Лев Толкалин

Юрий Гагарин
наш одноклассник
о серьезном и смешном

2011
ББК
Т

Толкалин Л.Н.

Т Юрий Гагарин наш одноклассник. О серьезном и смеш-
ном. — Тула: Гриф и К, 2011. — 316 с.

Повесть о детстве и юности Первого космонавта — Гагарина
Юрия Алексеевича, его одноклассниках, прошлом и настоящем.
Автору повести посчастливилось несколько лет учиться с Юрой
в одном классе, сидеть за одной партой, дружить и участвовать
во многих проделках.

Повесть — не хроника, но в ее основе лежат реальные со-
бытия и люди. Герой — юный Гагарин. Вторые и третьи лица в
повести — люди разных слоев общества и эпох. Свобода слова
в современной России позволило им вслух говорить о событиях
в Стране в соответствии с их представлениями. Конечно, к диа-
логам можно относиться критически, но хочется верить, что со-
временники поймут этих людей и их время.

К сожалению, из жизни уходят одноклассники, а с ними и
живая память о юности космонавта. Подрастает новое поколе-
ние, смещаются ценности. Но и новому поколению не помешает
больше знать, каким был юный Юрий, как формировались его
интересы и характер.

I8В^

© Толкалин Л.Н.
В город Гагарин
на сорокалетие
космонавтики

Начало апреля 2001 года, шесть утра. Тула, улица имени Лей-
тезена — тульского революционера. Воет на все музыкальные
лады, ну очень дорогой японский вседорожник «нового русско-
го». Хозяин, крутой бизнесмен, вечером паркует его во дворе
нашего девяти этажного дома. А утром проверяет, не угнали ли
за ночь огромный черный лимузин плохие ребята. Еще толком
не проснувшись, нащупывает под подушкой новейший японский
радио брелок и нажимает кнопочку. А эта заграничная штуч-
ка по радио вводит в действие сигнализацию на его машине.
Спящие еще в теплых кроватках детки, дедушки и бабушки ему
«по барабану». Дорогая импортная сигнализация безотказна. От
какофонии просыпаюсь и отсчитываю «мелодии». Так..., свист
уже прошел. Теперь завывание полицейской машины, потом —
кряканье. В завершение — игривая японская песенка. Кажется
все. Можно вставать. По привычке заглядываю в окно. С седь-
мого этажа хорошо видна улица. По ней с утра уже живо снуют
машины и прохожие. Снега почти нет. Вовсю идет весна. Хороши
первые числа апреля! Утром еще зябко, но в воздухе уже чув-
ствуется весенняя свежесть. Грачи деловито суетятся на голых
кронах деревьев среди старых гнезд и веток. Прохожие спешат
на работу. Молодежь мужского пола уже без головных уборов и
в легких куртках. Молодые аккуратные дамы — в «мини» или в
джинсах в обтяжку, демонстрируя голенькие пупочки и прелести
фигур. Редкие старики — кто в чем. На пенсию не разоденешься.

— Чего, дорогой, тянешься? — дружелюбно звучит голос су-
пруги с кухни, — чисть свои доспехи, да давай на трапезу.

Наспех трапезничаем, и я уже в пути. Сегодня надо успеть во-
время прочитать лекцию, потом провести практические занятия,
затем встретиться с ректором и проректорами по разным, совсем
не учебным и научным вопросам.

Я — «Лев Николаевич» или просто «зав», как иногда назы-
вают меня за глаза студенты, заведую кафедрой радиоэлектро-
ники Тульского государственного университета. Совсем мало
научная должность, особенно в эпоху псевдореформ и дикого
роста чиновничества. В изуродованной политиками Стране у
государственных, да и местных чиновников «съехали крыши».
Вместо работы на результат, сидят в кабинетах и придумывают,
как отчитаться за свою, далеко не профессорскую, зарплату.
А для этого надо что-то «реформнуть»! Университетские чины
уже давно завалили кафедры бумагами, на которые приходит-
ся отписываться, отчитываться, давать справки и предложения,
которые потом куда-то проваливаются! От министерских — не-
прерывным потоком идут приказы по реформированию учебного
процесса, тестированию студентов, отчетности... Не успели вузы
переварить одну, глядишь уже новая конструкция образователь-
ных стандартов, вместо пятибалльной — стобальная система
оценок! Теперь уже никак нельзя прокомментировать известную
картину Ф. Решетникова «Опять двойка!» По-новому это будет
называться уже «опять двадцать пять» или же «опять тридцать
пять»! А под новые образовательные стандарты даешь новые
рабочие программы по всем дисциплинам, конспекты лекций, ме-
тодические указания по курсовым и дипломным проектам, прак-
тическим и самостоятельным занятиям, тесты, экзаменационные
билеты и прочую учебную документацию... Бумажки, бумажки,
бумажки... Отправить бы их по назначению! А как обеспечивать
реальный учебный процесс лабораторным оборудованием, вы-
полнять ремонт кафедральных помещений, лабораторий, доста-
вать новые компьютеры и аппаратуру? Практически, без государ-
ственного и вузовского финансирования. Крутись, как хочешь!
А с кем крутиться? Кто остался на кафедрах? Базовая зарплата
преподавателя — врагу не пожелаешь. В ходу анекдот. Вопрос:
кто работает сегодня в вузе? Ответ: все, кто на три буквы «П»:
профессора, которым хоть что-то платят, пенсионеры, которым
некуда идти и «придурки» (надо понимать еще молодые низко
оплачиваемые преподаватели — фанаты специальностей). Коро-
че - требования к заведующему и к кафедре совсем не совпадают
с их возможностями. Такова российская рыночная действитель-
ность этого времени. Сейчас государственная высшая школа вы-
живает, как может. Слава богу, активные ректорат, кафедраль-
ные начальники, да и преподавательский состав каким-то чудом
не только удерживают университет на плаву. Строятся корпуса,
развивается материальная база и современные образователь-
ные технологии! Благодаря этому популярность вуза растет, а
конкурсы на поступление увеличиваются из года в год! Сюда, в
Тулу, с удовольствием едет поступать учиться молодежь.

Тула — город-герой. В далеком, 1941 году, когда решалась
судьба страны, город ощетинился штыками и пушками зенитно-
го дивизиона, уцелевших армейских подразделений и рабочего
полка. По нагло шедшим немецким танкам Гудериана били в
упор, прямой наводкой из крупнокалиберных зенитных пушек,
отсекая пулеметным огнем пехоту. Потеряв значительную часть
бронетехники за неделю боев, фашисты откатились от города и
спешно стали искать другое направление на Москву. Но было
поздно; Москва была уже готова к обороне. Теперь же, рабочий
и солдат с автоматами, отлитые в бронзе, стоят на фоне стелы из
трех высоченных стальных штыков, сгрудившихся вокруг вечно-
го огня. Там, где проходила передовая.

Город мастеров — оружейников, Тула — веками оружие кова-
ла! С петровских времен. Об этом напоминают дошедшие до нас
названия улиц: Дульная, Ствольная, Арсенальная, Пороховая и
Патронная...

Тульскому государственному университету - более семидесяти
лет. В прошлом, тульские вузы — Механический и Горный были
объединены в один Политехнический институт. Сегодня — это
уже мощный государственный университет. Более 25 тысяч сту-
дентов очного, заочного и вечернего отделений со всей России,
ближнего и дальнего зарубежья! Снуют беленькие, черненькие,
да желтенькие студенты. Корпуса занимают более трех город-
ских кварталов. Спортивные комплексы, которым может позави-
довать любой столичный вуз, санатории, базы отдыха, лечебные
учреждения... Технические, гуманитарные и медицинские специ-
альности, центры подготовки и переподготовки! Огромное хозяй-
ство. Тысячи выпускников работают во всех регионах России,
СНГ и за рубежом: в США, Германии, Англии, Китае, Корее,
Вьетнаме... Выпускники — выдающиеся ученые и инженеры,
создали удивительные машины и комплексы для народного хо-
зяйства и обороны страны, не имеющие аналогов в мире. Многие
из них удостоены Государственных премий и других высоких
правительственных наград. Работать в таком вузе почетно и от-
ветственно!

Бегу к троллейбусной остановке. В семь утра — пик. Там уже
плотная разношерстная масса. Через часок будет нормально.
Но сейчас все хотят пораньше успеть на общественный транс-
порт. С улицы «Красноармейский проспект» троллейбусы в сто-
рону университета практически не ходят. Пока общественный
автобусно-троллейбусный, да и трамвайный парк еще советских
времен конвульсирует. Остается надеется на частный. А част-
ные автолайны переполнены и чаще проносятся мимо. В штурме
микроавтобусов не участвую, бесполезно. Намнут шею и порвут
штаны. Приходится штурмовать двери притормозивших автобу-
сов, которые побольше. Вот подошел автобус — марки «ПАЗ».

— Куды, стерва, прешься?! Пропусти пенсионерку! — вопит
еще не старая, толстая, как бочка, тетка с наглой физиономией.
Работая локтями и тазобедренным суставом, оттирает от двери
желающих прокатиться.

— Ах ты, нахалка, сама куда лезешь? — возмущенно визжит
молодая модная девица в джинсах, которую та вытолкала на
тротуар.
Толпа сжимается у узкой двери и несет тех, кто в середине.
Тут сопротивляться бесполезно. Подгибаю ноги и немного под-
висаю. Этот прием был отработан нами с Юрой Гагариным еще
в первые послевоенные годы, когда отменили карточки на хлеб.
Тогда мы часами томились в очередях, выручая своих родите-
лей. Только так можно было добраться до дверей магазина. Но
в те времена я был полегче, килограмм на семьдесят. А теперь,
подвисая, приходится еще и семенить ногами, отталкиваясь от
асфальта. На меня вопит та же тетка.

— Тышто на мне повис, старый хрен! Как двину щас по очкам!

Да где там, так сжали, что ей и руки не поднять. Под улю-
люканье и шум трудящихся с трудом попадаю к двери. Но хода
нет — тетка застряла.

— Караул, задавили!

— Навались, ребята! — советует чей-то хрипловатый бари-
тон, — забивайте бабу в дверь!

— Караул, задавили! А-а-а, о-о-о-х... Сволочи, уступите место
инвалидке! Э-эх, старый, а еще в очках! На такси ездить надо!
Што, зарплата не позволяет!

— С такой красной рожей инвалидок не бывает! — знакомым
баритоном комментирует с утра уже «поддатый» невысокий
гражданин, — да и до пенсии тебе, небось, еще лет десять!

Он пристроился к тетке поближе, и что-то шепчет ей на ухо.

— Фу-у-у! — отворачивается она с отвращением, и громко
и почти матерно ругается, — нажрался с утра, черт! Што, до
вечера не мог, козел, потерпеть!

— А ты сама, коза, похоже тоже «под мухой», а?

Стараюсь пробраться подальше от собеседников.

— Давай сюда, профэссор, а то молодежь и вправду прида-
вит, — чудится теперь уже другой, невысокий и насмешливый
дискант.

Присматриваюсь — доцент с соседней кафедры. Он не намного
моложе меня, но всегда веселый и озорной собеседник. Отдавив
чью-то ногу и, получив неслабо локтем в бок, пристраиваюсь
поближе. Пока едем, травим анекдоты.

— Кстати, о нашенской зарплате... Берут «на гоп - стоп»
профессора. Смотрят в кошелек и спрашивают: «Кем же ты,
«пустой», работаешь?» Профессором... А-а-а, понятно. Серый,
отдай профессору лопатник с «капустой», который мы у барыги
взяли! Тут подъезжает милиция: «Ага, попался бандит!... Го-
воришь, ты — Профессор? Вот удача, мы давно Профессора из
банды Доцента ищем. А вот и доказательная база! Старшина,
возьми у него этот толстый кошелек с «бабками», да надень на
Профессора наручники».
— Знаешь, как можно в такой сутолоке определить возраст
мужика по голосу? По теме разговоров. Вот раньше, лет трид-
цать тому назад, о чем бы мы с тобой в полголоса разговаривали
в общественном транспорте? О дамах! О фигурках и попочках.
А теперь?

— Да у преподсостава скоро вообще разговоров о дамах не услы-
шишь! Каков средний возраст преподавателя в российском вузе?
Под шестьдесят! Молодежи — кот наплакал! Не идут на нынеш-
нюю нищенскую зарплату! Похоже властям и на это накласть.

— Ладно тебе. Будем надеяться, зарплату когда-то поднимут.
А потом, помнишь каламбур: «не в деньгах счастье...»

— Помню. Только в том каламбуре есть и продолжение: «не в
деньгах счастье, а в их количестве!»

— Будь оптимистом. Нас власти берегут от переедания и
ожирения. А когда в животе бурчит — приятно, да и с либидо
лучше. Мысли хорошие приходят в голову. Слушай, вспомнил,
был такой случай. Стоят два старых профессора в коридоре и
разговаривают о теории относительности. Серьезный научный
разговор. Но тут звонок. Стайка студенток вываливается из ау-
дитории и нечаянно выбивает папку из рук одного из них. Пока
тот поднимает папку, внимательно глядит вслед студенткам в
миниюбках и с удовольствием отвлекается. Но по старости за-
бывает тему предыдущего разговора: «Склероз проклятый! Ты
не помнишь, о чем мы только что говорили? Нет? Может о де-
вочках и попочках?

— Два старых пня! Скоро совсем развалитесь, а все туда же,
попочки! — скрипит голос всем надоевшей противной тетки.

— Сейчас покраснеем! — ехидно отвечает попутчик, но за-
молкает, теперь до самого университета.

Приехали. Неторопливо топаем до дверей университета и в
полголоса толкуем; время есть. Разговор пошел уже малоин-
тересный: на тему учебного процесса. Как заведено, поругали
начальство, своих и министерских чиновников. А мимо нас по-
током валило студенчество. Первые редкие группы — неторопли-
во, вторые кучные — армейским шагом. А дальше бегом — опаз-
дывающие. Потом толчея у дверей и благополучное вливание в
стены кормильца — вуза.

Многие преподаватели знают, что я учился с Юрой Гагариным
и частенько задают типовой вопросы: «Ну как тогда было?».

— Как же вы с Гагариным в своем Гжатске добирались до
школы? Весной, да и зимой, — спрашивает попутчик. — Там
ведь транспорта никакого небыло?

— Как все, «топтобусом». Весной в резиновых сапогах по
грязным улицам с размытыми грунтовыми дорогами. Походы в
школу — это целые истории. В городке транспорта никакого. В
третьем классе у меня до школы было с по л километра. У Юры —
с два. Зимой же шагаешь в валенках, проваливаясь в сугробы
и вылезая из них. Морозяка под тридцать, а пока дойдешь —
вспотеешь. В классе снимаешь валенки, вытрясаешь попавший
туда снежок — и на просушку к печке. Благо дровяную «гол-
ландку» хорошо топили. Пока идет урок, сидишь в штопанных-
перештопанных толстых деревенских носках.

— Да, «веселое» было время! Мы в Туле тоже в валенках
после войны бегали. Но общественный транспорт все же ходил!

Собеседник ушел к себе в девятый корпус, а мне еще пред-
стоял длиннющий коридор и пятый этаж в главном. По ходу
с усмешкой вспоминаю то далекое время школьников третьего-
четвертого классов Базовой четырехлетки при Гжатском педучи-
лище. Мелкие улицы с уцелевшими деревянными домами тогда
никто и не чистил. Так, хозяева у своих ворот разгребали кучи
снега. А где домов не было — приходилось лезть по сугробам.
Правда, Юрка чаще приходил на лыжах. Шел по обочинам
дорог, где была лыжня, а где и по самой улице катился. За
спиной — самодельный ученический рюкзачок, в руках бере-
зовые военные лыжные палки. Несколько центральных улиц
все же разгребали танковыми бульдозерами с войсковой части,
стоявшей после войны в городе. Поэтому катиться по такой по-
верхности становилось легко и интересно.

Утреннее ясное небо еще морозило, когда ученик третьего класса
Толкалин Левка вылез из сугробов и шаркал старыми подшитыми
валенками по дороге улицы Первой советской. Мимо трусили мел-
кой рысцой лошадки, запряженные в сани — розвальни, изредка
посыпая дорогу конским навозом. На свежих кучах весело ковы-
рялись воробьи. Грохоча лыжами, его нагнал Гагарин и окликнул.

— Эй, Толкушка, чего тащишься, как старый дед? До начала
урока осталось минут пять! Шевелись!

Но шевелиться Левке было лень. Задор и силы он истратил
на сугробы.

— Успею.

Он, может быть, и успел бы впритирку ко времени. Но тут
его отвлекла залаявшая собака, которой он явно не понравился.
Ученик попытался на нее замахнуться, но это не помогло. Пес
приблизился вплотную, закрутился вокруг бедолаги, и зубами
достал подшитые пятки тех самых старых валенок, которыми тот
так дорожил.

— Ах ты гад! Валенки рвать!

Левка стал искать на дороге какой либо предмет, который
можно было бы швырнуть в дворнягу. Как назло попадались
только замерзшие навозные котяхи. Барбос тут же понял, что
котяхи ему не опасны, и снова начал атаку. Но вот под руку
подвернулся заиндевелый кусочек кирпича. Сообразительный
пес сразу отскочил метров на десять, залез на высокую кучу
снега перед низким окном покосившегося одноэтажного домика
и продолжал брехать. Бросок кирпича не был удачным. Оскол-
ками зазвенело оконное стекло, а в нем показалась свирепая
небритая физиономия. Пора было давать деру. В спешке Тол-
кушка не сориентировался и удрал в противоположную от школы
сторону. Высунувшись из-за угла, стал ждать, что будет. Но из
дома никто не вышел. Надо было заканчивать пеший поход. То,
что опоздал не первый урок, Левка понял сразу. Но идти около
разбитого стекла побоялся. Пришлось пробираться огородами.
Слава богу, припомнил, что у школы есть черный вход, где хо-
зяйничали старые школьные тетки — технички. Скрипнув поко-
сившейся дверью, стал пробираться по узкому коридору. Но там
большой шваброй убирала затопанные учениками полы строгая
тетя Дарья. Увидев, что прибранный пол снова пачкает пацан,
огрела его мокрой половой тряпкой и поддала шваброй пол зад.
Тому нечего было сказать в ответ, и он дунул по вымытому ко-
ридору дальше, оставляя мокрые грязные следы. По дороге ему
еще достался крепкий подзатыльник от плотника, прибивавшего
доску к стене. От того «за версту» пахло самогоном.

— Увижу, что не учишься, а шляешься — врежу, — пригро-
зил он огромным мозолистым кулаком.

На этом несчастья не закончились. Ученика обнаружила в пу-
стом коридоре пионервожатая. Рукоприкладством заниматься не
стала, но больно покрутила ухо и пообещала выяснить, чего он
болтается, когда идет урок.

Левка подождал за оконной занавеской, когда кончиться урок,
и мигом влетел в класс. Но поторопился, спотыкнулся у порож-
ка, хотел уже сдаться и грохнуться, но попал в руки старосты
класса — Гагарина, подходившего к двери.

— Где это ты болтаешься? Была перекличка.

— И что? — испугался опоздавший.

— Вместо тебя, балбеса, пришлось выкрикнуть: «Здесь!».

— Спасибо!

— Спаси-и-бо, — передразнил Гагарин. За тебя, хмыря, со-
врал. А мог и неуд получить.

— Ничего, все же обошлось.

— Тебе — ничего, врать ты мастак. А как мне? Что скажут
ребята? Брехло?

Приятель решил промолчать.

На перемене прибрать класс пришла тетка Дарья.
— Тут какой-то ваш разгильдяй натопал мне грязи в кори-
доре, — и стала осматривать ноги учеников, — огрела я его от
души.

Все рассмеялись и подозрительно посмотрели на опоздавшего
Левку. Но тот был уже в толстых деревенских заштопанных —
перештопанных носках и делал вид, что не понимает, о чем идет
речь.

На урок пришла пионервожатая и стала выяснять, кто из уче-
ников болтался в вестибюле? Класс молчал.

— Да все мы на уроке были, — с большой неохотой снова вы-
нужден выручать разгильдяя староста.

В студенческой сутолоке кто-то здорово толкнул. Захотелось
схватить за воротник нахала, но студента уже и след простыл.
Аудитория. До занятий еще четверть часа. Иду к стене. Там
доска и небольшой видео экран. Конспект лекции с графикой
и формулами, а если надо с видеоклипами, проектируются
на экран с помощью старого видеопроектора. Студенты пято-
го курса на эксперименте. У них на руках уже отпечатанные
материалы конспектов лекций. Для этого на кафедре создана
электронная библиотека. Имеются разнотипные компьютеры,
объединенные в локальные сети, пишущие СИ-КАУ девайсы
и принтеры. То, что удалось преподавателям и студентам со-
брать из «бэушных» деталей и подаренного предприятиями
списанного «железа». Но все еще работает. Студентам и мне
не надо рисовать, писать и импровизировать на ходу. Можно,
оторвавшись от писанины, спокойно проводит занятия, следить
за реакцией студентов, выявлять, насколько усваивается ма-
териал, какие возникают вопросы, давать пояснения. Доска и
мел используются для пояснений и уточнений. То, чего нет в
заготовках, студенты дописывают.

Помещение постепенно заполняет молодежь — будущие дея-
тели российской науки и техники. На нашей специальности, в
основном, это дети малоимущих инженерных семей. Детки обе-
спеченных родителей: бизнесменов, владельцев «заводов, домов,
пароходов» у нас не учатся. Те занимаются на экономических
и юридических факультетах. Но, слава Богу, интерес к техни-
ке еще до конца не убит. Желающих попасть на направление
«Радиотехника» немало. Конечно, в старое время сюда шли, в
основном, радиолюбители. Эти уже понимали толк в радиотехни-
ке. За плечами у них радиоприемники собственной разработки,
радиостанции, усилители и акустические системы. Именно из них
и получались инженеры — творцы. Вспомним хотя бы радиолю-
бителя Т.Н. Бабакина — главного конструктора межпланетных
станций. Именно этот талантливый инженер с большим радио-
любительским опытом создавал радиоуправляемые космические
системы серий «Луна» и «Венера». Сегодня радиолюбительство,
как и вообще самодеятельное техническое творчество, приказали
долго жить. В магазинах уйма всевозможных и недорогих китай-
ских товаров от радиостанций до вездеходов: сынок выпросил у
родителей денежки, пошел и купил что надо.

Молодежь пошла рослая. Вон, какие длинные! А девчонки!
Это особая статья. Их не так много на нашей технической ка-
федре. Им бы на гуманитарный факультет или на курсы кройки
и шитья. А они - на техническую кафедру. Да еще на радио-
технику, где «тяжелые» дисциплины: математика, электродина-
мика, электротехника и статистическая радиотехника. Изучается
цифровые системы и устройства по радиолокации, телевидению
и прочие достижения современной науки и техники. Выполняют
практические работы на лабораторных стендах, где без отверток,
паяльников и напильников не обойтись.

Вот заявились две подруги: Аникина Женя и Щипицина
Маша. Все из себя! Мини юбки, стройные ножки «от ушей»,
модная помада. Повеяло приятными духами. Эти в девках не
засидятся. Хороши!

— «Старый хрен»! — ловлю себя на мысли. Пора и угомо-
ниться! А то все ножки! Стыдила же тетка в автобусе!

Отмечаю, что посещаемость сегодня не на уровне. Весна. Сту-
денты поглядывают на студенток. Отличники сидят на первых
рядах. На последних — «сачки», да и те, кому не дали ночью
как следует выспаться. Справа — молодожены. Рассеяно смо-
трят в окно, а мысли у них далеко...

— Здравствуйте. Староста, кого сегодня нет на лекции?

Интересоваться посещаемостью приходится. На старших кур-
сах прогульщиков не мало. Чаще причина одна: на стипендию
не проживешь. Кое-как студенты доживают до второго-третьего
курса на невысокие зарплаты родителей — технических специ-
алистов. Потом становиться тяжело. Еще недавно, кому совсем
невмоготу, устраивались на работу: кто сторожем, кто в ком-
мерческие структуры. Симпатичных девочек брали в пивбары,
биллиардные, массажные кабинеты... Ходить на занятия неког-
да. Эти учились кое-как, затыкая учебные «дыры» от сессии
до сессии. Сегодня обстановка меняется к лучшему. Заключены
договора с ведущими НИИ и КБ города. Они и берут учеников
с третьего, четвертого курсов на полставки. И те из них, кто бо-
леет электроникой, быстро приобщаются к своей специальности
практически. А если сочтут, что зарплаты «простого инженера»
пока хватит на существование и что не в деньгах счастье, то
остаются работать.
Начинаю занятия. Не сразу. На раскачку надо еще минуту-
две. А пока гоняем по проектору короткий учебный видеоклип.
Потом разминка мозгов. Вспоминаем, что было на предыдущей
лекции. Постепенно входим в нормальное русло. Тема лекции
далеко не гражданская: «радиолокационные системы двойного
назначения». Имеется ввиду, что эти средства могут применять-
ся как в гражданских, так и оборонных областях.

Лекция прочитана, а до звонка еще минуты три. Хочу дать
задание на дом, но хитрые ребятки уже тянут руки. Знаю, что
сейчас будут просить рассказать, как разрабатывались на туль-
ских КБ и НИИ современные радиоэлектронные комплексы
оборонного назначения. Ведь даже из песни известно: «Тула
веками оружие ковала». До вуза мне более тридцати пяти лет
пришлось проработать в конструкторском бюро при НИИ, где
удалось создать не один десяток сложных систем оборонного и
гражданского назначения. Даю пример, конечно, по теме лек-
ции. Рассказываю, как когда-то, в конце пятидесятых — начале
шестидесятых годов прошлого века, мы, совсем еще «зеленые»
инженеры — молодые специалисты, разрабатывали лучший в
мире (по тому времени) мобильный зенитный радиолокационно-
приборный комплекс противовоздушной обороны под армейским
названием «Шилка» или ЗСУ 23/4. Для защиты армейских
подразделений на марше от нападения низколетящих самолетов
противника. Сразу тишина и неподдельный интерес; слушать
«байки» студентам всегда интересней основного материала. По-
казываю по проектору внешний вид машины. Объясняю состав:
на одном броневике был скомпонован весь комплекс различных
электронных, механических и огневых средств. В основе - высо-
коэффективная радиолокационная станция, которая осуществля-
ла поиск и обнаружение цели, автоматическое сопровождение и
наведение на нее скорострельных пушек, тоже наших, тульских:
4 тысячи выстрелов в минуту, ураган огня. Комплекс с устрой-
ствами гироскопической стабилизации обеспечивал работу всех
систем на ходу. Бронетранспортер шел по пересеченной мест-
ности то, ныряя в ямы, то, подпрыгивая на буграх, а антенна
радара и пушки автоматически отрабатывали возмущения и,
«как вкопанные», всегда смотрели точно в нужном направлении.
Далее, в составе комплекса: система распознавания самолетов
(свой - чужой); оптические устройства наблюдения; вычисли-
тельная машина управления зенитным огнем; гидро и электро-
приводы; гироплатформа; системы внутренней и внешней связи;
средства навигации; газотурбинный источник электропитания;
автономные системы жизнеобеспечения и многое другое. Все на
отечественной элементной базе. В те времена такого комплекса не
было даже у американцев. Наши «Шилки» стояли на вооруже-
нии нашей армии, стран «Варшавского договора» и арабских го-
сударств. Да и сегодня эти, уже модернизированные, комплексы
производятся, и их можно встретить во всем мире. Но ведь начал
разрабатываться комплекс более пятидесяти лет тому назад! А
сколько систем мирового уровня было разработано еще?!

Поглядываю на часы. Перед звонком напоминаю студентам,
что в этом году 12 апреля 40 лет со дня первого полета человека
на околоземную орбиту. Они, конечно, пока еще знают подвиги
наших рабочих, инженеров и ученых. Чтут Королева, Гагари-
на и плеяду космонавтов. А вот имен выдающихся российских
ученых и инженеров и их творчество знают мало. Из прессы и
телевидения им больше известны имена наших миллиардеров и
мультимиллионеров, разбогатевших поп звезд, воров в законе,
бандитов, да проворовавшихся чиновников.

Звонок. Любознательные еще интересуются, какие системы
и комплексы приходилось разрабатывать мне лично, как инже-
неру. Кто создавал системы управления вооружением боевых
вертолетов (по армейской бытовой классификации - «Крокоди-
лов»). Кто и как разрабатывал современный радиолокационный
комплекс «Зоопарк». Интересная беседа затягивается. Девчонки
уже давно подались к выходу, у них другие интересы. А ребята
еще стоят и спрашивают. Да, остались еще пока у нас в Стране
хорошие любознательные парни. Где только они сегодня в Рос-
сии найдут прилично оплачиваемую работу, да и по специально-
сти ли? А может, подадутся «за бугор» на Запад или на Восток?
А сколько наших выпускников можно встретить в коммерческих
«комках»? Да, прошли те времена, когда молодых специалистов
брали нарасхват богатые государственные предприятия! И те с
удовольствием шли работать на государство; знали, что будет
инженерная работа по плечу, зарплата по научно-техническому
вкладу, что заработают у предприятия бесплатное жилье для се-
мьи лет за шесть-семь, а может и раньше, если будут стараться.
Нарожают и воспитают детей. И как говорил со сцены комик
Петросян: «Водка по два рубля шестьдесят две, краковская кол-
баска по три сорок ... Кажется, когда-то коммунизм мы проско-
чили и не заметили...»

Уходить домой еще рано. Вечером предстоит общественная ра-
бота: декан поручил посетить студенческую тусовку в большом
общежитии, рассказать о Гагарине. Там сегодня вечером студен-
ты собираются пообщаться, послушать самодеятельных бардов,
а заодно и преподавателей — наставников. Иду с удовольствием
посмотреть и послушать теперешнюю молодежь в неформальной
обстановке. Это не те официальные занятия, где ребята скованы
и, в определенной степени, зажаты гласными и негласными пра-
вилами общения сугубо в рамках вузовских дисциплин. Новые
российская демократия, свобода слова и действительность многое
позволяют. Оттого вдвойне интересно. О чем думает и говорит
техническая студенческая молодежь — передовой отряд нашего
общества, как мечтает, что ее беспокоит? Как она чувствует себя
в огромном море новых российских капиталистических отноше-
ний: коммерческих, властных, бюрократических и криминаль-
ных структурах? Как ответит на вопрос о том, нужны ли сегодня
технические специальности, когда торговцы завалили рынок аме-
риканской, европейской, японской, китайской, корейской и бог
весть какой «забугорной» техникой! Да и нужно ли столько лет
учиться, чтобы потом работать в ОАО с государственным капи-
талом за среднероссийскую зарплату или же клерком у воротил
бизнеса? Вопросов много, каковы ответы?

У меня за плечами и совсем юная поросль послевоенных лет —
гагаринское поколение, и студенты пятидесятых в Рязанской
радиотехнической академии, где удалось учиться, и опыт работы
в НИИ с совсем молодыми инженерами — выпускниками разных
институтов и университетов. Чем отличается сегодняшняя моло-
дежь от того, гагаринского поколения? Возрождается ли она ду-
ховно, ее патриотизм, желание напряженно учиться и дерзать на
блага отечества?! Конечно, студенчество — еще не вся российская
молодежь. Но она — барометр здоровья нашего общества!

Наконец, зал — общежитейский красный уголок. Часть на-
роду уже на месте. Кто в домашних тапочках и видавших виды
спортивных костюмах, кто в повседневной одежде. Девчонки кое
в чем: в халатах, платьях, джинсах. Студенты дома, в обще-
житии. Кроме меня здесь же студенческие начальники и препо-
даватели от вуза.

Минут через пятнадцать появились барды с гитарами, микро-
фонами, акустическими колонками. Пришла комендант — стро-
гая приветливая женщина. Предупредила: не курить, не сорить,
вести себя хорошо! Осталась послушать, посмотреть за поряд-
ком. Начинается официальная часть. Говорят студенческие лиде-
ры и рядовые студенты. О нашей действительности, в основном
о том, что делать: учиться, чтобы так же хорошо работать, же-
лательно по специальности. Поднять отечественную индустрию
и науку вновь до мирового уровня. О том, кто виноват в том,
что высокотехнологичная наука и индустрия оказалась в низу
настолько, что теперь ее надо поднимать, вслух не говорят. Так
принято в современной России. Хотя в кулуарах в полголоса
вовсю ругают меченного Мишу, Борю, государственный пере-
ворот девяностых, либеральную экономику и нынешние власти.
Взяточников — бюрократов, милицию, гайцев, да олигархов и
торговых «барыг», выросших на криминальном капитале.

В конце концов, внимание отвлекает сцена. На небольшом
пятачке выступают стихийные вокально-инструментальные груп-
пы. Поют о студенческой жизни, общежитии, любви и, конечно,
о нас — преподавателях. Нестандартно выступает студент-бард
в майке с логотипом движения «Наши». Пару юмористических
песен, потом уже серьезно. Зал притих. Похоже это уже его
программная песня.

Смеются с небоскребов и Смит и дядя Сэм,

Уж руки потирают от сладких перемен:

Прихвачены ресурсы: и газ, и нефть, уран;

Еще живой индустрии — коммерческий таран.

Скупают души юных, вправляют им мозги,
В пожизненном тумане не видно уж не зги:
Бери от жизни все: сексуй, форцуй, колись.
Технические вузы на фиг тебе сдались!

Но хрен тебе гороховый и Смит и дядя Сэм,
Мы разберемся сами, как следует со всем!
Технические вузы — опора всей Страны!

И наши специальности России так нужны.

Да, поднять отечественную индустрию, отдать ресурсы на бла-
го отечества, возродить патриотизм и духовность... Последнюю
фразу можно понимать и двояко: «...так нужны».

Наконец, усталый, с обтрепанным языком, возвращаюсь до-
мой. После трудового дня не спится. Во втором часу ночи вспо-
минаю о приглашениях на праздник сорокалетия первого полета
человека в космос. Лежа на кровати начинаю обдумывать по-
ездки. Конечно, сперва в город Гагарин! Из пригласительного
билета ясно, что праздник там, в городе, будет раньше — деся-
того апреля. А как ехать? Моя старая машина по ранней весне не
готова. Обычно сезон открываю с мая.

С утра звоню сыну Генке. Он ездит круглый год. С тех пор,
как ушел из армии майором, дослужившись до минимальной во-
инской пенсии, крутится в частных производствах. Хорошо, что
производят отечественный товар, а не делают из воздуха деньги,
как теперь очень многие в России. Зарплата не велика, а забот
много. Надо ехать то туда, то сюда. Без машины не обойтись.
Узнаю, что завтра едет в Москву и может меня подвести. Обра-
довано собираюсь. На всякий случай беру с собой видео камеру.
Белорусский вокзал

Генка ездит быстро. Широкое бетонное шоссе на Москву еще в
приличном состоянии, хотя местами изрядно побито и залатано.
Шум мотора и дороги убаюкивает. По началу говорим, потом
засыпаю.

— Приехали, пап! — трясет сын за плечо.

Старые кости занемели. С трудом вылезаю из машины и вижу
Белорусский вокзал.

— Быстро доехали!

— Да ты храпел всю дорогу, как сурок.

На улице уже достаточно тепло. Во всю светит солнце. Через
толпу пробираемся к расписанию. Электричка идет только в че-
тырнадцать сорок. Время еще есть. Покупаем билет и я отпускаю
Геннадия по его производственным делам. До отхода еще час.
Решаю пока посидеть в зале и вспомнить прошлое.

Да, здесь, на этом вокзале, как-то встретили Юру Гагарина с
его женой Валентиной. Я, со своей Алей собрался в город Гжатск
(теперь город Гагарин) навестить моих стариков. Когда же это
было? То ли в 1959, то ли в 1960 году. Но точно до его космиче-
ского полета. У нас билеты были уже на руках, но до отхода по-
езда оставалось еще время, и мы слонялись по перрону, коротая
время.

— Ле-е-в! — кто-то позвал из толпы.

— Вроде бы, тебя зовут? — предположила супруга.

— Ле-е-вка, Толкушка, ты-ы, или нет?

— Юрка-а! Дружище-е! Ты ли! Вот здорово!.. Не ожидал
здесь тебя встретить...

Юра Гагарин стоял с Валей. Молодая, красивая пара! Подош-
ли, обнялись. Представили своих благоверных.

— Валентина, — отрапортовала по-военному Валя.

— Аля.

— Ты что тут? — поинтересовался Юра.

— Да вот собрались домой, наших в Гжатске повидать.

— А мы только оттуда! Едем назад.

— Куда, на Север, опять служить?

— Да нет, до Чкаловской.

— А что ты там забыл.

— Как что? Меня перевели с Севера сюда, под Москву. Те-
перь здесь служу.

— Вот те на! А как, летаешь?

— Приходится, но не так часто, как раньше.

— А чем занят?

— Осваиваем и испытываем новую технику.
— Новые самолеты?

Юрка помялся. Подумал. Поковырял носком ботинка асфальт.
Чувствовалось, что он что-то не договаривает. Потом, улыбаясь,
не конкретно отрапортовал.

— В великой Стране решаем великие задачи! А ты что дела-
ешь? Вроде бы ты в Туле был?

Лев тоже помялся. Не стал уточнять, какие великие дела ре-
шаются у Гагрина, и тоже неопределенно ответил.

— Да, в Туле, в конструкторском бюро работаю. Может, и
не великие задачи решаем, но серьезные радиотехнические ком-
плексы разрабатываем. Для гражданских и оборонных нужд.

— Может, и для нас что разрабатываете?

— Кое-что делаем для авиации и для... — Лев не договорил.

Приятели все поняли. Значит, разрабатывают и испытывают
такие системы, о которых в то время нельзя было говорить от-
крыто. В те, пятидесятые — шестидесятые годы, грифы «секрет-
но» довольно часто, и не всегда обоснованно, стояли на многих
новых разработках. Вся страна напряженно трудилась. А темпы!
Миллионы ученых, инженеров и высококвалифицированных
рабочих создавали новые образцы техники, порой удивляя весь
мир. Четко, как часы, функционировала вся сеть инфраструк-
туры: КБ, НИИ и заводы. Предприятия, серийно выпускающие
электро и радиоэлементы; изделия электрики, уникальной опти-
ки, электроники и микроэлектроники, точной механики... Новое
делалось под девизом «догнать и перегнать Америку». Где там,
Европе! Тогда технически мы ее обошли! Сами делали все: от-
личную радио и телеаппаратуру, бытовую и военную технику,
самолеты, ракеты... Даже наши телевизоры, магнитолы, радио-
приемники, холодильники и другую бытовую технику вовсю за-
купали Германия, Италия, не говоря уже о восточной Европе,
Африке, Китае. Да... Когда и почему мы откатились так далеко
назад? Где та мощнейшая поддержка государства пионерских
научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Где
теперь имена, сопоставимые с именами наших звезд — великих
ученых и конструкторов: Курчатова, Королева, Глушко, Тупо-
лева, Янгеля, Сахарова, ... Куда ушел тот энтузиазм и порыв
ученых, инженеров и рабочих вывести Страну в разряд великой
индустриальной и технологической державы. Обогнать Амери-
ку — это был не просто каламбур. Эта была мечта, а может, и
национальная идея. А когда получалось «умыть американцев»
все, кто это сделал, были воистину счастливы. Да и работали не
щадя себя не ради «бабок» или «баксов».

Свидание подходило к концу. Посидев и потолковав, обме-
нялись новыми адресами, телефонами. Потом жены «отрулили»
в буфет. А друзья остались сидеть на лавочке. Юра о чем-то
думал, между делом, потирая рукой вспотевшую шею. Левка вы-
тянул ноги и расшнуровал ботинки.

— Как, не ссоритесь? — чтобы занять паузу спросит Лев Ни-
колаевич.

— Да нет, стараемся не ссориться, — ответил Юрий Алек-
сеевич. И так достаточно забот. А потом знаешь, чем кончаются
ссоры? От мира до ссоры — мгновение. А от ссоры до мира —
неделя, а то и новый перстенек или модные туфельки!

Дружески ржем, как молодые кони. Семейным мужчинам без
юмора нельзя! Поговорили еще. Вспомнили нашу школу и пятый
«А» класс. Тогда, зимой, Юре было четырнадцать с «хвостиком».
Любил его, как лучшего ученика, преподаватель по военному делу
и физкультуре Головкин. Это был уже не молодой, но еще крепкий
мужчина с военной выправкой. Занимался с учениками военным
делом. Учил, как надо обращаться с трехлинейной мосинской вин-
товкой, автоматом ППШ и пистолетом ТТ. Винтовки и автоматы
с просверленными сбоку стволами свободно стояли в маленькой
кладовке — каптерке под лестницей. Мальчишки с удовольствием
бегали за оружием и с видом бывалых солдат раскладывали его
на столах. Изучали устройство и назначение отдельных частей,
их взаимодействие при выстреле. Ребята осваивали предмет бы-
стро. Большинство из них имело трофейное и советское оружие,
найденное на полях боев. Разбирало его, смазывало, стреляло.
Девочки, хотя и не держали оружие в руках, должны были учить-
ся владеть им тоже. Хотя удовольствие это не доставляло.

Военрук вызвал ученицу Райю Стольникову к столу, где ле-
жали стрелявшие когда-то винтовки. Она боязливо подошла к
тяжелым стальным железякам. Лицо выражало крайнюю оза-
боченность и тревогу. Сейчас начнут «пытать»!

— Стольникова, расскажи, как работает затвор винтовки, —
требовал Головкин.

Райя попыталась поднять винтовку, но она рухнула на стол с
деревянно-металлическим грохотом. Военрук хотел что-то ска-
зать, но промолчал, глядя на нее с сочувствием. Сам поднял
оружие и открыл затвор. Райя тоненьким пальчиком стала во-
дить по затвору и, запинаясь, елейно вещать.

— Если потянуть затвор за вот эту штучку-пуговку, он отой-
дет и зацепится за этот крючочек. Потом надо подать железочку
вперед. Тогда вот эта иголочка утопиться...

— Стольникова! В оружии нет никаких штучек и иголочек!
«Иголочка» — это боек, а «крючочек» — курок с шепталом!

Хохот ребят не так чтобы и смущал девчонок, но им было
обидно, что с железками у них нелады. Зато шагали они в строю
лучше, да и с командами «налее-во», «напраа-во», «ррр-няйсь»
у них получалось лучше. В то, послевоенное время, все понима-
ли, что надо быть готовым «к труду и обороне» уже со школы.
Строевой занимались с настоящими винтовками.

— На-а-а пле-е-чо! — Командовал Головкин, и тяжелые вин-
товки ложились на плечи парней и плечики девочек.

— К но-о-о —ге! — Приклады стучали по земле, как будто
рассыпалась чугунная картечь, а часть ее бросили с опозданием.

Девочки выполняли команды четко и изящно. У парней по-
лучалось похуже.

— Орешонков! Что ты обращаешься с оружием, как с поле-
ном! Посмотри, как это делает Стольникова! Загляденье! Гага-
рин, выйди и покажи всем, как надо!

Гагарин с винтовкой четко вышел из шеренги, чеканя шаг,
подошел к командиру, приподнял оружие, сделал разворот на
сто восемьдесят и стукнул прикладом у правого носка ботинка.

— Видели? Теперь выполняй команды.

Юра взял «на плечо», поставил «к ноге», выполнил «поло-
жить ружья».

К концу занятий уже меньше было опоздавших «картечин» и
командир дал команду «разойдись!». А добровольцы из среды
особей мужского пола потащили оружие назад в каптерку.

Головкин до войны был чемпионом области по лыжам на
дистанции десять километров. Поэтому зимой на занятиях по
физкультуре лыжному спорту уделялось особое внимание. Свой
опыт лыжных гонок он старался передать ученикам. Особое
внимание уделял лыжному шагу как на ровных трассах, так и
на холмистых «тягунах». Рассказывал о том, как готовить мази
для разных снегов, как наносить мази на подошвы лыж. Мно-
гие научились варить мази самостоятельно. Купить в те времена
фирменные было непросто. Фирменные «доставали» и берегли
их как особо ценные вещи.

— Наша школа должна быть спортивной! Вон, в десятом, уже
есть разрядники и один кандидат в мастера спорта по лыжным
гонкам. Мы участвуем в областных соревнованиях в Смоленске!
И у вас в классе есть рослые и крепкие ребята. Надо, чтобы они
занялись лыжным спортом, получили спортивные разряды. Сейчас
зима, как раз то время для тренировок. Приходите после занятий на
«круг», посмотрим, кто у вас чего стоит. Да и разыграем спортив-
ные лыжи. Достал я несколько пар у шефов. Ну как, переростки?

Переростки молчали. За всех остальных ответил Гагарин.

— Обязательно придем.

После занятий пришли почти все, даже девочки, посмотреть и
поучаствовать. Лыжным кругом называлась лыжня за школой в
форме эллипса. Общей длинной она была порядка пятисот ме-
тров. По ней преподаватель гонял школьников на лыжах. Через
несколько кругов действительно становилось ясно, кто чего стоит.

Всем выдали лыжи — старые армейские «доски» и тяжелые
березовые палки. Хороших спортивных лыж было мало, и их
выдавали только школьникам — спортсменам.

— А как на этих досках побежишь? — гудел Гагарин.

— Ничего, побежишь, а я посмотрю — как! Пойдешь при-
лично, дам и приличные лыжи.

Юрка посопел, но ничего не ответил и стал натягивать лыж-
ные ремешки на свои сапоги.

Через полчаса класс был готов к экзекуции. Девчонки надели
деревяшки, кто на что. Галка Комиссарова ныла. Ее меховые бо-
тинки вихлялись в креплениях. Аня Круглова одолжила у под-
руги валенки и стояла улыбаясь. Толкалин все еще прилаживал
к креплениям самодельные веревки, чтобы нога не выскочила
на ходу, когда Головкин дал старт. Загремели лыжи и палки, и
ребята побежали по кругу.

— Так не честно! Я еще не готов, — скулил Левка.

— Шевелиться было надо! Ладно, зачту тебе круг. Валяй со
второго, — согласился физрук.

После первого круга образовалась длинная цепочка. Послы-
шалось кряхтение и сопение. Уже через минуту Юрка обогнал
всех и шел первым. Невдалеке от него бежал спортивный Васи-
лий Левашов.

— Толкушка, давай за мной! — прокричал лидер.

Тот кинулся было за Гагариным, но замешкался, и его нагнал
Василий.

— Хоп! - заорал он, как заправский лыжник.

— Чаво? — удивился Толкушка, пытаясь встать в колею.

— Хоп! Хоп! — зло повторил спортсмен, требуя освободить
лыжню.

Левка ничего не понял и стал старательно работать палками.
Его лыжи вихлялись и, то и дело, выскакивали из лыжни. Ши-
роченные отцовские штанины развивались на ветру, а палки без
колец проваливались в снег. Василий было попытался вразумить
непутевого лыжника, но из этого ничего не получилось и он на-
чал обгонять его справа по насту. При этом зацепил левкину
штанину палкой. Раздался треск рвущейся ткани. На беду палка
запуталась, и ее попытались выдернуть. Владелец штанов хрип-
ло выдал «пару ласковых», но сразу прикусил язык: в тот же
миг у него лопнул самодельный поясной ремешок. Штаны начали
спадать на ноги и, вскоре, соскочили до самого снега. Лыжник
запутался и упал. Следовавшие за ним Валентин Петров, Слава
Нижник, Женя Васильев не удержались и устроили «кучу мала».
В довершение всего на них наехала рослая Райя Стольникова.

— У-у-у! — вопил утробным хрипом придавленный к снегу
лыжник, глотая белую пелену, — задавили гады! Слезайте с
меня, дышать уже не чем!

Куча кое-как разобралась. Гагарин делал третий круг, когда
пострадавшие привели себя в порядок и смогли продолжить бег.
Левка без энтузиазма тащился по лыжне, придерживая рваную
штанину, и все гудел и гудел в полголоса, вспоминая всех чертей.

После пятого круга Головкин дал отмашку и собрал всех лыж-
ников на разборку. Ребята сняли лыжи и стояли построившись.
Физрук прохаживался у шеренги, посмеиваясь.

— Ну вот, все стало ясно! Из Гагарина, со временем, получит-
ся хороший лыжник. Ему я, так и быть, дам приличные спор-
тивные лыжи. Пусть тренируется. Слышишь, Гагарин, чтоб три
раза в неделю по двадцать кругов. Левашов, Петров и Васильев
неплохо себя показали. У Виноградова и Нижника есть потенци-
ал. Могут начинать работать над собой, но на своих домашних
лыжах. Стольникова — молодец, Толкалина не задавила, по-
миловала.

Шеренга зашевелилась и засмеялась, а Левка засмущался.

— Не красней, Толкалин. Ты тоже упорный. Продолжил со-
ревнования с драной штаниной. Стольникова, помоги зашить
пострадавшему штаны, а то у него, чего доброго, из дыры что-
нибудь вылетит.

Шеренга снова заулюлюкала, а пострадавший поплелся с Рай-
ей домой зашивать штанину. Благо она жила рядом. А по дороге
все что-то бурчал, бурчал себе под нос...

— Юр, твоя фотка с вами — молодоженами еще у меня. Пом-
нишь, ты мне написал, кажется, в 1957-м короткое письмецо:
«Привет, Толкушка! Спешу тебе сообщить, что покончил со
своею холостой жизнью! Я уже нормальный советский гражда-
нин. И непростой, а семейный! Очень счастлив! И тебе советую
жениться. Валяй, а то засидишься, да избалуешься!»

— Да, я действительно счастлив. У каждого военного должен
быть крепкий тыл! А тына самом деле засиделся! Когда женил-
ся? В шестидесятом? Как будут дети — пришли семейное фото.

Разговор прервали вернувшиеся из буфета жены и предложи-
ли по пирожку и по бутылке кефира. А мужья, между делом,
подкрепиться уже успели мороженным. Есть пока не хотелось.
Пирожки и кефир спрятали в сумки.

— Как расшифровывается аббревиатура «муж»? — вспомнил
старый анекдот Юрий Алексеевич, глядя на свою спутницу жиз-
ни с улыбочкой, — так: мужчина, угнетаемый женщиной.
Валя отвесила ему легкий дружеский подзатыльник.

— А как расшифровывается аббревиатура «жена»? — с
усмешкой парировала она.

— Отвечаю на вопрос. Женщина, назначенная администрато-
ром (в основном, по кухне конечно).

— Не только, скорее администратором по всем семейным делам.
Посмеялись сообща.

— Заезжайте к нам в гости, — пригласили нас Гагарины.

— А Вы к нам, в Тулу.

На этом распрощались и подались по назначению. А свое се-
мейное фото мы выслали, но уже после первого полета на около-
земную орбиту.

Железная дорога

Стук колес гагаринской электрички вернул на Белорусский
вокзал в этот, 2001 год. Народ забегал по платформе. Устраи-
ваюсь в вагоне поудобней на деревянной скамеечке. Пассажиров
порядочно, но все сидят. Основная масса разъезжается по при-
городу. На каждой остановке потихоньку расходятся, а вагон
постепенно облегчается.

Неплохо сидеть и смотреть в широкое окно. В соседнем
купе куражился пьяненький мужичок: по виду крестьянин из
пригородного поселка. Его терпеливо слушал церковный чин:
батюшка-поп или настоятель какой-нибудь сельской церквушки.
У мужичка небритая щетинка. Из кармана поношенной куртки
торчит горлышко. Ежеминутно извлекает бутылку и приклады-
вается. Недлинная бородка батюшки опрятно расчесана, сутана
аккуратно проглажена. Как и я смотрят в окно. Что занесло
батюшку в электричку? Мужичок, перед тем, как приложиться
очередной раз, предлагает батюшке. Тот что-то спокойно отвеча-
ет, возможно, говорит, что пьянство — зло на Руси, поэтому мы
и живем плохо.

Проехали Кунцево, Рабочий поселок. Здоровенный москов-
ский мегаполис стал редеть. Кто-то говорил, что в Москве кру-
тится больше половины теневого и официального российского
бюджета. Уже позади Одинцово, Баковка... За окном чаще ста-
ли попадаться поля, пролески. В первые послевоенные годы еще
можно было видеть сожженные немцами деревни, торчащие, как
солдаты на посту, русские печи и печные трубы. По обе стороны
железнодорожного полотна всякий горелый и ржавый метал-
лический хлам от вагонов — следы немецких бомбардировок.
Сегодня же то там, то тут дачи, огромные частные коттеджи на
фоне небольших садовых участков. Благоустроенные, как мини
города, коттеджные городки «новых русских», умеющих «де-
лать деньги». Как изменился подмосковный ландшафт! Как из-
менился мир страны за эти 10 лет! При виде коттеджей, батюшка
крестится и бормочет себе в рясу.

— Что, не подают «новые русские» на х-храмы? — невнятно
вопрошает полусонный крестьянин.

— Не подают, — машет рукой священник. — Совсем совесть
потеряли грешники. В церковь не ходят, посты не соблюдают,
барышом не делятся. Ничего, Там все им зачтется!

Мужичка совсем сморило в теплом вагоне, и он устроился для
сна на батюшкином плече.

— Поспи, поспи христианин, всякое бывает.

Под стук колес незаметно вздремнул и проснулся через часа
полтора уже в городе Можайске. Большая часть народу сошла,
оставив полупустой вагон. Где-то сошли и мужичок с батюшкой.
Спать не хотелось. А поезд снова тронулся и приятно завыл
электромоторами.

Когда же мыс Юрой ездили в Москву? Да, было дело! Шел,
вероятно, 1947 год. Осенью Гагарину было уже 13 с половиной
лет. После четырехлетки попали вместе с ним в пятый класс
единственной в городе средней школы. Была теплая осень,
а учителя нас еще не загрузили учебным процессом. В классе
мальчишки выпендривались перед девчатами. Василий Левашов
щеголял в новой темно-синей толстовке, штанах с наглаженными
стрелочками и вполне сносных начищенных ботинках.

— У-у-у! — пропела тоненьким голоском Анна Круглова.

— Отчим подарил, — сознался Василий. Все лето на кузне
с ним вкалывал! — И с гордостью показал задубевшие ладони.

— Вот это мужчина! — похвалила Анна.

В дверях возник дылда — Валентин Петров в новом сером
костюме. Брюки заправлены в щеголеватые хромовые сапоги.
Девчонки сразу обратили на него внимание, но виду не подава-
ли. Зато ребята обступили.

— Где это ты такой клифт оторвал? — позавидовал Колька
Ерофеев.

— А сапоги-то хромовые! — заметила Галя Афанасенкова. —
Папаня дал?

— Заработал на лесопилке, — обиделся Валя. — В гагарин-
ском леспромхозе пару месяцев пилил кругляки на тес.

Галка уважительно посмотрела на разодетого дылду: будущий
мужчина — хозяин!

Остальные были кто в чем. Одежда Гагарина ничем примеча-
тельным тоже не отличалась. Белая рубаха с открытым воротом,
легкая курточка сверху, черные широковатые брюки, да видав-
шие виды, хотя и вычищенные, ботинки.

— Юрок, а ты что, ничего не заработал за лето? — Съязвила
Райка Стольникова.

— Да некогда мне было подрабатывать. Все лето пристройку
к дому делали, ремонт, да и огород на мне. А что? Плохо смо-
трюсь?

— Шикарно, по рабочему! Только стряхни опилки со спины.

Юрий снял куртку и вытряс.

— На чердаке потолок засыпали опилками для тепла.

Левка пришел в класс в стоптанных бутсах, неглаженых шта-
нах и рубахе — косоворотке, что сшила ему мать из уцененного
куска материала. Поэтому на него никто не обращал внимания,
что его несколько огорчило. Он припомнил, что летом занимал-
ся тоже огородом: полол, окучивал картошку. Потом пилил с
отцом дрова на зиму. Шлялся по полям боев в надежде найти
интересную электро или радиотехническую железку. Из под-
битой и брошенной немецкой легковой автомашины надергал
лампочек, варварски разбив при этом все приборы: спидометр,
датчик уровня бензина, уцелевшие фары. Подобрал поломанный
немецкий полевой телефон с трубкой. Подорвал пару немецких
гранат. Взорвал заржавелый снаряд неопределенной принадлеж-
ности, разложив под ним костер в яме. Нашел и приволок домой
немецкую винтовку со сломанным прикладом, моток бикфордова
шнура и пару шашек тола. И все. Собственный критический ана-
лиз показал, что ничего путного он за лето не сделал, и хвалить-
ся было нечем.

На переменке, от нечего делать, Славка Нижник стучал по
дверце печки дровяным поленом и пел старые, блатные песни
про пиратов, юношу Гарри и понажовщину.

— Спел бы лучше про Москву, — попросила Афанасенкова.

— А ты была в Москве?

— Нет.

— А по что тогда петь.

По случаю, стали выяснять, кто был в Москве и что там ви-
дел. Оказалось, что сообразительный и шустрый Нижник не раз
ездил в Москву и видел, что такое метро, троллейбус и зоопарк.

— Эх, покататься быв метро! — мечтательно пробубнил Тол-
калин.

Класс поутих и перестал галдеть. В Москве почти никто еще
не был. Представляли ее по фото и картинкам в разных журна-
лах и книжках.

— Да уж, — поддержал Володя Попов, — а где же взять
денежек на путешествие?
— Сколько стоит билет до Москвы? — спросил Гагарин у
Славки.

— А я почем знаю.

— Как не знаешь?

— Да так, я езжу бесплатно, на крыше!

Одноклассники удивились и стали расспрашивать Славку.
Юра задумчиво помял свой нос.

— Чего мнешь «шнобель», — разозлился Нижник. — Поеха-
ли, сам увидишь!

После уроков Гагарин подошел к Левке.

— Не врет Славка, что на крыше до Москвы доезжает?

— Не, не врет. Его мама рассказывала, что они с его братом
Адиком ездят к родственникам в Москву.

— Во! Может попробуем махнуть?

— Можно, только у Славки надо поподробней узнать, что по-
чем.

После уроков пошли к Нижникам. Парня нашли в огороде за
домом. Он кормил свою козу свекольной ботвой. Коза мекала, а
Славка ее передразнивал.

— «М-е-е-е». Можешь ты еще что ни будь сказать, например,
мя-а-у.

— Приятели расхохотались, а Славка обиделся.

— Чего ржете? Я сам читал, что козу можно научить мяукать.

— Ладно, поучи свою козу мяукать позже, а нам скажи, как
можно добраться до Москвы. Денег на билет все равно ни у
меня, ни у Левки нет.

Славка немного подумал. Потом потащил друзей к большой
поленнице. Наколотые для печки дрова были аккуратно сложены
в штабеля.

— Я вам, а вы мне! Тут живет злющая бабка Степанида. Чуть
что, порет меня ремнем, или палкой.

— А за что? — поинтересовался Юра.

— Как за что? Да у нее шесть деревьев слив, четыре вишни,
да восемь яблонь, — стал таинственно перечислять Слава, — так
и смотрит, зараза, в три глаза. Возьмешь пару слив — бежит с
колом или крапивой! Да еще матери жалуется!

— Ну и что? Не воруй!

— Да-а, а яблочка то, хо-о-ца.

— Не тяни, что мы должны делать?

— Помогите насверлить дыр в поленьях.

— Зачем?

— Потом скажу.

Делать нечего. Москва заворожила. Хозяин подавал полено,
Юра держал его, а Левка сверлил коловоротом двадцатимилли-
метровые дыры, как приказал Нижник — не насквозь. С про-
дырявленными поленьями Славка куда-то не надолго удалялся.
Потом возвращался и, воровато оглядываясь, рассовывал их по
боковой поленнице, из которой брали дрова на текущую топку
печки. Зачем все это мероприятие, он так и не сказал в этот раз.

Насверлив дыры, пошли передохнуть. По пути стали догова-
риваться в субботу «сорваться» с последнего урока и идти на
вокзал.

День ушел на подготовку поддельных ключей, которыми мож-
но было открывать двери вагонов. Для этого Толкушка брал
стальные трубки и забивал в них треугольный напильник. Затем
молотком охаживал их, а напильник вынимал. Обратную сторо-
ну трубки загибали. Получался вагонный ключ.

Получив самодельные ключи, приятели стали договариваться,
как надуть родителей. Юра и Славка сказали, что идут к Левке
делать гербарий для школы. Много работы, будут работать всю
ночь напролет. Там и заночуют. А тот наврал своим, что идет к
Гагариным на выходные с ночевкой. А ночевал он там нередко.

Славка сбежал с уроков пораньше и пропал. Остальные с тру-
дом дождались предпоследнего урока и подались к Нижнику.
Он был дома и уписывал за столом картошку с хлебом и зеле-
ным луком, запивая чаем из сахарной свеклы.

— Нате, подкрепитесь, дорога дальняя, — шепотом промычал
он.

Подкрепившись, пацаны вышли во двор. Завидев ребят, слави-
на мама вынесла по стакану козьего молока. Трапеза была уже
на исходе, когда в дальней части дома послышались взрывы. Из
дома выскочила бабка со здоровой толстой палкой.

— Где этот стервец Славка?! Печку мне взорвал, сукин сын.
Ну, я до него доберусь!

Размахивая увесистой палкой Степанида неукротимо прибли-
жалась к «сукину сыну». Нижник, завидев оружие древних, по-
рядком трухнул и съежился. Но, когда до Степаниды оставалось
метра три, и она уже размахнулась, чтобы взгреть негодяя, к
нему вернулось самообладание и прыть. Он перемахнул через
довольно высокий забор и был таков.

— А вы что тут болтаетесь?! Приятели? Ну, я вам сейчас по-
кажу, приятели.

Бабка размахнулась еще раз. Юра быстро открыл калитку и
вытащил замешкавшегося Левку. Стук палки о забор привел
того в чувства. И друзья быстро ретировались, прихватив свои
узлы с припасами.

Славку нагнали через минуту.

— Во, говорил, что бабка злющая, как ведьма!
— А что ты там натворил?

— Как что? Вы сверлили дырки, а я туда черного пороху и
капсюлей накладывал!

— Накла-а-дывал! Тебе, Книжник, наложить самому за это не
грех! Зачем бабке печку взорвал?

— Да не могла печка взорваться от пороха! Так, бабку на-
пугало и все. Вот она и завопила.

— Завопила, — недовольно, но уже весело засмеялся Гага-
рин, — могла и дрыном тебе заехать.

— Да, могла, — согласился Славка, а потом громко поду-
мал, — мы ведь поленьев двадцать пять заминировали! Опять
грохот будет. Да-а-а... Перебор!

Через пятнадцать минут были на вокзале. Подошел товарный
поезд, потом, через полчаса — поезд Смоленск — Москва с до-
военными старомодными вагонами. В каждом вагоне открылось
по двери. Начиналась высадка и посадка. Приятели быстро пере-
брались на противоположную сторону поезда к закрытым две-
рям. Пока проводница занималась пассажирами, самодельными
ключами открыли двери противоположного тамбура и заскочили
вовнутрь.

В туалет, мигом! — скомандовал опытный Слава.

Тем же способом открыли двери в тесный туалет, забежали и
затаились. Через несколько минут поезд тронулся.

— В добрый путь, — прошептал Нижник — «Книжник».

А в туалете прилично воняло. Славка полез на унитаз и от-
туда дотянулся до рукоятки вентиляции. Дышать стало легче.
Ехали стоя. Садиться на грязную крышку унитаза было неохота.
Опытный «Книжник» стал искать тряпки, а потом нашел швабру
и начал уборку помещения. После некоторой разборки, можно
было уже сидеть на унитазе, подложив на крышку сухую ве-
тошь, которую предусмотрительный Нижник прихватил с собой
из дома. Рядом, в вагоне топилась печка водогрейной установки,
и в туалете было сравнительно тепло. Славка чувствовал себя,
как дома, чего нельзя было сказать про приятелей.

— Никогда не думал, что придется ехать в сортире, — бурчал
Юра, — пока доедешь, весь говном провоняешь!

— А чего тут плохого? Подумаешь, немного пахнет. Зато пи-
сать и какать можно.

— Да писать и какать захотят и пассажиры! Что будем делать?

— Захотят, пойдут в другой вагон. А мы будем имитировать
неисправность.

При этом воткнул самодельный ключ в замок и подкрепил
ручку шваброй. Десяток минут переговаривались в полголоса.
Говорили о Москве, куда кто пойдет. Юра хотел увидеть вы-
ставку трофейного оружия, московский зоопарк. Левка мечтал
сходить в политехнический музей, о котором слышал от школь-
ного физика — Льва Михайловича.

Слава рассказывал о вкуснейших московских мороженом и
квасе. О вагонном сортире как-то стали уже забывать.

А между тем, пассажиры действительно захотели в туалет.
Кто-то раз, другой подергал за ручку. Туалетные жильцы при-
тихли. Минут через десять началось нашествие. Уже орали:

— Безобразие, вечно туалет не работает. Куда смотрит про-
водник?

Проводница пришла, начала дергать за ручку и открывать
ключом дверь.

— Кажется, сломалась. Пойду к бригадиру.

Славка погладил подбородок.

— По-моему, надо выбираться. Подождем, пока стихнет!

Подождали, прислушиваясь. Вроде бы поутихло. Стали по-
тихоньку открывать дверь. Она скрипнула и отворилась. А в
тамбуре стояла модная дамочка с золотыми серьгами в ушах и
многочисленными перстнями на пальчиках. Она курила сигаре-
ту. Парни вывалились из туалета, когда она поправляла чулки,
задрав платье. От неожиданности сигарета выпала изо рта. Глаза
испугано расширились.

— Караул! Грабят!

— Сюда, — ломанулся Славка в соседний вагон.

Приятели добежали почти до конца вагона, когда их увидел
бригадир поезда, шедший разбираться с туалетом. Топавшая с
ним проводница решила поинтересоваться.

— Куда? Где ваши билеты?

Толкушка перепугался не на шутку и прогнул спину. Гагарин
обречено, но спокойно стоял навытяжку и молчал.

— Мы к маме, пустите в соседний вагон, — заскулил невысо-
кий Слава, пригнувшись, чтобы казаться еще меньше.

— А чего шляетесь? А у этих молодцов, где билеты?

— Мы братья, хотим к маме, пропустите, — не сдавался
«Книжник», желая выручить приятелей.

— Сколько же у вашей мамы братьев?

— Еще два брата и две сестры!

— Что, мама, героиня что ли? — неуверенно и со смехом
спросил бригадир.

— Ну да, — подыграл очнувшийся Левка, тоже приседая на
полусогнутых ногах.

— Валяйте, но я проверю! В каком вагоне?

«Братья» сразу не нашлись, что ответить. Но тут опять вы-
ручил находчивый Нижник.
— Во втором.

Бригадиру было некогда разбираться с пацанами, он пропу-
стил их и отправился чинить туалет. А парни пробежали еще
вагона три и на переходной площадке стали обсуждать, что де-
лать дальше.

— Больше я с таким позором не поеду! — вслух решил Гага-
рин.

— Прокатишься раз, два, три — пообвыкнешь, — парировал
заводила.

Посоветовавшись, решили, что с бригадиром шутки плохи.
Теперь ему дама расскажет, как ее «грабили».

— На крышу надо лезть, — задумчиво пробормотал Славка.

— Крыша, так крыша, — согласился Юра.

— Как это на крышу? — с опаской спросил Лев.

— Очень просто: заберемся, и будем пережидать, когда все
утихнет.

— Свалимся, — снова зашептал «зверь лев».

— Не свалимся. Вагон старомодный и на крыше вентиляцион-
ные трубы. За них запросто можно держаться. Я не первый раз.
Да и народ так часто ездит.

С переходной площадки по прикладной лестнице полезли на
крышу. В те времена от Гжатска и до ближнего Подмосковья
не было электричек и контактной сети. Вагоны тянул паровоз.
Ехать на крыше было можно. Старые вагоны вентилировались
через трубы, которые, как в домах с печным отоплением, тор-
чали на крыше. Мешочники, блатной народ, да и просто бедный
люд сидел там, добираясь, кто куда. Проезд с билетами по тем
временам стоил относительно дорого. На остановках любителей
такой езды нещадно гоняли. Но те перебегали с крыши на кры-
шу. На ходу же, чтобы избежать несчастных случаев, милиции
и бригаде гонять ездаков запрещалось. Этим и пользовались
«зайцы».

Первым полез с прибаутками Славка, за ним молча — Гага-
рин. У Левки дрожали колени и он судорожно цеплялся, спер-
ва за лестницу, потом — за все, что попадалось под руку. На
крыше свистел ветер. Споткнувшись, схватил мертвой хваткой
чью — то ногу. Нога больно лягнул новичка в живот. Хозяин
живота ойкнул.

— Чо, бздишь? — оскалил желтые зубы незнакомый парень.

Он жевал что-то, доставая из мешка залежалые продукты.

— Садись около трубы, ногами обнимай ее. Во так. Теперь и
спать можно до остановки. Чо, первый раз?

— Первый.

— Главное здесь не бздеть! Сиди и жуй. Чо у тебя в узле?
Толкушка развязал узел, и стал показывать черный хлеб, кар-
тошку, лук, да молоко в бутылке.

— Дай-ка молочка хлебну, — попросил парень.

Левка достал оббитую и погнутую эмалированную кружку.

— Бери у меня репы. Мозги прочищает, пока жуешь.

Тот нехотя взял репу и стал молча жевать.

— До самой Москвы? — поинтересовался новый приятель.

— До самой.

— Тогда знакомимся, Федя — Ведя.

— Левка.

— А это твои братки?

— Б-б-ратки.

— А я с паханом разъехался. Брали мы один чапок. Я на стре-
ме стоял. Да менты наехали, пришлось линять.

Левка поежился. Значит, он уже тоже «братан». Гагарин и
Нижник сидели рядом. Разговора за свистом ветра они не слы-
шали. Поодаль, на ржавой крыше сидели мешочники. В здоро-
вых баулах они везли в Москву на продажу кто — что: сырую
картошку, связки лука и чеснока, вареных раков...

За час до Москвы, с той стороны, где сидел Слава, на кры-
ше появились двое блатных парней. Они по очереди обирали
мешочников. Их интересовали деньги - «капуста». Нижник же-
стами показал, что надо прятать деньги и засунул единственную
десятку в носок. Юрка смотрел в сторону и не видел манипуля-
ций. А между тем, блатные подошли к Славке.

— Капуста есть? — рыгая перегаром, спросил рыжий.

— Откуда, — ответил тот и вывернул карманы.

— А у тебя? — толкнул Юрку.

— Что надо?

— Капуста есть?

— В огороде.

Рыжий насупился.

— Базаришь? По «перу» соскучился?

Между делом извлек из кармана финку и стал вертеть ее в
руках. Гагарин, видно знал, что такое «капуста» и «перо» и не
на шутку разозлился.

— Давай смеряемся, редиска, если хочешь, или линяй отсю-
да, — полез Юра в свой узел.

В руках у него появился здоровенный и остро отточенный ку-
хонный нож.

— Чаво примотался к братанам? Они пустые, — возник те-
перь уже Федя — Ведя.

Левка не на шутку перепугался и по инерции полез за пазуху,
хотя там ничего не было. Нижник напряженно ждал. Руку дер-
жал в кармане. А блатные осмотрелись и, видимо, решили, что
перевес не на их стороне. Да и «терпилы» пустые.

— Лады, базарить не будем, но в Москве свидимся, — от-
ступил рыжий, встал во весь рост и морской походкой пошел
на другой вагон. Второй, сивый, потрусил за ним. На повороте
вагон качнуло, и рыжий рухнул на крышу. Но успел схватиться
за трубу. Матерясь, блатные слезли и растворились.

— Все в порядке. Им сейчас не до нас. Набрали «капусты» и
теперь нажрутся водки в вагоне — ресторане, — пояснил Нижник.

— Откуда у тебя такой тесак, — удивился Лев.

— Да мама дала ветки и листья резать. Сказала, хорошо на-
точи. Я и наточил. Мы же с вами «гербарий делаем для школы».
А что касается этих «орлов», то видел я таких. С ними только
так и можно разговаривать.

— Ну а если они бы пошли на тебя? — не унимался приятель.

— Так бы просто я им не дался! Да и нож тоже пустил бы в
ход. А вы что, отсиживаться бы на крыше стали?

Толкушка поежился. Но подумал, что, с перепугу, и он тоже
стал бы воевать, как смог. Выхода же не было.

Дернуло вагон. Электричка Москва — Гагарин остановилась.
Станция Батюшкове. До города Гагарина осталось 20 километров.
Небольшой поселок. Недалеко отсюда, в голодные 1930-е годы,
жили мои родители. Мастеровой отец уехал из города в поселок,
чтобы прокормиться. Работал на сельской мельнице механиком.
Здесь он встретил мою мать. Девушкой она приехала к брату во
время поволжского голода. Брат же был здесь начальником не-
большого вокзала, куда послала его партия на восстановление за-
падного железнодорожного сообщения в начале тридцатых годов.
И теперь тут маленький уютный вокзальчик. А по обе стороны от
дороги — леса. Что-то знакомое из прошлого снова всплыло из
подсознания. Раньше здесь было много посадок орешника. Воз-
можно, они есть и сейчас. Сюда-то и ездили осенью ребятишками
из города Гжатска за орехами. Собиралась приличная компания:
старший и младший братья Юра и Борис Гагарины, Валя Петров,
Женя Васильев, Павел Дешин, Лев Толкалин. Обычно накапли-
вались на вокзале. Поезда шли с паровозной тягой. У вокзала
стояли водозаборные колонки для паровозов. Сразу у железнодо-
рожного полотна были насыпаны горы каменного угля. По ленточ-
ным транспортерам уголь загружали в паровозные тендеры. Ко-
тельный шлак из топок ссыпали в специальные ямы. Он догорал
и дымился сутками, издавая неприятный серный запах. Станция
была большим и сложным паровозным цехом. Здесь останавли-
вались почти все поезда на дозаправку. Сновали платформы, ци-
стерны, товарные и пассажирские вагоны. Можно было подсесть
на подножки любого вагона и спокойно ехать до Батюшкова. Там,
на подъеме, поезд снижал скорость или приостанавливался. Тог-
да ватага соскакивала на насыпь и удалялась в лес за орехами.
Набив рюкзаки еще зелеными полуспелыми орехами, на станции
опять ждали подходящего момента, чтобы на ходу вскочить на
подножку и доехать обратно.

На гжатском вокзале собрались метрах в ста от перрона. Здесь
меньше гоняли. Лев сидел на песке на развернутой газете. Га-
гарины стояли, переминаясь с ноги на ногу. Васильев и Дешин
трепались, от нечего делать, на разные темы. Прошел состав
открытых платформ, почему-то без остановки. Подождали еще.
Поездов, как назло, не было. Отъезд задерживался.

— Поедем на любом! — посоветовал Борис Гагарин.

— Мал еще советовать! — задернул козырек фуражки брату
на глаза старший. — А впрочем, другого выхода нет.

Минут через десять показался состав цистерн и остановился
на заправку. Паровоз подъехал к колонке и стал заправлять-
ся водой. Тем временем Дешин приметил хорошую цистерну с
большими переходными площадками с обеих сторон. На проти-
воположной от вокзала стороне стали выжидать, когда состав
тронется, чтобы не замеченными вскочить на подножки, а оттуда
перебраться на площадку. Ждать пришлось не долго. Машини-
сты не стали брать уголь. Налили воды и дали гудок. Поезд стал
медленно набирать обороты. Пора! Ребята сорвались с места,
начали запрыгивать на подножки и перебираться на переднюю
переходную площадку большой цистерны. Наконец, все были в
сборе. Поезд уже вовсю стучал колесами, а паровоз выдавал из
трубы клубы черного дыма. «Зайцы» — пассажиры, бездельни-
чая, глазели по сторонам.

— Смотрите, из здорового крана, что-то жидкое капает, —
проорал Пашка, заглушая грохот поезда.

— Вода, наверное, — так же громко и вслух предположил
Толкалин.

— А на хрена воду в цистернах возить? — усомнился Вален-
тин и принюхался, — вроде бы водкой попахивает?

На площадке валялась длинная обшарпанная палка. Петров
примотал на конец палки свой грязный платок, дотянулся до кра-
на и стал смачивать. Потом подтянул платок к носу и понюхал.

— Спирт или водка!

— Дай-ка мне, — взял палку Юра Гагарин и тоже стал ню-
хать, а потом пожевал краюшек платка.

— Не водка, а спирт! Вот это номер!

А спирт, между прочим, прилично подтекал. Это был малень-
кий тонкий ручеек, который дробился во все стороны под поры-
вами встречного ветра. Стали думать, как набрать и во что для
доброй пробы. Дешин полез в свой рюкзак и достал литровую
бутыль с водой. Воду вылил, взял у Вальки палку и стал при-
лаживать посуду, привязывая ее лоскутом порванной тряпки из
своего рюкзака. Но это сделать оказалось не просто. Круглая
стеклянная бутыль норовила выскочить, упасть и разбиться.

— Хватит попусту мудрить, — проорал Гагарин старший, —
надо лезть под кран.

Нахлобучил поглубже блатную кепку и ползком полез по
балкам, к крану, цепляясь за стальные уголки каркаса. Ветер
трепал полы старого пиджака и штанины. Наконец, удалось при-
строиться у крана, усевшись на стальную перекладину и рас-
ставив ноги в нижний срез цистерны.

— Возвращайся назад, упадешь! — помахал рукой Борис.

Но тот отмахнулся и поманил к себе Васильева. Васильев все
понял и полез к крану тоже. Гагарин показал рукой на стальную
лестницу, которая тянулась наверх, к люку цистерны. Женька
пристроился к ней и тоже уперся ногами. А под ними грохотали
колеса на стыках рельс, и свистел ветер, поднимая песок и пыль.

— Давайте посуду! — закричал Гагарин.

Ребята только теперь сообразили, что за план реализуют то-
варищи и стали рыться в рюкзаках. Они были самодельными из
небольших мешков. В углы мешков запихивали по луковице или
картошке, а потом обвязывали веревками. Получался рюкзак.
Для похода брали еду и воду. Борис развязал мешки свой и
брата и вытащил оттуда две немецких трофейных фляжки. Одну
передал сидящему недалеко Женьке, а тот переправил Гагарину
старшему. Юра стал приспосабливать одну из фляжек у крана,
пока спирт не потек в горловину.

Подъехали к станции Колесники, что в десяти километрах от
города. Работа была еще в самом разгаре. На перроне стоял же-
лезнодорожник с выцветшим желто-зеленым флажком. Увидев,
что целая свора ребят облепила цистерну, стал торопливо ме-
нять желто-зеленый флажок на красный, и что-то дудеть в свою
дудку. Но машинисты уже не заметили подмены, и поезд пошел
дальше. А ребята торопились наполнить посуду до следующей
станции. Вскоре все было готово. Лить было уже не куда.

— Валь, попробуй спиртик! — кричал Гагарин со своего ме-
ста. — Может не нормальный какой.

Петров взял гагаринскую фляжку и налил из нее немного в
ржавую кружку. Сделал вдох и глотнул. Потом долго морщился
и дышал открытым ртом. Запить было нечем, так как всю воду
вылили. Через минуту полез в свой рюкзак за соленым огурцом.

— Порядок, во! — показал большой палец вверх.
— Все что ли, некуда лить?

Стали передавать кружки и стаканы, что были с собой. То,
что удалось не расплескать, ставили на швеллер на переход-
ной площадке, который был приварен на уровне глаз. Гагарин
и Васильев слезли и, измазанные грязью и техническим маслом,
стояли вместе со всеми. Наполненную посуду хорошо заткнули и
уложили в рюкзаки. Потом стали думать, что делать со спиртом
в кружках и стаканах.

— Как что? Не выливать же спирт за борт, — удивился Пе-
тров. — Я с батей спирт пил. Ничего, сразу не пьянеешь силь-
но. Только с утра, кода опохмеляться надо, выпьешь простую
воду — и опять бухой!

— Ты что, пьешь? — удивленно спросил Левка.

— Да нет, всего раз довелось, когда батю демобилизовали из
армии. Надрался он тогда на радостях до полусмерти. Ну и со
мной захотел выпить. Пришлось. С тех пор и помню... Кто еще
пробовал? А ты как, Толкушка?

Толкушка призадумался. Водку приходилось пробовать. Под-
датый отец раз или два наливал с четверть стакана: «Когда ты,
сын, наконец, вырастешь?! Выпить бы с тобой как следует, пока
жив».

— Мне приходилось раза два, — припомнил Юра. — Старший
брат Валентин как-то приносил с Пречистинского спиртзавода.
Решил надо мной подшутить. Ну, я выпил вместо воды спирта
немного, закашлялся. А брат гоготал!

— На, приятель, пробуй. Надо же когда-то это сделать. Все в
России пьют. Только не вдыхай, а наоборот, выдыхай.

Валька подал Левке кружку и кусок огурца.

— Давай зверь Лев, не подведи!

«Зверь» набрал полные легкие, заткнул нос и глотнул. Рот и
горло обожгло, как огнем. Сперло дыхание. Дегустатор с ревом
срыгнул все назад на свой рюкзак и конвульсивно закашлял-
ся. Женя Васильев стучал ему по спине кулаком. Остальные
покатывались со смеху, с трудом держась за поручни. Через
минуту «зверь» пришел в себя и попросил хлебушка. Пожевав
и отдышавшись, потребовал еще. Как-никак, позорный смех
и подтрунивание его разозлили. Налили поменьше. Толкушка
чертыхнулся и выпил, морщась и кривя рожу. Гагарин тоже вы-
пил немного. Но при этом отвернулся, чтобы никто не видел его
гримас и пил без лишнего шума. Борька ныл, чтобы дали и ему.
Но старший не позволил: мал еще.

Пора было подъезжать к месту назначения. В головах не-
много шумело от выпитого спирта. По шумной жестикуляции
можно было предположить, что «дети» поддатые. Но немного,
до того момента, когда наступает веселость и небольшой подъем
настроения. Хотя и выпили всего грамм по пятьдесят. В кружках
и стаканах еще было полно жидкости. Но пить уже не хотелось.
Да и до любителей выпить команда еще не доросла и не дозрела.

— Выливайте это зелье, — подал команду Юра. — Спирт
домой мы набрали. Угостим отцов, у кого они есть. Да и в хозяй-
стве пригодится, на компрессы, банки.

Оставшийся спирт вылили без сожаления, а посуду попрятали
в мешки.

— А как же цистерна? Спирт то выльется! — спросил Борька
у брата.

— Ни черта не выльется. В цистерне тонн пятьдесят. Что там
капельки из крана! А вообще надо бы посмотреть. Наверняка
проводник из Колесников дозвонился и сообщил, что на цистер-
не непорядок. Отремонтируют, если надо.

Между тем поезд стал притормаживать, а потом совсем сба-
вил скорость. Ребята соскочили и, прячась за придорожными
кустами, подались к перрону. Поезд уже стоял, когда они по-
равнялись со своей цистерной. Возле нее копались мазанные,
как трубочисты, машинисты с паровоза и дежурный с флажками.

— Во, уже ремонтируют. Быстро отреагировали! — удивился
Левка.

Гагарин присмотрелся. Машинисты подставляли под кран ко-
телки, а дежурный с флажками стоял с пустой полуторалитровой
бутылью и ждал.

— Да-а, точно, ремонтируют. Сейчас они так наремонтируют-
ся, что состав до Москвы не доведут, — пошутил Юра.

Праздник в городе

Который раз возвращаюсь от прошлой к естественной реаль-
ности. Электричка подходит к городу Гагарину. Прогрохотал
«чугунный» мост через реку Гжать. В предвкушении праздника
40-летия полета человека в космос смотрю вниз на речку. Там
весенний паводок. Где-то у моста мы ловили раков и рыбу. Здесь
все пропитано воспоминаниями о Юре Гагарине. Каждый кустик
на реке, каждый плес. Бедные, голодные, но счастливые детские
и юношеские годы!

Поезд встал. Публика начала вываливаться на перрон к вок-
залу. На стене вокзала — портрет Юрия Алексеевича Гагарина,
недалеко бюстик. Народ разбегается, кто куда. Кому-то надо
в поселки, те идут на автовокзал, который здесь же рядом.
Основная масса — горожане. Они топают пешком по городским
улицам. Рейсовые автобусы ходят, но редко. Поэтому лучше до-
бираться пешим ходом. Городок небольшой. Его можно пройти
с края до края менее, чем за час. Группа приглашенных гостей
интересуется, на чем можно доехать до гостиницы. Они налегке.
Предлагаю прогуляться вместе до центра. Это минут пятнадцать.
Посоветовавшись, гости следуют за мной. А мне проще. Там, в
центре у рынка мое жилище. Здесь жили мои родители. Сейчас
их уже нет, а однокомнатная «хрущевочка» пустует.

Гости интересуются, кто я и откуда. Называюсь как одно-
классник Гагарина. Немолодой мужчина просит уточнить. Он
тоже учился в Гжатской средней, но уже после. Как же, Тол-
калин Лев? Бывший комсомольский вожак школы? Читали не-
много о ваших проделках в книге мамы Юры - Гагариной Анны
Тимофеевны «Слово о сыне». За разговорами, не спеша, дохо-
дим до центра. Городок уже подмели и почистили к празднику.
Интересующая гостей гостиница «Восток» на площади. Распро-
щавшись, расходимся по своим местам обитания. И у меня на
руках пригласительный билет. Сегодня 9 апреля, а все торжества
намечаются на завтра, с 10 утра. Сборы в здании городской ад-
министрации.

С утра под домом гудит базар. Разбудит без будильника. Под-
крепившись, иду к зданию администрации. Оно на другой сторо-
не реки. Прохожу площадь. Вот слева замечательный памятник
юному Гагарину. Справа — Казанская церковь петровских вре-
мен. Уже при Петре Первом здесь была небольшая церквушка и
сюда ходили прихожане. Потом, до 1743 года ее перестраивали и
достраивали. С 1888года здесь стоял целый церковный комплекс
с колокольней, звонницей и приходской. После революции 1917
г. в приходской стояла городская электростанция, а церковь не
функционировала, но все здания были целы. Колокольню взор-
вали в Великую отечественную. Не любили колоколен ни наши,
ни немцы, если на них сидели корректировщики огня. Теперь
осталась только часть от большого собора: официально — памят-
ник архитектуры 1743 года.

