесены в 1884 г. *. Наконец, положением, т. е. уставом 1888 года, как мы уже говорили, воспиты-
вавшиеся раскрепощались все больше и больше; хотя бы то, что 10-летняя обязательная служба заменя-
лась 3-летней, имело важное значение для судеб артистов и артисток. Замечателен был этот период вре-
мени и тем, что число частных столичных и провинциальных театров увеличилось, а это давало большие
возможности артистам уходить из неприятной и тяжелой кабалы „императорских театров". К тому же слава
русского балета росла и ширилась, а отсюда и отношение к нему неизбежно улучшалось. Что бы ни гово-
рили, конец девятнадцатого века отмечен известным прогрессом, по сравнению с началом того же века.
Век же восемнадцатый представляется, в сравнении с концом девятнадцатого, уродливым и беспросветно
мрачным.
1888-ой год — год стопятидесятилетнего существования училища мы считаем завершающим годом и для
развития старого русского балета и для ломкого пути старой театральной школы.
За период времени с 1880 по 1888 год балетное отделение училища окончили**:
• Куличевская, Клавдия Михайловна (1861 —
1923) — дочь смотрителя почтовых экипажей. Была
в числе казенных воспитанниц. Училище окончила '
в 1880 г. с определением в балетную труппу тан- j
цовщицей 2-го разряда на жалование в 500 руб.,
получив единовременное пособие в размере 100 руб. ।
С первых же выступлений артистка обратила на
себя внимание, как прекрасная исполнительница
классических танцев, и, хотя была танцовщицей
„без улыбки", отличалась мягкостью манер, лег-
костью, грацией и высокой техникой без „акробат-
ства". В 1882 г. оклад ее был увеличен до 1000 руб.; ]
в 1884 г.—до 1200 руб.; в 1886 г. получила 250 руб.
наградных за успешное дублирование первых тан-
цовщиц. В 1889 г. переведена в танцовщицы 1-го ,
разряда с окладом в 1500 руб. В 1892 г. оклад был
повышен до 1700 руб. В 1894 г. за успешное высту-
пление в балете „Золушка" жалование Куличевской
было увеличено до 2000 руб. В 1897 г. получила
пенсию в размере 1140 руб. и была оставлена на
дальнейшую службу с окладом в 2000 руб. В 1900 г.
ей „пожалована" золотая медаль и дан 2-месячный
отпуск за границу с сохранением содержания. Уво-
лена по прошению в 1901 году. Лучшие выступле-
ния ее были в балетах: „Грациелла", „Очарованный
лес", „Дочь Микадо", „Пахита", „Гарлемский тюль-
пан", „Эсмеральда", „Золушка", „Спящая краса-
вица", „Дочь снегов", „Своенравная жена", „Конек-
Горбунок". Успеху Куличевской содействовал много-
численными рецензиями А. Н. Похвистнев. Нельзя
обойти молчанием педагогической деятельности Ку-
личевской. Она немало потрудилась в этом отно-
шении в стенах петербургского театрального учи-
лища, где, кроме преподавательской деятельности,
занималась и балетмейстерской — ставя школьные
спектакли. Назовем несколько ее постановок: „Принц
садовник", „Саланта", „Весенние грезы11, „Остров
фантазии". Последняя работа относится к 1910 г.
Умерла Куличевская в Токио.
• Быков, Иван Петрович (1862—1910) — сын
мещан. Был в числе вольноприходящих учеников.
Училище окончил в 1880 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком на жало-
вание в 320 руб. В 1882 г. оклад увеличен до
* В журнале конференции училища имеется постановление, по которому все экзаменационные испытания производятся пре-
подавателями тех предметов, по которым происходят экзамены, в присутствии других преподавателей, членов конференции и заве-
дующего училищем. Обязательно должна была выводиться средняя годовая отметка, по пятибальной системе. Все спорные вопросы
в отношении оценки учащегося должны были решаться закрытым голосованием, во избежание пристрастности, на конференции
училища. Вот основные правила, предписанные конференции:
„При рассмотрении результатов экзаменов конференция принимает в соображение для своих постановлений:
во 1-х, две окончательные отметки: одну — по балетным танцам и другую — среднюю по всем научным предметам; причем
полагается следующее:
а) для перевода из приходящих в казенные учащемуся иметь отметку не менее 4 (четырех) по балетным тайцам и не менее
3 (трех) по научным предметам, при отличном поведении; но при возрасте учащегося свыше 14 лет перевод его в казенные не
допускать;
б) для перечисления из разряда испытуемых в комплект вольноприходящих учащийся должен иметь, при хорошем поведе-
нии, отметки не менее 3 (трех) как по балетным танцам, так и по научным предметам;
в) отметка менее 3 (трех) по балетным танцам, в течение двух лет сряду, несмотря иа удовлеворительную отметку по
научным предметам, подвергает учащегося, как неспособного к танцам, исключению из училища".
** В отношении 1888 года необходимо сделать следующее примечание: в этом году было несколько штрафных учеников,
приготовленных к выпуску. Проступок этих учеников заключался в том, что они достали через сторожа водку и, напившись
пьяными, „учинили дебош" — пели, кричали, лезли в отделение воспитанниц. По неписаным законам всех виновников зачислили
в так называемый „штрафной батальон". Федулова, Андреева, Легата и Пономарева лншнли отпуска на каникулах и приказали
выпустить из училища на оклад, не превышающий 300 руб. Вилкова, Трудова, Воронкова и Рахманова перевели из казенных
воспитанников в вольнопрнходящие. Солянинкова и Балашева только лишили отпусков. „Штрафные батальоны" были „изобрете-
нием" Фролова.
301
600 руб. В 1885 г. был уволен „за буйство в пья-
ном виде, учиненное в портерной, с нанесением
оскорбления околоточному надзирателю". В 1886 г. ।
вновь принят на службу. В продолжение своей
службы подвергался много раз штрафам за дебоши
в пьяном виде. В 1893 г. оклад его увеличили ]
до 700 руб. с переводом в корифеи 2-го разряда.
В 1899 г. получил пенсию в размере 500 руб. и был
уволен от службы. (
• Артемьева, Варвара Ивановна (по мужу Кор-
жавина)— род. в 1861 г., дочь придворного фельд-
шера. Была в числе казенных воспитанниц. Училище
окончила в 1880 г. с определением в балетную ,
труппу кордебалетной танцовщицей 1-го разряда на ,
жалование в 360 руб., получив единовременное посо-
бие в 60 руб. Уволена в 1898 г. с пенсией в 300 руб.
В 1919 г. получала справку о своей службе в театре.
Дальнейших сведений не найдено.
• Бунякина, Лидия Константиновна —род. в 1862 г., ,
дочь артистки. Была в числе казенных воспитанниц, j
Училище окончила в 1880 г- с определением в ба-
летную труппу корифейкой 2-го разряда на жало-
вание в 400 руб., получив единовременное пособие
в 50 руб. В 1882 г. оклад был увеличен до 800 руб.
В 1883 г. согласно прошению уволена от службы
по болезни.
• Вальтер, Мария Адольфовна — род. в 1863 г.,
дочь часовых дел мастера, иностранного поддан-
ного. Была в числе вольноприходящих. Училище 1
окончила в 1880 г. с определением в балетную
труппу корифейкой 2-го разряда на жалование
в 400 руб. В 1882 г. приняла русское подданство.
В 1887 г. оклад ее был увеличен до 700 руб.
В этом же году она вышла замуж и уволилась по
домашним обстоятельствам.
• Воронков, Николай Иванович — род. в 1859г.,
сын балетного артиста. Был в числе казенных вос-
питанников. Училище окончил в 1880 г. с опреде-
лением в балетную труппу вторым танцовщиком
2-го разряда на жалование в 500 руб., получив вы-
ходное пособие в 50 руб. В 1882 г. оклад был уве-
личен до 1000 руб. В 1895 г. получил пенсию
в 750 руб. и был оставлен на дальнейшую службу
в качестве мимиста с окладом в 750 руб. Уволен
в 1897 г. С 1900 г. служил преподавателем танцев
в Сиротском институте.
• Воробьева, Александра Александровна — род.
в 1861 г., дочь мещан. Была в числе казенных вос-
питанниц. Училище окончила в 1880 г. с определе-
нием в балетную труппу второй танцовщицей 1-го раз-
ряда на жалование в 550 руб., получив выходное
пособие в 50 руб. В 1882 г. оклад ее был увеличен
до 1200 руб. с предоставлением отдельной комнаты
для жилья при канцелярии директора. В 1884 г. имела
2-месячный отпуск за границу. В 1885 г. вышла
замуж за скрипача-солиста П. П. Пустарнакова,
который умер в 1890 г., живя в Николаеве отдельно
от жены. В 1891 г. Воробьева вышла замуж за дей-
ствительного статского советника В. И. Тимирязева.
В 1892 г. была уволена по болезни с пенсией
в 750 руб.
• Галкина, Юлия (по мужу Васильева) — род.
в 1862 г. В списках значится „незаконнорожден-
ной" дочерью жены кол. асессора Е. И. Галкиной.
Была в числе казенных воспитанниц. Училище окон-
чила в 1880 г. с определением в балетную труппу
кордебалетной танцовщицей на жалование в 360 руб
В 1882 г. оклад ее был увеличен до 600 руб.
В 1898 г. уволена по болезни с пенсией в 300 руб.
• Горшенкова, Александра Николаевна (помужу
Тейфелеши), — дочь помощника режиссера. Была
в числе казенных воспитанниц. Училище окончила
в 1880 г. с определением в балетную труппу кор-
дебалетной танцовщицей на жалование в 360 руб.,
получив выходное пособие в 50 руб. В 1882 г.
оклад был увеличен до 600 руб., а в 1884 г. — до
700 руб. с переводом в корифейки 2-го разряда.
В 1898 г. уволена за выслугой лет с пенсией
в 500 руб. В 1922 г. брала справку о своей службе
на предмет исходатайствования пенсии. Дальнейших
сведений не найдено.
• Заседателева, Софья Андреевна— род. в 1862 г.,
дочь кондитера, состоявшего на службе у князя
Барятинского. Была в числе вольноприходящих
учениц. Училище окончила в 1880 г. с определе-
нием в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 320 руб. В продолжение
своей службы довольно часто обращалась за посо-
бием „ввиду продолжительных припадков нервной
болезни". В 1894 г. уволена по болезни с пенсией
в 200 руб.; в свидетельстве врачей сказано: „по
роду и степени ее болезни она не может продол-
жать службы". В том же году артистка вышла замуж
за статского советника Юндолова, а в 1897 г.,
т. е. три года спустя после увольнения, получила
увеличение пенсии, и даже серебрянную медаль „за
усердие". В 1923 г. обращалась в Комиссариат со-
циального обеспечения за пенсией и пособием.
• Егорова, Мария Андреевна—род. в 1862 г.,
дочь „дворового человека". Была в числе вольно-
приходящих. Училище окончила в 1880 г. с опреде-
лением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 320 руб. С 1881 г. сблизи-
лась с режиссером Лангаммером. В 1882 г. оклад
ее был увеличен до 600 руб. С 1891 г. по 1894 г.
ежегодно имела двухмесячный отпуск „по болезни
ног". В 1897 г. ее хотели уволить, ио Лангаммер
упросил оставить ее еще на один год для выслуги
пенсии. Уволена в 1898 г. с пенсией в 300 руб.
В 1903 г. ходатайствовала об увеличении пенсии,
дирекция театров признала возможным удовлетво-
рить ее просьбу.
• Канн, Софья Людвиговна — род. в 1861 г.,
дочь сверхштатного учителя Курской гимназии,
уроженца города Риги. Была в числе казенных
воспитанниц. Училище окончила в 1880 г. с опре-
делением в балетную труппу корифейкой на жалова-
ние в 400 руб., получив выходное пособие в раз-
мере 50 руб. В 1881 г. взяла отпуск на 6 месяцев
„по болезни ног" и уехала к отцу в Тамбов. Вер-
нулась из отпуска с опозданием на 2 месяца и вновь
взяла месячный отпуск, на сей раз без сохранения
содержания, для поездки в Полтаву. Выйдя в Пол-
таве замуж, подала заявление о предоставлении ей
отпуска для лечения за границей; попутно изве-
стила дирекцию, что намерена выехать в южную
Францию или в г. Ниццу. В 1882 г. была уволена
по сокращению штатов.
• Матвеева, Александра Васильевна—род.в 1861 г.,
дочь петербургских мещан. Была в числе казенных
воспитанниц. Училище окончила в 1880 г. с опре-
делением в балетную труппу танцовщицей 2-го раз-
ряда на жалование в 500 руб., получив выходное
пособие в размере 50 руб. В 1882 г. оклад ее
302
был увеличен до 1000 руб. Как танцовщица, по- ।
давала большие надежды, но страдала излишней
резвостью и, как сказано в одном из рапортов
режиссера, „озорством". В 1886 г. была оштра-
фована за небрежность в костюме; в 1887 г. — за
разговор на сцене во время представления балета
„Очарованный лес". В 1891 г.> когда Матвеевой
обещали очередное повышение оклада с переводом
в танцовщицы 1-го разряда, она во время предста-
вления балета „Свадьба" упала и разорвала связку
ступни правой ноги. Это решило ее дальнейшую
судьбу на сцене. Почти ежегодно она вынуждена I
была брать отпуска для лечения ноги и во время
сезона отказываться от ролей. В 1897 г. была уво-
лена с пенсией в 750 руб.
• Пучков, Сергей Иванович (1860—1893) — сын
мещан. Был в числе казенных воспитанников. Учи-
лище окончил в 1880 г. с определением в балетную
труппу танцовщиком-корифеем 1-го разряда на жа-
лование в 420 руб., получив выходное пособие
в размере 50 руб. В 1882 г. оклад его был увели-
чен до 700 руб. Считался одним из способнейших
танцовщиков, но, страдая хроническим катарром
желудка и чахоткой, часто отказывался от высту-
плений и не мог проявить своих способностей в до-
статочной мере. Умер от чахотки. Жене его была
дана пенсия в размере 166 руб.
• Серебровская, Ольга Николаевна — род.
в 1861 г., дочь мелкого чиновника. Была в числе
казенных воспитанниц. Училище окончила в 1880 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на жалование в 360 руб., получив
выходное пособие в 75 руб. В 1881 г. имела отпуск
на все летнее время. В 1882 г. оклад ее был уве-
личен до 600 руб. С 1886 г. часто подавала заявле-
ния о пособии на лечение и перестала получать
роли, которые могли бы способствовать ее успеху.
В 1897 г. уволена по болезни с пенсией в 300 руб.
• Солнцев, Прохор Павлович (1860—1893) —
сын крестьянина. Окончил училище в 1880 г. и был
определен в русскую драматическую труппу арти-
стом на жалование в 450 руб. В 1882 г. переведен
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком
с окладом в 600 руб. Умер от чахотки.
• Воронин, Георгий Петрович — род. в 1862 г.,
сын отставного губернского секретаря. Был в числе
казенных воспитанников. Училище окончил в 1881 г.
с определением в балетную труппу танцовщиком-
корифеем 1-го разряда на жалование в 420 руб.,
получив выходное пособие в 50 руб. В 1882 г. оклад
его был увеличен до 700 руб. Способнейший тан-
цовщик, он легко мог занять одно из первых мест
в труппе, но в 1883 г. был взят на военную службу
в гвардейский экипаж и пробыл там до 1887 г. После
окончания военной службы его вновь приняли
в труппу с окладом в 700 руб., но четырехлетнее
пребывание в военной муштре без практики в тан-
цевальном искусстве сильно сказалось на способно-
стях Воронина — он утратил и легкость и четкость
в танце. Унолен в 1901 г. с пенсией в 500 руб.
'• Климашевская, Ольга Николаевна—род.
в 1864 г., дочь танцовщика Н. Д. Климашевского. Была
вольноприходящей. Училище окончила в 1881 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на жалование в 320 руб. В 1882 г.
оклад ее был увеличен до 600 руб. В том же году
вышла замуж за крестьянина Эрлиха, давшего под-
писку не препятствовать жене дослужить Положен*
ные по закону годы. В 1892 и 1894 г.г. брала дли-
тельные отпуска „по болезни ног". В 1896 г. забо-
лела суставным ревматизмом и с трудом дослужила
до срока. В 1900 г. уволена с пенсией в 300 руб.
• Недремская, Александра Григорьевна (1863—
1891) — дочь дьякона. Была в числе казенных вос-
питанниц. Училище окончила в 1881 г. с опре-
делением в балетную труппу танцовщицей на жало-
вание в 550 руб., получив выходное пособие в раз-
мере 120 руб. В 1882 г. оклад ее был увеличен
до 1200 руб. с переводом в танцовщицы 1-го раз-
ряда. У Плещеева сказано: „Отличительными каче-
ствами исполнения хорошенькой Недремской были
грациозность и легкость; танцуя с огоньком и задо-
ром, она умела выдвигать совершенно пустенькие
па, которые благодаря ей делались заметными".
В свой десятилетний юбилей артистка получила в дар
бриллиантовую звезду и лавровый венок с брилли-
антовой цифрой X. Недремской пророчили блестя-
щую будущность. Умерла скоропостижно от разрыва
сердца по дороге в Парголово.
• Облаков, Александр Александрович (1862—
1906). В списках значится „незаконнорожденным
сыном девицы Екатерины Облаковой, работающей
повивальной бабкой". Был в числе казенных воспи-
танников. Училище окончил в 1881 г. с определе-
нием в балетную труппу танцовщиком на жалование
в 550 руб., получив выходное пособие в 60 руб.
В 1882 г. оклад его был увеличен до 1100 руб.
с зачислением в танцовщики 1-го разряда. В 1886 г.
жалование Облакова равнялось 1200 руб. В 1891 г.
под предлогом личного отъезда за границу взял
под свое жалование аванс в размере 300 руб.
и послал его В. Степанову, находившемуся в Париже
| и крайне нуждавшемуся в деньгах. (В. Степанов —
1 автор теории записи танца, см. стр. 308). В 1892 г.
оклад Облакова был увеличен до 1400 руб. С 1893 г.
состоял преподавателем танцев в петербургском
театральном училище. В том же году брал двухме-
сячный отпуск для поездки за границу. В 1894 г.
заболел ревматизмом. В 1896 г. оклад его уве-
личили до 1600 руб. В 1895 г. вступил в брак
I с артисткой русской драматической труппы А. Бур-
мистровой. В том же году награжден за отличную
усердную службу золотой медалью. Преподавал
| танцы в различных учебных заведениях, за что был
несколько раз награждаем знаками отличия. В 1896 г.
заплатил 800 руб. долгу за умершего В. Степанова,
। который брал деньги на издание „записи танцев".
В 1898 г. получил пенсию в размере 1140 руб.
и был оставлен на дальнейшую службу с окладом
в 1200 руб. Считался одним из первоклассных тан-
цовщиков и отличным педагогом.
• Оголей т, Елена Карловна (она же Мария
Германовна) (1862—1919) — дочь режиссера немец-
кой труппы. Была в числе казенных воспитанниц.
Училище окончила в 1881 г. с определением в балет-
ную труппу танцовщицей на жалование в 420 руб.,
получив выходное пособие в 60 руб. В 1882 г.
оклад ее был увеличен до 800 руб., а в 1886 г.—
до 1000 р. В 1890 г. брала отпуск за границу „по
домашним делам". С 1892 г. заболела, при сильном
расширении вен на ногах, спазматическими судоро-
гами икроножных мышц, что стало часто препят-
ствовать ей в выступлениях на сцене. В 1892 г.,
участвуя в представлении „Свадьбы Фигаро"
303
в Александрийском театре, Оголейт упала и полу-
чила растяжение „жил обеих ног“. После этого брала
дважды заграничный отпуск для лечения. В 1898 г.
получила пенсию в размере 750 руб. и оставлена
на дальнейшую службу с окладом в 1000 руб. Счи-
талась одной из красивейших представительниц рус-
ского балета, с успехом заменяла солисток, особенно
в характерных танцах. Занималась преподаванием
танцев на дому. Уволена в 1900 году.
• Пишо, Иван Александрович (1863—1907) — сын
артиста А. Н. Пишо. Был в числе казенных вос-
питанников. Училище окончил в 1881 г. с опре-
делением в балетную труппу танцовщиком-корифеем
на жалование в 420 руб., получив выходное пособие
в 60 руб. В 1882 г. оклад его был увеличен до 700 руб.
В 1888 г. поступил преподавателем танцев в Гатчин-
ский Сиротский институт. В 1889 г. получил пенсию
в размере 500 руб. и вышел в отставку. После
смерти Пишо вдове его выдавалась пенсия в 250 руб.
• Пот ай ко в а, Александра Михайловна (по мужу
Горшенкова) — род. в 1863 г., дочь „служилого
человека"; мать Потайковой работала разборщи-
цей при русской оперной труппе. Была в числе
казенных воспитанниц. Училище окончила в 1881 г.
с определением в балетную труппу танцовщицей-
корифейкой на жалование в 400 руб., получив едино-
временное пособие в 100 руб. В 1882 г. оклад ее
был увеличен до 700 руб. Уволена в 1899 г. с пен-
сией в 500 руб.
• Савельева, Елизавета Ивановна (по мужу
Сергеева) — род. в 1864 г„ дочь купца. Была
в числе вольноприходящих учениц. Училище окон-
чила в 1881 г. с определением в балетную труппу
кордебалетной танцовщицей на жалование в 360 руб.
В 1882 г. оклад ее был увеличен до 600 руб. Уво-
лена в 1900 г. с пенсией в 300 руб. Ее ходатайство
о назначении пенсии в размере 500 руб., соответ-
ственно получаемому окладу, было отклонено.
Савельева принадлежала к немногочисленным вольно-
приходящим воспитанницам школы, родители кото-
рых воображали, что их дочери непременно будут
выдающимися артистками. Родители много хлопо-
тали и часто тратились на „подарки" и школьному
начальству и режиссуре театра, но все их усилия
не достигали желаемой цели.
• Свирская, Лидия Николаевна (по отцу —
Сведенцова, по мужу — Щеголева) — род. в 1864 г.
В метрической книге значится: „у жены отставного
титулярного советника Н. Заваруева, Варвары Кар-
ловны, родилась незаконнорожденная дочь Лидия".
В училище была казенной воспитанницей. Обучалась
на балетном и драматическом отделениях. Учи-
лище окончила в 1881 г. с определением в русскую
драматическую труппу на жалование в 600 руб.
В 1882 г. по сокращению штатов труппы была уво-
лена. В 1883 г. вновь принята, но на оклад в 300 руб.
В 1885 г. переведена мимисткой в балетную труппу
на жалование в 600 р. В 1887, 91 и 93 г.г. получала
двухмесячные отпуска „по болезни ног". В 1897 г.
оклад ее был увеличен до 700 руб. В 1903 г. стала
получать пенсию в размере 700 руб. В том же году
уволена, но вскоре была прикомандирована к режис-
серскому управлению на жалование в 500 руб.
В 1905 г. получала 600 руб., а в 1906 г. — 720 руб.
В режиссерском управлении на ее обязанности
было оповещать артистов о времени репетиций,
следить за заменой неявившихся и заболевших ар-
304
тистов, наблюдать за своевременным выходом на
сцену участвующих в выступлениях и т. п. Из-за
придирчивости режиссера Сергеева и его частых
жалоб на нее в дирекцию театров, Свирская выну-
ждена была подать заявление об отставке. Уволена
в 1911 г. В 1912 г. ходатайствовала об увеличении
пенсии, но просьба ее не была удовлетворена.
• Серебровская, Анна Николаевна (по мужу
Пейсель) — род. в 1863 г., дочь чиновника. Была
в числе казенных воспитанниц. Училище окончила
в 1881 г. с определением в балетную труппу корде-
балетной танцовщицей на жалование в 360 руб., полу-
вив выходное пособие в 100 руб. В 1882 г. оклад ее
был увеличен до 600 руб. Относилась к своим обязан-
ностям небрежно, за что не раз подвергалась заме-
чаниям и штрафам. Почти ежегодно продолжительное
время уклонялась от работы, ссылаясь на разные
заболевания, часто просила отпуска по болезни,
много лечилась, пока не вышла замуж за одного
из врачей В. Э. Пейселя. Уволена по болезни (вос-
паление почек) в 1893 г. с пенсией в 200 руб.
• Троицкая, Надежда Николаевна (по мужу Язы-
кова) (1863—1896)—„незаконнорожденная" дочь
петербургской мещанки Андреевой и артиста
Н. Троицкого. Была в числе казенных воспитанниц.
Училище окончила в 1881 г. с определением в ба-
летную труппу танцовщицей 2-го разряда на жало-
вание в 500 руб., получив выходное пособие в раз-
мере 60 р. В 1882 г. оклад ее был увеличен до
1000 руб. Считалась одной из выдающихся корде-
балетных танцовщиц и легко могла бы быть даже
солисткой, если бы, по выражению режиссуры, была
„более мягкого характера". Стычки с режиссурой
у Троицкой были довольно частым явлением. Ее
многократно штрафовали за дерзкие ответы режис-
серу, за неуместный разговор на сцене, за само-
вольную отлучку с репетиции, и т. п. В 1889 г.
заболела воспалением „тазовых органов" и полу-
чила 2-месячный отпуск. В последующие два года
продолжительно болела, а в 1892 г- брала отпуск
„по болезни ног". В 1896 г. весной была команди-
рована в Москву на месяц для выступления в мо-
сковском балете. В том же году летом вышла
замуж, а осенью умерла после внезапной и непро-
должительной болезни.
• Аистова, Мария Сергеевна — род. в 1865 г.,
дочь хориста. Сестра Н. С. Аистова. Была в числе
казенных воспитанниц. Училище окончила в 1882 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей 1-го разряда на жалование в 360 руб.,
получив единовременное пособие в размере 100 руб.
Служила до 1901 г.
♦ Бальцер, Евгений Егорович — род. в 1862 г.,
сын хориста русской оперы. Был в числе казенных
воспитанников. Училище окончил в 1882 г. с опре-
делением в балетную труппу танцовщиком-корифеем
1-го разряда на жалование в 420 руб., получив вы-
ходное пособие в размере 80 руб. После первого
выступления на сцене оклад его был увеличен до
700 руб. В 1887 г. вступил в брак с хористкой рус-
ской оперы В. Гаймберг. В 1896 г. получал жало-
вания 800 руб. В том же году заболел „ревматиче-
ской невралгией" и во время представления балета
„Очарованный лес", исполняя чардаш, почувствовал
себя настолько плохо, что упал в обморок. После
месячного отпуска был командирован на гастроли
в Москву. В 1898 г. получил пенсию в размере
Soo руб. и был оставлен на дальнейшую службу. I
В 1900 г. был из балетной труппы исключен и на-
значен помощником гардеробмейстера. Работать
в этой должности не пожелал и уехал в Ярославль,
где поступил преподавателем танцев в кадетский .
корпус.
• Беликова, Ольга (по мужу Кондараки) — род.
в 1864 г., дочь мещан. Была в числе казенных
воспитанниц. Училище окончила в 1882 г. с опре-
делением в балетную труппу танцовщицей-корифей-
кой 2-го разряда на жалование в 400 руб., получив
выходное пособие в размере 100 руб. После первого
выступления оклад ее был увеличен до 700 руб.
В 1888 г. вышла замуж за артиста русской оперы
К. Кондараки. Личное дело Беликовой изобилует
только документами об отпусках. В продолжение (
своей 18-летней службы в театре она ухитрялась '
систематически ежегодно брать двухмесячные от-
пуска для лечения и уезжала каждый раз в Алушту. 1
Если же почему-либо ей 2-месячного отпуска не
давали, то она брала месячный, а затем присылала
справку от врача и все-таки пробывала в отпуске не
менее двух месяцев. Все отпуска имела с сохране-
нием содержания. В 1900 г. получила пенсию в раз- |
мере 500 руб. и вышла в отставку. ,
• Вишневская, Любовь Карловна (по мужу
Соколова) — род. в 1864 г., дочь артиста К. Е. Виш-
невского. Была в числе казенных воспитанниц. Учи-
лище окончила в 1882 г. с определением в балетную I
труппу второй танцовщицей 2-го разряда на жалова- I
ние в 500 руб., получив выходное пособие в 80 руб.
После первого выступлевия оклад ее был увеличен
до 1000 руб. Выйдя замуж за доктора Соколова, |
стала систематически уклоняться от работы по бо-
лезни и часто брать отпуска. Почти все выступле-
ния Вишневской на сцене проходили „с приключе-
ниями": то она ушибала ногу и сейчас же брала
отпуск, то оступалась и немедленно заболевала, то
делала столь неудачные движения, что по окончании
спектакля заявляла о внезапном растяжении мышц
или сухожилий. В 1894 г. добилась увольнения по
болезни и даже получила пенсию в размере 750 руб.
• Лиц, Мария Семеновна (1864—1890)—дочь вах-
тера Петергофского провиантного магазина. Была
в числе вольноприходящих. Училище окончила
в 1882 г. с определением в балетную труппу кор-
дебалетной танцовщицей 1-го разряда на жалование
в 360 руб. В 1887 г. получила двухмесячный отпуск
„по болезни ног". В 1889 г. оклад ее был увеличен
до 600 руб. В 1890 г. заболела хроническим воспа-
лением легких, взяла отпуск в г. Воронеж, где
и скончалась.
• Матвеева, Ольга Васильевна — род. в 1864 г.,
дочь петербургских мещан. Была в числе казенных
воспитанниц. Училище окончила в 1882 г. с опреде-
лением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей 2-го разряда на жалование в 320 руб., полу-
чив выходное пособие в размере 60 руб. После
первого выступления оклад ее был увеличен до
600 руб. В 1896 г. была переведена в разряд кори-
феек с жалованием в 700 руб. В 1900 г. получила
пенсию в размере 500 руб. и вышла в отставку.
• Медведева, Александра Васильевна (по мужу
Пушнякова) — род. в 1865 г., дочь придворного
истопника. Была в числе вольноприходящих учениц.
Училище окончила в 1882 г. с определением в ба-
летную труппу кордебалетной танцовщицей 2-го раз-
ряда на жалование в 320 руб. После первого высту-
пления оклад ее был увеличен до 600 руб. „Страдала
малокровием и частыми головокружениями", отпу-
сками пользовалась редко, и на все просьбы о по-
собии на лечение всегда получала отказы. В 1901 г.
получила пенсию в 500 руб. и вышла в отставку.
• Новикова, Раиса Ивановна — род. в 1865 г.,
дочь крестьянина. Была в числе вольноприходящих
учениц. Училище окончила в 1882 г. с определением
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
2-го разряда на жалование в 320 руб. Числилась
на службе до 1885 года.
• Болховитинова, Татьяна Николаевна (она
же по театру Татьяна Васильевна Николаева) —
род. в 1864 г. В списках значится „незаконнорож-
денной дочерью солдатской девицы М. Н. Степа-
новой". Была в числе казенных воспитанниц. В 1879 г.
была „узаконена" в качестве дочери купцом Бол-
ховитиновым, который заявил, что воспитанница
Татьяна Николаева прижита им до брака с его
женой. Училище окончила в 1882 г. с определением
в балетную труппу второй танцовщицей 2-го разряда
на жалование в 500 руб., получив выходное пособие
в размере 80 руб. После первого выступления оклад
ее был увеличен до 1000 руб. В 1888 г. получила
двухмесячный отпуск „по болезни ног". В 1890 г.
подверглась штрафу за неуместное раскланивание
с публикой во время представления балета „Спящая
красавица"; в 1892 г. оштрафована на 25 руб. за
отказ танцовать свое па в балете „Гарлемский тюль-
пан". В 1895 г. находилась в двухмесячном загра-
ничном отпуску. Такой же отпуск имела и в 1897,
1898 и 1900 г.г. Уволена в 1900 г. с пенсией в 750 руб.
и с награждением серебряной медалью.
• Пуни, Николай Цезаревич (он же Александров
Николай) (1863—1896) — сын композитора Пуни.
В метрической книге значится: „у дворовой девицы
Дарьи Петровой родился незаконнорожденный сын
Николай". Был в числе казенных воспитанников.
Училище окончил в 1882 г. с определением в ба-
летную труппу кордебалетным танцовщиком 2-го
разряда на жалование в 320 руб., получив выход-
ное пособие в размере 80 руб. После дебюта оклад
его был увеличен до 600 руб. Умер от хронической
бугорчатки легких.
• Садовская, Эмилия Степановна — род. в 1865 г.,
„незаконнорожденная дочь девицы Елизаветы Са-
довской". Была в числе вольноприходящих учениц.
Училище окончила в 1882 г. с определением
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
1-го разряда на жалование в 360 руб. После дебюта
оклад ее был увеличен до 600 руб. В 1884 г. она
получала жалования 700 руб., а в 1887 г. зачислена
в корифейки 1-го разряда на оклад в 800 руб.
В 1892 г. имела двухмесячный отпуск „по болезни
ног", находилась в отпуске 6 месяцев. В 1894 г.
уволена по болезни с пенсией в 333 руб. В 1908 г.
поступила преподавательницей танцев и классной
надзирательницей в женскую гимназию г. Оренбурга.
• Фомичев, Александр Павлович — род. в 1863 г.,
сын купца. Был в числе казенных воспитанников.
Училище окончил в 1882 г. с определением в балет-
ную труппу вторым танцовщиком 2-го разряда на
жалование в 500 руб. После дебюта оклад его был
увеличен до 1000 руб. В 1899 г. получил пенсию
в размере 750 руб. и был оставлен на дальнейшую
службу, но не в качестве артиста, а помощником
305
режиссера на жалование в 600 руб. Уволен в
1905 году.
• Це ли х о в а, Мария Васильевна — род. в 1864 г.,
дочь крестьянина. Была в числе казенных воспитан-
ниц. Училище окончила в 1882 г. с определением
в балетную труппу корифейкой 1-го разряда на жа-
лование в 420 руб. После дебюта оклад ее был увели-
чен до 700 руб. Числилась на службе до 1900 года,
• Яковлев, Николай Николаевич—род. в 1864 г.,
сын купца. Был в числе казенных воспитанников.
Училище окончил в 1882 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком на жало-
вание в 320 руб. После дебюта оклад его был уве-
личен до 600 руб. В 1888 г. переведен в корифеи
с жалованием в 700 руб. В 1891 г. получал 800 руб.
В 1892 г. во время представления балета „Каль-
кабрино“ уронил танцовщицу Парфентьеву, получи-
вшую сильный ушиб лобных костей. Отличался
„неуклюжестью и косолапостью*4. Одно время зани-
мался „изобретением" танцев — па де-зефир, па де-
помпадур и т. п., которые преподавал купеческим
сынкам и приказчикам. В 1895 г. оклад его был
увеличен до 900 руб. с переводом во вторые тан-
цовщики 2-го разряда. В 1897 г. получал 1000 руб.
В 1900 г. получил пенсию в размере 750 руб. и был
оставлен на дальнейшую службу с окладом в 750 руб.
В том же году был „пожалован" серебряною ме-
далью. В 1902 г. еще состоял на службе. Дальней-
ших сведений не найдено.
• Кра сно вс кая, Лидия Всеволодовна (по театру
Всеволодская) — род. в 1864 г., „незаконнорожден-
ная дочь купеческой дочери Татьяны Краснов-
ской". Была в числе казенных воспитанниц. Учи-
лище окончила в 1883 г. с определением в балетную
труппу корифейкой 1-го разряда на жалование
в 800 руб., получив единовременное пособие в 100 руб.
В 1889 г. брала отпуск на два месяца „по болезни
ног". В 1897 г. оклад ее был увеличен до 900 руб.
Характерной чертой Красновской было вечное опаз-
дывание не только на репетиции, по и при выходах
на сцену. Личное дело ее пестрит штрафами и вы-
говорами. Опоздала выйти к танцам в балетах
„Очарованный лес", „Гарлемский тюльпан" и „Жертва
Амура", опоздала к танцам в операх „Кармен",
„Млада" и „Князь Игорь", опоздала на репетицию
оперы „Джиоконда", оперы „Ромео и Джульета"
и т. д. В 1894 г. брала отпуск на два месяца „по
болезни ног". Уволена в 1900 г. с пенсией в 750 руб.
• Григорьева, Елизавета Михайловна — род.
в 1865 г., дочь чиновника. Была в числе казенных
воспитанниц. Училище окончила в 1883 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 600 руб., получив выходное
пособие в 100 руб. Выступала только в кордебалете.
Уволилась в 1901 г. с пенсией в 500 руб.
• Дорофеев, Иосиф Александрович (1864—
1894) — сын бутафора. Был в числе казенных вос-
питанников. Училище окончил в 1883 г. с опреде
лением в балетную труппу вторым тацовщиком 2-го
разряда на жалование в 1000 руб., получив выход-
ное пособие в 100 руб. Считался очень талантливым,
но с первых же месяцев службы стал часто по-
являться в театр пьяным, а иногда и совсем не
являлся на репетиции. Жил в Гатчино. В результате
алкоголизма получил тяжелое заболевание почек
и печени, отчего и умер после продолжительных
и тяжелых мучений.
• Климашевская, Анна Николаевна — род.
в 1866 г., дочь танцовщика Н. Климашевского.
Была в числе вольноприходящих учениц. Училище
окончила в 1883 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование
в 600 руб. В 1889 г. получила двухмесячный отпуск
„по болезни ног". В 1892 г. просила разрешения
на вступление в брак с подпоручиком Овсовым, но
брак не состоялся. В 1898 г. имела опять отпуск
„по болезни ног", и в том же году просила разре-
шение на вступление в брак с И. А. Питерским, но
брак и на сей раз не состоялся. Уволена в 1902 г.
с пенсией в 500 руб. и серебряной медалью.
• Кшесинская, Юлия Феликсовна (Юлия Ген-
риета, по мужу Зедлер) — род. в 1866 г., дочь ар-
тиста Ф. Кшесинского. Была в числе вольноприхо-
дящих учениц. Училище окончила в 1883 г. с опре-
делением в балетную труппу корифейкой 2-го раз-
ряда на жалование в 700 руб. В 1890 г. переведена
в корифейки 1-го разряда с окладом в 800 руб.
В 1894 г. зачислена во вторые танцовщицы 2-го раз-
ряда на жалование в 1000 руб. В 1893, 1896 и 1900 г.г.
находилась в заграничных отпусках. Неоднократно
подвергалась штрафам за самовольное изменение
костюмов и применение неуместных украшений,
к которым имела большую слабость. Внешне была
весьма представительной. Считалась приличной ми-
мисткой. Отлично танцовала мазурку. Лучшее ее
выступление было в балете „Талисман" (роль Дама-
янти) и в „Золушке", где она в La nuit de Nil явля-
лась настоящей красавицей. Уволена в 1902 г. с пен-
сией в 750 руб.
• Ларионова, Серафима Ильинична (по мужу
Иванова)—род. в 1864 г., „незаконнорожденная дочь
мастерицы портновского цеха Ларионовой". Была
в числе казенных воспитанниц. Училище окончила
в 1883 г. с определением в балетную труппу первой
танцовщицей 1-го разряда на жалование в 1500 руб.,
получив выходное пособие в 100 руб. В 1885 г. была
оштрафована в размере месячного оклада за отказ
выступать в балете „Дочь фараона". В 1886 г.
оклад ее был увеличен до 2000 руб. С 1889 г. почти
совсем прекращает выступления в первых ролях по
причине ожирения. В 1892 г. ей снижают оклад до
1200 руб. В том же году она повреждает ногу (раз-
рыв связок в колене) и просит об увольнении от
службы. Уволена в 1893 г. с пенсией в 750 руб.
• Семенова, Прасковья Иларионовна (по мужу
Фревиль) — род. в 1865 г., дочь рабочего. Была
в числе казенных воспитанниц. Училище окончила
в 1883 г. с определением в балетную труппу второй
танцовщицей 2то разряда на жалование в 1000 руб.,
получив выходное пособие в размере 100 руб.
С 1898 г. — преподавательница танцев в Патриоти-
ческом институте. Уволена от службы в театре
в 1901 г. с пенсией в 750 руб.
• Татаринов, Константин Иванович — род.
в 1864 г., сын царскосельских мещан. Был в числе
вольноприходящнх учеников. Училище окончил
в 1883 г. с определением в балетную труппу тан-
цовщиком-корифеем 1-го разряда на жалование
в 800 руб. Начиная с 1888 г. страдает малокровием,
расстройством нервной системы и пороком сердца.
Ежегодно в течение дальнейшей своей службы полу-
чает отпуска по болезни и пособие на лечение.
В 1897 г. оклад его был увеличен до 900 руб.
В том же году его наградили орденом Станислава
306
Третьей степени за усердное преподавание танцев
в Ларинской гимназии. Уволен в 1900 г. с пенсией
в 750 руб. Занимался составлением балетной труппы
для антрепренера К. А. Гвиди и судился с послед-
ним, не заплатившим обещанных денег под предлогом
плохого комплектования труппы. Арбитрами в этом
деле были Чекетти, Кякшт и Куличевская. Татари-
нов высудил исполнительный лист на 1280 руб., но
денег так и не получил.
• Воскресенский, Аполлинарий Константино-
вич — род. в 1865 г. в Варшаве, сын аудитора
казачьего полка. Был в числе казенных воспи-
танников. Училище окончил в 1884 г. с определе-
нием в балетную труппу кордебалетным танцов-
щиком на жалование в ббО руб., получив выходное
пособие в 100 руб. В 1886 г. заболел бронхиальной
астмой, от которой лечился в течение нескольких
лет. В 1894 г. просил разрешения и денежного
пособия на издание составленного им „руководства
к сценической гримировке", но дирекция отказала.
В 1907 г. Воскресенский кончил Академию Худо-
жеств, где он занимался, не прекращая службы
в театре, и поступил помощником художника при
театре, работая над рисунками монтировочной части.
От танцев систематически уклонялся, заявляя, что
не может брить ни усов, ни бороды (страдал экзе-
мой). По должности художника ему назначили оклад
в 300 руб. добавочно к получаемому жалованию
в качестве артиста. Уволен в 1901 г. с пенсией
в 300 руб.
• Егорова, Мария Николаевна (по мужу Сазо-
нова) — род. в 1866 г., „незаконнорожденная дочь
девицы П. В. Егоровой". Была в числе казенных
воспитанниц. Училище окончила в 1884 г. с опреде-
лением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование 600 руб., получив единовремен-
ное пособие в 100 руб. В 1886 г. переведена
в корифейки 1-го разряда на оклад в 800 руб.
В 1897 г. оклад ее повысили до 1000 руб. Уволена
в 1902 г. с пенсией в 750 руб. и серебряной медалью.
• Исаева, Александра Федоровна (по мужу
Степанова) — род. в 1866 г., дочь чиновника. Была
в числе казенных воспитанниц. Училище окончила
в 1884 г. с определением в балетную труппу кори-
фейкой на жалование в 800 руб., получив выходное
пособие в 100 руб. В 1886 г. она переводится во
вторые танцовщицы 2-го разряда с окладом в 1000 р.
В том же году была командирована на гастроли
в Москву. Уволена в 1902 г. с пенсией в 750 руб.
♦ Легат, Вера Густавовна — род. в 1865 г.,
дочь артиста балета Г. И. Легата. Была в числе
казенных воспитанниц. Училище окончила в 1884 г.
с определением в балетную труппу корифейкой 1-го
разряда на жалование в 800 руб., получив выходное
пособие в 100 руб. Отличалась болезненностью,
небрежным отношением к своим обязанностям, всегда
разыгрывала нз себя „барыню", приезжала в театр
с собственной горничной, имела „выезд не по сред-
ствам" и кичилась заслугами своего отца. Находи-
лась на содержании у графа Шувалова. В 1895 г.
оклад ее не по заслугам был увеличен до 1000 руб.
В 1896 г. уволилась по болезни. Добилась закон-
ного брака с Шуваловым, а после его смерти
нищенствовала в Париже.
• Новацкий, Алексей Егорович (1861—1903)—
сын танцовщика Е. Новацкого. Был в числе казен-
ных воспитанников. Училище окончил в 1884 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетным танцов-
щиком на жйлование в 600 руб., получив выходное
пособие в 100 руб. В 1894 г. переведен в корифеи 2-го
разряда с окладом в 700 руб. В 1896 г. заболел
ревматизмом. Уволен в 1901 г. с пенсией в 500 руб.
• Облакова, Екатерина Александровна — род.
в 1865 г., „незаконнорожденная дочь повивальной
бабки Е. Облаковой". Была в числе казенных воспи-
танниц. Училище окончила в 1884 г. с определением
в балетную труппу корифейкой на жалование в
800 руб., получив выходное пособие в 100 руб. В 1897 г.
оклад ее был увеличен до 900 руб., а в 1898 г.—
до 1000 руб. Была посредственной танцовщицей.
Высокий рост придавал ее танцам угловатость и не-
уклюжесть. Часто болела гриппом, бронхитом, лихо-
радками. Пользовалась много раз длительными от-
пусками; в 1894, 95, 96, 98 и 1900 г.г. совершала
заграничные поездки. Уволена в 1901 г. с пенсией
в 750 руб.
• Петров, Николай Иванович — род. в 1865 г.,
сын шлиссельбургских мещан. Был в числе казен-
ных воспитанников. Училище окончил в 1884 г.
с определением в балетную труппу кордебалетным
танцовщиком на жалование в 600 руб., получив вы-
ходное пособие в размере 100 руб. В 1892 г. пере-
веден в корифеи с окладом в 700 руб. Несколько
раз брал длительные отпуска для поездки в разные
города России (на гастроли). В 1896 г. назначен
помощником режиссера с жалованием в 900 руб.
В том же году ездил с артистами на гастроли в Москву.
В 1898 г. назначен помощником машиниста в Ма-
риинском театре. В 1901 г. получил пенсию в 750 руб.
и был оставлен на дальнейшую службу помощни-
ком машиниста с окладом в 900 руб.
• Петерс, Мария Карловна (по мужу Данде-
виль) (1866 —1904) — дочь купчихи. Была в числе
казенных воспитанниц. Училище окончила в 1884 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на жалование в 600 руб., получив
выходное пособие в 100 руб. Была рядовой корде-
балетной танцовщицей. Уволилась в 1902 г. с пен-
сией в 500 руб.
• Семенова, Любовь Степановна — род. в 1865 г.,
дочь крестьянина. Была в числе казенных воспи-
танниц. Училище окончила в 1884 г. с определе-
нием в балетную труппу кордебалетной танцовщи-
цей на жалование в 600 руб., получив выходное
пособие в 100 руб. В 1886 г. переведена в кори-
фейки 1-го разряда с окладом в 800 руб., но в том
же году уволена по прошению. Получив документы,
уехала из Петербурга.
• Солянникова, Доминика Александровна (по
мужу Остроменская) — род. в 1866 г., дочь чинов-
ника. Была в числе казенных воспитанниц. Училище
окончила в 1884 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование
в 600 руб., получив выходное пособие в размере
100 руб. В 1901 г. оклад ее был увеличен до 720 руб.
Уволена в 1902 г. с пенсией в 500 руб.
• Усачев, Александр Кузьмич — род. в 1865 г.,
сын кучера. Был в числе казенных воспитанников.
Училище окончил в 1884 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетным танцовщиком на жало-
вание в 600 руб., получив выходное пособие в раз-
мере 100 руб. В 1866 г. оклад его был увеличен
до 700 руб., а в 1896 г. — до 800 руб. В 1896 г.
был иа гастролях в Москве. В 1899 г. находился
307
Ь Заграничном отпуску. С 1901 г. исполнял должность
помощника режиссера. В том же году получил пен-
сию в размере 500 руб. В 1903 г. награжден сере-
бряной медалью. Уволен в 1904 г.
• Фридман, Александр Александрович — род.
в 1866 г., сын фельдшера. Был в числе казенных
воспитанников. Училище окончил в 1884 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетным танцов-
щиком иа жалование в 600 руб,, получив выходное
пособие в 100 руб. В 1885 г. женился иа дочери
профессора Консерватории Л. И. Воячек. Поступил
учащимся в Консерваторию, не бросая службы
в театре. Занимался по классу теории и композиции
у Иогансена и Римского-Корсакова. Окончил Кон-
серваторию в 1889 г., выдержав экзамен по всем
предметам. В 1890 г. сочинил музыку к балету
„Шалость амура“, за что, когда балет был поста-
влен, получил 300 руб. В 1892 г. совершил загра-
ничную поездку. С 1893 г. состоял аккомпаниатором
при балетной труппе. В 1894 г. написал музыку
к балету „Праздник лодочников'*, получив за это
300 руб. В 1896 г. переведен в танцовщики-корифеи
с окладом в 700 руб. В 1897 г. получил, как капель-
мейстер Преображенского полка, Станислава третьей
степени и, как артист, серебряную медаль; совершил
заграничную поездку; расторгнул брак с Воячек,
обвинив ее в прелюбодеянии, и женился на танцов-
щице А. X. Иогансон. Уволен от службы в театре
в 1902 г. с пенсией в 500 руб. По неофициальным
сведениям, умер в 1916 г. от прогрессивного пара-
лича.
• Бурцева, Анна Михайловна — род. в 1867 г.,
дочь петербургских мещан. Была в числе вольио-
приходящих воспитанниц. Училище окончила в 1885 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на жалование в 600 руб., получив вы-
ходное пособие в размере 100 руб. Выступала только
в кордебалете. В 1904 г. оклад ее увеличен до 660 р.
Уволена в 1905 г. с пенсией в 500 руб.
• Степанов, Владимир Иванович (1866 —
1896) — сын мещан, родился в Петербурге. Был
в числе казенных воспитанников. Училище окончил
в 1885 г. с определением в балетную труппу кор-
дебалетным танцовщиком на жалование в 600 руб.,
получив выходное пособие в размере 100 руб.
В 1887 г. переведен в корифеи 2-го разряда с окла-
дом в 800 руб. В 1889 г. зачислен в корифеи 1-го
разряда с жалованием в 900 руб. В том же году
поступил в петербургский университет вольнослу-
шателем. В 1891 г. сочинил систему записывания
человеческих телодвижений посредством нотных зна-
ков. Эта система позволяет производить запись
как отдельных па, так и целых танцев. Изобретение
Степанова было подвергнуто всестороннему рассмо-
трению специальной комиссии, в состав которой
входили балетмейстеры и выдающиеся артисты.
Комиссия признала способ записи танцев, изобре-
тенный Степановым, имеющим огромное значение
для хореграфического искусства. С целью усовер-
шенствования своей системы Степанов поехал в Па-
риж, где в его изобретении живейшее участие при-
нял балетмейстер парижской оперы Ганзен. В 1892 г.
Степанов опубликовал в Париже свой труд под на-
званием: „Alphabet des mouvements du corps humain.
Essai d’enregistrement des mouvements du corps humain
au moyen des signes musicaux". В том же году Сте-
панов вернулся в Петербург. В 1893 г. он был зачис-
лен в танцовщики 2-го разряда с окладом в 1000 руб.
И в том же году его система записи танцев вошла
в программу петербургского театрального училища.
В 1895 г. Степанов поехал в Москву для ознаком-
ления со своей системой московских, артистов и
руководителей московской театральной школы. Там
он тяжело заболел и умер. После его смерти
система была постепенно вытеснена из программы
училища и теперь ею почти никто не пользуется.
• Куницкий, Николай Александрович (1869 —
1910) — сын ремесленника. Был вольноприходящим
учеником. Училище окончил в 1885 г. с определе-
нием в балетную труппу кордебалетным танцовщи-
ком на жалование в 600 руб. Страдал склонностью
к алкоголю, несколько раз был оштрафован — к обя-
занностям относился небрежно. В 1897 г., осматривая
револьвер, ранил себя в грудь. После излечения
продолжал работу в театре более усердно, чем раньше.
В 1900 г. оклад его был увеличен до 700 руб.
В 1904 г. награжден серебряной медалью и переве-
ден во вторые танцовщики. В том же году досрочно
получил пенсию в размере 700 руб. и поступил
преподавателем в кадетский корпус г. Орла. Умер
от туберкулеза. После его смерти вдова и дети
получали пенсию в 583 р.
• Степанова, Елизавета Федоровна (по мужу
Шеберг)—род. в 1867 г., Дочь крестьянина. Была
в числе казенных воспитанниц. Училище окончила
в 1885 г. с определением в балетную труппу корде-
балетной танцовщицей на жалование в 600 руб.,
получив выходное пособие в размере 100 руб.
В 1887 г. оклад ее был увеличен до 700 руб.,
а в 1890 г. — до 800 руб. Считалась одной из луч-
ших корифеек 1-го разряда, с успехом исполняла
небольшие самостоятельные роли. В 1898 г. оклад
ее был увеличен до 900 руб.; в 1900 г.—до 1000 руб.
Уволена в 1905 г. с пенсией в 750 руб.
• Степанова, Екатерина Николаевна (по мужу
Поршнякова) — род. в 1866 г., дочь театрального
служителя. Была в числе казенных воспитанниц.
Училище окончила в 1885 г. с определением в ба-
! летную труппу кордебалетной танцовщицей на жало-
1 ванне в 600 руб., получив выходное пособие в размере
100 руб. В 1887 г. оклад ее был увеличен до 700 руб.,
। а в 1890 г. — до 800 руб. с зачислением в кори-
। фейки 1-го разряда. В 1892 и 1895 г.г. брала дли-
( тельные отпуска „по болезни ног". В 1895 г. вышла
замуж, но с 1897 г. жила самостоятельно, получив
отдельный вид на жительство. Уволена в 1900 г.
по болезни с пенсией в 333 руб.
• Ефимова, Екатерина Николаевна (она же
Соколова) — род. в 1867 г., дочь „дворового чело-
века". Была в числе вольноприходящих. Училище
окончила в 1885 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование
। в 600 руб. В 1900 г. переведена в корифейки с окла-
дом в 700 руб. В 1904 г. „пожалована" серебряной
। медалью. Уволена в 1905 г. с пенсией в 700 руб.
• Татаринова, Мария Ивановна—род. в 1867 г.,
। дочь царскосельских мещан. Была в числе казенных
воспитанниц. Училище окончила в 1885 г. с определе-
нием в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
| на жалование в 600 руб., получив единовременное
пособие в размере 100 руб. В 1887 г. переведена
в корифейки 2-го разряда на оклад в 700 руб.
В 1889 г. зачислена в корифейки 1-го разряда с уве-
личением оклада до 800 руб. В том же году была
308
в заграничном отпуску; в назначенный срок на службу
не явилась; выяснилось, что она беременна и высту-
пать не может. Ей прекратили выплату жалования,
как артистке, забеременевшей, не находясь в за-
мужестве (существовало такое правило). В 1893
и 1894 гг. пользовалась заграничными отпусками.
В 1894 г. переведена во вторые танцовщицы 2-го
разряда на жалование в 1000 руб. В 1897 г. полу-
чила двухмесячный отпуск за границу. В следующем
году имела точно такой же отпуск. На службе дер-
жала себя независимо, дважды подвергалась большим
штрафам за дерзкие разговоры с режиссерами,
любила появляться на сцене с излишними украше-
ниями, чем нарушала стиль костюмов, жила не по
средствам. Пользовалась „высоким покровительством"
князя Воейкова. В 1900 г. дважды была за границей.
В течение ряда лет лечилась от „болезней живота".
Уволена в 1903 г. с пенсией в 750 руб. Как тан-
цовщица обращала на себя внимание рецензентов,
которые хвалили ее выступления в следующих бале-
тах: „Щелкунчик", „Волшебная флейта", „Коппелия",
„Конек-Горбунок", „Наяда и рыбак", „Синяя борода",
„Дочь фараона".
• Федоров, Михаил Михайлович—род. в 1866 г.,
сын капельдинера. Был в числе казенных воспитан-
ников. Училище окончил в 1885 г. с определением
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком на
жалование в 600 руб., получив единовременное посо-
бие в размере 100 руб. В 1887 г. оклад увеличили
до 700 руб. В 1896 г. был в Москве в числе гастро-
лировавших артистов. В 1897 г. получал 800 руб.
Уволен от службы в 1905 г. с пенсией в 750 руб.
• Федорова, Мария Дмитриевна (по мужу
Шпикулова) — род. в 1867 г., дочь мещан. Была
в числе казенных воспитанниц. Училище окончила
в 1885 г. с определением в балетную, труппу кор-
дебалетной танцовщицей на жалование в 600 руб.,
получив единовременное пособие в размере 100 руб.
В 1886 г. брала отпуск на 2 месяца „по болезни
ног". В 1887 оклад ее был увеличен до 700 руб.
В том же году имела опять двухмесячный отпуск
„для поправления здоровья". Такой же отпуск полу-
чала и в 1888 г. Следующие продолжительные от-
пуска, с освобождением после отпусков в течение
месяца от выступлений на сцене, имела в 1892,
1896 и 1900 гг. В 1901 г. вышла замуж и совер-
шила заграничную поездку. Уволена в 1905 г. с пен-
сией в 700 руб.
• Федорова, Лидия Федоровна (по мужу За-
лесова)— род. в 1867 г., „незаконнорожденная дочь
купеческой девицы В. И. Федоровой". Была в числе
казенных воспитанниц. Училище окончила в 1885 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на жалование в 600 руб., получив еди-
новременное пособие в размере 100 руб. В 1889 г.
вышла замуж за помощника бухгалтера земельного
банка Есипова, с которым дважды ездила за гра-
ницу, сопровождая его как больного. Есипов в 1897 г.
умер. В этом же году Федоровой увеличили оклад
до 700 руб. В 1898 году, находясь в Ялте, вышла
замуж за В. А. Залесова. В том же году совершила
с мужем заграничную поездку. Уволена в 1902 г.
по болезни с пенсией в 333 руб. В 1914 г. пенсия
Федоровой была увеличена до 400 руб.
• Ш е б е р г, Ольга Карловна (по мужу Декомб)
(1867 —1900) — дочь финляндского коммивояжера.
Родилась в Петербурге. Была в числе казенных
воспитанниц. Училище окончила в 1885 г. с опре-
делением в балетную труппу корифейкой на жало-
вание в 800 руб., получив выходное пособие в 100 руб.
В 1889 г. переведена во вторые танцовщицы 2-го
разряда с окладом в 1000 руб. В 1891 г. во время
танцев на репетиции почувствовала себя дурно, был
выкидыш. От работы освобождена на два месяца.
В 1892 г. имела продолжительный отпуск по бере-
менности. Такой же отпуск имела в 1898 г.
• Ширяев, Александр Викторович — род. в
1867 г., „незаконнорожденный" сын кордебалетной
танцовщицы Е. М. Ширяевой. Отцом Ширяева был
В. П. Пуни, солист оркестра Большого театра. В учи-
лище поступил 9 лет. Бойкость мальчика привлекла
внимание режиссера Натарова и он взял его в дра-
матический театр — артистическая деятельность Ши-
ряева началась с 10-летнего возраста. Успехи в дра-
матическом театре послужили поводом к зачислению
Ширяева казенным воспитанником (но зато они же
и были причиной слабых занятий в танцовальных
классах у Н. И. Волкова). Ширяев был определен
на стипендию имени К. Дидло. Это облегчало
положение матери Ширяева, получавшей жалования
21 руб. 60 коп. в месяц. Систематическое участие
Ширяева в драме продолжалось до 1881 г. На
сцене драматического театра он выступал с Сави-
ной, Варламовым, Сазоновой и другими выдающи-
мися артистами. С 1881 г. Ширяев усилил занятия
в танцовальных классах и скоро стал первым
учеником. С 1882 года он, находясь в училище,
довольно часто выступал на сцене в балетных по-
становках, иногда заменял заболевших артистов, не
только 2-го, но и 1-го разряда. Учителями Ши-
ряева были Волков, Карсавин, Иванов, Петипа,
Гердт. Училище окончил в 1885 г. с назначением
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком на
жалование в 600 руб., получив единовременное по-
собие в размере 100 руб. В первый же годсвоей
службы Ширяев обратил на себя внимание -как
отличный характерный танцовщик. Прослужив пять
лет на сцене, он считался уже первым характерным
солистом. Легкость, подвижность, экспрессия, юмор
и необычайная выразительность танца—вот его
основные черты. С 1891 г. Ширяев—преподаватель
в петербургском театральном училище. В 1892 г.
он замещал своего бывшего учителя Волкова.
В том же году он вступил в брак с артисткой
балета Н. Н. Матвеевой (окончившей училище
в 1891 г.). Ширяев является основоположником
класса характерного танца. До его прихода в учи-
лище преподавание характерного танца считалось
занятием третьестепенным и никто даже не думал
учреждать отдельного класса. Ширяев провел боль-
шую академическую работу над разработкой экзер-
сисов характерного танца. Он изучал народные
танцы как в России, так и за границей. Многими
указаниями помогал Ширяеву танцовщик Бекефи.
После двухлетнего преподавания в училище на
Ширяева обратил внимание Петипа: он увидел, что
те артисты, которые ходят заниматься в характер-
ный класс Ширяева, делают значительные успехи.
В 1895 г. Ширяев был назначен репетитором танцев
как для балета, так и для оперы. В 1896 г. Ши-
ряева назначили старшим преподавателем в мужское
отделение с жалованием в 1500 руб. От обязанно-
стей старшего преподавателя Ширяев уволился по
собственному желанию в 1898 г., приняв на себя
309
преподавание бальных танцев на драматических кур-
сах и реставратора танцев в операх и балетах.
Педагогическая деятельность Ширяева не ограни-
чивалась только театральным училищем, он препо-
давал танцы и артистам драмы: в студии Юрьева,
Давыдова, Карпова, Мичуриной. Кроме того, у него
в Лондоне была целая школа, учащиеся которой
почти все работали в труппе А. Павловой. Много раз
гастролировал за границей, как танцовщик и балет-
мейстер. Выступал в Монте-Карло, Риге, Варшаве,
Берлине, Мюнхене, Лондоне и ряде других городов,
гастролируя с Преображенской, Гельцер, Бекефи,
Карсавиной, Трефиловой, Билль, Павловой. Кроме
выдающихся способностей танцовщика характерных
танцев, Ширяев обнаружил отличные музыкальные
способности — он играл на нескольких инструментах
(рояль, виолончель, скрипка). Такие же способности
обнаружил и в рисовании, что имело большое зна-
чение для его зарисовок по разработке характерных
экзерсисов. Много занимался кинематографией еще
в то время, когда кино не было даже „великим не-
мым". Занятие кинематографией Ширяев направлял
к основной своей цели — записи танцевальных дви-
жений народного танца. Усидчивость и кропотливость
в работе у Ширяева поразительны. Так в 1907 —
1909 г. он сделал несколько подвижных кукол и заснял
все их движения в кино — получился плавный и чрез-
вычайно интересный танец. Ширяев не раз предлагал
дирекции театров свои услуги по запечатлению тан-
цев и цедык балетов на пленку, но не встречал
должной поддержки. Большое н важное дело кине-
матографической записи танцев для учебной и по-
становочной части остается до сих пор только мечтой
Ширяева. Работал Ширяев и в качестве балетмей-
стера, будучи помощником Петипа, но эта его
деятельность была менее всего успешной. Во-
первых, директор театров Теляковский поссорил
его с Петипа; во-вторых, с первых же шагов Ширяев
сам почувствовал, что балетмейстерская работа
не его дело. Доброта и отзывчивость повредили
Ширяеву в балетмейстерской деятельности больше
всего. Он стал выдвигать затертых в кордеба-
лете талантливых артистов и артисток, что не
понравилось начальству, — пошли слухи о сомни-
тельности „гражданских взглядов" Ширяева, о его
необычайной демократичности. Теляковский требовал
от Ширяева искажения постановок Петипа и воз-
можной замены этого балетмейстера. На первое
Ширяев не согласился, а второго не мог сделать,
даже если бы и пожелал; тогда Теляковский пред-
ложил ему подать в отставку. После ухода из театра
Ширяев уехал за границу—в Берлин и Лондон, где
выступал как артист и балетмейстер. Потом вернулся
в Петербург, был преподавателем танцев на драма-
тических курсах и принимал участие в разных по-
становках Александрийского театра („Горе от ума",
„Свадьба Фигаро", „Вильгельм Телль", „Жеман-
ница"). В 1912 г. погибла его дочь — талантливая
характерная танцовщица. Выступления Ширяева на
сцене почти прекратились. В 1918 г. умерла жена
Ширяева в Петрозаводске. В том же году Ширяев
возобновил артистическую деятельность. В 1921 г.
он покинул сцену, получив звание заслуженного
артиста республики, и посвятил себя целиком педа-
гогической деятельности. В 1924 г. он вступил в брак
с артисткой драмы Михайловского театра Р. А. По-
меранцевой. Брак этот оказался неудачным и принес
Ширяеву не мало тяжелых переживаний. Пробыв
на сцене один год, Померанцева заболела шизо-
френией и вскоре умерла. Несмотря на напряженную
жизнь, полную многих трудов, огорчений и неудач,
житейских драм и тяжелых переживаний, артист
сохранил редкостную бодрость, жизнерадостность
и неиссякаемую способность к труду. В данное
время (1938 г.) Ширяев является одним из старей-
ших и лучших педагогов характерного танца в ле-
нинградском хореграфическом училище.
• Щедрина, Вера Александровна — род, в
1866 г., дочь чиновника. Была в числе казенных
воспитанниц. Училище окончила в 1885 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 600 руб., получив единовре-
менное пособие в 100 руб. В 1887 г. оклад ее
увеличен до 700 руб. В 1888 г. пользовалась двух-
месячным отпуском „для поправления здоровья".
В 1890 г. переведена в корифейки 1-го разряда на
жалование в 800 руб. В 1895 г. за длительную бо-
лезнь ей прекратили выдачу жалования (беремен-
ность). В 1896 г. была вместе с другими артистами
на гастролях в Москве. В 1897 г. переведена в тан-
цовщицы 2-го разряда на оклад в 1000 руб. В 1901 г.
заболела нефритом и получила трехмесячный отпуск.
В 1904 г. „пожалована" серебряной медалью. Уво-
лена в 1905 г. с пенсией в 750 руб.
• Воинова, Ольга Федоровна (по театру Со-
ловьева, по мужу Чекалова) (1868—1933) — дочь
крупного чиновника, родилась в Петербурге. Сестра
310
П. Ф. Воиновой-Соловьевой. Выступала на сцене еще
до поступления в театральное училище („Хижина
дяди Тома”, „Тридцать лет или жизнь игрока”). В
училище была в числе вольноприходящих, занима-
лась на балетном и драматическом отделениях.
Окончила в 1886 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование
в 600 руб., получив единовременное пособие в раз-
мере 100 руб. В том же году была переведена в рус-
скую драматическую труппу, потому что, несмотря
на свои способности, из-за маленького роста не могла
работать в балете. В драме служила до 1903 года,
занимая положение артистки 2-го разряда. Покинула
сцену по болезни глаз — не могла выносить света
рампы. В 1926 г. была принята в убежище преста-
релых артистов, где и умерла.
• Воронков, Иван Иванович—род. в 1868 г.,
сын балетного артиста И. Д. Воронкова. Был
в числе казенных воспитанников. Училище окончил
в 1886 г. с определением в балетную труппу корде-
балетным танцовщиком на жалование в 600 руб.,
получив выходное пособие в 100 руб. В 1890 г.
оклад его был увеличен до 700 руб. В 1892 г. Во-
ронков подал заявление, прося перевода в танцов-
щики 2-го разряда. В своем заявлении он указал,
что исполняет партии танцовщиков в следующих
балетах: „Тщетная предосторожность”, „Зорайя”,
„Коппелия”, „Очарованный лес”, „Гарлемский тюль-
пан”, „Эсмеральда”, „Приказ короля”. На заявлении
Рюмин наложил резолюцию: —„подождать”. В 1894 г.
Воронкова перевели в корифеи 1-го разряда на
жалование в 800 руб., а в 1896 г.—в танцовщики
2-го разряда с окладом в 1000 руб. В 1898 г. уезжал
на два месяца в заграничный отпуск. В следующие
три года подавал два прошения об увеличении жа-
лования и получал отказ. Основывал свои просьбы
Воронков, главным образом, на том, что он заме-
нял первых артистов. В 1902 г. оклад его был
увеличен до 1200 руб. В том же году „пожа-
лован” золотою медалью. Уволен в 1906 г. с пен-
сией в размере 1140 руб. Воронков был характерным
танцовщиком, а также исполнителем комических
ролей. Много гастролировал по провинции. Из ис-
полненных им ролей нужно отметить: судью в „Вол-
шебной флейте”, начальника гарема в „Корсаре”,
Мартини в „Фиаметте”, Ивану'шку-дурачка в „Коньке-
Горбунке”.
• Зелено в, Иван Павлович — род. в 1868 г.,
сын артиста и репетитора балетной труппы. Был
в числе вольноприходящих учеников. Училище окон-
чил в 1886 г. с определением в балетную труппу
кордебалетным танцовщиком на жалование в 600 руб.,
получив единовременное пособие в размере 100 руб.
В 1887 г. оклад увеличили до 700 руб. Был весьма
посредственным танцовщиком; не только ежегодно,
а почти ежемесячно чем-нибудь болел, то лихорадкой,
то упадком сил, то сердцебиением, то воспалением
t ушей, то простудой, то ревматизмом. Уволен в 1906 г.
с пенсией в 700 руб.
• Иванов, Иван Григорьевич — род. в 1867 г.
Сын мелкого чиновника. Был в числе казенных вос-
питанников. Училище окончил в 1886 г. с определе-
нием в балетную труппу кордебалетным танцовщиком
на жалование в 600 руб., получив единовременное
пособие в 100 руб. Как танцовщик ничем особен-
ным не отличался, в лучшем случае мог высту-
пать в кордебалете. И, несмотря на покровитель-
ство князей Сергея и Павла, ходатайствовавших
о нем перед дирекцией, он смог добиться только
редких „подачек” — единовременных пособий, не-
скольких отпусков и увеличения оклада: в 1890 г. на
200 руб.; в 1901 г. — на 20 руб.; в 1903 г. — на 80 руб.
Уволен в 1904 г. с пенсией в 500 руб.
• Кшесинский, Иосиф Феликсович — род.
в 1868 г, сын артиста Ф. Кшесинского (настоящая
фамилия Кржесинский-Нечуй). Был в числе вольно-
приходящих учеников. Училище окончил в 1886 г.
с определением в балетную труппу танцовщиком
корифеем на жалование в 800 руб., получив едино-
временное пособие в размере 100 руб. Способности
Кшесинского были отмечены еще в то время, когда
он находился в числе учащихся. В 1885 г. в „Петер-
бургской газете” была помещена рецензия на школь-
ный спектакль. В ней особо отмечается выступление
Кшесинского, „который, несмотря на свои молодые
года, показал себя замечательно талантливым и бой-
ким на сцене; во всех своих движениях, в тавцах,
в манерах и даже гримировке, он поразительно на-
поминал даровитого отца. Есть полная несомненная
надежда на эту молодую силу в будущем”. Дебюти-
ровал Кшесинский в балете „Приказ короля”. Роль
короля он исполнил так, что в тот же вечер было
отдано распоряжение увеличить его оклад до 1000 руб.
В 1889 г. был в заграничном отпуску. В 1891 г. во
время представления балета „Калркабрцно” Кшесии-
ЗЦ
ский повредил ногу, не доиграл своей роли и был
отправлен домой. Получил трехмесячный отпуск,
который провел за границей. В 1892, 93 и 94 гг.
пользовался также продолжительными отпусками по
болезни, что, естественно, отражалось на его арти-
стической карьере. В 1896 г. был с другими арти-
стами на гастролях в Москве. В том же году всту-
пил в брак с молодой танцовщицей С. А. Астафьевой
(окончившей петерб. театр, училище в 1895 г.).
В 1900 г. переведен в разряд первых танцовщиков
с окладом в 1200 руб. В 1901 г. согласно своей
просьбе получил в дирекции ссуду в размере 1000 руб.
с постепенным погашением из жалования. Заявление
свое о ссуде мотивировал болезнью жены и сына.
В том же году его оклад был увеличен до 1500 руб.
В 1902 г. „пожалован" золотой медалью. В 1903 г.
Кшесинский и Аистов были награждены за постав-
ленные и исполненные ими русские пляски. В том
же году жалование Кшесинского было увеличено до
1650 руб. В 1904 г. получил орден Станислава третьей
степени за преподавание танцев в гимназии чело-
веколюбивого общества. 4 августа 1905 г. оклад
Кшесинского был увеличен до 1750 руб., а 31 авгу-
ста— до 2100 руб. В сентябре этого же года Кше-
сннскому было объявлено об увеличении его жало-
вания в ближайшее время до 4000 руб., но в ноябре
особым приказом дирекции его уволили „за не-
допустимое поведение в репетиционном зале". „Не-
допустимое поведение" заключалось в нанесении
побоев артисту Монахову, оскорбившему словами (
Кшесинского и Анну Павлову. Поводом к ссоре ,
было типичное для 1905 года „брожение" среди j
артистов, разбившихся на два лагеря: „прогрес-
систов" н „консерваторов" (Кшесинский был в
среде прогрессистов). В том же 1905 г. Кше-
синский расторгнул свой брак с Астафьевой и
получил пенсию в размере 1140 руб. и 360 руб.
особо из министерства двора. В 1906 г. вступил
в брак с артисткой балета Целиной-Спрышин-
ской (окончившей петерб. театр, училище в
1900 г.). После увольнения из театра Кшесинский
занимался главным образом педагогической дея-
тельностью. Будучи страстным охотником, много
внимания уделял породистому собаководству. В
1911 г. получил ряд наград за педагогическую
деятельность в разных учебных заведениях мини-
стерства просвещения. В 1914 г. вновь принят
в труппу Мариинского театра, „как талантливый и
полезный танцовщик", на оклад в 2100 руб. В этом
же году им были поставлены танцы в опере „Галька",
имевшие значительный успех. В 1916 г. оклад Кше-
сииского был увеличен до 3600 руб. В 1917 г. им
поставлены танцы в опере „Фенелла" (два испан-
ских и тарантелла). В первые трудные годы рево-
люции Кшесинский не покинул театра. В 1923 г. он
служил на общих основаниях, получая 480 руб. в ме-
сяц. В 1928 г. Кшесинский оставил сцену, отпразд-
новав 50-летний юбилей. За свою многолетнюю ।
артистическую деятельность Кшесинский выступал j
в 60 балетах.
♦ Лабунская, Мария Николаевна — род. в
1868 г., дочь дворянина. Была в числе казенных
Воспитанниц. Училище окончила в 1886 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 600 руб., получив выходное
пособие в размере 100 руб. В 1889 г. имела загра-
ничный отпуск. В 1890 г. переведена в корифейки
312
1-го разряда с окладом в 800 руб. Была посредствен-
ной танцовщицей, но внешне довольно привлекатель-
ной. Любила наряды, много раз штафовалась за не-
уместные украшения театральных костюмов. Среди
определенных кругов Петербурга распространялся
упорный слух, что Лабунской поручено обучать
„искусству любви" наследника Николая (впослед-
ствии царя). Эти упорные слухи явились причиной
того, что в 1890 г. брак Лабунской с поручиком
М. М. Растовским был расстроен. Мать Растовского
обращалась с особым ходатайством к митрополиту,
прося воспрепятствовать бракосочетанию сына с
артисткой Лабунской. Того же желала и мамаша
артистки, мечтавшая „пристроить свою дочь повыше".
В 1892 г. артистка брала двухмесячный отпуск за гра-
ницу „по болезни ног". Лабунская в установленный
срок не вернулась и обратилась в дирекцию с просьбой
дать ей годичный отпуск для проживания в Париже,
где она якобы совершенствуется в танцах и должна
выступать в Grand Nouveau Theatre (бывший Эдем).
Просьба эта была удовлетворена. В 1893 г. Лабун-
ская ходатайствовала о продлении отпуска еще на
один год. В своем письме на имя директора она
сообщала, что много Преуспела в усовершенствова-
нии по изучению мимики и характерных танцев, что
парижане капризны и требовательны, но она вполне
угодила им, о чем можно судить по газетам; отпуск
еще на один год нужен ей для того, чтобы после
длительной практики вернуться в Петербург и за-
тмить Марию Петипа. Отпуск был продлен, также
с сохранением содержания. В 1894 г. Лабунская
стала просить о продлении отпуска еще на один
год, но получила отказ с предложением подать в от-
ставку. К этому времени дирекции уже стало
известно, что Лабунская оказалась непригодной для
намечаемой „по слухам" цели,—у Николая нашлись
другие воспитательницы по столь исключительному
предмету, как „искусство любви". В 1894 г. Лабун-
ская была уволена. После этого она жила несколько
лет в Милане, затем переселилась в Париж, где, по
имеющимся сведениям, до 1925 г. содержала „табач-
ную лавочку".
• Натарова, Александра Петровна —- род.
в 1869 г. Дочь артиста, помощника режиссера
П. П. Натарова. Была в числе казенных воспитан-
ниц. Училище окончила в 1886 г. с определением
в балетную труппу кордебалетной танцовщицей на
жалование в 600 руб., получив выходное пособие
в размере 100 руб. Была посредственной танцовщи-
цей, при всем желании дальше корифейки выдви-
нуться не могла. Начиная с 1891 г., почти ежегодно
брала длительные отпуска с разными обоснованиями,
но фактически „по болезни ног“. Среди этих отпу-
сков были девятимесячные. К своим обязанностям
артистка относилась очень небрежно: самовольно
уходила с репетиций; небрежно исполняла танцы; на
представление многих балетов, в которых была
занята, не являлась; дважды покидала Петербург
без уведомления о том дирекции и без сообщения
своего адреса. Но, несмотря на все это, не подвер-
галась штрафам и даже угрозам быть уволенной.
Естественно, что такое поведение рядовой артистки
могло быть допустимым только при „высоком покро-
вительстве", оказываемом Натаровой кем-то в ди-'
рекции нли лицами выше стоящими. Дважды нахо-,
дилась в дворцовом госпитале на излечении от.
цеизрестных болезней. В 1906 г. Натарова была у во-
лена по болезни с пенсией в размере 500 руб., дан-
ной по распоряжению Царя.
• Рябова, Евгения Федоровна — род. в 1868 г.;
дочь купца. Была в числе казенных воспитанниц.
Училище окончила в 1886 г. с определением в ба-
летную труппу кордебалетной танцовщицей на жало-
вание в 600 руб., получив выходное пособие в раз-
мере 100 руб. В 1888 г. имела длительный отпуск,
ничем не мотивированный. В 1890 г. переведена
в корифейки 2-го разряда о окладом в 700 руб.
В 1897 г. ей дали опять длительный отпуск — более
трех месяцев. В 1899 г. оклад ее был увеличен до
800 руб. В 1901 и 1904 гг. — длительные отпуска.
Уволена в 1906 г. с пенсией в 750 руб.
• Садовская, Юлия Степановна (по мужу
Соколовская) — род. в 1868 г. В списках значится
„незаконнорожденной дочерью дворянской девицы
Елизаветы Садовской". Была в числе казенных вос-
питанниц. Училище окончила в 1886 г. с определе-
нием в балетную труппу кордебалетной танцовщицей
на жалование в 600 руб., получив выходное пособие
в размере 100 руб. Была посредственной танцовщи-
цей, не выдвинувшейся дальше кордебалета. Уволена
в 1903 г. по болезни с пенсией в 300 руб.
• Сланцев а, Александра Всеволодовна (по пер-
вому мужу Савицкая, по второму Ольховская) —
род. в 1868 г., „незаконнорожденная дочь мещанки
Н. Н. Еланцевой". Была в числе казенных воспитан-
ниц. Училище окончила в 1886 г. с определением
в балетную труппу корифейкой на жалование
в 800 руб., получив единовременное пособие в раз-
мере 100 руб. Была способной танцовщицей. В 1888 г.
