Н. В. Кравчук
ЧЕРНОБЫЛЬ
30 ЛЕТ СПУСТЯ
Загадки и «загадки»
Предисловие профессора
М. К. Родионова
URSS
МОСКВА
ББК 63.3(2) 31.4
Кравчук Николай Васильевич
Чернобыль 30 лет спустя: Загадки и «загадки» / Предисл.
М. К. Родионова. — М.: ЛЕНАНД, 2018. — 200 с.
Хотя после аварии на ЧАЭС прошло 30 лет, до сих пор продолжаются споры
по поводу ее причин и сопутствующих ей обстоятельств. Более того, стали появ-
ляться целые исследования и даже якобы «документальные» фильмы, базирую-
щиеся зачастую на примитивных измышлениях и разнообразных надуманных
версиях. В то же время остается малоизвестным то, что основные загадки, связан-
ные с аварией, еще несколько лет назад получили свое естественное объяснение
в рамках ее достаточно полной динамической картины.
В настоящем издании эта картина излагается простым и доступным образом,
и таким образом суммируется многолетняя работа автора в этой области. Получа-
ют свое объяснение практически все из известных наблюдений и свидетельств
очевидцев аварии. Существенно и то, что автор отделяет загадки, имеющие объек-
тивный физико-технический характер (и соответствующие ответы), от «загадок»,
несущих иное, субъективное (или «психологическое») наполнение.
Текст опубликован в авторской редакции.
ООО «ЛЕНАНД». 117312, Москва, пр-т Шестидесятилетия Октября, д. ПА, стр. 11.
Формат 60x90/16. Печ. л. 12,5. Зак. № 127090
Отпечатано в АО «Т 8 Издательские Технологии».
109316, Москва, Волгоградский проспект, д. 42, кори. 5.
ISBN 978-5-9710-5335-4
© ЛЕНАНД, 2018
НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА
URSS
E-mail: URSS@URSS.ru
Каталог изданий в Интернете:
http://URSS.ru
Тел ./фа кс (многоканальный):
+ 7 (499) 724 25 45
Все права защищены. Никакая часть настоящей книги не может быть воспроизведена или
передана в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, будь то элек-
тронные или механические, включая фотокопирование и запись на магнитный носитель,
а также размещение в Интернете, если на то нет письменного разрешения владельца.
Содержание
Предисловие (М. Родионов)...........................4
1.	Введение. Предыстория...........................18
2.	История ЧАЭС....................................35
3.	Факты, версии и «версии»........................47
36. Версии и «версии»...............................73
4.	О «Причинных обстоятельствах» аварии............81
5.	Попытки разобраться с причинами аварии..........93
6.	Попытки теоретических объяснений...............104
7.	Реконструкция картины аварии...................109
8.	«Чернобыль-2», или «русский дятел»?............151
9.	«Чернобыль-3»?.................................159
10.	Приложения.....................................166
Приложение I. Письмо академика РАН, директора
ИОФ РАН, Нобелевского лауреата А. М. Прохорова
к Президенту НАН Украины академику Б. Е. Патону.166
Приложение II. Параграфы 4 и 5 из [24]..........169
Приложение Ш. Рисунки...........................194
Литература........................................197
Предисловие
Во мнозия мудрости мнозия
печали, и умножая познания,
умножаем скорбь.
Экклезиаст
Отмечу, что именно этот эпиграф был выбран мною для
первой заметки1^ «Еще один вариант анализа причин аварии
на ЧАЭС» [3] ровно десять лет назад, по странному (и не-
объяснимому) стечению обстоятельств, ибо он оказался
пророческим для меня самого. А пять лет спустя в Москве
была издана книга «Загадка Чернобыльской катастрофы.
Опыт независимого исследования» [24], хотя подготовлена
она была фактически еще в 2009 году. Да и в названии пер-
воначально стояло слово загадки, а не загадка, причем заме-
на эта произошла буквально в последний момент — по воле
издателя.
В данном предисловии сначала кратко описаны мотивы,
приведшие к появлению данной книги, ибо после [24] я, в
общем-то, не собирался возвращаться к теме Чернобыля. Од-
нако вскоре появились писания разных авторов — журнали-
стов, как правило, но иногда и замечания разного рода «спе-
1 Опубликована 26 апреля 2006 года в № 17 популярного на Украине
еженедельника «2000».
4
Предисловие
цов», трактующих мои результаты и так и этак — в большин-
стве своем, естественно, неточно, мягко выражаясь. Это и
привело к тому, что через три года я согласился написать до-
вольно объемную статью «О загадках 1986 года» для сборни-
ка [25], содержащую более популярное, чем в [24], изложение
моего подхода к данной проблеме.
Признаюсь — каждый раз, завершая очередную работу, я
полагал, что это мое последнее прикосновение к Чернобылю,
но сейчас снова, по прошествии двух лет, обращаюсь к дан-
ной теме, и даже более того, чувствую, что предстоит допол-
нить ее и второй частью (предположительно, под названием
«Последствия»),
Кроме того, в последний момент появилась, как будто
специально, и иная мотивация: буквально на днях товарищи
показали мне фильм «Русский дятел» (якобы документаль-
ный) американского режиссера Ч. Гарсии (или Грасии — в
разных текстах пишут по-разному), главным «героем» кото-
рого явился некий киевский художник Федор Александрович.
Этот фильм получил «главный приз «Сандэнса» — самого
престижного форума документального кино в США» (это ци-
тата из интервью Ч. Гарсии), и пропагандирует он версию об
умышленном характере аварии на ЧАЭС.
На самом же деле ничего нового в понимание аварии на
ЧАЭС сей фильм не вносит (за исключением одной фамилии,
появившейся только в нем!), а является по сути лишь очеред-
ной пропагандистской агиткой. Но меня он задел по той при-
чине, что еще весной 2014 года я давал авторам интервью, в
котором подробно (и популярно) описал ход аварии, о чем
еще будет речь в данной книге. Однако в упомянутый фильм
5
Предисловие
были включены лишь несколько кадров с моими репликами,
не имеющими касательства к теме интервью, так что у зрите-
ля может создаться представление, будто бы и я поддерживаю
«открытие» Александровича и Гарсии! Об обстоятельствах
всего этого речь пойдет в конце книги.
С другой же стороны, из Москвы недавно прислали мне
мемуар доктора технических наук В. М. Федуленко из Курча-
товского центра [26] (начальника лаборатории теплотехниче-
ских расчетов канальных реакторов), изданный уже после
моей книги [24]. Это работа специалиста, придерживающего-
ся другой версии аварии (весьма близкой к официальной,
кстати), вот ее мы кратко и прокомментируем в тексте. Кроме
того, сразу хочу подчеркнуть — «загадки», связанные с Чер-
нобыльской аварией, на которые у меня нет ответа, все еще
остаются; некоторые из них в конце будут перечислены от-
дельно, остальные отмечаются в тексте.
Изложение здесь является достаточно популярным, а по-
скольку оно базируется на книге [24], то я опускаю некоторые
технические подробности из нее, но для удобства читателя
здесь сохранена нумерация ссылок из той книги, тогда как
она сама имеет номер 24 в списке литературы, а дополни-
тельные ссылки идут под последующими номерами.
Замечание 1. Особо сомнительные моменты при цитиро-
вании будут выделяться знаками ?! в скобках, а вот особо
важные для дальнейшего детали выделяются жирным шриф-
том; конец текста замечания, или определения, отмечается
знаком ///.
А в завершение предисловия включены и два отзыва спе-
циалистов на книгу [24], тем более, что первый из них по-
6
Предисловие
служил «Вступительным словом» к ней. Он принадлежит
профессорам И. А. Кравцу и В. А. Вышинскому (здесь при-
водятся лишь выдержки из него), и назван ими слишком оп-
тимистично, на мой взгляд, а именно:
«Не загадка, а разгадка!»
Начинается отзыв цитатой известного литератора С. Залы-
гина, гл. редактора журнала «Новый мир», который в 1989 году,
представляя документальную повесть Г. Медведева «Черно-
быльская тетрадь»21, утверждал: «Нельзя устранить катаст-
рофы, не зная их причин и всех причинных обстоятельств».
Затем он предостерегает против успокоительных настроений,
ибо это, по его мнению, грозит в будущем «ничем иным, как
повторением катастрофы». И, в конце концов, Залыгин при-
ходит к примечательному выводу: «Путь здесь один: самое
тщательное исследование всех деталей и подробностей чер-
нобыльской катастрофы, так как отнюдь не исключено, что
любая из упущенных сегодня деталей ее когда-нибудь станет
главной причиной следующего и следующего бедствия». Яснее
тут не скажешь!
Все это говорилось двадцать лет назад, но можем ли мы ут-
верждать, что к настоящему времени уже известны «все детали
и подробности чернобыльской катастрофы», а тем более — все
причины ее? Несмотря на то, что за время, прошедшее с
26 апреля 1986 года, были проведены тысячи исследований ее,
притом разного рода — и экспериментальных, и теоретических,
написаны горы отчетов и многие тысячи статей и книг! 2 *
2) Она была издана впоследствии, как отдельная книга [ 1 ] в 1990 году в
Киеве.
7
Предисловие
К тому же стоит напомнить, что к решению указанной
проблемы были подключены сотни научных институтов и ор-
ганизаций всего Советского Союза, возглавляемых, как пра-
вило, академиками. И, казалось бы, ситуация должна была
уже проясниться если не полностью, то в достаточной мере —
для того, чтобы можно было с уверенностью определить ос-
новные причины катастрофы. Однако следует честно сказать,
что после известного отчета для МАГАТЭ, опубликованного в
1986 году [2] (который трудно признать удовлетворитель-
ным), попыток всеобъемлющего анализа произошедшего то-
гда так больше и не появилось.
А вот что появлялось: приведем версию, содержащуюся в
официально изданной книжке А. Коваленко и А. Карасика
«Чернобыль сегодня и завтра» (изд. «Знание», 1988 г.). И там
о причинах аварии (два года спустя!) говорится так: «Непре-
рывное повышение радиоактивности вследствие парообра-
зования привело к мгновенному критическому скачку мощно-
сти» (с. 5). Прочитав это, задумайтесь — что можно понять
из этого набора слов? Но наши авторы бодро продолжают:
«По расчетам советских экспертов, первый пик мощности
достиг 100-кратного превышения номинальной мощности в
течение 4 секунд. Разрушение 4-го блока вызвали два после-
довавших друг за другом взрыва. Первый произошел после
взаимодействия топлива и теплоносителя (? — авт.), второй —
после взрыва оболочки реактора и соединения воздуха со сме-
сью горячего водорода и окиси углерода (?! — авт.)».
Далее там утверждается: «По своей природе взрывы не бы-
ли ядерными. Они произошли в результате контакта раскален-
ного топлива с водой и могут быть квалифицированы как паро-
вые взрывы, включающие топливные материалы» (?! — авт.).
8
Предисловие
«Затем выделение энергии (?! — авт.) сдвинуло и опрокинуло
1000-тонную защитную крышку реактора, разрушило все
трубы высокого давления, выбросило некоторые элементы
конструкции активной зоны, и часть здания (?!)» (там же),
ит. д. ит. п....
Так можно ли было воспринимать все это как объяснение,
да и понимали ли сами авторы, что они пишут? Весьма со-
мнительно — а ведь это уже 1988 год!
И далее практически все «юбилейные» (к 10-летию, 20-ле-
тию аварии) сборники материалов по Чернобылю касались
описания героических действий персонала ЧАЭС, пожарных
и остальных ликвидаторов аварии, но вовсе не выяснения
причин ее! Потому становится понятным, почему вместо все-
го этого появилось множество (больше сотни) других, неофи-
циальных версий, обычно делающих ударение на одной груп-
пе обстоятельств, но противоречащих остальным таковым.
И чем дальше в лес, тем больше дров, так что появились фан-
тастические версии — от якобы космических воздействий на
реактор и до влияния совсем уж «паранормальных» феноме-
нов. Но понятно, что такие версии вряд ли приемлемы для
серьезных людей.
В настоящей же работе автор пошел иным — прямым
путем, поставив с самого начала во главу угла задачу: объяс-
нить все наблюдаемые во время аварии явления и показания
очевидцев, как и экспериментально установленные послед-
ствия ее, причем ранее неоднократно описываемые в литера-
туре! Более того, при этом он сумел четко определить роль
разных (разумных) версий событий в собственном целостном
анализе развития аварии, придав основным из них свое ме-
сто в нем. Нам представляется очень важным и то, что авто-
9
Предисловие
ром дано естественное объяснение тому известному обстоя-
тельству, что после аварии с 4-м блоком больше ничего ката-
строфического не случилось, хотя это и предсказывали очень
многие — ибо уже не могло произойти, согласно проведен-
ному им анализу...
Затем рецензенты приводят еще один отзыв — уже от ве-
терана ядерных испытаний, д-ра воен, наук С. И. Недоурова:
«Для научного обоснования причин аварии на ЧАЭС требует-
ся и подлинно научный метод исследования, основанный на
оценке особенностей физики ядерных процессов. Такой вари-
ант анализа впервые предложил Николай Кравчук. К сожале-
нию, его версия аварии на ЧАЭС не нашла должного разви-
тия ни в 2006, ни в 2007-2008 годах, заинтересованного об-
суждения ее на страницах СМИ не получилось...
До сознания большинства читателей приведенные авто-
ром аргументы до сих пор не дошли».
Отметим, что вышеприведенный отзыв был дан на руко-
пись книги, представленную Ученому совету Института гео-
физики НАНУ в 2009 г.
Но когда книга [24] вышла в свет, то появился еще один
отзыв на нее, свидетельствующий, что все-таки аргументы
автора «дошли до сознания читателей». По крайней мере, не-
которых, но зато столь серьезных, как профессор, доктор тех-
нических наук М. К. Родионов, народный депутат Верховной
Рады Украины 3-го созыва, статья которого была опубликова-
на 26 апреля 2013 г. (в украинской газете «Коммунист»). Мы
решили воспроизвести ее уже полностью — с тем, чтобы чи-
татель сразу был ознакомлен с основными положениями ра-
боты, причем сохранено и заглавие статьи:
10
Предисловие
Чернобыль: Невыученные уроки?