На площади пару домов дореволюционной постройки. Все, что
до конца не спалили и не взорвали фашисты. Чтобы попасть
на место сбора, надо идти по улице Ленина через мост. До ре-
волюции это была улица Мостовая, мощенная булыжником и
застроенная без зазора добротными кирпичными купеческими
домами. Они стояли и после революции. А в 1943 здесь уже
громоздились полуразрушенные стены без перекрытий с пустыми
глазницами окон. Восстановить удалось лишь несколько домов.
Развалины постепенно снесли. Все не на что было восстанавли-
вать. Трудные были времена! У реки справа, на месте большого
треугольного дома разбили скверик. Тот, где школьником сажал
молодые деревца Юра Гагарин, а потом юношей — ходил на сви-
дание. Теперь деревья разрослись. Вот они, те, гагаринские! С
удовольствием отмечаю, что скверик поддерживается в хорошем
состоянии. Деревья подстрижены, а добротные асфальтовые до-
рожки подметены. Вспоминаю, как с Вовкой Поповым — «По-
пом» решили проследить за Юрой.

г. Гагарин. Центральная площадь

Памятник Ю.А. Гагарину в центре

Улица Ленина (бывшая Мостовая)

Научно-практическая конференция

Посадка символических деревьев

Разлив реки Гжати
В сентябре 1948 считали себя уже почти взрослыми парнями.
Мы с Вовкой были послевоенными шестиклассниками — недо-
переростками: Юре четырнадцать с половиной лет, нам на пол-
года — год меньше. Шагаем, спотыкаясь о камни, по разбитой
булыжной мостовой. Вдруг Поп резко «притормозил».

— Гляди, Юрка с Аидой Лукиной!

Пара неторопливо прогуливалась по скверику и в полголоса
разговаривала. Вовка засопел, присел за кустик и потянул Левку.

— Ты чего? — возмутился Толкушка.

— Давай посмотрим, что будет, — шепотом и таинственно
предложил Поп.

— Не хорошо подсматривать, — начал было в полголоса Лев,
но Вовка закрыл ему рот ладонью.

— Тсс. Мы только немножко! Интересно же.

Левка хотел что-то ответить, но тут парочка присела на скаме-
ечку. Гагарин обнял Аиду, а та прижалась к гагаринской щеке.
Кавалер же опустил руку на талию. У Попа пропал дар речи
и он замер в позе статуи с острова Пасхи. Вовка был не равно-
душен к девушке и тайно надеялся на взаимность, а этот эпизод
был для него, как нож в сердце. Пытаясь что-то проговорить, он
побелел и, как рыба на берегу, глотал ртом воздух. Из оцепене-
ния вывел юркин голос и веселый смех Аиды. Парочка громко и
весело хохотала.

— Выходите из кустов, шпионы.

Вовка поднялся во весь рост и стал топтаться на месте, не
зная, что делать. Стало действительно неудобно, особенно перед
женским полом. Но тут снова выручил Юра.

— Мы вас давно заметили и решили подшутить. Подходите
ближе, обсудим одно, нужное для школы дело.

Приятели понуро поплелись на разговор. Левка двинул Попа
кулаком под бок, а тот лягнул его ногой. А разговаривать было
о чем. В классе надо было организовывать стенгазету. Гагарин
предложил в редколлегию себя, Аиду, Левку и Володю Попова.
Юра был неплохим организатором, Толкушка рисовал, а Поп
здорово выполнял столярные работы. Аида красиво писала и
оформляла заметки. Будущая редколлегия стала обсуждать воз-
можные варианты. Попов взялся смастерить деревянную основу
и повесить ее на стену класса. Проект стенгазеты вызвал споры,
и ее решили делать прямо в классе. Содержание колонок особых
возражений не вызвало. Хотя Поп все время предлагал вздорные
темы, чтобы отличиться перед Аидой.

— Хватит нести ерунду, — одернула его Лукина.

— Назначим главным редактором Гагарина, — предложил
Левка.
С ним все согласились.

— Ладно, и я согласен, — не стал возражать Юрий. — А ты
Вов, притащи столярные инструменты, фанеру и дранки, — по-
просил Гагарин. — На месте все и сворганим.

Редактором статей для колонок назначили Аиду, художни-
ком — Толкалина, оформителем — Попова. На том и разошлись.

На другой день собрались после уроков. Володька притащил
фанеру и дранки и стал набивать их на прямоугольный кусок
основы. Верхнее окно, обрамленное дранками, предназнача-
лась для заголовка. Левая и правая стороны — для портретов
Ленина и Сталина. Ниже шли шесть колонок для заметок. Две
левых — для классной жизни, две средник — для заметок о
выдающихся ученых и писателей, одна правая - для критики
двоечников и разгильдяев. Последняя — для самодельных
кроссвордов, шарад и задач. Заголовки придумали быстро.
«Луч», «Прожектор». Мыслилось, что если будет много на-
писано об ученых, то это будет «луч», освещающий науку или
литературу. Если много критики, то это «прожектор», высве-
чивающий двоечников и разгильдяев. Материал нашелся сразу.
Толька Орешонков только что получил пару по математике.
Толкалин изобразил его сидящим за столом в форме двойки.
Колька Ерофеев и Пашка Дешин подрались в классе. Они были
изображены в виде бомжей, таскающих друг друга за длинные
волосы. Был и еще достойный эпизод, о котором художник га-
зеты промолчал: он уснул на уроке литературы. Это заметили,
когда раздался богатырский храп.

— Как будешь себя изображать? — ехидненько спросил Га-
гарин.

Приятель долго вертелся и говорил, что себя нарисовать не
сможет, не сумеет, не умеет...

— Не хорошо, как других рисовать, то можешь, а как себя —
то нет!?

— Рисуй, — со смехом поддержал Поп.

Пока редколлегия препиралась, Юрий без шума удалился с
акварельными красками и листом бумаги и через минут десять
вернулся. Давясь от смеха, бросил на стол рисунок. Аляписто,
но смешно, акварелью был нарисован спящий пацан с волоса-
тыми руками и косматой головой на столе. Изо рта надувался
пузырь с надписью: «Х-р-р». Под рисунком стоял вопрос: «Уга-
дайте, кто это?».

— Совсем не похож, — пробубнил Левка.

Поп и Аида покатились со смеху, и Вовка тут же вклеил рису-
нок в колонку. Но Толкушка пригрозил, что рисунок все равно
выкинет, а из редколлегии выйдет.
— Ты еще и критику не любишь? — удивилась Аида, — а я
была о тебе лучшего мнения!

Реплика девочки немного уразумила Толкалина, но он затаил
обиду и стал тайно организовывать группировку из раскритико-
ванных двоечников и балбесов.

Газету прибили на стену. С утра у нее уже толпились ученики.
Гоготали до упаду, показывая пальцами на Левку, Толю Оре-
шонкова и Ерофеева с Пашкой. Группировка делала вид, что
ничего не случилось, что они тут не причем, не похожи. Хотя
делать было нечего, приходилось кисло улыбаться.

После уроков обиженные критикой собрались во дворе и стали
думать, что делать.

— Снять надо газету и разломать, — предложил Толя.

— Нельзя ломать, мы же ее сами делали, — возразил Левка.

— Тогда надо снять и спрятать, будут знать, как пасквили
лепить! — Настоял Ерофеев.

Идея всем понравилась. Стали думать, как снять стенгазету.
Ведь школа на ночь закрывалась на замок.

— Залезем через окно, — решили заговорщики.

Собрались, когда стемнело. Ерофеев прихватил из дома ста-
меску и стал ею приподнимать внешнюю раму. Она оказалась
не закрытой и с треском отворилась. Внутренняя рама была
без нижнего стекла, и открыть ее не составило труда. Заговор-
щики, подсаживая друг друга, быстро залезли в класс. Живо
стянули газету и с нею ретировались во двор. Последним лез
Толкушка. Он был не из ловких; зацепил широкой штани-
ной за гвоздь на подоконнике и оторвал небольшой кусочек
брючины, которая успешно зависла на гвозде. На беду во-
ров унюхала очень старая дворовая собака с соседнего дома,
и решила немного развлечься. С глухим хриплым лаем она
бросилась на члена редколлегии — художника, хватая его за
каблуки старых ботинок. Левка шел последним и держал га-
зету сзади. Руки были заняты, поэтому он отбивался ногами,
что еще больше раззадорило пса, который уже подбирался к
щиколоткам.

— Бобик! Шарик! Черныш! Рыжик! — Пытался угадать клич-
ку Лев.

Последняя, вероятно, понравилась псу и он отстал. Ста-
рость — не молодость. А парни, спотыкаясь потащили стенгазету
со школьного двора и стали думать, куда ее деть.

— Засунем деревяшку за дрова, — решил Ерофей.

Так и сделали. У школьного двора была сложена большая
поленица для топки печей. Ребята засунули туда стенную печать
и подались по домам.
С утра в класс начали собираться ученики. Первым пропажу
заметил Слава Нижник.

— А газета — то, тю-тю!

— Как тю-тю? — не понял Гагарин.

— А вот так, и окно приоткрыто. Сперли!

— Юра подошел к окну и потрогал рамы.

— Может, вчера закрыть забыли?

— Ни фига, техничка всегда проверяет.

Ребята столпились у подоконника.

— Во, кто-то штаны разодрал! — Заметил Валентин Петров.

Гагарин снял ткань и стал рассматривать. А в это время в класс
вошел Толкалин. Юра подумал, почесал в затылке и посмотрел
на левкины штаны. А штаны внизу были неумело, через край
заштопаны. Все тоже посмотрели на злополученные порточины.

— Иди-ка сюда, — приказал Гагарин и стал сравнивать ткани
на штанах и лоскуте. — Понятно...

Началось расследование. «Пинкертоны» строили разные вер-
сии о том, как и кто мог упереть стенгазету.

— Левка не мог утащить один, — предположил Юра. Кого
мы пропесочили в газете? Так, Толкалин, Орешонков, Дешин
и Ерофеев. Идите-ка сюда, молодцы. Как же вы обложились?
Улики оставили. Воровать не умеете, и не беритесь!

Воры молчали. Только Ерофей пытался отвести от себя подо-
зрение.

— Не-е, это не я.

Левка молчал. Улики были налицо.

— Где стенгазета? — Спросил у Толкача Гагарин, смотря ему
прямо в глаза.

Тот уставился в пол.

— Где газета? — начали пытать остальных. Но те тоже мол-
чали, как партизаны.

— Вот что, чтоб сегодня вечером газета висела на месте!

На другой день газеты опять не было. Юра собрал активистов
и мошенников.

— Что будем с ними делать?

— Надрать жулью уши, — предложил Женя Васильев, — а
газету сделать другую, с висячим замком!

— Пожаловаться классному руководителю, — дала совет
Стольникова.

— Да нет, жаловаться на них учителям нехорошо, все же то-
варищи, — ответил Гагарин.

Между тем прозвенел звонок, и начались занятия. В класс во-
шел математик и классный руководитель Марьяхин и удивился.

— А где же стенгазета?
— Решили подремонтировать, — придумал Юра, — одна
дранка отвалилась.

— Не затягивайте с ремонтом. Завтра завуч придет посмо-
треть ваше творчество.

После уроков Гагарин снова собрал воров.

— Вы слышали Натана Вульфовича? Завтра придет заву-уч.

Компания молчала, и не хотела отступать без повода. Ботинок
Гагарина начал стучать по полу. Явный признак раздражения и
скорой расправы.

— Левку выгнать из редколлегии, если не вернет газету! —
с яростью высказалась Аида Лукина, — подумаешь, художник
фиговый! Другова найдем. Пусть хуже, но не вор!

— Выгнать всех из школы, пусть на улице воруют! — Нарочито
рассвирепел Васильев и стукнул кулаком по столу так, что поеха-
ли чернильницы — невылевашки и покатились перьевые ручки.

Юра чувствовал, что провинившиеся вот-вот сломаются. Ситуа-
ция накалилась до предела. Жаловаться учителям, а тем более выго-
нять товарищей ему не хотелось, и он придумал азиатскую хитрость.

— Вижу, вы стойкий народ. Парни, давайте устроим сорев-
нование, кто кому положит руку. Если я — тут же возвращаете
газету на место. Тогда не будет жалоб на вас и наказаний.

— Да-а, вон ты какой бугай, как же я положу твою руку? —
Засомневался Толкалин.

Но было видно, что он уже пошел на переговоры.

— А давайте так: выв две руки - твоя и Ерофея. А у меня — одна.

Левка обрадовался. Колька Ерофеев был плотным малым и не
раз пытался противостоять Юрию. Посовещавшись, они сели по
одну сторону стола и сложили две своих ладони. На противопо-
ложную стороне сел один Гагарин, аккуратно поставил локоть на
стол и расправил ладонь.

— Я буду судить, — вызвался Петров.

Локти были поставлены поближе, три ладони сжаты.

— Старт, — скомандовал Валентин.

Парни закряхтели пытаясь положить руку противника на
стол. Гагарин напрягся и покраснел от натуги. Вначале казалось,
победа будет на стороне жуликов. Две руки начали медленно
гнуть одну гагаринскую ладонь. Видя надвигающуюся победу,
Левка расслабился и тогда Юра сделал рывок и сбросил руки
противников на стол.

— Победа Гагарина — отрапортовал судья.

Побежденные начали было оспаривать. Ерофей с укоризной
взглянул на левкины руки.

— Ну и слабак же ты, Толкач!

— А сам-то кто?
— Тащите сюда в класс газету, жулики! — Крикнула Райя.

Левка и Николай нехотя отправились во двор за поленницу
и через пять минут повесили стенгазету на место. В класс за-
глянули Марьяхин и завуч, и подошли к газете. Посмеялись, и,
кажется, остались довольны. На радостях оставили редколлегию
в старом составе, а Левка обещал, что к критике относиться бу-
дет терпеливей.

Посмеявшись про себя по поводу стенгазеты, иду дальше. Вот
и мост через реку. Современный, на бетонных опорах. Прежний
город унаследовал то же имя, что и река. При Петре Первом мост
был деревянным и стоял на высоких дубовых сваях, связанных
толстыми пеньковыми веревками. До революции построили кра-
сивый металлический мост. Он висел на чугунных антресолях,
поражая своим изяществом. Ажурная конструкция была взорвана
во время войны. А во времена нашей школьной юности, на месте
взорванного стального моста, саперы спешно построили хлипкий
деревянный. В весенний паводок, чтобы не снесло конструкцию,
непрерывно рвали толом метровый лед, что напирал на сваи.
Летом же, когда речка мелела, под мостом из реки торчали ис-
кореженные металлические конструкции, да древние дубовые пни
прежних строений. Но это не мешало ребятишкам здесь купаться,
лихо ловируя между остатками свай и железяк. Особо смелым ре-
бятам удавалось прыгать с нижних строений моста, но так, чтобы
не врезаться в стальную балку или пень. Бесшабашным и без-
рассудно смелым считался прыжок с боковой, пешеходной части
моста. Редко кто осмеливался это сделать. Прыгали только два,
почти взрослых парня, которые во время войны были в парти-
занском отряде. Считалось, что они прошли огни и воды, были
смелый могли идти на самопожертвование. Мальчишки из нашего
пятого класса, бывало, тоже купались здесь. Но даже наши пере-
ростки прыгать с пешеходной части побаивались, предпочитая
другие места на Гжати или реке Алешне.

Был конец мая, а уже стояла жара. После уроков часть ребят
шестого класса «А» пошла к Гагариным. Там, недалеко от дома,
раскинулось приличное непаханое поле, где нередко играли в
футбол улица на улицу или класс на класс. Проходя по мосту,
остановились. Внизу, прыгая с торчащих свай, купались маль-
чишки всех возрастов.

— Эх, искупаться что ли? — мечтательно проговорил Васи-
лий Левашов.

— А что, можно, — поддержал Юра.

По мосту передвигалась шайка известного в городе хулигана
и заводилы «Хромого» с улицы Бельской. Это были нахальные
ребятишки старше нашего возраста. Имелись там и парни почти
совсем взрослые. Кличка «Хромой» приклеилась к начальнику
тогда, когда он сломал ногу, свалившись с чердака, где воровал
подвешенный к потолку элитный турецкий табак. Нога срослась,
но еще немного прихрамывала. Шайка по ночам болталась по
городу и тащила все, что попадало под руку.

— Чаво, глазеете? — осклабился Хромой, глядя на Гагарина. Он
знал, что плотный и спокойный Юрка считался у нас «главным».

— Да так, смотрим, как купаются.

— Слабо прыгнуть с моста?

— Зачем?

— А для куражу. Кто круче. Сумневаешься или кишка тонка?
Шайка загудела.

— Спорим на бутылку, что прыгну! — не унимался Хромой.

— Зачем?

— Да я уже базарил — для куражу.

— Да мне, как-то это и не надо. И бутылки у меня нет.

— Ага, душонка - в жопу ушла! Небось, и ноги подкашивают-
ся. А бутылка то у твоего тяти, точно есть.

Наши молчали. Соотношение сил наших и Хромого было
примерно равно. Поэтому тот не лез задираться сразу, а только
шантажировал. Но Гагарин уже напрягся.

— Валил бы ты по своим делам.

— Ладно, пшли скупаемся, — уже демонстративно миролюби-
во предложил Хромой.

— Нет возражений.

По опыту знали, что Хромой коварен, просто так не отвяжет-
ся, а будет ждать момента. Все разделись до трусов и полезли в
воду. А старшой из банды разделся до гола.

— Прикрыл бы пенис, — пристыдил его Юра. — Женщины и
дети по мосту ходят.

— А пущай любуются, меня это не колышет. Черный, Халя-
вый, снимайте трусы.

Порезвившись, плохие ребята стали задираться. От старших
из них разило перегаром.

— Шнапс в речке быстро выходит! — доверительно шепеля-
вил Левке Халявый.

Хромой подплыл к Гагарину и стал ухмыляться. Но Юрка в
полголоса, кажется, послал его далеко.

— Во-о, теперь по нашему! — отреагировал тот с хохотом. —
Пшли прыгнем с моста. Ты, тощий, — обратился он к Толкуш-
ке, — айда с нами. Может, от воды переломишься.

Делать было нечего. Юрка вылез из реки и вместе с Хромым
пошел под мост, к основанию. Но банда Хромого не поддержала.
Вышла на отмель и стала наблюдать, что будет.
— Хромой, тычо, охренел? — проорал Черный.

— Щас он себя, придурок, замочит, — сквозь зубы процедил
Халявый.

— Ничего, может мозги себе подправит, а то какой-то дурной
стал.

А между тем, смельчаки уже карабкались снизу по деревян-
ным конструкциям моста вверх.

— Юрка, давай назад! — наконец вышел из себя Васильев. —
Не будь дураком, зачем тебе этот «подвиг».

Но Гагарин только махнул рукой. Вот они уже залезли, стоят
на пешеходной дорожке моста и ищут, откуда прыгнуть. Хро-
мой, на удивление, все же застеснялся своего вида и одной рукой
стал прикрывать свое обнаженное «хозяйство». Наконец, нашли
подходящее место для прыжка. Надо было рассчитать прыжок
так, чтобы перелететь через балку, торчащую из воды, и попасть
на глубокое место.

— Черный, промерь-ка здесь глубину, да пощупай ногами
дно, — приказал Хромой.

Тот подплыл и пошел ко дну ногами вниз, вытянув вверх руки.
Руки скрылись в глубине. Через несколько секунд вынырнул,
отфыркиваясь.

— Нормальная глубина, — подтвердил он. И дно ровное, без
хлама.

Хромой примерился несколько раз, разбежался и прыгнул «сол-
датиком» вниз. Но точно не рассчитал. В прыжке руку пришлось
отнять от «хозяйства». Солдатик повернулся животом и прыгун
плашмя, брюхом саданулся по поверхности воды. Большие фон-
таны брызг полетели из-под ныряльщика во все стороны, а он
скрылся под водой. Через пару секунд вынырнул с жутким воем.
Голосил так, как будто его резали. На мосту собрались зеваки.

— А-а-а, ... твою мать!...Отбил все!... Тону!... Черный!

Семиэтажный мат, который изрыгал старшой, разносился да-
леко по реке. А ребята, и плохие и хорошие, бросились спасать
Хромого. Кое-как вынесли на берег. Тот кашлял, брызгал изо
рта водой, соплями и матерился, держа двумя руками свой от-
битый об воду «прибор».

— Пусть теперь он попробует! — ревел, показывая на стояще-
го на мосту Гагарина.

— У-у-у, будь, что будет, — прогудел Гагарин и разбежался.

К воде пошел вниз головой. Перелетел ржавую балку и угодил
в то же место, что и Хромой. Вошел в воду удачно. Уже через
пару секунд вынырнул без особых проблем. Хромой наблюдал
за этим, держа двумя руками свой пенис и еще корчась от боли.
Подельники пытались натянуть ему рубаху и портки.
— Теперь ты давай, Тощий! — зло прохрипел начальник, ука-
зывая головой на Левку.

Тот помялся немного и поплелся под мост. Не прыгать в та-
кой обстановке было уже не ловко. Но его хватило не намного.
Забравшись на первый, невысокий ряд стропил под мостом, он
выбрал место в речке, где не было свай и железяк и прыгнул
оттуда «солдатиком». Предварительно повисев на руках, чтобы
быть ближе к воде, не перевернуться в воздухе и не шлепнуться
пузом. Прыжок получился удачным, хотя и не эффектным. Ны-
ряние «солдатиком» с нижних стропил среди бывалых считалось
мало достойным.

— Молодец, Дурила, — то ли с похвалой, то ли с укором
сказал Черный, приклеив Тощему новую кликуху.

Левка вылез на берег и увидел, что на него уже не смотрят.
Банда была занята Хромым, а наши ребята почти все оделись.

— На черта тебе было прыгать? — спросил у Юрки Женя
Васильев. — Разбиться мог!

— Да уже не прыгать было нельзя! Что обо мне подумали бы?
Трус. Нет, трусом я никогда не был и не буду.

Толкушка выжал за кустом трусы, натянул на мокрое тело
рубашку и штаны, и вся компания пошла играть в футбол.

Оторвавшись от воспоминаний, обнаруживаю, что дошел до
здания администрации города. Народ уже толпится у входа: хо-
зяева и гости. Здесь губернатор Смоленской области Прохоров,
президент республики Якутия «Соха» - Николаев, московские,
смоленские и местные чиновники, космонавты и конструкторы
ракет и космических кораблей. Толпа негромко гудит. Кругом
операторы телекомпаний с видео камерами.

Приглашают в зал. Там должна пройти научно — практиче-
ская конференция «город Гагарин, настоящее и будущее». Про-
хожу в зал, и тоже начинаю снимать камерой.

На трибунах выступают смоленские и московские мужи.
Говорят о том, что город ждет значительное развитие. Будут
строить, развивать, озеленять, укреплять. Но не очень верить-
ся в этот, декларируемый оптимизм. Сегодня чиновники не
те, не послевоенные. Теперешние, по большей части, своих
обещаний не держат. Да и по делу не стараются. Больше ду-
мают о том, как использовать свое служебное положение в
личных целях. Поэтому за последние десять лет здесь мало
что изменилось. А до того, в городе первого космонавта велась
большая работа. Город был комсомольской ударной стройкой.
Работал мощный строительный трест. Сюда, из всех Советских
республик приезжали сотни парней в студенческие строитель-
ные отряды. Здесь же обосновался военный строительный ба-
тальон. Кипела работа. Возводились дома, заводы. И то, что
не успели достроить или не запустили, стоит мертвым грузом
по сей день. Конечно, надежда умирает последней. Говорят,
сейчас уже что-то делается, да и студенческое движение, хотя
и робко, но возрождается.

После торжественного заседания объявляется перерыв. Орга-
низаторы предлагают посадить символические деревья недалеко
от берега реки. Идем всем скопом на берег и сажаем деревья.
Выносят и раздают лопаты. Саженцы и лунки в земле уже при-
готовлены. Сажаем молодняк, присыпаем его грунтом и слегка
притаптываем. Здесь же работают руководитель полетов центра
управления Соловьев Володя, известные космонавты.

— Чего бездельничаешь? — говорит мне летчик-космонавт
Афанасьев Виктор. — Бери лопату.

— Слушай, Виктор, дай мне автограф на нашей с Юрой фото-
карточке, — обращаюсь я к Афанасьеву.

— Давай.

Фотокарточка ему знакома по ранним публикациям. Там мы
с Юрой сидим вместе с нашей учительницей - Раевской Ольгой
Степановной. Виктор неторопливо пишет внизу на бумаге.

— А кто вас снял?

— Да сами и снимались.

— Что, с автоспуска?

— Да нет, автоспуска тогда не было. Просто привинтили ап-
парат на треногу, привязали к затвору фото аппарата ниточку,
выставили метраж, взвели затвор, потом расселись и потянули
нитку, пока не сработало.

— Изобретатели! Узнаю Гагарина. Да, есть тебе что вспом-
нить!

Уже через полгода, космонавт Афанасьев полетит на между-
народную космическую станцию — МКС вместе с обаятельной
француженкой из состава французского экипажа. Великие
люди — космонавты. Сколько риска, сколько мужества! Какое
трудолюбие, упорство!

После разминки с лопатами идем посмотреть весенний паво-
док. Речка разлилась и выглядит внушительно. Вот в такой раз-
лив везли на барках гжатские купцы хлеб в Петербург, не раз
спасая столичных горожан от голода. Летом уровень воды падает
и река становиться не судоходной. Сейчас же, в городской черте,
вода стоит лишь до уровня, который обеспечивается плотиной. К
счастью, администрация не забывает следить за ее состоянием. И
речка сохраняет свой живописный вид. Да и патриоты города ста-
раются сделать все возможное. Только, к большому сожалению,
без Юрия Алексеевича возможностей осталось не так много.
За рекой вдалеке видны церковные соборы 19 века. Местная
епархия не стала брать их на баланс, и там сейчас музейный
комплекс: краеведческий музей, художественная галерея, музей
первого полета человека в космос. При содействии объединения
имени Хруничева создается новый музей Первого полета. По
приглашению хозяев гости идут посмотреть первые экспозиции.
Музей еще не оформлен полностью, но уже интересно. Со вкусом
созданные панно, в зале размещены пульты управления космиче-
ским аппаратом, кресло космонавта. В новом музее выступает
директор музейного комплекса - энергичная симпатичная жен-
щина. Говорят речи представители объединения имени Хруни-
чева, космонавты. Хорошо говорит руководитель космических
полетов от ЦУ Па — центра управления полетами, космонавт
Владимир Соловьев.

Идем дальше. По плану — открытие памятника маме Ю.А. Га-
гарина — Анне Тимофеевне. Памятник изваян на средства респу-
блики Якутии - Соха. Год назад теперь уже бывший президент
Якутии — Михаил Николаев проехался по гагаринским местам.
Ему понравилось. Удивился, почему нет памятника матери,
вырастившей такого замечательного и известного всему миру
человека. У якутов мать — начало всех начал. Уже через год
памятник был готов.

Вот уже публика вытекает из музея и двигается в сторону
улицы Гагарина, к старому домику Гагариных в городе Гжатске.
Так он называется у местных. Теперь это музей. Здесь когда-
то жила большая семья Гагариных: отец — Алексей Иванович,
старший брат Валентин, средний — Юра, младший Борис и
сестра Зоя. По пути останавливаемся у удивительного памят-
ника юному Юре Гагарину. Почтить его своим присутствием,
сфотографироваться на память. Я попутно снимаю видео клипы
для будущего любительского фильма для себя, детей и внуков,
да тульского регионального телевидения. Движемся опять по
установленному организаторами маршруту. Вот он, домик Га-
гариных. Неказистый провинциальный дом с сенями, огородом,
горницей, печным отоплением и маленькими комнатками. Каких
в России — тысячи. Во дворике стоит прикрытый белой тка-
нью предмет. Гости, да и просто зеваки с соседних домов, за-
били до отказа небольшое пространство. Гремит музыка. Снуют
корреспонденты газет, кинооператоры. Выступают губернатор
области, президент Якутии, космонавты. Мыс Владимиром Со-
ловьевым и его начальником стоим у терраски дома. Пока идет
официальная часть, потихоньку толкуем о

космонавтике, да о российском высшем образовании. Во-
лодя преподает в Бауманском и хорошо знает специфику мо-
На открытии памятника
А.Т. Гагариной
Космонавт В. Соловьев (слева)
и автор (справа)

А.Т. Гагарина
Памятник великой женщине,
вырастившей Ю.А. Гагарина

Ют Галан IН1 Лото сппш н.Чем I оладии г тчитсанишй РамЛоЛГО С.

Летчик-космонавт В. Афанасьев и его автограф
сковских вузов. Спрашиваю, как общий фон в отечественной
космонавтике.

— Да так, ничего, — отвечает с грустью. Пока держимся.

— А как правительство? Поддерживает?

— Да, на словах поддерживает. А по делу могло бы помогать
и лучше.

— А как в Бауманском.

— Может чуть лучше, чем у вас в провинции. Но в целом,
высшее техническое образование везде переживает далеко не
лучшие времена.

Снимают белое полотно. Открывается прекрасный, лиричный
памятник Анне Тимофеевне. Она, бронзовая, сидит во дворе на
лавочке и ждет сына. У ног старый верный пес. Как и было
в жизни. Публика на мгновение затихла. К монументу кладут
живые цветы. Море цветов! Да, Анна Тимофеевна была великой
матерью! Любила она детей. Да и друзей Юры принимала, как
своих. Всегда интересовалась, хорошо ли у них, какие пробле-
мы. Бывало, подскажет, а если надо — и обласкает. Никто из
друзей Юры ни разу не ушел от Гагариных не замеченным или
голодным.

Впереди было еще открытие гранильной мастерской по огранке
якутских алмазов, оборудование для которой подарил Николаев.
Потом уже заключительный концерт и закрытие праздника. Уез-
жал с чувством удовлетворения. О подвиге Юрия Алексеевича
еще помнят и в наше нелегкое и противоречивое время! Увозил я
и видео клип о празднике для своих студентов и преподавателей
и туляков. Им должно быть будет интересно. Мало кто из них
бывал в городе Гагарине, ходил по музеям.
II

Отпуск
в городе Гагарине

Дорога

Вот уже и лето две тысячи второго. Учебный год закончился.
В глазах еще мелькают

стайки студентов. Не остыли в голове лекции, зачеты, экза-
мены, защиты... Чтобы «отойти» от всего этого, нужен не один
день, а лучше — хорошая большая дорога с маленькими при-
ключениями.

Недолго собираемся, укладывая небольшой отпускной скарб.
Старая автомашина уже подремонтирована после зимней спячки,
и готова к непродолжительным поездкам. Пару, другую сотню
километров пробежать она еще может. А что касается маленьких
приключений, то они начались на серпуховской бетонке.

Шоссе «бежит» через симпатичные подмосковные леса.
Проехали город Серпухов. Натружено погромыхивает старень-
кий мотор. Почти двадцать лет он возит нас из Тулы в город
Гагарин, по давно проторенному пути, минуя шумную Москву.
Через города Серпухов, Балабаново, Верею, а далее — по шоссе
Москва — Минск. Ура! Мы едем в отпуск! Мы — это я — деда
Лева, и жена - бабушка Аля, как нас называют внучка Кристинка
и внук Дима. Наша старая, видавшая виды «Волга», слава богу
и заводу ГАЗ, все еще перемещает нас в пространстве. Город
Гагарин как магнитом притягивает к себе. По-прежнему считаю,
что один раз в жизни крупно повезло: посчастливилось учиться
и дружить с Юрой Гагариным. Теперь же мне под семьдесят, а
старики живут прошлым. Жена уже давно не ворчит за отпуска,
проведенные в этом городе. Привыкла. Да и как не привыкнуть
к гжатской, еще не разоренной до конца природе, грибкам да
ягодкам. А сейчас это стало особенно актуально. Стали стареть.
Частенько поругиваемся из-за пустяков. Не зло, скорее добро-
желательно. Когда речь заходит о прожитой жизни, супруга, по
обыкновению, дружелюбно «заводится и поет» с милой улыбоч-
кой свою «песню».

— Рвал себя всю жизнь, работал по 20 часов в сутки! Лауре-
ат Государственной премии СССР, Заслуженный изобретатель
России, Почетный радист СССР, академик, доктор наук, про-
фессор! Ордена и медали... Почти сорок лет пропахал в одном
и том же НИИ. Не искал легкой работы. А что имеешь кроме
болезней? «Бляхи» - похоронные принадлежности!

— Я работал на страну... Мои радиоэлектронные комплексы и
сегодня на вооружении Российской армии! Мы создавали такие
машины, каких и сегодня нет даже у американцев!

— Кому теперь это надо? У тебя, дурака, технократы просто
украли молодость, здоровье, твой интеллект и бросили! Теперь
ты пенсионер у черты бедности. А они давно перекрасились в но-
вые демократы, коммерсанты — спекулянты. И хапают! В каж-
дом кирпиче их вилл твои нажитые болезни! А что они сделали
из страны? Молчишь... Да им наплевать на все! Лишь бы набить
карманы миллионами баксов!

Ну, разошлась баба Аля. Пытаюсь возразить.

— Сама ты — инженер-конструктор!

— Да, я тоже дура; 35 лет простояла за кульманом, конструи-
руя плоды твоего больного радиотехнического воображения.

Спорить не имеет смысла. Где-то она права. Остается утеше-
нием то, что жизнь прожита не зря, да и российскому высшему
образованию еще пока нужен. А времена меняются уже не в худ-
шую сторону. Пенсию рано или поздно поднимут. Государство
крепнет. Начинают востребоваться и технические специалисты.

Через часок неспешной езды захотелось «на природу». Раз-
мяться, да сделать кое-что. Но выполнение естественных на-
добностей было бесцеремонно прервано громогласным раскатом
гаишного громкоговорителя.

— Водитель волги ГАЗ-24 ... ТЛБ немедленно явиться...

Являюсь. Сержант, совсем еще мальчишка в форме работни-
ка дорожной патрульной службы со свирепым лицом, согнутым
пальцем приглашает в роскошный «Форд».

— Документы.

Это все знакомо. Пробурчит что-то: б-р-б-о-ГИБДД, делая
вид, что представляется по уставу. Сперва, потребует докумен-
ты, а когда они у него в руках — обвинение.

— Знак «остановка запрещена» видели?

— Да как-то не заметил. Если и был, то раньше. Проехали уже
столько пересечений дорог. Действие знака давно закончилось.

— Нет не закончилось. Вы проехали не обозначенные грунто-
вые дорого. Надо было быть более внимательным! Будете оштра-
фованы.

Вспоминаю старую притчу: «пункт первый — любой гаишный
«начальник» всегда прав. Пункт второй — в том случае, когда
он не прав, смотри пункт первый». Отвечаю сразу и по существу.

— Сколько?

— Пятьсот..., — уже вполне внятно бормочет, и что-то пишет
на старой пожелтевшей бумажке подозрительного вида.

— А нельзя ли ограничится замечанием. Мы пенсионеры.

— Ну и что? Передо мной все равны. Будете спорить, будет
хуже!

Это тоже знакомо. Обычно стараюсь не нарушать правила
сознательно. Но иногда бывают и «неаварийные» ошибки. Да
изредка попадаюсь, когда нахожусь «не в том месте и не в то
время». На лице не видно сочувствия. Спорить бессмысленно,
отдаем денежки. Жена возмущается.

— Похоже, психология гайцев неистребима и непотопляема:
брать! Ну почему нам так не везет? Откуда он взялся, кругом
лес. Было же вроде какое-то постановление не штрафовать, где
попало, а только на пунктах ГИБДД? Ты хоть потребовал у него
документы? Может, мошенник какой?

— Как же! Если бы потребовал, то заплатить пришлось бы
вдвое больше.

И как пел про «начальника» Вилли Токарев: «...он вышел
родом из народа, а значит парень в доску свой...». Слышал, что
сегодня ГИБДД реформируется. Да и штатный состав обновля-
ется. Приходят порядочные люди. Будем надеяться на лучшее.

Едем дальше. Настроение - ни к черту. Постепенно приходим
в чувства. Когда уверен, что серьезно не нарушал, остановка
работником патрульной службы воспринимается, как легкий
шок: «Какую «подлянку» сейчас подбросит?» Хотя попадаются
и справедливые и понимающие «гаишники», которые подходят
к водителям индивидуально. Если видят, что сознательно не на-
рушал, да и нарушение незначительно, то ограничиваются заме-
чанием и отпускают. Тогда дальше едешь, как на крыльях. Есть
же и там хорошие люди! И стараешься быть еще внимательнее,
и не делать даже самых мелких нарушений.

Наконец перекресток: бетонка — «Киевское шоссе». Самый
противный поворот на всем пути! Впереди очередной пост. Силь-
ное движение со стороны Москвы и к ней. Светофор, конечно,
выключен. Уверен — сознательно! У дверей поста стоит старо-
режимный «начальник», тот, которого водители жутко не любят.
Крутит вкруговую жезлом и внимательно присматривается. Кто
тут «рыжий»? Если по правилам пропускать все машины, то
можно долго простоять. Жена держит за воротник.

— Не дергайся! Стой и жди.

Впереди громадный джип «Гранд чероки» с московскими
номерами. За рулем совсем молодой парень с толстой, сытой
физиономией и «лысой» стрижкой. Шея с массивной золотой це-
почкой явно не помещается в джинсовый воротник. Широченные
плечи. Видно в зеркальце — из «новых русских», или из... Этот
ждать не будет. И действительно, подъехав к перекрестку и не
дождавшись просвета в потоке машин, срывается с места. И тут
же свисток. Попался. Жена комментирует.

— Да чего там, ему лучше отдать «большой рубль», чем ждать
здесь полчаса.

— Да угомонись, пожалуйста, — начинаю раздражаться те-
перь уже я.
Внимание «начальника» занято, потихоньку делаем левый по-
ворот и втискиваемся в ряд. Через минуту знакомый лимузин на
бешеной скорости уже обгоняет нас. Быстро отпустили.

Городок Балабаново. Здесь первый традиционный привал у
продуктового магазина. Размять старые кости, купить свежего
молочка. На лавочке в скверике, что у магазинчика, постоянно
сидят местные мужики интеллигентного вида. Еще не очень ста-
рые пенсионеры, трудившиеся всю свою жизнь. Посидеть на ла-
вочке, посмотреть на народ, поговорить и, если повезет, выпить
по стопке. Это ритуал. Отдохнут, потолкуют о жизни, политике,
и разойдутся по домам.

— Привет! Чего в Туле не сидится?

У меня на машине еще старые черные номера с аббревиату-
рой Тулы: ТЛБ. Всем сразу понятно, откуда еду. Не отвечать
неудобно. Отвечаю:

— Да так, решили проветриться на старости.

— Понятно. А закурить не найдется?

— Бросил

— Зря, а то бы потолковали о жизни нашенской: вашей —
тульской, да нашей — провинциальной.

— А о чем толковать? Живете вы тут, поди, терпимо. Вон,
даже спичечный завод еще работает, не развалился.

Мужик в поношенной кепке сплюнул.

— Какое тут терпимо. На завод нас уже не возьмут. Подраба-
тывать ходячим пенсионерам негде. А на сегодняшнюю нашен-
скую пенсию разве проживешь? Копаемся в огородах, вот и вся
оставшаяся жизнь. Да и много ли нам теперь надо? Душе бы
успокоиться!

Суровый интеллигент в видавшем виды старомодном холще-
вом сюртуке, старой соломенной шляпе и замасленном галстуке
поставленным голосом приказал:

— Пусть супруга без твоей охраны сходит в магазинчик, а ты
присаживайся к нам, да послушай, что мы здесь, в глухомани,
думаем о теперешней жизни!

Пришлось присесть. Вроде бы все трезвые и водочным душком
не несет.

— Можно на «ты»? Думаю, сам ты тоже пенсионного возрас-
та и застал войну, победу, нищету. А как мы восстанавливали
разрушенную войной страну! Помнишь? Работали не за бабки и
не ради бизнеса, будь он неладен! И не только восстановили, но
и построили великую индустриальную державу! А потом кучка
очумелых и хапуг все это развалила и просрала! Тебе не обидно?

— Обидно.

— Тебе не больно?
— Больно. Но что об этом говорить. Что стало, то стало. От
нас, что внизу, тогда это не зависело. Да и что это было за госу-
дарство, если в одночасье анекдотично развалилось?

— Понятно, что зависело не от нас, а от верхушек: советской
и той, что сделала переворот и захватила власть в девяностых!
Помнишь, к моменту переворота советская и партийная верхуш-
ка совсем разложилась. Никто пальцем не шевельнул, чтобы со-
хранить державу! Ни Миша меченный, ни хваленый КГБ! Лишь
бы спасти свои шкуры! А что до новой власти — та реализовыва-
ла свои амбиции и лезла в Кремль, даже ценой развала державы!

Снял свою кепку с лысой головы и закряхтел мужик, восседав-
ший в центре лавочки. Пошлепав по лысине ладошкой, прохрипел:

— Чиновникам све равно! Только своя голова дороже. Как
всегда, проблема Росси в дорогах и дураках. Беда в Страну при-
ходит тогда, когда политическая шпана с ее больными и очуме-
лыми понятиями и ценностями пролезает во власть. Или ее кто-то
специально туда проталкивает. А потом, по велению недоразви-
тых мозгов, кривыми неумелыми руками начинает эксперименты
со Страной и ее народом! Без анализа и просчета последствий!

Супруга задерживалась. Видимо стояла в очереди за молоч-
ком. Повторная попытка оторваться от собеседников не увен-
чалась успехом. Подумалось, может, выпить хотят, поэтому и
примотались. Угостить что ли их водочкой.

— Да погоди ты со своей бутылкой. Горькую мы и сами без
тебя купим, если сбросимся. Душа болит за державу! А у тебя
что, нет?

— Болит. Но теперь уж поздно возмущаться. Орать надо
было тогда, а не сидеть по лавочкам! И не забывайте, душа тоже
болела и у тех, кто жил после октябрьского переворота семнад-
цатого года! Тогда еще как экспериментировали! А теперь Вам не
нравиться новая власть? Но вы же сами за нее и того же Бориса
голосовали, — опрометчиво бросаю.

— Я те дам «голосовали»! Хрена с два! Это вы, господа из
столиц, голосовали!

Интеллигент с замасленным галстуком преобразился. Встал
и подался вперед. Физиономия стала багровой. Скулы свело.
Вижу, пора ретироваться. Вовремя появляется подруга. Отъез-
жаем. На ходу попиваем молочко из пакетов. Хорошее, вкусное.
Здесь, в глубинке, еще не научились разбавлять ведро молока
на ведро воды.

— Что ты к этим алкашам полез, — негодует спутница. Так
мог бы и по физиономии схлопотать!

— Нет, не алкаши, а местная пенсионная интеллигенция. Де-
лать нечего, вот и треплются в скверике. Да меня крепко держали
за рукав; уж очень хотели поговорить с туляком, — смеюсь. —
Догадываюсь, и ты тоже нашла собеседников?

— Нашла, — смеется, — в длинной очереди за молочными
продуктами. Ты же не любитель стоять в магазинных очередях.
Все меня делегируешь!

Опять она права. Виновато молчу, хотя неприятный осадок
от разговора с пенсионерами остался. Но опубликовывать темы
супруге нет смысла; не поймет и опять отругает.

Снова бетонка. Нудный прогон до городка Верея. Проезжаем
недостроенный завод. Его начали строить еще до перестройки.
Планировалось наладить производство какой — то отечественной
электроники. Недостроенные заводские корпуса и жилые здания
стоят уже лет десять. Но и тут есть прогресс: рядом стоит «ма-
лый бизнес» — зачуханный продовольственный «чапок» с гора-
ми бутылок газированной воды и пива. Останавливаемся, чтобы
купить минералки на дорогу. Окошечко закрыто. Стучимся. Из
окошечка выглядывает здоровенный, полусонный парень. Видно
не дали ночью поспать. Из любопытства спрашиваю, что это за
завод. Отвечает с неохотой, как будто делает одолжение.

— При старой власти, кажется, строили завод калькуляторов
или компьютеров. А теперь кому это надо? Дешевой западной,
да китайской электроники и бытовой техники полно! Привози и
торгуй на здоровье.

— Почему же китайцам и западникам электроника своя нуж-
на, а нам — нет?

— Дед, спроси это у властей! — отвечает с раздражением и с
треском захлопывает оконце.

— Думаю, и теперешняя власть в этом разберется со време-
нем, — по-стариковски бурчу ему вслед.

По дороге вспоминаем о прерванных естественных надобно-
стях. Жена спрашивает:

— Знаков не было?

— Не помню.

— Тоже мне водила, что у тебя в голове, дорогой?

А в голове всякий старорежимный, и теперь уже не нужный,
«мусор». В основном, как любят подчеркивать новые демокра-
ты, «ура — патриотический».

Поселок Верея. Красивое историческое местечко. Аккуратные
сельские домики. Не останавливаясь, проезжаем мимо. Вспом-
нил, что хотел заскочить в Тарутино, еще раз посмотреть памят-
ник. Там стояла и залечивала раны русская армия в 1812 году
после Бородинского сражения. Тогда понимали, что страна без
армии ничто. Мудр был Кутузов. Да и батюшка царь имел голову
на плечах и, как пишут, всей душой болел за неделимую Россию.
Поздно, давно проехали. Пацан — гаишник, да пенсионеры вы-
били все из головы. Нажимаю на газ. Вот и первый Можайский
поворот на Минское шоссе. Немного подождав, поворачиваем
налево без проблем. До города Гагарина около 60 километров.
После узкой бетонки трасса кажется особенно широкой, ров-
ной и удобной. Она поддерживается в приличном состоянии.
В попутном направлении и на встречу идут мощные трайлеры
«Мерседес», «Вольво», «Ивеко» и прочие импортные вагоны.
Часто попадаются МАЗы. Белорусы смогли удержать свою про-
мышленность. ЗИЛов мало. Пока завод Лихачева переживает не
лучшие времена. На дороге много довольно старых импортных
легковушек. Их понавезли офицеры из некогда «надежных» го-
сударств Варшавского Договора, да теперешние бизнесмены и
перегонщики. Богатеньким нуваришам уже не престижно ездить
на «жигулях» и «волгах». На шоссе много новых супердорогих
Мерседесов, Фольксвагенов, На фоне иностранного сброда не-
плохо выглядят наши ВАЗы, немного хуже - Волги. Волговский
дизайн никак не может достать иномарки. Хотя был интересный
случай. На участке шоссе Тула-Серпухов остановились погулять
по лесу, да размяться. Стоит иномарка. Но на ней по-русски
надпись «Волга».

— Что это ты на «Мерин» волговскую эмблему напялил? —
спрашиваю у водителя — инженера завода ГАЗ.

— Не «мерин», а перспективная «Волга» нашей отечественно
разработки, — отвечает тот с удовольствием. Испытываю. На-
гонял уже полмиллиона верст.

— Не может быть!

— Не веришь? Многие не верят. Посмотри салон, мотор. Это
наша будущая модель. Сами разработали, без всякой иностран-
щины!

Не поленился открыть дверцу, капот. Смотрю и удивляюсь.
Действительно, все не так. Тут всякие там гидроусилители руля,
аирбеги, АБС-ки, стабилизаторы сноса, подушки безопасности,
электропакеты, кондиционер. Под капотом — отечественный
дизель. Вместо допотопной подвески тридцатых годов — шаро-
вые опоры и подпружиненные стойки. В салоне — современный
дизайн. Руль, приборная доска — закачаешься! Да и форма всей
машины напоминает европейскую или японскую. Все это на оте-
чественной базе. Могут же и наши инженеры создавать шедевры!

— Могут, — отвечает. — Будет государственная воля, задача,
мотивация, будем и конструировать как надо. Только власть на
наших конструкторов, похоже, уже давно махнула рукой. Ори-
ентируется на западных. Скоро совсем российские конструктора
вымрут.
Автомобильная промышленность еще живет усилиями лю-
дей, для которых Россия, это не только средство обогащения
или место валютного воровства. Жители Москвы гоняют ВА-
Зики — «тазики» безбожно, на пределе. «Восьмерки», «де-
вятки», «десятки» не отстают от иностранцев: «знай наших».
Даже серийные тупорылые «Волги» идут далеко за сто. Шос-
се живет своей жизнью. В общем — красивая и интересная
дорога. Ехать легко. Остается возможность поразмышлять о
великом прошлом Страны и пока — довольно жалком настоя-
щем. Когда она, любимая, станет по-настоящему снова Вели-
кой? Остается надеется, что это сбудется в самом недалеком
будущем. Во власть уже приходят энергичные и болеющие за
Державу лидеры.

Едем дальше. Справа и слева леса в два яруса. Грибные и
ягодные места! Возле поселков развалы. Чего там не увидишь.
И полотенца из Бухары с голыми дамами, и горы эмалированной
посуды, и мешки с картошкой, и связки копченого леща...

Юркины грибы

Широкое Минское шоссе — «Минка», как говорят в просто-
народье, убаюкивает. Трясу головой, чтобы прогнать сон. Берегу
бензин. С длинных горок спускаюсь на нейтралке. Сухо, поэто-
му этот прием не опасен. По пути поселок Уваровка. Возможно,
здесь находилось имение известного графа Уварова. Недалеко
отсюда в совхозе Синичено живет мой двоюродный брат Алек-
сандр с той же фамилией.

— Может махнем к Сашке Толкалину? — спрашиваю «глав-
нокоммандующую».

— Не стоит. Приедем на место, устроимся, а потом и махнем
специально налегке и с подарками.

— Слушай, хочешь настоящей свежей копченой колбаски без
примеси туалетной бумаги и сои?

— Где ты ее в наше время найдешь?

— Как где, в Уваровке. Там после войны еще стояла старая
дореволюционная коптильня.

— А ты что, едал такую колбаску?

— Ел, сразу после войны. Вкусная была!

— Я тоже ела вкусные кавардашки. Родители весной пробе-
гутся по прошлогодним огородам, выкопают оставленную под
снегом картошку, да вымоют крахмал из нее. Потом напекут
лепешек — кавардашек на постном масле. Вкуснотища. А сейчас
ты будешь такие есть?
— Буду. Но лучше колбасу. Покупал я эту уваровскую колба-
ску уже в наше время, для родителей, когда их навещал.

— Валяй, заезжай. Посмотрим, что за колбаска.

Уютный магазинчик со свежайшей копченой колбаской метрах
в двухстах от шоссе. Вероятно здесь недалеко и своя коптильня,
где делают копчености из натурального мяса без сои и эрзацов,
и сразу продают. Не часто встретишь сегодня натуральные про-
дукты! У ворот магазинчика какие-то мужички. На травке возле
дверей — мертвецки пьяный субъект мужского пола с довольной
улыбочкой на красно-синем лице. Вспоминаю балабановских
пенсионеров, и быстренько делаю «ход конем» мимо. Торопливо
забегаю в торговый зальчик.

— Ну и ловок ты иногда, — смеется супруга, — вон какие
финты выделываешь. Вспомню об этом дома, когда надо будет
мусор выносить или посуду мыть.

Пока дама рассматривает витрину, покупаю сразу пару кило
вкусной колбаски. В машине нахожу ножичек и отрезаю по кусоч-
ку: себе и даме. Жуем, восхищаясь ароматом и вкусом уникально-
го мясного продукта. Приятное занятие навеяло воспоминаниями.

— Знаешь, а мы были здесь с Юркой Гагариным и ели эту
колбаску.

— Да будет тебе!

— Честно, были и ели.

— Рассказывай, если хочешь, но чрезмерно не привирай.

— Рассказываю.

Как-то пришел отец навеселе. В комнате запахло перегаром и
колбасой. Мыс Юрой сидели под плотным брезентовым пологом,
что был прибит к стене у печки, на которой готовили обед. Под
пологом было темно, тепло и уютно. Здесь наша фотолаборато-
рия. Печатали фотокарточки 9x12 с фотопластинок контактным
способом. Горел самодельный электрический фонарь, закрытый
красным пионерским галстуком. Торопливо приоткрывали чер-
ный пакетик с фотобумагой, вынимали и накладывали листок
на фотопластинку и засвечивали, снимая галстук с фонаря. На
тумбочке стояла посуда с проявителем, водой и закрепителем.
Отец плохо еще стоял на ногах. Приятели слышали сопение и
ворчание и поняли, что хозяин крепко поддат.

— Как бы чего не вышло, — озаботился Гагарин и стал плот-
нее закрывать фотобумагу.

— Ничего, бухой батя не буйный, — успокоил Левка.

Снимая сапог у печки на просушку, мужчина немного потан-
цевал на одной ноге и завалился на полог. Полетела тумбочка
с химикатами. Затрещал по швам брезент. Из людских тел об-
разовалась куча. Гагарин выбрался первым и со смехом стал
поднимать хозяина. Младший Толкалин все еще барахтался под
рухнувшей фотолабораторией, когда его приятель уже отвел
старшего на кровать и помог стащить сапоги. Наконец, из-под
брезента показался Левка и заверещал.

— Бать, ты что наделал! Всю химию разлил, да и фотобумагу
намочил! Как теперь фотоделом будем заниматься?

— Н-н-ничего, др-р-угую купим.

— Где купим, в Гжатске не продают! — с горечью просто-
нал сын.

— В Можайске или Увар-ровке пр-ро-одают, — не сдавался
отец. — Вот покушайте

ув-ва-а-ровской кол-л-баски.

Только теперь приятели рассмотрели большой сверток с при-
пасами в углу на столе. Подошла левкина мама, неслабо огрела
старшого кухонным полотенцем и стала разворачивать узел. Там
оказалась пара буханок черного хлеба, большой кусок сливочно-
го масла, почти полностью выпитая бутылка и приличная коля-
ска копченой колбасы.

— Они ездили с Терешкиным в Уваровку ремонтировать дви-
жок, — пояснила мать. — Наверное там и заработали.

Пацаны во все глаза смотрели на жрачку. Никто никогда не
ел копченой колбаски. Поэтому на радостях больше не стали
ругать отца.

Садитесь за стол, будем пировать, — пригласила хозяйка.

Повторять не пришлось. Сынок сразу полез за колбасой, за
что получил по рукам.

— Идите мыть руки.

Первый бутерброд достался Юрке. Тот сделал паузу и дождался,
когда подадут свекольный чай. Затем степенно начал трапезу. Левка
сразу засунул в рот полбутерброда и стал с удовольствием чавкать.

— Чего торопишься, не отнимут, — заметила мать ребенку.

Потом ребята получили еще по бутерброду с маслом и с кол-
басой.

— Мне бы кусочек колбаски без хлеба и чая, — стал упраши-
вать сын.

Дали по кусочку колбаски безо всего. Парни поняли, что уго-
щение закончилось и вылезли из-за стола, поблагодарив. Гага-
рин заторопился домой и приятель пошел его провожать.

Вышли уже на Московскую улицу, когда Юрка вынул руку из
кармана с кусочком колбаски и завернул его в носовой платок.

— Своих угощу, они тоже не ели такой, — пояснил он.

Левка же обнаружил, что еще жует во рту кусочек вкусной
ароматной колбаски, не решается сразу ее проглотить и лишить
себя удовольствия.
Воспоминания прервала спутница жизни. Пора было продол-
жить путешествие.

— Так тыс тех пор и помнишь вкус уваровской колбаски? Не
приврал?

Ухмыльнулась, но, кажется, поверила. В самом деле, такое
тогда было тяжелое время. Пришлось сознаться, что немного и
приврал, но факты не исказил. А для подтверждения почавкал
увесистым кусочком колбаски, пожевал, немного проглотил и
отметил:

— Точно, эта та колбаска, которой мыс Юркой смаковали!

После неспешной езды показалась мачта высоковольтной вышки,
что уже у города Гагарина. 173-й километр. Справа — еще сохра-
нившийся березняк. Сколько там было грибов! В грибное время
здесь бывал Юра Гагарин. Любил покататься по «Минке» на вели-
ке. У него был отличный трофейный велосипед с рамой, похожей
на женскую, и удивительно легким ходом. Кое у кого тоже были
велосипеды. Больше старые, собранные из разного хлама от всяких
немецких, австрийских, итальянских и российских запчастей.

Обычно собирались у Юркиного дома, чаще Василий Левашов,
Женя Васильев, Паша Дешин, Левка Толкалин, Слава Нижник.
Увязывался и младший брат Юры — Борька. Юрина мама —
Анна Тимофеевна хлопотала на дворе. Старший брат сидел на
коньке крыши и орудовал плотницким топором. На крыльцо
вышел заспанный Алексей Иванович — отец семейства. Потя-
нулся, размялся, зевнул.

— Куда собрались, парни?

— Да вот, покататься на «Минку».

— Валяйте, только осторожно! Да, кстати, посмотрите там гриб-
ков. И засветло чтоб быть дома! День нонче длинный, успеете.

На всех велосипедов не хватало. Борька был полегче, и его са-
жал на раму Василий. Лучший друг — Пашка просился к Юрке.
Остальные «безлошадные» надеялись на случай.

Гагарин проверил велосипеды.

— Вась, ты чего это на ободах катаешься? У тебя же новый
французский «Диамант».

— Насос кто-то спер. А что?

— Так, ничего. Я щас.

Вынес из сарая автомобильный насос и плоскогубцы и дал ко-
манду подкачать шины. Василий Леваш сунул широкий шланг на
тонкий ниппель и стал накачивать. Но воздух шел мимо: пши —
пши — фюить. Юрка покачал головой и кликнул Левку.

— Лев, помоги Ваське. А то он, похоже, никогда такого насо-
са не видел.

— На фига мне Толкушка. Сам справлюсь!
Но попыхтев еще немного, Василий сдался. Стало удобней,
когда Левка зажал пассатижами шланг, и дела пошли на лад.
Подкачали велосипедные шины остальные и тронулись. Выезжа-
ли не спеша через железнодорожный переезд до села Колоколь-
ня. Дорога была грунтовой и выбитой «до нельзя» еще немец-
кими машинами и танками. В сухое время по колдобинам ехать
было можно, маневрируя между ямами. Навстречу и по пути,
изредка попадались полуторки и телеги. Машины клаксонили
растянувшимся велосипедистам.

С собой взяли по ведру под грибы. И вся кавалькада, гремя
ведрами и улюлюкая, резво передвигалась. Километра с два до
села Колокольня ехали по булыжной мостовой. Это был кусок
старой, еще дореволюционной «графской» дороги с большими
плакучими березами. Ехать быстро было нельзя, так как сильно
трясло на булыжниках и подбрасывало. Пашка Дешин сидел на
толстой палке, которую привязали на женскую раму Юркиного
велосипеда. Его изрядно мотало, и он надоедливо ныл:

— Нельзя ли потише. Всю задницу отбил!

— Потерпи, скоро булыжник кончится.

— Дай лучше я поеду.

Юра усаживался на палку, а Пашка вез. Ездить он толком
не умел. Велосипед бросало от края до края дороги. Юрке это
надоедало:

— Слушай, с тобой не только задницу отобьешь, но и все
остальное.

— Не отобьешь, у тебя они луженые.

— А ты видел?

— Не видел. Борька рассказывал.

— Слезай, хватит! Сейчас я этому Борьке и тебе накостыляю!

Всех трясло от хохота. Дальше ехать было нельзя. Дали пере-
кур. Посидели на травке у обочины. Покалякали о том, о сем.
Потом снова поехали и через полчаса добирались до шоссе. В
народе оно называлось «трасса». Какая это была трасса! Уже к
концу войны ее расширяли и ремонтировали пленные немцы. А
уж они понимали толк в «аутобанах». Основу бетонировали, по-
том укладывали рубероид, затем — асфальт. Сверху на дорогу
набрасывали какого-то красноватого, мелкого щебня. По виду —
жженая глина или битый кирпич. Под лучами фар шоссе ночью
светилось красноватым светом. Были отчетливо видны и дорога
и ее обочины. Это не теперешний черный асфальт: едешь и не
знаешь, где ты находишься, если нет разметки.

Гоняли по трассе, что было сил, от поворота на Колокольню
и до 173-го километра. Движение автомобилей тогда было сла-
бым, и мы ни кому не мешали. Наездившись до боли в ногах,
по обыкновению, шли отдохнуть в лес, посмотреть грибков. На
173-й редко, кто ходил. Грибов было много и рядом с Гжатском.
Поэтому это место было грибным раем. За час набирали по ведру
молоденьких белых. Борис жадничал. Сняв рубаху и завязав
рукава, усердно набивал ее грибами. А Васька Левашов кипел:

— Кончай скорыжничать! Не повезу назад, так и знай. Куда я
тебя посажу, на шею?

— Да ладно, как-нибудь Юрка поможет.

— Будь — не будь, а пойдешь пешком, — парировал Юра.

Борькину рубашку развязали, старые грибы выбросили, а
молодые рассовали по ведрам. Тот поныл еще немного и успо-
коился. Класть грибы было некуда, поэтому стали лазать по око-
пам. Окопы немецкие. Вырыты с педантичностью, обустроены.
В них частенько находили консервы, эрзац — хлеб. Любопытен
этот хлеб. Он в целлофане и герметичной алюминиевой банке.
Вскрыл банку, слегка намочил и разогрел на огне. Через десять
минут можно есть. Не ахи, но можно, если голоден. Здорово
был экипирован немецкий солдат. У каждого ранец, обшитый
оленьей шкурой. Там все: жратва и принадлежности, включая
маленькую раскладную алюминиевую печку, в виде игрушечной
кроватки, и запас таблеток сухого спирта. Пакетик суррогатного
кофе в красивой металлической баночке. Хочешь кофе — раз-
ложи кроватку-печечку, на нее поставь котелок. Под печку сунь
пару таблеток сухого спирта. Через 5 минут — горячий кофе.
Сколько находили таких ранцев в блиндажах и окопах! А лес
перерыт начисто. Окопы, колючая проволока, вскрытые банки
из-под консервов, вывороченные бревна, стреляные и снаряжен-
ные патроны и всякий металлический хлам.

Женька кричит ура. На дне окопа, в грязи, нашел проржавев-
ший ручной пулемет. Торжественно тащит грязную, всю в иле
ржавую железяку.

— “Машин гевер” МО, — определяет Юра.

Уж он то разбирался в трофейном оружии. Еще при немцах
настрополился.

— Жень, выкини его. На него ничего не обменяешь, да и везти
далеко. Такого барахла и возле города полно. Был бы «Дегтя-
рев», так сдали б в военкомат и получили благодарность для
школы.

— Где нашел? — засуетился Борис.

— Да вон, в том окопе.

— Пошли еще посмотрим.

Подошли к обрушившемуся блиндажу. Рядом — здоровенная
воронка от авиабомбы. Наполовину заполнена позеленевшей во-
дой. У края запрыгали лягушки. Женька стегал их веткой.
— Наши попали, — оценил Славка Нижник и, выломив
жердь, стал шуровать в воронке.

Пашка полез в разрушенный блиндаж. Остальные стали ко-
паться поблизости в окопах. Но ничего стоящего больше не
нашли, кроме погнутой фрицевской винтовки, да каски. Отмыли
находки в мутной воде. Славка стряхнул воду с каски, примерил
ее и стал изображать фашиста, корчив рожи и стреляя языком
из палки: та-та-та.

— Жуть какая тяжелая зараза, эта каска.

— Кончай дурачиться, — отрезал Гагарин, — на что она тебе?

А у нас такая же во дворе, — ответил Слава. Мы из нее кур
поим. Будет две.

Стали обсуждать достоинства и недостатки русской и немецкой
касок. Немецкая эсэсовская каска хорошо сохранилась. Толстый
стальной литой таз из брони, покрытый не краской, как наша,
а зеленой кастрюльной эмалью. Сверху стальные приливы, по-
хожие на маленькие рожки и стилизованные буквы 88. К «рож-
кам» немцы крепили маскировочные сетки. И вся эта конструк-
ция была сделана с отменным, как сегодня рекламируют товары,
немецкими качеством.

— Эту эсэсовскую каску из нашего автомата ППШ не возь-
мешь, — отметил Юра. — Брат Валентин рассказывал: только
из винтовки или пулемета в лоб.

— А что, нашу возьмешь? — спросил Женька.

— Наша — штамповка. Из любого немецкого оружия про-
бивается. Так, если в бок попадет, то отрекошетит. Да и от при-
клада по башке спасет.

— Зато эту немецкую кастрюлю на зимнюю шапку не оденешь.

— Факт! — подтвердил Паша Дешин. — Я пробовал зимой,
голова в шапке не в лазит.

«Обязательно постреляю в этот гадкий шлем», — решил он.
У него на чердаке припрятаны и винтовки, и автомат ППШ с
диском, полным патрон.

Оружие было у всех. Немецкие и русские винтовки не были в
цене. Этого «дерьма» было вдоволь. Наша длинная трехлинейка
с дурацким, допотопным штыком мало кого интересовала. Не-
мецкая винтовка была не лучше. Но к ней придавался удобный
нож — тесак. Тесак немцы обычно носили в чехле, на ремне у
живота. Тесаком можно было рубить хворост для костра, резать
хлеб, открывать консервы, а когда надо — примыкать к стволу.
Найденные немецкие винтовки обычно выбрасывали, предвари-
тельно вытащив и забросив затвор, а тесаки оставляли дома, для
хозяйства. Не пользовались спросом немецкие автоматы и наши
ППШ. Другое дело пистолеты. Были и офицерские «Парабеллу-
мы», и «Вальтеры», и даже маленькие генеральские браунинги.
В русских окопах находили наганы и пистолеты ТТ. Оружием
менялись по принципу: махнем не глядя. Обмененное оружие
принято было чистить, смазывать и доводить до кондиции. Ржа-
вые стволы оттирали до блеска, а потом воронили примитивным
способом, разогревая в смеси льняного масла с углем. На этом
частенько и попадались родителям. А они драли за оружие не-
щадно. Но это мало помогало. Прятали от родителей и мили-
ционеров с одной целью: в нужное время пострелять. Юра, если
видел новую систему, обязательно обменивался. Умел заряжать
и стрелять из любого исправного образца, а не исправный —
ремонтировал. За домом, в огороде был крытый окоп, где пря-
тались запчасти, патроны, инструменты. Там сына частенько и
заставал отец, Алексей Иванович и, бывало, журил. Да так, что
тот с полчасика незаметно почесывал свою заднюю часть.

Набегавшись и наговорившись, наконец, отправились домой.
Шли тяжело. Кто ехал, кто шел, повесив ведра на руль. Женька
все еще нес пулемет пока не одервенела рука. Потом без со-
жаления выбросил в придорожную канаву. Каска сидела на Сла-
виной голове. Она уже просохла, побурела и не выглядела так
зловеще. А Славка с засученными рукавами и ведром напоминал
отступающего немца. Теперь говорили больше про грибы. Юрка
рассказывал, что недавно снял белый с большую сковороду,
крепкий и совершенно не червивый!

За разговорами часа через два были еще засветло дома. Пошли
к Алексею Ивановичу докладывать. Но его дома не оказалось.
Вышла Анна Тимофеевна. Посмотрела на ребят и покачала го-
ловой.

— Да вы, грибники, ели ноги волочите! Посидите на крылеч-
ке, я сейчас.

Вынесла всем по краюхе хлеба и кружке молока. Подкре-
питесь. Отказников не нашлось. Причмокивая молоко, Борька
гнусаво докладывал матери, как он мог бы принести еще рубаху
грибов. Но злодеи у него грибы отобрали и хотели надавать.

— Да будет тебе, — остановила его Анна Тимофеевна, — и
так мне с вашими грибами работы до ночи.

Прошлое военное время

Очнувшись от посторонних мыслей, снова внимательно смо-
трю на дорогу. Подъезжаем к гагаринскому повороту. Слева, у
поста ГАИ, дачный поселок. Справа березняк и ельник изрядно
порублены, лес похудел и превратился в парк. У обочины стоят
автофуры. Шоферы — «дальнобойщики», да и так, попутчики,
сделали с краю общественный туалет. Россия! А что грибки?
Есть миленькие! Древний лес еще хранит грибницу. Походили
полчаса и нашли по пятку. Беленькие крепыши, хоть сырыми
ешь. Вот и первые радости.

Проходим еще пару сотен метров. Прыгаем через старые око-
пы. Иногда на бруствере можно поживиться лисичками. Окопы
постарели, поосели и заросли. Не те, юркины. Где-то здесь и
тот самый немецкий блиндаж. Вот он. Бревенчатых перекрытий
давно уже нет; все сгнили. Воронка от бомбы осталась, как и
была: зеленая вода, лягушки.

Кто знает, сколько под Гжатском стояло армий, сколько лежит
в земле солдат. По дороге от можайского поворота, до Гагарина
и дальше стоят обелиски. На одном из них начертано: «Их было
10 тысяч...». А на самом деле? Вся округа перерыта окопами,
блиндажами на десятки километров. В лесах нет живого места
без следов войны. Воронки от бомб и артиллерийских снарядов,
прогнившие вывороченные бревна, артиллерийские и миномет-
ные позиции, огромные капониры для техники...

Немецкий генерал Манштейн в своей книге «Утерянные по-
беды» писал, что после вяземского котла, где были взяты в «кле-
щи» последние советские части, от Гжатска до Москвы вообще не
было наших войск. Немцы об этом не узнали и, якобы, поэтому
дали нам возможность собраться. Конечно, лукавил генерал,
часть правды умело переплетая с вымыслами. Наши немцам ге-
роически сопротивлялись. Не легко фрицам дались и Смоленск
и Вязьма. Держались долго. Солдаты дрались насмерть, до по-
следнего патрона. Даже потом, когда Вязьма и Ржев были в
оккупации, генерал Ефремов организовал в 1942 году прорыв
к городу Вязьма. Но попал в окружение. Прорываясь к своим,
лично ходил в рукопашную. После боя немцы не нашли живых.
Лежал и генерал Ефремов. Уважали стойких солдат даже фа-
шисты. Очевидцы рассказывали, приезжал большой немецкий
генерал и приказал похоронить Ефремова с почестями. Был
установлен и небольшой обелиск с надписью на немецком. Но
это было потом.

Вспоминаю, как в сентябре 1941, по ночам над Гжатском не-
мецкие бомбовозы «Юнкерсы» и «Хейнкели» стройными ряда-
ми проходили бомбить Москву. А мы, дети, сидели в отрытых
окопах и тряслись от страха. Люди постарше успокаивали. В
лунную ночь можно было увидеть и сами самолеты. Шли они
сравнительно низко, нагло, уверенные в своей безнаказанности
и превосходстве. К утру возвращались. Но это были уже не те
немцы. Потрепанные под Москвой зенитками и нашими истре-
бителями, уходили врассыпную. Это было уже страшнее. Бомбы
сбрасывали, где попало. Доставалось и городу. Там было много
воинских частей. Днем бомбили меньше. Немцы все же побаи-
вались. А мы с радостью наблюдали, как запоздалые немецкие
самолеты доставали наши ястребки. Но радости были не долги.
Как-то, пришел отец и сказал:

— Немцы прорвали фронт под Вязьмой. Десять минут на
сборы. Через полчаса уходит последний эшелон на Москву. Я
мобилизован.

Мать похватала вещи, что можно было унести в руках. Был
уже октябрь. Оделись и обулись кое-как. Отец дотащил нас до
вокзала и сунул в телятник — грузовой вагон, до отказа забитый
беженцами. Негде было развернуться. Ехали стоя. Сесть было
некуда. Эшелон тронулся. Не успели отъехать от станции, как
пошли немецкие самолеты. Рвались бомбы. Была слышна ар-
тиллерийская канонада. Немецкие части подходили к Гжатску.
Стемнело. Ночная авиация нащупывала эшелон вслепую. Ехали
в темноте, курить запрещалось. Вагоны тянул паровоз. Из трубы
часто сыпались искры. По ним немецкие летчики шли на бомбо-
метание. Бросали мелкие бомбы, которые рвались с каким — то
звоном, дырявя доски.

В каждом вагоне был старший из числа инвалидов или парней
допризывного возраста. Командовал всем эшелоном по законам
военного времени спокойный чекист с лицом рабочего. Если бом-
ба попадала в насыпь, поезд останавливался и всех работоспо-
собных беженцев выводили на ремонт. В составе эшелона была
платформа с рельсами, шпалами и инвентарем. Путь быстро вос-
станавливали и ехали дальше. Нам повезло. Опытная бригада
машинистов и хорошая организация спасли поезд. В последнем
вагоне стояла печка — буржуйка. Немецких летчиков обманыва-
ли. На большой скорости бросали горящий уголь назад, в сторо-
ны и уходили. Не раз самолеты поливали из пулеметов тлеющий
уголек.

Выходить, даже по большой нужде запрещалось. Вначале
стеснялись, а потом приспособились все дела делать на ходу.
Парни постарше держали тетей за руки, а те, выставив соответ-
ствующую часть тела за открытую дверь, облегчались. Шутники,
высунувшись в окно, считали, сколько попок в данный момент
занято делом.

Эшелону, ушедшему раньше, не повезло. Вероятно, там не
было такой хорошей организации, как у нас. Мывидели разбитые,
сгоревшие вагоны и тут же холмики могил. Только через сутки,
ночью были в Москве на каком — то полустанке. На всю жизнь
запомнилось московское небо. Сотни прожекторов противовоз-
душной обороны. Десятки трасс снарядов. Вот в пересечении
трех прожекторов немецкий бомбовоз. По нему бьют зенитки.
Разрывы то слева, то справа от него. Самолет пытается уйти.
Не тут то было! Наконец загорелся. Притихшие было беженцы,
хором вздыхают с облегчением: по заслугам досталось гаду!

Через неделю уже снег. Кое-как обустроились. На какой-то
станции, по ходатайству чекиста, дали тес и гвозди. Кто был по-
старше, устроили нары и ехали дальше более-менее терпимо. Из
ржавой бочки сделали печку — буржуйку. Стало лучше. Грели
чай, женщины уже кое-что варили для маленьких детей.

Чекист прощается с эшелоном. Он уж всем как родной. «Спа-
сибо, дорогой, здоровья тебе» — машут ему руками женщины.

Через неделю — Удмуртия. Станция Ува. Беженцев распре-
деляют по поселкам. За нами прислали санные повозки. Надо
ехать в удмуртскую тайгу, на лесопункт. Это 10 километров сан-
ного пути по лесу. Мне еще 6 лет, маленький. Бородатый хромой
мужик сажает меня на сани и укрывает шубой. Улыбается: не
замерзни! А сам в тулупе то посидит на санях, то, колдыбая,
пройдется рядом, подергивая вожжи.

А где в это время был Юра Гагарин? В селе Клушино, вместе
с семьей. В сентябре

пошел в первый класс. Но учиться пришлось не долго. В октя-
бре к селу катились фашисты. Уехать не удалось. Железная до-
рога и вокзал были далеко. Отец болел тифом. Там, в Клушине,
и застали их немецкие части. Семью с детьми из дома выселили:
валите, куда хотите! Пришлось спешно выкопать землянку в
огороде. Всем миром сделали бревенчатый потолок и присыпа-
ли землей. Из старых кирпичей и камней мастеровой Алексей
Иванович сложил небольшую печку. А из подручных средств —
нарыв дверь. Кое-как существовать уже было можно.

В соседнем доме, старшего брата Валентина немцы заставили
обслуживать немецкого военного чиновника. Домой не пуска-
ли. Целыми днями тот таскал воду из колодца, колол дрова,
да чистил снег под пристальным наблюдением подозрительного
фрица: «арбайтен, арбайтен партизан!». На ночь запирали в хо-
лодном чулане, чтобы не сбежал. А не состоявшийся первокласс-
ник Юра осваивал новый немецкий порядок. Если путался под
ногами или попадал под руку, получал крепкую затрещину от
проходившего мимо арийца, после которой отлеживался в зем-
лянке. Мама отпаивала сына настоем свекольного чая, делала
примочки из зверобоя и сокрушалась.

— Надо же, как не повезло. И что тышляешься около немцев?

— Хорошо еще не убили, — утешал отец. — Молодой, за-
живет через день-два, как на собаке.
Злющий баварский немец Альберт, по прозвищу Черт, ино-
гда показывал свое «великодушие». Клал на крыльцо сахар или
леденцы и подзывал детей: «битте зер, битте!». Дети давно не
видели сахара и соблазнялись. Но как только кто-то протяги-
вал руку к сладостям, больно наступал кованным сапогом на
запястье. Тот взвывал от боли, а Черт гоготал, обнажив желтые,
здоровенные, как у лошади зубы.

Наконец, фашистам под Москвой хорошо дали жару. Пропал
немецкий военный чин и Черт. Поселились другие немцы. Но
порядки остались. Стали собирать более или менее подросшую
молодежь для работы в Германии. Забрали брата Валентина и
сестру Зою. Валентину и Зое удалось сбежать. Некоторое время
спустя, Валентин уже отважно воевал танкистом, а Зоя служила
медсестрой в медсанчасти. А пока Юра вместе с оставшимися ро-
дителями и братом Борькой осваивал премудрости выживания.
Частенько в небе наблюдал воздушные бои. Слышали об успехах
партизан. Немцы, с автоматами наперевес, нередко заглядывали
в землянку Гагариных в поисках партизан: «во зинд партизанен?
Ду бист партизан?» — Тыкал немец автоматом в сторону отца.
Тот молча и презрительно смотрел на фрица. По ходу дела Юра
осваивал немецкий язык. После брани и увесистой затрещины
слова запоминаются особенно быстро.

— «Найн» — торопился сын. — «Эр ист мюллер».

Алексея Ивановича часто таскали под конвоем ремонтиро-
вать мельницу. Слава богу, немец решил разобраться. Привели
старосту. Тот подтвердил: «Я-Я, эр ист мюллер». Двинув отцу
кулаком для порядка, да дав Юре «пендаля», немцы ушли, при-
хватив с собой чугун с вареной картошкой.

С ноября 1941 по февраль 1943 г. село Клушино и город Гжатск
были оккупированы. После разгрома фашистов под Москвой
немцам удалось закрепиться на линии Гжатск-Ржев и создать
глубоко эшелонированную оборону. Гжатская группировка была
одной из самых сильных среди немецкой группы армий «Центр».
Первый эшелон как раз проходила где-то на линии сел Шахмато-
ве, Клушино, Воробьеве. Наша Пятая армия Западного фронта
неоднократно предпринимала попытки прорыва линии фронта.
Тогда в землянке не спали. Грохот артиллерийской канонады и
авиационных ударов сотрясали стены. Сыпалась земля. Алексей
Иванович успокаивал.

— Не бойтесь, своих не возьмет!

Но эти попытки прорыва не увенчались успехом. Гжатск оста-
вался «крепким орешком». Здесь немецкую оборону подпиты-
вала мощная резервная группировка в поселке Карманово, ко-
торую следовало уничтожить. Только в августе 1942 года нашей
20-й армии удалось уничтожить ее с северо-востока в результате
кровопролитной Погорело-городищенской операции. Но в Гжат-
ске немцы устояли. И только в феврале 1943 г. частям Красной
армии удалось нащупать слабое место эшелонированной немец-
кой обороны на линии городов Ржев — Гжатск и прорвать ее
совместными усилиями Центрального и Калининского фронтов.
С огромными потерями с обеих сторон. После кровопролитных,
многодневных боев, танки подошли к Гжатску, встречая огол-
делое сопротивление. В спешном порядке, поджигая и взрывая
дома, фашисты откатились на запад, оставляя за собой пустыню.
В возвращение они уже не верили.

Вспоминаю, как в Удмуртии в сентябре 1943 года пошел в пер-
вый класс. Немцев выгнали только еще в Белоруссию. Списанный
из армии контуженный и полу ослепший отец с большим трудом,
через чекистов, разыскал нас в удмуртском таежном поселке.
Сколько радости, слез. Вернулся покалеченный, но живой. Через
полгода потянуло на родину. Как-то отец пришел веселый.

— Собирайтесь, поедем восстанавливать Гжатск. Воевать я
уже не могу, демобилизован. Пришел и именной вызов из Гор-
комхоза. Надо восстанавливать электростанцию. Я как-никак
городской механик.

Собирались недолго. Скарб был еще не велик. Снова узлы,
товарные вагоны. Но уже было легче. Отец был с нами. Желез-
ную дорогу уже не бомбили. Где как придется, на товарняках до-
брались до Гжатска. Города, который был стерт с лица земли...

Жена внимательно посматривает в мою сторону и трясет за
плечо.

— Что, милый, опять размечтался? Хватит размышлять и
«проваливаться», а то влезешь в канаву или в джип нового рус-
ского! Тогда не расплатимся всю оставшуюся жизнь.

— Старики живут прошлым, — отвечаю.

— Дорогой, не мешало бы быть повнимательней.

Опять она права. Смеюсь. Вспоминаются чьи-то стихи, вроде
быР. Гамзатова, о том, кто сильнее. Что-то в этом роде: «Я» —
сказало вино и враз человека повергло оно... Спишь пьяница? —
зычно сказала жена и вмиг человек пробудился от сна! Сильнее
вина оказалась жена!».

Громыхнув стартером, мотор тянет нас дальше. Пост ГАИ.
Там все солидно. Добротная дорожная разметка. Гаишники за-
няты нормальным делом. Проверяют трайлеры, иномарки без
номеров. К остальным — строгое, но уважительное внимание.
Проезжаем пост с чувством удовлетворения. Здесь «начальни-
ки» уже совсем не те, не подмосковные. Поворачиваем вправо на
город. Вот бы везде так.
Гагаринский путепровод

На въезде в г. Гагарин

Река Гжать у городского моста, 1948 г.
Фото юного Юры Гагарина

Река Гжать

у городского моста теперь

Гагаринский скверик
— Не сглазь, — замечает спутница жизни.

Вот и поворот на Гагарин. Едем по новой дороге. Старая дорога
через полкилометра. Она еще в удовлетворительном состоянии,
но по ней ездят, в основном, местные колхозники. Там им ближе.
Новую дорогу начали строить еще при Юрии Алексеевиче. Он
был депутатом от района и очень много сделал для города Гжат-
ска. По каким только вопросам к нему не обращались! Оборудо-
вание для нового роддома, велосипеды для спортивной секции,
боеприпасы для охот общества... Помогал всем. С его помощью
теперешний город Гагарин — уютный асфальтированный горо-
док с девятиэтажками, газом, телевидением, и даже кое-какими,
еще не развалившимися заводиками...

По обочине дороги топает мужик с длинной жердью на пле-
че. Похоже «поддатый». Его слегка покачивает. Видно вырубил
слегу для дачи и, заодно, «заправился». На всякий

случай сигналю. Мало ли что. Мужик разворачивается посмо-
треть, кто это. Жердь тоже медленно разворачивается поперек
дороги. Встречный самосвал визжит тормозами. Приходится
тоже резко тормозить. Водила грузовика высовывается из окна
и беззлобно «обкладывает» жерденосца. Тот — в ответ. Мат —
перемат. Опять российская глубинка. Здесь матом не ругаются,
здесь им разговаривают. Обычный мужской разговор. Жена под-
нимает стекло. Женскому уху это не приятно. Движемся дальше.
Юра по новой дороге не ездил, дорога еще строилась. А жаль,
что не видел. Хороша дорожка. Всего 7 километров, а какая
красотища! Молодцы строители — дорожники, лес не тронули,
и он стоит справа во всей своей красе. В сезон можно сходить по
грибы. Это недалеко, всего с полкилометра от города. Грибники
обычно идут пешим ходом туда и назад. Слева леса мало, всего
20-30 метров в ширину. Напоминает лесопосадки. Дальше - ого-
роды с хозяйственными сарайчиками. В городе огородов не хва-
тает. Те, кто «не тянет» на дачу, заводит огородик за городом.

На дороге «голосует» немолодая женщина с маленькой девоч-
кой. Та переминается с ножки на ножку. Видно давно стоят.

— Давай посадим, — предлагает супруга. Видишь, малышку
уже ножки не держат.

Останавливаемся. Девочка прячется за бабушку. Бабушка не-
спешно подходит.

— Не подвезете до города? А то Валюшка устала, на руки
просится.

— Садитесь быстрее, — торопит жена и открывает заднюю
дверцу.

Бабушка тащит Валюшку за руку. Та не упирается, но идет с
опаской. Сели, захлопнули дверцу.
— Вот спасибо. Ждем уже минут тридцать, а автобуса все нет.
Видно сломался.

— Жарко очень и пить хочется. — Осмелела девчушка.

— Сейчас напою, — говорит теперь уже бабушка Аля и до-
стает начатую бутылку пепси, — пепси будешь?

- Угу.

Девочка берет пластмассовый стакан с жидкостью, и, причмо-
кивая, пьет.

— Вкусно?

Валюшка кивает головкой и, переведя дух, отвечает:

— Папа из Москвы буратину привозил, она вкуснее, правда,
баба Нюр?

— Да будет тебе, скажи спасибо.

— Спасива.

Разговорились. Поди трудно огород содержать?

— Старая стала, вот и трудно кажется. А помощников нет.
Мой, Василич, царство ему небесное, бывало хорошо помогал.
Теперь одна. Сын Колька давно под Москву перебрался. Вот,
на лето дочку подбрасывает. У него все дела. Редко приезжает.
Жизнь тяжелая стала, а внучка приедет — радостно. Есть зачем
жить. А без огорода не

проживешь. Вот и мотаемся с Валюхой. Поливать надо, про-
полоть. А вы по какому случаю в Гагарин?

— Да жил я раньше здесь в детстве, — отвечаю. — Родители
уже умерли, а на родину тянет.

— Понятно. А где дом — то был?

— На Второй советской, потом в Свердлова переименовали.
Как сейчас называется, не знаю. Позже родителям, как старей-
шим и уважаемым работникам горкомхоза, дали однокомнатную
«хрущевку» на улице Гагарина.

— У вас машина. Хорошо. Небось богато живете?

— Какое там, — отвечает супруга. — Машину-то двадцать лет
тому назад купили. Пока ездит. Мой профессор из-под нее не
вылезает. То одно чинит, то другое.

— А что, у профессоров зарплата тыщ сто?

Аля навзрыд смеется и никак не может остановиться. Закаш-
лявшись, отвечает:

— Да у него профессорский окладишко — стыдно сказать!

Позорная зарплата российского профессора опрометчиво и не-
взначай вырывается из уст моей дамы. Баба Нюра с недоверием
смотрит на нас.