получила значительные ушибы при падении в балете
„Талисман". В 1889 г. переведена во вторые танцов-
щицы 2-го разряда с окладом в 1000 руб. „По службе
была старательной и усердной". В течение многих лет
страдала базедовой болезнью. Последнее было боль-
шой помехой к развитию танцевальных способностей
Сланцевой; дыхание было затруднено, в особенности
при костюмах с узким воротом. В 1899 г. ездила
лечиться за границу, но желаемого облегчения не
получила. Дирекция неоднократно выдавала по
просьбе и под поручительство артистов (Кшесинская, I
А. Павлова, Н. Легат) денежные пособия на лече-
ние Сланцевой. В 1902 г. оклад Сланцевой был уве-
личен до 1080 руб., а в 1903 г. — до 1200 руб.
с переводом в танцовщицы 1-го разряда. В 1906 г.
уволена с пенсией в 1140 руб.
• Голубина, Мария Александровна (она же
Мария Петровна Горина, по мужу Цитович) — род.
в 1869 г. В списках значится „незаконнорожденной"
дочерью артистки балета А. Гориной. Была в числе
казенных воспитанниц. Училище окончила в 1887 г.
с похвальным листом и была определена в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование ।
в 600 руб., получив единовременное пособие в раз-
мере 100 руб. Считалась способной танцовщицей I
кордебалета и на роли корифеек. В 1892 г. стала >
страдать болезнью почек, делала большие пере-
рывы в занятиях, а в последующие годы часто брала
отпуск. В 1896 г. уехала с мужем в Варшаву и по-
дала заявление об увольнении от службы по болезни;
просьба была удовлетворена.
• Гавликовский, Николай Людвигович —
род. в 1868 г., сын „жителя города Варшавы". Был
в числе казенных воспитанников. Училище окончил
в 1887 г. с похвальным листом и был определен
в балетную труппу кордебалетным танцовщиком на
жалование в 600 руб., получив единовременное посо-
бие в размере 100 руб. В течение четырех лет Гав-
ликовский никаких поощрений за свою усердную
службу не имел. Несмотря на это, он держал себя
как значительный артист, могущий позволять себе
разные выходки; например, в 1891 г. ударил гарде-
робщика за то, что тот не проявил расторопности
в подаче костюма. За этот поступок дирекция оштра-
фовала Гавликовского на 5 руб. В 1892 г. Гавликов-
скому прибавили к окладу 100 руб.; в 1896 г. — еще
100 руб. В 1898 и 1899 гг. Гавликовский пользовался
заграничными отпусками с сохранением содержания.
В 1899 г. был назначен учителем бальных танцев в
театральное училище с окладом в 300 руб. В 1900 г.
по театру получал жалования 960 руб. В 1902 г. Гавли-
ковскому как артисту дана прибавка в 60 руб., а как
педагогу — 200 руб. В 1903 и 1904 гг. пользовался
заграничными отпусками с сохранением содержания.
В 1907 г. получил пенсию в размере 1020 руб.
и остался на службе в качестве преподавателя баль-
ных танцев. В 1915 г. он получал дополнительно
к пенсии 660 руб. за преподавательскую деятель-
ность. Уволен из училища в 1922 г. После этого
был преподавателем танцев в Доме Культуры Сев.-
Западных железных дорог.
• Дингельштед, Мария Федоровна (по
театру Онегина, по мужу Вознесенская) — род.
в 1869 г. В списках значится „незаконнорожденной
дочерью Е. И. Дингельштед". Была в числе казен-
ных воспитанниц. Училище окончила в 1887 г.
313
с определением в балетную труппу кордебалетной
танцовщицей на жалование в 600 руб., получив едино-
временное пособие в размере 100 руб. Начиная
с 1888 г. относилась к своим обязанностям небрежно
и подвергалась частым штрафам за опоздание на
репетиции, за неуместное украшение костюмов, за
резкие оскорбительные выражения. В 1892 г. полу-
чила заграничный отпуск на один месяц и возвра-
тилась только спустя семь месяцев. Вернувшись на
службу, проявляла к своим обязанностям еще боль-
шую небрежность. Читая личное дело, удивляешься
терпению и „благосклонности* дирекции, которая
только в 1899 г. уволила весьма посредственную
и совершенно бесполезную артистку. В 1923 г. брала
справку в Управлении театров для социального обес-
печения.
• Ковалева, Надежда Игнатьевна (1868 —
1889). В списках значится „незаконнорожденной
дочерью жены подмастерья табачного цеха Э. Ф. Ко-
валевой". Была в числе вольноприходящих. Училище
окончила в 1887 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование
в 600 руб., получив единовременное пособие в раз-
мере 100 руб. Умерла от чахотки.
• Кускова, Елизавета Аполлоновна (по мужу
Вивьен де Шатобрен) — род. в 1869 г., дочь чинов-
ника. Была в числе казенных воспитанниц. Училище
окончила в 1887 г. с определением в балетную
труппу корифейкой на жалование в 800 руб., полу-
чив единовременное пособие в размере 100 руб. Была
неплохой танцовщицей на вторые роли, но отно
снлась к своим обязанностям небрежно. Более 20 раз
штрафовалась за опоздания к выходам. В 1894 г.
пользовалась отпуском, сопряженным с действитель-
ным повреждением ноги от случайного ушиба на
сцене. В том же году была переведена во вторые
танцовщицы 2-го разряда на оклад в 1000 руб.,
и опять штрафы и длительные отпуска, после заму-
жества с явным обозначением „по беременности".
В 1902 г. оклад ей увеличили до 1100 руб., а в 1903 г. —
до 1200 руб. Уволена в 1907 г. с пенсией в 1140 руб.
Рецензиями были отмечены три выступления Куско-
вой в балетах: „Жертвы амура", „Пахита" и „Щел-
кунчик". Часто пользовалась покровительством
своего мужа, полковника генерального штаба.
• Корсак, Вера Алексеевна (по мужу Рейхель) —
(1869—1896), дочь крестьянина. Была в числе ка-
зенных воспитанниц. Училище окончила в 1887 г.
с похвальным листом и была определена в балетную
труппу корифейкой 2-го разряда на жалование
в 600 руб., получив единовременное пособие в раз-
мере 100 руб. С 1891 г., после выхода замуж, стала
часто пользоваться продолжительными отпусками.
В декабре 1893 г., во время исполнения увертюры
в опере „Тангейзер", Корсак села в танцовальном
платье на реостат, платье на ней вспыхнуло, но было
быстро погашено пожарным, и артистка отделалась
легкими ожогами. В 1895 г. оклад Корсак был уве-
личен до 700 руб., так как она считалась способной
танцовщицей и занимала место в первых рядах кор-
дебалета. Умерла от перитонита.
• Левинсон, Анна Федоровна (по мужу Рем-
мен) — род. в 1869 г., дочь австрийского подданного.
Была в числе казенных воспитанниц. Училище окон-
чила в 1887 г. с похвальным листом н была опреде-
лена в балетную труппу корифейкой 2-го разряда
на жалование в 600 руб., получив единовременное
пособие в размере 100 руб. Посредственная танцов-
щица. Довольно часто и подолгу болела. Пропуски
в работе были по несколько месяцев. Дважды ей
прекращалась выплата жалования. В 1905 г. оклад
ее был увеличен до 660 руб. Уволена в 1907 г.
• П л е с ю к, Александр Иванович — род. в 1870 г.,
сын отставного тамбурмажора. Был в числе вольно-
приходящих. Училище окончил в 1887 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетным тан-
цовщиком на жалование в 600 руб., получив едино-
временное пособие в размере 100 руб. Много раз
подвергался штрафам, причем один раз за „оскорбле-
ние действием" артиста Зеленова. В 1896 г. пере-
веден в корифеи 2-го разряда с окладом в 700 руб.
В том же году получил право преподавать танцы
с публикацией об этом в газетах. В 1901 г. полу-
чал жалования 820 руб. В 1906 г. переведен во
вторые танцовщики без увеличения содержания.
В 1907 г. уволен с пенсией в 750 руб. После
увольнения поступил преподавателем танцев в Дон-
ской кадетский корпус (Новочеркасск). В 1914 г.
просил дирекцию зачислить его кандидатом на долж-
ность помощника режиссера петроградской балет-
ной труппы.
• Перфильева, Надежда Николаевна — род.
в 1869 г., дочь бухгалтера. Была в числе казенных
воспитанниц. Училище окончила в 1887 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 600 руб., получив единовре-
менное пособие в размере 100 руб. Почти совер-
шенно не выступала на сцене по причине частых
и длительных заболеваний. Уволена в 1892 г.
• Петрова, Александра Ивановна (она же Вино-
градова) (1869— 1889) — дочь ювелирного мас-
тера. Была в числе казенных воспитанниц. Училище
окончила в 1887 г. с награждением похвальным лис-
том и собранием сочинений Тургенева. Была опре-
делена в балетную труппу танцовщнцей-корифейкой
на жалование в 800 руб. с единовременным пособием
в размере 100 руб. В том же 1887 г. директор училища
и заведующий балетной труппой Фролов писал в ди-
рекцию театров: „Принимая во внимание особенно вы-
дающиеся способности Петровой-Виноградовой к тан-
цам и оказанные ею замечательные успехи в танцо-
вальном искусстве в училище, ставящие ее ныне
наравне с первыми танцовщицами, ходатайствую
о назначении с 2-го июля с. г., сверх жалования
800 руб., добавочных 700 руб., полагая таким обра-
зом содержания 1500 руб. на первые два года".
Ходатайство было удовлетворено. Училась у Петипа
и Иогансона. Отдельные роли проходила с Ё. П. Со-
коловой. В год выпуска с одной репетиции высту-
пала в балете „Фиаметта", исполнив роль Регонды
со значительным успехом. Отлично танцовала в ба-
летах: „Тщетная предосторожность", “Своенравная
жена", „Дон-Кихот", „Эсмеральда", „обращая вни-
мание своим безусловно недюжинным мимическим
талантом". Подражала Вирджинии Цукки. Находясь
в отпуску за границей, брала уроки у Жюля Перро,
проходя с ним роль Эсмеральды. Петровой проро-
чили замечательную будущность, но в 1889 г. у нее
начала быстро развиваться Адиссонова болезнь.
Петрова исхудала, потемнела и вскоре умерла.
® П и ш о, Мария Александровна (по мужу Теш-
нер) — род. в 1870 г., дочь артиста А. Н. Пишо.
Была в числе казенных воспитанниц. Училище окон-
чила в 1887 г. с похвальным листом. Была опре-
«•л.
314
делена в балетную труппу кордебалетной танцовщи-
цей на жалование в 600 руб. с единовременным
пособием в размере 100 руб. В 1896 г. оклад ей
увеличили до 700 руб. В 1904 г. получила серебря-
ную медаль, в том же году жалование ее было
увеличено до 780 руб. В 1907 г. вышла в отставку
с пенсией в 500 руб. В 1922 г. брала справку
в дирекции театров для исходатайствования пенсии.
Ситникова, Надежда Николаевна (1869 —
1919)—дочь крестьянина. Была вольнопрнходящей.
Училище окончила в 1887 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетной танцовщицей на жалова-
ние в 600 руб., получив единовременное пособие
в размере 100 руб. Была рядовой кордебалетной
танцовщицей и отличалась повышенной нервностью
и странностями в поведении. В 1899 г. не надела
полагающегося для выступления костюма и затем
ушла домой. В 1900 г. сыскному отделению было
поручено произвести негласное дознание о состоя-
нии умственных способностей Ситниковой. Сыск-
ное отделение сообщило, что Ситникова действи-
тельно страдает расстройством умственных способ-
ностей: воображает, что ее не выдвигают, благодаря
интригам; пишет ругательные письма; дома тиха
и задумчива, но иногда впадает в ярость; ругает
капельдинеров н сторожей. В 1901 г. была поме-
щена в больницу для душевнобольных, чтобы огра-
дить артисток от исполнения угроз, излагаемых в ее
письмах. Страдала манией величия и преследова-
ния. Уволена в 1904 г. по болезни с пенсией
в 300 руб.
• Троицкая, Мария Николаевна — род. в 1869г.,
„незаконнорожденная дочь мещанки Андреевой
и артиста Троицкого". Сестра Н. Н. Троицкой.
Была в числе казенных воспитанниц. Училище окон-
чила в 1887 г. с определением в балетную труппу
корифейкой на жалование в 800 руб., получив едино-
временное пособие в размере 100 руб. В ноябре
того же года самовольно покинула Петербург и была
исключена из списков труппы.
• Черников, Дмитрий Абрамович — род. в
1870 г., сын крестьянина. Был в числе вольно-
приходящих. Училище окончил в 1887 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетным танцов-
щиком на жалование в 600 руб., получив единовре-
менное пособие в размере 100 руб. Подвергался
штрафам за пьянство, а однажды за „оскорбление
действием" артиста Зеленова. В неслужебное время
в трезвом состоянии его видели редко. Несколько
раз брал отпуска и гастролировал в провинции.
В 1896 г. оклад его увеличили до 700 руб., в 1902 г. —
до 840 руб., а в 1905 г. — до 900 руб. Дважды был
женат. Вторая жена подавала на него жалобы, как
на неисправимого пьяницу. Владел французским
и немецким языками. Уволен в 1907 г. с пенсией
в 750 руб. В 1915 г. служил в бюро военноплен-
ных.
Яковлева, Антонина Николаевна (по мужу
Лихарева) — род. в 1869 г., дочь купца. Была воль-
нопрнходящей. Училище окончила в 1887 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 600 руб., получив единовре-
менное пособие в размере 100 руб. В 1896 г. пере-
ведена в корифейки с окладом в 700 руб. В 1904 г-
„пожалована" серебряной медалью и переведена
в разряд вторых танцовщиц. В 1906 г. она получала
960 руб. Уволена в 1907 г. с пенсией в 750 руб.
По мнению критики, роли вторых танцовщиц ей
были трудноваты.
Александров, Михаил Сергеевич (он же
Михайлов и Долгоруков) (1870—1920). — „незакон-
норожденный" сын танцовщицы Н. А. Александро-
вой и князя Долгорукова. Был в числе казенных
воспитанников. Училище окончил в 1888 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетным танцов-
щиком на жалование в 600 руб., получив единовре-
менное пособие в размере 100 руб. В 1892 г. оклад
его был увеличен до 700 руб. В 1894 г. ездил
в Пятигорск и Одессу лечиться от ревматизма,
получив на это от дирекции пособие в размере
120 руб. В 1896 г. жалование его равнялось 900
руб. В том же году ездил вместе с другими артис-
тами на гастроли в Москву. В 1898 г. лечился
в течение 4 месяцев от ревматизма за границей.
В 1902 г. оклад его был увеличен до 1020 руб.
В том же году опять ездил лечиться за границу
сроком на два месяца с сохранением содержания.
В 1903 г. поездка за границу повторилась с выда-
чей от дирекции пособия в размере 500 руб. В 1905 г.
оклад его был увеличен до 1100 руб. Исполнял,
главным образом, характерные танцы. Уволен по
сокращению штатов в 1908 г. с пенсией в 750 руб.
Долгое время добивался права носить фамилию
своего отца — князя Долгорукова. После много-
летних хлопот этого права добился. Умер в Москве
в чрезвычайной бедности.
Васильева, Мария Анисимовна (она же
Андерсон, Мария Карловна, по мужу Риттер) — род.
в 1870 г. По документам—дочь крестьянина Анисима
Васильева и жены его Екатерины. Фактически — дочь
известного петербургского фотографа Андерсона,
фамилию которого Васильева приняла по достижении
совершеннолетня. Была в числе казенных воспитан-
ниц. Училище окончила в 1888 г. с определением
в балетную труппу корифейкой 2-го разряда на жа-
лование в 700 руб., получив единовременное пособие
в размере 100 руб. Считалась самой талантливой нз
всего выпуска. Подавала очень большие надежды.
В 1890 г. оклад ее был увеличен до 1000 руб.
с переводом во вторые танцовщицы 2-го разряда.
В 1892 г. перечислена во вторые танцовщицы 1-го
разряда. 3 декабря 1893 г. с Васильевой произошел
несчастный случай — от спиртовой лампочки для
нагревания щипцов на ней вспыхнуло танцовальное
платье. Артистка получила настолько сильные
ожоги, что после долгого лечения у нее остались
шрамы на плечах, спине и руках, причем руки она
могла держать только в полусогнутом положении.
Васильева вынуждена была подать в отставку.
В 1894 г. ей дали пенсию в размере 1000 руб.
и прощальный бенефис, который состоялся 8-го
января 1895 г. Талантливая артистка появилась
в возобновленном балете М. Петипа „Парижский
рынок" в роли Лизетты. Приветственные овации
были необычайно шумными и продолжительными.
Артистка получила много ценных подарков, как от
публики, так и от товарищей по сцеие (браслет
и брошь с бриллиантами и бирюзой, серебряный
сервиз, много цветов). Несмотря на то, что артистке
было очень трудно танцовать (она не могла делать
нужных движений руками), Le panier de cerises с Ли-
тавкнным был исполнен ею мило, грациозно, с весе-
лостью и кокетством. Отлично была исполнена
scene dansante de la ravaudeuse с Чекеттн. Затем
315
была дана 5-ая картина из балета „Катарина", где
бенефициантка танцовала pas espagnol. Вскоре после
бенефиса артистка уехала лечиться за границу.
В 1895 г. она просила принять ее вновь на службу,
но в этом ей было отказано.
Андреев, Николай Николаевич (по театру
Неверов) (1870 — 1907) — сын мещан. Был в числе
казенных воспитанников. Училище окончил в 1888 г.
с определением в балетную труппу кордебалетным
танцовщиком на жалование в 300 руб., получив едино-
временное пособие в размере 100 руб. Низкий
оклад — 300 руб. в выпуске этого года получили чет-
веро воспитанников, зачисленных в так называемый
„штрафной батальон" за разные проделки в училище.
После первого дебюта оклад его был увеличен до
600 руб. Артист не имел склонности к балету и все
время просился в драматическую школу петербург-
ского театрального общества. В 1893 г. переведен
в корифеи 2-го разряда с окладом в 700 руб. В 1895 г.
вступил в брак с дочерью артиста Юлией Гарфельд.
Часто брал отпуска для гастролей по России. В 1897 г.
окончил драматические курсы, на которых учился,
не прекращая службы в театре. Как драматиче-
ский артист дебютировал в Михайловском театре
под фамилией Неверова. В 1900 г., после неодно-
кратных прошении, был переведен в драматическую
труппу на жалование в 700 руб.
Курочкина, Ольга Александровна — род. в
1870 г., дочь мещан. Была в числе казенных вос-
питанниц. Училище окончила в 1888 г. с определе-
нием в балетную труппу кордебалетной танцовщи-
цей на жалование в 600 руб., получив единовремен-
ное пособие в размере 100 руб. В личном деле
артистки много документов только о ее продолжи-
тельных болезнях и неоднократных беременностях.
Уволена в 1896 г. по болезни. Страдала туберку-
лезом легких.
Кустерер, Альбертина Альбертовна (по
мужу Кушинникова) — род. в 1870 г., „незаконнорож-
денная дочь артистки немецкой труппы Луизы
Кустерер". Была в числе казенных воспитанниц.
Училище окончила в 1888 г. с определением в балет-
ную труппу кордебалетной тайцоВЩИЦей йа Жалова-
ние в 600 руб., получив единовременное пособие
в размере 100 руб. В 1891 г. болеЛа „груднИЦей",
получила отпуск „по болезни йог", с прекращением
содержания. В 1892 г. npi няла русское поддан-
ство. В том же году пользовалась длительным от-
пуском „по болезни йог". В 1902 г. переведена
в корифейки с окладом в 720 руб. В 1908 г. вышла
в отставку с пенсией в 500 руб.
Легат, Николай Густавович — род. в 1869 г.,
сын артиста Густава Легат. Был в числе казенных
воспитанников. Училище окончил в 1888 г. с опре-
делением в балетную труппу корифеем на жалова-
ние в 300 руб., получив единовременное пособие
в размере 100 руб. Находился в числе „штрафного
батальона". После первого дебюта оклад его был
увеличен до 700 руб. Николай Легат обладал боль-
шими артистическими способностями. Несмотря на
незначительное жалование, он с первых же лет
своей артистической деятельности стал делить
репертуар со своим учителем П. А. Гердтом. Был
приятным классическим танцовщиком. Особенно
выделялся в балетах: „Калькабрино", „Капризы ба-
бочки", „Золушка", „Тщетная предосторожность",
„Жизель", „Эсмеральда", „Катарина" „Очарованный
лес", „Спящая красавица", „Газельда". Отличался
В танцах, главным образом, грацией и чутьем стиля,
но не виртуозностью. В 1893 г. оклад его равнялся
900 руб., в 1896 г. —1200 руб., а в 1898 г. —1800
руб. В эти же годы перенес несколько серьезных
болезней, не мало препятствовавших его артистиче-
ской карьере. Получал безотказно отпуска и даже
значительные единовременные пособия от дирекции
на лечение. За замену Гердта в „Коньке-Горбунке"
получил особую благодарность. В 1899 г. Легату
был предоставлен двухмесячный отпуск за границу
с сохранением содержания. В том же году он имел
3-месячный отпуск в разные города России. В 1902 г.
оклад его был увеличен до 2400 руб., а в 1903 г. —
до 3000 руб. В том же году награжден золотой
медалью на Станиславской ленте. В это время он
уже успешно занимался педагогической деятель-
ностью в петербургском театральном училище. Фе-
дор Лопухов рассказывает о Н. Легате как педа-
316
317
гоге следующее: „Он интуитивно понимал, что
нужно для каждого учащегося в классе. Он задавал
одно и то же движение, но каждому делал поправки,
исходя из его данных. Индивидуальный подход
к учащимся — вот главное преимущество педагога
Легата перед другими. Кроме того, он путем со-
ответствующих упражнений старался укрепить и раз-
вить в каждом ученике слабую сторону его муску-
латуры. Он умел понять и видеть, что у занимаю-
щегося в его классе есть и что ему надо дать для
совершенства. Чего другие достигали как педагоги
в год, он делал в месяц. Он умел одним жестом
показать, что вам нужно делать. Он как будто
совсем не думал о том, что развивает мышцы, но
от его замечаний, если им усердно следовали,
развивалась именно та мышца, которая нужна
данному актеру, которая до сих пор была у него
слабой и мешала делать ему необходимое движе-
ние совершенным". Как педагога Н. Легата во-
схваляют до сих пор многие его ученики. Кроме
бесспорной одаренности в области хореграфии,
Н. Легат обладал талантом карикатуриста. Искус-
ству грима у него могли бы поучиться многие.
В 1904 г. он был назначен репетитором балетной
труппы с жалованьем в 1500 руб. В том же году
основной оклад его увеличили до 4000 руб. В 1905 г.
кончил самоубийством его брат Сергей, с которым
он был тесно связан в своей работе. Эта утрата
сильно отразилась на дальнейшей работе Н. Легата,
хотя в том же 1905 г. он был назначен вторым балет-
мейстером с дополнительным окладом в 3000 руб. Он
поставил много отдельных танцев в разных балетах
и операх. Из самостоятельных его работ нужно
отметить балеты: „Фея кукол", „Кот в сапогах",
„Аленький цветочек", „Талисман" (последний — по
программе М. Петипа). В 1908 г. Легату назначили
пенсию за выслугу 20 лет в размере 1140 руб.
и оставили на дальнейшую службу. В 1909 г. он
был награжден орденом Станислава 3 ей степени
и получил четырехмесячный заграничный отпуск
с сохранением содержания. В том же году ему было
поручено вести класс поддержки. Наконец, в том же
году он вступил в брак с артисткой балета А. С. Чума-
ковой (окончившей училище в 1908 г.) В 1910 г.
французское правительство наградило Н. Легата
орденом. В 1911 г. Н. Легат заболел растяжением
связок позвоночного столба и вынужден был пре-
кратить свои выступления на сцене. Ему дали дли-
тельный заграничный отпуск и в то же время заклю-
чили контракт на три года с окладом в 10000 руб.
(5000 руб. как балетмейстеру и 5000 руб. как артисту
первого положения). В 1914 г. Легат получил зва-
ние заслуженного артиста, прощальный бенефис,
заграничный отпуск с содержанием и много подар-
ков за 25-летнее служение на сцене. Из загранич-
ного отпуска Легат не вернулся на основании теле-
граммы дирекции: „Берегите свою жизнь и продол-
жайте пребывать во Франции". Легат выехал в Лон-
дон и предложил дирекции подписать с ним контракт
заочно с тем условием, что вернется на сцену при
первой возможности. Контракт подписан не был, но
к основной пенсии прибавили 1800 руб. (ежегодно)
из кабинета царя.
• Лиц, Надежда Семеновна—род. в 1870 г.,
дочь вахтера Петергофского провиантного мага-
зина. Сестра М. С. Лиц. Была в числе казенных
I воспитанниц. Училище окончила в 1888 г. с определе-
I лением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 6О0 руб., получив единовре-
I менное пособие в размере 100 руб. В 1891 г. оклад
ее был увеличен до 800 руб. В 1895 г. переведена
во вторые танцовщицы 2 го разряда с жалованием
I в 1000 руб. В 1896 г. вместе с другими артистами
ездила на гастроли в Москву. В 1897 г. заболела
„малокровием и общим катарром дыхательных путей".
Была старательной, но не выдающейся второй тан-
цовщицей. В 1904 г. оклад увеличен до 1080 руб.
В 1905 г. вышла в отставку с пенсией в 750 руб.
и уехала на жительство в Ялту.
• Михайлова, Александра Карповна (по мужу
Орлова) — род. в 1870 г., дочь мещан. Была в числе
казенных воспитанниц. Училище окончила в 1888 г.
с определением в балетную труппу кордебалетной
I танцовщицей на жалование в 600 руб., получив еди-
1 новременное пособие в размере 100 руб. В 1892 г.
просила пособия на похороны 3-летней дочери.
В 1895 г. была переведена в корифейки с окладом
в 700 руб., в 1900 г. получала 800 руб. В 1902 г.
вышла замуж. В 1907 г. переведена в разряд вто-
рых танцовщиц. В 1908 г. уволена с пенсией в 750 руб.
• Натарова, Мария Петровна — род. в 1870 г.,
дочь артиста П. П. Натарова. Была в числе казен-
ных воспитанниц. Училище окончила в 1888 г. с опре-
делением в балетную труппу кордебалетной танцов-
щицей на жалование в 600 руб., получив единовре-
менное пособие в размере 100 руб. В 1890 г. ей
прекратили выплату жалования по случаю беремен-
ности. В 1891 г. была на операции и долго болела.
318
В1М2 t. ездила й Павлодар к „отчиму1* — коман-
ЛЦру полка и в срок не вернулась, а затем была
свята с оклада по беременности. В 1893 г. вновь
снята с жалования и по той же причине. Уволена
в 1894 г. за продолжительную неявку на службу.
В 1895 и 1896 г.г. подавала прошен ля о принятии
ее на службу, но ей отказали.
• Пономарев, Иван Иванович (он же Иван
Иванов) (1870 —1915). В списках значится „неза-
коннорожденным*1. Был в воспитательном доме. В учи-
лище числился казенным воспитанником. Окончил
в 1888 г. с определением в балетную труппу кор-
дебалетным танцовщиком на жалование в 300 руб.,
получив единовременное пособие в размере 100 руб.
После дебюта ему назначили 600 руб. В 1899 г.
переведен в корифеи с окладом в 700 руб. В 1901 г.
его оклад был увеличен до 820 руб. В 1904 г. пере-
веден во вторые танцовщики на жалование в 880 руб.
Считался посредственным вторым танцовщиком.
В 1908 г. уволен с пенсией в 750 руб. и поступил
преподавателем танцев в гимназию. После его смерти
вдова получила пенсию в размере 375 руб.
• Пащенко, Сергей Назарьевич — род. в 1870 г.,
сын мещан. Был в числе казенных воспитанников.
Училище окончил в 1888 г. с определением в балет-
ную труппу на жалование в 600 руб., получив еди-
новременное пособие в размере 100 руб. В 1893 г.
был переведен в корифеи с увеличением оклада до
700 руб. В 1896 г. вместе с другими артистами
ездил в Москву на гастроли. Несколько раз поль-
зовался продолжительными отпусками „в разные
города России11 (обычно под этим термином скры-
вались поездки на гастроли). В 1898 г. вступил
в брак с артисткой Андреевой-Данеман (окончившей
училище в 1879 г.). В том же году заболел сустав-
ным ревматизмом и получил повреждение глаза во
время работы на сцене. На лечение было дано
пособие в размере 500 руб. Ревматизм, а в особен-
ности болезнь глаза, сильно препятствовали его
занятиям на сцене. В 1902 г. был уволен с пенсией
в 333 руб.
• Радина, Любовь Семеновна (Хрулева) — род.
в 1870 г. В делах значится, что она „незаконно-
рожденная11 и была воспитанницей статского совет-
ника Хрулева. Из числа вольноприходящих. Училище ।
окончила в 1888 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование
в 600 руб., получив единовременное пособие в раз-
мере 100 руб. В 1893 г. оклад ее увеличили до
700 руб., а в 1897 г.—до 800 руб. с переводом
в корифейки 2-го разряда. Была посредственной
танцовщицей, стремившейся только к тому, чтобы
выслужить пенсию. В 1904 г. во время смены деко-
раций ей ушибли колено, она воспользовалась этим
и стала требовать увольнения с полной пенсией „за
причиненное увечье11. В 1905 г. уволена по болезни
с пенсией в 750 руб. После получения пенсии поки-
нула Петербург.
• С е м е н о в а, Александра Иларионовна > (по
мужу Шведе)—род. в 1870 г., дочь мещан г. Гель-
сингфорса. Была в числе вольноприходящих. Училище
окончила в 1888 г. с определением в балетную
труппу кордебалетной танцовщицей на жалование
в 600 руб., получив единовременное пособие в раз-
мере 100 руб. В 1900 г. оклад ее увеличили до
700 руб., а в 1906 г. —до 760 руб. Была посредствен-
ной кордебалетной танцовщицей. Уволена в 1908 г.
с пенсией в 500 руб.
• Федулов, Алексей Алексеевич (1869—1909) —
сын помощника гардеробмейстера. Был в числе
казенных воспитанников- Училище окончил в 1888 г.
с определением в балетную труппу кордебалет-
ным танцовщиком на жалование в 300 руб.,
получив единовременное пособие в размере 100 руб.
После первого дебюта жалование его было увели-
чено до 600 руб. В 1893 г. переведен в корифеи
2-го разряда с жалованием в 700 руб. В 1900 г.
переведен в корифеи 1-го разряда с жалованием
в 900 руб. К своим обязанностям относился не-
брежно. Неоднократно штрафовался. Не сумел
в должной мере использовать даже своих небольших
способностей. Уволен в 1908 г. с пенсией в 750 руб.
Кроме перечисленных воспитанников и воспитанниц, имевших отношение и балету, из прочих учащихся,
за период времени с 1880 г. по 1888 г., необходимо отметить выпущенных по драматическому отделению:
Шаповаленко Н. П. 2о6, Панчина П. С. 257, Агарева А. А. 258, Аполлонского Р. Б. 2о9
1888 годом мы заканчиваем первый том историко-бытового обозрения петербургского театрального
училища. 1888 год следует считать годом, если не конца, то во всяком случае начала конца старой школы
русского балета. Этот год—заключительный аккорд стопятидесятилетнего существования училища.
319
Сто пятьдесят лет — долгий срок, достаточный для очень больших достижений и совершенств, болев
ярких и полноценных, чем те, о которых мы писали. Однако, принимая во внимание некоторую культурную
отсталость, неподготовленность и вопиющую неповоротливость многоликих и многоименных начальников
и „покровителей" искусства в России, следует признать, что достигнуто за этот срок все-таки достаточно.
За сто пятьдесят лет из балетного отделения театрального училища было выпущено 891 человек, из
них 626 артисток и 265 артистов. Если рассматривать число „служителей Терпсихоры" по отношению ко всему
театральному фронту, то это большая и, можно сказать, отличная армия.
Дело театрального образования, начатое с маленького примитивного класса Жана-Батиста Ланде,
класса, в котором два десятка детей придворных служащих с грехом пополам обучались самым элементар-
ным начаткам хореграфии, через сто пятьдесят лет развернулось в специальное учебное заведение с солид-
ным штатом преподавателей, десятками воспитанниц и воспитанников и хотя не писаными, но фактически
проводившимися в жизнь программами, построенными на основе лучших образцов западно-европейской тех-
ники искусства танца.
320
Приложение 1
1809 г.
ОБРАЗОВАНИЕ ТЕАТРАЛЬНОЙ ШКОЛЫ
Усовершенствование российских спектаклей и балетов,
пополнение и ежели возможно составление оркестров, замене-
ние иностранных художников театральными воспитанниками—
есть предмет установления сей Школы.
Российская труппа и балеты, улучшенные выпущенными
н находящимися еще в Школе воспитанниками, доказали опы-
том выгоды сего заведения для дирекции.
Российские спектакли и оркестры в обеих столицах
должны быть наполнены из Театральной Школы, которая, быв
основана на твердых н нерушимых правилах, должна содей-
ствовать усовершенствованию театральных представлений
и уменьшению расходов на жалованье, которые чрезвычайно
увеличились для выписки иностранных музыкантов, почему
н предполагается иметь Театральной Школе по 60 воспитанни-
ков каждого пола, которых вступление, воспитание и выпуск
должны основываться на следующих непременных правилах:
1. Возраст принимаемых в Театральную Школу детей
назначается от 7 до 10 лет.
2. В Школу сию принимаются дети свободного состояния
и преимущественно служащих в ведомстве Театральной
Дирекции.
3. В случае, если, по неимению штатной ваканцнн
в Школе, пожелает кто отдать иа свое содержание, с заплатою
ежегодно той суммы, какая на каждого из воспитанников
театральных полагается, и дом, в коем Школа помещается,
будет позволять помещение сверхкомплетных: то прием тако-
вых пансионеров Театральной Школы дозволяется, с соблюде-
нием того-же порядка в освидетельствовании и прочих отно-
шениях, какой для Школы вообще постановлен.
4. Родственники, желающие отдать детей в Театральную
Школу, являются в Контору Театральной Дирекции и предста-
вляют в оную с прошением виды от Правительства, показы-
вающие звание отца и лета детей, коих желают поместить
в Дирекцию. По открывшейся в Школе ваканции, Контора
извещает подавших прошение, что они могут представить детей
своих, которые, ежели по освидетельствовании доктора и танц-
мейстера, найдутся здоровыми и подающими надежду в спо-
собностях к каким нибудь из театральных искусств, то тех
Контора представляет Главному Директору для выбора спо-
собнейших, кои по его утверждению и поступают уже на
ваканцни в Школу. Родителям или родственникам объявляется
в Конторе постановление, сделанное Дирекцией Театральной
Школы; они должны расписаться, что слышали сие постано-
вление и, на основании оного, отдают в Школу детей или род-
ственников своих.
5, Воспитанники, поступившие в Дирекцию, разделяются
на четыре отделения.
В первом отделении находятся дети от дня нх вступле-
ния до 13-ти лет возраста, в котором уже может обнаружиться,
к чему каждый нз детей более имеет способности и наклон-
ности.
Во втором отделении находятся дети от 13-ти лет до
выпуска оных из Школы.
В третье отделение поступают те нз воспитанников
второго отделения, которые оказали особые превосходные спо-
собности в каком либо роде театрального искусства. Число их
предполагается в обоих полах не более 12-тн человек, н они
отличаются от прочих воспитанников одеждою, содержанием
и учением. Должно наистрожайше наблюдать, чтобы ни под
каким видом в третье отделение не поступали воспитанники
иначе, как нз второго, нбо нередко дети в младенчестве обе-
щают много, но войдя в возраст юношества, теряют предпо-
лагаемые в них способности.
В четвертое отделение поступают также из второго те
воспитанники, которые не найдутся способными ни к какому
роду драматического искусства, и в сем отделении обучают
сих уже живописи или разным рукоделиям и мастерствам, как-то:
костюмерству, скульптуре из ваты, работам для театра нз
жести, цветочному мастерству, приготовлению женских уборов,
переписке рукописей и нот, н прочего для состана театраль-
ных зрелищ.
6. Ежели какой либо воспитанник или воспитанница до
13-тн летнего возраста, т. е. до перехода из первого отделе-
ния во второе, не найдется со способностями ни к какому
роду занятий, полезных для театра, то таковые возвращаются
родственникам.
ПР ИМЬЧАН ИЕ: На сем основании сделать разбор иыне находя-
щимся в Театральной Школе воспитанникам!
и тех, кои окажутся неспособными, возвратить
нх родственникам, а места наполнить, по сему
положению, другими.
323
7. В 1-м отделении все деги, без исключения, обучаются
одинаково следующему:
Закону божию
Французскому и российскому языкам
Арифметике
Музыке
Танцованию
Рисованию.
8. Во втором отделении, когда уже особые способности
воспитывающихся довольно обнаружатся, то, кроме продолже-
ния необходимых для всех наук, обучать их с нарочитым ста-
ранием тому искусству, к которому по их склонностям и даро-
ваниям они предназначаются, употребляя уже и в театраль-
ных представлениях по той части, к которой они будут опре-
делены, как-то: в корифеи, для пения и танцев, в фигуранты,
в оркестры и в драматический театр на малые роли.
9. Вошедшие в 3-е отделение и предназначенные уже
к занятию важного амплуа в драматической или балетной
труппе, поверяются исключительно балетмейстеру, музыканту
или учителю декламации, которые довершают усовершенство-
вание их талантов и ответствуют в том Дирекции, вознаграж-
дающей их по мере успехов вверенных им учеников. Но сие
исключительное занятие не должно однако-же отвлечь нх от
прочих наук, необходимых для составления истинного худож-
ника, а особливо по драматической части, где ни один актер
нлн актриса не могут достигнуть высшей степени совершен-
ства в своем искусстве без хорошего воспитания, знания ино-
странных языков и совершенного понятия о Российской сло-
весности.
Сие третье отделение требует особенных расходов на
наем учителей по урокам для языков и прочих наук, входя-
щих в состав лучшего воспитания, на вознаграждение балетмей-
стера, музыканта нли учителя декламации, которым особенно
вверены будут воспитанники. Но сни расходы, по неопреде-
ленности оных, не могут быть вычислены и положены в штат
Театральной Школы.
10. Воспитанники, поступающие в 4-ое отделение, по
неспособности к драматическим искусствам, обучаются как
живописи, так и разным рукоделиям или у мастеров, к кото-
рым они распределнются, или в самой Школе, сообразуясь
с их предопределениями, а воспитанницы обучаются всем
искусствам, полу их свойственным, в самой Школе до выпуска их.
Воспитанникам, отдаваемым к мастерам, производить
содержание на счет Театральной Школы, то самое, что по
штату на оного ученика определено.
В сем случае, как н выше сказано о 3-ем отделении,
расходы на награждение учителям и нужные набавки денег
на отдельное содержание воспитанников, по неопределенности
своей, не входят в штат Театральной Школы.
11. Воспитывающиеся в Театральной Школе могут быть
отпускаемы к родственникам своим, но не иначе, как воспи-
танники и воспитанницы, находящиеся в 1-ом отделении,
по письменному позволению от члена Репертуарной части
и под надсмотр надзирателя или надзирательницы; а воспи-
танницы, находящиеся во 2-м и 3-м отделении — по письмен-
ному приказанию Главного Директора и также в сопровожде-
нии надзирательницы. Родственники воспитывающихся могут
их видеть всякое воскресение от 10 часов утра до 2-го часа
и от 3-х часов после обеда до 7-го часа, для чего и являться
им к Инспектору Школы, который приказывает проводить их
в нижнюю залу, куда сводят к ним воспитанников. Надзира-
тель и надзирательница наблюдают, чтобы воспитанники не
принимали отнюдь никаких подарков от родственников, ибо
в Школе они не должны иметь никаких отличий в платье
и уборах, кроме даваемого им Дирекцией за их успехи.
12. Классы и частно преподаваемые уроки в Театральной
Школе должны производиться по распоряжению, устроенному
членом Репертуарной части и утвержденному Главным
Директором.
13. Учитель, надзиратели и надзирательницы ежедневно
через Инспектора подают записки: первые об успехах и при-
лежании учеников, а другие о их поведении и благонравии
члену Репертуарной части, который вместе с Инспектором
сии записки рассматривает и отличившимся в успехах опреде-
ляет приличное награждение, а нерадивым и наипаче неблаго-
пристойно себя ведущим соразмерный вине штраф.
14. По прошествии шести месяцев назначается экзамен
в Школе в присутствии Главного Директора, членов н при-
глашенных на онь й отличных театральных художников.
Инспектор, главная надзирательница и директор музыки,
через члена Репертуарной части, подают записки Главному
Директору о поведении и успехах каждого ученика. Главный
Директор приказывает вкзаменовать воспитанников во всех
преподаваемых Им знаниях и искусствах и, соображаясь с экза-
меном и записками, им полученными, назначается: достигнув-
шим 13-ти летнего возраста—переход из 1-го во 2-е отделение;
найденным вовсе для Дирекции Театральной неспособными —
возвращение родителям. Из 2-го же отделения, те, кои отли-
чают себя особенными успехами и окажут превосходное даро-
вание—к переводу из 2-го в 3-ье отделение; а не имеющих
таланта для драматического искусства—в 4-ое отделение.
В день экзамена дается в Театральной Школе предста-
вление на сделанном для сего нарочно театре, составленное
из одних воспитанников Школы как для пьесы, балета, так
и оркестра. В сей день могут быть приглашены родственники
отличившихся учеников и участвующих в представлениях.
В прочие дни, свободные для учащихся, член Репертуарной
части назначает представление в Школе, составленное, как
сказано, из воспитанников Дирекции и приглашает на оног
как чиновников, так и художников, находящихся при Импера-
торских Театрах.
15. Точное время выпуска из Театральной Школы не
может быть определено, ибо оно зависит от успехов воспитан-
ников и от надобности, которую могут иметь в них труппы
или оркестры театров в обеих столицах; отнако-же, выпуск не
может быть делаем прежде четырех и не позже б-ти лет от
вступления воспитанников во 2-ое, 3-ье и 4-ое отделение; ибо
воспитанники, не имеющие еще 17-ти летнего возраста, редко
могут сами собою и без строгого за ними надзора усовершен-
ствовать свое дарование и вести себя приличным образом для
их звания, искусства н службы Дирекции; с другой стороны,
когда они до 20-го года своего возраста не приобрели нужных
познаний и искусства, то уже не возможно более от них ожи-
дать успехов; ежели они уже сделались полезными Дирекции
своими способностями, то долгое и излишнее пребывание
в Школе возродить может в них отвращение от их должности
и искусства.
16. Главный Директор, по своему рассмотрению и сооб-
разуясь с установлением Школы, прежде назначения выпуска
извещает Контору о намерении своем сделать оный, и тогда
член Репертуарной части приготовляет записку, в которой
означает воспитанников, могущих быть выпущенными из
Школы, и ваканции, находящиеся в театрах и оркестрах, име-
нуя каждого воспитанника, могущего оные заместить, с про-
писанием жалования, получаемого тем, кто очистил ваканцию,
и заслуживаемого, по его мнению, тем, который должен оную
заместить, н представляет сии записки чрез Контору учре-
жденным порядком Главному Директору.
Выпуски должны производиться в течение великого
поста, ибо Управляющий Московским театром, находясь сам
в С.-Петербурге, может представить записку о нужных для
дополнения Московского театра актерах, дансёрах и музыкан-
тах н сам лично увидеть тех. которые к оному назначаются.
17. Выпускаемые из Школы воспитанники разделяются
по ваканциям, как на С.-Петербургский, так и на Московский
театр и даже для заменения аксессуарных ролей для француз-
ского театра. Воспитанники Театральной Школы, обучаясь
хорошо французскому языку, могут без затруднения предста-
влять на оном малые роли и петь в операх партии корифеев,
чем сделают выгоды Дирекции, которая должна платить самым
малозначущим актерам иностранным важные жалования.
18. При выпуске воспитанников дается оным единовре-
менное награждение для обзаведения их нужными вещами:
выходящим из 3-го отделения — по 250 рублей, из 2-го—по
150 руб., а из 4-го —• по 100 рублей.
19. Вследствие Высочайшего Указа, объявленного Импе-
раторской Театральной Дирекции, на прежде бывшем основа-
нии, все воспитанные в Школе театральной не могут оставить
службу при театральной Дирекции прежде прошествия 10-ти лет
от дня их выпуска из Школы; для своекоштных пенсионеров,
воспитывающихся в Театральной Школе, полагается срок
службы при театре пять лет.
Служба для достижения положенного времени на полу-
чение пенсионов должна считаться со дня нх вступления в какое
либо амплуа, хотя бы они еще и не были выпущены из Школы.
Но дабы сие не было подвержено никакому замешатель-
ству, то член Репертуарной части, по вступлении в амплуа
воспитанника, находящегося еще в Школе и, разумеется, не
иначе как в 3-ем отделении, входит с запиской в Контору,
означая день сего вступления, на что Контора, сделав рас-
суждение, представляет Главному Директору на учрежденных
правилах. Сие наиболее должно наблюдать для танцовщиц,
ибо их искусство утомительнее прочих, так что почти невоз-
можно им продолжить действительную н полезную Дирекции
службу 20 лет; и потому, ослабевая и потеряв молодость, при-
влекательную в их искусстве, они будут последние годы своей
службы занимать места в балетной труппе, не служа нимало
нн выгодам ее, ни украшением спектакля. >
324
20. Вакансии, открывающиеся при театральной Дирекции,
особенно женских амплуа, редко могут быть достаточны для
помещения всех выходящих из Школы; и потому необходимо
нужно назначить сверх штата суммы на остающихся сверх
комплекта, до их размещения.
Постановив сим образом порядок вступления, обучения
и выпуска воспитанников, нужным почитаем объяснить в то
же время н должность каждого лица, входящего в состав
Театральной Школы.
Должность Инспектора Театральной Школы
Оный назначаетси и определяется Главным Директором
и состоит в ответственности у Конторы, а особенно по пред-
мету учения и образования воспитанников — у члена Репер-
туарной части, а по содержанию их — у члена Хозяйственной
части.
Он имеет смотрение за всем внутренним порядком
Школы, за поведением и учением воспитанников, за точностью
исполнения всех должностей, как учителей, так н надзирате-
лей, эконома и служителей, при Театральной Школе находя-
щихся.
Отпранляет учеников с надзирателями на пробы и пред-
ставления в театры н сам наблюдает их поведение как внутри,
так и вне Школы. В его зависимости состоят надзиратели
и все служители прн доме и воспитанниках, не исключая
и самой Главной Надзирательницы, которая относится к нему
во всем, касающемся до общего учреждения и распорядка по
Школе, н дает ему отчет в учении и понеденин воспитанниц,
вверенных ее надзору.
Он старается заблаговременно о заготовлении платья,
белья н прочих потребностей для воспитанников Школы и пред-
варительно представляет о том Конторе, по рассмотрению
которой все сие поручает производить эконому под своим над-
зором; а по исполнении рапортует Конторе.
На него же возлагается смотрение за пнщею, дабы
оная всегда была изготовлена в чистоте, надлежащей доброте
и свежести, употребляя в сем случае, также по его распоря-
жению, эконома; а за исправность ответствует Конторе, кото-
рой ежедневно доносит о блюдах, даваемых для обеда н ужина
воспитанников.
Имеет наблюдение эа классами, за исправностью и усер-
дием учителей, преподающих уроки, н за успехом учащихся.
Уведомляет Контору и члена Репертуарной части ежедневною
запискою о даваемых уроках, употреблении воспитанников на
пробе и представлении.
Смотрит за устройством малого театра, находящегося
в Школе для образования воспитанников в их искусстве, за
учением н пробами пиес, на нем даваемых, которых ныбор
и раздача ролей зависит от члена Репертуарной части, равно
как и назначение дней представления. Имеет у себя ключ на-
ружных дверей школы, которые запираются при возвращении
учеников из театров и открываются для начатия учения.
Ему отпускается ежегодно на кушанье шестеричная пор-
ции, положенная на воспитанников, дабы он мог оною содер-
жать стол для себя и пригласить иногда к оному учителей
и воспитанников, отличившихся своим поведением или успе-
хами в науках.
Он подает требование в Контору о сделанни особенных
платьев нли выдаче сверх положенной суммы для учителей
ио билетам, относительно 3-го отделения.
Иметь ему две шнуровые книги за печатью Дирекции
и подписью членов: первую для прихода денег, входящих в его
распоряжение, и расхода оных; вторую для записи платья,
белья и прочих потребностей, вступающих по Школе. По окон-
чании года он представляет сии книги в Контору, от которой,
по рассмотрении и поверке оных, получает квитанцию.
Должность Главной Надзирательницы
Главная Надзирательница представляется членом Репер-
туарной части на утверждение Главного Директора.
Должность ее состоит в смотрении за поведением, уче-
нием и самыми занятиями воспитанниц Театральной Школы.
Под ее начальством находятся младшие надзирательницы,
няньки, служанки при спальнях н кастелянша. Она ответствует
за порядок и опрятность одежды н спален воспитанниц; наблю-
дает дабы младшие надзирательницы были неотлучно прн оных
по очереди, во время классов и в часы отдохновения, осматри-
вает оных, когда они лягут в свои постели, наблюдая, чтобы
/м>вн, назначенные по спальням, были в оных неотлучно. Рас-
ределяет надзирательниц для отправления на пробы и спек-
такли н сама, сколь ей возможно будет, должна провождать
воспитанниц на театры, а особенно в случае больших балете в
и проб, для оных означенных; смотрит за чистотой и исправ-
ной переменой белья и платья; словом, на ее попечение воз-
лагается все, касающееся до воспитанниц.
Ей отпускается на стол четверная порция, положенная
на воспитанников.
Должность Младших Надзирателей
Оные помещаются Конторой по представлении Инспек-
тора Театральной Школы. Должность их есть смотреть за вос-
питанниками с самого того часа, как они встают, и до тех пор,
как они лягут в свои постели; быть по очереди в классах
нлн провождать воспитанников на пробы н спектакли; наблю-
дать, чтобы они вели себя порядочно, были одеты всегда
опрятно, надзирать за переменой их белья и относиться во
всем к Инспектору Школы, от коего получать на все разреше-
ние и приказание.
Должность Младших Надзирательниц
Оные смотрят за воспитанницами, так же как надзира-
тели за воспитанниками, и одна из них должна обучать вос-
питанниц женским рукодельям, употребляя на оное время от-
дохновении или свободные часы от прочих уроков, за что и по-
лагается ей, в сравнении других, более жалования. Все младшие
надзирательницы должны быть под начальством и в полном
повиновении у Главной Надзирательницы, которая ведет оче-
редь их дежурств в классах нли выездах с воспитанницами.
Они определяются Конторою по представлению Инспектора
и Главной Надзирательницы.
Должность Кастелянши
Должность сия — смотреть за бельем и потому прачки
и нее касающиеся до прачешной в ее ведомстве и сама она
относится за всем к Главной Надзирательнице, от которой
принимает приказания. Она помещается по представлению Глав-
ной Надзирательницы Конторою.
Должность Штаб-Лекаря
Должность его состоит в свидетельствовании всех по-
ступающих в Школу воспитанников, надзирании за здоровьем
находящихся уже в Школе, смотрении за лазаретом, почему
он и должен ежедневно быть в Школе, сколько раз в сутки
нужда требовать будет. Наблюдать, чтобы пища и содержание
воспитанников в лазарете и даже в самой Школе было соот-
ветственно времени н невредно нх здоровью. Сверх того он
должен быть во время представления в одном из театров,
когда штаб-лекарь, находящийся при Конторе, будет на дру-
гом, где у него н должна быть маленькая аптека для вспомо-
ществования в внезапных болезнях как принадлежащим к театру
людям, так и зрителю.
Он рапортует всякий день Главному Директору и Кон-
торе письмом о числе больных и о качестве болезней по
Театральной Школе. Подлекарь и надзирательница за лазаре-
том находятся в его зависимости.
Все служители при Театральной Школе, назначенные
в штат оной, находятся под начальством Инспектора и полу-
чают от него жалованье нз экстраординарной суммы, отпу-
скаемой ежемесячно, как явствует в штате, Инспектору Теа-
тральной Школы.
Экономическая часть по Театральной Школе
Собственно для сей части назначается эконом. Он из-
бирается членом Хозяйственной части и представляется от
него Главному Директору на утверждение.
На эконома возлагается закупка всех вещей, для обуви
и одежды воспитанников потребных, закупка дров, свеч и всего,
что к содержанию дома Школы нужно, ежегодное изготовле-
ние стола. Во нсех сих обязанностях сообразуется он с распо-
ряжениями Инспектора Школы.
Стол для воспитанников и воспитаннвц должен состоять
в следующем:
В обыкновенные дни:
Суп нли щи.
325
Говядина вареная с приправою.
z Каша молочная и гречневая, или блюдо, сделанное из
зелени и кореньев, и три дня в неделю — жаркое.
В праздничные дни, сверх сих блюд, предполагается быть
пирожному.
Для завтрака каждому воспитаннику по стакану молока
или бульону и булке.
Для полдника — по булке пшеничной.
На все сии кушанья отпускает Дирекция 12 руб. в ме-
сяц на одну порцию, в том же числе полагая и лазаретный
стол. Сумма оная, сообразно с другими училищами и хозяй-
ственным расчетом, должна быть достаточна для свежего и здо-
рового стола воспитанников, и потому, сверх наблюдения
инспектора, члены Хозяйственной и Репертуарной части осо-
бенный имеют долг с своей стороны рачительно за оным над-
зирать, распространяя сие и на все предметы, до части хозяй-
с -венной относящиеся. Сумма же экстраординарная, означен-
ная в штате Театральной Школы, поверяется Инспектору оной,
и он, по издержании ее на предметы, предназначенные для
сего, ежемесячно представляет с рапортами в Контору свои
счеты и записывает оные, по мере издержек, в шнуровую
книгу, находящуюся у него, которую ежегодно, как выше ска-
зано, для сочтения и поверки представляет в Контору.
Приложение II
1829 г.
УСТАВ С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО ТЕАТРАЛЬНОГО УЧИЛИЩА
Гл. I. Цель училища и управление оным
§ 1. Цель театрального училища состоит в приготовлении
способных и образованных актеров для Российской драмати-
ческой труппы, искусных и знающих музыку певцов и певиц
для опер, отличных танцовщиков и танцовщиц в балетах и от-
части музыкантов для оркестров.
§ 2. Театральное училище, принадлежа непосредственно
к министерству императорского двора, сообразно собственному
своему предназначению, не входит в общий состав с прочими
учебными заведениями.
§ 3. Оно поручается ведению и распоряжению директора
императорских С.-Петербургских театров.
§ 4. Училище разделяется на две половины: мужскую
и женскую, которые помещаются отдельно одна от другой
и каждая имеет свои особые классы и залы для учения, по-
вторения уроков и для кушания.
§ 5. Заведывание внутренним устройством всего учи-
лища как по учебной, так и по хозяйственной части, поручается
опытному и надежному чиновнику; в пособие ему назначается
по мужской половине помощник, а по женской половине над-
зирательница.
§ 6. Сверх того, для хозяйственной части, исправления
письменных дел вообще по училищу и счетоводства полага-
ются при оном эконом и секретарь.
§ 7. Управляющий училищем определяется по предста-
влению директора, с утверждения министра императорского
двора; а помощник управляющего, главная надзирательница,
эконом и секретарь — самим директором.
§ 8. Для ближайшего надзора за учением й поведением
* воспитанников и воспитанниц назначаются в мужской поло-
вине пять комнатных надзирателей, а в женской — пять надзи-
рательниц.
§ 9. Все сии лица состоят в непосредственной зависи-
мости от управляющего и определяются по его избранию
и представлению директором.
Гл. II. Прием воспитанников и воспитанниц
§ 10. В театральное училище принимаются дети людей
всякого свободного состояния Российских подданных.
§ 11. Возраст для приема полагается вообще в балетную
часть не моложе 9 и не старше 12 лет, а в драматическую,
оперную и музыкальную части не ранее 12 лет, а потому
принимаемые дети должны уже знать читать и писать по-
русски, причем разрешается директору допускать иногда и от-
ступления по предмету назначенного возраста, но токмо в слу-
чаях усмотренных необыкновенных способностей и талантов
желающего поступить в училище.
§ 12. Штатное число казенных воспитанников и воспи-
танниц назначается по пятидесяти каждого пола.
§ 13. Родители, родственники и опекуны, имеющие на-
мерение поместить детей в театральное училище, подают о том
прошение к директору, прилагая надлежащий вид о звании
отца или матери, приходское свидетельство, где и когда дитя
крещено, и лекарский аттестат о привитии оспы.
§ 14. Прошения, приложения при них и все по сему
предмету производство пишется на простой бумаге, согласно
общим постановлениям о прочих учебных заведениях.
§ 15. Поданные прошения отдаются для хранения в Пра-
вление училища, впредь до открытия ваканций; о сих проше-
ниях ведется особый входящий реестр.
§ 16. По открытии ваканций просители извещаются,
дабы представили детей в училище для надлежащего их
освидетельствования.
§ 17. Доктор, танцмейстер и учители декламации и пе-
ния осматривают представленных детей, наблюдая, чтобы они.
были совершенно здорового сложения, приятного лица, строй-
ной фигуры, имели хорошие зубы, чистый грудной голос
и ясное произношение слов, вообще, чтоб дети были без.
малейшего недостатка физического.
§ 18. Детей, назначаемых в балетную часть, должен
в особенности осматривать балетмейстер, петому что он сверх
вышеупомянутых условий вернее может предположить способ-
ности к танцам, что и оставляется уже на его ответственность.
§ 19. Докторское свидетельство мальчиков производится
| в присутствии управляющего, а девочек в присутствии одной
главной надзирательницы. К таковому освидетельствованию ди-
ректор, по усмотрению своему, может пригласить и еще одного
из городских медиков.
§ 20. Об освидетельствовании каждого дитяти соста-
вляется особая записка, с подробным объяснением в ней всего,
что оказалось. Записка, утвержденная подписью всех поиме-
нованных лиц, производивших осмотр и бывших при оном,
прилагается к прошению и представляется директору,
§ 21. После сего директор осматривает детей лично по
упомянутым запискам и назначает, кого принять, кому отка-
зать, или кого отсрочить до будущего приема.
§ 22. Прошения и при них записки об освидетельство-
вании детей хранятся при делах училища; сии последние, даб :
по времени открылось, что освидетельствование произведено не
с должным рачением, илн даже с пристрастием, послужат
к обличению в том виновных.
§ 23. Директор наблюдает, чтобы училище всегда имело
штатное число казенных воспитанников и воспитанниц, озаба-
чиваясъ с своей стороны о немедленном замещении ваканций.
§ 24. Сверх того дозволяется директору, смотря по удоб-
ности дома училища, назначить прием нескольких своекоштных
воспитанников и воспитанниц, с платежом от них училищу по
500 руб. в год, и нескольких вольно-приходящих детей обоего
пола, которые будут посещать классы училища, не имея от
оного ни содержания, ни стола.
§ 25. Таковой прием производится на основании выше-
изложенных правил во всей точности и допускается един-
ственно для балетной части.
§ 26. Своекоштные и вольноприходящие по распоряже-
нию директора, с согласия родителей их или родственников,
поступают на открывающиеся ваканции казенных воспитанни-
ков и воспитанниц.
Гл. III. Предметы учения
§ 27. Согласно предназначению театрального училища,
воспитанники и воспитанницы, по предмету учения и образо-
вания своего, разделяются на два разряда: помещенные в пер-
вый разряд приготовляются к драматической и оперной части
и музыке, а помещенные во второй — к балетам.
§ 28. Таковое разделение, сообразуясь с собственными
наклонностями и способностями готовящихся в артисты, не-
обходимо: ибо развлечение внимания многими разнородными
предметами произведет только запутанность в усовершенство-
вании и самые счастливые дарования ограничит посредствен-
ностью успехов.
§ 29. Разряды помещаются отдельно, имея особые
326
сшмш> екмювые, классы и залы для учения и повторения |
уроцвв гак, чтобы между ними не было никаких близких сно-
МП, и они не могли бы мешать один другому в своих
§ 30. Само Собою разумеется, что при сем разделении
воспитанники и воспитанницы, как сказано выше в § 4-м,
имеют помещения каждый пол на своей половине.
§ 31. Число воспитывающихся на казенном содержании ;
назначается в первом разряде по двадцати, а на втором по
тридцати обоего пола.
§ 32. Пост> пившие в первый разряд обучаются: j
В низших классах: 1) закону божию, 2) российской )
грамматике, 3) читать и писать по-французски и грамматике,
4) читать и писать по-немепки и грамматике, 5) арифметике,
6) географии и началам истории, 7) правильному чтению
стихов и прозы, 8) чистописанию, 9) бальным тайцам и фехто- ।
ванию, 10) пению и музыке, преимущественно на фортепиано
или скрипке, 11) рисованию, а воспитанницы рукоделию.
В высших классах: 1) российской словесности, риторике
и пластике, 2) всеобщей и в особенности Российской истории, ।
3) мифологии, 4) французской словесности, 5) немецкой сло-
весности, 6) декламации. Готовящиеся к опере или музыке,
посещая вез предыдущие классы, сверх того в особенности
учатся: 7) пению, 8) итальянскому языку! 9) музыке на разных I
инструментах по назначению директора.
§ 33. Поступившие во второй разряд обучаются. |
В низших классах: 1) закону божию, 2) российской грам-
матике, 3) читать и писать по-французски и грамматике, '
4) арифметике, 5) чистописанию, 6) географии и началам исто-
риии, 7) танцованию, 8) музыке иа фортепиано и скрипке, I
9) рисованию, а воспитанницы рукоделию, 10) гимнастике. ,
В высших классах: 1) танцеванию, 2) фехтованию, 3) ми-
мике, 4) истории и мифологии, 5) музыке на фортепиано
и скрипке, 6) российской словесности, 7) французской сло-
весности.
§ 34. Весьма легко быть может, что во втором разряде
откроются таланты драматические, оперные или музыкальные:
а потому и представляется директору право перемещения вос-
питанников и воспитанниц из одного разряда в другой, но не
иначе, как по строгом наблюдении действительности и проч-
ности возникающих талантов, отнюдь не жертвуя собственными
наклонностями детей представляющейся иногда надобности уси-
лить тот или другой разряд.
§ 35. Равно если бы кто из детей второго разряда по-
желал приобрести познания в науках, преподаваемых в пер-
вом, то по распоряжению директора дозволяется таковым пере-
ходить в классы, но токмо по уважению отличной нравствен- !
ности и скромного их поведения.
§ 36. Воспитанники и воспитанницы первого разряда, от- |
личающиеся особенными дарованиями, сверх общих классов,
должны иметь приватные усиленные уроки в том искусстве,
к коему приготовляются; назначенным к музыке воспитанни-
кам преподаются и правила высшей теории музыки.
Гл. IV. Нравственное образование
§ 37. Никакой отличный талант без высокого нравствен-
ного образования не может достигнуть истинного совершен-
ства: а потому особенное внимание управляющего училищем,
его помощника и главной надзирательницы должно быть обра-
щено на нравегвенное образование детей.
§ 38. Внушать воспитанникам и Воспитанницам преиму-
щественно правила веры, без которой ни в каком состоянии
нельвя быть ни полезным обществу, ни счастливым.
§ 39. В воскресенье и праздничные дни воспитанники
с надзирателями, а воспитанницы с надзирательницами ходят
в церковь.
§ 40. Ежегодно по долгу христианскому они говеют
и приобщаются святых тайн, каждый согласно своему веро-
исповеданию.
§ 41. Перед завтраком, обедом и ужином, а равно и по
окончании оных, воспитанники и воспитанницы читают или
поют приличные молитвы.
§ 42. Поутру в установленное время, по общему звонку,
дети встают, одеваются и в сопровождении комнатных надзи-
рателей и надзирательниц собираются в залы, каждые на своей
половине; после молитвы и завтрака идут в порядке попарно
в классы; в неучебные часы и во время повторения уроков
наблюдается благопристойная свобода, для чего ежедневно
остаются дежурными на мужской половине в каждом разряде
по одному из надзирателей, а на женской по одной надзира-
рательнице; сие однако же не устраняет и прочих от обязан-
ности иметь в то же время надзор за детьми.
§ 43. Кроме времени, назначенного для сна и одевания
не дозволяется ни воспитанникам, ни воспитанницам оста-
ваться в спальнях.
§ 44. В свободные от учения часы, в хорошую погоду,
по распоряжению управляющего, всс.твтанники с надзирате-
лями, а воспитанницы с надзирательницами отпускаются для
прогулки.
§ 45. Родители и родственники могут по праздничным
дням брать к себе на дом воспитанников с дозволения упра-
вляющего, но не иначе как приходя за ними сами лично,
а равномерно приводя их обратно в училище; воспитанниц»'
никогда не отпускаются из училища, кроме крайних случаев,
как-то: при смертной болезни родителей и тому подобном,
и не иначе, как в сопровождении надзирательницы.
§ 46. Родители и родственники могут посещать и видеть
детей в самом училище по воскресным и праздничным дням
от утра до семи часов вечера.
§ 47. Комнатные надзиратели каждую неделю словесно
доносят помощнику управляющего о поведении воспитанников,
а в конце месяца подают список с краткими отметками об от-
личившихся и о подвергнувшихся выговорам и взысканиям.
§ 48. Комнатные надзирательницы то же самое испол-
няют относительно к Главной Надзирательнице.
§ 49. Для сего иметь журнал, в котором дежурные над-
зиратели и надзирательницы ежедневно отмечают поведение
воспитывающихся.
§ 50. Пом8щник и главная надзирательница с своей
стороны делают управляющему представления о поведении
детей и подают ему еженедельные о них списки; легкие нака-
зания по мере проступков и шалостей предоставляются их
распоряжению, а о важнейших винах немедленно доносят они
управляющему, который по усмотрению своему или наказы-
вает сам или предоставляет директору.
§ 51. Наказания употребляются приличные воврасту
и полу и в благоустроенных учебных заведениях принятые.
§ 52. Если, несмотря на взыскания и наказания, про-
ступки повторяются, и ссобенно ежели дурной пример воспи-
танника или воспитанницы может действовать на прочих, тако-
вые по приговору Правления училища, с утверждения дирек-
тора, возвращаются к их родственникам.
§ 53. Высланные из училища воспитанник или воспи-
танница ни под каким видом вторично в оное не принимаются.
§ 54. Дети, отличающиеся благонравием и прилежанием,
должны быть всеми способами одобряемы: в комнатах и за
столом имеют они почетные места и тому подобные отличия^
Гл. V. Содержание воспитанников и воспитанниц
§ 55. Каждый воспитанник и каждая воспитанница имеет-
кровать с матрацом и одной подушкой; зимой байковое одеяло,
а летом полуситцевое и сверх оных таковой чехол; шкаф для
книг и классных вещей.
§ 55. Белье хранится на руках и ответственности смот-
рительницы, а платье в общем гардеробе: на мужской половине
на руках помощника управляющего, а на женской на руках
главной надзирательницы, которое и отпускается по мере на-
добности для выездов на пробы и в спектакли тем надзирате-
лям и надзирательницам, которые отправляются с воспитываю-
щимися, а в праздничные дни дежурным надзирателям и над-
зирательницам. Они же принимают и сдают белье смотритель-
нице.
§ 57. Платье, белье и обувь назначаются по особой при-
лагаемой при сем табели.
§ 58. Кушанье полагается следующее: на завтрак чай
или свежее молоко с белым хлебом; к обеду три блюда;
в полдник пшеничная булка, на ужин два блюда; в праздничные
дни прибавляется одно блюдо в обед.
§ 59. Воспитанники и воспитанницы снабжаются от
училища книгами, инструментами, бумагой, перьями и прочими
классными потребностями.
§ 60. Для прислуги в комнатах и при столе в обоих
разрядах на мужской половине полагается пять служителей,
а на женской шесть служанок; сверх того назначается к пер-
вому разряду одна, а ко второму две буфетчицы. Все сии лица
нанимаются по распоряжению управляющего, строгим выбором,
чтобы они были самого лучшего поведения.
§ 61. Для пользования больных имеется при училище
особый лазарет, разделенный на две половины: мужскую
и женскую.
§ 62 При лазарете полагается доктор, фельдшер, надзи-
рательница за больными, один прислужник и одна прислужница.
§ 63. Доктор определяется директором, а прочие по найм.
управляющего.
327
§ 64. Все относящееся к содержанию своекоштных вос-
питанников и воспитанниц, постановляется на тех же правилах,
как выше изображено, из вносимой ими за себя суммы.
Гл. VI. Порядок учебный, экзамены и выпуск
§ 65. Разделение классов на высшие и низшие, распре-
деление часон для оных, сообразуясь с местною удобностью,
учреждается управляющим с утверждением директора.
§ 66. Учители, имеющие на сие звание надлежащие
аттестаты, а раино репетиторы по драматическому искусству,
определяются директором. При чем строго наблюдается, чтобы
они были рачительны к своей обязанности и с необходимыми
для преподавания уроксв сведениями соединяли и хорошую
нравственность.
§ 67. Комнатные надзиратели и надзирательницы могут
также преподавать уроки в классах: в таком случае получают
жалованье по обоим должностям.
§ 68. Усилив таким образом содержание надзирателей
и надзирательниц, удобнее можно привлечь к сим должностям
людей достойных н образованных.
§ 69. Учители еженедельно подают управляющему за-
писки о прилежании и успехах учащихся; управляющий со
своей стороны представляет ежемесячные ведомости дирек-
тору как об учении, так и о поведении детей.
§ 70. Каждый год в начале великого п%ста назначаются
экзамены по всем классам в присутствии директора.
§ 71. На сии экзамены приглашаются первейшие артисты
императорских театров, а равно и некоторые из известных
литераторов, и родители и родственники учащихся.
§ 72. В продолжение экзаменов дается в училище пред-
ставление на устроенном для сего театре, составленное из
одних воспитанников и воспитанниц как для сцен и танцев,
так н для оркестра. Впрочем и кроме того в праздничные дни
и во время каникул, по распоряжению управляющего с утвер-
ждения директора, бывают в училище таковые домашние
спектакли для благовременного приготовления детей к буду-
щему поприщу.
§ 73. Воспитанники н воспитанницы, отличившиеся на
экзаменах успехами в науках и искусствах, получают в награ-
ждение похвальные листы, книги, ноты и тому подобное.
Окончившие курс в низших классах переводятся в высшие.
§ 74. Когда прием детей в училище будет во исей точ-
ности исполняем, Как ПредпибайО В §§ 17 и 18, с соблюдением
строжайшего освидетельствования, то нельзя предполагать,
чтоб оказались из них соиершенно неспособные ни к одной
части искусства, входящего в предназначение театрального
училища; но ежели сверх чаяния и нашлись бы столь тупые
воспитанники и воспитанницы, таковые по приговору Правле-
ния училища, с утверждения директора, возвращаются к их
родителям или родственникам; илн же по усмотрению дирек-
тора, с согласия отдавших их в училище, размещаются по
разным искусствам и мастерствам, необходимым для состава
театральных зрелищ, как-то: театральной механике, костюмер-
ству, приготовлению женских уборон, переписке рукописей
и нот и проч. В таком случае директор, исключив их из учи-
лища, отдает к театральным артистам н мастеровым по при-
надлежнссти, с платежом на учение и содержание их нз общих
театральных сумм.
§ 75. Дети первого разряда не употребляются на пуб-
личных театрах в составе больших спектаклей и в группе ба-
летов. Есе свое время должны они посвящать учению и обра-
зованию себя, не бь в развлекаемы бесполезными н даже вред-
ными для них отлучками от классов на репетиции. Из сего
допускается изъятие только н самых необходимых случаях,
когда в состав спектакля требуются маленькие дети для ролей
с разговорами; такое изъятие предоставляется непосредствен-
ному распоряжению директора.
§ 76. Дети второго разряда могут употребляться в ба-
летах и для выходов в пиесах; при чем однако же наблю-
дается, чтобы отправление их на репетиции и в спектакли
было по окончании классов в училище.
§ 77. Воспитанники и воспитанницы первого разряда,
готсвящнеся к драматической и оперной части, дебютируют
на публичных театрах после долгого испытания нх в домашних
спектаклях училища и по признанной директором зрелости нх
дарований.
§ 78. Точное время выпуска из театрального училища
ие может быть определено: оно зависит от успехов воспитан-
ников или воспитанниц и ст надобности, которую могут иметь
в них труппы и оркестры.
§ 79. Выпуск должен быть делаем не прежде осмнадцати-
летиего и ие позже двадцатн-летнего возраста: ибо с одной
стороны не достигнувшие еще 18 лет редко могут сами собою,
без надлежащего надзора, совершенствовать свои дарования
и вести себя прилично их званию, искусству и службе; с дру-
гой стороны, когда до 20 лет не приобрели они должных по-
знаний в искусстве, то не обещают более успехов от пребы-
вания в училище.
§ 80. Директор императорских С.-Петербургских теат-
ров, по представлению управляющего, назначает выпуск из
училища воспитанников и воспитанниц, размещая их в труппы:
драматическую, балетную, оперную, в оркестры.
§ 81. Выпуск производится после экзаменов в течение
великого поста, дабы молодые артисты, пользуясь Свободным
от публичных представлений временем, удобнее могли обо-
зреться, завестись всем нужным и устроить свое хозяйство.
§ 82. Директор, смотря по дарованию и ревности к искус-
ству выпускаемых воспитанников и воспитанниц, назначает
им приличное жалованье, соображая, чтоб они отнюдь не были
стесняемы недостатками, подавляющими таланты, могли сво-
бодно заниматься усовершенствованием себя и, не изыскивая
сторонних средств к своему содержанию, посвятили все время
и все способности к пользе и чести императорских театров.
§ 83. Сверх того при выпуске директор назначает ка-
ждому воспитаннику и воспитаннице некоторую сумму, по
усмотрению своему, для предварительного обзаведения всем
необходимым; от училища выдается построенное нм в оном
белье и платье.
§ 84. Директор озабочивается, дабы вышедшие из учи-
лища, по молодости своей и новости в независимой жизни,
оставались в ближайшем виду начальства.
§ 85. Некоторые воспитанники и воспитанницы, отли-
чающиеся особенными необыкновенными дарованиями, могу-
щими при дальнейшем тщательном усовершенствовании поста-
вить их на ряду первоклассных артистов, поступи (§ 80)
в труппу и получая назначенное жалованье, оставляются ди-
ректором еще на два или три года жить в училище, не имея
никакого сообщения с первым разрядом.
§ 86. Они именуются пенсионерами или пенсионерками
училища, имеют особые комнаты и пользуясь готовым столом,
состоят под надзором и в повиновении начальства училища.
§ 87. Они могут быть отпускаемы нз училища: пенсио-
неры с дозволения управляющего, а пенсионерки с разреше-
ния директора; но при первом случае, когда замечены будут
в дурном поведении, немедленно по приговору Правления учи-
лища, с утверждения директора, исключаются из училища.
§ 88. Директор обращает особенное внимание на пен-
сионеров н пенсионерок, озабочиваясь преподаванием им всех
способов к большему раскрытию и образованию нх талантов; на
сей конец некоторые пенсионеры и пенсионерки, по строгому
и беспристрастному выбору директора, отправляются с разре-
шения министра императорского двора в чужие края для окон-
чательного усовершенствования.
§ 89. Выпущенные из училища воспитанники и воспи-
танницы для дальнейшего образования поручаются надзору
н руководству старых артистов; а певцы, певицы и мувыканты
продолжают брать уроки от капельмейстеров, музыкальных
репетиторов и солистов; неослабное наблюдение по сему пред-
мету возлагается на инспекторов трупп и режиссеров.
§ 90. Директор, имея сие в виду, заблаговременно, прн
определении в театральную службу первейших артистов, по-
ставляет нм в обязанность вышеписанный надзор и руковод-
ство, а равно в случае надобности н преподавание уроков
воспитанникам и воспитанницам.
§ 91. Артисты, воспитанные в театральном училище на
казенный счет, нз благодарности за благотворное попечение
о их образовании, обязаны прослужить при императорских
театрах не менее десяти лет; своекоштные, бывшие все время
нахождения своего в училище на собственном содержании,
служат не менее пяти лет; но в вознаграждение отличных да-
рований, неутомимого усердия и беспорочного поведения, те
н другие в течение обязанностей своей службы могут быть,
по усмотрению директора, помещаемы на первые амплуа
с полным по штату жалованьем.
§ 92. По миновании вышеозначенных сроков, они входят
в общие права прочих артистов, состоящих на службе при
императорских театрах.
§ 93. Служба для достижения положенного времени на
получение пенсиона считается по драматической н оперной
труппам и по оркестрам со дня поступления в оные (§ 80)
каждого воспитанника и воспитанницы.
§ 94. Служба танцовщиков н танцовщиц, коих искусство
утомительнее прочих, считается по особому о каждом назна-
чению, со времени вывода в балетах на императорских теат-
рах, не ранее однако же шестнадцатн-летнего возраста.
§ 95. На сен конец о начале службы каждого воопитан-
328
ника или воспитанницы по балетной части, пребывающих еще
в училище, правление оного, с утверждения директора, делает
постановление, которое впоследствии выдается по принадлеж-
ности выпускаемому из училища.
§ 96, Время пребывания в вояже и ва границею отпра-
вленных для усовершенствования в искусстве пенсионеров
и пенсионерок не входит в состав количества лет обязанной
нх (§ 91) службы; но оное зачитывается к сроку, для выслуги
пенсиона назначенному.
Гл. VII. Хозяйственная часть училища
§ 97. Хозяйственная часть училища вверяется Правле-
нию оиого.
§ 98. В правлении председательствует управляющий
училищем, присутствуют: помощник его и главная надзиратель-
ница.
§ 99. Правление соображает о всех вещественных по-
требностях училища и распоряжает своевременным их загото-
влением.
§ 100. Постановления правления излагаются в протоколах
оного и представляются на утверждение директору.
§ 101. Правление делает подряды на съестные припасы
и другие надобности для одежды и содержания детей и пред-
ставляет о них на утверждение директору.
§ 102. Правлению училища дозволяется Заготовлять все
означенные в предыдущем параграфе припасы и другие по-
т ребности и без подрядов, хозяйственнь м образом, но также
с разрешения директора.
§ 103. На разные мелочные по училищу расходы вы-
дается эконому, по назначению директора, некоторая сумма;
при чем снабжается он на ваписку прихода н расхода шнуро-
,вою книгою за подписом и печатью правления училища Из-
держки из этой суммы до 25 рублей могут производиться
с разрешения Правления, а свыше не иначе как по предвари-
тельному утверждению директора.
§ 104. Мелочные расходы, произведенные экономом по
данной ему шнуровой книге, ежемесячно вавосятся в оную
расходную книгу училища.
§ 105. Штатная сумма для содержания училища отпу-
скается на каждую треть вперед, по назначению министра
императорского двора, прямо из кабинета его величества.
§ 106. Сия сумма хранится в театральной конторе
в особом сундуке, ва ключом эконома и за печатью управляю-
щего н его помощника
§ 107. Расходы делаются ие иначе, как по протоколам
правления, утвержденным директором, кроме однако же мелоч-
ных изюржек до 25 рублей, о коих помянуто в § 103.
§ 108. Директор ежемесячно свидетельствует наличность
сумм училища, и по усмотрению своему может во всякое время
поручать таковое освидетельствование кому либо из чиновни-
ков театральной конторы.
§ 109. При правлении полагается секретарь, который
исправляет письменные дела и ведет бухгалтерию.
§ 110. Директор снабжает училище надлежащими для
прихода и расхода шнуровыми книгами ва скрепою а печатью
театральной конторы.
§ 111. Правление училища представляет директору еже-
месячные ведомости и годовые отчеты по данной форме о де-
нежных своих оборотах. Оные поверяются конторою театров
и вводятся в общий состав ведомостей и отчетов всего упра-
вления С. - Петербургскими театрами.