Ученый — это не тот, кто
много знает, а тот, кто спо-
собен отделить главное от
второстепенного.
Альберт Эйнштейн
Как известно, ровно через год после объявления М. Гор-
бачевым «перестройки» в СССР (и «нового мышления для
всего мира»?!), в Чернобыле случилась «крупнейшая техно-
генная авария XX века» ядерного характера, которая и пере-
вела «перестройку» на рельсы «катастройки». И очень скоро —
спустя всего лишь пять лет, произошла и «крупнейшая геопо-
литическая катастрофа», как точно выразился Президент РФ
В. В. Путин о развале Советского Союза. Впрочем, ныне уже
многие осознали, что именно Чернобыль послужил одним из
детонаторов процесса развала, причем в результате его мы
получили и психологический, и социальный «Чернобыль» на
всей территории СССР (а не только Украины)!
Ну, что социальный, понятно — это каждый видит свои-
ми глазами, а вот почему психологический? Начиная с Чер-
нобыля-86, все мы получили глубокий психологический шок
(а потом и надлом), во многом исказивший сознание еще со-
ветских людей — ведь именно оттуда пошло то всеобщее не-
доверие к власти, к ее действиям, и к способности ее гово-
рить правду... Стоит спросить «переачного» украинца о Чер-
нобыле, и подавляющее большинство скажет, что большая
брехня началась именно тогда; впрочем, продолжается она и
по сей день. Потому в нашем обществе и укоренилось стой-
11
Предисловие
кое недоверие ко всем, и всяческим версиям о причинах ава-
рии на ЧАЭС, которые насчитываются уже сотнями, не по-
зволяя составить объективное представление о ней.
Правда, о причинах-то стали говорить все меньше, и
достаточно посмотреть «юбилейные» сборники, чтобы убе-
диться — в них уже с середины 1990-х годов все реже появ-
ляются аналитические материалы. А все больше пишут о ге-
роизме пожарников да ликвидаторов, с одной стороны, и о
зараженных территориях — с другой. Но если вспомнить не
столь давнее изречение, что героизм в мирное время появля-
ется, как правило, вследствие преступной небрежности или
халатности, то этим и можно объяснить упомянутое смеще-
ь
ние акцентов!
И тем не менее, со временем на свет появлялись все новые
подробности аварии, хотя, как известно, простое накопление
фактов и «вновь открывшихся обстоятельств» еще не решает
проблему. А чтобы понять произошедшее на ЧАЭС, устано-
вить причины аварии, необходимо было воссоздать картину
развития аварии — последовательную и научно обоснован-
ную, т. е. необходим был качественный скачок. И это удалось
сделать нашему земляку Кравчуку Николаю Васильевичу в
книге «Загадка Чернобыльской катастрофы: Опыт независи-
мого исследования», изданной в Москве.
Для того чтобы представить, как рождалась у него физи-
ческая картина аварии, я хочу вернуться на семь лет назад,
когда в Киеве (с 23 по 25 апреля 2006 г.) проходила конферен-
ция «Чернобыль + 20», посвященная 20-летию аварии. Причем,
кроме официальной части — с президентами, министрами
и пр., параллельно ей проходила рабочая, научная конферен-
ция в Доме учителя на ул. Владимирской, где присутствовали
12
Предисловие
многие десятки ученых и политиков из многих стран мира.
Одним из первых на пленарном заседании там выступил
американский профессор-ядерщик Эд Лайман, и то, что он
сказал, было неожиданным для многих: Мол, если бы реактор
4-го блока не стали «тушить», т. е. засыпать всякой всячиной,
то и масштабы радиоактивного загрязнения были бы намного
меньшими! Он сослался на американские данные, получен-
ные тогда же и показывающие, что уровень радиоактивности
уже через пару суток стал резко падать...
Ясно, выступление это вызвало и вопросы, и дискуссию.
И тут председательствующий на заседании экс-министр ра-
диационной безопасности ФРГ д-р Г. Киршнер (физик по
профессии), дает слово для вопроса научному сотруднику
Института теоретической физики Н. В. Кравчуку. Но уже по-
сле первых фраз председатель просит выйти Николая Василь-
евича (уже как «коллегу») на сцену, к микрофону, и изложить
свое видение, так что выступал тот минут 15-17, и в резуль-
тате получилось полноценное выступление! А во время по-
следующего перерыва его окружили европейские коллеги с
вопросами и т. п., так что мне не удалось тогда с ним позна-
комиться. А позже прочел статью Кравчука в газете «2000»,
хотя и с сокращениями, и с явно «легковесными» коммента-
риями... После того о нем ничего не было слышно — оказа-
лось, что очень скоро его «попросили» на пенсию — его под-
ход к аварии на ЧАЭС «кого-то» не устраивал!
И можно понять мой интерес, когда в прошлом году увидел
упомянутую книгу Кравчука, который еще возрос, когда я от-
крыл ее и увидел «Вступительное слово» двух рецензентов —
докторов наук, озаглавленное ими так: «Не загадка, а разгад-
ка!»... А затем, ознакомившись с этой достаточно сложной
13
Предисловие
работой, хочу сразу выделить ее особенности: с одной сторо-
ны, необычным оказался и стиль книги, и метод изложения.
Они направлены на то, чтобы подтолкнуть читателя к само-
стоятельным выводам — после усвоения тщательно подоб-
ранных автором материалов, и свидетельств очевидцев ава-
рии, как и мнений различных исследователей проблемы — от
академиков до публицистов (соответствующего уровня, есте-
ственно).
С другой же, автор исходит из сведений, уже известных
ранее и описанных большей частью в таких многотиражных
книгах, как «Чернобыль: Документальное повествование.
1991» Ю. Щербака, и «Чернобыльская тетрадь» Г. Медведева,
да и в юбилейных сборниках 1990-х годов. При этом Николай
Васильевич отмечает (с юмором) и те «версии», которые ос-
нованы на неких домыслах, или фантазиях авторов. Но в
дальнейшем изложение «уплотняется», приводится много ре-
альных фактов и свидетельств очевидцев, выделяя особо су-
щественные моменты в них. После чего автор приходит чита-
телю на помощь, излагая самые необходимые сведения из
атомной физики и конструкции ядерных реакторов, как и бо-
лее тонкие вещи, данные в компактной форме. Конечно, ус-
воение всего этого требует от читателя известных интеллек-
туальных усилий, хотя и тут самые важные моменты выделя-
ются (жирным шрифтом).
Но дальше автор, по-моему, слишком уж скромничает,
утверждая, что цельную картину аварии уже всякий может
сложить из этих выделенных частей, как из пазлов (это дет-
ская игра, в которой из различных перемешанных кусочков
требуется сложить картинку). На самом деле, автор по про-
фессии является физиком-теоретиком (в области квантовой
14
Предисловие
теории, где у него тоже свои оригинальные представления,
изложенные в солидных монографиях), потому все построе-
ния и в данной книге базируются на серьезном теоретическом
И
ундаменте. Это-то и позволило ему сложить из них цельную
картину аварии — не только «играя» упомянутыми «пазла-
ми», но и добавляя другие существенные части, да устанав-
ливая их взаимосвязи друг с другом. А в результате в книге
«действительно дается самое полное с физической точки зре-
ния объяснение причин аварии», говоря словами рецензентов
ее — на нынешнее время, конечно.
Также Н. Кравчук смог объяснить практически все на-
блюдаемые при аварии события, как и ее последствия. В пер-
вую очередь это касается ранее замалчиваемого факта нали-
чия нескольких «взрывов» (хотя и отмечаемого всеми оче-
видцами!) — он связал их с физическими процессами, прохо-
дившими на 4-м блоке, и показал, что каждый из них был
следствием определенных, сложившихся на тот момент, фи-
зических обстоятельств.
В свою очередь, каждый из них порождал новую ситуацию
в реакторе, разрешающуюся очень скоро новым «взрывом» —
и вот в таком понимании Кравчук был первым. Причем важно
и то, что это позволило включить подходы других серьезных
авторов в такую единую картину. А закончилась же вся эта
эволюция последним, главным взрывом, имеющим квазиядер-
ную природу, по терминологии автора (американцы же назы-
вают это явление неэффективным ядерным взрывом), который
и разметал верхнюю часть блока. При этом из активной зоны
реактора вылетела и подавляющая часть содержимого, что
подтверждают и последующие наблюдения «сталкеров» —
в первую очередь К. Чечерова, самого известного из них.
15
Предисловие
Все это детально обосновывается в книге, а в конце при-
ведены и выводы из проведенного анализа, из чего можно за-
ключить: если бы сразу было полное представление о проис-
шедшем, то и действия были бы иными, по сути, подтвердив
сообщение американского профессора, упомянутое выше. По-
этому понятно, почему результаты Н. Кравчука замалчиваются
в Украине, а он ведь докладывал их, начиная с конца 2008 г. в
разных институтах, на разных научных собраниях, и публико-
вал их по частям в научных изданиях. Хотя нельзя не сказать,
что некоторые местные «спецы» уже умудрились использо-
вать некоторые из его результатов в своих публикациях —
безо всяких ссылок на авторство, конечно!
А вот такие крупные специалисты как российские академи-
ки В. Н. Страхов и А. А. Рухадзе, и академики НАНУ В. И. Ста-
ростенко, да Э. В. Соботович, которые имели свои собствен-
ные версии, да и другие профессионалы (из России, в основ-
ном) признали, после дискуссий, убедительность картины ава-
рии на ЧАЭС, предложенной Н. Кравчуком, а также и его лич-
ный вклад в понимание происходившего 26 апреля 1986 года.
И понятно, что дело это непростое, ибо затрагивает оно оп-
равданность таких проектов, как «Укрытие», и подобных ему,
у которых «кормится» немало людей из власти и около нее...
Но более важно извлечь уроки для будущего безопасного раз-
вития атомной энергетики, которая и сегодня отнюдь не ис-
черпала свой потенциал, по моему убеждению.
В заключение хочется пожелать, чтобы о работе, проде-
ланной Николаем Васильевичем еще пять лет назад, о его
книге узнали побольше, хотя тираж ее составил всего 500 экз.,
что мало и для самой России, не говоря уже об Украине. Более
того, в беседе с ним я узнал много больше, чем затронуто в
16
Предисловие
книге, так что есть надежда, что найдутся люди, поспособст-
вующие расширенному и дополненному изданию книги Крав-
чука. А то ведь создается впечатление об использовании давно
известного приема: если не можешь опровергнуть, или хотя
бы оспорить выводы автора, то лучше «замолчать» его.
Тут вспомнился и «принцип», изложенный несколько лет
назад (и по иному поводу) в известной российской газете
«Завтра»: «В наше время самый простой способ убить героя —
это лишить его доступа к информационному полю» (А. Ви-
тухновская)! Но сила-то коммунистов, со времен В. И. Ле-
нина, была в том, чтобы говорить правду, сколь бы неудобной
для некоторых она не была...
М. Родионов, г. Киев.
1. Введение. Предыстория
Данную книгу можно бы на самом деле рассматривать,
как «расширенное и дополненное (в некоторых направлени-
ях) издание» книги [24], как бы выполняя, таким образом,
пожелание проф. М. Родионова. Но теперь мне предстоит бо-
лее популярно рассказать о своем видении проблематики
Чернобыльской катастрофы в целом, вместе с ее предыстори-
ей, используя некоторые материалы из упомянутой книги, как
и статьи [25], хотя и не все. Потому начну с замечаний о том,
как я пришел к этой задаче.
С 1986 года слово Чернобыль приобрело достаточно боль-
шой объем, и многоаспектное наполнение, хотя в любом слу-
чае оно ассоциируется с некой катастрофой громадных мас-
штабов. Тут стоит, видимо, выделять разные явления, напри-
мер номерами, и тогда естественно под Чернобылем-1 пони-
мать именно аварию на 4-м блоке ЧАЭС в 1986 г. (и события,
ассоциированные с нею), которая и сделала это слово столь
известным.
Сразу скажу, как она впервые «прикоснулась» ко мне: Хо-
рошо помню, что о какой-то «аварии и взрыве» в Чернобыле я
услышал утром 27 апреля 1986 года в автобусе, когда ехал в
Киев из села на Житомирщине, но что там взорвалось и как,
никто не знал. Какую-то определенность внесло последую-
щее сообщение ТАСС (от 29 апреля): «От Совета Министров
СССР: На Чернобыльской АЭС произошла авария, поврежден
18
1. Введение. Предыстория
один из атомных реакторов. Принимаются меры по ликви-
дации последствий аварии. Пострадавшим оказывается по-
мощь. Создана правительственная комиссия».
Правда, успокоения в народ оно не внесло — многие
слушали забугорные «голоса», естественно, подогревавшие
панические настроения, которые и без того нарастали... По-
том появлялись другие официальные сообщения, но из них
трудно было представить картину происшедшего и масшта-
бы аварии, а тем более — причины ее. К тому же, когда осе-
нью того же года я встретил В. Черноусенко, активного уча-
стника работ по ликвидации аварии, хорошо знакомого мне
по работе в Институте теорфизики (в Киеве), то спросил:
что там случилось? На это он ответил так: «Вряд ли при на-
шей жизни узнаем это точно, ибо все сведения об аварии
получают гриф секретности». Сам я, хотя и представлял
* «г*
себе в общих чертах, как работает реактор, но никакого ка-
сательства ни к атомной энергетике, ни к проблемам, свя-
занным с нею, не имел. А вот она «прикасалась» ко мне не-
сколько раз, но коротко рассказать об этом не получится,
ибо все детали этого процесса могли бы составить целый
психологический этюд.
Здесь же отмечу только, что первое конкретное предло-
жение заняться сей проблемой, исходило от Нобелевского
лауреата, академика РАН А. М. Прохорова. И случилось это в
декабре далекого 2001 года в Москве, во время беседы с ним
по поводу моей работы по квантовой теории (точнее — кни-
ги, результаты которой я докладывал у него в институте).