Не может быть!? Это же какая ненависть должна быть у те-
перешних чиновников к образованным людям, чтобы положить
такую зарплату профессору! Наверное, потому, что эти люди
1812 год, горит г. Гжатск
много видят, понимают, что происходит, да и вопросы задают
для чиновников неуютные. Впрочем, мы тоже на государство всю
жизнь работали, и корысти не сыскали. Но в советские времена
было полегче. Про профессорскую зарплату хорошие песни пели.
Раньше мой на заводе «Динамик» токарем работал. Получал по
тем временам прилично. Бесплатную квартиру заработали у го-
сударства, «Москвича» по очереди купили. Где нынче рабочий
на квартиру заработает? А цены на жилье!

— Ничего, со временем все образуется

Город Гжатск — теперь Гагарин

Подъезжая к городу Гагарину, невольно еще раз вспоминаешь
его историю. До Петра Первого на месте города, на речке Аржа-
ти, была небольшая слободка. Начало строительства Петербурга
сразу же выявило значительную проблему. Надо было организо-
вывать подвоз провианта, в первую очередь — хлеба. А как? По
грунтовым столбовым дорогам? Не те масштабы. Единственным,
приемлемым способом оставался речной. Петр распорядился
сделать анализ, каким образом это можно сделать. Чиновники
изучили возможные варианты охвата крестьянских зерноводче-
ских товариществ. Значительные районы могли объединить реч-
ные пути по Гжати — Вазузе - Яузе — Волге. Потом на север
через северные реки. Так родились указы 1715 г. о создании
«судового ходу» и 1719 г. — об открытии Гжатской пристани.
Указ гласил примерно так: «5451 — Ноября И. Именной — Об
открытии Гжатской пристани и о переводе на оную торжков из
Можайского уезда. О Гжатской пристани публиковать в Госу-
дарстве; также торжки в Можайском уезде перевести во Гжатск;
также чтоб на Оке закупать или подряжать хлеб будущим летом
и водою привести за 60 верст до Гжати, дабы в 21 году по Гжати
суда сплавить...».

Императрицей Екатериной Второй в 1876 г. был пожалованы
герб и статус города. Герб унаследовал детали Смоленского гер-
ба: пушку - символ защиты отечества, птицу Феникс — символ
возрождения. Добавилась лишь готовая к отплытию барка с
хлебом —

символ значимой пристани. Одна такая барка могла взять
десятки тонн хлеба и провести его до Питера в половодье. На
торжках появились купцы. Стали торговать, появились деньги.
Город строился, разрастался. Центр отстроили быстро. Церков-
ные храмы, купеческие каменные дома, одноэтажные и многоэ-
тажные деревянные дома мещан, ремесленников и чиновников.
Бараки для крестьян и рабочего люда. Появились городовые и
военные. О пристани того времени можно судить по старинной
гравюре. Из рисунка видно важное значение пристани. Строгий
«пропускной» режим, огороженные амбары. На крытых повоз-
ках подвозят хлеб. Военные и чиновники организуют необходи-
мый порядок. Петр Первый лично проверяет пристань. Она ста-
ла значительным узлом транспортировки. Через год для Петра
строится жилая палата, в его честь высаживается аллея. При-
езжал ли Петр в городе? Историки писали: приезжал, правда не
надолго. Домик Петра и аллея бережно хранились и в царское
время, и в советское. Но фашисты сожгли. А аллея жива до сих
пор. Правда, не известно, те ли петровские деревья растут на
ней теперь?

Природа района привлекала придворную братию. Здесь об-
любовали места и построили роскошные дворцы князья Голи-
цыны, помещики Муромцевы и Повалишины. Даже сегодня
еще кое-что можно увидеть из дворцов в поселках Пречистом,
Самуйлове, Токареве, Васильевском. Город пережил вторжение
французов. Через него проходила московская столбовая доро-
га, по которой двигались захватчики. На гравюре изображен го-
рящий город. Военные наблюдают за пожаром. Вдали - Благо-
вещенский собор того времени, который был заново перестроен
по инициативе гжатской купчихи — меценатки Комаровой А.И.
уже в 1897-1900 г.г.

Перед тем, как принять командование армией в Царево-
Займище, Кутузов останавливался в Гжатске, в здании купца
Церевитинова. Это здание сохранилось до сих пор. Именно в
нем учился Юра Гагарин в 3-4-м классах. Есть сведения о том,
что Кутузов вначале планировал дать бой французам под Гжат-
ском. Но тут кругом леса, не та диспозиция: развернуть войска
негде. Тогда и решили отойти под Бородино. Возможно зря.

В бородинском сражении приняло участие несколько тысяч
горожан. Здесь, под Гжатском, громили французов отряды пар-
тизан Дениса Давыдова и Василисы Кожиной. Гжатчанами были
Петр Алексеев, Вера Засулич. Богата здешняя земля талантами
и самородками. И не удивительно, что именно здесь родился
Первый космонавт планеты.

Фашисты хозяйничали в городе полтора года. Времени обо-
сноваться и подготовиться к его уничтожению было достаточ-
но. Получив в 41 году разгром под Москвой, «фрицы» не
могли не учесть своих ошибок. Практически, вся округа горо-
да была перекопана и перестроена для длительной, эшелони-
рованной обороны. Прекрасные, вековые леса были выпилены
полностью. Часть пошла на блиндажи, другая — вывезена
«нах фатерлянд». Деревянные дома из древнего соснового
строевого леса шли на отопление, или на постройку военных
сооружений.

Когда, наконец, фашистов стали припирать, прорвав первую,
а затем и вторую линию их мощнейшей обороны. Город за не-
сколько часов превратился в сплошное пожарище. Его просто не
стало. Писатель Илья Эренбург, побывав в первые дни освобож-
дения в городе, в своей статье в газете «Правда» «Я видел это
в марте» написал: «Слово «пустыня» вряд ли может передать
то зрелище катаклизма, величайшей катастрофы, которое встает
перед глазами. Гжатский район был богатым и веселым. Оттуда
шло в Москву молоко балованных швицких коров, приезжали
искусные портные и белошвейки... Теперь вместо города —
уродливое нагромождение железных брусков, обгоревшего кам-
ня, щебня. Гжатск значится еще на карте, он значится в сердцах,
но его больше нет на земле...»

Возвращение

В конце октября 1943 года, Толкалины, проделав изнуритель-
ный путь из Удмуртии, вернулись в Гжатск. К этому времени
завалы были уже расчищены. По улицам можно было ходить и
ездить. С вокзала пошли искать свой дом на улице Советской,
из которого убегали в сорок первом. Фото разрушенного города
было опубликовано в газете «Правда». Еще в Удмуртии роди-
тели со слезами рассматривали снимок. Наш дом был немного
ближе, поэтому не попал в кадр. Оставалась надежда, что он
мог уцелеть. Но надеждам не суждено было сбыться. Дом был
полностью, до фундамента разобран. Никаких вещей не сохра-
нилось. Жизнь надо было начинать сначала, от нуля. Посту-
чались в соседний дом. Вышла немолодая, усталая женщина.
Объяснили, так мол, и так.

— Оставляйте узлы и мальчика, а сами поищите знакомых
или родных, — предложила она. — Если сразу не определитесь,
переночуете у меня.

Куда идти? Родители ушли искать старого металлиста и меха-
ника Рудакова. До войны мастеровые дружили. У старика уже
тогда отнялись ноги, и ему с женой пришлось остаться в оккупа-
ции. Часа через два родители вернулись мрачные. У Рудаковых
арийцы все сожгли: и дом, и мастерскую. И теперь они жили в
немецком блиндаже.

— Куда деваться? Пошли, пока у них перекантуемся, — ре-
шил отец.
В блиндаже Рудаковы отвели угол и помогли сделать нары на
троих. Набили сеном три наволочки и один большой матрац для
общей постели. К вечеру на полу уже стоял стол из фанеры. На
столе — коптилка из гильзы большого снаряда. В углу блиндажа
была растоплена настоящая альпийская чугунная печка с двумя
конфорками. Зашумел старый эмалированный чайник. Мать до-
стала остатки провианта. Мужики налили по стопке и начали тя-
желый разговор о жизни. В «помещении» было тесно, но тепло.
Я забился в угол и провалился во сне.

С утра послали с ведром в ближний колодец. Начиналась
новая жизнь, полная и интересная. Огляделся. Рядом с колод-
цем стояла настоящая немецкая зенитка. Вокруг валялась гора
стреляных гильз. Повсюду были сгоревшие или разобранные
дома. То здесь, то там виднелись битые немецкие автомашины.
Метров через сто стоял почерневший бронетранспортер с кре-
стами. Видно сожгли его наши во время боя за город. Справа и
слева по улице — бревна, горы ржавого, горелого кровельного
железа. В канаве на боку лежали две немецкие противотанковые
пушки. Два пацана долбили об ствол одной из пушек немецкую
винтовку, держа ее за дуло. От этого разносился мерзкий гул.
Но никого это не интересовало. Люди проходили мимо, ничего
не замечая. Видно давно к этому пригляделись. А как мне это
было интересно!

— Сколько можно ждать? — покачала головой мать.

На снимке Гжатска 1943 года видно единственное уцелевшее
трех этажное здание купца Церевитинова. Почему фашисты дом
не взорвали? Сразу после освобождения города в этом здании на-
ходился госпиталь. Немцы все правильно рассчитали. Что займет
такой добротный дом, когда все кругом сожжено и взорвано? Ко-
нечно госпиталь. По счастливой случайности, в госпитале лежал
раненый — очень опытный минер. Ночью он услышал слабое
тиканье часов взрывного устройства и увидел относительно све-
жую цементную замазку. Адская машина была ликвидирована.
Но дом оказался нашпигован фугасами. В 1945 году в педучили-
ще уже во всю шли занятия. Пленных немцев еще не отпустили,
хотя они еще педантично ходили строем, но без всякого конвоя.
Под городом располагался их лагерь в старых немецких военных
постройках. Оказалось, что один немецкий сапер участвовал в
минировании города. Он то и показал, что зарядов было заложе-
но два. Первый — в нетронутом здании, а второй — во взорван-
ном, соседнем. Фундамент этого соседнего разрушенного дома
виден на фотографии.

Из окна мы, школьники опытных классов педучилища, на-
блюдали, как пленные немцы разбирают остатки соседнего дома
и вытаскивают десятки авиабомб. Пришел сержант — сапер со-
ветоваться. Нужно ли эвакуировать школу? Пленные себя не
взорвут, навоевались. Так и решили, занятия не прекращать.
Хотя война и закончилась, запаха пороха никто не забыл. Не
было и страха перед бомбами и взрывчаткой. Лишь на переменах
мальчишки бегали на развалины собирать детонаторы и набивали
ими карманы. Недели через две соседнее здание сравняли с зем-
лей. Но пленные ушли не сразу Вспоминается, как Ганс Краузе
частенько наведывался к нам домой. Жили мы по соседству, на
Второй Советской улице. Придет, похлебает щец, да расскажет
байки.

— Ихь бин фашист нихт. Ихь бин аустри.

Отец смотрел на него и качал головой.

— Такой вот, как ты, «аустри», в меня стрелял. Вишь дырка
на ухе.

Хотя и самим есть было особенно нечего, австрийца кормили.
Все-таки человек. Обещал написать, как уедет в Австрию. Пи-
шет до сих пор.

Прошла неделя после приезда, а все уже определилось. Глава
семьи сходил к городскому начальству, показал вызов. Ему там
же определили фронт работ и направили главным механиком
восстанавливать электростанцию. Но жилья не дали. Ютитесь
пока в блиндаже, потом что-нибудь придумаем. Так и прожили
в блиндаже несколько месяцев. Но надо было продолжать пре-
рванное образование. В школе мать рассказала о наших приклю-
чениях. Учительница с сочувствием выслушала.

— Пропустил почти три месяца? Ничего, наверстаем. Как
фамилия, Толкалин? У вас есть родственник Женя с той же
фамилией? У меня он учился и был отличником. Посмотрим,
как этот дядя Лева.

Поначалу учился неважно. Отставание сказывалось.

— Двоюродный брат твой, Женя, был смышленей! — руга-
лась учительница. — Вот я схожу к твоим родителям! В каком
доме живешь?

— Ни в каком.

— Как это, ни в каком?

Через день разыскала наш «дом». Покачала головой. Все по-
нятно.

— Где же он уроки учит?

— Как где, вот на фанере.

Еще через день учительница появилась снова. Принесла перо,
чернила и брошюры.

— Николай Алексеевич, сделайте к перу самодельную ручку.
Писать сын пока пусть будет на брошюрах между строк. Мы все
Гжатск после освобождения. 1943 г.

Первый корпус школы в 1947 г.
Здание Базовой школы, где учился Юра

Второй корпус бывшей школы
во времена Юры Гагарина (теперь жилой дом)
Старая городская электростанция	Одноклассники
так в школе делаем. Тетрадей еще нет. Найдите пузырек под
чернильницу. Все.

К нашей радости, власти дали угол в сохранившемся доме на
Второй Советской. Стало легче. Отец мазаный, как сельский
тракторист, приходил домой усталый, но счастливый. Как — ни-
как занимался знакомой работой. Дела продвигались, и через
пару месяцев заработал один из двигателей городской электро-
станции.

Базовая четырехлетка

В 1945 году открыли педагогическое училище. Нужны были
профессиональные учителя для городских и сельских школ.
Предполагалось, что в педучилище будет свой начальный класс
для практики будущих преподавателей школ. К началу учебно-
го года, кое-как собрали один третий класс. Начались занятия.
Ученики сидели за грубо сколоченными столами на «семейных»
скамейках. Юра Гагарин, в выглаженной рубашке с пионерским
галстуком, уселся на первый стол рядом с Колей Ерофеевым.
Юре тогда было одиннадцать с половиной лет. Оказалось, что
классной руководительницей была старшая сестра Коли. Она
пыталась делать из него «человека». Но он частенько выво-
дил ее из себя и получал родственную затрещину. Трудным
был класс! Баловники и непослушники редко выдерживали до
звонка. То тут, то там на уроке возникали стычки. На пере-
мене неистово бегали по коридору и устраивали коллективные
потасовки. Левка Толкалин сразу получил школьные клички:
«Толкушка», «Толкач». Клички были у всех и на них никто
не обижался. Сидел Толкач непосредственно за Гагариным,
рядом с переростком — Валей Цыцыревым — Цыцырем. Ядо-
витым и непоседливым пацаном, который непрерывно издавал
непонятные звуки и дергал за уши Ерофеева. Тот оборачивался
и отвечал щелбанцами по лбу. Заканчивалось обычно тем, что
старшая сестричка выводила за ухо младшего братца Николая
в угол. Но и там Ерофей предательски корчил рожи и смешил
весь класс, пока его не выдворяли за дверь. Цыцырю было не
с кем развлекаться, и он начинал приставать то к Юрке, то к
Левке. На перемене придрался к Левке и поднес ему кулак к
носу. Но получил подножку и грохнулся на пол. Молча встал
и отошел в сторону, вытирая рукавом нос. Левка потерял бди-
тельность и сразу был наказан. Враг подкрался, засветил ему
в глаз и стал молотить кулаками по чем придется. Левка было
взвыл и закрыл ладонями лицо, чтобы не получить в другой
глаз, но тумаков не последовало. Он раскрылся и увидел Га-
гарина, который захватом держал руки его врага. Воспользо-
вавшись ситуацией, Толкач оттянулся пару раз Цыцырю по
физиономии. Но Юрка остановил.

— Хватит дурака валять! Из школы выгонят!

Это, кажется, подействовало. Толкач и Цыцырь вернулись за
стол и продолжили выяснять отношения там, пиная друг друга
ногами и локтями.

В класс вошли двое: директор училища и девушка — стажер-
ка, которой следовало провести показательный урок.

— Вот это класс! — удивилась директор, глядя на три черных
подбитых глаза: один левкин и два цыцыревских. Тут не стажер
нужен, а милиционер.

В конце урока к директору вызвали всех троих: Толкалина,
Цыцырева и Гагарина. На допросе все трое молчали, уставив-
шись в пол. Поскольку зачинщиков не удалось выявить, всех
предупредили, что если еще раз увидят, то из школы выгонят.
Левке стало неудобно, и он сознался, что Гагарин тут ни причем.
Это они с Цыцырем затеяли, а Юра хотел разнять.

— Ладно, то что было сказано, к Юре не относится, а только к
вам, — закончила директор, и погладила Гагарина по голове, —
иди на место, справедливый.

В тот же день на педсовете обсуждали дела в классе. Реши-
ли, что класс переполнен и слишком хулиганист. Решили, что
хулиганов надо разбавить хорошими учениками и сделать два
смешанных класса. Классы разместили в том же уцелевшем
трехэтажном доме дореволюционного купца.

Дом изображен на фото Гжатска 1943 года. Какое это было
здание! Большие, частично застекленные окна, высоченные по-
толки, паркетные полы. Все это отдавало давней, вековой по-
стройкой. Конечно, пол и потолки изрядно потертый закопчены.
Но в глазах учеников это был настоящий дворец! Теперь Гагарин
и Толкалин учились в параллельных классах. Лишь потом судь-
ба сведет их опять в один, пятый.

Осенью и в начале лета играли, кто во что горазд. Во дворе
школы любили гонять мяч. Это была кожаная покрышка, на-
битая тряпками. Играли класс на класс. Нашим капитаном был
Коля Ерофеев — плотный шустрый крепыш. Противниками «ка-
питанил» Юра Гагарин. Обычно игра начиналась с жеребьевки.
Выбирали, у кого будут какие ворота: по солнцу или против.
Юра подбрасывал полуметровую палку, а Николай ухватывал ее
рукой. Затем перебирались кулак к кулаку до верха. Кто покро-
ет палку после этой процедуры сверху ладошкой — тот и хозяин.
Коля всегда хитрил и юлил, пытаясь надуть. Юра, напортив,
всегда был честен, хотя и часто проигрывал начало. Но потом он
«заводил» свою команду на выигрыш, проявлял роль лидера и
«души» коллектива.

Играли с азартом и издавали много шума. Капитаны нередко
схватывались один на один. Работящий Юра был сильнее. По-
кряхтев и повозившись, Колька сдавался и шел на мировую.
Игра возобновлялась. Особый спор разгорался по поводу за-
битых мячей. Ворота обозначались учебными сумками или кам-
нями и со стороны было трудно определить, как прошел мяч:
через ворота, или сбоку. На большой перемене или на уроках
физкультуры успевали сыграть в лапту. Говорят, что американ-
ский бейсбол копия лапты, и завезли ее в Америку эмигранты
из России. Для игры команды выбирались в том же составе, что
и в футбол. Тот же метод жеребьевки. Проигравшая команда
водила. По местным правилам игроки расставлялись по игрово-
му полю между «началом» и «границей» с тем, чтобы поймать
мяч, или быстро схватить его на земле. В начале поля, в ше-
ренгу выстраивались игроки играющей (выигравшей) команды.
Каждый из них по очереди бил по мечу, который подбрасывал
капитан водившей команды. Если очередной «била» промахи-
вался, его место занимал следующий. Если попадал по мечу и
мяч летел, вся играющая команда «нарывалась» — бежала от
«начала» к «границе», пока летел мяч. Нужно было добежать
до «границы» и успеть вернуться. Иначе некому было бы бить
по мечу. При возвращении игроков, их «салили» противники
подобранным с земли мячом. «Засаленные» выбывали из игры
до следующего тайма. Нужно было изворачиваться и быстро
перемещаться, чтобы тебя не засалили. Если кто-то из игроков
водившей команды ловил мяч, то вся его команда побеждала.
Самым крутым мазилой по мячу слыл Левка. Именно ему не-
редко доставалось от капитанов. Проигрывая в лапту, Ерофей
обычно злился.

— Гагара, давай еще. Так не честно оставлять нас в проигры-
ше.

— Хватит, — отвечал Юрка. — Мне еще дома играть со ста-
меской. Отец поручил конопатить левую стену. Да еще дрова
надо сложить в поленицу. Вчера с кубометр напилили и наруби-
ли. Вам все бы бездельничать, а мне вот не в лапту, а с Толкачем
интересней. Он хотя и мазила, но всегда какие-нибудь забавные
самоделки делает.

На том и расходились. Юра помогал по дому, а уроки делал
вечером. В многодетной трудовой семье все работали от мала.
Строились, расстраивались, подстраивали двор. Времени на раз-
влечения оставалось мало.
Зимние игры

Зимой развлечений было меньше; занятия в школе — в самом
разгаре. В выходные Юра Гагарин помогал дома по хозяйству:
пилил и колол дрова для печки, расчищал снег во дворе. Но
все же оставалось время и для отдыха. Лыжи и коньки были
неплохим дополнением. У многих лыжи имелись, в основном,
военные: наши и трофейные немецкие. Особым спросом пользо-
вались немецкие. Обшитые по краям тонким алюминиевым кан-
тиком, они хорошо держали прыжки с трамплинов и падения: не
трескались и не ломались. В семье Гагариных такие лыжи были,
и катались на них по очереди всей семьей. Левка лыж не имел, и
шлялся по оставленным немцами блиндажам и сараям в надежде
найти что-то подобное. Но ему не везло, и он часто топал пешком
вместе с другом, семеня рядом с лыжней. Иногда ему перепадало
прокатиться с небольшой горки. Когда же лыжи были свободны,
брал их у Юры на денек-другой.

— Не сломай, предупреждали его, — других нет!

Левка спускаться с крутых горок боялся. Катался, обычно, на
пологом склоне реки Гжати. Там, в разных местах, были наката-
ны лыжни. Он выбирал склон поположе, с неразбитой лыжней и,
не торопясь, съезжал, помня о том, что чужие лыжи надо беречь.
Склоны сразу у городского моста казались очень крутыми и с
них съезжали те, кто крепко стоял на ногах. Смельчаки на этих
склонах часто устраивали трамплины. Толкалин не раз с зави-
стью смотрел, как Юрий со свистом съезжает с крутого склона
и летит с трамплина метров шесть - семь по воздуху. Его же
попытки прыгнуть даже с маленького трамплина на метр всегда
кончались брюхом об снег. Но «черти» иногда подмывали еще
и еще раз. Результат был всегда один — болело отбитое брюхо.

В этот выходной на заснеженном берегу собралась ватага: Га-
гарин, Левашов, Ерофеев, Блинов и Толкалин. Юрий подправил
трамплин и начались соревнования. Гагарин и Леваш пару раз
съехали нормально. Гагарин подпрыгивал на трамплине и летел
по воздуху дальше всех. Николай Ерофеев и Юрка Блинов с
трудом съехали по разу, тормозя палками. Во второй - оба креп-
ко приложились. Ерофей долго тер ногу и прихрамывал. Блин
зажимал платком кровоточащий нос. У Левки лыж не было, и
он с интересом наблюдал. В конце концов, на трудной трассе
остался один Юра. Левашов ушел по каким-то делам, Ерофей и
Блин нашли спуск поположе и катались там. Юра решил передо-
хнуть и отдал лыжи подержать Толкачу. Тот, от нечего делать,
натянул ремешки лыж на свои валенки, закрепил их веревками и
взял в руки палки. Как хотелось ему съехать оттуда же. Он стал
в лыжню и посмотрел вниз. Там он увидел жутко крутой спуск
и трамплин. Сердце екнуло, а ноги свела судорога. На грех по
берегу шли девчонки — одноклассницы. Анка Круглова решила,
что Толкач изготовился, и решила ему помочь. Не ожидая под-
воха, Левка вдруг почувствовал, что его разгоняют по лыжне.
Вот уже засвистело в ушах, а уши ушанки вздыбились вверх.
Толкач машинально присел от страха, а потом подумал, что
надо все-таки встать. Это ему удалось как раз над трамплином и
он вдруг ощутил, что летит, летит... Он пождал ноги и, наконец,
бац!.. Сугроб, треск ломающихся палок и темное снежное моло-
ко. Очнувшись, Левка сообразил, что его откапывают и тянут за
голые ноги. Потом услышал голоса девчонок и юркин.

— Пощупайте ноги, руки! Кости целы?

Его щупали, дергали за ноги и руки, и констатировали, что тот
не орет, значит, кости целый переломов нет. Потом долго искали
валенки. А они улетели вместе с лыжами на склон противопо-
ложного берега. Валенки были большими отцовскими и слетели
вместе с лыжами, пока Толкач летел по воздуху и поджимал
ноги. Их нашли, вытряхнули из них снег и стали натягивать на
красные голые пятки. Остатки не выбитого снега стали таять,
а Левка, наконец-то, заморгал глазами и что-то из себя хрипло
выдавил. Потом поднялся и увидел вокруг себя Гагарина, Еро-
феева, Блинова, девчонок и целую компанию незнакомых зевак.
Через десяток секунд в ушах появился звук, и Толкач услышал
обидное гоготание.

— Молодец! Поставил новый рекорд по дальности полета! —
смеясь во все горло, заявил Гагарин.

— Точно! — подтвердил Ерофеев, — я уже замерил: двенад-
цать шагов от трамплина до сугроба и ямы от пилота!

Но Левка еще не пришел в себя и никак не реагировал не шут-
ки товарищей. А после случившегося, недели две не катался на
лыжах. Воспоминания бросали его в дрожь, и обида подступала
к горлу. Но раз, на перемене, Юра подошел к приятелю.

— Помню, у тебя «снегурочки» есть. А у меня «гаги». Может,
покатаемся, как ни будь?

Гагами назывались хорошие коньки с узким прямыми сталь-
ными полозьями снизу, слегка загнутыми впереди. Они хорошо
держали молодой лед и застарелые катки глухой зимой. Возмож-
но, это была голландская модель, придуманная в европейском
городе Гааге. Коньки считались «профессиональными». Были в
ходу и довоенные советские «снегурочки». Широкий полоз, за-
гнутый крючком — вензелем вверх спереди не позволяли катать-
ся на молодом льду, так как ноги срывались. Но на застарелом
топком катке на них кататься было можно, не спотыкаясь.
— Да, снегурочки, — ответил Толкушка, стесняясь.

— Слушай, ребята говорят, что здорово кататься за машина-
ми. Скорость под сорок! Может, попробуем?

На другой день после уроков договорились встретиться. Дома
Толкушка соображал, как привинтить снегурочки на совершенно
новые валенки, которые купил ему отец после рассказа о том,
как улетели большие отцовские после прыжка с трамплина.
«Технология» привинчивания к валенкам была давно уже отра-
ботана мальчишками. На заднюю и переднюю площадки коньков
привязывались пеньковые петли. Петля задника одевалась на
подъем валенка и закручивалась сзади так, чтобы задник конька
оказался у пятки. Затем с натягом конек пристраивался у пятки
валенка. Передняя же площадка приворачивалась второй петлей
на носок. Под петлю подсовывалась палка и петля закручивалась
так, чтобы конек крепко держался. После нескольких оборотов
палку можно было закрепить за голенищу. Если валенок был
новым, твердым, то конек хорошо держался на ноге. Привинтив
коньки к совсем новым валенкам, Левка отправился на улицу.
Зимняя гжатская городская дорога тех времен напоминала ука-
танный снежный проселок. По улицам сновали трофейные грузо-
вики МАН, а так же Студебекеры, Форды, Шевроле, Доджи —
остатки американской помощи. Иногда с небольшой скоростью
тащились и наши полуторки и трехтонки. В колхозных санях
трусили лошадки, оставляя за собой кучи навоза. Все это было
присыпано снегом и укатано до блеска.

Прокатившись до улицы Первой советской, Толкач увидел
Гагарина, лихо мчащегося на своих гагах за санями. Он стоял
рядом с бегущей лошадью и держался за оглоблю.

— Давай, на другую сторону.

В санях сидел брат Юры Валентин. Он тоже помахал рукой.
Левка заехал на другую сторону и схватился за вторую огло-
блю. Катиться было весело. Под ногами дребезжали неровности
и остатки замерзшего навоза. Разлетались воробьи с навозных
куч. Лошадка весело семенила. Доехав до конюшни, парни от-
цепились и вернулись на Смоленскую улицу. Здесь машины хо-
дили чаще, а лошади — реже. Вот показалась нескоро едущая
полуторка. За ней — ватага ребят на коньках. Зацепив за борт
крюк с длинной толстой проволокой, несколько мальчишек лихо
катились по дороге. Заметив ребят, шофер остановился и разо-
гнал хулиганов.

— Разобьетесь, черти, а мне отвечать!

Ватага ретировалась, но как только машина поехала, крюк
снова ухватился за борт и ребята помчались дальше.

Давай и мы, — проорал Левка и кинулся за ребятишками.
Гагарин нехотя поехал за всеми и тоже ухватился за прово-
локу. А шоферу, видимо, надоело разгонять ребят, он прибавил
газу и съехал к обочине. Зима была снежной, и у обочины об-
разовались высокие валкие сугробы. Задребезжали коньки, за-
ходили ходуном ноги. Нарастала вибрация. Казалось, что ноги
уже ничего не чувствуют; полная виброанастезия!

— Отцепляемся, — приказал Гагарин, — и отъехал на боль-
шой скорости от грузовика.

Услышав команду, стали отцепляться и другие ребята. Кто
благополучно, а кто — носом в мягкий придорожный сугроб. Но
Левка побоялся. Перебирая руками проволоку, добрался до бор-
та кузова и уцепился. Уже ничто не могло его отодрать от бор-
товых досок. Ноги продолжали вибрировать, а тело болтаться.
Но вот грузовик въехал на территорию гаража и остановился. А
Толкач все еще держался за борт; конвульсия в руках и страх
сделали его невменяемым.

Вылез шофер и подергал висящее тело. Подошли еще двое и
отодрали несчастного от борта. Идти он не смог и его отнесли
в каптерку и положили на грязную лавку пузом вниз. Пришел
начальник гаража, выслушал историю и начал снимать ремень.
После второй плетки Левка понял, что ноги начали работать. Он
соскочил с лавки и кинулся к двери. Спотыкнувшись о порог,
свалился во двор, вскочил и дал стрекача к открытым воротам.
Ноги и коньки работали исправно. На выходе он увидел Гагари-
на, который с удивлением смотрел на левкин спринт.

— Ну, ты прямо спринтер! Во, как бегаешь на коньках! А при-
творялся, что не умеешь!

— А ну тебя!

Придя домой, уставший от приключений сынок заленился:
снял валенки с коньками и бросил их у порога. Проснулся отец
и увидел брошенную обувь. Посмотрел на сына, покачал головой
и начал отвязывать коньки.

— Ни черта себе! Только утром валенки были совсем новыми
и без дыр на пятках! Что же ты, сынок, грыз что ли их? — Не-
довольно и мрачно проворчал отец и начал вынимать ремень из
брюк.

— Кажется, это уже второй раз за день, — подумал сынок и
тиканул к соседу Витьке.

Магнето

Зима прошла незаметно, в трудах и развлечениях. Наступали
весенние деньки. Весной времени валять дурака было меньше.
В то время сдавали экзамены каждый год, начиная с четвертого
класса. В четвертом сдавали четыре экзамена. Советская обра-
зовательная система! Учили детей на совесть. Надо было восста-
навливать Страну, развивать индустрию и сельское хозяйство.
Молодые преподаватели старались сделать из ребят будущих
профессионалов. То было послевоенное время героических свер-
шений, физического и нравственного подъема. Старались все: и
взрослые и дети. Но дети все же оставались подвижными детьми
с их мелкими и большими шалостями и проделками.

Майские праздники использовали для вскапывания огородов.
Кто лопатами, кто конной тягой. То л кал ины копали лопатами. В
день каждый член семьи — по две сотки. У Левки с непривычки
болели руки и иногда натирались водяные мозоли.

— Дурень, — учил отец, — одел бы старые перчатки!

Но «дурень» знал, что после мозолей отец возьмет на себя не-
довыполненную норму, поэтому систематически и демонстративно
поглядывал на свои ладошки. Отцу это надоедало, он брал у сына
лопату и отправлял сынка домой. Но дома Льву не сиделось, и он
открывал окно с противоположной от огорода стороне и сбегал.

На этот раз его тоже освободили от огородной копки досроч-
но, и он пошел пошляться к соседу — Матвееву Виктору. Дом
находился почти напротив и Левка благополучно и незаметно
появился у двора Матвеевых. Двор свободно просматривался
со стороны дороги через старый покосившийся плетень. Витька
с незнакомым переростком азартно играл в «чеканку». Игроки
спорили и орали друг на друга. На земле посредине начерченной
на грунте линии лежала стопка мелких гнутых монет решками
вверх. На стопку игроки скидывались поровну. Метров за семь
была черта, от которой приятели бросали к монетам круглую
тяжелую свинцовую биту, больше и крупнее монет по размеру.
Кто попадал битой за черту, но ближе к монеткам, тот первым
бил по ним с тем, чтобы перевернуть их орлом вверх. Недолеты
штрафовались. Перевернутая монета забиралась. После неудач-
ной попытки перевернуть, бита передавалась противнику. Тот
пытался отыграться.

Левка сразу «завелся».

— И я хочу, примите на новенького!

— Кто это, — поинтересовался незнакомый ему парень.

— Гриш, да тычто не узнал? Так это ж Левка Толкач, живет в
том доме, рядом с Диньденковыми, — показал пальцем Виктор.

— Добавляй свою долю. Три пятака, — согласился переро-
сток, — на новенького на пятак больше.

Левка порылся в кармане, но пятаков не нашел и попросил в
долг. Григорий показал большую фигу.
— Н-на!

Но Витька в долг дал. Толкушка поставил свои пятаки в
стопку, выровнял ее и началась игра. Толкач кинул с недоле-
ту. Первый бой битой выиграл шустрый Виктор. Григорий было
хотел оспорить, но, поглядев на лопуховатого Левку, отдал пер-
венство. Матвеев пробил по монетам не удачно. Перевернул и
забрал только один пятак. Не пошло дело и у Григория: тоже
всего одна монета. Левке пришлось бить рассыпавшиеся монеты
по очереди и он выиграл три штуки. Гришка недовольно поко-
сился на пришельца.

— Дуракам везет. За везенье с тебя еще пятак.

Левка хотел ответить, что у него нет пятаков, но рослый Гри-
ша подошел и вывернул у него карманы. Как назло, в левом
кармане завалялся двугривенный, который переросток тут же
положил себе в карман.

— Штраф за обман! — пояснил Григорий. — Может у тебя
ищо чо есть?

Левка ошалело смотрел на дылду и его пальцы, лазающие по
карманам толстовки. Только тут все заметили Гагарина, который
смотрел на компанию из-за плетня.

— Гриш, отдай по-хорошему, что взял внахалку, да и раздай
банк.

Переросток знал, что Юрка знал боевые приемы и мог нада-
вать ему один без всякой помощи.

— А чо я, пошутить нельзя? В банке два моих пятака и два
витькиных. А этот в долг просил, а сам двадцать коп припрятал.

— Да я и не знал, что у меня в кармане двугривенный зава-
лялся, — пытался объяснить Левка.

Гришка нехотя полазил по карманам и отдал двугривенный
Толкачу.

— Все, у него с собой больше ничего не было.

Переросток удалился, поняв, что поживы не будет. А Юрий с
укоризной посмотрел на обоих приятелей.

— Что, другое занятие не можете себе придумать? Гришка —
нахал и надувала. Что первый раз слышите? Ободрал бы вас и
смылся.

— Да у нас и нечего взять.

— Нашел бы что. Знаю я его. Даст в долг, обыграет. Еще даст
в долг и опять обыграет, а потом долг будет выколачивать. Где
будете брать, у мам из кармана?

Гагарин объяснил, зачем он здесь.

— У нас водяной мотонасос сломался. Из подвала воду ка-
чали. А тут завести не можем. Думал, твой отец здесь, может,
помог бы. Он в движках разбирается.
Левкин отец был в командировке в Смоленске и должен был
приехать только через два дня. Ждать не хотелось.

— Пойдем сами посмотрим. Интересно же, — предложил
Виктор.

Компания отправилась к Гагариным. Толкач не раз наблюдал,
как ремонтирует движки отец, помогал ему по мелочи. Поэто-
му к моторам пристрастился, выслушивая отцовские рассказы о
моторах и движках, как о живых существах. Среди слушателей
частенько был и Виктор, который тоже тяготел к разного рода
поделкам из железа и дерева. Чаще всего разговоры шли об от-
казах карбюраторов, поломках поршневых колец, подшипников,
а так же магнето. Слово магнето и сам электрический высоко-
вольтный аппарат Толкалину младшему запомнился после того,
как вместо свечи зажигания провод от магнето попал ему на
руку. Тряхануло так, что Левка заорал от колючего укола ис-
крой. С тех пор всегда боязливо брал в руки магнето и старался
не крутить ротор.

По пути заскочили на электростанцию, где работали опытные
электрики. Во дворе у грузовика суетились русские механики
и немцы. Немцы уже не считались пленными, но не были еще
оформлены для передачи в Германию. Поэтому подрабатывали:
кто в гаражах, кто на стройках, кто на городской электростанции.
Ненависть к немцам постепенно уходила, поэтому они работали
без особого присмотра. Среди них были отличные специалисты.
Да и русский язык они осваивали неплохо, особенно мат.

Два немца запаивали водяной радиатор большим медным па-
яльником, разогревая его на огромной паяльной лампе. Разгова-
ривали на немецком. Но вот горячий припой брызнул одному из
них на руку и обжог. Как выразить эмоции на немецком? Там
нет крепких слов.

— ... твою мать! Ихь хабе хенде фербреннен, сука!

Механики гоготали. Рассмеялись и пацаны.

— Нет острее русского мата! Только так и можно разрядить-
ся! — рассмеялся Юрий. Только ругаться матом грех, как го-
ворит мама. Отец сам иногда втихую ругается в сердцах, а мне
запрещено. Да я и не помню, чтобы меня что-то так разозлило,
чтобы захотелось матюкнуться.

— О, гроз киндер! — заметили немцы парней. — Вас волен
зи?

Механикам Левка объяснил на русском, что сломался мотона-
сос. Немцы хотели вроде бы помочь, но их не отпустили.

— Посмотрите магнето, — посоветовал механик Панов. —
Поднесите высоковольтный провод к массе и крутаните заво-
дную ручку. Если искра есть, промойте карбюратор. Если нет —
ремонтируйте магнето, только метки, где ротор подсоединен к
коленвалу, потом не перепутайте.

У Гагариных увидели небольшой немецкий двухтактный бен-
зиновый моторчик, сопряженный с водяным насосом. Все умеща-
лось в одной упаковке — чемоданчике с ручкой. Все весило не
более десяти-двенадцати килограммов.

— Да, хороши мозги у немецких конструкторов, — резюмиро-
вал Юрий, — нам бы такую экипировку в армию!

Поражала продуманность и педантичность конструкции. Один
цилиндр воздушного охлаждения, всего половина коленчатого
вала, прикрытая с другой стороны большой крышкой — тарел-
кой, чтобы шатун поршня не соскочил со своего законного места.
Заводился агрегат веревкой, намотанной на шкив. Зажигание
свечное от маленького универсального магнето. Вероятно, все
было рассчитано на одну годовую военную кампанию.

— Отработал свой ресурс, — рассудил Юра.

— Мне же его надо отдавать Сергею Иконникову в исправном
состоянии, — озаботился брат Валентин Гагарин. — Сергей дал
на пару дней откачать из подвала воду. Что теперь скажу?

— Давайте посмотрим магнето, — предложил Виктор Матве-
ев, — говорили же механики с электростанции.

Что такое магнето, Левке было известно из собственного опы-
та, поэтому он нашел его среди конструкций агрегата сразу. Маг-
нето было прикреплено одним единственным болтом и работало
от коленвала через шестеренку воздушного вентилятора.

— Давайте крутанем за маховик и посмотрим искру, настоял
Юрий.

Толкушка наотрез отказался от контроля искры, вспомнив,
как его когда-то тряхнуло.

— Ладно, крутите вы, а я буду держать высоковольтный про-
вод за изоляцию, — согласился Гагарин.

Витька намотал на маховик веревку, Юра взял высоковольт-
ный провод и поднес его к корпусу. Левка дернул за веревку и
зажмурился. Прокрутился маховик, но искры не было.

— Сломалось магнето, — решил Лев.

— Да вы просто слабо прокрутили, — подумал Юрий. — Дай-
те я крутану еще. А ты Толкушка держи за провод и подноси его
медную жилу к корпусу поближе, миллиметра на два.

Уверенный в том, что магнето все равно не сработает, тот взял-
ся за изоляцию провода и поднес к корпусу двигателя. Гагарин
крутанул маховик, да так, что задел левкино плечо. На этот раз
магнето сработало. Заорал Левка, ойкнул Юрка, почувствовав
укол в плечо.

— А магнето то сработало!
— Сам вижу, что сработало, — массировал руку приятель.

Стали проверять еще, теперь уже прикрепив провод к корпусу
изолентой. Диагноз был поставлен: иногда дает искру, а чаще —
нет. Затем отвернули болт и сняли магнето, зарисовав положе-
ние метки на шестеренках привода, как приказали механики.
Потом с магнето гурьбой отправились к механику Иконникову.
Левка отдал зловредный прибор Гагарину, так как нечаенно про-
вернутый ротор снова дал искру и долбанул по рукам. Левка
по-детски матюкнулся и выронил прибор.

— Сраная хреновина — морковина!

— Что, у немцев научился материться? — Рассмеялся Юрий.

К Иконникову пришли минут через тридцать. Тот возился с
немецким мотоциклом «Цюндап», что стоял во дворе. Матвеев
сразу залез в коляску.

— Дядя Сереж, а где пулемет?

— Да пулемет я выбросил еще в Германии. Зачем он здесь,
галок стрелять?

— Зря, а то бы постреляли.

— Что, тебе своего пистолета мало. Слышал, как твоя мать
жаловалась, что все чужие горшки, да крынки расстрелял возле
дома. Соседи собираются идти в милицию.

— Не, нет у меня пистолета, — оправдывался Матвеев.

— А кто стреляет по ночам по печным трубам, да разгоняет
кошек с крыш?

— Не знаю, — соврал Витька.

Между тем Иконников выслушал Левку и стал рассматривать
магнето. Покрутил за ротор туда - назад и вынес приговор: надо
магнето менять на другое. Потом пошел в сарай с горой всякого
мотохлама, и через пяток минут вынес другую железку.

— Это магнето рабочее, хотя и имеет несколько другую кон-
струкцию. Но посадочное место аналогично. Вы ребята поставьте
его вместо сломанного и попробуйте завести.

— Дядя Сергей, дайте нам старое магнето на время. Мы его
почистим, может и заработает.

Иконников отдал старую машинку и пояснил, где найти пре-
рыватель и почистить контакты. А ребята побежали к Гагари-
ным, удачно поставили прибор на место и завели двигатель.
Час откачивали воду из подвала. Получили поощрения от Анны
Тимофеевны: по свежеиспеченной пышке и стакану молока. С
неисправным магнето пошли в гагаринский сарай с инструмента-
ми. Юрка долго возился, разбирая машинку. Приятель вертелся
рядом и делал подсказки невпопад. Наконец добрались до пре-
рывателя. Он окислился, был весь в масляной грязи и почернел.

— Как же он работал с такой грязью у немцев?
Левка вспомнил, что надо шлифовать контакты белой монет-
кой. Бензином вымыли движущиеся части, шлифашули контакты
надфилем и почистили гривенником. Долго возились со сборкой
и, в конце концов, собрали.

— Испытаем? — Лукаво спросил Гагарин.

— Только не на мне, — торопливо отбежал Левка.

Юрий пристроил магнето к столу, взялся за высоковольтный
провод и крутанул ротор. Рука конвульсивно дернулась, но хо-
зяин руки не проронил ни слова. Пришла Анна Тимофеевна и
увела сына по каким-то делам. Левка и Виктор стали дурачиться.
Гонялись друг за другом с высоковольтным проводом и крутили
ротор. Потом пришел Гагарин и велел отнести электромашинку
Иконникову. Те пошли исполнять поручение, но по дороге реши-
ли сразу не отдавать, а немного побаловаться.

— Давай пока к вам, — предложил Виктор. — А то у матери
стирка. Обязательно разгонит.

Первым делом стали думать, на ком испытать высокие воль-
ты. Во дворе гуляли куры, поклевывая просо, которое им
посыпала левкина соседка по подъезду. Через дыру в заборе
к курам пытался присоединиться белый драчливый петух из
соседнего двора. Он просовывал голову и, удлиняя шею, пы-
тался дотянуться до зерен. Витька мгновенно сообразил, что
надо делать. Подсоединив провод к старой гнутой эмалирован-
ной миске, подставил ее петуху. Электромашинку положил на
землю и крутанул ротор, когда красавец попытался клюнуть.
Петух громко заорал не своим голосом, растопырил крылья и,
продолжая неистово вопить, взлетел на забор. Он мгновенно
понял, кто его обидчики и с бреющего полета накинулся сперва
на Виктора, потом на Левку. Клевал и бил шпорами. Пацаны
бегали от него по двору, пока не сбежали на улицу. Там нашли
по здоровому дрыну, чтобы прогнать незваного гостя со двора.
Но во дворе петуха уже не оказалось. Он перелетел восвояси, и
там гордо и надменно прохаживался между своими курами, все
еще возбужденно клацая клювом, топыря перья и показывая
острые шпоры на лапах.

Вторым подопытным оказался облезлый дворовый кот. Его
стали подзывать.

— Кис-кис-кис, — пытался привлечь его Витька, обманывая
пустой щепоткой из пальцев. Но кот почувствовал подвох и пя-
тился.

— Ничего не выйдет, — решил Левка, и пошел домой за ку-
сочком хлеба.

Теперь кот унюхал жратву и приблизился. Но, получив удар
током, истошно проорал и отскочил метра на два. Все последую-
щие попытки поймать его не увенчались успехом. Толкач бегал
за ним по двору, пока не загнал на дерево.

— Вы что тут безобразничаете?! — вышла хозяйка кур с ве-
ником.

Получив по порции веничком, приятели ретировались с магнето
в огороды, где стоял колодец. К нему систематически подходили
жители квартала, чтобы набрать воды. Крутили за кривую метал-
лическую ручку, опуская оцинкованное ведро в колодец. Цепь, к
которой было привязано ведро, плюхалась в колодезную воду. Об-
ратным порядком ведро поднимали и воду выливали в свою посуду.
Вода считалась вкусной, и жители с удовольствием делали вояж к
колодцу. Сидя в меже, хулиганы соображали, что сотворить еще.

— Давай привяжем провод к ручке, — предложил сообрази-
тельный Виктор.

Толкалин сходил в сарай и притащил оттуда длинный высоко-
вольтный провод. Выждав момент, друзья торопливо привязали
медную жилу провода к основанию ручки, которая была продета
во вращающееся бревно с цепью. Отмотав метров десять, залегли
за кустами старой смородины. Магнето лежало на земле, и Матве-
ев изготовился крутануть ротор. Первой появилась левкина мама.
Виктор хотел сделать пакость, но Левка схватил его за воротник.

— Ты чего, слепой!? К нам потом не зайдешь, выгонят.

Затем появилась с ведром старшая сестра Витьки Валя. Те-
перь Левка хотел выполнить прием, но его остановили шлепком
по рукам.

— А ты что, тоже слепой!? Валька матери пожалуется.

Но вот появился подходящий момент: с большим ведром при-
перлась еще не старая и мощная баба Матрена Диньденкова
из соседнего дома — злющая и драчливая. Она не раз таскала
приятелей за уши, когда те хулиганили у ее дома, и часто жа-
ловалась родителям. Ухитрялась догнать надоевших пацанов и
оттаскать за волосы.

— Что это ваши беспризорники фулюганють и фулюганють!
Сил уже нет. Вот пойду в милицию!

Руки чесались наказать тетку. Выждали момент, когда та нач-
нет опускать ведро в колодец. Первый удар током бабка вынесла
достойно. Но ручку подъемника выпустила. Цепь с ведром са-
мостоятельно раскрутилась, ведро шлепнулось в воду. Матрена
отматерилась, как заправский мужик, и перекрестилась. Начала
подъем ведра из колодца и снова получила по рукам. Перекрести-
лась на все четыре стороны и что-то в полголоса пробормотала.
Сделав еще пару попыток, Матрена сообразила, что тут нечистая
сила. Она бормотала, крестилась и выделывала какие-то финты,
пока у колодца не собралась целая очередь женщин. Пошли за
мужиком. Пришел тракторист. Его трактор как раз тарахтел на
улице. Он выслушал бабу Матрену, которая все время крести-
лась, рассказывая о нечистой силе, что поселилась в колодце.
Тракторист быстро нашел «нечистую силу» по высоковольтному
проводу, кустам и пацанам, удирающим на соседнюю улицу по
огородам. Смотал высоковольтный провод, забрал магнето и все
объяснил женщинам. А те успокоились, набрали воды и с шумом
и руганью разошлись по домам.

Через час ребята вернулись теми же огородами и украдкой
стали пробираться в дом к Левке. А там уже сидел тракторист
и левкин отец Николай Алексеевич. Они попивали водочку и
закусывали солеными огурчиками.

— Проходите молодцы, докладывайте, — потребовал старший.

Но приятели молчали. За раскрытым окном ругалась баба
Матрена:

— Что это ваши беспризорники фулюганють и фулюганють!
Сил уже нет. Вот пойду в милицию!

— Слышали, в милицию пойдет!

Взрослые выпили еще по чарке и закусили. Детки пытались
ретироваться, но их остановили.

— В чем измеряется напряжение? — спросил тракторист.

— В вольтах, — поторопился Матвеев.

— А какое напряжение дает магнето? — задал вопрос теперь
уже Николай Алексеевич.

— Тридцать или пятьдесят киловольт, — теперь уже выложил
Левка.

— Неплохо для четвертого класса, — согласились мужики и
заржали.

— А зачем соседского петуха гоняли?

— А что он все время всех клюет! На него в милицию никто
не жалуется.

Взрослые снова загоготали.

— Ладно, раз в четвертом классе уже знаете про вольты и
киловольты, — валите по своим делам!

Бывшие фашисты

Левка сидел на лавочке во дворе, сладко растянувши ноги и руки,
и мечтал. Но его мысли прервала мама Валентина Васильевна.

— Сын, помог бы нам с огородом. Мы с отцом на работе, а
грядки зарастают чертополохом.

Сын сделал «морду кирпичом» и промолчал, делая вид, что
не понял.
— Так поможешь или нет? — настояла мама.

Левка, было, сослался на больную руку, но мать осмотрела его
тощий длинный «рычаг», пощупала, подергала и поняла, что это
уловка. Сынок, не то чтобы долго мучился совестью, но делать
было нечего. Он отправился на грядки, и начал нехотя работать.
Его хватило не надолго. Услышав, что калитка во дворе скрипну-
ла, он расправил спину и, убедившись, что мать ушла, растянулся
на копне прошлогодней соломы передохнуть от тяжкого труда.
Под соломой возились и пищали мыши, но лодырь не обращал
на это внимание, и через минуту уснул богатырским сном. Сколь-
ко проспал, ему установить не удалось, потому как проснулся от
ощутимого шлепка по затылку. Открыв глаза, увидел своего стар-
шего двоюродного братца — Толкалина Женю, который учился
на тракториста в городской машинотракторной станции.

— Слушай, браток, ну и ладошка у тебя!

— А что, ощутимо?

— А то нет! Как кувалдой пошутил!

Евгений был по-деревенски крепко сбит, кряжист и силен. Но
как все сильные люди - добродушен и добр.

— Давай помогу. Вон как зарос огород.

— И охота тебе на тракториста учиться?

— А как же, в колхозе буду механизатором, да и в армии
танкистом. Сегодня танкисты стране во, как нужны.

Признаться, что меньшой брат лениться, Левке не хотелось.
Пришлось встать на грядки. Работа спорилась. Младшенький
хотел показать, что тоже не слабак. И он вкалывал, стараясь не
отстать. Через пару часов братья действительно устали и сели
передохнуть. В этот момент пришла Валентина Васильевна и по-
хвалила парней.

— Вот это работники, сколько сделали! Отдохните минут
пять, пока я не приготовлю обед.

За обедом старший рассказывал, как они учатся работать на
экскаваторе: помогают восстанавливать водопровод. Раскопали
уже метров двадцать в том месте, куда угодили мощные бомбы.
Обнажили старые чугунные трубы еще довоенной прокладки. Те-
перь можно восстанавливать поврежденные секции.

— Да, пришлось извлекать трупы немецких солдат из ям.

— Откуда они там взялись? — удивился Левка.

— Да и мы тоже удивились, откуда? Кладбища там нет, за-
хоронений тоже.

Левку как ветром сдуло. Одному на раскоп идти не хотелось, и
он помчался к Гагариным. Юру найти удалось не сразу. Он тоже
копался в огороде вместе с родителям. Толкалин рассказал ему,
что узнал. Но отпустили не сразу. Через час труд на огороде
завершился, и приятели, подкрепившись молочком с хлебом, по-
топали к соседу — Василию Левашову. Того нашли на чердаке
с топором и молотком. Василий не долго собирался, и компания
направилась на улицу Первую Советскую из точки «А» в точку
«В». По пути присоединился Володя Попов, который шлялся по
улице без дела.

Долго точку «В» искать не пришлось. В безлюдном месте, между
улицами Первой и Второй советскими, ближе к концу, зиял рас-
коп. Экскаватора уже не было. Но было видно, как он вгрызался
в грунт и отсыпал его на бруствер. Внизу уже понемногу натекала
вода, но толстые трубы еще виднелись на открытой поверхности.
Уже на неделе должны были прийти водопроводчики заменять
разбитые секции. На брустверах в беспорядке лежали немецкие
сапоги с толстыми подметками, утыканными бронзовыми шипами.
Из них торчали кости. Отдельно валялись черепа, кости скелетов,
остатки серых мундиров, ремней с пряжками, какие-то тряпки,
противогазы, сломанные ранцы и прочие останки. Школьнички
смотрели и молчали. Картина не для слабонервных.

— Во какие сапоги были у немцев, с шипами! — нарушил
тишину Попов. — Оружия нет, видно уже растащили пацаны
все, что могли.

— Плоть вся сгнила, одни кости и остались от незваных при-
шельцев — поддержал разговор Левашов.

— Откуда они здесь? — в полголоса непонятно у кого спро-
сил Гагарин.

— Возможно они здесь шли строем или бежали, когда в них
попала наша бомба, — предположил Левка.

— А может немцы сами закопали своих?

— Не-е, так они своих не зарывали, — возразил Толкалин. —
Я видел их кладбища за Вознесенской церковью, что за железной
дорогой. Все чин-чинарем: ровненькие ряды, березовые кресты,
надписи на них на немецком, кое-где каски. Там фрицев еще
нормально хоронили, поэтому церквушку и не взорвали. Вроде
как у бога, хотя и у православного.

— Когда драпали, то хоронили и наспех, где попало, — вспом-
нил Володя. — Соседка рассказывала, что и в городе между
улицами — немецкие кладбища. Копни в любом огороде поглуб-
же — обязательно наткнешься на гроб или труп.

— Да-а, наши тоже к сорок третьему году воевать научились
и давали фашистам жару. Это не начало войны, когда они нас
били, как хотели.

— Пошли отсюда, — предложил Василий, — немцев к нам ни-
кто не звал. Сколько наших побили, гады. Помните Александра
Невского: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет!».
Молча пошли обратно. Но настроения было не из лучших.
Прошли мост через Гжать.

— Вообще-то надо рассказать милиции, — прервал размыш-
ления Юра. — Не порядок, когда трупы валяются.

— А наших гансы убирали, когда валили батальонами с воз-
духа и танков!?

— Фашисты — натасканные Гитлером звери, потерявшие и
честь, и совесть.

Разговор затянулся до самого милицейского дома. Гагарин
молча открыл дверь и вошел. За ним — остальные. Там застали
старшего сержанта. Он был в кителе милиционера, но в армей-
ских брюках и сидел за драным столом. Гагарин коротко изло-
жил суть. Милиционер встал и вышел из-за стола, опираясь на
самодельную трость. Задрал штанину и показал протез.

— Видите парни?! Это меня в Польше. Так и ковылял потом до
Берлина в обозе. А положить десяток фашистов во, как хотелось!
Отца убили, брата тоже! А вы хотите, чтобы я здесь фашистов пе-
резахоранивал. Нет, увольте! Да у меня в милиции и помощников
всего двое. И те инвалиды, покушали немецких пуль и осколков!

Вышли из милиции. Что можно было услышать от бывших со-
ветских бойцов сразу после войны? Но тут дверь милиции при-
открылась, и хромой милиционер прокричал вдогонку.

— Эй вы, молодцы, в военкомат зайдите. Военком тоже вое-
вал. Но мужик хороший, добрый. Может чем поможет.

Пошли к военкомату. Постучались.

— С чем пожаловали? Добровольцами в армию?

— Мы бы с удовольствием, только не возьмете.

Военком выслушал и помрачнел. Присел на ступеньку крыль-
ца. Свернул самокрутку и долго молча думал и курил, пуская
клубы дыма. Тихо поговорил при себя, но школьники услышали.

— Да, немцы тоже умирали. Но в этот период у них регистри-
ровалось меньше потерь, потому что было меньше дураков — ко-
мандиров, чем в нашей армии. И они не посылали тысячи солдат
с одними винтовками на пулеметы и танки без авиационной и
артподготовки.

Посидев еще немного, встал во весь рост.

— Парни, у меня нет ни машины, ни людей. Вы подождите,
а я свяжусь с войсковыми частями, которые еще не ушли из
Гжатска. Знаю командиров.

Пришлось ждать минут десять. Потом вышел немного повесе-
левший военком.

— Ну как, обещали? — не выдержал Гагарин.

— Отматерили по первому классу, но помочь обещали. При-
ходите сюда завтра к двенадцати.
К двенадцати были уже на месте. Одноклассники прознали
про похороны. Пришло еще человек пять. У дверей военкомата
стоял немецкий грузовик с большими зелеными ящиками из-под
крупнокалиберных снарядов и полугрузовой Додж. Руководили
операцией военком и армейский старшина. Во дворе прохажива-
лась пара солдат с лопатами.

— Ты, старшой, давай в кабину грузовика. Покажешь, где то,
что осталось от Гансов. А вы, ребята, садитесь в Додж, будете
помогать.

До места доехали быстро и выгрузились. Всем раздали плот-
ные армейские рукавицы и лопаты. Солдаты разгрузили ящики и
расставили рядом. Останки подцепляли лопатами и укладывали
в ящики: по паре сапог и по черепу в каждый. Кости наваливали
до полной. Левку стошнило и он «чухался» на бруствере. Солда-
ты смотрели на него и незаметно усмехались. Им же это все было
знакомо по недавно прошедшей кровавой войне.

— Вон, смотри, ваш старшой — крепкий малый! Бери с него
пример! — говорил старшина, показывая на Гагарина.

Уже через час в ящиках оказалось все, что было найдено. Их
забили крышками и погрузили в кузов грузовика.

— Восемь фрицев, восемь ящиков, — просчитал Гагарин.

Солдаты залезли в кабину грузовика. В кузове вместе с гроба-
ми расселись и ребята. По дороге говорить не хотелось до самой
церкви. У храма остановились, и военком пошел за настоятелем.
Вышел еще не старый батюшка и пошел показывать, где были
немецкие захоронения. Школьники с интересом потопали за
старшими. Метрах в двухстах увидели ровненькие ряды могил и
еще сохранившиеся березовые кресты, на которых в некоторых
местах проглядывался немецкий алфавит. Священник показал,
где можно копать. Сменяя друг друга, военком, солдаты и ребята
выкопали внушительных размеров могилу и на веревках спусти-
ли туда ящики. Закапывать было проще.

— Наших бы немцы так хоронили? — не выдержал старшина.

— Да, столько лежало солдат на земле под Гжатком по весне,
когда растаял снег. И наших, и немцев. Бывало танковым буль-
дозером сгребали останки бойцов в овраги без разбора. Потом
тем же бульдозером и зарывали. Сколько таких братских интер-
национальных солдатских могил!?

Солдаты и школьники молча слушали.

— Да, это так, — подтвердил военком. Нам известно, где
некоторые братские могилы. Думаю, помогут и юные следопы-
ты. Не зря же они с риском для собственной жизни шляются
по полям боев. Придет время, раскопаем и перезахороним
всех!
— Если найдем что, обязательно сообщим в военкомат, обе-
щал Юрий.

Когда было все закончено, пришел батюшка. Военком попро-
сил исполнить какой-либо церковный обряд. Священник вначале
отказал, ссылаясь на православные обычаи.

— А кто знает, какая у них была вера? — задумавшись гово-
рил военком. — Может и православная. Всех перемешала война.

Подумав немного, батюшка завершил дело по православному
обычаю. Военком вынул из кобуры пистолет ТТ и три раза вы-
стрелил в воздух.

— Эти солдаты в развязывании войны не виноваты. Фашизм
надо хоронить, да так, чтобы он никогда не вылез!

Попытка — не пытка

Летом мама заставляла Левку заниматься огородом, таскать
воду из колодца. Особенно не любил он полоть прорастающую
морковку, которую трудно было отличить от мелкой травы. Вре-
менами ему доставалось затрещина за выдернутую ботву. Он
обещал исправиться, но снова, зазевавшись, выдергивал полез-
ный овощ. И снова получал «на орехи». Потом сообразил и стал
развивать дремавшие в нем организаторские таланты. Жившие
неподалеку девчонки того же возраста иногда помогали, глядя с
сочувствием на его измазанные красной краской руки.

— В руках взорвалась граната и поранила мелкими осколка-
ми, — врал Левка, держа в руке немецкую гранату. — Работать
пока нельзя. Помогите прополоть морковку.

Иногда это срабатывало. Но однажды его расколол сосед Вик-
тор Матвеев. Он, как и Левка, болтался по окопам и блиндажам
в поисках брошенного оружия и солдатской экипировки.

На очередном сеансе фокуса с «окровавленной» рукой появил-
ся Витька и попросил красной краски, такой же, как на левкиной
руке. Сидевшие на лавочке девчонки залились безудержным и
ядовитым смехом. Но помочь обещали. С тех пор Толкушка
придумывал все новые и новые методики, как привлечь сторон-
ние силы на огород. Так пролетело и лето.

В начале сентября бывшие ученики двух четвертых классов
базовой четырехлетки были собраны в пятые классы средней
школы, перемешаны и разбавлены ребятами и девчатами из сел.
Гагарин и Толкалин попали в один пятый «А» класс.

Была уже школьная сентябрьская осень. Начались занятия.
А стояла теплынь. В выходные Юрка нередко уходил в дерев-
ню Горлово. Там, у родственников можно было подкормиться
деревенским провиантом и отдохнуть. В деревне были у него и
знакомые девчонки. Деревенские хохотушки относились к нему
с завистью и уважением. Как же, ладный городской парень. Зато
местные мальчишки нередко поджидали, чтобы надавать. Как —
никак, конкурент. А Гагарин из-за пустяков не дрался. Но если
уж припирали, то давал сдачу.

— Лев, что ты делаешь в воскресенье? — как-то спросил Га-
гарин на переменке.

— Да так, болтаться, наверное, буду. На огороде — чисто,
мать занята стиркой, а отец уехал ненадолго.

— Тогда пошли в Горлово. Там хороший пруд с карасями.
Наши приглашали, а отцу некогда. Брат Борька уже там торчит.

Левка почесал прыщик на шее и стал думать. Действительно
особых дел не предвиделось. Он вытер нос рукавом и согласился.

— Ладно, приду с утра.

— Давай к восьми. И не опаздывай.

Вечером Толкушка решил лечь пораньше. Будильника в доме
не было. И чтобы не проспать, повесил довоенные часы — ходики
над головой. Часы он нашел в полу сгоревшем доме и отремонти-
ровал. Раньше они заводились гирькой в форме морковки. Гирь-
ку подвешивали на цепочке и подтягивали к верху. Под весом
гирьки цепочка постепенно разматывалась, и часы шли, щелкая
маятником. Но «родная» гирька давно потерялась. Вместо нее
на цепочке висела алюминиевая кружка с водой. Доливая и от-
ливая воду, мастеровой Лев добился более-менее точного хода.

В доме была всего одна железная кровать, где спали мать с
отцом. Сын спал на старом сундуке, на который стелили ма-
трац с сеном, а под ноги подставляли табурет. Застелив сундук,
Левка заснул. Но ночью, часа в три явился «поддатый» отец.
«Лыка» он не «вязал», поэтому на собственную кровать его
не пустили. А так как соображал он еще туго, то не придумал
ничего лучше, как улечься с сыном на сундуке. Растолкав его
со словами: «пусти к стенке», улегся под часами и захрапел.
Сын долго вертелся на оставшейся площади и, наконец, тоже
заснул. Часа в четыре утра кружка с водой опустилась до уров-
ня гвоздя, вбитого в стену, зацепилась и стала поливать. Укла-
дываясь в спешке, Лев почему-то про гвоздь, который временно
вбил днем в стену, забыл.

— Кто тут мочится? — загудел еще не протрезвевший отец и
дал сыну подзатыльник.

Тот скатился на пол и завопил. А отец уже снова храпел, слад-
ко растянувшись во весь сундук.

— Поспать не дают, черти! — проворчала сонным голосом
мать.
Спать было негде, да уже и не хотелось после затрещины.
Толкушка потихому собрался и вышел из дому. На улице подуло
холодком. Он поежился и пошел назад домой. На цыпочках про-
шел к вешалке и нащупал старый ватник. Что делать? А делать
было нечего, как идти к Гагариным. Там, у них на сеновале,
можно было и доспать. Идти пришлось недалеко, и через минут
двадцать пострадавший был уже у калитки. Но здесь ему опять
не повезло. Старый пес Полкан не признал спросонья и начал
брехать, норовясь схватить за штаны.

— Чего, старый хрен, не признал что ли?

Полкан принюхался и стал вилять хвостом. А на шум вышел
заспанный старший брат Юры - Валентин.

— Кто тут?

— Это я, Левка! - поспешил ночной шатун.

— Левка — не Левка, а взгрею сейчас, будешь знать, как
шляться по ночам!

— Да так получилось.

— Получи-и-лось! Ладно, дуй на сеновал, там постелено.
Утром разберемся.

Уже светило солнышко, когда сонный Толкалин услышал юр-
кин голос.

— Вставай, соня! Завтракать пора.

Гость сбросил с себя старое ватное одеяло и слез с сеновала.
Во дворе он увидел Гагариных, завтракающих всем семейством
за большим рубленым столом.

— Проходи, не стесняйся, — пригласила к столу хозяйка,
Анна Тимофеевна, — чего это ты ночью болтался? Выгнали что
ли за какую провинность?

Левка отмолчался.

Подкрепившись, пешком потопали в село Горлово. Там Юру
уже ждали.

— Вот хорошо, что вас двое. Поможете солому перевезти с
поля, а то рук не хватает.

Во дворе стояли две лошади, запряженные в телеги. Одна
из них с двухмесячным жеребенком. На первой телеге поехали
взрослые, на второй, с жеребенком, гости. Лошадка резво труси-
ла по дороге, присматривая за своим «ребенком». Ребенок бежал
рядом, но иногда отвлекался. Тогда «мать» выражала крайнее
беспокойство и ржала. Наконец подъехали к большой полураз-
валившейся скирде соломы.

— Давай ты снизу подавай мне вилами солому, а я буду на-
вивать воз, — предложил Гагарин.

— Да я не умею.

— Попытка — не пытка!
Гагарин стал на телегу, а приятель пытался вилами собирать
солому и подавать. Вначале получалось плохо. Потом Толкушка
приспособился. Через минут двадцать Юрка стоял высоко на
возу, а его друг уже не доставал вилами до верха.

— Хоро-ош!

Воз сверху придавили длинной оглоблей, завязали за телегу,
и седок поехал отвозить.

Рядом работали другие крестьяне. Левка, от нечего делать,
стал рассматривать работающих и заметил там стайку девчонок.
Они ловко управлялись с соломой. Вилы так и мелькали у них
в руках. Дневное солнце и работа разогрели и девчонки были
полураздеты, как на пляже. Видны были загорелые руки и бедра
выше колен.

— Во, дают, — подумал Толкушка, — как в кино.

А девочки навили все возы и уселись отдохнуть. Потом увиде-
ли соседа и стали звать.

— Юрий, иди к нам, поцелуемся!

Лев не ожидал такого «нахальства» и нырнул за стожок.

— Да это не Юрка! — сказала самая шустрая, черненькая, —
Юра крепкий малый, а этот какой-то длинный заморыш. На-
верное, не кормят.

Девчонки весело хохотнули.

— Пошли посмотрим, что за фрукт.

Девочки поднялись и направились к стожку. Левка не знал,
что делать, и спрятался за стожок поглубже. Но в этот момент
показалась гагаринская телега.

— Ну, чего к парню пристаете?

— А вот и Юрка! — не унималась черненькая, — кто это с
тобой, такой тощий?

— Это Левка. Хороший малый, мастеровой!

— Эй, мастеровой, а у тебя фотоаппарата нет? А то давно
хотим сфотографироваться, да не знаем где.

- Не.

— А вообще у тебя хоть что-нибудь приличное есть?

Опять хохот.

— Давайте вам поможем, а то нам уже делать нечего.

Тем временем подошла вторая телега. Пришлось и Левке встать
на воз. Работящие девчонки быстро подавали. Вскоре он уже
стоял высоко на возу. Но заждавшийся жеребенок стал хулига-
нить. Прыгнул в сторону раз, два, и помчался к чужой лошадке
знакомиться. «Мамаша» не выдержала и ринулась за ним. Из-
возчик почувствовал, что опора под ним куда-то проваливается,
а он летит к матушке земле. Потом темнота. Воз перевернулся на
глазах у всех и накрыл свалившегося работника. Пострадавший
попытался выбраться, но его придавило так, что он заорал не
своим голосом. Но получился утробный звук старого слона. Че-
рез минуту он почувствовал, что по нему сверху ходят и заорал
снова. Под всеобщий смех несчастного быстро откапали.

— Герой! — сказала шустрая чернявая и чмокнула Левку в
синяк под глазом.

— Эх, нет фотоаппарата! — еще раз пожалел Гагарин.

Надули

После уроков решили прогуляться на городскую электростан-
цию. Она была почти напротив гагаринского дома. Поэтому на
улицу пошли вместе. По пути поддавали пустую консервную
банку. Она с грохотом каталась от одного к другому. Наконец,
Гагарину она надоела, и он отправил ее в придорожную канаву.
Левка не успокоился и ковырнул драным ботинком лежавшую на
дороге деревяшку.

— Лови, Гагара!

— Но Гагара не поддержал.

— Ты что, ботинки совсем хочешь разгрохать? — удивился
он. — Лучше бы зашил, а то они у тебя «каши просят».

Толкалин посмотрел на носок ботинка. У носка подметка дав-
но отвалилась, и оттуда выглядывал кончик грязного пальца.

— Да я не умею, — просопел он, снял ботинки и пошел бо-
сиком.

— Не уме-ею! — передразнил Гагарин. — Наука-то не слож-
ная. Пошли, я тебе подметку гвоздями подправлю. У нас все
инструменты есть. И железная «нога», и шило, и сапожный мо-
лоток, и гвозди.

Но приятелю ремонтировать ботинки было лень. Он знал, что
отец подметку подправит.

— Юр, пойдем, зайдем на электростанцию.

— Давай, только не надолго.

На электростанции ремонтировали большой дизель. Высотой
он был метра три. Четыре рабочих цилиндра величиной с высо-
кого человека каждый и пятый цилиндр воздушного компрессо-
ра. Машинисты стояли на трехметровой высоте на металлических
подмостках и копались с механизмами. У Юры расширились
глаза.

— Здоровенный какой! А что написано на немецком? «Зуль-
цер, 1905 год».

— Правильно, — подтвердил механик дядя Володя Панов.
Немецкий судовой дизель «Зульцер». Работает в России с 1905
года. Нашли в Смоленске на свалке. Теперь восстанавливаем.
Другого нам все равно не дадут. Этот имеет целых 400 лошади-
ных сил.

— Так мало?

— Почему мало? Осветим почти весь центр города.

— Да брат Валентин говорил, что у танка дизель тоже 400
сил! А он меньше этого раз в двадцать.

— Но твой танковый не сможет сорок лет проработать. А этот
еще, будем надеяться, проработает лет десять - пятнадцать. Тут
только один маховик две тонны, да и крутится всего оборотов
400 в минуту. Как тебе объяснить? Ты спортсмен?

— Да вроде бы.

— Так вот, твой танковый дизель спринтер. Рванул, пробежал
и сдох. А этот стайер. Бежит себе потихоньку, но долго и далеко.

— Это что, он работает с 1905 года?

— Точно, — сказал утвердительно подошедший электрик —
дядя Женя Александров. -

благодаря нашим умельцам и фанатам — механикам. В Гер-
мании такие давно выбросили. А мы еще работаем. А вообще вы
нам здорово мешаете!

Александров отошел к машинистам и стал советоваться, по-
казывая в сторону ребят. Потом подошел с затаенной улыбочкой
и спросил:

— Вы, ребята, рыбаки?

— Да не очень, — ответил Левка, — но иногда приходится.

— Не о-очень, — передернул Толкача дядя Женя. — Вот ка-
кое вам предложение. Там, во дворе пруд. Не глубокий, вам по
шейку. У берега есть лодка. Покатайтесь на ней, да половите
карасей. Ты, Юр, живешь рядом. Дуй за удочками. А ты Лев,
дай-ка ботинок, я подметку «приварю». Нечего по цементу боси-
ком шлепать. Отец увидит, тебе врежет.

Александров, ворча, ушел с рваным ботинком, а Гагарин не-
хотя отправился домой и через полчаса явился с двумя гнутыми
самодельными удочками. Пошли на пруд. Пруд был большой.
До войны здесь функционировал городской парк с лодочной
станцией и даже парашютной вышкой. Но деревья немцы спили-
ли. Остались запущенные и зацветшие пруды. Сели в лодку, и
для начала, покатались на веслах.

— Дай я, — завопил Левка.

— Да не ори, всю рыбу распугаешь! И греби ровнее, вон лод-
ка как виляет.

Левка закряхтел на веслах, и зеленая ряска зашуршала по
килю. Но лодка шла медленно и криво.

— Дай я, что — то у тебя не очень.
У Гагарина получилось лучше. Лодка шла быстрее и ровнее.

— Понял, как надо? Давай греби.

Левка посмотрел на свои руки и увидел пару водяных мозолей.

— Не, не могу. С непривычки мозоли натер.

— Лопатой надо работать на огороде почаще, тогда и мозолей
не будет.

Размотали удочки, забросили снасть и стали ждать. В пол —
голоса «травили»: сперва про двигатели и генераторы, а потом
про девчонок, ребят и прочее. Ждали час, другой. Но рыба не
клевала. Лодка была новой, прошпаклевана и пролита свежим
гудроном и не текла. На дне был деревянный настил, а на нем
лежала большая куча свежей соломы. Рыбаки растянулись на
мягкой соломе и незаметно вздремнули. Проснулись от хохота.
Кто-то хором громко смеялся. Рыбачки поднялись и увидели
Александрова с механиками. Те «ржали» от души.

— Сматываем удочки, — приказал Юра. — Никаких тут ка-
расей нет. Мешали мы им, вот нас и «надули».

Подзатыльники

Который раз возвращаюсь из прошлого. Внимательная жена
снова трясет за плечо.

— Не забыл, суженый, куда едешь?

— Да не забыл, — отвечаю очнувшись. Отстань.

Дорога от Минского шоссе в город Гагарин заканчивается.
Впереди музейная дальнобойная пушка времен Великой Отече-
ственной и железнодорожный переезд. Дальше — конец ули-
цы Советской. Там и были два дома единственной в то время
средней школы номер один. Теперешняя, новая Первая средняя
школа построена в центре города не без участия Юрия Алексее-
вича. Современная, с бассейном, спортивным залом, компьюте-
рами. Новую школу нередко навещал Гагарин — космонавт. С
тех пор много «водыутекло». Но все вспоминается, как будто
это было вчера!

Подъезжаем к дальнобойной пушке, которая била по фаши-
стам в 1943 году. Стоит она не пьедестале справа, по ходу перед
железнодорожным переездом. Заслуженно отдыхает. На пара-
пете — цветы. Спереди табличка с надписью. Во время войны
недалеко отсюда стоял артиллерийский полк дальнобойной ар-
тиллерии. Он громил укрепления немецкой армии у Гжатска.
За пушкой - лес вперемешку с болотинами. Как и везде под
городом, лес перерыт окопами и блиндажами. Чьи они? Сейчас
трудно установить. Чаще в окопах находят проржавевшие рус-
ские винтовки и простреленные каски. Но попадается и немецкая
экипировка. Вероятно, окопы переходили из рук в руки. К сорок
третьему году и мы воевать научились.

Вот и железная дорога. Через нее теперь прекрасный путепро-
вод. Юрий Алексеевич его тоже не застал. Тогда ездили на пере-
езд прямо через железную дорогу, где стояла дежурная будка
со шлагбаумом. И когда женщина-проводник ожидала поезда,
машин не пропускала. Вереницы автомобилей скапливались на
дороге по обе стороны железнодорожного полотна.

Как-то случайно встретились у шлагбаума. Юрий Алексеевич
сидел в своей черной «Волге ГАЗ 21» с плотным мужчиной с во-
енной выправкой. Было жарко. Стекла дверок опущены. Узнал
его номера, вышел и постучал по крыше.

— Чего дорогу занял? Подвинься!

Юра повернулся, что за шутник? Мужчины вышли. Юра при-
смотрелся.

— Ба-а, никак ты, Лев? Приве-ет, Толкушка!

Обнялись. Мужчина тоже поздоровался и отошел в сторонку
с пониманием.

— Чего пропал, не заезжаешь?

— Ну, ты меня знаешь. Не могу надоедать. Ты теперь великий
человек! Не удобно как-то беспокоить.

— Как врежу щас, будет тебе великий. Вы для меня как были
близкие, так и остались.

— Ладно, как-нибудь заскочу, если дозвонюсь предварительно.

— Опять за свое... Домой едешь? Я тоже. Один накоротке,
на вечерок родных повидать. Когда на день — два, то едем всей
семьей. Давай рассказывай, как жив!

Пока ждали, успели поговорить. Об одноклассниках — ребя-
тах, да девчатах. Кто где, чем занят. Вспомнили школу, перебра-
ли одноклассников: Пашу Дешина, Тольку Виноградова, Ваську
Левашова, Вальку Петрова, Славку Нижника, Вовку Попова,
Женку Васильева, да и других. Посмеялись, вспоминая наш ду-
ховой оркестр. Как дули в трубы на пару два Толи: тогда еще не-
высокий Толя Виноградов — на огромной бас-трубе, и чуть более
рослый Толя Орешонков — «Орех», на небольшом альте. Наш
капельмейстер -«Капель», заставил их сдавать зачеты одних.
Другие стояли и слушали трубы «секунды», которые должны
были отбивать такт и ритм. Ух-та, ух-та, ух-тра, - пшик... Без
сольной мелодии это было слушать не возможно. Толя Виноград
был гармонистом и, потому, имел хороший слух и играл на басу
классно. А Толя Орех с выпученными глазами и страшной рожей
надувался, что было сил. Но постоянно «врал» и дребезжал.
Из трубы порой вырывались свистящие, дребезжащие и сипящие
звуки. Остальные молча и с сочувствием слушали какофонию.
Знали, что Капель сейчас начнет «разборку полетов» и «мело-
дий». Но вот обозначился совсем уж низкий звук, и запахло
навозом.

— Кто-то обхезался и воздух испортил, — прокомментировал
Валентин Петров.

Тут уж остальные повалились на пол в конвульсиях смеха.
У Жени Васильева дробно трясся живот, и дергались ноги, а
от смеха текли слезы. Юра не выдержал такого безобразия и
подыграл на своей трубе. Сразу все стало на свои места. Успо-
коился и Толя и стал играть сносней. Петров еще раз напомнил:

— Кто обложился, поменяйте штаны!

Посмеялись.

— А помнишь, Николаич, как ты сорвал подготовку к празд-
нику Первого мая?

Николаич задумался.

— Сколько было хохм, всех не припомнишь!

— Да ты тогда с альтухой в колонне завалился, напомнил
Юрий Алексеевич, — на репетиции у школы!

Дело было в пятом классе. Тогда Юре стукнуло четырнад-
цать с немногим, мне — тринадцать. Школа готовила перво-
майскую колонну: впереди знамена, потом преподаватели, за
ними - школьный духовой оркестр. Затем ученики от старших
до младших классов. Трубы — Гагарин и Васильев; баритон —
Петров; тенор — вакантный; альты — Толкалин, Орешонков
или Баранов; Бас — Виноградов; барабан и тарелки — Ерофеев.
Перед построением оркестранты немного подудели. Альтисты
были плохо подготовлены и постоянно врали. Из трех альтов
более-менее прилично дул Левка, но только тогда, когда держал
ноты перед глазами. Подошел Гагарин — староста оркестра.

— Лев, ты так и будешь с нотами шагать по улице? Пора бы и
выучить партию.

— Да-а, у тебя соло, не собьешься! А у меня дурное квака-
нье — ис-та, ис-та, та-та-та! Хрен запомнишь.

— Тыне про хрен вспоминай, а партитуру!

Левка обещал партитуру подучить, а пока будет играть с
нотами на руках. После долгих перестроений колонна обозна-
чилась. Тут же директор школы дала команду «шагом марш».
Четко пошли преподаватели и старшеклассники, перед которы-
ми тащились оркестранты из пятого. Хотя Петров, Васильев,
Толкалин, да и Гагарин не очень уступали им в росте. Но часть
еще не выросших до своего максимального роста мелковатых
музыкантов путалась под ногами. Через метров сто, вроде бы
начало получаться. Оркестр дул егерский марш, преподсостав
чеканил шаг, а колонна извивалась: то укорачивалась, то растя-
гивалась. Левка смотрел на ноты, которые держал левой рукой
вместе с трубой, и шагал. То настигал Петрова с баритоном
и утыкался ему в спину, то давил носки ботинок басисту Ви-
ноградову. Конечно, просто так ему это не сходило. Петров
лягался, пытаясь сохранить дистанцию, Толя Виноградов под-
давал трубой под зад. Но хуже всего было идти по разбитой
булыжной мостовой: альтист постоянно спотыкался и нарушал
строй. Но все неудачи были еще впереди. По обочинам дороги
сидели майские коты и кошки. Они с утра до вечера истошно
орали, повинуясь вечному зову природы и необходимости про-
должения кошачьего рода. Особым басом отличался здоровый
рыжий кот, который пристроился на подоконнике старого дома,
и нетерпеливо наблюдал за происходящим. На противополож-
ной стороне улицы сидела красавица — белая пушистая кошка.
Она демонстрировала свои прелести и призывно мурлыкала,
нежно мяукала и вертелась. Кот уже хотел было перебежать
улицу, как увидел шагающую колонну. Оркестранты взяли там-
аут, чтобы сосредоточиться. Кот попятился назад, насторожил-
ся и прижал уши, не зная, как поступить. Но грянула музыка,
пошла колонна, а красавица кошка попыталась улизнуть за за-
бор. Увидев, что подруга убегает, кот решился на рискованный
шаг и бросился через ряды музыкантов на противоположную
сторону улицы. Не повезло же альту. Он был занят нотами,
не видел кота и наступил ему на хвост. Кот взвыл и хватанул
Толкача острыми мелкими зубами за ногу. От боли пострадав-
ший выронил альт и ноты. Раздался самоварный гром латуни
на мостовой и вопли кота и музыканта. Левка упал, колонна
замешкалась. Все кто видел этот пассаж, держались за животы.
Было не до марша. Подошли Гагарин и преподаватели. После
разъяснений, что произошло, разыгралась всеобщая хохоталов-
ка. Пострадавшего музыканта вывели из колонны, и он наблю-
дал за колонной уже со стороны...

— Тоню Дурасову вижу почти каждый раз, когда приезжаю —
рассказал Юрий Алексеевич. — Как-то Володьку Попова встре-
тил. Шел поддатый, шельмец!

— А что гжатские власти пристают?

— Да в меру, больше всяким секциям приходится помогать.
Неделю назад «пробивал» велосипеды и амуницию для спорт-
клуба, разрешение на строительство бассейна. Почему не помочь
родному городу, если есть такая возможность.

Прошел пассажирский, потом товарняк, потом еще один.
Время для не длинного разговора было достаточно. Подняли
шлагбаум. В стоявших машинах признали космонавта. Терпели-
во ждали, когда он отъедет. А мы уже обо всем договорились и
разъехались.

Да, очень много сделал Юрий Алексеевич для родного города!
Был депутатом и часто навещал город и принимал посетителей.
С чем только к нему не обращались! Пробивал финансирование,
доставал строительные материалы... Сегодняшний облик уютно-
го городка обязан именно ему. А каков город был до его полета в
космос! Жалкий, сожженный и взорванный немцами, умирающий
захолустный не то городишко, не то поселок с колдобистыми и
непролазными булыжными и грунтовыми дорогами.

Кручу баранку. Быстро проезжаем путепровод. Под нами гро-
хочет состав. Вагоны клацают на стыках, и мост немного трясет.
Слева частная бензозаправка.

— Мы заправимся, а вы посидите — предлагаю пассажирам.

Подъезжаем, и девочка бежит в кустики. А мы становимся в
очередь. У заправочной кассы стоит новенькая, толстозадая ино-
марка «Вольво». Хозяин колонки разминается. Молодая полная
женщина в окошечке шустро собирает деньги.

— Вот где надо работать, — говорит баба Нюра, — а не пре-
подавать в вузе. Пара месяцев не прошла, а уже на новой ино-
марке ездит! А цены на бензинчик! Не выговоришь! И все растут,
растут, растут! И не на проценты.

— Значит энергичный человек. Да и как без этих коммерсан-
тов? — отвечаю, — все же какие — ни какие, а налоги государ-
ству платят.

— Какие там налоги государству, — отвечает просвещенная
Нюра. Платят, только большую часть бандитам. Приезжают поч-
ти каждую неделю за «бабками».

— А что милиция?

— Сами что ли не знаете! Чего спрашивать.

— Ну, не везде так. Бывает, государству и хорошему делу и
совестливые и патриотичные бандиты помогают.

— Не везде, — соглашается тетка Нюра. Бывает.

Заправляемся. Подбегает и садится Валюшка. Едем дальше.
Справа большой недостроенный завод. Спрашиваю, почему сто-
ит, не работает.

— А он и не работал, — отвечает пассажирка. Строили — не
достроили. При Гайдаре законсервировали, а при Черномырди-
не совсем бросили. Теперь, говорят, кто — то хапнул недвижи-
мость. Выжидает.