§ 112. Директор императорских С. - Петербургских теат-
ров, имея непосредственное начальство над правлением учи-
лища, в распорядительных делах дает оному предписание, а от
правления получает рапорты; общие же постановления правле-
ния училища, во избежание излишней переписки, утверждает
или отменяет собственноручною на протоколах оного надписью,
которая и приводится в надлежащее исполнение.
Гл. VIII. Обязанности лиц, принадлежащих
к театральному училищу
§ 113. Управляющий имеет главное смотрение за всем
внутренним порядком как по учебной, так и по хозяйственной
части и за поведением, учением и самыми занятиями воспи-
танников и воспитанниц.
§ 114. Он наблюдает за точною во всем исправностью
по предмету содержания и учения детей, за сохранением их
вдоровья; наблюдает за непременным выполнением обязанно-
стей своих каждым из лиц, принадлежащих к училищу, кото-
рые вследствие того все ссстоят в непосредственной у него
подчиненности.
§ 115. Он печется об экономии в расходах, дабы они
производимы были с должным хозяйством, н имеет вниматель-
ное смотрение ва чистотой и опрятностью в комнатах и клас-
сах, за качеством приготовляемой пищи, чтоб она была надле-
жащей доброты и свежести, и за рачительным пользованием
и содержанием больных в лазарете училища.
§ 116. Управляющий вместе с репетиторами назначает
выбор пиес и распределяет роли в домашних спектаклях учи-
лища.
§ 117. Отправляет воспитанников с надзирателями, а вос-
питанниц с надзирательницами в театры для репетиций и пред-
ставлений; на его попечении, обще с помощником и главной
надзирательницею, лежит поведение детей как внутри, так и вне
училища.
§ 118. Сторонние лица, исключая свиданий, дозволенных
в § 46, должны быть впускаемы в училище не иначе, как
с разрешения директора, а в экстренных случаях с позволения
управляющего, который немедленно доносит о том директору.
§ 119. Управляющий обращает в:е свое внимание, чтоб
преподавание наук и искусств сообразовалось в точности
с целью театрального училища и чтоб усердие учителей
и успехи учащихся вполне соответствовали попечению прави-
тельства о сем заведении.
§ 120. Помощник управляющего и главная надзиратель-
ница разделяют обязанности управляющего училищем: первый
по мужской, а вторая по женской половине.
§ 121. Они наблюдают, чтоб дети содержимы были в чи-
стоте и опрятности и переменяли в назначенное время
белье.
§ 122. Они пекутся, чтоб комнатные надзиратели и над-
зирательницы безотлучно находились при детях в свободные
от учения часы, и распоряжают их дежурством.
§ 123. Обязанности секретаря, эконома и доктора опре-
деляются самыми их званиями, на основании общих постано-
влений.
§ 124. Обязанности комнатных надзирателей, надзира-
тельниц и учителей учреждаются на основании правил, при-
нятых во всех благоустроенных учебных заведениях.
§ 125. Жалованье учителям и репетиторам, из общей
определенной на сне суммы, назначается директором сообразно
познав.гям, усердию и трудам каждого из них.
§ 126. Управляющий училищем, его помощник, доктор,
эконом, секретарь, надзиратели и учители состоят в действи-
тельной службе, согласно общим постановлениям о прочих
учебных заведениях.
ОБРАЗОВАНИЕ ПРАВЛЕНИЯ С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО ТЕАТРАЛЬНОГО УЧИЛИЩА
§ 1. При театральном училище полагается Правление,
которое именуется: Правление Санкпетербургского театраль-
ного училища.
§ 2. Правление имеет печать с государственным гербом
н надписью: печать С.-Петербургского Театрального Училища.
§ 3. Все бумаги, поступающие в правление, вскрываются
и помечаются управляющим. Секретарь записывает оные во
входящий журнал.
§ 4. Прошения о принятии детей в училище записы-
ваются в особый входящий реестр.
§ 5. О всех распоряжениях, признанных правлением
нужными, вносится в журнал за подписанием присутствую-
щих и скрепою секретаря и представляется на утверждение
д (ректора.
§ 6. Представления от правления директору подписы-
ваются всеми присутствующими и скрепляются секретарем,
прочие же исходящие бумаги подписываются одним управляю-
щим за скрепою секретаря.
§ 7. О поступлении и расходе сумм составляютси жур-
налы и представляются иа утверждение директора и по его под-
писании записываются в шнуровую книгу.
§ 8. Денежная сумма хранится, как постановлено § 106
Положения, в конторе, в особом сундуке, за ключом эконома
н за печатью управляющего и его помощника.
§ 9. На основании §§ 103 и 107 Положения, расходы
делаются не иначе, как по протоколам правления — утвер-
жденным директором, — кроме однако же мелочных издержек
до 25 р. из суммы, отпускаемой на сие эконому.
§ 10. Сверх того отпускается некоторая сумма упра-
вляющему на случай зкстревных расходов, которые произво-
329
нг основании §5 1U3 и 107 Положения до 25 р. самим
появлением, а свыше представляются на утверждение дирек-
тора. Расходы сии вносятся в общую шнуровую книгу с рас-
писками.
§ 11. О сумме, хранящейся в сундуке и имеющейся
па руках у управляющего, представляется ежедневно записка
директору, с показанием дневных расходов и остатка.
§ 12. Все расходы разносятся бухгалтером в то же время
в бухгалтерскую книгу по принадлежности.
§ 13. Правление наблюдает за исправным ведением шну-
ровых книг, данных эконому на записку прихода и расхода
сумм, отпускаемых ему на столовое содержание и на мелоч-
ные расходы.
§ 14. Правление во всякое время может требовать озна-
ченные книги для освидетельствования, а каждую субботу
эконом представляет оные в правление для разнесения расхо-
дов в бухгалтерскую книгу по принадлежности, по истечении
же месяца представляет подробные ведомости о произведенных
расходах с показанием остатка.
§ 15. О приходе и расходе сумм всех вообще правление
представляет директору ежемесячные ведомости: 1 — подробную
из главной шнуровой книги, 2 — подробную по столовому со-
держанию, 3 — подробную же о мелочных издержках и 4 — ба-
лансовую отчетную по предметам, по штату положенным.
§ 16. По истечении года правление представляет дирек-
тору подробные отчеты как об обороте денежных сумм, так
и вообще по училищу.
§ 17. В правлении образуются дела, не смешивая многих
предметов вместе, но для лучшей ясности, по каждому пред-
мету особо.
§ 18. В правлении ведется подробный и верный именной
список казенным и своекоштным воспитывающимся в училище
обоего пола по каждому разряду особо, с показанием лет, вре-
мени поступления в училище, к какому искусству пригото-
вляется, с обозначением учителей: пения, музыки и деклама-
ции, которым они поручены.
§ 19. О всех переменах в то же время доносится дирек-
тору, а по истечении года представляется полный список.
§ 20. Таковой же список ведется и вольноприходящим
обоего пола, о них тоже представляется директору.
§ 21. В правлении должна быть опись дому и всем ве-
щам с показанием у кого оные состоят в заведывании.
§ 22. Оно снабжает книгами экоиома и Прочие лица на
записку прихода и расхода вещей, белья и платья воспи-
тывающихся.
23. правление в г.::.. .. . с телекс i эеэаотет
имущество училища, находящееся на руках и ..тз--гт:х»:сти
у разных лиц, и о последствиях доносит директору.
§ 24. Но обревизовании вещей, те, которые окажутся
к употреблению негодными, по журналу правления, с утвер-
ждения директора, исключаются из описей.
§ 25. Требования о покупке разных мелочных вещей,
о починке или исправлении оных, вносятся в правление: по
мужской половине от помощника управляющего, по женской—
от главной надзирательницы, по лазаретам — от доктора, а во-
обще по дому, кухне и столу — от эконома, и по общем рас-
смотрении в правлении о действительной надобности пору-
чается покупка или исправление их эконому, на основании
§§ 103 и 107 Положения, т. е. на сумму до 25 р. самим пра-
влением, а свыше оной с утверждения директора.
26. В случае поправки дома, занимаемого училищем,
правление приглашает архитектора и по осмотрении нужных
поправок входит с представлением к директору, за общим под-
писанием.
§ 27. Канцелярия правления ведет список всем вольно-
наемным людям, находящимся как при самом училище, так
и у разных лиц, живущих в доме училища, и наблюдает за
сроками их пашпортов.
§ 28. О действиях правления по хозяйственной части
хотя и определено в VII главе Положения об Училище, но
здесь излагаются некоторые подробности.
§ 29. Правление, сообразив о всех вещественных потреб-
ностях, представляет предварительно на усмотрение директора,
и потом по его распоряжению делает вызовы и производит
торги. По окончанви оных о последних ценах вместе с образ-
цами вещей представляет на утверждение директора.
§ 30. Образцы утверждаются печатью директора.
§ 31. В случае годовых контрактов на какие либо ра-
боты или поставки припасов и вещей, правление обеспечивает
исправное исполнение по оиым: или залогами или удержанием
некоторой суммы до окончательного расчета из причитаю-
щихся к заплате денег. Но к истечению года все расчеты
и выдачи денег должны непременно оканчиваться, дабы на
будущий год не переходили в виде долгов.
§ 32. Если правление найдет удобным и выгодным про-
извести какую либо покупку хозяйственным образом, то испра-
шивает на то предварительное разрешение директора.
§ 33. Если правление при практическом ходе дел найдет
нужным какие либо дополнения к вышеизложенному порядку,
то входит о том с представлением директору.
УСТАВ ТЕАТРАЛЬНОГО УЧИЛИЩА
Глава I. — Цель и общие основания училища |
§ 1. Театральное училище имеет целью приготовление
балетиых танцовщиков и танцовщиц и вообще артистов мими-
ческого искусства, равно драматических актеров и актрис,
а также оперных певцов и певиц. |
§ 2. Театральное училище по своему специальному
предназначению не входит в общий состав учебных заведений |
министерства народного просвещения, но состоит в ведомстве i
министерства императорского двора и находится в заведыва- '
нии дирекции императорских театров.
§ 3. Воспитывающиеся в училище делятся на 3 раз-
ряда: казенных, своекоштных и вольноприходящих.
§ 4. Для обучения танцам в училище находятся 20 ка-
зенных воспитанников, 30 казенных воспитанниц, 5 своекошт-
ных пансионеров, 5 своекоштных пансионерок, 15 вольно-
приходящих учеников и 25 вольноприходящих учениц, всего
40 мальчиков и 60 девиц.
§ 5. При училище открыты специальные классы драма-
тического искусства и оперного пения, в которые допускаются,
по выдержании вступительного экзамена по прилагаемой про-
грамме, молодые люди и девицы, не моложе 16-летнего воз- !
раста, желающие усовершенствовать свои дарования един-
ственно с целью посвятить себя сценической деятельности.
•Комплект учащихся сим искусствам не ограничен, но он со-
размеряется с удобством помещения и с числом учителей,
Состоящих при училище для преподавания сих искусств.
§ 6. Поступать в училище могут лица обоего пола всех
сословий русские подданные, причем представляют метриче-
Приложение III
1863 г.
ПРИ С.-ПЕТЕРБУРГСКИХ ТЕАТРАХ
ское свидетельство о рождении; принадлежащие же к подат-
ным сословиям, сверх того, на время их пребывания в учи-
лище, увольнительные от обществ их свидетельства.
§ 7. Возраст для приема детей для обучения танцам
назначается от 9 до 10 лет, впрочем дозволяется принимать
детей, в случае особенных способностей их к танцам, годом
моложе и годом старше сего возраста.
§ 8. С вольноприходящих учеников и учениц за обучение
их искусствам и предметам общего учения платы не взимается.
§ 9. Своекоштные пансионеры и пансионерки поме-
щаются в самом училище и содержатся наравне с казенными
воспитанниками и воспитанницами за установленную в § 57 плату.
§ 10. Училище разделяется на две половины: мужскую
и женскую. Каждая половина имеет особые классы, спальни,
столовые .комнаты, залы и проч. Исключение допускается
только для классов общего упражнения в искусствах балетном,
драматическом и оперном.
Глава II. — Управление
§ 11. Главное наблюдение и попечение над театральным
училищем возлагается на директора императорских театров,
а ближайшее заведывание училищем как по учебной, так и по
хозяйственной части, вверяется управляющему училищем.
§ 12. Управляющий училищем определяется по предста-
влению директора императорских театров, с утверждения ми-
нистра императорского двора.
§ 13. В пособие управляющему училищем назначаются:
по учебной части — инспектор классов, а по воспитательной—
330
главная надзирательница на женской половине и главный над-
зиратель на мужской половине. Сей последний исполняет
также обязанности эконома.
§ 14. Для непосредственного надзора за поведением
и упражнениями в рекреационное время воспитывающихся,
а равно для сопровождения их в театры, определяются на
мужской половине пять надзирателей, а на женской пять
н адзирательниц.
§ 15. Все дела, относящиеся до приема, поведения, уче-
ния, экзаменов и выпуска учащихся, равно об определении
и увольнении должностных лиц по учебной и воспитательной
части, рассматриваются и решаются предварительно конферен-
циею училища.
§ 16. Дела же, относящиеся до содержания воспитываю-
щихся и вообще по заготовлению хозяйственных потребно-
стей, равно об определении и увольнении прислуги и лиц,
состоящих при училище для письмоводства и счетоводства,
производятся в Правлении театрального училища.
§ 17. Конференцию училища составляют, под председа-
тельством управляющего училищем, инспектор классов, глав-
ный надзиратель, главная надзирательница и все учители наук
и искусств, преподаваемых в училище.
§ 18. Конференция собирается один раз в месяц в опре-
деленные дни по назначению управляющего училищем, впро-
чем ему предоставляется созывать конференцию и экстренно,
если в том будет предстоять надобность.
§ 19. О каждом заседании конференции составляется
журнал за подписью всех членов оной. Журнал сей предста-
вляется на утверждение директора императорских театров, чрез
управляющего училищем.
§ 20. Все дела, подлежащие обсуждению конференции,
решаются большинством голосов, причем в случае разделения
их поровну, голос председателя дает перевес. Впрочем, членам
предоставляется, при несогласии с мнением большинства, по-
давать особые мнения, не позже однако как чрез день после
заседания. Мнения сии вместе с журналом конференции предста-
вляются на благоусмотрение директора императорских театров.
§ 21. Правление училища составляют, под председатель-
ством управляющего училищем, инспектор классов, главный
надзиратель и главная надзирательница.
§ 22. Правление училища собирается еженедельно в на-
значенные дни и часы управляющим. Все постановления пра-
вления, составляемые по форме журналов, представляются на
утверждение директору императорских театров.
§ 23. При Правлении училища состоят: седретарь, он же
и секретарь конференции, для письмоводства и счетоводства
вообще по училищу, и два вольнонаемных писца.
§ 24. Все предметы, необходимые для содержания учи-
лища и учащихся, заготовляются Правлением училища или
с торгсв, по подрядам, или хозяйственным образом, но в обоих
случаях не иначе, как с разрешения директора императорских
театро в.
§ 25. Штатная сумма на содержание училища отпу-
скается на каждую треть вперед по назначению министра
императорского двора прямо из кабинета его в“личества.
§ 2б. Суммы, принадлежащие училищу, хранятся в кон-
торе С.-Петербургских театров, в особом сундуке, за ключем
секретаря и за печатями управляющего училищем и главного
надзирателя.
§ 27. Расходование сумм производится не иначе, как
по журналам Правления, утвержденным директором импера-
торских театров. Деньги, кому следует, выдаются из правления
училища секретарем, который ведет приходо-расходную книгу
Правления.
§ 28. На разные мелочные по училищу расходы вы-
дается главному надзирателю по назначению Правления,
с утверждения директора, некоторая сумма, причем снаб-
жается он на записку прихода и расхода шнуровою книгою
за подписью и печатью Правления училища. Издержки из сей
суммы до 25 руб. могут быть производимы с разрешения
управляющего училищем, а более сей суммы — не иначе, как
с утверждения Правления училища.
§ 29. Директор императорских театров ежемесячно сви-
детельствует наличность сумм училища, а по усмотрению
своему может во всякое время поручить таковое освидетель-
ствование кому либо из чиновников театральной конторы.
§ 30. Директор снабжает Правление училища надлежа-
щими приходо-расходными шнуровыми книгами за скрепою
И печатью театральной конторы.
§ 31. Правление училища представляет директору еже-
годно не позже страстной недели краткий годовой отчет о де-
нежных своих оборотах. Отчеты сии поверяются конторою
театров и вводятся в общий отчет по управлеагю император-
скими С.-Петербургскими театрами.
§ 32. Относительно ведения шнуровых книг и предста-
вления подробной отчетности Правление училища руковод-
ствуется существующими положениями о счетоводстве и отчет-
ности по управлению императорскими театрами и правилами
общего счетного устава.
§ 33. Директор императорских театров, как непосред-
ственный начальник Правления училища, в распорядительных
делах дает оному предписания, а от Правления получает рапорт;
общие же постановления Правления училища и конференции
оного, во избежание излишней переписки, утверждает или
отменяет собственноручною на журналах надписью, которая
н приводится в надлежащее исполнение.
§ 34. Внешние сношения с присутственными местами
и разными лицами по делам училища, смотря по важности
оных, производятся посредством отношений за подписью упра-
вляющего училищем и скрепою секретаря или за подписью
директора театров и скрепою управляющего училищем.
§ 35. Правление училища имеет две печати: одну боль-
шого формата с государственным гербом, для приложения
к аттестатам, другую, меньшего формата, также с государ-
ственным гербом, для прочих исходящих бумаг по училищу.
§ 36. Штат театрального училища, сверх вышеупомяну-
тых лиц, составляют: учители наук и искусств, доктор, зубной
врач, мозольный оператор, фельдшер, он же надзиратель за
мужским лазаретом, надзирательница за женским лазаретом,
кастелянша и прислуга.
§ 37. Определение лиц по части учебной и воспитатель-
ной производится по представлениям управляющего училищем,
вносимым предварительно на обсуждение конференции учи-
лища и утверждаемым директором императорских театров.
Определение же лиц по прочим частям производится также
по представлениям управляющего училищем с утверждения
директора.
§ 38. Все лица, состоящие при училище, находятся
в непосредственной подчиненности управляющего училищем.
§ 39. При училище имеется церковь православного испо-
ведания и при ней священник, староста и причетник.
§ 40. Для пользования больных при училище полагается
два лазарета: один на мужской, а другой на женской половине.
§ 41. При училище имеется библиотека драматических
пьес, партитур и либретто опер и программ балетов.
§ 42. Библиотекой училища заведывает инспектор классов.
§ 43. Библиотека составляется из произведений, приоб-
ретаемых училищем на счет ассигнованной на сей предмет
суммы по штату. Кроме того, дирекция императорских театров
обязывается доставлять в библиотеку училища по одному
экземпляру драматических пьес, партитур опер и программ
балетов, исполняемых на императорских театрах.
Глава Ш. — Прием воспитанников и воспитанниц
§ 44. Прошения о приеме желающих поступить или
отдать детей своих в театральное училище, для обучения танце-
вальному искусству, подаются на простой бумаге в Правление
училища. Кроме документов, поименованных выше в § 6, при
приеме детей требуются свидетельства: 1) о звании лица,
отдающего мальчика или девочку, и 2) о привитии оспы.
В самом же прошении означается местожительство просителя
или просительницы.
§ 45. При представлении детей в училище, родители,
родственники или вообще лица, их представляющие, обязаны
/авать подписку в том, что в случае исключения детей из
училища, по каким либо причинам, они принимают их обратно
на свое попечение.
§ 46. Прошения о приеме детей в училище подаются
в течение декабря и января месяцев.
§ 47. Общий прием детей для обучения танцам произ-
водится ежегодно, в течение великого поста, по окончании теа-
трального года и выпуска из училища окончивших курс учения.
§ 48. По рассмотрении поданных прошений в Правлении
училища просители извещаются о представлении детей в учи-
лище для осмотра и испытания их в назначенный для сего
день. К таковому осмотру приглашаются все члены конферен-
ции училища и врач, при оном состоящий.
§ 49. Врач училища, осматривая представленных детей,
наблюдает, чтобы к испытанию допускаемы были дети пра-
вильного и здорового телосложения и имеющие приятную наруж-
ность, что должно служить необходимым условием для посту-
пления детей в училище.
§ 50. Докторское освидетельствование мальчиков произ-
водится при инспекторе классов, а девочек при главной надзи-
рательнице. Испытание же тех и других учителями произво-
дится в присутствен конференции училища.
зж
§ 51. Для приема детей в училище наблюдается, чтобы
они умели читать н писать по-русски, внали бы необходимые
молитвы по своему вероисповеданию и имели бы понятие
о нумерации.
§ 52. Об освидетельствовании и испытании детей со-
ставляется секретарем училища общая вапнска, с подробным
объяснением о результате испытания н собственноручными
аттестациями лиц, производивших осмотр и испытания. Записка
сия вносится в конференцию училища и, по рассмотрении
и подписании оной членами, представляется чрез управляю-
щего училищем директору императорских театров, который
в назначенный им день лично осматривает детей, одобренных
конференциею к приему в училище, и затем утверждает поста-
новление конференции.
§ 53. Дети обоего пола принимаются в училище перво-
начально вольноприходящими или своекоштными и ив этих
разрядов поступают уже на вакансии казенных воспитанников
и воспитанниц, не прежде, однако, как по истечении по край-
ней мере одного года со времени поступления их вольно-
приходящими или своекоштными, и не иначе как по удостове-
рении конференциею училища в способности их к танцам.
§ 54. На открывшиеся вакансии вольноприходящих уче-
ников н учениц выбираются способнейшие и красивейшие из
детей, представленных для освидетельствования и испытания.
В сем случае, равно как и при приеме воспитывающихся на
кавеннсе содержание, конференция училища обязывается на-
блюдать строжайшее беспристрастие.
§ 55. Дети, не оказавшие вовсе способностей к танцам
в течение трех лет со времени принятия их вольноприходя-
щими или своекоштными, возвращаются родителям или пред-
ставившим их лицам.
§ 56. Воспитанникам и воспитанницам, состоящим на
кавениом или своекоштном содержании, равно как и вольно-
приходящим ученикам или ученицам, дозволяется во всякое
время оставить училище для поступления в другое учебное
заведение.
§ 57. За каждого ученика или ученицу, принятых в учи-
лище на своекоштное содержание, сверх единовременного
ввноса 30 руб. при поступлении на первоначальное обваведение,
платится по 300 руб. в год. Деньги вносятся пополугодно
вперед—к 1 марта и к 1 сентября в Правление училища.
Перемещаемые ив вольноприходящих на собственное содержа-
ние в течение полугодичного времени платят сполна ва то
полугодие, в начале или в течение которого они перейдут
в своекоштные пансионеры. Равным образом и в случае выхода
их нз училища до истечения полугодия не делается им из
внесенной суммы никакого возврата.
§ 58. При помещении воспитанников и воспитанниц на
своекоштное содержание представляются письменные обява-
тельства в исправном платеже следующих за них денег.
§ 59. В случае невзноса денег в положенные сроки и не
далее, как черев неделю после срока, воспитывающиеся исклю-
чаются из училища.
§ 60. Прием вврослых лиц обоего пола для специального
изучения драматического искусства и оперного пения произ-
водится в течение всего учебного года.
§ 61. Прошения о допущении посещать классы драмати-
ческого искусства или оперного пения подаются в Правление
училища на простой бумаге, с приложением документов, по-
именованных выше в § 6.
§ 62. Желающие изучать драматическое искусство илн
оперное пение должны предварительно выдержать экзамен из
предметов общего учения и некоторых специальных по при-
лагаемой при сем уставе программе.
§ 63. Испытание в сих предметах производится в при-
сутствии конференции училища.
§ 64. По выдержанин установленного испытания, экза-
меновавшиеся, с разрешения директора императорских театров,
зачисляются вольноприходящими учениками и ученицами Теа-
трального училища и, в случае надобности, получают билет иа
жительство от Правления училища, взамен документов, пред-
ставленных просителем при поступлении в училище. Документы
сии хранятся в Правлении до выпуска учащихся и возвра-
щаются представившим их по получении выданных им билетов
на жительство.
§ 65. Если бы в продолжение года ученик или ученица
драматического или оперного класса не сделали никаких
успехов и ие подавали к оным никакой надежды, то должны
быть уволены ив училища (§ 104).
§ 66. Увольнению равно подвергаются и те ученики
и ученицы, которые, без особенно уважительных причин, три
рава в продолжение месяца не явятся в свои классы. Это
увольнение делается по определевию конференции, с утвер-
ждения директора императорских театров.
332
Глава IV. — Образование воспитанников и воспи-
танниц
§ 67. Образование воспитывающихся разделяется: 1) на
физическое, 2) нравственное и 3) на обучение наукам и искус-
ствам.
§ 68. К физическому образованию относится стройное
развитие и укрепление телесных сил воспвтывающихся и пре-
дохранение их от болезней.
§ 69. К общим мерам физического образования воспи-
тывающихся, кроме пищи, одежды, опрятности и помещения,
равно и распределения времени их ванятий, относятся также
гимнастика, игры, прогулки на открытом воздухе и купанье.
§ 70. Нравственное образование должно быть основано
на религиозных началах. Для развития и укрепления в воспи-
тывающихся сих начал, кроме обучения их вакону божию,
воспитанники с надзирателями, а воспитанницы с надзира-
тельницами ходят в церковь в воскресные и правдничвые дни,
равно ежегодно говеют и приобщаются св. тайн, согласно
своему вероисповеданию.
§ 71. Обучевне воспитывающихся разделяется иа две
части: общее и специальное.
§ 72. Курс общего учения, сообразно с будущим на-
вначением воспитывающихся, составляют: 1) закон божий,
православного, католического нли лютеранского вероисповеда-
ния; 2) русская словесность; 3) французский язык; 4) арифме-
тика; 5) география; 6) всеобщая и русская история и мифология;
7) естественная история; 8) рисование и чистописание; 9) му-
выка, элементарное учение на фортепиано и скрипке.
§ 73. Специальное учение разделяется на три отделения:
1) балетное, 2) драматическое и- 3) вокальное.
§ 74. Курс специального изучения балетного искусства
составляют: 1) танцы балетные, характерные и бальные
2) мимика; 3) фехтование; 4) частная постановка и представле-
ние на театре училища небольших балетов для большего раз-
вития в учащихся надлежащего понятия о хореграфическом
искусстве вообще.
§ 75. Курс специального изучения драматического искус-
ства составляют:
1) и стории драматического искусства, история русского
театра и замечательнейших на поприще оного деятелей по
части драматической литературы и сцены, к чему естественно
должно принадлежать критическое изучение произведений
драматической литературы прежнего и текущего репертуаров;
2) и зучение некоторых ролей ив Лучших драматических
произведений, при подробном объяснении преподавателем
характера действующих в оных лиц;
3) ч астные представления на театре училища, с замеча-
ниями преподавателя о правильности или неправильности игры
после каждой сцены и каждого действия.
§ 76. Курс специального изучения оперного пения со-
ставляют: 1) изучение отдельных партий (соло); 2) упражнения
в пении дуэтов, трио, квартетов и вообще совокупных отрывков;
3) лирическая декламация; 4) частное исполнение на театре
училища небольших опер, серьезных и комических, под руко-
водством профессора.
§ 77. Подробные программы вышепоименованных пред-
метов общего учения, применительно к курсам средних учеб-
ных заведений, равно специального ивучения искусств, сооб-
разно сценическим требованиям, должны быть составлены кон-
фереициею училища и утверждены директором императорских
театров.
§ 78. На преподавание и изучение специальных пред-
метов должно быть обращено особенное внимание, как на
главную цель театрального училища, вследствие чего при
определении преподавателей следует требовать от них пись-
менного объяснения методы, по которой они намерены препо-
давать избранные ими предметы в училище. Представляемая
каждым преподавателем метода, по обсуждении оной в конфе-
ренции училища в присутствии самого преподавателя, пред-
ставляется на утверждение директору императорских театров.
Затем инспектор классов обязан лично входить во все подроб-
ности обучения и следить, чтобы учители не отступали от
утвержденных программ и метод, а учащихся поощрять н по-
буждать к занятиям.
§ 79. Курс общего и специального учении по балетному
отделению равделяется на три класса: младший, Средний
и старший. Распределение преподаваемых предметов по клас-
сам возлагается на конференцию училища.
§ 80. Занимающиеся изучением балетного искусства
должны пробыть в младшем и среднем классах не менее двух
лет в каждом, и затем в старшем классе они остаются уже до
17-летиего возраста.
§ 81. Поступившие в училище для специального изуче-
ния драматического искусства или оперного пеиия должны
Посещать избранные ими классы ие более двух лет. Впрочем,
ученики и ученицы, отличающиеся особенными способностями
допускаются к выпускному экзамену и ранее положенного
срока.
§ 82. В каждом классе ведутся учителями отдельные
журналы с означением баллов учащихся и содержания уроков.
В сих же журналах дежурные надзиратели и надзирательницы
Делают ежедневные отметки о поведении воспитанников и вос-
питанниц. Журналы сии представляются по окончании каждого
месяца на рассмотрение конференции училища.
§ 83. Полные баллы, служащие оценкою знания учащихся
в науках и искусствах, полагаются по каждому предмету сле-
дующие: 5 — за отличные успехи, 4 — хорошие, 3 — удовлетво-
рительные, 2—посредственные, 1—худые
§ 84. Для возбуждевия соревнования в воспитываю-
щихся употребляются меры поощрения, но для нерадивых или
склонных к шалостям определяются меры исправительные,
приличные возрасту н полу, как вообще в прочих благоустроен-
ных заведениях првиято. Телесные наказания, как-то: наказание
розгами, оставление без обеда или без одного блюда и т. п.
вовсе не должны быть употребляемы в училище.
§ 85. Нормальное распределение времеви для занятий
и рекреаций в училище должно быть установлено конференциею
с утверждения директора императорских театров
§ 86. Отступление от нормального распределения вре-
мени, по случаю назначения в театрах репетиции или спектак-
лей, в которых должны участвовать воспитанники и воспитан-
ницы училища, предоставляется распоряжению управляющего
училищем, который наблюдает, чтобы участие воспитываю-
щихся на репетициях и в спектаклях не служило препятствием
к правильному и постоянному течению уроков в училище.
§ 87. В воскресные и праздничные дни по установлен-
ной табели уроки не преподаются.
§ 88. Учебный год считается с 1 марта. Для учащихся
назначается ежегодно с 1 июня по 1 августа вакантное время,
в продолжение которого классы наук н искусств остаются
закрытыми, за исключением таицовальиых классов, в которых
преподавание танцев продолжается по три раза в неделю.
Глава V. — Содержание казенных и своекоштных
воспитанников и воспитанниц
§ 89. Казенные и своекоштные воспитанники и воспи-
танницы пользуются от училища полным содержанием.
§ 90 Пища воспитывающихся должна быть простая, но
приготовленная из свежих, хорошего качества припасов,
и в доетаточном количестве. По утру полагается чай или мо-
локо с белым или черных хлебом по желанию, для завтрака
белый и черный хлеб с маслом; обед должен состоять: н будни
нз трех блюд, а н праздники из четырех; для полднвка белый
н черный хлеб с маслом и для ужина три блюда. В дни, уста-
новленные православною церковью для поста, воспиты-
вающиеся довольствуются постным столом.
§ 91. Одежда, белье и обувь заготовляются для казен-
ных н своекоштных воспитанников н воспитанниц по особому
при сем прилагаемому расписанию.
§ 92. Платье воспитанникам полагается следующей
формы: 1) праздничное — для старшего класса мундирный
фрак, а для классов среднего и младшего — куртки и брюки
из синего сукна с отложным черным плисовым воротником
и белыми пуговицами с изображением лиры и жилет черного
казимира с белыми же пуговицами; 2) будничное зимнее для
воспитанников всех классов: куртка и брюки из серого сукна,
первая с обтяжными пуговицами, и жилет; 3) будничное лет-
нее: куртка, брюки и жилет из серой нанки; 4) зимнее пальто
драповое на вате с меховым воротником и летнее из легкого
сукна; 5) шерстяной шарф для зимы; 6) суконная фуражка
синего цвета с козырьком.
§ 93. Платье воспитанницам полагается: 1) для всех
классов праздничное полумерииосовое голубого цвета с белой
пелеринкой и таковым же передником; 2) будничное ситцевое
такого же цвета с белою пелеринкою и черным полумерино-
совым передником; 3) драдедамовый клок для осени; 4) драде-
дамовый салоп на меху для зимы; 5) капор для зимы и шляпки
ДЛЯ лета, 6) шерстяной голубой платок.
§ 94. Для упражнения в тайцах воспитанницам выда-
ются особые платья из клетчатой холстинки, корсеты, чулки
и танцовальиые башмаки.
§ 95. Учебные пособия н все классные потребности
приобретаются по мере надобности соразмерно числу воспи-
тывающихся.
§ 96. Вольноприходящне ученики и ученицы должны
иметь от себя все классные принадлежности и учебные по
собия, равно танцевальные платья и обувь.
§ 97. При определении в училище вольноприходящих
учеников и учениц по балетной части, родители или попечи-
тели их обязываются подписками в том, что дети будут иметь
танцевальные платья по установленной в училище форме.
Прочие же формы, установленные для казенных н своекошт-
ных воспитанников н воспитанниц, не обязательны для вольно-
приходящих учеников н учениц.
§ 98. Медикаменты и вообще все принадлежности для ла-
заретов, равно особая пища для больных воспитанников и вос-
питанниц, приготовляются по указанию врача. Лекарства
приобретаются из вольной аптеки иа счет суммы, ассигнуемой
на сей предмет по штату.
§ 99. Посещение воспитывающихся родителями н род-
ственниками дозволяется по воскресным и праздничным дням
в определенные часы, а в экстренных случаях — по особому
разрешению управляющего училищем.
§ 100. Отпуск из училища малолетних воспитанников
и воспитанниц в праздничные дни для свидания с родителями
и родственниками дозволяется по особым билетам за подписью
управляющего училищем.
§ 101. Воспитанницы старшего класса не иначе увольня-
ются из училища в отпуск в продолжение нсего курса, как
только по уважению тяжкой болезни или смерти их родителей
или ближайших родственников; но и в таком случае девицы
могут быть отпускаемы только на кратчайший срок и в со-
провождении надзирательницы.
§ 102. В случае, если бы в ком либо из казенных
или своекоштных воспвтанииков или воспитанниц, обучаю-
щихся исключительно танцовальному искусству, замечены
были в продолжение времени их обучения явная склонность
и талант к драматическому искусству или пению, то началь-
ство училища не должно препятствовать сему призванию, ио
по испытании конференциею действительности такого таланта
дозволяется, с разрешения директора театров, подобным уче-
никам н ученицам посещать класс драматического искусства
и оперного пения.
Глава VI. — Экзамены, выпуск и права
воспитывающихся
§ 103. Экзамены в предметах общих и специальных
назначаются ежегодно в течение великого поста. Они подраз-
деляются на частные, переводные и выпускные.
§ 104. Частные и переводные экзамены назначаются
для занимающихся в училище балетным искусством. Изучаю-
щие же специально драматическое искусство или оперное пе-
ние подвергаются особому испытанию, как уже определено
выше в § 65, также в течение великого поста.
§ 105. Частные годичные экзамены служат для понерки
успехов, сделанных воспитывающимися в продолжение годич-
ного учебного курса. Эти экзамены преимущественно имеют
целью обнаружить нерадивых учеников для побуждения их
к усерднейшему занятию науками и искусствами.
§ 106. Переводные экзамены делаются через два года
н служат основанием для перевода воспитывающихся в выс-
шие классы.
§ 107. Частные н переводные экзамены производятся
конференциею в залах училища.
§ 108. При переводах воспитывающвхся в высшие классы
следует обращать внимание не только на успехи, оказанные
ими в искусствах, ио и в науках, вследствие чего предоста-
вляется конференции составить особые правила для перевод-
ных вкзаменов.
§ 109. Выпускные экзамены по балетному искусству
назначаются для учащихся ие моложе 17-летнего возраста.
§110. К выпускным экзаменам по драматическому
искусству и оперному пению допускаются занимающиеся
изучевием сих искусств в училище не иначе, как с согласия
их преподавателей.
§ 111. Выпускные экзамены должны быть публичными.
На ннх присутствуют директор императорских театров, члены
конференции училища и сверх того, по особому првглашеиию
директора, известные артисты, могущие беспристрастно судить
о дарованиях экзаменующихся, а также родители и попечи-
тели учащихся.
§ 112. Испытания в искусствах назначаются в театре
училища, а экзамены по предметам общего учения произво-
дятся конференциею н залах училища.
§ 113. Право на получение аттестата приобретают те
из экзаменующихся, которые получат на экзаменах как из
специальных предметов, так и из предметов общего учения не
менее 3-х баллов по каждому.
838
§ 114. Испытание в предметах общего учения, препо-
даваемых в училище, обязательно для всех учеников и уче-
ниц, выпускаемых из училища. Не выдержавшие экзамена из
сих предметов, равно не окончившие курса учения, выпуска-
ются без аттестата.
§ 115. Окончившие с успехом полный курс обучения
в С.-Петербургском Театральном училище получают при вы-
пуске из оного похвальные аттестаты на звание артиста или
артистки 1-го, 2-го и 3-го разряда, приобретая по оному права
личного почетного гражданства (свобода от податей и рекрут-
ской повинности). Аттестаты учащимся выдаются по прила-
гаемой у сего форме печатные на пергаменте.
§ 116. Ученики и ученицы, оказавшие отличные успехи
в одном из искусств: балетном, драматическом или оперном,
и удовлетворительные успехи в предметах общего учения при
похвальном поведении, получают при выпуске их из училища
аттестат на звание артиста или артистки первого разряда.
§ 117. Ученики и ученицы, оказавшие хорошие успехи
в одном из искусств: балетном, драматическом или оперном,
и удовлетворительные успехи в предметах общего учения при
похвальном поведении, получают при выпуске их из училища
аттестаты на звание артиста или артистки второго разряда.
§ 118. Ученики и ученицы, оказавшие удовлетворитель-
ные успехи в одном из искусств: балетном, драматическом
или оперном и в предметах общего учения при похвальном
поведении, получают при выпуске из училища аттестаты на
звание артиста или артистки третьего разряда.
§ 119. Тех из учащихся, которые на экзаменах окажут
отличные или хорошие успехи как в искусствах, так и в нау-
ках, следует награждать при выпуске золотыми или серебря н-
иыми медалями, книгами, нотами и другими предметами
поощрения.
§ 120. Аттестаты училища на звание артиста 1-го, 2-го
и 3-го разрядов служат удостоверением, что лица, получив-
шие их, способны исполнять первые, вторые и третьи амплуа
на императорских театрах.
§ 121. Выпускаемые из театрального училища казенные
воспитанники и воспитанницы, равно своекоштные и вольно-
приходящие ученики и ученицы не обязываются поступать на
службу к императорским театрам; они обязаны только по
выпуске из училища, по назначению директора театров, дебю-
тировать не более трех раз на императорских театрах. Это
обязательство дает право каждому воспитаннику или воспи-
таннице театрального училища по выпуске из оного просить
дебюта на императорских театрах.
§ 122. Дирекции императорских театров предоставляется
при выпуске из театрального учтлища воспитанников и вос-
питанниц заключать контракты с теми, которых она признает
нужными для императорских театров, на условиях по ее усмо-
трению сроком на пять лет.
Глава VII.—Обязанности и права лиц, служащих
при училище
§ 123. Управляющий, заведывая учебною и хозяйствен-
ною частями училища, наблюдает за точным исполнением пред-
писанных в сем уставе правил и всех распоряжений, какие
в видах улучшения и пользы училища могут быть утверждены
директором императорских театров.
§ 124. Он наблюдает, чтобы все лица, составляющие
штат училища, исполняли в точности свои обязанности, о чем
доносит директору императорских театров ежегодно при пред-
ставлении отчета о состоянии училища.
§ 125. Посещая училище ежедневно несколько раз
и озабочиваясь внутренним его благоустройством, управляю-
щий принимает от инспектора классов, главного надзирателя
и главной надзирательницы словесные донесения о всем, что
касается до обязанностей каждого, и в случае каких-либо осо-
бых происшествий доводит о том до сведения директора импе-
раторских театров.
§ 126. Управляющий утверждает столовую карту и тре-
бования главного надзирателя о заготовлении съестных и дру-
гих припасов установленнь м порядком. I
§ 127. Управляющему предоставляется разрешать произ -
водство необходимых мелочных расходов по училищу, не пре-
вышающих 25-ти руб., из сумм, на сей предмет отпускаемых
главному надзирателю.
§ 128. Инструкции об обязанностях инспектора классов,
главного надзирателя, главной надзирательницы, надзирателей,
надзирательниц, преподавателей и прочих лиц, составляющйх
штат училища, должны быть составлены конференциею Учи-
лища по ближайшей ей известности местных обстоятельств
и утверждены директором императорских театров.
§ 129. Служащие при театральном училище считаются
в государственной службе и носят мундир и виц-мундир мини-
стерства императорского двора.
§ 130. Главный надзиратель, главная надзирательница,
надзиратели и надзирательницы обязаны иметь установленные
свидетельства: первые — на звание домашнего учителя, а вто-
рые — на звание домашних учительниц, если не имеют атте-
статов высших учебных заведений.
§ 131. В инспекторы классов может быть определено
лицо, имеющее аттестат об окончании курса наук в одном из
высших учебнях заведений.
§ 132. Инспектор, главный надзиратель и надзиратели
утверждаются в присвоенных им классах после четырехлетней
выслуги в сих званиях, со дня утверждения их в должностях.
§ 133. Поименованные в предыдущем параграфе лица
| могут„ быть производимы тремя чинами вале присвоенного
I каждой должности класса, на общих правилах, установленных
| для гражданской службы.
| § 134. Преподаватели искуссгв и учители предметов
общего учения состоят при училище по найму без прав на
повышение чинами и на выслугу пенсии. Им предоставляется
носить виц-мундир министерства императорского двора.
§ 135, Положенные по штату при театральном училище
лица, как то: управляющий, инспектор, главный надзиратель,
надзиратели, секретарь, священник, а также главная надзира-
тельница и надзирательницы, в том числе и лазаретные,
кастелянша и буфетчица, в отношении пенсии пользуются пра-
вами, предоставленными служащим по придворному ведомству.
§ 136. Состоящие при училище врач и подлекарь в отно-
шении пенсии пользуются правами, предоставленными меди-
цинским чинам по придворному ведомству.
§ 137. Служащие при училище: швейцар, буфетчик,
служители и служительницы определяются по найму.
Глава VIII. — Обязанности воспитанников и воспи-
танниц училища в отношении к репетициям и спек-
таклям, назначаемым в театрах
§ 138. Все воспитанники и воспитанницы театрального
училища, казенные, своекоштные и вольноприходящие, исклю-
чая занимающихся специальным изучением драматического
искусства и оперного пения, обязаны, в случае необходимости,
до выпуска нх, участвовать в представлениях, даваемых на
императорских театрах, в балетах, равно как и в выходах при
драматических спектаклях.
§ 139. Воспитывающиеся отправляются в театры по рас-
поряжению управляющего училищем, в сопровождении дежур-
ных надзирателей или надзирательниц, по назначению глав-
ного надзирателя или главной надзирательницы.
§ 140. Казенные и своекоштные воспитанники и воспи-
танницы отправляются в театры и возвращаются в училище
в экипажах театральной дирекции.
141. Вольноприходящие ученики и ученицы за участие
в представлениях, как на репетициях, так и в спектаклях,
получают от конторы театров особую плату по 50 коп. за
каждый спектакль.
§ 142. Оии обязаны являться в театры к назначенному
времени. Попечение о своевременном прибытии вольноприхо-
дящих учеников и учениц в театры и возвращение их по домам
возлагается на их родителей или попечителей.
§ 143. Казенные, своекоштные и вольноприходящие вос-
питанники и воспитанницы, во время бытности их на сценах,
состоят под надзором дежурных надзирателей или надзира-
гегьниц, прибывших с ними в театр.
334
ПРИМЕЧАНИЯ
Составлены автором по материалам архивов, извлечениям из словарей, энциклопедий, книг, журналов, газет
и мемуаров
1 Анна Иоанновна — императрица России (1693—
1740) — средняя дочь царя Иоанна Алексеевича и Прасковьи
Федоровны (Салтыковой). Родилась в Москве, умерла в Пе-
тербурге. Воспитывалась под влиянием старых московских по-
рядков (со стороны матери) и необходимости прилаживаться
к новым порядкам из угождения дяде — Петру I. Образование
Анны Иоанновны было весьма посредственным — училась
лишь бы угодить суровому дяде, между прочим, училась тан-
цам у гувернера Остермана н преподавателя французского
языка Рамбурха. Преподаватели были невежественны, а уче-
ница бездарна. Когда Анне Иоанновне исполнилось 17 лет, царь
Петр выдал ее замуж за 17-летнего герцога Курляндского, кото-
рый вскоре после свадьбы умер, по дороге в Москву, как сви-
детельствуют историки, „с перепоя". Неоднократно молодой
вдове подыскивали женихов, но ни одна из намеченных свадеб
не состоялась. Вдова была вынуждена жить вдали от „царского
двора" н не пользовалась даже полагающимся ей по праву
„благосостоянием" В 1730 г., после смерти Петра II, Аииа
Иоанновна, благодаря „особому сговору" тайного совета, из обез-
доленной вдовы стала императрицей „всея Руси". Государствен-
ных дел Анна Иоанновна никогда не вершила, всем „запра-
влял" ее фаворит Бирон и его „приближенные" — Остерман
и Миних.
2 Бирон, Эрнст Иоганн (1690 -1772) — фаворит импе-
ратрицы Анны Иоанновны, „всесильный временщик", герцог
Курляндии, родом из мелких дворян. В бытность Айны Иоан-
новны в Митаве сблизился с иею, оттеснил ее фаворита
Бестужева П. М. и, став „иаиближайшим к молодой вдовушке",
был впоследствии взят ею к царскому двору. Осыпанный своей
поклонницей-царицей всяческими почестями и пожалованиями,
Бнрон стал фактически главным правителем России. Высокое
государственное положение доставляло немало огорчений
Бироиу — в народе пошли зловещие слухи о засилин инозем-
цев и о сожительстве Бирона с царицей; с каждым днем росло
недовольство дворян, ущемленных Бироном. „Всесильному вре-
мевщику" пришлось организовать неслыханный террор против
всех „подозрительных лиц". Достаточно было одного неосто-
рожного слова, чтобы попасть в „тайную канцелярию", где
„денно и нощио работали дыба и киут". В течение двадцати
лет за разговоры о взаимоотношениях Анны и Бирона секли
кнутами, резали языки и ссылали в Сибирь. Смерть Анны
Иоанновны лишила Бирона его неограниченной власти; назна-
ченный регентом при малолетнем Иване Антоновиче он не имел
опоры ни в одной ив боровшихся за власть партий и в ночь
иа 9 ноября 1740 г., по приказу Миниха, был арестован и за-
точен в Шлиссельбургскую крепость. В 1741 г. Бирон был
сослан в гор. Пелым, откуда в 1742 г. переведен в Ярославль.
Петр III возвратил Биропа в Петербург, а Екатерина II восста-
новила его в прежнем звании. Бирон направился герцогство-
вать в Курляндию. Умер 82 лет отроду.
3 Рондо (1699—1783) — первая пвсательиица-иноземка,
писавшая о России. Жила в Петербурге и Москве с 1731 по
1737 г. (год смерти ее мужа), после чего покинула Россию.
В 1775 г. издала в Лондоне „Letters from a lady who resided
some years in Russia to her friend in England; with historical
notes". В 1778 г. перевод этих писем появился во Франции,
а в 1836 г.— в России. К сожалению, первый русский перевод
сделан небрежно и с большими пропусками; гораздо лучше
письма представлены в „Записках иностранцев о России
в XVIII стол.", том I. Рондо дает легкие очерки нравов, со-
общает анекдоты, сплетни и характеристики. Всех писем 37.
Любопытны критические примечания неизвестного автора
к запискам Рондо, опубликоваивые в „Русской старине" за
1878 год.
1 Шетарди (Жак Иоахим Тротти, маркиз dela Cketardie)
(1705-—1758) — французский дипломат и генерал. В 1727 г. был
посланником в Лондоне, затем в Голландии и Пруссии. Дважды
представительствовал Францию в России. Появившись в Пе-
тербурге в 1736 г., Шетарди убедился в полном господстве нем-
цев. Шетарди стоило больших усилий привлечь к себе при-
дворных Анны Иоанновны. Приблизившись ко двору импера-
трицы, он близко сошелся с Елизаветой Петровной, мечтавшей
выйти замуж за французского короля. Начались придворные
интриги, и у Шетарди даже возникла надежда занять со вре-
менем русский престол. Большое участие принимал Шетарди
в свержении Бирона, однако Миннх, занявший место Бирона,
был также весьма мало расположен к Франции, и Шетарди
ничего не выгадал на падении Бирона. Со смертью Анны
Иоанновны дела Шетарди пошатнулись, он лишился свиданий
с новой властительницей — Анна Леопольдовна все время си-
дела взаперти, терпеть не могла развлечений и нарядов н не
принимала даже министров. Шетарди был взят под подозрение.
Он тоже заперся в посольстве, как в крепости, и прекратил
всякие сношения с Елизаветой. И только в 1741 г. после того,
как Елизавете удалось „совершить" переворот, Шетарди возоб-
новил с нею связи. Шетарди считался главным фаворитом
Елизаветы. Во время коронационных торжеств он блистал
своим богатым гардеробом, экипажами, устраивал роскошные
приемы и даже выписал из Франции 16000 бутылок шампан-
ского. В 1742 г. Шетарди был отозван во францию, обеспо-
коенную его рискованными авантюрами при русском дворе.
Он уехал, осыпанный дорогими подарками Елизаветы, но
в 1743 г. вновь появился в Петербурге. В это время при дворе
была самой сильной партия Бестужева, стремившаяся к тес-
ному союзу с Австрией и Англией, Шетарди начал интриго-
вать против Бестужева, желая свергнуть его, как когда-то был
свергнут Бнрон. Но Бестужев перехитрил Шетарди; нарушив
законы взаимоотношений с иностранными послами, он пере-
хватил его переписку, полную откровенных изветов на при-
ближенных императрицы, насмешек над самой Елизаветой,
„женщиной, падкой на мужчин", а также содержавшую слиш-
ком откровенные признания о дальнейших его планах.
>37
игрека была представлена Елизавете. Шетарди выслали из пре-
делов России, а его сторонников отправили в ссылку. Позорное
изгнание Шетарди завершилось тем, что французское прави-
тельство заключило его в цитадель Монпелье. Через два года
он был помилован и отправлен в армию, находившуюся
в Италии. В 1749 г. был посланником при Туринском дворе,
а затем комендантом гор. Ганау.
5 Август II (1670—1733) — король польский и кур-
фюрст саксонский (Фридрих Август Сильный). Родился в Дрез-
дене, умер в Варшаве. Во время польского бескоролевья, по
смерти Яна Собеского, был избран королем Польши, обязав-
шись ие вести войн без согласия сейма, внести в польскую I
казну десять миллионов злотых, отвоевать для Польши Подо- |
лию, Украину, Молдавию. Дважды терял свое королевское место
и вернулся в Польшу только при поддержке Петра I. Все годы
своего правления Август прибегал за поддержкой то к рус-
ским, то к французам, то к Австрии, наконец, запутавшись
в своей двуличной и безрассудной политике, предложил Австрии
и Пруссии раздел Польши с сохранением, части ее как вот- |
чины для своего сына, но во время этих переговоров умер. |
Когда Август был королем, Польша находилась в упадке; ко-
ролевский двор славился только тем, что в нем тратилось
много денег на войско — не приносившее побед, иа по-
стройки — не послужившие особенным украшением столицы, (
на любовниц — переходивших к королю из вторых рук.
8 Ассамблеи (от французского assemble, собрание)
в России—один из способов, которыми Петр I пытался создать
новый бытовой уклад. 28 января 1718 г. был обнародован указ
об ассамблеях: „Ассамблея, слово французское, которое на
русском языке одним словом выразить невозможно, но обстоя-
тельно сказать: вольное в котором доме собрание или съезд
делается не для только забавы, но и для дела; ибо тут может
друг друга видеть, и о всякой нужде переговорить, так же
слышать, что где делается, при том же и забаиа“. Об ассам-
блеях извещалось жителям барабанным боем и прибитыми
к фонарным столбам объявлениями. „Веселие" иа ассамблеях
открывалось польскими танцами, за ними следовали „миновея"
(меиуэт) и другие модные танцы. Ассамблеи сыграли очень
важную роль в „освобождении" женщин, которые в до-петров-
ские времена были затворницами - „теремниЦами". Постепенно
ассамблеи совершили переворот и в общем укладе жизни рус-
ских столиц •— оии способствовали ослаблению грубости и ди-
кости нравов, приучали людей к приятному для всех участни-
ков общению и прививали русским понятие о западно-евро-
пейском гостеприимстве. Успех ассамблей был столь велик,
что даже духовенство стало устраивать их в монастырях. I
Ассамблеи положили у нас начало бальным танцам. С введе-
нием ассамблей неумение танцовать стало почитаться не; о-
стадком воспитания.
" Шмидт, Самуил — преподаватель танцев, был принят
танцмейстером в академическую гимназию 7 октября 1727 г.
с годовым окладом в 200 рублей. Преподавание танцев велось ।
попутно с фехтованием, ио не было регулярным. Самуил ।
Шмидт несколько раз лишался возможности вести свои заня-
тия. Известный историк Фишер — автор истории царства Си-
бирского — даже выступал в защиту преподавания танцев
в академической гимназии. Фишер писал: —• „И сколько многр
учеников от гимназии отстали с того времени, как танцование
в оной отрешили... хотя бы другой причины к принятию танц-
мейстера не было, кроме сей токмо, что бы он своих учени-
ков учил комплиментам н показывал бы им как весело и не- ;
принужденно стать и свободно поворачиваться, однако сего
довольно, что танцмейстера должно принять и содержать". Самуил
Шмидт никогда не имел надлежащих условий работы, много
раз подвергался всевозмржиым оскорблениям и „почитался
некоторыми за мужика".
8 Ш ляхетный С.-Петербургский корпус был основан ।
в 1731 г. для образования дворянских детей и подготовки их ।
не только к военной, но и к гражданской службе. Идея учре- |
ждения корпуса принадлежала сподвижнику Петра I графу
Ягужинскому. 29 июля 1731 г. был дан Сенату следующий
указ: „Учредить корпус кадетов, состоящий из двухсот чело-
век шляхетских детей от тринадцати до семнадцати лет, как
российских, так и эстляндских и лифляндских провинций, ко-
торых обучать арифметике, геометрии, рисованию, фортифика- |
ции, артиллерии, шпажному искусству, на лошадях ездить ,
и прочим к воинскому искусству потребным наукам. А понеже
не каждого человека природа к оному воинскому склонна,
также и в государстве не меньше нужно политическое и гра-
жданское обучение: того ради иметь при том и учителей чуже-
странных языков, истории, географии, юриспруденции, таицо-
вання, музыки и прочих полезных наук, дабы видя природную
склонность по тому бы и к учению определять".
Шляхетный корпус был-в России первым благоустроен-
ном военно-учебным заведением. При учреждении его были
приняты за образец кадетские корпуса Берлинский и Копен-
гагенский. Главным директором корпуса был назначен граф
Мииих.
Введение обучения танцам мотивировалось тем, что ка-
деты должны обладать хорошими манерами, уметь держаться
в придворном обществе и быть ие последними на велико-
светских балах.
Для помещения кадетов императрица назначила камен-
ный дом с садом и службами на Васильевском Острове, при-
надлежавший некогда Меньшикову и отобранный у него
в казну.
„Шляхетский корпус заменял в то время университеты,
лицеи, академии". В нем обучались лучшие создатели русского
театра: А. П. Сумароков, М. М. Херасков, Ф. Г. Волков,
М. Ф. Каменский, которого Фридрих II называл первым тра-
гиком европейским, Н. П. Елагин, сочинитель „Опыта русской
истории", П. С. Свистунов, поэт и переводчик, С. А. Порошин,
известный своими записками, и целый ряд других выдающихся
деятелей восемнадцатого века. Но не нужно закрывать глаза
и на оборотную сторону медали. Общий уровень знаний каде-
тов был довольно низок. Ученье часто страдало как от недо-
статка хороших учителей, так и за отсутствием книг. Драки,
буйство и кражи были в корпусе обычным явлением. В 1732 г.
кадет Леванидов сбил у проживающих с ним в одной камере
кадетов с сундука замок. В 1734 г. кадеты Франц Фок и Яков
Лилиенфельд, похитив у слободских ямщиков лошадей, бежали
на них из С.-Петербурга. Кадет Карл Дитман попался в краже
серебряных пряжек, а кадет Петр Бабушкин за кражу сере-
бряной кружки и сахарницы был даже публично наказан
батожьем.
Обучение танцам было, повидимому, обязательным. Оно
начнналося с менуэта. Большинство кадетов этим и ограничи-
валось; только немногие научились танцовать еще „ла бре-
тань" и лишь особо старательные шли гораздо дальше: около
их фамилий в „ведомости о успехах" имеется отметка; „тан-
цует балет". В „реестре" кадетам, вступившим в корпус
с 1732 по 1738 г., таких значится десять человек. Вероятно
и впоследствии их было немало, иначе были бы невозможны
частые постановки балетов на сцене корпусного театра и позд-
нее, в 1775 г., такой грандиозный спектакль, как знаменитая
карусель.
Танцование происходило в специально отведенном для
этого помещении „на танцбодене". Любопытно, что одно время
таким „танцбоденом" было помещение лютеранской церкви.
Одни и тот же зал по праздникам служил для отправления
богослужения, по будням — для обучения танцам.
Для танцования были назначены определенные дни
и часы: четыре раза в неделю, по понедельникам, вторникам,
четвергам и пятницам от 2-х до 6-ти пополудни. Всего, зна-
чит, на это было отведено 16 часов в неделю.
По штату полагалось: танцмейстер с годовым окладом
в 300 руб., один „ундер-танцмейстер" с окладом в 150 руб.
и два танцмейстера с окладом по 100 руб. Но этого штата
редко придерживались; варьировались и оклады. Найти подхо-
дящего учителя танцев было делом нелегким. Хороших танц-
мейстеров, согласных итти на такой маленький оклад, в Пе-
тербурге было немного. Иногда в поисках учителей печатали
объявления в С.-Петербургских Ведомостях. Порой учителей
выписывали из-за границы, так напр., из Голландии был вы-
писан Финцент. Как общее правило, танцмейстеры были ино-
странцы. Русский был только один — Андрей Нестеров, ученик
Ланде. Труд иностранцев, как известно, расценивался гораздо
дороже — и, может быть, вследствие этого уже очень рано воз-
ник вопрос о замене, хотя бы только для низших танцмейстер-
ских должностей, иностранцев русскими и о подготовке дешевых
учителей танцев из солдатских детей и воспитанников гарни-
зонных школ.
Каков был уровень знаний кадетских танцмейстеров?
За исключением одного Ланде, который вскоре оставил кор-
пус и сделал себе карьеру при дворе, ни один из них никак
не выдвинулся. Талантливый Андрей Нестеров был задушен
непосильной работой, надорвал свое здоровье и не смог раз-
вить всех своих артистических возможностей. Остальные
едва ли поднимались вяше посредственности.
9 Базанкур, Филипп Мартин, из Риги. В корпусе
с декабря 1732 г. с жалованием 200 руб. в год. Будучи недо-
волен тем, что другие танцевальные учителя (Менк и Ланде)
получают больший оклад, Базаикур просил уволить его; однако
в просьбе ему было отказано. Уволен только в 1738 г.
В августе 1740 г. Базанкур просил о приеме его учителем
танцев в академическую гимназию и, согласно аттестации
Лайде, был признан более достойным занять это место, чем
другой претендент, Лукс. В январе 1743 г. снова был принят
338
в корпус, причел с ним был заключен контракт на три года.
По истечении срока контракта, уволился согласно прошению
и уехал в Ревель.
• Шмит, Иоанн Якоб, уроженец гор. Ансбаха. В кор-
пусе с августа 1732 г. с жалованием 200 руб. в год С августа
1733 г. ему и Базанкуру выдавалась прибавка в 50 руб. В 1734 г.
его хотели лишить этой прибавки, но так как он заявил, что
уходит из корпуса, то прибавка была сохранена. Однако не-
смотря на это Шмит подал заявление, прося об увольнении
„по болезни". После такого заявления Шмит был уволен без
всяких дополнительных вознаграждений. Вскоре он покинул
Россию, но впоследствии вернулся в Петербург и был принят
танцмейстером в академическую гимназию.
М е н к, Карл Конрад, был принят на службу 3 сен-
тября 1733 г. первым танцмейстером с окладом в 300 руб.
в год при казенной квартире. „Капитуляция" (контракт)
была заключена сроком на три года. На копии контракта
имеется позднейшая отметка: „танцмейстер Менк умре", но
определить время его смерти не удалось. В июле 1736 г. он
был еще жив.
13 Ланде. Иоанн Батист. 1 августа 1734 г. с ннм был
заключен контракт на три года. Об его деятельности в архиве
корпуса не сохранилось никаких данных. Из прошения, подан-
ного в 1748 г. его учеником Нестеровым, видно, что в бытность
Ланде преподавателем Нестеров в течение двух лет помогал
ему в деле обучения кадетов. Есть указание, что „абшид"
Ланде должен был получить в январе 1737 г. Интересны усло-
вия, на которых Ланде был принят в корпус:
„1) Должен он Иоанн Батист Ланде во определенные
танцевальные часы и днн, а именно, в понедельник, вторник,
четверток и пятницу после полудни врученных ему шляхетных
юношей рыцарской академии фундаменталвно чисто и ковалер-
мерно обучать и свое обучение верно нескрытно и совершенно
как чести любящему человеку пристойно отправить.
2) Он же должен пред своими командирами честно по-
ступать и им послушен быть и притом себя трезвым честным
и учтивым показывать, как честному эксерцициев мастеру
пристойно, и оноеб шляхетным юным к доброму примеру
в ползу быть могло.
3) При том обязан он в таком состоянии при шляхетном
кадетском корпусе с вижепоказанного числа впредь три года
пребывать и обучать, ежели ж по прошествии трех лет при
шляхетном кадетском корпусе больше служить не пожелает, то
должен он за полгода наперед надлежащим образом о том объ-
явить, напротив того буде он впредь ненадобен будет, то и ему за
полгодаж о том объявить надлежит.
4) Взаимно того определяется ему Иоанну Батисту Ланде
годовое жалованье по 300 рублев на год которое жалованье
по прошествии каждой трети он исправно получить имеет".
13 О программах обучения „иноземной поступи"
в шляхетном корпусе, Академии Наук и Академии Художеств
мы не имеем достаточно точных данных.
Единственный печатный труд по этому поводу относится
к 1794 г. — это книга И. Кускова: „Танцевальный учитель".
Гак как эта книга является библиографической редкостью
и в то же время представляет несомненный интерес, я считаю
нужным привести из нее несколько кратких выдержек.
„Постановка тела. — Чтобы иметь вид свободный и дать
телу приятное положение, надлежит держать голову прямо ни
мало не наклоненну, утвердить себя в пояснице, плеча отвести
назад, руки иметь протянутые подле себя так, что бы оные от
тела были не очень отдалены и не очень к оному прижаты,
колена вытянуты и ноги в стороны." Далее идет описание
пяти положений ног. „Первое положение производится, соеди-
няя обе пятки, имея колена протянуты и ноги в стороны.
Второе: оголш^Шиу ногу от другой по одной линии иа
расстоянии с^Кэтетье: ставя каблук против пряжки и имея
ноги протянуты так, чтобы между ними не было никакого
расстояния; что и называют emboiture. Четвертое: ставя ногу
наперед так, как колено протянуться может, а каблук против
задней ноги, в расстоянии следа. Пятое: соединяя ноги так.
чтоб каблук передней ноги сходился с концом задней, а каблук
задней с концом передней". Вторая Глава посвящена способу
хорошо ступать или ходить. Затем разбираются поклоны, при-
меняемые в разных случаях. В четвертой главе рассматри-
ваются способы надевания и снимания шляпы (фиксированс
шесть положений руки) и только с пятой главы начинается
изучение „шага менуета" — первого танца по курсу. „Шаг
менуетный состоит в четырех мерах; две первые называются
coupes или coules, а другие две soutenus или marenes; шаги
в мзнуете суть двух родов: шаг вперед и шаг в сторону; шаг
сего менуета может разделиться еще на два шага, то есть на
полу-купе и падебуре." Шестая глава посвящена манере по-
давать руку и тому, как нужно держаться около танцовщицы.
Затем идет глава о мере—счете—ритмических тактах. Восьмая
глава рассматривает разные шаги, коими украшается менуэт,
и разные дополнительные положения в менуэте. Девятая глава
затрагивает вопросы о вышеприведенных правилах по отно-
шению женщин, десятая — о правилах вхождения в зал, один-
надцатая и двенадцатая — основные правила учебника для
женщин.
При ближайшем рассмотрении учебника видно, что он
преследовал не столько танцевальные, в нашем понимании,
задачи, сколько умение держаться в обществе. Учебник про-
никнут духом „куртуазности", и хотя он напечатан спустя
30 лет после смерти Ланде, общий уклад жизни тех времен
свидетельствует, что при Ланде в шляхетном корпусе и Ака-
демии танцы преподавались именно так, как описывает Кусков.
Вот любопытные данные о положении обучавшихся
в корпусе при Нестерове — тех, которые, так сказать, специ-
ализировались на танцах.
„Танцевальные ученики" должны были впоследствии
стать дешевыми учителями танцев и помогать танцмейстерам
„на танцбодене" при обучении кадетов и унтер-офицеров. Как
столярные, слесарные и прочие ремесленные ученики, они
получали за свой труд казенное платье, еду и небольшое жало-
ванье. „Для лучшего к науке поощрения" им даже делали при-
бавки, неспособных же отсылали для обучения письму, „мундира
же, обуви и пищи" им более не производилось. Что такое были
танцевальные ученики, видно из следующего „доношения':
„Понеже оные ученики как из приложенных с аттестатов фехт
мейстера Фишера и танцмейстера Нестерова копей явствует
в тех науках некоторое знание имеют, почему из них следую
щие и в помощь при обучении кадетов фехтовальные Арбузов
н Копьев на фехтбоде, танцевальные Волков, Головачев
и Корпачев на танцбоде употребляются, того ради не повелено
ли будет оным ученикам для лучшего их в той науке поощре-
ния к прежнему трехрублевому окладу учинить прибавку фех-
товальному Арбузову 12, Копьеву 9, Полетаеву и Ситиниковл
по 3 рубли, танцевальным Волкову 9, Головачеву 7, Корпачеву
5 рублев, Скорнякову и Маркелову по 3 рубли и впредь всем
им фехтовальным и танцевальным строить платье из зеленого
толстого сукна, а танцевального ученика Илью Матвеева за
неспособностью к той науке определить в щетную экспеди-
цию для обучения письму, дабы оного по обучении на имею-
щуюся ваканцию в копиисты определить, вместо же его
в танцевальные ученики требовать другова."
В зависимости от успехов „в науке" и от приносимой
на танцбодене „пользы", им выдавались костюмы лучшего или
худшего качества.
ВЕДОМОСТЬ
находящимся при шляхетском кадетском корпусе фехтовальным и танцевальным ученикам какой мундир и коликое число белья
и обуви дается значит ниже, а именно:
Танцовальным:
Дмитрию Волкову
Егору Головачеву
Екиму Корпачеву
Петру Скорнякову
Никифору Маркелову
Илье Матвееву
оные пред другими лутше
обучились и употреб-
ляются для обучения ка-
детов
Кафтаны, камзолы, штаны
из зеленого сукна с га-
русными пуговицами и
с подкладкою стаме .ною
Кафтаны из сермяжного
сукна а к ним обшлага и
воротники, пуговицы,
камзолы и штаны из тол-
стого на лосинный цвет
сукна
да всем: рубашек по 3 с
галстуками, по 4 башма-
ков и чулков шерстянь х
по 1 паре, шляп по 1;
им же дается по износке
танцевальных башмаков
по б пар, чулков нитяных
по б пар, по одним зам-
шевым штанам, во 2 парь:
перчаток лайковых
339
Вот как Нестеров аттестовал этих учеников:
АТТЕСТАТ
о находящихся у меня по учении таицовального искусства учениках изъявляющей, что оные со определения их в то учение что
изучили и какое в том знание имеют н что о понятии и прилежности оных и о успехе впредь заключается.
Имена и прозвания и когда во учение определены Звание того чему оные обучнлися и ныне обу- чаются Какое онн во изученном н в ныне обучающемся знание имеют Что о понятии прилежно- сти и о успехе у оных впредь заключается
Дмитрий Волков определен 750 года июля 30 дня Танцует миновет н ла бретань и контр данц Очень хорошо Прилежен и впредь на- дежда есть
Егор Головачев определен 750 года июля 30 дня Танцует миновет и ла бретань Хорошо Прилежен и впредь на- дежда есть
Екнм Корпачев определен 750 года июля 30 дня Танцует миновет и обу- чается ла бретань Нарочито Прилежен и впредь на- дежда есть
Петр Скорняков определен 751 года нюня 10 дня Танцует мниовет Посредственно Прилежен и впредь на- дежда есть
Никифор Маркелов определен 752 года января 29 года Танцует миновет Посредственно Прилежен и впредь на- дежда есть
Илья Матвеев определен 753 года августа 13 дня Зачинает миновет тан- цевать Худо Понятия не имеет и впредь надежды нет
Танцмейстер Андрей Нестеров
Октября 21 дня 1754 года
14 Бубликов, Тимофей — танцовщик, один нз первых
учеников Ланде. В 1764 г. по высочайшему приказу был
отпущен „для лучшего танцевального образования" за границу
на два года „и для того его съезду было приказано выдать
ему 150 рублей: а в бытность его в тех чужих краях и для обрат-
ного съезда возвращения производить ему к произвожаемому
ныне жалованию, к 300 рублям по 200 рублей в год". С 1 января
1785 г. „за ненадобностью" уволен от службы с аттестатом
и с назначением нв театральной суммы 1500 рублей ассигна-
циями. „В танцах Бубликов был столь отменен, что одно его
показание на театре вызывало шум одобрения." В феврале
1817 г. дочери „придворного танцмейстера Бубликова" обра-
тились в Дирекцию с просьбой о пенсионе. Им было отвечено,
что они „не могут получить ии пенсиона, нн единовременной
выдачи по правилам комитета г.г. министров".
15 Чоглоков, Николай Наумович (1718—1754)—камер-
гер и обергофмейстер. Происходил из семьи обнищавших
дворян. Случайно попал в шляхетный корпус и, благодаря
ловкости в танцах и дружбе старшего сына Бирона, был взят
ко двору на роль служителя. Находясь при дворе, обратил на
себя внимание М. С. Гендриковой, двоюродной сестры Елиза-
веты Петровны. С восшествием на престол Елизаветы Петровны
он стал камергером и кавалером Белого Орла. С 1747 г. по
1754 г. состоял при наследнике Петре Федоровиче. В 1742 г.
совершился его брак с Гендриковой. Чоглоков — единственный
из первых учеников Ланде, сумевший сделать „карьеру",
променяв искусство танцовщика на подхалимство придворного
лакея. По свпдетельству совремеиннков, Чоглоков был „отлич-
ный плясун, но скверный человек", картежник и волокита.
Падение его при дворе началось с неудачного „обслуживания"
великого князя, а крах наступил вследствие скандальной связи
его с фрейлиной Кошелевой. Жена вымолила ему прощение,
ио он уже больше никогда не был „в чести". Умер в Москве,
забытый бывшими покровителями и презираемый бывшими
товарищами по школе.
18 Нестеров, Андрей Алексеевич, — один из первых
русских балетмейстеров, ученик Ланде. Был в молодости певчим,
но ввиду того, что „спал с голоса", в 1738 г. от певчих отчис-
лен. С 22 декабря 1743 г. по 25 января 1748 г. „при дворе
ее императорского величества между прочими танцовальщикамн
имелся". 25 января 1748 г. от двора был уволен и 3 февраля
обратился в Шляхетиый кадетсквй корпус с просьбой опре-
делить его учителем танцев. В марте того же года с ним был
заключен контракт на следующих условиях:
„1) в службе при оном кадетском корпусе быть ему
вышеписаииого марта с 10 числа впредь три года с получе-
нием ее императорского величества денежного жалованья по
двести рублев на год со обыкновенным из того по указу
в медикамент и в гошпиталь вычетом. 2) Для его в том кор-
пусе жития дать ему казенную квартиру и во время какой
либо приключившейся ему болезни пользовать его казенными
медикаментами. 3) Во время бытности его при том корпусе
службе обучать ему танцованию как ундер офицеров, так
и кадетов на учрежденном при том корпусе таицбодеие в ка-
ждой неделе по 16 часов со удобным основанием и наилуч-
шими маннрами, с крайним прилежанием.’
С октября 1750 г. Нестеров преподавал танцы также
в академической гимназии два раза в неделю, в среду и суб-
боту „по полудни 2, 3 и 4 часа." Нагрузка Нестерова вообще
была очень велика. В корпусе, откуда танцмейстер Велман
уже уволился, н пока не был снова взят Финцент, вся тяжесть
обучения танцованию кадетов и унтер офицеров лежала на нем—
одном. Кроме того, ему „сверх заключенной с ннм капитуля-
ции" поручили обучение шести малолетних танцовальных
учеников. Ученики эти „фехтовальные, танцевальные, ружей-
ные, портные, садовые, слесарные н столярные" набирались
из молодых рекрут, из солдатских детей и из Кронштадтской
гарнизонной школы и распределялись по мастерам для обу-
чения ремеслу.
В 1750 г. Нестеров просил о назначении его первым
танцмейстером. Ему была обещана прибавка в 250 руб., но
прибавки этой он не получил, несмотря на свое „в танцеваль-
ной науке отменное искусство" и „крайнее прилежание" в обу-
чении шести учеников из солдатских детей в особенное сверх
классного учения время. Хлопоты Нестерова о прибавке увен-
чались успехом только в 1751 г., с ннм был заключен новый
контракт на три года „с произвождением в год жалованья
против находящегося ныне прн том корпусе танцмейстера
Финцеита", то есть по 300 руб., „да в разеужденин того, что
он сверх учения ундер офицеров и кадетов обучает опреде-
ленных к нему из солдатских детей учеников шести человек,
в особливые сверх классного учения времена с крайним
прилежанием по пятидесяти рублев, а всего ему в год про-
нзводвть по триста по пятидесяти рублев."
Но здоровье Нестерова было подорвано. Он долго и
тяжко болел. Корпусные „ведомости о учителях" показывают,
как часто Нестеров принужден был пропускать уроки. Из Ака-
демии он был уволен „за нерадивость". Там его болезнь
объясняли тем, что „он, Нестеров, желает деньги получать
вотще".
17 Лукс, Юган Фридрих — в корпусе с 8 июля 1736 г.,
определен был фор-танцором, т. е. танцмейстером низшей
квалификации, с низшей ставкой в 100 руб. годовых (через год
ему было прибавлено 20 руб.). Он должен был заниматься
в младшем танцовальном классе с учениками, еще настолько
неподготовленными, что их нельзя было отдать настоящему
„мастеру". В деле обучения он был подчинен танцмейстеру
Менку. Лукс был танцмейстер-неудачник. В корпусе его не
ценили и не считались с ннм. В жаловаиьи он был урезан
сравнительно с другими танцмейстерами, хотя одно время,
кроме него, преподавателей танцев не было. Из казенной
квартиры он был „насильно солдатами выкинут", в канцелярии
терпел „грозные побои и брань". Нуждаясь в деньгах, № пы-
тался давать частные уроки. По окончании срока контракта
6 июля 1739 го. н „от корпуса отстал" и более не пренодавел.
В августе 1740 г. он сделал попытку определиться учмтелем
340
танцев в академическую гимназию. Но на это место оказался
другой претендент— Базанкур. Академическое начальство, не
зная, кому отдать предпочтение, запросило Ланде, который
тогда уже „обретался при дворе". Ланде рекомендовал Базанкура.
18 Финцент (Vincent), Франц Иозеф — „Эльзасский
уроженец", был выписан в 1740 г. из Амстердама, по рекомен-
дации фехтмейстера Барбиера. Весь „трудный, долгой, опас-
ный и убытошный путь" в Петербург он проделал на свои i
средства—„на свой страх и риск". Прежде чем быть допущен-
ным к преподаванию, Финцент демонстрировал свое искусство
„в присутствии директора корпуса и прочих офицеров и явился
в том танцмейстерстве искусен". После этого с ним был заклю-
чен контракт, в силу которого он должен был учить менуэту
и „прочим во дворце обычайным танцам", однако „подвизаться
в театральном танцовании" ему не позволили. Жалование Фин-
центу определили 300 рублей. Финцент прослужил в корпусе
7 лет. В июле 1747 г. он «крайнее желание возымел" вернуться
на родину. На его прошении об увольнении была наложена
такая резолюция: „Танцмейстера Франца Иозефа Финцента
уволить, а на его место другого выписать". Но выписывать
не пришлось, так как немедленно нашелся желающий: саксон- ।
ский уроженец Фридрих Велман. Между тем Финцент объявил,
что он „прежнее намерение отменил" и желает остаться при 1
корпусе на службе. Полковник Зигхейм, ввиду умножившегося
количества кадетов, склонен был оставить двух танцмейстеров, но |
директор корпуса князь Репнин, памятуя, что „Финцент, как при- ]
метить можно и прежде, о увольнении просил не имея подлин- I
кого намерения к отъезду", предложил оставить его на службе
одного с непременной убавкой в окладе. Служить с убавкой I
жалования Финцент не пожелал и 24 октября 1747 г. был
уволен. В течение трех лет он проживал в Петербурге, зани-
маясь преподаванием „частных уроков". В 1750 г. Финцент
был вновь принят на службу и находился в корпусе до самой
своей смерти (1754 г.). После смерти Финцента корпусное
начальство оказалось в очень затруднительном положении.
В корпусе остался только один танцмейстер Нестеров, который
не мог справиться со всеми учениками. Решено было искать
танцмейстера при помощи публикации в газетах: „Опреде-
лено было в канцелярию академии наук послать промеморию
и требовать дабы благоволено было в Санк Петербургских рос-
сийских и немецких ведомостях припечатать, чтоб кто из танц-
мейстеров пожелает при кадетском корпусе определитца
оныеб явились в канцелярии того корпуса." На место Фин-
цента был принят Николай Пелин.
19 Велман (Вельмаи), Фридрих Вильгельм,— саксонский
уроженец. Принимал участие „при учрежденном на французском
театре в Гаге танцовании", а также был „в Ганновере при
королевском дворе" танцмейстером. Подал прошение о зачи-
слении его в корпус танцмейстером в сентябре 1747 г.,
услышав, что оттуда хочет уволиться Финцент. В это время
число кадетов в корпусе сильно возросло и танцмейстерам
было очень трудно справиться с делом обучения. Эти „труд-
ности" и были главною причиной, заставившей Финцента
просить прибавки, угрожая уходом со службы. В прибавке
Финценту, как известно, было отказано, и Велман подписал
контракт на тот оклад, от которого Финцент отказался. Про-
служив три года, Велман возобновлять контракт не пожелал
ввиду „умножившихся трудностей". В марте 1750 г. он был
уволен. На его место сейчас же явился претендент, некий „фран-
цузской нации танцмейстер Францискус Лакомте". В поданном
прошении он писал: „Напредь сего был в Лотринге при гер-
цогском дворе танцмейстером двенадцать лет. Ныне же я ни-
жайший имею крайнее желание быть в высокославиой вашего
императорского величества службе при помянутом шляхетном
кадетском корпусе на ваканцию первым танцмейстером три
года с тем ежели мне определено будет денежного жалованья
в каждой год по 400 рублев, а сверх того казенная квартира
и протчее довольствие какое и другие доныне бывшие танц-
мейстеры получали". Он предлагал, между прочим, „из на-
ходящихся при оном корпусе малолетних солдатских детей...