Александру Михайловичу понравились некоторые мои суж-
дения в этой области (особенно выводы, отличающиеся от
общепринятых), и он предложил установить рабочее сотруд-
19
1. Введение. Предыстория
ничество — для начала между определенными группами уче-
ных из России и Украины. В частности, Прохоров написал
официальное обращение к Президенту НАНУ Б. Е. Патону
(копия его прилагается в конце книги).
Но затем, уже в менее официальной обстановке, он пред-
ложил: «А не заняться ли Вам проблемой Чернобыля, ибо в
ней имеется немало пробелов и, хотя последнее время появ-
ляются работы, противоречащие официальной версии той
аварии, там определенно нужен новый взгляд на проблему в
целом». Я сперва стал возражать — мол, не являюсь специа-
листом ит. п., но Александр Михайлович, как оказалось, уже
навел справки обо мне, и заявил:
«Вряд ли Вы, закончив кафедру «Теории атомного ядра»
физфака МГУ, да еще в Дубне, при ОИЯИ, да имея научным
руководителем Дмитрия Ивановича Блохинцева, моего хоро-
шего знакомого, совсем уж ничего не знаете... А то, что не
являетесь узким специалистом, как раз хорошо — проявите
себя, как в вашей книге — нестандартно. Более того, я знаю,
что упомянутые специалисты с большим скрипом отходят
от привычных для них схем и представлений, да и последние
15 лет очень убедительно это доказывают!
Добавлю к сему еще и то соображение, что тогда нам
было бы легче налаживать сотрудничество с вашей Акаде-
мией вообще».
Все это происходило в середине декабря 2001 года.
Признаюсь честно: тогда я все ж уклонился от прямого
ответа, хотя, если бы академик Прохоров не скончался вско-
ре после нашей встречи, то вполне вероятно, что вскоре
включился бы в эту проблематику. Однако после кончины
Александра Михайловича (08.01.2002 года) не получилось
20
1. Введение. Предыстория
никакого сотрудничества вообще, а я именно тогда впервые
потерял работу (в институте математики НАНУ), так что
стало не до того...
А вспомнил же о Чернобыле лишь в начале 2006 года, ко-
гда в популярной на Украине газете «2000» началась серьез-
ная дискуссия о причинах аварии. Вспомнил и о тех работах
серьезных ученых, о коих мне говорил покойный Александр
Михайлович, и пригляделся поближе к данной теме. Очень
скоро стало ясно, что в море информации о ней много неяс-
ного, а то и просто ложного, так что из лабиринта сего без
«нити Ариадны» не выбраться. Сперва попытался выяснить
хронологию событий, но и тут разнобой, все в тупик попада-
ешь, затем нашел 4-томник «Чернобыльская катастрофа: при-
чины и последствия», изданный белорусами еще в 1993 году,
и понял — ясности становится еще меньше!
Для начала решил разобраться с процессом разгона реак-
тора, используя работы московских академиков Г. Кружилина
и А. Рухадзе (с сотрудниками), как и украинского академика
Э. Соботовича. Выяснилось, что при штатном состоянии ре-
актора, и в частности
топлива (а это официально не под-
вергалось сомнению!), разгон его за 8-10 сек. никак не мог
состояться. Кстати, как до аварии, так и после ее, и другие
реакторы попадали в сходные аварийные ситуации, но разгон-
то длился десятки минут, а не секунд — значит, тут ситуация
была явно нестандартной...
Вот по этому-то поводу я и высказался на международной
конференции «Чернобыль + 20» (о чем подробнее написал
М. Родионов), а затем — в заметке [3] в еженедельнике «2000»,
но полной картины аварии тогда у меня еще не было, при-
знаюсь честно. Однако стоит привести уже тут главный вывод
21
1. Введение. Предыстория
статьи [3], выделенный самими газетчиками жирным шриф-
том: «Авария на ЧАЭС была рукотворной, с возможной
заменой ТВС людьми, посвященными во все секреты
атомной энергетики и имеющими доступ к соответствую-
щим объектам, которые и совершили замену ТВС». Но ре-
дакция в этом предложении опустила слово «возможной» —
видимо, с целью усилить эффект?
А далее мой текст продолжен уже обычным шрифтом:
«Кому нужна была такая авария? Вероятно, тем, кто за-
думал последующий «социальный Чернобыль», длящийся
доныне.
Предвидели ли они подобное развитие аварии?
—Думаю, что нет, ибо вряд ли нужны были те ее разме-
ры и издержки, которые коснулись и Европы...».
Эти положения мы тоже обсудим позже.
И, тем не менее, вышесказанного оказалось уже доста-
точно для того, чтобы вскоре я потерял работу (в ИТФ НАНУ),
и оказался на пенсии (в размере менее $40 в месяц) — кому-
то «наверху» выступление не понравилось... И снова было не
до Чернобыля — надо было выживать. Однако через два года
мне предложили поработать над этой проблемой в Институте
геофизики НАНУ — там разрабатывалась гипотеза о влиянии
некоего локального землетрясения на аварию. И тут уж нача-
лась настоящая серьезная работа, так что через полгода я
представил в качестве отчета свою картину развития взрыв-
ного процесса (опубликованного позже в [15]), которая ис-
ключала возможное влияние землетрясения, и получалось
скорее наоборот — что именно взрыв мог индуцировать оное!
Причем академики В. Н. Страхов и В. И. Старостенко, авторы
той версии, согласились с моей аргументацией.
22
1. Введение. Предыстория
Сразу отмечу, что некоторые журналисты впоследствии
приписывали мне утверждение, будто это я «открыл, что на
ЧАЭС было 4 взрыва». Напомню, в официальной версии го-
ворилось об одном «паровом» взрыве, да и я сначала в это
верил (хотя иногда упоминали о двух). Каково же было мое
удивление, когда узнал — из показаний свидетелей событий
той поры, приведенных в книгах Ю. Щербака [4] и Г. Мед-
ведева [1], да и в других, что их было не менее трех, хотя ча-
ще говорили о четырех'.
И вот тут зародились сомнения — почему же об этом
никто официально не упоминал? Это и стало главной «фиш-
кой» для дальнейших размышлений, особенно когда рассмат-
ривал различные версии событий. У одних причина аварии —
«паровой взрыв», у других — взрыв «парогазовой» взрывча-
той смеси, у третьих — взрыв «ядерной мины», и т. д. и т. п.
(некоторые из них приведем ниже). А затем именно ими авто-
ры объясняют и разрушения, наблюдаемые на 4-ом блоке.
Потому, если пытаться прямо соединить их в одну схему,
то получается, как в том анекдоте: пострадавший выстрелил в
себя четыре раза — дважды в сердце, а затем дважды — в го-
лову, притом каждая рана была смертельной'. Но ведь отмах-
нуться от показаний свидетелей тоже нельзя, тем более что о
первых «взрывах» они говорили как правило, как об «уда-
рах», а не взрывах — почему?
Были и другие несогласованности, и тут очень важными
для меня оказались показания опытного реакторщика Ю. Тре-
губа, начальника предыдущей смены, очень живо описавшего
цепочку событий с «внутренней» точки зрения, т. к. он все
время находился у пульта управления 4-м блоком. Подчеркну,
23
1. Введение. Предыстория
...... .... _ .. — -  ' ---- - -------- * '
что все это было изложено уже в книге Ю. Щербака [4], а кое-
что повторялось и в других источниках.
Второй же толчок дали показания опытного турбиниста
Р. Давлетбаева, находившегося там же, хотя привел он их
только через 10 лет в юбилейном сборнике (до того они были
засекречены, и ранее он вообще отказывался о них говорить —
Ю. Щербаку, в частности)! Были существенные наблюдения и
других свидетелей, и все они взяты из открытой литературы,
в том числе из толстой книги Н. Карпана «Чернобыль; месть
мирного атома». Это сотрудник ЧАЭС из «научной физиче-
ской лаборатории», наблюдавший все прямо на месте, но
лишь с утра 26 апреля. Правда, важные сведения он до сих
пор «выдает» понемногу, и очень небольшими порциями...
Некоторые из пишущих на эту тему авторов ссылаются либо
на некие секретные материалы, либо же на сведения, полу-
ченные от якобы «осведомленных» людей, и т. п.
Замечание 1а. Я же сразу признаюсь в том, что у меня ни-
когда ничего подобного не было, не видел я никаких секрет-
ных материалов, и даже более того — не имел возможности
посмотреть такие открытые журналы, как «Атомная энергия»,
или подобные ему. Более того, ни с кем из сотрудников ЧАЭС
я лично не встречался и не говорил; да впрочем, они и не на-
строены на какие-либо дискуссии и разговоры, к сожалению.
Точно так же — я вовсе не открывал упомянутых «взрывов»,
а просто объяснил их в единой картине аварии. ///
Но прежде, чем перейти к более подробному изложению
результатов книги [24], отмечу — случилось так, что предло-
жение написать настоящую книгу поступило мне спустя мно-
го времени после появления первой. И я хорошо помню, как
5 лет назад с облегчением положил готовый текст в папку,
24
1. Введение. Предыстория
полагая, что никогда больше не вернусь к этой теме — в ней
для меня всегда было что-то отталкивающее. Возможно по-
тому, что никогда не встречал столько недоговоренностей,
умолчаний, а то и просто брехни, как выразился уважаемый
проф. Родионов. Причем все это продолжается и доныне, хотя
я видел это с самого начала, когда некий «внешний импульс»
побудил меня приступить к проблематике Чернобыльской ка-
тастрофы. Признаюсь, что шла тогда работа (как и сейчас,
впрочем) без вдохновения — как будто чувствовал, что на-
влекаю на себя неприятности разного рода.
Впрочем, и потом занимался ею лишь эпизодически, но,
в конце концов, придумал для себя некий стимул -— рас-
смотреть всю эту проблематику как логическую загадку-
пазл, с тем, чтобы всякий мыслящий человек мог сложить
этот пазл из частей, которые я подготовил и выделил жир-
ным шрифтом, что заметил и М. Родионов. И я посчитал,
что это удалось, ибо толковые люди в основном разобрались
в аргументации, и даже иногда дополняли ее, правда, не все-
гда удачно...
Учитывая все это, начну все ж из рассуждений общего
характера о своем видении истории вопроса — в частности, о
том, как, когда, и почему возникла идея об «атомной электри-
фикации всей страны». Но для этого придется изложить и
предысторию, в которой есть любопытные моменты, в том
числе и личностного характера. Так, обращаясь к прошлому, я
попытался понять, почему решил поступать после школы
именно на физический факультет МГУ, притом решил в по-
следний момент? Тем более что за год до того еще лелеял
детскую мечту о небе — хотел быть летчиком, а весной 1961 г.
еще и полет Ю. Гагарина оказался перед глазами! Но как раз
25
1. Введение. Предыстория
глаза меня и подвели в этом — не прошел я потребную мед-
комиссию именно из-за них. В результате, оказался-таки в
МГУ на физфаке, и это был наилучший для меня выбор, хотя
осознал это лишь много позже, видимо, судьба вела меня
именно туда.
Но был еще и ореол вокруг физики, сложившийся именно
в 1950-е годы, были соответствующие книги (в основном, на-
учная фантастика) и фильмы... В свою очередь, все это было
следствием большого проекта, как теперь понимаю — проек-
та Большой Науки, возникшего параллельно и на Западе, и в
Союзе. А базой его и там, и тут был Атомный проект, из коего
позже вышла атомная энергетика, равно как и люди, начи-
навшие ее.
Можно даже сказать, что последняя была зеркальным от-
ражением Атомного проекта, но зеркало-то оказалось не-
сколько «кривоватым»...
Ныне известна история проекта — как он начинался, из-
вестны основные его герои и действующие лица. Менее из-
вестно, сколько усилий и средств на него пошло, но ясно,
что в десятки раз больше, чем тратилось на всю советскую
науку до войны и во время ее. Это одно, но не менее важно и
другое обстоятельство — резко повысился статус ученого
вообще, а особенно ученого-естественника, прежде всего —
физика.
Тем более, что считалось — ныне ученые-то свои, т. е. в
большинстве имеют рабоче-крестьянское происхождение и
поддерживают «линию партии», а если и колеблются, то вме-
сте с «линией». Тем же из них, кто был прямо связан с «атом-
ными делами», оказывалось предпочтение во многих практи-
ческих аспектах, как правило — им легче было защитить
26
1. Введение. Предыстория
диссертацию (тем более — по закрытым темам), проще и бы-
стрее стать академиком, и т. д. и т. п.
Но затем, по достижении определенного рубежа — овла-
дения атомным оружием, а затем и термоядерным, да новыми
средствами его доставки, наступило некоторое охлаждение,
наметилось «перенасыщение» кадрами упомянутого проекта,
особенно после хрущевских «мирных инициатив». И руково-
дители Большой Науки стали искать и предлагать новые на-
правления исследований (не менее «важные», чем прежние),
а одним из главных стала атомная энергетика — имея в виду
не только АЭС, но и атомное судостроение и т. п. — я еще
помню проекты «атомных паровозов»! Но были не только
прожекты, а и конкретные дела, начатые еще при И. В. Ста-
лине — так, первую гражданскую АЭС в Обнинске начали
строить в 1951 г., а в эксплуатацию ее ввели в 1954 году, хотя
* V*
она имела мощность всего 5 МВт.
Отмечу, что одним из руководителей этого проекта был
известный физик Д. И. Блохинцев, с которым мне довелось
сблизиться 12 годами позже — именно он сагитировал меня
пойти на его кафедру (теории атомного ядра), находившуюся
в Дубне, известном тогда ядерном центре, первым директо-
ром которого тоже был он. Правда, задачи, которые мне пред-
ложил Дмитрий Иванович, относились к области теоретиче-
ских оснований квантовой механики, а вовсе не к атомной
проблематике.