— Прихватизаторы и переделыцики собственности теперь не
дремлют, что поделаешь? Эх времена! Надо потерпеть, пока все
не образуется. А где вас высадить?

— Да вот, в начале улицы. Мы к родственнице зайдем.
Высаживаем попутчиц и едем дальше. Справа видны девя-
тиэтажки, завод «Светотехника». Теперь ОАО. Говорят, пока
работает, но дешевые китайские товары уже его «подпирают», а
от государства и региона помощи никакой.

Начинается улица Советская. В наше время здесь положили
асфальт, но дома, в основном, деревянные, старой постройки.
После войны кое - какие дома остались. Из двух — трех полураз-
рушенных, старых домов собирали один. Поэтому и старинный
колорит еще сохранился. Но много и новых строений. В самом
последнем доме на улице размещалась часть Гжатской средней
школы. Это был длинный одноэтажный корпус с высоченными
потолками и большими окнами. Во дворе была оборудована
спортплощадка с турником и большим, высоким «пэ-образным»
сооружением для лазания по канатам и жердям. Шли на урок по
ручному колокольчику. Им звонила женщина — «техничка» по
часам — ходикам, что тикали на бревенчатой стенке. В коридо-
рах всегда была сутолока и суматоха. Меньшие «бесились», дер-
гая девочек за косички. Те визжали и отбивались. В моде были
стрелялки из стальной проволоки. Ими младшие мальчишки
лихо били пуговицы девочкам, доставляя немало забот матерям.
У школы был и уцелевший второй двух этажный дом подальше.
Тоже дореволюционной, купеческой постройки. На старинной
фотографии конца 19 века, виден этот дом с керосиновым фо-
нарем на столбике. Вероятно это была лавка, или трактир. В те
времена фонарями освещали только дома зажиточных купцов,
или мещан. Улица выглядит опрятно. Дорога тщательно вымо-
щена булыжником, имеются водосточные канавы, песчаный тро-
туар. Именно в этих домах и учились мыс Юрой в 5 и 6 классах.

В двухэтажном доме размещался школьный физический каби-
нет. Преподаватель физики Лев Михайлович Беспалов добывал
для него модели электрических машин, генераторов радиоволн,
вакуумных трубок Крукса, физических механических и элек-
трических маятников, оптических приборов и даже устройств
для демонстрации распада радиоактивных элементов... Чего там
только не было! Большая часть располагалось на стеллажах в
упакованном виде и предназначалось для старшеклассников. Но
их, похоже, это интересовало не очень. Черновую работу по рас-
паковке и вводу приборов в действие выполняли ученики пятого
и шестого классов. Гагарин и Толкалин в свободное время про-
падали в кабинете до тех пор, пока их не выгоняла домой строгая
тетка — техничка.

— И что вы здесь все время возитесь?! Шли бы на улицу, до-
мой. А то все штаны на заднице до дыр просидите.

— Стараемся успеть все, — отвечал Юра, — интересно же!
— Раз интересно — валяйте.

Техничка оставляла ребятам ключи от кабинета и школы и
предупреждала, что если хотя бы раз не закроем, как надо, боль-
ше не даст.

Не раз засиживались вместе с Беспаловым далеко заполночь.
Спохватившись, Лев Михайлович озабоченно тряс головой:

— Ну и попадет мне от супруги. Не поверит, что с вами — со-
рванцами просидел до полуночи в физическом кабинете!

— Мне, наверное, тоже влетит, — всполошился Гагарин.

— А мне — не наверное, а точно, — подумал Левка.

Договорились, что из школы пойдем все вместе: сперва за-
ходим ко Льву Михайловичу, потом к Левке, а уж затем к Юре.
Дома у учителя светилось окно. Долго стучались, пока не вышла
заспанная супруга в халате. Посмотрела на компанию, легонько
потаскала мужа за чуб. Ребята хотели объяснится, но она мах-
нула рукой:

— Первый раз что ли. Через день опять с вами просидит за же-
лезками. Все ему нужно из вас «человеков» сделать! Раз надо, зна-
чит надо. Не выдерут родители? А то давайте я с вами прогуляюсь.

Школьнички объяснили, что родители не должны выдрать,
хотя уверенности в этом не было. Поэтому с Гагариным пошли к
дому Толкалиных. Но света в окнах уже не было. Стали бараба-
нить и разбудили соседа. Тот вышел в кальсонах и отвесил Левке
приличную затрещину.

— Где это ты болтаешься!? — то ли спросил, то ли констати-
ровал сосед. Хотел дать затрещину незнакомому Юрке, но она
досталась снова знакомому.

— Свершилось! — отреагировал кислой улыбкой шатун, по-
тирая занывший затылок.

Вскоре в дверях показался папаша в семейных трусах ниже
колен и наскоро накинутом ватнике. Он тоже врезал сынку под
зад. Так, для порядка. Сынок стал объяснять, что он проводит
товарища до дому и вернется. Но отец был слегка «под мухой»,
мало что понял и отвесил еще подзатыльник.

— Валяй, можешь там и заночевать, разрешаю! — Понял
старший, что его просят отпустить на ночевку.

— Раз, два, три, четыре, — с хохотом считал Гагарин подза-
тыльники и подзадники.

— Посмотрю, сколько тебе достанется, — пробубнил прия-
тель.

До гагаринского дома дошли по темным улицам без приключе-
ний. Аккуратно постучали в окно. За стеклом показалась мамина
физиономия. Через минуту открыла дверь и отвесила Юрке лег-
кий подзатыльник.
— Что-то ты припозднился. Опять в кабинете железки пере-
бирал?

— Раз, — отсчитал Толкушка.

Товарищи прошли сени, но навстречу вышел разбуженный
старший брат Валентин и дал братишке подзатыльник.

— Два, — продолжил счет Левка. Но и ему досталась оплеуха
от Валентина.

— Пять, — теперь уже прибавил к подзатыльникам приятеля
Гагарин, и объявил общий счет. — Пять-два в твою пользу.

Друзья растолкали младшего брата Бориса, который сладко
растянулся на полуторной кровати. Пора было подкладывать
к нему гостя. Спросонья хулиганистый Борька лягнул Левку и
брата и стал ругаться.

— Шесть — три, — пересчитал соотношение тумаков Юрий.

Механики

Гагарин еще младшеклассником третьего-четвертого любил
ходить на центральную электростанцию. Ведь жили они почти
напротив. Было ему одиннадцать и двенадцать лет соответствен-
но. Дежурные машинисты давно приметили любознательного
парнишку.

— Ну, давай подежурь за меня, — приглашал главный механик
Толкалин Николай Алексеевич. В каком ты классе учишься? В чет-
вертый перешел, говоришь. Вот и я закончил четыре класса цер-
ковноприходской школы. А двигатели внутреннего сгорания освоил
самостоятельно. Вот так. Я их уже хорошо своим нутром чувствую.

Дальше механик брал в руки отшлифованную деревянную
палочку с раструбом на конце, очень похожую на большую тру-
бочку довоенного врача, и начинал прослушивать подшипники,
цилиндры, поршни. При этом приговаривал: «этот еще ничего, а
вот этот, коренной, давно надо подтянуть».

— Вась, Терешкин, займись-ка после дежурства первым ко-
ренным подшипником, — обращался он к дежурному дизелисту.

— Дайте и мне послушать, Николай Алексеевич, — просил
Юрка.

Ему давали импровизированный стетоскоп, а тот с умным ви-
дом прислонял его к корпусу работающей машины.

— Ну как, где еще дефект? — спрашивал главный механик
и хитро улыбался. — Давай, осваивай технику, может в жизни
пригодится. Ты, я вижу, смышленый.

— Дядя Коль, вот тут что-то громко звякает, наверное, от-
вернулся болт.
Дядя Коля брал палку, слушал и говорил дежурному маши-
нисту.

— Вась, вот тут Юрка еще нашел неисправность, посмотри —
обращался механик и подмаргивал дежурному.

— Ща, посмотрим, что там.

Василий Терешкин улыбался с пониманием. Какие в то время
были мастеровые люди! Педагоги — самоучки. К ним тянулись
ребята всех возрастов. И не бесполезно. Многие стали классны-
ми специалистами и осваивали сложную технику.

В те времена разрушенные послевоенные городки не имели
ни единой энергосистемы, ни мощных электростанций. Каждый
поселок выживал сам. Деревни жили с керосиновыми лампами
или освещались коптилками. Коптилки делали из всего. Самыми
яркими были коптилки из больших снарядных гильз. Умельцы
брали ненужную ветошь и вырезали из нее широкий фитиль.
Его вставляли в гильзу, а верх расплющивали молотком. Сбоку
просверливали дырочку для керосина и затыкали ее пробочкой.
Такая самодельная лампа горела ярко, хотя и коптила. Отсюда и
название предмета — «коптилка». За состоянием коптилки вни-
мательно следили, и чтобы не возникло пожара, при ней всегда
кто-то дежурил с мокрым полотенцем. Керосин в то время был
не качественный, и нередко коптилка вспыхивала. Но на жертвы
шли, потому что у большой коптилки зимой можно было делать
уроки и даже выполнять домашние хозяйственные работы. По-
селки покрупней и мелкие фабрики имели свои маленькие элек-
тростанции. Здесь работали движки на сырой нефти. Это были
машины с калильным зажиганием. Вначале моторист большой
паяльной лампой разогревал до красна шар на головке цилин-
дра. Напротив шара была встроена форсунка. Дальше моторист
становился ногами на спицы большого маховика и начинал рас-
качивать его своим весом. Маховик прокручивался, поршень
доходил до форсунки, а та впрыскивала в огненный шар не-
фтяной туман. Он взрывался, поршень отходил назад, маховик
крутился, вращая генератор или шкив. Потом паяльную лампу
убирали, так как запальный шар уже разогревался от взрывов
нефтяного тумана в цилиндре.

Как-то пришел Толкалин старший и сказал:

— Сын, хватит играть в детсадные игры. Приходи, помоги
мне с двигателем. В артели «Трудовик» сломалась «нефтянка»,
просили починить. Да прихвати Юрку, может из вас, что и по-
лучится со временем. На конфеты точно заработаете, а я на бу-
тылку.

В школе Левка нашел Юру. Вот есть такое предложение.

— Не знаю, как отец, отпустит ли. Дома работы много.
После школы Толкушка побежал в «Трудовик». Отыскал
сбитый из теса сарайчик с выхлопной трубой. Юрка был уже
там. Сидел на скамеечке в чужом замасленном ватнике и мыл в
керосине медные трубки. Лицо излучало явное удовольствие и
гордость.

— Чего задержался? — спросил дядя Коля. — Вот Юрка мне
все патрубки уже промыл.

Поработали еще часа полтора, и Николай Алексеевич отпу-
стил.

— Хватит ребята. Вам еще надо уроки успеть сделать. Если
понравилось, приходите через денек.

Пришли через денек. Двигатель уже работал, попыхивая в
выхлопную трубу темным дымом.

— Чего нас не дождались? — обиженно спросил Юра.

— Не беспокойтесь, еще не поздно.

Двигатель остановили. Стали регулировать. Затем взрослые
немного передохнули.

— Юр, бери ту большую лампу и грей запальник на цилин-
дре, — предложил дядя Коля.

— Какую лампу? — удивился Юрка.

— Паяльную, что, не понял какую?

Лампа с широким приземистым баллоном и огромной горелкой
стояла на земляном полу. Гагарин поднял ее и потряс. В бал-
лоне булькал керосин. Накачали воздух встроенным в баллон
насосом, налили в чашечку под змеевиком керосину и подожгли.
Через минуту послышались вспышки и неровное гудение. Левка
открыл вентиль подачи керосина в горелку. Пламя стало рывка-
ми выбиваться из жерла здоровенной самодельной горелки.

— Как большой примус — сказал Гагарин, заворожено глядя
на пламя. — Давай прочистим капсюль иголкой.

На верстаке рядом лежала длинная полоска металла с зажатой
на конце тонкой стальной проволокой. Гагарин взял ее и начал
втыкать проволоку в капсюль. Прочистили отверстие, и огром-
ная лампа уже ревела ровно, изрыгая мощный и длинный голу-
бой конус огня. Лампу поставили на подставку, приваренную
к цилиндру на уровне запального шара. Через минуты четыре
нагрели запальный шар до темно красного цвета. Мужики при-
нялись раскачивать маховик. Движок затарахтел, а лампу сняли
с подставки и поставили на пол. А Юра продолжал любоваться
рваным голубым языком пламени, который далеко вырывался из
горелки и с ревом трепетал в воздухе.

— Знаешь на что это похоже? — спросил Николай Алек-
сеевич.

— На большой примус.
— Не только. Еще на реактивный двигатель. В войну однажды
пришлось служить на аэродроме. Там пригнали самолет без про-
пеллера. Под крыльями были установлены две больших металли-
ческих сигары. При взлете они сильно ревели и выдавали огонь
из сопел. Самолет экспериментальный. Его ненадолго поднимал
в воздух летчик с какой-то грузинской фамилией. Забыл какая.

— Как это без винта? — удивился Юра. А за счет чего же он
летает?

— А как летает снаряд от «Катюши»? Знаешь, что такое «Ка-
тюша»?

— Слышал, брат Валентин рассказывал.

— То-то. За счет реактивной тяги сходит снаряд с направляю-
щих. Горит в цилиндре снаряда порох, пламя вылетает из сопла
на хвосте. Возникает реактивная тяга. Учись хорошо, все узна-
ешь. Кстати знаешь, кто такой Циалковский? Не слышал? А я
ему водопровод чинил, когда работал в городе Калуге. Он тогда
уже плохо слышал и я ему говорил в большой раструб, тот, что
он приставлял к уху. Так то.

Юрий не надолго задумался.

— А почему паяльная лампа не летит?

— Даже у этой, большой лампы, слабовата реактивная тяга, —
улыбнулся механик. — Если интересно, можете попробовать
привязать лампу к тонкой проволоке на ролике. Возможно, и
поедет от реактивной тяги. Только меня дождитесь, помогу.

Старший Толкалин пришел домой, когда приятели во дворе
уже смастерили фанерную подставку для лампы. На нее Левка
прикрутил проволокой небольшую паяльную лампу, которую вы-
тащил из дома. Юра из легких деревянных дранок к подставке
приделал крылья. Получилось подобие самолета. Дядя Коля по-
смотрел и покачал головой.

— Не полетит. Я же говорил, «моща» слабовата у этого
реактивного. Я пока перекушу, а вы крепко натяните тонкую
стальную проволоку от забора к столбу. Да приделайте крюк из
толстой проволоки для ролика.

Ребята долго возились, приделывая крюк так, чтобы он не на-
рушил центровки, и лампа не стояла криво. Николай Алексее-
вич вышел не сразу. Поел, да сделал какие-то дела и, наконец,
появился на крыльце. В руках он держал маленький изящный
ролик с подшипником. А ровная тонкая проволока была уже
достаточно сильно натянута.

— Вешайте за ролик ваш реактивный на проволоку.

Самолет повесили, проволока прогнулась. Конструкцию по-
катали вручную и поставили на старт. Потом разожгли лампу, и
Юрка «дал газу», накачав насосом воздух до отказа. Она жутко
загудела, а самолет медленно поехал по проволоке. Ура! «До-
летев» до средины и проскочив еще немного по инерции, самолет
подался назад и остановился.

— «Мощи» не хватило, — неуверенно пробормотал Левка.

А Юра смотрел во все глаза, и все ждал, не свершиться ли
чудо. Но чуда не было. Подошел дядя Коля, пригасил лампу и
снял самолет.

— На сегодня хватит. А вы завтра попробуйте укрепить лампу
на плотик, да пустите в пруду. Только осторожно, не обгорите.
И без меня чтоб ни-ни.

После обеда Лев был у Гагариных во дворе. Юра из доски
уже сделал кораблик. Снизу был прибит киль из рейки. В цен-
тре стояла гагаринская семейная паяльная лампа. Мимо прошел
брат Валентин.

— Чего опять надумали, сорванцы?

Объяснили. Тот выслушал и почесал в затылке.

— Вы мне лампу не утопите. Выдеру.

Ждать никто не хотел. Залили керосин, взяли немецкую зажи-
галку отца и пошли на электростанцию. Там, во дворе, подошли
к пруду. Пока никто не заметил эксперимента, быстро разожг-
ли паяльную лампу, накачали воздуха в баллон и поставили на
корабль. Доска основательно подтопилась и с трудом держала
груз. Но кораблик стал медленно двигаться.

— Ура! Пошел, — завопили приятели.

А кораблик, покачиваясь, медленно шел к другому берегу. На
средине пруда лампа засорилась, запыхтела, испустила облако
беловатого дыма и погасла. Доска остановилась.

— Что будем делать? — спросил Гагарин. — Может, сплаваем?

— Ты что, холодно. Давай попробуем камнями.

Стали бросать камни в воду. Левка попал в лампу. Корабль
перевернулся, лампа зашипела и пошла ко дну.

— Эх, Толкушкин, — огорчился Юрка. — Как хорошо нача-
ли! Предупреждал же Валентин. Теперь взгреет. Да ладно, как
ни будь, откручусь. Будет драть — потерплю.

Молча поплелись к Гагариным во двор. Валентин посмотрел
на приятелей и все понял. Утопили лампу.

— Кто постарался?

— Да вот, она сама потонула, — попытался объяснить Гага-
рин младший.

— Это я утопил, — сознался Левка. — У отца есть еще одна.
Он отдаст.

— Отдаст, чтобы вы еще одну утопили, — отрезал Валентин и
ушел в дом.

— Пошли к моему отцу, — предложил приятель.
Стрелки

Николая Алексеевича нашли дома. Левкина мать полоскала
белье во дворе и развешивала простыни на натянутую ребятами
проволоку.

— Идите в сарай, там он что-то мастерит.

Вошли в сарай. Дядя Коля держал в руках небольшой фото-
аппарат. Протирал его и смазывал движущиеся детали. Объяс-
нили, что случилось.

— Я же просил, без меня ничего не делать! — возмутился он.

— Да вот, так получилось, — юлил сын.

— Получилось! — передразнил механик. — Ладно, лампу я
Юрке дам. Есть у меня в запасе. Но с этими экспериментами
кончайте! Поняли? Вот, я Левке другое занятие придумал. Дер-
жи... фотоаппарат. И чтобы мне за неделю научились с Юркой
фотоделу.

Приятели с любопытством взяли предмет в руки. О таком они
давно мечтали. Это был немецкий трофейный аппарат массово-
го производства известной фирмы «А§€а». Ничего особенного.
Нажмешь кнопку сбоку — откинется металлическая досточка с
маленькими рельсами. Нажав одновременно две кнопки изнутри,
на них можно было выдвинуть панель с затвором и объективом.
Панель соединялась с корпусом маленькой кожаной гармошкой.
Фотоаппарат складывался обратным порядком. Заряжался фото-
пленкой, шириной 6 сантиметров. Фотокарточки 6x9 сантиметров
делались контактным способом.

Недели через две стали получаться терпимые фотокарточ-
ки. Проявляли у Юры или у Толкалиных дома. Родители не
мешали, а наоборот, поощряли. Левка смастерил домашнюю
фотолабораторию. На небольшой кухне, метрах в полуторах
от пола, рейкой к стене был прибит полог из черного брезента.
С боков спускались две наклонных рейки, закрытые тем же
брезентом. Внутри у стены стояла тумбочка с двумя табуретка-
ми, бутыль с речной водой и ведро. Сверху и внутри тумбоч-
ки размещалась фотохимия: проявочный бачок, проявитель
и закрепитель для пленки; три больших суповых тарелки с
проявителем, водой и закрепителем для фотокарточек. «Лабо-
ратория» освещалась самодельным фонарем, накрытый крас-
ным пионерским галстуком. Заряжали фотобачок под пологом
в темноте. Потом проявляли, промывали и закрепляли пленку
уже на свету. Затем бачок разбирали и выносили пленку на
просушку в коридор. Сухую пленку просматривали и выреза-
ли получившиеся негативы на кадры. Такова была в то время
фототехнология.
Чтобы залезть в «лабораторию», поднимали полог и догова-
ривались не портить воздух. Потом уже, закрывшись так, чтобы
не проникал посторонний свет, печатали. Для этого фотобумагу
вскрывали при красном свете и разрезали по формату 6x9. Фото-
бумагу вместе с фотопленкой накрывали стеклом и засвечивали,
снимая красный галстук с фонаря. Обычно возились долго. Под
пологом было душно и жарко. Полог здорово мешал родителям,
и они не раз грозили закрыть «лавочку», если слышали пере-
бранку и возню внутри. Но часто не сдерживался Левка и орал
на весь дом.

— Какого хрена ты не додержал фотку в проявителе?

На что Гагарин спокойно возражал.

— Да ты пересветил ее! Видишь, уже чернеть стала! Зачем ее
там дальше держать!

Иногда дело доходило до дружеских потасовок. Тогда Юра
придерживал друга за локоть.

— Успокойся, Толкушка, а то воздух испортишь! Придется
вылезать.

— Ни хрена! Сам испортишь!

— Кто это все про хрен вспоминает, — ворчала левкина мама
и нащупывала под брезентом головы. Затылок своего сыночка
она определяла безошибочно и давала увесистый подзатыльник.
Получив, к тому же, еще и ощутимый щелбан, сынок не надолго
замолкал и хрена больше не вспоминал.

Вторая лаборатория размещалась у Гагарина в кладовке. Она
была толково организована. Да и в гостях Левка вел себя скром-
нее. Но вскоре карточки 6x9перестали удовлетворять приятелей.

— Давай сделаем фотоувеличитель, — предложил хозяин.

— А как? - удивился Толкалин.

Стали лазать по полкам и чердаку. В хламе нашли старый
довоенный фотоаппарат «Фотокор» — творение отечественной
фото индустрии. Объектив был на месте, но затвор уже не ра-
ботал, поэтому из аппарата решили сделать фотоувеличитель.
Долго мудрили, как сделать, чтобы не была видна нить лампочки
подсветки, как пристроить кадр 6x9 к окну кассеты 9x12, как
ликвидировать щели у фонаря? Наконец, к вечеру, еще до пол-
ной темноты Гагарин успел приладить сзади к корпусу аппарата
деревянную коробку с двумя лампочками по 60 ватт и картонную
проставку под пленку шириной 6 сантиметров. Все было готово
для эксперимента с самодельным фотоувеличением. Лоскут бе-
дой ткани размещали у объектива так, чтобы проекция негатива
занимала кадр 9x12 сантиметров или больше. При этом добива-
лись нужной четкости изображения, перемещая объектив. Затем,
при красном свете, на лоскут кнопками прикрепляли фотобумагу
и включали лампы подсвета. Но негатив просвечивался плохо, и
приходилось ждать минуты по две - три. У Левки терпения не
хватало, и он злился.

— Сделал не проектор, а драндулет! Пока проектируется, вы-
спаться можно!

— А ты, в самом деле, поспи, пока я все сделаю. Все равно от
тебя пока толку мало.

— Как это мало? А кто воздух портить и хрен вспоминать
будет?

— Ну и шуточки у тебя солдатские! Приготовь-ка пока лучше
проявитель и прочую химию.

Через неделю приятели принесли в класс фотоувеличитель и
увеличенные фотокарточки. Не очень четкие и контрастные, но
все-таки большие. Уж олчень хотелось похвалиться достижения-
ми. Одноклассники обступили фотографов и стали расспраши-
вать, как им все это удалось. Левка ходил с видом школьного
преподавателя и давал пояснения. Когда надо было рассказывать
про то, что делал Гагарин, он умалчивал, а о том, что делал сам,
рассказывал долго и длинно.

— Ну ты и гусь! — возмутилась Райя Стольникова, —
увеличитель-то почти весь деревянный! Тебе век ничего из дере-
ва не сделать! Ты все с железками, да с железками. Наверняка
все Гагарин сделал. Он ведь и столяр, и плотник, и на все руки
работник!

После этих слов «гусь» приумолк, а Юра скромно заметил:

— Да мы все делали вместе.

По поручению преподавателя Льва Михайловича Беспалова
увеличитель оставили в кабинете школьного творчества. А сами
после уроков пошли к левкину дому.

Во дворе у сарая дядя Коля возился с охотничьим ружьем,
то заглядывая в стволы, то проталкивая тряпки через них шом-
полом. Увидев друзей, показал взглядом на стену сарая. Там,
на гвоздике висел какой-то предмет, очень похожий на большой
фотоаппарат. Детишки с любопытством разглядывали предмет
издалека.

— Как думаете, что это за вещь?

— Думаю, фотоаппарат, — предположил Юрка.

— Точно! А чей он будет?

— Конечно, Левкин, — ответил гость.

— Ну, это еще мы посмотрим. А что у меня в руках?

— Ружжо! — пошутил сын.

— Правильно. Я его только что отремонтировал, поэтому не
грех и испытать. А как надо из него целиться по деревяшке, если
ее бросить вверх от охотника?
— Дать упреждение, — поторопился Гагарин.

— Не точно, — ответил охотник, — надо поводить стволами
вверх-вниз, чтобы дробь рассыпалась по вертикали! Тогда точно
попадете.

— Как, как? — не понял Левка?

— А как надо стрелять, если палку бросить со стороны и чтобы
она летела поперек? — спросил уже у сынка.

Сын же опять не понял шуточного вопроса и сказал, что надо
дать упреждение примерно на срез ствола вперед.

— Нет. Надо поводить стволами горизонтально, чтобы дробь
рассыпалась поперек, — смеясь ответил на шутку Юра.

Левка опять не понял. Но приятель пояснил, что Николай
Алексеевич шутит. До сынка с трудом, но все же дошло, и он
заржал, как молодой жеребец.

— Как же, так дробь и рассыплется по вертикали!? Не успеет.
Как вылетела, так и полетит!

— Ладно, так как никто из вас не ответил сразу правильно,
все решит дуэль! Вот вам по четыре патрона. Я буду бросать
палку от вас и поперек вас. Кто попадет, тот и будет работать с
фотоаппаратом.

Пошли в огород. Провели жеребьевку. Первый выстрел
остался за Гагариным. Гость зарядил ружье первым патроном
и изготовился. Палка полетела от охотника. Гагарин вскинул
ружье и выстрелил. Палка благополучно шлепнулась на гряд-
ки. Стрелок побежал смотреть результат. Дробинок в палке не
было. Промах. Левке бросили поперек. Он очень долго целился,
сопровождая стволами летящую палку, пока она не перелетела
из своего, на соседний огород, и стала падать вниз. Ему надо
было бы остановиться, но он потерял контроль над собой и нажал
на курок. Грохнул выстрел. На соседском заборе вдребезги раз-
летелись молочные глиняные крынки, что сушились на кольях.
Во дворе забрехала собака, и истошно завопил кот, который с
испугу скатился с крыши стоящего рядом сарая, рухнул в кусты
и дал стрекача через дорогу.

— Ну, иди же за палкой, смотри, попал, или нет, — приказал
хозяин ружья.

Стрелок нехотя перелез через плетень, пролез в соседский ого-
род, поднял палку и, рассматривая ее, медленно пошел назад.
По пути не заметил яму и спотыкнулся. Но вовремя схватился
за бельевую веревку, попавшуюся под руку. На грех там висело
стираное белье, которое тут же попадало в грязь. Левка стал
было его поднимать и развешивать назад, но из сеней выкатилась
старуха — соседка, с бранью налетела на хулигана и принялась
охаживать его клюкой.
— Я те покажу, как белье мне марать! Я те покажу, как по
чужим крынкам бахать!

Клюка ходила по спине, по заднице, по ляжкам. Тот отмахи-
вался только что поднятой палкой и, пятясь, пытался ретиро-
ваться к своему двору. Но попал в межу и завалился. Тут уж
бабка дала волю рукам!

— Фулюган окоянный! Я те дам, как по чужим огородам ша-
стать!

Пострадавший вертелся на грядке, уворачиваясь от клюки. Но
бабкой дело не ограничилось. Недалеко гулял известный всей
улице очень драчливый белый петух. Он не понял причины под-
нятой суматохи и налетел на лежавшего, так, на всякий случай.
А тот, наконец, вскочил на ноги и уже панически бежал с поля
боя, бросив палку, и, перепрыгивая кочки и плетни, оказался
у своего дома. Николай Алексеевич и Юрка покатывались со
смеху, держась, кто за что придется. С минуту они истерически
«грохотали» и никак не могли успокоиться.

— Ну-у и стрее-ло-ок, — никак не мог отойти от смеха Ни-
колай Алексеевич, — где же палка с дробинами? Может, опять
сходишь за ней?

Левка с подозрением посмотрел на соседний огород. Там все
еще топталась бабка, бранилась и махала клюкой, собирая че-
репки от разбитых крынок.

— Ладно, пойдем подальше в огород, — приказал Николай
Алексеевич, — а то и мне и впрямь достанется за вас.

— А ты, Ляксеич, лысый греховодник, куды смотришь? Рас-
пустил своих беспризорников! Был один, теперь — два безоб-
разничают! Вот пойду, нажалуюсь уличкому!

Стрелки пошли подальше. Остановились у небольшого пруда,
из которого брали воду

на полив огородов. Теперь уже бросали незаряженную немец-
кую гранату с длинной ручкой. Со второго раза Юра попал. При-
чем так, что отбило деревянную ручку, а железки упали в воду.
Попадание было очевидным, чего никак нельзя было сказать
про левкины выстрелы. Бросали мокрую палку, выловленную
из пруда. Правда, после четвертого выстрела она завертелась
как-то необычно и шмякнулсь в воду. Команда решила, что по-
падание все же могло быть. Но лезть за палкой в воду никому
не хотелось.

— Будет, — сказал старший, — стрелки вы почти равнознач-
ные. Правда Левка лучше по чужим крынкам бьет.

Николай Алексеевич и Гагарин снова «залились» обидным
смехом, вспоминая крынки, кота, петуха и бабку с клюкой. Лев
насупился, а отец примирительно сказал:
Гагаринский духовой оркестр. На гагаринской трубе играет сам «Капель»,
на второй трубе — Женя Васильевна Баритоне — Валя Петров, на альтах —

Коля Баранов и Толя Орешонков,на басу Толя Виноградов, на барабане —

Николай Ерофеев. Юра Гагарин и Лев Толкалин не в кадре; они фотографы

Левка с братом.

Фото Юры Гагарина

Ю. Гагарин — первая труба в оркестре.
Старое фото автора
— Валяйте, фотографируйте вместе, а с аппаратом обращай-
тесь аккуратно.

Парни дунули к сараю и сняли с гвоздя фотоаппарат. Он был
похож на отечественный «Фотокор», но изящней и функцио-
нальней. Кнопкой откидывалась площадочка, и по маленьким
рельсам выкатывался затвор с объективом. При этом развора-
чивалась кожаная гармошка. Внизу, между рельс, виднелась
большая хромированная надпись ООЕКХ. Затвор имел большой
диапазон выдержек от 0,01 до 2 секунд. Заряжался аппарат
кассетами с фотопластинками 9x12. Кассет было всего три. Три
снимка и все. Далее надо было в темноте перезаряжать кассеты
новыми пластинками, что было крайне не удобно. Поэтому обыч-
но с собой носили АдРу, а для ответственных снимков брали
Ооегх. Уже в наше время фото аппарат А§1а, совсем очень «зре-
лый» Лев Николаевич, передал центральному музею Гагарина в
городе Гагарине. Там он и храниться сегодня.

Старатели

Стоял теплый сентябрь. Ученики пришли в пятый «А» класс.
Кто откуда. Из четырехлетки базовой школы педучилища, из се-
милеток и поселковых школ района. Состав класса был пестрым:
кому двенадцать, а кому пятнадцать или больше. Пришло много
крупных переростков — почти взрослых парней, тех, что задер-
жались с учебой на время оккупации, были угнаны в Германию
или разбросаны эвакуационными службами по стране. Гагарин
казался старше своих тринадцати годков и почти не отличался
от переростков своими манерами. В классе имелась и «пузатая
мелочь», как называли переростки учеников небольшого роста.

На первый урок пришла «географичка». Крупная, высокая
женщина. Урок был посвящен родному краю. Удивительно, что
каждый преподаватель считает свой предмет главным.

— Ребята, что вызнаете о своем родном крае?

— Здесь шла война, сейчас еще много разрушений и осталось
много трофеев, — выпалил Левашов.

— Правильно. Но не об этом речь. Кто основал город, каким он
был раньше, какая природа, растительность, чем занято население.

— Построили при царе Петре Первом. Я где-то читала, — вы-
прыгнула Анна Круглова.

— Правильно.

— А еще на теперешней улице Володарского жили купцы, —
добавил Слава Нижник. — Там было много всяких складов,
магазинов и харчевен. Вон там, где сейчас милиция, до
революции был то ли постоялый двор, то ли винный магазин.
Я в старинной книжке видел. Говорят, после революции в городе
Гжатске находили много купеческих кладов.

После урока стали обсуждать то, что видел и слышал Славка.

— А может там, за милицией клады есть, — предположил
Коля Баранов.

— Может и есть, — утвердительно кивнул Женя Васильев. —
А как узнаешь? Капать надо.

— Младшие из класса насторожились, переростки с усмешкой
прогоготали.

— Посмотрим после уроков? — предложил Ерофеев.

Сказано — сделано. Обычно, при слове «клад» не только у
детей, у взрослых загораются глаза. Ватагой помчались по улице
Володарского, перешли деревянный мост через речку и вдоль
берега направились на пустошь за здание милиции. Недалеко от
берега зияла большая глубокая яма. Видно кто-то здесь долго
брал глину или песок.

— Во, где удобно капать! — проорал Славка. — Начнем здесь.

Ну что вы, малые дети что ли! — возмутился рассудительный
Валя Петров. — Кончайте этот бред.

Юра Гагарин ничего не говорил. Но видно было, что эта затея
ему по душе. Да и остановить ребят было уже не возможно. Не
долго думая, разделись и сложили кучкой одежду. Женя Васи-
льев уже успел пробежаться по соседним огородам и, кряхтя,
тащил две лопаты, ведро и пару листов обгоревшего кровельного
железа. По очереди начали копать.

Через три дня здесь была уже артель старателей. Перерост-
ки — пятиклассники, да и кому было не интересно, отселись.
Остались романтики. Штольня ушла метра на два с половиной —
три в глубину, а штрек на пять — шесть в сторону милицейско-
го дома. Породу ведрами сбрасывали под берег. Одновременно
копало человека три-четыре. Юра расширял штреки в сухом,
глинистом грунте, выдалбливал скамейки и столы. Через неделю
это было почти метро. По бокам, в нишах, горели керосиновые
коптилки. Все это выглядело больше, чем романтично.

В школе, мальчишки таинственно перешептывались: «Кто се-
годня будет строить метро?». Переростки ничего не знали, поэто-
му не обращали внимания. Девчонки подозрительно присматри-
вались. Райя Стольникова пыталась было узнать, что задумали
ребята. Но те молчали. Девчонки начали засылать «шпионок».
Возле Гагарина крутились Галки Комиссарова и Тимофеева. Как
бы невзначай, появлялись то Аня Круглова, то Тоня Дурасова.
Но «расколоть» ребят им не удалось. Все понимали, что если кто
проболтается, девчонки точно «заложат».
Прошел сентябрь, захолодало, а в «метро» было тепло и уют-
но. Боковых ходов было уже много, а клад никак не попадался.
Но однажды немного повезло. Копая, наткнулись на остатки ка-
менной кладки и кучу битых пузырьков из-под лекарств. Стали
обходить кладку и нашли провал. Часть кирпичной стенки осела
и треснула, образовав заваленную грунтом дыру. Расталкивая
друг друга, быстро расширили лаз.

— А ну-ка, Быку ля, посвети коптилкой. Старая кладовка, —
быстро определил Юра. Человека четыре через лаз проникли в
камеру. Это был кирпичный подвальчик, примерно метров шесть
в длину и метра два с половиной в высоту. Сводчатая крыша
уходила клином вверх.

— Как в церкви, — комментировал Слава Нижник.

Огляделись. Вверху виднелась засыпанная прямоугольная
дыра — лаз. По бокам — каменные ниши и скамейки. На полу
стояли истлевшие кули с черным зерном. В углах — несколько
рассохшихся бочек. С чем? Определить уже было невозможно.

— И все? — разочарованно бросил Коля Ерофеев. — А где
же клад?

— А это что за пыльные стекляшки в нишах? — спросил у
Юры Женя Васильев.

Юрка вытащил одну из них из вековой пыли и оттер рукавом.
Женька подсветил коптилкой и стал читать: кажется «Смир-
новъ».

— Да это дореволюционная водка! — быстро отреагировал
Гагарин и сунул прямоугольную бутылку за пазуху старого ват-
ника.

Началась «расхваталовка». Кто стоял ближе, выковыривал из
щебня и пыли бутылки, тут же очищал их и совал за пазуху.
Бутылок было немного. Договорились брать только по одной.

— А мне не досталось, — ныл Ерофеев.

— Ты же тут был, чего рот разинул? — критиковал Юрка. —
И на что тебе водка? У тебя в доме и мужиков нет.

— Как же, — не унимался Колька, — у нас постоялец — ми-
лиционер.

— На,- отдал Славка Нижник свою. — У меня дома только
мама, да брат — школьник. Пить некому.

На поверхность вылезли хотя и не с кладом, но с какой-
никакой добычей. Весело разошлись по домам.

— Где шляешься, — дал «втык» левкин отец, — мать вся
испереживалась.

А мать, между делом, дала подзадник.

— Во, бутылка! — выложил Левка находку.

Старший присмотрелся. На лице заиграло любопытство.
— Чудная какая. Где это ты ее добыл? — поинтересовался
Николай Алексеевич и стал отмывать под умывальником. На
плоской стороне бутылки четко обозначился российский двугла-
вый орел и уже вполне заметная надпись.

— «Смир-р-р-новъ» — прочитал отец, стал трясти бутылку и
смотреть через помутневшее секло. Полная! — удовлетворенно
крякнул и спрятал в шкаф. Завтра разберемся!

В школе, в классе только и было разговоров про «клад».

— Дураки вы все, мальчишки, — утвердительно заявила Афа-
насенкова.

— Ну, как твой батя? — спросит Юра у Толкалина.

— Да еще не знаю.

— Пошли после школы, узнаем.

С трудом дождались конца уроков и побежали на электростан-
цию. Запыхавшись, по прямой перелезли через забор. Левка по
пути, в который раз, разодрал штанину и чертыхнулся. А у Гага-
рина развязался шнурок. Толкушка наступил на него и оторвал.

— Поаккуратней, — медведь! — Разозлился было Гагарин.
Но сразу остыл.

— Эх, вечно эти шнурки меня подводят!

— А ты бы их завязывай потуже.

— Да шнурки — то самодельные, затянешь — тут же лопнут.
Вот и привык завязывать не туго. Да и ты сам смотри под ноги,
а то топчешься, как слон!

— У меня тоже потеря, штанину разодрал. Отцовские. Широ-
коваты, однако.

— Вон, смотри, твой и мой бати, — остановил друга Гагарин.

Левкин и юркин отцы сидели на почерневшей от мазаных шта-
нов лавке. Рядом стояла уже отпитая прямоугольная бутылка и
пара «стеганых» стаканов. Поодаль, со второй бутылкой сгруди-
лись мотористы, рассматривая диковину и попивая «из горла»
по очереди мелкими глотками. Вскоре они заметили приятелей и
поманили.

— Дурачье, — сказал Алексей Иванович. Завалить вас могло
под землей! Кончайте это «не дело».

— Слава богу, не завалило, — покряхтел Николай Алексее-
вич и плеснул в стаканы. — За Бога!

Мужики глотнули еще и захрумкали малосольными огурчиками.

— Возьмите-ка по огурчику, да по кусочку хлебца. Небось,
голодные.

— Хороша, смирновская! — вытер рот рукавом Алексей Ива-
нович. — Совсем сивухой не воняет. А прожигает-то отменно!

На другой день решили капать еще. Собрались почти все ре-
бята. Но в подземелье все не влезли, и часть осталась на верху.
Через час сверху появился шум. Кто — то кричал: «Вылезай-
те!». Постучали сапогами. Похоже уже не ребята. Появился пар-
ламентер — одноклассник Горячев.

— Там милиционер требует подняться, иначе — стрелять гро-
зит. И еще инструмент велит весь взять.

— Понятно, — сквозь зубы процедил Юра. — Ерофей свое-
му милиционеру проболтался. Придется вылезать, не сидеть же
здесь до утра.

Старатели по одному вылезли из лаза и построились. У лаза
стоял милиционер. Лицо строгое.

— Кто лопаты у бабок поворовал? Сейчас же отнести на ого-
роды! Потом построиться, и за мной марш!

Жалкое это было зрелище. Ребята со старыми, гнутыми ве-
драми и лопатами понуро шагали за милиционером. Пришли в
отделение, расселись по лавкам.

— Сейчас я сообщу родителям, чтобы с вами разобрались!

Через часок стали появляться мамы и папы и забирать пацанов
и скарб. Кое-кому тут же досталась оплеуха. За Юркой пришел
брат Валентин. Для вида покрутил ему ухо и что-то буркнул.

На другой день в классе была тишина. Никто ни о чем не рас-
сказывал.

— Чего это вы, парни, попритихли, — удивлялась Тоня Ду-
расова.

После уроков, на всякий случай, заглянули на пустырь. Там
стояла трехтонка с песком. Несколько рабочих засыпали яму
и лаз.

— Кончилось наше кладоискание, — с унылым смехом от-
резал Юра.

Подрывники

Новая, и старая дороги на Гагарин идут параллельно реки
Гжать. Между ними — лес и большое ровное поле. Теперь его
засевают. А в самом начале войны в лесу спешно отстроили
казармы, а поле выровняли под взлетную полосу. Аэродром
строили всем Гжатском. Каждая семья должна была отработать
здесь несколько дней. За этим следили, а рабочие дни отмечали в
индивидуальной карточке. В лесочке стояли наши самолеты. Но
в полной мере воспользоваться этим аэродромом не пришлось.
Вяземский прорыв не оставил надежд. Зато немцы использовали
готовый аэродром очень широко. На краю города, за железной
дорогой, фашисты организовали огромные склады авиабомб,
снарядов и прочих боеприпасов. Склады располагались у реки,
сразу за небольшой симпатичной Вознесенской церквушкой. Она
же служила нашим ориентиром. Нередко, сговорившись, прихо-
дили сюда разобраться с бомбами и снарядами. Было спокойней,
когда с нами был Гагарин. Уравновешенный, рассудительный,
он чаще принимал правильные решения. А это было очень важ-
но, чтобы не взлететь на воздух. Здесь было страшно и инте-
ресно. Страшно потому, что все понимали, если жахнет, то от
нас не останется и мокрого места. Но инстинкт самосохранения
подавлялся жутким интересом. Для мальчишки бабахнуть — нет
сил, которые могли бы остановить его в этом желании.

Склады к этому времени не были уже складами в обычном
понимании. Городу заниматься ими было некогда, милиции —
то же. И валялись боеприпасы, где попало и на каждом шагу.
Бомбы по 20 — 50 килограммов стояли рядами на хвостах. В но-
сах взрывателей не было видно. Бомбы мельче лежали в беспо-
рядке. Крупные артиллерийские снаряды виднелись в гнилых
ящиках и путались в беспорядке под ногами. Малокалиберные
снаряды от эрликонов и авиационных пушек вместе со звеньями
лент наворочены в кучи, напоминающие стога сена. Отдельно
от снарядов в штабеля сложены здоровые гильзы с порохом.
На земле можно увидеть и ломанную или разбитую немецкую
технику. Все это было страшно притягательно. Настоящая экс-
курсия в военный мир.

Имелись в этих походах и чисто практические интересы.
В речках тогда плавало полно рыбы. Еще никто не разбрасывал
по полям химикаты и не травил воду фекалиями. Даже во время
войны экология оставалась на удовлетворительном уровне. А ло-
вить рыбу на удочку считалось непристойно. Ловили, в основном,
сетками или глушили толом. А тол к этому времени уже стал в
дефиците. Тогда делали просто. Шли на склады, отвинчивали у
крупных снарядов взрыватели и на костре выплавляли тол. Риск
был велик. Алюминиевый взрыватель снаряда ввинчивался на
заостренном конце снаряда. Те, у кто имел разводной гаечный
ключ, могли с меньшей опаской отвинтить взрыватель и, затем,
спокойно выплавить тол. У Юры такой ключ имелся, и его всег-
да приглашали с собой ребята — «взрывники».

Обычно подбиралась компания опытных подрывников: Юра
Гагарин, Левка Толкалин, Василий Левашов, Валентин Петров
и Женя Васильев. Меньших и не опытных с собой не брали. За-
ранее договаривались, распределяли роли. Но нередко, за ними
незаметно увязывались и парни поменьше и те, кто считался «не
опытным». Скрываясь за кустами, они мелкими перебежками
выслеживали «корифеев». Особенно грешил этим младший брат
Юры- Борис. Иногда он подговаривал Толю Орешонкова, Славу
Нижника и Толю Виноградова. Тогда вторая команды работала
самостоятельно на грани жизни и смерти. Начинала она с того,
что потрошила гильзы и извлекала из них порох. Красив немец-
кий снарядный порох. Черные кружочки диаметром миллиме-
тров пятнадцать с дырочкой посредине. Это не то, что порох —
макароны от русских гильз! А эти порошинки можно сотнями
нанизать на тонкую проволоку, а потом — поджечь и бросить
вверх. Удивительно красивое зрелище для огнепоклонников.

Выпотрошив с десяток артиллерийских гильз и набив шапки и
карманы, мелюзга начинала хулиганить.

— Что там за «шушара»? — поинтересовался Юра и, беспоко-
ясь за брата, отправился посмотреть.

Картина была не для слабонервных. Борис держал здоровен-
ный снаряд и стучал взрывателем о булыжник. Юра сорвался с
места, рывком отнял снаряд, и сгоряча, надавал Борьке тумаков.
Тот завыл, стал изворачиваться и причитать.

— За что бьешь?

— За что получил? За дело. Ты что, дурень, не понимаешь,
что делаешь! Рванет, и от тебя одни вот эти уши останутся!

— Не рванет. Перестань крутить мои уши! Я потихоньку стучу,
чтобы расшатать резьбу. Потом руками головку мы и отворачиваем.
У меня же нет ключа, как у тебя! Вон, уже три снаряда разрядили.

Юра опять вышел из себя. Схватил Бориса за воротник и стал
больно драть за уши.

— Понял, понял! Отцепись! — наконец сдался младший.

А старший не унимался.

— Если еще раз увижу, задницу надеру так, что сидеть два
дня не сможешь, да и отцу скажу.

С последними словами Юрий осекся, а Борис уловил благо-
приятный момент.

— Скажи, скажи. Батя тебя первого выдерет!

— Ладно, без меня ни на шаг, — окончательно остыл старший.

Набрав пороха и выплавив пару котелков тола, стали решать,
что делать дальше.

— На хрена тут бомбы? — непонятно кого спросил Василий
Левашов. — Вон сколько не смышленых шляется. Если рванет,
то от них не только ушей, ногтей не найдешь. Надо бомбы уби-
рать и подрывать. Милицию и военкомат не дождешься.

— Факт — подтвердил Гагарин.

Так и решили. Раздобыть строительную тележку и на ней от-
везти бомбы к реке. А там их по очереди подорвать. Тележку
добыть поручили Вале Петрову, веревки — Левашову.

Через пару дней все снова были в сборе. Бомбу - «полусотку»
не смогли загрузить сразу. Решили для начала взять поменьше.
Навалили первую «чушку» на тачку и всем миром покатили по-
дальше к речке. Недавно прошел дождь. Земля была мокрой,
ноги скользили. Совсем грязные и измученные подошли к реке.
Сгрузили смертоносный груз у берега и стали привязывать к
бомбе тол. Женя Васильев кряхтел, пристраивая детонатор и
бикфордов шнур. Наконец было все готово.

— Валь, посмотри, нет ли кого рядом, — сделал поручение
Юра, — а то пришибем невзначай.

Валентин забрался на бугор и осмотрелся вокруг. Порядок!
Можно.

Опытный Юрий скрутил самокрутку с табаком, и, закашляв-
шись, закурил,

— Ты чего, курить начал? — удивился Толкушка.

— Да нет, от тлеющей цигарки шнур горит медленней, стар-
ший брат рассказывал.

Поясняя, приложил самокрутку к срезу бикфордова шнура, и
из него ударила шипящая струя.

— Навались — скомандовал Гагарин.

Все навалились и стали сталкивать бомбу под берег. Ноги
скользили по мокрой траве. Бомба медленно подавалась. Вот она
покатилась под берег в воду. Полетели грязь и брызги. А ребята
уже удирали подальше от опасного места.

— А - а — а! — завопил Левка, сорвавшись под скользкий
берег вместе с бомбой.

До взрыва оставалась пара десятков секунд. Растопырив руки,
удержался за прибрежным обрывом у края воды. Вскочил и с
воплями стал карабкаться вверх. Но никак не мог взобраться
на берег. Ноги тряслись от страха, да и мокрая глина никак не
отпускала.

— А — а - а!

Конец — мелькнуло в голове. Но тут на берегу появилась рас-
красневшаяся юркина рожа.

— Давай руку! Быстро!

Схватив Левку за руку, Гагарин ловко выхватил несчастного
на берег. Раздумывать было некогда. Отбежав от берега метров
тридцать, плюхнулись на землю. Тут же рвануло. К счастью,
взрывная волна пошла из-под берега вверх. Но столб воды и
грязи накрыл друзей с головой. А через минуту они уже сидели,
и очумело смотрели друг на друга. Заложило уши. В голове
шумело. Но были живы и, похоже, почти здоровы. Гагарин рас-
прямился, поковырял пальцами в ушах. И показал большой па-
лец вверх:

— Во! Пошли посмотрим, что стало, — приказал спаситель и
показал рукой на речку.
Оглохший Левка понял приказ только по жестикуляции. Ме-
трах в ста из-за кустов выглянули ребята. Подошел Валентин
Петров.

— Ну, Толкушкин, я думал, тебе все! Скажи спасибо Юрке.
Он цигаркой дал еще десяток секунд до взрыва!

— Дружба никогда не подведет! — улыбался Гагарин.

Подошли к реке. Берег изрядно осыпался и подался вширь.
Край огромной воронки уже залило мутной водой. Поодаль пла-
вала глушенная рыба.

— Во как разворотило! Теперь купаться можно. Прыгай пря-
мо с берега в воду!

— Как, еще будем рвать? — ехидно спросил у Толкалина
Женя.

— Не, больше меня сюда калачом не заманишь! Научило уму-
разуму.

Левка больше рвать бомбы не ходил. И вообще «завязал» не-
дели на две. Потом пообвык, и опять потянуло на подвиги. Но
чаще только с Юрой Гагариным. С ним было спокойней. Конеч-
но, рвали еще. Но уже без приключений. У берега образовался
большой плес. Там и в наше время купаются с удовольствием,
и прыгают в воду с берега. Удивляются, откуда в этом, сравни-
тельно мелком месте образовался такой глубокий плес.

Следы прошлой войны

Бомбы рвать надоело. Но из разряженных снарядов на ко-
стре тол вытапливали и сливали в немецкие алюминиевые банки
из-под консервов. Потом банки разрезали и вытрясали бруски.
Набралось небольшое ведро толовых шашек. Уже дома, в гага-
ринской землянке, в брусках — шашках с помощью дрели про-
сверливали аккуратную дырочку для детонатора, или прожигали
раскаленной арматурной проволокой. А детонаторы — капсюля
все уже закончились.

Как-то к Левке из села Шахматове зашел его двоюродный брат,
Савинский Алексей. Он тоже, как и Евгений Толкалин учился
на механизатора и частенько заходил к механику Николаю Алек-
сеевичу посоветоваться. Того не было дома и братья пошли на
электростанцию. Потом заскочили к Гагариным. Во дворе стоял
Юра с ребятами и вертел в руках детонатор. Рядом топтались
одноклассники: Васиоий Левашов и Николай Ерофеев.

— Лев, твой Алексей рассказывал, что под селом Воробьеве
этого добра полно, — вслух размышлял Гагарин. Давай-ка съез-
дим на великах.
— Я тоже поеду — отозвался Вася Левашов.

— А у меня велика теперь нет, — пожалел Ерофей.

— У меня отродясь не было, — заметил Алексей — Леха. —
Готов пешком топать.

На другой день взяли имевшиеся велосипеды и подались по
старой московской дороге. Выезжали по улице Московской,
дальше на деревню Старое. В конце Московской улицы была
приличная болотина. Там водилось море уток, и Юрка не раз
ходил со своей берданкой пострелять. Но в этот раз утками не
интересовались. По настоянию Гагарина все прихватили с собой
питьевой воды и по паре кусков хлеба. Леха был постарше года
на три и выглядел почти взрослым. По его требованию Левка
сбегал на электростанцию и одолжил там небольшой разводной
газовый ключ под трубы. Леха повертел его в руках и одобри-
тельно кивнул головой.

Когда-то московская дорога была столбовой. По обочинам
через каждую версту стояли полосатые столбики — версты. В
старину дорога была устлана красным битым кирпичом. Кое
- где кирпич остался, и дорога казалась бурой. По этой стол-
бовой на Москву шел Наполеон. Эту же дорогу избрал Гитлер.
Теперь она была избита немецкой техникой. Могучие колдо-
бины достигали полуметровой глубины. Машины по ней ездить
практически не могли. Лошади с трудом тащили сельские теле-
ги, которые изгибались и жалобно пищали на выбоинах. На
велосипедах проще. Василий Левашов на своем «Диаманте»
нырял в ямы и получал от тряски удовольствие. Юра и Левка
велики берегли и канавы обходили пешком. Алексей и Николай
на ровных участках подсаживались то к Васе, то к Левке. На
гагаринском велосипеде с женской рамой палки привязано не
было, и он ехал без проблем.

— Слушай, хватит сачковать! — обиделся Леха на Юрку. —
Пора бы и палку привязать на твою раму.

Привязали. На нее со своим ножом — тесаком от немецкой
винтовки залез Лешка.

— На фига ты таскаешь эту железяку, — поинтересовался
Юра. — На целый килограмм ты тяжелее!

— А как же, — пояснил Алексей, — для самообороны. Вол-
ков тут полно. Как собаки бегают. Их давно не стреляли, пока
шла война. Совсем обнаглели. Овец режут, кур ловят. А если
идешь с железкой, они ее чуют, и днем не подходят близко, по-
баиваются. Не раз нарывались на выстрелы. Ученые стали.

Километров через семь Леха и Ерофей устали бегать и по-
просили «передоха». Остановились и сели у обочины. Попили
водицы из припасенных бутылок и пожевали.
— Леш, а где и как будем добывать детонаторы? — поинтере-
совался Юра.

— Очень просто, — ответил тот. — Берем только «правиль-
ную» противотанковую мину. У нее снизу или сверху торчит ци-
линдрический взрыватель на резьбе. Мина взрывается, когда на
нее тяжелый танк или машина наедет. Для пешеходов она не так
опасна. Отворачиваешь этот взрыватель, вынимаешь, а потом
от него отламываешь капсюль. Из капсюля получается хороший
детонатор для тола, аккурат под бикфордов шнур.

— Понятно. А мины где?

— Да их полно на минных полях! У нас сплошные минные
поля. Перед наступлением, наши делали проходы в них. Немец-
кие мины просто извлекали, чтоб видны были, и оставляли тут
же. Некогда было их забирать или ликвидировать, торопились
вперед.

— А как же люди.

— Я же сказал, для людей эти мины не очень опасны. На них
стоять можно. Вот если машина! Продавит стальную крышку и
мина взорвется.

Отдохнув, поехали дальше. В Воробьеве оставили велосипеды
у лешкиного знакомого. Село от города в десяти километрах.
Недалеко отсюда вероятно и была первая линия немецкой обо-
роны. Конечно не так сильно обустроена, как вторая, у Гжатска.
Зато сплошные минные поля: немецкие и советские. Прошли пе-
шим ходом километра три в сторону села Пышково и там нашли
первые окопы и ДОТы. Но это было пока не очень интересно.
В Воробьеве к компании присоединился Витюня, парнишка по-
меньше левкиного плеча. Леха поколебался, но разрешил. Мест-
ный, стало быть все знает.

— Сейчас пойдем на минные, — предупредил Леха. — Опа-
сайтесь мин — лягушек. Если увидите три или четыре ржавых
стальных уса на земле, не трогайте. Это противопехотная мина.
Тронешь, и из-под земли, за счет порохового заряда, выпрыг-
нет стакан с толом и шариками и взорвется. Тогда всем хана!
Немцы чаще связывали проволокой такие мины одна с другой.
Тогда первая дергает вторую, вторая третью. Весь взвод может
положить.

— Такая что ли? — спросил Юра, показывая на проволоку.

— Опытный Алексей подошел и легонько поковырял.

— Не, это просто кусок прикопанной колючей проволоки. Но
все равно, надо держать глаз востро.

Противотанковые минные поля нашли быстро. Покрашенные
в зеленый цвет, но изрядно проржавевшие кастрюли лежали на
поверхности в шахматном порядке. Все это выглядело зловеще.
Леха продемонстрировал, как надо отвинчивать и извлекать взры-
ватель, орудуя руками, а иногда и газовым разводным ключом.

— Отвинчивать и разбирать буду я, а вы, подтаскивайте «пра-
вильные мины». Это просто.

Алексей работал профессионально, и через час все набрали
капсюлей. Хватит.

— Я знаю, где солдаты лежат, — таинственно сообщил Витю-
ня, — это не далеко отсюда.

Прыгая через окопы и капониры пробирались в указанном на-
правлении.

— Осторожно и будьте начеку, — предупредил Алексей. —
Лишнего ничего не трогать. Тут все заминировано. Могут быть
ловушки. Если что, кричите мне, я разберусь.

Медленно подошли к довольно глубокому оврагу. На запад-
ной, немецкой стороне, прямо у оврага вырыты сплошные окопы
со стрелковыми ячейками. По центру - капонир, вероятно для
противотанковой пушки. На восточной, русской стороне — тоже
окопы, но помельче. Вся сеть немецких окопов образовывала
сплошную круговую оборону с блиндажами в центре, где немец-
кие солдаты отдыхали в минуты затишья. Вот и большая прямоу-
гольная яма минометной позиции.

— Немецкий ротный опорный пункт, — определил быва-
лый. — Сюда, наверное, никто еще не ходил со времен войны,
опасно, кругом мины.

Дальше, в самом овраге, увидели страшную картину. Долго
стояли, не зная, что делать. Глинистые склоны почти не имели
травы. Коричневые голые проплешины растрескались. На скло-
нах валялось всякое полуистлевшее барахло, частично притонув-
шее в грунте во время весенних дождей. На восточном склоне
выступало из под земли несколько ржаво-зеленых русских касок.
На западном — немецкие каски, пара порыжевших винтовок
«Маузера - Манлихера». Чуть ниже — части развалившихся не-
мецких ранцев, котелки, противогазы в виде термосов на ремеш-
ках, советский автомат ППШ, немецкий «машинпистоль МР40».
Бугор был усеян стреляными гильзами. Не сложно было опреде-
лить, что тут были жестокие бои. Овраг не раз переходил из рук
в руки, прежде как был взят весь опорный пункт.

В самом низу, среди чахлых кустиков и мелкой травы мож-
но было разглядеть останки когда-то скатившихся туда трупов.
Видны были кусочки истлевших мундиров. Наших можно было
отличить по рыжим ржавым пуговицам. Немцев — по алюми-
ниевым пряжкам и пуговицам, тронутым белой ноздреватой кор-
розией. Все молча стояли, пораженные этим зрелищем. Юрка
снял кепку. Его примеру последовали остальные.
Наконец, Савинский вышел первым из оцепенения.

— Ладно, что стоять так. Пошли поближе. Я под Кармановым
и не такое видел.

Спустились ниже. Алексей штыком попытался поддеть непло-
хо сохранившуюся алюминиевую пряжку на ремне. Трупов, как
таковых, фактически уже не было. В промоинах в мокрой земле
обнажились голенищи немецких сапог с подметками, утыканны-
ми латунными гвоздями. Из сапог выступали серые мослы, а
рядом у оружия белели застывшие в глине фаланги пальцев.
Омерзительно лицо войны! Ваську стошнило и он поднялся на-
верх. Ушел и Юра. Остальные еще немного потоптались внизу.
Левка поковырял носком ботинка у ржавого немецкого автомата.
Отлетели в сторону фаланги пальцев и что — то круглое по-
катилось по склону. Монета, что — ли, подумал он и поднял
предмет. Присмотрелся — вроде как часы.

— Чего это тыволокешь? — спросил Гагарин.

— Да вот, у фрица что-то взял. Автомат держал, в наших,
гад, стрелял.

— Давно отстрелялся, сволочь, — заметил Леха.

Потом посидели на бруствере окопа, «чухались». Ерофей по-
ливал левкин предмет водой из бутылки, а тот старательно от-
тирал корпус. Наконец предмет, очищенный от земли, немного
заблестел хромом и принял более внятный вид.

— Заведи, — посоветовал Юрка.

Часы завели за уже открывшуюся, но еще грязную головку —
кнопочку и они потихоньку затикали. Левка подержал их у само-
го уха, потом дал послушать другим.

— Во дают, — удивился Ерофеев. — Сколько пролежали, а ти-
кают. Только циферблат плохо виден. Стекло помутнело. Ты его
зеленой пастой ототри. У меня есть такая, специально для стекла.

— Надо в военкомат сообщить, — проговорил Гагарин.

— Обязательно! — поддержали остальные.

Возвращались. После увиденного говорить не хотелось. Леха
остался в Воробьеве и ехать было по легче. Перед Гжатском не-
много отлегло.

На следующий день пошли в военкомат. Нашли пожилого
майора и рассказали, что видели.

— Ладно, — прокашлялся майор. — Я возьму на заметку.
Но вам болтаться по полям боев запрещаю! Приняли команду,
повторите!

— Да как же, — стал было возражать Юра. — Надо срочно
принимать меры.

— А ты знаешь, сколько таких мест под Гжатском! Не знаешь,
а я знаю. Не убраны еще сотни, а скорее и тысячи бойцов. Поди
сейчас, разберись, с чего надо начинать. Этим солдатам уже
не поможешь. Будем постепенно заниматься. Надо личные пе-
нальчики искать, чтобы установить, кто эти солдаты. Не простое
дело. Сперва надо минные поля расчистить. Где вы противотан-
ковые мины видели? Завтра рота саперов тут будет с собаками.
Направлю их туда. Уже пятый раз вызываем. Пройдут поле,
разминируют, а после них — опять подрыв. Вот какие следы
войны! Вчера под Шахматовым тракторист целину поднимал.
Хорошо бывший танкист попался, понимающий. Пустил трактор
на самоход на первой скорости, а сам сзади идет. Поле то уже
три раза разминировали. А так рвануло, что от трактора одни
катки остались.

— А что тракторист? — испугано спросил Левка.

— Цел, небольшую контузию получил. Вот что ребята, вы
бы по старой кармановской дороге прогулялись. Там наши сго-
ревшие танки стоят, с экипажами. Сразу после взятия нашими
города, пытались люки открыть. Не смогли. Они намертво при-
горели. Остались там наши танкисты.

На другой день гурьбой отправились по старой кармановской
дороге. Левка уже почти оттер стекло и нарочито поглядывал на
циферблат. «Воха» - прочитал Николай Ерофеев. Учительница
по географии сказала, что это очень хорошие швейцарские часы.
Левка гордо поднял нос. Стекло было еще немного мутновато,
но они выглядели на самодельном кожаном ремешке вполне при-
лично.

Невдалеке от города виднелись боевые машины. Их было че-
тыре. Три замерли сразу у дороги, еще один — в километре.
Подошли ближе и стали рассматривать. Первый танк напоролся
на мины и был ужасно разворочен. С него и начали осмотр.

Все танки были американского производства и морально уста-
ревшей конструкции.

— Американские, «генерал Ли», — определил Юра. — Брат
Валентин, бывший танкист, рассказывал, что пришлось понача-
лу воевать и на таких.

— Это были не то, чтобы танки, а какие-то страшилища.

— Смотрите, какие уродливые, — заметил Ерофей.

— Их мы получали по «ленлизу», — пояснил Гагарин. — В
начале войны американцы понятия не имели, как строить танки!
Делали такие мастодонты и нам часть из них поставили.

Залезли в развороченную машину. Люки были открыты, эки-
пажа не было. За спиной стоял здоровенный авиационный мотор
со звездообразными цилиндрами. В те времена считалось, что
авиационные моторы, отработавшие свой ресурс на самолетах,
надо ставить на танки. При этом получалась экономия средств.
С такими моторами поначалу воевали и немцы. В баки заправля-
ли бензин, который хорошо воспламенялся и от снарядов, и от
бутылок с зажигательной смесью. И только на советских танках
стояли дизеля, работающие на менее опасной солярке. Только
потом немцы, американцы, да и во все мире поймут преимуще-
ства наших машин. И танки станут очень похожими на наши
Т-34.

В «генерале Ли» на месте стрелка — радиста стоял спарен-
ный станковый пулемет «Браунинг» и разбитая радиостанция.
Справа, сбоку, к бронированному корпусу, пристроена недлин-
ная пушка калибра 75 миллиметров. Подход к ней был крайне
не удобным, только сбоку. Ерофеев отчаянно крутил рукоятку
наведения.

— Совсем мало поворачивается, зараза. Как из нее стреляли,
не понятно.

Над корпусом возвышалась башня с пушкой калибра 37 мм,
а над ней — еще башенка, но уже с пулеметом. С внешней сто-
роны, по бокам корпуса, под сравнительно тонкой броней были
укреплены два бака для бензина литров на семьсот.

— Дай из противотанкового ружья по бакам и все загорит-
ся! — возмущался Юра. — И вообще, что это за крокодил! Не
танк, а бронированный гроб для экипажа в 6 человек. Посмотри,
лобовая броня-то какая тонкая, да еще и на заклепках! Вот, тут
немцы дали бронебойным. Все заклепки разлетелись, и броне-
лист отвалился. И зачем столько башен и башенок? А высота?
Метра три с лишнем. Бей — не хочу. Вон сбоку в броне застрял
немецкий бронебойный снаряд. Он, видно, осколками пробитой
брони и положил экипаж.

И в самом деле, странная машина. Гусеницы с обрезиненными
траками двигались по каткам, как у трактора. Сами катки — из
толстой резины. По обгоревшей резине можно было судить, как
полыхала машина.

— Пошли к другим танкам, здесь уже делать нечего, — решил
Гагарин.

Обследовали другие. Люки пригорели так, что их невозможно
было отковырять даже куском трубы, которую нашли здесь же и
наваливались на нее всем составом.

— Вот в этих, похоже, сгорели экипажи, — предположил
Коля Ерофеев.

Закончив осмотр танков, подались домой. А там доложили
майору из военкомата. «Придется взрывать» — мрачно подумал
тот. Приходите, поможете.

Пришли в назначенный срок. Но помогать не пришлось. У
горелых танков уже толпились саперы и взрослые люди. Один
из люков танка удалось открыть ломами. Военный в резиновых
рукавицах подавал останки, два других складывали в оцинко-
ванный ящик. Другой танк пришлось подрывать. Саперы к люку
прикрепили небольшие толовые шашки и велели отойти метров
на сто. Прогремел взрыв, люк оторвался и шлепнулся на землю.
Военный полез вовнутрь и проделал ту же траурную процедуру.
Затем солдаты три раза грохнули из винтовок и всех пригласили
уехать. В кузове автомашины майор посоветовал:

— Приходите через день. На одной из улиц похороним в брат-
ской могиле, поставим памятник. В городе решили назвать эту
улицу улицей Танкистов.

Теневой театр

Вначале пятым классом руководила Раевская Ольга Степа-
новна — учительница русского и литературы. Удивительная
женщина. Добрая, ласковая. Двойки ставила редко. Действова-
ла методом убеждения. Даже на нас, сорванцов, теплые слова
действовали магически. Учиться плохо было просто неудобно.
Ольга Степановна часто приглашала одноклассников к себе до-
мой. Там было интересно. Раевские имели неплохую библиотеку:
там и Дюма, и Диккенс, и Толстой, и Пушкин, и Кольцов и
Купер. На отдельном стеллаже стояли приключенческие романы
и повести. Гагарин, с разрешения учительницы, брал всякую ли-
тературу домой и вечерами зачитывался. Славка Нижник любил
приключенческие. Читал страстно, а потом пересказывал содер-
жание, сдабривая рассказ своими байками. Нередко возникали
целые диспуты и самодеятельные читательские конференции.
Левка читал мало, хотя приключенческими романами иногда
тоже увлекался. Но основным его занятием была прорисовка
плакатов для школы. Заголовки плакатов он писал славянской
вязью. Умел оформлять колонки для заметок. Вместо аэрографа
применял зубную щетку, намазанную акварельными красками,
которые виртуозно разбрызгивал проводя пальцем по щетине.
Гагарину давались статьи на спортивные темы и классную жизнь.

Обычно заготовку большого плаката склеивали из новых обо-
ев, перевернутых чистой стороной. Гагарин готовил фирменный
клейстер из крахмала. Затем края обоев смазывали, соединяли
и оставляли высохнуть под прессом наложенных досок. По-
том, лежа на полу и ползая по бумаге, Левка писал крупный
заголовок. Юра наклеивал статьи, сделанные своими руками
фотокарточки и вырезки из журналов. Анна Круглова готовила
краски, Аида Лукина сочиняла заметки про школьные новости.
Ю. Гагарин (справа), Раевская О. С. и Л. Толкалин. Фото Юры и Левы
Гагаринский пятый класс. Юра справа вверху. Старое фото автора
Еще пара ребят и девочек выполняла прочие работы по оформ-
лению. К вечеру плакат был готов. С набрызганной с зубной
щетки краской он выглядел основательно. Его вывешивали на
следующий день в школе. У новостей всегда толпились школьни-
ки. В течение учебного года бригаде удавалось сделать с десяток
плакатов на разные темы: спортивные, ко дню Первого Мая, ко
дню Октябрьской революции...

Раевская организовала школьный литературный кружок. На
маленькой сцене чаще ставили Пушкина, Гоголя, Гайдара. Осо-
бенно нравился всем «Тимур и его команда». Любил эти поста-
новки и Гагарин. В наших глазах Юра был именно тем Тимуром.
Заводилой, честным и отважным товарищем. Мог постоять за
себя и за друзей. В свободное время собирались у Раевских во
дворе. Там договаривались, какие альбомы делать, какие плака-
ты рисовать, какие пьесы ставить.

Как-то после уроков, наш пятый задержала Ольга Степановна
и предложила поставить «сказку о Попе и его работнике Балде».
Притихли обдумывая.

— Я хочу быть Балдой, — попросил Гагарин.

— Всегда ты и ты, — отрезала Тоня Дурасова. — А может,
кто другой хочет.

Тоне Балда не подошел по полу, а другого — не нашлось.
Значит Балдой будет Юра.

— Он и так «балда», — пошутил Володя Попов.

Ребята засмеялись.

— Пусть Попом будет Вовка Поп, — пропищала обрадован-
ная Афанасенкова.

— Помолчи, Курносенкова.

— Все опять принялись смеяться.

На приятном личике Гали уселся маленький, симпатичный
курносый носик. За что ее частенько звали «Курносенковой».
Эта кличка так приклеилась к ней, что и учителя иногда путали.

— Ладно, пусть будет по-твоему, Галка. Володя, будешь По-
пом.

А как быть с костюмами? В школе ничего нет, да и у учеников
не густо. Поразмыслив еще, решили сделать теневой театр. Тут
проще. Балду и Попа можно вырезать из картонок. Простыня
найдется и дело за освещением. Дальше распределили роли.
Осветителем назначили Левку То л кал ина, музыкантом — баяни-
ста Толю Виноградова. Попробовали с керосиновой лампой. За
простыней замелькали слабые тени Балды и Попа.

— От первого щелчка Поп подпрыгнул до потолка!

— Юра поднес к картонному Попу щелбанец, Толя Орешон-
ков грохнул палкой по оцинкованному тазу. Вовка «Поп» под-
прыгнул и завопил: «А-А-А». Толя Виноградов дал аккорд на
баяне.

— Все бы ничего, только видно плохо, — посетовала Ольга
Степановна. Толкалин, ты у нас на все руки. Придумай что-
нибудь. У меня в доме есть какая-то немецкая трофейная лампа.
Приди, попробуй разобраться. Может что получиться.

На следующий день Левка и Юра были у Раевских дома.
Левка прихватил фотоаппарат. Он таскал его повсюду, стараясь
найти стоящие кадры.

— Решили сниматься? — увидела фотоаппарат учительница.-
Можно прямо здесь на ступеньках крыльца.

— Давай вместе, — согласился хозяин камеры.

— А как? — спросил Юра.

Стали думать. По очереди сниматься не хотелось. Вот бы всем
вместе. Толкач почесал за ухом и побежал домой за штативом.
Благо жил недалеко. Вернувшись, установил старый ободранный
деревянный штатив у крыльца. Долго кряхтел привинчивая к
нему фотоаппарат самодельным болтом. Затем, привязал к ры-
чажку затвора один конец ниточки и отмотал катушку до ступе-
нек. Потом открыл крышку аппарата, приставил матовое стекло
и стал наводить на резкость.

— Я придумал, — сообщил он, — будем тянуть затвор за
ниточку, когда все усядемся вместе.

— Это дело, — одобрил Юра, усаживаясь на ступеньку. —
Как меня видно?

— Видно, только не крутись и сиди смирно. Буду наводить на
резкость по твоему носу.

Установив метраж, хозяин вставил пленку и закрыл крышку.
Намотал первый кадр, поставил выдержку и взвел затвор. Подо-
шла учительница. Расселись. Левка протянул нитку себе, потом
Гагарину.

— Внимание, снимаем, — скомандовал Юра. — Не моргать и
не шевелиться. Тянем нитку сообща.

Нитка натянулась, затвор пожужжал и щелкнул. Порядок.
Для страховки снялись еще раз.

— А карточки будут? — поинтересовалась Ольга Степановна.

— Обязательно, — пообещал Гагарин.

На крыльцо вышел художник Раевский — супруг учитель-
ницы с диковинной лампой. Снизу она была похожа на примус.
Резьбовая крышечка для горючего, насос для подкачки воздуха,
манометр. Сверху напоминала керосиновый фонарь «летучая
мышь» со стеклом.

— Лев, ты, я слышал, мастеровой. Посмотри на это чудовище.
Мне говорили, что исправные лампы здорово светят. Надеялся
вечерами писать этюды. Да вот беда, не технический я человек.
Можно ее восстановить или нет — не знаю.

Левка повертел чудище в руках и с умным видом заявил:

— Знаю эту конструкцию. У меня дома есть похожая, но там
нет стекла и мешочка.

— Что еще за мешочек? — удивился художник. И вообще, на
каком принципе это чудище работает?

Толкалин совсем надул щеки.

— Принцип таков. Низ лампы — как у примуса. Заливаете ке-
росин, накачиваете по манометру воздух и разогреваете горелку.
Только она в верхней части перевернута. Видите там керамиче-
ская баночка с дырочками. Разогретый керосин образует газ, как
у примуса, и синий огонь вырывается вниз. Но там должен быть
мешочек из шелка с каким-то жаростойким металлом. Щелк вы-
горает, а металл остается. От горящего газа металл раскаляется
добела. Он и ярко светит. Это немецкое изобретение.

— Понятно, — кивнул «ученик».

Потом пошел в дом, и вернулся с мешочками. К вечеру лампа
светила так, как сегодняшние ртутные электролампы на стол-
бах. Сбежались соседи посмотреть, что здесь происходит. Левка
ходил «гоголем». Юра молча работал и не отвлекался на вос-
хищенные взгляды соседей.

— Теперь теневой театр точно получится, — решил он твердо.

А Раевский подумал, что он напишет зимними вечерами под
этим белым светом не одну картину.

На следующий день отснятую пленку проявили, высушили.
Задействовали самодельный фото увеличитель. Сделали десятка
два фотокарточек и раздали всем, кто был запечатлен на кадре.
Такими они и получились, как показано на фото.

К выходным в школе собрались почти все школьники и учи-
теля. Театр удался на славу. Толкушка возился с диковинной
лампой и освещал простыню со стороны актеров. Юра зычно
воспитывал Попа. Вовка Попов, высоко прыгал и вопил, как
резаный. Орешоков громко бил в оцинкованный таз, а Виногра-
дов наяривал на баяне. Удавшийся теневой спектакль показали
школьникам еще раз. Пришло жуткое количество школьного
народу. После спектакля подошел преподаватель физики, Лев
Михайлович Беспалов.

— Чего это у вас? Карбидная лампа?

— Не-е, газо-керосиновая, — снова надул щеки Толкушкин и
начал объяснять.

— Я знаю, — ответил физик. — У нас в армии на английских
самолетах такие лампы были, в качестве аварийных.

Левка разочаровано умолк...
Зима кончилась. Пригрело солнышко, стало совсем тепло. Ре-
бята сняли теплую одежду. Повеяло летними каникулами. Гага-
рину «стукнуло» уже четырнадцать с лишним. Он рано повзрос-
лел, физически окреп и подтянулся. Почти взрослый парень!

— Толкушкин, — попросила Круглова. — Вы бы с Гагарой
сняли наш пятый класс. На память. А то за лето мы прилично
подрастем.

— Соглашайся, Лев, — вмешался Гагарин.

Сговорились сфотографироваться. Собрался почти весь класс.
Пригласили классного руководителя и учительницу по русскому
и литературе Раевскую Ольгу Степановну. Пришла и учительни-
ца по математике — красавица Зинаида Алексеевна. Потом наша
пионервожатая. Долго усаживались и устанавливались.

— Я со всем классом, — решил Юра. — А ты, Лев, валяй. Тут
нитка не поможет. Вон какая орава.

— Давай к нам, — звали Юру Вася Левашов и Валя Пе-
тров. — Вот и твоя обожаемая Тоня с нами.

Конечно, в центре Ольга Степановна Раевская. За ней про-
тиснулся Коля Ерофеев — «Ерофей», немного выше — другой
Коля — Баранов по прозвищу «Быкуля». Правее встал Валя
Петров — «Петр». Славка Нижник — «Книжник» и Толя Оре-
шонков — «Орех» пристроились с другой стороны. Слева от
«Быкули» расположился Горячев — «Горячка» — крепкий де-
ревенский парень. Девчонки расселись, кто куда. Комиссарова
и Тимофеева — поближе к учителям. Для Афанасенковой —
«Курносенковой» нашлось место с краю справа. Из- за Галки
Кмиссаровой высовывалась Аня Круглова.

— Внимание, — заорал Левка, — не моргать, снимаю!

Проявлять пошли к фотографу. Но пленку засняли еще не
полностью.

— Давай пленку дощелкаем, — предложил Юра.

Мотоциклисты

У Толкалиных во дворе стоял трофейный мотоцикл Ы8И-250.
Два старых друга: Николай Алексеевич и известный городской
специалист по мотоциклам — Сергей Иконников, возились
с карбюратором. Держал мотоцикл, а если было нужно, то и
поднимал за задок или руль двоюродный брат Левки — Женя
Толкалин. Крепкий рассудительный парень. Он учился в городе
на механизатора и понимал толк в железках. У Николая болела
спина, а Сергей был щуплого телосложения. Поэтому добряк
Женя выручал их силовыми приемами. Кроме того, он элемен-
тарно отворачивал закисшие гайки и болты, используя свой бога-
тый опыт. На пне стояла бутылка с белой головкой. Повозившись
немного с техникой, мастера периодически отлучались от дел и
принимали по глотку «из горла». Когда же жидкость перестала
вытекать, подозрительно посмотрели на Евгения, Левку и Юру
Гагарина. Но сообразив, что непьющие помощники не могли до-
сосать содержимое, послали «за второй». А после нее старшие
захотели вздремнуть на сеновале, и мотоцикл оставили парням.
Но трогать не разрешили. Женя ездил на разных мотоциклах,
и этот экземпляр его интересовал мало. Он провел воспитатель-
ную беседу с подростками, рассказал о большом мотоциклетном
мастере Иконникове, его поделках и удалился по своим делам.
Из рассказа Евгения школьники узнали, что еще до войны у
Иконникова был собранный им самим мотоцикл с мотором от
«Красного Октября». Единственный мотоцикл во всем районе.
Половина мотоцикла была самодельная: люлька, похожая на
корыто, бензобак — небольшая бочка, седло, боковое колесо —
от велосипеда. Странный видок был у этого самодвижущегося
экипажа. Абракадабра с грохотом перемещалась на зависть
мальчишек, которые со свистом и воплями бежали рядом, дер-
жась за железки. Этот же Ы811, Иконников привез из Германии.
Когда кончилась война, там валялась всякая трофейная техника.
Сердце механика не выдержало такой беспорядок. Говоря о том,
откуда у него мотоциклы, Иконников вещал шутливой скорого-
воркой, приятно гнусавя в нос:

— Ну, танки я брать не стал. А вот мотоциклы — другое дело.
У одного бауэра в хлеву нашел исправный мотоцикл ВМАУ с
пушкой и боекомплектом. Расчет немецких солдат, понятно, дав-
но разбежался по домам. Пушку забрали в нашу комендатуру, а
мотоцикл отдали мне. Присмотрел хорошую немецкую телегу на
резиновом ходу. Нагрузил ее трофейными моточастями, подце-
пил к мотоциклу и подался домой. Так, вместе со скарбом, через
неделю добрался до Гжатска.

С сеновала доносился храп двух подвипивших мужчин. Под-
ростки стали обсуждать, что дальше делать.

— Спать будут не меньше часа, — прикинул Левка. — Давай
и мы пойдем перекусим, а потом вернемся.

— Как же мы оставим мотоцикл без присмотра? Нет, я лучше
посижу здесь.

— И то дело, — согласился приятель.

Толкушка сбегал домой и вынес пару стаканов молока и хлеб.
Пока подкреплялись, приятели во все глаза рассматривали агре-
гаты, но без разрешения хозяев ничего не трогали. Примерно
через час взрослые слезли с сеновала и снова занялись делом.
Гжатские мастеровые дружили. Сергей Иконников, Николай
Толкалин, Михаил Рудаков. Какая это была бескорыстная
дружба. Делились всем, что было.

— Сереж, отдай ты этот старый мотоцикл мне, — просил про-
трезвевший Николай. — У тебя и так полно всякого мотохлама.
Вот у меня есть небольшой токарный станочек. В рабочем со-
стоянии. Я тебе его, так и быть, подарю.

— Давай махнемся, — согласился Иконников, — станок как
раз мне пригодится.

— Можно посмотреть? — прилип Юра к мотоциклу.

— Валяй, только не очень нам мешай. Да мотоцикл не завали,
он очень тяжелый. Женька-то уже смотался, поднимать самокат
некому.

Мотоцикл был военный, с цепной передачей и очень низкой
посадкой. Картер двигателя располагался всего в десяти санти-
метрах от земли. Чтобы не разбить его о камни, конструкторы
защитили картер снизу полоской брони. Высокий, оребренный
цилиндр с верхними клапанами представлял собой современное
чудо западной техники. Большое удобное седло размещалось до-
статочно низко за бензобаком. Цепная передача закрыта метал-
лическим кожухом от пыли и грязи. Ребята заворожено смотрели
на эту технику. А взрослые достаточно долго возились, что-то
подвинчивая, и прокручивая кик стартер. Минут через двад-
цать мотоцикл удалось завести. Погазовав немного, Иконников
проехался по двору, и мужчины ушли пообедать. Ребятам разре-
шили потрогать железки. Обедали довольно долго. За это время
мальчишки успели посидеть и покрутить все ручки на руле, а так
же без заведенного мотора прокатиться по двору. Один сидел и
рулил, другой подталкивал сзади.

— Какой тяжелый, зараза, — кряхтя приговорил Юра. — Да-
вай, Толкач, толкай.

Толкач толкал мотоцикл за заднее седло.

— Да аккуратней ты, завалим еще чего. Тогда больше не да-
дут. Стой, давай теперь доснимаем пленку. Мы на мотоцикле!
Здорово!

Левка достал фотоаппарат. Юра сел на мотоцикл фотографи-
роваться. Потом поменялись ролями.

— Вся пленка, — доложил Гагарин. Пошли проявлять.

Поставив мотоцикл на подставку, ушли в левкину «фотолабо-
раторию». Проявив пленку, вышли ее подсушить на воздухе. А
во дворе механики уже катались по очереди. Трещал мотор.

— Идите осваивать этот здоровенный «велосипед», — пома-
нил ребят дядя Коля.

Мотоцикл опять поставили на подставку. Юра сел.
— Вот это рычаг сцепления. Его надо выжимать, когда вклю-
чаете первую скорость или делаете переключение на высшую
передачу на ходу. Это ручка газа...

После инструктажа мужики еще выпили и пошли в сарай до-
спать, оставив парням мотоцикл.

— Вы пока не заводите мотор, — предупредил дядя Сере-
жа, — тренируйтесь так.

После обеда и новой выпивки мужчины поспали еще часок. А
за это время ребята успели освоить все рычаги и ручки. Вышел
заспанный Николай Алексеевич.

— Ну как, получается?

— В общем — то да, — ответил Юра. — На ходу бы освоиться.

— Ну, тогда валяйте потихоньку. Заводите мотор и на пер-
вой — второй передаче. Только не перегревайте сильно двига-
тель. А мы пойдем к Сергею за его мотоциклом. Надо токарный
станок перевести.

Ребятишки обрадовались. Опять халява. Армейский мотоцикл
был рассчитан на жесткую эксплуатацию в военных условиях,
на новичка и даже «на дурака». Поэтому Ы811 стойко «терпел»
не профессиональные издевательства. Кое-как завели мотор.
Первым сел хозяин. Выжав сцепление и включив ногой первую
передачу, подергался и тронулся. Мотоцикл вихлял, мотор то
давал большие обороты, то глох. Но, в конце концов, седок стал
ездить немного лучше.