трех человек обучить так достаточно, что могут быть фортан-
цоры". Очевидно, вопрос о подготовке дешевых учителей тан-
цев из русских считался тогда уже очень важным. Однако, кор-
пусное начальство не захотело брать нового человека, а заклю-
чило контракт с хорошо знакомым ему Финцевтом.
20 П е л и н, Николай Николаев—француз по происхожде-
нию, уроженец гор. Тура, „бывший комедиант при дворе ее
величества". В сентябре 1754 г., после смерти Финцента, обра-
тился с прошением „на высочайшее имя" о принятии его на
службу. О том, что в корпусе требуется танцмейстер, он узнал,
вероятно, через объявления, печатавшиеся в „Санкт-Петер-
бургских ведомостях". В это время Андрей Нестеров уже под-
готовлял „смену" танцмейстерам в лице тех шести „танце-
вальных учеников" из солдатских детей, которые были даны
ему в обучение. Поэтому возник вопрос, нужен ли вообще
второй танцмейстер. Князь Юсупов, состоявший главным
директором корпуса, велел запросить об этом Нестерова.
Тот дал отрицательный ответ — тем не менее кадетского
корпуса полковник Зигхейм нашел, что „танцевальные уче-
ники" слишком плохо знают науку и просто еще малы,
чтобы обучать взрослых кадетов и, тем более, унтер-офице-
ров, а сам Нестеров „в должности неисправен" и часто ска-
зывается больным, а потому без второго танцмейстера обу-
чение может сильно пострадать. С Пелиным был заключен
контракт на четыре года по 300 руб. в год, начиная с 3 октября
1754 г. Любопытно, что при этом от Пелина потребовали,
чтобы он уволился „от всех ево должностей, которые ои имел
и иметь бы мог на театре, на всегда, так чтоб и он сам бы
отрекся от всех требований на означенный театр на всегдаж".
21 Арапов, Пимен Николаевич (1796—1861) — лето-
писец русского театра и драматург. Выходец из дворянской
семьи. Родился в Пензенской губернии. Литературную дея-
тельность начал, еще находясь в пансионе при Московском
университете, переводом повести „Тильзитский мир". По окон-
чании Московского университета был определен юнкером
в Преображенский полк, где близко сошелся с Катениным,
также любившим театр. Скоро начались знакомства и с дру-
гими писателями. Находясь на военной службе, играл в домаш-
них театрах. Оставив военную службу по совету Сперанского,
служил в канцелярии Сибирского военного губернатора, затем
в канцелярии генерал-губернатора Москвы и состоял секрета-
рем при управлении московскими театрами. В 1830 г. издавал
литературно-музыкальный альманах „Радуга". В 1850 г. выпу-
стил „Драматический альбом" с портретами и биографиями
русских артистов. Написал более 20 пьес, переводил Скриба
и Лафонтена. В последние годы своей жизни служил чиновни-
ком особых поручений при министерстве двора. Был вице-
губернатором в Саратове и Новгороде. Самым ценным трудом
Арапова является „Летопись русского театра", охватывающая
период с 1776 г. по 1825 г. „Летопись" вышла из печати в год
смерти автора. Среди весьма небольшой группы историков
русского театра Арапов занимает самое видное место и по
праву считается первым летописцем русского театра.
22 Арайя, Франческо (1700—1767) — композитор и при-
дворный капельмейстер Анны Иоанновны и Елизаветы Пе-
тровны. Родился в Неаполе. Первой его оперой была „Berenica",
представленная в 1730 г. во дворце герцога тосканского, близ
Флоренции. В 1735 г. Арайя прибыл в Петербург во главе
итальянской оперной труппы. В 1737 г. в Петербурге была
впервые разыграна написанная им итальянская опера ,,Abiutare“.
В 1738 г. Арайя поставил на сцену „Семирамиду", а в сле-
дующие годы: „Сципиона", „Арзака", „Селевка", „Белле-
рофонта" и „Александра в Индии". В 1755 г. Арайя на-
писал музыку к опере „Цефал и Прокрис" (текст А. П. Су-
марокова), составившую эпоху на русской сцене — это была
первая опера, написанная на русский текст и исполненная
русскими певцами. В 1759 г. Арайя возвратился в Италию
и прожил все последние годы в Болонье.
23 Казанова (Буранелла) — известная певица, подви-
завшаяся на всех оперных театрах Европы и окончившая свою
карьеру со званием пожизненной камер-певицы Дрезденского
королевского придворного театра. Мать авантюриста, всемирно
известного Казановы.
24 Педрило (Пьетро Мира) — известный шут, неапо-
литанец, прибывший в Петербург в начале царствования Анны
Иоанновны в качестве артиста для пения ролей буфа и игры
на скрипке в придворной опере. Повздорив с Арайя, Педрило
перешел в Шуты и стал любимцем царицы и ее постоянным
карточным партнером. Он умел извлекать из скрипки необык-
новенные звуки, сопровождая игру гримасами и кривляньем.
Главною его целью было как можно больше „заработать" зо-
лота у „русских дураков" — так он называл придворных. Для
этого он часто прибегал не только к карточной игре, но
и к всевозможным шутовским проделкам. Например, однажды
он, лежа в постели с козой, принимал придворных, и все они
должны были класть подарки деньгами под подушку козы,
которую шут крикливо называл своей милой и хорошенькой
женушкой. Дурачась и шулерничая, Педрило нажил большое
состояние при дворе Анны Иоанновны, затем вернулся к себе
на родину, где богатство позволило ему занять почетное поло-
жение и даже получить дворянство.
35 Сухаревское училище — „училище математиче-
ских и навигационных наук". Называлось Сухаревским потому,
что было первоначально открыто в Сухаревой башне, по-
строенной в Москве в 1692 г. в честь Сухаревского стрелец-
кого полка, единственного оставшегося верным во время бунта.
В 1715 г. училище было переведено в Петербург.
26 Боно, Иеронимо (Джироламо)—художник-декоратор.
341
Состоял декоратором при Итальяиском театре и при дворцо-
вой конторе строений. В покоях старого дома „мастер живо-
писного дела Иероним Бои да Карл Жибелли исправляли жи-
вописною работою прозрачные картины". Боно был в числе
первых принесших присягу на верность объявленному наслед-
ником престола принцу Иоанну. В 1740 г. расписывал плафон
в опочивальне Анны Леопольдовны, в большом адмиральском
доме. В 1741 г. работал в покоях Зимнего дворца. В 1743 г.
вместе с Джузеппе Валерьяни расписывал покои Елизаветы
Петровны в Зимнем дворце. Боно был учителем Антонио Пе-
резииотти (1708—1778), числившегося в России с 1767 г. ака-
демиком живописи. Боно, хотя и пользовался известностью
и немало потрудился для создания декоративных украшений
спектаклей, но являлся чаще всего подражателем, а ие творцом.
27 Шепелев, Дмитрий Андреевич (1688—1759) — одни
из соратников Петра I, — член высшего суда и обер-гофмар-
шал, — вместе с ним был в Дании, Голландии и Франции.
Женился иа Дарье Глюк, что способствовало его дальнейшему
возвышению, так как Глюк приходилась родственницей Глюко >,
в доме которых жила будущая императрица Екатерина. По
некоторым данным, Шепелев был ие из трусливых вельмож,
пресмыкавшихся перед царствующими особами, например, ои
единственный из царедворцев уклонился от участия в приго-
воре над царевичем Алексеем. Шепелев представлял собой
редкостную фигуру придворного, сумевшего занимать высокие
посты при пяти царствованиях. Известен Шепелев и тем, что
всегда принимал самое живейшее участие во всех забавах
двора и любил театральные представления. Его дом считался
одним из выдающихся в Петербурге по богатству и изяще-
ству архитектуры. Особенностью Шепелева была показная
благотворительность на церковные дела — им построено в раз-
ных местах России до 70 церквей.
28 Фузано, Антонио Ринальди — комическвй танцов-
щик и „бал-директор“, был выписан из Италии в 1735 году.
Фузано ангажировал танцовщиков Тесси и Джузеппи. В 1738 г.
чем-то ие угодил Бирону и принужден был покинуть службу
в России. Желая хоть чем-нибудь отомстить Бирону, Фузано
сманил всех иностранных танцовщиков и танцовщиц и увез
их в Париж, а затем перекочевал в Лондон, где имел большой
успех. В 1740 г. вернулся в Россию, был вторым придворным
балетмейстером, руководил, после смерти Ланде, танцевальной
школой и ставил балеты.
29 Д р и з е н, Николай Васильевич — театральный дея-
тель. Состоял цензором драматических сочинений при главном
управлении по делам печати и редактором „Ежегодника импе-
раторских театров". В 1907 г. был одним из основателей „Ста-
ринного театра". Напечатал ряд статей по истории театра.
Книги Дризена: „Стопятидесятилетие СПБ Театра" (1906 г.)
и „Материалы по истории русского театра" (два издания).
30 Прокопович, Феофан (1681—1736) — знаменитый
проповедник и государственный деятель. Образование получил
в Киево-Могиляиской академии. Направившись в Рим для про-
должения образования, поступил в иезуитскую коллегию
св. Афанасия, для чего перешел в католичество. Прослушав
полный курс коллегии, вернулся в Киев и вновь принял право-
славие. Преподавал в академии пиитику, риторику, философию
и богословие. Сочинял драматические представления для
школьной сцены. Был противником католицизма и поклонником
европейской науки, созданной Беконом и Декартом. Не при-
знавал первенства духовной власти над светскою и вообще
первенства духовных над прочими группами общества. Вел
большую пропаганду за поддержку новаторства Петра Великого.
Обладая ясным логическим умом, язвительным остроумием
и огромной эрудицией, являлся опасным противником в поле-
мике. В своих выступлениях, устных и письменных, сатири-
чески изображал современную ему жизнь и в этом смысле
может быть назван первым русским сатириком, первым пред-
ставителем обличительного направления, к которому впослед-
ствии примкнули лучшие русские литераторы.
31 Тредьяковский, Василий Кириллович (1703—
1769) — выдающийся русский ученый и неудачный воэт, имя
которого неосновательно сделалось нарицательным для бездар-
ных стихотворцев. Сын священника. Словесным наукам учился
у капуцинских монахов. Желая избавиться от „насильственной
женитьбы", бежал в Москву и поступил в славяио-греко-латии-
скую академию. Ко времени пребывания в академии относятся
первые стихотворные опыты Тредьяковского. В 1726 г. он
отправился за границу, жил в Голландии у посланника И. Г. Го-
ловина, Где научился французскому языку, и затем перебрался
во Францию. В Париж явился „шедши пеш за крайнею своею
бедностью". В парижском университете изучал математические
и философские науки, слушал богословие, выступал на диспу-
тах; здесь ои приобрел обширные знания в области теории
словесности и классических литератур, а также изучил итальян-
ский язык. Тредьяковский был первым поэтом, высказавшим
мысль о замене славянского языка в поэзии русским. В 1733 г.
Тредьяковского, жившего в крайней бедности и презираемого
духовенством, приняли иа службу в академию с окладом
в 360 руб. годовых. Тредьяковскому вменялось в обязанность:
„вычищать язык русский пишучи как стихами, так и не сти-
хами; давать лекции ежели сие от него потребовано будет;
окончить грамматику, которую он начал, и трудиться сово-
купно с прочими над дикциоиарием русским; переводить
с французского иа русский все, что дано будет". Ему при-
шлось также обучать русскому языку президента академии
наук Германа Кейзерлинга. Позорною чертою Тредьяковского
было его бесконечное лакейство перед всеми власть имущими
и нечистоплотность в житейских вопросах. Путь Тредьяков-
ского, как придворного стихотворца, был унизителен; так, при
поднесении од Анне Иоанновне, он должен был от самых две-
рей зала до трона ползти на коленях. Служа в академии,
Тредьяковский евльио нуждался, часто ему не иа что было
купить даже дров и свечей. Только в 1745 г. ему было пожа-
ловано звание академика и увеличен оклад до 660 рублей.
Трудолюбие и обширные знания Тредьяковского ие были оце-
нены по достоинству. Умер в бедности, преследуемый до конца
своей живии глумлением и насмешками.
32 Commedia dell’Arte — особый вид драматических пред-
ставлений, игравшихся в Италии в XVI, XVII и XVIII веках.
Они разыгрывались труппами профессионалов по коротеньким
либретто (сценариям). Происхождение их относят к средне-
вековому действу скоморохов. Связь их с народными предста-
влениями явствует из изобилия плутовских проделок шутсв-
слуг. Название одного из таких слуг-шутов — „Арлекин",
отсюда и производное „арлекинада".
33 Соляная контора ведала соляными налогами,
являвшимися худшим видом „поголовных налогов". Вся соль
поступала только в казенные магазины и продавалась по цене,
в несколько раз превышавшей стоимость добычи. Соляной на-
лог составлял „изрядные доходы", поступавшие исключительно
в распоряжение царского двора; отменен в 1880 году.
34 Штелин, Яков Яковлевич (1709—1785) — родился
в Меммингене, в Швабии, и воспитывался сперва в лицее
(школе), а потом в гимназии в Питтау, где изучил иностран-
ные языки, литературу и искусство, а также приобрел от
итальянца Монталлегро сведения о фейерверках, составлением
которых впоследствии и занимался. Окончив свое образование
в Лейпцигском университете, Штелин напечатал переводы сти-
хов Сафо с гравированными иа меди виньетками. В Лейпциге
составлял аллегорические изображения по поводу восшествия
иа польский престол короля Августа III, курфюрста саксон-
ского. В то время подобным аллегорическим изображениям
придавали большое значение. В России сочинение подобных
изображений возлагалось, за отсутствием особых специалистов,
на Академию Наук, на ее ученых, которые этим отвлекались
от своих прямых занятий. Начальник Академии Корф, заметив
имя Штелина под гравюрами многих аллегорических изобра-
жений, пригласил его в Петербург. Штелин прибыл 25 иювя
1735 г., был назначен адъюнктом Академии и получил прика-
зание составлять статьи для „Ведомостей" и стихи иа разнь е
торжества при дворе. Вскоре Штелин получил звание орди-
нарного профессора элоквенции и ему был поручен надзор
за академическими граверами. При восшествии на престол
императрицы Елизаветы Петровны Штелин вместе с двором
поехал в Москву, ставил оперу „Clemenza di Tito“ с прологом
своего сочинения „La Russia afflitta е reconsolata" и сочинил
план главного фейерверка и разных иллюминаций, бывших
тогда в Москве. С 1 июня 1742 г. состоял наставником Петра
Федоровича. Вначале занятия шли успешно, а потом усилен-
ные заботы об обучении „великого князя" танцам, а еще более
его страсть к игре в солдаты, были причиною того, что Штелин
в своих записках не говорит много об успехах своего ученика.
В должности наставника великого квязя Штелин состоял До
самого дня его бракосочетания с Екатериной Алексеевной
(25 августа 1745 г.). По Академии Наук на Штелина был воз-
ложен с 1748 г. надзор за изданием „Ведомостей"; ему же по-
ручили издание эмблематической иконологической книги.
Кроме того, ои продолжал сочинять проекты фейерверков
и иллюмиваций, а также писать к ним стихи иа немецком
языке; эти стихи перелагал иа русский язык одно время Ломо-
носов, а потом академические студенты: Поповский, Дуровский
и др. По мысли Штелина при Академии Наук с 1768 г. стали
издавать календари: исторический, географический, экономи-
ческий и, наконец, с разными наставлениями. Однако, по всту-
плении в управление Академиею Наук княгини Дашковой, не
бывшей высокого мнения о деятельности и заслугах Штелина,
ему поручено было опять только наблюдение за изданием
„С.-Петербургских Ведомостей". Вскоре у него открылась во-
дяика в груди, от которой он и умер. Литературная деятель-
ность Штелииа была значительна: он три года составлял иа
немецком языке „С.-Петербургские Ведомости", сделал чрез-
вычайно редкую в настоящее время роспись русских книг ।
академической библиотеки, помещал немало статей в трудах
Вольно-Экономического Общества, в изданиях Шлецера
(„Haigold’s Beilagen zum neuveranderten Russland“) и Бюшинга
(„Magazin fiir die nene Historie und Geographic"). Но самым
любопытным его произведением являются издаивые в первый
раз в Лейпциге „Originalanekdoten von Peter dem Grossenu
(Анекдоты о Петре Великом), впоследствии переведенные на
русский язык. Кроме того, Штелин оставил записки о Петре III,
изданные в 1866 г., и записку о последних днях царствования
этого императора, до сего времени не изданную. Деятельность
этого труженика далеко не исчерпывается перечисленными
произведениями. Особенно ценны для нас „Известия о балете
и музыке в России". Недавно они вышли в новом русском
переводе: Якоб Штелин. „Музыка и балет в России 18 в." Л.
„Тритон" 1935. После Штелина осталась большая переписка,
приобретенная М. Погодиным и проданная впоследствии
в Императорскую Публичную Библиотеку.
35 Куртасова, Федосья — в 1741 г. была, в вознагра-
ждение за понесенные ею труды „смотрения над обучающи-
мися девочками", помещена в придворную богадельню.
36 Р а м б у р х, Стефан (Степан Степанович) — до этого
служил в Выборгском пехотном полку, а в 1731 г. •— при цар-
ском дворе: заведывал хозяйством дворца. В должности заве-
дующего хозяйственной частью всего театрального дела дослу-
жился до чина полковника. Всеволодский-Геригросс высказывает
предположение, что Рамбурх был сыном Степана Рамбурха,
„преподававшего в школе у Глюка танцы и иностранную
поступь".
37 Л е ш к ов, Денис Иванович (1883—1933) — офицер
артиллерии. Образование получил во 2-м Петербургском ка-
детском корпусе и Константиновском артиллерийском училище.
Еще находясь в училище, увлекался музыкой, театром, писал
рецензии иа театральные постановки (главным образом, о ба-
лете). С 1918 по 1926 г. состоял заведующим архивом акаде-
мических театров, а также архивом бывших императорских
театров. В бытность свою архивариусом пытался написать
„Исторический обзор организации, деятельности и быта Пе-
тербургского театрального училища". По имеющейся н рас-
поряжении Л.Г.Х.У. рукописи (авторского текста около 5 ли-
стов, разных выписок около 8 листов), с которой мы ознако-
мились, как и с рядом других записок, видно, что Лешков ра-
ботал главным образом иа основе давно опубликованных
источников. Рукопись Лешкова изобилует второсгепеиными
документами „хозяйственного порядка", неполноценными спи-
сками учащихся, копиями некоторых программ школьных
спектаклей и почти ничего ие прибавляет к тому, что было уже
извесгио ранее. Даже все „эпизоды" из жизни училища взяты из
хорошо известных источников. И это тем более странно, что
в качестве архивариуса Лешков мог бы, при желании и неко-
тором „прилежании", дать более интересные и новые материалы.
Л.Г.Х.У., рассмотрев рукопись, ие сочло возможным опублико-
вать ее, так как она ни по содержанию, ни по структуре своей
ие отвечала требовавиям юбилейного издания. Кроме диле-
тантской попытки написать очерк о Петербургском театральном
училище, Лешков опубликовал несколько незначительных жур-
нальных статей и биографический очерк о М. Петипа. В теа-
тральном мире Лешков более всего известен, как ваведующий
театральными архивами.
38 Анна Леопольдовна (1718—.1746)—правитель-
ница Российской империи, дочь герцога меклеибург-шверви-
ского Карла Леопольда и Екатерины Иоанновны (внучки царя
Алексея Михайловича). В 1740 г. Айна Леопольдовна была
провозглашена правительницей в результате очередного двор-
цового переворота. Кандидатура ее была выдвинута против-
никами Бирона, желавшими во что бы то ни стало свергнуть
всесильного временщика, получившего после смерти Анны
Иоанновны права регента-диктатора, имеющего „мочь и власть
управлять всеми государственными делами, как внутренними,
так и иностранными". Кратковременное и неудачное правле-
ние Анны Леопольдовны закончилось для правительницы
весьма печально: она была свергнута Елизаветой Петровной
(очередной дворцовый переворот) и направлена в ссылку
в Соловки, ио по ходатайству барона Корфа оставлена в Шен-
курске, где скончалась от родильной горячки.
39 Елизавета Петровна (1709—1761) — русская
императрица, дочь Петра I и Екатерины I. Была „любимицей"
гвардейского офицерства. 25 ноября 1741 г. пришла в казармы
Преображенского полка и взяла на себя руководство арестом
Анны Леопольдовны и ее приближенных. Переворот был напра-
влен против немецкого засилья. Остерману и Миниху была
определена смертная казнь четвертованием, Левеивольду и дру-
гим — просто смертная казнь. Первые годы царствования
Елизаветы Петровны знамениты „отысканием бесконечных за-
говоров" (Дело Лопухиных и др.). Всех способствовавших
перевороту Елизавета наградила щедро, даже рядовые солдаты,
участвовавшие в перевороте, были возведены в дворянское
достоинство. Дальнейшее царствование ознаменовалось бун-
тами иа окраинах, жестокостью расправ с бунтовщиками
и уничтожением „вольной Сечн".
40 Горбунов, Иван Федорович (1831—1895) — литера-
тор, актер. Прославился как рассказчик, исполнитель сценок
из народного быта собственного сочинения. Для слушателей
Горбунова, его мещаискве персонажи были своеобразной экзо-
тикой. Особенным успехом пользовалось его исполнение „ре-
чей генерала Дитятвна". Горбунов — типичный представитель
и родоначальник так называемых „малых форм театра". При-
мыкал к славянофилам, соприкасался с кружком Островского.
В 1854 г. дебютировал иа сцене Московского Малого театра,
в 1855 г. выступал иа сцене Александрийского театра. Как
артист пользовался успехом в пьесах Островского. Литератур-
ную деятельность начал в 1853 г. рассказом „Просто случай",
напечатанным в „Отечественных записках". Был инициатором
и организатором артистического фойе Александрийского
театра. Занимался историей русского театра.
41 С у м а р о к о в, Александр Петрович (1718—1777)—пи-
сатель, поэт, баснописец, первый русский драматург, первый
директор первого русского театра; первый автор русской оперы
(„Цефал и Прокрис"); издатель первого журнала („Трудовая
пчела"). Сын дворянина, был отдан в 14-летнем возрасте
в кадетский шляхетный корпус, где скоро выделился серьезным
отношением к наукам и особенным влечением к литературе.
Сумароков — одни из главных организаторов „общества люби-
телей российской словесности". В 1747 г. была напечатана
его трагедия „Хорев". Трагедия имела успех и большое, в те
i-оды, влияние иа развитие русской драматургии. В качестве
директора театра Сумароков сыграл значительную роль. Ему
принадлежит почин „почитать артистов за благородных людей".
Он выхлопотал своим актерам дворянское отличие — право
носить шпагу. Как писатель Сумароков был весьма плодовит:
им написано много стихотворений, несколько опер, балетов,
трагедий и комедий, а также целая серия критических статей.
Быстрота его работы была необычайной. Так, иа комедии
„Трессотиниус" есть пометка: „зачата 12 геиваря 1750 года,
окончена 13 геиваря 1750 г.“. Крайне самолюбивый и строп-
тивый, Сумароков пережил бесконечное количество столкнове-
ний и ссор, неоднократно вступал в пререкания и тяжбу с цен-
зурой, был противником „высокого штиля" Ломоносова и не-
мало пострадал от насмешек последнего. Тем не менее многие
современники считали Сумарокова русским Расином. Личная
жизнь Сумарокова сложилась неудачно — он был несчастлив
в браке, всегда нуждался и в старости страдал запоем,
43 Сиверс, Карл Ефимович — фаворит Елизаветы Пет-
ровны, был возведен ею из форейторов (вершник, правящий
переднею парою лошадей) в звание камер-юнкера, затем в по-
ручики и наконец в гофмаршалы. При Екатервие II бывший
„кучер" состоял обер-гофмаршалом; в 1745 г. возведен Фрид-
рихом I в баронское достоинство, а в 1750 г. германским
императором Францем I пожалован в графское достоинство
Римской империи. Тем и знаменит, что „из царской дворни
достиг графского чина". Умер в 1774 году.
43 Локателли, Джованни — содержатель Итальянской
комической оперы и маскарадов в Петербурге и Москве.
В 1758 г. открыл в Москве „оперный дом". В 1762 г., для изы-
скания необходимых средств, устраивал в Петербурге маска-
рады, которые имели небывалый успех и дали предприимчи-
вому антрепренеру большой доход. Но, несмотря иа все стара-
ния, Локателли ие удалось удержать в России свой театр,
большинство артистов покинули его, и под конец жизни обед-
невший Локателли вынужден был поступить учителем итальян-
ского и французского языков в петербургское театральное
училище. Умер в 1785 году. Из балетных постановок труппы
Локателли лучшими считаются: „Орфей и Эвридика", „Фок-
зал в Лондоне", „Госпожа в серале", „Аполлон и Дафна",
„Похищение Прозерпины", „Пиршество Клеопатры". Все эти
балеты ставил балетмейстер и артист труппы Сакко. Лучшими
артистами у Локателли были: Сакко и его жена, Белюци,
Аидреяни, Олнвье, Кальцеваро и Цезарь.
44 Гильфердииг (Hilferding)—венский балетмейстер. Из
его постановок в России пользовались наибольшим успехом:
„Возвращение Аполлоново иа Парнас", „Ацис и Галатея",
„Сражение Любви и Разума". Гильфердииг прибыл в Петер-
бург для того, чтобы привести „в лучшее нового вкуеа совер-
шенство балеты". Артисты Гильфердивга в первый раз в России
показали „антрша" из четырех ударов и „пируэт". „Новый
343
вкус“ балетов Гильфердиига заключался в „деревенских весе-
лостях"— идиллических пасторалях. На спектакли Гильфер-
диига учащихся балетного училища не допускали, но на репе-
тициях они бывали и многому поучались. Влияние Гильфер-
дивга на будущих русских артистов балета было значитель-
ным. В 1765 г. покинул Петербург и вернулся в Вену.
15 Старцер—композитор второй половины XVIII в.,
родом из Пруссии, где и получил музыкальное образование.
При Елизавете Петровне был приглашен в Россию в качестве
придворного композитора и концертмейстера. Лучший период
его музыкальной деятельности совпал с первой стадией раз-
вития русского театра, когда ои служил предметом „забав
и развлечений" придворных сфер и аристократических кругов.
Имя Старцера связано только с представлениями в придвор-
ном театре, где он выступал в качестве постоянного дирижера.
Из композиций Старцера известны: пролог „Новые лавры",
написанный им к одной из лучших опер того времени —
„Альцеста" (муз. Рау паха, либретто Сумарокова), и музыка
к балету „Победа Флоры над Бореем" (1760). При Екатерине II |
Старцер уехал на родину.
40 Петр Федорович (Петр-Ульрих) (1728—1762)— |
император России, сын герцога голштейн-готорпского Карла-
Фридриха (сына Карла XII) и Айны Петровны, дочери Петра I. I
Являлся претендентом как на русский, так и на шведский
престолы. Был слаб и физически и умственно. Воспитывался
гофмаршалом Брюммером в духе лютеранства и шведского
патриотизма (последний выражался в ненависти к России).
Второй воспитатель Петра, академик Штелии, при всем ста-
рании, не смог внушить своему ученику ии уважения к наукам,
ни любви к России. Петр Федорович вступил на русский
престол после смерти Елизаветы, 25 декабря 1761 г., под
именем Петра III. Процарствовав несколько месяцев, был
свергнут с престола своей женой Екатериной Алексеевной
и отправлен в Ропшу, где погиб в пьяной свалке, подстроенной
Орловым.
17 Екатерина Алексеевна (1729—1796) — импе- j
ратрица России, урожденная принцесса ангальт-цербтская
София-Августа. Привезена в Россию в 1744 г. и выдана за-
муж за Петра Федоровича. Недовольство мужем у Екатерины
началось с первых дней их семейной жизни. Он раздражал ее
своей умственной и физической слабостью. С 1745 г. Екате-
рина уже впутывается в придворные интриги, завязывает ।
связи с иностранцами и становится шпионкой — за взятки оиа
продает английскому послу Вильямсу все дипломатические
тайны. Став императрицей под именем Екатерины II, она
окружила себя многочисленными фаворитами, которым разда-
вала государственные посты, тысячи крестьян и огромные име-
ния. Физическая близость с коронованной развратницей делала
„любимчиков" титулованными миллионерами. Правление Ека-
терины отмечено в истории России Пугачевским восстанием, ука-
зами, запрещающими крестьянам жаловаться на господ, закре-
плением феодальных форм городской жизни, учреждением
губернаторств, успехом крупных захватнических войн, разде-
лом Польши, окончательным порабощением Крыма и Новорос-
сии, величайшим угнетением разных национальностей, полным
уничтожением Запорожской Сечи, расправой с Новиковым и Ра-
дищевым. Смерть застала Екатерину в разгаре обороны от
„французской заразы" — революционного движения, возник-
шего во Франции.
iS Е л а г и и, Иван Перфильевич (1725—1794)—воспитан-
ник кадетского шляхетиого корпуса. За принадлежность к пар-
тии Екатерины был сослан Елизаветой в Казанскую губернию.
После провозглашения Екатерины императрицей, возвращен
в Петербург и назначен в кабинет „при собственном ея вели-
чества делах у принятия челобитеи". Елагин человек ловкий,
умный и просвещенный — известен, как автор многочисленных
рукописных „скабрезных" стихотворений, весьма посредственных
переводов и наивного опыта повествования о России. Елагин
играл значительную роль в русском масонстве, к которому
принадлежал с юных лет. Увлекался тайными науками, был
поклонником Калиостро. Ок был вместе с тем родоначальни-
ком славянофильства. Наиболее яркой плодотворной стороной
деятельности Елагина является управление театрами (1766—
1779). В это время учрежден русский публичный театр (1774),
реорганизована театральная школа (1779), начат строительством
Большой театр. — Ему принадлежал один из островов в устье
Невы, на котором находится излюбленное петербуржцами место
для прогулок — так называемая „стрелка".
49 Анджионалини (Аижиолини, Аижолини) 1 ас-
паро (1723—1796) — балетмейстер и танцовщик. Свою деятель-
ность Анджионалини начал в 1748 г. во Флоренции. Затем
в течение 12 лет выступал в Венеции, Турине и других горо-
дах Италии. С 1766 по 1772 г. работал в Вене. Гастролировал
во Франции, а в 1782 г. приехал в Петербург. Здесь заключил
контракт на четыре года с окладом в 4 000 руб. годовых при
казенной квартире, отоплении и освещении. После оставления
службы в петербургском театре получал пенсион в размере
300 руб. в год. Анджионалини был отличным знатоком своего
дела, сторонником старых итальянских классических традиций
и противником Новерра, с которым даже вступал в дискуссию
(см. „Письма к Новерру о пантомимах", 1775 г.). Он был убе-
жден, что Новерр ничего нового не придумал, а только ловко
использовал работы других балетмейстеров, в частности, работу
Гильфердиига. Современники считали Анджионалини „совер-
шенным балетмейстером и великим сочинителем музыки", но
если это утверждение и может быть спорным, то умение
Анджионалини приспосабливаться к обстоятельствам доказано
им было с совершенством. Находясь в Петербурге и замечая,
как Екатерине нравятся национальные танцы, исполнявшиеся
на придворных балах, Анджионалини учел это и смело стал
утилизировать русские пляски для балета. Эта попытка удалась
ему в полной мере. В „С.-Петербургском Вестнике" (за 1799 г.)
писали: „вместя в музыку балета русские мелодии, сим новым
ума своего произведением удивил всех и приобрел всеобщую
себе похвалу". К сожалению, этот опыт руссификации балета
на долгое время остался единственным.
э0 Л е - П и к, Карл Феликс Рейнгардт Август (1749—
1806)—балетмейстер и танцовщик. Родился в Страсбурге. Свою
артистическую деятельность начал во Франции под руковод-
ством Новерра, который весьма ценил артистические способ-
ности Ле-Пика и пгручал ему ведущие роли. Вскоре после
этого Ле-Пик, пользовавшийся большим успехом, внезапно
покинул парижскую сцену и уехал на гастроли в Лондон. Све-
дения о причинах, побудивших Ле-Пика покинуть Париж, весьма
разноречивы: одни пишут, что всему виной был неуживчивый
характер „зазнавшегося премьера", другие высказывают пред-
положение, что у Ле-Пика возникли трения с Новерром, кото-
рый во время работы на сцене был одинаково требователен
ко всем; третьи весьма туманно выскавываются о каких-то не
только закулисных, но и „государственных" интригах против
Ле-Пика. Из Англии Ле-Пик приехал в Петербург в 1786 г.
Здесь он поступил на службу, как н все приезжие артисты,
по контракту, на роли первого танцовщика. Первоначальный
контракт Ле-Пнка предусматривал жалованье в 4 000 годовых
при готовой квартире и 500 руб. проездных. Но спустя четыре
месяца Ле-Пик получал вместе с женою, танцовщицею Герт-
рудою Ле-Пик, урожденною Росси, добавочно 2 333 руб., как
„дополнительное вознаграждение", и до конца действия пер-
вого контракта за пять бенефисов 5 000 руб. В 1790 г. Ле-Пик
заключил новый контракт с окладом в 6 000 руб. при готовой
квартире и 500 руб. разъездных. В 1796 г. ему была предо-
ставлена „безденежно" в пользование ложа 3 яруса, как допол-
нительное поощрение за понесенные труды. По всем данным,
Ле-Пик держал себя весьма независимо н с>мел, не в пример
своей деятельности в Париже, „прижиться" в Петербурге. Луч-
шие его выступления были в балетах собственного сочинения:
„Оракул", „Танкред", „Два савояра". Из поставленных Ле-
Пиком балетов необходимо отметить: „Прекрасная Арсена"
(1792), „Амур и Психея" (1793), „Дезертир" (1789), „Кастор
и Поллукс" (1803).
1,1 Канциани — балетмейстер и танцовщик. Балетмей-
стерскую деятельность начал в Венеции. В Россию прибыл
„по рекомендации" и с ноября 1784 г. находился при театраль-
ной школе, „обучая малолетних танцованию". Как педагог
Канциани имел все время самые положительные отзывы. По
истечении первого года его работы в школе „ученики оказали
великие успехи", вследствие чего в феврале 1785 г. комитет
„за благо, как для школы, так и для зрелища", принял его на
службу, как человека, соединявшего в себе „нужные таланты
для довершения воспитанников в танцовании и посгановлению
оных в таковое положение, чтобы они могли заменить чуже-
странных". В том же 1785 г. Канциани был определен на
службу в театр с окладом в 2 000 руб. годовых при казенной
квартире, 300 руб. проездных и предоставлении одного бене-
фиса. Контракт был заключен на два года. В 1787 г. контракт
был возобновлен и, кроме того. Канциани назначили балет-
мейстером, вместо уволенного от службы Анджионалини, с до-
полнительным окладом в 3000 руб. и 500 рублей „вояжных".
В следующие годы оклад его был еще повышен. Уволился
в 1792 г. За отличную службу ему был назначен пенсион
в размере 500 руб. годовых. Лучшими из сочиненных им ба-
летов считались: „Арианна и Бахус", „Притворно глухая",
„Пирам и Тизба", „Дон Жуан или Каменный гость", „Ииеса
де Кастро".
53 Новерр, Жан Жорж (Jean George Noverre) (1727—
1810) — знаменитый французский балетмейстер, родился близ
Парижа. Отец его, швейцарец по происхождению, был адъютан-
том Карла ХП. Учился Новерр у Дюпре—танцовщика и балет-
344
мейстера Парижской оперы, а затем у молодого учителя-хоре-
графа Мартеля. Впервые выступил на сцене в 1743 г. в ярма-
рочном театре. В дальнейшем работал в Берлине, Лионе,
Штутгардте, Веве, Париже, Лондоне. Первая постановка Но-
верра относится к 1749 г. („Китайский балет"). В истории хо-
реграфии Новерр известен как первоклассный балетмейстер-
практик, создатель „действенных" балетов, и как великий тео-
ретик и страстный пропагандист новых веяний в области клас-
сического танца. Его „Письма о танце" до сих пор являются
лучшим руководством для всех хореграфов. Новерр первый
заговорил о хореграфической трагедии и танцевальном образе.
Переворот, произведенный Новеррсм в танцах, сравнивают
с реформами, совершенными в музыке Глюком. „Трагические"
или „действенные" балеты Новерра разжигали страсти и вы-
зывали полемику в Париже не меньшую, чем дерзания Глюка.
Новерр изгонял из балетов рутину и условные костюмы. Ми-
мику он подчинил танцам, мимико-пластический элемент—рит-
мическому. В 1760 г. Новерр подписал контракт на работу
в Штутгардте, где одно время был директором балетной школы
и где начал свою замечательную реформаторскую деятельность.
В 1803 г. его „Письма о танце" были изданы в Петербурге.
Свою балетмейстерскую деятельность Новерр закончил в 1793 г.
постановкой балета „Супруги Тампеи“ (Лондон). Последние
годы жизни провел в тяжелой обстановке. Умер в нужде и заб-
вении. Подробности об этом исключительном деятеле и нова-
торе в области хореграфического искусства см. в книге „Клас-
сики хореграфии", изд. „Искусство", Ленинград, 1937.
53 Бибиков, Василий Ильич (1747—1787) — актер-
любитель, театральный цензор и драматург. Дослужился до
чина тайного советника. Будучи увлечен театральный делами,
под руководством Сумарокова проявил немало забот от утвер-
ждении театра в России. В управлении Елагина заведывал
русской труппой. По его настоянию и по его проекту была
реорганизована „Санкт-Петербургская театральная школа",
в которой обучались не только танцам, как было ранее, но и
музыке, живописи и драматическому искусству. Школа дала
немало первоклассных артистов русскому театру. Благодаря
настояниям Бибикова и педагогическим стараниям Канциани,
русские артисты стали выдвигаться на главные роли и по-
степенно освобождаться из своей вековой бесправности. „До-
вольно вас держали в черном теле", говаривал Бибиков. Ои, а за-
тем Канциани, утвердили и завершили дело, начатое балет-
мейстером Ланде. Из драматических произведений Бибикова
пользовалась известностью пятиактная пьеса „Лихоимец",
которая шла в столичных театрах с большим успехом.
54 Лейб-Компанский корпус — находился на
Миллионной против Эрмитажа. Он поступил в распоряжение
дирекции театров в конце 1766 г. Что в нем помещалось пер-
воначально— неизвестно. Указания на то, что школа якобы
находилась там до 1779 г., сомнительны. Как известно, в этом
доме в свое время располагалась гренадерская рота Лейб-
Гвардии Преображенского полка (придворная охрана). Рота эта
оказала содействие Елизавете Петровне при совершении госу-
дарственного переворота, за что и приняла наименование
своего капитана Компана. Петр III в 1762 г. упразднил Лейб-
Компанский корпус, но еще до октября 1766 г. в доме поме-
щались военные части. Потом дом был передан дирекции,
долго переоборудовался и заселялся артистами, коим полага-
лись казенные квартиры.
55 Олсуфьев, Адам Васильевич—статс-секретарь
Екатерины II. Писатель, знаток истории права, переводчик.
Назначен был председателем комитета по управлению театрами.
При распределении обязанностей принял на себя заведывание
Российским театром. После 16 мая 1784 г. (год спустя после
избрания) в заседаниях комитета уже не участвовал. Умер
в 1786 г.
66 Голицын, Николай Алексеевич — князь. Член коми-
тета. При распределении обязанностей принял на себя заведы-
вание музыкальной частью. Оставался в комитете до 1786 г.
57 Соймонов, Петр Александрович — генерал-майор.
В комитете принял на себя обязанности по заведыванию шко-
лой. После упразднения комитета в 1786 г. участвовал в упра-
влении зрелищами и музыкою до назначения директором
театров князя Юсупова.
58 Мятелев, Петр Васильевич—камер-юнкер. В коми-
тете исполнял обязанности по заведыванию Итальянской опе-
рой и балетом. Работал до роспуска комитета, т. е. до 1786 г.
59 Дивов, Андриан Иванович — сенатор. Службу начал
в 1756 г. рейтером в конной гвардии; в 1770 г. был послан
во флот, находившийся в Средиземном море. Отличился муже-
ством и распорядительностью во многих сражениях, как мор-
ских, так и сухопутных. В 1774 г. взят ко двору в камер-
юнкеры. В 1782 г. пожалован в действительные камергеры.
- следующем году вошел в комитет по управлению театрами,
приняв на себя обязанности по заведыванию Французским
театром, но вскоре уехал в Москву и в заседаниях комитета
участия не принимал, исполняя поручения комитета в Москве.
В 1798 г., получил чин тайного советника, вышел в отставку.
Умер в 1814 г.
80 М е л и с и н о, Петр Иванович — генерал-поручик.
В комитете принял на себя заиедывание Немецким театром.
Работал в комитете до его упразднения, хотя и подавал про-
шение об увольнении в январе 1786 г.
81 Вальберг (Лесэгоров), Иван Иванович (1766 —
1820)—балетмейстер. Дед его служил драбантом в войсках
Карла XII. Взятый в плен русскими, остался жить в Петер-
бурге, женившись на русской. Иван Вальберг, поступив в теат-
ральную школу, скоро выделился среди своих однокашников
необыкновенными способностями к танцам. В 1785 г. Вальберг
был выпущен из школы и принят в театр „солистом" на жало-
ванье в 1000 руб. годовых (это была первая победа обученного
в России танцовщика). Скоро он сделался любимцем публики.
В 1794 г. заступил место своего учителя Канциани, сохраняя
звание режиссера балетной труппы. В 1796 г. Вальберг был
послан в Шклов для осмотра балета генерала Зорича и оттуда
привез несколько отличных фигурантов и кордебалетных
танцовщиц. В 1800 г. Вальберг получал уже 2800 руб. годовых
и 500 руб. экипажных. В 1801 г. он отправился на казен-
ный счет в Париж для усовершенствования своего таланта.
Находясь за границей, сильно нуждался в деньгах и в 1802 г.;
обратился в дирекцию с просьбой выслать ему 1000 руб.
деньги эти впоследствии было разрешено не вычитать у него
из жалованья. Вернувшись в Россию, Вальберг возобновил по
программам Канциани балеты: „Инеса де-Кастро", „Пирам
и Тизба", „Женщина-дезертир" и „Пигмалион". В последнем
из этих балетов впервые дебютировала его ученица, отличная
мимическая танцовщица Е. И. Колосова. Кроме возобновления
балетов Канциани, Вальберг поставил несколько собственных
произведений: „Вертер", „Бланка" и „Рауль Синяя борода"
Балеты его отличались драматическим интересом, и в поста-
новке их он проявил большое мастерство. В 1804 г. он полу-
чил прибавку к жалованью и 200 руб. В июне 1805 г. ему
было выдано 500 руб. в награждение „за перевод" драмы
„Пустынник или Наказанное злодейство". В 1808 г. получил
новую прибавку в 300 руб. Последние годы своей жизни
болел чахоткой и умер, оставив после себя многочисленное
семейство. В домашнем быту отличался тихим нравом, добро-
душием. До последних дней своей жизни сохранил страсть
к любимому искусству. — Вальберг первый из русских балет-
ных артистов, которому удалось достигнуть шумного успеха,
исключительного признания и больших окладов — в 1816 г. он
получал 6000 руб. Успехам его много способствовали талант
и прекрасные внешние данные, но немаловажную роль сы-
грало и то, что в свое время императрица Екатерина ока-
зывала ему покровительство.
83 Стрекалов, Степан Федорович (1728—1805) —
писатель Екатерининского времени. Один из статс-секретарей
Екатерины II. Участник переводов из „Энциклопедии", опу-
бликованных в Москве в 1767 г. Стрекалов, по ошибочным
уверениям Шаховского, отличался распорядительностью. Ека-
терина тоже возлагала на Стрекалова большие надежды, но
он их не оправдал. Беспечный сибарит, непрактичный, нера-
счетливый, любитель удовольствий и лентяй, Стрекалов с тру-
дом выносил даже спокойную кабинетную работу. Заведыва-
ние дирекцией, делом многообразным и суматошным, было
ему не по силам. Дирекцию он принял обремененной долгами,
вынужден был прибегать к займам, но и это не помогло ему—
актеры перестали получать жалованье: нм выдавали от 2 до
5 руб. со сборов. От огорчения и бессилия что-либо сделать
Стрекалов объявил себя больным, слег и заявил, что не По-
кажет больше глаз в „проклятущую" дирекцию. В это время
неразлучные друзья — интриганы и карьеристы Соймонов
и Храповицкий писали на Стрекалова кляузу за кляузой
с просьбой „препоручить" дирекцию театров им. В своих
происках они легко достигли успеха — Стрекалов был отстра-
нен за нераспорядительность.
83 Юсупов, Николай Борисович (1750—1831) — князь,
сын главного директора кадетского корпуса, Бориса Гри-
горьевича Юсупова. С 1783 г. по 1789 г. был посланником
в Турине. В 1791 г. назначен на пост директора по управле-
нию зрелищами и музыкою. За время управления дирекцией
пытался административными мерами организовать более или
менее нормальную жизнь театров н школы — произвести до
некоторой степени переворот в существовавшем положении
дел. За выполнение своих планов Юсупов принялся довольно
ревностно, но вскоре убедился, что много он сделать не
в силах, и пошел по стопам своих предшественников. За время
управления дирекцией им сделаны следующие распоряжения:
345
24 мая 1791 г. закрыт немецкий театр и уволен от службы ]
весь состав немецких артистов; 27 октября 1791 г. учреждена ।
должность главного режиссера над всеми российскими зрели- I
щами, на которую назначен И. А. Дмитревский, причем на
его обязанность было возложено: 1) обучение „всех тех, кои
достаточно еще искусства в представлениях не имеют",
2) учреждение „второй российской драматической труппы", ।
3) наблюдение за театральной школой и улучшение в ней j
порядка;—11 июня 1792 г. утвержден на два года новый план |
обучения и воспитания всех вообще питомцев театральной
школы и „годовое" положение для содержания 14 театральных
воспитанниц одеждою и друг, потребностями; — 1 сентября
1794 г. издано „определение", по которому: 1) 20 воспитанни-
ков, обучающихся музыке, соединены с 7-ю воспитанниками,
обучающимися танцам, 2) для тех и других установлен одина-
ковый порядок обучения и содержания, 3) определена от
дирекции плата надзирателям за полное содержание каждого 1
воспитанника 160 руб. в год, 4) учреждены ученические спек- 1
такли, 5) установлены 4 предмета обучения: музыка, танцы,
русский язык и „акция", б) учителям назначены годовые
оклады жалованья с уплатой их „по билетам", т. е. по числу
данных уроков, и 7) сборы со спектаклей в театрах в первые
числа каждого месяца ассигнованы на содержание театраль-
ной школы; — 1 ноября 1798 г. вновь „набрана танцевальная
школа малолетних обоего пола", для обучения которых назна-
чены „танцовщик Вальберх с помощником". — В должности I
директора Юсупов пробыл до 1799 г. Затем он был министром
уделов, а при Александре I — членом Государственного Совета.
81 Дмитревский, Иван Афанасьевич (1734—1821) —
актер, член Российской академии и многих ученых обществ.
Сын протоиерея Дьяконова. Родился в Ярославле, обучался
в семинарии, а затем у немецкого пастора при Курляндском
герцогстве Бирона. Живя в одном городе с актером Вол-
ковым, принимал участие в его театральных постановках
и, за неимением актрис, играл женские роли. Императрица
Елизавета заинтересовалась этой „феноменальностью" артиста,
вызвала его в Царское Село и была настолько к нему благо-
склонна, что даже помогала ему обряжаться для сцены. По
ее же приказу ему была присвоена фамилия Дмитревского,
в честь графа Дмитревского, на которого ои был похож.
Вскоре вместе с прочими актерами он был отдан в шляхетный
корпус, а в 1756 г. получил знание придворного актера. |
В 1765 г. отправлен за границу для усовершенствования, сни- |
скал там похвалу Лекена и Гаррика. В 1767 г. Дмитревский
наименован „преемником Волкова, первым придворным акте- I
ром и всей труппы инспектором". Дмитревский любил играть
роли трагические, но, если верить отзывам современников,
„не имея сильной груди, лучше играл в комедиях, нежели
в трагедиях". Ему принадлежит честь первой постановки „Не-
доросля" Фонвизина. Он даже дорабатывал с автором пьесу,
убедив его сделать некоторые изменения. Кроме того, Дми-
тревский был преподавателем географии, истории и словес- i
ности в Смольном монастыре. Дмитревскому обязаны своим |
образованием и развитием актеры: Яковлев, Плавильщиков.
Шушерин, Крутицкий, актрисы Сандунова и Михайлова.
В 1787 г. Дмитревский вышел в отставку с пенсионом |
в 2000 руб., но в 1791 г. Юсупов привлек его к надзира- I
нию за всеми театральными зрелищами. Из сочинений Дми- ]
тревского известны лишь мелкие стихотворения и некото- |
рые переводы; главные же его литературные труды: „Изве- |
стия о некоторых русских писателях" были напечатаны
только в немецком переводе, а „История русского театра" I
исчезла бесследно. По свидетельству современников, Дми-
тревский работал над „Историей русского театра" 20 лет. 1
Он представил рукопись в Академию, ио там она сгорела во ।
время большого пожара. Дмитревский перенес это стоически ।
и через 12 лет представил вторично написанный экземпляр, |
но новый экземпляр пропал без вести. В записках С. П. Жи- I
харева (в „Дневнике чиновника" от 25 мая 1807 г.) говорится, I
что Дмитревский подарил ему свою рукопись, касающуюся
истории театра. Жихарев даже расхваливает эту рукопись, ио
как ои с нею („ценнейшим подарком") поступил — не говорит
ни слова. Возможно, что он ее тоже затерял или и того хуже—
уничтожил. По уверениям Карамзина, „История русского
театра" Дмитревского имелась в немецком рукописном пере-
воде в Лейпциге у Вейса. — Авторитет Дмитревского в литера-
турных кругах был велик: к знаменитому актеру обращались
:за советами Сумароков, Княжнин, Фонвизин и др. Этот авто-
ритет признала за Дмитревским и Академия, почтив его
" мАЯ 1802 г. избранием в число своих членов. Состоя в Ака-
демии, принимал участие в переводе „Путешествия младшего
Анахарсиса по Греции", рассматривал научные сочинения „Об
образовании малороссийского наречия", работал в составе
комитета по переводу Тацита. За сочинение похвального слова
от Академии Сумарокову получил 300 руб. Последнее высту-
пление Дмитревского на сцене было в 1812 г. в пьесе
Висковатого „Всеобщее ополчение". В это время он был уже
так слаб, что актеры должны были его поддерживать и
почти никто не слышал произносимых им слов, но восторг
зрителей был необычаен, каждое его появление встречали
громом рукоплесканий. По окончании представления его вызы-
вали неоднократно, и не обычным криком: „Дмитревский!"—
а „Господина Дмитревского!". Таким знаком почета еще не
был награжден ни один актер. Последние годы жизни Дми-
тревского были ужасны: он ослеп и как тяжко больной
находился все время в постели. Умер 27 октября 1821 г.
“Мартен (Мартини), Виицент (1754—1810) — автор
многих музыкальных произведений в старо-итальянском духе.
С 1788 г. был капельмейстером в Петербурге. Писал оперы,
балеты, кантаты. В школе начал занятия с 1790 г. Получал
жалованья 3000 руб. в год при готовой квартире и 500 руб.
проездных денег. Написал музыку к балетам: „Амур и Пси-
хея" (1793), „Танкред" (1798), „Возвращение Полиорцета"
(1800) и музыку к операм: „Горе-богатырь Косометович",
„Дианино древо" и „Редкая вещь".
66 Гульгельми — танцовщик, учитель танцев. По-
ступил на службу в театр в 1788 г. Служил по контракту,
получая 1000 руб. в год и 300 руб. проездных. С 1793 г. ему
повышен оклад на 300 руб. за сочинение балетов. Лучшими
из его постановок считались балеты: „Лауретта" (1792)
и „Мельник" (1789). Умер в 1800 г.
87 Воробьева, Авдотья Ивановна (1768—1836) —
певица. Урожденная Волкова. Окончила Петербургскую теа-
тральную школу в 1787 г. и поступила иа казенную сцену
с обязательством посещать три раза в неделю театральную
школу для усовершенствования. Оклад назначен был следую-
щий: 450 руб. в год жалованья, 12 руб. квартирных ежеме-
сячно и на дрова 30 руб. в год. В 1788 г. она вышла замуж
за оперного певца Я. С. Воробьева и содержание им дано
было общее без разделения. С 1797 г. она лично получала
900 руб., а с 1803 г. —1000 руб. Воробьева пользовалась
большим успехом у публики. Торжеством ее была роль Берты
в опере „Гусситы под Наумбургом". Участвовала во многих
операх: „Деревенский маркиз", „Севильский цирюльник", „Две
невесты", „Трубочист", „Ринальд д‘Аст“, „Притворная любов-
ница", „Мнимые философы" и др. Была матерью известной
драматической артистки Елены Яковлевны Воробьевой, по
мужу Сосницкой.
6?_ Воробьев, Яков Степанович (1769—1809) — певец-
буф. Обучался в петербургской театральной школе певче-
скому искусству, ученик Мартини и итальянского оперного
певца Марокетти. По выпуске 1 сентября 1787 г. был опреде-
лен на службу дирекции с обязательством посещать три раза
в неделю театральную школу для продолжения обучения. При
поступлении на сцену ему было назначено: жалованья 400 руб.
в год, на наем квартиры —12 руб. и на покупку дров 30 руб.
в год. С 1 сентября 1788 г., после своей женитьбы, получал
общее с женой, певицей А. И. Воробьевой, жалованье 1200 руб.,
в 1791 г. оклад был увеличен до 1500 руб. при казенной квар-
тире, а с 1 января 1793 г. — до 1800 руб. В 1797 г. содержа-
ние, получавшееся совместно мужем и женой, было разделено
и Воробьев лично стал получать 1200 руб. С 1 мая 1800 г.
оклад был увеличен до 1800 руб., а затем прибавили еще
400 руб. Воробьев был особенно хорош в комических ролях:
Бартоло („Севильский цирюльник"), Дон Буцефало („Деревен-
ские певцы", муз. Фиерованти, перев. Т. Вьена), Личард
(„Князь-Невидимка", муз. Кавоса, пер. Лифанова, опера
в 6 действиях, вскоре сокращенная до 4 актов), Тороп („Илья-
Богатырь", волшебно-комич. опера в 4 действиях, с хорами,
балетами и сражением, муз. Кавоса, сочин. Крылова), Коню-
ший Видостана („Днепровская Русалка", муз. Кацера и Давы-
дова, перев. Н. Т. Краснопольского). В оперетте „Три брата-
горбуна" Воробьев исполнял роль одного из братьев.
80 Сандунова, Елизавета Семеновна (1777—1826) —
оперная певица. Урожд. Федорова, впоследствии по воле имп.
Екатерины II переименована была в Уранову в честь ново-
открытой планеты. Родилась в Петербурге от небогатых роди-
телей, училась в театральной школе; учителем ее по драмати-
ческому искусству был Дмитревский, уроки пения давали:
придворный капельмейстер Мартини, ПаэзилЛо и Сарти.
Певица обладала всеми качествами, необходимыми для перво-
разрядной оперной артистки. Голос ее — меццо-сопрано обшир-
ного диапазона (почти в три октавы, что является большою
редкостью)—поражал мощью и в то же время пленял нежно-
стью и красотою. Вдобавок к этому она имела замечательно
эффектную сценическую внешность: стройная фигура, чер-
ные, живые и быстрые глаза, лицо, способное передавать тон-
чайшие оттенки настроения, врождевиая грациозность движе-
346
ний. Не бесследно прошли и уроки Дмитревского, что было
весьма важно, так как тогдашняя опера, изобиловавшая диа-
логами, требовала от артистов не только голосовых средств,
но в равной степеви и драматического таланта. Впервые пе-
вица выступила на сцене 29 января 1790 г. иа Эрмитажном
театре в роли Амура (в опере „Дианино древо“), надолго
оставшейся ее коронной ролью. Дебютантка вызвала всеобщий
восторг и сразу же стала любимицей публики и двора. Импе-
ратрица Екатерина удостоила певицу аудиенции, причем моло-
дая девушка так растерялась, что не могла вымолвить своей
фамилии (тогда-то она и была переименована в Уранову). По
оковчании театральной школы она была зачислена 12 марта
1791 г. в труппу с жалованьем 500 руб. (с 1 июня 1792 г.
увеличенным до 800 руб.), а 14 марта вышла замуж за актера
Силу Николаевича Сандунова. Брак этот наделал в свое время
немало шуму в высшем столичном обществе. Дело в том, что
Уранова еще ученицей имела несчастье приглянуться все-
сильному князю Безбородко. Тогдашние директора театра,
Соймонов и Храповицкий, желая угодить кн. Безбородко,
исключили Силу Сандунова из труппы. Уранова решила
искать защиты у императрицы. Исполняя роль Дуняши во
время первой постановки оперы „Федул с детьми", она, по
окончании арии „Во селе, селе Покровском", которая по со-
держанию своему отчасти подходила к ее собственному по-
ложению, вдруг пала на колени и протянула руку с просьбой
к императрице. Екатерина иемедлевно сменила обоих дирек-
торов, а Урансву наградила богатым приданым. — Полный
расцвет таланта Сандуновой падает на время пребывания ее
в труппе московского театра, куда она перешла вместе
с мужем. Как артистка Сандунова пользовалась громадной
популярностью среди современной публики. Соперничая по
силе и красоте голоса с тогдашними иностранными знамени-
тостями, блистая превосходной школой пения и редкой по
выразительности дикцией, Сандунова являлась крупнейшей
величиной тогдашней русской сцены. Отзывы о ней совре-
менников представляют сплошной хор похвал. Немалой долей
успеха Сандунова обязана тому обстоятельству, что публика
услыхала на сцене родные русские мотивы в ее мастерском
исполнении, полном огня и воодушевления, невольно переда-
вавшихся и слушателям. Благодаря ей стали популярвыми
многие русские песни и отрывки из русских опер, — таким
образом она в значительной мере способствовала пробужде-
нию интереса к русской музыке.
70 Казасси, Антоьнй (Antonio Casassi). 1 мая 1780 г.
поступил иа службу тавцовщиком-фигурантом. Сведений
о размере содержания за первые годы его службы не имеется,
но видно, что до 12 июля 1788 г. он получал квартирные
девьги в размере 66 руб. в год, а с этого числа — по 8 руб.
в месяц. 1 января 1785 г. с игм был заключен контракт на
2 года, по которому он получал жалованья 600 руб. в год
и 2С0 руб. „вояжных" денег. 1 сентября 1787 г. за исправле-
ние должности бутафора получил прибавку к жалованью
200 руб. 15 ноября того же года назначен смотрителем Камен-
ного театра. 30 марта 1788 г. был исключен из списков балета
и назначен „Смотрителем при сборе и при раздаче входных
билетов в театры", причем дирекция выражала надежду, что
„ои строгою точностью своею, неустанным бдением над про-
пуском в театры постарается, со всевозможным рачением
и исправностью, отвлечь все неустройства и установить
давно желаемый порядок в хозяйственном дохода приумноже-
нии". С 1 января 1789 г. зачислен вновь в балетвую труппу,
по контракту на 3 года, с назначением жалованья 900 руб.
в год, казенной квартиры с дровами (12 саж.) и 2С0 руб.
проездных денег. 12 апреля 1792 г. назначен смотрителем
городских театров (Каменного и Деревянного). 12 августа
1797 г. назначен (на место Л. Кроте ва) бутафором. В 1799 г.,
продолжая числиться в балете, получал жалованья 900 руб.
и год, квартирных денег 180 руб., 20 саж. дров и проездвых
200 руб., а с 1 мая того же года годовой оклад его был
уиеличен до 12С0 руб. 9 ноября 1799 г., за исполнение по-
ручений „кроме должностей", назначено ему в награду
250 руб. 1 марта 1800 г. получил прибавку к жалованью
00 руб. за усердие „касательно представленного плана в дей-
ствительную пользу Дирекции". Служа в театральной дирекции,
занимался также коммерцией. 11 июня 1792 г., при назначении
жены его М. Ф. Казасси надзирательницею театральной
школы, принял на себя, вместе с женою, столовое содержа-
ние воспитанниц. В 1796 г. поставлял для дирекции лесной
материал и дрова. В 1797 г. заключил с дирекцией ковтракт
на поставку лошадей. В том же году заключил по торгам
годовой контракт с дирекцией на „содержание освещения"
в Каменном театре. В 1798 г. взял с торгов в наем четыре
свечных лавки в доме Петровых, с платою по 800 руб. в год.
В 1806 г. был отстранен от службы без объяснения причви,
но вскоре опять првнят. В 1811 г. ему была поручена долж
ность смотрителя за маскарадами и театральными домами. —
Разносторонний делец, Казасси был тесно связан с самыми
разнообразными сторонами театрального хозяйства. В жизни
школы он и его жена также играли немалую роль.
71 Ершов. Лев Петрович (1769—1837) — скрипач вто-
рого оркестра, с 1787 г. капельмейстер на придворных балах.
С 1794 г. — учитель музыки в театральной школе. Оклад его
жалованья возрос от 300 руб. до 1150 руб., из чего явствует,
что он довольно успешно продвигался по службе и добился
соответствующего признания своих способностей. Под конец
жизни был директором музыки петербургских театров.
u Рахманов, Сергей Ефимович (1759—1810) — артист.
Воспитывался в сиротском доме и, как многие из воспитанни-
ков этого дома, поступил на сцену „при вольном российском
театре". С 1783 г. был принят на службу в дирекцию импера-
торских театров. С 1785 г. исполнял обязанности копииста
и библиотекаря русского театра. С 1793 г. состоял надзирате-
лем-иоспитателем при петербургской театральной школе. С 1807 г.
назначен инспектором театральной школы. В театре Рахманои
выделялся исполнением комических ролей — он был толст
и неуклюж. Лучшие его выступления были в „Недоросле",
„Бригадире" и „Мещанине". Жена Рахманова тоже была очень
хорошей комической актрисой. По отзывам современников Рах-
манов был добрым и отзывчивым человеком. Асенкова в своих
записках вспоминает его очень любовно, так же тепло выска-
зывался о нем Каратыгин.
73 Павел I (1754—1801) — сын Петра III и Екатерины II,
с 1796 г. — российский император. Царствовал в эпоху раз-
ложения крепостного хозяйстиа. Противоборствуя развитию
революционного движения среди крестьянства и опасным влия-
ниям французской революции, а также вследствие унаследован-
ной от отца психической ненормальности, создал вокруг себя
„царство страха". Во многом проявил себя, как самодур (ссылал
в Сибирь целые полки, не угодившие ему чем-нибудь на параде,
раздавал чины за бороды и носы, казавшиеся ему интересными).
Участвуя в борьбе против французской революции, отпраиил
Суворова в итальянский поход через Альпы против французов
(1799 г.), усилил цензурный зажим, запрещал поездки за гра-
ницу н ввоз иностранных книг, даже французских мод. Деспо-
тическое правление Павла по своей дикости — одна нз самых
мрачных по жути и бессмысленности страниц русской истории.
Необузданное самодурство и, особенно, разрыв сношений с Анг-
лией, невыгодный для торгующего дворянства, вызвали двор-
цовый переворот, в котором участвовали сыновья императора —
в ночь с 11 на 12 марта 1801 г. Павел был задушен.
74 Демидов, Николай Никитич (1773—1828)—из рода
знаменитых заводовладельцев-миллионеров. Начал службу адъю-
тантом при князе Потемкине во время второй турецкой войны;
построил на свой счет фрегат на Черном море. Во время войны
с Наполеоном выставил иа свои средства целый полк (Деми-
довский). В 1813 г. пожертвовал московскому университету
богатейшее собрание редкостей и построил 4 чугунных моста
в С.-Петербурге. С 1815 г. был русским посланником во Фло-
ренции. Владел заводами, развел в Крыму виноградные, туто-
вые и оливковые деревья. В 1819 г. пожертвовал на инвалидов
100 000 руб. В 1824 г., по случаю наиоднення в Петербурге,
роздал пострадавшим 50000 руб. Отпустил на дом трудолюбия
100000 руб. Составил во Флоренции богатейшую картинную
галлерею. Флорентинцы за пожертвования поставили ему
памятник. „Благотворительность" была характерным проявле-
нием „широкой натуры" и чудачеством, присущим всему роду
Демидовых. Капиталы Н. Н. Демидова превышали сто миллио-
нов руб. Более ста сел находились в собственности рода Деми-
довых, 16 заводои умножали их доходы. Демидовы покупали
себе княжества (Сан-Донато во Флоренции), женились на пред-
ставительницах императорских фамилий (сестра привца Напо-
леона вышла замуж за Анатолия Николаевича Демидова) и, как
выразился один из современников, „чудили на весь свет".
75 Шереметев, Николай Петрович (1751—1809)—граф,
сенатор. Товарищ детства императора Павла. В 1769 году
отправился в заграничное путешествие. Посетил Голландию,
где, между прочим, слушал лекции в Лейденском университете»
Англию, Францию, Швейцарию н Германию, и по возвращении
в Россию снова занял придворную должность. С выходом
в отставку в 1800 г. поселился в Москве и здесь своими пыш-
выми и блестящими приемами и празднествами затмил даже
отцовские пиры, удивлявшие екатерининских современников.
Н. П. Шереметев был самым богатым человеком в павловской
Рсссии. Одних только крепостных он имел 123 000 душ. Среди
них было несколько миллионеров, а обладавших сотнями тысяч
рублей купцов в одном только Петербурге—более 15. Своих
крепостных, сколь бы богаты и знамениты они ии были,
Шереметев иа волю не отпускал. Были среди его крепоствых
347
и художники (Аргуновы), и ученые (Никитенко), и артисты.
В 1790 г. Шереметев переехал в Петербург и поселился в „Фон-
танном доме" (известный шереметевский особннк на Фонтанке).
У Шереметева был собственный театр драмы, оперы и балета.
Среди балетных артисток выделялась своими блестящими спо-
собностями Татьяна Шлыкова, среди оперных — Парасковья
Ковалева. Последняя состояла наложницей графа; когда .она
родила сына, граф „узаконил" ее и сына; вскоре после этого
Ковалева внезапно заболела н скончалась. Голос ее был необы-
чайной силы, легкости и приятности. На вечере, данном в честь
Павла, она пела так, что император снял с руки перстень
н предподнес ей. Славился Шереметевский театр и хором
(знаменитые гпереметевские певчие). Театром Шереметева
в Петербурге ведали: по балету — Ле-Ппк, по драме—Дмит-
ревский. Умиран Шереметев приказал похоронить себя „най-
худгпим образом**, в простом тесовом гробу, а деньги, пред-
назначенные на богатые похороны, раздаД бедным. Несколько
деснтков тысяч человек сбежалось хоронить графа, чего, видимо,
он н желал, делан „чудаческое" завещание.
76 Нарышкин, Александр Львович (1760—1826) —
обер-гофмаршал, сын обер-шталмейстера Льва Нарышкина.
Считался одним из просвещеннейших петербуржцев. Славился
острословием и барскими причудами. В 1778 г. сопровождал
Екатерину II во время ее путешествия в Могилев и за достав-
ленные императрице в пути забавы и удовольствии пожалован
в камергеры. С вступлением на престол Павла был одним из
его приближенных. В 1798 г. произведен в обер-гофмаршалы.
В 1799 г. назначен директором императорских театров. Вел
шумную и расточительную живнь. Праздники, устраиваемые
им, отличались необычайной роскошью. Еще при Екатерине,
по его повелению, в течение трех летних месяцев, с 6 часов
вечера и до поздней ночи, по Неве, перед дворцом Нарышки-
ных плавали построенные по образцу гондол лодки, в которых
находились музыканты, разыгрывавшие беспрерывно концерты-
серенады. Нарышкин был ловким дипломатом, благодаря чему
пользовался благосклонностью Екатерины, Павла и Александра.
Участник трех царствований, он всегда был на высоте своего
положения. В 1815 г. ему было поручено сопровождать импе-
ратрицу Елизавету Алексеевну на Венский конгресс. Роль сопро-
вождающего ему была ненова и он справился с нею блестяще.
В должности директора театров оставался до 1819 г. С возвы-
шением вице-директора Тюфякина, которому стареющий Нарыш-
кин неосмотрительно передоверил много дел, собственное его
значение стало сильно умаляться. В 1820 г. он, отойдя от всех
дел и затаив недовольство на охладевшего к нему императора,
уехал в Париж, где и умер.
77 Капнист, Василин Васильевич (1757—1823) — поэт
н драматург. В 1772 г. приехал в Петербург н поступил кап-
ралом в Измайловский полк. Усердно посещал полковую школу,
находившуюся под покровительством А. Бибикова, „охотника
до наук н особо до стихотворства**. В конце того же года пере-
шел в Преображенский полк, где получил первый офицерский
чин и познакомился с Державиным. Живя в Петербурге, стара-
тельно пополнял свое домашнее образование изучением ино-
странных и древних языков и литературы. При театральной
дирекции заведывал русской труппой. Он был женат на сестре
жены Львова н жены'Державина. Это его еще более сблизило
с уже знаменитыми писателями. Первое литературное выступ-
ление Капниста относится к 1775 г. В 1786 г. написал знаме-
нитую оду „на истребление в России звания раба“. Его произ-
ведения как переводные, так н оригинальные, пользовались
большим успехом средн литераторов. В 1798 г. появилось глав-
ное литературное произведение Капниста — комедия „Ябеда";
до появления „Горн от ума" н „Ревизора", имеющих по своей
обличительной тенденции много общего с „Ябедой", последняя
в русском репертуаре имела самый большой успех. Комедия
вызвала большое волнение и неоднократно запрещалась. Попу-
лярность „Ябеды" была настолько велика, что многие выра-
жения комедии превратились в поговорки. „Бери, большой тут
нет науки; бери, что только можно взять. На что-ж привешены
нам руки, как не на то, чтоб брать" — слова Хватайко из
„Ябеды" всегда вызывали в театре аплодисменты. Сочинения
Капниста были изданы в 1849 г. Смирдиным.
78 Чернышев, Григорий Иванович (1762—1831) •— граф,
сын генерал-фельдмаршала И. Г. Чернышева. Получил блестя-
щее по тому времени воспитание н всю жизнь провел при
дворе. В 1797 г. получил в наследство только „видимость"
огромного чернышевского состояния, расстроенного в конец
расточительностью отца. Желая спасти Чернышева от полного
разорения, Павел назначил ему опекуна — Сиверса, но послед-
ний не оправдал возложенных на него надежд и был заменен
Г. Р. Державиным. Прославленный поэт спас Чернышева. Дер-
жавин выпросил у царя прощение двухсоттысячного долга Чер-
нышева в казну, аннулирование ряда вексельных обязательств
и ссуду дли расплаты с оставшимися кредиторами. С 1806 г.
Чернышев уже сам управлял своими имениями и славился не-
обычайным мотовством. Ордена н чины он получал только за
то, что числился прн дворе. Тяжелым дли Чернышева был лишь
1825 г., когда выяснилось, что его сын Захар и его зять
Муравьев замешаны в заговоре декабристов — они были лишены
всех прав и сосланы в Сибирь.
79 Каратыгин, Андрей Васильевич (1774—1831) —
старший представитель артистической семьи Каратыгиных,
сын придворного садового мастера. Отданный на десятом году
в петербургскую театральную школу, он первоначально гото-
вился в балет, но Дмитревский и Крутицкий, преподававшие
в то время „искусство актера", заметив в молодом человеке
проблески драматического таланта, занялись его развитием
и образовали ловкого актера на амплуа „jeune comique", или
как тогда называли „повес и петиметров". Выпущен из школы
в 1794 году. Лучшими ролями его считались: Ветрона, в коме-
дии Э. Шеридана „Школа злословия", графа фон-Милле, в драме
Коцебу „Сын любви", и маршала фон-Кальба, в трагедии Шил-
лера „Коварство и любовь". А. В. Каратыгин в продолжение
всей своей сценической карьеры не выделялся из ряда второ-
степенных величин, он был только весьма полезным актером,
исполнявшим свои роли всегда обдуманно н отчетливо, и кроме
того пользовался репутацией дельного режиссера. В закулис-
ном мире слыл человеком гордым. Враг всякой протекции, он
шел всегда прямым путем. Имея большое семейство и довольно
скудное содержание, не искал покровителей среди высоко-
поставленных лиц своего времени. По словам его сына Петра
Андреевича, он был чужд низкопоклонства: честная'гордость его
души всегда возмущалась, видя несправедливость начальства
нли двуличность товарищей по сцене. Малейшее упущение по
службе ему казалось преступлением. В домашнем быту он был
строг н точен во всех своих делах и поступках. Окончив
службу на сцене в 1820 г., он не прерывал сношений с заку-
лисным миром н продолжал до конца жизни писать свой днев-
ник, составивший за тридцать семь лет манускрипт в пять-
десят семь томов мелкого письма. Дневник этот Каратыгин не
предназначал к печати, а вел его лично для себя; дневником
впоследствии воспользовались П. И. Арапов и А. Вольф
(первый — дли „Летописи русского театра", второй — для „Хро-
ники петербургской сцены"). В конце 1831 г. Каратыгин,
уже более двух лет страдавший неизлечимой болезнью, скоро-
постижно скончался на улице.
80 Черникова, Софья Васильевна (по мужу Самой-
лова) (1786—1854) — дочь актера В. М. Черникова. Оперная
певица, воспитанница петербургской театральной школы.
Поступила на сцену в 1798 г. Прелестная наружность, краси-
вый и гибкий голос (сопрано) в соединении с живой, веселой и
отчетливой игрой дали ей с первого шага почетное место между
артистами. Отличалась в роли Лесты („Днепровскан русалка").
Над постановкой и усовершенствованием голоса Черниковой
очень много потрудился бывший в то время учителем пения
в театральной школе С. И. Давыдов. В 1805 г. Черникова
вышла замуж за знаменитого в то время певца — оперного
артиста Всеволода Михайловича Самойлова (1782—1839)
и выступала уже под фамилией Самойловой. Как муж ее взял
себе за образец французского певца Андрие, так она в игре
близко подходила к дарованию артистки французской труппы
Филис. Это не препятствовало ей, однако, сохранить русский
национальный оттенок, она неподражаемо пела русские песни.
С большим успехом выступала также в водевилях.
81 Дидло, Карл Людовик (1767—1837) — выдающийся
балетмейстер конца XVIII и начала Х1Х_векя. Родился в Сток-
гольме, где отец его был балетмейстером, перйьШ танцовщи-
ком королевского шведского тёаТра и црНИодаватёлейГ танцев.
Убедившись в необыкновенных гплс.дКи^^ят"~<уыняГ~отец отдал
его В ученики танцовщику Фроссару., У-пехи ййпго
были столь замечательны, что Фроссар вскоре выпустил его
на сцену в роли амура. Дидло блестяще справился с этой
ролью н после этого довольно часто выступал в балетах. По
желанию Густава Ш, Дидло был отправлен в Париж для полу-
чения специального образования. В Париже он поступил
в школу, называвшуюся в те времена „Магазином Большой
Оперы" н впоследствии переименованную в Консерваторию.
За время пребывания в этой школе Дндло пользовался уро-
ками лучших преподавателей танцев и музыки н многому
научился у знамеПКтецших~~ артистов французской школы;
неоднократно выступал в балеТЭХ Большой Оперы, исполняя
детские роли. В 12-летнем возрасте был ангажирован в театр
Удино с окладом в 600 франков в год. Вернувшись в Сток-
гольм, он с успехом дебютировал в pas de deux собственной
композиции. После этого ему было поручено сочнвнть танцы
и дивертисмент к опере „Фрея". Успех этой работы превзо-
шел все ожидания. Дндло был вторично отправлен в Париж
348
для большего усовершенствования и там занимался под руко-
водством знаменитого Огюста Вестриса. При содействии
Новерра, Вестриса и прославленной танцовщицы Гимар, Дидло
было предоставлено три дебюта в Большой Опере (все три
выступления он танцовал с Гимар). Известность Дидло возра-
стала, его ангажировал лондонский театр за 600 фунтов стер-
лингов в год. Дидло выехал в Лондон из Бордо вместе с Добер-
валем. Несмотря на наличие многих знаменитостей в лондон-
ском театре, Дидло пользовался большим успехом. В 1791 г.
он вервулся в Париж. На этот раз дирекция Большой Оперы
сама предложила ему дебют. Дидло выступил в балете „Пер-
вый мореплаватель" (партнершей его была Миллер — впослед-
ствии знаменитая Гардель). Не удовлетворившись предложен-
ными условиями ангажемента, Дидло поступил в новооткрытый
театр Монтансье, а после гибели этого театра переехал в Лион,
где сочинил и поставил свой балет, посвященный Добервалю:
„La metamorphose". В это время у Дидло была уже готова
программа балета „Зефир и Флора", но осуществить поста-
новку в Лионе не представилось возможным. Тогда Дидло
отправился в Лондон: поставил там несколько балетов; наи-
больший успех выпал на долю балета „Зефир и Флора", пер-
вое представление которого состоялось в 1796 г. Как поста-
новщик балетов, Дндло ввел много новшеств — он отменил
традиционные кафтаны, башмаки с пряжками, фижмы, шиньоны
и мушки, в которых являлись взорам зрителей все танцов-
щики н танцовщицы. Ему же приписывают введение трико
телесного цвета и полетов, дотоле невиданных на сцене.
В 1801 г. Дидло был ангажирован в Петербург директором
театров Юсуповым. Здесь Дндло дебютировал балетом „Апол-
лон и Дафна", данным в апреле 1802 г. Успех этого балета
был самый блистательный. Затем балетмейстер показал петер-
буржцам балеты: „Роланд и Моргана", „Аполлон и Персей",
„Зефир и Флора", „Пастух и Гамадрнада", „Рауль Синяя
Борода", „Дон Кихот", „Золотая свадьба", „Отчаяние Жокриса
или простаки", „Павел и Виргиния". В 1811 г. Дидло взял
увольнение от дирекции и уехал в Лондон. Возобновив
там балет „Зефир и Флора" и поставив новые балеты: „Дере-
вянная нога" и „Лина, королева Голкондская", Дидло переко-
чевал в Париж. В это время царское правительство, через
своего посланника, вновь пригласило его в Петербург. Дидло
отказался от работы в Большой Опере и вернулся в русскую
столицу. На русской сцене с 1815 по 1836 г. было поставлено
более 40 балетов Дидло. Общее направление его балетов
соответствовало господствовавшему тогда романтизму. Главный
элемент балета — танцы — употреблялись у Дидло с благора-
зумной умеренностью. Пируэты и прыжки допускались только
тогда, когда они соответствовали естественному ходу пьесы.
В его балетах преобладали мимические сцены, подчас даже
разыгрывались целые трагедии. Все бадеты Дндло отличались
занимательностью содержания, ясностью и выразительностью
пантомимы и живостью картин и положенйн.'А.’С. Пушкин
писал, что в балетах Дидло больше поэзии, чём вовсей_црвей-
шей французской литературе. Но_еще балее.заменахеленДидло
как педагог Его руководство петербургским театральным учи-
лищем целая эпоха. В стенах училища он был революцио-
нером и беспримерным тружеником. Однако, он не получил
должного почета и материальных благ за свою исключительно (
плодотворную работу. Под конец жизни он был вынужден
покинуть Петербург. Умер в Киеве, по дороге на юг, куда он
направлялся для поправления расстроенного здоровья. Воспо-
минания о Дидло опубликованы его учеником Глушковским
в „Пантеоне" за 1851 г., кн. II, IV и VI. Биографию Дидло
написал Н. Мундт, см. „Репертуар" за 1840 г. Лучшая работа
0 Дидло — это книга Сен-Леона.