Но его детище — Обнинская АЭС, вполне успешно функ-
ционировала более полувека (поскольку делали ее ответст-
венные и понимающие в этом толк люди!), обогревая да ос-
вещая город, показав своим примером возможности атомной
энергетики. Отметим сразу, что параллельно, уже в 1952 году,
27
1. Введение. Предыстория
был создан известный НИКИЭТ — Научно-исследователь-
ский и конструкторский институт энергетической техники,
который возглавил академик Н. А. Доллежаль. Впоследствии
(в 1989 г.) он написал книгу «У истоков рукотворного мира»,
к которой мы еще будем обращаться.
Таким вот образом и начал реализовываться сей проект
Большой Науки, но бурное развитие его началось лишь в
1960-х годах, когда он получил поддержку руководства СССР,
и я позволю высказать ниже свои соображения по этому по-
воду. Известно, что так называемый «Карибский кризис» осе-
нью 1962 года поставил мир на грань ядерного конфликта;
впрочем, и до того советскому руководству были известны
вполне конкретные планы Пентагона (который разрабатывал
их еще с середины 1945 года!) ядерной войны против СССР.
К моменту же упомянутого кризиса оказалось, что ядерный
арсенал США составлял около двух с половиной тысяч бое-
зарядов — т. е в 17 больше, чем имелось у нас!
И здравомыслящим людям в нашем руководстве стало
ясно, что при таких условиях говорить о «мирном соревно-
вании» с Западом не просто сверхнаивно, но и сверхглупо!
Для этого нужны не красивые слова, а реальное равновесие
сил, и в первую очередь — ядерных. Такой ответ Америке
вскоре и реализовался в виде СЯС (стратегических ядерных
сил), образуемых «ядерной» же триадой: МБР (межконти-
нентальные ракеты), стратегические бомбардировщики и
АПЛ (атомные подводные лодки-ракетоносцы). Но это по-
требовало значительного увеличения числа ядерных боеза-
рядов, и тут планы Большой Науки совпали со стратегиче-
скими интересами государства, поскольку АЭС могли давать
не только электроэнергию и тепло, но на них массово нара-
28
1. Введение. Предыстория
багывался и плутоний, в частности — на уран-графитовых
реакторах (типа РБМК).
С другой же стороны, ядерное топливо для них самих в
значительной мере получали на радиохимических комбинатах
из отработанного на корабельных реакторах (в т. ч. и на АПЛ)
топлива, так что упомянутые выше проекты были тесно увя-
занными друг с другом, хотя открыто об этом не говорилось.
Именно поэтому в НИКИЭТ решили строить АЭС на базе двух
типов реакторов: водо-водяного ВВЭР и уран-графитового
РБМК (что означает: реактор большой мощности, кипящий,
правда, иногда говорят — канальный). ВВЭР был двухкон-
турным, более безопасным, но и более дорогим, а РБМК —
одноконтурным, более «простым и экономичным», и более
мощным.
Но такая «простота» оказалась хуже воровства (как неред-
ко бывает), что показал анализ аварии на ЧАЭС в нашей книге
[24]. Причем РБМК не только не был дуракоустойчивым, но
значительно более (радиационно) опасным и при штатных ре-
жимах работы его, не говоря уже об аварийных. А ведь выбор-
то был — к примеру, в 1974 году в Чехословакии был построен
тяжеловодный реактор на АЭС «А-1». Он оказался практиче-
ски безопасным, да и экономичным, ибо мог работать на при-
родном (или слабо обогащенном) уране, имея, вдобавок, сис-
тему газового охлаждения. Однако этим проектом СССР так и
не воспользовался, ибо задачи, видимо, были иными.
Да и РБМК, казалось, имел явные преимущества: во-вторых
(ибо о первом и главном, было уже сказано), конструкция его во
многом напоминала (военные) промышленные реакторы, рабо-
тавшие у нас уже давно. Например, акад. Н. Доллежаль в своей
книге признал: «При сооружении реактора (РБМК. — Н. К.)
29
1. Введение. Предыстория
мы сможем использовать кооперативные связи между маши-
ностроительными заводами, сложившимися еще при изготов-
лении первых промышленных реакторов. И это позволит
справиться с задачей за 5-6 лет». А затем отмечает, что «аме-
риканцы тратят на это 8-10 лет», и приводит другие экономи-
ческие и технические соображения.
Но продолжим разговор о достоинствах РБМК.
В-третьих, вырабатываемая на нем энергия обходилась на
30-35 % дешевле, чем на ВВЭР, и к тому же на них имелся
механизм непрерывной замены отработавшего топлива на
новое, без останова реактора, так что процесс производства
электроэнергии не прерывался.
И, наконец, в-четвертых — среди разработчиков бытовала
уверенность в создании блоков все большей мощности. Так,
уже к середине 1970 гг. появились проекты реакторов РБМК-
1500, РБМК-2000, РБМК-2400 и даже РБМК-3600! Причем
два реактора первого типа, с мощностью 1500 МВт, были
введены в эксплуатацию на Игналинской АЭС (Литва) уже в
1984 и 1987 годах, соответственно.
Замечание 2. Кстати сказать, в те же годы не только СССР,
но и, к примеру, Франция использовала отработанное в граж-
данских энергетических реакторах топливо после его перера-
ботки на радиохимических заводах, в частности, на заводе PU-1
комплекса «Маркуль», а затем и на PU-2 — с целью извлечения
плутония. Последний же затем использовался для производства
ядерных боезарядов 2 (более чистый), а также и топлива для ЯР
(ядерных реакторов).
А недавно МРК (Международное радио Китая) сообщи-
ло, что и Япония, обладающая тремя десятками АЭС (с 55 ЯР
на них), хотя и предоставила отчет в МАГАТЭ только о
30
1. Введение. Предыстория
640 килограммах, поставленных ей США уже давно — якобы
для «исследовательских целей», но на самом деле имеет запа-
сы плутония, исчисляемые тоннами! Так что не стоит и нам
тут «посыпать главу пеплом»... ///
Я же с 1967 г. знал позицию акад. Д. Блохинцева каса-
тельно вышеупомянутой «гигантомании» в атомной энерге-
тике — еще тогда он резко возражал против нее. Ибо считал,
что при увеличении размеров активной зоны реактора, в оп-
ределенных ситуациях возникает опасность фактического
разделения ее на несколько зон (о чем я упоминал в книге
[24]), что и подтвердилось на «практике».
Замечание 3. На практике же наблюдалось и большее — к
примеру, весной 1985 года на ЧАЭС в регламент были внесе-
ны дополнения, разрешающие эксплуатацию блоков ее на
мощности, превышающей проектную, так что она иногда ока-
зывалась даже 107 % от номинальной! И опять же это дела-
лось якобы с благой целью роста производства электроэнер-
гии, так что этакий рост был и официально утвержден уже в
плане на 1986 год.
И только после аварии эту практику прекратили, уменьшив
мощность действующих РБМК до 75 % от номинальной. От-
метим тут же, что и время срабатывания системы управления
защитой (СУЗ) сократили с прежних 18-21 сек — до 2,5 сек,
т. е. в 8 раз! Любопытно, что в России затем вроде были сдела-
ны и более радикальные выводы, а именно — реакторы РБМК-
1000 стали заменять новыми, более безопасными МКЕР-800,
хотя и с меньшей на 73 % мощностью... ///
Для Большой же Науки все эти проекты позволяли сохра-
нить и финансирование (!), и научные кадры, и систему их
31
1. Введение. Предыстория
подготовки, сложившуюся в предыдущий период; правда,
требовательность к ним все время снижалась (т. е. зеркало-то
«искривлялось»), о чем будет речь ниже. Но, в масштабах го-
сударства, результат был достигнут: к концу 1970-х годов
СССР достиг паритета с Западом не только по числу боеголо-
вок, но и по «ядерной триаде». И к концу 1986 года у СССР
имелось около 140 тонн оружейного плутония, а число боего-
ловок достигло 45 тысяч. США же имели 500 тонн урана-235
оружейного качества еще в 1967 году, тогда как у СССР его
было меньше даже к 1986 году.
Но хотя паритет по вооружениям, в т. ч. по СЯС, у СССР
с Западом тогда имелся, у последующих руководителей наше-
го государства обнаружилась недостача иного компонента —
мозгов (когда они начали уничтожать свой арсенал, с таким
трудом накопленный). Впрочем, не только у них, но и у
большинства наших сограждан тоже, что и привело к после-
дующим «Чернобылям» — социальному, экономическому, а
на Украине, в конце концов — и к политическому!
Но «вернемся же к нашим баранам» и напомним динами-
ку развития атомной энергетики, которая началась с Обнин-
ской АЭС. Однако лишь через 10 лет после нее (в 1964 году)
был сдан в эксплуатацию первый блок Ново-Воронежской
АЭС — уже с реактором ВВЭР-210. Для простоты, далее речь
будет идти только о первых блоках соответствующих АЭС,
указывая тип ЯР блока, и срок сдачи в эксплуатацию, не гово-
ря о последующих блоках этой АЭС.
За ней последовали Кольская АЭС (ВВЭР-440, 1973 год)
и небольшая Билибинская АЭС, сданная в начале 1974 года.
А практически одновременно с ней — и 1 -й блок Ленинград-
ской АЭС, оснащенный уже (новым) реактором РБМК-1000.
32
1. Введение. Предыстория
Два года спустя были сданы в эксплуатацию еще две АЭС —
Курская, с таким же РБМК-1000, и Армянская, но с реактором
ВВЭР-440.
В следующем же, 1977 году, был введен в эксплуатацию
1-й блок интересующей нас здесь ЧАЭС, первой на Украине —
все с тем же РБМК-1000, но подробнее о ней будем говорить
ниже, а сейчас перечислим другие АЭС на Украине.
За ЧАЭС последовала Ровенская АЭС (ВВЭР-440,1980 г.),
ныне она имеет четыре блока; а далее — Южно-Украинская
АЭС (ВВЭР-1000, 1982 г.), ныне — три таких же блока. За
ней идет Запорожская АЭС (ВВЭР-1000, 1984 г.), ныне там
работают шесть однотипных блоков, а под конец — и Хмель-
ницкая АЭС (два ВВЭР-1000 — 1987 и 2004 гг.). И как бы
нынче на Украине ни ругали атомную энергетику, но именно
она, а не только российский газ, обеспечила и обеспечивает
до сих пор «энергетическую независимость» ее...
Замечание 4. Касаясь же развития атомной энергетики в
мире, то небесполезным представляется привести список
стран с наиболее развитой таковой, входивших в 2013 году в
первую десятку таких стран:
Мы упорядочим этот список согласно числу ядерных ре-
акторов, имеющихся в данной стране, а в скобках отметим
число АЭС, в которых собраны указанные ЯР:
США имели 103 ЯР (соотв. 64 АЭС).
Франция — 58 ЯР (соотв. 17 АЭС).
Япония — 50 ЯР (соотв. 16 АЭС).
Россия — 33 ЯР (соотв. 9 АЭС).
Южная Корея — 23 (соотв. 6 АЭС).
Индия — 20 ЯР (соотв. 5 АЭС).
33
1. Введение. Предыстория
Канада — 19 ЯР (соотв. 4 АЭС).
Китай — 18 (соотв. 7 АЭС).
Британия — 16 (соотв. 8 АЭС).
Этот перечень надо бы знать нашим экологам, борющим-
ся с атомной энергетикой, тем более что Украина лишь следу-
ет за этими лидерами, как мы видели выше.
Правда, автор недавно узнал, что атомной энергетике ны-
не вообще угрожает коллапс — из-за сокращения запасов
«легкого» урана-235 на планете. Но оставим эти заботы бу-
дущему, тем более, что развитие науки всегда шло «нелиней-
но», однако выход всегда находился. ///
Следующей же темой будет более подробное (хотя все еще
краткое) рассмотрение истории нашей злополучной ЧАЭС.
2. История ЧАЭС
Напомним для начала, что решение построить так назы-
ваемую Центрально-Украинскую АЭС (первую на Украине)
появилось еще в середине 1960-х годов, и стоит отметить, что
строить ее сперва планировалось на реке Рось, вблизи города
Белая Церковь, что недалеко от Киева. Но затем речка эта бы-
ла признана недостаточно водной, и тогда (на заседании Тех-
совета Минэнерго СССР 15 апреля 1966 года) определяют
другое место строительства АЭС — вблизи села Копачи Чер-
нобыльского района, у реки Припять (т. е. в полтора раза
дальше от Киева).
Стоит остановиться на причинах такого выбора, и они,
как вы уже наверняка поняли, связаны с водой, а точнее —
тут исходили из того факта, что для каждой электростанции —
тепловой или атомной, требуется много воды для охлаждения
ее технологических систем. Причем для атомной станции, с
реакторами типа РБМК, ее нужно почти в два раза больше,
чем для тепловой ТЭС!
Более того, в данном случае учитывалась не только вод-
ность самой реки Припять, но еще и то обстоятельство, что
как раз к тому моменту, в 1965-1966 гг., было заполнено Ки-
евское водохранилище, которое заняло и часть устья Припя-
ти, так что проблем с водой не должно было быть.
И вот в начале следующего 1967 года совместным поста-
новлением ЦК КПУ и Совмина УССР планируемой АЭС дали
35
2. История ЧАЭС
название Чернобыльской, поскольку ее площадка находилась
вблизи древнего города Чернобыля. А в октябре того же года
был утвержден и Технический проект реактора нового типа
РБМК-1000 (первый из которых уже сооружался вблизи Ле-
нинграда).
Касательно же Чернобыльской станции в целом, то в
1971 г. приказом Минэнерго СССР генеральным проектиров-
щиком ее был утвержден известный НИИ «Гидропроект»
им. С. Я. Жука (г. Москва), который разработал и рабочие
чертежи. При этом проектом мощность ЧАЭС была увеличе-
на до 4 млн кВт (т. е. число блоков возрастало до 4-х).