Грунтовая уличная дорога представляла собой жалкое зрели-
ще. Слева и справа от дома расположились две глубокие рыт-
вины, доверху наполненные грязной водой. Ездить приходилось
по противоположной стороне. Мотор трещал у чужих домов, что
не очень нравилось их владельцам. На противоположной стороне
улицы стоял добротный деревянный одноэтажный дом. Около него
дорога оставалась еще в доступном состоянии. Там хотя и была
яма, но без воды и «мотогонщики» старались проехать именно
здесь. Раз или два у Левки при выезде из канавы глох мотор.
Тогда мотоциклист, отчаянно ругаясь, лягал ногой кик стартер.
После нескольких попыток мотоцикл дребезжал снова. Тогда то и
появлялась в окошке дома округлое и любопытное личико Эммы.
Девчонка училась классом младше, но была рослой и выглядела
почти ровесницей Гагарина. Симпатичный конопатый носик ладно
уселся между больших, раскосых, серых глаз. При виде мотоци-
клистов алые пухлые губки растягивались в доброжелательной,
но слегка ехидной улыбке. Вот окно раскрылось и на подоконник
уселась округлая попа в черных сатиновых шароварах.

— Эй, мотокозлы, зачем народ пугаете! Не умеете, не бери-
тесь. Всю улицу задымили!
— Да сейчас, потерпи. Мы скоро научимся, — пытался успо-
коить ее Гагарин.

— Гагара! А ты что, боишься без Левки ездить? Или ноги ко-
ротки?

— Эмм, не мешай, пожалуйста!

— Левка, прокатил бы, а? Или тоже ничего не можешь?

— Задницу отобьешь! — со злостью и в полголоса провор-
чал тот.

Но Эмка услышала, скорчила рожицу и показала розовый
язычок. Потом соскочила с подоконника назад со словами: «Ну
я вам, козлы, задам!».

— Сколько можно ездить на первой передаче! — заметил Га-
гарин. — Тебе же сказали, не перегревай мотор.

— Фу, — вытер пот с лица Толкушка. — На, теперь ты по-
мучайся. Со стороны делать замечания не трудно.

Левка не глуша мотор начал враскорячку слезать с мотоцик-
ла. По стариковски кряхтя, велел Юрке придержать за заднее
сидение. Не успел Толкушка распрямиться, как Гагарин лихо
заскочил на седло, держа байк за руль.

— Откуда у тебя такая прыть? — удивился приятель.

А Гагарин уже включил первую передачу и начал трогаться.
Растопырив ноги и удерживая машину, он легонько продвигался
к заветной канаве. Но тоже не успел газануть при выезде из нее.
Мотор заглох. Пришлось поиграть ногой с кик стартером. Мотор
заработал. Но в этот момент в окне появилась все то же милое су-
щество с ковшом воды. На мотоцикл и седока обрушился «дождь».

— Ты что, совсем чокнулась? — начал было Юра

Тут же торопливо дал газу и молча поехал прочь, что-то бубня
себе под нос. Дождичек ему пришелся явно не по душе. Возвра-
щаясь назад, он опасливо поглядывал на окно. Но другой дороги
не было. Красивые девичьи руки уже держали ковш.

— Не дури! — пытался было вразумить девчонку Юра. —
Что, мне мокрым домой идти, или перед тобой рубашку снимать
и штаны?

Но дама была безжалостна и окатила снова. На этот раз вся
вода вылилась на штаны и цилиндр. Попала на свечу зажигания
с самодельным проводом. Случилось замыкание, и мотор за-
глох. Гагарин попытался на руках вытащить из ямы агрегат, но
тут снова вылился ковш воды, теперь уже на голову. Потом еще
один и еще. Похоже, перед окном стояла пара ведер, а Эмка чер-
пала из них воду и опрокидывала за окно. Весь мокрый Юрка
привел мотоагрегат к левкиному дому.

— Вот зараза! — заорал Левка и пошел взгреть неуемную де-
вицу. Подойдя к окну стал грозить кулаком. Но отчаянная дама
вылила на него из ведра все, что осталось. Левка принял удар
стихии на грудь и весь мокрый направился к незапертой калитке,
чтобы дать тумаков. Но во дворе мела мусор эмкина мама.

— Что это вы там расхулиганились?

Толкушка застеснялся соседки и, не солоно хлебавши, вернулся
назад. Мокрые друзья посмотрели друг на друга и разразились
взрывным смехом. Но, между делом, стали думать о мести.

Теперь катались в противоположном направлении. Гагарин
был сильнее, и мотоцикл удерживал лучше. Когда часа через два
старшие подъехали на ВМДУ Иконникова, ребята уже неспешно
двигались по улице, старательно объезжая канавы. Ездили на
второй - третьей передачах, и мотор меньше перегревался.

— Ну-у, даете, — обрадовался дядя Коля, — и мотоцикл еще
не сломали. Молодцы. А что это вы мокрые, как куры? Дождь
что ли здесь прошел? Вообще — то на сегодня хватит. Дайте
технике отдохнуть, да и сами идите сушиться.

Николай Алексеевич подозрительно посмотрел на мокрых
ребят, на мотоцикл и ушел домой. А те поставили машину на
место, и пошли за пленкой, которая уже подсохла. Вечером пе-
чатали фотокарточки.

К сожалению, фото Юры на мотоцикле не сохранилось. После
его полета в космос, ушлые журналисты забрали у Толкалиных
почти все его фотокарточки. Родители с удовольствием отдавали.
Как же, их сын был одним из друзей детства Юры. Сохранилось
лишь фото Левки на мотоцикле. Снимал его Юра Гагарин.

А ездить на мотоцикле ребята научились хорошо. Попросив
разрешение у дяди Коли, они катались и на трассе Москва —
Минск, и в деревни Горлово и Клушино. Правда, на шоссе ез-
дить побаивались. Машина была без номеров. Тогда трофейную
технику практически не регистрировали. Но ГАИ не досаждала,
было не до того. В Гжатске в те времена такой службы вообще не
было. А появилась она значительно позднее. Ребята с мотоциклом
обращались аккуратно и бережно. Мастеровой Левка научился ре-
гулировать мотор, а Юра вообще любил чистоту. Мотоцикл был
всегда вымыт и где надо — подкрашен. Дядя Коля за это не раз
хвалил ребят и давал покататься, точно зная, что будет порядок.

Почти совсем взрослые

Каникулы пролетели незаметно. Ребята возмужали. Юра вы-
глядел совсем, как взрослый парень. Только Вовка Попов, да
Толи Виноградов и Орешонков еще резвились. Заметно подрос-
ли и остепенились девчонки.
С новым учебным годом! Какой это был шестой! Война отняла
у кого год, у кого два, а то и три. Да и шли в школу не с шести,
как в наше время, а с восьми — девяти лет. Многим ребятам
учиться быв восьмом, или даже в девятом, по сегодняшним мер-
кам. Райя Стольникова, Аня Круглова, да Тоня Дурасова вы-
глядели, как невесты. Особняком стояли крепкие ребята: Юра
Гагарин, Валя Петров и Женя Васильев. Особенно выделялся
крупный «дылда» — Валя Петров. Но были и любители порез-
виться на уроках.

В класс пришел новый классный руководитель — математик
Натан Вульфович Марьяхин. Представился, огласил список.

— Есть среди вас любители математики?

Все молчали.

— Ну вот, значит, математиков нет. Что это за такой класс?

Неуверенно потянулись руки.

— У нас Юрка Гагарин силен в математике, — бойко отрапор-
товала Комиссарова.

— Ну и мы ничего, решаем задачки, — влез Славка Нижник.

— У нас Чернухов задачки «щелкает», — добавила Анна Кру-
глова. — Вон у него голова какая, с ведро!

Все засмеялись, а «Натан» примирительно заметил:

— А я уж было, совсем разочаровался. Но посмотрим, кто тут
из вас «математик» и по какой части.

Стандартных парт в классе не было. Стояли крашенные в
черный цвет столыс лавками, каждый на четверых. На первом
правом столе был недобор; сидели трое: Ерофеев, Толкалин
и Гагарин. Левке дали сзади щелбана и он крутил головой,
пытаясь понять, кто это сделал, чтобы дать сдачи. При этом
толкал соседей, которые отвечали локтями в бок. Юра что-то
писал в тетрадке. Ерофеев видел, кто дал щелбан, но молчал и
хихикал. «Натан» посмотрел на хулиганивших парней и вызвал
их всех к доске.

— Выходите, герои, к доске. Поработайте-ка головой, а не
локтями: для отвлечения от шалостей и разминки мозгов.

Все трое вышли и стали слушать задание. А оно было та-
ким: радиус основания круглого конуса — 10 сантиметров,
длина образующей конуса — 20. Зарисовать объект и вычис-
лить значения высоты и угла между высотой и образующей.
Каждый должен был дать свой вариант рисунка и решения.
Решение было не сложным. Все это понимали и удивлялись,
зачем Натан дал такую простую задачу. А тот что-то писал
в журнале, пока баловники упражнялись. Все решили, что
преподаватель специально «отключил» эту троицу, чтобы ему
не мешали.
Ерофеев нарисовал ровный круг на доске с условным диаме-
тром 20, а от центра вверх провел прямую длиной тоже примерно
20. Левка немного подумал и стал чертить двумерную проекцию
конуса. Гагарин нарисовал конус в изометрии. Вместо круга —
эллипс, обозначил вершину, провел видимые боковые стороны,
а внутри — развернутый на тридцать градусов от боковой сто-
роны, прямоугольный треугольник с основанием 10. Получилось
красиво и естественно.

— Ерофеев, что, у тебя совсем нет пространственного мышле-
ния? За такой рисунок надо бы поставить неуд! Посмотри, как
правильно изобразил условие задачи Гагарин!

Ерофей мельком взглянул на рисунок отличника и молча на-
чал стирать свой с доски.

— Толкалин, так как ты изобразил условие задачи — допу-
стимо, но плоско! Без души! Это не конус, а равнобедренный
треугольник! Говорят, что ты тут в классе художник? Какой же
это художник, который не видит изометрии! Ладно, садитесь.
Гагарину я ставлю «отл», То л калину «хор» с минусом, а Еро-
фееву — «уд».

Прошла уже середина урока. Ерофеев все вертелся, Тол-
калин зачем — то держал во рту грязный палец, Виноградов
барабанил пальцами по столу, как будто бы играл на баяне.
Марьяхин подошел к Николаю и отвесил ему подзатыльник.
Вынул у Левки палец изо рта и придержал руку Толи Вино-
града.

— Ну вот что, детишки — переростки. Я вижу, кое-кто из
вас еще сосет палец и вертится, как волчок. Толкалину я при-
несу соску, а Ерофеева буду привязывать к парте веревкой,
чтобы не вертелся. И на гармошке играть надо дома, а не в
классе!

Ребята притихли. У Натана не забалуешь! А тот уже продол-
жал урок.

Следующим уроком была физика. Пришел Беспалов Лев Ми-
хайлович и стал объяснять значение физики в наше время.

— У нас есть физики, — не дожидаясь возможного вопроса,
встала и пролепетала Галя Афанасенкова. — Вон Левка вечно
возится с железками, с Юркой Гагариным на мотоцикле ездят.

— Да сядь ты, Курносенкова.

— Я не Курносенкова!

— Ладно, Афанасенкова, извини. Но сядь на место и не за-
води мне «квас».

Лев Михайлович не выговаривал букву «л». У него она полу-
чалась «в». Сперва это забавляло, но потом к «квасу» привыкли
и уже его не замечали.
Радиолюбители, моделисты

Дела в школе нормально продвигались. Натан Вульфович
учил математике. Был строг, но справедлив. Лучшие математи-
ки — Юра Гагарин, Слава Нижник, Николай Ерофеев. А Тол-
калину доставалось.

— Вечно ты возишься с какими-то железяками. Учил бы луч-
ше математику! Можешь, а не стараешься.

Зато Лев Михайлович был доволен. Оба Льва: один большой,
другой поменьше. Меньший пропадал в физическом кабинете,
ремонтировал приборы и делал самодельные.

— Вот вам хороший пример, — говорил Лев старший, пока-
зывая в сторону Толкалина рукой. — Сделал прибор для из-
мерения линейного расширения тел, уже делает детекторный
радиоприемник. У кого из вас дома есть радиоприемник?

Класс молчал. Сразу после войны радиоприемники были очень
редким явлением. Обычно у всех висел на стене черный конус
репродуктора сетевой радиотрансляции. Слушали известия, и
только то, что транслировали по сети. О собственном радиопри-
емнике можно было только мечтать.

На перемене Юра подошел к Левке.

— И вправду радиоприемник делаешь?

— Да так, детекторный. Слабенький. Написано, что он может
принимать только на наушники две — три ближайшие радио-
станции. В основном — московские.

— Может помочь?

— Приходи, повозимся, если интересно.

Подучив уроки, к вечеру Гагарин был уже у друга в чулане.
Тот, натружено кряхтя, держал между ног большой картонный
цилиндр и наматывал на него ободранную эмалевую медную
проволоку. Витки соскакивали и путались. Левка чертыхался.

— Проволока-то дерьмо! — посмотрел Гагарин. — Местами
изоляция вся осыпалась.

— А где я возьму другую? Итак все наши и трофейные свалки
обегал.

— Вот чудак. Сказал бы мне. У нас на чердаке целая катушка
отличного немецкого лакированного провода лежит.

У Толкушки отвисла губа. Срочно побежали к Гагариным.
Уже смеркалось. Юра взял ручной трофейный карбидный фо-
нарь, и оба полезли на чердак. Долго копались в хламе, пока не
нашли большую катушку отличного провода.

— Теперь заживем! — обрадовался Левка. — Можно для фи-
зического кабинета электромоторы понаделать, трансформаторы,
детекторные приемники. Ну, Юрка, век помнить буду, как ты
меня выручил! Может с этой катушки эмалированной проволоки
и начнется моя профессия. А то без такого провода ничего не
получается.

Катушку детекторного приемника делали вместе. Мотать витки
стало легче: один держал склеенную из картона круглую катуш-
ку, другой подматывал. Потом намотали вариометр — катушку
поменьше, и закрепили ее внутри большой. Поворачивая малень-
кую катушку внутри большой, можно было точно настраиваться
на радиостанцию. Таков был приемник Шапошникова.

— Теперь можно ловить радиостанции. Только наушники
нужный детектор.

— Наушники есть у Ерофея, а где взять детектор, не знаю.
Пошли ко Льву Михайловичу.

Беспаловы жили на улице Московской, совсем недалеко. По-
стучались. Лев Михайлович дома стоял на стуле и возился с
электропроводкой. Жена стояла на полу и держала в руках па-
трон под лампочку.

— Давайте я помогу, — предложил Гагарин.

— Возьми у моей подруги жизни патрон, а то, я ее совсем
замучил.

Супруга с удовольствием ушла на кухню по своим делам.
Пока большой «Лев» прикручивал к потолку патрон, меньший
рассказал, зачем пришли.

— В школьной библиотеке я, кажется, видел довоенный жур-
нал «Радиофронт». По-моему, там было написано что-то про это.

Лев Михайлович прикрутил патрон и слез со стула.

— Может чайку, ребята? Имейте ввиду, что для детекторного
радиоприемника нужна очень большая антенна, метров двадцать
пять в длину и десять — пятнадцать в высоту. А еще — хорошее
заземление. Припаяйте к старому ведру провод, да заройте ведро
на полметра.

От чая отказались, было неловко. Потихому «отвалили».

— Давай так, предложил Юра. Мы с Колькой Ерофеем зай-
мемся антенной и заземлением, а ты ищи свой журнал и делай
детектор.

Журнал удалось найти не сразу. Помогли ребята восьмого
класса: Басов Николай, Котов Володя и Сосницкий Виктор. Они
тоже интересовались радиотехникой, но никак не могли осво-
ить изготовление детекторного приемника. Поэтому выжидали,
что получится у Левки со товарищами. Помогали по мелочам.
Рылись в хранилищах городской библиотеки и бегали по бро-
шенным немцами во время оккупации, складам советских газет
и журналов, приготовленных для обогрева печей. Обсуждать
результаты собирались у Гагариных. Через неделю в сарае обо-
значилась куча всякого хлама: поломанных наушников, теле-
фонных трубок и проводов, старой довоенной технической ли-
тературы по электромоторам, двигателям, часовым механизмам.
Но нужных схем детекторных приемников и того, как сделать
детектор, не попадалось. Хотя в школе опросили всех ребят,
интересовавшихся электричеством. Компания нередко общалась.
Как-то Аида Лукина, завидев «великолепную» пятерку, собрав-
шуюся на перемене, пошутила, со смехом пародируя фамилии
радиолюбителей:

— Гагара села на Сосну! Кота Толкают, а он лезет на Сосну
и кричит Басом.

Класс гоготал. Но находчивый Гагарин сразу парировал, вы-
дав детский стишок.

Ах, красавица Аида

Затаила что ль обиду?

Хватит краситься и ржать!

Приходи к нам иа кружок,
Дадим провод подержать!

— Ну и рифмач, — возмутилась Лукина, — нафига мне ваш
провод! Да я вовсе и не крашусь!

— Красишься, красишься! — подтвердил Ерофей, — сам ви-
дел на губках помаду.

— Где это ты мог видеть?

— А когда ты с Юркой дежурила на выпускном вечере десято-
го класса. Красная повязочка на руке, красненькие губки? И как
в песне: «Подвела глаза сурьмой»!

Аида прихватила увесистый томик литературы и пошла на
Ерофея. Тот быстренько ретировался к двери. Но в класс вошла
преподавательница. Разговор на отвлеченные темы прекратил-
ся. А Аида зло сверкнула глазками на Ерофеева, раскрывшего
маленькую тайну. И это не предвещало ему ничего хорошего на
следующей перемене.

Только через неделю Левка случайно нашел на пыльных
полках старой школьной библиотеки нужный журнал «Радио-
фронт». Потом весь вечер читал и соображал что к чему. Уже
на следующий день, в выходные, Юра принес из дома две длин-
ных жерди, и они с Николаем Ерофеевым полезли на крышу их
устанавливать. Толкушка на огне «варил» кристалл детектора,
смешав свинцовые опилки с серой. На огне образовался серый
комочек — кристалл с блестящими проблесками — чувствитель-
ными точками. Уже через полдня антенна с медной проволокой
стояла на крыше на жердях, а Левка сидел в наушниках. Он
щелкал переключателем диапазонов радиоволн. Тыкая сталь-
ной спиралькой в кристалл и вращая вариометр, пытался найти
чувствительную точку самодельного детектора и, одновременно,
поймать московскую радиостанцию. Но дело не шло на лад. Ре-
бятам надоело ждать и они ушли. А несчастный радиолюбитель
просидел всю ночь над приемником. Заглянула мать, Валентина
Васильевна, и накрыла сына телогрейкой, потом пришел посмо-
треть, чем занимается сын, отец.

— Пора укладываться спать, — заметила мама, погладив сына
по взъерошенной наушниками голове. — Сколько можно сидеть!

— Пусть, — ответил отец. — Только таким навалом дела и
делаются. Может это его будущая специальность. Заодно по-
смотрим, есть ли у него терпение, да какой он радиолюбитель.

К утру в наушниках заговорило. Постепенно, обрадованный
Левка, научился быстро находить чувствительную точку детекто-
ра и орудовать переключателями и вариометром. Прием москов-
ских радиостанций шел устойчиво. Иногда, с замираниями, были
слышны другие, более удаленные радиостанции. Уже не спалось
до самого утра. Пора было собираться и в школу.

В школе все обступили радиолюбителя.

— Ну как, получилось?

А после уроков почти все мальчишки потянулись к левкиному
дому. Наушники одел Гагарин.

— Ничего, слышно. Но негромко. И вообще это все мура! Надо
делать хороший ламповый приемник с громкоговорителем...

Послушали другие ребята.

— Обязательно себе сделаю такой же приемник, — заявил
Коля Ерофеев.

Постепенно все разошлись. Ушел и Юра. Чувствовалось, что
у него несколько другие интересы. Его место там, где есть дей-
ствие, динамика, перемещение. Вот антенну на крыше он ставил
с удовольствием, да и ведро — заземление зарывал охотно. А
тыкать пружинкой всю ночь в кристалл и крутить вариометром и
переключателями — извините.

Как-то собрал Лев Михайлович ребят.

— То, что некоторые из вас занялись электрикой, радио-
любительством — хорошо. Но у каждого из вас в душе есть
своя «лебединая песня». Поэтому надо присмотреться к разным
специальностям, а уж потом, выбрать. Я, например, смолоду
занимался художественным литьем. Интересно. А душа моя в
авиации. Бывало, летим бомбить «Гансов», а сами смотрим на
землю-матушку. Какая земля с воздуха! Красавица. А рассвет
или закат!? Только с самолета и увидишь! А что такое самолет?
Это и моторы, и электротехника, и радиотехника. Вот скажи,
Толкалин, как ориентируется самолет? Не знаешь? Оказывает-
ся, по радиополукомпасу. На самолете стоит хороший ламповый
радиоприемник с рамочной антенной. Поворачиваешь антенну и
находишь радиостанцию — маяк. Отсчитываешь направление по
шкале и проводишь прямую на карте. Потом находишь другой
маяк, и делаешь то же. Вот и точка пересечения — твои коорди-
наты. Так, методом триангуляции определяешь свое положение.
Я штурманом был на самолете — бомбардировщике Туполева.
Понятно?

Ребята молча, с интересом слушали.

— А нельзя ли нам авиационный кружок открыть? — неуве-
ренно спросил Юра.

— Подумаю, возможно, кое-что сделаем. На недельке съезжу
в Вязьму, Смоленск и что-нибудь привезу из аэроклубов. Там у
меня еще остались фронтовые друзья.

Недели через три в городе уже работал школьный аэроклуб.
Во дворе стоял отлетавший свое настоящий ПО-2. В полураз-
рушенном одноэтажном здании на улице Советской сделали ма-
стерскую. Почти все ребята ходили сюда два, а кое-кто и четыре
раза в неделю. Крутились между школой, духовым оркестром и
авиацией. Гагарина авиа кружок захватил глубоко.

Часть ребят изучала электрооборудование самолета. Там был
и Юра. Подолгу просиживал в кабине, вертел ручки приборов и
управления. Хвостовое оперение то и дело перемещалось. А он
сидел в самолете, как приклеенный.

— Эй, пилот Гагарин, ты в кабине не ночевать собрался? —
спрашивал Лев Михайлович.

— Я бы с удовольствием, — со смехом отвечал тот.

— Не надо распыляться, сперва - электрооборудование. Ви-
дишь сколько приборов! Их все надо знать, иначе не полетишь.

— Да стараюсь, назначение приборов я уже выучил.

Лев Михайлович лез во вторую, заднюю кабину, и начинал
текущий опрос. Что это за прибор, что тот, и каковы принципы
их работы? Гагарин отвечал, в основном, правильно. Помучив
пилота вопросами и поняв, что тот учится добросовестно, боль-
шой Лев смягчался и начинал объяснять, как надо правильно
пользоваться ручками и педалями управления, и на какие при-
боры чаще обращать внимание. А заодно рассказывал, как и
почему ему не раз приходилось на фронте подменять пилотов.
Экипаж бомбардировщика, на котором он летал во время войны,
часто возвращался домой «на одном крыле». И если бы не пол-
ная взаимозаменяемость экипажа, то в живых бы не остался ни-
кто! Ребята же собирались вокруг преподавателя, и молча и с
удовольствием слушали бывалого штурмана.
Левка и Василий Левашов мастерили настоящую кордовую
модель самолета с моторчиком. Лев Михайлович приобрел где-
то три новеньких модельных двигателя, работавших на эфире.
Один из них закрепили на стенде. В бачок залили смесь эфира с
касторкой и, после нескольких попыток, завели. Мотор оглуши-
тельно ревел, а винт бешено вращался, поднимая потоком воз-
духа, опилки и пыль. На рев сбежались ребята. «Лев» объяснил,
как работает этот микродизель на эфире.

Вот уже и большая кордовая модель с колесиками для взлета
и посадки самолета была готова. Сбоку одного крыла выведены
две загнутые стальные проволочки — спицы. Дергая за них мож-
но управлять хвостовым оперением — высотой полета. К спицам
привязали две длинные и очень тонкие стальные проволочки,
метров по двадцать, а их концы к короткой палке. Предполага-
лось, что «пилот» будет стоять в центре круга, а модель летать
вокруг. Перемещая палку — ручку управления по вертикали,
можно было проволокой тянуть спицы, а значит — изменять
положение элеронов и управлять полетом по высоте.

Испытание начали на месте, прикрепив модель к большой до-
ске. Доску держал Юрка, а Васька с Левкой запускали двига-
тель. Он взревел и благополучно остановился, отработав весь
эфир. Теперь можно было пробовать летать по-настоящему. Но
за натурные испытания не брался никто. Столько времени дела-
ли модель. Вдруг разобьется?

— А-А-А, проревел Гагарин, — я отчаянный. — Давайте по-
лечу!

И встал в центр круга. Оттянули самолет с проволокой управ-
ления до конца круга и поставили на грунт. Василий держал
самолет на земле, а Левка заводил, поддавая пальцем пропеллер.
Рев моторчика — и модель покатилась по грунту, трясясь и пере-
валиваясь. Потом понеслась быстрее.

Юрка, взлетай! — неистово орали все.

Юра немного помедлил, потом наклонил на себя ручку управ-
ления. Самолет приподнялся, оторвался от земли и сделал не-
сколько кругов.

— Давай выше! — вопил Валя Петров.

Вращаясь вокруг себя, Гагарин потянул ручку управления на
подъем. Но самолет летал на той же высоте. Похоже, где-то за-
ело. И вдруг под изумленными взглядами ребят самолетик, как
с цепи сорвался. Сделал горку, потом ушел почти на вертикаль,
затем перевернулся и врезался в землю. Полетели щепки, дранки
и остатки винта. Катастрофа!

Через несколько секунд ребята вышли из оцепенения, и понес-
лись к модели. Василий Левашов уже ворчал, собирая ути ль лом.
— Делаешь, делаешь модель, мучаешься, тратишь уйму вре-
мени, а кто-то раз, и в землю.

Подошел Лев Михайлович. Осмотрел место аварии и поднял
моторчик.

— Кажется, мотор цел. А винты у меня еще есть. Ладно, ре-
бята, новую модель Вася и Лева еще сделают.

— Факт, сделаем, а кто-то опять разобьет, — огрызнулся Ва-
силий.

Не прошло и недели, как новая модель была готова, потому
что часть элементов разбитой пошла в дело. Теперь уже более
тщательно проверили управление. Руководил операцией Васи-
лий Левашов. В центре опять стоял Гагарин, а ребята по очереди
бегали по кругу с не заведенным мотором. Юра управлял, а бе-
гуны проверяли, двигаются ли элероны. Потом Василий запусти-
ли мотор. Все прошло более, или менее гладко. Модель летала
без проблем, устойчиво. Сделали еще один самолет. Управлять
на корде научились все, кто хотел.

Однажды пришел Лев Михайлович и сообщил, что к нам
едет инструктор из Вязьмы принимать экзамен по электрообо-
рудованию ПО-2. Надо готовиться. Экзамен хорошо сдали не
все. Многие здорово путались. Но Лев Михайлович поговорил
с летчиком — инструктором, и они решили, пусть все получат
удостоверения. Такое было время бескорыстия и заботы о под-
растающем поколении.

— Вы теперь авиаторы, — собрал всех преподаватель, — а в
авиацию пойдут не все. Но у кого-то, я надеюсь, это будет про-
фессией!

— Это будет моей профессией, точно, — твердо заявил Гагарин.

С удостоверениями авиаспециалистов пришли в свою среднюю
школу. По случаю получения профессии решили сфотографиро-
ваться. По очереди щелкали аппаратом то Левка, то Юра. Ребята
выстраивались у бревенчатой стенки школы. Сохранилась одна
из фотокарточек. На фото: Женя Васильев, Вова Попов, Юра
Гагарин и Толя Орешонков.

Еще предстояло учиться, а мальчишки уже думали, как жить
дальше.

— После шестого пойду в ремесленное, — решил Юра. Мне
уже будет пятнадцать. Хватит на шее у родителей сидеть!

Думали о получении рабочих профессий и многие другие. Но,
так или иначе, большинство из тех, кто ушел из школы после
шестого, все же закончили вечерние средние школы, а часть —
получила и высшее образование. Все имели достойные специаль-
ности, честно и самоотверженно трудились, оставаясь патриота-
ми России.
После летних каникул в шестом классе начались занятия. В
классе собрались все. Славка Нижник ходил с длинной деревян-
ной рейкой, замерял рост учеников и сравнивал с прошлогод-
ней отметиной на стене, испещренной карандашными линиями
с фамилиями. Уборщицы поленились их вымыть, и отметки и
фамилии можно было различить.

— Ну, Гагара, как ты вымахал! Чем тебя кормили? Вырос
почти на кулак!

— Какой-такой кулак? — не понял Юрка.

Славка пояснил, что отмеряет от прошлогодней отметки кула-
ками.

— Уточняю! Во, даже на кулак с половиной!

— Слав, ты еще и Петрова промерь. Во, какой дылда за лето
стал! — рекомендовала Тоня Дурасова.

Юра — ухажер

Ребята стали дурачится, но в этот момент вошел учитель Ма-
рьяхин Натан Вульфович с улыбочкой на лице. Увидев Нижни-
ка с рейкой, Натан неловко пошутил:

— Привет, переростки! А ты, Вячеслав, только рост меряешь?
Может быть, у кого еще чего сильно выросло?

Класс поначалу не понял, но Круглова на всякий случай хи-
хикнула. Стали о чем-то догадываться и в полголоса смеяться и
другие.

— Круглова, ты меня не так поняла, — продолжал, между
тем, Натан.

Анна слегка покраснела, а ребята притихли.

— А вообще то вы, парни и девочки, стали почти взрослые!
Вон Стольникова — хоть сегодня замуж отдавай. Мне говорят,
что и Гагариным уже девочки интересуются. Гагарин, это так?

— Не мне судить, — скромно и почему-то тоже с улыбочкой
ответил он.

— Не скромничай, Гагарин. Ты парень видный, во как вы-
тянулся и возмужал, да и учишься хорошо.

Класс одобрительно зашумел, но никто не понял, куда клонит
преподаватель, пока не поступило разъяснение.

— Сейчас к нам придет девятиклассница, симпатичная девочка
Сапожникова Таня. Ей комитет комсомола поручил шествовать
над нашим классом. От нее пойдет информация и в районный
комитет о том, что у нас за класс. Надеюсь, это будет хорошая
информация, за которую мне, вашему новому классному руко-
водителю не будет стыдно. Гагарин, ты понял, к чему я клоню?
— Не понял, причем тут я.

— А кто понял?

— Я, кажется, — неуверенно отозвалась Тоня Дурасова.

— Ну и?

— По моему, Юра должен поухаживать за Сапожниковой.

Класс затих. Только Коля Ерофеев заерзал, да Славка Ниж-
ник чихнул.

— Воистину правда! — со смехом буркнул Валя Петров.

— Ну раз «воистину правда», вот Гагарин тебе поручение: дер-
жать контакт с Сапожниковой по всем общественным вопросам.
Изредка можно действовать и по рекомендации Тони. Ты ведь у
нас не только староста класса, но и симпатичный, плотный па-
рень. Все.

К концу урока Натан вышел и вернулся с довольно рослой
девушкой. Она была в светло синем платьице под горлышко
и рукавами до локтей. Юбочка на уровне колен. На стройных
ножках — недорогие, но модные туфельки на каблучках. Выде-
лялась узкая талия, хорошо оформившиеся бедра. Прическа —
темно-русая, средней длинны толстая коса.

— Фюить! — присвистнул Васька Левашов, вот это «Сапожок»!

— Левашов, — одернул Натан Вульфович Василия, — какой
еще «Сапожок»?

Но было уже поздно. Кличка прочно приклеилась.

— Вот ваш шеф от комсомольской линии. Прошу любить и
жаловать! Гагарин, подойди сюда, — распорядился Марьяхин.

Юрка не торопясь вылез из-за стола и подошел. Лицо ничего
не выражало, но чувствовалось внутреннее напряжение.

— Не бойся, подходи поближе, она не кусается. Знакомься.

— Гагарин Юрий, староста.

— Таня Сапожникова, от комитета комсомола.

Сапожникова и Гагарин отошли в сторонку и стали в полго-
лоса разговаривать. Натан рылся в классном журнале, а класс
затаенно молчал. Поговорив, девушка грациозно удалилась, а
Юра сел на свое место. Прозвенел звонок. Натан ушел, а класс
загудел.

— Вот это деваха! — воскликнул Колька Ерофеев, — какая
косичка! А бедра!

— Ничего особенного, — ревниво отозвалась Тоня Дурасо-
ва. Девчонка, как девчонка! Наши не хуже! Рай, покажи бедра.
Аида — встань во весь рост, покажи локоны, талию!

Райя Стольникова кокетливо приподняла юбочку и показала
восхитительные бедра. Аида Лукина встала во весь рост, обозна-
чила талию и тряхнула красивой головкой. Русые спиральные
локоны закачались, как свечи на елке.
— Во, какие ножки прятала! — удивился Вовка Попов, — по-
кажи повыше.

— Посмотрел и хватит, — ответила Райя и опустила юбочку.

— Наши классные ножки и локоны конечно лучше, — вме-
шался Валя Петров, — но дело все во вкусе. Эй, Юр, может,
ты мне перепоручишь поухаживать за Таней, а сам займешься
нашими, классными ножками и локонами, а?

Юра ничего не ответил, но было видно, что ему понравилась
Таня. И через урок, на перемене, староста пропал. Это заметили
сразу все.

— А где это наш Юрий запропастился? — удивился Нижник.

— Да вон, во дворе с новым шефом шастает, — завистливо
ответил Толя Орешонков.

— Смотрите, он уже ее под ручку взял! — завопил Вовка Попов.

— Да не он, она его!

Ребята и девчонки кинулись к окну. Во дворе парочка про-
гуливалась и разговаривала. Сапожок держала Юру под руку и
что-то лепетала. Гагарин был немного повыше и плотнее. Татья-
на же не казалась старше его.

— Ну, пропал наш Юрка! Был свой парень, а теперь его этот
Сапожок приручит, — почему-то с грустью прокомментировала
Аня Круглова.

К началу следующего урока Гагарин вернулся в класс.

— О чем это вы там договаривались, когда по вечерам встре-
чаться? — хитро спросила Стольникова.

— Да нет, все по делам.

— Знаем мы эти «дела»!

Недели через две к Сапожку привыкли. Дела в классе шли
своим чередом. Юра, кажется, с удовольствием выполнял по-
ручение Натана. А Сапожок старательно переписывала все по-
лученные двойки, а когда их накапливалось много, то вызывала
двоечников в комитет комсомола.

— Где тут у вас Орешонков? — как-то пришла Татьяна, — по-
сле уроков, чтоб был в комитете. Опять двоек нахватал.

— Да ну ее, надоела! — уныло пробубнил Толька. Не пойду!

Но после уроков все же пошел, а там, в который раз, пообе-
щал двойки исправить.

— Ну чего твой Сапожок зверствует? — ныл на другой день
Толя. — Юр, поцеловал бы ты ее что ли! А то она злая, чуть
что — в комитет.

— А что, дадим старосте такое общественное поручение, — об-
радовалась Анна Круглова.

— Ладно, как-нибудь при случае поцелую, — то ли серьезно,
то ли в шутку ответил Гагарин.
Стояла превосходная погода и было отличное настроение.
Марьяхина вызвали в городской отдел народного образования.
Урока математики не было. Хотели уже расходиться. Но тут
явилась Сапожникова.

— Я по поручению Натана Вульфовича.

— Ты что, будешь проводить урок математики, — испугался
Толя Орешонков.

— Нет, мы пойдем в городской парк, немного приберем
эстраду, а заодно и пообщаемся. Это еще и поручение директо-
ра школы.

Затея всем понравилась. Быстро собрались и отправились в
парк. В центре парка стояла небольшая эстрада. У эстрады —
лавочки. Весной и осенью здесь нередко проводились школьные
собрания, так как своего большого зала школа не имела.

Юра и Таня быстро распределили обязанности: кому подме-
тать, кому мыть сцену. Работа закипела. Юрка, улыбаясь, подо-
шел к Сапожниковой.

— Послушай, Тань, у меня к тебе деликатное общественное
поручение.

— Выкладывай.

— Смеяться и обижаться не будешь?

— Валяй.

— Мне класс поручил поцеловать тебя.

Татьяна внимательно посмотрела на Гагарина. То ли шутит,
то ли смеется.

— А как, при всех, или наедине?

— Да вот двоечники жалуются. Говорят, ты злая стала. Мо-
жет, подобреешь.

— Ах, вот в чем дело, — рассмеялась она. — Тогда давай
так, чтоб твои двоечники видели, — немного зло хохотнула
Таня.

Парочка сознательно стала за хилый полупрозрачный кустик,
чтобы всем было видно. Подошли друг к другу поближе.

— Смотрите, что делается, — завопил Толька Орех.

— Во дурачье, отсюда все же видно! — прошептала Райка
Стольникова, глядя на хилый кустик.

— Девчонки и ребята делали вид, что работают. Кто боковым
зрением, а кто внахалку пялились на полупрозрачный куст.

— Чего же он стоит, как пень! — не выдержал Женя Васи-
льев, — Юрка, давай! Выполняй поручение!

— В самом деле, выполняй уж, — со смехом потянула щеку к
Гагарину Таня.

— Фу, слава богу, — с облегчением вздохнул Толя Орех, —
теперь, может быть, таскать в комитет меньше будет.
Хулиган

У Гагариных был приличный огород, соток пятнадцать. Надо
было кормить большую семью. Вскопать такую площадь было
не легко, да и убрать огород тоже. Поэтому сажали картошку
часто под плуг, плугом и копали. Если хороший плуг достать
не удавалось, управлялись сохой. Алексей Иванович брал ло-
шадь у знакомого конюха, что жил на краю города. За лошадью
обычно посылали Юрку. А тот любил лошадей, и мог взять
лошадь с поля, поездить верхом без сбруи, да и без ошибок
запрячь в телегу.

Была осень. Пора было собирать урожай. Гагарины копали
картошку поздно. Считалось, что при поздней копке клубни со-
храняются зимой лучше, так как кожура успевала задубеть.

Как — то Алексей Иванович сказал сыну:

— Юр, поезжай-ка к Ивану Федоровичу. Возьми лошадь с
телегой. Я договорился.

Юра вывел трофейный велик из сарая, и стал осматривать.
Цепь изрядно провисла и заржавела. Шины спустили. Пришлось
искать насос и машинное масло. Насос удалось обнаружить под
борькиной кроватью.

— Вечно этот Борька бросает насос, где попало, — провор-
чал Юра.

— А сам-то все кладешь на место? — засопел услышавший
критику младший брат.

— А тебя никто не спрашивает, сиди и ешь свою картошку! Не
мог протереть цепь?

Смотри, как заржавела! Только ездить горазд.

Борька виновато высморкался, но продолжать пикироваться
не стал. А Юра нашел старый автол, развел его немного кероси-
ном и начал смазывать цепь.

— Не накапай на пол! Мать ругаться будет, — не без удо-
вольствия заметил Борька.

Появилась сестра Зоя и похвалила меньшого за осмотритель-
ность.

— Я ему в штаны сейчас накапаю, — миролюбиво огрызнулся
Юра.

Цепь была подтянута, смазана, а шины накачаны. Для убе-
дительности Гагарин проехался по двору, потом вывел велоси-
пед за калитку и поехал за лошадью. Одному было скучновато,
поэтому решил заскочить к приятелям по домам. Дома застал
Левку. Тот сидел на крыльце и строгал напильником ржавый
немецкий штык — тесак.

— Что делаешь?
— Да вот, нашел в канаве, совсем поржавело лезвие.

— А на фига он тебе?

— А как же, пригодится. Вот отскоблю, будет, как новый.

— Слушай, не хочешь прокатиться на лошади? Отец послал.

Левка тут же отложил тесак и стал собираться. Пришлось по-
трястись на багажнике велосипеда. Заехали к Славке Нижнику,
но его не оказалось дома.

— Шляется где-нибудь.

Поехали к Толе Виноградову. Тот сидел на большом пне во
дворе и наяривал на старой гармошке. Увидев приятелей, от-
ложил инструмент.

— Дай попробовать, — попросил Толкалин.

— Валяй, только недолго.

Толкушка растянул меха и стал на слух подбирать мелодию.

— Хватит пиликать, некогда, — остановил его Юра, — поехали.

Толик успел вскочить на багажник, а второй приятель потру-
сил рядом. Быстро нашли конюха. Тот сидел в сенях, за столом,
и хлебал щи.

— Лошадь за огородом, на лужайке. Телега за сараем,
сбруя — на телеге. Все.

Пошли за сарай. Гагарин взял уздечку и вынул из кармана
кусок черного хлеба. По огороду, межой, прошли к лошади. Та
была стреножена и неторопливо щипала травку на небольшой
лужайке. Юрка помахал хлебом. Лошадь неспешно попрыгала к
нему стреноженными ногами.

— Лев, сними путы, пока я буду ее прикармливать.

Левка опасливо стал развязывать лошадиные ноги, а Юра
подкормил лошадь и ловко одел уздечку на морду. Потом так
же ловко вскочил на лошадиную спину и проехался по лужайке.

— Ну кто хочет?

— Я, — подпрыгивая, заорал Толкушка.

— На, держи узду. Съезди к ручью, надо напоить.

Приятеля подсадили друзья. Тот не уверенно залез на широ-
кую лошадиную спину.

— А держаться — то не за что!

— За гриву! — со смехом советовал Толя.

Седок с трудом держался, но не подавал виду. Потоптавшись
на одном месте, наконец, направился к ручью. Ручей был рядом.
Прозрачная чистая водичка с шумом фонтанировала из старой
артезианской скважины на Московской улице, заполняя доволь-
но глубокую и широкую, заросшую травкой, канаву. Когда-то
там стояла городская водонапорная вышка, но немцы ее взорва-
ли. И теперь скважина бесплатно питала близлежащие огороды
и жителей. Лошадка быстро поняла, что от нее хотят. Мотаясь
на спине, Левка добрался до места и отпустил поводья. Лошадь
недолго попила, опустив шею, а потом зачем-то решила пере-
скочить на другую сторону. Друзья не сразу поняли, куда делся
кавалерист.

— Свалился! — предположил Виноград.

— Сам вижу, что свалился.

Через минуту из ручья показалась мокрая голова. Проковы-
ряв уши, Левка услышал увесистый раскат ржаловки. Парни
держались за животы. Приятели подошли ближе.

— Снимай штаны, хвались, — со смехом скомандовал Гагарин.

— Это зачем?

— Выжимать будем, да заодно посмотрим, чем богат.

Лев снял мокрые брюки.

— Не порвите, других нет.

— У нас тоже, только мыв штанах не купаемся.

Гагарин и Виноградов крутили штаны. На землю лились гряз-
ные водяные потоки.

— Снимай трусы, что, в мокрых будешь ходить?

— Да как-то неудобно.

— Снимай, говорят! О том, что увидим, девчонкам ничего не
расскажем!

Выжали трусы, носки. Левка, морщась и кривляясь, натяги-
вал мокрую и холодную амуницию. А Юра перепрыгнул ручей,
там, где он был поуже, и оседлал пасшуюся там лошадь.

— Смотрите, как надо.

Под Гагариным лошадка перешла на рысь и перемахнула ру-
чеек. Седок сидел, как ни в чем не бывало! Он повернулся во-
круг и погорцевал к хозяевам. Ребята потопали за ним.

Запрягать во дворе было неудобно. Выкатили телегу на улицу.
Опытный Юрка стал ловко управляться. Завел лошадь за оглоб-
ли, перевернул «вверх ногами» хомут и напялил его на лошади-
ную шею. Потом снова перевернул и засупонил снизу. Толкушка
поднял оглобли, а Анатолий подал дугу. Конюх некоторое время
смотрел, как идет работа. Потом ушел домой. Все в порядке,
ребятам доверять можно. На телегу погрузили велосипед и рас-
селись сами. Телега затряслась и загремела по дороге. Сперва
ехали по окраине, шумно рассказывая разные небылицы. Юрка
дергал за вожжи.

— Ну.., милая! — причмокивая губами, как отец, торопил
лошадку.

Толя Виноград вдруг затих.

— Смотрите, наш Лев Михайлович.

Разговаривать перестали. Навстречу, по утоптанной тропинке
у дороги шли, разговаривая, высокий, красивый учитель физики
Лев Михайлович и маленькая, стройная и симпатичная учи-
тельница Олимпиада Петровна. Стали в полголоса советоваться,
здороваться, или нет.

— Не стоит, — предложил Юрка, мало ли что.

— Ты о чем?

— Да помолчи!

Между тем, пара поравнялась с телегой и прошла мимо, вроде
бы не замечая своих учеников. А на телеге затаенно смотрели
вслед. Что будет? Удалялись шаги, негромко постукивала телега
на выбоинах. Потом в Гагарина вселился бес. Он вдруг встал на
телеге во весь рост, повернулся к преподавателям, и заорал:

— Лев Михайлович, как Олимпиада Петровна? А?...

У Левки от испуга стали круглыми и стеклянными глаза, а
Анатолий по-пластунски прижался к телеге. Юрка тоже грохнул-
ся на доски и уже лежа продолжал наблюдение.

Но парочка никак не отреагировала. Тактичный Лев Михай-
лович не оглянулся. Сделала вид, что ничего не слышала и
Олимпиада Петровна. Но, как-то на перемене, учитель подозвал
Гагарина. Тот понуро подошел и в метре от него опустил глаза.
Парни, кто знал, навострили уши. Но «Большой Лев» говорил в
полголоса, и ничего не было слышно.

— Ну, Гагарин, а ты оказывается еще и чуть-чуть хулиган!
Правда, с юмором.

Тот хотел что-то ответить, но Большой Лев остановил его.

— Я же сказал: чуть-чуть. А это не самый существенный порок.
А кое-где и оригинальный! Да и в разведке без юмора нельзя!

А из глаз любимого учителя сыпались добрые и лукавые ис-
корки.

— Ну что, пригрозил тебе? — шепотом спросил Толя Вино-
град.

— Не-е, он мужик, что надо. Просто рассмешить хотел.

Мы дома

Усталая машина в городе Гагарине делает левый поворот на
улицу Ленина, и мы едем дальше. Там, на площади, стоит наш
Юра. Он отлит из бронзы и возвышается в центре города. Его
изобразили в том прекрасном и романтичном юном возрасте
школьного одноклассника. Удивительно динамичная и точная
работа большого скульптора. Стоит отметить, что памятник
поддерживается городом в хорошем состоянии. Те однокласс-
ники, что живут уже в других местах, часто приезжают сюда
отдают дань уважения своему товарищу. Так будет всегда, пока
они живы.

Вот и базар тоже в самом центре города. Рядом с ним и наш
родительский дом. Здесь, на улице Гагарина, доживали свой век
старики Толкалины. Однокомнатная «хрущевочка» с ванной и
туалетом вместе, да водяным отоплением была пределом мечта-
ний для видавших всякое людей. С трудом пробиваемся к дому.

— Торгаши облепили дом так, что случись что, ни одна по-
жарная машина не проедет, — замечает незнакомая женщина.

И в самом деле, палатка на палатке, торгуют с рук и ног.
Много раз пытались перенести базар ближе к реке, там, где
достаточно места. Но хозяева рынка и те, кто его «крышует»,
похоже, жестко и ловко лоббируют свои интересы. Дополнитель-
ные затраты им не нужны. Не пробившись к подъезду, кое-как
паркуемся метрах в пятидесяти. Идем к дому. Нас увидела, и
уже встречает соседка снизу и хранительница нашей недвижимо-
сти — хитроватая Сима Рыбкина.

— Никак приехали? А мы вас еще на прошлой неделе ждали.

Подъезд утопает в зелени. На больших камнях пристроена ла-
вочка. На ней вечерами собирается вся подъездная «молодежь»
пенсионного возраста: в свободное время поговорить о делах и
жизни. На лавочке частенько сидят и подвыпившие алкаши.

— Надоела эта пьянь с базара! — справедливо возмущается
Сима. — Обязательно сюда прутся распивать, хулиганить. Пи-
сать бегут в кустики под дом. Тут один приходил, угрожал! Да
я его послала! Да мы уже решили лавочки убрать. Пусть пьют
стоя!

Конечно, страшно не удобно жильцам жить у базара. Не
проехать, вечный шум, попойки, драки, скандалы. Но стенания
трудящихся, похоже, сегодня мало кого из властей волнуют. Се-
годня не они «уважаемые».

Постепенно переносим вещички в дом. Устраиваемся на не-
дельку.

— Надо бы перекусить, — предлагает жена. — Давай сходим
на базар, купим поесть.

Выходим к палаткам. Это рядом. Закупаем свежие продукты
и возвращаемся. Подкрепившись, отправляюсь в военкомат. Там
знакомый военком Владимир Иванович. Он живет в городе и
знает, где и как можно пристроить машину. Иначе нельзя: ма-
шину разберут. У значительной части жителей работы нет, вот
и присматриваются, где, что стянуть. А платной стоянки пока в
городе нет.

Владимир Иванович внимательно выслушивает.

— Понимаешь, это не просто. Но раз выхода нет, приходи,
гагаринец, через часок, будем думать, как помочь.

Слава богу, военные нашли выход. Теперь отдыхать. Триста
километров пути для нас — немолодых приличная нагрузка. От-
дыхаем, а около семи утра базар будит нас голосом народной
певицы Зыкиной. Уже продают аудиокассеты и мощным усилите-
лем завлекают покупателей. Пригоняю и ставлю невдалеке нашу
машину — старушку. Дома завтрак уже готов.

По старинной московской дороге

Первая отпускная поездка всегда в лес. По бывшей Москов-
ской улице, теперь Ленина, выезжаем в сторону речки Алешни.
Когда — то, по этой, страшно разбитой дороге, ездили с Юрой
на линию фронта, за село Воробьеве. Теперь здесь хороший ас-
фальт. Надо отдать должное администрации и городским дорож-
никам. Дороги в городе и за городом даже лучше, чем в нашей
Туле. По пути останавливаемся у мемориальной доски. Здесь, в
деревянном доме в 1943 году размещался штаб полка 5-й армии,
первым вступивший в Гжатск после тяжелых боев. Какие-то,
теперь уже не частые туристы, останавливаются рядом с нами.

— А что, город был фашистами сильно разрушен? — спра-
шивает совсем молоденькая девушка из группы. Явно слышится
прибалтийский акцент.

— Конечно, практически был сожжен дотла. А Вы откуда?

— Из Прибалтики. Мой родственник работал здесь в студен-
ческом стройотряде. Говорил, строили и озеленяли город комсо-
мольцы со всего Советского Союза.

— А кто же он?

— Теперь его нет. Но мемориальная доска ему установлена
здесь, на кинотеатре «Комсомолец», который он строил вместе
со всеми.

— Мы, гагаринцы, будем помнить о нем.

Кладу руку не ее плечо, которое вздрагивает. Из глаз мед-
ленно и понемногу текут сдержанные слезы. Вспоминаю, что на
стене кинотеатра есть мемориальная доска командиру стройотря-
да Витал су Леиныпу. Кто он ей, может быть отец. Спрашивать
неудобно. И туристы уже успокаивают девушку. Да, был могу-
чий Советский Союз, где наше поколение было счастливо.

Не спеша, едем дальше, по бывшей Московской улице. Ме-
стами улица еще сохранила свой старый, дореволюционный ко-
лорит. Смотрим на оставшиеся кое-где от пожаров 1943 года и
восстановленные высокие деревянные дома. Их немного. А боль-
шинство строений — уже послевоенной постройки. В конце ули-
цы дом сталинского вида с колонными. Это здание строилось при
участии отца нашей одноклассницы Аиды Лукиной — директора
зооветеринарного техникума. После войны поднимали разорен-
ное фашистами сельское хозяйство Страны. Власти работали на
державу: не трепались попусту, а действовали. На селе нужны
были ветеринары. Тогда то и построили прекрасное, по гжатским
меркам, здание. Лукины временно проживали рядом, в жилом
одноэтажном доме техникума. Это был добротный кирпичный
дом. Большая семья размещалась в нескольких комнатах: ро-
дители, сама одноклассница и братья. И родители, и дети были
гостеприимны и доброжелательны. У них всегда водились само-
дельные леденцы и морс, приготовленный из подкрашенной воды
с сахарином. А мы с Юрой Гагариным симпатизировали Аиде.
Она была красива, хорошо воспитана и здорово танцевала с на-
полненным стаканом на голове на школьных вечерах. Делала
мостик и пируэты, не расплескав ни капли воды. Частенько за-
глядывали к Лукиным по поводу и без него. Общаясь с братья-
ми, поглядывали в сторону комнатки нашей симпатии. А потом
Юрка не упускал повода подтрунить.

— Что, Лев, тебе нравится Аида?

— Да нет, равнодушен. Хотя девочка ничего.

— Не мути воду, вижу, что нравится. Лучше уж сознайся! Де-
вочка и вправду классная! Давай, подтянись в спорте. Девчонки
хиляков не любят! А в остальном, ты тоже парень ничего!

Левка выпячивал грудь и вытягивался во весь свой рост. Но на
лице проступала краска.

— Ладно, спусти пар, а то лопнешь!

— Толкушка послушно спускал пар. И дальше шел обычным
порядком.

— Ну, так тоже не годиться, ссутулился. Давай, чуть повыше
нос и попрямее!

— Да ну тебя! — отмахивался приятель, понимая, что его
разыграли...

Подъезжаем к городскому мемориальному кладбищу. Жена
внимательно смотрит и молча толкает в бок. Видит, что замеч-
тался и зазевался.

— Давай заедем по пути на кладбище. К твоему отцу сходим,
да Гагариных навестим.

Подруливаю к обочине и останавливаюсь. Кладбище рядом, в
конце улицы. Это старинный купеческий погост. Церкви и коло-
кольни давно уже нет. Еще немцы взорвали во время войны. Но
купеческие склепы и памятники купцам первой — второй гиль-
дии сохранились. Идем к мемориалу павших за освобождение
города Гжатска. Мемориал хорошо оформлен. Здесь 6 тысяч
имен. Строгие алюминиевые доски с фамилиями павших офице-
ров и солдат. Раньше планировался и «вечный огонь». Но что
это? Большая часть алюминиевых мемориальных досок украде-
на подонками, и сдана на металлолом. Зияют дыры на стелах.
Тысячи имен героев — освободителей утеряны навечно! Да, до
чего же духовно обнищала часть граждан, по-своему понимаю-
щих новую либеральную идею: «Обогащайся, хватай все, что
плохо лежит,»!? Комментировать не хочется. Снимаю мемориал
на пленку так, чтобы в кадр попало меньше безобразия. На-
строение подпорчено. А что на могилах Гагариных? Ведь там
тоже алюминий и медь! Почти бегом идем к мемориалу. Здесь
захоронены отец Юры — Алексей Иванович, мама — Анна Тимо-
феевна и младший брат Борис. Слава богу, все на месте. Здесь
руки у мерзавцев до меди и алюминия пока не дошли.

Возвращаемся к машине и едем дальше на восток, по теперь
уже асфальтированному московскому тракту. А после войны
здесь толпились жуткие колдобы. Лишь низина выстлана «не-
мецким асфальтом». Спиленный здесь же лес, немцы валили на
дорогу и связывали тросами. По этому «асфальту» проходила
любая техника: танки, броневики, автомашины. Обычный же
асфальт проложили при Юрии Алексеевиче, по его инициативе.
И теперь, до сел Воробьеве и дальше на Пышково, машина идет
хорошо. Но первая проба счастья — недалеко. Не доезжая до
поворота на село Столбово, останавливаемся и съезжаем впра-
во. Это в километре от города. Песчаная дорога ведет прямо в
лес. На окраине оставляем транспорт, переодеваемся для леса,
и торопливо углубляемся посмотреть ягодки, да грибки. Надежд
не много, слишком близок город. Но бывает, что и этот лес вы-
ручает земляникой, черникой, а попозднее и малинкой.

В этом лесу, еще с гагаринских времен, знакома каждая кочка.
Здесь было наше стрельбище, где проверяли оружие: немецкие
«машинпистоли МР40», наши ППШ, Парабеллумы и Вальтеры.
До войны тут рос дремучий сосновый лес. Немцы его начисто
вырубили, строя укрепления и увозя в Германию. Лишь изредка
попадаются оставшиеся старые, разлапистые одиночные сосны.
Но сразу после войны четко работали лесничества. Реализовы-
вали приказ: восстановить леса. И они его добросовестно вы-
полняли. Теперь уже разросся новый смешанный лес. Вымахали
и сосновые, и еловые посадки. Вся эта растительность растет
на возвышении, на древней песчаной конкреции. Песок, песок
и песок. В прошлом, не без участия Юрия Алексеевича Гагари-
на в лесу решили сделать городскую зону отдыха. На десятке
гектаров леса проложили дороги, поставили бетонные столбы и
протянули подземную электросеть. Осветили шоссе от города и
почти до реки Алешни. Проезжающие по дороге люди видели
сказочную картину. Дорога и лес освещены. Ртутные лампы из-
вергают на лес белый свет. Изумрудом отсвечивают кроны но-
вых высоченных елей и сосен. От освещения лес становиться
прозрачным. По дорогам ходят горожане, отдыхают. Красоти-
ща! Почти виртуальный мир. Кто эти люди, что сделали такую
сказку? А что в теперешние времена? Лес в парковой зоне у
дороги все еще красив. Но многое из того, что было — разорено
и растащено. На лесных дорогах — колдобыи ямы. На обочинах
некогда освещенных лесных дорог еще кое-где стоят голые це-
ментные столбы без светильников, а чаще зияют дыры. Из дыр
столбы уже выворочены и украдены. Часть дорог перепахана.
Это ловкие ребята, кто лопатами, а кто и тракторами, выдирали
алюминиевые подземные электрокабели. Повсюду валяется со-
дранные с них пластмассовые и металлические оболочки. Сколь-
ко тонн превосходного финского алюминиевого кабеля украдено
и сдано на металлолом?!

На этой и противоположной стороне дороги, в пределах парко-
вой зоны города, ведутся массовые вырубки подросшего ельника
и сосен. Многочисленные частники и ОАО вырубают и вывозят
из парковой зоны тот лесной фонд, к восстановлению которого
они не имели и не имеют никакого отношения. Методы нынешних
«новых русских», похоже, мало, чем отличаются от арийских.
Справа, сразу у шоссе, лес пока стоит. Красивый, как парк.
Чуть глубже, что не видно с дороги, снова массовые вырубки.
Кто позволил? Почему? Это же гагаринская зона отдыха! Про-
будится ли когда-нибудь совесть у зомбированных долларами
«новых русских». Тех, кто разоряет, и тех, кто дает на это мерз-
кое дело «добро»? Навязанная народу чуждая идеология начала
исправно работать: обогащайся любой ценой! Делай «бизнес» на
всем! Воруй, если это прибыльно, предавай!

Прямо у обочины дороги начинается земляничник. Отсюда
порубок не видно. Несколько горожан топчется или, согнув-
шись, собирает ягоду. Моя супруга занялась тем же делом. Она
умеет собирать земляничку! И у меня на шее болтается литровая
банка на веревочке. Сорванные ягодки бросаю в банку. Но она
как-то медленно наполняется. Грибов нет; сухо. Вообще место
здесь не очень грибное, и только в дождливое время можно на-
брать корзинку. А пока ягодная пора. На всякий случай обхожу
капониры времен Великой Отечественной. На их брустверах
могут быть ягодки, да и молодые лисички. Сколько здесь этих
капониров! Ямы, глубиной по три — четыре метра, шириной до
десяти — пятнадцати. Некоторые из них достигают двадцати
пяти — сорока метров в длину. Что было в столь мощных соо-
ружениях? Наверное, ангары для военной техники и жилье для
живой силы, медсанчасти. Вокруг капониров осевшие окопы со
стрелковыми ячейками и проемами для артиллерийских ору-
дий. Немецкая армия тут когда-то основательно закреплялась.
В капонирах можно увидеть остатки разной техники: звенья
танковых гусениц, катки, колеса от пушек и автомобилей, че-
репки чугунных печек...

В этих местах в 1942 году проходила могучая немецкая линия
обороны, которую долго пытались проломить наши солдаты.
Трудная была задача. Укрепрайон начинался сразу за болоти-
стой, и не проходимой для танков, низины у реки Алешни. А
на возвышении, у края леса, прорыты противотанковые рвы и
возведены мощные фортификационные сооружения с ДОТами и
ДЗОТами. Дорога в низине видна, как на ладони. С километр
правее стоит грубо сложенный из кирпичей обелиск, с надписью
о том, что здесь, в 1943 году вела тяжелые бои пятая армия.
Раньше памятника не было. Похоже, не так давно здесь собира-
лись ветераны, те, кто остался в живых. Они-то и сложили этот
памятник там, где и сегодня сохранились следы боев: воронки
от бомб и снарядов, куски битой техники и траншеи, блиндажи,
окопы, окопы... Становится как — то не по душе, когда глядишь
на это. Ведь сколько десятков лет прошло! А земля никак не за-
живает. В этих местах раньше валялись и остатки сбитого немец-
кого самолета. Теперь их уже нет. Давно растащили алюминий
на металлолом.

А вот и заросший песчаный карьер. Из него с петровских вре-
мен брали песок для строек, отчего образовался глубокий овраг.
Тут был и наш окоп, в котором в гагаринские юношеские времена
прятали оружие. Окоп еще сохранился. В центре оврага громоз-
дилось бетонное сооружения. Вероятно, здесь стояла немецкая
дальнобойная пушка. И сейчас конструкция еще угадывалась,
хотя и заросла чертополохом. Сюда на бетонное основание ста-
вили мишени из вскрытых немецких консервных банок или фа-
неры. По ним и стреляли.

У Юры Гагарина прижился небольшой малокалиберный бель-
гийский браунинг. Из него он любил пострелять, когда удава-
лось достать редко встречающиеся патроны этого калибра. В этот
раз он пришел с десятком никелированных патронов.

— Валь, поставь-ка баночку набок.

Петров разыскал не пробитую алюминиевую банку и поставил
ее метрах в тридцати на ребро узкой стороной.

— Спорим, не попадешь. У твоего браунинга ствол полупод-
вижный, значит кучность фиговая.

— Не попаду, точно. А ты разверни широкой стороной, тогда
может и попаду.

— Не, стреляй так.

Гагарин выстрелил. Промах. Друзья заржали, а Юрка разо-
злился.
— Валь, дай свой парабеллум. Там и ствол не болтается и пуля
Эмм. Кто же из малокалиберных пистолетов по банкам на такое
расстояние стреляет!

— Давай поставлю банку немного поближе. Бери парабеллум.
Но все равно не попадешь!

Юра снова прицелился и дал три выстрела. Одним из них
попал под срез мишени. Пуля отрекошетила от бетонного
основания, завыла и подняла облако пыли и щебня. Банка
со звоном слетела и завертелась на песке. Банку подняли и
констатировали, что отверстия от пули нет. Снова зачли про-
мах. Потом стрелял Николай Ерофеев из Вальтера и тоже про-
махнулся. Левка пришел с наганом. Долго целился и палил,
пока в барабане не осталось ни одного патрона. Но не попал.
Женька Васильев пришел без оружия. Поэтому попробовал
из всех стволов, но тоже не попал. Коварные банки, постав-
ленные ребром и развернутые боком, никак не поддавались.
Гагарину это надоело. Он с таинственным видом потопал к
бочке с тряпками и стал там копаться. Через минуту вернулся
с обрезом автомата ППШ, прицелился и дал очередь. Снова
поднялось облако цементной пыли, визг пуль и грохот банки
по бетонному столу. Банку подняли и увидели в ней пару пу-
левых отверстий.

— Ты бы еще из пушки картечью пальнул, — недовольно про-
хрипел Васильев. — Тогда бы тоже попал.

Женя поднял с земли старый кусок фанеры, горелую головеш-
ку, и нарисовал углем Фюрера с усиками. Новая мишень была
закреплена битыми кирпичами.

— Теперь валяйте из пистолетов. А «папашу» — ППШ по-
ложите на место.

В Фюрера палили с особым интересом и остервенением. Гага-
рин поднял свой малокалиберный браунинг, выстрелил и сразу
попал. Попали и Ерофеев с Петровым. Васильев одолжил у Лев-
ки наган и пальнул пару раз. Левка дурачился с наганом, пыта-
ясь стрелять назад через свое плечо, как это видел в кинофильме
про ковбоев. Но не попадал и поднимал только пыль и щебень.
Пацаны заигрались совсем, но сообразили, что пора посмотреть,
что делается вокруг. Послали Николая на бугор: не появился ли
кто посторонний в их вотчине. Но никого не было. К выстрелам
и взрывам жители города были привычны и не проявляли инте-
реса. А стрелять уже надоело.

— Зачем немцы делали такие тяжелые пистолеты? — удив-
лялся Юра, держа Валькин Парабеллум. — Из него дальше, чем
на двадцать метров, все равно не попадешь. А таскать каково?
Да я из своего легкого «бельгийца» попадаю не хуже.
— А наш русский браунинг ТТ? — возражал Валентин. —
Что, он намного легче? Да и ствол у него тоже полуподвижный,
болтается. Из него и на двадцать метров не всегда попадешь.

— Давайте гранаты пожжем, тут почти целый ящик немецких
толкушек. Малолетки найдут, еще взорвутся.

Разрыли песок в стрелковой ячейке окопа и извлекли из-под
гнилых досок заначку: ящик с заряженными гранатами. Юра
выдал всем по одной. Засели в окопе. Объяснять, что делать,
было не надо. Гагарин и Петров тут же отвинтили крышечки на
ручках гранат — толкушек, дернули за шнуры и одновременно
швырнули за бетонную конструкцию. Через несколько секунд
грохнули два взрыва, подняв столб грунта и пыли. Завизжали
осколки по бетону. Левка бросил свою, но она не взорвалась. Ва-
сильев примерился и метнул гранату туда же, где упала левкина.
Похоже она тоже сдетонировала и взорвалась.

— Хотите, покажу фокус, — предложил Гагарин.

Никто не понял, что за фокус. Но Ерофей сказал: «Давай».
Юрий велел залезть в окоп, а сам остался с парой толкушек
впереди за бруствером.

— Пока не кину, спрячьте бошки в окоп!

Ребята без понятия смотрели, что задумал ненормальный. А
тот дернул за шнур запала, отсчитывая секунды и держа гранату
в руках. Ребята присели ко дну окопа.

— Э-э-х, — наконец, решился Юрка и с голосом швырнул
гранату.

Высунувшись, парни увидели, как предмет завертелся в воз-
духе и поднялся метров на пятнадцать над землей. Отлетев на
небольшое расстояние, взорвался, сверкнув молнией и тупо вре-
зав по ушам раскатом грома. Туда же полетела вторая толкушка
и тоже рванула в воздухе.

— Слушай, кончай этот цирк, — потребовал перепуганный
Левка. — Ты же должен понимать, что гранаты старые. Кто зна-
ет, через сколько секунд рванет каждая?

Гагарин вроде бы это понимал и после замечаний товарищей
некоторое время цирка не делал. Но часто в него снова вселялся
бес и он опять рисковал. Был случай, когда немецкая грана-
та рванула метрах в двадцати. Слава богу, весь личный состав
остался целым. Оборонительные «лимонки» с толстой оребрен-
ной сталью бросали аккуратней, из-за укрытия; понимали, что
здесь шутки плохи. Тяжелые осколки разлетались далеко.

К концу 1946 года у милиции, наконец, дошли руки и до
бесхозного оружия. Смешно было смотреть, как милицейские
лошади, запряженные в военные санитарные телеги, тащили
груз сданного оружия: винтовки, пулеметы и всякие боеприпа-
I

4

Памятник в лесу

Здесь в маЛе 1Й43 по-
дл ил подступах к го-
РОДУ ВОИНЫ 5-Й АРМИИ
ВЕЛИ ОЖЕСТОЧЁННЫЕ
, -ши за Гжатск

И вант г»
>»ьмгСгСТ1
4СИЯТЙ1
КГСМШГ|
П№кыиоп)
ПМ<ШН{Г| ГТИ1Я

. ПЙГРМП7Д
•мт гота

ВитяпееПеиньше

»Я1ЙНЮц, . 

Мемориальная доска на доме

На кинотеатре «Комсомолец»
Воинам, павшим за Гжатск

Мемориал Гагариных в г. Гагарине. 2002 г
сы. По ходу движения милиционеры заходили во все дворы и
обращались к женщинам с вопросом, есть ли оружие. Те с удо-
вольствием отдавали оружие своих ребятишек. А огорченные и
озадаченные ребята шли за обозом и уже с удовлетворением на-
блюдали за очередной конфискацией, а иногда и экзекуцией. Как
же, не только они пострадали. Шустряки успевали предупредить
приятелей, и те прятали самое дорогое до милицейской облавы.

— Совсем надоел мне мой Пашка. Все бахает, да бахает, стер-
вец, на чердаке. Возьмите, ради бога, у него эту винтовку! — в
сердцах бранилась левкина соседка и легонько шлепала поло-
тенцем сынка. А тот стоял с ухмылочкой, понимая, что мамаша
его жалеет и поддает так, для вида. Он же не хуже и не лучше
других.

— Ну и винтовка! Это же немецкий пулемет МО! Паш, где
взял?

— Да у нас на чердаке нашел, — с неохотой отвечал тот.

— А патроны где?

Пашка молчал. Но милиционеры по опыту знали, что на чер-
даке еще что-то есть. Лезли туда и извлекали немецкие оцинко-
ванные ящики с патронами, мины, гранаты.

— Хорошо, что не очередями палил ваш Пашка, а то бы разнес
всю крышу! Как-то ухитрялся одиночными. Выдрать бы следова-
ло этого «изобретателя». Да ладно, у меня свои пацаны такие же.
Не пороть же их всех подряд по всему городу.

Охотнички

В дождливые годы песочный карьер заливало водой. Вырас-
тал камыш, а воду затягивало ряской. Здесь любили кормиться
дикие утки. Как-то, в воскресенье Алексей Иванович предложил
сыну.

— Юр, взял бы ты ружьишко, да прогулялся на болото. Дичи
давно не ели, да и ружье давно не стреляло, заржавеет.

Прихватив одностволку, Юрий побежал к Толкалиным. Ни-
колай Алексеевич был заядлым охотником и знал, где водятся
утки.

— Сходите вечером на болото, за улицей Московской. Это
рядом.

Ждать до вечера не хотелось.

— А нельзя ли сейчас? — поинтересовался Гагарин.

— Сейчас все ути в камыши попрятались, — ответил охот-
ник. — Если очень хочется, то походите по реке Алешне, да
загляните на песчаный карьер.
Левка взял свою старую разболтанную одностволку, которую
годом раньше нашел в воронке от бомбы и отремонтировал. Сво-
ей «централки» дядя Коля не дал.

— Без меня не дам. Подождите до вечера, может, я с вами
прогуляюсь. Тогда — другое дело.

— Да мы сейчас лучше пробежимся, — нетерпеливо проорал
Левка.

Охотнички бойко добрались до болота. Походили немного по
прибрежью. Ноги в старых ботинках то и дело заливало водой.
Камыш и трава поднимались выше роста.

Перескакивая воду по кочкам и спотыкаясь, быстро устали.
Где-то сорвались утки. Но их не было видно за камышами.

— Все это пустое, — проворчал Юра. — Ни черта не видно.
Надо выбрать место повиднее и там стоять, пока не полетят утки.

Постояли, переминаясь с ноги на ногу. Ноги давно уже про-
мокли. В ботинках чвякала вода. А до вечера было еще далеко,
и торчать в болоте надоело.

— Пошли, пройдемся к карьеру, — предложил Гагарин.

Вышли на берег, сняли ботинки и вылили из них воду. Левка
выжал носки. Юрка сделал то же, и развесил носки на кусты
проветрить. Поговорили еще, потом надели еще мокрые носки
и ботинки и пошли на карьер. Шли лесом, подбирая уцелевшие
ягодки. У карьера прислушались.

— Вроде бы как крякает, — предположил Левка.

— Не слышу.

— А ты послушай повнимательней!

Прислушались еще раз. По направлению на карьер несильно
крякало.

— Утки, — нетвердо прошептал Гагарин.

К карьеру подошли аккуратно, а потом поползли по-пластунски
и осмотрелись. С края было видно, как на свободных от ряски и
камыша прогалинах плавали две большие утки — кряквы.

— Ух, какие кряквы! — шипел Левка. Давай ты в левую, а я
в правую, по команде. Целься...пли.

Почти одновременно ухнули два выстрела. Полетели перья,
а парни вскочили и бросились вниз перехватить дичь. Впереди
бежал Левка, за ним Юра. Подбежав к воде, Толкушка стал сни-
мать штаны. Утки лежали на воде недалеко, и их было нетрудно
достать. Но в этот момент из кустов выскочили два здоровых,
обозленных мужика с ружьями. Один толстый, коренастый, вто-
рой тощий, длинный.

— Ах вы, гады, что, ослепли совсем!? Куды, дуры, лупите?
Это же деревянные утки — подсадки!? Протерли бы бельмы,
прежде, чем целиться! А ну давайте сюда ваши стволы!
Надавав, как следует, оплеух, мужики пришли в себя и на-
чали самосуд.

— Так... Отцы есть?

— Да вроде бы есть.

— Мы этих «уток» неделю вырезали из деревяшек, да обклеи-
вали пером, чтобы вы, засранцы, их враз раздолбали. Да что
теперь с вас взять! Как фамилии отцов?

— Толкалин, — неуверенно пробормотал Левка.

— Как, как? — не расслышал тощий. — А, Николай. Знаю
такого, приятели. Вот берите своих «уток» и пошли.

— Идти было не так далеко. И еще не вечерело, как понурые
охотники уже пришли к дому То л кал иных и постучали.

— Во, твоих «охотничков» ведем, с деревянной «дичью».

— А-а, привет! Что случилось? М-да! Крепко ложанулись...
Пошли в дом, разберемся, — распорядился Николай Алексее-
вич. — А эти «охотники» пусть здесь сидят.

Через полчаса вышла Валентина Васильевна, левкина мама.
Она не сдерживалась от смеха.

— Нате, подкрепитесь. А на охоту вам велено готовиться зав-
тра. Вас взрослые берут с собой. Уж очень вы стрелки хорошие.
А деревяшки бросьте. Чего вы их держите?

Из открытого окна слышался веселый разговор и неистовое
гоготанье. Там выпивали и рассказывали, как из деревянных
уток летели щепки и перья. Вышел уже «хороший» дядя Коля и
велел расходиться по домам.

Назавтра пошли на болото с собакой. Набралось человек
шесть. Разошлись по местам и стали ждать. Завечерело. Пош-
ли утки. Палили все. Юра «замочил» двух «крякашей», Лев-
ка — пару чирков. Все возвращались с добычей, когда было
уже темно. Взрослые рассказывали всем охотникам про охоту на
деревянных уток и опять безудержно, до слез, хохотали.

На охоту в Гжатск, уже космонавтом, Юрий Алексеевич при-
езжал. Был случай зимой, когда удалось поохотиться вместе.
Космонавт приехал со своими друзьями на «буханке» — зеленом
военном микроавтобусе. Из местной компании было городское
начальство и егеря. После удачной охоты, как заведено, решили
перекусить. Нарубили елового лапнику. На брезенте разложили
закуску, да охотничьи столовые инструменты. Усевшись на лап-
нике, выпили по чарке, другой, третьей, поговорили. Пока один
их начальников рассказывал очередную охотницкую байку, а
Гагарин жевал соленый огурец, я в полголоса обратился к нему.

— Слушай, Юр, ты бы подарил мне какую-либо фотокарточку.
А то у меня ничего взрослого нет, а все юношеское растащила
пишущая братия.
— Алексей, — обратился тот потихоньку к шоферу. Там, в
машине папка с бумагами и фотокарточками. Дай-ка ее мне.

— Во, как раз зимняя охота.

— Порывшись в карманах, и не найдя авторучки, Юра лезви-
ем охотничьего ножа нацарапал надпись: «другу детства...»

— Подойдет?

— Пойдет, спасибо.

И я, и супруга в лесу с непривычки быстро устали. Побро-
див часа два, бабушка Аля набрала с литр земляники. Дедушка
Лева — банку земляники пополам с черникой. Для начала не-
плохо! Решаем, что из добычи сварим немного варенья. Вспо-
минаем, какое душистое бывает свежее земляничное варенье!
Быстро возвращаемся домой.

По музеям

Ночь пролетела не заметно. С усталости — без снов. А базар
уже шумит и грохочет музыкой. С нашего балкона слышна вся
базарная суета и гомон. Пока завтракаем, думаем, что делать,
куда идти. Еще раз в лес не стоит. И так, с непривычки, болят
ноги. Да и машина порядком надоела. Перехватив накоротке
чайком со свежем земляничным вареньем, решаем походить по
музеям. С улицы супругу зовет соседка Сима.

— Альзира Николаевна (таково полное имя моей благовер-
ной)! Выйди на балкон, посоветуемся.

Пока женщины обсуждают свои дела, я готовлю видео камеру.
Каждые последние годы отпусков делаю небольшие видео роли-
ки про город, музеи, гагаринские места для себя и тульских ре-
гиональных телекомпаний. Телевизионщики знают, что я учился
с Юрой в школе. Ко дню космонавтики 12 апреля всегда готовят
телепередачу и приезжают заранее на съемки в университет. Ле-
том просят, по возможности, отснять в городе Гагарине свежие
видеоматериалы.

Идем пешим ходом по улице Гагарина на север. Туда, где до-
мик Гагариных и бывшая городская электростанция. Сейчас дом
электростанции сделан жилым. Нет и того пруда, где мыс Юрой
катались на лодке и «ловили» карасей. Засыпали. Но от этого не
грустно. Северный микрорайон хорошо застроен многоэтажками
и имеет вид приличного городка. Отличная дорога. Хороших до-
рог в районе построено много. Например, в сторону села Горлово
тянется неплохой тракт. Шутники говорят, что это была первая
приличная дорога, построенная по инициативе Юрия Алексее-
вича. Дескать, позвонили однажды юркины знакомые девчонки
с претензиями. Как целоваться, так ты был раньше горазд, а как
дорогу теперь построить, так нет. По легенде, дрогнуло у Юрия
Алексеевича сердце. Взял и «пробил» он строительство дороги.
Хороший он был человек! Вот и легенды — тоже хорошие, ро-
мантические.

Идем и обсуждаем эту тему с моей спутницей жизни. А на
душе тепло, как и должно быть в воспоминаниях о прекрасном.
Подходим к домику Гагариных. Теперь это музей. К счастью, он
в отличном состоянии. Чувствуется, что директор музея и кол-
лектив стараются на совесть. Вероятно, и городские, и областные
власти помогают.

По пути заходим к чете Лузановых. Глава семейства Констан-
тин, супруга Вера и сын Артур. Типичная офицерская семья.
Образованные и воспитанные люди, изрядно поколесившие по
стране по законам военной службы. Куда их только не забра-
сывала армейская жизнь! Костя воевал в Афганистане. А когда
вывели войска, началось расселение офицеров в свободные места
Союза. Им предложили город Гагарин. С большим трудом офи-
церы «пробили» финансирование жилья в городе. Теперь они га-
гаринцы, и живут напротив центрального музея Ю.А. Гагарина.
Все вместе идем в музей. Он уже открыт. Тщательно вытираем
ноги, одеваем тапочки и проходим вовнутрь. Вот лежанка отца
Алексея Ивановича. Здесь же металлическая кровать. Любил
зимой Алексей Иванович погреться, по-стариковски покряхтеть.
Большой души был человек! Детей особенно не баловал, было
нечем. С детства приучал трудиться. Но любил их, старался,
чтобы они были сыты, одетый обуты. Никогда не запрещал зани-
маться любимым делом. Помогал. А свои жизненные пути дети
выбирали себе сами при его активной поддержке.

Вот горница и комната Анны Тимофеевны. Здесь вечерами
собирались все Гагарины. Обсуждали, как жить дальше, что
сажать на огороде, что подстраивать к дому. Анна Тимофеевна
отдыхала не часто. Все суетилась по хозяйству. Надо было при-
готовить еду, накормить всю «ораву», обмыть, постирать. Но
за заботами она не забывала поговорить с детьми, посоветовать,
посочувствовать. Да и те, кто дружил с Юрой, были тоже ее
детьми. Ни разу, ни кого из них она не отпустила голодным.

Комнатка Юры. Кровать, узкий столик, на котором пенал
и чернильница — «невыливашка». Вся обстановка. Присел на
стульчик. Вспомнил, как не раз ночевал с Юркой вдвоем на этой
тесной кровати. Как будто сейчас слышу приятный гагаринский
голос.

— Толкушка, что ты все вертишься?

— Да никак не могу уснуть. Не дома же.
— А дома на чем спишь?

— На сундуке.

— Как же ты, длинный, на нем размещаешься?

— А я тумбаретку под ноги подставляю.

— Тумбаретку...Хочешь быстро уснуть? Засунь в рот палец и
соси, пока не уснешь!

Левка было прыснул, но услышал сонный голос Алексея Ива-
новича.

— Парни, хватит трепаться, а то на улицу выгоню!

Побродив еще немного, вышли во двор. Решили навестить жи-
лище стариков Гагариных, которое им дали после полета сына в
космос. В то время было принято решение: в старом доме семьи
открыть музей. Срочно построили одноэтажный каменный дом
напротив. Поставили кое-какую мебель, газовую плиту с баллон-
ным газом, провели электричество. Туда и переехали родители.
Не густо. Простенькая, без излишеств,

обстановочка. Но жили счастливо. Много ли нужно было тог-
да старым людям для счастья? О тысячах «зеленых» или вил-
лах тогда и не думали. Да и мечтали совсем о другом. А домик
родителей стал местом паломничества многочисленных делега-
ций и экскурсантов. Такое было время. Всех принимала Анна
Тимофеевна, как гостей. С хорошо знакомыми людьми любила
поговорить о жизни, а на досуге — сыграть в шашки. Шашечная
доска всегда была под рукой. Да и небольшой столик стоял у
крылечка. Навещал я Анну Тимофеевну в последний раз... в
1984 году. Посидели, поговорили, вспомнили прошлое. Написа-
ла она мне на открытке пару слов.

Супруга отправляется назад по хозяйственным делам, а я по-
топал в центральный музей Ю.А. Гагарина. Он поддерживается в
отличном состоянии. Директор музея, племянница Юрия Алексе-
евича — Тамара Дмитриевна Филатова, душой болеет за историю
космонавтики и музей. Симпатичная, эрудированная женщина.
Она много делает для города и музея. Настоящий подвижник!

Центральный музей напротив. Обсажан деревьями, газонами.
Высокое здание огорожено. Радом в крытом павильоне под сте-
клом — машина Гагарина: ГАЗ-21. Лучшей отечественной маши-
ны тогда не было. На ней с Юрием Алексеевичем удалось раз
прокатиться. Лихо водил он машину. Но аккуратно. Там, где
можно было, гнал 110-120. ГАИ уважил и зря правила не на-
рушал. Тогда, на здешних дорогах, часто можно было встретить
перебегающих зайцев, лис и лосей. На дорожном полотне иногда
попадались и сбитые автомашинами звери. А Гагарин зверей жа-
лел. Если видел бегущего зайца в свете фар, то останавливался.
Клаксонил и давал косому уйти в лес.
Старый дом - музей Гагариных

Новый домик родителей
Общая комната

Комнатка Юры Гагарина
Центральный музей Ю.А. Гагарина

В центральном музее Ю.А. Гагарина
Директор школы В. Г. Прудников
Машина Ю.А. Гагарина

Ю.А. Гагарин на охоте
(автограф другу)
На пороге центрального музея нас встречает экскурсовод.
Приятная, еще молодая женщина. Интересуется, кто я и откуда.
Отвечаю со смехом: «Я — Толкушкин».

— А, Толкалин Лева! — обрадовано восклицает. — Как же,
читали в книжках о Гагарине. Здесь многое известно о друзьях
Юры. Да и мы принимаем их, как своих.

Разговорились.

— Да, теперь не те времена! Делегаций и экскурсий немного.
Больше приходят старики. Молодежи некогда и не очень инте-
ресно. У них другие дела. Но в последние годы экскурсий стало
больше. Да и власти сегодня содействуют популяризации выдаю-
щихся российских деятелей, развитию музейных комплексов. И
областные и городские начальники помогают. Будем надеяться.

Подъехал небольшой автобус из города Вязьмы, что в шестиде-
сяти километрах от музея. Из него вышли уже немолодые люди.
Похоже экскурсия ветеранов. Несколько человек неторопливо
поплелось в старый домик Гагариных. Один из них, в форме
подполковника — ветерана Великой отечественной при всех ор-
денах и медалях, остался у нового здания. Но наше внимание
привлек подкативший новенький лимузин «Ауди» с московскими
номерами. Из него вышел модно одетый молодой человек с при-
ятной длинноногой блондинкой. В руках у нее цифровая видео-
камера, которая непрерывно в работе.

— Сегодня нам везет, — обрадовалась экскурсовод, — вот,
сколько народу, даже «новые русские» приехали.

— Да откуда теперь массовые молодежные экскурсии? — по-
сетовал ветеран. — Либералы молодежи впирают в мозги другие
ценности. Раньше на государственном телевидении воспитывали.
А что сейчас показывают на коммерческом?! Криминальный биз-
нес, бандитские разборки, насилие, секс, кровь...

— Вам действительно здесь что-то интересно? — спрашиваю у
москвичей из любопытства.

— Конечно, мы же тоже бывшие гжатчане — гагаринцы. Слы-
шали и о вас, одноклассниках Юрия Алексеевича.

На меня молодые смотрят с долей уважения и сочувствием:
жить старикам сегодня не просто. Такая позиция делает беседу
более откровенной, почти фамильярной. Поэтому пытаюсь вы-
яснить, не дети ли они моих старых гжатских знакомых. Нет,
это уже третье, незнакомое поколение. Судьба их типична для
многих удачливых выходцев из городка. После школы — мо-
сковский вуз, оттуда — работа в Москве. Быстро освоились в
бизнесе и преуспели. Но на родину все же тянет, хотя бы на
часок-другой.