82 Лукиан (Самосатский) — величайший греческий
писатель-софист, „Вольтер древности". Родился в 125 г. н. э.,
сын бедных родителей (сирийцев). Мальчиком был отдан в уче-
ние к ваятелю, от которого вскоре' бежал. Изучив греческий ,
язык, сделался оратором (адвокатом на судах) в Антиохии. [
В качестве странствующего ритора Лукиан исходил Малую
Азию, Грецию, Македонию, Италию и Галлию. Сочинений,
известных под его именем, насчитывается около ста. Наиболее
значительны среди них „Диалоги богов", в которых сквозь ।
веселые мифологические сцены проглядывает тонкая насмешка
над народной верой. Прямые нападки на веру в богов встре-
чаются в диалогах „Зевс трагический" и „Зевс уличаемый".
Написал юмористический роман „Лукий или осел" (на тот же
сюжет, что и „Золотой осел" Апулея). В своих сочинениях
Лукиан бичевал суеверие, паразитизм, ханжество философов,
безвкусие грамматиков. Ему же принадлежит диалог „о пляске".
На русский язык этот диалог был переведен дважды. Умер [
Лукиан в Египте. По преданию, он был растерзан собаками. ।
83 Скальковский, Константин Аполлонович — адми- |
ннстратнвный деятель и писатель. Род. в 1843 г. в гор. Одессе. ।
Образование получил в Ришельевском лицее и в Институте
корпуса горных инженеров. Производил геологические и гео-
гностические исследования в северных губерниях России, на
Мангышлакском полуострове и в землях Оренбургского каза-
чьего войска. Изучал хозяйство горных заводов уральских,
подмосковных и олонецких. В 1866 г. появилась его первач
брошюра: „Стоит ли поощрять нашу промышленность?" Читал
в Горном институте курс горнозаводской статистики и поли-
тической экономии. Был секретарем горного ученого комитета.
С 1870 г. по 1881 г. редактировал издававшиеся ученым коми-
тетом сборники по горной и соляной части. Совершал по
поручению министерства финансов поездки по России и загра-
ницей, с целью изучения различных торгово-промышленных
вопросов, в результате чего опубликовал ряд исследований.
Состоял директором горного департамента. Выступал как
публицист по самым различным вопросам, преимущественно
в „С.-Петербургских Ведомостях" и „Новом Времени". Издал
путевые очерки и другие сочинения: „В Париже", „Современ-
ная Россия", „Наши государственные н общественные дея-
тели" и др. Свое отношение к театру и свою осведомленность
в театральных делах Скальковский хорошо высказал в первом
абзаце-своей книги „В театральном мире" (1889): „Я высидел
подряд 14 раз Belle Helene, 27 раз „Carmen" и 146 раз „Конька-
Горбунка". Уже за это своего рода „азовское сидевие" я имею
право считать себя театралом. Я видел казенные театры в их
апогее, видел их падение- при мне три раза перестраивался
Мариинский театр и развалился Большой, переменились семь
директоров, большинство их, выражаясь словами Котошихива,
были назначены „не по уму, а по великой породе, потому
ничему не учены"; я не мало воевал против них, а всего на-
писал о театре не менее тысячи статей и рецензий. Слышал
я „Belle Helene" по-армянски, самом неблагозвучном языке в
свете, „Lucrece Borgia" по-новогречески, причем Дженаро в
самых трагических местах философски ковырял в носу; погля-
дел я сценические представления в четырех частях света и
поднес не менее сотии цветочных корзин". Был убежденным
поклонником балета; ему принадлежит книга, выпущенная под
псевдонимом „Балетоман". В этой книге Скальковский, без
оговорок н кавычек, использует целые страницы из книг Но-
верра и других авторов. Это, конечно, дает повод думать о
Скальковском дурно. Непонятна н маскировка псевдонимом —
может быть, это объясняется тем, что Скальковский сознавал,
что самостоятельных оригинальных взглядов на балет он не
имел, а занимался только перепевами, как большинство авторов,
пишущих по вопросам хореграфии.
84 Тальони, Маоия (1804—1884) — исключительно
талантливая, знаменитая танцовщица. Родилась в Стокгольме.
Отец ее —миланский балетмейстер Филипп Тальони, мать —
дочь артиста Карстена. Первоначальное хореграфическое обра-
зование М. Тальони получила во Франции. Дебютировала в Вене
в 1822 г. в дивертисменте „Принятие молодой нимфы ко двору
Терпсихоры", поставленном Ф. Тальони. Дальнейшие высту-
пления были во время поездок по Германии, Италии, Фран-
ции. Первый дебют на сцене парижской БолшПой Оперы
относится к 1827 г. Восторженные похвалы сопровождали каж-
дое выступление Тальони. После гастролей в Лондоне она
была названа „царицей танцев". Популярность ее была столь
велика, что поэты, писатели, художники, скульпторы, компо^и-
торы посвящали ей свои лучшие произведения. В многочислен-
ных стихах н рецензиях Тальони называли: „Легким лепе-
стком розы", „Грезой в газовых одеждах", „Нимфой'небесных
сядпя". „Королевой воздуха" и т. д. — Тальони получила отлич-
ное госпитание, говорила на всех европейских языках и, не-
смотря на головокружительную славу, отличалась обаятельной
скромностью. Необычайная слава принесла ей богатство, одна
поездка в Лондон далаЗО.ОСОфранков. Десятками тысяч~фран-
ков оценивались ее выступления в Париже. В 1832 г. Тальони
вышла замуж за графа Жибер де Вуазена, но брак оказался
неудачным в 1835 г. она разошлась с мужем) В 1837 г.
Тальови появилась в Петербурге. Согласно контракта, заклю-
ченного с дирекцией театров, Тальони получила 50.000 руб.
за семь месяцев и три бенефиса, причем один из них имел
необычный сбор в 26.000 руб. Вояжных танцовщице было
выплачено 4.000 руб. серебром, квартирных—2.000 руб., эки-
пажных—2.С00 руб. Неустойка по договору предусматривалась
в 100.000 франков. Контракт был заключен на три года. Через
год Тальони, согласно пункта о возможном расторжении дого-
вора по прошествии каждого сезона, предъявила новые требо-
вания, и дирекция обязалась выплачивать ей, кроме 40.000 руб.
в году, по 1.000 руб. „поспектакльных" и предоставлять пол-
ный гардероб. Был повышен оклад и ее отцу до 16.000 руб.
в год. В течение 1839 г. (7 месяцев) Мария и Филипп Тальони
получили в общей сложности 113.550 руб. В 1848 г. Тальони
покинула сцену и поселилась в своем имении в Венеции, близ
349
острова Комо. Под конец жизни она стала жертвой финансо-
вого банкротства и была вынуждена давать уроки в Лондоне
и Париже. Умерла в Марселе. — М. Тальони справедливо счи-
тается основоположницей романтического стиля в танцах. О том,
каковы были уроки Марии Тальони, ученицы своего отца, см.
книгу «Классики Хореграфии" (раздел .Филипп Тальони н его
школа"), ивд. „Искусство”, Ленинград, 1937 г.
85 Б л аз и с, Карло (1798—1878) — итальянский хо реграф
и писатель. Выступал в качестве балетного танцора в Бордо,
Париже, Милане и Неаполе. В последнем городе он вывихнул
ногу и вынужден был прекратить свои выступления на сцене.
Автор многочисленных балетов и весьма ценных теоретиче-
ских высказываний об искусстве танца. См. книгу „Классики
хореграфии", изд. „Искусство", Ленинград, 1937 г.
80 Вигель, Филипп Филиппович (1786—1856) — дирек-
тор департамента иностранных исповеданий, автор известных
„Воспоминаний". Четырнадцатнлетним мальчиком был опре-
делен на службу в московский архив коллегии иностранных
дел, затем переведен в Петербург. Евдил с посольством Голов-
кина в Китай. Служил в Бессарабии вице-губернатором. Вигель
много путешествовал, встречался с крупными деятелями своего
времени, имел большой запас весьма любопытных наблюдений.
Записки его пользовались известностью еще до того, как они
были напечатаны. В его „Воспоминаниях" много едкого, пре-
увеличенного в ту или другую сторону, много двусмысленно-
стей и заблуждений. Когда „Воспоминания" начали печататься,
многие современники выступали с протестами против суровых
приговоров Вигеля, доказывали неверность его суждений. В от-
дельном издании „Воспоминания" представляют три объеми-
стых тома. Кроме „Воспоминаний", Вигель написал несколько
статей и брошюр на французском языке. — Крупную роль
играл Вигель в литературных кругах своего времени. Он был
бливко внаком с Пушкиным, который в своем дневнике писал
о Вигеле: „я люблю его разговор — он ванимателен, но всегда
кончается толками о мужеложстве". Толки о мужеложстве были
характерной чертой всей жизни Вигеля. — Вигель был один нз
организаторов общества „Арзамас" и в продолжение многих
лет влиял иа Пушкина, пытаясь сделать великого поэта кон-
серватором. Гоголя он охаивал всячески, о „Ревизоре" писал,
что эта комедия „воняет издали", и только после того, как
Гоголь опубликовал свою „Переписку едрувьями", Вигель стал
посылать ему восторженные письма. Близко был знаком Вигель
с Загоскиным, автором „Юрия Милославского", и рядом других
писателей. Как человек, Вигель был неуживчив, подозрителен,
злобен и вавистлнв. Ипполит Оже — известный францувскнй
писатель — так характеризовал рассказчика Вигеля: „Речь его,
обильно пересыпанная удачными выражениями, легкими стиш-
ками, анекдотами, и все это вместе с утонченностью выраже-
ния и щеголеватостью языка, придавало невыразимую прелесть
его разговору." Вявемский писал о Вигеле? „В течение живни
ои неоднократно ссорился не только с отдельными людьми, но
с целыми семействами, с городами, областями и народами. Не
претерпевший никогда особенного несчастья, он был несчастлив
сам по себе и сам от себя." В политическом отношении Вигель
был настроен лакейски, а потому в глава монарху и его при-
ближенным льстил, а зд глаза издевался над ними.
87 Панаева, Авдотья Яковлевна (1820—1893) — писа-
тельница. По первому мужу Панаева, по второму — Головачева.
С 1846 г. „гражданская жена" поэта Н. А. Некрасова. Литера-
турную деятельность начала, под псевдонимом Н. Станицкий,
хроникой „Семейство Тальниковых". Хроника была вапрещена
цензурой за подрыв родительского авторитета. Под тем же
псевдонимом написала ряд романов, повестей и очерков. Из-
вестность Панаевой принесли ее „Воспоминания”, написанные
в конце 80-х годов и представляющие большую историческую
ценность для нвучения литературной среды 40 —60-х годов.
88 Каратыгин, Петр Андреевич (1805—1879) — актер-
комик и писатель. Брат знаменитого трагика Василия Андрее-
вича Каратыгина. Первоначально учился в театральной школе
в классе Дидло, затем в драматическом отделении под руковод-
ством Шаховского, который очень любил его. Впервые Кара-
тыгин выступал на сцеие, еще будучи воспитанником школы,
в 1818 г. в драме Коцебу „Эйлалия Мейнау". Первый дебют
его на большой сцене состоялся 6 мая 1821 г. в комедии „Мо-
лодость Генриха V" и прошел никем не отмеченным. Находясь
в школе, организовывал „домашние спектакли" воспитанников
и был главным нх руководителем. Под его режиссурой должно
было пойти на школьной сцене вапрещенное в больших театрах
грибоедовское „Горе от ума". В постановке принимал участие
автор, но спектакль не состоялся — был запрещен школьным
начальством. Для школьных же спектаклей Каратыгин написал
пародию „Нерон" и водевиль „Сентябрьская ночь". Каратыгин
был выпущен из школы на роли вторых любовников и играл нх
десять лет, не имея большого успеха. Слава его началась
только после того, как он сыграл роль Загорецкого в „Горе от
ума". С тех пор комические роли стали преобладать в его
репертуаре. Полевой в своих пьесах даже писал для него
комические роли („Параша-Сибирячка" и „Русский моряк").
В быту Каратыгин славился острословием, вемало его острот
перешло в жаргон петербуржцев. Сохранилось много анекдо-
тов о его остроумных ответах и экспромптах. Но этот свой
редкий дар он лишь в невначительной степени перенес в лите-
ратуру, которой усиленно занимался. Первое его драматиче-
ское произведение, из поставленных на большой казенной
сцене, был водевиль „Знакомые незнакомцы11 (1830 г.). Он
имел шумный успех. За этот водевиль Каратыгин получил
в дар от Николая I бриллиантовый перстень. В дальнейшем
он почти ежегодно писал и ставил по несколько водевилей.
С 1830 по 1878 г. им написано 68 пьес. Из них наибольший
успех имели: „Ложа первого яруса на последний дебют Тальони",
„Отелло на Песках", „Вицмундир" и др. Ив указанных 68 пьес
были напечатаны 53. С 1832 г. заведовал драматическим
классом театрального училища. Его учениками были Марты-
нов и Максимов. За отличную педагогическую деятельность
Николай „пожаловал" ему золотую табакерку. Каратыгин был
преподавателем декламации в кадетском корпусе и там же
заведовал постановками спектаклей. Такую же режиссерскую
и педагогическую деятельность вел и в других корпусах, а также
при царском дворе и в аристократических домах. Как артист
и главным образом как постановщик был сторонником класси-
ческого репертуара (Мольер, Бомарше, Шеридан, Гольдони).
С 1872 г. Каратыгин стал публиковать свои замечательные
воспоминания о той поре, в которую он жил и действовал.
Этими записками пользовались все работавшие над историей
театра. Любопытен факт — Каратыгин никогда не брал денег
за сзои произведения. Он отдавал их антрепренерам даром
и не желал состоять в союзе драматических писателей.
89 Жихарев, Степан Петрович (1787—1860) — сенатор,
тамбовский дворянин, автор польвующихся до сих пор большой
известностью записок. Воспитывался в университетском пан-
сионе. Был обер-прокурором Сената. Под конец жизни со-
стоял председателем театрально-литературного комитета. Пы-
тался стать писателем, но безуспешно — его пьесы, печатавшиеся
н даже ставившиеся на сцене, крайне слабы. Однако, в лите-
ратурных кругах он считался „своим человеком", был членом
„Арвамаса" под проввнщем „Громовой". В своих замечатель-
ных ваписках Жихарев рисует широкую барскую жизнь эпохи
Александра I. В записках много ценного материала для истори-
ков литературы н театра. К сожалению, значительная часть
записок Жихарева не была опубликована н где они находятся,
неизвестно. То же, что опубликовано, составлено из писем
Жихарева к С. С. Барятинскому. Княвь Барятинский пере-
смотрел все письма и сделал „строгий отбор": „по разным от-
ношениям и уважениям одно исключил, другое совсем уничто-
жил". После этого записки уревывал н сам автор. Но не-
смотря на это, записки всетаки представляют большую цен-
ность— многие историки н писатели польвовались ими. Даже
Л. Н. Толстой кое-что заимствовал нз записок для романа
„Война н Мир“, например: использован материал об известном
московском танцмейстере Иогеле; речи Афросимовой, уговари-
вающей дворян быть крепкодушными; описание обеда Багратиона
в московском Английском клубе, буквально все заботы Ильи
Ростова об устройстве обеда, давка в дверях клуба. Кроме
того, нспольвованы сведения о причинах поражения русских
войск под Аустерлицем, записи о чудесах храбрости русских
войск н т. д. Л. Н. Толстой сам указывал Бартеньеву на за-
писки Жихарева, как на один из своих фактических источни-
ков (см. Н. Н. Апостолов „Лев Толстой над страницами исто-
рии").
90 Асенкова, Александра Егоровна (1796—1858) — акт-
риса, воспитанница петербургской театральной школы, ученица
Шаховского. Дебютировала в комедии „Марфин угар" 29 ноября
1814 г. В 20-х годах пользовалась большим успехом в ролях
субреток, выступая преимущественно в мольеровских комедиях
и переводных пьесах французского репертуара. Лучшие ее
выступления были в „Тартюфе" (роль Дорины), в „Свадьбе
Фигаро" (роль Сусанны). Отлично исполнялись Асенковой
роли бойких барынь в комедиях и водевилях: „Актеры между
собой", „Ворожея", „Сплетня" и ряде других. Под конец
своей артистической деятельности перешла на роли старых
дев и сварливых старух. Покинула сцену в 1834 г. Ее внебрач-
ная дочь Варвара Николаевна (1817—1841) — выдающаяся
актриса была также воспитанницей школы. Некрасов посвя-
тил ей стихотворение: „Памяти Асенковой".
91 Булгарин, Фаддей Венедиктович (1789—1859) —
журналист, беллетрист, критик, издатель. Поляк по происхож-
дению. Отец его был товарищем Костюшко н ва убийство
русского генерала Воронова был сослан в Сибирь. Мать при-
350
везла малолетнего сына в Петербург и поместила в кадетский
корпус. Окончив корпус, Булгарин участвовал в походах
и в сражении под Фридландом. По возвращении в Россию
пыл за что-то арестован, затем переведен в полк, стоявший 1
в Финляндии, откуда бежал в Варшаву и вступил в польский j
легион армии Наполеона. В 1820 г. Булгарин явился в Петер- 1
бург. Здесь он стал заниматься литературой и одновременно
служил в министерстве народного просвещения и государст-
венном коннозаводстве. Издавал журналы („Северный архив",
„Альманах", „Русская Талня"), газету „Северная пчела". В поли-
тическом отношении Булгарин представлял отвратительное
явление: часто прибегал к доносам, состоял агентом III от- .
деления, с отличным усердием исполнял поручении Бениея- |
дорфа. Вел нечистоплотную вражду с Вяземским, Полевым
и Краевским. Булгарин всегда пользовался особым, хотя
и презрительным, покровительством охранки. Из его ронинов
имел успех „Иван Выжигин", вызвавший в литера! у ре много
пародий. Булгарин первый сделал из литературы небезвыгод-
ный вид „промышленности".
93 Зотов, Рафаил Михайлович (1795—1871) — белле-
трист, драматург, критик. Отец его родом татарин; по взятии
Бахчисарая, мальчиком был привезен в Петербург и подарен
графу Ланскому; воспитывался в шляхетном корпусе, участво-
вал в войнах в чине полковника и в 1809 г. исчез бесследно.
Роман Зотова („Последний потомок Чингисхана") касается
жизни и загадочной смерти отца. Рафаил Зотов учился
в петербургской гимназии, участвовал в военных кампаниях
1812—1814 г. г., был ранен 10 раз. С 1818 г. заведывал
репертуаром немецкого театра, затем был начальником репер-
туара русского театра. Хорошо зная ииоетримнме ««и»», он
был сотрудником-переводчиком многих периоде челлил жадамив.
Написал и перевел более ста пьес. Опубликовал более десяти
исторических романов, которые в свое время охопо читались.
Известен также, как автор „Театральных воспоминаний". Ра-
ботая в дирекции императорских театров. Зотов получил из-
вестность ловкого чиновника, пережившего не одну емену
начальства. Лучше всего описывает Зотова актер и драма-
тург Н. И. Куликов: „Рафаил Михайлович Зотов — писал
Н. Куликов — замечательная личноеть, аккуратнейший человек
и чиновник, отличавшийся особенным умением управлять труп-
пою русских артистов ... при грубой выходке талантливых
актеров или актрис, не горячился, не кричал, но потихоньку,
да полегоньку умел при удобных случаях отомстить, проучить
и показать заносчивым свою силу. Рафанл Михайлович был
человек терпеливый, тихий, хладнокровный и спокойный,
а между тем настойчивый и твердый. Как романист, он плохо
знал сердца людей, но как управляющий труппой он отлично
знал актеров, с которыми умел легко справляться." Зотов
видывал на своем веку много начальников и всегда умел со
всеми ладить; пытался он подладиться их Гедеонову. Он охотно
расхваливал „до небес" Андреянову, сожительницу „щетини-
стого" директора, оказывал Гедеонозу много других услуг, но
несмотря на это вынужден был подать в отставку. Чувствуя
себя оскорбленным, он вызвал Гедеонова на дуэль, но тот
уволил его и от дуэли отказался.
93 Болина, Дарья — род. в 1790 г. Окончила театраль-
ную школу в 1807 г. с определением „в актрисы и хоры".
По окончании школы Болива поступила в оперную труппу.
Неожиданный успех сопровождал ее первые выступления.
Редкостная красота и чарующий голос привлекли внимание
всей партерной знатн. Молодой дворянин Марков, имевший
до 40000 руб. в год доходу, увлекся артисткой и решил на
ней жениться. Он предложил дирекции выкуп за Болину, но
дирекция не согласилась отпустить актрису: тогда Марков
похитил Болину из театра и тайно обвенчался с нею. „Дерз-
кого" жениха посадили на гауптвахту, но брак расторгнуть не
решились. Дело кончилось тем, что Болина покинула театр.
Нарышкин в своих докладах царю утанл, что Марков предла-
гал выкуп. Деньги с Маркова были взяты уже после того, как
Болина покинула театр. У П. Арапова, в „Летописи русского
театра", о Волиной говорится следующее: „замечательна была
опера „Калиф Багдадский" в 1-м действии, переведена с фран-
цузского Лифановым, музыка сочинения Боельдье. Калифа
играл Самойлов, а Зетюльбу — дев. Болина, весьма замечатель-
ная актриса, которая прелестно пела; она часто занимала роль
русалки с успехом."
94 Ежова, Екатерина Ивановна (1787—1837) — дочь
камер-музыканта. Окончила петербургскую театральную школу
в 1805 г. с определением в драматическую труппу. В том же
году была принята в драматический театр на роли служанок.
В 1810 г. получала оклад 700 руб. и 200 руб. квартирных.
С 1807 г. „подруга жизни" А. А. Шаховского, который ради
иее даже писал роли в своих пьесах и всегда волновался за ее
весьма посредственн>ю игру. Мало того, он предложил ей
оформить их союз браком, но Ежова отказалась от этого,
говоря, что предпочитает быть любовницей, чем княгиней на,
посмешище. Салон Ежовой и Шахозского посещали Пушкин,
Грибоедов, Загоскин, Гнедич, Ал. Бестужев, Крылов и многие
другие знаменитости литературы и театра. Ежова умело исполь-
зовала свое влияние на Шаховского и, часто подменяя его,
играла очень крупную роль в жизни школы и театра.
Шаховской, Александр Александрович (1777—1846)
— князь, драматург, виднейший театральный деятель начала
XIX века. Образование получил в пансионе при московском
университете. В 1793 г. явился на службу сержантом в Пре-
ображенский полк, в который был записан еще при рождении.
В 1796 г. познакомился с Дмитревским через Вальберга, с
которым жил в одной квартире. В том же 1796 г. написал
первое свое драматическое произведение — комедию в одном
действии „Женская шутка". Комедия изобиловала двусмыслен-
ными шутками и пользовалась шумным успехом. „Она понра-
вилась мужчинам — писал Шаховской — распотешила зрителей
с высоких мест. Меня, что тогда была редкость, вызывали".
Но автор скоро понял, что это был дешевый успех; стал под-
учиваться, читать, присматриваться, как работают другие, а при
вступлении в руководство театром сжег свою слишком „удач-
ную" комедию. Желание его стать драматическим писателем
было поддержано Ксавье де Местром (французский писатель,
автор замечательной книги „Путешествие вокруг комнаты").
В 1802 г. Шаховской был назначен в дирекцию театров „репер-
туарным членом", ездил в командировку в Германию и Фран-
цию, где познакомился с многими артистами и писателями, и
только после этого целиком отдался литературной и театраль-
ной деятельности. Как литератор Шаховской не имел боль-
шого значения ни для русского театра, ни для русской литера-
туры; был весьма плодовит, но сочинения его поверхностны,
легковесны, злободневны, хотя и не лишены некоторой зани-
мательности. Состоял членом „бесед", примыкал к группе
реакционера Шишкова, многократно служил предметом злых
эпиграмм со стороны „арзамасцев". Написал около 60 пьес,
пользовавшихся пордй выдающимся, но непродолжительным
успехом. Писал на злобу дня, не поднимаясь в своих драма-
тических опытах выше газетного фельетона. Любопытны взаи-
моотношения Шаховского с А. С. Пушкиным. Великий поэт,
поддерживая „арзамасцев", жестоко нападал на Шаховского,
считал его бездарностью, но с 1818 г. вдруг стал относиться
к Шаховскому дружелюбно, даже посещал его салон, а в письме
из Кишиневской ссылки радовался примирению П. А. Вязем-
ского с Шаховским. Наконец, в „Евгении Онегине" написал:
„Там вывел колкий Шаховской своих комедий шумный рой".
Шаховской отвечал поэту взаимным доброжелательством, ои
инсценировал эпизоды из „Руслана и Людмилы" („Финн")
и из „Бахчисарайского фонтана" („Керим-гирей") н поставил
переделку „Пиковой Дамы" под названием „Хризомания".
Пушкин не возражал. В театральной деятельности Шаховской
никогда не ограничивался только административными делами,
он занимался обучением многих актеров и актрис, требовал
от них тщательной подготовки к спектаклю, абсолютного зна-
ния роли, возбраняя надеяться „на вдохновение", которое, по
его мнению, присуще очень немногим людям. От режиссеров
он требовал всесторонних знаний, изучения театрального дела,
развития художественного вкуса — умения отличать „высокое
от гаерства". На посту театрального администратора Шахов-
ской пробыл в дирекции почти 25 лет. Пользовался доверием
и поддержкой Нарышкина, Майкова, Милорадовича. Уволен от
службы Николаем I. Находясь „на покое", Шаховской написал
мемуары, представляющие немало интересных данных для рус-
ской истории первой четверти XIX века.
98 Росций Квинт (130—62 гг. до н. э.) — по рождению
раб. Известный римский комический актер. Одаренный от
природы прекрасным сложением и гибкостью членов, сделался
одвим ив лучших комиков. Всегда был любимцем публики;
вопреки обычаям того времени, выступал без маски и был
особенно хорош в ролях, требовавших живой жестикуляции.
Напнсал книгу о театральном искусстве, которое сравнивал
с искусством красноречия. Был основателем театральной
школы, давшей много талантливых артистов. Цицерон посвятил
ему одну из своих речей, защищая интересы Росция по его
иску к Кв. Флавию за убийство ученика театральной школы
Панурга.
97 Семенова, Нимфодора Семеновна (1788—1876) (по
мужу Лестрелен, по сцене Семенова „меньшая") — дочь крепост-
ного. Училась в петербургской театральной школе; по выпуске
в 1809 г. определена в драматическую труппу на амплуа „невин-
ных" с окладом в 400 руб. и 150 руб. квартирных. Ученица
Шахсвского, она в скором времени обратила на себя внимание
Кавоса, который стал ей советовать учиться пению. Она после-
довала этому совету и вскоре окончательно перешла в оперу
351
Успехом, как оперная певица, она пользовалась очень большим,
этому способствовала ее хорошая игра и необычайно красивая
внешность. Семенова была „высокая, стройная, с необыкно-
венно нежным цветом лица, с с 1ними глазами и как смоль
черными волосами". Певица же оиа была посредственная, ее ।
голосу не хватало гибкости. Поэтому успехом пользовалась
преимущественно в тех ролях, к которым подходила своею
внешностью. Так, она вызывала восторг зрителей в „Весталке" 1
(оп. Спонтини), „Новой суматохе" (оп. Шаховского), „Иоанне
д’Арк" (оп. Караффа) и др. Однако, репертуар ее был чрезвы- |
чайно обширен, она выступала почти во всех операх, шедших i
тогда на театре. Вышла в отставку в 1831 г. с пенсионом
в 4000 руб. — Семенова была „гражданской женой" гр. Мусина-
Пушкина, от которого имела троих детей. Через пять лет после
его смерти она вышла замуж за французского подданного Лестре-
лен. В личной жизни отличалась добротой и гостеприимством.
В доме ее часто бывали все крупные литераторы того времени: 1
Пушкин, Грибоедов, Жуковский, Гнедич, Шаховской, Катенин
и др. В ее семье, наравне с родными дочерьми, воспитыва-
лось несколько бедных девушек. Зная ее добрый характер,
артисты и артистки наперебой приглашали ее в крестные I
матери, так что среди воспитывавшихся только в Петербург- .
ском театральном училище насчитывалось до двухсот ее крест- |
ников и крестниц. Перед смертью Семенова ослепла, но это
не повлияло на ее сердечность, доброту и общительность.
98 Фодор-Менвьель, Жозефина — род. в 1789 г.
в Париже. Выдающаяся певица. Отец ее Жозеф Фодор был
талантливый скрипач. В 1794 г. вся семья Фодоров пересели-
лась в Петербург, где Жозефина начала выступать на сцене
еще ребенком 11 лет, играя на фортепиано и на арфе. В 1805 г.
она поступила в петербургскую театральную школу; пробыв
там три года, она была определена в оперную труппу певи-
цей. С нею сразу был заключен контракт на три года с окла-
дом в 2500 руб. и бенефисом. Фодор была хорошей актрисой
и обладала прекрасным голосом — очень высоким, обширным
по объему н массивным по звуку. Но только упорным трудом
удалось Фодор достигнуть блестящих результатов, как певице,
потому что ее голос представлял большие трудности для обра-
ботки. Исключительным успехом она пользовалась в операх:
„Деревенские певицы", „Илья-Богатырь", „Одна шалость",
„Минутное ваблуждение" и др. В 1810 г. Фодор вышла замуж
за актера французского театра Менвьель. В 1811 г. она поки-
нула Петербург, потому что кн. Тюфякнн отказал ей в при-
бавке 1000 руб. к жалованью, и уехала на гастроли в Швецию,
Данию, а затем во Францию. В Париже успеху Фодор поме-
шало ее дурное произношение, — живя долго в России, Фодор
совсем забыла родной язык (многие даже считали ее русской I
и называли Жозефиной Осиповной Федоровой). Из Парижа
певица поехала в Италию, где упорно продолжала работать над
своим голосом. С 1816 по 1818 г. пела в Лондоне, оттуда опять
вернулась в Италию, где имела такой успех, что в честь ее
в Венеции была выбита золотая медаль. Затем Фодор вто-
рично гастролировала в Париже, уже с выдающимся успехом;
благодаря ее выступлению в партии Розины в „Севильском
цырульнике", парижане признали эту оперу, вначале не имев-
шую никакого успеха. Дальше последовали гастроли Фодор
в Италии, Вене и вновь в Париже. В этом городе неожиданно
оборвалась блестящая карьера певицы: в 1825 г. при появлении
на сцене в „Семирамиде" Россини Фодор не могла пропеть
ни одной ноты. Никакое лечение не помогло, голос уже не
восстановился, и последние годы своей жизни Фодор провела
в полном уединении. Год ее смерти неизвестен. Фодор первая
ввела в обычай петь a mezza voce, чему потом нашлось много
подражательниц. У нас в России ее учеником был М. И.сГлинка,
считавший, что своими познаниями в пении он в значитель-
ной степени обязан Фодор.
99 Ежова, Елена Ивановна (по мужу Гусева) (1787—
1853) — окончила театральную школу в 1809 г. и была опре-
делена в оперную труппу на роли „комических старух" с окла-
дом в 650 руб. н казенной квартирой. В дальнейшем перешла
в драматическую труппу, но так всегда и оставалась на ролях
комических старух, в которых пользовалась большим успехом.
Она превосходно исполняла роли кухарок, сварливых баб,
купчих и нянек. Прослужила в театре более 40 лет и умерла
на сцене, играя в комедии Сухонина „Русская свадьба". Сестра
ее Екатерина Ежова — „гражданская жена" Шаховского. Всего
на сцене выступало три сестры Ежовы и все исполняли роли
комических старух. л
100 Зорич (Наранчич) знаменитый хозяин Шклова —
любопытнейшее явление тех лет. Биография его богата „пре-
вратностями судьбы" и может служить отличным материалом
для романиста. Из полной безвестности и бедности Зорич
стал вельможой и крупным богачом. Зорич был „писаный
красавец", громадного роста, с ореолом храбрости, — естест-
352
венно, такой человек при дворе Екатерины быстро делает
карьеру, но Потемкин „убврает" его. Зорич отправился
в Шклов, где ему было подарено имение, и устроил там
„культурный оазис": открыл военную школу, больницу,
театр. Как бывший фаворит Екатерины, он не стеснялся ни
в средствах, ни в свободе своего поведения. Дважды он при-
нимал Екатерину в своем имении. Охладев к нему, как жен-
щина, Екатерина все же продолжала выражать ему свою бла-
госклонность. В доме у него состоялась знаменитая встреча
Екатерины с императором Иосифом. Зорич немало поста-
рался, чтобы удивить своей роскошью двух венценосцев. После
обеда был дан спектакль, представлялась пантомима, причем
декорации менялись семьдесят раз на протяжении двух часов.
После ужина был сожжен фейерверк и пущено 50000 ракет.
Шклов лежал на пути из Петербурга и Москвы за границу.
Никто не миновал Шклова. Гостеприимно встречали там артис-
тов и артисток. У Зорича было две постоянных труппы: дра-
матическая и балетная. Был хор и довольно большой оркестр.
Тучков пишет, что балеты Зорича были отменно хороши. Теат-
ром руководил бывший генерал-майор Мелисино, а декора-
циями — барон Ванджура. Репертуар театра состоял из коме-
дий и пантомим. Сочинителем при театре был Тимолен-Аль-
фонс-Голиан де Сальморен, который хвастался тем, что нахо-
дился три года „под присмотром Вольтера". Безудержная рас-
точительность привела Зорича к разорению — за ним числился
миллион долгу. В 1799 г. Зорич умер. Все созданное им стало
рушиться. В 1800 г. Вальберг, командированный в Шклов, ото-
брал из остатков труппы несколько фигурантов и кордебалет-
ных танцовщиц. И хотя, кроме Азаревичевой, все отобранные
были не особенно высокого качества, все же они пополнили
труппу петербургского театра и в течение ряда лет выступали,
как заправские артисты. Что же касается Азаревичевой, то
она, отличаясь от прочих выдающейся красотой, была взята
помощником директора по хозяйственной части А. А. Майко-
вым в „гражданские жены" и по его вастоянию покинула сцену.
От сожительства ее с Майковым родились две дочери, впослед-
ствии ставшие тоже балеринами. Одна из них, Надежда Апол-
лоновна, некоторое время занимала первое положение на театре
и подавала большие надежды, но ее постигла участь матери.
101 Огюст (Auguste, наст. Poireau), Август Леонтье-
вич,— танцовщик Парижской оперы, балетмейстер, режиссер.
Брат артистки Шевалье. В Петербурге дебютировал в 1799 г.
Огюст был превосходный мимису и отличный танцор. Импе-
ратор Павел, не терпевший мужчин в балете, благонолил
к Огюсту. Как танцовщик Огюст пользовался любовью не
только публики, но и своих товарищей по сцене. С Колосовой
он часто выступал в русских танцах и, по словам очевидцев,
танцовал, „как настоящий русский". Балетмейстерская работа
Огюста относится главным образом ко времени перерыва в ра-
боте на петербургской сцене Карла Дидло. Огюстом постав-
лено 26 балетов и дивертисментов. Впоследствии он был пре-
подавателем танцев; в частности, преподавал танцы Александру II
в бытность его наследником. Дидло очень хорошо относился
к Огюсту. Великий балетмейстер даже посвятил своему любимцу
один из своих балетов — „Рауль де Креки", зафиксировав это
посвящение следующим письмом: „Любезный друг, для дружбы
не нужно много слов. Балет сей сочинил для твоего бенефиса,
н я тебе его посвящаю. Да возможет он приобрести успех,
чтобы тем более мог достоин быть изъявления искренней
дружбы и уважения твоего искреннего друга К. Дидло." Бул-
гарин отмечает исключительную грациозность Огюста в танцах.
Умер Огюст в 1832 г. Его сын был известным в Петербурге
преподавателем фехтования, а правнук — европейски известным
карикатуристом, работавшим под псевдонимом „Карандаш".
1и2 Дюпор, Луи (Louis Duport) (1782—1853) — извест-
ный танцовщик и балетмейстер. Дюпор был первым танцов-
щиком в Париже и с большим успехом гастролировал во всех
европейских столицах. Он пользовался такой популярностью,
что, например, в Вене носили башмаки „а ла Дюпор". В 1808 г.,
вместе с знаменитой трагической актрисой Жорж, Дюпор бежал
из Парижа в Петербург. Дирекция театров заключила с ним
контракт, предложив ему баснословный гонорар: вначале он
получал 1200 руб. за спектакль, впоследствии — 60000 руб.
в год и, наконец, 100000 руб. в год с ежегодным бенефисом
на казенных расходах. „Дюпор, — говорит известный ученик
Дидло Глушковский,—заключал в себе все, что необходимо
для танцовщика: необыкновенную грациозность, легкость, быст-
роту и чистоту в танцах; пируэты были им доведены до совер-
шенства и удивительного разнообразия. Он был в своем роде
гений и ни в Париже, ни в Вене, ни в Берлине и Неаполе не
находил себе соперников." В избранном им жанре полухарак-
терных танцев (demi-caractere), он был неутомим и отличался
поразительной легкостью и эластичностью движений. „Все тело-
движения его, — пишет Вигель, — были исполнены приятности
и быстроты; не весьма большого роста, был он плотен и гибок,
как резиновый шар; пол, на который падал он ногою, как будто
отталкивал его вверх; бывало, из глубины сцены на ее край
в три прыжка являлся он перед зрителями; после того танцы
можно было более назвать полетами." Дюпор выступал преи-
мущественно в балетах анакреонтического характера, причем
его торжеством были балеты: „Зефир и Флора", „Амур и Пси-
хея" (пост. Дидло) и „Любовь Венеры и Адониса или Мщение
Марса" — собственного сочинения. За все время своего пре-
бывания в Петербурге до 1812 г. Дюпор выступал 118 раз.
В 1809 г. он с блестящим успехом танцовал в Москве с Сен-
Клэр, Новицкой и Икониной. Кроме вышеупомянутого балета
собственного сочинения, Дюпор сочинил и поставил на петер-
бургской сцене балеты: „Соланжская роза", „Праздник доб-
рого помещика", „Суд Париса", „Брак Зефира", „Американцы
или счастливое кораблекрушение", „Мелидор и Зюлима". „Тру-
бадур". Любопытен случай, происшедший с Дюпором во время
первого его дебюта в Петербурге. Выступление его вызвало
восторг и удивление, публика разделилась на два лагеря —
одни стали его вызывать, а другие шикать. Дюпор, оскорбив-
шись этим, выслал артиста из кордебалета сказать, что он
благодарит публику, но из-за усталости сам выйти не может.
Негодование увеличилось, дело дошло до свистков, Дюпор, не
обращая виимаиия на это, оделся и уехал домой. Возникший
конфликт уладил любимец публики артист Яковлев, который
извинился за Дюпора, не сообщив ему об этом.
юз Шевалье (по мужу Chevalier Peicam урожд. Poi-
reau) — французская оперная артистка, сестра Огюста. Муж ее
балетмейстер Шевалье был приглашен в Россию при Павле.
Все его постановки отличались безвкусием, но обставлялись
с чрезвычайной роскошью и грандиозными декорациями Гон-
заго, что и спасало постановки часто от полного провала.
Павлу постановки Шевалье нравились, потому что в них всегда
были показываемы марши. Госпожа Шевалье знаменита не
столько своими артистическими способностями, хотя и счита-
лась в парижской опере лучшей артисткой, а тем, что была
любовницей временщика графа Кутайсова. К ней прибегали
„за протекцией": она торговала чинами, орденами и долж-
ностями. Муж ее обычно дежурил в передней и докладывал
о приходящих. Она принимала просителей, как королева. Слово
ее было превыше закона. Мужу своему она подарила чин кол-
лежского асессора. К балету она имела то отношение, что без
ее санкции не ставили ни одного балета. Кроме того, обладая
данными прекрасной французской школы, Шевалье своими
ценными указаниями много способствовала развитию мимиче-
ского дара Колосовой.
104 Тюфякин, Петр Иванович (1769—1845) — послед-
ний из рода князей Тюфякиных. Камергер двора и директор
императорских театров. Отец его Иван был тоже камергером
двора при Екатерине II; что же касается матери, то она
известна, как женщина, страдавшая „умопомешательством
в распутстве". Сын унаследовал от нее телесные и духовные
особенности. Вигель так характеризует его: „Тюфякин был
скучен, несносен, своенравен и внал только одни чувствен-
ные наслаждения". Воспитывался Тюфякин, как и его друг
детства А. Н. Голицын (впоследствии синодальный прокурор),
совместно с наследником престола Александром Павловичем.
В 1793 г. Тюфякин был произведен Екатериной II в „камер-
юнкеры ранга полковничья". Благосклонность Екатерины к раз-
вратному молодому князю была велика, об этом хорошо знал
Павел и, когда пришла ему очередь царствовать, первое, что
он сделал, — это сослал Тюфякина в Москву управлять забро-
шенными дворцами. Как управлял дворцами князь, неизвестно,
но к моменту восшествия на престол Александра, он был уже
при дворе. Князь мечтал сделаться другом и фаворитом царя,
с которым провел детство, но обманулся в своей надежде
и с досады уехал в Париж. Жизнь в Париже настолько пригля-
нулась Тюфякину, что, если бы не отечественная война, ои
никогда бы не покинул его. В Париже Тюфякин большую
часть времени проводил около уборных артисток. Некоторые
его театральные знакомства оказались впоследствии ему
чрезвычайно полезными; таким было, между прочим, знакомство
с Тальма. Будучи директором театров, Тюфякин обращался
к нему эа рисунками костюмов и декораций, а также за сове-
тами при постановке равных пьес, для чего не раз посылал
в Париж нарочных. В Петербург Тюфякин приехал в сопро-
вождении венской певицы Бендер, которая потом выступала
на императорской сцене. Венская актриса находилась при
князе недолго, ее заменила Асенкова А. Е., которой ои стал
„покровительствовать". Появление Тюфякина в Петербурге сов-
пало с благоприятными для него обстоятельствами: в столице
веселились, ках никогда, были приняты все меры к тому, чтобы
в „общество" не проникло отчаяние, спектакли и балы не
прекращались. На посту директора театров Тюфякин просла-
вился не только отличным ведением хозяйственных дел, но
также, если не в большей степени, самоуправством и цинизмом,
в особенности по отношению к молодым артисткам. При нем
актеров и актрис секли на съезжем дворе. Как правило, после
обеда Тюфякин никогда не бывал трезв. Весьма характерна его
вражда с Шаховским. Тюфякин видел в нем самого опасного
соперника и в 1818 г. добился его отставки. По этому поводу
между двумя „медведями", (так звали князей), возник шумный
скандал, они сцепились на сцене Большого театра и осыпали
друг друга площадной бранью. В этой вражде Тюфякин побе-
дил, потому что все считали его выдающимся хозяйственни-
ком. В течение двухлетнего своего пребывания в дирекции, он
сумел покрыть все долги, а их было сотни тысяч, и прекра-
тить безудержную расточительность. Одним из ловких приемов
по умножению доходов дирекции было введение абонементов.
Тюфякин, учтя, что знатные петербуржцы более всего стремятся
посещать французский театр, ввел талоны, по которым на каж-
дые три посещения спектаклей французской труппы, падало
четыре представления русской. Деньги взимались за все сразу,
не иначе, и петербургская знать волей-неволей вынуждена была
платить нужные Тюфякину суммы и даже посещать русские
спектакли. Благодаря таким приемам, дирекция перестала нуж-
даться в средствах и Тюфякин смог увеличить оклады артистам.
Дидло с женой получали ежегодно 39000 руб., ставки русским
первоклассным артистам были доведены до 3500 руб. В 1821 г.
князь под предлогом дел уехал в Париж. Пребывание в сто-
лице Франции, среди знакомой обстановки артистических
уборных, настолько отвлекло князя от петербургский дел, что
даже тревожные донесения услужливого секретаря Зотова не
воздействовали на него. Враг Тюфякина Шаховской, совместно
со своим приятелем Майковым, привлекли на свою сторону
Милорадовича и добились отстранения Тюфякина от всех теат-
ральных дел. Директором театров Тюфякин официально чис-
лился с 1817 по 1822 г., но фактически управлял всеми делами
театров с 1813 г., когда Нарышкин отправился с императри-
цей в чужеземные края. При отстранении Тюфякину вменили
в вину, что, скаредничдя в дирекции, он не заботился о над-
лежащей полноте труппы, в которой не хватало 39 артистов;
что в столице не было немецкого театра; что в школе находи-
лись воспитанники до 25-летнего возраста и т. п. Тюфякин был
отстранен и навсегда поселился в Париже, взяв себе в „граж-
данские жены" французскую артистку м-ль Ирму. Дом его
славился гостеприимством. В 1830 г., когда вспыхнула июльская
революция, князь должен был, по указу царя, как зсе русские,
покинуть Париж, но этого не случилось—через посредство
русского посла Поццо-ди-Борго он получил персональное раз-
решение оставаться в Париже. После этого он прожил там
еще 15 лет. До последних минут он был увлечен только теат-
ром, последними его предсмертными словами был вопрос,
обращенный к директору парижской оперы Верону: „А План-
кет... танцует ли она сегодня?"
105 Семенова, Екатерина Семеновна (1786—1849) —
внаменитая актриса. Дочь крепостной, принадлежавшей поме-
щику Путяте, и учителя кадетского корпуса Прохора Ивано-
вича Жданова. Окончила петербургскую театральную школу
и вступила на сцену в 1805 г. Семенова была величественно
красива, черты ее лица отличались классической правильностью,
а гибкий контральтовый голос — необычайным разнообразием
модуляций. Семенова появилась иа рубеже двух течений нашей
драматургической литературы — когда рабская подражатель-
ность французским трагедиям стала отживать, а романтическая
драма только еще зарождалась. Общее обравование Семеновой
было весьма поверхностным, вследствие чего разработку ролей
она всегда заимствовала от других. Школу Семенова окончила
под руководством Шаховского, но потом, заподозрив его в при-
страстии к Вальберховой, стала пользоваться советами поэта
Гнедича и наконец подпала под сильное влияние актрисы Жорж,
имевшей в России громадный успех. Сближение Семеновой
с киязем Гагариным вредно отразилось на всей ее сценической
карьере: она стала лениться, капризничать, „много о себе вооб-
ражать", и дальнейшее развитие ее таланта прекратилось.
В 1820 г. она даже покинула сцену, несколько лет играла только
в любительских спектаклях, потом попробовала вновь высту-
пать в Большом театре. В 1826 г. окончательно рассталась
с театром. Переехав в Москву, она обвенчалась с Гагариным
и, превратившись в обыкновенную барыню, редко даже вспоми-
нала о своем прошлом. Семенова особенно прославилась в тра-
гедиях Озерова: „Эдип в Афинах", „Дмитрий Донской" и др.
Игра ее была построена на пышной декламации и выразительных
жестах. Находясь в школе, Семенова отличалась выдающимися
способностями, ярким темпераментом. Жихарев в своих запис-
ках называет ее жемчужиной русского театра. Влияние Жорж
на Семенову оказалось пагубным. Неумело подражая Жорж,
оиа стала читать свои роли нараспев, с подвыванием, и скоро
3S3
совсем потеряла какую бы то ни было естественность
в игре.
106 Валь б е р х о в а, Мария Ивановна (1788—1867) —
драматическая актриса. Старшая дочь балетмейстера Вальберга.
По окончании театральной школы в 1807 г. была определена
в драматическую труппу на жалование в 2000 руб. Дебютиро- j
вала в роли Антигоны. Шаховской пытался сделать на Валь- i
берховой актрису, равную Семеновой, но чаяния его неоправ- '
далнсь — для сильно драматических ролей у Вальберховой не
хватало даже голоса. Выражение бурных страстей навсегда
осталось для нее недосягаемой мечтой; сценический мир ее
включал в сион пределы нежность, грациозность и чувствитель-
ность. После семилетних попыток подвизаться в трагедиях,
Вальберхова перешла на комические роли и до конца своей
артистической деятельности, т. е. до 1855 г., придерживалась
исключительно комического репертуара. Кроме артистической
деятельности, она занималась н педагогической, ведя препода-
вательскую работу в петербургском театральном училище. Зна-
менитая француженка Жорж имела дурное влияние и на Валь-
берхову. Шаховской целиком приписывает гибель своих учениц
тому, что онн, выйдя из его власти, принялись обезьянничать
с француженки—выть, как кликушн, вместо того, чтобы гово-
рить нормальным, разговорным языком. Вальберхова была обра-
вовчнной артисткой и перевела с немецкого несколько пьес.
1ОТ Каратыгина, Александра Михайловна (Колосова)
(1802—1880) — дочь замечательной танцовщицы Е. И. Коло-
совой, жеиа знаменитого трагика В. А. Каратыгина, прослав-
ленная драматическая актриса. К артистической деятельности I
готовилась под наблюдением Шаховского, а за тем Катенина. [
Дебютировала в 1818 г. в трагедии Озерова „Эдип в Афинах" j
(роль Антигоны). Сильное соперничество Семеновой не мешало >
Каратыгиной пользоваться большим успехом н даже вызывать
восторги, напр., исполнением роли Медеи. В 1822 г. была
в Париже, где усовершенствовалась в драматическом искусстве
под руководством выдающейся французской артистки Марс
и знаменитого Тальма. Новая французская драма, появившаяся
на нашей сцене в 30-х годах прошлого века, имела в лице
Каратыгиной отличную актрису. Огромным успехом пользова-
лась она в Мольеровском репертуаре. Каратыгина отличалась
на сцене благородными манерами, правильным чтением Стихов
и ввучным приятным голосом. Играя в „Мизантропе", пока-
зала невиданную дотоле естественность и простоту исполнения.
Владея францувскнм языком в совершенстве, Каратыгина на-
ряду с артистической деятельностью ванималась переводами
драматических произведений. Покинула сцеву в 1845 г. Эпи-
грамма А. С. Пушкина: „Все пленяет нас в Эсфири".. была
направлена против Каратыгиной, но в послании к „П. А. Кате-
нину" (1821 г.) поэт извиняется за эту эпиграмму:
„С досады может быть неправой,
Когда одна в дыму кадил
Красавица блистала славой,
Я свистом гимны заглушил.
Погибни, злобы миг единой..." н т. д.
108 К а в о с, Катерин Альбертович (Caterina Cavos)
<1775—1840) — композитор. Родился в Венеции, где его отец
был директором театра Ла-Феннче (La Fenice). Музыкальным
образованием Кавоса руководил известный профессор Бианки.
Кавос с ранних лет выказывал необыкновенные способности
и в двенадцатилетнем возрасте напнсал первую кантату в честь
прибытия Леопольда II в Венецию. Два года спустя он уже ।
занимал должность учителя и репетитора при театре, а в 1790 г.,
когда прн церкви св. Марка открылась вакансия органиста
и назначен был конкурс музыкантов, желающих занять это
место, Кавос получил первую премию. Ближайшим после него
кандидатом на свободную вакансию оказался старик — бедный
музыкант, обремененный большим семейством. Узнав, что для
старика возможность получнгь место органиста означает спа-
сение от нищеты и голода, Кавос уступил ему свое право
занять должность органиста. В биографии Кавоса немало ана-
логичных случаев, говорящих о доброте его души. Он самоот-
верженно содействовал Глинке в постановке оперы „Жизнь за
царя", хотя этим отодвигал постановку своей оперы „Иван
Сусанин". Кавос всячески пропагандировал оперу Глинки,
заметив в ней яркое отражение самобытного таланта. Кавос
охотно жертвовал своими интересами ради Глинки, которому,
как н всем русским талантам, не легко было добиться реали-
зации своих творческих замыслов. Россия была для Кавоса
второй родиной. Он немало потрудился над созданием русских
национальных опер. Кавос принадлежал к числу тех иностран-
цев, которые видели, что у себя на родине русские лишены
возможности проявлять и развивать свои таланты и способ-
ности. „Сильные мира" неограниченно поощряли только ино-
странцев. В 1798 г., во время пребывания в Германии, Кавос
был приглашен антрепренером Казасси в Петербург на долж-
ность капельмейстера в итальянскую труппу. В Петербурге
молодой композитор обратил на себя внимание тем, что напи-
сал арию для безголосого певца, основав ее чуть ли не на
одной ноте, оказавшейся посильной для певца. Ария имела
успех, а Кавос стал любимцем публики. Когда итальянская
опера окончила свое существование в Петербурге и на ее место
появилась французская труппа, Кавос написал для нее несколько
опереток, из них особым вниманием пользовались: „Les trois
bossus", „L’intrigue dans les mines", „Les trois sultans". Глав-
ная заслуга Кавоса состоит в том, что он обратил серьезное
внимание на народные элементы в русской музыке, изучал
напевы и песни, казалось-бы, чуждого ему народа, и хотя не
создал русской оперы в той изумительной полноте н красоч-
ности, как Глинка, но стремился к этому и до какой-то сте-
пент проложил путь к созданию русских опер. В 1805 г.
в Петербурге была поставлена первая опера Кавоса „Князь-
невидимка", написанная на русские мотивы. Она была самой
длинной из всех опер того времени — представление продол-
жалось 7 часов. В 1806 г. была поставлена вторая опера Кавоса
„Илья-Богатырь", написанная на слова И. А. Крылова. Болес
шумным успехом пользовалась его третья опера „Жар-птица",
на сюжет русской сказки. Но вершины славы Кавос достиг
патриотической оперой „Иван Сусанин". В первый раз она
была исполнена в 1815 г. Музыкальная критика установила на
Кавоса такой взгляд: будучи итальянцем, он не мог отделаться
от влияния родственной ему музыки н от традиций пройден-
ной им в Венеции школы; поэтому в его русских операх эле-
менты фиоритурно-вычурной итальянской музыки мешались
с простыми вадушевными русскими песнями. И хотя эта смесь
была иногда эффектна, но в ней не было глубины и самобыт-
ности. Творчество Каиоса в истории нашей музыки нужно счи-
тать переходной Ступенью от компилятивно-подражательной
эпохи XVIII века к творчеству сантиментального направления
позднейших русских комповиторов. А. Н. Серов отмечает время
работы Кавоса в истории музыки, как эпоху. На службе дирек-
ции театров Кавос состоял с 1799 г. С 1821 г. он был инспек-
тором, а с 1832 г. — директором оперных оркестров всех импе-
раторских театров. Кроме того, Кавос был известен, как пре-
подаватель театрального училища и ряда других учебных заве-
дений. Он даже удостоился небывалых наград за свою педаго-
гическую деятельность. Кавосом написано около 30 опер
и более 20 балетов, Из сочиненных им опер необходимо отме-
тить следующие: „Князь-Невидимка", „Илья Богатырь" „Леста,
Днепровская русалка", „Беглец от сиоей невесты", „Любовная
почта", „Три брата горбуна", „Казак стихотворец*, „Иван
Сусанин", „Сокол князя Ярослава Тверского", „Возвращение
слаиянской царицы Доброславы", „Светлана", „Жар-птица",
„Мирослава нли костёр смерти". Из балетов следует выделить:
„Амур н Психея", „Зефир и Флора", „Ацис н Галатея",„Кав-
казский пленник", „Роланд н Моргаиа", „Федра". Кроме того,
Кавос написал много песен, хоров и музыкальных сопровож-
дений к водевилям. Умер Кавос в Петербурге после продол-
жительной болезни. Его сын Альберт Катериновнч был строи-
телем императорских театров. Театры Мариинский, Михайлов-
ский, московский Большой перестраивались по указаниям и под
руководством Альберта Кавоса.
1°9 Милорадович, Михаил Андреевич (1771—1825)—
петербургский генерал-губернатор. Участник суиоровскнх похо-
дов. Принимал участие также в отечественной войне, коман-
дуя запасными войсками, находиишнмися то в авангарде, то
в арьергарде, что тогда являлось делом, требующим особой
отваги и бдительности, Во время Сражения под Лейпцигом
командовал русской н прусской гвардиями. После войны
с Наполеоном произведен в графское достоинство. Убит декаб-
ристом П. Г. Каховским 14 декабря во время восстания декаб-
ристов на Сенатской площади, О том, что Милорадович был
ярым приверженцем монархии, говорить не приходится. Алек-
сандр относился к нему с любовью и почтительностью. Мило-
радович считался одним нз влиятельнейших лиц своего вре-
мени, — этим и объясняется то, что он был вовлечен в „реви-
зионное посещение" театральной школы, а затем и в комитет,
организованный для составления новых правил по управлению
театрами.
110 Волконский, Петр Михайлович (1776—1852) —
князь, генерал-фельдмаршал. В 1797 г. был адъютантом вел.
кн. Александра Павловича. Вскоре после восшестиия на пре-
стол Александра I был назначен начальником его военно-поход-
ной канцелярии, в которой в то время было сосредоточено все
управление военными силами страны. Участник отечественной
войны, был в сражении при Аустерлице; считался хорошим
стратегом. Основатель русского генерального штаба и учре-
дитель училища колонновожатых, из окончивших которое впо-
354
следствии комплектовался генеральный штаб. В августе 1814 г.
присутствовал на знаменитом заседании Венского конгресса,
когда было получено сообщение о бегстве Наполеона с острова
Эльбы. На Волконского тогда были возложены все распоряже-
ния П» продвижению русею х войск с Вислы на Рейн. В день
коронацнн Николая I был назначен министром императорского
двора. Это звание сохранил до самой смерти,
111 Погожев, Владимир Петрович (род. в 1851 г.) —
театральный администратор. С 1882 г., при директоре И. А. Все-
воложском, управлял конторой петербургских театров, где играл
значительную роль, так как Всеволожский ие вникал в хозяйст-
венные и административные дела. С 1897 г. состоял управляю-
щим делами дирекции театров и очень много занимался наве- ।
дением порядков в московских театрах. Совместно с А. Е. Мол- |
чановым и К. А. Петровым, по поручению министерства двора, ,
составил и подготовил к печати несколько томов „Архвва
дирекции императорских театров". В 1904 г. назначен товарн- |
щем председателя комитета „Попечительства о народной трез-
вости".— В. А. Теляковскнй отзывается о Погожеве так: „Чело-
век он был общительный, неглупый, большой говоруи, скорее
доброжелательный, неутомимый работвнк и ктому-же довольно
веселый, остроумный собеседник. Театры и актеров он знал
хорошо."
113 Чернышев, Иван Егорович (1833—1863) — артист,
драматург, беллетрист. Известность приобрел комедией „Испор-
ченная жизнь", обошедшей все русские сцены и долго держав- ,
шейся в репертуаре. Навеянная романом Авдеева „Подводный
камень", эта комедия затрагивала брачный вопрос и главным
образом модную в 60-х г.г. тему о свободе чувства женщины.
Большим успехом пользовалась также его ксмедия „Жених из
долгового отделения". Кроме того Чернышев написал пьесы:
„Не в деньгах счастье", „Отец семейства", „Охота пуще неволи",
„Паутинка", „Бенефисные хлопоты", „Примадонна", „Комедия
из-за драмы". В комедиях и пьесах Чернышева играли многие
знаменитые актеры (Мартынов, Васильев и др.). Особенно
интересна повесть Чернышева „Уголки театрального мира".
Произведения Чернышева не лишены таланта, отвечали в то
время литературным требованиям и много раз переиздавались.
В „Искре" за 1860 и 1861 гг. был напечатан ряд его эски-
зов „Встречные и поперечные" под псевдонимом Иван Егоров.
113 О п о ч и н и и, Евгений Николаевич — историк, бел-
летрист и автор сочинений по русскому театру. Печатался
преимущественно с 1880 по 1900 г. Основные работы Опочи-
ннна: „Русский театр, его начало и развитие" (СПБ, 1883 г.),
„Театральная старина", „К биографии Савдуновых" и др.
1,4 Танеев, Сергей Васильевич (1841—1910) — театраль-
ный деятель. Происходил из помещичьей семьи. Муж актрисы
Н. С. Васильевой. Основатель первого „общедоступного" театра
в Москве (1875 г.). „Общедоступный театр" является прото-
типом дешевых народных театров и в истории их должен за-
нять одно из видных мест. В нем преимущественно давались
пьесы исторические, народные феерии, требующие больших
обстановок, или такие, которые почему либо не могли быть
даны на императорской сцене. Труппа этого театра была пре-
восходно составлена. Достаточно сказать, что в ней за трех-
летнее существование театра подвизались такие провинциаль-
ные знаменитости того времени, как П. Стрепетова, Милослав-
ский, Н. X. Рыбаков, П. М. Медведев, А. П. Ленский, Киреев,
Павел Васильев, В. П. Далматов, В. Н. Давыдов, Иваиов-Козель-
ский и многие другие. В апреле 1876 г. С. В. Танеевым в Па-
риже были организованы русские спектакли. Их было даго
там одиннадцать. Вся обстановка, костюмы и декорации были
для них сделаны по специальному заказу. Необходимо отме-
тить, что в этих спектаклях принимали участие: Пускова,
обладавшая феноменальным контральто, танцовщица москов-
ского театра Гиллерт и известный танцовщик Бекеффи. Вслед-
ствни громадных расходов (за одно помещение платилось в день
1000 руб.), С. В. Танеев понес убытку от русских спектаклей
почти двадцать тысяч рублей. — Одно время Танеев занимался
драматургией. Его комедия „Не люби двух разом" шла в Але- I
ксандринском театре. Кроме того им написана пьеса „Узурпа-
торы". Известен Танеев и как автор очерков: „Из прошлого
императорских театров", 3 вып., СПБ, 1885—1886 г., и„ Паде-
ние театра", 4 вып., СПБ, 1887 г.
116 Сосницкий, Иван Иванович (1794—1871) — знаме-
нитый драматический артист труппы Александрийского театра.
Происходил из семьи театральных служителей. В 1800 г. был
помещен в петербургскую театральную школу, где обучался тан-
цам, пению, музыке, живописи, театральной технике и драма-
тическому искусству. В 1811 г. был принят Шаховским в моло-
дую труппу „нового театра". Известность Сосницкого началась
с того дня, когда он сыграл роль графа Ольгииа в комедии |
Шаховского „Урок“ (1815 г.). В течение 15 лет Сосницкий
исполнял все главные роли молодых комических любовников, ,
повес, фатов и характерные роли в высокой комедии и в воде-
вилях. В 1829 г., по усиленным ходатайствам Сосницкого,
появилось на сцене первое действие „Горя от ума", причем
он исполнял роль Фамусова. В 1830 г. в бенефис А. М. Кара-
тыгиной было поставлено 3-е действие „Горя от ума", в кото-
ром Сосницкий играл роль Загорецкого. Наконец, в том же
году он сыграл роль Репетилова, которая и стала его корон-
ной ролью. В 1836 г. ои создал роль городничего в комедии
Гоголя „Ревизор". В 1871 г. праздновался его 60-летний
юбилей. Для характеристики способностей Сосницкого любо-
пытно следующее: в бенефис известной балерины Е. И. Коло-
совой должен был пойти большой балет; в самый день спек-
такля Вальберг захворал и его большую мимическую роль
играть было некому. Об этом узиал Сосницкий, бывший слу-
чайно в театре, вызвался заменить Вальберга и сыграл его
роль не хуже любого опытного танцовщика. В другой раз
он протанцевал с Колосовой русскую с отличным успехом,
заменив обычного ее кавалера Огюста. В дивертисментах ои
постоянно танцовал в первой паре с знаменитой танцовщицей
Н. С. Новицкой. Многие из зиати брали у него уроки тай-
цев. Следует отметить также исключительный случай, имевший
место во время пребывания Сосницкого в школе: он без
помощи машиниста ухитрился поставить на школьной сцене
балет Дидло „Зефир и Флора" со всеми „номерами", за что
получил от А. Л. Нарышкина в награду серебряные часы.—
Сосницкий был типичным актером „благородной комедии".
Арапов писал, что „Сосницкий удивил всех благородством
своей игры". Загоскин, вообще настроенный против „благо-
родных комедий", писал, что успех „Говоруна" (комедия
Хмельницкого) создай исключительно Сосницким. Артист был
опорой комедийного репертуара. Даже враждебно относив-
шиеся к Сосницкому рецензенты признавали в нем „строй-
ность фигуры, проворство игры и гибкость языка".
116 Майков, Аполлон Александрович (1761 —1838) —
мелкий стихотворец, театрал, отец артистки М. А. Азаре-
вичевой и академика живописи Николая Майкова. С 1810 г.
управляющий московскими театрами. С 1821 г. по 1825 г.
директор императорских театров. Майков написал на разные
случаи несколько од и комедию в одном действии „Неудачный
заговор или помолвил, да не женился". Как директор театров,
Майков ничем особенно не отличился. По свидетельству
А. Е. Измайлова, в период владычества Майкова, дело обсто-
яло так: „Граф (Милорадович) теперь главный начальник здеш-
него театра, но он слушается во всем Майкова, Майков —
князя Шаховского, а Шаховской — актрису Ежову". „Все дела,
разумеется, решались у Шаховского, где граф бывал ежедневно
по вечерам", писал Зотов. Почти также характеризовал дея-
тельность Майкова Каратыгин: „Он был директором только по
ззанию, а в действительности распоряжался всем кн. Шаховской".
Назначенный в комитет, как сказано в высочайшем повелении,
„для объяснения в ием дел членам", Шаховской сумел сде-
латься нз объяснителя главным управляющим. Достигнуть
этого ему было легко, поскольку Майков был его старым при-
ятелем и находился в близких отношениях с подставленной
Шаховским актрисой Азаревичевой; то же самое Шаховской
проделал по отношению к Милорадовичу, приблизив к нему
Телешеву. Через этих двух артисток Шаховской был всегда
в курсе всех дел и мог влиять, как ему хотелось, на двух своих
сподвижников по управлению театрами. Но несмотря на то,
что Майков был пешкой в руках Шаховского, он в качестве
директора театров позволял себе невозможные выходки; так,
например, он посадил в Петропавловскую крепость брата
Каратыгина за то, что тот не встал, когда Майков вошел
в комнату, где, между прочими, находился и Каратыгин; запре-
тил посещать театры Катенину за то, что тот не благоволил
к Семеновой и т. п. Вообще, Майков был человек неуравно-
вешенный, трусливый и не имевший своих взглядов на дело,
управлять которым ему выпала доля „не по уму н не по
разуму".
117 Долгоруков, Василий Васильевич (1787—1858)—
князь; службу начал в Семеновском полку, потом перешел
в придворное ведомство, — сначала был действительным камер-
гером, затем шталмейстером. При Николае I Долгоруков был
обер-шталмейстером. И*-ел все знаки отличия до Андреевской
ленты включительно. Женат был на княжне В. С. Гагариной.
В государственных делах ничем особенным не отличился.
118 К у т а й с о в, Павел Иванович (1782—1840)—граф, член
государственного совета. Возвысился при императоре Пазле.
При Александре дослужился до обер-прокурора и был назна-
чен сенатором. С 1822 г. по 1832 г. состоял членом управле-
ния императорскими театрами. Кроме того, за этот период
времени состоял в комитете помощи пострадавшим от навод-
нения, в комитете постройки Исаакиевского собора, ревизовал
Закавказский край. В 1834 г. произведен в обер-гофмейстерк.
355
в 1837 г. назначен членом государственного совета. Был пред-
седателем Общества поощрения художеств.
119 Столыпин, Аркадий Алексеевич (1778—1825) —
обер-прокурор, сенатор. Известен как закадычный друг Сперан-
ского. На досуге занимался литературным трудом. В „Приятном
и полезном препровождении времении“ напечатаны его рас-
сказы: „Восточный моралист" и „Отрывок", а также переведен-
ная им с французского нравоучительная повесть „Благоде-
тельный государь". Сын Столыпина Алексей (1816—1858),
лейб-гусар, был другом Лермонтова и выведен поэтом в „Монго".
130 Грибоедов, Александр Сергеевич (1795—1829) —
автор классической комедии „Горе от ума". По происхождению
дворянин. Получил отличное домашнее образование: с детства
владел французским, немецким, английским, итальянским язы-
ками, превосходно играл на фортепиано и даже готовился
к музыкалыЛй деятельности. 11 лет был принят в москов-
ский университет, прошел науки трех факультетов (словесного,
юридического, физико-математического). В 1812 г. был готов
к испытанию для получения степени доктора прав, но пошел
добровольцем в гусарский полк. В 1816 г. вышел в отставку.
В 1817 г. поступил на службу в коллегию иностранных дел,
где встречался с Пушкиным и Кюхельбекером. Вместе с Чаадае-
вым и Пестелем вступил в масонскую ложу. В 1815 г. написал
пьесу „Молодые супруги", в 1817 г. — пьесу „Своя семья",
в последующие два года работал еще над двумн пьесами:
„Притворная неверность" и „Проба интермедии". В 1818 г.
был секундантом в дуэли Шереметева с Завадовским, произо-
шедшей из-за балерины Истоминой; впоследствии сам, по тем же
мотивам, стрелялся с А. И. Якубовичем. В 1819 г. был в Тав-
ризе в качестве секретаря русской дипломатической миссии.
В 1823 г. вернулся в Москву, имея на руках уже два акта
своей бессмертной комедии. В 1825 г. покинул Петербург и через
Киев уехал на Кавказ, но 22 января 1826 г. был арестован
и доставлен с фельдъегерем в Петербург, где заключен иа
гауптвахту Главного штаба. Грибоедову было предъявлено
обвинение в принадлежности к декабристам; через шесть меся-
цев его освободили, даже с повышением в чине, так как при-
надлежность его к декабристам не была доказана. Вскоре после
этого он вновь уехал на Восток, приняв на себя поручение
Паскевича вести дипломатические переговоры с Турцией и Пер-
сией. В 1828 г. привез в Петербург знаменитый Туркманчай-
ский договор. В этот последний приезд в Петербург Грибоедов
пытался выйти в отставку, чтобы посвятить себя литератур-
ной деятельности, но вынужден был опять уехать в Персию,
получив назначение быть министром-резидентом при шахе.
По дороге в Тифлисе женился на княжне Н. А. Чавчавадзе
и вместе с нею уехал в Тавриз. В Персии у Грибоедова было
два трудных дела: взыскать с обнищавшего народа контрибу-
цию за прошлую войну и воввратить на родину русских под-
данных, попавших в плен к персам. То и другое вызвало недо-
вольство в персидском правительстве и народе. Оставив жену
в Тавризе, Грибоедов направился в Тегеран к шаху. В Теге-
ране враждебные отношения к русским еще более обострились.
Произошло народное возмущение, н русская миссия, во главе
с Грибоедовым, была истреблена. Спасся только один человек
из посольства —• секретарь Мальцов. Отличным писателем
наших дней Ю. Н. Тынянбвым написан роман о Грибоедове —
„Смерть Вазир-Мухтара".
131 Бестужев (Марлинский), Александр Александро-
вич (1797—1837) — писатель, декабрист; брат декабристов: Ми-
хаила, Петра и Николая Бестужевых. Окончил курс в Горном
Институте. Был адъютантом главного управляющего путями
сообщения. Штабс-капитан гвардии, участвовал в северном
обществе, но крупной роли в нем не играл. 14-го декабря
1825 г. вывел на площадь Московский полк. Когда после пора-
жения его арестовали, он дал откровенные показания, благо-
даря чему участь его была смягчена: отбыв полтора года
в крепости и два в Якутске, он был переведен рядовым
на Кавказ. После семи лет боевой службы получил офицерский
чин, но вскоре погиб в стычке с горцами на мысе Адлер.
Бестужев был ярким представителем нарождавшейся буржуаз-
ной интеллигенции. Вершина его политических устремлений —
освобождение крестьян и ограниченная монархия. Известен
Бестужев также, как издатель „Полярной звезды". На писателя
Бестужева возлагались большие надежды. Лучшими своими про-
изведениями он прокладывал дорогу реалистическому роману
в русской литературе. Обнаруживая хорошее знание описывае-
мой среды и нравов, обладая метким художественным языком.
Бестужев всегда проявлял чуткость бытописателя и способности
прекрасного пейзажиста. Влияние Бестужева на Гоголя и Лер-
монтова несомненно. Кроме того, Бестужев — зачинатель нашей
публицистики. В повестях, рассказах и очерках Бестужева
почти всегда присутствуют мрачное злодейство, неслыханные
страсти, диковинные чувства. В 1847 г. было ивдано собрание
356
сочинений Бестужева в 12 томах. Его замечательные письма
до сих пор не собраны и не изучены.
122 Кюхельбекер, Вильгельм Карлович (1797—1846)—
поэт-романтик, декабрист. Товарищ Пушкина по Царскосель-
скому лицею. Друг Грибоедова. Был секретарем обе(Окамер-
гера Нарышкина. В 1821 г. читал в Париже лекции по рус-
ской литературе, прекращенные вскоре по требованию рус-
ского правительства „за вольнолюбивость", которую он про-
поведовал. В день 14-го декабря 1825 г. стрелял в великого
князя Михаила Павловича (брата царя), бежал за границу,
но был пойман в Варшаве. Смертная казнь была заменена
Кюхельбекеру 15-летним заключением в крепости. Десять лет
провел в крепостях, затем был сослан в Сибирь (в Баргузин),
где ослеп и умер от чахотки (в Тобольске). Кюхельбекер был
проповедником „высокой громогласной поэзии". В своих
„Аргивянах" он дал образец высокой гражданской трагедии.
Литературная деятельность его имела главным образом теоре-
тическое значение. Ю. Н. Тынянов написал хороший роман
о Кюхельбекере — „Кюхля".
123 Воробьева, Елена Яковлевна (1800—1855) —
известная русская драматическая актриса. Окончила драма-
тическое отделение петербургской театральной школы в 1817 г.
Будучи воспитанницей, под руководством Шаховского высту-
пала в операх и драмах. Она обладала очень красивым соп-
рано и отличалась непринужденной игрой. Большим успехом
пользовалась в опере „Иван Сусанин". В год окончания школы
вышла замуж за артиста Сосницкого. Выступала и в опере
и в драме. Занимала первое место в комедиях и водевилях.
Считалась первоклассной комедийной артисткой и пользовалась
во всех своих выступлениях неизменным успехом. При первом
представлении в Александрийском театре „Ревизора" (22 апреля
1836 г.) исполняла роль городничихи. В 1838 г. успешно, вместе
с мужем, гастролировала в Москве. Под конец своей артис-
тической деятельности перешла на роли комических старух,
которые играла с блестящим успехом до самой смерти. Летом
1854 г. заболела нервным расстройством. 24 ноября 1854 г.
выступала на сцене в последний раз в комедии „Упрямство
и настойчивость". Это действительно была настойчивость
и отчасти даже упрямстао тяжело больной артистки. Она играла,
как всегда, хорошо и жизнерадостно, а в антрактах лежала
почти бев чувств. После этого спектакля болезнь ее резко
обострилась, она уже не выходила из дома, и нервное рас-
стройство ее было столь велико, что она не выносила ника-
кого шума и света, жалуясь на боль в глазах и голове. Умерла
9 января 1855 г.
124 Иванова, Александра Ивановна (1804—1830)—опер-
ная артистка. Окончила петербурскую театральную школу
в 1822 г. и была определена в оперную труппу. На сцене
дебютировала, еще будучи воспитанницей (1818 г.), в опере
„Дианино древо"; дебют прошел блестяще. Голос у Ивановой
был чистый, высокий, отлично обработанный; по исполнению
самых трудных фиоритур н рулад она не имела соперниц. Под-
визалась на сцене лишь несколько лет и умерла молодой,
в полном расцвете сил. /
1“5 Гагарин, Сергей Сергеевич (1795—1852) — князь,
директор императорских театров. Родился в Москве, начал
службу в коллегии иностранных дел. Был советником придвор-
ной конюшенвой конторы, управлял экспедицией капитула
российских орденов, с 1829 г. занимал должность директора
императорских театров. При Гагарине театральная школа была
преобразована, театральное хозяйство приведено в „примерный
порядок", введена поспектакльная плата, в 1831 г. открыт
Александринский театр. В отношении подчиненных Гагарин
был груб и недоступен. Русский театр не любил и редко в него
заглядывал. Оставил должность директора в мае 1833 г. после
того, как министр двора отказался увеличить, по его представ-
лению, сумму, отпускаемую на театры.
136 Остолопов, Николай Федорович (1783—1833) —
директор петербурских театров, писатель. Родился в Сольвыче-
годске, воспитывался в Петербурге, в Горном корпусе. Службу
начал, еще будучи студентом, в коллегии иностранных дел,
затем перешел в департамент министерства юстиции. С 1808
по 1812 г. был вологодским губернским прокурором. После
этого работал в министерстве юстиции и министерстве финан-
сов. С 1814 по 1819 г. был вологодским вице-губернатором.
Уволился по собственному желанию. С 1820 по 1824 г. редак-
тор „Журнала департамента народного просвещения". С октября
1825 г. занимал должность директора петербургских театров,
пробыв на этом посту до декабря 1827 г. В 1829 г. был наз-
начен в Астрахань управляющим конторой Коммерческого
байка. В Астрахани и умер. На литературном поприще Осто-
лопов выступил впервые в 1801 г. Он был весьма образован-
ным человеком, знаком с древними языками, знал французский,
немецкий, итальянский языки, занимался переводами. Был
сотрудником многих журналов. Издавал журнал „Любитель
Словесности", в котором печатались главным образом молодые
писатели. Из литературных трудов его необходимо отметить:
„Прежние досуги" — сборник стихов (1816 г.), „Апологические
стихотворения" (1827 г.), „Тассовы мечтания" (1819 г.), перевод
сочинения Вольтера: „Опыт на поэзию эпическую, с описанием
жизни и творений Гомера, Виргилия, Лукиана, Камоэнса, Тасса,
Мильтона и проч." Но большей известностью пользуется заме-
чательный труд Остолопова: „Словарь древней и новой
поэзии" — 3 части. Спб. 1821. — На посту директора театров
Остолопов был бы весьма полезным человеком, но традицион-
ные „порядки" управления и царившие „нравы* мешали ему
работать и он вынужден был покинуть этот пост.
157 Брянский, Яков Григорьевич (настоящая фамилия
Григорьев) (1791—1853) — артист петербурской драматической
труппы. Его артистические способности были обнаружены
случайно: на вечере у Шаховского он отлично прочел роль
Полиника из трагедии Озерова „Эдип в Афинах*. Шаховской
принял его в „молодую труппу". Под фамилией Брянского
дебютировал в 1811 г. в роли влюбленного Шекспира, в коме-
дии того же названия, сочиненной в свое время Дювалем
для знаменитого Тальмы. Шаховской выпускал Брянского только
и комедиях и драмах и не давал ему трагических ролей, к кото-
рым Брянский всегда стремился Наконец, Брянскому удалось
уговорить Шаховского разрешить ему исполнить трагическую
роль, и тот даже перевел специально для него трагедию „Абу-
фар“, Выступление Брянского имело большой успех. Со смертью
Яковлева (1817 г.) он начал исполнять роли покойного и был
признан достойным его преемником. В 1841 году оставил сцену,
но вскоре опять вернулся и работал до самой смерти. Умер
от холеры. В день смерти он еще значился на афише и дол-
жен был играть роль Квазимодо в „Эсмеральде".
^Степанова, Анна Матвеевна (1798—1878)—артистка
петербургской драматической труппы, ученица Шаховского.
Окончила театральную школу. Дебютировала в 1814 г. в роли
Маруси в „Казаке стихотворце". Покивула сцену в 1853 г.
139 Кистер, Карл Карлович (1821 —1893) — барон.
Начал свою служебную карьеру унтер-офицером в Уланском
полку. В 1843 г. в чине поручика вышел в отставку и уехал
за границу. Находился несколько лет в Германии, Франции.