Тогда же и начали строить одновременно: 1 -й блок стан-
ции и город энергетиков Припять (в трех километрах от нее),
а также громадный пруд-охладитель рядом с площадкой
АЭС. Его построили путем прокладки нового русла Припяти,
отгородив от старого дамбой длиной около 25 км, после чего
новое русло заполнили водой, так что получился громадный
водоем — целое озеро длиной 11,5 км, средней шириной в
2 км и со средней глубиной около 6 м (а максимальная же дос-
тигала 21 м).
Такие размеры сего озера были связаны с планами по-
стройки нескольких блоков, так что в результате оно содер-
жало более 150 млн м3 воды, причем уровень его превышал
уровень реки на 7 м — чтобы происходила естественная
фильтрация воды. Но это же потребовало использования
мощных насосов, подававших ежегодно в охладитель более
130 млн м3 воды, т. е. практически обновляя ее. При этом от-
метим сразу, что до аварии 1986 г. уровень радиационного
загрязнения воды в озере не превышал допустимых норм, а в
Припяти и Днепре — тем более!
36
2. История ЧАЭС
Поскольку объемы работ были действительно гигантски-
ми, то строительство всего этого комплекса было объявлено
Всесоюзной ударной комсомольской стройкой. И в результате
этакой «ударной» работы, уже 1 августа 1977 г. была начата
загрузка ядерного топлива в первый блок, так что и этот, и по-
следующие за ним этапы строительства, осуществлялись с
заметным опережением технологического графика. С тем,
чтобы ЧАЭС дала первый ток к 60-й годовщине Великой Ок-
тябрьской социалистической революции, но это произошло
даже на пять дней раньше.
Стоит отметить, что физический пуск реактора, как и свя-
занные с этим эксперименты, тоже осуществлялись (хотя и не
все!) с подобным опережением графика, так что в результате
уже 24 мая 1978 года 1-й блок достиг проектной мощности
1000 МВт, т. е. на два месяца раньше технологически сплани-
рованного срока.
Точно так же шли работы по строительству 2-го блока —
запущен 21 апреля 1978 года, а затем и 3-й запустили 3 де-
кабря 1981 года! Затем и 4-й блок начал выдавать электро-
энергию уже 31 декабря 1983 года, а к 1 января 1986 года был
осуществлен весь проектный замысел — мощность всех 4-х
блоков АЭС превысила 4 миллиона кВт; на самом деле она
бывала и большей, как увидим в дальнейшем. Более того, ря-
дом с этими блоками строились 5-й и 6-й блоки-миллион-
ники, причем строители стремились ввести в действие и 5-й
уже к концу 1986 года, но не получилось.
Замечание 5. А не получилось потому, что 26.04.86 г. про-
изошла авария, и ныне общеизвестно, что она явилась полной
неожиданностью не только для руководства Советского Сою-
за, но и для руководителей атомной отрасли, включая извест-
37
2. История ЧАЭС
нейших академиков-атомщиков. И уж тем более таковой она
была для населения Союза — ведь упомянутые деятели много
лет внушали им прямо противоположное. Например, не кто-
нибудь, но заместитель председателя Госкоматома СССР
Н. Синев произнес, что «Атомные реакторы — это обычные
топки, а операторы, ими управляющие, —это кочегары»!
А его начальник — председатель этого комитета А. Пет-
росьянц еще раньше (в 1972 году) писал: «Эксплуатация АЭС
в СССР и за рубежом... показывает полную безопасность их
работы... Более того, можно поспорить, какие электро-
станции более вредны для организма человека и окружающей
среды — атомные или работающие на угле»... Ну ладно бы
околонаучные чиновники, но ведь это мнение активно под-
держивалось и маститыми академиками! Так, академик АН
СССР А. Шейдлин заверял: «АЭС нашей страны совершенно
безопасны для населения окрестных районов. Никакого повода
для беспокойства просто не существует» (из интервью «Ли-
тературной газете»).
Причем звучали не только этакие утверждения, но и бо-
лее сильные: «АЭС — самые «чистые», самые безопасные из
существующих станций!... Иногда, правда, приходится слы-
шать опасения, что на АЭС может произойти взрыв... Это
просто физически невозможно...
Ядерное топливо на АЭС не может быть взорвано ника-
кими силами — ни земными, ни небесными!» (М. Стырикович,
тоже академик).
И это говорилось менее чем за 6 лет до Чернобыля, когда
столкнулись с такой реальностью, которую наши академики,
как видим, не допускали в принципе, но «кочегары» все ж
накочегарили!
38
2. История ЧАЭС
Все это объясняет и тот шок, который испытали этакие
«светочи науки» после аварии, и полную неспособность их
дать правильное объяснение произошедшему на ЧАЭС, в чем
убедилась вся страна. И лишь после того некоторые из них
начали вспоминать, что они тоже предупреждали, мол... На
самом же деле, если кто и не разделял столь всеобщего опти-
мизма, то таковыми следовало бы считать эксплуатационни-
ков, работающих на АЭС и сталкивавшихся с их реальными
проблемами. Впрочем, и среди них были лишь единицы, ко-
торые осмеливались еще и предупреждать вышестоящих о
возможности крупной аварии; правда, «наверху» на них не
обратили должного внимания. Но об этом скажем ниже... ///
А теперь подчеркнем — мы совсем не случайно указыва-
ли сроки сдачи этих сложнейших объектов, причем с вводом
очередного блока сроки эти обычно сокращались. И особенно
показательны они для блоков № 3 и № 4 (сданы точно перед
Новым годом!), дабы отрапортовать и получить премию за
перевыполнение плана. На деле же все это означало штур-
мовщину и пренебрежение технологическими нормами —
многое исполнялось на тяп-ляп, а важные предпусковые экс-
перименты так просто вообще откладывались «на потом»...
В качестве примера приведем выписку из решения суда
над участниками аварии на ЧАЭС (1987 г.): «31.12.1983 г.,
несмотря на то, что на четвертом энергоблоке не были про-
ведены необходимые испытания, Брюханов подписал акт о
приемке в эксплуатацию пускового комплекса на блоке как
энергоблока в опытную эксплуатацию» ([4], с. 371).
Вот как позже высказался по этому поводу А. Усков (лик-
видатор аварии, кавалер ордена Дружбы народов): «Госко-
миссия по приемке знала об этом, но посчитала — ничего,
39
2. История ЧАЭС
потом доведем! Вот и пришлось два с лишним года спустя
проводить на 4-м блоке эксперимент, чтобы довести систе-
му безопасности до требований проекта! Вот и довели блок
«до ручки»!
А ведь совсем другая была бы картина, проведи этот
злосчастный эксперимент тогда. Реактор со свежим топли-
вом, со значительным количеством поглощающего вещества в
активной зоне имеет отрицательный мощностной коэффи-
циент, т. е. не приводит к разгону на мгновенных нейтро-
мах!»([4], с. 371-372).
Что же касается персонала, то к тому времени все АЭС в
СССР были переданы из Среднемаша в Минэнерго, что по-
влекло за собой много отрицательного — уменьшилась тре-
бовательность к кадрам, ослаб режим безопасности. Но вот
финансирование сохранилось, так что зарплата директора
АЭС, да и персонала, в разы превышала зарплату на тепло-
вых электростанциях, к примеру. Так, директор АЭС получал
от 1100 до 1200 рублей в месяц, что почти равнялось мини-
стерской зарплате, и даже зам. главного инженера имел около
800 рублей!
Да и рядовой сотрудник АЭС получал по 300 рублей и
выше, т. е. больше старшего научного сотрудника в столич-
ном НИИ. Кроме того, там постоянно давались премии за
превышение плановых показателей: К примеру, за ту ночь на
26 апреля «испытателям была обещана премия по 400 рублей
каждому за успешное окончание испытаний. По тем време-
нам это была крупная сумма, сравнимая с нынешними укра-
инскими 20 тысячами гривен, и с российскими 75-100 тысяч
рублей», пишет Б. Горбачев в ([27], с. 473) — сведущий в этих
делах человек.
40
2. История ЧАЭС
Ради справедливости, надо отметить, что и результаты
труда энергетиков оправдывали их зарплаты — к апрелю
1986 года на ЧАЭС было выработано свыше 150 миллиардов
кВт/часов электроэнергии, что и позволило вскоре опустить
плату за кВт до 1 копейки!
Но с другой стороны, в то же время росло и число ава-
рийных ситуаций — так, на 1 -м блоке ЧАЭС еще 9 сентября
1982 года произошла серьезная авария, кратко описанная в
[24], но в [26] выявлены новые обстоятельства. Оказалось,
что и там, на самом деле, сыграл роль человеческий фактор.
Точнее говоря, и тогда авария стала результатом действий двух
операторов. Они начали манипулировать с запорно-регули-
рующими клапанами во время работы реактора на мощности,
что категорически запрещено регламентом. Причем факт сей
выявился лишь много позже!
Подобный же случай произошел и на Ленинградской
АЭС еще в 1975 году, когда не проверили все соседние с явно
аварийным технологические каналы, заменив лишь этот один
и запустив реактор на мощность — все из-за спешки... Так
что, видимо, не зря позже атомщик проф. Б. Дубовский ска-
зал, что аварию на Ленинградской АЭС 1975 года, как и тако-
вую на ЧАЭС 1982 года, следует рассматривать, «как репети-
цию аварии 26 апреля 1986 г. на ЧАЭС» ([27], с. 352-353)!
Кстати, практически точно так же выразился и Председатель
Совмина СССР Н. И. Рыжков на заседании Политбюро после
Чернобыльской аварии (см. в [16])!
Впрочем, на одной только ЧАЭС в период 1983-1985 гг.
произошло 5 серьезных аварий и 63 отказа основного обору-
дования, сопровождавшихся большим материальным ущер-
41

2. История ЧАЭС
бом, по данным генерала КГБ Ю. В. Петрова (в интервью
1998 г.; см. в [27]). Но при всем том коллективу постоянно
шли премии, и более того — директора АЭС Брюханова со-
бирались награждать орденом Ленина!
Замечание 5а. Что же касается атмосферы, царившей сре-
ди коллектива станции, то тут еще в [4] отмечены свидетель-
ства журналистки Припятской газеты «Трибуна энергетика»
Л. Ковалевской о моральном «климате», сложившемся на
ЧАЭС задолго до аварии: «Я считаю, что одной из причин
аварии на ЧАЭС была ненормальная обстановка, сложив-
шаяся там. «Случайный» человек туда попасть не мог. Даже
будь он семи пядей во лбу, специалист класснейший. Потому
что в дирекции работали целые династии, семейственность
процветала... Там высокая зарплата, они получали за вред-
ность... Друзья, знакомые. Если одного критикуют — все
сразу кидаются его защищать, не разбираясь даже в сути.
Если провинится простой рабочий — его накажут. Но если
администрация, верхушка — им все сходит... Это было как
государство в государстве» (там же, с. 28).
Но и более того — все это в полной мере относилось и к
трудовой и к технологической дисциплине; так, она приводи-
ла примеры, когда в зале управления реактором «можно было
видеть человека, сидящего на щите управления. Там, где
кнопочки, рычажки»* (Там же, с. 29). Кроме того — все знали
также, что «были там и остановки по вине персонала. Были и
«свищи» в паропроводах, ... к этому так относились: «Ну
свистит, ну и бог с ним\».
Но пар-то ведь был радиоактивным!
42
2. История ЧАЭС
Об этом Л. Ковалевская писала в газете еще до аварии.
Однако и потом, когда Ю. Щербак в [4] сообщает о своей встре-
че вместе с ней, с ветеранами ЧАЭС уже осенью 1987 года, то
большинство из них выступали с «яростным неприятием...
Ковалевской не простили горькую правду! Из-за того, что
она СВОЯ и посмела рассказать всему миру неприглядную
истину...» (там же, с. 31). Отмечу также, что когда я попы-
тался было несколько лет назад связаться с Л. Ковалевской —
уже членом Союза журналистов Украины, то там сообщили,
что живет она нынче в Канаде, у дочери — здесь она не смог-
ла жить... ///
Кстати сказать, практически о том же говорил и новый ди-
ректор ЧАЭС М. Уманец на оперативном совещании 23 фев-
раля 1988 года: «У нас на станции внедряется круговая пору-
ка», приводя конкретные примеры этого (см. [17], с. 96). Хотя
таковая была там изначально, как мы видели выше!
После всего изложенного выше, в частности, в замеча-
нии 5а, понятно, почему после аварии на 4-м блоке ЧАЭС
масштабы ее преуменьшались, вся информация о ней тща-
тельно дозировалась, а многие подробности так просто
скрывались... Однако, когда возникла необходимость в лик-
видации последствий катастрофы, в этом деле стали так или
иначе участвовать многие десятки тысяч людей, то и поток
информации стал нарастать, и прежде всего — неофициаль-
ной. Чаще всего это были неподтверждаемые ничем и никем
слухи, а затем — с развертыванием «гласности» в СССР,
особенно с 1990 года, стали появляться и все больше разно-
образных, чаще всего совсем неправдоподобных «гипотез» о
причинах и обстоятельствах аварии, о некоторых из которых
будет сказано ниже.
43
2. История ЧАЭС
В августе 1986 года официальная версия развертывания
событий на ЧАЭС [2] была представлена на сессии МАГАТЭ,
и вот ее главный вывод: «первопричиной аварии является со-
всем маловероятное сочетание нарушений порядка и режима
эксплуатации, допущенное персоналом энергоблока». По су-
ти, это было (несколько завуалированным) обвинением в сто-
рону персонала ЧАЭС, поэтому большинство населения, на-
ходясь в состоянии сильного возбуждения, просто не повери-
ло в это.
Правда, на Украине, и в частности в Киеве, после перво-
начальной паники, когда вывозили детей куда подальше, все
вроде бы успокоилось. Сам я все это время практически без-
выездно жил в Киеве, иногда посещая родные места на Жито-
мирщине, которые были еще ближе к Чернобылю, а уровень
радиации там был никак не меньшим, чем в столице. Поэтому
могу подтвердить сказанное. С другой стороны, ведь и мате-
риалов, могущих дать пищу для серьезных размышлений, то-
же не появлялось, потому тогда я даже и не пытался что-либо
выяснять.