— Ну и как жизнь? — спрашиваю.
Отвечают, что сытая, хотя порой и рисковая: от сумы и от
тюрьмы не зарекайся! Они успели завоевать свою нишу. Новые
времена открыли им такие возможности. Главное было оказаться
в нужное время и в нужном месте, да найти прибыльное дело и
надежную «крышу». Род деятельности — конечно же торговый
бизнес и сфера услуг. Имеют уже землю и виллу в Подмосковье,
торговые точки, офисы, свой автопарк. Сегодня того же добиться
труднее, потому, что «все уже схвачено». Хотя есть и передель-
щики из криминальной среды. Государству налоги платят лишь
частично. Если платить все, то можно в два счета разориться. От
налогов хорошо уходят. В законодательстве, при желании, мож-
но найти множество дыр, да и чиновники падки на «зеленые»;
несложно откупиться.

Интересуюсь, почему их поколение слабо поддерживает отече-
ственные образование, науку, производство. На рынке ведь все
иностранное. Ответ прост: нашему бизнесу пока это не интерес-
но. У нас на старых заводах оборудование прошлого века, на
нем ничего способного конкурировать не сделаешь. Последние
15-20 лет оно в России вообще не обновлялось. Потом налоги.
Цены на тепло, энергию такие, что могут разорить любого. Кре-
диты в частных банках ненормально дороги. Окупаемость цик-
ла: разработка новой техники — производство — продажа, лет
десять - пятнадцать. А зачем так рисковать? Сегодня есть сотни
способов поиметь прибыль за пару - тройку месяцев. Кто же из
предпринимателей и частных банков будет вкладывать в науку и
производство, и ждать прибыли столько лет? А торговля — это
оборот три-четыре месяца и прибыль, ну максимум через полгода.
Часто деньги делают и «из воздуха». Раз у нас нет хороших то-
варов, проще торговать импортом. Поддержка образования, соб-
ственной науки, производства — дело нормального государства!
Оно и должно думать, что сделать, чтобы высокотехнологичная
индустрия развивалась. Сформировавшемуся на принципах де-
вяностых годов, бизнесу это «по банану». Его интересует только
быстрая прибыль! Хотя можно найти и исключения: крупных
бизнесменов, которые в состоянии нести социальную, обществен-
ную нагрузку и развивать производство.

Молодым наскучил пустой разговор, и они отправляются
осмотреться. Но перед отъездом «новые русские» солидно про-
щались за руку. Довольно крепкая ладонь молодого бизнесмена
и теплая «бархатная» ручка блондинки. Поколебавшись, парень
ненадолго останавливается и замечает.

— Понимаю, что вас, старшее поколение, беспокоит. Чтобы что-
то изменить, вначале нужна вразумительная политическая воля
власти имущих. А пока чиновники и так неплохо и сыто живут на
налоги от углеводородов и другого сырья, внушительные подачки
от бизнеса, используют в собственных интересах административный
ресурс, да подторговывают госсобственностью. Что им российское
образование, наука, научно-технический задел, да производство?
А где учатся их дети, разве в России? А где их виллы, капиталы?

— Да, понять сущность таких господ несложно, — отвечаю.

Блондинка слышит наш разговор и добавляет:

— Знаете, есть притча на армейскую тему: «Кто не хочет кор-
мить собственную армию, будет кормить чужую». Этот калам-
бур можно перефразировать на науку и производство: «Кто не
хочет кормить своих ученых и рабочих, будет кормить чужих».

— А есть ли вообще выход из сложившейся ситуации? — По
инерции интересуюсь мнением собеседников, провожая их до
машины.

— И сегодня еще пока не поздно! Надо развивать собственную
отраслевую науку и производство. Да и в бизнесе предостаточно
патриотов, готовых поработать на Отечество! Есть и чиновники,
кому Страна не безразлична. Ну и наши лидеры в самом верху
активизировались и что надо делать, похоже, начинают пони-
мать. Но пока до них не доходит, что нельзя копировать запад
один к одному. Что менталитет россиян другой и Страна может
быстро развиваться только по своему пути.

«Новые русские» садятся в лимузин и уезжают. А разговор с
ними оставляет двоякое впечатление. С одной стороны, молодые,
симпатичные и совсем неплохие ребята: и грамотные, и энергич-
ные, и патриотичные. Коррозия «обогащайся любой ценой» их,
кажется, еще окончательно не поразила. Да и Россия для них не
только дойная корова, как для многих. Может такие молодые,
состоятельные, энергичные и образованные мужчины и женщины
и поднимут государство? С другой стороны — щемящий сердце
вопрос, куда мы идем или куда нас ведут и почему, и что с Рос-
сией будет? А на фоне собственных мыслей слышится ворчливый
голос ветерана. Как и мне, не понять ему, старому, многого.

— Что сейчас строят? Заводы, днепрогэсы, города? Да нет!
Торговые ряды, базары, огромные торговые центры! Для чего?
Все для того же: быстренько набивать карманы, да вывозить
«зеленые» за бугор! В чью экономику мы вкладываем деньги? В
немецкую, китайскую, американскую... Доят нас, доят господа!
Была передовая техническая держава. Планы электрификации,
индустриализации... А теперь?

— Ничего, все со временем образуется! Еще поднимемся. Во
власти есть патриотичные, дальновидные и энергичные люди. Да
и Президент старается переломить ситуацию. Будем еще строить
и заводы, и города!
Чтобы сменить тему, музейные работники интересуются, не
осталось чего-либо в памяти о гагаринских временах? Смеются,
вспоминая о том, что рассказывала сестра Юры — Зоя о наших
проделках.

Вспоминаю. Да, были проделки. Как-то летом пришел Юра к
приятелю домой. Левка после обеда залез на чердак. Там храни-
лись разные железки, которые он натащил откуда поподя. Тол-
кушка готов был собрать все, что попадалось на бывших полях
боев, в брошенных разбитых автомобилях, в старых разрушен-
ных домах, да и так, если видел что у друзей без дела. То, что
еще крутилось, тикало, звякало, клацало или просто блестело.
Гоняла за барахло сына его мама. Вот и приспособился он все за-
таскивать на чердак. Здесь валялись сломанные и исправные не-
мецкие и советские винтовки, автоматы и патроны всех калибров.
Части немецких связных радиостанций, битые и еще годные
радиолампы. Мешочки с порохом, гильзы снарядов крупного
калибра, гранаты — «толкушки» и «лимонки». Мотоциклетные
и велосипедные части. Да и много чего другого.

— Лева дома? — не уверенно спросил Гагарин у Валентины
Васильевны, подметавшей двор.

— Да где же ему быть. Наверняка на чердаке с железяками
возиться. Гоняю, гоняю, так он на чердаке пристроился. Все со-
бираемся посмотреть, что у него там. Да некогда.

Юра вошел в сени и увидел поломанную лестницу, ведущую
на чердак. Хитрец — одноклассник специально разобрал не-
сколько ступенек, чтобы взрослые на чердаке его не беспокоили.
Но для Гагарина это не было препятствием. Он ловко забрался
и стал искать приятеля. На чердаке был отгорожен угол с поко-
сившейся дверью с замком. Гагарин повертел бутафорный замок
и открыл дверцу. Весь чулан до крыши был завален хламом. С
краю, спиной, сидел на корточках Левка и откручивал деревян-
ную ручку от немецкой гранаты.

— Привет, Толкалин. Чего это ты тут толкаешь?

Левка вздрогнул и обернулся, спрятав под рубаху гранату.

— Фу, напугал. Я уж думал отец.

— Ты что, обалдел, на чердаке хранить боеприпасы?

— А где мне их хранить?

— Где, где... Я же храню в блиндаже за огородом. Там нор-
мально. У вас в огороде тоже есть старый немецкий блиндаж!

— Да настил прогнил и потолок сыпется.

— Сы-ы-пется, — передразнил Гагарин. — Голову надо иметь
на плечах, а не тыкву! Вынимай из под брюха гранату, дурень,
а то рванет невзначай.

— Не рванет, я уже запал вытащил.
Юрка поднял Левкину рубаху и вытащил гранату. Осмотрел
ее и бросил к ногам.

— Ты вроде бы уже соображать должен. Молния ударит слу-
чайно и от вашего дома и вас ничего не останется!

— Ладно, не ной, уберу боеприпасы, — пообещал тот.

Пошли в огород осмотреть старый немецкий блиндаж. Он про-
сел, дверца почти сгнила, но потолочный настил в три ряда бревен
выглядел еще нормально. Вернулись в дом, и взяли кое — какой
инструмент. Старые доски стащили у соседа из наваленной у
забора кучи. И через пару часов дверца уже закрывала блиндаж-
ный лаз. Левка отремонтировал и повесил старый ржавый замок.

— Давай, перетащим твой артиллерийский склад, — предло-
жил Юра.

— Да потом, как-нибудь, — заныл сидевший рядом приятель.

Гагарин взял его за воротник и подтолкнул к выходу. Через
час склад боеприпасов был уже в блиндаже.

— Идите обедать, — вышла на крыльцо Валентина Васильев-
на.

За столом хлебали нежирные щи, заедая куском черствого
ржаного хлеба. На второе подали толченую картошку с льняным
маслом. На третье — по стакану молока.

Подкрепившись, стали думать, что делать дальше.

— Пошли к дяде Жене Александрову, посмотрим его желез-
ки, — предложил Левка.

— Опять железки!.. Да ладно, пошли. И прихвати фотоаппа-
рат.

— Да что прихватывать, от пленки все равно уже один кадр
остался.

Аппарат все же прихватили и пошли «на экскурсию».

Дядя Женя Александров работал на городской электростанции
электриком. Во время оккупации оставался в Гжатске, так как
уехать не успел. При немцах перебивался, как мог. От голода
спасал огород, засаженный картошкой и овощами. Все, что не
успевали отнять немцы, прятали в яме. Там зимовала и мелкая
семенная картошка для посадки на следующий год. Отступая,
арийцы сожгли дом. Но яму не заметили и не разрыли. Алек-
сандровы быстро соорудили из подручных средств небольшую
хижину и стали доживать зиму, питаясь мелкой семенной кар-
тошкой. Но уже думали, как отстроить новый дом и где взять
средства. Мастеровой дядя Женя собрал все то, что валялось в
округе: битые и еще почти целые, но не работающие автомоби-
ли, моторы, немецкую трофейную электротехнику, электронику
и радиотехнику. Может быть, все это кому и пригодится. Гля-
дишь, и купят кое-что. Вот и подспорье для стройки.
Александровская техника размещалась в длинном сарае, оби-
том обгоревшим ржавым железом. Все было системно разложе-
но: моторы и запчасти, электротехника, радиотехника... Вход в
импровизированный музей стоил 10 рублей. Экскурсант ходил
по сараю и выбирал, что было нужно. Конечная оплата была
на выходе. Но сарай практически приносил дохода мало. Дядя
Женя был добрым человеком и часто брал чисто символическую
плату, а то отдавал и даром. Зато в доме всегда была публика:
механики из города и соседних сел, механизаторы, да и просто
любопытные.

— Дядя Жень, дай посмотреть железки, — попросил Лев-
ка. — Только у нас нет десятки.

— Валяйте так, — разрешил хозяин.

Юра широко раскрыл Глаза.

— Вот это да! — да это ж настоящий технический музей!

— Я же говорил, будет интересно.

Пара часов пролетела незаметно. В полутемном сарае стояла
небольшая часть кабины от немецкого истребителя. Приборная
доска с десятком приборов с надписями на немецком. Видно сби-
ли его наши. Весь искореженный самолет дядя Женя тащить не
стал, а вот оторвавшийся кусок кабины с приборами приволок
ему, по его просьбе, Сергей Иконников на своем мощном мото-
цикле ВМЛУ.

Левка нашел большой рулон фотопленки и пытался прочитать
надписи. А Гагарин сидел на корточках и щелкал переключате-
лями и ручками управления. Другое его, кажется, интересовало
мало.

— Пошли, хватит, — предложил приятель.

— Погоди, я сейчас. Интересно же.

— Во, а не хотел идти!

Наконец, оторвались от экскурсионных дел, и вышли из са-
рая. Дядя Женя стоял в огороде и жевал горох с грядки.

— Ну что, парни, подобрали себе автомобиль?

— Да вот какой-то рулон с фотопленкой нашли.

— Ни фига себе, нашли. Может вы у меня в кармане, что-
нибудь тоже найдете?

— Да нет, увидели, — оправдывался Левка.

— Это фотопленка от фотокинопулемета. Когда стреляет лет-
чик в самолет противника, бортовой фотоаппарат самолета фик-
сирует, сбил противника летчик, или нет. Понятно?

— Понятно, а нельзя ли отмотать для нашего фотоаппарата?

— Какой у вас формат? 6x9? Та-ак. Тогда валите ко мне в под-
вал. Там, в темноте, и отмотайте пару полосок. Потом, по шабло-
ну можно вырезать пленку под ваш формат. Только не засветите
мне рулон! Да и свою пленку — то же. Вот вам черная бумага,
фанерный шаблон под 6 сантиметров в ширину, ножницы.

Полезли в подвал. Дядя Женя закрыл крышку и набросил на
нее старый ватник. А друзья провозились еще с час. На ощупь
отмотали и разрезали пленку по шаблону, закрыли ее плотной
бумагой, что прикрывает ее в аппарате с тыльной стороны от
засветки. С трудом намотали пленку с черной бумагой на ролик
аппарата, закрыли фотоаппарат и вылезли на свет божий. Тща-
тельно завернутый и перевязанный рулон отдали дяде Жене. Тот
посмотрел, хорошо ли замотали. Удовлетворенно кивнул.

— Только денег у нас нет, — опять заныл Толкалин.

— Ладно, де-е-нег... Снимите-ка меня в огороде, да валите по
своим делам. Но чтоб карточки были!

«Испортив» пару кадров на хозяина, приятели засеменили к
левкиному дому, раздумывая, что делать дальше. Домой идти не
хотелось, пленка была заряжена, поэтому решили искупаться,
прихватив аппарат.

— Пошли за чугунный мост, — посоветовал Гагарин. — Мо-
жет там наших увидим.

Быстро дошли до железнодорожного переезда. Дальше пря-
миком на импровизированный пляж под названием «Красная
горка», где раньше рвали авиабомбы. Молча шли мимо женской
купальни, что была стихийно организована женским полом. Но
тут Левка остановился столбом.

— Смотри, — осадил он Юрку за рубаху.

— Ты чего?

— Да вон, за кустиками.

Юрка присел, на всякий случай, и стал смотреть на кустики
у «бабьего» пляжа. Спиной к ним стояла ладная, вся обнажен-
ная девчонка. Неторопливо выжимала свою мокрую «сбрую».
Приятели смотрели во все глаза. Такое не часто увидишь.

— Да-а, тихо присвистнул Гагарин. Да это же Сапожникова!
Лев, открывай фотоаппарат!

Друзья легли на траву и по-пластунски стали подкрадываться,
маскируясь за высокими стеблями. А девушка уже стояла ря-
дом, успев немного приодеться. Левка встал во весь рост, навел
аппарат и щелкнул затвором. Девчонки с пляжа заметили ребят
и подняли визг. Сапожок повернулась и увидела прячущихся
парней.

— Чего это вы прячетесь. Так и быть, снимайте меня во весь
рост, и в анфас, и в профиль. Может опять раздеться?

Толкушка стал переминаться, не зная, что делать. А тем вре-
менем Сапожок подошла вплотную и, пока он был в прострации,
взяла у него аппарат.
— Теперь вы раздевайтесь, а я сфотографирую. Гагарин, сни-
май рубаху, штаны, да и трусы тоже. Посмотрим каков.

— Не-е, пусть Левка снимает... Его аппарат, — с ухмылочкой
отшутился тот.

На пляже девчонки ухохатывались. А Левка машинально при-
гнул голову. На щеках заиграл нездоровый румянец. Не ожидал
он, что все так кончится.

— Грохни их фотоаппарат, или кинь в речку, пусть сплава-
ют, — советовали на пляже.

— Ладно, Сапожок, не дури, — попросил Юра. — У нас дру-
гого фотоаппарат нет во всем классе, а может быть и школе. Ты
же знаешь!

Сапожникова нарочито размахнулась фотоаппаратом. Но бро-
сать не стала.

— Как вы меня засняли? Одетую, или раздетую?

— Одетую, одетую, — заторопился хозяин.

— Девочки, кто хочет фотографироваться, раздевайтесь, —
пошутила Сапожок.

Входим в главное здание музея Ю.А. Гагарина. Все по-
прежнему аккуратно, ладно. Хорошо поработанный дизайн.
Много экспонатов. Вот и мыс Юрой и нашей учительницей Оль-
гой Степановной Раевской. Здесь подарочный адрес, который я
делал в Туле. Медаль, посвященная 30-летию первого полета в
космос, которую мне отливали на Тульском оружейном заводе.
Тогда мы, гагаринцы - одноклассники, сговорились и приехали
на 30-летне. Все, кто мог. И праздник удался на славу! Посетили
все места, связанные с нашим вечным другом — Юрой Гагари-
ным. На встрече нам помогали городские власти и наша средняя
школа.

Смельчаки

Думаем с супругой, куда идти дальше? Домой пообедать, а
потом — в музейный комплекс, что размещен в старых церквуш-
ках у реки. Немного подустали. Тащимся на свой третий этаж и
накоротке обедаем. Благо, базар рядом. С часок расслабляемся.
Я уже обдумываю, каким будет мой любительский видео фильм,
и засыпаем.

Жена трясет за плечо.

— Хватит спать. Пойдем, уж обежим все музеи, а завтра —
в лес.

Идем через реку Гжать. Алчно смотрим на ровную водную
поверхность. Речка запружена и кажется полноводной. Хотя
движение воды слабое. Скорее — это уже порядком заросший
пруд с кувшинками. Среди них плавает мелкая рыбешка и при-
личные язи. А если присмотреться, то в глубине можно увидеть
и огромных, ленивых лещей. Стоят себе у затонувшей коряги.
На берегу сидят рыбачки, ждут своего рыбацкого счастья. Эх,
половить что ли? Бросаю кусок булки. Мелкая рыба осторож-
но подплывает, пробует «на зуб» и начинает расклевывать. На
шум из глубины выплывают лещи и тоже начинают метаться
около булки. Совсем, как ручные! А мы стоим и смотрим. Че-
рез минуту собирается с пару десятков рыбин всех калибров.
Удивляемся, как это браконьеры еще не выловили их сетками
и не распродали.

Слева, на берегу, величавый Благовещенский собор 19-го
века. До войны здесь располагался целый церковный комплекс,
с колокольней и часами. Немцы колокольню взорвали, а может
быть, и наши вышибали с нее немецких корректировщиков. Во
время штурма города нашими частями в 1943, на куполах церк-
вей сидели немецкие пулеметчики. Пришлось их тоже выбивать
огнем танковых пушек, разрушивших кровлю.

Пока идем к музеям, вспоминаю, что сразу после освобожде-
ния, в 1943, здесь спешно организовали кинотеатр, наспех за-
латав перекрытия и кровлю левого флигеля. Разбитые купола
еще не ремонтировали. Так он и просуществовал с десяток лет.
В церковных сводах пристройки установили лавки и киноап-
параты. Как хотелось попасть в кино! Но не тут то было. В
кассу — маленькое окошечко в пристроенной будке, стояли с
полсотни людей, в основном пацанов со всей округи. Очередь
была настолько тесной, что нахалы свободно лезли по головам и
просовывали рубли в оконце. Пришел и наш класс. Но нахалов
среди нас не нашлось. Постиравшись впустую, вышли на улицу.
А здесь уже шуровала банда парня по кличке «Шамай». Шамай
осклабился.

— Что Гагара, не солоно хлебавши? Примыкай к нам, сейчас
у кого-нибудь билеты отнимем.

— Не хорошо отнимать.

— А ты сходи купи, а мы у тебя и возьмем.

Юра ничего не ответил, а Шамай зачем — то полез по выбитой
снарядами и пулями отвесной церковной стене. Он явно бахва-
лился своей ловкостью и бесстрашием.

— Что, Гагара, слабо, как я! Или пердячая жила не та?

— Да нет, та, только в дурь я не играю.

— Давай в очко сыграем. Деньги есть?

— Откуда?

— Тогда давай померимся, кто выше заберется.
Чувствовалось, хулиган не шутит. Его прихлебатели загогота-
ли. Видно ему не впервой лазать по стене на спор.

— Что, уже наложил в штаны? — Не унимался Шамай.

У Гагарина заходили жевлаки на скулах.

— Пошли отсюда, — предложили Толкач и Славка Нижник.

Между тем начинали собираться одноклассники. Так, на вся-
кий случай.

— А Гагара-то ваш того, слабоват, — обратился к ним «бугор».

Гагарин, между тем, начал снимать ботинки.

— Ты что, совсем рехнулся? — удивился Валя Петров. И не
думай! Сорвешься!

— Ну, если уж я «в штаны наложил», посмотрим, чья возь-
мет и кто наложит! Сорвусь, так сорвусь. Иногда надо и ри-
сковать.

Несмотря на протесты своих, Юра уже примеривался, нащу-
пывая дыры от вывалившихся от пуль и осколков кирпичей.

Метров пять они лезли вровень. Шамай громко сопел и ругал-
ся матерно, если соскальзывала нога. Ботинки он снять поленил-
ся, так как был самоуверен. Но Юрка вышел вперед на метр.

— Хватит! — орали ребята Гагарину, — разобьешься!

Метрах на десяти вверху Шамай остановился, и у него сорва-
лась нога. Но он удержался на руках, ругаясь и ища опору. Со-
образив, что противник уже вверх не полезет, начал спускаться
и Юра. Слезать было куда труднее, чем лезть вверх. Стоящие
внизу ребята притихли, глядя на придурков. Ботинки у Шамая
то и дело соскальзывали. Наконец он выбился из сил и стал
трехэтажным матом орать на своих.

— Сделай чо ни будь, Серый.

Серый — нагловатый малый, смотрел задрав голову.

— А чо я сделаю? Как залез, так и слезай.

— Ну, сучара, дай только слезть, я те врежу!

— А ты сперва слезь! — гоготнул тот.

— Гагарин прислушивался к перебранке и, наконец, понял,
что шутки плохи.

— Левка, дуй, звони пожарным!

Тот «дунул» к театральной кассе. Там был телефон. Что есть
мочи пробарабанил в закрытое окошко. Слава богу, кассирша
еще сидела на месте.

— Чего тебе, барабанщик? Сеанс давно начался!

Левка сбивчиво объяснил.

— Добаловались, стервецы! — прошипела кассирша, но при-
нялась звонить.

Толкушка бегом отправился к стене. Юрка уже почти слез.
А Шамай все еще болтался на высоте у пробоины от снаряда и
уже орал во все горло от страха, пристроившись на большой вы-
боине. Но долго он там продержаться уже не мог.

На удивление быстро приехала пожарная машина. Развернули
лестницу и сняли чуть живого Шамая. Пожарники допросили
его и дали под зад, поняв, что от него ничего не добьешься. За-
писали домашний адрес со слов шамаевцев и уехали. Затем все
разошлись.

— Зря рисковал, — вполголоса прогудел Валя Петров. —
Шамай того не стоит.

Гагарин же ничего не ответил. Но видно было, что о риске он
не жалеет. Надо было проучить хама. А рисковать за честь ино-
гда приходится, даже жизнью.

Не торопясь с женой подошли к Благовещенскому собору.
Рядом небольшой церковный домик в два этажа. Когда — то
здесь размещалась церковная братия. Сегодня — руководство
объединенного музейного комплекса г. Гагарина. Директор в
отпуске и меня любезно принимает заместитель — миловидная
женщина, музейный научный работник. Советует, куда пройти,
что отснять. Супруга понимает, что съемки — это надолго, а для
нее не всегда интересно. Договариваемся, что каждый из нас бу-
дет смотреть то, что ему нравится. Благоверная уходит по своей
программе. А я направляюсь в краеведческий музей. Объясняю,
что я «гагаринец», и что хочу для потомства отснять фильм про
Юру Гагарина и город — музей.

Для начала иду в краеведческий музей. Музейные работни-
ки — доброжелательные, обаятельные женщины. Директор
музея — Федорова Марина Станиславовна. Она же — заведую-
щая краеведческим отделом объединенного музея. Женщина с
интересом слушает мои «байки» про наши с Юрой проделки. К
беседе подключаются и другие сотрудницы. После гостевого чая
иду на съемки. Меня сопровождает и дает пояснения стройная
и грациозная старший научный сотрудник Лебедева Маргарита.

Замечательный музей отлично оформлен и поддерживается
на хорошем уровне. Здесь все: флора и фауна района, исто-
рический раздел, революция, отечественные войны, настоящее
города. Узнаю, что такое купеческие барки петровского време-
ни, на которых 150 лет перевозили хлеб из города Гжатска в
Петербург, где и у кого останавливался Кутузов, о партизанах
1812 и 1942 г.г., о Ю.А. Гагарине и много другого. Поблаго-
дарив хозяев, направляюсь в музей первого полета. Там рабочая
суета. Идет ремонт помещений. Экспонаты разобраны. Разгова-
риваю с директором музея — Деминой Людмилой Михайловной.
Спокойная эрудированная женщина неторопливо рассказывает
о планах. Музей практически перестраивается заново. Снимать
пока нечего. Вспоминаю, как пару лет назад снимал прежний
музей. И старые видеозаписи еще целы. Думаю, что часть их
можно разместить и в задуманной книге о Ю.А Гагарине. За-
одно вспоминаю, как меня в прошлый раз хорошо встретили в
художественной галерее. Директор — симпатичная и толковая
молодая дама была в роли экскурсовода. Галерея прекрасно
оформлена. Отлично выполненное освещение и общий дизайн.
Здесь и картины космической тематики. Изумительно выполнен-
ный бюсты Петра Великого и Кутузова из мрамора. Панно бо-
родинского сражения. Портрет Юрия Алексеевича Гагарина из
уральских самоцветов. Портреты Петра Первого, Дениса Давы-
дова, Василисы Кожиной. Портрет Анны Тимофеевны. Выставка
старинной гжатской игрушки. Практически вся история города
во все времена. Картины работы космонавта Алексея Леонова.
Там же узнал, что бородинское сражение вначале планировалось
под Гжатском. Сюда лично приезжал Кутузов, перед тем, как
принять командование. Тогда под городом, в селе Царево — За-
ймище, стояла русская армия. Но местная диспозиция Кутузову
и генералам не понравилась. Кругом леса, негде развернуться.
Здесь предварительно и было сформировано мнение о переносе
сражения под Бородино. Потом еще будет военный совет и окон-
чательное решение.

Уходил из музейного центра с чувством глубокого удовлетво-
рения. К вечеру уже болят ноги с непривычки. Решаем со спут-
ницей жизни на другой день отдохнуть на речке, а если будет
возможность — постоять с удочками.

Пожарники

С утра звонит старый будильник. Встаем и намечаем план
на день. Завтракаем, да делаем неотложные дела. Пока жена
суетится, иду к соседям. У них есть телефон. Дозваниваюсь до
директора школы — Прудникова Владимира Григорьевича. Он
готов прийти в школу и показать нам школьный музей. Дирек-
тор — активный подвижник. Это по его инициативе в школе
построен бассейн, сделан и оформлен новый дизайн школьного
музея. Удивительная экспозиция для провинциальной школы!
Сколько трудов и просто любви к замечательному прошлому.
Здесь и экспонаты времен юного Юры. Его школьные тетради,
наши с ним фотокарточки. Те, что делали мы вместе. Фото быв-
ших корпусов средней школы, наших одноклассников, духового
оркестра. Сердце щемит от воспоминаний. Супруга тоже с инте-
ресом рассматривает экспонаты.
Всматриваюсь в фото старого здания школы. Вот окна на-
шего класса с печным отоплением. Вспоминаю то время. Зимой
всегда было холодно. Пробитые осколками стены плохо держали
тепло. Хотя истопники старались изо всех сил. И днем и ночью
гудела печка с дровяным отоплением. В старых дырявых печных
трубах за многие годы скапливались шлаки и прочие горючие
отложения. Жарили печи так, что однажды во время занятий,
загорелась закоксованная труба. Она жутко гудела, а из нее на
улице поднималось пламя, метра на четыре вверх. Через полчаса
посыпались раскаленные кирпичи на чердаке. Запахло пожаром.
Женщины — преподаватели беспомощно засуетились во дворе.
Классы высыпали на улицу.

— Загорится школа, где учиться будем? — проговорил за-
думчиво Гагарин.

— Тушить надо! — заплакала Афанасенкова. — Пока пожар-
ные приедут, сгорит.

— Сам знаю, что тушить надо. А как?

Между тем, обстановка накалялась. Подошли старшеклассники.

— Чего смотреть, помогать надо! Где ваш Гагарин?

Юра быстро оценил обстановку и метнулся на чердак. На
чердаке было нестерпимо жарко. Во-вот вспыхнут деревянные
стропила! С трудом прорвался к слуховому окну. Пока лез на
крышу, раскалились штаны и ботинки. Наконец, удалось залезть
на горячую кровлю и дать первые команды.

— Васька, дуй за ведрами. Они там, на пожарном щите. Да
бегом к колодцу — все! Быстро.

— На помощь Юре уже спешили ребята, топая по горячей
жестяной кровле. Рослый Валя Петров тащил длинную бельевую
веревку, которую снял в соседнем дворе, сбросив белье. Громко
бранилась какая — то старуха.

— Паршивцы, что с моим бельем наделали, только стирать
закончила! Я вам сейчас задам!

Но было не до белья. Внизу ребята уже подходили с водой. При-
вязывали к веревке ведра, а Валя Петров и Женя Васильев тянули
их наверх, рискуя свалиться с крыши. Гагарин деловито поливал
воду в тубу. А из трубы вились огромные клубы пара и дыма.

Вскоре подоспели и старшеклассники с песком, засыпая очаги
огня на чердаке. Приехали долгожданные пожарники. Ссади-
ли ребят, а сами занялись пожаром. В конце занятий, старшие
классы построили, а с ними и наш шестой. Всем объявили благо-
дарность.

— Гагарин, два шага вперед! — скомандовал физрук Голов-
кин. Объявляю благодарность за находчивость и помощь при
тушении пожара!
3 — Н. Баранов, 4 — А. Круглова, 5 — А. Орешонков, 6 — А. Лукина,
7 — Г. Афанасенкова, 8 — Г. Комиссарова, 9 — В. Попов,
а так же все остальные одноклассники,

наши преподаватели и те, кто считает себя гагаринцами
Супруга тянет за рукав: «идем дальше». Обходим другие экс-
позиции школьного музея. Вот отзывы в журнале. Здесь, под
текстом, расписался Гагарин. Здесь - тоже. Отлично оформлен-
ные стенды первого полета в космос. Фото Юрия Алексеевича —
депутата. Гагарин в парадном мундире, на мавзолее, с Неру и
Насером, Фиделем Кастро.

Гагаринский класс

Космонавт Юрий Алексеевич не забыл прошлые рыбалки и
ловлю раков. Пока был жив, нередко ездил, теперь уже в другой
компании, на реки Гжать и на Сежу. В одной из поездок и за-
печатлел его фотолюбитель.

На Гжати в наше время раков стало совсем мало. Правда, за
железнодорожным мостом они еще попадают. Во времена без-
думного применения удобрений, когда их открыто разбрасывали
по полям, пропали и раки и дичь. Сейчас экология медленно
восстанавливается. Слава богу, Чернобыль не задел Гагаринский
район и он остается пока еще чистым.

Не всем одноклассникам удалось закончить десятый класс.
Долгую и активную жизнь прожила Раевская Ольга Степанов-
на — наша первая наставница пятого. А наши ведущие учите-
ля — Лев Михайлович и Натан Вульфович довели оставшихся
«гагаринцев» до десятого. На снимке — часть этого десятого клас-
са. Из описанных в этом рассказе персонажей, в среднем ряду
наши педагоги: Лев Михайлович Беспалов, Елена Александровна
Козлова и Натан Вульфович Марьяхин. В первом ряду слева
на фото — Василий Левашов, в последнем ряду слева — Лев
Толкалин, потом Чернухов, Вилли Ниякий, Володя Овчинников
(ребята из поселка Пречистое), справа во втором ряду сверху —
Афанасенкова — «Курносенкова». Надо Львом Михайловичем —
Лукина Аида, с которой Юра Гагарин долго и нежно дружил.

А компьютерный видеоклип получился. Конечно, не профес-
сиональный, а любительский, но с фоновой музыкой и речевыми
надиктовками. Тульское областное телевидение не раз показы-
вало фрагменты. Да и студентам университета понравилось. Им
же интересно, о чем думали раньше ученики, какое было время.
Не только одноклассники, да и те, кто дружил или общался с
Юрой, а потом и Юрием Алексеевичем Гагариным считают себя
гагаринцами. «Я — гагаринец» - звучит убедительно.

В апреле 1991 года, на юбилей тридцатилетия первого полета
человека в космос, было решено собраться. В начале апреля мне
позвонил Анатолий Георгиевич Виноградов — «наш Виноград».
— Привет, Толкушка! Как ты там? Не забыл про Юбилей?
Давай так. Ты там в Туле вроде бы какой-то начальник. Говорят
зам. директора по науке в НИИ? Левка Крупчатников расска-
зывал, что ты его организации, заказывающей вам разработку
радаров, иногда путаешь «карты».

— Работаю. Пока не выгнали. Ну а в его организации не все
понимают, что можно сделать, а что нельзя. Но Лев Крупа их
там просвещает.

— Слушай, начальник, тебе и карты в руки. Приготовь-ка
что-нибудь тульского к юбилею. Да не вздумай не приехать, со-
славшись на неотложные дела!

— Ладно, коммерсант, попробую.

Сегодня Виноградов Анатолий Георгиевич — довольно успеш-
ный деловой человек. Пока кто-то из нас за гроши работал на
разваливающееся государство, Толя понял смысл перестройки,
занялся бизнесом и преуспел. Но, несмотря на это, остался все
тем, же нашим Виноградом, веселым и остроумным парнем. Мо-
жет побалагурить в коллективе, сыграть на своей старой гармош-
ке и спеть с нами наши старые песни.

Раки

Конечно, не ехать было нельзя. Из Тулы увозил отлитую здесь
медаль, да фирменный металлический адрес с гравировкой для
музея. Они и сегодня выставлены в музее. Праздник вышел на
славу. Посетили старый гжатский домик Гагариных, новый домик
родителей и все музеи. А вечером собрались на застолье. Виноград
наяривал на своей старой гармошке, а мы пели песни гагаринских
времен. На следующий день снова собрались у нового домика
Анны Тимофеевны и Алексея Ивановича, где и снялись на память.
Этот слет и изображен на фото. Удастся ли еще раз собраться? И
в каком году? А сколько нас останется в живых? Будем надеяться,
что еще встретимся, сможем выпить по стопке и спеть наши песни.

Проснулись рано от базарного музыкального сопровождения.
Наташа Королева сладко пела про любовь. Позавтракали и, не
торопясь, собрались. К нам присоединился один из моих старых
гжатских приятелей, пенсионер Иваныч по прозвищу «Акса-
кал». Ему наскучило дома, и он с удовольствием идет поудить
рыбку и потолковать. Нудный мужичек, но отказать неудобно;
знакомы давно. Его все время заносит на политику. Порой быва-
ет не рыбалка, а дурной политический диспут.

Поднялись вверх по реке до железнодорожного моста. Здесь
до революции стояла водяная мельница. В этом месте река была
подпружена. Тут, и в гагаринское время, еще сохранялась часть
дореволюционной плотины и большой, глубокий песчаный плес.
Сейчас река обмелела, а плес едва угадывался. А тогда тут ло-
вили рыбу и раков. Экология была еще в норме, и рыбы и раков
было полно. Здесь, у плеса и собиралась компания во главе с
Гагариным. Вася Левашов приходил с сачком на лыжной палке,
Женя Васильев — с немецким штык — ножом для рубки хворо-
ста. Валентин Петров — с большим карбидным фонарем. Левка
вооружался вилкой, привязанной к длинной палке. Руками брать
раков он побаивался, потому что раз крепко взял его за палец
крупный «зверь». Говорун Слава Нижник, обычно занимался
большим бревенчатым плотом, который мог держать человека
четыре. Ребятишки лазали руками по старым бревнам и, нащу-
пав, вытаскивали порой крупных рачищ. Особенно хороша была
ловля ночью. К вечеру на носу плота разжигали костер и от-
правлялись на отмель, к плотине. Костер несильно освещал на
мелководье песчаное дно. Присмотревшись, можно было увидеть
рака и взять его вилкой или сачком. Три — четыре человека си-
дели на плоту и шуровали вилками. Остальные стояли у костра
и просматривали дно, докладывая, где раки. Позднее, нагуляв-
шись, раки прятались в норы и деревянные пни плотины. Но
до полной темноты удавалось набирать их с небольшой мешок.
Потом жгли костер на берегу и варили часть раков на пробу.
Рассказывали всякие случаи из жизни и рыбалки.

— Кто сколько наловил? — спрашивал старшой Гагарин.

Начиналась хвальба. Каждый старался немного прибавить. А
когда раков пересчитывали, их оказывалось намного меньше.

— Ну, среди нас есть настоящие рыбаки, — шутил Юра. —
Любят здорово приврать. А у кого самый большой рак?

Начинали сравнивать крупные раки. Опять жульничали, ста-
раясь подтянуть один рачий нос к другому. Без смеха и под-
трунивания не обходилось. При свете костра Левашов тыкал под
нос здоровенному раку грязный палец. Рак бойко атаковал палец
клешнями. Все смеялись, глядя на шустрого «зверя», которого
потом отпустили в реку за цирковые заслуги.

Не сваренные и не съеденные раки забирали домой. Делили все
поровну, и каждому доставалось штук по двадцать, а то и больше.
Ловили и ранней осенью. Тогда заметно холодало и торчать в
воде было уже зябко. В это время приходили с раколовками. Эта
снасть состояла из натянутой на проволочный обруч сетки. Обруч
делали из стальной проволоки, а сетки — из дырявых хозяйствен-
ных авосек. К кольцу привязывались три веревочки, которые, в
свою очередь, связывались с метровым фалом. Фал прикреплялся
к длинной палке. Вся эта конструкция, с прикрепленной к сетке
наживке, опускалась у берега. Раки заползали в сетку поужинать.
Тут то и вытягивали их на берег. Обычно, раколовок набиралось
штук тридцать. Сперва засветло ловили мелкую рыбу, чтобы при-
вязать к сеткам снастей. Не гнушались и лягушками. Бывало, на
рако ловки удавалось наловить тоже с по л мешочка. После того,
как «звери» расползались по своим местам обитания, и уже не ло-
вились, на берегу разжигали костер. Вечера были прохладными,
и надо было согреться. Костер жгли до рассвета, подбрасывая
в него сухостой. Кипятили воду в старом чайнике. Заваривали
иван-чаем, да сушеной сахарной свеклой. Чай казался сладким и
ароматным. За чаем «травили» анекдоты и разные небылицы.

Поглядывали на луну и звезды. Гагарин любил фантазировать.
— На луну бы слетать! Что там есть?

— Да ничего там нет, — торопился начитанный Нижник. —
Безвоздушное пространство. На чем туда полетишь?

— А ракета? — не сдавался Юра. — Она в безвоздушном точ-
но полетит. Да и самолеты уже есть реактивные. Вон, левкин отец
рассказывал, что сам видел. Летают без винта. Да и брат Вален-
тин видел немецкие реактивные истребители в конце войны.

Затягивался удивительно интересный разговор. Фантазирова-
ли все. А звезды притягательно манили к себе.

— Эх, космическая красотища! — мечтательно, и почему-то
вполголоса говорил Гагарин, лежа на спине. Все тоже смотрели
в эту манящую даль.

Тяжелый разговор ни о чем

Прогнав посторонние мысли, вспоминаю о попутчике. А он
тащится рядом. Аксакал — Иваныч прошел войну, отработал в
разных, совсем не коммерческих структурах. По образованию он
техник - электромеханик. Но в жизни был и солдатом, и рабо-
чим, и учителем, и партработником, и экономистом. Никогда не
прогибал спину, оставаясь таким, каким есть. В общем, довольно
язвительный старик с широким кругозором и опытом. «Лапшу
на уши» ему навесить трудно.

Бредем дальше по бережку реки на то место, где когда-то, в дет-
стве, удили рыбку в компании с Юрой Гагариным. И сегодня это
место относительно «рыбное». Здесь ловили, в основном, плотву и
окуней. Но иногда попадались подлещики и язи. У каждого было
свое, прикормленное место. Чтобы чужаки места не занимали, в
землю забивали, заранее помеченные своими инициалами, сталь-
ные «костыли». «Костылями» назывались очень толстые, кованые
стержни — гвозди, которыми железнодорожники прибивали рельсы
к шпалам. Не использованные железяки часто просто выбрасывали
на насыпь, и они валялись в изобилии у железнодорожного полот-
на. Мальчишка подбирал такой «костыль» и на шляпке зубилом и
молотком глубоко выбивал свои инициалы. Забитый предмет не-
заметно присыпался землей. И когда доходило до спора, чье это
место, спорщики отрывали шляпку и читали выбитые буквы. Спор
решался быстро и мирно. Таково было правило...

Жена забирается подальше в прибрежные кустики, чтобы не
быть на виду. Не любит, когда смотрят на ее рыбалку мужики и
посмеиваются. А мыс Аксакалом остаемся одни на почти откры-
том месте. Забросив удочки, усаживаемся на травке. Глотаем по-
чуть «горькой». По его инициативе начинается нудный, из года
в год повторяющийся разговор.

— Николаич, «профессор», — интересуется рыбак, ты какие
дисциплины преподаешь?

— Радиоэлектронные, компьютерные технологии, да радио-
локационные системы.

— А-а-а... Радиотехника — это же твоя мечта детства! Слыхал
от Николая Алексеевича, царство ему небесное. Ты ведь с четвер-
того класса радиолюбитель! Значит не юрист, не экономист, не
«новый русский», а «технарь». Трудно живется тебе в наше вре-
мя. А знаешь, в старые добрые времена, при твоей средней школе
еще долго существовал радио кружок. Тот самый, который ваш
физик Лев Михайлович Беспалов с тобой и Юрой организовали.
Было выделено и отдельное помещение на улице Ленина. А ты
был там хотя бы раз?

— Да заходил как-то, лет пятнадцать назад. Здорово было!
Мальчишки и девчонки сидели за радиостанцией и на английском
разговаривали со всем миром. При мне связались с Германией на
немецком. А глаза! Ты бы посмотрел, Иваныч! Как светились они
у ребят от счастья!

— Сегодня радио кружка нет. Там «комок». Да и у новых па-
цанов на это глаза уже не светятся. Спроси сегодня у семи летнего
мальчишки, кем он хочет стать. Ответит: «директором магазина,
новым русским или бандитом». Мало кто хочет быть рабочим да
инженером на госпредприятии. Какой толк, потом нищенствовать.

Ответить по существу нечего. Пожимаю плечами и молчу. Ста-
рик видит, что я не хочу обсуждать эту тему, и сам переводит
разговор на другую.

— А ты для Юркиного полета какую-нибудь электронику делал?

— Приходилось.

— А что в университет подался и откуда?

— Последние пятнадцать лет был заместителем директора
научно-исследовательского института по науке. К старости ста-
ло тяжело работать по 14-15 часов в сутки, да и мотаться по
городам, заводам и полигонам. Ушел на пенсию — и в вуз. Там
по легче, хотя тоже не сладко.

Поплавок резко ушел под воду. Подсекаю. Тфу! Здоровен-
ного червя нет, а окунек - с мизинец. Отцепив нахала, бросаю
улов в речку. Сосед тоже возится со снастью. У него плотвичка
грамм на восемьдесят. Довольно улыбается и готовит кукан. На
соседнем носу старомодные, круглые очки, которые постоянно
сползают. Он то и дело поправляет их и трет переносицу. На-
конец кукан готов. Палку с длинной леской втыкает в землю, а
на леску сажает рыбку и бросает ее в воду у берега. Пусть пока
плавает на привязи. Потом расправляет сгорбившуюся спину и
массирует копчик.

— Радикулит замучил. Поди, купи теперь у спекулянтов ле-
карства. Сразу всю пенсию отдашь! А ты говоришь, что у но-
вых торгашей есть совесть. Нет. Одна беспредельная алчность!
Сколько стоили лекарства при Брежневе? Копейки. А сейчас?
Некоторые до двадцати — тридцати тысяч рублей за одну упа-
ковку! А цены растут, как грибы в дождь! И не на официальные
10 процентов в год, а в разы! Поди, купи на нашу пенсию! На
здоровье людей руки греют! А есть ведь и дешевые лекарства,
только ими торговать не выгодно — навара мало! Нашу фар-
макологию господа совсем развалили. Думаю сознательно. Им-
портная дороже и навара больше!

— Станет на ноги конкуренция, лекарства подешевеют.

— Да будет тебе! Какая конкуренция в среде наших россий-
ских торгашей с менталитетом барыг. У них один и тот же общий
интерес — быстро обогатиться! Стоит одному поднять цену, это
сделают сразу все. Кто кого обскачет на повышении цен! Это
называется сговор. Сговор оптовых поставщиков, владельцев
аптек, магазинов, бензоколонок... Никогда не остановить инфля-
цию у нас в государстве на либеральных началах.

— Со временем медицина станет лучше.

— Без серьезного вмешательства правительства — черта с
два! Возьми государственные больницы в прошлом и сегодня.
Они стали совсем как частные! Сколько теперь стоит сделать
операцию? Даже официально, по больничной таксе? Кошмар!
Да еще отвали в карман врачам пухленькую пачечку банкнот.
Врачам, работающим в госучреждении на государственном обо-
рудовании и получающим государственную зарплату. При этом
не дают никакой гарантии, что вылечат, а не замордуют! А нет
денег — помирай! Где, в какой стране не спасают больного, если
у него нет денег? Наша медицина стала настоящим коммерче-
ским позорищем!
— Ну, сейчас уже не все так все плохо. Теперь у нас уже
немало делается и для здравоохранения. Сегодня Президент и
правительство стараются что-то изменить. Финансирует закупки
импортных лекарств за государственный счет. Некоторые, даже
очень дорогие импортные лекарства инвалидам дают бесплатно!

— Это так. В последнее время стало заметно лучше. Но за
предыдущий десяток лет политики, да либеральные экономисты
наворочали столько, что теперь исправлять сложно. Как в той
пословице: «Что просрали ворохами, трудно собирать крохами».
А? Как думаешь?

— Думаю примерно так же, но не хочу об этом говорить здесь,
на рыбалке. Потом есть же и совестливые и патриотичные биз-
несмены и даже миллиардеры. Да и «челноки», помнишь, на-
тащили море товаров и жратвы! Одели и обули наших баб и
детей. Где мы при «развитом социализме» добывали колбаску? В
столицах: Москве или Питере. Был и анекдот в форме вопроса:
что такое длинное зеленое и пахнет колбасой? Ответ - москов-
ская электричка!

— Да, в магазинах тогда мало чего было. Но в холодильни-
ках у трудящихся было все! Конечно, надо было пошевелиться
и поискать! Но стоило все это копейки! А сейчас? В частных
магазинах все есть. Но много купишь на пенсию этой колбаски?

— Иваныч, помолчи пожалуйста, посмотри на природу, по-
слушай птичек. Ведь рано или поздно все образуется.

— А где же мы можем все это обсуждать? За стопкой? Да ты
совсем не пьешь «пролетарскую». Вот и приходится обсуждать
здесь, на рыбалке.

— Иваныч, не трави душу. Да и что от нашего обсуждения
изменится? Дай лучше спокойно подышать кислородом, да по-
держать удочку. Целый год не был на рыбалке.

Старик кряхтит, что-то бубнит себе под нос в полголоса. За-
тем извлекает крючок из воды и меняет насадку. Забросив снова
удочку, поправляет очки и сосредоточено глядит на поплавок.
Изредка подсекает, а улов насаживает на кукан. Но мысли —
далеко...

Через час на привязи у каждого из нас плавает по дюжине ры-
бешек разных размеров. Но вот над нами собирается дождевая
тучка и клев на время прекращается. Иваныч остается без дела
и снова начинает свой нудный и тяжелый разговор.

Делаю вид, что не слышал вопроса. Вытягиваю крючок из
воды и меняю наживку, хотя она еще в полном порядке. Аксакал
понимает мою уловку и на свой вопрос отвечает опять сам, из-
ливая самому себе душу.

— Хватит болтать, — просит супруга. Всю рыбу распугали.
Поднимается на берег и ухолит от нас подальше. Я тоже ме-
няю место, захожу справа от Аксакала, от ветра. Может, сюда
его ругань не будет доходить так громко. А сам соображаю, что
в другие дни надо уходить на рыбалку тайком, так, чтобы он не
видел. Иначе не отдохнешь.

— Николаич, а за что тебе дали Государственную премию?
Что ты такого, выдающегося сделал? Небось вручал золотую ме-
даль в Кремле сам Президент!

— Президентов, сам знаешь, тогда не было. Вручали действи-
тельно в Кремле. А сделали мы своим коллективом такую тех-
нику, которой и сегодня нет во всем мире, даже у американцев.

— Как нас развалили господа за эти годы! — опять качает
головой Аксакал. — Теперь нашей технологии и техники совсем
не осталось. Почти все иностранное. Скоро лопаты будем по-
купать американские! Знаешь, намедни, пошел купить гвоздей и
шурупов. Так нет наших, все — китайские! Что уже шурупы не
можем клепать? Квалифицированные инженеры и рабочие скоро
совсем вымрут! А куда идут молодые? В конторки, офисы, бути-
ки. Из воздуха делают деньги. Ходил я к приятелю посмотреть
у его сына, что такое Интернет. Так смотреть тошно! Тысячи
сайтов торговых компаний! За бугром купил — в России продал,
а баксы-то вывез куда? За буго-о-о-р! Уплываю, уплывают наши
денежки! А нас дурят, дурят, дурят!

— Пока наша индустрия не выдерживает конкуренции.

— Не выдерживает..., — передразнивает рыбак, — слушать
тебя тошно! Опять меня разыгрываешь! Государство свою ин-
дустрию развивать и защищать должно! Раньше, при мощной
государственной поддержке — выдерживала, а теперь нет долж-
ной поддержки — рухнула. Кто сегодня будет вкладывать в
отечественную индустрию, торговые коммерсанты? Нет. Раньше
мы покупали передовые мировые технологии и производили все
сами. Работала вся страна! Помнишь, к нам приезжал амери-
канский чемпион мира по профессиональному боксу, Мохаммед
Али? Что он тогда сказал перед отъездом? «Вот это держава! Все
производит сама! И нет тут совсем ничего американского!» Даже
спортсмен понимал, что, к чему! А что такое своя современная
технология и промышленность? Это десятки миллионов рабочих
мест и безопасность государства: «Если завтра война» — у нас
все должно быть свое. А что сегодня? Армия голая и не оснаще-
на современной техникой... А что будет через десяток лет?! Мир
то меняется.

— Ничего, при активных Президенте и Правительстве дела
должны пойти лучше! Да и с олигархами и их заначками скоро
разберутся и Счетная палата, и государственные чиновники. А
потом, не все же они воруют да вывозят капиталы. Многие из
них добросовестно платят налоги, создают рабочие места, спон-
сируют программы, в том числе и космические.

— Да слышал и о них. Телик смотрю, да газеты читаю. А что,
раньше без олигархов, рабочих мест не было? Да в сотни раз
больше! Ты тогда знал что-нибудь про безработицу, про нищих на
каждом перекрестке? А сегодня? На кого раньше все работали?
На свое государство. Покупая импорт, мы кого кормим, своих ра-
бочих и инженеров? Шиш! Американских, немецких, китайских...
А демография? Бабы боятся рожать, чтобы не нищенствовать. Че-
рез сотню лет, сколько в России останется? Из ста пятидесяти
всего пятьдесят миллионов! Вот тогда то и приберут к рукам наши
ресурсы: на востоке - китайцы, на западе — европейцы.

— Ты меня потчуешь этим не раз. Не глупые же люди сидят
в правительстве и все должны понимать. Убежден, направление
развития страны подправят. Бабам помогут. Да и поддержат
только тех богатеньких, и тот бизнес, что работает и на державу.

— Черта с два! Бизнес навязал свои интересы и ценности:
деньги, собственность, персональная демократия для их персон.
Любой бизнес, даже криминальный, не тронь! В каком государ-
стве жить — им все равно! В России лучше; дураков и хапуг
больше, да и лапшу на уши вешать проще.

Аксакал совсем разошелся. Кладу удочку и подхожу к сумке
еще раз глотнуть московской. Ба, бутылка пуста! Вот откуда
красноречие!

— Иваныч, нахал, что ты сделал с «горькой»?

— Но Иваныч ничего не слышит и продолжает «наяриваить».
Отхожу подальше, но хрипловатый голос все равно доносится.

— А сам то ты что? Всю бутылку один высосал! — парирую я.

— Как всю? — наконец, останавливается рыбак и роется в
сумке.

Вытаскивает бутылку, с недоверием смотрит на свет.

— И вправду пуста! Во фокус. За разговором и не заметил.
Лев, а у тебя заначки нет? Нет. Опять я любимую проболтал!

Собеседник подозрительно смотрит на меня, вздыхает и оза-
боченно чешет в затылке.

— Николаич, а ты, ненароком, не прикладывался, пока я был
занят разговором?

Смеюсь, он смеется тоже и заметно трезвеет.

— «Профэссор» — снова пристает между делом рыбак. А что
теперешняя молодежь, порченая?

— Вузовская поросль пока неплохая. Среди студентов есть
способные и трудолюбивые ребята. Но с каждым годом число та-
ких ребят становится все меньше и меньше. Мы, преподаватели,
обеспокоены тем, что будет, когда в вуз придут дети демографи-
ческого спада и времен «перестройки».

— А что тут гадать! Давно все ясно. Кто разлагает наших вну-
ков? Куда они бегут после школы? В комок за контрафактными
дисками. А в этих дисках — криминал, разбой, проституция,
секс, насилие, кровь. В компьютерных играх выигрывает тот,
кто больше убьет людей, и чем больше будет кровищи. И что
будет из этих пацанов и девчонок, когда они вырастут?!

— Молчу.

— А как ты считаешь, правильно мы учим детей в технических
вузах? Только честно, без официального пафоса.

— Конечно, проблем много. Можно учить и лучше. В техниче-
ских вузах своя специфика. Чтобы вышел хороший специалист,
нужно не только давать теорию. Память студента устроена так,
что теория начинает постепенно «выветриваться» уже после сда-
чи экзамена. Как-то увидел в зарубежном журнале: студент до
экзамена — голова абсолютно пустая; студент готовится к экза-
мену — формулы из книжки перелетают в голову и заполняют
ее до отказа; студент на экзамене — все формулы вылетают из
головы через рот на преподавателя; студент после экзамена — го-
лова снова пустая, а он удовлетворенно насвистывает: фьють —
фьють — фьють... Если бы такой студент участвовал в серьезной
разработке (с применением той же теории) конкретного аппа-
рата, его изготовлении, настройке и сдаче заказчику. Тогда эта
теория — на всю жизнь. Но для этого в вузе необходимы со-
временные лаборатории с новым оборудованием, преподаватели,
прошедшие школу разработок. Этого как раз в вузах и не хва-
тает. Потом средние школы стали слабо готовить школьников по
физике и математике. Разрешить бы там преподавать кандидатам
наук с кандидатской зарплатой. Так нет! Не разрешили.

— А что вузовские профессора, могут помочь поднять нашу
технологию до уровня мировой?

— Поднимать технологию до уровня мировой в наших, слабо
оснащенных вузах, непросто. Вузовские профессора — основа
учебного процесса. У них большой опыт педагогической работы.
Они прекрасные методисты и у них другие задачи: учить. Основ-
ное время они заняты в учебном процессе, да раздутом бума-
гаобороте. Нагрузки настолько велики, что серьезно заниматься,
даже вузовской теоретической наукой, не хватает времени. Их бы
разгрузить, да дать современное оборудование, как это сделано в
западных университетах.

— А где же надо развивать науку у нас?

— Думаю, нужно развивать технологии даже не в академиче-
ских организациях, а в отраслевых НИИ, где разрабатывается
конкретная техника. Эти ближе к производству и работают на
результат. Им перспективные технологии нужны, как воздух.

— Чиновники-то от высшего образования помогают?

— Конечно, без чиновников в министерствах и вузе не обой-
тись. Но, как везде, их избыток мешает. В разы увеличивается
бумагаоборот, который ложится на плечи преподавателей. И от-
влекает их от науки и учебного процесса.

— А что, инженеры и ученые — «технари» разве еще нуж-
ны? — спрашивает и сам себе отвечает. — По моим наблюдениям
не очень. Так, может быть, еще немного в оборонке есть в них
потребность. Один из американских сенаторов еще на заре раз-
вала СССР рассказывал об отношении Запада к нам: «Эй, вы,
«рашен»! Тупые бездельники! Бездарно развалили у себя все! Но
вы там не расстраивайтесь. Мы вас прокормим, обуем, оденем и
обеспечим товарами нашей, западной конкурентно способной ин-
дустрии. За ваши минеральные ресурсы. А вы развивайте хотя бы
свои сырьевые отрасли. Оборудование мы тоже поставим, за ва-
люту, конечно. Вам только всего и нужно — продырявить землю,
да обучить рабочих: нефтяников, газовиков, шахтеров шевелить
руками. Закройте гражданские и военные вузы, училища — будет
меньше расходов. Оставьте немного инженеров для обслуживания
нашего оборудования. Да-а, еще нужны менеджеры».

— Так это мировое разделение труда, внедрение в мировую
экономику. Разве плохо?

— Опять меня дразнишь? Не хочу тебя поучать. Ты и так
все понимаешь. Поболтаю просто для себя. Можешь меня не
слушать!

Аксакал переходит на старческое бубнение.

— На чем держатся Штаты, Китай, Япония, Германия, Тай-
вань и даже Корея. На передовых технологиях! Ввозят за гроши
сырье, да делают высокотехнологичное оборудование и прибо-
ры. И продают его втридорога по всему миру. Чем торгуют? Сам
знаешь, не импортом, а приборами, оборудованием, сделанным
самим по высочайшим технологиям! И не очень-то смотрят на
мировое разделение труда.

— Это я уже слышал где-то, Иваныч. Кончай ныть. Есть се-
годня и у нас успехи. Индустрия поднимается. Немало и наших
конкурентных товаров.

— Поднимается... Сама что ли, по законам либеральной эко-
номики? А кто ее развалил? Кто ни будь, ответит за это? А
твоих товаров — кот наплакал! Оборонные предприятия и те
уже падают! Винтовки, танки закупать у американцев, францу-
зов или немцев будем. Смотришь по телевидению выступления
Караулова?
— Но ведь прогресс есть?

— Какой там прогресс! Что такое официальный прирост ВВП
в три-четыре процента в год, когда машиностроение, электрони-
ка, авиастроение, станкостроение развалены до основания. При
таком состоянии государства, общества и экономики надо при-
нимать чрезвычайные меры!

— Опять ты перегнул! Эволюция — тоже метод. Да и чрезвы-
чайные меры уже ушли в прошлое.

— Прижмет, будут и чрезвычайные меры. Но будет поздно!
Скажи мне, как удалось в ходе Великой Отечественной нашим
инженерам и рабочим разработать и производить массовым по-
рядком танки, самолеты и другую технику, которые подчас были
лучше немецких? Потому, что до войны были планы индустриа-
лизации. Строили, а не разоряли заводы. Потому, что Страна
вырастила целую плеяду талантливых инженеров — разработчи-
ков. Тебе ведь известны Туполев, Яковлев, и Лавочкин — разра-
ботчики лучших самолетов Второй мировой! Кошкин, Котин —
создатели лучших танков! Токарев, Дегтярев, Шпагин, Судаев,
Нудельман — разработчики отечественного оружия. Да сотни
других выдающихся конструкторов — разработчиков! Где они
сейчас? Где та мотивация к творчеству сегодня?

— Какая была мотивация, Иваныч?! Не ГУЛАГ ли? Где сиде-
ли и Королев, и Глушко, и Туполев?

— И ты запел любимую песню наших либералов! Им нечем
похвалиться. Вот и слушаем мы эту заезженную пластинку уже
не одну пятилетку! А что сегодня, меньше невинно осужденных,
исправительных учреждений, изоляторов и заключенных? А ка-
ков размах криминала? Молчишь!

— Кончай этот пустой разговор, Иваныч.

Но его не остановить. Красная злая физиономия. Рот пошел
вкривь.

— Хорошо, сколько времени надо для подготовки инженера
высшей квалификации — разработчика техники? — никак не
остановится старик.

— Ну, пять лет в вузе, потом лет пять работы инженером —
разработчиком аппаратуры или конструктором машин. Дальше
пройти школу изготовления и настройки опытных образцов,
государственных испытаний, освоения в серийном производстве
это еще два-три. Вот тогда и получится настоящий инженер —
разработчик. А выдающийся — один из десяти.

— Вот, пятнадцать лет надо на подготовку! И один из десяти!
Кто сегодня из молодежи готов на такие жертвы? Пахать двад-
цать лет, чтобы получать смешную госзарплату! Да они пойдут
заниматься торговлей, в конторки, в банки, в офисы. Тогда что
станет через десяток лет с инженерами — конструкторами, кто
создаст отечественный научно-технический задел, разработает
отечественные машины? Старики: квалифицированные ученые
и рабочие вымрут. Всю жизнь будем кормить закордонных уче-
ных, инженеров, рабочих. В состоянии ли узколобые чиновники
вообще понять, кто такой инженер — конструктор, разработчик
и какова его цена? Вряд ли!

— Опять ты за свое! Смотри, у тебя клюет! — вру, чтобы
сменить тему.

Старик всматривается в поплавок. Понимает, что разыграли,
и нехотя переходит на другую тему.

— Ладно, молчу.

Садится на бугорке на травку и закуривает. Чтобы не сползать
с места, ногой упирается в песчаный бугорок. Потом по инерции
каблуком упирается в песок, срезая редкую, пробивающуюся
травку.

— Тут место уже давно насижено! Вот и старая, ржавая рога-
тина для удочки, и металлический кол забит.

— Иваныч, а ты посмотри, не костыль ли это от шпал? И нет
ли там букв?

— Точно, костыль, — отвечает он и трет подметкой шляпку.

— Кажись, есть и буквы, вроде бы «К Ер».

— Не может быть! Да это Колька Ерофеев! — обрадовано
кричу я! Его место. Тут мыв детстве ловили. Здесь должно быть
и гагаринское место!

Забросив удочки и лов, мечемся по берегу и роем грунт. Кто чем.
Иваныч старым кухонным ножом, а я - небольшой лопаткой из
машины. Супруга высовывается из-под берега и удивленно кричит:

— Вы что, мужики, белены объелись? Или «хватили» лишне-
го?

А мы продолжаем копаться. Вот еще одна стальная шляпка.
Трем ее о песок. Мерещится «СИИ». Это Славка Нижник! Нас
уже не остановить. Очень хочется найти юркину «ЮГаг» или
свою, «Тол».

— Вот она! — кричит на всю речку «Аксакал», — Юркина!
«ЮГа».

И, кряхтя, извлекает железку из песка, орудуя ножом и ру-
ками.

— Потом какой-то зазеленевший ключ.

Долго трет шляпку костыля, то о песок, то о рукав и всматри-
вается. Жена давно бросила рыбачить и с интересом наблюдает
за нашим занятием.

— Во, смотрите! — потрясает толстой ржавой штуковиной
кладоискатель.
Подходим и всматриваемся в железку. Головка глубоко про-
ржавела, и различить буквы трудно. Что-то похожее есть. Но
с уверенностью сказать, что это «ЮГа» нельзя. Но Иваныч и
слышать не хочет, что там могут быть другие буквы.

— Да вы что, ослепли! Оденьте очки! Вот и еще здоровый
латунный ключ там был воткнут.

Надеваем очки, всматриваемся. Буквы еле заметны, «а» пре-
вратилась в раковину... Латунный ключ от старинного амбарного
замка сохранился лучше. И тут вспоминаю, что потерял как-то
Юра на рыбалке единственный ключ от сарая с дореволюцион-
ным амбарным замком. Здорово ругала тогда его Анна Тимофе-
евна. Теперь уже нет сомнения, что на этом месте рыбачил Юра
Гагарин! Мы потрясены!

— Давайте отнесем в музей, — предлагает Аксакал, — жаль,
что буквы не четки.

Но, подумав еще, решаем оставить железяки на старом месте,
как они и были до нас. Да и что мы скажем работникам музея
про ржавые костыли от шпал? Не будет ли это ребячеством?
Старые, как малые — фантазеры.

Втыкаем предметы на место и присыпаем песком. Пусть все
остается. Рыбачить больше не хочется. Собираем удочки, улов и
медленно возвращаемся. Идем молча, переживая событие. Пере-
ходим через железнодорожное полотно, на улицу Гагарина. У
памятника Бакинскому комиссару Солнцеву старик опять «за-
водится» и, обращаясь к скульптуре, снова бубнит себе под нос.

— Иваныч, давай мыс тобой помечтаем лучше о хорошем! Вы-
брали мы образованного и энергичного Президента. Постепенно
привлечет он к управлению страной патриотов, порядочных и
деловых людей! Прекратят они грабеж страны. А денежные по-
токи направят не за «бугор» и в личные карманы бессовестных
коммерсантов, а в государственную казну. Государство станет
богаче. Да и чиновников - хапуг разгонят. А нормальные рано
или поздно осознают, что надо восстанавливать и развивать рос-
сийскую индустрию, особенно высокие технологии. Будут вос-
требованы «технари»: квалифицированные рабочие, инженеры,
ученые. Появиться мотивация к труду разработчика, ученого,
высококвалифицированного рабочего. Вырастут выдающиеся
главные конструктора! Все они вместе и создадут новые косми-
ческие корабли, межпланетные станции, отечественную электро-
нику, прекрасную бытовую технику...Пенсия будет такая, что
хватит не только на кусок хлеба, но и на кусок масла, и даже на
современные лекарства отечественного производства.

— Да, помечтаем. Жаль, только жить в эту пору прекрасную...
III

Юрию Алексеевичу

70

Приглашение

Февраль 2004 года. Пять часов по полудню, а уже темно. В
университете еще течет жизнь. Студенты очного отделения давно
«растворились», но «вечерники» еще на занятиях. Настойчиво
звонит телефон. Это междугородка. Снимаю трубку и слышу
приятный женский голос из родного города Гагарина.

— Это ТулГУ? Мне заведующего кафедрой, если можно.

— Он самый у телефона!

— Здравствуйте, Лев Николаевич. Это звонит директор
школьного музея из города Гагарина.

Вспоминаю симпатичную и активную женщину — заместителя
директора школы В.Г. Прудникова. Она, Алевтина Алексеевна
Горяйнова, следит за школьным музеем, добывает новые экс-
понаты, завязывает активные связи со спонсорами, бывшими
одноклассниками и товарищами Юрия Гагарина. Вместе с ди-
ректором школы, активно участвует в конференции «гагарин-
ские чтения». Мои родители знали и дружили с Горяйновыми.
Алевтина Алексеевна — представитель уже третьего поколения
большой, по современным меркам, семьи. Поэтому разговор с
ней вдвойне приятен.

— Рад слышать Вас, Алевтина Алексеевна! Какие вопросы?

— Мы выслали Вам приглашение на праздник семидесятиле-
тия Ю.А. Гагарина. Не получили? Приезжайте, если есть воз-
можность.

Далее разговор о новостях, работе, жизни ... Возвращаюсь до-
мой и заглядываю в почтовый ящик. Там почта. Дома разбираю
конверты. Вот приглашение от Гагаринской школы номер один
за подписью директора, от оргкомитета за подписью легендарно-
го космонавта — генерала А. Леонова. Что ж, будем собираться.
Пропустить такой случай нельзя. Наверняка приедут однокласс-
ники, те, кто жив и еще может доехать на родину, в г. Гжатск.

День рождения Юрия Алексеевича 9 марта. Почти в женский
день! Женщины после своего праздника всегда добрые. Может
быть, поэтому у Юрия добрый, мягкий, отзывчивый и, вместе
с тем, настойчивый характер? Может потому и исключительное
трудолюбие? Может еще и поэтому, его так любили женщины?

Доехать из Тулы до города Гагарина сегодня не проблема. На
своей машине зимой и ранней весной не езжу. Поэтому с утра
стоит проехать на микроавтобусе до Москвы, а потом на элек-
тричке до самого Гагарина.

Москва. Здесь не был уже года два. Так получилось. За время
от последней поездки здесь мало что изменилось. Чувствуется
некоторая настороженность из-за состоявшихся здесь террори-
стических актов. На платформы вокзалов пускают только по би-
летам. Возможно, больше стало рекламы и новостроек. Выросли
небоскребы энергетических компаний, супердорогие шикарные
жилые дома, да торговые центры, торговые центры, торговые
центры... В переходах бутики, бутики, бутики... На улицах —
потоки импортных автомашин, пробки, пробки... Пешеходам по-
легче. Метрополитен пока в порядке. Как всегда можно быстро
доехать до Белорусского вокзала.

Послевоенная Москва

На Белорусском вокзале до гагаринской электрички час.
Сижу в холле и жду своего времени. Куда же мы ходили с Юрой
Гагариным и Славой Нижником после поездки до Москвы на
крыше поезда? Это было вероятно в 1947 году. Кажется, тогда
нам удалось доехать только до городка Одинцово. Потом нас
с крыши согнали милиционеры. Не очень вежливо, но настой-
чиво. Начиналась контактная сеть электропоездов. Сидеть на
крыше уже было нельзя. Дальше мы добирались на электричках.
Раза два нарывались на кондукторов — ревизоров и сбегали на
остановках. Потом ждали следующую электричку. На вокзале
вышли как люди и стали быстро прорываться к выходу среди
толпы пассажиров. Славка прихватил пару валявшихся билетов
и отдал один Юрке. Толкушка удивился, но тоже поднял ста-
рый грязный билет. Однако, эту поспешность быстро обнаружил
пожилой милицейский старшина и прихватил Левку за лацкан
потертого пиджака.

— Куда торопимся, молодые люди?

— Н-на выход, — растерялся тот.

— А на какой выход? — задал провокационный вопрос мили-
ционер.

Выходов было несколько, но об этом мальчишки не знали.
Выручил Нижник. Он не раз был на вокзале.

— На второй, вот сюда.

— Предъявите билеты.

Левка стал рыться в кармане и вытащил старый грязный би-
лет, на который милиционер только мельком взглянул: не тот.
Нижник и Гагарин тоже предъявили билеты. У Юры оказался
билет еще действующий, у Славки — просроченный. Милицио-
нер крепко взял длинного за воротник и повел в отделение при
вокзале. Славка, было хотел слинять, сославшись на занятость,
но Гагарин его остановил.

— Пойдем вместе, не бросать же товарища.
Все трое поплелись в маленькое помещение милицейского поста.

— Садитесь, — пригласил страж порядка. Снял фуражку и
расстегнул воротник.

Ребята робко рассеклись на лавке напротив.

— Как зовут? Не слышу. Левка? Выкладывай, что в карманах
и вещмешке. Вот сюда на стол.

В карманах была металлическая мелочь, да мелкие купюры.
В вещмешке — малосольные огурцы, кружка, да краюха хлеба.

— Не густо, — пробасил милиционер. А что у тебя в нагруд-
ном кармане?

Левка выложил фотоэкспонометр. Это была картонная об-
ложка с картонным же колесиком. Устанавливая на колесике
чувствительность пленки, числа диафрагмы, светосилы, а так же
погоду (солнечно, ясно, пасмурно) можно было получить тре-
буемую выдержку затвора фотоаппарата. Старшина не понял,
что это за предмет и стал трясти его, надеясь, что из обложки
высыпится лезвие безопасной бритвы, или отточенный двугри-
венный. В то время было много карманного жулья, разрезающе-
го карманы такими инструментами. Толкушка молчал. Гагарин
сразу понял, что интересует старшину, и принялся объяснять,
что это не чехол для лезвия, а фотоэкспонометр. Милиционер
выслушал, и, кажется, поверил.

— Ладно, фотографы, докладывайте, кто такие, откуда и за-
чем приехали. Только честно, без вранья. У меня тоже своих
два пацана вашего возраста. Только они нормальные, не врут и
зайцем не ездят. Посмотрю, каковы вы.

А задержанные пацаны не знали, как отвечать и молчали. По-
том Юрка честно признался и рассказал о цели приезда и о том,
как они добрались. Старшина вздохнул, лицо его посерело.

— Да-а, дела. А как собираетесь обратно?

— Да так же, — горестно ответил за всех Гагарин. Электрич-
ками до Одинцова, а потом на поезде на крыше.

— Забирайте свои капиталы. На крыше ездить не дело. Пое-
дите обратно, зайдите ко мне в каптерку. Спросите дядю Пашу.
Дежурю сегодня сутки. Посажу вас на товарняк до самого Гжат-
ска. Договорились?

Дальше дядя Паша поинтересовался, чем увлекаются ученики.
Оказалось, что все интересуются техникой, фотоделом, а Ниж-
ник еще много читает литературы. Сердобольный милиционер
порекомендовал посетить политехнический музей и зоопарк и
рассказал, как доехать. Славка уточнил, что сперва поедут к его
родственникам для кормежки, а уж потом решать, что делать.
Юра и Левка прислушались к своим животам. Там бурчало и
требовало пищи.
Славкины родственники напоили чаем с белым хлебом с марга-
рином. Жить стало легче. Пошли на московскую улицу. Нижник
пояснил, что в политехническом музее был и туда не пойдет.
Остальные доехали до центра на метро. Вышли у памятника
Дзержинскому и поплелись пешком, расспрашивая, где музей.

Политехнический музей нашли быстро. На входе музея сидела
вахтер — седая старушка. Левка стал рыться в карманах и ис-
кать мелочь для входного билета. Гагарин тоже рылся долго и
пересчитывал монеты. Старушка с интересом наблюдала за пар-
нями. Одеты они были не как москвичи: потертые не глаженные
штаны и стоптанные ботинки.

— Вы откуда, ребята?

— Из Гжатска.

— Это что же, 200 километров отсюда? Техникой интересуе-
тесь?

— Да хотелось бы посмотреть.

— Ладно, не ройтесь в карманах. Проходите. Только ведите
себя пристойно, не кричите громко и не лапайте экспонаты ру-
ками!

Ребят как ветром сдуло. Музей был в глазах гжатчан огром-
ным, с тысячами экспонатов. Стали решать, куда идти.

— Пойдем на электрические машины, радиотехнику, — про-
бурчал Гагарин.

Спросили у не молодого экскурсовода, который, прихрамы-
вая, ходил невдалеке, где это находится. Тот покосился на одеж-
ду учеников, но ничего не сказал. Потом посмотрел еще раз.

— Вы в каком классе учитесь?

— В шестой перешли.

— А что знаете из техники?

— Знаем, как устроен электродвигатель постоянного тока, де-
текторный радиоприемник, как работает двигатель внутреннего
сгорания, — затараторил Левка.

Экскурсовод уже с любопытством снова посмотрел на учеников.

— Откуда приехали?

— Из Гжатска.

— Откуда-откуда? Да я там мерз в окопах в 1942 году, брал
ваш Гжатск зимой в сорок третьем! Там меня и ранило. Пока
санитары подоспели, ноги отморозил. Вот хромаю. Да, зовите
меня Николай Иванович.

Глаза экскурсовода совсем растаяли. И он повел парней в
буфет, а там накормил пирожками с молоком. Приятели разо-
млели. Но их повели по залам.

— А как функционирует двигатель переменного тока, знаете?

— Да не очень, — ответил Юра.
Николай Иванович взял металлический шарик и положил его
во внутрь статора электродвигателя. Потом включил трехфазное
напряжение переменного тока. Шарик сорвался и стал кружить
внутри статора.

— Вот, при включении переменного тока в статоре возникает
вращающееся магнитное поле. Оттого и шарик бегает внутри.
Можете вставить во внутрь ротор и он тоже завращается.

Левка взял лежащий рядом маленький ротор и сунул его в ста-
тор. Ротор закрутился как бешенный. Школьники во все глаза
смотрели на чудо. Потом Николай Иванович узнал, что ученики
интересуются радио и повел к приемнику изобретателя радио
Попова.

— Очень похож на обычный детекторный, — резюмировал
Левка, — только вот детектора не видно.

— А из чего вы сами детектор делаете, поинтересовался дядя
Коля.

— Из свинцовых опилок и серы варим, — пояснил Гагарин.

— Ну, я вижу, вы большие специалисты, — улыбаясь пошу-
тил экскурсовод. Тогда детекторы так варить не умели. А. С. По-
пов предложил в качестве детектора когерер из металлических
опилок.

Пара часов пролетела незаметно. Николай Иванович за-
торопился, но посоветовал еще посетить выставку трофейного
вооружения, что в парке культуры и отдыха у Крымского моста.
Там исключительно интересно. Собрана вся немецкая и японская
трофейная техника Второй мировой.

Стали думать, как быть. Уж очень интересно было бы туда
попасть. Решили ехать к милиционеру дяде Паше. Доехали до
Белорусского вокзала и разыскали дядю. Тот выслушал молча.

— Вот на мою голову еще забота! Взял бы я вас к себе домой
на ночевку, да жена болеет. И жилье у меня не люкс. Одна
комнатенка на четверых с котом.

Потом подумал и предложил заночевать на вокзале, на лавочке.

— Народу в зале много. Здесь и сидят с вещами, и кимарят,
пока ждут поезда. Можете незаметно пристроиться на скамейках
и поспать. Никто этого не заметит. А с утра будет дежурить стар-
ший сержант Василий Андреевич. Вот он, толкует с пассажиром.

Василий Андреевич был двухметрового роста, как известный
персонаж — дядя Степа. Разговаривал спокойно, рассудительно.
Выслушав дядю Пашу, пронзительно посмотрел в сторону пар-
ней и кивнул головой. Ладно, поможет.

Школьнички еще поболтались по Москве. Сходили на улицу
Горького. Огромный город жил своей послевоенной жизнью. По
центральной улице сновали автомобили, автобусы и троллейбусы.
Решили проехать до кремля на троллейбусе. На поездку мелочь
еще была. Остановка недалеко. Подошел шестой троллейбус. В
вагоне сутолока. Был конец рабочего дня, и рабочие и служащие
торопились домой. В дверях еще толпились пассажиры, когда
раздался крик.

— Караул, ограбили, — билась пожилая женщина. Держи-
те вора!

Здоровенный парень рванулся к двери, сбивая всех подряд.
Второй, в блатной кепочке, страховал его на выходе, размахивая
ножом. Парень отшвырнул женщину и стоявшего рядом Левку.
Толкач, падая, конвульсивно схватил карманника за шиворот.

— Отвали, — взревел вор и дал Левке под глаз.

Тот взвыл, но воротника не отпустил. Как же, приехали с бла-
гими намерениями, ходили по музеям, говорили всем спасибо,
как столичные жители, а тут такое!

— Ах ты гад! — проорал обиженный тихоня, — и стал моло-
тить вора всем, что попадалось под руку. А под руку попался
довольно тяжелый деревянный валик для раскатывания теста,
который в сумочке везла стоявшая близко старушка. Охаживая
валиком мерзавца, Левка выкрикивал блатные и не очень цензур-
ные слова, которые ему запали в подсознание, когда наблюдал
драку пьяных мужиков. Юра никогда не видел такого разъярен-
ного приятеля. Куда делась застенчивость тощего «технаря»?
Но юркина реакция была на высоте. Гагарин в один прием вы-
полнил подсечку и свалил карманника. Приемом самбо стал за-
ворачивать руки вора за спину, сидя у него на спине. Стоявшие
рядом мужики опомнились и помогли удержать карманника на
полу. Вскоре «очухались» и другие пассажиры и стали действо-
вать. Нашлась бельевая веревка, и руки вору завязали на спине.
Подоспел водитель троллейбуса, а двое мужчин — москвичей
согласились препроводить вора до милиции.

— Сами справимся, — сказал Гагарин, — знаем, куда вести.

— Точно, — подтвердил Левка.

Но мужчины все же пошли и все вместе повели задержанного
на вокзал к дяде Паше в каптерку. Рядом семенила пострадав-
шая. Дяди Паша и Степа сидели и разговаривали о пересменке,
когда компания возникла в помещении.

— Что стряслось? — осведомился «дядя Степа».

Мужчины объяснили, как ребята задержали карманника. Дядя
Паша посмотрел на почерневший левкин глаз и покачал головой.

— Да уж, герои. Хоть сейчас в милицию на работу принимай!
Не успели в Москву приехать, как подвиги. Проходи Шустрый,
опять на карманке попался! Теперь еще года на два пойдешь на
казенные харчи.
Видимо милиционеры давно знали карманника Шустрого. Дядя
Паша не стал ни хвалить ребят, ни ругать. Только посоветовал
больше в такие истории не ввязываться, не доросли еще. Да и
боевые приемчики могут тут и не помочь, порежут. Есть же в
Москве и милиция. Задерживать преступников — это ее работа.

Карманника забрали, а приятели вернулись на остановку и
поехали. Разинув рты, побродили по Красной площади, через
которую шли и люди и потоком машин: эмки, зисы... Все они
светили фарами и по полной программе клаксонили в удиви-
тельной какофонии. Да, Москва тех времен! Впечатление на всю
жизнь. Рассказал ли Юра о своем путешествии родителям? По
разговорам — нет. Отец, Алексей Иванович был строг, и знать
ему все о проделках сына не положено!

Вернулись на вокзал затемно, и пошли в милицейскую кап-
терку. Дядя Паша уже ушел, а за столом дежурил Василий
Андреевич — дядя Степа. «Подвиг» приятелей не остался не
замеченным, поэтому ребят здесь ждали. Дядя Степа отвел их в
небольшую подсобку, где иногда отдыхали милиционеры после
дежурства. Там был лежак на одного человека и большая по-
душка. На маленьком столике стояла миска с гречневой кашей,
бутылка молока, два желтоватых граненых стакана и гнутые
алюминиевые ложки.

— Приказано вас накормить, сорванцы. Завтра с утра еще
поболтайтесь по Москве и чтоб после обеда — домой! Не опаз-
дывать. Поедите в пассажирском вагоне на поезде Москва-
Смоленск. Как нормальные люди. Отправление в 16 часов.
Начальство распорядилось, как-никак, вы наши «помощники».
Опоздаете, опять поедите на крыше! Понятно?

На лице дяди Степы притаилась добрая отцовская улыбочка.
Ну а парни с удовольствием перекусили и блаженно растяну-
лись вдвоем на топчане лежака. Какое это было послевоенное
время! Какие были люди, прошедшие войну! И после войны они
выполняли свои задачи на совесть. Восстанавливались города,
строились заводы, доступное жилье! Работы хватало всем.

Получали скромно, но жить было можно. Практически все
жили одинаково. Жил получше тот, кто работал на государство.
Не было зависти, озлобления, ненависти. Была одна семья на-
родов и благородная цель: восстановить страну и сделать всем
людям страны жизнь лучше.

Дядя Степа разбудил ребят рано, часов в семь.

— Давайте парни, дуйте на свою выставку трофейного воору-
жения. Туда едет наша «раковая шейка», подвезет.

«Раковая шейка», синяя крытая полуторка с красноватой по-
лосой на боках, неторопливо продвигалась по московским ули-
г. Гагарин. Центральная площадь. 2004 г.

г. Гагарин, 2004 г. Митинг на центральной площади. 70 лет Ю.А. Гагарину
На 70-летии Ю.А. Гагарина в школе №1 им. Ю.А. Гагарина
Рапорт пионеров — гагаринцев принимает космонавт В. Савиных

70-летие Ю.А. Гагарина в его школе. Мы с пионерами «юные гагаринцы»
Отмечаем 70-летие Ю.А. Гагарина, как живого. В центре автор и В. Савиных

г. Гагарин, 9 марта 2004 г. Конференция
ВЛ. Савиных

ЗАПИСКИ С МЕРТВОЙ

СТАНЦИИ
цам. Приятели сидели в кузове и во все глаза смотрели в оконце
на Москву. Ехали сравнительно долго. Вот, машина останови-
лась, и ребятишек высадили перед большой аркой центрального
московского парка имени Горького. Прямо с площадки начина-
лась выставка. Сюда была свезена трофейная техника, чтобы со-
ветские люди могли воочию убедиться, как сильны в техническом
отношении были Германия и Япония! Но эту технику и этих,
до зубов вооруженных и экипированных фашистских солдат мы
победили! Победили своей отечественной техникой, которая била
хваленые немецкую и японскую. Фашистская Германия оккупи-
ровала всю Европу, и мы воевали фактически со всей технически
продвинутой Европой.

— Пошли посмотрим немецкие танки, — предложил Левка.

На площадке для танков стояли немецкие «панцеры». Жуткие
машины с огромными пушками и пробоинами в бортах от нашей
артиллерии или наших танков. Пробоины были выкрашены в
красный цвет для всеобщего обозрения.

— Тигр Кху-VI. Пушка 88 миллиметров, скорость 38 киломе-
тров в час, вес 55 тонн, броня лобовая 100 миллиметров, год
выпуска 1943, — читал вслух Гагарин.

— Ни фига себе! А у нашей Т-34 пушка калибра всего 76 мил-
лиметров, броня 50 миллиметров, да вес 30 тонн! — задумчиво
шепелявил Толкушка. Как же они сражались с такими монстра-
ми на Курской дуге!? Тогда тридцатьчетверок с пушками 85 мил-
лиметров было еще мало.

— Ведь тигры, да пантеры — это же тяжелые танки, а Т-34
только средний. Брат воевал на тридцатьчетверке. Говорил, что
только маневренность тридцатьчетверок от этих зверей и спа-
сала. Летишь на полной скорости 50-55 километров в час и за-
ходишь к тигру с борта. Наша башня разворачивалась в два раза
быстрее немецкой. Пока он свои 88 миллиметров развернет, ты
ему по борту шарах — и он уже горит. Ну а если он тебя увидит
раньше и прицелится, то конец. Пушка у него мощная, ты еще не
достаешь его своей, а он тебя уже бьет.

— Пантера 1 Кху V. Пушка 75, броня 80, масса 43 тонны,
скорость 43, - теперь уже читал Левка, — во громадная какая
эта Пантера!