Италии, Англии, „посвящая себя усовершенствованию в ученом
и хозяйственном отношениях". В 1846 г. советом Гессенского
университета удостоен степени доктора философии. Состоял
членом Академии естествоиспытателей в Бреславле и чле-
ном корреспондентом Станиславской академии в Наиси. Был
директором Ботанического сада в Петербурге, а затем управ-
ляющим контролем министерства двора. В 1863 г. по делам
министерства двора ездил в Берлин, Вену и Париж. Ему
неоднократно поручалось временное заведывание канцелярией
министерства и императорскими театрами, а с 14 марта 1875 г.
он окончательно вступил в заведывание театрами. Управлял
театрами довольно оригинально. Финансовая сторона дела
играла для него главную роль „в его представлении каждый,
кто желал доставить жителям столицы эстетическое наслажде-
ние при помощи музыки, пения или сценического искусства,
представлялся нарушителем финансовых прав дирекции".
Подобно своим предшествевиикам, Кистер не миновал участи
„подбашмачного вассала" — он находился под большим влия-
нием посредственной артистки Дикки-Пти. Эта нимфа Эгерия
командовала бароном, как хотела. Кистер в качестве директора
театров выплачивал Дикки-Пти 50000 франков в год. Содержа
такую „подругу" за счет казны, Кистер проявлял особую ску-
пость по отношению к русским артистам.В 1881 г. Кистер был
освобожден от должности управляющего контролем и кассами,
а 22-го сентября того же года согласно прошению, по расстроен-
ному здоровью, уволен совсем. — Во время своей продолжи-
тельной административной деятельности барон Кистер при-
нимал участие в многочисленных комиссиях и комитетах самого
разнообразного назначения. В частности, был членом „Комитета
для обсуждения поступивших заявлений и предположений от
разных лиц о составлении в С.-Петербурге итальянской оперной
труппы на новых основаниях и выгоднейшем содержании
итальянской оперы". Участвовал в комиссии по рассмотрению
устава Академии художеств, а также в обсуждении нового
устава о цензуре и печати. Был неизменным членом всех
комиссий по театральным вопросам. — По выходе в отставку
уехал за границу. Умер в Дармштадте от порока сердца.
130 Г р и г о р ь е в, Петр Иванович (1-ый) (1805—1871) —
сын отставного подканцеляриста из иедомства почтового департа-
мента. 12 лет поступил на службу копиистом, но вскоре уволился,
увлекшись сценической деятельностью. Добился выступления
на сцене Александрийского театра, после чего его приняли
в театральное училище. В 1826 г., по окончании училища,
был определен в драматическую труппу. С 1836 г. занимал
амплуа первого актера. Служил в Александрийском театре
около 50 лет. Репертуар его был велик и разнообразен. Напи-
сал до 70 водевилей, из которых многие имели успех, а неко-
рые держались на сцене десятки лет. Кроме того, является
автором драматического представления в прозе и стихах
с хорами и танцами: „В память столетия русского театра"
(1756—1856). Известен также и тем, что помог выдвинуться
Александру Мартынову и приготовил Юлию Линскую для
работы на театре после того, как она была исключена из
театрального училища „по неспособности". Умер в Пяти-
л и реке.
131 Лядов, Александр Николаевич (1808—1871) — скрипач,
Композитор, балетный и бальный дирижер. Сын камер-му-
зыканта Николая Лядова — „сына солдатского". Окончил учи-
лище в 1827 г. Первые годы работал в театре, был скрипачем
и артистом. В 1831 г. назначен репетитором и дирижером
балетов, а также дирижером водевильных постановок с пением.
В течение 40 лет управлял балетными оркестрами. Имел репу-
тацию „чародея всех блистательных балов". В 1851 г. был
командирован в Варшаву. Известность Лядова, как компози-
тора, началась в 40-х годах; он оркестровал музыку к балетам:
„Пахита", „Сатанилла" и сочинил несколько бальных танцев
на мотивы народных песен.
133 Григорьев, Петр Григорьевич (2-ой) (1807—1854)—
артист и драматург. Происходил из петербургских мещан.
16 лет поступил писцом в контору театров; затем, по проше-
нию, был переведен на выходные роли в Александрийский
театр. В 1827 г. направлен для усовершенствования в театраль-
ное училище, которое окончил в 1829 г. Дебютировал в 1831 г.
Известность Григорьева, как артиста, началась с выступления
его в водевиле Каратыгина: „Ложа 1-го яруса на последний
дебют Тальони". Григорьев изображал купчика с Апраксина
рынка. Успех водевиля был так велик, что достать на него
билеты было не легче, чем на прощальное выступление Таль-
они. Водевиль был сыгран 37 раз. Как драматург Григорьев
написал до 30 пьес, водевилей и фарсов. Наибольшим успехом
пользовались: „Филатка и Мирошка соперники", „Провинци-
альный актер", „Дружеская лотерея" и др. Большая часть пьес
Григорьева сохранилась лишь в литографированном виде.
Женат был на актрисе Екатерине Францевой — воспитаннице
училища, которое оба они окончили одновременно.
133 Дюр, Николай Осипович (1807—1839) — выдающийся
артист. Отец его, сын французского эмигранта, Жозеф Дюр
был в Петербурге парикмахером и женился на сестре танцов-
щицы Е. И. Колосовой. Знаменитая балерина была теткой
Николая Дюра. Столкнувшись случайно с труппой странствую-
щих артистов, Дюр стал учиться фокусам с целью сделать их
своей профессией. В 1816 г. поступил в петербургскую теат-
ральную школу и начал обучаться танцам у Дидло; был одним
из его любимых учеников. Еще находясь в школе, он неодно-
кратно выступал в балетах, прельщая всех грацией и легкостью
в танцах. Но успех его сестры Л. О. Дюр в драматическом театре
прельстил Дюра. Совместно с несколькими воспитанниками
ои устроил в одном из школьных дортуаров небольшой театр,
впоследствии поставленный „на законную почву" актером Мезе-
Йом. Дюр В этом театре играл женские роли. При содействии
1аховского Дюр был определен и драматическое отделение.
В 1829 г. окончил училище. Играл в Малом театре. Попутно
с артистической деятельностью учился игре на фортепиано
и пению. Первым его учителем был Бианко, вторым — Антон
Сапиенца. Как оперный певец, Дюр дебютировал в роли Брю-
неля в „Женевьеве Брабантской". Дюр был исключительным
явлением в театральном тире. Он прекрасно справлялся с ро-
лями комедианта, певца, танцора. Кроме того, он обнаруживал
большие способности в сочинении музыки, им издано три
музыкальных альбома водевильных куплетов и шесть музы-
кальных пьес; из них особенно замечательны: романс из воде-
виля „Муж, каких много", песня Вероники из трагедии „Уго-
лино" и песии с хором из „Русалки" А. С. Пушкина. К сожа-
лению, блестящая артистическая деятельность этого на ред-
кость одаренного человека закончилась очень рано — он умер
от чахотки на 33 году жизни.
134 Блаш, Александр (1791—1850) — отставной артил-
лерийский офицер, француз из Марселя, сын знаменитого евро-
пейского хореграфа Жана Блаша. Свою балетмейстерскую дея-
тельность начал в Лионе, затем работал в Париже, Марселе
и Бордо. В билете-пасп рте, данном в Париже, А. Блаш
называется драматическим артистом; там же перечислены его
приметы: „рост средний, волосы русые, глаза серо-голубые,
лицо полное". Был приглашен в Россию из Бордо князем Га-
гариным. Блаш (по русским документам начала прошлого века —
Бляш) должен был заменить Дидло в должности главного бвлет
мейстера петербургских театров, а также инспектора танце
в театральном училище. Зачислен на службу 7 мая 1832 г
357
с окладом в 13.500 руб. годовых. В контракте предусматри-
вался ежегодный бенефис с постановкой за казенный Счет,
„вояжные" для приезда в Петербург в размере 1.800 франков
н, в случае выезда нз России, еще 1.500 франков на обратный
путь. В обязанность Блашу вменялось поставить не менее
двух балетов собственного сочинения, по своему усмотрению,
и два обязательных балета, по указанию дирекции театров. —
В 1835 г. контракт с Блашем был возобновлен с увеличением
оклада до 14.700 руб. годовых, а 1 ноября 1837 г. дано пред-
писание его уволить, что в выполнено 2 мая 1838 г. Как балет-
мейстер, Блаш оказался весьма посредственным: поставленные
нм балеты не пользовались успехом, а приглашенные им на
службу иностранные артисты оказались слабее второстепенных
русских танцовщикоз. Блашем были поставлены следующие
балеты: „Дон Жуан или поражение безбожника", музыка
Сонне; „Сила любви"; „Телемак на острове Калнпсо" — балет
Доберваля, впервые поставленный в Париже в 1818 г.; „Сум-
бека или взятие Казани"—героический балет; „Амадис де
Голь", или как, он назывался первоначально, „Амадис нлн
паж и волшебница"; „Фильберт нлн маленький матрос"; „Марс
и Венера или Сети Булкана"; „Амур в деревне нлн крылатое
дитя" (для открытия Михайловского театра); „Дон Кнхот нлн
Санчо Панса" (для этого балета Блаш использовал знамени-
тую постановку Дндло; уродливое и беспомощное подражатель-
ство возмутило Дндло, но он уже не имел возможности даже
протестовать). Затем Блашем были поставлены балеты: „Зора-
ида нлн мавры Гренады", „Венецианские забавы" — подража-
ние „Венецианскому карнавалу" Огюста Пуаро, „Густав Ваза",
„Дафнис нлн клятвопреступник" и, наконец, „Шотландцы". Для
русской хореграфни пребывание на посту балетмейстера, быв-
шего артиллериста, сказалось только в одном отношении — он
ускорил „падение балета", уже намечавшееся с момента от-
ставки Дидло.
13,> Титюс, Антуан (Antoine Tetus Doschi) — балетмей-
стер. До приезда в Петербург, работал в Берлине. Он был
старше, опытнее н талантливее Блаша. Работу в Петербурге
начал^в QB8-?) г. постановкой балета „Кна Книг". Балет имел
большой успех, в особенности приводила всех в восторг иллю-
минация, устроенная в последнем действии. В том же году он
поставил еще один балет—.^Швейцарская молочница". Титюс
был приглашен вторым балетмейстером, в помбщь Блашу, при-
чем дирекция проявила необычайную осмотрительность: с ннм
был заключен временный^договор на 7.000 руб. годовых (ассиг-
нациями). В контракте была приписка, что если работа Титюса
понравится, то он получит прибавку в 2000 руб. и одни бене-
фис. В 1834 г. Тнтюс поставил дивертисмент „Маскарад
в театре" и балет „Кесарь в Египте"; последний имел выдаю-
щийся успех, — петербуржцы говорили, что в лице Тнтюса
дирекция приобрела второго Дидло. Движущиеся декорации,
показанные в балете „Кесарь в Египте", впоследствии были
применены Мариусом Петнпа в „Спящей красавице". За по-
становку „Кесаря в Египте" Тнтюс получил подарок—брил-
лиантовый перстень. Было приказано заключить с ннм кон-
тракт на три года с окладом в 10.000 руб. в год, прн одном
обязательном бенефисе н 1.200 руб. экипажных. В 1835 г. Титюс
по проекту Тальони пост^Ьнл два балета: „Сильфида" н „Вос-
стание в Серале". Балеты пользовались успехом в продолже-
нйёГвсего сезона. Тнтюс получил второй бриллиантовый пер-
стень. Из последующих постановок Титюса необходимо отме-
тить балет „Хромой бес" (сюжет заимствован нз романа Ле-
сажа), за постановку этого балета Тнтюс получил тоже брил-
лиантовый перстень с гранатом. — В 1837 г. с Тнтюсом был
заключен новый контракт, по которому он считался уже глав-
ным балетмейстером н инспектором балетов. Этот контракт
устанавливал оклад в 13,000 руб., экипажных 1.2С0 руб. прн
одном бенефисе, с прибавкой по 1.000 руб. в год, если работа
его будет попрежнему „нразнться". В 1840 г. ему платили уже
не ассигнациями, а серебром (4.548 руб.). В 1842 г., по хода-
тайству Гедеонова, Тнтюс был командирован на три месяца за
границу для ознакомления с существующими там постановками.
В 1848 г. он ходатайствовал о пенсионе, который н был ему
назначен в размере 571 руб. После этого дирекция недолго
продолжала благоволить к Тнтюсу, потому что постановки его
становились все менее н менее блистательными. В 1845 г. Тн-
тюс получил двухмесячный отпуск для лечения н вернувшись
заключил последний трехгодичный контракт с сохранением
прежнего оклада. В 1848 г. с ним подписали контракт только
на один год н с окладом в 2000 руб. Он уже не числился глав-
ным балетмейстером. Приглашенный Перро явно во многом
превосходил его. В_1849 г. был отдан приказ об увольнении
Тнтюса. Он просил оставить его на службе хотя бы еще на
один год, чтобы „закончить класс в училище н привести все
свои дела в порядок". В виде особой милости его просьбу удо-
влетворили, но одряхлевший Тнтюс не сумел привести
в порядок н даже не подготовил к выпуску учащихся своего
класса. Умер в полной безвестности.
136 Гедеонов, Александр Михайлович (1791—1867) —
директор императорских театров. Получив домашнее образова-
ние, в 1803 г. был зачислен на службу в московский архив
иностранных дел. В 1805 г. определен на военную службу
колонновожатым в свнту царя. Во время отечественной войны
участвовал в сражениях при Клястнцах н Полоцке, принимал
участие в осаде Данцига, где не раз отличался, был тяжело
контужен н трижды награжден. После падения Данцига отпра-
вился с донесением к царю во Францию, состоял прн главной
квартире, принимал участие в сражениях прн Бар-сюр-об, Фер-
шампенуазе н Париже. В 1816 г. был уволен с военной службы
в чине майора с правом носить мундир н знаки боевых отли-
чий за полученные ранения. С 1817 г. начинается гражданская
служба Гедеонова в экспедиции кремлевского строения (впо-
следствии московская дворцовая контора). Впервые с театраль-
ным миром Гедеонов столкнулся в 1822 г., когда был назначен
директором Итальянской оперы. За 15 лет гражданской службы
в Москве получил трн чнна и несколько орденов. — С назна-
чением на пост директора петербургских театров Гедеонов
навсегда покинул Москву, окончательно отрешился от своих
семейных обнзанностей и стал вести себя „молодо не по летам".
Будучи директором театров, он невольно содействовал многим
выдающимся событиям, хотя ничего не понимал в искусстве
н русскую литературу знал только по театральным рецензиям
„Северной Пчелы" — это было единственным, что он вообще
читал за годы своей театральной карьеры. Расцвет русской
оперы; постановка „Жизни за царя" Глннкн; гастроли Виардо,
Бозно, Тамберлика, Марно; неожиданное ожнвленне балета;
гастроли Тальони н Эльслер; подъем в драме — постановка гого-
левского „Ревизора" — все это произошло в период правления
Гедеонова, но совершенно помимо его стараний, и участвовал
он в этих событиях лишь формально, больше всего предаваясь
амурным похождениям, т. е. обычному занятию своих пред-
шественников. В представлении современников Александр Геде-
онов запечатлелся своенравием, грубостью (всем ниже себя
чином, даже женщинам, говорил „ты") н нетерпимостью к каким
бы то нн было просьбам. В балетном мнрке он, кроме бесце-
ремонного обращения с артистками, прославился тем, что „как
бы в отмщение" сам подпал под сильное влияние балервны
Андреяновой, за которой волочился, как мальчишка, „боготво-
рил" ее и всеми мерами содействовал ее прославлению, пока
на его жизненном пути не появилась вторая звезда — фран-
цуженка Миля; за этою он потащился в Париж, где н скончался.
С поста директора Гедеонов уволен в 1858 г., а через
девять лет, в год его смерти, директором императорских театров
был назначен его младший сын — Степан Гедеонов.
| Артист и драматический писатель Н. И. Куликов, в своих
воспоминаниях, так обрисовывает Александра Гедеонова: ,.В мо-
лодости он служил в гвардии; в лета Мужества, перейдя в штат-
скую службу, сделался постоянным жителем Москвы, где однажды
держал итальянскую оперу. Служил он в кремлевской экспеди-
ции, под главным начальством старика вельможи Николая Бори-
совича Юсупова, который, сделав его своим помощником, предо-
ставил управление всеми делами в его руки. Юсупов требовал
только одного от своего любимца — чтобы он сидел с ним в ложе,
абонированной на русские спектакли. Посвящая вечера такому
сиденню, Гедеонов днем управлял вверенным ему ведомством,
довольно важным, по некоторым отношениям — самовластно
н безраздельно. Особливо прн посещении государем илн цар-
ской фамилией Москвы, сам министр двора князь П. М. Вол-
конский, постоявно с ним сообщаясь, заметил его и полюбил,
как умного н ловкого деятеля". Куликов рассказывает случай
из жнзнн Гедеонова, сделавший его директором императорских
театров. В начале 30-х гг. Николай I приехал в Москву. Вол-
конский неосмотрительно пригласил на обед к царю, в числе
прочих гостей, одного генерала, которого Николай терпеть не
мог. Николай заявил, что будет обедать одни, н прн этом сильно
рассердился. Из-за такого пустяка Волконский мог потерять
место министра двора. Гедеонов взялся выручить его нз беды.
Когда генерал приехал, то, по наущению Гедеонова, его „не-
чаянно" облнлн чернилами н он был вынужден вернуться,
I отказавшись от обеда. Обед прошел блистательно, Нвколай был
доволен. Вскоре после этого Гедеонов был назначен директором
императорских театров. Много фактов свидетельствует о том,
что в свое время он умел показать себя начальству с выгодной
стороны — он не лебезил, не угодничал, но при случае проя-
влял находчивость и успевал опередить многих.
137 К н ре ев, Александр Дмитриевич — отставной пору-
1 чнк, служил у Аракчеева в военных поселениях. Попав по про-
I текцнн на должность управляющего конторой императорских
1 театров, он вскоре вошел в доверие к Гедеонову, любившему
низкопоклонство и „денщицкую" угодливую расторопность. Все
358
руководство хозяйственной частью скоро сосредоточилось в ру-
ках Киреева. Он начал казнокрадствовать и, убедившись, что
это легко сходит с рук, сколотил себе из казенных средств
солидный капитал. По описаниям Григоровича, Киреев был
„человеком зрелых лет, строгого, холодного вида, весьма обра-
зованный, большой любитель литературы".. • „Александр
Дмитриевич Киреев, — пишет Куликов, — родоначальник нового
поколения — людей наживы. Он, вступая на службу, явился
к директору во фраке приятеля своего—актера Брянского,
а вышел со службы помещиком, домовладельцем и капита-
листом. Он устраввал у себя раз в неделю вечера с итальян-
цами, куда приглашались сановники из сената, юстиции, про-
куратуры..." Будучи первым из театральных казнокрадов,
Киреев не желал быть последним в „театральном болоте":
как все чиновники дирекции, он очень интересовался „цвет-
ником" театрального училища и остановил свой выбор на
воспитаннице Кальбрехт. По окончании училища красивой,
но бездарной „актрисе" дали хороший оклад и даже казенную
квартиру. Киреев думал, что он не только в достаточной
степени отблагодарил предмет своего увлечения, но и создал
все необходимое для дальнейшей связи. Однако, мамаша
смазливой немки оказалась умнее Киреева и заставила его,
под страхом скандала (принуждение воспитанницы к сожи-
тельству), жениться. Несмотря на неожиданный оборот дела
и разницу в летах —Кирееву было 40, в Кальбрехт 17 лет—,
супружество оказалось довольно счастливым. Нарушилось это
счастье в 1853 г., когда внезапная ревизия обнаружила вопию-
щие злоупотребления в хозяйстве дирекции императорских
театров. От страху или от какой другой причины Киреева раз-
бил паралич; человеколюбивая ревизионная комиссия за соот-
ветствующую мзду оставила больного в покое; жена срочно
отвезла его в имение, предусмотрительно купленное на ее нмя,
а сама, как пишет Панаева, „вернулась в Петербург, чтобы
наслаждаться жизнью".
138 Р о т ч е в, Александр Гаврилович (1813—1873) — жур-
налист, переводчик и „ходок" по разным делам, всегда бывший
близким человеком к полиции. Окончил курс в московском
университете. Переводил Шиллера, Шекспира, Виктора Гюго.
Писал лирические стихотворения. Много путешествовал, бывал
В Европе, Азии, Африке, Америке. Заведывал „С.-Петербург-
ским полицейским листком". В конце 60-х г.г. служил В Таш-
кенте, участвовал в издании „Ташкентских Ведомостей", под
конец жизни сотрудник „Саратовского справочного листка”.
Ротчев был человеком пронырливым, умел влезать „во все
души" и мог давать не только хорошие советы, но и, где
нужно, помочь делом. В дирекции театров играл эпизодическую
роль.
139 Федоров, Павел Степанович (1803—1879) — началь-
ник репертуарной части и глава театрального училища, изве-
стный водевилист николаевского времени. Впервые его произ-
ведения ставились в сезон 1829—1830 г. Вся его драматурги-
ческая работа сводилась главным образом к переводам и при-
способлению на русский лад французских водевилей и комедий.
Федоров был типичным „драмоделом", под его именем были
опубликованы 74 пьесы. Из них 57 переводных и 17 ориги-
нальных. Среди последних известны: „Архивариус", „Хочу быть
актрисой", „Довольно", а из переводных пользовались успехом;
„Путаница", „Аз и ферт", „Утка и стакан воды". Первый том
его сочинений был издан в 1874 г.— Служебная деятельность
Федорова началась по окончании петербургского университета
в 1818 г. Он поступил канцеляристом в экспедицию государ-
ственных доходов, через год перешел в экспедицию по ревизии
счетов, где дослужился до столоначальника. В 1836 г. состоял
в особой канцелярии главноначальствующего над почтовым
департаментом, около года служил в III отделении собственной
его величества канцелярии. В 1843 г. был причислен к почто-
вому ведомству чиновником особых поручений. 23 мая 1853 г.
назначен управляющим петербургским театральным училищем
и в том же году — начальником репертуарной части. Двадцать
шесть лет управлял Федоров репертуарной частью дирекции.
Он много содействовал развитию русской оперы, добился
регулярной выплаты писателям авторского гонорара за пред-
ставляемые пьесы, принимал деятельное участие в театрально-
литературном комитете, основанном графом Адлербергом. Не-
смотря на множество сплетен и нареканий, Федоров был
одним из культурных театральных деятелей и подходил для
Данной ему роли более, чем, например, Гедеонов для директор-
ствования иад императорскими театрами. Федоров был предсе-
дателем - архимандритом „Общества танцоров поневоле". В за-
писках об этом обществе имя Федорова упоминается часто.
Вот несколько выдержек: „Дело нашего архимандрита П. С. Фе-
дорова было собрать сведения, все ли члены находятся в тех
театрах, где по правилам они быть должны, чтобы в случае
манкировки взыскать штраф". — „Архимандрит наш Федоров, |
который, прослушав один раз новую оперу, в тот же вечер
после спектакля играл на фортепиано целые сцены из этой
оперы." Скончался Федоров 11 Марта 1879 г. от рака же-
лудка, в страшных мучениях. В последние часы его жизни
выяснилось, что он был атеистом,—перед смертью он не поже-
лал допустить к себе священника.
149 Крутицкий-—инспектор при дирекции театров
В его обязанность входило вести наблюдение за сборами
театральных касс, за правильным подсчетом проданных мест,
за отчетностью кассиров. На этом деде Крутицкий нажил не-
сколько десятков тысяч рублей, три дома в Петербурге и две
дачи. В воровстве он дошел до такой наглости, что украл
бронзовые статуи, украшавшие Александрийский театр, и отвез
их к себе на дачу. Его жена ходила в соболях и в бархате.
Он задавал пиры с „разливанным морем шампанского". Каж-
дый спектакль приносил ему прибыли больше, чем дирекции
театров.
141 Андреянова, Елена Ивановна (1820—1857) — про-
I славленная балерина. Пользовалась „покровительством" дирек-
тора императорских театров А. Гедеонова, который всячески
содействовал ее успеху. По его заданию, „служка дирекции"
Зотов писал хвалебные рецензии об Андреяновой, сравнивая
ее с Тальони. Но прославить балерину Андреянову оказалось
нелегко. Сам же Зотов в одной рецензии признается: „С сожа-
лением должны мы сказать, что публика, слишком опечален-
ная отъездом Тальони, сначала не оценила всего подвига
нашей милой танцовщицы, зала театра почти всегда была
пуста". Выдвинуться Андреяновой, даже при всемогущем по-
кровительстве, было трудно, потому что в труппе находились
танцовщицы, более способные, чем она; даже Выпущенная
одновременно с нею Смирнова была весьма сильной сопер-
вицей. Самолюбивая Андреянова была крайве раздражена ма-
лыми успехами. „Она начинает всячески интриговать, — писал
I по этому поводу Киреев,— старается выдвинуться на первый
план... в театре начинаются скандалы, и Гедеонов, чтобы
прекратить их и восстановить сценическое положение Андре-
яновой, командирует молодую танцовщицу, как первую бале-
рину, в Москву, назначив ей большую поспектакльную
плату и полный бенефис"... Из архивных документов видно,
что Андреянову командировали, как министра: по особой
подорожной грамоте ей предоставляли на всех станциях по
четыре лошади с проводником, без задержки. Кроме оклада, ей
было назначено по 35 руб. серебром за выступление и суточных
по 50 руб. ассигнациями. Вообще, дирекция в отношении Андре-
яновой была очень щедра. По выпуске из училища ей сразу поло-
жили небывалый для русских танцовщиц оклад в 2000 руб , по-
спектакльных по 25 руб., квартирных 500 руб. и единовременно
800 руб. (в серебряной валюте). Еще находясь в училище, она
часто получала дорогие подарки и продолжала получать их,
считаясь, по распоряжению дирекции, первоклассной балери-
ной: два-три раза в год ей дарили серьги, кольца, запястья,
червонцы. Портные и портнихи по десять раз перешивали
для нее костюмы, которые она меняла два, три раза в течение
каждого спектакля. Среди зрителей всегда присутствовала
группа лиц, снабженных билетами от дирекции и обязанных
„неистово аплодировать первой балерине".
Положение Андреяновой в труппе было исключительное:
начальство приказывало называть ее не иначе, как „многоуважа-
емая Елена Ивановна"; никого не разрешали назначать на
первые роли, кроме нее; балетмейстеры боялись каждого ее
недовольного взгляда; с ней советовались о постановках. Кара-
тыгин в своих воспоминаниях пишет: „Получив прочный апломб
иа сцене, юная дочь Терпсихоры, конечно, не могла иметь со-
перниц, которые бы осмелились стать с нею на одну доску.
Все новые балеты ставились собственно для нее. Но увы!
Будучи любовницей директора, она не могла сделаться люби-
мицей публики, несмотря на некоторые успехи в технической
части".
В 1844 г. Андреяновой предоставили отпуск за границу
для лечения. Она пробыла там восемь месяцев, причем дирек-
тор театров дважды ездил навещать ее. По возвращении из-за
границы Андреянова была вновь командирована в Москву, но
на сей раз поездка, обставленная с прежней роскошью, не до-
ставила артистке удовольствия. До Москвы уже дошли слухи
о том, какими мерами дирекция делает Андреянову первой
танцовщицей. В Москве встретили ее враждебно еще и потому,
что первые роли в балете были отобраны у московской люби-
мицы, более одаренной артистки Санковской. „Стоило кому
нибудь, — пишет Карнеев, — захлопать Андреяновой, в театре
тотчас же со всех сторон раздавались громкие шиканья". Кон-
чилось тем, что 3 декабря 1848 г., когда шел балет „Пахита",
при появлении Андреяновой на сцену был брошен объемистый
пакет. Когда балерина подняла и развернула его, с ней чуть
не сделалось дурно — в пакете оказалась дохлая кошка. Это
359
было неслыханное оскорбление. Началось строжайшее следствие,
и многие пострадали за соучастие в этой днкой выходке.
Злостная предумышленность ее доказывалась тем, что кошка
была худа, черна, паршива, а к хвосгу была привязана „гряз-
ная" бумага с надписью: „Первая танцовщица". После этого
случая генерал-губернатор сделал распоряжение доставлять
для секретных сотрудников по два билета из первых рядов
кресел и по два пропуска в „места по усмотрению". Андре-
янова стала танцовать под охраной жандармов, а за обиду
дирекция увеличила ей оклад и стала платить по 150 руб.
с каждого спектакля, приказав, чтобы не было ни одного
балетного представления без ее участия.
Московские гастроли Андреяновой повлекли за собой
большие волнения в театральном мире. Гедеонов вымещал
свое раздражение на всех, кто подвертывался ему под руку.
Раздражение его дошло до такой степени, что он позволил
себе в официальном документе написать: „Я научу московских
дураков порядкам". Факт в канцелярских анналах неслыхан-
ный! Через министерство двора Гедеонов предписал „усилить
осадное положение в театре" и допускать молодых людей
в зрительный зал только после проверки.
В 1849 г. дирекция возбудила перед Сенатом ходатайство
о возведении Андреяновой в потомственное почетное граждан-
ство за ее заслуги перед императорскими театрами (даже вели-
кий Дидло не удостоился такой чести). В 1851 г. Андреяновой
был предоставлен отпуск за границу на четыре месяца для ле-
чения в Карлсбаде и Баден-Бадене. В докторском свидетельстве
указывалось, что артистка больна „упорными ревматизмами и за-
валами в печени". В 1852 г. Андреянова, с особого разрешения,
отправилась на гастроли в Лондон. Одновременно она просила
о предоставлении ей пенсиона, указывая, что год ее рожде-
ния — 1816, а не тот, который значится в документах училища.
Этим она давала Гедеонову формальное основание ходатай-
ствовать о назначении ей пенсиона за выслугу 20 лет. Пен-
сион она получила в размере 1142 руб. 80 коп. серебром
в год. Гастроли за границей прошли не блестяще, и в 1853 г.
Андреянова вернулась в Петербург. Возвращение было не ра-
достным— Гедеонов, плененный „особенным искусством"
француженки Миля, отвернулся от Андреяновой. Она лиши-
лась своего положения и покинула Петербург, отправившись
на гастроли в Одессу. Поездка была неудачной. Андреянова
вернулась больной. В 1854 г. ее окончательно уволили „за излв-
—дцеством".
Больная балерина уехала в Париж, где и умерла 14 октября
1857 г. Она оставила завещание, которым передавала, между
прочим, 15. 000 рублей воспитаннику театрального училища
Александру Александровичу Иванову (ее сыну — М. Б.) и при-
казывала заказать у скульптора Розеттн в Риме памятник из
белого мраморе, изображающий ее фигуру на пьедестале.
Похоронена она в Париже на кладбище Пер-Лашез. На мо-
гиле ее действительно был поставлен этот памятник. — Несмотря
на посредственный талант, Андреянова, по свидетельству совре-
меннников, довольно прилично выполняла все поручаемые ей
роли. А так как в продолжение многих лет она выступала
в первых ролях почти utex балетных постановок, то имя ее
в истории балета стало рядом с именами наиболее выдаю-
щихся балерин.
112 Куликов, Николай Иванович (1815—1891) — актер
и драматург (псевдоним — Крестовский Н.). Окончил театраль-
ное училище в 1833 г. Выпущен из драматического отделения
на амплуа любовников и наряду с этим для работы в орке-
стре. Первоначально был определен виолончелистом в оркестр,
ио в 1838 г. уже числился артистом Александрийского театра.
Был Куликов и преподавателем в театральном училище: он
поступил в драматический класс на смену Каратыгину. Впос-
ледствии состоял режиссером Александрийского театра. Перевел,
с переделками, свыше 50 пьес. Многие его пьесы годами
держались в репертуаре русских театров. Наиболее известны
из них: „Осенний вечер в деревне", „Цыгане", „Скандал
в благородном семействе", „Ворона в павлиньих перьях”,
„Русские романсы в лицах", „Без собаки быть бы драке".
Куликов оставил воспоминания, которые представляют цен-
ный материал для всех интересующихся историей русского
театра. В них много правдивых и неопровержимых данных,
а главное, обнаруживается хорошее знание людей и соответ-
ствующей обстановки.
113 Дубельт, Леонтий Васильевич (1792—1862) —
управляющий знаменитым III отделением, начальник штаба
корпуса жандармов, ярый представитель дворянской крепо-
стнической реакции. — Первоначальное образование получил
под руководством матери, затем в течение шести лет находился
в Горном корпусе (Горный институт). В 1807 г., в 15-летнем
возрасте выпущен „досрочно" и произведен в прапорщики.
Участвовал в войне против французов. В чинах возвышался
довольно быстро. В 1818 г., находясь в Киеве, женился на
племяннице графа Мордвинова — А. Н. Перовской. Этот брак
был весьма полезен для дальнейшей карьеры Дубельта.
В 1830 году, благодаря ходатайству высокопоставленных род-
ствеивиков и знакомых, Дубельта приняли в корпус жан-
дармов. Он получил назначение в Тверь, но за несколько
дней до отъезда его отрядили заменить заболевшего дежур-
ного штаб-офицера корпуса жандармов. „Новичок" так понра-
вился шефу жандармов Бенкендорфу, что тот до самой своей
смерти уже не расставался с ним. В 1835 г. Дубельта назна-
чили начальником штаба корпуса жандармов, а через три года
он состоял уже в свите императора, получил назначение
управлять III отделением и стал главою управления цен-
зуры и секретного комитета о раскольниках. Столь быстрая
карьера Дубельта объясняется тем, что он был необычайно
ловкий и пронырливый человек. Герцен отмечает в чертах
Дубельта „что-то волчье и даже лисье", „тонкую смышле-
ность хищных зверей и вместе уклончивость и заносчивость".
Дубельт неистово боролся с нараставшим революционным
движением н славился, как свирепый гонитель литературы.
Ненависть его к А. С. Пушкину была безграничной, сочине-
ния великого поэта он называл „дрянью". О смерти Белинского
говорил с сожалением: „Очень жаль, что он умер, мы бы
сгноили его в крепости". Герцена он называл „мерзавцем"
и не находил дерева, на котором, по его мнению, давно бы
следовало Герцена повесить. При дворе Дубельт слыл непод-
купным, он инсценировал немало случаев, подтверждающих его
неподкупность. Так, например, было с делом миллионера Потоц-
кого, который предложил Дубельту 200.000 руб. за одно обе-
щание освободить его из под надзора. Предложение Потоцкого
было ловко доведено до сведения государя и тот якобы сказал,
что даже он, монарх, ие имеет достаточно средств для того,
чтобы подкупить Дубельта. И в то же время известно, что за
годы службы в III отделении Дубельт сколотил себе огром-
ное состояние и был даже пайщиком одного игорного дома,
куда заманивались „денежные тузы" и обирались. В 1856 г.
Дубельт вышел в отставку, прослужвв 55 лет. Жуковский по-
чтил его четверостишием, лестным для Дубельта, но позорным
для поэта и друга Пушкина.
144 Леонидов, Леонид Львович (1821—1889) — артист,
сын чиновника. 14 лет поступил в театральное училище. Был
учеником Каратыгина, однокашником Мартынова, Максимова,
Марковецкого, Смирнова. Первое выступление Леонидова на
школьном театре было в комедии Шаховского „Полубарские
затеи". На большой сцене дебютировал в 1838 г. в бенефис
Каратыгина. В 1839 г. зачислен на службу на амплуа „молодых
любовников". В 1843 г. его откомандировали в Москву в ка-
честве „дублера" знаменитого Мочалова — кумира москвичей.
Встречен он был неласково, но талант победил „предубежден-
ное дурное отношение". Он не только удачно выступал, как
дублер, но по смерти Мочалова в течение десяти лет исполнял
весь его репертуар. В 1848 г. Аполлон Григорьев напечатал
о Леонидове весьма лестный отзыв. В 1854 г. Леонидов был
возвращен в Петербург. 18 апреля 1854 г. он впервые выступал,
как заместитель Каратыгина („Бенвенуто Челлини"). В 1859 г.
Леонидов получил пенсион и отметил свое двадцатилетнее
служение русскому театру небывалым исполнением роли
Отелло. Труднейшая роль во всей Шекспировской драматургии
была сыграна Леовидовым неподражаемо. Взыскательный Гри-
горьев напечатал в „Русском мире" прекрасный отзыв, а Дру-
жинин прислал Леонидову восторженное и благодарственное
письмо. В 1863 г. он так же отлично сыграл Макбета. За мно-
। голетиюю сценическую деятельность Леонидов выступал в 285
| пьесах, драмах и трагедиях. Лучшими его ролями считались:
j Борис Годунов, Малюта, Грозный, Уриэль Акоста, Дон-Жуан,
> Ричард III и ряд ролей в пьесах: „Каширская старина", „Чужое
j добро в прок нейдет", „Однодворец", „Много шума из ничего",
| „Смерть Ляпунова" и др. Был преподавателем в театральном учи-
лище. 2 марта 1888 г. состоялся прощальный спектакль Леони-
дова, — праздновали 50-летие его сценической деятельности.
В этот день он получил три редкостных подарка: лавровый
венок — от театрального училища, большой ящик серебра —
, от своих поклонников и орден Станислава — от царя. Это был
первый случай в истории русского театра — ранее давались
медали и подарки, орденов же ие получал никто. В числе
дорогих подарков были: золотой венок — от балета (подвес
Петипа); серебряный венок — от театра Корша; золотой жетон,
осыпанный бриллиантами — от московского Малого театра.
1 Леонидов прожил большую, полноценную жизнь исключи-
| тельно счастливого актера. Его воспоминания напечатаны
j в „Русской старине" за 1886 г. Дочь Леонидова — Любовь
Савицкая была второю женой Мариуса Петнпа.
I 145 Кто именно автор воспоминаний об
„Обществе танцоров поневоле", пока еще никому не удалось
360
установить. В списке членов Общества автором перечи-
сляются: П. И. Вальберг, М. Л. Невахович, Н. Л. Невахович,
князь Александр Александрович (Порюс-Визапурский),
Я. П. Скуратов, М. А. Пасыпкин, К. А. Булгаков, В. В. Самой-
лов, П. А. Ростовцев, М. С. Хотинский. Среди этих лиц нужно
искать автора воспоминаний. П. И. Вальберг отпадает — он
не мог написать таких воспоминаний ни по стилю, ни по со-
держанию. М. Л. Невахович известен, как карикатурист, изда-
тель „Ералаша", но несмотря на то, что он женился на бале-
рине Т. П. Смирновой и был близок к балету, авторство его
все же сомнительно. Н. Л. Невахович — вот первый кандидат
в предполагаемые авторы: он ничем особенным среди литера-
торствовавших Неваховичей не выделялся и мог рискнуть испро-
бовать свои таланты на „записках" — занятии в то время очень
модном. Князь А. А. отпадает — Столь „почтенные" люди
не унижали себя составлением легкомысленных записок.
Я. П. Скуратов — офицер Преображенского полка, по некото-
рым данным, литературных способностей совершенно не обна-
руживал. М. А. Пасыпкин — о нем можно сказать то же, что
о Скуратове. К. А. Булгаков (видимо, сын А. Я. Булгакова,
почт-директора, приятеля „арзамасцев")— офицер Московского
полка; он мог быть знаком с Федоровым, который, как известно,
служил чиновником особых поручений при почтовом ведомстие
и состоял в то же время председателем „Общества танцоров
поневоле". Но сей Булгаков едва ли мог быть автором воспо-
минаний— его от этого удержало бы одно то, что прия-
тель его Федоров, прославленный драмодел и не менее извест-
ный сочинитель злободневных куплетов, кое-что писал о членах
Общества, и тягаться с ним Булгакову не было нужды. Был
в театральном кругу второй Булгаков — водевилист, поэт, зна-
ток балета и преподаватель теории драматического искусства
в петербургском театральном училище, во имя и отчество его
не соответствуют указанным в списках Общества, так что и он
отпадает. В. В. Самойлов — знаменитый артист; из биографии
Самойлова известно, что он любил заниматься живописью, но
никогда не питал склонности к литературным упражнениям,
да и незачем ему было бы скрывать своего имени под запис-
ками. П. А. Ростовцев — лицо неизвестное. М. С. Хотииский—
писатель, даровитый популяризатор естественных наук; но он
не мог быть автором записок, потому что изобличается в них,
как сотрудник III отделения.
Кроме перечисленных рядовых членов, в Обществе состо-
яли: П. С. Федоров — председатель; он мог быть автором запи-
сок, и ему был резон скрывать свое авторство, поскольку он
впоследствии оказался одним из видных деятелей дирекции.
А. П. Мундт — театральный рецензент, балетоман, дилетант-
театровед; судя по типу его работ, он не мог быть автором
записок. И, наконец, последний член Общества, секретарь его
Пиргольд — фигура неизвестная; Пиргольд не мог быть авто-
ром записок, потому что последний поступил в Общество
только в 1835 г., когда секретарь в нем уже был и считался
„старым", да и из записок видно, что Пиргольд умер задолго
до их написания.
Если признать, что указанная в тексте записок дата
вступления неверна, то написать записки мог или Федоров
или Н. Л. Невахович. Если же принять всерьез замечание,
что автор поступил в Общество только в 1835 г., то его надо
искать среди „неизвестных'; это — Скуратов, Пасыпкин,
Ростовцев. Дата вступления, конечно, неверна, как ложно
и утверждение, что, при вступлении автора в Общество, в нем
было 12 человек, кроме председателя, а он поступил на место
выбывшего тринадцатого, — сам же автор утверждает, что
общество, по уставу, могло состоять только из 12 человек
и председателя, и никакого тринадцатого, вернее сказать,
четырнадцатого члена быть не могло. Есть и другие „ого-
ворки" в тексте, по которым можно судить, что автор записок
состоял в обществе ранее указанного в них срока и был
одним из деятельных его членов.
Автором записок следует безусловно считать Н. Л. Нева-
ховича, и вот почему: во-первых, стихи, которыми заканчи-
ваются записки, принадлежат в первой части автору записок,
а во второй, заключительной, — Федорову (как это указано
в записках). При рассмотрении этих стихов можно заметить
существенную разницу между первой и второй их частью:
они действительно написаны двумя разными лицами. Во-вто-
рых, Федоров наверняка аттестовал бы себя в записках обшир-
нее и лучше, чем это сделано анонимом-Неваховичем.
146 Щукин, Петр Иванович (1857—1912) — московский
купец, известный коллекционер. Собрал ценную коллекцию
памятников персидского, японского, китайского и древне-рус-
ского искусства. Коллекция была столь велика, что в 1892 г.
Щукин открыл музей и приступил к изданию описания экспо-
натов своего музея. Были выпущены книги: „Краткое опи-
сание Щукинского музея в Москве", „Опись старинных вещей
П. И. Щ.“, „Опись старинных славянских и русских рукопи-
сей, собранных П. И. Щ.“ „Сборник старинных бумаг, хра-
нящихся в музее П. И.ТЦ." (10 частей), в котором помещены
и воспоминания об „Общестие танцоров поневоле". В 1905 г.
Щукин передал свои коллекции Государственному Историче-
скому Музею. До смерти он был хранителем своих коллекций,
считавшихся уже принадлежащими Историческому Музею,
пополнял их и вел систематическое их описание.
Брат П. И. Щукина, Дмитрий Иванович — столь же про-
славленный коллекционер, собиратель западной живописи
и скульптуры. Обладая большими средствами, он составил
первоклассную коллекцию французских и нидерландских кар-
тин и итальянской бронзы. В 1912 г. завещал все собрание
Румянцевскому музею.
Сергей Иванович Щукин, брат предыдущих, — тоже
коллекционер. В Москве, его галлерея картин новейшей фран-
цузской живописи, национализированная в 1918 г„ называется
теперь Музеем Нового Западного Искусства.
Щукинское собрание картин имело большое влияние
на развитие новейшей русской живописи.
147 Стуколкин, Тимофей Алексеевич (1829—1894) —
выдающийся артист петербургской балетной труппы. Сын
театрального капельдинера. Воспитывался в театральном учит
лище. Подвизался на цирковой арене; первоначально из него
предполагали сделать наездника. В 1848 г. был выпущен из
училища, с оставлением на один год пансионером для усовер-
шенствования. На службу зачислен в 1848 г., первоначально
в кордебалет, а затем танцовщиком на комические роли,
и в этом направлении работал в театре почти пятьдесят лет,
оставаясь постоянным любимцем публики. В 1851 г. был вре-
менно командирован в Москву, где его гастроли прошли
с исключительным успехом. В 1860 г. Стуколкин получал уже
высший оклад —1144 руб., а в 1861 г. к его окладу прибавили
выплату поспектакльных из расчета по 10 руб. за каждое
выступление. В 1864 году во время представления балета „Два
вора" Стуколкин упал и переломил малую берцовую кость.
В течение года он был лишен возможности выступать на
сцене. Этот год оказался „роковым" для Тимофея Стукол-
кина, потому что ему случайно нашлась замена в лице моло-
дого артиста Троицкого, удачноевыступление которого в „Коньке-
Горбунке" решило дальнейшую судьбу Стуколкина. Троицкий
все чаще и чаще стал заменять его, и дальнейшее продви-
жение по службе Стуколкина затормозилось. В 1865 г. ему
был дан за выслугу лет пенсион в размере 1140 руб., с оста-
влением на дальнейшую службу. В том же году он брал двух-
месячный отпуск за границу для лечения ноги. Дальнейшая
служба оказалась неблагоприятной для него, несмотря на то,
что он добился оклада в 4000 руб. — В 1885 г. в своем
заявлении на имя дирекции театров Стуколкин писал: „Про-
шли сроки 25-ти, 30-ти и 35-ти летний, и я ие был поощ-
рен со стороны начальства даже бесспорно заслуженным
юбилейным бенефисом. Таковы печальные результаты моей
службы. В текущий сезон исполнится 40 лет моей артистиче-
ской деятельности и поэтому я обращаюсь к вашему сиятель-
ству, как старший по летам службы в балете, с почтительней-
шей просьбой о милостивом назначении мне юбилейного бене-
фиса и о сравнении меня по окладу жалованья с моими това-
рищами по службе, как то: Кшесинским, Гердтом и Ивано-
вым, получающими на тысячу рублей более меня, что крайне
больно для самолюбия старого артиста". На это заявление
была положена резолюция: «Бенефис за 40 лет не пола-
гается. Содержание Стуколкин получает большое. Всем вы-
давать одинаковое содержание невозможно." Весною 1895 г.
предположено было торжественное празднование редчайшего
для балетного артиста юбилея 50-летнего служения на сцене,
но Стуколкин не дожил до него. 18 сентября 1894 г.,
выступая в Михайловском театре в балете „Коппелия", в ан-
тракте после 2-го действия он почувствовал себя плохо
и, не приходя в сознание, скончался от паралича сердца. —
В течение сиоей многолетней деятельности Стуколкин высту-
пал более двух тысяч раз — в этом отношении его можно
сравнить с Гольцем. Некоторые из созданных им сценических
образов были исключительными по яркости и темпераменту.
Современники считали классическими, т. е. великолепными
и образцовыми, следующие исполненные Стуколкиным роли:
Дон-Кихота в балете того же названия; Пьера Гренгуара
в „Эсмеральде"; Джона Буля в балете „Дочь фараона"; Тараса
в „Золотой рыбке" и ряд других. Популярность Стуколкина
была огромной и справедливо заслуженной, что случается
довольно редко. Она объяснялась тем, что Стуколкин, как
н все богато одаренные люди, был не только превосходным
танцором, но и талантливым артистом, — славился как купле-
тист н много лет выступал в комедиях и иодевилях. Кроме
того, в течение сорока лет он был преподавателем в ряде
361
учебных заведений — в Смольном н других институтах, в Алек-
сандровском лицее; он преподавал также во многих частных
домах. Заслуги его частично были награждены, кроме пенси-
она, орденами и медалями. Женат был Стуколкин на дочери
Н. О. Гольца.
148 Петипа, Жан Антуан (Иван Петипа) (1796—1855)
— учитель танцев и балетмейстер. Родился в Париже, где и по-
лучил свое артистическое образование. Карьеру танцовщика
начал в Марселе, куда был приглашен первым танцором.
Затем работал в Париже и, главным образом, в Брюсселе, где
оставался в течение 12 лет. Работал в качестве балетмейстера
в Бордо и Мадриде. Ездил на гастроли в Америку. В 1848 г.
по рекомендации сына — Мариуса — был приглашен в Петер-
бург в качестве преподавателя танцев в театральное училище
с окладом в 1428 руб. сер. Договор с Ж. Петипа возобновлялся
три раза, срок каждого договора предусматривался трехгодич-
иый, „с предоставлением дирекции права уволить его по про-
шествии каждого года", т. е. до истечения срока договора.
Такую предусмотрительность и осторожность дирекция про-
являла только к хорошим и большим работникам, к бездарно-
стям она была щедрее. В должности педагога Ж. Петипа со-
стоял до дня своей смерти. Помогал сыну ставить „Сатаниллу
или любовь и ад“, имевшую большой успех. Он даже при-
нимал участие в этом балете, исполняя роль гувернера князя.
Им же был поставлен балет „Марко Бомба". — Как танцор,
Жаи Петипа обладал редкою легкостью и грациозностью.
Исполнение пантомим у него всегда было превосходным.
Как педагог, он отличался особенным умением объяснять
и показывать самые трудные па. К сожалению, в России
он появился на склоне своей жизни и не мог уже сделать
того, что он делал в театрах других стран. Но и те шесть
лет, которые он пробыл в петербургском театральном учи-
лище, имели большое значение для развития балета в России:
он привил здесь лучшие традиции европейской хореграфнн.
Большинство учащихся тех лет вспоминали Жана Петипа, как
строгого, но внимательного и доброго руководителя. — Харак-
терен для дирекции театров такой факт: когда Ж. Петипа
умер и сын его Мариус возбудил ходатайство о предостав-
лении пенсии вдове, то в пенсии было отказано, как было
отказано и в единовременном пособии. Так чтила „благодар-
ная" дирекция память лучших тружеников хореографического
образования в России.
14э Петипа, Мариус Иванович (1822—1910) — балет- I
мейстер. Сын Жана Петипа. Родился в Марселе. Впервые
М. Петипа выступил на сцене в Нанте в 1838 г. В 1841 г.
он уже дебютировал в Париже, в бенефис Рашели, и был
допущен на сцену Большой Оперы, где танцовал с Фанви
Эльслер. В Большой Опере ему предложили ангажемент, но
он отклонил его и уехал в Бордо, где хореграфическое искус-
ство расценивалось выше. В течение трех лет он работал
В Бордо на положении первого танцовщика, затем отправился-
в Испанию, где работал в Мадриде, Севилье и Гренаде. Пре- j
бывание в Испании дало ему возможность в совершенстве
изучить национальные испанские танцы с их колоритом, во
всех их разнообразии — он^ не раз использовал это для
своих постановок. Затем он жил недолго во Франции, откуда
и был приглашен в Россию, по рекомендации балетмейстера
Титюса. 24 мая 1847 г. дирекция заключила с М. Петипа кон-
тракт на один год с окладом в 8.000 франков. Дебютировал
Петипа 26 сентября 1847 г. в балете „Пахита", являясь в то
же время режиссером и постановщиком этого балета. Как тан-
цовщик, Петипа показал блестящую технику и выдающийся
мимический талант и сразу занил первое место в труппе.
В 1848 г. контракт с ним был возобновлен с окладом
10.000 франков и добавкой одного полубенефиса. В августе
1848 г. М. Петипа был командирован в Москву для постановки
балетов „Пахита" и „Сатанилла". Несмотря на первое поло-
жени!е в театре и на собственный солидный опыт, М. Петипа
внимательно присматривался к работе балетмейстера Перро
и многому учился у него. В 1854 г. Мариус Петипа вступил
в брак с воспитанницей театрального училища М. С. Суров-
щиковой. В архиве имеется дело предварительной переписки
по этому поводу. 21 мая 1854 г. Мариус Петипа „испрашивает
разрешения на брак". Начальство заявило, что „брак может
быть разрешен только в том случае, если Петипа примет при-
сягу на верность и подданство, обязуется детей, рожденных
от этого брака, крестить по православному обряду, и если мо-
нарх соизволит разрешить ему вообще вступить в брак с воспи-
танницей училища". При этом указь валось, что бракосочетание
иноземцев с русскими уже имело место; так, в 1838 г. костю-
мер театров Петр Матье женился на воспитаннице Олим-
пиаде Пакке, а в 1853 г. австриец Василий Гумаман — га
девице Агриппине Максимовой. Царь разрешил Петипа всту-
ить в брак, не принимая подданстна, но с обязательством
362
прослужить после брака вместе с женой на императорских
театрах не менее 10 лет. — В том же 1854 г. Петипа поступил
преподавателем балетных танцев в театральное училище. Более
сорока лет прослужил он там, и все эти годы хореграфическое
образование в театральном училище процветало. И если Ма-
риуса Петипа, как артиста и балетмейстера, заслуженно ставят
наряду с Добервалем, Вестрисом, Дидло, Перро, Сен-Леоном
и Мазилье, то и как педагога его смело можно причислить
к первоклассным мировым величинам. Лучшими его учени-
ками были Гердт и Никитин. — В 1858 г- Петипа поставил пер-
вый новый балет на петербургской сцене: „Брак во время
регентства", а в 1859 г. два балета—„Парижский рынок",
муз. Пуни, и „Голубую георгину", муз. Пуни. Оба балета были
им сочинены специально для жены. В 1859 и 1860 гг. Петипа
совместно с женой, ставшей под его руководством первой тан-
цовщицей, гастролировал за границей, показав сначала в Риге,
а затем в Берлине и Париже балеты „Парижский рынок"
и „Своенравная жена". 24 мая 1862 г. М. Петипа назначили
главным балетмейстером на место Перро. В течение шести не-
дель он подготовил и поставил грандиозный балет „Дочь фа-
раона", муз. Пуни. В следующем году он показал новую
работу—-„Ливанскую красавицу", муз. Пуни; в 1865 г.—
„Путешествующую танцовщицу", муз. Алябьева; в 1866 г.—
„Флориду", муз. Пуни. Эти три балета сочинены им также
специально для жевы. В 1867 г. возник вопрос о переводе Ма-
риуса Петипа в Москву и о замене его в Петербурге Богдано-
вым, но министр двора отклонил ходатайство дирекции театров.
Артистическая деятельность Петипа распадается на
два периода: с 1847 по 1862 г. он первый танцовщик-премьер,
а с 1862 по 1886 г. — главный балетмейстер.
Как танцовщик М. Петипа пользовался репутацией лов-
кого искусного партнера. Балерины любили танцовать с ним
и были уверены, что с его помощью легко победят все труд-
ности. В ролях первых любовников он отличался прочувство-
ванною, осмысленною игрой, энергической мимикой, изящ-
ными манерами и большим искусством пантомимы. Каждой
новой роли М. Петипа придавал индивидуальный характер.
Лучшие его выступления были в балетах: „Кореар" Сен-
Жоржа, муз. Адама и Пуни; „Фауст" Перро, муз. Пуни;
„Пахита" Жана Петипа и Фредерика, муз. Дельдевеза и Мин-
куса; „Армида" Перро, муз. Пуни; „Дочь фараона" Сен-Жоржа
и М. Петипа, муз. Пуни. Блестящая мимическая изобразитель-
ность Петипа была не только проявлением вдохновения и талант-
ливости, но и результатом глубокого изучения хореграфиче-
ского искусства. Ни один жест, ни одно движение не были
мало значительными у этого великолепного артиста.
В качестве балетмейстера, М. Петипа обладал особенным
даром „показывать", как надо играть. Даже в старости, когда
ои прекратил свои выступления, его руководство постанов-
ками было крайно ценно и плодотворно. Многие знатоки
искусств называли танцы, поставленные Петипа, „движущейся
живописью". Петипа не был эпигоном. Он осмысленно исполь-
зовал наследие прошлого и преломлял его скозь призму сво-
его оригинального таланта. Даже в 80-х гг., в связи с пере-
воротом в итальянском балете, произведенным миланским
хореграфом Манцотти, Петипа, несмотря на „модность" этого
переворота, воспользовался новшеством умеренно, не нару-
шая общей гармонии своих произведений. В Италии реформы
в хореграфии привели балет к акробатическим трюкам,
к феерии балаганного пошиба — Мариус Петипа строго охра-
нял традиции балетмейстера Перро. Под его руководством
блестяще подвизались на русской сцене несколько иностран-
ных балерин (Вирджиния Цукки, Эмма Бессонэ, Карлотта Бри-
анца, Пьерина Леньяни).
В 1896 г. был отпразднован 50-летний юбилей артисти-
ческой и балетмейстерской деятельности М. Петипа в России.
М. Петипа не только успешно ставил балеты, бесконечно
освежая и разнообразя репертуар, но и приложил все старания
к тому, чтобы в русском балете засияло целое созвездие круп-
ных имен, — Кшесинская, Преображенская, М. М. Петипа
и др. Русский балет при нем достиг такого совершенства, что
европейские театры стали часто приглашать на гастроли бале-
рин из Петербурга.
Из 60 постановок Мариуса Петипа необходимо выделить
балеты: „Спящая красавица", муз. Чайковского, „Царь Кан-
давл", муз. Пунв; „Дон-Кихот", муз. Минкуса; „Раймонда",
муз. Глазунова; „Баядерка", муз. Минкуса; „Камарго", муз.
Минкуса; „Капризы бабочки", муз. Кроткова и ряд других.
150 Л а ш у к, Карл (1798—1841) — талантливый танцов-
щик и трудолюбивый преподаватель танцев. В паспорте, дан-
ном в Париже, Лашук значится „драматическим артистом";
там же перечислены его приметы: рост средний, лоб большой,
волосы каштановые. На службе дирекции числился первым
танцовщиком с 30 августа 1832 г., т. е. со дня отплытия нз
Любека в Россию. Контракт с ним был заключен на три года
с окладом 8500 руб. асе. и выдачей 1500 франков „вояжных";
дирекция оговорила себе право „по прошествии каждого года
уволить Лашука от службы, прежде срока контракта". Через год
дирекция воспользовалась этим правом, потому что ей стало
известно тяжелое материальное положение Лашука и „весьма
серьезные соображения, препятствующие ему вернуться на
родину". Мотивы, по которым Лашук не мог вернуться
на родину, были политического характера; подробно о них
дирекция в переписке не распространялась. Учитывая все
это, артиста вынудили подписать вовый контракт, по кото-
рому оклад, вместо 8.500 руб., устанавливался в 5 500 руб,
причем Лашук обязался быть не только танцовщиком, но
и преподавателем танцев в театральном учнлнще. С осени
1833 г. Лашук работал днем в училище, а вечером в театре.
Трудоспособность его была изумительной: ежедневно ои рабо-
тал четыре часа в училище, не менее двух часов на репети-
циях, а вечером — на сцене. По отношению Лашука дирекция
поступила самым маклаческвм образом, ие считаясь с его выдаю-
щимися способностями. А что способности Лашука были исклю-
чительные, признавала сама дирекция, потому что в том же 1833 г.
„по внезапной болезни Гольца и Шемаева, Лашук оказывает
примерное усердие и дарование" — он разучил наскоро две труд-
ных роли и выступал с большим успехом, заменяя заболевших
артистов. „Так как этим своим поступком Лашук принес боль-
шую пользу дирекции, которая вынуждалась отменить спек-
такл ", то ему „пожаловали" 250 р. Контракт с Лашуком возобно-
влялся ва прежних основаниях в 1835 г. н в 1839 г., скаред-
ность дирекции доходила до того, что за обучение и содер-
жание дочери Лашука (Эммы) в театральном училище из его
жалования высчитывали по 500 руб. ежегодно. В 1841 г.
Лашук „милостиво" был оставлен еще на один год службы,
„принимая во внимание пользу, приносимую им в театральном
училище". 28 сентября 1841 г. Лашук умер, не оставив никакого
состояния. Началась длительная переписка о положении его
осиротевшей дочери. И только на том основании, что ей по
закону причиталось получить годовой оклад отца, как иностранца
прослужившего неполных 10 лет, ее не вышвырнули из учи-
лища и предложили содержать до первого выпуска, т. е. до
конца года. — Судя по отзывам современников, Лашук резко
выделялся своим дарованием. Он был один из лучших танцов-
щиков и не раз выступал с Марией Тальони. Мимика его была
необыкновенно осмыслена и выразительна. Как преподаватель,
ои сыграл немалую роль в развитии школьных спектаклей, в
подготовке учащихся к работе на сценической площадке. В один
из своих бенефисов Лашук показал на сцене Большого театра
работу своих воспитанников и воспитанивц младшего возраста,
разыгравших комический балет „Волшебная флейта". А. Вольф
перечисляет участников этого исключительного спектакля:
„Шлефохт, Данилова, Никитина, Пишо". „Грация маленьких
Танцовщиков и танцовщиц докавывала, — писал один из рецен-
зентов, — как много заботится дирекция о приготовлении талан-
тов". Заботы, конечно, были не дирекпви, а педагога, с тру-
дом добившегося разрешения показать воспитанников на сцене
в качестве исполнителей самостоятельных ролей.
151 Маловерн, Пьер Фредерик (Frederic Valette Mala-
Vergne) (1810—1872) — тавцовщик и преподаватель танцев.
Принадлежал к числу первоклассных артистов и хороших поста-
новщиков балета. Блаш мог многому у него поучиться, хотя
Маловерн и состоял у него в подчинеиви. Прибыл в Россию
в декабре 1831 г., подписав контракт иа три года с окладом
в 8000 руб. асе. Более известен под имевем Фредерика — и на
сцене и в училище его все так называли В свое время он
считался лучшим в Европе преподавателем танцев. Пре-
красную характеристику дает Фредерику Натарова: „Это был
удивительный любитель своего искусства... из его класса
выходили настол-ько подготовленные, что балетмейстеру не
составляло труда объяснять: все с полуслова хорошо понимали,
что нужно ...“ Для поощрения своих учениц, Фредерик пред-
ставлял списки воспитанниц директору с пометками на полях
об их успехах, награждал учениц подарками и был безукориз-
ненно вежлив и добр. — В 1834 г. с ним заключили контракт
еще на три года, с окладом в 10000 руб. за первый год и
по 11 000 руб. за последующие два года. В 1837 г. контракт
был возобновлен, но уже с окладом в 8000 руб. В 1841 г. Фре-
дерик получил пенсию за выслугу 10 лет в размере 571 руб.
24 коп. серебром в год. В 1842 г., „за смертью танцора Лашу-
ка", Фредерик был вновь принят на службу в театр с окладом
в 1714 руб. сер. н прибавкой 7 руб. 15 коп. „поспектакельиых".
По новому контракту ои должен был „исполнять амплуа первого
танцора, мимика, всякого рода серьезного и полухарактерного,
а также сочинять балеты и сверх того обучать танцам воспитан-
ников школы". В 1843 г. Фредерик получил на 28 дней отпуск
за границу с сохранением содержания. В 1843 г. он поставил ба-
лет Т. Готье „Пери", муз. Бургмюллера7”с~уча£тием Андреяновой,
и тот же балет полнестыо показал в Москве в 1844 г. Из дел
архива видно, что на гастроли в Москву Фредерик ездил
с матерью и малолетним сыном Эдуардом, „прижитым от тан-
цовщицы Лековт", уволевиой в 1837 г., несмотря на возраже-
ния Фредерика. В Москве он работал до весны 1846 г., когда
опять уехал за границу. Через несколько месяцев Фредерик
возвратился в Петербург, заключив контракт на три года с ок-
ладом в 1428 руб. сер., причем получил 1160 франков в воз-
награждение за доставленные программы новых заграничных
балетов. В 1849 г. Фредерик просил уволить его от службы,
но вместо этого был переведен в Москву для постановки балета
„Катарина" (сюжет заимствован из биографии художника Саль-
ватор Роза, впервые был поставлен Перро), муз. Пуни. В 1850 г.
Фредерика командировали за границу на 4 месяца для озна-
комления с новыми постановками. В 1852 г. он имел две коман-
дировки— одну в Вену, а другую в Одессу, где организовал
балетную труппу, по требованию генерал-губерватора. В 1856 г.
Фредерика уволили ва том основавии, что он, как артист, уже
„ослаб". Однако, в 1858 г. Фредерика вновь приняли на службу
и отправили в Москву, где он поставил балет „Корсар" Сен-
Жоржа и Мазилье, муз. Адама и Пуни. В Москве Фредерик
работал до весны 1860 г., когда вновь уехал в Париж на два
месяца с сохранением содержавия. В 1862 г. Фредерик всту-
пил в брак с француженкой Анной Жобер, которую он привез
с собой из Парижа. В 1864 г. Фредерик был окончательно
переведен в Москву для работы на театрах, с обязанностью
быть учителем старших классов в московской театральной
школе. Фредерик поставил на московской сцене восемь балетов
и до конца своей жизни состоял преподавателем старших клас-
сов школы. Умер Фредерик в Петербурге. В 1873 г. вдова его
Анна Маловерн и ее дочь Мария получили пенсию в размере
239 руб. 77 коп. серебром.
183 Ф л е р н, Бернар Ноне — танцовщик к преподава-
тель танцев. Флери — театральный псевдоним. Архивное лич-
ное „дело о службе Бертрана Ноне, по прозвищу Флери" начи-
нается в 1832 г. с распордженвя дирекции выплачивать Флери по
200 руб. с каждого спектакля. Явление необыкновенное. В том
же году Флери получил от царя в подарок бриллиантовый
перстень. В 1833 г. Флери подписал контракт на три года,
с окладом в 5000 руб. асе. н одним бенефисом, на амплуа
„исполнителя ролей первых танцоров комического рода". В 1836 г.
контракт возобновили на прежних условиях; в 1839 г. конт-
ракт опять возобновили, внеся дополнение: „кроме того, дол-
жен учить воспитывающихся в театральном училище". Оклад
из расчета ассигнаций перевели в серебряную валюту: вместо
5000 руб. асе. Флери получал 1428 руб. 57 коп, серебром.
В 1843 г. Флери остался на службе без контракта, получвв
пенсию в размере 571 руб. 44 коп. сер. В 1845 г., по выслуге
двух лет за пенсион, Флери уволился н, по причине расстро-
енного здоровья, уехал за границу. Скальковский написал о
нем следующее: „Флери — танцор-буф, талант в своем роде
необыкновенный. Дебютировал в старом балете Дидло „Мель-
ник" и имел большой успех." Преподавателем Флери был
второстепенным и состоял помощником у Лашука.
153 С о л н в а, Карло (Carlo Evasio Soliva) (1792—1853)—
итальянский композитор. Образование получил в Миланской
консерватории. Его оперы: „La testa di bronso", „Zingare
dell’Asturia* и „Giulia e Sesto Pompeo" имели большой успех.
Увертюры этих опер изданы в Милане. В 1821 г. Солива был
приглашен в варшавскую консерваторию на должность профес-
сора пения. В 1832 г. назначен капельмейстером русской оперы
и преподавателем пения и теории музыки в театральном учи-
лище. Его советами к указаниями пользовалвсь Глинка и Вер-
стовский. Находясь в Петербурге, написал, по указанию дирек-
ции, полонез „Слава", пользовавшийся известностью в течение
долгих лет. В 1841 г., поссорившись с Гедеоновым, уехал
в Италию; затем был профессором в Париже.
154 Максимов, Алексей Михайлович (1813—1861) —
драматический артист петербургских театров. Сын небогатого
ремесленника. Сначала занимался под руководством Я. Г. Брян-
ского, затем А. П. Каратыгина. По окончании училища в 1832 г.
поступил на сцену. В начале своей артистической деятельности
Максимов играл молодых людей, любовников и повес. В 1839 г.,
в связи со смертью Н. О. Дюра, Максимов получил ряд его
ролей. Таким же путем к нему перешли роли Каратыгина
в 1853 г. — Нельзя обойти молчанием дружбы Максимова и
Мартынова: они учились в одном классе, вместе поступили
на сцену, во всем поддерживали дру друга, почти одновре-
менно женились, под конец жизви болели одною и тою же
болезнью—чахоткой, причем Максимов пережил Мартынова
только на один год. Редкая дружба в театральном мире.
В всполнении комических ролей Максимов отличался не-
обыкновенным провзношеннем фраз, придавая своему слегка
363
охрипшему голосу своеобразные интонации. К работе в театре
Максимов относился с величайшей требовательностью, он
никогда не выходил на сцену, не выучив роли наизусть, не
проработав десятки раз всех переходов и положений. Он был
худощав и стройно сложен, даже в старости играл молодых
неподражаемо. Никогда не интриговал, не стремился переби-
вать роли у товарищей и не дерзал играть трагических ролей,
о которых обычно мечтали все актеры. Роль Гамлета была ему
поручена случайно, в бенефис актера Прусакова, и Максимов
не сразу согласился играть ее. Решившись выступить в Гам-
лете, он тщательно изучил по английским источникам харак-
тер и весь облик датского принца. Один из виднейших теат-
ральных критиков так отозвался об исполнении Максимовым
роли Гамлета: — „Я люблю актера, когда о нем можно сказать
то же, что Гвидо Рени сказал о Рубенсе — „он подмешивает
кровь к своим краскам". Максимов именно таков в Гамлете, он
дает своему олицетворению и плоть и кровь." Успех Макси-
мова в Гамлете был столь велик, ^то вся английская колония
перебывала в театре. В сезон 1857-58 г. Максимов хотел по-
кинуть сцену из-за отказа дирекции удовлетворить его просьбу
о прибавке. Но отсутствие частных театров и тяжелое мате-
риальное положение вынудили его продолжать работу на преж-
них условиях. Когда весть об этом разнеслась по городу, зри-
тели устроили обиженному артисту шумную овацию и забро-
сали его венками и цветами. Максимов всю жизнь вспоминал
это и говорил: „Служу у казвы, как на барщине,— что хотят,
то со мной и делают. А было бы мне куда уйти от них, так
небось, не так бы надо мной издевались." Он считал казенную
кабалу гибельной для артиста. Максимов был женат на со-
листке балета Н. С. Аполлоиской, под сильным влиянием кото-
рой находился все время. Она помогала ему „строгостью жиз-
ненного режима" освободиться от больших долгов, в которые
он залез еще до женитьбы (более 20 000 руб.), и даже про-
длила ему жизнь, стоически охраняя его здоровье от разгульной
театральной богемы. За 26 лет службы на театре, Максимов
участвовал в 80 пьесах самого разнохарактерного содержания.
155 Ш е л и х о в а, Мария Федоровна (рожденная Мои-
руа) — известная оперная певица. Обладала весьма приятным,
прекрасно выработанным меццо-сопрано. Поступила на службу
в 1833 г. Пользовалась большим успехом, занимая первое
амплуа почти во всех операх того времени. Покинула сцену
в 1843 г. Муж ее — Д. А. Шелихов был капельмейстером при
театрах.
15в Степанова, Мария Матвеевна — известная опер-
ная певица. Родилась в 1814 г. Училась в петербургском теат-
ральном училище, в классе Кавоса. Окончила училище в 1832 г ,
поступила на сцену в 1834 г. У Степановой было высокое
сопрано, доходившее до верхнего „до", репертуар ее был обши-
рен и разнообразен. Оиа первая пела партию Антонины
в опере Глинки „Жизнь за царя" и имела значительный успех.
В 1854 г. получила пенсию за выслугу лет, покинула сцену
и поселилась в провинции. Умерла в середине 60-х годов.
157 Воробьева, Анна Яковлевна (1816—1901) — заме-
чательная опернаи певица, уреница Кавоса и Сапиенцы. Дочь
хормейстера. Первоначально обучалась только хореграфии,
ватем перешла в класс пения. Впервые выступила на сцене
в 1833 г., исполняя роль Пиппо в „Сороке-воровке". Голос
Воробьевой — контральто — отличался бесподобной задушев-
ностью, но при выпуске из училища дирекция не призна-
вала в ней надлежащих способностей и зачислила ее в хористки.
Кавос всячески помогал ей доказать свое право на положение
первоклассной артистки и в течение двух лет лично зани-
мался с нею. 20 января 1835 года она была признана перво-
классной драматической певицей, выступив в роли Арзаса
в „Семирамиде". В 1838 г вышла замуж за известного певца
О. А. Петрова и блистательно продолжала свою артистическую
деятельность до 1845 г. Воробьева по праву считается одной
из культурнейших певиц своего времени. В 1841 г она испол-
нила партию Арзаса на итальянском языке, получая еще боль-
шие похвалы, чем в первый свой выход в этой роли. Под ру-
ководством Глинки она разучивала роль Вани в опере „Жизнь
за царя" и роль Ратмира в опере „Руслан и Людмила". Долгое
время считалась неоспоримой создательницей этих ролей В на-
чале 90-х годов лишилась зрения. Умерла от воспаления легких.
Ее воспоминания напечатаны в „Русской Старине" за 1880 год.
158 Мартынов, Александр Евстафьевич (1816—1860) —
знаменитый актер Отец его, бедный дворянин, был управляю-
щим у помещицы Сухозанет. В 1826 г. отец Мартынова при-
ехал в Петербург отыскивать доказательство своего жалкого
дворянства и заодно привез с собой сына, чтобы Куда-нибудь
пристроить его в учение. По совету помещицы и отчасти по
ее ходатайству, Мартынов был принят в театральное училище.
Вначале его определили в класс Дидло, затем два года он
находился в обучении у декоратора и, наконец, был определен
I в драматическое отделение, в класс Я. Г. Брянского. Передавая
I свой класс П. А. Каратыгину, Брянский так отозвался о Мар-
тынове: „Я заставил его выучить одну роль, прослушал его,
но, кажется, лучше, если он останется краскотером; выговор
| у него слабый и, кажется, из него толку не будет." Караты-
гин, присмотревшись к Мартынову, обнаружил в нем большое
| дарование иа комические роли. В 1832 г. Мартынов дебютиро-
1 вал в водевиле „Филатка и Мирошка"; затем с успехом высту-
пал в комедии „Глухой или трактир". В 1835 г. он был выпу-
I щен из училища и долгое время не мог выдвинуться, играя
I „всякую дребедень", танцуя в дивертисментах и интермедиях.
I Танцевальные способности Мартынова были столь оригиналь-
ны, что когда он выступал в водевиле „Мнимая Фанни Эль-
слер", то находившаяся тогда в Петербурге балерина не раз
’ приезжала смотреть его и усиленно ему аплодировала. „Я не
понимаю по-русски, — говорила она, — но когда играет Марты-
нов, мне все понятно: и жесты, и слова, и движения, и его
мимика... Он так велик, как гениальный Буффе (знаменитый
I французский артист-комик)". Мартынов шаржируя копировал
Фанни Эльслер, выступая в женском платье и исполняя качучу.
И в ответ знаменитая балерина сама вызвалась протанцовать
качучу в его бенефис. Умение копировать людей было отли-
чительной чертой Мартынова. В мемуарах современников опи-
сывается такой любопытный случай. Однажды Николай I
попросил Мартынова изобразить его. Мартынов принял позу
царя, заложил большой палец правой руки за нижнюю пуговицу
и громким голосом сказал стоявшему невдалеке князю Вол-
конскому: „Волконский, дай Мартынову тысячу рублей из на-
шего кабинета за его ревностно-усердную службу". Эффект
был поразительный, — все до мельчайших подробностей, до
самой ничтожной интонации в голосе, соответствовало ориги-
налу, который копировал Мартынов. Николай рассмеялся и ска-
зал: „Волконский, исполни в точности мое приказание, пере-
данное тебе Мартыновым".— В 1841 г. Мартынов выступил с
необычайным успехом в роли Синичкина, а затем его корон-
ными ролями стали роли Хлестакова, Подколесина, Загорецкого.
Мартынову приходилось так много выступать, помимо основных
ролей, что зачастую он выходил на сцену, совершенно не зная
роли — работал только под суфлера. Лишь необычайный талант
спасал его от провалов. В 1843 г. Мартынов заслужил самые
высокие похвалы за роль Гарпагона в „Скупом" Мольера. Мар-
тынова стали считать первым русским комиком, это признавал
даже такой грозный в то время рецензент, как барон Брамбеус
| (С. И. Сенковский).— В двадцатилетний юбилей Мартынова
| чествовали лучшие представители литературы- Гончаров, Ост-
ровский, Некрасов, Тургенев, Григорович и др. На обеде в честь
Мартынова Островский выступил с большим тестом, а Некрасов—
со стихами. В 1858 и 1859 гг. Мартынов ездил на казенный
счет лечиться за границу. Среди артистического мира он славился
своим необычайным гостеприимством. На его частых званых
ужинах присутствовали десятки актеров и актрис, квартира
его называлась „Мартыновским трактиром". Разгульная жизнь
„широкой натуры" приводила к тому, что Мартынов все время
путался в долгах и вынужден был часто гастролировать по про-
винции. И умер он по дороге в Петербург, в Харькове. Сабу-
ров писал министру двора: „Русская сцена понесла незамени-
мую потерю в лице лучшего ее представителя. Заслуги Мар-
тынова составляют славу и украшение русской сцены." Тело
Мартынова было торжественно встречено в Москве, а 13 сен-
тября 1860 г. погребено в Петербурге. Великого актера прово-
жало в последней путь несколько десятков тысяч петербурж-
цев. Все шли с обнаженными головами. Движение экипажей
по Невскому было прекращено. Погребальная процессия тяну-
лась до кладбища в продолжение пяти часов. Это было еще
никогда невиданное зрелище. — За свою многолетнюю арти-
стическую деятельность Мартынов создал много неподражаемых
типов. Общее число его выступлений составляет редкую цифру
для сценического деятеля — 3786 раз.
159 Гран, Люсиль — известная балерина. Родилась в
Копенгагене в 1821 г. В 1830 г. поступила в танцовальную
школу, которой руководил балетмейстер Лашери, и в том же
году выступала на сцене в роли амура; успех имела необычай-
ный: в рецензиях писали, что „Люсиль стрелами амура пора-
зила все сердца". Затем в течение пяти лет она усиленно
занималась, не участвуя ни в одной постановке. В 1835 г. кра-
савица Люсиль, воплотившая в себе всю поэзию Севера, поя-
вилась на сцене Копенгагенского театра в „Фепелле". В газе-
тах того времени писали, что в связи с „фурором Гран —
в оранжереях Дании не стало роз — все они были преподне-
сены „царице танцев Люсиль". Гастролируя в Париже, она зани-
малась с Барри и выступала на сцене Большой Оперы в балете
„Сильфида", успешно конкурируя с Тальони, не имевшей ранее
в этом балете сопеониц. Граи была необыкновенно сильна
в технике клаЛического танца. Во время гастролей в Лондоне,
364
в знаменитом Лондонском состязании четырех танцовщиц, ей
была присуждена пальма первенства. Гран танцовала в Бре-
славле, Дрездене, Данциге, Кенигсберге, Гамбурге, Праге и ряде
других городов. Считалась одной из первоклассных танцовщиц.
Современники сравнивали ее с Фанви Эльслер, Черрито,
Тальони. В деле Люсиль Гран, находящемся в архиве ЛОЦИА,
имеются документы, указывающие на то, что она была пригла-
шена в Россию в 1840 г., но ввиду ее болевни контракт стал
считаться вступившим в силу только с декабря 1842 г. Оклад
ей был установлен в размере 18.000 франков ва сезон; кроме
того, она получала по сто франков за каждое выступление
и „вояжных" 2.000 франков. В январе 1843 г. Люсиль Гран
приехала в Петербург, немедленно потребовала крупный аванс
и вообще проявила большое корыстолюбие, вынудив дирекцию
заплатить даже таможенные сборы за ее багаж. Дебютировала
она в „Жизели", вначале ее принимали очень холодно и только
к концу второго акта устроили довольно шумные овации.
Л. Гран выступила только два раза, заболела и в конце сезона
подала прошение об увольнении. Прошение было уважено
со списанием долга в сумме 3513 руб., при чем дирекции было
указано, чтобы она впредь не давала артисткам больших аван-
сов. Уезжая Л. Гран открыла распродажу вешалок и башма-
ков, стараясь как можно больше заполучить денег в неприят-
ной для нее России. Вместо Люсиль Гран, дирекции было
предложено пригласить Карлотту Гризи или Фавни Эльслер.