Но всего через пять лет был развален Советский Союз
(сразу признаюсь, что для меня это оказалось неожиданно-
стью), и в этом процессе весьма немаловажную роль сыграл
именно Чернобыль, особенно на Украине — тут РУХовцы
утверждали, что, мол, «Москва во всем виновата»! Таким об-
разом, как раз Чернобыльская катастрофа по сути оказалась
детонатором еще одной — уже «геополитической катастро-
фы», как впоследствии вполне справедливо выразился прези-
дент РФ В. Путин (хотя отметим — обоснование такого взгля-
да содержалось уже в первом издании нашей работы [ 18]).
44
2. История ЧАЭС
Замечание 6. Правда, очень скоро выяснилось, что полу-
чили мы лишь «Чернобыль-4», теперь уже социальный (см.
[18]), последствия которого оказались несравнимыми, по
масштабам, с последствиями первого — так что пожинаем
мы плоды их и по сей день. Правда, некоторым тогда каза-
лось, что переход к «полной демократии» должен открыть все
прежде закрытые информационные «шлюзы», что даст воз-
можность прояснить, наконец, и ситуацию, касающуюся со-
бытий той ночи 26 апреля 1986 года на ЧАЭС. И действи-
тельно, к 10-летнему юбилею аварии, в 1996 году Правитель-
ственная комиссия уже «самостийной» Украины указала сле-
дующее: «Коренные причины аварии:
•	специфические ядерно-физические характеристики РБМК-
1000, обусловленные конструкцией его активной зоны;
•	низкая эффективность системы СУЗ;
' «R-*
•	неверная конструкция стержней АЗ реактора;
•	низкое качество ТТР (типового технического регламента)».
Таким образом, теперь персонал ЧАЭС фактически реа-
билитирован, а вместо него обвинили уже конструкторов ре-
актора, и более того — стали утверждать, что реактор РБМК
якобы не мог не взорваться — несмотря на то, что полтора
десятка таковых исправно работали многие годы!
Но к чему же пришли, в конце концов? К примеру, в серь-
езной научной статье [12] группы маститых авторов, подго-
товленной уже к двадцатилетию (!) Чернобыльской катастро-
фы, дается следующая констатация состояния дел по указан-
ной проблематике: «К сожалению, ни один из документов
(содержащих официальные версии событий. — Н. К) не со-
держит результатов исследования причин Чернобыльской
аварии, что в какой-то мере свидетельствует о недооценке
45
2. История ЧАЭС
важности данного вопроса для дальнейшего безопасного ис-
пользования ядерной энергетики» (с. 20). Подобные утвер-
ждения имеются и в солидных сборниках [6, 7]... ///
А ведь ранее весьма популярные намерения многих стран
мира, подкрепленные соответствующими решениями прави-
тельств — ограничить использование ядерной энергетики
(действительно серьезно затормозившие развитие последней),
стали кое-где пересматриваться. Впрочем, и так на 2010 год в
мире работало около 440 атомных энергоблоков, давая около
18 % всей электроэнергии — к тому же самой дешевой. На
Украине же ныне работают 15 энергоблоков, вырабатывая
почти 50 % всей электроэнергии, а планировалось построить
еще 10-12 энергоблоков, хотя сейчас об этом уже и речи нет.
Из всего этого понятна актуальность следующего замеча-
ния авторов цитированной статьи [12]: «Если альтернативные
версии причин (аварии на ЧАЭС. — Н. К.) не рассматривать и
не обсуждать, то не исключено, что будет потеряна возмож-
ность предотвращения аварий в будущем» (с. 20).
3. Факты, версии и «версии»
Факты в науке остаются,
а теории преходящи.
Н. Я. Данилевский
Заменив в утверждении Данилевского «теории» на «вер-
сии», попадаем в самую точку, как говорится. Потому, прежде
всего, стоит изложить наблюдавшиеся многими людьми ре-
альные факты и наблюдения, и в [24] для них выделен от-
дельный параграф. В своих изысканиях по теме, при более
внимательном рассмотрении различных вариантов и версий
событий на ЧАЭС мы выяснили, что большинство (серьез-
ных) исследователей прямо-таки «зациклились» на анализе
хронологии событий, впрочем, оно и понятно, почему. Дейст-
вительно — это самый простой способ определить «критиче-
ские точки», т. е. те моменты, в которых проявляют себя но-
вые обстоятельства, начинаются (или заканчиваются) опреде-
ленные процессы, связанные с состоянием всего блока. Или,
по крайней мере, реактора, точнее — его активной зоны (АЗ).
При этом приводятся аргументы типа того, что моменты эти
зафиксированы машиной, а машина ведь не ошибается, в от-
личие от человека с его субъективными ощущениями, в т. ч. и
с чувством времени.
Однако, уже в весьма солидном белорусском сборнике [5],
изданном через семь лет после аварии, констатировалось, что
•I.-'
s-i
I	47
:_ПИ4»
3. Факты, версии и «версии»
«... в среде специалистов вопрос возникновения и протекания
аварии не считается окончательно решенным» (с. 66)!
И объясняется это тем, что «хронология событий развития
аварии в период с 01 часа 23 минут 04 секунды до разрушения
реактора в 1 час 24 минуты имеет существенные пробелы и
противоречия, обусловленные недостатками систем регист-
рации в условиях быстро протекающих процессов» (там же).
Заметим сразу же, что согласно официальным данным, разру-
шение реактора произошло не позднее, чем в 23 минуты
49 секунд (см. [16]), но не исключено, что и раньше, в 23 ми-
нуты 40-41 секунду, по «хронологии Б. Горбачева». Кстати,
этот автор заявлял в печати, что якобы существует ни много,
ни мало, но НО версий аварии на ЧАЭС! Конечно, это преуве-
личение, но он сам выдвигал так много «модификаций» своей
исходной версии (включая в нее результаты других авторов, но
не упоминая их!), что может показаться, что он прав...
Официальную же хронологию детально расписал Н. Карпан
в книге [16], опираясь на наличие якобы новых данных —
полученных из показаний приборов и т. п. Касательно этих
данных, отметим, что тот же Карпан в последней книге [17]
уже открыто говорит «о фальсификациях, т. е. переписыва-
нии документов о катастрофе» — по меньшей мере тех, что
касаются действий пожарников, как и документов штаба гра-
жданской обороны (с. 14 в [17]).
Касаясь возможности фальсификаций и других докумен-
тов, то приведем свидетельства В. Жильцова (начальника ла-
боратории ВНИИАЭС — Всесоюзного научно-исследователь-
ского института АЭС), а точнее — выдержки из них. Он за-
нимался расшифровкой информации с «некоего подобия
«черного ящика» — одной из программ под кодовым названием
48
3. Факты, версии и «версии»
ДРЕГ {диагностика и регистрация) на штатной информаци-
онно-вычислительной машине «СКАЛА». Она частично вы-
полняет функцию «черного ящика». Для нас это был единст-
венный объективный источник информации, который позво-
лил привязать события ко времени, расставить их в последо-
вательности, сопоставить с данными, почерпнутыми из
оперативных записей в журналах, из объяснительных записок
персонала и личных бесед с участниками аварии.
Эта бесценная информация сохранилась в виде двух бо-
бин магнитной пленки... Одна бобина содержала записи ди-
агностики и регистрации параметров как раз в предаварий-
ный период и в процессе аварии, а вторая — последние рас-
четные программы, расшифровка которых позволила нам
достаточно объективно восстановить картину возникнове-
ния и развития аварии.
Первую расшифровку записей мы проводили... в лагере
«Сказочный» (куда они попали 29 апреля после обеда. —
Н.К.)... Она была распечатана на «СКАЛЕ» в 1-м блоке
ЧАЭС... Еще раз перепроверили все эти записи, уточнили и
продолжили расшифровку. А за оперативными журналами
пришлось съездить на станцию, потому что сначала нам
было предоставлено только несколько журналов. Многих
очень важных журналов не хватало. Таких поездок за жур-
налами было несколько.
Мы отрабатывали шесть различных версий — в том
числе самых крайних... Беседовали с персоналом, они писали
объяснительные..., но порою в них содержались несколько
противоречивые сведения. Одному... показалось, что взрыв
произошел со стороны машзала — он так услышал. Другой
утверждал, что взрыв раздался где-то в подреакторном
49
. Факты, версии и «версии»
пространстве. Третьему показалось — и это подтвердили
еще несколько человек, — что было два взрыва в районе цен-
трального зала. Это совпало с мнением работников стан-
ции, которые случайно были на седьмом этаже в АБК-2 и не
только слышали взрывы, но и ВИДЕЛИ ВСЕ ЭТО (обо всем
этом подробнее см. [4], с. 182-183).
Кстати, Жильцов утверждает, что даже программу выбега
нашли не сразу (! — Н. К ), а также отмечает что «примерно
1-2 мая картина стала проясняться. Из 6 рабочих гипотез,
принятых сначала, осталась одна. И после этого наше пред-
ставление практически не менялось. Оно просто уточнялось.
К 5 мая у нас уже была совершенно определенная версия»
(там же, с. 185).
Потому естественно, что «7мая я возвратился в Москву.
Дальше наша работа продолжалась уже в Москве. Все ма-
териалы были переправлены с нами. Несколько мешков доку-
ментов, журналов, магнитные ленты — все, что было у нас
под рукой» (там же, с. 185-186). Ну, а дальше Жильцов пишет
об уточнениях и т. п., но одно ясно — все документы были
уже в Москве, так что понятно, как академик Г. Кружилин
мог пользоваться ими (см. ниже).
А вот насчет того, что и Н. Карпан действительно сумел
найти новые документы и выстроить (в [16]) свою версию
аварии, то тут есть определенные сомнения, но об этом еще
будет речь. Суть версии Карпана состоит в том, что виноват
во всем реактор, его конструкция, но никак уж не персонал]
При этом доказательства его понять непросто — они как раз и
идут «расчетным путем из упрощенных моделей» (причем
различных таковых), говоря словами того же В. Жильцова
(см. ниже). Более того, Карпан на страницах 264-293 своей
50
3. Факты, версии и «версии»
книги [16] привел массу отступлений от требований правил и
норм безопасности на АЭС, так что можно только удивляться,
как такие реакторы были допущены к строительству, и как
они же работали после 1986 года!
Замечание 7. Возможно, поэтому последний в книге [17]
уже не говорит о «деталях», но дает новый сценарий развития
аварии (о коем речь будет идти ниже), попутно признав наличие
фальсификаций официальных документов, что мы уже отмеча-
ли выше. Но более важными нам представились его показания
о свежих следах аварии, заметно отличающиеся от других
(в т. ч. и приведенных нами выше), притом в некоторых момен-
тах настолько, что учет их существенно меняет картину, к при-
меру, дня и вечера 26.04.86!
z) Эти материалы взяты из [24], а сейчас приведем и но-
вые таковые — из книги [27], где упомянутый выше Б. Гор-
бачев критикует официальную хронологию, считая ее сфаль-
сифицированной, и защищает свою. Но из наличия фальси-
фикаций в хронологии вытекает, естественно, и изменение
представлений о всем ходе аварии. Так, в [27] им приводится
следующий любопытный факт:
Еще в 1997 году сотрудники НИКИЭТ обнаружили, что все
рассуждения о «положительном паровом эффекте», якобы воз-
никшем при продвижении концевиков стержней СУЗ в актив-
ную зону (о чем много и пространно говорится в [16], к приме-
ру), превысившем величину реактивности 4Д несостоятельны.
И дело в том, что реально они вошли в активную зону не более
чем на 60 см, и вообще никакого влияния оказать не могли (! —
Н. К.) — согласно Б. Горбачеву. Если это действительно так, то
все официальные версии аварии зависают в воздухе...
51
3. Факты, версии и «версии»
п) Но и более того — появляются все новые свидетельства
о фальсификациях аварийных документов, и мои подозре-
ния, высказанные в работах [15, 24], все больше превращают-
ся в уверенность. Так, в [27] приведены показания следователя
ГПУ (Главной прокуратуры Украины) С. Янковского: «Мне
довелось быть участником этого расследования с первых ча-
сов после аварии до направления уголовного дела в суд. Это
уникальное по своему документальному содержанию уголов-
ное дело, состоящее из 57 томов следственных документов и
многих приложений, доселе лежит мертвым грузом в архиве
Верховного суда России. Многие из приложений до сих пор
сильно «фонят», но зато заключают в себе убийственную по
своей силе информацию. Уверен, что о большинстве доку-
ментальных данных многие в Украине даже и не слышали.
Дело-то было совершенно секретным, а первичные доку-
менты мы изъяли на станции незамедлительно, и к вечеру
28 апреля 1986 года они были уже в Москве. То, что потом
изучали многочисленные специалисты, было в основном каки-
ми-то урезанными копиями или вообще фальсификатом»
(с. 435). Видимо, последнее относится и к вышеприведенным
показаниям В. Жильцова, как и к воспоминаниям некоторых
членов Правительственной комиссии — они явно подгонялись
под официальную версию; впрочем, это как раз те, о коих я не
упоминал потом в [24], как об элементах целого «пазла». ///
Так что, в конце концов, я и пришел к выводу, что начи-
нать надо ab ovo, т. е. из показаний свидетелей аварии. При-
том не специально подобранных (как часто бывает в работах
тех авторов, которые привязаны к одной версии — с целью
подтвердить именно ее!), а именно тех, которые имеются в
давно опубликованных книгах, вроде [1,4].
52
3. Факты, версии и «версии»
Начнем со свидетельств людей, оказавшихся той ночью
вблизи 4-го блока — их не так много, но и не мало! Сначала —
из показаний случайных, в общем-то, свидетелей, находив-
шихся извне и видевших все со стороны, будучи притом дос-
таточно близко от места аварии (отмечу сразу: для меня боль-
шинство их были неизвестными ранее — до написания работ
[13-15, 24]), Сперва отметим свидетельства, приведенные в
[1], вот только расположим их в порядке удаления от блока'.