— Хрен редьки не слаще. Эта махина маневренней, да и
скорость снаряда выше. На Курской дуге такие звери, тигры
да пантеры, много положили наших тридцатьчетверок. Тогда
у генерала Ротмистрова не было времени продумать операцию
и он сходу дал команду наступать в лоб тридцатьчетверками
против Тигров и Пантер. Пока наши атаковали, били по ним
издалека прямой наводкой из этих самых мощных пушек. По-
тери были большими. Но когда сошлись вплотную, вот тогда
звериные борта и затрещали. И в итоге — победа! А в 1944 году
наши инженеры — разработчики уже придумали сверхмощные
тяжелые танки ИС-2. Пушка 122 миллиметра! Броня 120 мил-
лиметров. Били они Тигров и Пантер так, что те разбегались,
а не вступали в бой.

— Откуда тебе это известно?

— Да я уже говорил тебе, брат Валентин рассказывал.

Приятели еще много потолковали о танках: наших, немецких
и американских. Говорили о том, что действительно немцы соз-
давали выдающуюся военную технику. Где там американцам и
англичанам с их танками Ли, Шерман и Черчилль! Только наши
инженеры смогли разработать танки лучше немецких. А литьё!?
Какие у нас литейщики, что отливали многотонные бронебашни
и корпуса!?

— Да, — мечтал Гагарин, — стоит пойти учиться и на литей-
щика. Важная профессия.

— А двигатели? — не отставал Левка. У нас дизеля на не
опасной солярке, у них — бензиновые авиационные моторы.
Дай по верху, где броня тонкая — сразу Пантера и горит.
Наши летчики на штурмовиках кололи их в конце войны, как
орехи!

— Кстати, а где самолеты? — спросил Юра.

Пошли искать самолеты. На площадке стояли японские и
немецкие грузопассажирские планеры, истребители. Японские
«Зеро» выглядели солидно. Больше заинтересовали длиннохво-
стые немецкие «Мессеры». Они смотрелись угрожающе. Что-то
в подсознании вызывало страх. Возможно там сидела память от
немецких бомбежек, которые пережили ребята.

— А это что за аппарат? — спросил у приятеля Гагарин, по-
казывая на стоящий невдалеке аэроплан без винта.

Под крыльями у него виднелись сопла реактивных двига-
телей. Но приятель не знал и обратился к проходящему мимо
военному в летной форме. Военный посмотрел на парней серьез-
но. А они — само внимание.

— Это немецкий реактивный «Мессершмитт» Ме262. Они поя-
вились в конце войны. Конечно, выдающийся самолет немецкого
конструктора Мессершмитта. Скорость очень большая, на 100-
150 километров в час больше наших Лавочкиных и на 200-250
больше любых истребителей союзников. Но новый «мессер» уже
не смог переломить ситуацию. Да и наши винтовые истребители
достигли совершенства и порой догоняли эти реактивные, если
был запас по высоте или фашист зазевался. Иван Никитович
Кожедуб на своем Лавочкине Ла7 догнал и сбил Ме262. А вы
учитесь хорошо, может и реактивные самолеты придумаете та-
кие, каких не будет во всем мире.

На этом военный летчик удалился, а Юрка задумался и всю
дорогу в полголоса что-то бубнил, ворчал. К остальному, каза-
лось, он потерял интерес. Проходили мимо немецких минометов,
управляемых по кабелю танкеток — роботов с зарядом тола для
подрыва противника, мимо радиостанций, орудий, стендов со
стрелковым оружием: шмайсерами парабеллумами, вальтерами;
мимо японских горных пушек ... Трофейная техника, техника ...
Страшно подумать, что это все в нас стреляло.

Но вот Гагарин очнулся и глянул на часы, висевшие на столбе.
Было уже двенадцать. Пора на вокзал. А на вокзале дядя Степа
без проблем посадил школьников на поезд в общий вагон

— Полезайте на третьи полки и не мешайте пассажирам.

Часа через четыре ребят разбудила проводник.

— Станция Колесники, следующая Гжатск. Будет спать.

Парни размялись, умылись в вагонном туалете и вышли в там-
бур. Поезд притормозил ненадолго, и школьники зашаркали по
забитому шлаком перрону. Приключения закончились. Каждый
думал, что сказать родителям. Гагарин скажет, что заночевал у
Левки, а тот — что у Юры. Родители же парней особо не опека-
ли: раз пропали ненадолго, значит, им было так нужно.

Семидесятилетие Ю.А. Гагарина

Зазвонил будильник сотового телефона в кармане. Пора и мне
на электричку до города

Гагарина. Люблю ездить по привычке в электропоезде. На-
ездился по молодости в командировки на поездах, самолетах,
да электричках. В электричках привык спать на ходу сидя, по-
клевывая носом. Такая приятная полудремота и расслабление.
Гагаринская оказалась свободной. Народ еще празднует день
8 марта. Усаживаюсь поудобней и начинаю дремать. В город
Гагарин прибываю еще засветло. Станцию не узнать. Опрятно
вымощены обочины железнодорожных путей, перрона. Привок-
зальные строения обиты ламинированными панелями. Чувству-
ется, что к вокзальному ансамблю приложили руки дизайнеры.
В самом вокзале чистота. Все отремонтировано в едином стиле.
Приятно сознавать, что к празднику нашли деньги на рестав-
рацию и ремонт. Остается догадываться, чья это инициатива.
Наверняка финансировали и областные и городские власти, а
может быть, средства выделило и государство при содействии
известных космонавтов? Думаю, здесь проявил инициативу и
Президент России. В вагонах поговаривали, что В.В. Путин,
возможно, найдет время приехать в городок.

Ночую у своих знакомых Рыбкиных. Дружим с ними давно.
Вечером вспоминаем прошлое и говорим о настоящем. Опять по-
тери. Нет в живых Иваныча — Аксакала. Уже не с кем так неис-
тово спорить о российских делах, о теперешней власти, о «новых
русских». Не стало наших одноклассников Владимира Попова и
Анатолия Орешонкова. Вымираем. Кто расскажет сегодняшней
молодежи о том, какое было время, как учился Юра Гагарин и
чем увлекался в школе?

С утра сразу в школу имени Ю.А.Гагарина. Там узнаю, что
надо зарегистрироваться в драмтеатре. Секретариат оргкомите-
та. Регистрируюсь у столика со своей фамилией. Аккуратные
молодые женщины выдают комплекты документов с программой
праздника. Оргкомитет возглавляет легендарный космонавт и
просто хороший человек — Алексей Леонов. Приглашенным
уже распределены обязанности. Надо не только праздновать,
но и немного поработать. Мне с космонавтом, дважды героем
страны Виктором Савиных, предписано открыть в школе имени
Ю.А. Гагарина пионерскую организацию «Юный гагаринец».
Пока еще рано, в запасе почти час времени. Решаю прогуляться.

Духовой оркестр

Иду по улице Советской в сторону бывших домов нашей сред-
ней школы. Вот справа сохранившееся одноэтажное кирпичное
здание дома пионеров. Здесь раньше размещался пионерский ду-
ховой оркестр. Почему-то в сознании возникли картинки из про-
шлого. О том, с чего начинался оркестр, какие ребята и девочки
хотели в нем играть.

В начале учебного года наш пятый «А» собрала пионервожа-
тая.

— Гжатский дом пионеров предлагает вашему классу поза-
ниматься в духовом оркестре. Там есть все инструменты. Их
подарила войсковая часть, что стоит за Базовой школой. Кто
хочет, запишитесь у Гагарина и приходите сегодня после занятий
в дом пионеров.

На большой перемене стали обсуждать, что делать. Юрию
было четырнадцать с лишним и он уже думал о профессии.

— Надо идти заниматься, — предлагал Гагарин. — Музы-
кант — это тоже профессия. А

получить такую профессию неплохо; может пригодиться в
жизни.
— И я хочу научиться, — скромно попросилась Галя Коми-
сарова.

— И я тоже, — солидно и с достоинством проговорила Райя
Стольникова.

— Где ты видела женщин в духовом оркестре? — возмутился
Валентин Петров.

— Возьмите их, они вас всех перещеголяют, — рекомендовала
Анна Круглова.

— Послушайте, девочки, — вмешался Женя Васильев, — на
шута попу гармонь?

— Вовке Попу как раз гармонь бы и пригодилась, — поспе-
шил, смеясь, Толя Орешонков.

— Во, а Толька Орех разделается с трубами под орех! — ба-
лагурил Виноградов Толя.

— Ты сперва подрасти, а потом и трубу бери в руки, только
поменьше, а то из-за нее тебя самого не будет видно, — ехидно
пробормотала рослая Райка.

Виноград разозлился.

— Вымахала, дылда! Тебя быв оркестр на бас! Самая здоро-
вая труба на самую большую тетку в классе.

— Посмотрела бы я на тебя с бас — трубой! Вот смеху будет.

— Не хотел особо идти, но теперь точно пойду в дом пионеров
и точно возьму бас.

В классе началась перепалка и подтрунивания, уже перешед-
шие в неприличную форму. Юра решил вмешаться.

— Хватит трепаться. Пойдем на место и посмотрим, а уж по-
том будем записываться.

После занятий всем классом пошли смотреть. В небольшую
комнатку в доме пионеров набилось много народу. Духовые
инструменты висели на стене и поблескивали серебром и «само-
варным золотом». За столом сидел капельмейстер. Мужчина
лет тридцати пяти, в выцветшей гимнастерке цвета хаки и по-
бывавших в делах армейских бриджах. На плечах «хаки» было
побольше; вероятно там были погоны, и гимнастерка меньше
выгорала.

— Похоже, бывший офицер, — предположил Орешонков.

— Давайте знакомиться, — сказал капельмейстер и предста-
вился, — я ваш музыкальный шеф, или капельмейстер.

Капель — хихикнула Круглова, — и подпольная кличка сразу
была утверждена автоматически.

А Капель, между тем, не откладывая, приступил к делу. Для
начала стал вызывать всех по очереди. В потертый блокнот запи-
сывал фамилию и имя, потом рассматривал щеки и губы и что-то
в полголоса бормотал, делая пометки.
— Так, этот подойдет на альт, губы средние, щеки впалые —
записывал Капель, щупая Левкины достоинства на щеках. —
А щеки слабоваты, каши мало ешь.

— А этот? Губищи то какие! Как фамилия? Валентин Петров.
Вот что Валентин, тебе в самый раз баритон. Труба в оркестре
заметная, но тяжелая. Ты рослый мужик; в игре нормально удер-
жишь и музыку и трубу!

— Следующий. А ты, красавица, куда? У нас чисто мужской
оркестр. Девочек не берем!

Райка обиженно надула губки и отошла в сторону. А Капель
увидел, что обидел девчонку и у Гагарина, стоявшего недалеко,
поинтересовался ее именем и фамилией.

— Послушай, Стольникова, не обижайся на меня. Здесь дуть
надо в мундштук сильно и напрягаться, но так, чтобы ничего
не случилось неожиданного. Да у всех духачей во, как губищи
черствеют! Посмотри у меня, что за губы!

Он подошел к Райе, взял за ее ладонь и поднес к своим, из-
рядно обветренным губам.

— Вот, Раечка, потрогай губу пальчиком.

Стольникова робко провела мизинцем по нижней губе шефа.
От него сильно разило табаком и немного вчерашним перегаром.
Губа была твердой, как кора дуба, черствой и шершавой, как
наждачная бумага. Потом потрогала свою губку. Она была пух-
ленькой и мягкой.

— Ну-ка дунь в этот мундштучок.

Музыкальный начальник взял трубу, вставил в нее мундштук
и дал Райе. Та попыталась было извлечь из инструмента звуки.
Но получалось как у артистки Раневской в старом советском
фильме «Подкидыш». Свистящие и дребезжащие звуки насторо-
жили ребят. Неужели и у них ничего не получится? Райка отло-
жила инструмент, посмотрела на шефа, подумала и моча отошла.

— Так, продолжал Капель, — кто же вас, девушки, в такие
губы, как у меня, целовать-то будет? А? Есть еще желающие
девочки?

Кажется, аргументы шефа для них оказались довольно убеди-
тельными. Девчонки потихоньку удалились, оставив «на съеде-
ние» мастера ребят.

— Продолжим, — кто у вас староста?

Парни показали на Юрия. Капель поманил его ближе к столу.

— Будешь начальником оркестра. Нет возражений?

Гагарин особенно не возражал, но поинтересовался, что ему
надо делать.

— Вот это правильно, вижу самостоятельный мужчина! Будешь
следить за дисциплиной, да и проводить занятия по расписанию,
когда меня не будет. Так, дай твои губы. Ну, вроде бы подойдет.
Раз ты староста оркестра, вот тебе первая труба. Будешь первым
в оркестре! Нет возражений? А теперь помогай мне.

Юра обрадовался. Как же, первая труба! Начальники начали
работать вместе. Гагарин вошел в роль. Подходили ребята на
медосмотр. Те внимательно смотрели на губы, пальцы. Интере-
совались, как учатся, и какие имеют интересы.

— Кто будет хватать двойки в школе, тому здесь нет места, —
предупредил Капель.

К столу подошел Толя Виноградов.

— Мне бас, пожалуйста. Во, у меня губищи!

Шеф внимательно посмотрел на Винограда, но снял с гвоздя
огромную трубу. Толя нарочито выпятил губы, а Капель напя-
лил на него агрегат. Поначалу выглядело это комично. Девчон-
ки, проходившие мимо окна, увидели Толю в ореоле больших
и маленьких труб и трубочек и заржали. А Райка с удивлением
констатировала: «Надо же, какой, добился своего. Вот тебе и
Виноград!»

— Ну-ка, дунь.

Анатолий не спеша взял у Гагарина большой мундштук, вста-
вил его на место бас и начал дуть. Сперва не получалось, но
Капель терпеливо ждал. И вот пошли басовые звуки и через
пяток минут Виноград, на удивление всех, очень низко сыграл
на басу мелодию «светит месяц».

— Молодец, — похвалил музыкальный шеф, — хорошим
басистом будешь! Слух есть. Желание — тоже. Да и быстрее
подрастешь. Играешь на чем-либо?

— Да, на баяне.

— Тогда порядок! У нас с тобой все получится.

Инструменты, в конце концов, были розданы всем. Началось
дудение, сипение, бульканье и ужасное свистение.

— Вот что, — сказал Капель, — пока от вас толку мало. Бе-
рите под расписку свои инструменты домой, и там упражняйтесь,
пока не получится приличных звуков. Тренируйте губы и щеки.
Завтра все будите, как инвалиды; никто из вас разговаривать не
сможет: щеки и губы сведет, и они забубеют. Но вы тренируйтесь
каждый день. Тогда через недельку напряжение сойдет, щеки и
губы привыкнут, вот потом и приходите. Гаму изучать будем,
потом ноты, партитуры и этюды. Пока.

Гагарин деловито переписал всех оркестрантов, адреса, роди-
телей и выдал под расписку трубы. Парни спешно разбежались
по домам, и весь оставшийся день и вечер над городком слы-
шалось паровозное гудение, сипение, бульканье и отрывистое
свистение. Через недельку стали обозначаться звуки какофонии.
Но уже не сипело и не булькало. Гагарин днем учился в школе, а
потом работал по дому вместе с отцом и братьями. Тренировать-
ся было некогда. Оставалось раннее утро. Но на рожок его трубы
бежали коровы уличного стада, которое гнал пастух на зеленя.
Он матерно бранился, громко стрелял длиннющим кнутом. Ко-
ровы мычали, перебегали с места на место и вновь возвращались
к гагаринскому дому.

— Взять тебя, что ли, подпаском, — зло шутил пастух, —
бери трубу, садись на быка Ваську. Думаю, он твой струмент
поломает, а мне, и коровам спокойней будет.

— А ты отними у него эту бисову дудку, — бранилась злая,
гнутая уличная бабка Фекла, — може с утра тише будет! А то
гудит, как паровоз! В ушах уже звенит!

Юрка теперь забирался на чердак и уже там, в чулане, дудел,
предварительно прикрыв раструб трубы льняной паклей. Полу-
чалось тише. Теперь коровы задирали морды вверх, и не поняв,
откуда идут приглушенные звуки, спокойно шли за пастухом...

На занятия ходили относительно регулярно. Тянули гамы и
разучивали партии труб, баритона, тенора, альтов и баса. А че-
рез полгода это был уже настоящий школьный оркестр. К перво-
му мая старшеклассники средней школы на подготовке к параду
маршировали под егерьский марш. Трубы Гагарина и Васильева
красиво пели, баритон Вальки Петрова выводил мелодию, под-
певал тенор, а бас грохотал без единого сбоя. Альты Толкача
и Ореха хоть и подвирали, но достаточно устойчиво квакали:
ис-та, ис-та, ис-та-та...

Прошло лето. Начались занятия в шестом. Все ребята и девоч-
ки учились неплохо. Оставалось и свободное время. Надо было
чем-то заняться. Подрывать бомбы и лазать по окопам уже на-
доело. Повзрослели. Оставался один духовой оркестр. В новом
учебном году оркестр собрал Капель.

— Вот что ребята, надо двигаться дальше. За лето кое - что
уже подзабылось. Давайте восстанавливать форму. Скоро нам
играть концерт.

— Я все лето упражнялся, — возразил Гагарин. — По вече-
рам в землянке и по утрам тоже.

— Да слышал, как ты по утрам, — засмеялся Капель. Твои
соседи рассказывали, как их коровые утра не к пастуху, а к тебе
на огород бегут.

Все грохнули. Но приходить на занятия обещали.

Левка частенько брал у Юры трубу и освоил ее за лето. Уж
очень манил к себе маленький никелированный инструмент.

— Юр, — подговаривал он Гагарина, — скажи Капелю, что я
хочу на трубе. — И скромно отходил в уголок.
— А Юра выжидал момент.

— У нас в оркестре дефицит, — как-то раз начал Гагарин.

— Это почему, — удивился Капель.

— У нас две первых трубы, а второй нет. Зато альтов полно.

— Верно, но кого я на трубу поставлю?

— А Левка за лето натаскался.

Капель немного подумал.

— Эй, Толкалин, иди сюда, хвались.

— Тот подошел, взял трубу и начал дуть. Егерьский марш,
Амурские волны, похоронный марш «Слеза»...

— Ладно, пойдет, — решил Капель. — Раз нравиться — ва-
ляй. Да спусти слюни из клапана, а то бульканье пошло.

С тех пор тот дул за вторую трубу, а когда одного из трубачей
не было — за первую.

Как — то, пришли Юра и Левка с фотоаппаратом снимать
оркестр. На беду у аппарата заело затвор, и друзья провозились,
пробуя то так, то эдак. На снимок не попали, зато оркестр вме-
сте с Капе л ем получился.

Дома у Левки стали чинить фотоаппарат. Затвор опять заеда-
ло. Долго возились, определяя в чем дело.

— Да ты рычажок затвора опять погнул, — заметил Гагарин.

Выпрямили рычажок, смазали и все стало работать исправно.
Подошел названный брат Левки — Виктор Исайкин к своему
учителю — дяде Коле. Поговорить, похвалиться. На груди бле-
стели ордена и медали, а на плечах — золотые курсантские по-
гоны. Приехал из Проскуровского военного танкового училища
на побывку.

— Танкист? — поинтересовался Юра.

— Танкист.

Как и Юрин брат Валентин, Виктор совсем еще пацаном
воевал в танковой разведроте. Прошагал Польшу и Германию.
После войны его направили в Проскуровское танковое училище,
куда зачислили воевавших танкистов без экзаменов. Там он и
учился.

— Давайте я вас сниму, — предложил Юра. Мы только что с
Левкой починили аппарат. Надо опробовать.

Пошли в огород, где Гагарин сделал несколько снимков Левки
с Виктором. Фотоаппарат снова забарахлил. Вернулись во двор
и смазали рычажок. А потом решили сфотографировать Юру, но
уже в огород не пошли. Во дворе сушилась простыня. Юрка стал
перед ней, а Левка снял. Так и появилось на свет фото юного
Гагарина, что изображена на рисунке.

— Не испачкайте мне простыню! — послышался голос левки-
ной мамы.
Амурские волны

После уроков надо было идти тренироваться в дом пионеров.
Капель сказал, надо расширять репертуар. Но с утра Левка не-
чаянно подрался, хотя драться он не умел и конфликтов из-
бегал. В Гжатске того времени не было никакого обществен-
ного транспорта. Народ ходил по улицам пешком или ехал на
велосипедах. О личных автомобилях никто даже и не мечтал.
Государственные грузовики были у горкомхоза и войсковой ча-
сти, что стояла между улицами Первой и Второй советскими.
Командир части иногда катался на белом легковом трофейном
Фиате. Иногда громыхал трофейный автокран, установленный
на немецком грузовике МАЙ. Изредка проезжали полуторки и
трехтонки близлежащих колхозов. Особую зависть у мальчишек
вызывали мотоциклисты. МотоциклыЫЗИ Толкалиных и ВИДУ
Иконникова были частыми гостями улицы. Но они ездили бы-
стро. Изредка появлялся легкий мотоцикл «Карданшток» Ревен-
ковых. Небольшая двухтактная машина с карданной передачей
двигалась по булыжникам медленно, что давало возможность
пацанам пробежаться рядом и потрогать железки. Ревенков был
хорошим мужиком и позволял подержаться за бак, руль и заднее
сиденье, а иногда и сажал кого-нибудь на задок. Короче говоря,
ходить по улице Первой Советской было интересно: что-нибудь
да увидишь.

Утром Левка вышел из дома и поспешил в школу, но сделал
крюк на Первую Советскую, надеясь увидеть какую-нибудь тех-
нику. Его нагнал Толя Орешонков и они пошли вместе. До школы
оставалось пара кварталов, когда ходоки поравнялись с домом
Валета — двоечника и хулигана из девятого «А». Он частенько
оставался на второй год, и к девятому классу вырос жердью. На
уроках играл в карты, отчего и получил свою кличку. В этот раз
в школу он идти не хотел и искал случая развлечься.

— Эй, Орех, иди морду разделаю под орех!

Валет не шутил. Рядом стояла пара рослых незнакомых пар-
ней и издевательски ржала. Толя хотел пройти мимо, но Валет
сделал ему подножку, и он свалился в мелкую придорожную
канаву. Переростки загоготали. Численное преимущество было
на их стороне. А горячий Орех обиделся, вылез из канавы, и с
размаху врезал Валету по уху. Началась драка. Анатолия снова
свалили в ту же канаву. Левка растерялся и стал орать: «лежа-
чего не бьют, двое дерутся — третий не лезь!» Орех вылез из
канавы и снова полез драться, отчаянно размахивал кулаками.
Но Валет был старше, сильнее и опытнее. Да и приятели Валета
вмешались. Один держал Левку за руки, второй охаживал его
по физиономии и давал под зад. Тот вопил и вырывался, отби-
ваясь ногами. Неизвестно, чем бы все кончилось, но в это время
мимо проходил Гагарин. Увидев, что одноклассников бьют, не
долго думая, приемом свалил Валета, а потом взялся за одного
из его подельников. Юрка занимался боксом в школе, поэтому
на противника сыпались поставленные хуки и прямые. Левка же
вырвался и головой ударил в живот второго. Оба свалились, а
Толкушка машинально пытался захватить ноги врага. Тот двинул
ему каблуком в нос, но Левка все же удержал обе ноги и цепко
зажал их. Вот тут-то Орех дал волю выйти своему темпераменту,
с удовольствием оттягиваясь по физиономии обидчика. Наконец,
хулиганы ретировались, пригрозив, что каждого в отдельности
отловят и уж точно, и как следует, набьют портреты. Пришло
время подсчитывать потери. У Юрки был разорван рукав, у
Ореха в подтеках и царапинах лицо, а у Левки кровоточил нос
и раздулась губа.

— Райка Стольникова рукав зашьет, — успокоился Гагарин.

— Морда до свадьбы заживет, — оправдался Толя, — я одно-
му тоже «спортил портрет».

— А, мне губу никто не зашьет. Разнесло так, что играть не
смогу, — всполошился Толкушка. Совсем забыл, что сегодня
генеральная репетиция!? Как же быть. Капель к концерту не
допустит.

Всю дорогу Левка думал, как быть. На уроке немецкого схва-
тил трояк с минусом и совсем расстроился. Идти на репетицию
не хотел, но Юрка посоветовал все же сходить. Пропусков Ка-
пель не любил. По дороге Толкалин все время тер раздутую губу
и медленно чернеющий глаз.

— Слушай, тыне мог бы мне подыграть соло «амурские вол-
ны»? Капель обычно занят, только слушает, а не смотрит.

— Как это «подыграть», — не понял Гагарин.

Приятели явились на репетицию. Капель давал указания, кому
что играть. Суетился, раздавал ноты, что-то ворчал, а в общем
был не в духе.

— Всем играть свои партии самостоятельно. А я в какофонии
разберусь, кто играет, а кто врет.

На глаза ему попался Левка с его раздутой губой и совсем уже
черным глазом.

— Может тыне будешь играть на концерте? Во, какая губища!
Подрался что ли? Вроде ты все время был смирный.

Тот промолчал. Затем взял свободный стул и сел подальше за
небольшой грубо крашеный стол. Разложил ноты, приставил к
губам трубу и полушепотом попросил.

— Юр, лезь под стол со своей трубой.
— Как это «лезь»?

Но Левка умоляюще просил приятеля. Тот помялся, и с крях-
тением полез под стол. Полились четкие и завораживающие
звуки. Бегавший между оркестрантами Капель сразу не заметил
подмены, но потом насторожился.

— Во, губища раздутая, а играет как надо!

Но тут увидел гагаринские ноги, торчащие из-под стола, и
присмотрелся. Гагарин играл не обращая внимания на всех. Но-
сок его ботинка отбивал такт. Капель разинул рот от удивления,
а потом гортанно скомандовал:

— Музыканты, внимание, стоп! Смотрите, как Толкалин играет!

Парни перестали дудеть и посмотрели на Левку, ничего не
понимая. Тот держал инструмент в руках, но не играл. А его
сольная мелодия откуда-то лилась.

— Да вы не на него, а под стол смотрите!

Вначале воцарилась музыкальная пауза. Только один гагарин-
ский ботинок методически отбивал такт, а из-под стола лилась
музыка. Потом начался коллективный танец всеобщей гоготалов-
ки. Хохотали ребята, хохотал во все горло Капель.

Высота

На другой день Левка на Первую советскую улицу не пошел,
опасаясь возмездия, а пролез к школе огородами. Губа еще не
зажила, но опухоль немного спала и не так болела. Анна Кру-
глова, как медсестра, потрогала его губу и смазала ее какой-то
вонючей мазью. Тот взвыл от боли и стал ругаться.

— Во, неблагодарный, хотела как лучше, — обиделась школь-
ница, — ведь через день-два теперь заживет совсем.

От мази дурно пахло и здорово щепало. Толкалин весь урок
трогал и мял губу и ворчал.

— Никак в кружок бокса записался? — Спросила учительни-
ца биологии Козлова Елена Александровна, глядя на распухшую
губу, — вообще то это хорошо, надо уметь постоять за себя.

Левка что-то промычал в ответ.

На большой перемене классы высыпали во двор. Здесь же суе-
тились и девятиклассники. Между ними прохаживался Валет с
одним из таких же переростков и развлекался: кому ткнет в нос,
кому даст затрещину. Его голова, в форме яйца тупой стороной
книзу, возвышалась над одноклассниками. Девочки обходили
хулигана стороной. Никто не хотел с двоечником связываться.

— Чем думать надо — там поменьше, чем жрать — там по-
больше, — оценил достоинство головы Валета Толя Орешонков.
Реплику услышал Валет и увидел Анатолия.

— Это ты, терпило? — сразу отреагировал хулиган, — я ду-
мал, что лечишься после вчерашнего. Иди дам еще примочки!

Анатолий хотел было ретироваться, но Валет уже стоял рядом.

— Давай сейчас побоцаемся, Орешек!

— Ты что, очумел? Здесь, в школе, нельзя; завтра же выго-
нят, — резонно заметил второй переросток.

— И то дело. Орех, приходи к моему дому, там и продолжим, а?

Анатолий ничего не ответил. Но тут подошли Юра Гагарин,
рослый Валентин Петров, Женя Васильев, да и другие парни из
шестого «А». Петров был не ниже Валета, а плотный Женя вы-
глядел этаким сильным здоровяком. Валет знал, что эта компа-
ния второй год занимается боксом в кружке, и может как следует
надавать. Поэтому решил призвать на свою сторону своих одно-
классников. Но его приятель растворился, а класс не поддержал;
репутация переростка была скверной и воевать за мерзавца ни-
кто не хотел принципиально.

— Ну что обступили, меня не видели? Я пришел посоревно-
ваться, — решил пошутить Валет.

— Вот ты, Гагара, говорят, смелый. Давай-ка, заберемся на
перекладину там и пройдемся сверху по бревну!

Перекладиной называлось спортивное сооружение, что
стояло во дворе одноэтажного корпуса школы. Пара высоких
телефонных столбов метров по десять была врыта в землю,
на расстоянии восьми метров друг от друга. Вершины столбов
объединяло бревно — поперечина такой же толщины, образуя
букву «П». В центре поперечины свисал толстый пеньковый
канат для лазания, а по бокам пара длинных полированных
жердей. На занятиях по физкультуре школьников учили лазать
по канатам и шестам. Считалось шиком залезть под перекла-
дину на одних руках без помощи ног. Левке удавалось залезть
под перекладину, цепляясь ногами за канат или жердь. Без
ног он мог подняться только метра на три. Гагарин, Петров,
Васильев лазали без ног, на одних руках до самого верха. Но
по бревну — перекладине никто не ходил. Все понимали, что
если сорвешься, то явная смерть или увечье. Да и такой задачи
перед учениками никто не ставил. От ребят преподаватели физ-
культуры требовали залезть при помощи ног — кто насколько
может по канату и слезть тем же порядком.

— Давай соревноваться, — согласился Гагарин, — но при
условии: если проиграешь, то к моим ребятам лезть больше не
будешь.

— Лады, — согласился Валет, кривя рожу в ухмылке, — до-
говор святое дело! А может ты в штаны — того?
Двоечник вразвалочку направился к перекладине все время
оглядываясь на соперника: вдруг струсит и передумает.

— Брось дурака валять, — встал перед Юрой Валя Петров, —
свалишься, хребет сломаешь! Не дури! А если Валет будет к
нашим лезть, мы его и так отделаем!

Но Гагарин не собирался сдаваться и смотрел на то, что будет
делать Валет. А тот подошел к канату, последний раз оглянулся,
и стал на руках подниматься вверх, извиваясь как змея. Канат
болтался во все стороны, и бил его по ногам, а хулиган материл-
ся. Ближе к перекладине он выдохся и стал продвигаться все
медленнее уже с помощью ног. В итоге все же уцепился руками
за горизонтальное бревно и стал отдыхать. Висел он пару минут,
а потом попытался влезть наверх, но сил больше не осталось. Об-
хватив ногами и руками перекладину, он снизу бревна в висячем
положении добрался до первой вертикальной жерди и, цепляясь
ногами, вылез наверх. Потом попытался встать на бревно, но
каждый раз терял равновесие и садился обратно. Наконец, по-
нял, что пройтись ему во всем росте не удастся, поэтому на чет-
вереньках пролез метра два до следующей жерди и теперь уже
по ней спустился вниз.

— Теперь твоя очередь, — просипел, отдуваясь, циркач, и кив-
нув головой в сторону Гагарина.

Было видно, что руки и ноги Валета трясутся от напряжения,
и что он вот — вот присядет на землю. На дворе стояли школь-
ники и, затаив дыхание, смотрели на придурков.

— Свалятся дураки. — истерично прокричала какая-то девоч-
ка из девятого «Б», остановите же их!

Но останавливать было некому. Петров и Васильев пытались
было удержать Гагарина, но тот им пояснил, что не лезть в такой
обстановке он уже не может.

Учитывая опыт Валета, Юра подошел сразу к жерди и на од-
них руках одним махом поднялся к бревну-перекладине. Далее
ухватился ногами за жердь и влез на перекладину на живот.
Попытался было подняться, но тут же присел обратно на бревно.

— Иди на корточках, как Валет, — не выдержала Тоня Дура-
сова. Но рот ей зажал Васильев, — тихо, не отвлекай.

Юрий посидел на бревне несколько секунд, отдыхая и приме-
риваясь. Потом усилием воли стал поднимать себя, балансируя
вытянутыми руками. Постоял несколько секунд на высоте, и сде-
лал первый шаг, покачиваясь. Тоня закрыла лицо ладошками, а
Гали Афанасенкова и Комисарова зажмурились. Аня Круглова
повернулась спиной. Парни молчали. Вот Гагарин медленно по-
шел по бревну к боковой жерди, все время покачиваясь и балан-
сируя. У жерди присел, лег на живот и достал ногами до шеста.
Теперь было уже легче: переход на вертикальную жердь и благо-
получный спуск на землю. Вздох облегчения. Все тут только
заметили, что во дворе стоят наши учителя: Беспалов, Голов-
кин, Козлова, Марьяхин. Они все видели, но молчали. Знали,
что любой возглас или замечание могут привести к несчастному
случаю. Победа Гагарина была налицо, и Валет куда-то тут же
слинял. Преподаватели расспрашивали школьников, что случи-
лось, а те с ужасом рассказывали про спор. Физрук Головкин
подошел к Юре.

— Что это за цирк, Гагарин? Жить надоело? Если понадо-
бится жизнь Стране, тогда можешь и отдать ее за Отечество. А
таких «подвигов» чтоб я не видел! Понял?

— Так точно! Понял, отдам жизнь, если понадобиться, Оте-
честву.

Вспоминаю о своих обязанностях и возвращаюсь к школе. Там
опять еще никого. Прохожу по бывшей Московской улице. Сра-
зу за школой улица Свердлова (бывшая Вторая Советская), где
мне пришлось жить по 10-й школьный класс. В начале — новый
городской бассейн. Напротив особняк «нового русского». Мы же
жили во втором квартале в деревянном коммунальном доме на
три семьи. Дом дореволюционной постройки 1848года. Полугни-
лой и пробитый осколками. Именно в нем мы иногда встречались
с юным Юрой, занимались музыкальным образованием, делали
детекторные радиоприемники и хулиганили. Сегодня этого дома
нет. Снесли и построили новые каменные дома. Но часть сосед-
ских домов сохранилась. Вот здесь, в этом доме, жила красивая
и добрая девочка Эмма. Очень хотела познакомиться поближе с
Юрой и ради этого шла на мелкие дружеские пакости.

Месть

Были май или июнь 1949 года. Юра Гагарин успешно закан-
чивал шестой класс и думал, куда ему, уже пятнадцати летнему
крепкому парню, пойти учиться. Оставалось время и на корот-
кий отдых. Как-то левкин отец приказал друзьям прибыть на
электростанцию и заняться мотоциклом. Сломалось заднее сед-
ло. Левка опоздал на час.

— Ну и разгильдяй ты, сын! Юрка уже седло снял. Тут я
дал одному мудаку прокатится, так тот вздумал на заднем седле
бочку с огурцами вести. Пока ехал, все седло раздолбал!

Приятели стали думать, чем временно заменить испорченную
вещь. На дворе Гагарин нашел прямоугольный каркас, сварен-
ный из металлических уголков. Он как раз устанавливался на
крыле заднего колеса. Там и привернули его болтами за раму,
предварительно просверлив в уголках конструкции отверстия.
Пришел дядя Коля, подергал каркас.

— Вообще — то прочно, но жестковато будет. Пока доедешь,
всю жопу отобьешь! Но если учесть, что задница будет не моя,
то пройдет!

Ребята стали соображать, чья же попа будет сидеть на метал-
лическом каркасе? В те времена немецкие военные мотоциклы не
имели задних пружин и амортизаторов. Трясло седока изрядно.
Ездить на железке по булыжным мостовым, не опасаясь за свой
зад, было непросто. А город тогда не имел ни одной асфальти-
рованной дороги.

— Давай бросим жребий, — предложил Левка, — кто будет за
рулем, а кто на железке?

Товарищ согласился и Толкушка приготовил две спички: ко-
роткую и длинную. Но хозяину мотоцикла не повезло; он вы-
тянул заднее сидение.

Высморкавшись на забор, Левка стал думать, как облегчить
свою участь. На стене электростанции висел чей-то старый
рваный ватник. Чтобы не получить по шее, поинтересовался у
дизелистов, чья эта одежонка. Но те ответили, что ватник ви-
сит уже полгода, значит ничей. Толкач тут же снял его и стал
прилаживать к арматуре на заднем колесе. Ватник крепко при-
крутили веревками и Левка, не без опаски, легонько попрыгал
на стальном «седле».

— Жестковато, но если по булыжнику не ездить, то сидеть
можно, — решил он.

Юрка завел мотоцикл и парни поехали опробовать конструк-
цию.

— Ну как? — спросил у приятеля Гагарин, — ничего еще не
отбил?

— Да ты потише кати, и на булыжную мостовую не выезжай!

— Итак по обочине еду.

Выехали на Советскую к левкиному жилищу, мимо доброт-
ного деревянного дома, где жила та самая веселая и красивая
девочка Эмма, почти без недостатков. Она имела всего лишь
одну дурную привычку. Как только слышала треск мотоцик-
ла, готовилась к мелким провокациям, особенно, когда на же-
лезном коне сидел Гагарин. Объехать дом было невозможно,
так как на противоположной стороне дороги зияла бездонная
яма, наполненная грязной водой. И мотоциклисты, поравняв-
шись с домом, с опаской посматривали на эмкино окно. Тут
окно отворилось и показалась прелестная хохочущая девичья
головка.
— Гагара, держи!

Раз — и ведро воды вылилось на седоков! Но Юрка газанул и
проскочил. Вся вода обрушилась на левкину голову.

— Какого хрена тебе надо? Все неймется! — начал было мо-
крый Левка.

Но Гагарин одернул его.

— Тихо, сейчас цирк будем делать, — прошептал Юра. —
Пора наказать проказницу, — и уже громко, — Эмм, подожди с
фокусами. Не хочешь ли прокатиться?

У Толкушки от юркиной затеи округлились глаза, но он ми-
тинговать не стал. Слез с мотоцикла и, вытирая лицо и мокрую
голову грязным носовым платком и стряхивая воду с одежды,
стал ждать, что будет.

— Эмма отложила в сторону приготовленное ведро с водой и
призадумалась.

— Неужели? Да ты еще плохо сам катаешься.

— Как плохо? Уже прилично, что не видишь, водой в меня и
не попала!

Подумав немного, девушка решила попытать счастья. Ведь во
всем городе всего три мотоцикла. Какие ощущения!? Еще Блок
писал: «Я б хотел промчаться на моторе...».

— А не разобьемся? — с опаской переспросила юная дама.

— Не-е-е. Да выходи из дома, что мнешься?

— Да мама может не отпустить.

— А ты слезай с подоконника, давай помогу.

Эмма ловко перемахнула подоконник. Все же спортсменка-
гимнастка!

— А куда садиться?

— Как куда, на заднее сидение. Ставь ноги на подножки. Вот
так. Лев, а ты подожди нас немного, пока мы проветримся.

— Только недалеко, — попросила «бандитка».

— Ладно, только по мостовой пройдемся и назад.

Юра лихо рванул по Советской, потом по улице Московской
и дальше, где была битая булыжная мостовая. На мостовой Га-
гарин дал газу.

— Нельзя ли потише?

— Не могу, заело! Рукоятка газа не прокручивается!

— Не разобьемся?

— Нет, ты что? Потерпи чуток.

Гагарин прибавил газу.

— Ч-ч-то у тебя м-мотор с цепи с-сорвался? Мне больно! Ос-
станови, я с-слезу.

— Не могу, мотор не останавливается!

Гагарин еще прибавил газу.
— Ес-с-сли не остановишь, с-сейчас спрыгну! — уже неистово
орала девчонка.

— Подожди, весь бензин отработается и мотор остановится. А
может и от тряски ручка газа отойдет, и мотор сбросит обороты.
А прыгать нельзя, точно разобьешься! Ты на ноги привстань,
будет легче.

— Ид-ди ты со с-своими с-советами, п-придурок! — неистово
ругалась Эмма, но спрыгнуть на такой скорости побоялась.

Пошли на вторую мостовую улицу. Гагарин еще прибавил газу.

— М-м-мама... Л-люди, ос-с-тановит-те ж-же эт-т-ого и-д-д-и-
и-о-о-т-т-а!

Теперь уже Юрка счел месть достаточной и сбросил газ.

— Ну вот, а ты боялась! Ручка газа от тряски расстопорилась.
Теперь поедем нормально.

Гагарин совсем уже аккуратно довез девушку до дома. Она
молча соскочила со злополучного железного сидения и со словом
благодарности поспешила домой.

— Ду-у-рак набитый!

Юрка отмолчался, но голова его тряслась от сдерживаемого
хохота. Левка молча стоял у забора, держась за все еще мокрый
лацкан пиджака и разинув «варежку».

Через день штатное седло мотоцикла подварили, и приятели
привинтили его на место вместо стальной арматуры. Левка с удо-
вольствием восседал на мягком заднем седле и по дороге думал,
почему же немцы не делали задних амортизаторов. Когда они
подъехали к дому Эммы, окно было закрыто, и их никто не
собирался поливать водой. Стало как — то грустно без той сим-
патичной и хулиганистой девчонки.

— Что-то не видно подруги, — проворчал Гагарин.

— Наверное, в огороде копается, некогда безобразничать. Ра-
ботает.

— Давай посмотрим, может, помиримся.

Приятели привалили мотоцикл к углу дома и заглянули во
двор. Но девушки там не было. Межой прошли в огород, что
за домом, и остановились, как вкопанные. У огородных гря-
док на травке животом вниз лежала и принимала воздушные
ванны Эмма с поднятой вверх голенью. В руках была неболь-
шая книжица. Под красавицей было расстелено старое ватное
одеяло из разноцветных лоскутков. Она грелась на солнышке
в очень узких трусиках и шикарном ситцевом бюстгальтере.
Красивые округлые ягодицы и узкая талия украшали ладную
фигуру.

— Вот это дева! — не выдержал Гагарин, — такую и на нор-
мальном седле прокатить не грех.
— Дева то дева, да половинка попки синяя слева! — отриф-
мовал Толкушка, — теперь ее тебе калачом на мотоцикл не за-
манить.

— Ничего, через пару дней попка заживет. А о приколе она
уже со смехом вспоминать будет. Да и подругам расскажет. Все
ржать до истерики будут!.. Давай-ка, лучше поговорим о деле.
Ты, кажется, остаешься в школе, а я твердо решил самостоятель-
но зарабатывать на жизнь и в новой жизни пробиваться.

— Может, все же закончишь семилетка? Год остался!

— Не переубеждай, решение уже принято твердо и отец одо-
брил. А семилетку закончу в вечерней школе рабочей молодежи.
Да и дальше буду учиться.

— Да-а, похоже, ты все продумал. А что мама.

— Всплакнула немного и успокоилась.

— Куда же ты теперь?

— Поеду под Москву, в Люберцы к Савелию Ивановичу,
брату отца. Там и двоюродная сестра Тоня. Думаю, помогут. В
письме они вроде бы не возражали.

— Тяжело будет без родителей на новом месте. Хотя ты уже
самостоятельный парень.

— Ничего, выдюжу. К труду и учебе приучен, да и здоровье
пока не подводило.

— Жаль расставаться с надежным товарищем.

— Друзья — дело наживное. А мыс тобой всегда ими и оста-
немся. Пока. Как устроюсь — напишу.

Левка взял мотоцикл за руль и молча покатил его к своему
дому. Он давно выбрал себе путь. А Юра неторопливо и сосре-
доточено зашагал домой. Но мысли были уже далеко, в неизвест-
ной, но манящей дороге, где ждали новые знания, приключения
и трудности, которые ему так нравилось преодолевать.

Праздник

Смотрю на часы и возвращаюсь к школе. Ждать оказалось не
долго. Через пяток минут пешком прибыл космонавт Виктор
Петрович Савиных. Аккуратный, энергичный и подтянутый, в
гражданской одежде. Рядом супруга — очень привлекательная
женщина. Мне немного неловко стоять рядом с такой знамени-
тостью. Но знакомимся запросто. Виктор прост и доступен, что
радует. В раздевалке снимаем верхнюю одежду. У Виктора на
лацкане пиджака две золотые медали героя. Мне особенно хва-
литься нечего, но чтобы уж совсем не было бледно, на пиджаке
болтаются лауреатские медали. Утешаю себя: как — никак лау-
реат Государственной премии СССР. Оба мыдоктора, профессо-
ра, академики. Я заведую кафедрой, а Виктор — ректор одного
из крупных московских высших учебных заведений.

Приглашают в зал. С нами заместитель директора школы,
пионервожатая, учительница биологии, учившая Юру Гагари-
на — Козлова Елена Александровна. Героические женщины, по-
святившие себя воспитанию детей. И это не пафос.

Пионеры в опрятной униформе с голубыми галстуками. Голу-
бое связано с голубым небом, авиацией. Как хороши дети в этом
возрасте. Чистые глаза, чистые мысли, непосредственность, чи-
стые устремления: учиться, постигать, добиваться! Как похожи
они на наше юное гагаринское время!

Идем в ногу. Зал взрывается ребячьим «ура»! Мы тоже апло-
дируем детям на ходу. Пионеры выстроились на линейке. Теперь
хором поют старые пионерские песни. Поют здорово, под баян.
А мы уже стоим по стойке «смирно» и заворожено слушаем. По-
том по регламенту нужно принять пионерский рапорт. Это дела-
ет космонавт. Пионерская организация открыта!

После всех положенных процедур снимаемся на память с
пионерами. Во втором ряду в центре на фото наша учительница
Козлова Е.А., справа по фото — Савиных Виктор Петрович,
далее автор данной повести слева (тот, что с медалями) а рядом
левее — лауреат Ленинской премии Шелест Анатолий Ефимо-
вич — академик, профессор, доктор наук; потом — бывшая
директор школы и уважаемые люди. Посоветовавшись, реша-
ем отметить семидесятилетие Юрия Алексеевича. Отметить как
живого, что и делаем. Ведь для всех нас всегда он жив, жив в
нашем сознании и в нашей памяти.

Пора закруглятся. Надо идти на площадь. Там уже съехались
на торжества гости. На улицах развешаны транспаранты. Нас с
Козловой Е.А. провожают ближе к президиуму, где размести-
лись звезды отечественной космонавтики, руководители области
и города, выдающиеся ученые и инженеры. Запросто с наро-
дом стоят губернатор Смоленской области Виктор Николаевич
Маслов, легендарные космонавты Павел Романович Попович и
Алексей Архипович Леонов, молодые космонавты нового поко-
ления.

Митинг, посвященный семидесятилетию Юрия Алексеевича,
открывает известный всему миру Алексей Архипович Леонов.
Как могли собраться вместе, отложив все свои дела такие вы-
дающиеся люди!? Потому, что имя Ю.А. Гагарина стало куль-
товым символом отечества, отражающим величие Страны! Того
послевоенного порыва народа, тех технических достижений,
которые давались неимоверно тяжело совместными усилиями
миллионов. А темпы? А те огромные ресурсы, которые тогда
могло сосредоточить государство на решении главных народно-
хозяйственных задач. Ради них открывались новые технические
вузы, строились новые города, развивалась огромная сеть тех-
нической инфраструктуры, возводились сотни новых заводов,
мощных гидроэлектростанций! То было время великой держа-
вы, способной решать любые задачи и справляться с любыми
проблемами.

По программе после выступлений руководителей показали
свое мастерство выдающиеся ассы России из групп «Стрижи»
и «Русские витязи», те, что демонстрируют нашу авиацию на
международных авиасалонах. С ревом врываются в небо над
площадью самолеты — МиГи и Сухие. Генерал — руководитель
полетов докладывал собравшимся о фигурах высшего пилотажа,
о самолетах, на которых они летают. Рев турбин обрушивался
на публику: старушки приседают и крестятся, ребятишки кричат
ура. Выдающиеся летчики продемонстрировали возможности на-
ших российских военных самолетов. Отрадно сознавать, что еще
жива наша авиация. И, надеемся, ее возможности будут расти,
появляться новые отечественные боевые и транспортные маши-
ны. Президент и правительство стали уделять больше внимания
технике и технологии России. Это вселяет оптимизм.

После торжественной части народ с площади не расходится.
Такой организации гагаринцы не видели давно. Площадь осве-
щена прожекторами. Работает большая телевизионная панель,
на которой крутят кино. Здесь же развернут воздушный шар,
привязанный фалами к бетонным основаниям. Шумят тепловые
горелки, и огромный шар поднимается метров на двести. Опера-
торы катают ребят, поднимая их над городом. Кто знает, может
быть среди них и будущие космонавты.

Вечерело. Праздничная толпа потекла в кинотеатр Комсо-
молец, построенный еще в советское время с участием студен-
ческих комсомольских трудовых отрядов. В большом зале —
конференция. Вначале — торжественная часть. В президиуме
руководители области и города, космонавты, активисты космо-
навтики и гагаринского движения. В президиум приглашают
меня и нашего бизнесмена — бессменного организатора встреч
одноклассников — Анатолия Виноградова. Но мне уютней со
своими одноклассниками в зале. Слово дают Виноградову и он
просто по-житейски и, вместе с тем, интересно рассказывает о
нашем классе, о том времени и поднимет в зале кое - кого из нас
на всеобщее обозрение, рассказывая интересные и прикольные
истории. Зал хохочет и аплодирует. Ведь мало, кто знает о Юре
Гагарине — школьнике и его школьных товарищах.
Далее, уже серьезно, выступают легендарные Алексей Леонов,
Павел Попович, Борис Евсеевич Черток и другие известные
люди. Запомнились слова Павла Романовича Поповича о том,
что космонавты, люди почти всех бывших республик Советского
Союза, и сегодня не забывают, что они братья, независимо от
вероисповедания и национальности и от того, в какой республи-
ке постсоветского пространства они сейчас проживают. И будут
делать все возможное, чтобы наука, техника и космонавтика раз-
вивались в России.

В зале всеобщий подъем. Да и мы, одноклассники, давно не
испытывали такого глубокого чувства общественного самосозна-
ния. Сидим в зале, завороженные тем, что происходит на сцене.
В паузах в полголоса переговариваемся, что надо бы издать, нако-
нец, наши воспоминания о юном Юре, пока еще живы. Что надо
бы найти спонсора, чтобы заплатить за издание коммерсантам от
полиграфии или найти патриота — издателя. А они ведь долж-
ны быть еще в России! Между делом вспоминаю, что в разделе
«Суперзвезды» (приложении к газете АИФ) журналистка По-
лина Молоткова напечатала мое интервью. Общение с этой ми-
лой женщиной по Интернет доставило удовлетворение. Журнал
«Новости космонавтики» откликнулся и напечатал значительный
материал из рукописной повести «Наш Юрка Гагарин». И это не
удивительно. Ведь с журналом сотрудничают ученые, связанные
с космонавтикой и болеющие за дело. И не барыша ради. На
празднике с удовольствием их увидел воочию. Это и космонавт
Павел Попович, и Игорь Маринин, и Алексей Никулин. С ними
с радостью обменялся визитками, которые всегда ношу с собой,
как память о удивительно ярких, хороших и порядочных людях.
Кажется, с интересом приняли от меня книжки университетского
издания повести «Наш одноклассник Юрий Гагарин» и Алексей
Архипович Леонов, и Павел Романович Попович, и губернатор
Смоленской области Виктор Николаевич Маслов.

А между тем, на сцене театра продолжают выступать видные
ученые. Особый интерес вызвал доклад одного из первых орга-
низаторов ракетной техники в СССР. Девяностолетний ученый
Борис Евсеевич Черток с увлечением рассказывал, как сразу
после войны правительством была поставлена задача: обогнать
мир, в этой области, его не догоняя. Государством были брошены
и большие финансовые и материальные средства. Послевоенную
экономику СССР он назвал «мобилизационной». Фактически
все отечественные ресурсы принадлежали государству. И их
оно бросало на восстановление страны и создание могучего по-
тенциала. А ему, тогда майору Б.Е. Чертоку, поручили найти
в Германии оставшихся ракетчиков фон Брауна, не сбежавших
в Америку, и пригласить их в СССР на работу. Было трудно
убедить немцев поработать на бывшего врага - Страну Советов.
Но задача была выполнена. Несколько десятков немецких спе-
циалистов согласились приехать. Они и стали помогать осваи-
вать немецкие ракеты Фау-1 и Фау-2. В то время такой техники
во всем мире еще не было, а в Германии уже был создан научный
и технический задел. Кстати, понять бы теперешним чиновникам
от власти, что такое научно-технический задел. Он создается не-
прерывно, десятилетиями усилиями выдающихся ученых, инже-
неров и квалифицированных рабочих — магов своих профессий.
Потеря или не поддержание такого задела хотя бы на год, всегда
катастрофа в масштабе любого государства.

Советские специалисты быстро разобрались в немецких дости-
жениях. Немцев отблагодарили, и они уехали, а наши ученые,
инженеры и рабочие стали создавать сами свои отечественные
ракеты, которые немцам даже и не снились. Фон Браун, ра-
ботавший в Америке, удивлялся, какими темпами развивалось
ракетостроение в СССР под руководством непревзойденных кон-
структоров и организаторов науки и техники: С.П. Королева,
В.П. Глушко, М.К. Янгеля и других. С особой симпатией он
относился к С.П. Королеву, считая его самым сильным в мире
конструктором и организатором разработок мощных баллистиче-
бских ракет.

Сцену уступили артистам. Военный ансамбль песни и пляски
показал свое мастерство. Офицеры, мужчины и женщины, лихо
и профессионально отплясывали на сцене. Сюжет за сюжетом.
Красиво и лирично, а иногда и смешно. Зрители остались до-
вольны, а артисты почти всегда «срывали» аплодисменты и вы-
крики «браво» из зала.

Запомнился товарищеский ужин. Пришли все, в том числе и
наши одноклассники, что живут в городе Гагарине. Среди них
обаятельная Дурасова Тоня, с которой дружил одноклассник
Юра Гагарин, а потом и космонавт Юрий Алексеевич. Уже
будучи всемирно известным, он не раз приходил к ней на ра-
боту поговорить об одноклассниках и наших делах. Приехала
из Новосибирска Аня Круглова. Именно с ней связано мно-
го школьных историй. Да и сейчас она светится юмором и
обаянием, несмотря на трудную судьбу. Конечно, с нами и
наш бывший и теперешний заводила — Анатолий Виноградов,
«наш Виноград». Слегка «поддаем» в компании, поем наши
старые песни, вспоминаем нашу юность и молодость, приколы
и хохмы. Такие встречи всегда дают мощный заряд бодрости,
самоочищения и самоутверждения. Есть зачем активно жить и
работать дальше.
Но пора уже домой, в Тулу. Там ждут кафедральная работа,
наука и студенты. На первых же лекциях рассказываю молодежи,
как мощно прошел праздник семидесятилетия Юрия Алексееви-
ча Гагарина на его родине. Какие, известные всему миру, люди
приезжали, какие истории вспоминали, что говорили Павел По-
пович, Алексей Леонов, Борис Черток, гости и хозяева города.
Какие ресурсы на космонавтику выделяло тогда государство.

В аудитории тишина и внимание. Молодые люди из года в
год все меньше знают правды о Ю.А.Гагарине и его времени,
поэтому слушают с неподдельным интересом. Остается надеж-
да, что молодежь будет и дальше интересоваться нашей космо-
навтикой, знать, какие выдающиеся люди и каким героическим
трудом ее создавали. И что молодые пойдут на предприятия и
в научно-исследовательские организации, где создадут новый
научно-технический задел, который реализуют в выдающихся
космических проектах.

IV

А годы летят

Летят годы. Все реже удается пообщаться с одноклассниками.
Те, кто читал повесть малотиражного издания 2005 года, не раз
требовали ее расширить. Как-то позвонили одноклассники из
города Одинцова.

— Ну, ты что, обленился вконец?

— Лениться стал точно, старею. Да и не писатель я. Научных
трудов более трехсот, а ват литературой не балуюсь. Литера-
турного имени нет. Какой смысл продолжать? Все равно в со-
лидных изданиях не напечатают бесплатно. А капиталов, чтобы
оплатить, не накопил: всю жизнь сижу на среднестатистической
государственной зарплате.

— Кончай «валять Ваньку»! Мы тебе даем общественное по-
ручение: припиши к повести еще одну, хотя бы небольшую главу.
Например, про наш духовой оркестр, про тогдашнюю школьную
«коммерцию», про твои полеты на карусели — гиганте, про кол-
хоз... Не забыл? А как вы отлынивали в кустах от работы в поле?
А твоя песенка про рожь? Хулиган ты был, однако. Напиши!
Сколько нам — бывшим одноклассникам Юры осталось в этой
жизни? Вымрем, никакой памяти о юности Юры не останется!
Не напечатают, так пришли нам в электронном виде.

— Ладно, может и соберусь.

Собирался долго. Вот уже 2008год! Как летит время в трудах,
больших и мелких заботах! Более пятидесяти лет непрерывного
трудового стажа! Шутка ли. А что вспомнить? Свою, непуте-
вую, по теперешним понятиям, жизнь инженера — конструктора
радиоэлектронных систем. Барыша не поимел, загородных вилл
и лимузинов — тоже. Чего же добивался в той, старой советской
жизни? «Утереть нос» американским инженерам своими техни-
ческими решениями и внедренными изобретениями в комплексы
радиолокационного вооружения для Советских Вооруженных
сил? Как же, лауреат Государственной премии СССР, Заслу-
женный изобретатель России! Правительственные награды.
Или, может быть, наивно искал счастья в непростом труде раз-
работчика? В том, как заставить работать придуманную самим
электронику. Но и тут были неудачи. То не работала аппара-
тура при минус 40 или плюс 60 градусах. То на вибростендах,
то в камерах со 100% влажностью, когда с электронных блоков
лихо течет вода пополам с электрическими разрядами. Потом
поиски причин отказов и мучительные доработки методом проб
и ошибок. Может быть, просто нравились полигоны, где раз-
работанная тобой техника испытывалась на предварительных и
государственных испытаниях? Где тоже не все проходило гладко
и шла борьба за выживание комплексов. Бессонными ночами то
здесь, то там на ходу штопались «дыры» и устранялись сбои
систем. Правда, случаев возврата изделий не было, но состав-
лялись такие «портянки» замечаний с конкретными сроками
устранений недостатков! Снова доработки и корректировки. И
горы документации для серийного производства. Рутинный труд.
Затем заводы, на которых инженеры месяцами, а то и квартала-
ми работали в цехах, пока не появлялось заводское изделие, то,
что шло на снабжение Вооруженных сил. Но и на этом дело не
кончалось. Войсковые части осваивали новую технику. И опять
инженеры — разработчики шли на помощь в режиме волонтеров.
И ели не только солдатскую кашу в солдатских столовых, но и
получали «на орехи» от командиров за невнятные технические
описания и инструкции по эксплуатации, неудачную для бое-
вых применений компоновку, невысокую надежность... Были и
счастливые мгновения, когда в прессу просачивались сведения о
сбитых твоим радиоэлектронным боевым комплексом самолетах
или о том, как эффективно работает твое управляемое оружие
армейских вертолетов — «Крокодилов». Откуда возникла такая
сумасшедшая привязанность к техническому творчеству? Веро-
ятно с тех времен, когда школьниками вместе и Юрой Гагариным
«примеряли» себя в разных технических направлениях. И пер-
вые, пусть и небольшие, успехи в радиотехнике и авиационном
моделировании заложили в подсознание радость результативно-
го творческого труда. И это осталось на всю жизнь.

Инженер — разработчик техники! Технический интеллект
Страны делал все от него зависящее, чтобы она была сильнее!
Взамен в СССР получал весьма скромную зарплату, но и бес-
платное жилье за годы напряженного труда. Получал еще бо-
лезни от сверхвысокочастотного излучения, недоедания, недо-
сыпания на полигонах, стрессов, да мало ли от чего. А кое — кто
и «рога» от жен, не выносивших многомесячных командировок
мужей. Но надо отдать женам должное: рога — рогами (природа
требовала), а семьи разваливались очень редко. Что же имеет
инженер — разработчик в современной России? Опять весьма
скромную зарплату, порой такую, что и семью не прокормишь.
Куда делись те богатые предприятия? Сегодня даже в оборон-
ных конструкторских бюро и научно-исследовательских инсти-
тутах ряды выдающихся инженеров давно поредели. Немало
молодых и перспективных уехало на запад, где труд инженера и
ученого ценится. Из «стариков» кто-то ушел на пенсию, кто-то в
иной мир. Но остались еще «аксакалы» с огромным уникальным
опытом. Им бы создать условия для того, чтобы они научили
молодежь тому, как надо работать. А что современная молодежь,
окончившая вузы? Большая часть ушла в коммерческие струк-
туры зарабатывать. В разработчики пошли те, кто «прикипел» к
техническому творчеству и науке. Никакие «бабки» и «баксы»
не заменят им радость творчества и побед над электроникой и
«железом»... Пронять бы некоторым представителям нашей те-
перешней власти, кто это «разработчик», сколько их осталось в
Стране и что надо сделать, чтобы в России они не исчезли как
класс «золотого фонда»!

Теперь же, больше пятнадцати лет работаю в вузе. Хватило
ума и сил получить ученые степени еще в НИИ. Теперь пытаюсь
в вузе передать ребятам тот опыт, что получил как разработчик.
Пока получается. Удается присмотреть в учебном процессе сту-
дентов, которым интересна специальность. Обучить и передать
в НИИ и КБ тех из новоиспеченных инженеров, кто готов за ту
пресловутую «среднестатистическую скромную зарплату» инже-
нера неистово разрабатывать перспективные образцы техники,
терпеть лишения и неудачи, напрягаться и радоваться победам...

Президент в городе Гагарине

31 июля 2008 года. Кафедра радиоэлектроники нашего Го-
сударственного университета. Вовсю идет набор выпускников
школ — абитуриентов, будущих студентов. Работает приемная
комиссия, суетятся преподаватели кафедр. Прервав свои услов-
ные отпуска, профессора, доценты, ассистенты, да и инженерно-
технический персонал «пашет» волонтерами высшего профес-
сионального образования. Лишь бы из теперешних «балбесов»
сделать специалистов для своего Отечества. На нашей кафедре
работает и несколько студентов, привлекаемых для помощи
школьникам выбирать себе профессии. Школьнички с удоволь-
ствием общаются с ними. Мало ли что покажут в лабораториях
и скажут дяди — преподаватели. Студенты — почти сверстники,
свои. Они лучше знают, где надо учиться.

В преподавательской сидят специалисты радиооптики: про-
фессора Макарецкий Евгений Александрович и Паринский Ана-
толий Яковлевич. Им бы дать возможность продвигать науку и
технику, а они вынуждены изучать горы «интеллектуальных»
бумаг — плодов труда своих вузовских, да и министерских кон-
структоров систем бумагаоборота.

— Профессорам — пламенный привет!

— Помог бы вместо пламенного. Попробуй-ка разобраться в
очередном фолианте, пока голова свежая. Видно эту бумагу тво-
рил доктор или кандидат.

— Вот, говорил же, нельзя ученым поручать вузовскую бу-
мажную бюрократию! Они таких бумаг и тестов наизобретают,
Благовещенский собор
Аллея Петра Первого. 2009 г.

Новый мемориал Гагариных в г. Гагарине
что и дюжина профессоров будет неделю, а то и месяц разбирать-
ся в задачах для студентов, дидактических единицах, таблицах,
методичках, тестах, отчетах... Шутка!

Ответа не последовало. Устали и юмор ими уже не генериру-
ется.

— Николаич, ты слышал, Президент Дмитрий Анатольевич
Медведев в твоем родном городе Гагарине сегодня проводит со-
вещание по вопросам малого и среднего бизнеса?

— Разве? Не отследил. С утра вожусь с ребятишками. Только
что ушла группа абитуриентов из лаборатории радиотехнических
систем. Замучили вопросами, раскрутили все приборы. Так и не
удалось включить телевизор.

— Вот, значит, есть еще интерес к радиотехнике!

Включаем общественный телевизор, который стоит в угловой
комнатке преподавательской. С удовольствием слушаем изве-
стия. Да, Дмитрий Анатольевич нашел время и повод посетить
родной городок Юрия Алексеевича! Приехал не один. Там и.

Полпред Президента РФ в Центральном ФО Георгий Полтав-
ченко, губернатор Смоленской области и другие ответственные
работники. Интересуются, как идут дела в провинции, анализи-
руют и пытаются найти решения для того, чтобы стало лучше.

Из приемной комиссии в преподавательскую подходят наши
специалисты и опытные педагоги: куратор специальности доцент
Евгений Минаков, ответственный за вечерние отделение кафедры
доцент Лев Семенов. Усталые и угрюмые— Укатали Сивку кру-
тые горки?

— Ох, эти владельцы аттестатов зрелости! Бегают по специ-
альностям, подают заявления сразу в пяток мест. Поди, разбе-
рись, будет набор на наши специальности или нет?

— Привет соседям!

С приветом пришли преподаватели с соседней кафедры узнать,
как у нас идут дела с набором. Есть некоторая конкуренция: кто
быстрее наберет ребятишек. Рядом, у открытой двери пристрои-
лись работающие с нами студенты. У телевизора уже смешанная
толпа преподавателей и учащихся. Как же, очередной ход наших
российских лидеров, вселяющий очередные надежды. Все смо-
трят на экран телика.

— Лев Николаевич, а Путин Владимир Владимирович в го-
род приезжал?

— Собирался приехать на семидесятилетие космонавта, но не
смог. Дела. Зато сделал ряд поручений по организации праздни-
ков и их финансированию.

Начинается спонтанная дискуссия. Высказываются самые раз-
ные, порой противоположные мнения. Лица повернуты в одну
сторону «ящика», к экрану, а спины — в противоположную.
Теперь уже трудно понять, кто и кому задает вопросы, а кто
отвечает на них и комментирует событие.

— Молодец, Дмитрий Анатольевич! Симпатичен, умен, под-
тянут, активен и разбирается не только в юридических делах, но
и в компьютерах, Интернете, высоких технологиях! — коммен-
тирует тоненьким голоском студентка Кристина.

— Смотри, не влюбись! Будет безответная. Некогда ему глу-
постям заниматься!

А что, возьму и влюблюсь, пусть и без взаимной. В девушках
он должен разбираться!

— Тебя он может заметить, если, конечно, ты попадешь в его
поле зрения! Учишься лучше парней, гимнастка. А фигурка —
закачаешься! Потом, часами сидишь в Интернете. Только не за-
будь послать Президенту письмо на его сайт, и признаться. Не
помешает выложить и свое фото в костюме гимнастки.

Смех зрителей заканчивается новой вспышкой обсуждений га-
гаринских событий.

— А почему выбран городок Гагарин?

— Потому, что город — типичный представитель российской
глубинки. И на его примере можно лучше понять, как живется в
провинции малому и среднему бизнесу.

— Лев Николаевич, ты же из Гжатска. Я не о бизнесе, а о
предприятиях. Это не одно и то же! Как там с малыми и средни-
ми предприятиями.

— Как им не быть. По провинциальным меркам население
городка прилично — почти 30 тысяч. Надо же где-то работать,
кормиться. Малый бизнес представлен, в основном, сферой тор-
говли, обслуживания, питания... Имеются небольшие швейные
предприятия типа «Гжатской мануфактуры», «Бемби». Сред-
ние предприятия на 200-300 рабочих тоже были. ОАО «завод
Динамик». Производил отличные акустические системы и ди-
намики. Развалился, не выдержав конкуренции, и пока ничего
не производит. Оборудование, основные фонды стоят! Была
звероферма. Выращивали отличных черно-бурых лисиц, онда-
тру для нас и на экспорт. Занималась селекционной работой, и
выводили уникальных по красоте зверей. Развалилась. Машза-
вод тоже на грани. Но есть и те, которые работают. Например,
завод «Светотехника». Там начальники пошустрее; смогли обе-
спечить выживание. Серьезный градообразующий завод сухого
молока, построенный в СССР еще при содействии французов.
В свое время там было все автоматизировано от сбора молока
по стеклянным трубам от сельских районных пунктов, до всего
технологического процесса. Но там уже тоже прошло не одно
сокращение персонала. Но, думаю, после приезда Президента
многое изменится к лучшему.

— Кто спорит. Должно измениться к лучшему, но в каком
малом и среднем бизнесе? В торговом или производствен-
ном? Торговый бизнес давно состоялся. Он самодостаточен и
на него тратить государственные деньги глупо. Вся Страна
мало что производит, но успешно торгует импортом на всех
уровнях: от торговых домов, до палаток! А как заново от-
крыть малое производство? Где и как взять эффективное до-
рогостоящее оборудование, чтобы можно было конкурировать
с теми же китайскими товарами? Как пройти все городские
разрешительные службы? Сколько надо дать чиновникам «на
лапу» и на откаты криминалу? Во что все это обойдется? И где
найти на это дешевые кредиты, чтобы потом не задавили новые
мафиози из коллекторных служб? Даже те малые и средние
предприятия, которые остались от советской власти, могут не
пережить конкуренции. Доят и давят их все, кому не лень:
чиновники, посредники, крупняки, банки, бандиты... Сколько
их паразитирует на каждом? Пока товар дойдет до потребите-
ля, становится в десять раз дороже. Вот тебе и «не выдержал
конкуренции». А сосуны неистребимы, так как ничем не ри-
скуют. Конторки растут в геометрической прогрессии. Вот где
надо наводить порядок.

— А сколько бывших заводов, а теперь не состоявшихся ОАО,
стоит по всей Стране! Оборудование, строения, коммуникации
бездействуют, а начальники живут! Где сдают площади под
торговлю, где просто продают площади коммерсантам, а деньги
проедают. Огромный технический потенциал государством не ис-
пользуется. Заставить бы их законодательно, на государственном
уровне, делать хоть какой-то товар.

— Ну, ты хватил лишнего! Как это в условиях либерального
капитализма государство может бизнес контролировать? Разуме-
ется, может надавить, если нарушаются законы. В иных случаях
только пожурить его, дать сигналы. Да и то с оглядкой на Запад:
как бы не сказали «ай-яй-яй»!

— Должны же у нас хоть как-то работать законы Адами Смита.

— У нас работает, в основном, закон Паркинсона! Чиновники
растут, как бациллы на жирном бульоне! И о своих зарплатах,
да и пенсиях не забывают!

— Все забыли про один из главных факторов, который мешает
изменить все к лучшему: отсутствие продуктивной и мобилизую-
щей национальной идеи! Когда-то прославляли «труд», развитой
социализм и будущий коммунизм. В последний, мало, кто верил.
Но была «голубая мечта»! Что сегодня? Деньги, собственность?
Не от этого ли повальное воровство, мздоимство, бандитизм и
даже предательство.

— Давайте надеется на лучшее. России повезло, что у нее,
наконец, такой мощный тандем лидеров: Президента Дмитрия
Анатольевича Медведева и Премьера Владимира Владимировича
Путина.

— Да, появилась надежда вытащить Россию из болота, в кото-
рое ее по глупости или сознательно втянули пришедшие к власти
в девяностые.

Телевизионные известия закончились, но народ не расходится.
Еще будоражат впечатления.

— Николаич, а были ли у вас с Гагариным в те, советские
времена, попытки создать малый бизнес?

— Были, — смеюсь. Конечно, это не «ЧП» и не ОАО. А «вре-
менные трудовые коллективы» школьников.

— Рассказал бы про них, повеселил вузовских работников и
учеников!

Блины

В сентябре 1948года собрался на занятия шестой «А». Пере-
ростки из пригородных поселков, как всегда, опаздывали на
день-два. Ученики же еще «валяли Ваньку». Преподаватели тоже
пока не отошли от отпускных дней. Для того, чтобы втянуться,
всем нужно было время. Обычно в начале учебного года клас-
сы от пятого по девятый отправляли по колхозам. Неубранные
хлеба, свекла, капуста, повсюду пестрели на полях. К каждому
классу прикреплялся преподаватель, обычно классный руково-
дитель. Колхозы присылали потрепанные грузовики, переданные
расформированными после войны войсковыми частями. Руково-
дил отправкой учеников физрук Головкин.

С утра до занятий пришли классный руководитель Марьяхин
и Головкин.

— Так, ребятки, сейчас все по домам для сборов. Пока неделю
будем работать в селе Никольском. С собой нужно брать одежду:
легкую для работы днем в поле, теплую для вечера и утра (мо-
гут быть утренние заморозки). Еще - рюкзаки. В них положите
полотенца, пустые наволочки для подушек и матрацев, легкую
обувь, кружки-ложки, одеяла, мыло, зубные порошок и щетки.
Обувь для работы — резиновые сапоги и теплые носки, портян-
ки. Принимать пищу будем в колхозной столовой. На всякий
случай возьмите с собой паек на один день. Завтра в девять —
ноль-ноль быть при параде во дворе школы!
— Вопросы есть?

Вопросов было немного: просто для бузы и не по делу. Но
утром почти все были в школе. Часа через два пришел трех-
тонный ЗИС из села Никольского. Ребята попрыгали в кузов
и расселись по лавкам, наскоро сбитым для пассажиров. Натан
Вульфович Марьяхин уселся в кабине рядом с шофером. Грузо-
вик тронулся и затрясся по булыжной мостовой.

— Ур-а-а- а! — раздалось в кузове.

— Чем бы не заниматься, лишь бы не учиться! — рассмеяв-
шись, резюмировала Анна Круглова.

— Надо же помогать сельскому хозяйству, — хотел, было,
направить разговор на серьезную тему Гагарин.

Но серьезного разговора не получилось. Шумная компания
гудела и веселилась, радуясь продлению каникул. Хором пела
песни, рассказывала байки и незаметно прибыла в Никольское.
Машина лихо затормозила и часть мальчишек упала к ногам
дам. Снова хохот, дружеские подзатыльники и шлепки.

— Эх, дети, — недовольно проворчал дылда Петров.

— Приехали, — скомандовал Натан. — В колонну по трое
становись!

Ребятишки, как горох, посыпались из кузова. Левка зацепился
пиджаком за борт и растянулся на дороге. Его легко подхватила
плотная Райя Стольникова.

— Недотепа! Нос не разбил?

С носом было в порядке, но колено побаливало. Прихрамывая,
недотепа поплелся в колонну. Ученики шумно строились по росту,
а классный руководитель, первым делом, направился в сельсовет.
Долго ждать не пришлось. Марьяхин пришел с каким-то колхоз-
ным начальником — еще не старой энергичной женщиной. Нача-
лось расселение «помощников». Девочек определили к одинокой
колхознице в большой деревянный дом под соломенной крышей.
Ребят повели в школу. И там, в пустом классе начали устраиваться.
Там вместо парт стояли строганные и не крашенные столы с лав-
ками, поставленные торцом по стенам. Пространство между парой
столов можно было использовать как спальное место, а нишу в сто-
ле — для своих хозяйственных нужд. В углу стояла голландская
печь со стопкой чурбачков — для отопления на случай холодов.

— Спать будем на соломе, — пояснил Натан Вульфович. —
Солома во дворе. Каждый организует свое ложе сам. Я буду
спать вместе с вами: для присмотра за хулиганами и порядком.
Двери не запирать! Это на случай пожара. Переросткам курить в
помещении и ходить по колхозницам запрещено!

Школьники высыпали во двор за соломой. Весь оставшийся
день набивали наволочки и матрацы и устраивали свои «комна-
ты». Юра Гагарин обустраивался рядом с Левкой основательно.
На свой стол поставил прилично набитый рюкзак, а в нише стола
на чистой тряпочке разложил мыло, зубной порошок, щетки. На
старую газету поставил эмалированную кружку и положил лож-
ку и нож. У ног расставил старые, но начищенные солидолом
ботинки и резиновые сапоги для работы. Для портянок и теплых
носков нашлось место под столом на деревянной перекладине.

— На год устраиваешься? — удивился Толкалин.

— Порядок люблю во всем. Вон у тебя, как на барахольном
базаре. Разбросал куда попало. Потом искать будешь час.

Толкушка что-то вякнул, но спорить не стал. Немного при-
брался и предложил прогуляться. Но Натан объявил всем идти
на обед в столовую. Приказал взять с собой кружки и ложки.

В столовую протопали через грунтовую дорогу. Там уже сиде-
ли девчонки и уплетали вареную баранину с картошкой и запива-
ли молоком. Для ребят на столах стояло несколько общих блюд:
тазы с картошкой, бараниной, нарезанным хлебом и приличных
размеров бидон с молоком.

— Эх, надо было миски прихватить, — пожалел Гагарин, —
куда картошку накладывать будем?

— А мы по карманам! — неловко пошутил приятель.

После визуального осмотра помещения в углу была замече-
на гора алюминиевых мисок. Мальчишки начали расхватывать
«орудия труда» и с алюминиевым грохотом бежать к пище. Кто-
то, дурачась, колотил ложкой по миске. Тут вышла повариха
наводить порядок.

— Я думала помощники приехали, а вижу детсадных дети-
шек! Кто тут старший.

Все показали на Гагарина.

— Вот что, старшой! Подходи к тазам со жрачкой и начинай
раздачу.

Юрий нехотя начал исполнять приказ очередного начальника.
Парни встали в очередь, толкаясь и гремя инструментом. Минут
через пять все получили пищу. Треп кончился и началось со-
пение и чавканье. Девчата уже поели и отправились на выход.

— Юр, проследи за Толкушкой, чтобы все съел, — ухмыль-
нулась Стольникова. — А то у него живот впуклый, как у из-
голодавшей собачки! Какой из него работник? Лев, может тебе
двойную порцию надо? Приходи к нам в дом, дадим добавки, да
и животик подправим!

Левка привык к усмешкам за свой тощий торс и гнутую спину
и не отвечал.

До вечера народ шлялся без дела. Пытался попасть в гости к
девчонкам. Но на пороге их встретила хозяйка со шваброй в руках.
— Что, время не было днем поухаживать? Валите к себе до-
мой, кавалеры! У нас тут своих, колхозных хватает!

Походив еще немного, вернулись в класс. Там уже горела боль-
шая керосиновая лампа «молния» и топилась печка. Электроос-
вещения не было. Классный руководитель сидел у лампы и читал.

— Как же в школьном классе занимаются зимой вечерами?

— Как? С керосиновыми лампами. «Молния» — на весь
класс, а на каждом столе — «семилинейка». Забыл, как мы за-
нимались в третьем классе, пока электростанция не заработала?

Спать не хотелось. Но все разошлись по своим местам.
Возились, кряхтели, разговаривали. Преподаватель не мешал.
Знал, что такое школьнички без родителей. Ждал, когда вер-
нутся переростки, которые вопреки приказу пошли знакомиться
с местными девочками. Но вскоре вернулись и они. К глубокой
ночи начался сон. До чего же не похож сон молодых ребят на
сон взрослых: ни храпа, ни сонного бубнения.

Утром сыграли подъем. Оказывается, Юра взял с собой трубу.
Зазвенела труба, и школьники ошалело вскочили.

— Подъем! — проревел трубач. — Марш на зарядку!

Быстро оделись для работы в поле. На зарядку, конечно, никто
не пошел. Так, некоторые помахали руками-ногами. Потом пошли
умыться во двор, где стояли общественные умывальники: длинная
водопроводная труба с парой десяток просверленных дырок, из ко-
торых лились струйки. Наспех умылись и помчались в столовую.

После завтрака определился фронт работ. Надо было подни-
мать валки ржи, которые образовывались за конной косилкой,
связывать снопыи ставить их в «бабки» для дозревания. Пришли
на поле. Там уже работало несколько женщин, ловко управляю-
щихся со снопами. Быстро двигалось три конных косилки. Ребят
расставили по валкам, и пошла работа.

— Кто умеет снопы вязать? — спросил Женя Васильев.

Вязать никто не умел. Как работать никто не знал. Попыта-
лись было собрать сноп и завязать его шнурком от ботинок. Но
это вызвало хохот.

— Где шнурки-то брать на все поле? — хохотал Вовка Попов.

— Давайте покажу, — предложил Гагарин. — Собрать сноп
просто. Потом надо взять немного ржи и связать узел. Затем им
обвязать сноп, а концы заткнуть вовнутрь. В бабки ставить по
шесть — восемь снопов.

С час возились, пока не пошло дело. Работать пришлось до
обеда. С непривычки у Левки болели руки и ноги. Устали и дру-
гие школьники и расселись на бабки. А колхозницы все работали
и работали. На валках остался один Гагарин. Он, как ни в чем
не бывало, вязал снопыи ставил их.
Пришла колхозная начальница со своей дочерью гагаринского
возраста. Узнала, кто это так «пашет» наравне со взрослыми,
и похвалила при всех. Потом игриво подтолкнула дочь локтем.

— Вер, присмотрись к этому парню, может в женихи сгодится!

Юрий был не робкого десятка. Он оторвался ото работы и по-
смотрел на девицу.

— А мне можно прицениться к Вере? Может она и мне в не-
весты сгодится!

Бойкая сельская красавица зарделась, но стояла не стесняясь.
Видно к шуточкам привыкла. У нее был приятный овал и цвет
лица, немного пухлые алые губки, яркие голубые глаза и вполне
оформившиеся грудь и бедра. На нелегком сельском труде бы-
стро взрослеют.

— У нас своих невест хватает, — нарочито возмутилась Аида
Лукина.

— Свои — то свои, а свежий ветер всегда заметнее ласкает!

— Подходи ко мне на валок, — предложил Юрка Вере, —
быстрее соберем.

Пара встала на валок и начала работать.

— Вера, присмотри тут за остальными, чтобы не ленились, —
приказала уходящая на свой участок поля мать. — Слышали,
Вера теперь представитель колхоза! Прошу любить и жаловать.

Работали еще час. Пара Вера — Юра была уже далеко на
своей делянке. Остальные опять устали и расселись на отдых.
Но тут Вера отделилась от напарника и подошла.

— Ребята, работы еще полно, а вы прохлаждаетесь! А ну вста-
вайте и за дело!

— Ух, какая ты грозная?! — удивился Женька Васильев. Уж
и отдохнуть нельзя.

— Грозная — не грозная, а таких сачков вижу первый раз.

— Ты — колхозница, привычная! А мы?

— Вы? Слабаки... — продолжила девушка.

— Что, умыла тебя колхозница? — уныло пропищала Галка
Афанасенкова.

— Послушай, Галка (так поняла?), я колхозница бывшая, а
теперь ученица механического техникума из Вязьмы. Приехала
маме помочь. Понятно? Кстати имею второй разряд по гимнастике.

На этом деревенская красавица удалилась к Гагарину, кото-
рый разговора не слышал и скучал без напарницы.

— Вот это крестьянка! — мечтательно потянулся классный ве-
ликан Валентин Петров. — Я бы с удовольствием познакомился
с ней поближе! Надо же, второй разряд по гимнастике!

— До удовольствия с ней тебе, как до неба, — обозлилась
Стольникова. — Нечего пялиться на чужих! Что, своих мало?
Между тем, работать опять надоело. Но как только школьники
рассаживались по снопам, появлялась Вера и начинала стыдить.

— Руки уже не гнуться, спина ноет, совсем нет мочи! — жало-
вался Левка. — Больше не могу!

Подъехал сельский мужик на лошади.

— Ребята, кто умеет на конной косилке работать? Рук не хватает.

— Юрий у нас с лошадями умеет ладить. Вон он с вашей Ве-
рой работает. Поговорите с ним, возможно, сможет и на косилке.

Левка с надеждой смотрел на мужика, вдруг заберет Гагарина
и тогда можно будет отдохнуть. А тот развернул лошадь и гало-
пом полетел к паре. Все видели, как после короткого разговора
Юрий вскочил на лошадь вторым седоком. Оба направились к
стоящей недалеко косилке, запряженной рыжей лошадкой.

— Порядочек, выдохнул воздух Толкушка. Теперь расслабим-
ся! Пойдем что ли в кустики?

Компания в составе Вовки Попова, Николая Ерофеева и Толей
Орешонкова и Виноградова, озираясь, направилась в кустики. И
там расселась на кочках из старой соломы. Левка вытянулся во
весь рост и вздремнул. Проснулся оттого, что его расталкивал
Ерофеев.

— Слушай, опять эта девка прется! Будет ругаться, что давно
не работаем.

Тут Толкушка увидел приближающуюся Веру. Придется вы-
ходить из кустов и выслушивать ворчание слишком деловой
девчонки — спортсменки. А потом снова «пахать». Надо было
срочно что-то придумывать!

— Всем снять штаны и присесть! Будем сидеть на толчке и
петь хулиганскую песню про рожь! Эврика! — Завопил Толкач.

Сняли штаны, присели. А Левка напел песню с припевом «про
рожь»:

Хорошо в краю родном,
пахнет сеном и дерьмом.

Сядешь в куст,
хрен щиплет травку,
попа нюхаетцветы.
Все кругом благоухает,
наслаждаешься и ты!

Побурела, побурела,
побурела в поле рожь!

Побурели мои коки,
хрен на бобика похож!
«Сачки» присоединились к песнопению. Корчась от хохота и
кривляясь, исполняли танец дураков. А Вера, услышав «песню»,
почувствовала подвох и вернулась на свое рабочее место. Через
некоторое время визит девушки повторился, потом еще раз. А
пацаны упивались своей находкой, отдыхали и пели до хрипоты
«заезженную пластинку», как только девушка появлялась вбли-
зи. Вере это надоело, и она пошла искать старосту — Гагарина,
чтобы навестить порядок.

Лодыри так заигрались, что потеряли бдительность. Вера с
опаской снова подходила к сообществу, но была еще далеко
от кустиков. А оно уже сняло штаны, присело, и стало хором
петь. Юрия сразу не заметили, потому, что тот шел от косилки
с другой стороны. Подойдя к кустам вплотную, Гагарин увидел
голую, тощую левкину задницу. Поднял с земли увесистый ко-
мок грунта и запустил. Толкушка вдруг почувствовал, как на
заднице больно разлетелся на мелкие кусочки комок высохшей
грязи. Вскочив и еще держа штаны в руках, увидел «ржавшего»
во весь рот приятеля.

— Эй вы, хористы, выходите! Да штаны одеть не забудьте.
Хватит кордебалета!

— Что уж и оправиться нельзя? — заскулил Левка.

— У вас что, запор? Час сидите и никак? Песня что ли за-
перла? Кстати, чьи стихи и кто «композитор» этой крякозябры?