Но Гедеогов всячески воздерживался от контрактов с загра-
ничными знаменитостями, объясняя это нежеланием „аван-
сировать зря гастролерш'1, — в действительности же он стре-
мился только угодить Андреяновой.
160 Обе р, Федор Николаевич (1796—1856) — учитель
французского языка, управляющий театральным училищем
(с 1842 г. по 1853 г.). По происхождению француз, сын мадам
Обер-Шальме, содержательницы магазина мод, в 1812 году
разговаривавшей в Кремле с Наполеоном. Модистку Обер-
Шальме звали в Москве обер-шельмой. Она прославилась
также и тем, что, заведуя „столом" Наполеона, устроила кухню
в Архангельском соборе. Во время отступления Наполеона,
последовала за его армией и погибла в пути. В театральное
училище Обер попал благодаря Гедеонову, у которого был
воспитателем двух сыновей. Обер отличался необычайными
способностями „человека-многознайки", он мог разговаривать
по любому вопросу и был иввестен, как источник всяческих
анекдотов. У него была столь редкостная и большая библио-
тека, что продажа ее дала ему достаточные средства не только
по-барски выехать за границу, но и с большой роскошью про-
вести там последние два года жизни. Умер он. как сооб-
щают современники, от обжорства и пьянства. Закоренелый
холостяк, любитель покутить, Обер был ежедневным посети-
телем клубов и ресторане в, постоянным гостем богатых воло-
кит и таким педагогом и инспектором, которого в здании учи-
лища видели довольно редко.
161 И н с а р с к и й, Василий Антонович (1814—1882) — |
автор знаменитых записок, опубликованных частично в „Русском j
Архиве" и „Русской Старине". Ему же принадлежит книга
„Половодье", изображающая картины провинциальной жизии. '
Родился в Пензе. Учился в гимназии, по окончании которой
работал в уездном суде, затем в синоде и департаменте госу-
дарственных имуществ. В 40-х гг. управлял имениями князя
А. И. Барятинского, а в 1857—1862 гг. был начальником
канцелярии кавказского наместничества. В 1866—1877 гг.
состоял московским почт-директором, после чего вышел
в отставку, занимаясь в тиши литературными упражнениями
и собвранием почтовых марок.
163 Лонгинов, Михаил Николаевич (1823—1875) —
выдающийся библиограф. Воспитывался в Царскосельском
лицее и петербургском университете. Начал службу ревизо-
ром симферопольской провиантской комиссии, а кончил началь-
ником главнаго управления по делам печати. Лонгинов был
„литературным вундеркиндом" — восьми лет отроду он напи-
сал повесть под заглавием „Наездники", которая была издана
в количестве пятидесяти экземпляров и теперь считается вели-
чайшей библиографической редкостью. В конце 30-х годов
Лонгинов принимал деятельное участие в составлении энцикло-
педического лексикона Плюшара. Будучи любителем театра,
совместно с Тарановским перевел несколько комедий и воде-
вилей. Писал стихи под псевдонимом „Скорбный поэт" и в то
же время подвизался, как сочинитель порнографических виршей.
Они были собраны и даже изданы в Карлсруэ. Впоследствии
Лонгинов скупал их для уничтожения. Ему принадлежит по-
весть „Широкая натура". Библиографической деятельностью
он основательно занялся в 1854 г., печатался в „Современ-
нике" и вскоре обратил на себя внимание всех любителей
старииы. В 1863 г. стали появляться его „Библиографические
азыскания", ватем „Биографические сведения о некоторых 1
русских писателях XVIII века". Заслуга Лонгинова в том, что
он первый вник в историю литературы так глубоко, что даже
произведения неизвестных авторов отмечалвсь им. П. А. Вя-
земский так характервзовал Ловгинова: „Вы отец и командир
всей пишущей, грамотной и полуграмотной братии нашей...
неутомимый изыскатель... вы все почуяли, переведали, пере-
смотрели, до всего добрались... всеведение и память ваши
изумительны." Лонгвнову принадлежит почин исследования
о русском масонстве. Его книга „Новиков и московские мар-
твнисты" — образец тщательно проверенй^х сведений о рус-
ской литературе конца XVIII века. В 1873 г. Лонгинов опубли-
ковал работу: „Русский театр в Петербурге и Москве".
163 Глинка, Михаил Иванович (1804—1857) — создатель
русской национальной оперы и родоначальник русской худо-
жественной музыкальной школы. Сын дворянина, отставного
капитана Ивана Николаевича Глвнки. Род. в селе Новоспас-
ском, Смоленской губ. Детство провел под надзором бабки
Феклы, которая в нем „души не чаяла" и была виновницей
его слабого здоровья и его мнительности к болезням. Ока
кутала мальчика даже в теплых комнатах. Впоследствии Глинка,
подписывая письма, называл себя „Мимозой". Первое силь-
ное впечатление детства Глинки — это песни и сказки няни
Авдотьи Ивановны. Позднее, у гувернантки Кламмер он на-
учился игре на фортепьяно, обнаружив большие способности
и влечение к музыке. В 1817 г. поступил в пансион при петер-
бургском университете. Находясь в пансионе, познакомился
н сблизился с Голицыным, Соболевским, Мельгуновым,
Римским-Корсаковым и Пушкиным. Вредное влияние имел на
Глинку подинспектор Колмаков, занимавшийся с ним латин-
ским языком. Колмаков развил у него склонность к вину
и приучил к попойкам. Учителями музыки Глинки были
скрипач-концертмейстер Бем, Омов, Цейнер и талантливый
композитор и пианист Ш. Мейер (ученик Фильда). Мейер угадал
большие дарования своего учевика и скоро заменил обычное
преподавание совместным музицированием, дружескими беседами
и советами. В 20-х гг. Глинка стал взучать теорию компози-
ции под руководством Фукса и Замбони. В 1824 г. поступил
на службу помощником секретаря в канцелярию путей сообще-
ния, во в 1828 г. подал в отставку, убедившись в недоброжела-
тельном отношении генерала Горголи, обманувшегося в матри-
мониальных расчетах — женить Глинку на одной из своих
дочерей.
Композиторскую деятельность начал в 1822 г. (вариации
на тему из оперы „Швейцарское семейство"). Первыми появи-
лись в печати романсы Глинки: „Не искушай меня без нуж-
ды", „Бедный -певец" и др. Приятельские отношения с Пушки-
ным, Грибоедовым, Одоевским доставили Глинке знакомства
в литературных кругах. Произведения Глинки стали печататься,
в качестве музыкальных приложений, в литературных ежегод-
никах и модных „альманахах". Важными для творчества Глинки
были поездки на Кавказ и в Италию. Заграничная поездка
длилась три года и дала ему возможность познакомиться с Бер-
лиозом, Беллини, Верне, Доницетти, Мендельсоном. В Берлине
Глинка занимался теорией композиции у Дена. „Дену я обя-
зан более всех других", писал он. По совету Жуковского, Глин-
ка начал работу над сюжетом из жизни Ивана Сусанина. 27 ноя-
бря 1836 г. состоялось первое представление оперы „Жизнь
за царя". Успех оперы был исключительный. Она открыла в
истории русской музыки новый период. Вскоре Глинка начал
писать новую оперу „Руслан и Людмила", но работа подви-
галась медленно — мешали дирижерские обязанности в капелле,
занятия в театральном училище, болезнь и разрыв с женой.
Опера „Руслан и Людмила" была поставлена 27 ноября 1842 г.
Несмотря на выдающиеся достоинства, она не была оценена.
Глинка впал в апатию и вторично уехал за границу—во
Францию и Испанию. В Испании он прожил два года, изучая
народные песни и рляски. В 1845 г. была сочинена „Арагон-
ская хота", музыка которой положена в основу балета того же
названия. В 1847 г. Глинка вернулся в Россию. Однако, после
этого еще два раза ездил за границу. Частая перемена места
жительства — типичная черта жизни Глинки. 27 апреля 1856 г.
он в последний раз покинул Петербург и поселился в Бер-
лине, по соседству с Деном, который ежедневно навещал его
и руководил его занятиями. Глинка был убежден, что ему
удастся „связать фугу западную с условиями вашей музыки
узами законного брака". Умер Глинка в Берлине, где и был
погребен на Лютеранском кладбище; провожали его прах шесть-
семь человек, в том числе Ден и Мейербер. В 1857 г. тело
его было перевезено в Петербург. — Заслуги Глинки велики:
он создал русский стиль в музыке, сроднил музыкальную тех-
нику с русским народным песевным складом в отношении мело-
дики, ритмики, гармонии и контрапункта. Автобиография Глвнки
напечатана в „Русской Старине", отдельное издание вышло з
1888 г.
355
161 Натарова, Анна Петровна (по мужу Чистякова) —
родилась в 1835 г. „в семье крепостных полковника Шереме-
тева“. В 1843 г. поступила в театральное училище. Окончила
в 1853 г. и была определена в цирковую труппу. Работала
в цирке под руководством Поля Кюзана. Была первой рус-
ской наездницей. Во время одной репетиции сломала руку, по
выздоровлении больная рука была сломана вторично. Затем
Натарова повредила ногу и была, по распоряжению царя, в
1857 г. переведена в драматическую труппу. Воспоминания На-
таровой представляют большую ценность для истории театраль-
ного училища, это лучшие мемуары о 40-х и 50-х годах школьной
жизни. Напечатаны оии в „Историческом Вестнике" ва 1903 г.
165 Ришар, Дарья Сергеевна (1804—1855) — танцов-
щица и учительница танцев. Дочь артиста. Окончила москов-
ское театральное училище в 1821 г. В 1832 г. уволилась из
труппы по болезни с пенсионом в 1400 руб. асе. С 1848 г.
состояла учительницей танцев в петербургском театральном
училище. Страдала водянкой, обучала сидя. Натарова так
пишет о Ришар: „Сидя на стуле, показывала она нам все па
руками. И мы все умели руками танцовать: показывать бат-
маны, рондежамбы, ассамбле и глиссады. Показывая руками,
Ришар давала объяснения на словах — мы отлично ее пони-
мали и объяснения ее оставались у нас в памяти. Учила Ришар
прекрасно". .. По вечерам она обучала также бальным танцам.
Была учительница строгая, но беззлобная; числилась помощ-
ницей Титюса. Муж ее занимал должность балетмейстера
и главного режиссера императорских театров.
we Гюге, Евгений (1821—1875) — танцовщик и препо-
даватель танцев. Прибыл в Петербург 18 января 1848 г. Посту-
пил на службу в качестве первого танцора „во всех родах
и в ролях мимических" с окладом в 2000 руб. сер. Дебютиро-
вал на Мариинской сцене 7 мая 1848 г. в опере „Жизнь за
царя" , причем исполнял танцы в испанском костюме. Несмотря
на такую несообразность, имел значительный успех. Кон-
тракты с ним возобновлились в 1851, 1853 и 1856 гг. без изме-
нений. В 1856 г. он получил пенсион в размере 571 руб. 44 коп.
сер. В 1858 г., до истечения срока контракта, Гюге просил
об увеличении оклада и месячном отпуске для поездки за гра-
ницу. Его ходатайство поддержал Гедеонов, который дал такой
отзыв: „Гюге, имея репутацию одного ив лучших учителей,
ежедневно, кроме праздничных дней, с неутомимым усердием
и полным знанием дела, занимается образованием воспитанниц
в театральном искустве, наблюдая вместе с тем и за препода-
ванием в нисших классах; что он исключительно сформиро-
вал для балета таких, например, танцовщиц, как г-жу Муравьеву,
Лебедеву, Радину, Лядову и Кошеву; что он, сверх того, тан-
цует в балетах, безвозмездно занимается практическим обу-
чением всех лучших здешних танцовшиц, как-то г-жи Фрейд-
берг, Прихуновой, Амосовых и др. и, наконец, сочиняет иногда
танцы для сцены". Гюге дали отпуск, а прибавку предложили
выплачивать негласным образом, мотивируя это тем, что срок
контракта ие окончен и не нужно давать повода другим ар-
тистам просить прибавку до конца контрактов. Щедрость со
стороны министерства двора и дирекции театров исключи-
тельная. В 1859 г., в год окончания старого контракта, Гюге
предоставили вновь отпуск на два месяца для лечения с со-
хранением содержания. Осенью того же года с Гюге подпи-
сали контракт с двойным окладом: как танцовщику — 2000 руб.
и как педагогу — 1200 руб. сер. В 1860 г. Гюге предоставили
отпуск на два с половиной месяца, с сохранением содержания,
для поездки во Францию, а когда Гюге возвратился, то его
большой багаж — 12 ящиков и мебель, по ходатайству дирекции,
был освобожден от пошлин. Необычайным благоволением со
стороны дирекции Гюге пользовался и в следующие годы:
в 1862 г. ему дали отпуск на четыре месяца, в 1863 г. — на
три месяца, в 1864 г. — тоже и в 1865 г. опять на три месяца;
и каждый раз с сохранением содержания — явление в истории
петербургских театров невиданное. В 1866 г. благоволение ди-
рекции дошло до высших пределов: по новому контракту Гюге
получал, как артист, 2000 руб., как педагог — 1200 руб., взамен
бенефиса 1200 руб., а всего 4400 руб. сер., и ежегодный отпуск
за границу на три месяца. Из всего этого можно заключить,
что Гюге ценили, как педагога и репетитора, занимающегося
практическим обучением лучших танцовщиц, уже выпущенных
из училища. Ни к одному артисту и педагогу дирекция не
была столь благосклонна и внимательна. Но здоровье Гюге
расшатывалось все сильнее, ои дряхлел, и дирекция, увидев
„с каждым годом уменьшающуюся от него пользу", в 1869 г.
уволила его от службы. Столь резкое изменение отношения
дирекции для Гюге было неожиданностью, от расстройства он
несколько месяцев болел, даже не показывался поблизости от
театра и, наконец, уехал за границу. В 1873 г. он вновь появился
в Петербурге, объясняя свой приезд желанием полюбоваться
нашим балетом, ио пробыл недолго и навсегда покинул Россию.
366
187 Степанова. Анна Матвеевна (1816—1838) — ак-
триса и певица. Воспитанница петербургского театрального учи-
лища. Дебютировала с большим успехом в 1837 г. в опере
„Бронзовый конь" в роли Пеки. Затем пела и играла в воде-
вилях. Обнаружила красивый звучный голос и несомненный
сценический талант. Но артистическая деятельность ее была не-
продолжительна — она умерла 22 лет от роду. Как видно из
дополнений М. Лонгинова к запискам М. И. Глинки, Степанова
была объектом любви А. И. Булгакова, написавшего в честь
ее романс: „Прости меня, прости прелестное, создание". — „Что
касается до исхода романа А. М. Степановой, пишет Лонгинов:
то он был крайне грустен. Над всеми прочими соперниками
умершего вскоре восторжествовал один. Но Степанова, вышед-
ши из школы, не долго пережила Булгакова. Она умерла в кон-
це 1838 г., среди самых печальных обстоятельств, таинствен-
ных и даже трагических, о которых тогда говорили между собой
только конфиденциально...“ Соперником Булгакова был не
кто иной, как Обер, состоявший преподавателем французского
языка, а затем и директором театрального училища.
168 Воронов, Евгений Иванович (1818—1864) — сцени-
ческий деятель. Воспитывался в петербургском театральном
училище. Ученик Каратыгина. По выпуске из училища был
определен на сцену с большим окладом —1200 руб., но как
артист успехом не пользовался и вскоре перешел на должность
помощника режиссера. В 1852 г., после ухода главного режис-
сера Куликова, занял его место, на котором и оставался до
самой смерти. Воронов превосходно знал свое дело. Его „проект
драматического класса" был издан в 1868 г.
169 Васильев, Владимир Михайлович (1817—1891) —
оперный артист. Дебютировал в 1838 г. в опере „Цыгане",
поставленной для испытания учеников и учениц Риччи. В те-
чение 33 лет своей артистической деятельности с успехом
исполнял не только вторые, но и первые роли. Редкий спек-
такль проходил без его участия. Лучшие выступления Васильева
были в операх „Жизнь за царя" и „Риголетто". Умер от апоп-
лексии.
170 Захаров, Николай Кузьмич (1819—1867) — опер-
ный артист. Сын мастера „фельдшерского и парикмахерского
цеха". По выпуске из театрального училища был принят в со-
став оперной труппы иа басовые партии (имел очень низкий
бас). Оклад ему был дан самый мизерный н только в 1857 г.
он стал получать 340 руб. в год. Но и этих денег, конечно, не
хватало — Захаров был вечно в долгах, которые систематически
удерживались из его жалования. Кроме того он был на дур-
ном счету у начальства за грубость и пристрастие к вину.
В 1862 г. получил пенсион за выслугу 20 лет.— Гедеонов
называл Захарова „иерихонскою трубою". Голос его был ог-
ромной силы, но ввиду того, что „подобных низких голосов
ранее не встречалось", считался некрасивым и неподходящим.
О Захарове нет никаких упоминаний ни в современной ему
прессе, ни в воспоминаниях и записках, за исключением ука-
зания „Репертуара" за 1841 г. о том, что Захаров удовлетво-
рительно спел балладу слепого трубадура в опере Верстовского
„Тоске по родине." Даже в хронике Вольфа умалчивается про
первый выход Захарова в октябре 1841 г. в роли графа
Валькштейна в опере Вейгеля „Швейцарское семейство".
171 Лядов, Константин Николаевич (1820—1871) — ком-
позитор. Изучал теорию музыки под руководством Карло Со-
ливы. По выпуске из училища был определен к театрам музы-
кантом-фортепианщиком и репетитором певцов. В 1847 г.
назначен дирижером русской оперы; этому назначению спо-
собствовало то, что Лядов уже зарекомендовал себя недюжин-
ным работником. Особенно он выделился в 1848 г., когда за
два дня и две ночи написал всю оркестровку для балета „Са-
танилла". Работа эта изумила многих знатоков музыки, так
как оркестровку приходилось писать только по нотам первой
скрипки. Когда из Парижа с большим запозданием получили
оркестровку балета, то все признали, что работа Лядова во
многом превосходила оригинал. Дирекция „расщедрившись"
заплатила Лядову за оркестровку 150 руб. Аналогичный случай
с Лядовым произошел двумя годами позже, когда он в два
часа написал аранжировку вальса, мотив которого царь насви-
стал брату Лядова—капельмейстеру придворных балов. За этот
вальс брат Лядова получил бриллиантовый перстень. С 1868 г.
Лядов занимал должность капельмейстера, но относился к своим
обязанностям небрежно, считая себя оскорбленным — Дарго-
мыжский и Серов обозвали его русским лентяем и палочным
махальщиком. В 1869 г. он вышел в отставку, уступив свое
место Направнику. Близко знавшие Лядова считали его весьма
одаренным человеком и полагали, что талант свой он погубил
леностью, постоянными попойками и кутежами. Из его соб-
ственных немногочисленных произведений известен хор с орке-
стром: „Возле речки, возле моста".
1‘- Семенова, Екатерина Александровна — оперная
артистка (сопрано). (1820—1906). Дочь истопника Мраморного (
дворца. Была третьей исполнительницей партии Антониды в I
„Жизни за царя" и второй Людмилой в «Руслане и Людмиле". |
Обучалась в петербургском театральном училище. На сцену по- |
ступила в 1842 г. на жалованье в 324 руб., в августе того же года
оклад увеличили до 400 руб. В 1847 г. Семенова была переве- ।
дена в Москву, но очень часто гастролировала в Петербурге.
Одно время она выступала вместе с знаменитым тено-
ром Джоанино Рубнни. Кстати сказать, немногим известно, что t
Рубини в молодости был танцовщиком. Король теноров, кото- |
рому в Париже в 30-х годах XIX ст. платили за сезон j
150.000 франков, в 1814 г. получал в Павии за свои танцы
45 франков в месяц жалованья и, в придачу, был освистан. '
В музыкальной критике „Репертуара и Пантеона" гово- . I
рится: „Семенова имеет прелестный и довольно чистый голос,
прекрасное произношение и поет с чувством".
Ю. К. Ариольд в своих „Воспоминаниях" дает Семе-
новой такую характеристику: „Она была действительно заме-
чательной певицей. Голос ее был весьма объемистый, полно-
звучный, хорошо поставленный (она была ученицей Кавоса),
а техническая его выработка сделала бы честь артистке каж-
дого оперного театра. Кроме того, она имела статную фигуру
и довольно красивое, симпатичное лицо".
К 50-му году относится отзыв о Семеновой композитора
А. Н. Серова: „Семенова с большой честью выдерживает сопер-
ничество со Степановой, которая тогда еще была во всей силе
своего голоса. Обладая от природы замечательно красивым
голосом, Семенова выработала его с большим тщанием. Она
умеет петь. В ее интонацив случаются недостатки, особенно
в фиоритурах, но это можно ей простить, когда вспомнишь, что
великая Юдифь Паста грешила против верности интонации".
Наконец, имеются о Семеновой замечания, отиосящиес»
к концу ее деятельности („Северная Пчела", № 91 за 1860 г.):
„Семенова обладает обширным голосом и довольно хорошей
методой, хотя можно заметить некоторую слабость колоратуры. |
В пении и игре Семеновой много драматизма, так что стра-
ствый охотник до оперы может с удовольствием слушать ее
и после итальянских певиц. В „Трубадуре" она имела блестя-
щий успех. Мы даже слышали при разъезде фразу: „Право,
Семенова пела не хуже Лагруа". (Лагруа пела в Петербурге
в 1859—1862 г. г. уже немолодой, но она довольно хорошо сохра-
нила сной голос и была к тому же превосходной актрисой.
В „Норме" она производила фурор, потом пела Валентину 1
в „Гугенотах", Элеонору в „Трубадуре" и донну Анну в „Дон-
Жуане").
В том же 1860 г. в „Музыкально-театральном вестнике"
имеется о Семеновой еще отзыв музыкального критика Рапо-
порта: „Семенова появилась в „Марте" Флотова и „Трубадуре"
Верди. Хотя голос ее не всегда отличается теперь прежней
свежестью и силой, но он все же еще доставляет истинное
удовольствие своим искусством и экспрессией в исполнении.
Оиа, без сомнения, как лучшее украшение и по своей методе
может состязаться с италианцами. Ее medium и теперь еще
необыкновенно приятен и звучен." Тот же рецензент, описывая
выступление Семеновой в концерте, отмечает; „Семенова
исполнила отрывки из „Жизни за царя". Чем больше слу шаешь
эту артистку, тем более приходишь к заключению, что она
необыкновенно симпатичная и искусная певица. Еще замечатель-
ное ее свойство — это скромность'1.
173 Яблочкин, Александр Александрович (1824—
1895) — актер и режиссер. По выпуске нз театрального училища
был определен в 1841 г. в драматическую труппу „на роли по
способностям с употреблением и на выходы, и в хор по всем
труппам". Первый его дебют был, еще во время ученических
лет, на сцене Александрийского театра в комедии: „Два отца
и два купца". С 1846 по 1850 г. находился в составе труппы
тифлисского театра, где был актером и режиссером. Работал и
в других провинциальных театрах. В 1851 г. назначен помощ-
ником режиссера в Александрийский театр, с обязательством
играть роли по назначению дирекции. Как режиссер, Яблочкин
проявил большие способности новатора, делая постановки яр-
кими, красочными и выразительно реальными. Он причинял
немало беспокойства дирекции, предпочитавшей старую систему
постановок, дешевых по затратам, скорых по работе и не пре-
следовавших „особо замысловатых целей". Первая постановка
Яблочкина — „Русская свадьба" пользсвалась у зрителей небы-
валым успехом. Декорации и костюмы были новые, хоры разу-
чены превосходно, все было эффектно и красиво.
Яблочкину принадлежит инициатива исправления на-
звания театра: устарелое „Александрынский" он предложил
заменить словом „Александринский".
Кроме режиссерской деятельности, Яблочкин занимался
писанием водевилей и переводом пьес. Один из его водевилей —
„Много шуму из-за пустяков" шел в Александрийском театре.
В 1855 г. Яблочкин просил перевести его из режиссеров
в актеры, потому что, числясь режиссером, он не получал права
„за сумасбродства и расточительность" ставить желательные
ему пьесы самостоятельно. Лучшие его выступления были
в следующих пьесах: „Горе от ума", „Игроки", „Маскарад".
В 1861 г. Яблочкин получил пенсион за выслугу лет
с оставлением ва службе. В 1867 и 1868 г. г. работал в Тиф-
лисе. Затем был опять режиссером русского драматического
театра в Петербурге, а в 1874 г. самовольно уехал в Тифлис,
за что и был уволен с указанием „впредь не принимать его
более на службу к императорским театрам".
174 Л и л е е в а, Эмилия Августиновна (настоящая фами-
лия Шефердекер) (1823—1892) — артистка оперной труппы
Мариинского театра. Дочь офицера. Кончила театральное учи-
лище и была определена в оперную труппу на вторые роли,
Дебютировала в 1841 г. в опере „Цампа". В 1843 г.
участвовала в постановках Итальянской оперы. Обладала
чрезвычайно гибким сопрано с прекрасной колоратурой,
отличалась музыкальностью, точной отделкой партий, легко
справлялась со всеми вокальными трудностями классического
репертуара. Считалась единственной исполнительницей партии
Гориславы в „Руслане и Людмиле". В течение 20 лет была на
положении одной из первых артисток. Лучшие ее выступления
в операх: „Тоска по родине", „Любовный напиток", „Бронзовый
конь", „Волшебный стрелок", „Роберт", „Пуритане" и др. Выйдя
в 1863 г. в отставку, навсегда покинула сцену.
175 Горшенкова, Евдокия Васильевна (1825—1865) —
оперная певица. Дочь незначительного придворного служа-
щего — Василия Матвеевича Иванова. По выпуске из училища
была определева в оперную труппу с припиской, что должна
„употребляться и по драматической части". В 1846 г. вступила
и брак с надзирателем училища Ионою Аникиевым. После
смерти мужа, вышла второй раз замуж за Горшенкова. До-
чери ее Мария и Александра впоследствии были балеринами.
В отставку вышла в 1864 г. по выслуге 20 лет. Считалась
одной из выдающихся певиц, исполняла не только вторые,
но и первые роли. Лучшие выступления Горшенковой были
в „Москале-чаривнике" и в „Руслане и Людмиле".
178 Вителяро, Николай Францевич (1822—1887) — учи-
тель пения в петербургском театральном училище. Сын музы-
канта Франченско Вителяро, приехавшего в Россию в 1810 г.
и принявшего в 1812 г. русское подданство. Ученик Солввы.
Окончил театральное училище в 1842 г., а в 1845 г. приглашен
туда же преподавателем. Был реорганизатором театрального
хора. А. Н. Серов называл его „рачительным дирижером хоров".
При К. Н. Лядове был хормейстером. Считается одним из
лучших учителей пения. Его учениками были: Д. М. Леонова,
Ф. К. Никульский, Д. А. Орлов. Вителяро составил школу и
методику пения и написал более тридцати романсов.
177 Максимов, Гавриил Михайлович (Максимов 3-й)
(1823—1882) — артист н литератор. По выпуске из училища
в 1846 г. был определен -.в драматическую труппу. Играл вто-
ростепенные роли. Больше известен, как журнальный и газет-
ный работник, писал под псевдонимами: Философ Таврило,
Маркиз д’Оврис и др. Издал театральные воспоминавия
„Свет и тени СПБ. Драматической труппы за годы 1846—
1876". (СПБ, 1878). Автор водевилей: „Влюбленный голодный",
„Заколдованные медведи", „Прежде скончались, потом повен-
чались", „Приключение накануне обручения" и ряда других.
178 Г о р ш е н к о в, Николай Иванович (1824—1862) —
по выпуске из театрального училища был определен в драма-
тическую труппу артистом 1-го разряда. Отличался от своих
однокашников широким общим образованием, которое получил,
усердно занимаясь науками, в совершенстве знал итальянский
и французский языки. Все время работал над повышением своих
знаний. В 1854 г. был назначен помощником режиссера Италь-
янской оперной труппы. В 1856 г. получил должность библио-
текаря при Итальянской труппе, с сохранением обязанностей
помощника режиссера. Был скромен и не стремился к выдаю-
щейся сценической деятельности. Считал, что его загубили,
принудив работать в театрах. Был страстный любитель лите-
ратуры, имел обширную библиотеку. Умер от горловой чахотки.
Отец знаменитой балерины Горшенковой М. Н.
179 Л е в к е е в а, Елизавета Матвеевна (1826—1881) —
воспитывалась в петербургском театральном училище, в балет-
ном отделении, но была выпущена в драму. Имела большой
успех в водевилях и комедиях с танцами. На сцене пробыла
около сорока лет. С течением времени из нее выработалась
отличная драматическая актриса. Ее лучшими ролями были:
Лвпочка („Свои люди сочтемся"), Варвара („Гроза"), Груня
(„Не так живи, как хочется"), Бессудная („На бойком месте").
180 Линек а я, Юлия Николаевна (1823-1871)—изве-
стная комическая актриса Александрийского театра. Воспиты-
валась в петербургском театральном училище, откуда, как
367
„неспособная”, была исключена. П. И. Григорьев взял Линскую
под свое покровительство и многим содействовал ее артисти-
ческому успеху. Но еще большую помощь Линской оказала
Е. Я. Сосницкая, которой Линская очень сильно подражала
в начале своей сценической карьеры. После 10 лет упорной
работы заняла одно из первых мест среди артистических сил
Александрийского театра. Игра ее была преисполнена реализма
и неподдельного веселья. В особенности отличалась в пьесах
Островского. В бытовых ролях ее находили неподражаемой.
Комические роли исполняла без шаржа, но в мольеровском
репертуаре стушевалась, не давая ярких законченных типов.
В продолжение всей своей сценической деятельности Линская
работала над развитием своих способностей и по праву счита-
лась первоклассной комической актрисой. В быту славилась
добротой. Умерла в полной нищете.
181 Алексеев Александр Алексеевич (наст. Киленин)
(1822—1895) — артист драмы. Сын дворянина. Первоначальное
образование получил во 2-ой петербургской гимназии. Окон-
чил петербургское театральное училище в 1839 г. и был опре-
делен в драматическую труппу Александрийского театра на
жалование в 300 руб. Дебютировал в пьесе „Хороша и дурна,
и глупа и умна". С 1842 г. по 1854 г. играл исключительно
на провинциальных сценах, затем опять в Александрийском
театре. Считался артистом первого разряда. Неоднократно
удостаивался наград от министерства двора. Высший оклад,
который получал Алексеев в дирекции, равнялся 1200 оуб.
За тридцатилетнее служение на сцене получил звание почет-
ного потомственного гражданина. В 1874 г. получил пенсию в
размере 900 руб. Одно время, после ухода из ведомства ди-
рекции, содержал частную антрепризу. Написал интересные
, воспоминания, изданные в 1894 г.
Л, 183 Эльслер, Фании (Франциска) (1810—1884) — зна-
менитая танцовщица. Родилась В Веие.~Дочь Карла Людовика
Фердинанда Эльслер — камердинера композитора Гайдна. Мать
Фаини — прачка. Училась Фании у балетмейстера Гершельта,
а затем у Омера. В возрасте 17 лет Фанни с сестрой Терезой,
тоже танцовщицей, уехала в Италию, где начала свою артисти-
ческую деятельность и усовершенствовалась в искусстве танца.
Первый крупный успех Фанни был в Берлине в 1830 г. Затем
она была приглашена в Париж, где затмила тогдашнюю царицу
танцев М. Тальони. Исключительные преимущества Фании Эль-
слер заключались в том, что, обладая изумительной техникой,
она была очень Красива и подкупающе привлекательна; мимика
ее была полна тончайшей выраввтельности. Приглашенная в Аме-
рику, уехала туда в 1841 г. Рассказывают, что во время переезда
через океан один матрос, желая ограбить сестер Эльслер,
вошел в каюту с ножом. Фанни сначала потерялась, а затем,
отступя несколько шагов назад, сделала с такой силой тур, что
матрос, у которого ударом ноги переломило несколько ребер,
упал замертво на пол. Этот случай показывает, какую силу
мускулов приобретают балерины своими постоянными упраж-
нениями. В Америке Фанни Эльслер имела исключительный
успех: потомки Вашингтона выпрягали лошадей из экипажа
знаменитой балерины и возили ее. Там сестры Эльслер нажили
миллионы. В России Фаншк дебютировала в балете „Жизель"
(1 октября 1848 г.) Последний раз выступала в Вене в 1853 г.
В 1854 г. вышла замуж за дона Фердинанде (отца португаль-
ского короля). В течение 15 лет она Жила в поместьях дона
Фердинаидо, не появляясь в театрах даже в качестве зритель-
ницы. Затем вернулась на жительство в Вену, где и сконча-
лась 14 ноября 1884 г.
Выступала Фанни всегда вместе со своей сестрой Тере-
зой, которая в 1851 г. вступила в морганатический брак с прин-
цем Адальбертом Прусским, братом Прусского короля, и полу-
чила титул графини фон-Барним. Ее прозвали „величественной",
так как она была высокого роста и обладала замечательной
силой, позволявшей ей поддерживать сестру в труднейших
позах. Тереза отлично знала теорию хореграфического искус-
ства и была, до известной степени, профессором танцев для
своей' гениальной сестры, разделяя с иею ее сценические
успехи. Тереза умерла в 1878 г.
Колоссальный успех Фанни Эльслер в России был одним
из показателей ее триумфов. Только необычайная уверенность
в своих силах и сознание собственного превосходства над всеми
современными танцовщицами побудили ее приехать в Россию
без приглашения и даже вопреки желанию дирекции театров.
Кроме гениальных способностей, Фанни Эльслер отличалась
и необыкновенной выносливостью — она танцовала по два
раза в день, на утренних и вечерних спектаклях, в продолже-
ние многих месяцев. Технику ее называли чудом — она могла
стоять на одном носке в течение трех минут. Она принадле-
жала к числу тех редких артистов, для которых петь — все равно,
что говорить, а танцовать так же естественно, как ходить.
Сценическое ее обаяние было совершенно исключитель-
ное. Во время ее гастролей в Петербурге наблюдалось небы-
валое явление: впервые в истории русского театра билеты ску-
пались и перекупались по баснословным ценам. Ее появление
на сцене встречалось криками и несмолкаемыми аплодисмен-
тами, все находившиеся в театре срывались со своих мест
и „неистовствовали в неописуемом восторге". Как правило, ей
долго не давали начинать танцовать, засыпали ее цветами,
а бурные восторги возбужденных зрителей заглушали оркестр.
В особенности шумным был успех Фаини Эльслер в Москве.
Москвичи преподнесли ей „калач", который оказался серебря-
ным футляром, содержавшим драгоценный браслет, купленный
по подписке за 3.000 руб. серебром. Браслет был украшен
шестью камнями, из названий Которых составлялось слово
„Москва" (малахит, опал, сапфир, калцедон, венус, аметист).
Балеты с участием Ф. Эльслер часто прерывались весьма
продолжительными овациями, а в последнее свое выступление
оиа была вызвана 42 раза и получила более 300 букетов
цветов.
Вот что писала Ростопчина о последнем выступлении
Эльслер: — „Во время сцеиы, когда Эсмеральда танцует перед
Гренгуаром, под такт тамбурина, аллегро — несмолкаемые апло-
дисменты перешли вдруг при удивительно общем, магическом
настроении в форменный такт, вахватили каденцу оркестра
и скоро совсем покрыли оркестр, ибо весь театр рукоплескал
одинаково и гармонично, как один человек, и таким образом
Фанни танцовала ие под звуки оркестра, а под гром руко-
плесканий, под могучие, величественные московские приветы
и благодарности".
Лучшие выступления Ф. Эльслер в России были в бале-
тах: „Жизель", „Мечта художника", „Тщетная предосторож-
ность", „Эсмеральда", „Катарина", причем балет „Мечта ху-
дожника" был поставлен самою балериной. Литература об
Эльслер обширна и превосходит все ранее написанное об
отдельных представителях хореграфии, считая в том числе и
Марию Тальони.
У 183 ЦеЯЯ°| ..Жюль Жозеф (1810—1892) — выдающийся
танцовщик и балетмейстер, ученик Вестриса и Вигано. Муж
Карлотты Гризи. Родился в Лионе. Свою артистическую
деятельность начал очень рано на провинциальных сценах
Франции. Благодаря исключительной одаренности, он сделал
необычайно быструю Карьеру и к 20 годам своей жизни уже
достиг такой известности, что занял должность балетмейстера
в Парижской Большой Опере. Затем служил в парижском
театре „Renaissance", а в 1847 г. был приглашен в Петербург.
Как танцовщик, Перро обладал исключительной легкостью.
Мимические способности его сделали бы честь хорошему
драматическому актеру. Теофиль Готье называл Перро „во-
площением танцев" и „величайшим танцовщиком своего вре-
мени". В своем отчете о спектакле 28 февраля 1840 г. Тео-
филь Готье так описывает этого артиста: — „Перро некрасив,
он даже до Крайности безобразен, но начиная от пояса он
очарователен. Отнюдь не в современных обычаях интересо-
ваться совершенством мужских форм, тем не меиее мы не
можем обойти вниманием ног Перро. Вообразите, что мы
говорим о какой-нибудь статуе Бафилла или комедианта
Париса, только что иайдениой в садах Нерона или Геркула-
нума. Связки ступней и коленей отмечены тонкостью не-
обычайной, исправляющей некоторую женственность округлых
контуров; это одновременно мягко и сильно, изящно и гибко.
Следует присовокупить, что Перро, костюмированный Гава-
рни, сонершенно не имел того приторно-слащавого вида,
который, вообще, делает танцовщика невыносимым; Перро еще
не танцовал, а успех его уже был вие сомнения. Глядя на
мягкую ловкость, совершенный ритм, гибкость движений в пан-
томиме, нетрудно было призвать Перро — воздушного, Перро—
сильфа, Тальони в мужском облике!"
За время службы в России Перро исполнил 28 ролей;
лучшие из них: Греигуар („Эсмеральда"), Дьяволино („Ката-
рина"), Корзинщик („Своенравная жена"), Мефистофель
(„Фауст").
Как балетмейстер, он, даже в фантастических балетах,
старался связать красивую фантазию с реальной жизнью. Смысл
и действенность им доведены до крайнего предела. Перро, как
никто, умел пользоваться кордебалетом, выпуская его на сцену
лишь в исключительные моменты, чем достигал особого впе-
чатления от массовых танцев. Благодаря трудам Перро, петер-
бургский балет, которому принадлежит три четверти истории
русского балета, снова поднялся иа ту высоту, которой он
достиг при Дидло.
Из балетов, сочиненных Перро, необходимо отметить:
Мечту художника", „Эсмеральду", „Катарину", „Питомицу
фей", „Наяду и рыбака", „Войну женщин", „Марко Бомбу",
„Фауста", „Армиду", „Мраморную красавицу", „Корсара",
„Остров немых" и др. Драматическое действие в балетах
368
Перро развивается логически последовательно; из них нельзя
выкинуть не только ни одного действия, но и ни одного танца.
Перро был хореграфом-реалистом. Противник итальянской
хореграфнческой эквилибристики и танцев ради танцев, он соз-
дал школу, которой следовали многие прославленные балет-
мейстеры. Красота линий, поз и движении в его постановках
безукоризненны. Красота и изящество форм — вот спутники
его реалистических постановок. Мимический талант делал его
выдающимся мастером пантомимы — он легко входил в роль
каждого действующего лица, объяснял значение каждого жеста,
успешно учил, как.надо играть.
Находясь на службе дирекции императорских театров,
Перро, кроме балетов, сочинял много дивертисментов для при-
дворных спектаклей в Петергофе, Царском Селе, Эрмитаже.
Ему поручалось устройство празднеств в 1851 г. и в 1857.
а также составление театральных торжеств по поводу коронации I
Александра II. |
В 1860 г., вследствие постигших его болезней и серьез-
ных осложнений в личных делах, Перро прекратил работу
и уехал во Францию. Умер от солнечного удара в июле 1892 г.
181 А д л е р б е р г, Владимир Федорович (1790—1884) —
граф, сын полковника русской службы, шведа Густава Фрид-
риха Адлерберга. Воспитанник Пажеского корпуса. Участво-
вал в походах 1812—1814 г.г. В 1817 г. был адъютантом вели-
кого князя Николая Павловича. 14 декабря 1825 г. находился
среди войск гвардейского корпуса на Дворцовой н Исаакиев-
ской площадях. Состоял помощником правителя дел следствен-
ной комиссии о декабристах. Был директором канцелярии
военного министерства. В 1841 г. — главвоуправляющий поч-
товым депарламентом; инициатор заключения почтовых кон-
венций с Австрией, Пруссией, Швецией и Грецией. Адлер-
берг, как близкий человек к царствующему дому, находился
при Двух императорах, сопровождая их в поездках за границу
(Рим, Лондон, Берлин, Вена). В 1847 г. „пожалован в графское
достоинство". С 1852 г. — министр императорского двора.
Руководитель (с 1856 г.) всех археологических раскопок. Часто
исполнял поручения особой важности. В 1872 г. по дряхлости
был освобожден от должности министра двора, причем на
его место был назначен его старший сын Александр.
Александр Адлерберг (1819—1889) занимал должность
министра двора и уделов с 1872 г. по 1882 г. Он был близ- 1
ким советником Александра II, сопровождал его во всех путе- |
шествиях и исполнял отдельные поручения, между прочим, не- (
сколько раз по военному ведомству.
К. Скальковский, в своей книге „В театральном мире"
дает несколько метких штрихов министерской Деятельности
Александра Адлерберга: „Он отрицал движение н чистый воз-
дух. Постоянное пребывание в запертой комнате отразилось
даже на его здоровья н глазах. Затем граф, в совершенную
противоположность отцу, не любил читать бумаг, забывая о
них, и не хотел иметь секретаря.. . Ходили слухи, что, нако-
пив некоторое количество разных просьб и прошений, кото-
рыми везде одолевают человека в его положении, граф без
церемоний две трети их, не распечатывая, отправлял в камин...
Своих ближайших помощников граф принимал весьма неохотно
с докладами и иногда, сидя в кабинете, заставлял их писать,
рядом в приемной, записки о предмете посещения, хотя разго-
вор в двух словах решал бы гораздо скорее дело.*
186 Соколов, Александр Алексеевич (1830—1913) — ли-
тератор и артист. Окончил петербургское театральное учи-
лище. С 1852 по 1868 г. служил в Александрийском театре
артистом и помощником режиссера. Работал в частных антрепри-
зах. Свою литературную деятельность начал в 1854 г., напечатав
драму „Самоотвержение русского народа". С конца 60-х гг. теча-
тал статьи по театру и мелкие рассказы под псевдовимом
„Театральный нигилист" и „Не спрашивай, кто я". В 1867 г.
опубликовал роман „Театральные болота" (выдержал семь
изданий и переведен на немецкий язык). Им же написаны
романы: „Сестра милосердия", „Бескровное убийство", „Отец
Алексей из Заозерья", „Крестник Петра Великого", „Царь-
баба", „Сельцо отрадное", „На суд присяжных", „Белый гене-
рал" (переведен на французский язык) и ряд других. Кроме
того, Соколовым написано 760 мелких рассказов н повестей,
9 драм, 5 комедий, 17 драматических сцен и более 500 басен,
под псевдонимом „Не-Крылов“. В 1868 г. стоял во главе
„Петербургского листка" и довел тираж его до 10.000 экзем-
пляров, что по тем временам было большой редкостью для i
мелких изданий. В 80-х годах перешел в „Петербургскую I
газету", где сотрудничал в качестве фельетониста. Издавал i
и редактировал газету „Суфлер", которая с 31 декабря 1873 г.
была запрещена. Написал „Историю русского театра", которая
была напечатана в прибавлениях к „Московскому листку".
160 Нильский, Александр Александрович (настоящая '
фамилия Нилус) (1841-—1907)—артист. Воспитанник петер-
бургского театрального училища. Поступил на сцену в 1860 г.
и в начале был исполнителем первых ролей в драмах и тра-
гедиях. Особенным успехом стал пользоваться только после
того, как перешел на роли резонеров и пожилых людей. В 1866 г.
поставил на сцене „Смерть Иоанна Грозного" А. Толстого.
В 80-х гг. оставил казенную сцену и был антрепренером рус-
ского театра в Гельсингфорсе, затем вновь поступил в Алек-
сандринскнй театр. Свою артистическую деятельность прекра-
тил в 1897 г., сыграв более 600 ролей, считая многочислен-
ные выступления в водевилях. Нильский—автор интересных
воспоминаний, напечатанных в „Историческом вестнике"
(1893 г.).
Сабуров, Андрей Иванович (1797—1866) — обер-
гофмейстер. Службу свою начал в 1815 г. прапорщиком в конно-
аргиллерийской роте дворянского полка. В 1828 г. удалился
от службы с получением пенсии. В 1836 г. поступил на службу
в министерство финансов. С 30 мая 1858 г. — директор импе-
ратоских театров. В этой должности прослужил до августа
1862 г., когда его сменил граф Александр Михайлович Борх.
Сабуров, перед своим увольнением, поехал с 16 апреля 1862 г.
в заграничный отпуск и к должности не возвращался. Причи-
ною спешного и совершенно нео жиданного увольнения
А. И. Сабурова послужили не столько его бесхозяйственность
в управлении театрами, его расточительность и бессмыслен-
ная трата казенных средств, сколько крупный скандал, разы-
гравшийся в женском отделении театрального училища, глав-
ным действующим лицом которого был сам директор, несмотря
на свои 65 лет Приписывали директору даже циничную
фразу, сказанную им при уходе: „J’ai voulu prouver que je
netais pas un directeur incapable" (Я хотел доказать, что не
был неспособным директором).
188 Латышева, Александра Александровна (урожден-
ная Лилеева 2-я) (1830—1872) — окончила петербургское теа-
тральное училище в 1848 г. и была определена в оперную
труппу. Еще будучи воспитанницей, выступала в опере Львова
„Ундина" (несмотря на все старания артистов, опера не имела
успеха). В 1848 г. с успехом дебютировала в роли Вани („Жизнь
за царя"), хотя у всех в памяти еще были выступления созда-
тельницы этой роли Петровой-Воробьевой. Вскоре по окон-
чании училища вышла замуж за Н. Н. Латышева (играл в опер-
ном оркестре первую скрипку и часто заменял своего друга
К. Н. Лядоза). В 1851 г. Латышева исполняла заглавную роль
в опере „Эсмеральда" Даргомыжского, шедшей в бенефис
О. А. Петрова. Партия Эсмеральды была исполнена ею бле-
стяще. Шумным успехом пользовалось и ее исполнение роли
княгини в опере „Русалка". Роль эту она разучивала с самим
композитором оперы. За 20 лет службы Латышева исполняла
ведущие роли в 35 операх. В 1867 г. вышла на пенсию
н в течение трех лет выступала с большим успехом в оперном
театре г.р. Киева. Как человек, Латышева отличалась мягким
характером и была далека от Житейских дрязг. Умерла в Петер-
бурге.
180 Жулева, Екатерина Николаевна (по мужу Неболь-
сина) (1830—1905) — род. в селе Косьмодемьянске, Калужской
губ. Обучалась в петербургском театральном училище. Дебю-
тировала будучи еще воспитанницей в роли Матреши („Дочь
его благородия"). По выпуске из училища в 1849 г. была опре-
делена в драматическую труппу и выдвинулась, как испол-
нительница роли Офелии. К концу 50-х гг. перешла на роли
„светских женщин и благородных матерей". В 1896 г. на сцене
Алексаидринского театра торжественно праздновался 50 летний
юбилей Жулевой. За отличную и долголетнюю службу ей было
дано звание заслуженной артистки императорских театров. За
50 лет службы Жулева участвовала в 428 пьесах, сыграв
в них 438 ролей.
18и Булахов, Павел Петрович (1824—1875)—сын
певца Петра Александровича Булахова, артиста московского
Большого театра и преподавателя пения в московском теат-
ральном училище. Родился з Москве, окончил 1-ю московскую
гимназию, затем был отдан в петербургское театральное учи-
лище, всегда считавшееся лучше московского. По выпуске из
училища был определен в оперную труппу и дебютировал
в роли Сабинина в опере „Жизнь за царя". Второе его высту-
пление было в роли Иосифа Прекрасного, в опере того же
названия. Он превосходно исполнял главные роли в операх:
„Руслан и Людмила", „Рогнеда", „Аскольдова могила",
„Марта", „Русалка", „Волшебный стрелок" и др. Голос Булахова
отличался замечательной мягкостью тембра (tenore di grazia)
Булахов хорошо знал музыку, имел отличную методу пения
и мастерски владел своими голосовыми средства ли. Он обра-
щал исключительное внимание на музыкальную сторону ролей
Кроме русской оперы, он принимал участие в спектакля:
Итальянской отеры, а также в постановках драматическо!
труппы.
36S
191 Читау, Александра Матвеевна (по мужу Огарева)
(1832—1912) — род. в Петербурге, грузинка, дочь Матвея Ива-
новича Читава, служащего князя Багратиона. Первоначально
училась во „французском пансионе", потому что ие была при-
нята в театральное училище, и готовилась к поступлению
в институт. Но через год после первой попытки поступить
в театральное училище, Читау была, наконец, принята, да
и то, как было сказано начальством, только „за красоту". По
выпуске из училища в 1849 г. была определена в драматиче-
скую труппу. Дебютировала в комедии Грибоедова „Своя
семья". После нескольких выступлений заняла первенствующее
положение в труппе и ей стали передавать все главные роли,
которые до тех пор исполнялись В. В. Самойловой. Выдаю-
щийся успех имела в мелодраме „Хижина дяди Тома". В 1854 г.
вышла замуж за Огарева — предводителя дворянства, и уехала
с мужем в г. Владимир, где занималась антрепризой. Вслед-
ствие крайне неблагоприятно сложившихся семейных обсто-
ятельств Читау в 1868 г. вновь поступила в Александрийский
театр и в продолжение многих лет была одной из первокласс-
ных артисток. В начале 80-х гг. из-за разных закулисных
склок была вынуждена покинуть театр. В 1906 г. Читау раз-
бил паралич.
192 Под обедов а, Надежда Ивановна (1830—1893) —
дочь придворного камер-музыканта и директора Филармони-
ческого общества. Воспитывалась в петербургском театраль-
ном училище, по выпуске ив которого в 1849 г. была зачис-
лена в драматическую труппу. Первый ее дебют был на сцене
Александрийского театра в водевиле: „Одушевленные цветы
и мечтатель", второе выступление в водевиле: „Вот так
пилюли, что в рот, то спасибо". В продолжение своей много-
летней службы играла, главным образом, в водевилях и опе-
ретках, сначала роли „молодых субреток", а затем пожилых
женщин. Из ролей серьезного репертуара нужно указать на
следующие: Марья Антоновна — „Ревизор", графиия-внучка —
„Горе от ума" и ряд других. За выслугу 20 лет получила
полный пенсион. В 1883 г. вышла в отставку и больше к теа-
тральной деятельности не возвращалась. По отзывам совре-
менников, принадлежала к числу первоклассных водевильных
актрис. Все отмечали ее звонкий, приятный голос, заразитель-
ный смех, неподдельную веселость и жизнерадостность.
193 Р у п и н и, Петр Иванович (1833—1893) — артист
драматической труппы Александрийского театра. Обучался
в петербургском театральном училище, которое окончил
в 1849 г. Был определен в Александринский театр, где про-
служил до 1869 г., и уволился в отставку с пенсией. Рупиви
был выдающимся артистом и сыном еще более знаменитого
и талантливого отца.
Отец Петра Рупини, Иван Алексеевич Рупини — русский
певец (тенор) и композитор, род. в гор. Минске в 1789 г. Был
„крепостным полицмейстера П. Н. Житова". Настоящая
фамилия Рупини была Репин. Сначала Иван Алексеевич обу-
чался уставному пению, затем перешел к известному мин-
скому певцу и учителю пения итальянцу Мускети. Через два
года Житов послал Рупини на свой счет в Италию, где Рупини
пробыл 6 лет и дебютировал 0 большим успехом в La Scala,
а затем вернулся в Россию. По своей фигуре и малому росту
Рупини не подходил к оперной деятельности и занялся учи-
тельством и композицией. Издал 3 тетради „русских песен".
Пушкин, Туманский, Дельвиг были в числе его близких дру-
зей. Кроме русских народных песен, Рупини издал свыше
50 песен, романсов, кантат, каватин и мелодий, из которых
многие сделались чисто народными, например: „Вот мчится
тройка удалая", пьеса „Старый рыцарь" (на слова А. С. Пуш-
кина), „Кого-то нет, кого-то жаль" и мн. друг. Умер И. А. Рупини
23 марта 1850 г.
194 Леонова, Дарья Михайловна (1829—1896) — дочь
„приказного XIV класса Вышневолоцкой Экономической комис-
сии". Род. в Вышнем Волочке, Тверской губ. Первоначальное
образование получила дома, затем в частном пансионе, где
обнаружила большие музыкальные способности. В 1849 г. была
' принята в петербургское театральное училище для усовершен-
ствования по классу пения. Первоначально занималась
у Быстрова, который даже не мог точно определить ее голоса,
ссылаясь на то, что диапазон его очень обширен. Потом она
перешла в класс Вителяро, и тот установил ее голос. В 1851 г.
дебютировала на сцене Александрийского театра в роли Вани,
шел отрывок из оперы „Жизнь за царя". Второе выступление
Леоновой на сцене было в 1852 г. Несмотря на успех, Леонова
ограничивалась только исполнением отдельных арий или песен
в дивертисментах, сознавая свою недостаточную подготовлен-
ность для больших оперных партий. Вскоре она получила воз-
можность отправиться в большое заграничное путешествие,
во Францию и Германию, где и дополнила свое музыкальное
образование. Вернувшись в Россию, она заняла положение пер-
370
вой оперной актрисы и долго служила украшением сцены петер-
бургского оперного театра. В 1871 г. ей был „пожалован"
пенсион за выслугу 20 лет. В 1873 г. она вышла в отставку по
собственному желанию и отправилась за границу. В Вене
и Париже дала ряд концертов, имевших шумный успех. Потом
предприняла большое турне через Америку, Японию, Китай
и Сибирь в Россию. Во время своего длительного путешествия,
она устраивала десятки концертов и всюду пользовалась неиз-
менным успехом. В 1879 г. совершила с композитором Моде-
стом Петровичем Мусоргским концертное турне по России,
а затем занялась вокально-педагогической деятельностью.
С 1883 по 1893 г. состояла преподавательницей пения на кур-
сах московского театрального училища. Последние годы жизни
провела в Петербурге, где давала частные уроки пения.
195 Христофоров (Христоф), Николай Иосифович
(1836—1892) — род. в гор. Богодухове, Харьковской губ. Обу-
чался в петербурском театральном училище. По выпуске был
определен в оперный оркестр артистом-виолончелистом.
В 1854 г. принял русское подданство и занял должность капель-
мейстра в оркестре Александровского училища. Оркестр, управ-
ляемый им, был одним из лучших в Петербурге. В 1877 г.
за выслугой 20 лет Христофоров получил полный пенсион
и перешел на заведывание нотной конторой (Центральная
музыкальная библиотека). За время своей службы в оперном
оркестре Христофоров не раз выступал в концертах, как
солист. Считался превосходным виолончелистом.
19в Шемаев, Василий Романович (1836—1903) — сын
скульптурного мастера и внук артиста В. А.Шемаева. Вос-
питывался в петербургском театральном училище, по выпуске
из которого дебютировал в 1854 г. в роли Фамусова в комедии
„Горе от ума" на сцене Александрийского театра. Срок его
службы считался с 1852 г.
Коронными ролями Шемаева были роли Кулибина
в „Грозе" и Хлопова в „Ревизоре". Современники свидетельст-
вуют, что робкий старичок в уродливом мундире с высоким
воротником, грустно вздыхающий при словах: „ Не приведи
бог служить по ученой части. Всего боишься...", был непод-
ражаем и незабываем.
За свою долголетнюю артистическую деятельность
Шемаев переиграл десятки разнообразнейших ролей; он пре-
восходно изображал Молчалина в „Горе от ума", Замух-
рышкина в „Игроках”, Андрея Титыча — „В чужом пиру по-
хмелье" и Мишу в „Провинциалке". С большой любовью
он относился к своей работе и роли свои играл так, как будто
они были присущи ему от рождения.
С 1895 г. состоял преподавателем драматического
исскуства в театральном училище. Был бессменным казначеем
Общества для пособия нуждающимся сценическим деятелям.
(„Русское театральное общество"), со дня основания послед-
него. Отличался своей исключительной аккуратностью, пун-
ктуальностью и честностью.
В среде артистов Шемаев пользовался бесспорной попу-
лярностью. Кроме того, считался незаменимой „справочной
книгой" о былой театральной жизни. В нем как бы олицетво-
рялась вся история русского театра за вторую половину
XIX века. Он был последним могиканом ее „классического"
прошлого.
В 1901 г. отпраздновал 50-летие своей артистической
деятельности. В 1903 г. умер от воспаления легких.
197 Дмитриев, Александр Дмитриевич (настоящая
фамилия Гарфильд) — род. в 1835 г. в гор. Митаве, Курлянд-
ской губ. Склонность к пению и музыке обнаружил очень
рано. 11-летним мальчиком участвовал в хоре. Первоначальным
музыкальным образованием обязан учителю пения Месснеру.
В 1851 г. был вынужден покинуть родительский дом и случайно
попал в Петербург. Оказавшись в неизвестном городе без
всяких знакомств и средств к существованию, испытал много
лишений. Случайно его пение было услышано одним из при-
ближенных княгини Потемкиной; он был введен в салон кня-
гини, где познакомился с Кукольником, а последний предста-
вил его Глинке. Благодаря хлопотам Глинки, Гарфильда при-
няли в театральное училище, где учителями его были Вите-
ляро и Риччи. В 1857 г. Гарфильд впервые дебютировал, под
фамилией Дмитриева, в роли Альбано в опере „Цыганка"
на сцене Театра-Цирка (Мариинский театр). В 1859 г. был
отправлен для усовершенствования в Париж. Занимался у зна-
менитого Фонтано (учителя Бозио и Грациани). Из Парижа
Дмитриев поехал в Италию, где брал уроки у Ламберти. Вер-
нувшись в Париж, дебютировал на сцене Большой Оперы. За-
тем был приглашен в Англию, где в течение нескольких меся-
цев выступал с большим успехом. В 1862 г. выступал в Петер-
бурге в опере „Трубадур". По отзывам прессы того времени
видно, что Дмитриев обладал баритоном второй октавы и пел
с воодушевлением, выказывая блестящую вокализацвю. Самые
трудные пассажи, гаммы, фиоритуры, рулады давались ему
без всяких усилий. В 1864 г. Дмитриев был переведен в мос-
ковскую оперу, где служил до 1877 г. В 1877 г. он оставил
поприще певца и начал работать главным режиссером русско-
итальянской оперы. Впервые поставил „Евгения Онегина"
и „Аиду". В 1882 г. Дмитриев окончательно остазил работу
на театрах и посвятил себя исключительно педагогической
деятельности. В 1887 г. организовал „Оперно-драматические
классы" в Петербурге. Воспитанный в духе старой итальян-
ской школы, в которой не существовало для певца техниче-
ских трудностей, Дмитриев завещал своим многочисленным
ученикам те же принципы.
198 Полтавцев, Владимир Яковлевич (настоящая
фамилия Яковлев) (1836—1904) — драматический артист. Вос-
питывался в петербургском театральном училище; окончил
в 1854 г. и был зачислен хористом в русскую оперу. Так как
у него оказались способности к драматическому мекуеетву,
он, по распоряжению директора театров графа А. М. Борха,
12 ноября 1863 г. был определен актером в русскую драма-
тическую труппу. Выступил впервые на сцене Александрий-
ского театра в пьесе А. Н. Островского: „В чужом пиру по-
хмелье", в роли Иванова. Для практических занятий в драма-
тическом искусстве ездил „с разрешения начальства" в гор.
Вильно, где работал с половины октября 1865 г. по 7 февраля
1866 г., а летом в том же году ездил на гастроли в Гельсинг-
форс. Прослужив на сцене 20 лет, 30 ноября 1874 г., согласно
прошению, был уволен от службы с пенсией. В ноябре 1877 г.
Полтавцев, в виду восстановившегося здоровья, возбудил хода-
тайство о принятии его вновь ва службу в Алекеавдрмвекмй
театр. 28 декабря 1877 г. он был за числен * сост** труппы
без содержания в течение двух лет (согласно существовавшим
в то время правилам — прослужить два года бе» содержания
„ в благодарность за пожалованный пенсион"), но с выплатою
разовых, Которые ему были определены в размере 10 руб.
Для выхода своего при вторичном появлении на сцене он сыг-
рал совершенно неподходящую ему роль Фамусова в комедии
Грибоедова: „Горе от ума". В следующем году дебютировал
с Ф. А. Бурдиным во вновь поставленной пьесе Островского
„Бесприданница", в роли Кнурова. Прослужил до 1883 г.,
когда окончательно ушел со сцены.
199 Измайлов, Василий Васильевич (Павлов) (1836—
1892) — воспитанник петербурского театрального училища,
по выпуске из которого определен в 1857 г. на службу дирек-
ции хористом немецкой труппы. В 1859 г. был переведен
в русскую драматическую труппу, сначала на должность суф-
лера, а затем помощника режиссера, исполняя одновременно
поручаемые ему роли дублеров, с честью заменяя заболевших
или отсутствующих артистов. С 1863 г., за выслугой 10 лет,
поступил по приглашению в частную труппу Читау А. М. (Ога-
ревой) и в продолжение нескольких сезонов участвовал в спек-
таклях этой группы в гор. Владимире, Кронштадте, Новгороде
и Гельсингфорсе. С 1871 г. играл на частных сценах в Петер-
бурге, а затем много гастролировал по России. Измайлов был
прототипом Счастливцева из пьесы Островского „Лес".
200 Васильев, Василий Михайлович (Васильев 2-ой)
(1837—1891) — воспитанник петербурского театрального учи-
лища, по выпуске из которого был определен в оперную труппу
в 1857 г. с окладом в 700 руб. Занимался под руководством
Риччи. Обладал сильным и приятным голосом. Дебютировал
в роли Гвальдеро в опере „Цыганка". В 1877 г за выслугу
20 лет получил пенсион в размере 1 140 руб. Выступал
на сцене в течение 34 лет. Редкий спектакль проходил без
его участия. За время своей службы он исполнял ответствен-
ные роли в 60 операх. Лучшие его выступления были в „Рус-
лане и Людмиле", „Рогнеде", „Вражьей силе", „Юдифи",
„Жизни за царя", „Риголетто" и др. Часто Васильев был испол-
нителем первых ролей, например, ои пел Сабинина в „Жизни
за царя" и герцога в „Риголетто".
Васильевым „вторым" именовался в отличие от
Васильева Владимира Ивановича, тоже ученика Риччи, знаме-
нитого певца-баса, основателя ссудо-сберегательной кассы при
петербургских театрах.
201 С т р е л ь с к а я, Варвара Васильевна — род. в 1831 г .
Дочь известного певца Стрельского и актрисы Виноградовой.
Была определена в петербургское театральное училище в шести-
летием возрасте и первоначально обучалась в балетном отде-
лении у балетмейстера Фредерика. Ее однокашницами были
Муравьева, Кошева, Лядова (впоследствии опереточная прима-
донна). 13 лет Стрельская дебютировала, как танцовщица,
на сцене Михайловского театра, исполняя pas de deux в балете
„Эсмеральда". Случайность имела решающее значение в судьбе
Стрельской — однажды ей была поручена незначительная роль
в одной из пьес того времени и она исполнила ее настолько
удачно, что была немедленно переведена на драматическое
отделение. В 1857 г. она дебютировала в роли Александры Ива-
новны в пьесе Турбина „Картинки с ватуры". Затем ей было
поручено сыграть роль Лизы в „Горе от ума"; исполнение этой
роли окончательно упрочило ее положение в Александрийском
театре. Но, несмотря на первоклассную работу артистки,
П. С. Федоров упрямо держал ее на вторых ролях и 600 руб.
жаловаиия. Только в 1870 г., когда на сцене Александрийского
театра гастролировали Васильева, Федотова, Шумский, Федо-
тов, Садовский, и Стрельская, выступая с ними почти во всех
спектаклях, показала себя блестящей исполнительницей пору-
чаемых ей рэлей, имя ее стало в ряд с именами первоклас-
сных артистов. Особенно хорошо было выступление Стрель-
ской в роли Дорииы („Тартюф"). С 1872 г. Стрельская перешла
на роли комических старух и была одной из лучших исполни-
тельниц и этого амплуа. Замужем была за балетным артистом
Л. Стуколкиным.
2'-’- Жулев. Гавриил Николаевич (1836—1888) — образо-
вание получил в петербурском театральном училище, по выпуске
из которого был определен в драматическую труппу Алексан-
дрийского театра. По отзывам современников, подавал большие
надежды, как актер, но знакомство с П. В. Курочкиным оказа-
лось для него в этом отношении роковым — начальник репер-
туарной части П. С. Федоров возненавидел Жулева за зна-
комство с „вольнодумцем" и за сотрудничество в „Искре".
Федоров был убежден, что все разоблачительные статьи
и стишки о театральном училище писались Жулевым, ему же
приписывал и пущенные в печать прозвище „коровав и
кличку „губошлеп", коими именовали Федорова в театраль-
ной среде. Федоров выжил Жулева со сцеиы Александрий-
ского театра. Но если Жулеву, игравшему несколько лет на про-
винциальных сценах, и не удалось добиться известности, как
артисту, то он получил громкую славу, как поэт-юморист,
и, по справедливости, должен считаться одним из родоначаль-
ников „поэзии улицы". Он был, если можно так выразиться,
петербургским Беранже. Постоянно сотрудничал в „Искре",
„Будильнике", „Петербургской газете" и „Стрекозе"^ Подпи-
сывался он обыкновенно псевдонимами: „Скорбный поэт",
„Дебютант", „Гусь" и др. Среди многочисленных стихотворений
его, написанвых легко и просто, есть желчные, негодующие,
но большинство проникнуты безобидным, здоровым юмором.
Многие из его стихотворений долгие годы служили материалом
для эстрадных чтецов. Из выбранных самим автором стихотво-
рений составилось два сборника: „Ба! знакомые все лица!!!" (1862)
и „Рифмы дебютанта" (1871). Совместно с С. Худековым,
написал комедию с Куплетами: „Петербургские когти", долго
шедшую на казенной сцене и в провинциальных театрах (в
70-ых гг.). Затем, в сотрудничестве с Лейкиным, написал коме-
дию „Петербургский Фелор", а с Чернышевым — два водевиля:
„Золотая удочка" и „Паутинка". Умер Жулев от запоя и простуды,
похоронен на Волковой кладбище, в ^тороне от литературных
мостков, близ могилы Добронравова, именем Которого он
подписывал первые свои вирши в „Искре".
303 Александрова, Мария Михайловна — род. в 1833 г.
окончила петербургское театральное училище в 1851 г. и была
определена в балетную труппу кордебалетной танцовщицей,
обнаружила большие способности в драматических представле-
ниях на школьной Сцене. В 1854 г., числясь в балетной труппе
уже корифейкой, была переведена в драматическую труппу за
успешное выступление в комедии Грибоедова „Своя семья".
Жалование ей как драматической актрисе было положено 240 руб.
Первые годы, нз сцене Александрийского театра, Алексан-
дрова играла преимущественно молодых девушек в комедиях
и водевилях. В начале шестидесятых годов Александрова вы-
двинулась на более ответственные роли, сыграв отлично Агарью
Тихоновну в „Женитьбе" и Олимпиаду Семеновну в „Свои
люди сочтемся". Пользовалась большим успехом в пьесах
Островского, Потехина, Лейкина и др. Во время своей продол-
жительной артистической карьеры сыграла более 500 ролей.
Как артистка, выделялась живой и естественной игрой, выпол-
няя с большим мастерством даже незначительные роли. В 1876 г.
был отпразднован ее 25-летний юбилей. Последний раз высту-
пала на сцене в 1901 году.
204 Гризи, Карлотта (по мужу Перро) (1821—1899) —
первоклассная итальянская танцовщица. Родилась в Милане.
Воспитывалась в Консерватории под руководством балетмей-
стера Гилье. Выступать начала с восьми лет. В 14-летнем воз-
расте приехала в Неаполь, где встретилась с Жюлем Перро,
который увез ее в Париж. В 1842 г. дебютировала в Большой
Опере, исполняя новые па, сочиненные Перро для „Фаворитки"
(муз. Доницетти). В том же 1842 г. Декомбом был сочинен для
Гризи пантомимный, в 9 картинах, балет—„Красотка из
Гента". Слава артистки началась с ее выступления в балете
„Пери“. После первого представления этого балета, Т. Готье,
автор программы „Пери", дал о Гризи восторженный отзыв:
371
„Она плывет по полу, почти не касаясь его"; он сравнивал
Гризи с лепестком розы, предоставленным воле ветра. „Какие
стальные нервы в этих изящных ногах! Какая сила в малень-
кой ступне! Как очарователен ее баллон при опускании на
носки! Она не похожа ни на Тальони, ни на Эльслер. Каждая
из ее поз, каждое движение носит отпечаток самостоятельного,
оригинального таланта." В балете „Перн" была очень опасная
сцена — когда Перн из облаков падала в объятия возлюблен-
ного. Критики называли этот прыжок Грнзи „Ниагарским".
Балет „Пери" вошел в число произведений, с которыми арти-
стка подвизалась на сценах Европы. Изумительным было
выступление Грнзи в балете „Пять чувств", во 2-й картине
она исполняла „слух", танцуя „дуэт" с голосом, раздававшимся
нз-за кулис. Это оригинальное нововведение имело большой
успех. В России Гризн появилась в 1849 г., а дебютировала
только в 1850 г. в балете „Жнзель", т. е. показывала роль, соз-
дательницей которой считалась в Париже.
305 К ш е с и н с к и й, Феликс Иванович (Krzesinskiego
Niecrus) (1823—1905) — сын знаменитого варшавского артиста
Яна Кшесииского, который был артистом трех специальностей:
первым тенором варшавской оперы, первым драматическим
артистом польского театра н виртуозом-скрипачом, дававшим
концерты. Искусству танца Феликс Кшесинский обучался под
руководством балетмейстера Пиона. Главное внимание в хоре-
графическом образовании Кшесииского было обращено на
характерные танцы. Первое выступление его состоялось в 1838 г.
С 1853 г. Кшесинский поступил на петербургскую сцену и сразу
сумел завоевать расположение публики, а вместе с тем и занять
видное место в балете. Вот что писалось в „Северной Пчеле"
за 1853 г. о выступлении Кшесииского в балете „Крестьян-
ская свадьба": — „Кшесинский своею ловкостью и националь-
ными приемами в танцах отличался между всеми. Мы должны
благодарить дирекцию за приобретение такого таланта". У Кше-
синского рекомендовалось учиться, Кшесинскому призывали
подражать. Поставленные им в 1859 г. в свой бенефис „Лез-
гинские танцы", полька „La Rose" — его сочинения, которую
он танцовал с Кошевой, и, в особенности, мазурка „Laquelle des
trois" имели шумный успех. Мазурка была настоящим коньком
Кшесииского и равного ему исполнителя этого национального
танца,' за все время пребывания артиста на сцене, не нашлось.
Конечно, национальность Кшесииского играла в этом успехе
не последнюю роль, но и все другие славянские танцы и сла-
вянские роли всегда удавались ему. Например, с большой экс-
прессией он изображал черногорца в „Роксане, красе Черно-
гории", балете Петипа и Худекова (муз. Минкуса).
По рассказам его сына, сохранившего полную бодрость
и по сей день и являющегося сокровищницей примечательных
эпизодов из истории русского балета, Ф. И. Кшесинский пер-
вый показал на петербургской сцене искусство „реалистиче-
ского грима". В балете „Наяда и рыбак" он, нарушая тради-
ционные каноны „купидонистого грима", появился загримиро-
ванным необычно: лицо его было смуглым, наклеенная борода
всклокоченной. Партнерша Кшесииского грациозная Снеткова
впала в истерику н заявила, что „с такой образиной" танцо-
вать не будет. Только вмешательство директора Гедеонова за-
ставило ее танцовать с необычно загримированным партнером.
Успех Кшесииского в этот вечер был чрезвычайно шумным.
После этого выступления традиционные взгляды на роль грима
изменились. Даже первоклассные артисты учились гримиро-
ваться у Кшесииского.
В продолжение своей долгой артистической карьеры Кше-
синский таицовал с 33 балеринами, начиная с венской танцов-
щицы Иеллы и кончая своей дочерью М. Кшесинской 2-ой.
Он был партнером знаменитой Тальони. Видел Кшесинский
успех Фанни Эльслер, Карлотты Гризи, Феррарис, М. М. Петипа,
Е. П. Соколовой, Е. О. Вазем и многих других. В течение
многолетней работы Кшесииского менялись балетмейстеры,
балерины, начальники, режиссеры, капельмейстеры, неизменно
оставался на своем посту только Кшесинский — он был несме-
няем и незаменим.
Пробовал он свои силы и как балетмейстер; помимо мел-
ких дивертисментов, им было поставлено два балета: „Кре-
стьянская свадьба" — Стефана (1851) и „Роберт и Бертрам или
два вора" — совместно с Огэ, муз. Шмидта н Пуни (1858)
В 1898 г. Кшесинский отпраздновал 60-летний юбилей
своей артистической деятельности. Спектакль, шедший на бене-
фисе, был составлен очень интересно: 2-й акт балета „Фиа-
метта", 3-й акт „Синей бороды" и „Привал кавалерии" — одно-
актный балет Петипа, в котором бенефициант играл в первый
раз, с присущим ему оживлением и блеском, роль полковника.
В 1903 г. Кшесинский отпраздновал 50-летний юбилей
своего пребывания на петербургской сцене.
В „Петербургском Листке" за 1903 г. была напечатана
отличная характеристика Кшесииского: — „Кроме лихих танцев.
маститый ветеран балетной труппы всегда пользовался боль-
шой любовью театралов за свою замечательную мимику, в ко-
торый у него до настоящего времени соперников почти нет.
Во время своего пребывания на сцене он переиграл сотни ролей
н создал немало художественных образов, из которых оста-
нутся в памяти: начальник бандитов Жакопо („Баядерка"); Мон-
тес („Дон-Кихот"); царь нубийский („Дочь фараона"); хан из
„Конька-Горбунка"; Клод Фроло („Эсмеральда"); уланский пол-
ковник („Привал кавалерии") н друг. Коньком же Кшесииского
всегда считалась мазурка, а также цыганские и венгерские
танцы. В его исполнении цыганский танец в балете „Дочь
снегов" вызывал бури рукоплесканий, а когда талантливый
артист танцовал венгерское па в балете „Камарго", то имел
такой успех, какого, по словам очевидцев, больше не бывало
на петербургской сцене."
Как человек, Кшесинский пользовался любовью и ува-
жением всех сослуживцев. Он всегда был подвижен, жизнера-
достен и добродушен.
Трое детей его служили в балете: М. Ф. Кшесинская, быстро
занявшая первое положение на балетной сцене, Ю. Ф. Кше-
синская и И. Ф. Кшесинский, служивший до 1928 г.
30в И ел л а, Габриэль (1832—1856) — талантливая пер-
воклассная балерина. Баронесса. Настоящая ее фамилия — фои-
Шпильман. Она принадлежала к старинной австрийской ари-
стократии. Танцевальному искусству училась у Карре. Была
безусловно талантлива, но, ие отличаясь красотой, имела только
минимум того успеха, которого заслуживала. Однако некраси-
вость не помешала ей танцовать в Париже и Лондоне перед
собраниями поклонников в „райском" костюме. — Была анга-
жирована в Россию в 1853 г. вместе с Розой Гиро и Флери.
Дебютировала в балете Перро „Газельда". Наибольшим успе-
хом пользовалась в балете „Фауст", дав животрепещущий,
поэтический образ Гретхен. Особенно художественно испол-
няла сцену сумасшествия. 18 января 1855 г. она выступала на
сцене петербургского театра в последний раз; шел балет „Фауст".
Иелла так волновалась и чувствовала себя физически настолько
дурно, что падала во время танцев два раза. — Обладала чрез-
вычайной способностью к изучению языков: пробыв в России
два года, она отлично научилась говорить по-русски. — Из Рос-
сии уехала в Вену, где и скончалась.
Любопытен отзыв С. Худекова об Иелле. Этот отзыв
свидетельствует о вечной пристрастности Худекова в его оцен-
ках и несмотря на это все же подтверждает его достаточную
осведомленность в артистических судьбах.
„Иелла оставалась в Петербурге два года. Хотя талант
этой артистки был далеко не первоклассным, но она все-таки
пользовалась расположением публики. Европейскою славою
Иелла никогда не пользовалась. Это можно заключить из имею-
щегося в нашей коллекции автографов десятка писем Иеллы.
Из этих писем к одному из петербургских „критиков" видно,
что она танцовала преимущественно на разных маленьких гер-
манских сценах. Она описывает свои успехи, которых, оче-
видно, не трудно ей было добиться в Кенигсберге, Мариен-
бурге, Пеште. К театру в столице Венгрии сама Иелла отно-
силась с крайним пренебрежением. Везде ей платили очень
скудное вознаграждение, потому она очень дорожила петер-
бургскою сценою, где ее оплачивали довольно щедро".
I 307 Т о л ч е н о в, Александр Павлович (1828—1888)
актер и драматург. Сын трагика Павла Ивановича Толченова.
После окончания петербургского театрального училища в 1845 г.
А. П. Толченов был определен в драматическую труппу Алек-
сандрийского театра, затем играл в провинции и на клубных
j сценах Петербурга. Лучшие оригинальные пьесы Толченова:
! комедия „Губернские сплетни" н водевиль „Кутерьма 1 апреля".
Воспоминания Толченова о театральной жизни и, в особенвости,
о театральной школе написаны кратко, добросовестно, ярко.
Они должны быть отнесены к самым лучшим мемуарам вос-
питанников театрального училища.
378 Григорович, Дмитрий Васильевич (1822—1899) —
выдающийся русский писатель. Род. в Симбирске, сын поме-
щика. Мать Григоровича — дочь француза де-Вармоиа, погиб-
шего на гильотине во время террора роялистов. В течение
трех лет Григорович воспитывался в Москве, во французском
пансионе Монигетти. Затем поступил в петербургское Инже-
нерное училище, где его товарищами были Достоевский, Тот-
f лебен, Радецкий. За неотдание чести князю Михаилу Павло-
вичу, Григоровича посадили под арест и вскоре выгнали из
училища. Мать определила его в Академию Художеств. Лите-
ратурную деятельность Григорович начал, познакомившись
с Некрасовым, — написал несколько юмористических сценок
и сделал ряд переводов для Плюшара. В 1846 г. была напе-
чатана в „Отечественных записках" повесть „Деревня", сраву
давшая известность Григоровичу. В 1847 г. в „Современнике"
публикуется знаменитый „Антон Горемыка". Григорович был
372
основоположником дворянского народничества в литературе. За
гуманизм, сочувственное изображение маленьких людей и ла-
сковый юмор Григоровича называли русским Диккенсом. О Гри-
горовиче, как авторе „Деревни", „Антона Горемыки" и „Петер-
бургских шарманщиков", положительно отзывались Белинский,
Чернышевский, Толстой, Салтыков. В начале 60-х г.г. Григо-
рович отошел от „Современника" и группы радикальных раз-
ночинцев. Состоял секретарем Общества Поощрения Худо-
жеств. Благодаря его энергии, была организована художествен-
ная школа, устроен музей, мастерские для художников и боль-
шая библиотека. В середине 80-х гг. ои вернулся к литера-
турной деятельности, написал повести: „Гуттаперчевый маль-
чик", „Акробаты благотворительности" и свои „Воспоминания".