1.	Первыми есть таковые двух рыбаков — Протасова (на-
ладчика из Харькова) и местного жителя Пустовойта, которые
находились ближе всех, так как сидели «в 240 метрах от 4-го
блока, как раз напротив машзала на берегу подводящего ка-
нала, и ловили мальков» (с. 60). Но скоро их идиллия была
нарушена: «они услышали вначале два глухих, словно под-
земных, взрыва внутри блока. Ощутимо тряхнуло почву, по-
следовал мощный паровой (?! — Н. К.) взрыв, и только по-
том, с ослепляющим выбросом пламени, взрыв реактора с
фейерверком из кусков раскаленного топлива и графита.
В разные стороны летели, кувыркаясь в воздухе, куски желе-
зобетона и стальных балок» (там же).
Причем рыбаки эти преспокойно продолжили свое заня-
тие, видели весь процесс тушения, и так до рассвета. А в ре-
зультате «рыбаки схватили по 400 рентген каждый. За ночь
они загорели до черноты, будто в Сочи месяц на солнце жа-
рились. Это и есть ядерный загар» (там же, с. 60-61).
2.	Затем, чуть далее находился второй очевидец Д. Т. Ми-
рушенко, сторож «в управлении Гидроэлектромонтаж, кото-
рое располагалось уже в 300 метрах от 4-го энергоблока»,
который сообщил: «Услышав первые взрывы, подбежал к окну.
53
3. Факты, версии и «версии»
В это время раздался последний страшный взрыв, мощ-
ный удар, похожий на звук во время преодоления звукового
барьера реактивным истребителем, яркая вспышка озари-
ла помещение. Вздрогнули стены, задребезжали и во многих
местах повылетали стекла, тряхнуло пол под ногами. Это
взорвался атомный реактор. В ночное небо взлетели столб
пламени, искры, раскаленные куски чего-то» (там же, с. 57).
А затем «большой клубящийся черно-огненный шар
стал подниматься в небеса, сносимый ветром. Потом, сра-
зу же за главным взрывом начался пожар кровли машзала и
деаэраторной этажерки» (с. 58). Сам же Мирушенко оста-
вался на посту до самого утра.
3.	Да и Ю. Щербак привел аналогичные показания Н. Бон-
даренко, работавшего на азотно-кислородной станции: «где-
то в 200 метрах от 4-го блока. Мы почувствовали подземный
толчок, типа небольшого землетрясения, а потом, секунды
через 3-4, была вспышка над зданием 4-го блока. Я как раз
посредине зала находился..., повернулся, а тут как раз в окно
вспышка такая — типа фотовспышки» ([4], с. 47).
4.	А вот в [1] затем приводятся и показания оператора бе-
тоносмесительного узла ЖБК Чернобыльской АЭС И. П. Це-
чельской, находившейся «на расстоянии 400 метров от 4-го
энергоблока, и также услышавшей взрывы — четыре удара,
но она осталась работать до утра» (там же, с. 58). Таким
образом, внешние свидетельства практически совпадают.
5.	Кроме того, Г. Медведев приводит также и свидетель-
ства пожарника на ЧАЭС, сразу тушившего пожар (и лечив-
шегося затем в 6-й клинике Москвы), который был несколько
далее, и так описал происшедшее: «Вдруг послышался сильный
54
3. Факты, версии и «версии»
выброс пара. Мы этому не придали значения, потому что
выбросы пара происходили неоднократно... Я собирался ухо-
дить отдыхать, и в это время — взрыв. Я бросился к окну, за
взрывом мгновенно последовали следующие взрывы».
Таким образом, по свидетельству пожарника: «взрывов
было как минимум три. Или больше» ([1], с. 55), и он далее
добавил: «Яувидел черный огненный шар, который взвился
над крышей машинного отделения 4-го блока» (с. 56).
6.	Подобные же свидетельства приведены и Ю. Щер-
баком в [4]: Пожарник Л. М. Шаврай (ВПЧ-2) свидетельству-
ет, что по тревоге выскочил на двор, и видит: «облако такое,
столб огня и облако черное над трубой...
От самого блока — красный столб, дальше — синеоб-
разный, а выше — гриб черный. Полтрубы закрывал. Верх-
нюю часть трубы.
Мы в машину — скок, живо туда подъезжаем, смотрим —
нету ни шара, ни облака, все светло» (с. 53).
7.	А вот другой пожарник, Г. М. Хмель, уже из Чернобы-
ля, вспоминает так: «...подъехали, сразу нам видно — горит
пламя. Как облако —- пламя красное» ([4], с. 57).
8.	До сих пор приводились частные, отрывочные наблю-
дения, но имеется достаточно широкое и полное описание
всей картины ЧАЭС сразу после аварии — тоже фактологиче-
ское, без особых интерпретаций... Его дал главный инженер
ВПО Союзатомэнерго Б. Я. Прушинский, прибывший из Мо-
сквы раньше всех с группой специалистов, в которой были:
заместитель начальника этого ВПО Е. И. Игнатенко, предста-
витель института НИКИЭТ К. К. Полушкин и др. Приведем
здесь элементы его свидетельств, изложенных в книге [1], по-
тому что в них имеется панорамное видение места действия,
55
3. Факты, версии и «версии»
в котором прямо-таки ощущается процесс, происходивший
здесь совсем недавно;
Примерно в районе 13 часов Б. Прушинский с фотогра-
фом и К. Полушкиным на вертолете гражданской обороны
облетели АЭС, а затем зависли на высоте -150 метров над
4 блоком, рассмотрели его, после чего и сфотографировали.
В частности, у них «сложилось впечатление, что помещение
главных центробежных насосов (ГЦН) разрушено взрывом из-
нутри. Но сколько же было взрывов?» (с. 101). И далее — «сте-
ны сепараторного помещения снесены, за исключением уцелев-
шего огрызка со стороны центрального зала (ЦЗ). Между ог-
рызком стены и завалом — зияющий чернотой прямоугольный
а
провал в шахту прочноплотного бокса или в помещение верхних
коммуникаций реактора. Похоже, что часть оборудования и
трубопроводов выдуло взрывом оттуда. То есть оттуда то-
же был взрыв, поэтому там чисто, ничего не торчит...».
И уже тогда и Прушинскому, и Полушкину стало ясно,
что «доклад Брюханова ошибочен, если не лжив. А на земле
вокруг завала черные россыпи графитовой кладки реакто-
ра... Ведь раз графит на земле, значит... Не хотелось созна-
ваться себе в простой и очевидной теперь мысли: реактор
разрушен» (с. 102).
Но затем приводятся и дальнейшие наблюдения; выделим
некоторые из них: «На крыше блока «В» четко видны куски
графитовой кладки реактора, квадратные блоки с дырками
посредине. Тут ошибиться невозможно — вертолет завис на
высоте каких-нибудь полторы сотни метров... Куски гра-
фита равномерно разбросаны и на кровле ЦЗ 3-го энергобло-
ка, и на кровле блока «В»... Графит и топливо видны и на
смотровых площадках венттрубы» (там же).
56
3. Факты, версии и «версии»
Далее они увидели, что «будто изнутри разворочена
плоская крыша машзала, торчит искореженная арматура,
порванные металлические решетки, черные обгорелости»
(с. 103). Потом вертолет завис прямо над реактором и «фото-
граф сделал несколько снимков», остальные смотрели вниз,
где заметили «черный прямоугольник бассейна выдержки от-
работанного топлива. Воды в нем не видно.
«Топливо в бассейне расплавится» — подумал Прушин-
ский. Реактор... Вот оно — круглое око реакторной шахты.
Оно будто прищурено. Огромное веко верхней биозащиты ре-
актора развернуто и раскалено до ярко-вишневого цвета. По-
сле фотографирования... «Отход!» — приказал Прушинский...
«Да, ребята, это конец» — задумчиво сказал К. Полушкин».
Таким образом, картина достаточно четко и ярко вырисо-
валась уже тогда, днем 26 апреля, оставалось лишь сделать
потребные, адекватные ситуации выводы. Увы — их не сде-
лали ни тогда, ни позже...
Ситуацию к вечеру 26 апреля Медведев описал коротко и
выразительно, хотя и не совсем точно (ибо сам он тотда там не
был): «...примерно к 19 часам кончились все запасы воды на
ЧАЭС. Насосы, с таким трудом запущенные электриками,
остановились. Радиоактивность стремительно росла, разру-
шенный реактор продолжил изрыгать из раскаленного жерла
миллионы кюри радиоактивности. В воздухе весь спектр ра-
диоактивных изотопов, в т. ч. плутоний, америций, кюрий»
([1], с. 113). Но почему-то Медведев не упомянул важнейшее
обстоятельство — наличие нептуния 239Np, дававшего к тому
же 17 % всей гамма-активности сразу после аварии, что под-
твердил Н. Карпан в [17]. — Тогда еще нельзя было?!
57
3. Факты, версии и «версии»
Но вот очевидец аварии С. К. Парашин (секретарь парт-
кома ЧАЭС) наоборот, утверждал, что только с 19-20 часов
26 апреля «разгорелся реактор» ([4], с. 77). Хотя предыду-
щей ночью 26 апреля «в 2.10—2.15 ночи на станции... пожара
•ч
уже не было» (там же, с. 75), и это очень и очень существен-
ное наблюдение, как убедимся позже!
А вот свидетельства Г. Шашарина (из [6], приводимые
нами в [24]), ныне представляются, мягко говоря, не совсем
точными; кроме того, все у него базируется на представлении
о «положительном паровом эффекте» (см. Замечание 7 об
этом), а потому не вписывается в окончательно сложившуюся
в [24] картину происшедшего, почему — скажем позже.
Но не будем пока говорить о последствиях аварии, а пе-
рейдем к свидетельствам участников событий, ощущавших
их изнутри, т. е. очевидцев аварии внутри 4-го блока, где
есть много любопытного.
Замечание 8. Но уже здесь отметим, что и через год после
аварии Р. И. Давлетбаев, зам. начальника турбинного цеха,
когда к нему обратился Г. Медведев и «попросил его расска-
зать, как было в ту ночь 26 апреля 1986 года, то он сказал,
что ему запретили говорить о технике. — Только через пер-
вый отдел» (в [1]), с. 161-162)! Однако 10 лет спустя обстоя-
тельства изменились, видимо. И тогда Давлетбаев уже расска-
зал очень важные вещи, к рассмотрению которых мы вернем-
ся позже.
Самыми информативными оказались свидетельства тех
очевидцев (в основном сотрудников ЧАЭС), которые находи-
лись в момент аварии в помещениях 4-го блока, или рядом с
ними. Тем более, что эти люди имели практический опыт и
58
3. Факты, версии и «версии»
обладали обостренным «чувством времени». Автор должен
признаться сразу, что читал большинство свидетельств из
[1,4, 6] уже после того, как имел свою картину произошедше-
го, сложившуюся чисто теоретически. Потому наиболее важ-
ными естественно представлялись те, которые, так или иначе,
согласовывались с общим видением.
Одними из самых информативных представляются пока-
зания Юрия Трегуба, начальника предыдущей смены 4-го бло-
ка: СИУР (старший инженер управления реактором) Л. Топ-
тунов после падения мощности — при переходе с ЛАР (ло-
кального автоматического регулирования) на АР (автоматиче-
ское регулирование) «стал стержни защиты вынимать,
чтобы мощность удержать... Тянул почему-то больше с 3 и 4
квадрантов». После чего Трегуб указал ему: «Надо равномер-
но вынимать», и стал подсказывать, откуда можно вытаски-
вать СУЗ, а Топтунов либо слушал его, «или делал по-своему»!
После того, «как стали на автомат при мощности 200 МВт,
я ушел от Топтунова».
Ради полноты, отметим и показания свидетеля М. А. Ель-
шина (из [16]): «В процессе снижения мощности СИУР не
удержал блок на мощности и «уронил» его. Аппарат сильно
«отравился» и СИУР его не удержал. Тогда Юрий Трегуб (? —
Н. К.) начал поднимать блок с нуля (зайчик на узко-
профильном приборе «общая мощность» мелькал около нуля).
В это время Леня Топтунов стоял рядом со мной. После того,
как Трегуб стабилизировал мощность и включил АРМ, я ушел
к себе на рабочее место НС ЦТАИ-2. Это было после часа но-
чи, когда я убедился, что регулятор АРМ в работе» (с. 346).
Но продолжим показания Трегуба, ибо вскоре — через
23 минуты — начался эксперимент, следующим образом: в
59
3. Факты, версии и «версии»
01 час 23 минуты 04 секунды 26 апреля 1986 года «...была
дана команда. НСБ (начальник смены блока) Акимов ее дал.
СИУТ Киршенбаум (старший инженер управления турбиной)
отключил стопорный клапан... Мы не знали, как работает
оборудование от выбега, поэтому в первые секунды ... поя-
вился какой-то нехороший звук. Я думал, это звук тормозя-
щейся турбины... как если бы «Волга» на полном ходу начала
тормозить и юзом бы шла. Такой звук ду-ду-ду-ду..., перехо-
дящий в грохот. Появилась вибрация здания».
Впрочем, люди думали еще, что «это наверное ситуация
выбега». А далее он продолжает: «БЩУ (блочный щит управ-
ления) дрожал, но не как при землетрясении. Если посчи-
4
тать до 10 секунд — раздавался рокот, частота колеба-
ний падала, а мощность их росла. Затем прозвучал удар...
Удар этот был не очень — по сравнению с тем, что было
потом, хотя сильный удар. Сотрясло БЩУ.
И когда СИУТ (И. Киршенбаум) крикнул «Гидроудар в
деаэраторах!», я заметил, что заработала сигнализация ГПК
(главных предохранительных клапанов). Мелькнуло в уме:
«8 клапанов... открытое состояние!». Я отскочил и в это
время последовал второй удар. Вот это был очень сильный
удар. Посыпалась штукатурка, все здание заходило... свет
потух, потом восстановилось аварийное питание». А чуть
ниже уточняет: «Открытие одного ГПК — это аварийная
ситуация, а 8 ГПК— это уже было такое... что-то сверхъ-
естественное» ([4], с. 41-42). ///
Также о двух (а то и более) последовавших через не-
сколько секунд друг за другом взрывах, говорили С. Газин
(СИУТ из предыдущей смены), и Ю. Бадаев, работавший на
вычислительном комплексе «Скала»: Когда СИУР «...нажал
60
3. Факты, версии и «версии»
кнопку полного погашения реактора, буквально через 15 се-
кунд — резкий толчок, и еще через несколько секунд — тол-
чок более мощный. Гаснет свет и отключается наша маши-
на» ([4], с. 45).