Хористы виновато оделись и возвратились на рабочие места к
остальным. Левку «закладывать» не стали. Но Петров, расстав-
лявший снопы, ехидно попросил:

— Эй, Толкушка, может, опять споешь про рожь? Я в вашей
компании не был и новой песни не слышал! Интересно, однако.

— А ну тебя.

Помощь колхозу растянулась на две недели. Уже не болели
спины и руки. Да и работа не так тяготила. Перед отъездом всех
учеников собрали в здании школы. Пришла председатель колхо-
за и в короткой речи поблагодарила учеников.

— Вы, ребята, молодцы! Ощутимо нам помогли с уборкой!
Кроме того, все вы заработали по пятнадцать трудодней! Трудод-
ни мы отоварим зерном, картошкой или семенами. Выбирайте!
Будем считать, что это ваш первый заработок на «коммерческой»
основе.

Левка и Юра вернулись в город с увесистыми мешочками пше-
ницы. Картошка у них в домах была с огорода, а вот ситного
поесть давно не удавалось.

— Теперь зажируем! — радовался Толкушка.

Родители особой радости не проявили, но ребят похвалили.
Как же, домой заработок натурой принесли. Посоветовали зерно
смолоть на городской мельнице. Мельница работала по обслужи-
ванию горожан. Мололи мелкими порциями, начиная с четверти
мешка.

Было воскресное утро, когда Юрий пришел к Левке с мешком
зерна на плече.

— Пошли на мельницу.

Через десяток минут уже были на месте. Там тарахтел не-
фтяной движок, который вращал мельничные механизмы. Мель-
ник засыпал зерно в приемный желоб, и оно катилось, шурша,
внутрь двух здоровенных жерновов. По другому, выходному
желобу сыпалась мука. Пшеницу смололи быстро. Утром очере-
дей не было. Обычно колхозники подтягивались на подводах к
обеду. На радостях с мешками муки отправились сперва к Левке.
Увидев «кормильцев» левкина мама предложила ознакомиться с
технологией производства блинов.

— Учитесь всему! Пригодиться в жизни. Будущему военному
надо уметь и шить, и стирать, и готовить!

Отсыпав приличную кучку муки на столе, подала сито. Рабо-
тайте. Гагарин и сынок по очереди трясли сито с мукой, отделяя
отруби. Мама замесила тесто под дрожжи и сказала, что надо
ждать, пока тесто не поднимется. А ждать не хотелось. Так ма-
нило это белое тесто с желтоватым отливом.

— А нельзя ли побыстрей? Так есть захотелось! — с мольбой
в голосе обратился сынок.

Детей пожалели и сделали «быстрые» блины на соде. Горячие
блины смазали льняным маслом и сложили в кучку на блюде. К
ним дали по стакану молока. Как это было вкусно! Заработанные
своими руками блины! Подкрепившись, пошли к Гагариным, а
там уже наслаждались оладьями со сметаной. Домой Толкалин
вернулся вечером: сытый и довольный. Впервые животик из впу-
клого стал выпуклым.

Предприниматели

В коридоре третьего этажа университета прозвенел очередной
звонок. Рассказ о малом предпринимательстве учеников гагарин-
ского класса развеселил преподавателей и студентов.

— Может еще, что вспомните о ваших малых предприяти-
ях? — попросили уже студенты.

Пришлось вспоминать и рассказать еще. А было это так. Пару
раз в неделю школьный духовой оркестр собирался в Гжатском
доме пионеров под руководством нашего капельмейстера. При-
ходили с инструментами, которые хранили по домам. В это раз
разучивали польку. Юра Гагарин сидел со своей трубой за дере-
вянным столом. Был он хмур и не разговорчив.

— Что, детина, нос повесил? — жестикулируя, спросил Женя
Васильев.

— Да так. Кто-то спер мундштук. Играть не на чем.

— Музыкант без мундштука — не музыкант! Стой, у Тол-
кушки был латунный, самодельный мундштук от альта. Тогда он
«квакал» на альте. Хвалился, что сам выточил его на токарном
станке на электростанции отца. Кажется, Левка пристраивал его
и к своей трубе, когда стал второй трубой оркестра.

Юра с сомнением посмотрел в сторону Толкушки. Тот сидел
на подоконнике и прилаживал трубу к губам. Мундштук отливал
не латунью, а серебром. Вроде труба с нормальным, никелиро-
ванным мундштуком, рассудил Гагарин.

— Лев, а где у тебя латунный мундштучок от альта?

— Как где, вот он запасной, в кармане.

Подошли, взяли латунный предмет. Был он больше мундшту-
ка от трубы, но в мундштучное отверстие влезал. Гагарин вста-
вил его в свою трубу и попробовал гамму. Дребезжало, а вторую
октаву взять удалось уже с трудом. Воронка мундштука для губ
была гораздо больше, да и губы там болтались как в стакане.
Подошел Капель и посочувствовал.

— Может тыне будешь разучивать танцевальные ритмы, пока
не найдешь то, что потерял.

— Да не терял я. Это брат Борька все шутит. Приду, надеру
ему уши!

— Ладно, пока дуй, как получится. Можешь и «петуха» да-
вать, но ноты надо разучить! Теперь все инструменты на счету!
Оркестр должен быть в комплекте! Понимаешь, тут есть одно
коммерческое мероприятие. Директор кинотеатра просила орга-
низовать танцы. Ей надо электропроводку менять, а не на что.

Капель собрал музыкантов:

— Парни, есть работенка. Организуем частный оркестр! Опро-
буем в кинотеатре, а потом, может, и заработаем что-либо для
нашего оркестра. Вон, барабан еще с царского времени. Клапаны
у труб разболтались. Деньги на ремонт нужный нам.

Все вытянули носы. Как это, заработать? Капель долго объ-
яснял, что в городе нет хорошего духового оркестра, что мы
уже кое-что умеем и еще подучимся. А предложений играть в
свободное время полно: от танцплощадок до похорон. Конечно,
авторитет Капеля был непререкаемый, и вопросов никто не за-
дал. Надо, так надо.

Гагаринская труба все же играла. Музыкант кое-как приспосо-
бился. А когда соло срывалось на дребезг или свист, Юрка тряс
головой, показывая всем видом, что он понимает, что не так и
старается исправить. Потом продолжал упорно выдувать звуки.
К концу занятий упорство и труд дали некоторый положитель-
ный результат.

Через неделю оркестрантам приказали явиться в кинотеатр.
Он размещался в бывшем Благовещенском соборе. Собор был
здорово разрушен немецкими артиллерийскими снарядами. Да
и наши постарались, когда выбивали пулеметчиков с крыш и
куполов. Стены пестрели язвами от пуль и осколков. Мощные
двухметровые стены и своды использовались во время войны,
как укрепления и немцами и нашими. В гагаринское время со-
бор пытались перестроить, но он так и остался недоделанным:
не то общественное здание, не то церковное. Для кинотеатра
огородили часть церковного флигеля, оборудовали будки для ки-
ноаппаратуры и сбили скамейки для зрителей. При организации
танцев скамейки выносили в подсобное помещение раздевалки,
освобождая пространство. Вход на танцы был платным, но впол-
не доступным по тем временам.

Музыкантов рассадили на сбитой из досок сцене на лавках.
Для вида раздали ноты. Но школьники уже давно разучили пар-
титуры наизусть.

— Вальс! — скомандовал Капель, дал приготовится и взмах-
нул рукой.

Посмотреть на мероприятие пришло много народа: школьники,
взрослые, да и так, просто зеваки. Танцевало не так уж много. В
основном стояли и смотрели. Руководитель командовал, преду-
преждал, суетился. Музыканты дули, что есть мочи. Потом дали
перерыв. Начальник куда-то исчез, а вернулся уже «поддатым»
вместе с директоршей. Нес он большую коробку мороженого.

— Кому мороженого, подходите. По три рубля. При этом по-
манил Левку и Юру и сунул им коробку и сумку для денег в
руки.

— Лев, продавай, а ты Юр деньги складывай в эту черную
сумочку.

Левка и опомниться не успел, как к нему потянулись руки. Он
выдавал мороженое, а Гагарин смущенно брал деньги и клал в
сумочку. Потом подошла директор кинотеатра и приказала день-
ги после торговли пересчитать и сдать ей в кассу. Когда торговля
подходила уже к финишу, Юрий отдал сумку Левке.

— На, считай! Смотри, чтоб не сперли. А я больше торговцем
и кассиром работать не буду, позорно! В нашей семье торгашей и
спекулянтов не было. Мы — труженики.

Гагарин ушел и не появлялся до конца мероприятия. Капель
очень удивился, что должность кассира первой трубе не по нутру.
Он подозвал Николая Ерофеева, передал ему кассу, и торговля
возобновилась. Очередной раз сумку опорожнила директорша, и
деньги в пустую мошну поплыли снова. На сей раз, мороженое
разобрали быстро. Ерофеев попросил Левку временно подержать
сумку с деньгами и испарился. А тот таскался с ней по сцене, так
как Капель и директор куда-то тоже пропали. «Тяжелая» непри-
вычная работа разогрела кассира. Он снял куртку и стал искать,
куда бы ее повесить. Вспомнил про темную раздевалку, заваленную
лавками, и побежал к вешалке. Вернувшись, почувствовал облегче-
ние и стал искать свой инструмент. Труба лежала под огромным ба-
сом Толи Виноградова. Выругавшись в полголоса, вытащил трубу
и стал проверять, не погнул ли басист клапаны. Но все обошлось.

Танцоры довольно быстро реализовали мороженое и стали
требовать музыки. Наконец пришел Капель, и все снова закру-
тилось. Играл поредевший оркестр. Первой трубы не было. Но
Левка и сам Капель, игравшие на второй трубе и на баритоне,
заполнили бреши.

В очередной перерыв начальник снова пришел с коробкой.
Там лежали порции мороженого для музыкантов. Они тут же
были розданы.

— Вот, вы тоже заработали! Лопайте побыстрому. Следующе-
го перерыва не будет!

Поискали Гагарина. Но его еще не было.

— Ешь гагаринское мороженное, — отдал руководитель пор-
цию Левке. — Все равно растает.

Левка с удовольствием уплетал обе порции, пока не занемели
губы. По паре порций досталось трудным трубам: басу, бари-
тону и тенору. А те поделились с альтами и барабанщиком. За-
тем Капель скомандовал оркестру занять свои места. Взмахнул
рукой... Что тут началось! Нормальных звуков не было. Одно
дребезжание и свистение. Один только барабанщик не халтурил,
качественно бил в барабан и колотил тарелки палочками. У Ка-
пеля отвисла челюсть, и расширились глаза, а гости и танцоры
шумно и разноголосо смеялись. Но руководитель вскоре понял,
что это мороженое заморозило губы, и тут же нашелся.

— Уважаемые гости! Мы проводим настройку инструментов!
Немного потерпите.

Через пяток минут губы отошли, а танцы разгорелись с новой
силой и успешно закончились.

— Молодцы, похвалил один из танцоров. Мороженое — это
хорошо придумали, но следующий раз неплохо бы по сто грам-
мов или пивка!

Вернулся Гагарин. Ему стало неудобно, что он так спешно по-
кинул «поле боя». Появилась директор кинотеатра за деньгами
и подошла к Юрию. Тот показал пальцем на Левку, трубач на
Ерофея, а тот снова на Толкушку. А Левка уже и забыл про
сумку и не мог вспомнить, куда ее дел. Последующие события
выбили все из головы. Капель подошел к нему прощупал кар-
маны, потом приказал всем искать. Началось движение оркестра
по полу, ползание на четвереньках, кряхтение, ворчание, по-
ругивание кассира. Сумки не было.

— Что за «сундук», этот Левка? — негромко и хитро удив-
лялся Николай Ерофеев. — Поручили ему ответственное дело, а
он его запорол!

— Кому поручили? — огрызнулся тот. — Тебе дали сумку, а
ты подсунул ее мне «на время» и сбежал! Короче — подставил!

— Сперли, — решил Анатолий Орешонков, — чего тут ис-
кать!

Директор объяснила всем, что ей надо отдавать деньги за то-
вар, платить зарплату. А тут такое дело. Руководитель оркестра
молча обдумывал ситуацию.

— Надо собрать деньги с музыкантов, — предложил Анатолий
Виноградов.

— Как это собрать? А где мы возьмем? — парировал Володька
Попов. — Хрен дадут родители без трепки! Вон Левка, Юрка
да Колька прошляпили, пусть и платят. Толкушка, ведь ты по-
следний с сумкой таскался. Может ты и спер?

Толкушка покраснел и вспотел, силясь вспомнить, куда эту,
проклятую сумку, сунул. Плохо соображая, при всех вывер-
нул карманы брюк, снял штаны. Показались тощие «рычаги»
в трусах.

— Может и трусы снимешь, — покатился со смеху Женя Ва-
сильев, — посмотрим агрегат.

— Надо было при танцорах трусы снять, — ухмыльнулся
Валя Петров, — глядишь на цирке можно было еще по рублю со
зрителей взять. Как раз на оплату потерянных денег.

— Да, ты же в куртке был, — вспомнил Попов.

Левка, как чумовой, побежал за кулисы, где стояла вешалка.
К темноте в раздевалке глаза еще не привыкли. Он с трудом
нащупал куртку и спешно сорвал ее с крючка. При выходе на
сцену спотыкнулся о косяк и грохнулся на дощатый пол. На
него посыпались скамейки и доски, которые плотники поставили
у стены для ремонта. Раздался грохот, прокатившийся по залу
усиленным эхом. Через минуту директор кинотеатра, Капель и
музыканты уже разбирали доски и извлекали кассира. Вывели на
свет для подсчета травм. Их оказалось не так много. В основном,
царапины и синяки. Главный синяк уселся на левкином левом
глазе. Объявившись перед оркестрантами, герой стал вытряхи-
вать одежонку, и выворачивать карманы. Денег и там не обна-
ружилось.

— Не он спер, факт. А кто-то из танцоров, — рассудил Ва-
лентин Петров.

Музыканты расселись по лавкам. Дальше обследовать сцену
не было смысла. Сидели молча и ждали, что скажет начальство,
поглядывая на быстро синеющий глаз пострадавшего.

— Ладно, — немного подумав, прохрипел Капель, — я
уплачу за коробку мороженого, а там будем разбираться. А ты
Толкалин, все же поговори с родителями, может оплатят твою
оплошность, хотя бы частично. Я ведь тоже на государственной
зарплате сижу.

На неделе снова собрались на репетицию. Левка пришел по-
нурый. Подошел к руководителю и уставился в пол. Ерофей со
смехом показывал на его глаз. Синева под глазом еще прогля-
дывалась.

— Родители обещали оплатить.

— А задница не болит после их обещания? Не получил «на
орехи»?

— Получил, но уже не болит.

Подошел Гагарин.

— Я оплачу. Заработаю и оплачу!

— Где же ты заработаешь?

— В столярной мастерской с отцом.

— Еще есть, у кого родители оплатят наш прокол?

— Мы присоединяемся, — ответили Петров и Васильев.

— Да мы все поможем, — за остальных ответил Владимир
Попов.

— Молодцы, — обрадовался руководитель. — Каждый может
быть в беде. А если мы все вместе, то всегда поможем.

У всех отлегло. Левка разогнул спину и поднял физиономию.
Но Капель продолжал.

— Вообще-то мне поручено сообщить, что деньги не пропали.
В суматохе Левка повесил сумку на вешалку в раздевалке, а на
нее свою куртку. Там мы не догадались поискать: темно было.
А балбес, когда в спешке сдергивал свою куртку с вешалки, не
сызволил посмотреть, что под ней. Но утром уборщица нашла и
передала пропажу директорше.

— Трудно искать черную кошку в темной комнате, - рассме-
ялся Петров.

Студенты с интересом слушали. Воспоминания закончились и
снова прозвенел звонок в коридоре университета.

— Ну, как там, наш уважаемый и любимый Президент?

— Отлично, работает!
Символично, что один из первых визитов в провинцию Прези-
дент России Д.А. Медведев нанес именно в Гагарин. Он посетил
город, побывал в мемориальном музее имени Ю.А. Гагарина,
на предприятиях города, встретился с предпринимателями. Пре-
зиденту гагаринцыпонравились, он отметил, что люди здесь осо-
бые, добрые и открытые. Через некоторое время появился Указ
Президента о праздновании в России 50-летия первого полета
человека в космос. Были выделены 6 миллионов рублей Объеди-
ненному музею имени Ю.А. Гагарина. Верится, что визит Д.А.
Медведева на родину Юрия Алексеевича станет первой весенней
ласточкой, за которой последуют и другие важные персоны.

День рождения

2009 год, 9 марта. День рождения Ю.А. Гагарина. Праздник
для тех, кто его знал и не знал лично, но следил за нашими
прошлыми победами Великой Страны в авиации и космонавтике!
День рождения обычно совмещается с Всероссийской конферен-
цией «Гагаринские чтения», которая проводятся с 9по 12 марта в
городе Гагарине ежегодно. Но побыть там в этот раз не пришлось
из-за болезней. Остается вспоминать, пока жив, то, гагаринское
время одноклассника. Удивительна память! Столько лет, столь-
ко событий прошло с тех пор. А эти годы помнятся подробно, во
всех деталях. Вплоть до лиц одноклассников, их мимики, жестов
и голосов! Как пролетает время в трудовых буднях, заботах,
амбициях, деловой и не очень деловой суете!

Кажется, не так давно мы, ученики пятого «А» 9-го марта 1948
года сидели на лавке за обеденным столом у Гагариных. А было
это так. В школе последнего урока не было. Заболел «матема-
тик» и, с криками «ура», «прилежные» ученики разбежались,
кто куда. Мимо Гагарина промчались «скакуны», но он успел
прихватить за одежонку несколько одноклассников.

— Эй, Лев, Валь, Жень, Володь! Подгребаем к нам домой. У
меня день рождения сегодня.

— Сказал бы заранее. Неудобно без подарков.

— Да будет вам, какие в наше время подарки.

К часу дня в горнице в сборе была почти вся гагаринская
семья и гости. На длинной лавке у стола, занимающего почти
всю комнатку, скромно и терпеливо притаились Левка, Пашка
Дешин, Валентин Петров, Женя Васильев и Володька Попов.
Отец и глава семейства Алексей Иванович деловито разливал
взрослым «пролетарскую» по пятьдесят граммов. Себе и быв-
шим фронтовикам — по сто фронтовых. Старший брат Валентин
приносил от исполняющей обязанности повара — мамы Анны
Тимофеевны, нехитрую снедь в тарелках «на всех». Здесь были
нарезанная тонкими ломтиками селедка, толченая картошка с
льняным маслом, немного вареной свинины, кувшин самодель-
ного кваса из сухарей и молоко в граненых стаканах. Младший
брат Борька сделал вид, что ему не осталось места на лавке,
принес табуретку, пододвинул к мясному блюду и ерзал на ней
с куском хлеба в левой руке. Старательно пытался до начала
торжеств подцепить гнутой вилкой аппетитный кусочек постной
свинины. За это получил легкий воспитательный шлепок сестры
Зои. Остальные негромко разговаривали между собой. Получил-
ся не то, чтоб день рождения Юры, а расширенный семейный
обед, но с поводом выпить. У Левки уже потекли слюнки от вида
на картошку и стакан молока, когда встал Алексей Иванович и
дал короткий тост:

— За военную и послевоенную воинскую и трудовую доблесть!
С днем рождения, Юра! Учись хорошо, трудись на славу! Не
торопись в жизни, но упрямо иди к своей мечте!

Взрослые потянулись со стаканчиками. Юра было привстал со
стаканом молока, но Валентин с усмешкой остановил.

— Ишь, прыткий. Сиди и не привыкай к звону «стеганых»
стаканов. Для будущего летчика побереги здоровье.

— Уж и чокнуться нельзя, — запротестовал Борис. — Даже
молоком.

— Ты сперва выбери себе специальность. Вон Юрка с одно-
классниками уже играют в духовом оркестре, да пробуют «на
зуб» и авиацию, и радиотехнику, и литейное дело. А ты все бол-
таешься по улице без дела. Выбери себе профессию и начинай
ее постигать уже сейчас. А будешь специалистом, отслужишь
армию, вот тогда и нальем тебе сто фронтовых, да чокнемся.

Борька хотел ответить, но его заглушил шум застолья.

В тот год весна была ранней, удивляя чистым ясным мар-
товским небом. Но в первых числах марта дул сильный поры-
вистый ветер, прогоняя очередной циклон на северо-восток. По
пути циклон свалил шест, на котором висела антенна левкиного
детекторного радиоприемника. Одному лезть на крышу хозяину
не хотелось и он подговорил Юру после праздничного обеда по-
мочь. Одевшись потеплее и посвободнее, приятели быстро до-
брались до места. Левка порылся в своем ящике с барахлом.
Прихватив молоток, гвозди, моток ржавой проволоки да пло-
скогубцы, полезли на чердак, и через слуховое окно попали на
крышу дома. Снега на крытой железом крыше уже давно не
было, а поверхность просохла и слегка прогрелась лучами по-
слеобеденного солнца. Местами кровля была пробита осколками
снарядов и пулями и походила на дуршлаг. Юра встал во весь
рост и пошаркал ногой по кровельному железу.

— Порядок. Давай молоток, гвозди и проволоку на растяж-
ки. Полезу шест выправлять, а ты займись антенной. Вон отвод
медной проволоки от антенны к твоему окну зацепился за лейку
водостока. Сам пойдешь или мне?

— Выправляй пока мачту, а там посмотрим.

Гагарин подобрался к валявшейся на крыше мачте и стал
перетягивать растяжки, пока та не встала вертикально. Потом
поработал молотком, забил несколько гвоздей и вернулся к слу-
ховому окну, где сидел на корточках приятель и пытался сдер-
нуть отвод антенны с проржавевшей и изрядно помятой лейки
водостока. Но проволочный отвод зацепился намертво. Правда,
пацаны попробовали отцепить еще раз совместными усилиями,
но из этого ничего не вышло.

— Надо лезть на край крыши, к водостоку.

— Надо, то надо. Только загреметь можно. Видишь, отбортовка
крыши тоже прогнила, да подход к водостоку дырявый, как решето.

Давно бы дырки от пуль и осколков забил паклей, да просмо-
лил гудроном. Течет же крыша.

Толкалин вспомнил о разделении обязанностей: Юрий — на
мачту, он — на антенну. Пришлось пробираться к трубе. Но
его обувка уже давно не имела «протектора» и скользила даже
по сухому железному склону. Работничек сползал на полусо-
гнутых, потом сел на задницу, и полез на пяти конечностях.
Между ног защекотало от страха. Но признаваться, что трусит,
не хотелось. И он медленно полз и полз, пока совсем не поте-
рял самообладание. Ноги не подчинялись, а руки конвульсивно
цеплялись за выпуклые швы между полосками кровли. Стоп,
приехали. А внизу виднелась земля-матушка, забор с заострен-
ными концами досок, прошлогодняя клумба, обложенная кир-
пичами. В подсознании пролетела страшная картина: сорвешь-
ся, дрябнешься обо все это и конец. А до водостока оставалось
еще метров семь. Левка инстинктивно посмотрел назад. До слу-
хового окна было еще дальше. Страх окончательно приковал к
насиженному месту. Ног и рук уже не чувствовалось.

Гагарин закончил свою работу и молча наблюдал за странным
поведением приятеля, пока не понял, что теперь уже шутки пло-
хи. И что из друга летчик и высотник точно не получится.

— Сиди на месте и не дергайся, — приказал он. — Щас при-
думаю, как быть.

А трусишка и сам понимал, что передвигаться он уже не может,
даже на пяти точках: ни туда, ни назад. Но все же после слов
друга надеялся, что спасение придет, и несколько приободрился.
На счастье, вывела его из оцепенения проходившая мимо Татья-
на — знакомая девчонка с улицы.

— Ты что там Толкушка, на крыше, забыл? Наблюдение за
Эммой ведешь? Так она еще на гимнастике в школе.

— К- к- какой Эмкой? — вышел тот из оцепенения.

И тут не узнал собственного голоса. Это был не то хрип, не
то свист.

— Что простыл? Так терпи, любовь требует жертв!

— Да ну тебя! — выдавил наблюдатель. Но тут же почув-
ствовал, как «отходят» подзамерзшие ноги-руки, и еще — про-
тивную дрожь в коленках.

Таня прошла мимо, отпустив еще пару язвительных шуточек.
А надо было что-то делать. Передвигаться он еще не мог, поэто-
му ждал помощи.

В слуховом окне показалась юркина голова. Юра с кряхтением
пролез в лаз и вытащил на крышу длинную палку и крепкую верев-
ку. Немного повозившись, привязал к палке веревку и бросил ее.
Конструкция прогрохотала по крыше и шлепнула седоку по заду.

— Хватайся за палку, вставай на карачки и ползи ко мне.

Левка ухватился за палку, но встать сразу не смог.

— Отвязывай веревку от палки, да завязывай вокруг пояса!

Тот подчинился, и Гагарин стал тянуть его к себе изо всех сил.
Попытка удалась. Приятель с трудом, но привстал и, опираясь
уже на четыре конечности, пополз. У слухового окна Юрка схва-
тил его за воротник и вытащил на конек лаза. Но ругать и по-
прекать не стал: надо было завершать начатое дело. Вместе при-
вязали веревку к стропиле крыши, просунули ее в лаз слухового
окна вместе с палкой. Гагарин намотал лишнюю часть веревки
на палку, и полез к водосточной трубе, постепенно разматывая.
Страха, кажется, у него не было, поэтому через минуту он был у
сливной лейки. Обмотав себя веревкой, освободившейся палкой
он отцепил провод и осмотрелся вокруг. С высоты дома кажется,
что небо ближе. А оно было ясное и голубое, где виртуозно ле-
тали весенние птицы. Левка уже немного отошел и мог говорить.

— Не свались, мечтатель! Что там? Небо — как небо, птич-
ки — как птички.

— Не понимаешь, приятель! Это же небо, полет! Эх, поле-
теть бы!

— Смотри, не сделай полет с крыши! Руки-ноги переломаешь!
Кстати, я ведь тоже могу помечтать. Мне бы достать батарейные
радиолампы прямого накала, анодные батареи вольт на шестьде-
сят, да сделать ламповый радиоприемник!

— А ты помечтай, да подсуетись немного, вот и сбудется. Да-
а-а. Памятный день рождения у меня получился! Не забудешь.
Оба благополучно вернулись на землю. Так закончилась юби-
лейная операция по ремонту антенны. А о том, как Левка стру-
сил Гагарин ни кому не рассказывал и не вспоминал. Но этот
случай Лев Николаевич, даже старый, помнит по сей день.

Торжества

9 марта 2009 года Юрию Алексеевичу было бы 75. Мир и Рос-
сия отметили юбилейный день рождения Первого космонавта.
Так было всегда и так будет. Тепло вспоминали этот день и на
его родине: в селе Клушино и городе Гагарине. Вспоминали в
Москве, на космодроме, в Звездном городке, Оренбурге, Сара-
тове... Вспоминали еще живые одноклассники.

В день рождения Ю.А. Гагарина 9 марта и по 12 число про-
ходили общественно-научные Гагаринские Чтения. Прошли
широко. 9 марта был отмечен праздничными мероприятиями, а
вечером в ДК «Комсомолец» города Гагарина состоялось тор-
жественное заседание, посвященное годовщине и началу работы
Чтений. В нем приняли участие летчики — космонавты А.А.
Леонов, В.В. Горбатко, В.В. Терешкова, В.А. Джанибеков, В.
П. Савиных и многие другие. Среди почетных гостей — певец
Иосиф Кобзон, который порадовал участников любимыми пес-
нями Юрия Гагарина и членов первого отряда космонавтов. В
Чтениях участвовали представители 14 регионов России и более
22 городов. С докладами выступили специалисты, научные со-
трудники, инженеры, конструкторы из 15 ведущих предприятий
и научно-исследовательских учреждений космической отрасли,
летчики-космонавты, видные ученые, писатели и журналисты,
ветераны и историки космонавтики, сотрудники музеев космиче-
ского профиля, аспиранты и студенты ВУЗов, студенты средних
специальных учебных заведений, учащиеся школ и лицеев.

Карусель

Мало кто знает, что первую имитацию полета не в околозем-
ное, а в приземное пространство юный Юрий выполнил гораздо
раньше, в первых числах июня 1948 года. И не одиночный, а
парный с Левкой Толкалиным. Конечно, это шуточная, но реаль-
ная история.

На второй Советской улице у механика Николая Алексеевича
Толкалина не раз по субботам собирались гости потолковать и вы-
пить по стопке. Это были мастеровые Михаил Рудаков, Василий
Терешкин, Сергей Иконников. Обычно все начиналось с разгово-
ров о дизелях, мотоциклах, моторах. Часто рассказывали байки
о странных неисправностях, которые удавалось исправить то с
помощью заговора, танцев с бубном, а то и просто при помощи
крепкого мата. К началу такой «конференции» иногда приходили
Левка с Юрой. Послушать байки о технике и электрике, да заодно
подкрепиться. В этот раз, ввалившись в комнату, они увидели всю
конференцию в сборе. На столе стояла пара бутылок самогону,
гора соленых огурцов, да пару буханок черного хлеба.

— Не густо, — проронил Левка.

— Не жрать же мы сюда пришли? А послушать про технику.

Этот разговор полушепотом услышала Валентина Васильев-
на и затащила детишек в закуток, где стояла печь, солдатская
кровать и узкий столик. Налила каждому по стакану молока с
белым хлебом.

Пожевывая куски хлеба и запивая их молоком, приятели
услышали разговор мастеров.

— Вот гад, мотор от моего мотоцикла Ы8И-250 никак не за-
водится сразу, — вещал Николай Алексеевич. — Долбишь —
долбишь ногой по кик стартеру — даже не чихнет. А потом дашь
«трехэтажным» — глядишь заработал. Да и целый день после
матюшка будет нормально заводится.

— Не может этого быть, — возражал Иконников.

— Как не может? — не сдавался рассказчик. Пошли посмо-
трим!

— Ну, опрокинем еще по стаканчику, — предложил Руда-
ков, — потом и посмотрим.

Все согласились. Опрокинули по одному, потом по второму.
Потом еще. Диспут продолжился с новой силой.

— Что-то тут не так, — засомневался еще не захмелевший
Иконников. Может ты, с косых глаз, не тот рычаг лягал ногой?
Не кик, а педаль тормоза?

— Не! — не согласился Николай. Давай выйдем во двор и
посмотрим.

Компания выползла во двор, где смирно стоял трофейный мо-
тоцикл Ы8И-250 из немецкого города 8и1ш на реке Ыескег. Рас-
селись на заваленках дома. Иконникову места не хватило, и он
восседал на корточках. Вышли посмотреть и пацаны, что будет.

— Если правда моя — побежишь за бутылкой, а если твоя —
налью тебе стопку, — предложил Иконникову Николай Алек-
сеевич.

— Годится!

Хозяин мотоцикла с трудом отвалил агрегат от плетня, вклю-
чил зажигание и попытался провернуть кик стартер. Но все
время нога срывалась и попадала на рычаг заднего тормоза, вы-
зывая хохот зрителей.

— Я же говорил, что не кик, а тормоз ногой долбишь! — тор-
жественно зафиксировал Иконников.

Мотоциклисту все же удалось пару раз провернуть рычаг
стартера. Но мотор не заводился.

— Все видите! Не заводится!

— Давай дальше, — приказал Иконников. Дети, заткните
уши!

Хозяин мотоцикла, скривя рожу и выпучив глаза, что-то вы-
дал на свет божий. А потом снова принялся лягать стартер. Мо-
тор заработал.

— Видели! — победоносно прокричал Николай Алексеевич.

— Да ни один мотоцикл сразу не заводится, — не сдавался
Иконников. Ты прокачал поршень, туда набралась воздушно-
бензиновая смесь, вот мотор и завелся!

— Все видели фокус или нет? — обратился фокусник к
остальным. Потом увидел ребят и озадачился.

— И вы все слышали?

— Не, нам Сергей Иванович приказал заткнуть уши.

— Ладно. А вообще, что вы тут болтаетесь? Смотрите, как
взрослые жрут водку и матерятся? Нехорошо.

— А где нам быть? Вон возле стадиона за Московской улице
карусели — «гигант» установили. Ребята летают. А нас оттуда
в шею гонят! Не с их улицы. Был бы такой у нас, тогда бы мы и
не болтались.

— Как это «летают», — усомнился Николай.

Гагарин долго объяснял подвыпившей компании, какие это
карусели — «гигант». Похоже, до них с трудом, но дошло. А
Николай Алексеевич почесал в затылке, подумал и обратился
к гостям. А от них после хорошей выпивки и закуски исходило
благодушие и желание помочь.

— Сергей, бутылку тебе я прощаю. Но у тебя есть мощный
мотоцикл ВМАУ с коляской. Поможешь притаранить столб с
электростанции? А мы всем миром его установим. Самогончик,
так и быть, я всем поставлю.

По этому поводу хозяин и гости ушли отметить консенсус, а
ребята призадумались.

— Что останется от их обещаний завтра, когда они протрезве-
ют? — выразил сомнение Левка.

Но взрослые не забыли обещаний. Через пару дней во дворе
лежал длинный столб от трех киловольтной линии электропе-
редачи. Гигантом называлась самодельная карусель. На конец
столба высотой 12-15 метров приворачивался шпиндель, на кото-
рый одевалось большое четырехспичечное колесо от телеги или
тачки. К ободу колеса прикреплялись четыре длинных пенько-
вых веревки по высоте столба. По одной на каждую из четырех
сторон. В концы веревок привязывались по две петли так, чтобы
«летчик» мог просунуть туда одну ногу или сразу две. Потом
столб свободным концом затаскивался в яму. В нее набрасы-
вались битые кирпичи и все это заливалось цементным раство-
ром. Получалась жесткая конструкция. Как применялась она,
знают многие, кто когда-то испытал счастье «полета» в метре над
землей. Четверо ребят заправляли в петли по одной или по обе
ноги. Дальше брались за веревку и по команде неслись бегом во-
круг столба, отталкиваясь ногами вперед и в сторону. Удавалось
сильно разогнаться, и центробежная сила влекла «летчиков» в
сторону и вверх. Потом уже, пождав ноги, можно было проле-
теть пару кругов над землей.

Найти веревки и выбирать место установки поручили парням.
Юра и Левка долго ходили по огородам возле дома, объясняли
хозяевам огородов, что хотят сделать доброе дело для всех. Но
везде их гоняли прочь хозяева. Никому не хотелось иметь свору
ребят возле своих грядок. После нелегких поисков остановились
на маленькой лужайке в конце огорода. В торце лужайки был
неглубокий пруд, выкопанный еще до войны. Оттуда бралась
вода для поливки огородов. А с другой стороны — легкий летний
сарай соседа Якова — занудливого и злющего мужика. Сарай
мастерили на месте бывшего немецкого блиндажа каждое лето
заново. В мягкий грунт вкапывали четыре тонких вертикальные
жерди метра по два высотой. Получалась площадь примерно че-
тыре на шесть метров. К жердям пристраивали длинные кривые
горизонтальные слеги. А в них заправляли вертикальный тын
из тонких гибких прутьев. Получался плотный полупрозрачный
забор вокруг. Сверху клали тонкие жерди, которые покрыва-
лись толью. Соседи летом держали в сарае пару свиней, уток и
кур. Сарай хорошо продувался через тын. Все, что в нем про-
исходило, было слышно и чувствовалось по звукам и запаху за
версту. Свиньи хрюкали и страстно визжали, куры кудахтали, а
утки крякали, когда хотели жрать. Вонь сероводорода от свин-
ства исходила по ветру и, порой, долетала до соседней улицы.
Единственным утешением оставался «кукарек» петуха. Хозяин
каждое утро выпускал помеченных синей краской птиц на волю.
Утки плавали в пруду, а куры копались в чужих огородах, вы-
зывая ругань владельцев.

После рекогносцировки ребята решили, что место устраивает,
и об этом доложили. Левкин родитель пришел посмотреть и мах-
нул рукой. Валяйте!
День ушел на копку ямы для столба. Помогали ребята и девоч-
ки с соседних дворов. Пришли мастера, выпили, как положено,
до того, и начали прикреплять на конец столба шпиндель и коле-
со. Затем удалились в дом продолжить, но совсем по другому по-
воду. Юра стал вращать стальное колесо. Оно жалобно скрипело
на шпинделе. Но смышленые соседские девчонки принесли из
дому солидолу и все пошло как надо.

— Веревки нашел? — спросил Юра у одноклассника.

Тот протер глаза.

— Какие веревки?

— Тебе же дали поручение взрослые. Шевелить надо было
ногами и мозгами!

Да, шевелиться было надо, и он полез на чердак, где валялся
всякий хлам. Но нужных веревок не нашел, а вернулся с боль-
шим мотком полуистлевшей пеньковой веревки. Гагарин посмо-
трел и сказал, что это дерьмо! Друг оправдывался, что она еще
ничего себе, что достать длинную веревку на четыре отвода все
равно невозможно. Пришлось испытать пеньковую на прочность.
Вроде бы не рвалась.

— Одного нормального человека выдержит. А если толстый,
как Петька залезет?

— Порвется, другую достанем.

— Достанем..., — передразнил напарник. — А как ты ее кре-
пить будешь, когда столб уже поставят?

— А у меня электромонтерские когти есть для лазания по
столбам. Залезу и прикручу.

Юрка махнул рукой: как знаешь. И приятель стал приматы-
вать к колесу заготовленные куски веревок. Долго промерял
их длину, а на другом конце завязывал на каждой по две петли
для ног.

В очередную субботу механики снова собрались на «конфе-
ренцию». Традиционно выпив и подкрепившись, затащили столб
в яму. Ребята забросали яму битым кирпичом, утрамбовали
бревном и залили цементным раствором. Столб стоял уже вер-
тикально. Но взрослые не дали им заниматься до следующего
утра. Притопал хозяин сарая Яков загонять кур на место. Алчно
посмотрел на столб и хихикнул.

— Хороший столб, сосновый. В хозяйстве мог бы сгодиться. А
вы баловаться. Зачем он тут?

Школьники объяснили для чего. Яков снял кепку и потер
лысину.

— Кур да уток мне не передовите, летуны. Будете их го-
нять — столб спилю, а вам дам трепки! Да и с родителей возьму
компенсацию.
— Пошли по домам, — предложил Толкушка.

А дома ночью парни плохо спали. Гагарину снился гигант и
полет над землей. А Левке то, как сосед Яков лучковой пилой
пилит столб.

Еще не было и восьми утра, а Гагарин был уже на дворе.

— Вставай, соня, — шевелила мама сынка. — Юра уже при-
шел!

Левка рассказал прибывшему про сон, и школьники побежали
на лужайку. Но столб с веревками стоял на месте. Приятели
подергали веревки, пошатали столб. Цементный раствор уже
«схватил» и столб не шатался.

— Подождем твоего отца, — предложил Юрка. Приказали же
без старших не начинать.

Обедать пришли Николай Алексеевич и Рудаков. Отобедав,
вышли смотреть гигант. Покачали столб, подергали веревки.

— А веревки-то гнилые. Кто доставал?

Юра молчал, но сын признался.

— Это я нашел на чердаке.

— Пришел бы, дурень, ко мне на электростанцию. Там и наш-
ли бы хорошие веревки.

— Ничего, как порвутся, приду.

— Смотрите, летчики, не улетите в огороды.

Для проверки конструкции Николай Алексеевич и Михаил
Рудаков влезли ногами в петли противоположных веревок и про-
бежались по кругу. После нескольких неудачных попыток на-
чало получаться. Они успешно пролетели по кругу на метровой
высоте. Вспомнили свое детство, посмеялись, подергали еще раз
веревки и отправились обратно на работу.

— Шуруйте, только аккуратно, — разрешил старший.

Настаивать не пришлось. Друзья начали осваивать «трена-
жер». Приспосабливались так и сяк. Через час начало получать-
ся. Они лихо бегали и летали вокруг столба. Пробежавшись по
лугу, отталкивались ногами в сторону и летели. Приземлялись,
снова отталкивались и снова летели. Еще через полчаса Левка
выдохся и сел на траву отдышаться. Его стошнило и он «блева-
нул» в канаву. Подошел Гагарин.

— Что с тобой? Вестибулярка не работает?

— Да что-то «крыша» поехала.

— Тренировать вестибулярный надо! Вообще-то ты полежи на
копешке, отдохни. А я еще покатаюсь.

Толкушка улегся на копну сена и вздремнул. Проснулся от
ругани. Толстая тетка отчаянно ругалась.

— Развалился на копне, сукин сын! Только сложили копну и
на тебе, всю примял! А ну вали отсюда, пока клюкой не огрела!
Соня слез с копны и с удивлением обнаружил, что Гагарин
все еще катается один. Под его прыжками столб ели заметно
изгибался, а веревки без седоков крутились вокруг. И еще он
обнаружил, что за полетом наблюдает несколько ребят и девочек
с соседних домов. Вот Юрка остановился и подсадил к противо-
положной петле пацана лет шести. Тот со страхом ухватился за
веревку. «Карусельщик» аккуратно прокатил его по кругу раз,
другой. А когда стал снимать мальца, то услышал: «Дядя Юр,
еще хочу!»

— Вот, уже и дядя Юра, — рассмеялся Левка.

— Учись работать с кадрами!

Теперь крутиться приходилось уже в присутствии зрителей.
Пришли старшеклассники и заняли три фала. Ребята были выше
ростом и сильнее. Гагарин было хотел ввязаться в драку. Все
знали, что он может надавать и старшим. Но те примирительно
просили, а не требовали.

— Вас же я предупредил, что веревки гнилые, и мы должны
их заменить.

— Да будет тебе, дай прокатиться разок, потом меняй. Тол-
кушка, хоть ты поддержи предложение!

— Но вас трое бугаев с одной стороны. Асимметрия. Столб
завалите.

— А вы с Левкой садитесь вдвоем на одну веревку, вот и будет
симметрия.

— Ладно, черт с вами. Левка, пошли.

Гагарин и Толкушка засунули в каждую петлю по ноге и на-
чали разбегаться вместе со старшими. Старшеклассники поначалу
катались плохо, но потом освоились. Под свист и улюлюканье на
глазах у зрителей началось веселое представление. Под лишней
тяжестью веревки звенели на ветру. Кто летел, кто бежал, кто
отталкивался от земли! И в тот момент, когда весельчаки стали
получать удовольствие от полетов, а пара ребят уже летела метрах
в двух от земли, с треском и звоном лопнула веревка. Левка по-
чувствовал, что летит над землей в сторону от столба! На мгно-
вение он попытался по-кошачьи изогнуться и сориентироваться
в пространстве. Но хвоста, как у кота, у него не было, поэтому
развернуться не удалось. В сознании доли секунд превратились в
кадры замедленной съемки. И тут он понял, что летит на тот зло-
получный сарай... «Летчик» успел прикинуть, что, возможно, по-
ломает ребра или ноги-руки. Но ему повезло. Через мгновенье —
треск рвущейся толевой кровли, мягкая посадка и... поросячий
визг. Еще через мгновенье он сообразил, что полет закончился
приземлением на здоровенного борова. Боров отчаянно визжал,
как будто его режут, и пытался скинуть седока. Куры в соседнем
закутке отчаянно кудахтали и вылетали в разорванную кровлю на
волю. Столб пыли и перьев занимал пространство внутри. Зри-
тели же видели, как «пилот спланировал» в сарай, как поднялся
столб пыли и перьев вместе с вылетающими в суматохе курами,
и слышали злобный поросячий визг. Сообразив, что дело худо,
бросились на помощь. Наконец, борову удалось скинуть с себя
школьника и зажать его у лаза. Измазанный поросячьим дерьмом,
облепленный перьями и соломой, Левка выполз через лаз на свет
божий. Тут он созерцал бегущих к нему старшеклассников. А те,
поняв, что травм нет, принялись показывать на него пальцами и
обидно и долго гоготать.

Протерев глаза от перьев и пыли, «летчик» засуетился, где
же Юрий? И пред протертыми очами предстала восхитительная
картина. Гагарин, весь в ряске, вылезал из пруда, снимая тину
с ушей и разгоняя зазевавшихся и громко крякающих уток. Вот
он вылез и озабочено осмотрелся. Впереди увидел испачканно-
го поросячьим навозом, облепленного перьями Толкушку и от
души гогочащих старшеклассниками. Понял, что все обошлось.
Подошел к компании и, несмотря на жутко вонявшего навозом
приятеля, демонстративно зажал нос и встал рядом.

— Поздравьте нас с первым приземным полетом!

Гоготали Левка с Юрой, ржали старшеклассники и зрители.
Уже не было обидно, а неистово весело.

Об этом «полете» не раз вспоминали. В октябре 1955 года
Гагарин был призван в армию и, как летчик спортивных самоле-
тов, отправлен в Оренбург, в 1-е военно-авиационное училище.
Лев Толкалин в то время учился в Рязанском радиотехническом
университете. Среди одноклассников был уговор, что они обя-
заны приходить на купальню Красная горка на речке Гжати, на
танцплощадку в городском парке, если были в городе в отпуске
или на каникулах.

Как-то на речку днем пришел красивый курсант — летчик.

— Гагарин! — Окликнули из кучи загорающих тел.

Тот разглядел на лежбище знакомые лица и поспешил к ним.
Начались веселые братания, рассказы о том, где кто, чем занят,
кто чего достиг.

— Как летаешь? — спросила у него Аида Лукина.

Гагарин с удовольствием посмотрел на ладную загорелую фи-
гуру одноклассницы — красавицы.

— Летаю. Да и раньше уже летал много раз, когда учился в
Саратове на спортивных самолетах.

— А помнишь ли ты свой первый полет?

Юрий призадумался: отвечать серьезно или пошутить? Решил
шутить.
— А как же, помню. Первый вместе с Левкой Толкушкой.

— Что, Лев, ты тоже летал? — удивилась Аида, шлепнув со-
седа полотенцем.

Толкушка сперва не понял, о каком полете идет речь. Он же
не летчик. Один раз пролетели они с Юрой на фанерном плане-
ре, который стартовал с резинового фала. Правда, недалеко, ме-
тров на двести-триста. А для полета пришлось долго уговаривать
знакомых Гагарину планеристов.

— Да не о том речь. Ты вспомни про карусель, — с улыбочкой
посоветовал Юра.

Тот, улыбаясь во весь рот, вспомнил. И рассказал однокласс-
никам всю историю полета на веревках карусели. Да и то, как
Юрий Алексеевич улетел в пруд. Посмеялись.

— Нехорошо, мой полет ты вспомнил, а свой? Давай, колись.

Пришлось рассказывать про сарай и приземление на борова.
Вот тут то и началась общая хохоталовка минут на пять, и обид-
ные вопросы о борове, навозе, курах и побитых яйцах.

— А как, долго эта карусель существовала? Помнишь, мне
пришлось тогда на монтажных когтях лезть на мачту менять
веревки. Согласись, ты ведь тогда залез всего на по лето лба, а
дальше сдрейфил.

— Было дело. Не высотник я и не годен для полетов. То тош-
нит, то башка кружится.

— Не говори, помню ты неплохо оттренировал свой вестибу-
лярный аппарат! Сосед-то претензии предъявлял?

— Еще какие. Первым делом выставил счет за кровлю, сло-
манные жерди и побитые куриные яйца.

— Это не беда. Главное, свои сохранил, да отделался царапи-
нами и синяками. Мне больше повезло. Искупался в одежде, да
распугал уток.

Юрка разделся, снял свои отечественные часы «ЗИМ» и ак-
куратно спрятал под рубашку. На грех, Толкушка поймал под-
лещика и стал пятиться, стараясь вытащить рыбу на берег. При
этом наступил голой пяткой на Юркину рубаху. Раздался слабый
хруст. Гагарин сидел рядом. Услышав хруст, он врезал прияте-
лю по заднице и перехватил ногу. Но было поздно. На стекле
часов образовалась трещина и они остановились.

— Слон! Ведь только что купил из стипендии!

Левка помялся, подумал и предложил «махнуться». Его швей-
царские были не новыми, но выглядели вполне сносно на доброт-
ном кожаном ремешке и ходили удивительно точно.

— Так это же те старые часы, которые мы взяли у немца на
поле боя?

— Точно, они.
— Ладно, давай! А то без часов, как без рук! У меня вечером
свидание. Починишь мои, перемахнемся обратно.

Каникулы кончились. Левка так и не вернул часы, уехав про-
должать учебу. Там их отремонтировал и пользовался. По сей
день у них треснутое стекло, но они еще ходят. А на крышке
осталась уже ели заметная гагаринская надпись «Ю Гагар...».
Тогда Гагарин подписывался с буквой «Ю».

На семидесятилетии Ю.А. Гагарина профессор Лев Нико-
лаевич Толкалин обещал их подарить музею. Позднее он так и
сделал, и они находятся в музее школы№1 им. Ю.А. Гагарина.

Гагарин — вперед!

Много времени с того случая прошло. Юра все время ин-
тенсивно трудился и двигался вперед в учебе, спорте и труде.
Яркий пример для теперешней молодежи! А его биография! В
мае 1949 года Гагарин окончил шестой класс Гжатской средней
школы. Были сомнения, как быть дальше. Но он все же твердо
решил получить рабочую специальность. Уже в сентябре посту-
пил в ремесленное училище в Люберцах. Но в то время нужно
было иметь хотя бы семи летнее образование. И он учился в ве-
черней школе рабочей молодёжи. Седьмой класс окончил в мае
1951 года. В июне закончил училище с отличием по специаль-
ности формовщик-литейщик. А в августе того же года поступил
в Саратовский индустриальный техникум и учился по той же
специальности. С октября 1954 года начал заниматься в Сара-
товском аэроклубе. В 1955 году он с отличием завершил учёбу в
техникуме. К этому времени на спортивном самолете выполнил
около 200 полётов. В октябре 1955 года Юрия призвали в армию
и отправили, как летчика — спортсмена, в Оренбург, в военно-
авиационное училище. Тогда он написал родителям в Гжатск:
«Дорогие мама и батя! Братишки мои Бориска и «дядя Валя»!
Милая Зоя! Наконец свершилась моя мечта. Буду стараться изо
всех сил, чтобы стать лучшим военным летчиком...»

Октябрь 1957 года: Гагарин с отличием закончил летное учи-
лище. Два года отслужил в истребительном авиационном полку
дивизии Северного флота. В это же время был объявлен кон-
курс на кандидаты в летчики — космонавты. Юрий Алексеевич
написал заявление. Надеясь на успех, он занялся усиленными
тренировками. Ждать пришлось долго. Но он был вызван в Мо-
скву для медицинского обследования. Медкомиссия признала
старшего лейтенанта Гагарина годным для космических полётов.
Возможности организма Юрия были уникальны. У него оказа-
лись отличные глаза, сердце и легкие. Ему разрешили присту-
пить к специальным тренировкам. После них Гагарин добился
высоких результатов и выдержал все испытания на воздействие
вибраций, перегрузок, гипоксии. В процессе обследования Юрий
Алексеевич был внимателен. Он отвечал на все вопросы и точно
действовал, даже в условиях помех. Во всех ситуациях он был
находчив, быстро оценивал обстановку и умело действовал прак-
тически. Далее ему пришлось познакомиться с центрифугой. Для
многих она стала непреодолимой. Но Гагарин с ней справился.
Перегрузки даже в десять единиц перенес хорошо. Устойчивость
к гипоксии моделировалась на стенде. Дыша разряженной атмос-
ферой, он должен был просидеть полчаса. Все тексты на модели
спуска со скоростью 15 метров в секунду от прошел успешно.

У Юрия были и редкие выходные. Несколько раз ему удалось
побывать дома у родителей. Увидев его после тестов и трениро-
вок мама — Анна Тимофеевна всплакнула.

— Что с тобой стало? Одна кожа и кости! Что это такая за
служба! Не отпущу, пока не откормлю!

— Откармливаться мне нельзя. Смотри, зато вся мускулатура
наруже! Силища!

Юрий поиграл бицепсами.

— Посмотрим, какая у тебя силища, — подскочил младший
брат Борис и схватил старшего за пояс.

Братья со смехом схватились. Младший закряхтел, пытаясь
свалить «противника» на кровать. Но Юрий легко и изящно при-
поднял Бориса и уложил на подушку.

— Сдаюсь! Убери свои «клещи»! Ну и хватка. Теперь Синяки
на руках будут.

Ранним утром будущий космонавт уже ехал на поезде в Москву.

В мае 1960 года будущие космонавты были в Саратове. Здесь
на аэродроме неподалеку от города Энгельса выполнялись пара-
шютные прыжки. Уже первый прыжок Гагарина прошел удачно.
А на счету Юрия Алексеевича было уже более сорока прыжков.

После всех тестов и испытаний обозначилась группа, которая
стала готовиться к полетам. Большое внимание подготовке кан-
дидатов уделял главный конструктор космических кораблей —
Сергей Павлович Королев. С каждым он беседовал, изучал,
выявлял психофизиологические особенности. Они до последнего
момента не могли знать, кто полетит первым.

Двенадцатого апреля 1961 г. старшие лейтенанты Гагарин и
Титов встали в 5.30 утра, сделали зарядку, умылись, позавтра-
кали. Медики их осмотрели и дали «добро». Им помогли надеть
скафандры и на автобусе доставили к стартовой площадке. 8 ч
55 мин еще раз сделали анализ физиологических показателей.
Гагарин доложил, что к старту готов. В 9ч 07 минут «Восток»
вышел на околоземную орбиту. Уже в первые минуты полета по-
казали себя систематические, насыщенные тренировки. У Юрия
Алексеевича не возникало существенных затруднений. Полёт
проходил на высотах 180-330 километров околоземной орбиты.
За 108минут полета корабль облетел земной шар. В полете не всю
проходило штатно. Вначале корабль сильно крутило. При входе
в атмосферу Гагарин видел в иллюминатор всполохи пламени.
Это горела обшивка. Но об этом его не предупредили заранее.

— Горю, — подумал космонавт.

В сознании промелькнула тревожная мысль о том, что вот-
вот сгорит заживо. Но силой воли он подавил в себе тревогу.
Паники не было, и он продолжал четко выполнять программу
приземления.

В процессе приземления капсула с космонавтом никак не мог-
ла отстыковаться от последнего модуля. Из-за сбоя в системе
торможения спускаемый аппарат с Гагариным приземлился не в
запланированной области в 110 км от Сталинграда, а в у деревни
Смеловка Терновского района Саратовской области, недалеко от
г. Энгельса. В 10:48 радар близлежащего военного аэродрома
засёк неопознанную цель. Это был спускаемый аппарат. За 7 км
до земли, в соответствии с планом полёта, Гагарин катапульти-
ровался. К месту приземления вылетел вертолет. Но возле спу-
скаемого аппарата Гагарина не нашли, что вызвало шок. А Юрий
Алексеевич самостоятельно выбрался из модуля и добирался в
поселок на попутной машине. На грунтовой дороге его и догнал
вертолет с начальством и спасателями.

Приказом министра обороны СССР старшему лейтенанту
Гагарину Ю.А. присвоено внеочередное звание «майор». Звание
Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали
«Золотая Звезда» майору Гагарину Юрию Алексеевичу при-
своено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14
апреля 1961 года.

А что 12 апреля 2009 года? Для 19-ой экспедиции на Между-
народной космической станции (МКС) этот день сделали выход-
ным. Космонавты смогли провести три сеанса связи с друзьями и
родными. Вечером космонавтов ждал свой, космический празд-
ничный ужин.

В это день в городе Гагарине на торжественном возложении
цветов к памятнику Юрию Гагарину было зачитано поздравление
от космонавтов, подписанное дважды Героем Советского Союза
Алексеем Леоновым. В скромных, по сравнению с предыдущими
годами, торжествах участвовали губернатор Смоленской области
и бывший депутат Госдумы Сергей Бабурин. К сожалению, впер-
вые на этот праздник космонавты приехать не смогли

Несмотря на кризис, в 2009 году Россия установила миро-
вой рекорд: выполнила 39 космических запусков. Председатель
правительства России В.В.Путин подписал распоряжение об об-
разовании Организационного комитета по подготовке и проведе-
нию празднования в 2011 году 50-летия полета в космос Ю.А.
Гагарина.

Последняя поездка

Попасть а город своей юности автору повести удалость только в
июле 2009 года. Правда, всего на пару дней. Надо было посетить
и поправить могилу отца, побывать в музее, да на мемориале Га-
гариных. Из Тулы выехали по новому участку дороги Москва —
Симферополь, проложенному по всем правилам аутобана!

Быстро доехали до города Серпухова и, минуя его, по бетонке
ушли на городок Балабаново. Без проблем подошли к Киевскому
шоссе. Там тот же бардак, что и пять лет назад. Светофор не
работает, стоит гаишник и наблюдает за левым поворотом, кто
тут «рыжий». Но нас не проведешь! Сложный левый поворот в
каше машин не делаем, а идем вправо. Тут еще можно втиснуть-
ся. Отъехав с километр, находим дырку во встречном потоке и
разворачиваемся со свистом назад через осевую. За нами делают
тот же маневр несколько легковушек. Гаишник нас приметил и
грозит пальцем. Он знает, что так делают многие. Но не оста-
навливает: то, что нарушили не докажешь, разворачивались за
пределами видимости его зорких очей!

В городке Балабаново никаких заметных изменений. Оста-
навливаемся у знакомого продовольственного магазина купить
свежего молочка. Супруга уходит за продуктами. У входа за
оградой, как и в прошлый раз, на лавочке сидят мужики. Вгля-
дываюсь в лица — нет ли среди них того, с замасленным гал-
стуком, который хотел дать в морду за реплику: «вы ведь сами
голосовали за Борю». Но нет, похоже, это уже другие стари-
ки. Но и они продолжают местную традицию: собирают кол-
лектив единомышленников, скидываются на бутылку, пьют по
сто фронтовых, да рассказывают новости. Стало как-то скучно;
никто из них не подходит и не требует общения. Незаметно про-
шло время. Прибыла супруга с местным молочком и свежими
булочками. Поехали дальше. На выезде из Балабанова узрели
тот же недостроенный и не работающий завод электроники, ту же
палатку «пиво - воды». Тот же мужичок — коммерсант в окон-
це. Надобности покупать пиво — воды нет, поэтому проезжаем
мимо. Дорога в приличном состоянии, поэтому едем быстро.
Правда, автомашин на дороге стало больше, а ехать сложнее.
Много хамов на больших дорогих иномарках. А степень хамства
пропорционален стоимости лимузина. За Балабановым до шос-
се Москва-Минск недлинный, но нудный перегон. У Минского
шоссе делаем левый поворот и идем на город Гагарин. Вот и
гагаринский правый поворот у поста ГАИ и приятный участок
шоссе на город среди лесов. Потом дальнобойная пушка времен
отечественной войны, путепровод через железную дорогу и мимо
домов бывшей гагаринской средней школы неспешно движемся в
центр города Гагарина. Магазины, офисы, мелкие «комки». Все
как везде в теперешней России. Останавливаемся у речки Гжати
размяться. Да, речка обмелела. Под мостом журчит водный по-
ток, ласкающий нагромождение камней и торчащих балок. Кое-
где сохранились и пеньки от старых петровских свай. Но омут,
куда когда-то прыгали с моста Гагарин и Хромой еще виден с
высоты. А прежней запруженной речки нет. Видимо новые вла-
сти уже плотиной не интересуются. Возможно, нет денег на ее
восстановление; кризис или ссылка на него.

Думаем, где остановиться. Старое жилье родителей нам уже
не принадлежит. Наши друзья Матвеевы, Виктор и Нина, пере-
ехали в другой город. Решаем ехать к гостинице «Восток», что в
центре на площади. Там и устраиваемся со всеми провинциаль-
ными удобствами. Ночь на новом месте прошла удовлетворитель-
но. Как всегда с утра болит и кружится голова. Букет болезней
дает о себе знать. Холодная вода на физиономию и пара таблеток
облегчает положение. Завтракаем накоротке и планируем день.

Вначале к музею Ю.А. Гагарина. Надо повидаться с племянни-
цей Гагарина — директором музея Филатовой Тамарой Дмитри-
евной. Это она встречала Президента Медведева. К сожалению,
ее не застаем. Дежурные научные сотрудники узнают, кто мы и
пропускают в здание. По нашей просьбе любезно передают фото
о посещении руководством Страны города и музея.

— Возьмите, может пригодиться для вашей педагогической
или литературной деятельности. Вы бы написали о том, как об-
щались с Юрием Алексеевичем.

— После его полета общался лишь несколько раз, да был все-
го один раз у него дома в Звездном.

— Как же, тут рассказывали, что вы и охотились здесь вместе.

— Да, тогда он позвонил мне по телефону: «Приезжай в суб-
боту в Гжатск, поохотимся. Стрелять — то не разучился?».

Приехал. Посчастливилось побыть в компании с ним.
— А еще звонил он Вам?

— Звонил как-то.

Вспоминаю, давно это было. Еще один звонок от Юрия Алек-
сеевича был где-то осенью 1961 года. Разговор состоялся при-
мерно такого содержания:

— Лев, это ты? Привет, Толкушка. Чего не звонишь? Как ты
там?...

— Нормально. Да тебя, Великого, неудобно беспокоить. Тебя
и без меня под завязку напрягают!

— Великий... Хорошо, что руки не достают до твоей лично-
сти, а то врезал бы по-дружески за великого. А если серьезно?

— Да сижу месяцами в бывших твоих Оренбургских степях
в «вэче». Отрабатываю технику, которую сотворил своими кри-
выми руками. Но пару раз все же удалось съездить в Оренбург,
побывать возле твоего летного училища. Считай, передал от тебя
привет. Искупался в реке Урал, да там же половил рыбку.

— Это хорошо, что побывал в Оренбурге! Как он там, как
училище?

— Город хорош, чистюля! Училище тоже в порядке.

— А где ты так часто сидишь, в Донгузе?

— Да. Там и сижу — на свое «творчество» гляжу. Через день
опять улетаю.

— Постой, про вас, «Шилкачей» как-то слышал.

В то время мы упорно отрабатывали радиоэлектронный боевой
комплекс противовоздушной обороны «Шилка» для Сухопутных
войск. Тогда было не принято срывать сроки, и комплекс вы-
катили на полигонные испытания хотя и вовремя, но сырым.
Многое не шло, как надо. Большой коллектив инженеров —
разработчиков постоянно сидел наготове. Если случался отказ,
разбирались иногда сутками без сна, пока не налаживали аппа-
ратуру. Работали рьяно, поскольку соревновались с аналогич-
ным комплексом москвичей. Ставка была высока: или их, или
наш комплекс должны были принимать на вооружение. В быту,
москвичей для юмора и маскировки почему-то звали «Мобутов-
цами», а нас — «Шилкачами».

— Раз ты был в Оренбурге, то я в бывшей твоей среде обита-
ния — Рязани. — смеется. — Поехал к брату Валентину прове-
дать, так меня «изловили» и попросили выступить в твоем вузе.
Сидел в президиуме на расширенном заседании Совета Рязан-
ского радиотехнического института и вспоминал тебя, дружище.
Приличный вуз. Но, конечно, не летный, — опять смеется.

— Тыне ответил, как Сам?

— Да что тебе сказать? Никому не жаловался, но тебе ска-
жу откровенно — немного устал! Академия — сам понимаешь,
надо пахать. Летные часы еще не долетал. Общественная работа,
начальство. По делу приходится «воевать» за свой коллектив
товарищей. Да и физподготовку нельзя забывать.

От мыслей отвлекает экскурсовод музея.

— Лев Николаевич, а нельзя ли получить еще несколько
книжек «Наш одноклассник Юрий Гагарин». Нам повесть по-
нравилась.

— К сожалению, все раздал. Если удастся найти спонсора и
заказать типографии новую версию, то обязательно перешлю не-
сколько экземпляров.

После разговора идем с супругой к реке. Река тут рядом.
С мостика через нее открывается прекрасный вид на Благо-
вещенский собор, где теперь размещается большой музейный
комплекс, который постоянно совершенствуется инициативой
патриотов. Собор воссоздан почти в первоначальном, доре-
волюционном виде. Нет только колокольни. Ее взорвали еще
в Великую Отечественную. Но иным был собор в 1945 году
после победы. Толстые стены использовались немцами для ор-
ганизации укрепления. На крыше флигелей, большом и малых
куполах собора, устроились пулеметчики со своими «машин-
геверами». При штурме города нашими солдатами зимой 1943
года, пулеметчики не давали им возможность подойти к реке,
простреливая с высоты все улицы. Пришлось вызывать танки.
Они били по окнам, амбразурам и куполам, пока не выбили
фашистов оттуда. А полуразрушенным собор так и оставался
еще много лет. На главном куполе зияла огромная дыра от
разрыва танкового снаряда. Тогда ходила легенда, что там, на
чердаках и в куполах, остались немецкие пулеметчики вместе с
оружием, боеприпасам и снаряжением. Что купола и подходы к
ним заминированы, а пулеметчики прикованы цепями. Что там
ходят по крышам мертвые немцы.

Благовещенский собор

После уроков ученик пятого класса Юрий Гагарин собирал
коллектив сорванцов и рассказал легенду о Благовещенском
соборе. Среди слушателей были Николай Ерофеев, Анатолий
Орешонков, Вовка Попов и Левка Толкалин. Шло обсуждение
сказа, который, казалось, крепко захватил собравшихся.

— Эх, залезть бы да посмотреть, что там? — мечтательно буб-
нил Юрий.

— А как? — стали интересоваться остальные.

— Пошли посмотрим.
Ватага помчалась к собору на рекогносцировку. Центральный
вход в собор был закрыт, так как там, в левом каменном фли-
геле, уже размещался наспех организованный кинотеатр. Стали
обходить вокруг собора для поиска места, откуда можно было
подняться наверх. На центральный купол залезть было невоз-
можно, и от этой идеи сразу отказались. Оставался малый купол
левого флигеля и крыша. Гагарин прикинул, что если левой но-
гой опираться на колонну арки входного портала, а правой на
стену пристройки, то можно добраться до крыши. К тому же,
у крылечка входа громоздилась высокая гора битого кирпича,
полусгнивших досок и щебня. Но все же риск оставался.

— Ну как, рискнем? — опросил остальных Гагарин.

— На крышу крыльца мы как-то залезем, а дальше? — засо-
мневался Толя Орех.

— Залезем, а там посмотрим.

На крышу входного портала залезли все. Гора кирпича и му-
сора возле него доставала почти до верху. Оставалось немного
поработать ногами, вставляя обувь в углубления стен флигеля
и колонны крыльца. Бесшабашный возраст пацанов, да жуткий
интерес помогали в этом мероприятии. Крыша крыльца наполо-
вину была сорвана взрывами танковых снарядов. На каменном
перекрытии ребята порылись, но ничего существенного не наш-
ли. Так, несколько вскрытых немецких консервных банок, да
пару пустых оцинкованных патронных ящиков. А дальше лезть
на крышу флигеля и купол было сложнее. Метра три надо было
забираться по отвесной стене. Правда, стены были выбиты огнем
пулеметов и пушек.

Гагарин, не долго думая, полез наверх. Остальные наблюда-
ли, что будет. Цепляясь за нищи выбитых кирпичей, Юрий через
пяток минут преодолел заветные метры вертикальных стен и под-
нялся на крышу флигеля. Там осмотрелся и поманил остальных.
Проходившая мимо тетка увидела школьников и схватилась за
голову.

— Вы что там, совсем рехнулись! Разобьетесь, дурачье! А ну
слезайте, а то в милицию пойду!

— Сейчас слезем, тетенька! — успокоил ее Гагарин. Мы сме-
лые и ловкие, не разобьемся!

Тетка ушла по своим делам, ругаясь и крестясь.

— Проклятая война! Сколько беспризорников развелось! И
куда милиция смотрит.

Ребята не спешили карабкаться по стене, понимая, что залезть
не так просто, да и рискованно.

— Слушай, Юр, слезай назад. Тетя обещала в милицию зай-
ти, — заволновался Левка.
Юра понял, что это уловка Толкушки и стал убеждать остальных
попытать счастья. Но те на призывы особо не реагировали. Но и
ретироваться тоже не спешили. Так манила эта неизвестность, да
желание покопаться на чердаках. Гагарин понял, что надо помочь
«подчиненным» решиться на «подвиг». Он ненадолго нырнул под
вывороченную кверху кровлю и через минуту вернулся с длинной
четырехметровой доской, на которой были прибиты поперечные
рейки. Вероятно ею, как лестницей, пользовались немецкие пуле-
метчики, которые залезали наверх. Доска тут же была спущена.
Обрадованные школьники по очереди забирались на крышу, а Юра
подстраховывал каждого, держа доску и подавая руку скалолазам.

— Аккуратно! Без меня ни шагу. Говорили, что заминировано.

Но жажда первооткрывателя разбросала пацанов по чердаку.
Началось копание в пыльном хламе и разбросанных досках.
Пока поддавали ногами вскрытые алюминиевые баночки из-под
консервов, да осколки битых кирпичей.

— Сюда, — во всю глотку заорал Николай Ерофеев, — тут
что-то есть!

Подошедшая компания узрела пулеметное гнездо. Кровля в
этом месте была приподнята так, что с высоты флигеля можно
было простреливать все пространство впереди: от улицы, до реч-
ки и моста через нее. У амбразуры построена кирпичная клад-
ка для защиты от пуль, и организован настил из сбитых досок.
На досках лежало несколько старых пальто старого советского
пошива и пара рваных немецких шинелей. Рядом валялись не-
мецкая винтовка без затвора и штыка, фляга для воды, куча
стреляных гильз, несколько ящиков с пулеметными лентами и
несколько гранат и пустых бутылок из-под шнапса.

— Посмотри, Толкушка, на гранаты — толкушки, — со смеш-
ком подтрунивал Ерофеев. Еще как новые.

— С комфортом устраивался, гад! — процедил сквозь зубы
Володя Попов.

— Да, пострелял в наших вволю сволочь, — задумчиво пред-
положил Левка, — вон какая куча стреляных гильз.

— Но не безнаказанно, смотрите, похоже на шинеле и на до-
сках бурая кровь, — заметил бурые пятна Ерофеев.

Тут только все обратили внимание на изрешеченную пулями и
осколкам и крышу.

— А где же пулемет? Где немец?

Пулемет искали долго, и нашли его под завалом. Конец ство-
ла зловеще выглядывал из под старой доски. Попов извлек ма-
шингевер, стряхнул пыль и протер валявшейся ветошью. Сбоку
ствольной коробки торчал кусок патронной ленты.

— Не успел разрядить все патроны в наших, гад.
Попробовали сдвинуть затвор, но он не поддавался. Ствол,
ствольная коробка и патронная лента была иссечена осколками
и помята.

— Здорово наши ему врезали! Вон куда пулемет взрывом от-
бросило!

— А где же сам немец?

Немца не нашли. Похоже, что здесь кто-то побывал раньше.
Надежд на клады растаяли. Но ребята продолжали копаться.
Дальнейшие поиски кое к чему все же привели. Нашли про-
стреленный немецкий котелок, противогаз, комбинированный
складной нож с

вилкой — ложкой и штопором, печку — кроватку с набором
сухого спирта в виде круглых таблеток.

— Ура, ребя! — снова завопил Ерофей. — Тут целый склад
жратвы!

Конечно, это был не склад, а несколько банок еще невскрытых
консервов и пакетов галет в алюминиевых банках. Все было ак-
куратно прикрыто рогожей и привалено кирпичом.

— Умел же устраиваться фриц! — удивился Левка. — Тут
тебе и вариво, и жарево!

Стали рассматривать консервные баночки. Гагарин найденным
ножом вскрыл пару банок и попробовал содержимое. В алюми-
ниевой была то ли икра, то ли мелкие ягоды.

— Во, витамины!

Все попробовали по паре-тройке ложек.

— Какая-то бурда! Давай еще из другой банки.

В другой банке была ветчина или колбаса. Команда с удоволь-
ствием набросилась на еду. Ели из складной ложки найденного
ножа по очереди, закусывая прогорклыми, но, как казалось, еще
съедобными галетами. Подкрепились, теперь пора было продол-
жить поиски. Засунув за пояс по гранате, отправились в сторону
малого купола. Но пройти не удалось. В стене обнаружили по-
косившуюся дверцу, а за ней — пустое пространство и обрыв.
Гагарин заглянул в проем и попятился.

— Метров двадцать до пола и метров пять вверх до купола!
Отсюда хода нет. Вылезаем на крышу флигеля и пытаемся от-
туда пролезть в купол.

Но Юрия никто не поддержал. Достаточно того, что обследо-
вали чердак пристройки. Гагарин тоже особой нужды лезть даль-
ше не видел. Оставалось ретироваться назад, к земле грешной.
Но тут все услышали сумасшедший вопль Орешонкова.

— Сюда! Вот он, немец... Повесился!

Гурьбой кинулись к Толе и остолбенели. В затемненном
углу, со стропилы, на веревке свисал немец в каске, френче,
штанах и коротких сапогах. В темноте лица не было видно.
Школьники молча смотрели на святопредставление со стра-
хом, разинув рты. Левку парализовало и пробила дрожь в
коленках. Самопроизвольно он стал пятиться назад и насту-
пил на ногу Гагарину. Тот пришел в себя и смачно выругался.
Потом успокоился.

— Что, мертвого фашиста не видели? Подойдем поближе,
бздилы.

Но всех сковал животный, суеверный страх перед покойнич-
ком, да еще фашистом. Но Юрий пересилил себя и подошел
фрицу. Гомерический хохот вывел всех из оцепенения.

— Да это же чучело!

Компания с опаской подходила к немцу. Наконец, глаза при-
выкли к темноте, и все увидели чучело. Оно состояло из вер-
тикальной доски, на которую надели каску. Под каской доску
украсили аляповатой физиономией с гитлеровскими усиками,
нарисованной осколком красного кирпича. На поперечене, при-
битой к доске, как на вешалке, висел старый пожелтевший не-
мецкий френч. Ниже приколочены штаны с сапогами. Еще, доску
украшала едва заметная надпись: «смерть фашистам».

— Да, кто-то постарался! — решил Левка.

— Кто-то из своих солдат или старших, — отметил Юрий. —
Помните, затвор у винтовки вытащили и забросили, штык сняли.

— А зачем такие фокусы с фрицем?

— Затем, чтобы поползли слухи и такие, как мы — придурки,
не лазали, — пояснил Гагарин.

Назад по очереди слезали по доске — лестнице, которую вна-
чале спустили с крыши флигеля на крышу входного портала, а
оттуда — на кучу хлама у входной лестницы собора. Все вроде бы
обошлось. Но тут Левка почувствовал, что имеет дикое желание
облегчиться.

— Что-то дристать сильно приспичило, — вслух сообщил он
о своей потребности.

Оказалось, что таким желанием уже горят все. Держась за жи-
воты, что есть мочи понеслись под берег речки в кустики. Разом
раздалось кряхтение, да смешные звуковые мелодии и другой
пулеметный треск.

— Это все консервы, — предположил Гагарин. — Надо же
было нажраться. Там, на чердаке, они пролежали точно года
два. Как бы не отравиться.

По пути к дому Левка бегал на огороды еще раза три, да и но-
чью спал плохо. Пришлось немало побегать во двор. А в школе
выяснилось, что никто не отравился, но все пострадавшие всю
ночь бегали по нужде.
Гостиница «Восток». Старый Лев Николаевич очнулся от вос-
поминаний. Супруга больно трясла его за плечо.

— Что с тобой, суженый? Опять вспомнил что? Да закрой
рот, оттуда идут какие-то непонятные звуки.

— Да вот, вспоминал былой поход на крышу...

— Дуй за машиной, надо на кладбище, — приказала жена.

Забираю с платной стоянки авто и мы едем на погост. Быстро
находим могилу моего отца и наводим там порядок. Теперь к
Гагариным. Вот он, мемориал. Здесь уже покоятся все гжатские
Гагарины. К родителям Юрия Алексеевича — Алексею Иванови-
чу и Анне Тимофеевне, да младшему брату Борису Алексеевичу
прибавился старший брат Валентин Алексеевич и сестра Зоя
Алексеевна. Как рано ушли в иной мир! Как жесток жизненный
цикл человека! Уходят люди, еще полные творческих сил и воз-
можностей. Что-то здесь явно не доработал Творец.

Год надежд

Подходит к завершению 2010 год. Год надежд. Уже радует
многое. Власть стала честнее. Народу стали говорить больше
правды о том положительном, что было в прошлой России —
правопреемнице Советского Союза. По телевидению открыто
обсуждают прошлое, настоящее и будущее Страны. Сегодня
старшему трудовому поколению не стыдно перед новым за
свое советское прошлое в Великой стране. Оно гордится тем
неимоверным жертвам и свершениям, которые вывели госу-
дарство в разряд Великой державы, второй в мире. Но это
же поколение, на примере современной действительности,
осознало и негативные стороны старой и новой общественно-
политических систем.

Позади тяжелые времена: аномально жаркое лето, лесные по-
жары, непрерывные теракты на Северном Кавказе. Россия с че-
стью выходит из мирового финансового кризиса! Конечно, поте-
ри еще велики. Но радует положительная динамика. Президенту
и Премьеру удалось добиться равноправных отношений с Запа-
дом. В Мире существенно «потеплело». Никто не отрицает, что
Россия — Великая держава. Предложения России Запад начал
слышать. Немалые успехи и в экономике, особенно в сырьевых
отраслях. Но надо ли Стране идти по пути сырьевой экономики?
Еще в сентябре 2009 года появилась статья с обращением Пре-
зидента Дмитрия Анатольевича Медведева к россиянам: «Россия
вперед». В нем определены 5 стратегических векторов экономи-
ческой модернизации нашей страны:
1.	Стать одной из лидирующих стран по эффективности
производства, транспортировки и использования энергии.

2.	Сохранить и поднять на новый качественный уровень
ядерные технологии.

3.	Российским специалистам будут совершенствовать ин-
формационные технологии, чтобы добиться серьезного влияния
на процессы развития глобальных общедоступных информацион-
ных сетей, используя суперкомпьютеры и другую необходимую
материальную базу.

4.	Развивать собственную наземную и космическую инфра-
структуру передачи всех видов информации

5.	Россия должна занять передовые позиции в производстве
отдельных видов медицинского оборудования, сверхсовремен-
ных средств диагностики, медикаментов.

Был бы жив Юрий Алексеевич Гагарин, особенно порадовался
пункту 4. Он мечтал о том, сто снова полетит в космос, побывает
на луне, а может быть и на Венере. Объемы финансирования и
поддержки отрасли, динамика развития космических технологий
в СССР позволяли надеяться на это. Ведь тогда была единствен-
ная в Мире советская космическая станция «Мир». Советский
корабль многоразового использования — наш «Буран», не усту-
пал американским челнокам. Остается сожалеть, что нашлись
деструктивные силы, затормозившие высокие темпы развития
отечественной науки и техники.

А что сегодня в условиях дефицитов средств и последствий
кризиса? Отрадно, что количество запусков наших ракет пре-
высило аналогичное число американских. В ноябре совершился
последний полет американского шаттла «Дискавери» к между-
народной космической станции — МКС. Дальше станция будет
обслуживаться только российскими ракетами. Но американцы
поставили для себя новые амбиционные задачи высадки на Мар-
се. Значит, ими будет резко повышено финансирование, привле-
чены лучшие умы лучших ученых и инженеров планеты. И, как
результат — созданы новые прорывные технологии. Интересно,
как отреагируют наше правительство, наши ученые и инженеры
из НИИ и КБ? И будут ли финансироваться подобные проекты
в России.

В последнее время развивается новое направление — косми-
ческий туризм. У нас иностранные туристы выводятся в космос
еще на старой базовой, хотя и модернизированной, королевской
ракете. В апреле американцы провели испытательный полет ор-
битального самолета Воешд Х_37В. А это система двойного на-
значения. Чем ответят наши конструктора? Да и финансируются
ли у нас такие научно-исследовательские программы? Ссылаясь
на кризис, чиновники от большой государственной бухгалтерии
порезали финансирование науки в оборонных НИИ и КБ. Им
не понять, что экономить в отраслевой науке нельзя, что это
мгновенно приведет к отставанию. Без постоянного и опережаю-
щего научно-технического задела не создать ничего выдающего-
ся. Остается надеяться, что науку в аэрокосмических отраслях
финансировать все же будут.

А как в 2010 году с праздниками: дня рождения Первого
космонавта и Первого полета человека на околоземную орбиту?
День рождения Ю.А. Гагарина отмечала вся Страна. Хотя и
скромно. А Всемирному дню авиации и космонавтики вообще не
повезло. Десятого апреля погиб президент Польши Лех Качин-
ский. 12 апреля был объявлен днем траура. Позже, праздник
все же состоялся. Сейчас вся общественность надеется, что эти
дни мы широко отметим в 2011 году. Еще в 2008году Президент
Медведев Дмитрий Анатольевич подписал Указ, а Премьер
Путин Владимир Владимирович утвердил состав оргкомитета
по подготовке и проведению празднования в 2011 году 50-летия
полета в космос Юрия Гагарина. В оргкомитет вошли первый
вице-премьер Сергей Иванов, руководитель Роскосмоса Анато-
лий Перминов, глава РКК «Энергия» Виталий Лопота, директор
Института космических исследований РАН Лев Зеленый, вице-
президент Российской академии наук Анатолий Григорьев, зам-
министра экономического развития Андрей Клепач, замминистра
культуры Андрей Бусыгин, замминистра образования и науки
Исаак Калина и другие.

Город Гагарин готовиться к пятидесятилетию. Ремонтируется
памятник юному Гагарину, дороги, здания. Будем ждать и наде-
ется. Надеется на то, что 50-летне космонавтики пройдет достой-
но. Что в самом ближайшем будущем, отечественная технология
сделает рывок в аэрокосмической отрасли, космонавтике, про-
изводстве, транспортировки и использования энергии, в инфор-
мационных и медицинских технологиях. Что наши космонавты
будут летать на новых высокоэффективных российских ракетах
и кораблях. А инженеры и ученые создадут удивительные аэро-
динамические аппараты для доступного космического туризма.
Страна станет мощной индустриальной державой с развитыми
высокотехнологичными отраслями, машиностроением, авиастро-
ением, электроникой и медицинской техникой. А мы, граждане,
будем бесплатно лечиться в клиниках с высокотехнологичным
оборудованием. Покупать дешевые лекарства своей фармаколо-
гии и современную отечественную электронику и бытовую техни-
ку. Да сбудется то, о чем мы мечтаем!
ЗЬнашь Д А.Ме.шелена н журпиг посетителей м>зел К> А Гагариш

УКАЗ

111’1 1>Ц1*»ПА Т1КЧ НЙСК4Н1 •№ ,11 РА ЦИИ

Г^араы^амамя 41 кгш мога  «Ч.1.1 В1 < I. араац

II аЫМ » 4а«а1м4аа*»*аа^  МП Й* <<1 »’»»« 4а«Й 
их№л С АГ агм»м  »а I в н с • а в

1 И:м«»г> ’рс:- чпж Иригтги. 1В« НксаРкгсН

« ррвывемВ’** в ДН ;	**• М-тмч м««*в в вгчвт Ю V I

;	№ I »»ЧИ В ^».*»»*.в»а«	Ф»д*р»«М1	Г>'.|«М

ь рйфйЛмв-г м Г1вй^«^ам» акиаак ММОМШ

аВ(Ч«ЧМ<пи *1 ГШНЛТМЫ И Г>Ьг1-	сг«имаваа«4а Ж«ГП1

ПЛГТ4  кКЮи Ю А Гвпп>*а
Содержание

I

В город Гагарин, на сорокалетие космонавтики........3

Белорусский вокзал ..............................18

Железная дорога..................................24

Праздник в городе................................37

II

Отпуск в городе Гагарине...........................53

Дорога...........................................55

Юркины грибы.....................................62

Прошлое военное время............................69

Город Гжатск — теперь Гагарин....................79

Возвращение......................................81

Старые фото автора...............................86

Базовая четырехлетка.............................87

Зимние игры......................................90

Магнето .........................................93

Бывшие фашисты..................................101

Попытка — не пытка .............................106

Надули..........................................110

Подзатыльники...................................112

Механики........................................119

Стрелки.........................................124

Старатели.......................................130

Подрывники......................................134

Следы прошлой войны.............................138

Теневой театр...................................145

Мотоциклисты....................................151

Почти совсем взрослые...........................156

Радиолюбители, моделисты........................159

Юра — ухажер ...................................166

Хулиган.........................................170

По старинной московской дороге..................175

Охотнички.......................................184

По музеям.......................................187

Смельчаки.......................................202

Пожарники.......................................206

Гагаринский класс...............................209

Раки............................................210

Тяжелый разговор ни о чем.......................212
III

Юрию Алексеевичу...................................223

70 ............................................. 223

Приглашение......................................225

Послевоенная Москва..............................226

Семидесятилетие Ю.А. Гагарина....................238

Духовой оркестр..................................239

Амурские волны...................................245

Высота...........................................247

Месть............................................250

Праздник.........................................254

IV

А годы летят.......................................261

Президент в городе Гагарине......................265

Блины............................................271

Предприниматели..................................278

День рождения ...................................284

Торжества........................................288

Карусель.........................................288

Гагарин — вперед!................................297

Последняя поездка................................300

Благовещенский собор.............................303

Год надежд.......................................308
Лев Толкалин

Тага/шн —
нам одноклассник.

о серьезном и смешном

Формат 60x90/16. Печ. л. 19,75.

Бумага офсетная. Печать офсетная.

Тираж 500 экз. Заказ № 12.

Отпечатано в ЗАО «Гриф и К»
300062, г. Тула, ул. Октябрьская, 81-а.
Тел.: +7 (4872) 47-08-71, тел./факс: +7 (4872) 49-76-96
§пГ-П11а@таН.ги, \у\у\у.§пГ-П11а.ги



О Первом космонавте пла-
неты Юрии Гагарине и его
подвиге написано немало.
Однако широкой обществен-
ности неизвестны детские и
юные годы школьника. По-
весть «Юрий Гагарин — наш
одноклассник» заполняет этот
пробел. В четырех главах кни-
ги автором повести — одно-
классником Гагарина Львом
Николаевичем Толкалиным —
описана активная жизнь Юры
в школе и дома, показано, как

формировались его интересы и характер. Повествование
ведется от автора в виде воспоминаний о настоящем и про-
шлом. Описаны наиболее интересные и смешные события,
реально происходившие с Гагариным и его одноклассниками.