Был женат на танцовщице А. И. Стефановой (училище окончила
в 1842 г.)
209 Борх, Александр Михайлович (1805—1867) — граф,
церемониймейстер царского двора, директор театров. Сын зна-
менитого Мих. Иван. Борха — минералога, ботаника, историка.
Родословная графской фамилии Борх велика, ио об А. М. Борхе
не сохранилось почти никаких сведений. Известно только, что
он получил домашнее образование, в 1822 г. был определен I
в министерство иностранных дел, в 1824 г. командировался
в Париж чрезвычайным послом, с 1827 по 1829 г. исправлял
должность поверенного в делах во Флоренции, затем, продол-
жая работать в министерстве иностранных дел, много лет был
церемониймейстером царского двора. В 1862 г. назначен дирек-
тором петербургских и московских театров. Женат был иа гра-
фине С. И. Лаваль, крупной землевладелице, великосветской
даме, состоявшей председательницей петербургского театраль- ,
ного общества. За свою службу Борх имел более 20 знаков отли-
чия и, будучи весьма богатым, получал за директорствованне
6.800 руб. в год. Как известно, директором он был никудыш-
ным, но несмотря на это артисты московских и петербургских
театров, когда Борх поссорился с Адлербергом, писали ему рабо-
лепные адреса с просьбой не покидать поста директора теат-
ров. Пробыл Борх иа этом посту пять лет. После его смерти
директором театров был назначен С. А. Гедеонов.
2’° Александр II (1818—1881)—император, старший
сын Николая I. Родился в Москве. Воспитывался под руковод-
ством генералов Мердера и Кавелина. Участвовал в делах упра-
вления государством еще при жизни отца. В придворных кругах
считался хитрым и черствым. Один из ближайших министров
(Валуев), наблюдавший Александра в течение 18 лет, отмечал
в нем „замечательную сухость, граничащую с жестокостью".
Когда Горчаков расстрелял мирную манифестацию в Варшаве.
Александр был недоволен столь „мягкой" репрессией и требовал,
в случае повторения манифестации, расстрелять весь город,
подвергнув его бомбардировке, как осажденную крепость. После
„процесса 193-х“ он воспользовался своей моиаршьей прерога-
тивой, чтобы усилить наказание, и таким образом превзошел
своего отца, как известно, смягчившего кару некоторым декаб-
ристам. Ссылка в „полярный ад" была личным изобретением
Александра. Он был поклонником Муравьева-Вешателя и ловко
„хвтрил" во внешней политике. Александр, прозванный „царем-
освободителем", был по существу „царем-закабалителем". Вот
его слова, сказанные московскому дворярству 30 марта 1856 г.:
„Лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться
того времени, когда оно само начнет отменяться снизу". Алек-
сандр был сторонником полицейской диктатуры, в особенности,
в момент „освобождения", — природная сообразительность дикто-
вала ему „хитрую политику". В оправдание полицейской дикта-
туры, против которой возражали даже министры (зачем, раз все
спокойно?), Александр сказал: „Когда народ увидит, что ожи-
дания его, т. е. свобода, по его разумению не сбылась, не
настанет-ли для него минута разочарования?" 2000 крестьянских
волнений оправдали его прозорливость. Обычную подлость
и мерзость хитрый и вероломный царь обставлял так, что мно-
гим Казалось, что все обстоит благополучно, все улучшается
и даже становится либеральным. Праздничное настроение после
„освобождения" крестьян было нарушено 4 апреля 1866 г.
выстрелом Каракозова. 2 апреля 1879 г. на жизнь Александра,
„хитрого и вероломного обманщика", продолжавшего делать
Россию „тюрьмою народов", покушался Соловьев. Но и иа сей
раз Александр избежал смерти. Однако, партия „Народной
воли", придавая большое значение в борьбе с царизмом террору, ]
не оставила своих намерений убить Александра во что бы то
ни стало. Революционеры сооружают ряд минированных под- i
копов по пути следования Александра из Крыма в Петербург; [
18 ноября 1879 г. сделана неудачная попытка взорвать импера- i
торский поезд в Александровке; 19 ноября совершается взрыв I
полотна железной дороги под Курском; 5 февраля 1880 г. про-
исходит взрыв в Зимнем дворце, организованный Халтуриным.
В 1880 г., после смерти жены, Александр делает вид, что ухо-
дит в „частную жизнь", — он женится иа одной из своих фаво-
риток и старается в плохой игре делать хорошую мниу. 1 марта
1881 г. Александр „пал, сраженный динамитным снарядом", бро-
шенным Гриневицким в Карету царя на набережной Екатери-
нинского Канала. После его смерти началась „безмаскарадная
эпоха" Александра III, — эпоха откровенной, ничем неприкры-
той, реакции.
211 Сологуб, Владимир Александрович (Соллогуб)
(1814—1882) — писатель и граф. Внук польского магната, пере-
селившегося в Россию при Екатерине II. Получив отличное
домашнее образование, прошел курс юридических наук в Дерпт-
ском университете. Служил в министерстве иностранных дел
в качестве атташе при русском посольстве в Австрии. С 1837 г.
начал сотрудничать в „Современнике", напечатав первые свои
повести „Два студента" и „Три жениха". Значительный успех
имела его следующая повесть „История двух Калош", напеча-
танная в „Отечественных записках" в 1839 г. В 1840 и 1841 гг.
вышли две его книги: „Большой свет в двух танцах" и „Апте-
карша". В 1842 г. вышел сборник всех повестей Сологуба под
названием „На сон грядущий'. Сборник этот имел выдающийся
успех. Белинский писал: .Граф Сологуб занимает одно из
первых мест между писателями повестей новой школы. Эго
талант решительный и определенный, талант сильный и блестя-
щий". В 1845 г. вышло в свет самое замечательное произведе-
ние Сологуба — „Тарантас". Белинский находил в этом произ-
ведении яркое осмеяние славянофильства и отзывался о нем
в самых восторженных словах. После „Тарантаса" Сологуб напи-
сал еще несколько повестей и драматических произведений, из
последних имели успех на сцене: драма „Местничество"
и водевиль „Беда от нежного сердца". В 50-х гг. Сологуб был
на Кавказе, занимался статистическими и историческими ис-
следованиями. Написал несколько этюдов и ряд фельетоноз
о Кавказе. В 1855 г. и 1856 г. Смирдииым было издано собра-
ние сочинений Сологуба. Из драматических произведений осо-
бенный успех имела пьес?» „Чиновник". Одна фраза иэ этой
пьесы долго была украшением всех вольнодумных разговоров:
„Крикнем на всю Русь, что пришла пора вырвать все зло
с корнями". В 70-х г.г. Сологуб, после заграничного путеше-
ствия, пишет сочинение: „История и современное положение
ссылки". В 1877 г. публикует „Дневник военных событий".
После смерти Сологуба были напечатаны его „Воспоминания",
сообщающие много любопытных данных об аристократической
среде 40—50-х годов.
21- Львов, Алексей Федорович (1798—1870) — Директор
Придворной Певческой Капеллы и автор музыки царского гимна.
Сын статс-секретаря и директора Капеллы Федора Петровича
Львова. В возрасте 7 лет начал учиться игре на скрипке и знако-
миться с музыкальной библиотекой своего отца. В1814 г. поступил
в Институт инженеров путей сообщения, по окончании Кото-
рого был произведен в офицеры и отправлен иа работу в воен-
ные Аракчеевские поселения. В 1825 г. был определен аъютаитом
К шефу жандармов БенКендофу. В 1828 г. заведовал делами
Главной Квартиры и находился при царской свите. В 1833 г.
получил от царя задание написать музыку для гимна иа слова
Жуковского. В 1833 г. гимн, написанный Львовым, был испол-
нен хором Певческой Капеллы и двумя военными оркестрами.
В 1836 г. умер его отец и в 1837 г. А. Ф. Львов был назначен
директором капеллы. В своих гастролях за границей Львов
выступал в качестве скрипача-виртуоза и получил одобрение
Р. Шумана, который сказал: „Если в России играют на скрипке
так, как Львов, то нам нужно ехать туда учиться". В Петер-
гурге у Львова часто бывали музыкальные вечера, на которых
и сорганизовался знаменитый квартет при участии Маурера В.,
Вильде и Вильегорского М. По инициативе Львова в 1840 г.
было организовано Симфоническое общество. Львов написал
24 этюда для скрипки, драматический скрипичный концерт
и много других мелких произведений. Им же написаны: опе-
ретты „Варвара", „Ундина" (на текст Жуковского) и Др. Круп-
ные сочинения для театра, которые были в репертуаре как
петербургских, так и заграничных театров. Львову же принад-
лежит вся гармонизация церковного пения. Он написал 40 ори-
гинальных хоровых композиций, среди которых четыре концерта.
Капелла, под руководством Львова, достигла таких высот, что
Берлиоз сказал: „Сравнить хоровое исполнение Сикстинской
Капеллы в Риме с этими дивными певцами — то же, что срав-
нить несчастную маленькую труппу пилил с оркестром Париж-
ской Консерватории. Петербурская Капелла несравнима по
своим превосходствам". Львов являлся одним нз одареннейших
слуг русского мракобесия, — он принес свой большой талант
композитора в дар церковникам. В деле реорганизации театраль-
ного училища был самым опасным противником Федорова.
313 Рубинштейн, Антон Григорьевич (1829—1894) —
русский композитор и один из выдающихся пианистов XIX века.
Род. в селе в Вихватииец в Бессарабии. Первоначально учился
у матери, а затем у Виллу на, ученика знаменитого Фи":
373
- - -- -с -! лег выступал публично на концерте в Москве,
г. в Париже, где поразил таких авторитетов, как Обер,
; ,-ген, Лист. Последний называл Рубинштейна наследником
своей игры. После этого Рубинштейн выступал в Англии,
Швеции и Германии. В Бреславле исполнил первое свое сочи-
нение для фортепиано „Ундина". Жил за границей до 1849 г.,
все время совершенствуясь и пополняя свое музыкальное обра-
зование. Одним из его наставников был композитор Мейербер.
Вернувшись в Россию, Рубинштейн заведывал музыкальною
частью при дворе княгини Елены Павловны. Написал серию
фортепианных пьес и оперу „Дмитрий Донской". С 1854 по
1858 г. жил за границей, концертируя в Голландии, Германии,
Франции, Англии, Италии. Вернувшись в Россию, основал при
содействии друзей Русское Музыкальное общество, предше-
ственником которого было „Симфоническое общество", прекра-
тившее существование в 1851 г. При Русском Музыкальном
обществе в 1862 г. была открыта „Музыкальная Школа", ставшая
в 1873 г. Консерваторией. Рубинштейн, назначенный директо-
ром Консерватории, пожелал держать в ней экзамен на диплом ,
свободного художника и был первым, который получил его. i
С 1867 г. Рубинштейн усиленно занимается концертной деятель- ,
ностью, особенно блестящим успехом сопровождалась его
поездка в Америку в 1872 г. С 1887 до 1891 г. вновь был j
директором Консерватории. Владел исключительно художе- ।
ственной и блестящей передачей фортепианных произведений.
Был выдающимся историком и теоретиком музыки. В 1889 г.
в Петербурге праздновался юбилей его 50-летней артистической
деятельности. Как виртуоз-пиаиист, он не имел соперников, но
тйхника пальцев и вообще развитие рук были для него только
средством, орудием, а не целью. Индивидуально и глубоко
понимал он исполняемую музыку. Естественность и непринуж-
денность лежали в основе его игры. Он был убежден, что „вос-
произведение это второе творение". Ои написал 13 опер, более ।
120 отдельных сочинений, 6 симфоний и балет „Виноградная ।
лоза". Роль Рубинштейна в истории развития русского музы- ,
кального обравования огромна. Он жертвовал десятки тысяч |
рублей на поддержку молодых музыкантов, устраивал конкурсы ,
молодых композиторов и пианистов. Педагогическая деятель-
ность была одним из любимых его занятий. Рубинштейн по [
праву считается одним из самых выдающихся музыкальных
деятелей России.
214 Петров, Василий Петрович (1824—1864) — литера- ।
тор н театровед. Писал под псевдонимом „Василько Петров".
Образование получил в московском университете, по оконча-
нии которого был преподавателем русского языка в Павловском
кадетском корпусе. Свою литературную деятельность начал
переводами, печатавшимися в „Репертуаре". Сотрудничал
з „С.-Петербургских ведомостях" и „Русском художественном
листке", где заведывал театральной хроникой и „петербургской
летописью". Писал небольшие рассказы из современной жизни.
Впоследствии сотрудничал в „Русском Инвалиде" и „Северной
почте". Лучшие из переводов Петрова пьесы: „Бенвенуто Чел-
лини", „Свадьба Викторины". „Колыбельная песенка" н „Су-
пруги Скороспелкины". В 185£ г. Петров поступил на службу
в петербургское театральное училище преподавателем теории
драматического искусства и декламации. В последние годы
жизни усиленно занимался собиранием материалов для истории
русского театра и даже начал писать ее, но болезнь, а затем
смерть помешали ему исполнить задуманное. Принадлежал
к немногочисленной группе русских образованных, любящих
театр литераторов.
21 ’ Н о в и к о в-И ванов, Николай Петрович (1836—
1892)—драматический артист. Воспитывался в петербургском
театральном училище, которое окончил в 1856 г. и был опре-
делен в Александрийский театр. Дебютировал с большим успе-
хом в пьесе А. Потехина „Чужое добро в прок нейдет" в роли
Алешеньки. Вскоре Новиков покинул Александринский театр
и уехал в провинцию, став антрепренером в Кишиневском театре.
Затем подиизался в оперетке и считался одним из первоклассных
опереточных артистов. Под конец своей артистической карьеры
арендовал театр в Одессе, содержал комедию и оперетту.
z 216 С е н-Л е о н, Шарль Виктор Артур — род. в 1821 г.,
по другим источникам — в 1815 г., сконч. в 1870 г. Балетмейстер,
танцовщик и скрипач-виртуоз. Сын балетмейстера королевского
театра в Штутгардте. Свою артистическую карьеру начал |
с 14 лет, когда играл на скрипке и танцовал в Мюнхене. I
С 1833 г. начались гастроли Сен-Леона по Европе в качестве
скрипача и танцовщика. В Милане встретился с танцовщицей
Фанни Черрито и вступил с нею в брак; дальнейшие их гастроли
продолжались уже совместно. Эти гастроли носили характер
триумфального шествия по Европе. Достаточно сказать, что за
трехмесячные гастроли в Мадриде, в „Gran teatro d'Oriente",
они получили 60.000 лир — сумма в те времена для артистов
баснословная.
Первый самостоятельный балет „Мраморная красавица"
был поставлен Сен-Леоном в 1847 г. зля дебюта Фанни Чер-
рито в Париже. Этот балет имел настолько большой успех, что
был специально показан королю Людовику-Филиппу в его
загородном театре Сен-Клу. Правда, значительная доля успеха
падала на долю Фанни Черрито. В дальнейшем Сен-Леон поста-
вил на сцене Большой Оперы в Париже около 16 балетов
и дивертисментов. Из них, кроме „Мраморной красавицы",
наибольшим успехом пользовались: „Маркитантка" (1848), „Вол-
шебная скрипка" (1848), где сам балетмейстер исполнял чарую-
щее соло на скрипке, „Дух долины" (1853), „Коппелия" (1870),
поставленная совместно с Ньютером.
В Петербурге Сен-Леон дебютировал в 1859 г. в балете
собственного сочинения „Сальтарелло или страсть к танцам",
с собственной же музыкой. Дебют прошел весьма удачно, за
исключением его выступления как скрипача-солиста, — нетерпе-
ливым балетоманам надоело затянувшееся выступление скри-
пача, и стали раздаваться крики: „Давайте танцы!" В дальней-
шем самая плодотворная деятельность Сен-Леона связана
именно с его ежегодными гастролями в Петербурге. Здесь им
были поставлены следующие балеты: „Жовита или мексиканские
разбойники", муз. Т. Лабара (1859); „Сальтарелло" (1859);
„Грациелла вли любовная ссора", муз. Пуии (1859); „Паке-
ретта", совместно с Т. Готье, муз. Бенуа и Пуии (1860); „Мари-
кита или Севильская жемчужина", муз. Пуни (1861); „Метеора"
муз. Пуни (1861); „Нимфы и Сатир" (1861); „Несчастье на
репетиции" (1862); „Теолиида", муз. Пуни (1862); „Фиаметта
или торжество любви", муз. Минкуса (1864); „Конек-Горбунок
или Царь-девица", мув. Пуни (1864): „Валахская невеста или
золотая коса", совместно с Ньютером, муз. Грациана и Ма-
тиоци (1866); „Золотая рыбка", муз. Минкуса (1867); „Василиск"
(1869); „Пастух и пчелы" (1869); „Лнлия", муз. Минкуса (1869).
Кроме Парижа и Петербурга, Сен-Леон выступал, как балет-
мейстер, во всех крупных городах Европы, за исключением
Милава, в театр которого „La Scala" он тщетно старался
попасть. При переезде из города в город Сен-Леон ставил
преимущественно все одни и те же балеты, только под раз-
ными названиями: балет, называвшийся в Париже „Немей",
в Петербурге превратился в „Фиаметту", а н Москве уже
в „Саламандру"; балет „Волшебная скрипка" в Италии назы-
вался „Тартини- скрипач" и т. д.
В качестве балетмейстера Сен-Леон пытался ввест^ряд
новшеств. В своем балете „Мраморная красавица" он предпо-
лагал в первом действии участие вокальных хоров и самосто-
ятельную роль с пением. Однако, директор восстал против
этого нововведения, как противного принципам хореграфии.
Так же неудачны были и другие попытки Сен-Леона (напри-
мер, он заставлял танцовщиц играть ногами на специально
придуманных им инструментах), — все его „новшества" встре-
чали самый отрицательный прием. Не удавались Сен-Леоиу
и массовые сцены, в которых он следовал установленным тра-
фаретам. Зато по части сочинения вариаций и соло для тан-
цовщиц он был первоклассный мастер.
Сан-Леон не был выдающимся танцовщиком,—ему
мешала его сутуловатая фигура, все упорные труды артиста
не приносили желанных результатов. Движения его были мало
пластичны. Вероятно, отдавая себе отчет в своих недостатках,
он скоро перестал выступать н целиком посвятил себя балет-
мейстерской деятельности и неразрывно с ней связанной игре
на скрипке.
В жизни Сен-Леон отличался болезненным самолюбием.
Он считал себя никем не превзойденным хореграфом и не
допускал никакой критики. На этой почве у него раз даже
произошел скандал в Петербурге, проникший в печать и доста-
вивший ему немалые огорчения. Разгневавшись на балетного
критика, который неодобрительно отозвался в „Петербургском
листке" о неудачном балете „Золотая рыбка", Сен-Леон обра-
тился к градоначальнику с просьбой наказать обидчика. Когда
от „властей" поступил ответ, что они в это дело вмешиваться
ие имеют права, Сен-Леон послал вызов оскорбившему его
критику. Вызов принят не был н было отвечено: „Скажите
Сеи-Леону, что так как ои обращался за удовлетворением
к полиции, прося ее защиты, то с таким господивом на поеди-
нок не выступят, опасаясь, что по прибытию к барьеру, явится
предуведомленная Сен-Леоном полиция". Среди вртистов Сен-
Леон любовью и уважением не пользовался, так как был очень
пристрастен и старался по возможности затереть тех, кто мог
бы оказаться ему соперником.
Кроме списка сочиненных балетов, снабженного горькой
надписью: „много труда, ио мало денег", Сен-Леон оставил
после себя книгу: „La stenochoregraphie ои I'art d'ecrlre promp-
tement la danse", в которой делал попытку создать всем по-
нятную запись танцев. Но, как и все его начинания, эта
книга никому реальной помощи не оказала.
374
Иогансон, Христиан Петрович (1817—1903) — род.
в Стокгольме, воспитывался и обучался в театральном учи-
лище гор. Стокгольма. В 1836 г. дебютировал на сцене Коро-
левского театра. Дебют прошел с успехом, и Иогансен был
командирован для усовершенствования в Копенгаген, к балет-
мейстеру Бурнонвилю. Учение продолжалось несколько лет.
В Петербург Иогансон приехал в 1841 г., желая видеть Марию
Тальони. Находясь в Петербурге, он внимательно присматри-
вался к окружающему и старательно заводил полезные знаком-
ства. Скоро он выхлопотал себе разрешение посещать классы
театрального училища и стал заниматься у Титюса; занятия
эти ему были совершенно не нужны для пополнения хорегра-
фического образования, но весьма выгодны для его планов
и намерений. Через Титюса он познакомился с Андреяновой,
а через нее с Гедеоновым. Вскоре он предложил выступать
на сцене, без всяких претензий на ангажемент. Ему предоста-
вили эту возможность, и он выступил с Шлефохт и Аполлон-
ской. Выступление его было встречено доброжелательно
и сопровождалось одобрительными возгласами и аплодисмен-
тами. Ему было сделано официальное предложение дебютиро-
вать на сцене театра с Андреяновой. Дебют состоялся
31 октября 1841 г. С Иогавсоном был заключен контракт.
Благодаря тактичности и умелой организации своих дел, он
стал одним из первых танцовщиков на русской сцене. Элегант-
ные, мягкие и грациозные танцы молодого артиста обратили
на себя внимание и прессы и публики. По свидетельству
современников, он отличался пластичностью, легкостью, бла-
городством движений, и был идеальным партнером. Иогансону
стали подражать, многие из молодых артистов обращалась
к нему за советами и даже бралн у него уроки. «Иогансон
был танцовщиком безукоризненно правильного стиля,—пишет
Худеков, — хотя имел несколько преувеличенную выворотность
ног. Виртуозность его никогда не переходила границ изящ-
ного, его „developpes*, при крайне легком и бесшумном отде-
лении от земли, удивляли лучших танцовщиков своею плавно-
стью и отчетливостью. Так же безукоризненно исполнял он
пируэты и антраша. При этих бесспорных достоинствах, он
танцовал, как заведенная машина: он начинал свою вариацию
с заранее определенной точки и кончал на точно определенном
месте. При требовании публики „повторить”, охотно становился
снова в позу и одинаково отчетливо, точь в точь, повторял
ту же вариацию без малейшего уклонения”. С 1860 г. он начал
посещать петербургское театральное училище, как педагог, хотя
официально в штатах и не числился. Преподавателем Иогансон
был зачислен только в 1869 г. Этот год обычно и было при-
нято считать началом его педагогической деятельности, что,
конечно, неверно.
Заслуги Иогансона, как танцовщика и. главным образом,
как педагога, велики. Он всегда поддерживал те хореграфи-
ческие традиции, которые положены в фундамент нашего заме-
чательного балета. Со времени назначения Иогансона препо-
давателем танцев в училище, на балетной сцене не появлялось
ни одной артистки, которая не была бы его ученицей.
За 43 года своей службы на казенной сцене Иогансон
выступал почти во всех шедших балетах, танцовал со всеми
выдающимися балеринами. В 1891 г. он отпраздновал свой
50-летний юбилей.
Как человек Иогансон пользовался единодушным при-
знанием, чему способствовали его добросердечность, честность
и умение ладить со всеми людьми.
К преподавательской деятельности И гаисон относился
с необычайным рвением и до последних дней своей службы
был самым внимательным, аккуратным и беззлобным учите-'
лем. Глубоким стариком, еле-еле передвигая ноги, он каждый
день являлся на уроки, держа подмышкой свою неизбежную
спутницу — скрипку. С трудом он поднимался на 3-й этаж,
но едва входил в класс, как преображался, словно стыдясь
своей дряхлости, и показывал, как нужно делать то или иное
па. Иогансона в школе называли „балетным Мафусаилом”.
Иогансон был чрезвычайно талантливым педагогом,
и Петипа не раз пожинал плоды его педагогической деятель-
ности.
218 Гедеонов, Степан Александрович (1815—1878) —
гофмейстер, директор императорских театров. Сын А. М. Геде-
онова. В детстве прошел строгую классическую школу и уже
в университете был известен, как знаток древних языков,—
например, весьма свободно переводил экспромпты с латин-
ского и немецкого языков на греческий. Окончил университет
со степенью кандидата наук н поступил секретарем к прези-
денту Академии Наук С. С. Уварову. К тому же времени
относится и начало его литературной деятельности. Им была
написана драма „Смерть Ляпунова”, которая шла на сцене
Александрийского театра. Критики оценили образованность
автора, но не признали в нем таланта. В 1848 г. Гедеонов
был назначен помощником князя Волконского по работе
в Археологической комиссии. По должности помощника Вол-
конского, он делал покупки древностей и произведений искус-
ства для Эрмитажа и проявил в этом деле много вкуса и уме-
‘ния. Гедеоиов провел в Риме 14 лет и закупил много ценных
произведений искусства. Им же куплена известная коллекция
маркиза Компана. Из других ценных произведений необхо-
димо отметить „Мадонну” Рафаэля. В 1863 г. был назначен
директором Эрмитажа и в этой должности сделал много полез-
ного; в частности, впервые под его руководством, составили
и напечатали каталоги картин и древней скульптуры. По его
инициативе в Эрмитаж стали допускать публику на широких
началах, без специальных билетов и в обыкновенных костюмах.
До этого туда допускались зрители только в вицмундирах
и фраках, да и те по особым билетам. Он же облегчил доступ
в Эрмитаж копиистам. Будучи директором Эрмитажа, Геде-
онов проявлял особый интерес к археологическому отделу
и продолжал закупку ценностей, для чего специально ездил
в Милан, Париж и Лондон. В 1867 г. был назначен директо-
ром императорских театров. Это назначение было ошибоч-
ным — оторванный от более близкой ему работы, он не смог
завершить больших планов по реконструкции и обогащению
Эрмитажа; на посту же директора императорских театров, хотя
проявил в начале энергичную деятельность, но скоро был
ловко опутан чиновниками и отстранен почти от всех дел
бароном Кистером. При вступлении на пост директора Геде-
онов запретил постановку своей пьесы „Смерть Ляпунова”.
В обращении с актерами был вежлив и внимателен. По его
инициативе четыре композитора занялись разработкой сюжета
оперы-балета „Млада”. Под конец жизни написал драму „Васи-
лиса Мелентьевна”, но ставить ее не решился и передал, как
материал, Островскому, который и написал, оставив в непри-
косновенности сюжет Гедеонова, пьесу „Василиса Мелентьева”.
В 1875 г. Гедеонов был уволен от должности директора теат-
ров. Научные сочинения Гедеонова удостаивались похваль-
ных отзывов и даже премий Академии Наук- Переводил сочи-
нения Н. В. Гоголя: „Тарас Бульба”, „Вий” и др. на француз-
ский язык. Переводами занимался совместно с И. С. Тур-
геневым.
-19 Подобедов а, Екатерина Ивановна (1839—1883) —
артистка петербургских театров. Воспитывалась в петербург-
ском театральном училище, по выпуске из которого в 1858 г.
была определена в драматическую труппу на амплуа „энженю”;
дебютировала в пьесах: „Школа женщин” н „Весною". Обра-
тила на себя внимание тщательною отделкою ролей и серь-
езным отношением к делу. Вскоре стала актрисой первого поло-
жения, к ней перешли многие роли из репертуара Снетковой.
Наибольшим успехом пользовалась в роли Полиньки („Доход-
ное место”) и в роли Варюши в пьесе Аверкиева „Фрол Ска-
беев”. В 1870 г. перешла на амплуа „гран-дам”. Отлично испол-
няла роль Натальи Дмитриевны в „Горе от ума” и роль Зябли-
ковой в комедии Потехина „Вакантное место”. В 1882 г.
вышла в отставку по болезни.
220 Ж у р и н, Николай Алексеевич (1847—1894) — род.
в Петербурге. Воспитывался в петербургском театральном
училище, по выпуске из которого был определен в труппу
Александрийского театра. Через год Журина направили для
подкрепления труппы в Тифлис, где он проработал пять лет,
с перерывом на один сезон, когда был вызван для участия
в спектаклях Александрийского театра. В течение десяти лет
Журин работал по указаниям дирекции на провинциальных
театрах. Дирекция помыкала артистом, как хотела. Работа
в провинции раздражала: приходилось играть на скверных
сценах, при плохом окружении, без определенного амплуа —
выступать в тех ролях, которые исполнять было некому. При
возвращении в Петербург Журин стал проситься на сцену
Большого театра, но дирекция была неумолима н учитывая,
что в провинции на Журине держится весь репертуар, вновь
направила талантливого артиста в провинцию. На этот раз
Журину пришлось еще труднее, потому что и семейные дела
его окончательно „расклеились” (он был женат на артистке
Александрийского театра Е. А. Яблочкиной, которую не выпу-
скали из Петербурга, так что ему приходилось блуждать по
провинциальным театрам в одиночестве). Вечное недовольство
и раздражение привели Журина к пьянству н психическому
заболеванию. 10 ноября 1894 г. он покончил самоубийством.
За два сезона работы на сцене Александрийского театра
Журин сумел не только обратить на себя внимание, но и дока-
зать, что он великолепный артист. Лучшие роли, сыгранные
им: Бородкин („Не в свои сани не садись”), Хорьков („Бедная
невеста”), Нелькин („Свадьба Кречинского”), Леандр („Про-
делки Скапена”), Сергеев („Не в деньгах счастье”), Виктор
(„Мещанская семья”). Журина погубили, проявив к нему
самое бездушное отношение. „„ ......
375
Алексеева, Екатерина Александровна (1852—
1917) — род. в Петербурге, дочь артиста. Воспитывалась
в петербургском театральном училище в танцовальном отде-
лении. Не чувствуя влечения к танцам, стала просить отца
устроить ей перевод в драматический класс. По совету
А. А. Яблочкина, Екатерина Александровна была включена
во вновь формировавшуюся труппу для Тифлиса и в 1868 г.
дебютировала в этом городе в комедии „Новички в любви".
Первоначально Алексеевой назначили жалования 25 руб.
в месяц, но по прошествии двух месяцев она так отличилась
в исполнении ряда ролей, что ей выдали единовременно
150 руб. наградных. В 1870 г. артистка была приглашена
в Саратов, где играла первые роли; затем служила в Гельсинг-
форсе; в 1874 г. выступала в Казани; в 1875 г. — в Харькове.
Летом 1876 г. выступала опять в Саратове, вместе с Шумским,
оказавшим на нее большое влияние. В 1878 г. Алексеева рабо-
тала в Кронштадте у Раппопорта; в 1880 г. — в Тифлисе
у Пальма; с 1881 г. по 1886 г. в Петербурге; в 1887 г.—
в Одессе; в 1888 г. — в Казани у Медведева; затем — опять
в Кронштадте; в 1891 г. — в Кишиневе; в 1892 г. — в Самаре;
в 1893 г. — в антрепризе Незлобина в Ярославле; затем
в той же антрепризе — в Вильно до 1902 г. включительно и,
наконец, в Москве. Алексеева — типичная первоклассная про-
винциальная актриса. Она принадлежала к той категории сце-
нических деятелей, которые, обладая яркими талантами, рабо-
тали в продолжение многих лет не на виду у столичных цени-
телей искусств, раздающих билеты „на бессмертие".
222 Попова (по сцене Майкова, по мужу Каблукова)
(1837—1874) — артистка русской оперной труппы. Вокальному
искусству обучалась в 1856 г. в петербургском театральном
училище у профессора пеиия Ф. Риччи. В 1857 г. покинула
училище и вышла замуж за правителя канцелярии главного
интендантского управления П. А. Каблукова. В 1858 г. вновь
вернулась в училище продолжать свое обучение у Риччи. Дебю-
тировала в 1859 г. Считалась примадонной русской оперы,
имела шумный успех. Сцену покинула в 1862 г.
323 Карпова, Евдокия Иларионовна (по мужу Несте-
ровская) (1845—1894) — род. в Петербурге. Воспитывалась
в петербургском театральном училище.. За отличные успехи
была оставлена после окончания училища на одни год казен-
ной пенсионеркой для усовершенствования. По выпуске высту-
пала на сцене АлексаиДринского театра. С 1867 по 1871 г.
играла в Тифлисе. Вернувшись в Петербург, с успехом испол-
няла роли комических старух. Наиболее ярко сыграла сле-
дующие роли: Арина Федотовна („Не в свои сани не садись"),
Устинья Наумовна („Свои люди сочтемся"), Кукушкина
(„Доходное место"), Капустина („Непорченая жизнь").
С 1875 по 1877 г.г. играла на провинциальных сценах.
В 1890 г. за выслугу лет ей был дан пенсион с оставлением
на дальнейшей службе при театрах. Умерла в Петербурге, от
инфлуэнцы.
324 Сазонов, Николай Федорович (1843—1902'1 — род.
в Петербурге в семье чиновника. Первоначальное воспитание
получил в пансионе Лукьянова. кКогда Сазонову исполнилось
15 лет, он оказался в положении главы семьи, принял на себя
все заботы о ней и пошел служить на железную дорогу. Посту-
пил в петербургское театральное училище в качестве вольно-
приходящего и сдавал экстерном все зачеты и экзамены.
В каникулярное время обычно уезжал в провинцию, где играл
на театрах под фамилией Шувалова. Из училища был выпу-
щен в 1864 г., дебютировал в комедии Дружинского „Не вся-
кому слуху верь" в роли Запольского. Сценичная внешность,
неподдельная веселость и естественность в игре создавали
Сазонову репутацию первоклассного артиста. В конце 60-х
и начале 70-х гг. его переманили работать в оперетту, спек-
такли которой шли на сцене Александрийского театра. Обладая
исключительно гибким дарованием, Сазонов и в оперетте зани-
мал одно из первых мест. Особенно был хорош в роли Париса
(„Прекрасная Елена"). Но в конце 70-х гг. Сазонов вновь
вернулся в драму. Репертуар его был весьма разнообразен,
он превосходно играл Чацкого, Репетилова, Тартюфа, Чичи-
кова, Белугина, Никиту во „Власти тьмы" и ссобенно хорошо
Карандышева в „Бесприданнице". В „Бесприданнице" выступал
вместе с Комиссаржевской. Более сорока лет Сазонов подви-
зался на сцене Александрийского театра и считался одним из
столпов втого театра. Известен Сазонов и как весьма активный
член „Общества трезвости"; он создал театры в Екатерингофе,
Полюстрове, Таврическом саду и, наконец, в „Народном доме".
Организовал драматические, оперные, балетные труппы, при-
влекая много талантливой молодежи. В Народном доме ставил
и режиссировал пьесу Крылова „Петр Великий". Женат был на
С. И. Смирновой, занимавшей одно из первых мест среди рус-
ских женщин-писательниц. Брат Сазонова, замечательный артист
р журналист, окончил Военно-Медицинскую академию; иы-
ступал как артист, главным образом, на провинциальных
сценах.
235 Г р а д о в-С околов, Леонид Иванович (1846—1890)—
род. в Новоржевске, Псковской губ. Воспитывался в петербург-
ском театральном училище, по выпуске из которого в 1865 г.
был определен в русскую драматическую труппу, где исполнял,
главным образом, комические роли. В 1867 г. направлен на
работу в Тифлис. В 1877 г., пользуясь тем, что положенные
десять лет им отработаны, подал в отставку, не желая уподо-
биться Журину и другим, замотанным дирекцией по провин-
циальным сценам. Вернувшись в Петербург, выступал главным
образом, на частных сценах, отличался замечательным испол-
нением комических куплетов. Из больших ролей с особенным
успехом играл Репетилова в „Горе от ума" и Расплюева
в „Свадьбе Кречииского". С 1880 по 1882 г. играл на сцене
Александрийского театра, затем перешел к Коршу, в Москву.
328 Ашитков, А. Н. — воспитанник петербургского
театрального училища. Еще находясь в училище, отличался
декоративно-живописным мастерством. В 1864 г. поступил на
службу в помощники к знаменитому Роллеру — профессору
перспективной живописи и декоратору императорских театров.
После отставки Роллера (1879 г.), Ашитков был переведен
в Михайловский театр машинистом сцены, где и проработал
35 лет. Умер в 1918 г. — Ашитков принадлежал к старому типу
„всемогущих" театральных машинистов, “секреты" работы кото-
рых в наше время совершенно утрачены. В продолжение всего
XIX века машинист руководил иа сцене перестановкой декора-
ций, световыми эффектами, бутафорией, всеми механическими
установками. Много работ, связанных с перечисленными раз-
делами сценического оформления, требовали сноровки, а зачастую
и сложной изобретательности. Ашнтков был талантливейшим
I
I
I
I
i
мастером своего дела.
327 Б р о ш е л ь, Александра Карловна (1844—1871) —
род. в Риге, воспитывалась в петербургском театральном учи-
лище. Дебютировала в 1864 г. в драме Каменской „Лиза
Фомина". Была принята на сцену АлексаиДринского театра
и после нескольких выступлений заняла положение первой
актрисы на амплуа драматических и характерных ролей. Осо-
бенно блестящим было ее выступление в роли Марии Андреевны
(„Бедность не порок"). Брошель быстро сделалась любимицей
публики и столь же быстро сошла со сцены из-за обострив-
шегося порока сердца. Наделавшее много шуму в театральных
кругах выступление ее в роли Авнушки („На бойком месте")
было „лебединой песней" замечательной артистки. В 1866 г.
проиграв только два сезона, она покинула сцену. Прессой были
отмечены выступления Брошель в следующих пьесах:,
„Мишура" — Потехина: „Таня" — Соловьева; „Статья доход-
ная" — Кафтырева; „Шутникн" — Островского; „Гувернер" —
Дьяченко; „Сват Фаддеич" — Чаева; „Жизнь без труда" —
Прохорова; „Против течения" — Крылова; „Свет и Тени" —
Полонского; „Разрыв" — Устрялова; „Отрезанный ломоть" —
Потехина. Если учесть, что в таком большом репертуаре, шед-
шем в течение двух сезонов, Брошель исполняла ведущие роли,
то станет ясным, что дирекция не щадила талантливой актрисы.
Пагубную роль сыграла и так называемая „богемность" —
почти после каждого спектакля артистку увлекали в рестораны
и оиа зачастую приезжала на репетиции прямо с шумных
„ужинов", кончавшихся иногда в 9 часов утра. Красивая и всегда
оживленная, она имела множество поклонников и ради „веселых
утех" забывала о своем нездоровье.
228 Кузьмина, Надежда Александровна (1848—1897)—
дочь известного артиста Александрийского театра А. В. Алек-
сеева. Воспитывалась в петербургском театральном училище.
За год до выпуска покинула училище, уехала в провинцию
и поступила В драматическую труппу в Новгороде. Дебюти-
ровала в драме „Статья доходная". Затем работала в Казани,
Харькове, Новочеркасске и ряде других городов. Служила
в московском артистическом кружке. Трижды подавала проше-
ние о приеме ее на сцену императорских театров, но каждый
раз получала отказ, как самовольно покинувшая училище.
В провинции Кузьмина пользовалась большим успехом и славой.
После долгих скитаний вернулась в Петербург и поступила
в клуб художников, где играла вместе с В. В. Самойловым.
Скоро она стала пользоваться широкой известностью и в Петер-
бурге и, наконец, была принята на казенную сцену. Исполняла
репертуар Стрельской. Под конец жизни почти совсем не
выступала на сцене, страдая грудной жабой. По отзывам
прессы и современников, Кузьмина представляла огромный
самородный талавт, лишенный законченной обработки.
329 Шредер, Ольга Эдуардовна (1844—1902) — воспи-
тывалась в петербургском театральном училище, по выпуске
из которого была определена в оперную труппу Мариинского
театра. Дебютировала, исполняя партию Вани в „Жизни за
царя". За время своей непродолжительной службы выступала
375
в 28 операх, в которых исполияла 30 партий. Обладая музы-
кальностью и приятным по тембру меццо-сопраио, пользова-
лась успехом. Была замужем за дирижером оперы Э. Ф. Направ-
ником.
380 Яблочкина, Серафима Васильевна (урожденная
Сорокина) (1842—1898) — воспитывалась в Петербургском
театральном училище: первое время в балетном отделении, j
а затем в драматическом, у В. П. Петрова. По выпуске нз учи-
лища в 1861 г. была принята в драматическую труппу, дебю-
тировала в роли Марфы Петровны в комедии Чернышева
„Испорченная жизнь". Работала иа сцене Александрийского
театра в продолжение пяти лет. Вышла замуж за артиста
А. Яблочкина и уехала с иим в Тифлис. В Тифлисском театре
занимала положение первой актрисы драмы. Отлично играла
Катерину в „Грозе". Вернувшись в Петербург через год, высту-
пала вновь иа сцене Александрийского театра. Прессой были
отмечены следующие выступления Яблочкиной: Лждочка —
„Свадьба Кречинского", княгиня Вера — „Свекровь”, Раиса —
„На хлебах из милости", Наташа — „Приемыш* и др. В 1873 г.
вновь гастролировала в Тифлисе, а затем в Одессе. В 1877 г.
поступила иа сцену московского Малого театра, где дебюти-
ровала в „Провинциалке" И. Тургенева и отлично исполнила
роль Гертруды в „Гамлете". Последние годы своей работы
в Малом театре числилась иа амплуа благородных матерей.
Считалась одной из лучших актрис Малого театра.
3,1 С т р у й с к а я, Елена Павловна (1845—1903) — вос-
питывалась в петербургском театральном училище, в драма-
тическом классе, под руководством Петрова. В школьном театре
выступала исключительно в водевилях. По выпуске из училища
в 1861 г. была принята в русскую драматическую труппу,
дебютировала в драме „Не в свои сани ие садись", исполняя
роль Авдотьи Максимовны. В продолжение нескольких лет
Струйскую упорно считали малодаровитой и предоставляли ей
только ничтожные роли. Обычная тактика театральной адми-
нистрации: упорно держать артиста или артистку иа задворках
и при этом кричать об их „бездарности". Случайно Струйскон
удалось получить две роли: одну в комедии „На бойком месте",
а другую в комедии «Пучина". Струйсжея блестяще справи-
лась с этими ролями. Следующее ее выступление в „Грозе"
окончательно выявило ее большое сценическое дарование.
В 1871 г. Струйская была уже любимицей публики. До 1874 г.,
т. е. до появления Савиной, считалась премьершей русской i
сцены. Она исполнила более ста ролей и с честью несла весь
репертуар.
233 Дюж и ков, Павел Николаевич (Ирошников) (1836—
1890) — воспитывался в петербургском театральном училище,
в классе пения, у профессора Риччи. По выпуске из училища
в 1860 г. был определен в оперную труппу. Дебютировал
в опере Доницетти „Любовный напиток". В течение своей ,
25-летией артистической деятельности занимал положения вго- |
рого и первого амплуа. Успешно выступал в „Запорожце за I
Дунаем", в роли Андрея, и в „Лючии", в роли Артура. В 1885 г.
получил пенсион и вышел в отставку. Скончался в Петербурге
от воспаления легких.
338 Готье, Теофиль (Theophile Gautier) (1811—1872) —
знаменитый французский поэт. Родился в Тарбе, близ испан-
ской границы. Получил отличное гуманитарное образование.
Учился живописи в мастерской Риу. Примыкал к группе роман-
тиков и принимал активное участие в выступлениях романти-
чески настроенной молодежи. Подражая сторонникам новатор-
ства, иосил длинные волосы и красный жилет (с годами он
резко отмежевался от этой экстравагантности). В 1830 г. вышел
первый томик стихотворений Готье „Persies"— успеху этой
книги повредили политические события. В 1838 г. вышел из
печати второй сборник стихов „Комедия смерти," насыщенный
демоническим романтизмом; характерны для этого сборника
кладбищенские мотивы: блуждания среди гробниц, проникио- |
вение в тайну жизни и смерти, чары лунного света. В том же I
году Готье опубликовал роман „Мадемуазель Мопен" и вклю-
чился в ряды писателей-профессионалов. Лучшей книгой стихов
Готье справедливо считается сборник под названием «Эмали
и Камеи". Этот сборник дал ему славу одного из лучших поэ-
тов Франции. Сборник вышел в свет в 1852 г., когда Готье
считался парнасцем. Начиная с 50-х гг. Готье говорит только
о мастерстве писателя, как о главном, к чему иужио стремиться.
„Крои, чекань, шлифуй, чекань медали. Твои витающие сны,
на вечной стали, да будут запечатлены". Бодлер, посвящая
свои знаменитые „Цветы зла" Теофилю Готье, называет его:
„непогрешимым поэтом, магом словесного искусства". Люби-
мой формулой Готье было: „Все исходит от формы". Забота
о средствах к существованию сделала Готье журналистом и в
втом' ои видел самое большое несчастье своей жизни. Начиная
с 1836 г. и до самой своей смерти, ои вел еженедельный теа-
тральный фельетон. Единственное, что было отрадным для него
в газетной работе — это балет. В течение 30 лет Готье, как фелье-
тонист и обозреватель театра, отмечал всякий эпизод в жизни
французского балета, и принимал активное участие в развитии
самого замечательного периода истории театрального танца. Даже
его интимные отношения с Карлоттой Гризи были результатом
восторженного и иа редкость стойкого, во времени, увлечения
балетом. И хотя в области театральной критики Готье много
занимался оперой, комедией и даже балаганами, балет был
главной темой его жизнерадостных, образных и деловитых
статей. Будучи в литературе выдающимся мастером слова, для
которого „как сделано" — выше всего, Готье и в балете про-
поведовал тоже „искусство для искусства" — танец ради танца.
„Танец — ие что иное, как искусство показывать изящные,
правильные формы в различных положениях". Иногда Готье
теоретически отвергал важнейшие элементы балетной техники,
ио отвергая всегда любовался результатом их. Замечательно
участие Теофиля Готье в балете, как писателя — им иаписаио
либретто знаменитого балета „Жизель", идущего иа сцене до
сих пор. Замечателен Готье и как критик—ои иаписал
несколько книг, из которых самая интересная „Grotesques"
(1848 г.), В ней автор „воскресил" нескольких забытых поэтов
XV и XVI веков. Готье известен, как страстный любитель
путешествий — ои объехал всю Европу (не исключая и России),
побывал на Востоке и написал несколько книг о своих впе-
чатлениях туриста. За 40 лет писательской деятельности Готье
иаписал столько, что перечень напнсаииого им занимает два
тома. Теофиль Готье отличался до последних дней своей жизни
оригинальностью взглядов и смелостью в нх высказывании.
Мий кус, Алоиэнй Федорович (Людвиг-Луи)
(1827—1890) — композитор, инспектор музыки и солист скрипач.
Родился в Вене. Там же получил музыкальное образование.
В Россию приехал в 1853 г. и поступил иа должность дирижера
оркестра князя Юсупова. В 1855 г. определился музыкаитом-
скоипачем в итальянскую оперу. В 1861 г. был переведен
в Москву в оркестр Большого театра. В 1862 г. утвержден ин-
спектором музыки при театрах. В 1864 г. ему было поручено
сочинение музыки для новых балетов,, предназначавшихся
к постановке на сцене московского театра, и, кроме того, со-
ставлять музыку для отдельных танцев и драматических пьес.
В 1869 г., кроме композиторской и инспекторской деятельности,
заведывал библиотекой партитур и всеми музыкальными инстру-
ментами театров. В 1871 г. Миикус был окончательно переведен
в Петербург. Служил в дирекции до 1886 г. Уволен ввиду
упразднения излишней, по мнению дирекции, должности ком-
позитора балетной музыки. За многолетнюю полезную службу
и многочисленные заслуги дирекция „пожаловала" Миикусу
жалкую пенсию в размере 570 руб., т. е. в таком размере,
какого удостаивались самые заурядные артисты. Обиженный
таким отношением дирекции, Миикус покинул Россию. Первый
балет, для которого музыку иаписал Миикус, „Фиаметта" —
фантастический по своему сюжету, в 2-х действиях, сочинен-
ный Сен-Леоиом. Музыка этого балета отличается приятной
мелодичностью. Затем Миикус написал музыку следующих
балетов: „Золотая рыбка" (1867 г.), „Дои Кихот" (1871 г.), „Ка-
марго" (1872 г.), „Бабочка" (1874 г.), „Бандиты" (1875 г.),
„Приключения Пелея" (1875 г.), „Баядерка" (1876 г.), „Роксана"
(1877 г.) — музыка этого балета встретила всеобщую похвалу,
особенный успех имел марш из „Роксаны". В 1879 г. Минкус
написал балеты „Дочь снегов" и „Млада", в 1881 г. балет
„Зорайя", в 1883 г. — „Ночь и день", в 1886 г. — „Волшебные
пилюли" и в том же году — „Жертвы Амуру". Кроме того,
совместно с французским композитором Лео Делибом, Миикус
сочинил музыку к балету „Ручей".
235 Пуии, Цезарь (Pugni Cesare) (1802—1870)—компо-
зитор. Родился в Генуе. Обучался в миланской консерватории.
Первое музыкальное произведение сочинил в 7-летием возрасте.
Руководителями его по теории музыки были немецкий компо-
зитор Винтер, Боиифацио Азиоли и Карл Солива. В юности
Пуии написал несколько месс, из которых одна, представлен-
ная иа конкурс, удостоилась предпочтения перед произведе-
ниями Меркадаите и Доницетти. Затем Пуни сочинил несколько
опер и симфоний, одна из последних с успехом была исполнена
в театре La Scala в Милане. Широкую известность Пуни при-
обрел как сочинитель балетов. В бытность его в Милане ои
написал музыку к следующим балетам: „Макбет", „Осада Кале",
„Замок Кеиильворт". Находясь в Париже, руководил инсти-
тутом им. Паганини и иаписал: „Чортову скрипку", „Мар-
китантку", „Мраморную дочь", „Стеллу". Главным недо-
статком безусловно одаренного композитора была постоянная
спешка, а отсюда и некоторая примитивность в работе — ои
писал музыку по заказу, торопливо, часто в угоду определен-
ным требованиям. Ему заказывалась музыка, например, спе-
циально для определенных танцовщиц: М. Тальони, Ф. Эль-
слер, К. Гризи. И ои должен был угождать как заказчикам.
377
— - - балеринам. В Петербург приехал в 1851 г.
где состоял композитором балетной музыки
_ элевском театре. В России служил при император-
- 'х театрах в должности сочинителя балетной музыки в те-
чение 19 лет и написал музыку к 35 балетам, не считая
большого количества отдельных танцев. Наибольший успех
имели балеты: „Эсмеральда", „Конек-Горбуиок“ и „Дочь Фара-
она". Некоторые из балетов Пуни „обошли" все европейские I
сцены и доставили композитору известность в музыкальвом
мире. Быстрота работы композитора была изумительвой; так,
например, „Дочь Фараона" им написана в 6 недель, „Наяда
и рыбак" — в 3 недели, „Эсмеральда" — в 2 недели, „Ката-
рина"— в 19 дней, а „Мечты художника"—в один день. Пуни
был изумительным знатоком оркестровки. М. И. Глинка в свое
время брал у него уроки. Численно творческий багаж компо-
зитора велик: 312 балетов, 10 опер и 40 месс.
С легкой руки В. Светлова и М. Фокина установилась
версия о „третьесортности" музыки Пуни. Эту же точку зрения
разделяют и представители школы „формалистов", забывая, что
музыка Пуни уже 70 лет держится в репертуаре театров. Су-
ровые критики обвиняют Пуни в примитивизме и эпигонстве,
т. е. в тех недостатках, которые имеются вообще у многих ком-
позиторов балетной музыки.
Кроме указанных выше балетов, необходимо упомянуть
следующие, для которых писал музыку Пуни: „Армида", „Брак
во время регентства", „Газельда", „Грациэлла", „Корсар", „Марко
Бомба", „Мельник или ночное свидание", „Мраморная краса-
вица", „Пакеретта", „Парижский рыиок", „Своенравная жена",
„Теолинда", „Стелла", „Фауст", „Царь Кандавл".
236 Чайковский, Петр Ильич (1840 — 1893)—круп-
нейший русский композитор. Родился в Камско-Боткинском
заводе, Вятской губернии. Отец Чайковского был начальником
этого завода. Начал учиться игре иа фортепиано в 1845 г.
и скоро оказал большие успехи, ио был направлен в училище
правоведения в Петербурге, окончив которое определился иа
службу в департамент министерства юстиции. В 1862 г. Чай-
ковский окончательно решил посвятить себя музыке и поступил
сначала в музыкальные классы, основанные Рубинштейном, а за-
тем в консерваторию, которую окончил в 1865 г. В 1866 г. ои уже
сам был учителем теории и композиции (московская консерва-
тория). В 1877 г. Чайковский после неудачной женитьбы и нерв-
ных потрясений уехал за границу — переезжая из страны
в страну, из города в город, он как будто искал самоутешения.
В 1885 г. был избран директором Русского музыкального обще-
ства. Много занимался дирижерской и критической деятель-
ностью. Творчество Чайковского многообразно и прекрасно. Эле-
гичность его мелодики обаятельна, напряженная напевность
и страстность неотразимы, драматизм его симфоний глубоко
волнует. Важнейшие из его сочинений: шесть симфоний; опе-
ры: „Евгений Онегин", „Мазепа", „Пиковая Дама"; балеты:
„Лебединое озеро", „Спящая красавица", „Щелкунчик"; нако-
нец, три больших сюиты, одна иа темы Моцарта — любимого
Чайковским композитора; трн струнных квартета, три концерта
для фортепиано с оркестром и несколько незабываемых роман-
сов. Все указанное — „золотой фонд" Чайковского в истории
русской музыки. В области теории музыки Чайковскому при-
надлежит учебник гармонии и ряд замечательных фельетонов.
Исключительно одаренный художник, Чайковский обладал
увлекательной динамикой музыкального языка, глубокой
искренностью, огромной силой в раскрытии симфонических
образов. Ои выражал свои идеи и переживания в самых
разнообразных жанрах и формах музыки. Ои был властителем
дум и чаяний мятущейся интеллигенции. Он оказал колоссаль-
ное влияние на развитие русской музыки. Брат его Модест
Ильич составил трехтомник: „Жизнь П. И. Чайковского", в ко-
тором собраны большие документальные материалы о компо-
зиторе. Кроме вышеупомянутых Произведений Чайковского, не-
обходимо отметить: программную симфонию .Манфред", оперы:
„Опричник", „Кузнец Вакула", „Орлеанская дева", „Чародейка",
„Иоланта"; симфонические поэмы: „Буря", „Франческа да Ри-
мини", „Фатум"; увертюры „Ромео и Джульетта", „1812 год";
музыку к „Гамлету", „Снегурочке"; струнный секстет и др.
237 Глазунов, Александр Константинович (1865—
1936) — композитор. Представитель монументального стиля
в русской музыке. Сын петербургского книгоиздателя. Свое
музыкальное образование начал с занятий у учительницы
Н. Г. Холодковой, затем у Н. Н. Блейковского. В 1879 г. позна-
комился с М. А. Балакиревым, тот оценил талант юного ком-
позитора и настоял иа необходимости дальнейшего музыкаль-
ного образования (Глазунов учился в реальном училище). С того
же года Глазунов начинает заниматься у Н. А. Римского-Кор-
сакова. В 1882 г. состоялось первое публичное исполнение пер-
вой симфонии композитора. Дирижировал оркестром М. Бала-
кирев. Успех симфонии укрепил связи Глазунова с музыкаль-
ным миром. Его друзьями были А. К. Лядов, А. П. Бородин
Ц. А. Кюи, М. П. Беляев и В. В. Стасов. Осенью 1882 г. бы-
исполнен первый квартег Глазунова, в 1884 г. под управление .
Римского-Корсакова дан симфонический концерт специально из
произведений Глазунова. В 1884 г. первая симфония Глазунова
была исполнена в Веймаре. Глазунов посетил Веймар и позна-
комился с Фр. Листом. С половины 80-х годов Глазунов тесно
сблизился с молодыми композиторами, группировавшимися
вокруг Беляева (знаменитые „пятницы"). С 1885 г. начали
систематически устраиваться „русские симфонические кон-
церты". На первом из них была исполнена поэма Глазунова
„Стенька Разин". В 1887 г. Глазунов совместно с Римским-Кор-
саковым закончили незавершенную оперу Бородина „Князь
Игорь". Увертюра к этой опере целиком написана Глазуновым.
С 1889 г. Глазунов подпал под сильное влияние Вагнеровской
музыки, хотя первоначальное знакомство с нею произвело на
Глазунова „отрицательное" впечатление. 90-ые годы были рас-
цветом творчества Глазунова: он написал 4-ю, 5-ю и 6-ю Симфонии,
балет „Раймонда" и четвертый струйный квартет. Имя Глазу-
нова стало популярным иа западе, особенно в Англии (в 1906 г.
ои получил степень почетного доктора Оксфордского универси-
тета). С 1900 г. Глазунов — профессор петербургской консер-
ватории по классу партитурного чтения, а с 1905 г. — директор
консерватории. Большая дирижерская деятельность мешала твор-
честву Глазунова. В этот период им написано сравнительно не-
много: 7-яи 8-я симфонии,три концерта, несколько поэм, музыка
к „Маскараду" и „Царю Иудейскому". В первые годы Великой
Октябрьской революции Глазунов был ректором петербургской
консерватории. — Глазунов по праву считается классиком рус-
ской симфонической музыки. Он один из крупнейших мастеров
формы. Его музыка проникнута светлым жизнеутверждением
и энергичной мужественностью. Как педагог, он имел большое
влияние иа молодое поколение русских симфонистов. В 1922 г.
Глазунов получил звание народного артиста. Умер в Америке.
Фролов, Александр Петрович (1819 — 1894) — круп-
ный чиновник дирекции императорских театров, управляю-
щий петербургским театральным училищем. Сын генерала, из
дворян Рязанской губернии. Образование получил в Пажеском
корпусе. Служил в армии до 1858 г., вышел в отставку в чине
полковника. В училище назначен 1 мая 1879 г. Как управляю-
щий, Фролов отличался от своих предшественников „страстным
поклонением перед военной муштрой". В период его „владыче-
ства" воспитанники проходили военный строй, и даже воспи-
танницы придерживались „ранжира". Фролов благоволил только
к тем учащимся, которые имели военную выправку, разговари-
вали держа руки по швам, отвечали солдатскими штампами:
„так точно", „никак нет", „рад стараться" и т. д. Потешнее
всего было то, что воспитанники занимались маршировкой „во-
оруженные" деревянными ружьями. С 1882 г. Фролов „попутно"
заведывал и балетной труппой Мариинского театра. В 1884 г.
знакомился с театральными постановками в Варшаве, Берлине
и Париже. За управление училищем и балетной труппой Фро-
лов получал 4000 руб., ие считая довольно частых денежных
наград и орденов. Уволен от службы по собственному желанию
в 1887 г. с пенсией в 3000 руб. и с „ордером на 3000 руб." на
приискание квартиры взамен казенной, находящейся при учи-
лище. „Неугасимой страстью" в области искусств у Фролова
была живопись. Он занимался ею с ранней юности до послед-
них диея. По некоторым данным, „пейзаж" и „цветы" Фролова
якобы имели большой успех в Германии. В России же никто
не знал „художника" Фролова.
239 Лядона, Валентина Константиновна (1850—1913) —
артистка. Была одно время вольноприходящей воспитанницей
петербургского театрального училища Дебютировала на сцене
Александрийского театра в сезон 1869—1870 г. под фамилией
Лядова-Сариотти. Фамилию Сариотти носила по мужу — опер-
тому певцу (настоящая его фамилия Сироткин). Пробыла на
на сцене до 1879 г. Считалась хорошей актрисой иа роли
„гранд-кокет". Славилась красотой и особенно была эффектна
в живых картинах, модных в то время в большинстве театраль-
ных постановок. Вторично вышла замуж за музыканта И. А. По-
мазанского. Умерла от кровоизлияния в мозг.
249 Хлебникова, Наталья Егоровна (1850—1895) —
актриса драмы. Дочь капельмейстера. Выпущена из петер-
бургского театрального училища в 1869 г. с определением
в драматическую труппу актрисой 2-го разряда на жалование
в 600 руб. Выходного пособия получила 100 руб. Имела успех,
главным образом, в бытовых ролях. Уволилась от службы при
театрах в 1883 г. с пенсией в 700 руб.
Захаревский, Владимир Григорьевич — перво-
класный оркестрант-кларнетист. Выпущен из петербургского
театрального училища в 1869 г. с определением в оркестр на
жалование в 400 руб. Выходного пособия получил 60 руб. Все
рремя работал В Александрийском театре. За выслугу 20 ле?
378
учил пенсию в размере 700 руб. Был старшим музыкантом
ОМО1ЦИИКОМ дирижера. Умер от воспаления почек.
w Козловская, Ольга Федоровна (1850—1894) — дра-
нческая актриса. Дочь артиста Петренко. Воспитывалась
етербургском театрал! ном училище (1862—1869 г.г.). На
'.иную сцену не поступала. Вышла замуж за провинциаль-
> артиста Холодова и работала, главным образом, в провии-
(Кроиштадт, Владимир, Одесса, Харьков, Таганрог, Ростов
э. города). Служила в Москве в театре „Эрмитаж", а также
частных сцепах в Петербурге. Начала артистическую дея-
>ность водевильной актрисой, кончила драматической. Поль-
аась известностью, как одна из отличных актрис иа харак-
1ые роли.
243 Мартынов, Александр Александрович (1851—1877)
ртист драмы. Сын знаменитого артиста А. Е. Мартынова,
нчил петербургское театральное училище в 1870 г. с опре-
:иием в драматическую труппу иа жалование в 700 руб.
одного пособия получил 120 руб. Дебютировал в роли
ткина („Жена или карты"). Публика встретила его востор-
но, почтя его при первом появлении на сцене буриымн
>дисмеитами, как сына любимого всеми артиста, Несмотря
рспех дебюта, имя Мартынова на афишах не появилось ни
г. Дирекция отправила его работать иа мелкие сцеиы. Играл
трекалова в Немецком клубе. Просил направления в про-
тию, но получил отказ. После такой „неудачи", артист
пить, у не!о развилась чахотка и ои умер в нужде, без
ы и внимания.
-41 Л е в к е е в а, Елизавета Иванова (1851—1904) —
стка драмы. Окончила петербургское театральное училище
71 г. с определением в драматическую труппу на жало-
е в 5С0 руб. Первый раз выступала на сцене еще до по-
ления в училище. Сначала училась в балетном отделении
лько два последних года находилась в драматическом классе.
>ф в своей хронике писал: — „По фигуре, уже и тогда весьма
юй, и по свойству ее дарования — самой судьбой она была
;назиачена для ролей сдобных купеческих дочек". Пользо-
сь большим вниманием Островского. Играла по его жела-
в пьесах „Гроза", „Не было ин гроша, да вдруг алтын",
По его же совету, приняла псевдоним „Островской",
которым и выступала иа частных сценах. Имела успех
Кенитьбе" и „Ревизоре". Пользовалась исключительной
эвью товарищей по работе. Умерла от кровоизлияния
гкнх.
245 С в о б о д н н, Павел Матвеевич (1850—1892) — ар-
’ драмы. Окончил петербургское театральное училище
371 г. с определением в драматическую труппу артистом
разряда на жалование в 600 руб. В училище носил фамилию
стелен Козиенко. На сцену поступил под фамилией Матю-
а. Работал в Александрийском театре до 1877 г., появляясь
ко во второстепенных ролях. Окоичии обязательный срок
1бы, уехал в провинцию. Имя его стало известным в теат-
>ном мире после того, как он проиграл два сезона и театре
ша (Москва). Весной 1884 г. ииовь был принят и Але-
[дрииский театр и скоро занял в его труппе одно из иид-
мест. Свободии тщательно относился к отделке сиоих ролей,
ю типизировал их, играл просто — без театральных поз.
секретарем общества помощи нуждающимся артистам,
ие осноиной профессии, занимался литературой: его проза
ихи печатались и „Артисте", „Живописном обозрении",
:ской мысли", „Северном Вестнике". Написал очерк „Лн-
:и“. Умер в театре, после прекрасно проведенного им 3-го
i „Шутннкои". Причина смерти — разрыв сердца.
246 Д ю ж и к о в а, Антонина Михайловна—род. в 1853 г.
истка драмы. Первоначальное образование получила в не-
ком пансионе Щерба, затем на драматических курсах пе-
>ургского театрального училища, где пробыла три года,
гущена из училища и 1873 г. с определением и драматн-
<ую труппу артисткой 2-го разряда на жалование в 600 руб.
ютировала а роли Марьи Андреевны („Бедная иеиеста")
>ма успешно. В 1881 г. она достигла периого положения
эуппе и получала 5.500 руб. В 1893 г. ей была „пожало-
а“ пенсия с оставлением иа дальнейшую службу. Лучшие
и из сыгранных Дюжиковой иа сцене Александрийского
гра: Офелия („Гамлет"), София („Горе от ума*), Крамолина
ертвая петля"), Беатриче („Много шума из-за пустяков"),
ерина („Гроза"), Юдифь („Уриэль Акоста"), Гедвига („Виль-
ям Телль"). В 1902 г. Дюжикова покивула сцену.
-47 А и сто и, Николай Сергеевич (1853—1916) — артист
ежиссер. Сын хориста. Окончил петербургское театраль-
училище в 1874 г. с определением и драматическую труппу
истом 2-го разряда иа жалование в 500 руб. В училище
ь лет обучался балетному искусству и три года драмати-
кому. В театре драмы успеха не имел. В 1882 г. переведен
залетную труппу на должность артиста мима (с окладом
в 600 руб.). Здесь ои скоро обратил на себя внимание тем, что
выделялся из среды артистов более высоким общим образова-
нием, отличным знанием техники сценических постановок
и готовностью всегда помочь режиссерам и их заместителям.
В 1883 г. ои получал 800 руб., а в 1886 г. —1000 руб. Отме-
чаем любопытный случай, характерный для положения артиста
тех лет: в 1887 г. Аистов и Иосиф Кшесинский были оштра-
фованы за то, что снимались в казенных костюмах у частного
фотографа. В 1890 г. Аистов заболел воспалением кишек, ему
была сделана операция, после чего артист почти совсем пере-
стал выступать на сцене, а затем вачал заниматься педаго-
гической деятельностью (Пажеский корпус). В 1895 г. получил
пенсию в размере 750 руб. и был оставлен на дальнейшую
службу актера мимиста и присяжного советчика при режиссе-
рах с окладом в 1300 руб. В 1896 г. был „пожалован" сереб-
ряной медалью, а в следующем году — золотой медалью и,
наконец, был привлечен к режиссуре. В 1899 г. назначен глав-
ным режиссером балетной труппы с окладом в 3000 руб.
В 1900 г. получил в награду орден Станислава 3-ей степени.
Играл в жизни петербургского балета весьма видную роль.
Состоял преподавателем в театральном училище. Покинул театр
в 1904 г., причем ему была увеличена пенсия до 1140 руб.
Умер от паралича сердца.
243 Захаров, Андрей Федорович (1852—1891) — артист
драмы. Окончил петербургское театральное училище з 1874 г.
с определением в драматическую труппу актером 2-го разряда
иа жалование в 500 руб. Однокашник Аистова. Был талант-
ливее Аистова, как артист, ио зато менее развит и начитан.
В то время, когда Аистова за малую способность к игре в драме
перевели в балет, Захарова считали подающим большие на-
дежды в драме. Но выдвинуться ему не удалось, — ои играл роли
второстепенного амплуа. Всегда нуждался и постоянно жало-
вался на боли в груди и сердце. Умер скоропостижно.
249 Тютрюмова, Айна Захаровна (1857 -1931) — ар-
тистка драмы. Отец ее 3. А. Хоижин, был чиновником дворян-
ской опеки, а вотчим — академик живописи Н. Л. Тютрюмов.
Окончила петербургское театральное училище в 1875 г.
экстерном с определением иа сцену Александрийского театра.
Дебютировала иа сцене Камеииоостровского театра — летнего
филиала Александринки — в одной из ролей репертуара Сави-
ной (комедия „Завоеванное счастье"). После нескольких высту-
плений заняла положение одной из первых актрис театра.
Красивая внешность, изящество маиер весьма способствовали
успехам артистки. В 1879 г. артистка вышла замуж за богача
Чеберова. В 1881 г. покинула сцену, не дослужив даже поло-
женного срока. Вступила во второй брак с поэтом н компози-
тором Г. А. Аишиным. Но с Аишиным жила также недолго;
он умер и 1888 г., и Тютрюмова нашла в третий раз замуж
за некоего Кологрииова. Изредка выступала в благотворитель-
ных спектаклях. С 1920 по 1924 г. служила и библиотеке Союза
бумажников (ст. Бороиеньки, Новгородской губ.). Там же давала
уроки французского и английского языков и ставила любитель-
ские спектакли. По отзывам Союза, оказалась превосходным
„культработником", вполне годным иа учительскую, театраль-
ную н библиотечную деятельность. В 1931 г. Тютрюмова посту-
пила в убежище престарелых деятелей сцены, где и умерла
от дизентерии.
250 Славина Мария Александровна — род. в 1858 г.
Выдающаяся оперная певица. Окончила петербургское театраль-
ное училище в 1877 г., но от поступления на сцену отказалась
и стала заниматься и консерватории над усовершенствованием
своих знаний у педагогов Ирецкой и Эверардн (настоящая
фамилия Эврар). —Дебютировала в 1879 г. в роли Амиерис
(„Аида"). Обладала великолепным меццо-сопраио и отличалась
от сиоих современниц по сцене прекрасной фразировкой, ясной
дикцией, чистотой интонаций. Служила иа сце! “ Мариинского
театра до 1914 г. Лучшие ее выступления были в „Кармен"
(Кармен), „Пиковой даме" (графиня), „Лоэнгрние" (Ортруда).
Покинув сцену, уехала и Париж, где некоторое время занима-
лась педагогической деятельностью. Муж ее, известный по 1905
и 1906 гг. градоначальник г. Москвы, барон Медем, был зло-
вещим спутником артистки до 1911 г.
251 Блюменталь-Тамарин, Александр Эдуардович
(1858—1911) — артист драмы. Сын фотографа. Окончил петер-
бургское театральное училище „экстерном" и 1878 г. с опре-
делением в драматическую труппу артистом 2-го разряда иа
жалование и 600 руб. Пробыл иа сцене Александоииского театра
около пяти лет, затем перешел и оперетту М. В. Лентовского.
В течение нескольких лет был режиссером в Кгеие у И. Я. Свет-
лова. Заиималсн антрепризой в Харькове, Москве, Вильно
и Минске. Был директором опереточного товарищества. Кроме
того занимался композицией в области легкой музыки. Из его
популярных „цыганских" романсов известны: „Мы были молоды
с тобой", „Приходи, мой желанный" и др. Одно время работал
379
- txoecrcM Малом Театре. Считался талантливым комиком-
буфом-
552 П а и ч и и, Александр Семенович (1858—1906) —
артист драмы и оперетты. Сын капельдинера. Окончил петер-
бургское театральное училище в 1878 г. с определением в дра-
матическую труппу артистом 2-го разряда на жалование
в 600 руб. Паичин был хорошим комедийным актером, способ-
ным на роли любовников в драмах, отлично в то же время
певшим куплеты и романсы. За многолетнюю свою артистиче-
скую деятельность Панчин выступал с успехом как в драмах
и комедиях, так в водевилях и опереттах. Одно время сопут-
ствовал своему товарищу Блюменталь-Тамарину.
2,3 Воронцов-Дашко в, Иларион Иванович (род.
в 1837 г.) — государственный деятель. Учился в московском
университете, но курса не окончил. Участник Крымской войны.
С 1859 г. начальник карательных экспедиций против народов,
населяющих Кавказ. Поработитель народов Туркестана. В 1881 г.
начальник охраны царя, а затем министр двора. Организатор
монархического тайного общества „Добровольной охраны"
(оно же именовалось „Священной дружиной"), преследовавшего
цель охраны царя. Был на посту министра двора до 1897 г.
Во время Русско-японской войны председатель „общества Крас-
но! о креста". С 1905 по 1913 г.г. — ваместиик по управлению
Кавказом. Самый жестокий реакционер и колонизатор.
2,4 Всеволожский, Иван Александрович (1835—
1909) •— директор театров. Происходил из рода Всеволожских-
Рюриковичей. Дед его А. А. Всеволожский, пензенский вое-
вода, сгорел в собственном доме, защищаясь от Е. Пугачева.
Образование И. А. Всеволожский получил в петербургском
университете. Начал службу в Азиатском Департаменте. Был
членом миссии в Гааге и работал при посольстве в Париже.
В течение многих лет состоял чиновником особых поручений.
3 сентября 1881 г. был назначен директором тег трое с окладом
в 4000 руб. при казенной квартире. Начал свою деятельность
необычным поступком: поздравил всех артистов с „Новым
годом" и роздал 10 дюжин серебра капельдинерам театров,
дежурившим у директорской ложи.
В 1882 г., за отличное- ведение дел, оклад его был уве-
личен до 8000 руб., причем выплату этого оклада было при-
казано производить со дня назначения. — Занимался также
литературным трудом: две его пьесы шли на сцене под ини-
циалами И. В.; был даже принят в члены общества драмати-
ческих писателей. Одна нз его пьес „Марианна Крафт" шла
в бенефис Савиной.
Несомненные способности и большую активность проявил
Всеволожский, как рисовальщик театральных костюмов. Его
рисунки костюмов были использованы для постановки многих
балетов: „Волшебные пилюли", „Спящая красавица", „Синяя
борода", „Золушка", „Щелкунчик", „Прелестная жемчужина",
„Приказ короля", „Своенравная жена", „Тщетная предосторож-
ность", „Весталка", „Испытание Дамиса", „Четыре времени
года", „Эсмеральда", „Раймонда", „Миллионы Арлекина",
„Саланга". Рисунки Всеволожского не лишены некоторых
художественных достоинств. В особенности, рисунки костюмов
к балету „Спящая красавица", либретто которого он детально
разработал, выступая в данном случае в роли соавтора. По его же
эскизам готовились костюмы и для опер, например, для оперы
„Иолан>а“. В общей сложности он исполнил рисунки костюмов
для 25 постановок. Общее количество рисунков —1087.
Всеволожский был одним из ловких и бесспорно куль-
турных администраторов. За время директорствования Всево-
ложского было проведено в жизнь не мало значительных меро-
приятий: увеличен авторский гонорар, повышены оклады арти-
стам, расширен оперный хор, устроен постоянный репетицион-
ный зал, впервые написаны программы занятий по хорегра-
фии в петербургском театральном училище и начато издание
„Ежегодника императорских театров". При увольнении с поста
директора театров, Всеволожскому было „пожаловано" пожиз-
ненно одно кресло первого ряда в императорских театрах.
С 1899 г. состоял Директором Эрмитажа.
В отношении балета Всеволожский сыграл немаловажную,
хотя и далеко не блестящую роль. Благодаря его „эстетству",
содержание балетов отодвинулось на второй план, — преследо-
валась только красота и изящество форм. Петипа находился
под влиянием Всеволожского н не настаивал даже на былых
свои* взглядах, хотя как известно, сам придавал содержанию и
драматичности н балете весьма важное значение. Всеволожский
тяготел к феериям, отсюда и постановка „Волшебных пилюль",
скопированных с парижской сцены, где эти „Волшебные
пилюли" шли под названием „Кружевное царство", и ряд дру-
гих сказочных и псевдо-истооических постановок. Но, несмотря
на увлечение „театральной красивостью", Всеволожский добился
в постановках единства стиля: декорации, костюмы, танцы
и музыка — гармонировали с основной идеей спектакля. Все-
воложский уничтожил разнобой, при котором декорации состав-
лялись „но частям" тремя, четырьмя художниками, а костюмы
делались 'во,'указу лиц, не имевших отношения к созданию де-
кораций. Наконец, Всеволожскому принадлежит почин создания
„совета постановщиков", в котором принимали участие: автор
либретто, композитор, художник, балетмейстер и режиссер. До
Всеволожского подобных совещаний не было.
25 ’ Рюмин, Иван Иванович (1837—1899) — управляю-
щий петербургским театральным училищем. Окончил куре
в петербургском унинерситете. Служил в ведомстве министер-
ства иностранных дел. Был вторым секретарем министерства
двора. В 1887 г. назначен управляющим театральным училищем
и балетной тоуппой. Состоял в этой должности по год смерти.
^Шаповаленко, Николай Петрович (род. в 1862 г.)—
артист русской драмы. Сын артиста. Окончил петербургское
театральное училище в 1880 г. н был определен в драматиче-
скую труппу иа оклад в 360 руб. В течение десяти лет артисту
не давали соответствующих ролей, которые предоставили бы
ему возможность показать свои способности. Только со смертью
Н. И. Арди, Шаповаленко „перепало" несколько ролей. Первая
сыгранная им роль Кутейкина („Недоросль") решила дальней-
шую судьбу артиста. С исключительным мастерством была
создана им роль повара в „Плодах просвещения". В Шапо-
валенко признали талант. Потом он сыграл Аркашку в „Лесе",
Добчниского в „Ревизоре" и окончательно утвердился и поло-
жении первого комика Александрийского театра. Кроме Петер-
бурга, много раз выступал в провинции: Варшаве, Одессе,
Харько е, Киеве, Уфе, Орле, Воронеже и ряде других городов.
Естественность н заразительная веселость, а также яркая
и выпуклая индивидуализация типов, представленных Шапова-
ленко, — вот достоинства артиста. Всюду он пользовался успехом.
:’7 П а н ч и н, Петр Семенович (1861—1921) — артист
русской драмы. Сын капельдинера. Брат А. С. Паичина. Перво-
начальное образование получил во 2-й классической гимназии;
затем поступил в петербургское театральное училище, которое
окончил в 1880 году с определением в драматическую труппу
на жалование в 500 руб. Будучи более образованным и разви-
тым, чем его однокашники, Панчин обратил ва себя внимание
дирекции, которая предпочла использовать его ие как актера,
а как режиссера и администратора. В 1891 г. ои был назначен
помощником режиссера. Затем заведывал режиссерским упра-
влением. В качестве режиссера-администратора работал до
1921 года. Умер от разрыва сердца.
258 А г а р е в, Анатолий Аполлинариевнч — род. в 1864 г.
в гор. Александрове, Владимирской губернии. Воспитывался
в петербургском театральном училище. Выступать на сцене
начал, еще будучи воспитанником (в театрах г. Ельца и Ораниен-
баума). Училище окончил в 1881 г. и был приглашен в Иркутск
в антрепризу А. А. Фадеева Прослужил в Иркутске 4 года.
Потом вернулся в Петербург, где выступал на сцене частных
театров. Много работал в провинции; Харькове, Вильно, Минске,
Киеве, Нижием-Новгороде, Казани, Саратове и ряде других
городов. Был участником четырех артистических поевдок
по России М. Г. Савиной. Играл, главным образом, роли любов-
ников и героев. Выступал также и в характерных ролях.
Пользовался значительным успехом.
259 Аполлонскнй, Роман Борисович (1864—1929) —
артист русской драмы. Родился в Милане. „Незаконнорожден-
ный" сын танцовщицы Е. С. Аполлонской. Кто был отец, неиз-
вестно, по одной версии — тенор Энрико Тамберлик, по другой —
Александр 11- Воспитывался в петербургском театральном учи-
лище, которое окончил в 1881 г. с определением в драматиче-
скую труппу. Дебютирсвал в роли князя („Русалка"). Обладал
превосходно разработанным голосом и красивой внешностью.
Был одним из выдающихся артистов Александрийского театра.
Лучшие роли, сыгранные артистом: Хлестаков, Чацкий, Гамлет,
У риель Акоста, Протасов („Живой труп"). Любимой своей ролью
артист считал роль Сторицына. Много гастролировал по про-
винции; выступал в Одессе, Киеве, Вильно, Тифлисе н ряде
других городов. Был женат на артистке Н. А. Стравинской.
ВНИМАНИЮ ЧИТАТЕЛЕЙ:
библиография, список просмотренных в Архиве дел, а также указатель имен будут приложены
ко 2-му тому Истории Л.Г.Х.У, который подготовляется к печати.