Отметим, что и в других публикациях говорится не менее,
чем о четырех взрывах. Упомянутые обстоятельства выделял
позднее также и эксперт следственной комиссии В. Жильцов
(см. [4], нас. 183).
Далее приведу свидетельство одного из главных участни-
ков тех событий — зам. главного инженера станции А. Дятлова
(он же — «дятел», или «японский карась»), который был
знающим технику специалистом, да по сути-то, и командовал
сменой. Потому стоит отметить, как его представление о си-
туации на 4-м блоке сразу после взрыва: «Разорвались техно-
логические каналы (ТК), в результате чего в реакторном про-
странстве (РП) поднялось давление и оторвало 2-х-тысяче-
тонную конструкцию, пар устремился в зал и разрушил здание
(?! — Н. К.), верхняя конструкция после этого «села» на ме-
сто. Что-то ее подбросило, и она стала на ребро — до этого
я не додумался, да дела это и не меняло» (там же, с. 338) —
оказывается, очень даже меняло, как увидим позднее!
Несмотря на такое понимание ситуации, которое он якобы
сообщил директору ЧАЭС Брюханову, выше эта информация
почему-то не пошла, хотя на рассвете 26 апреля стало видно,
что «взрыв полностью снес крышу, западную стенку цен-
трального зала, развалил стену в районе машзала...», соглас-
но показаниям Н. Карпана. Но и эта информация, по его сви-
детельству, «оседала в бункере на уровне директора и главного
инженера... и ее не пропускали дальше» ([4], с. 79-81).
61
3. Факты, версии и «версии»
Стоит привести и размышления Г. Медведева о том, как
он видел развитие ситуации: «В ряде режимов эксплуатации
ЯР возникает необходимость переключать или отключать
управление локальными группами (СУЗов). При отключении
одной из таких локальных систем Л. Топтунов не смог уст-
ранить появившийся дисбаланс в системе регулирования...
В результате мощность ЯР упала до величины ниже 30 МВт
тепловых. Началось отравление реактора продуктами рас-
пада. Это было началам конца» ([1], с. 34). Таким образом,
было ясно: «...реактор отравляется, надо или немедленно
поднять мощность, или ждать сутки, пока он разотравит-
ся...» (с. 36).
ч
Но тут Дятлов потребовал поднять мощность, и «только
к 1 часу 00 минутам 26 апреля 1986 года ее удалось стабили-
зировать на уровне 200 МВт тепловых» (с. 37). Но как это
было сделано? «Чтобы компенсировать отравление, при-
дется подвыдернуть еще пять-семь стержней из группы за-
паса.,. Может, проскочу...» — рассказал Л. Топтунов в при-
пятской медсанчасти незадолго до отправления в Москву»
([1],с.37).
А Медведев пишет: «Реактор стал малоуправляемым из-
за того, что Топтунов, выходя из «йодной ямы», извлек не-
сколько стержней из группы неприкосновенного запаса» ([1],
с. 38)! Резюмируя затем: «то есть способность реактора к
разгону превышала теперь способность имеющихся защит
заглушить аппарат. И все же испытания решено было про-
должить... До взрыва оставалось 24 минуты». Отметим, что
на самом деле были извлечены все, кроме 2-х, стержни из
той «группы неприкосновенного запаса», как аргументирует-
ся в книге [1], да и другими материалами (из [26])!
62
3. Факты, версии и «версии»
Замечание 9. Давайте приведем тут же еще одно любо-
пытное свидетельство — В. И. Перевозченко (начальника
смены реакторного цеха из вахты А. Акимова), взятое снова
же из книги [1]: Он тде-то сразу после 1 часа 23 минут и
15 секунд (но никак не в 23 мин 40 сек, как пишет Г. Медведев
в [1]!) оказался на балконе центрального зала, на отметке +50,
и взглянул на пятачок. «Пятачок — так называется круг 15-
метрового диаметра, состоящий из двух тысяч кубиков. Эти
кубики в совокупности представляют собой биологическую
защиту реактора. Каждый из таких кубиков весом в 350 кг
насаживается на головку ТК (технологического канала), в
котором находится ТВС. Вокруг пятачка нержавеющий пол,
образованный коробами биозащиты, под ними — помещения
пароводяных трубопроводов от реактора к барабанам-
сепараторам.
Недруг... начались сильные и частые гидроудары и 350-
килограммовые кубики стали подпрыгивать и опускаться на
головки каналов, будто 1700 человек стали подбрасывать
вверх свои шапки. Вся поверхность пятачка ожила, заходила
ходуном в дикой пляске. Вздрагивали и прогибались короба
биозащиты...» (с. 49). Медведев интерпретирует это явление
следующим образом: «Это означало, что хлопки гремучей
смеси уже происходили под ними» (там же).
Так что же это было — то ли «гидроудары», то ли «хлоп-
ки гремучей смеси»? ///
Касательно самого Перевозченко, то надо отметить, что
он первым после взрыва понял, что «реактора больше нет,
что водой его не загасить, ... что Акимов, Топтунов и ребя-
та в машзале зря гибнут... Надо выводить всех людей из
3. Факты, версии и «версии»
блока, это самое правильное. Надо спасать людей» (по [1],
с. 78). Однако Акимов его не послушал, увы!
Таковы показания и размышления участников событий,
сделанные ими по горячим (в буквальном смысле) следам со-
бытий. Сюда следовало бы добавить и показания ученых, по-
казавших отсутствие ядерных реакций в реакторе уже с конца
первой декады мая (о чем см. там же), но об этом позже. Ну, а
потом было официальное заявление со своей версией проис-
шедшего, и надо сказать — достаточно близкое к реальной
картине, но явно неполное.
Впрочем, отмечались и кой-какие новые обстоятельства,
проливающие новый свет на происходившее — уже на судеб-
ном заседании (увы, закрытом!). Там несколько человек засви-
детельствовали, что той ночью 26.04.1986 г. аварии предшест-
вовало не одно только электротехническое испытание, но еще
и другое — измерение вибрации на ТГ-8, который работал с
неисправным подшипником № 12 более двух лет, хотя об этом
было известно многим! Однако об этом обстоятельстве до сих
пор явно не упоминается в большинстве работ, но почему?
И коль уж упомянуто о суде, то стоит привести и некие
другие, существенные, на наш взгляд обстоятельства, связан-
ные с изложенным выше.
Замечание 10. В данной связи представляется уместным,
следуя «подсказке» С. Залыгина (см. Вступительное слово),
различать причины и причинные обстоятельства: Так, будем
понимать под причиной то обстоятельство, которое влечет за
собой некое действие, прямо влияющее на ход событий, тогда
как под причинным обстоятельством — таковое, которое
может способствовать, хотя бы и косвенно, определенному
действию или явлению.
64
3. Факты, версии и «версии»
Таким образом, хотя роли тех и других, в общем-то, раз-
личны, в реальности же грань между ними является довольно
зыбкой, в чем мы убедимся и на примере рассматриваемых
здесь последовательностей событий. Потому при анализе всех
причин и причинных обстоятельств той аварии следует учиты-
вать и это, так что доверять, по нашему убеждению, следует в
первую очередь точным теоретическим представлениям
(и построениям), а уже потом — субъективным интерпрета-
циям, которые наличествуют и в приводимых выше свидетель-
ствах, как наверняка заметил внимательный читатель. ///
В моей книге [24] отмечен также и ряд обстоятельств, кото-
рые ни в одной из версий не привлекали достаточного внимания,
хотя и отмечались на судебных заседаниях; некоторые приведем
здесь (но за большими деталями отсылаем к самой книге).
Замечание 11. К примеру, широкой общественности все
еще малоизвестно, что эксперимент с выбегом был не единст-
венным тогда — были еще и так называемые вибрационные
испытания.
На суде помощник прокурора задал старшему инженеру
АЭС Фомину следующие вопросы:
«Вам было достоверно известно, что вибрационные ис-
пытания проводились одновременно с выбегом?
Фомин: Я не предполагал.
Помощник прокурора: Совместимы ли два этих испы-
тания ?
В	Фомин: Не совместимы. Они требуют разных режимов
J работы ТГ.
|	Помощник прокурора: А Вам известно, что это одна из
причин аварии?» ([17], с. 136). И тут выяснилось, что ни
г*
3. Факты, версии и «версии»
директор ЧАЭС Брюханов, ни другие руководители якобы не
знали о «выбеге»!
Свидетель Давлетбаев показал, что представителям Харь-
ковского турбинного завода «хотелось сделать замеры виб-
рации во время испытаний на выбег. Дятлов разрешил» (там
же, с. 181).
А свидетель Метленко (электрик) заявил; «вначале были за-
кончены испытания по вибрациям» — на вопрос председателя
суда он ответил, что это мешало его программе. «В 1 ч. 23 мин.
приступили к работе над программой, ... при около 2500 обо-
ротах ТГ-8 Акимов дал команду СИУ Ру глушить реактор. Че-
рез несколько секунд раздался взрыв. По моему мнению, это
V
был мощный, продолжительный гидроудар» (в [17], с. 171).
Но в книге [16] приведены и материалы предварительного
следствия, где на первом допросе тот же Метленко сущест-
венно уточнил этот момент — после того, как Акимов дал ко-
манду, «примерно через 20 сек на оборотах 2400 произошел
взрыв». На втором допросе он добавил, что «выбег длился по-
рядка 40 сек, а потом произошел сбой». На третьем же уточ-
нил: «Когда обороты турбины снизились до 2100 оборотов, а
частота соответственно до 35 Гц, напряжение 0,7 номи-
нального, я услышал раскатистый гром, как бывает при гид-
роударах. Звук шел со стороны машзала. Началась сильная
вибрация здания. С потолка посыпался мусор. Было впечат-
ление, что БЩУразрушается» (все это — на с. 351 в [16]).
А Дятлов же показывал, что «Метленко отключил ТГ по-
сле первого удара» (там же, с. 154). Свидетель Орленко (элек-
троцех) показал: «Я наблюдал за амперметром. Заметил, как
снижалась частота тока и упала. Где-то через 30 сек нача-
лась вибрация» (там же, с. 181).
66
3. Факты, версии и «версии»
Тот же Метленко на вопрос помощника прокурора о тре-
вожных ситуациях на БЩУ (большом щите управления) от-
ветил: «Да, что-то было в 00 ч. 28 мин.» (это был провал
мощности до нуля, по показаниям приборов. — Н. К.). Еще
такие моменты были ... например, при вибро-испытаниях»
([17], с. 473). Это же подтвердил и свидетель Г. Лысюк (там
же, с. 478). ///
Замечание 12. А чтобы суммировать ситуацию с этими
испытаниями, приведем весьма существенные свидетельства
Р. Давлетбаева, который уже упоминался в Замечании 8. Он
дал (через 10 лет после аварии!) — свои показания в статье в
[7]: «К утру 25 апреля работы по ТГ-7 были закончены, после
чего он был отключен от сети. По ТГ-8 оставалось выпол-
нить замеры вибрации в процессе его разгрузки и отключить
его от сети. Особенно тщательно предстояло замерить
вибрацию подшипника № 12 ТГ-8...После пуска блока вы-
явился серьезный конструкционный недостаток: подшипник
работал с повышенной виброскоростъю, ... и уменьшить
вибрацию до величин, допускаемых ГОСТ, не удалось...
Между тем вибрация привела к усталостной трещине
сварки маслопровода подшипника, в результате чего появи-
лась пожароопасная течь масла, временно ликвидированная
работниками цеха...
Именно поэтому на испытаниях присутствовали работ-
ники ХТЗ (Харьковского турбинного завода) — для замера
вибрации турбин с помощью специальной аппаратуры на
базе автомобиля, т. е. чтобы провести тщательные замеры
вибрационных параметров подшипника генератора ТГ-8»
(с. 368-369).
67
3. Факты, версии и «версии»
Возвращаясь же к показаниям Давлетбаева, то далее он —
под конец программы испытаний, «наблюдал по тахометру
за оборотами ТГ-8. Как и следовало ожидать, обороты бы-
стро падали за счет электродинамического торможения ге-
нератора... Когда обороты ТГ снизились до значения, преду-
смотренного программой испытаний, генератор развозбу-
дился, т. е. блок выбега отработал правильно, прозвучала
команда Акимова заглушить реактор, что и было выполнено
СИУ Ром» (с. 370).
Однако после этого очень скоро «послышался гул...
Сильно шатнуло пол и стены, с потолка посыпалась пыль и
мелкая крошка..., затем сразу же раздался громовой удар,
сопровождавшийся громоподобными раскатами. Освеще-
ние появилось вновь...» ([7], с. 371). ///
Замечание 13 I). Любопытными нам представляются и
весьма откровенные размышления И. Казачкова (НСБ), при-
веденные Ю. Щербаком: «Почему ни я, ни мои коллеги не за-
глушили реактор, когда уменьшилось количество защитных
стержней? Да потому, что никто из нас не представлял,
что это чревато ядерной аварией. Мы знали, что делать
этого нельзя, но не думали...
Никто не верил в опасность ядерной аварии, никто
нам об этом не говорил. Прецедентов не было. Я работаю
на АЭС с 1974 года и видел здесь гораздо более жестокие
режимы... Я так скажу: у нас неоднократно было менее
допустимого количества стержней — и ничего. Ничего не
взрывалось, все нормально проходило» ([4], с. 366). А вот что
он заметил о СИУРе Л. Топтунове: «Он ведь только четыре
месяца СИУРом работал, и за это время ни разу не снижали
68
3. Факты, версии и «версии»
мощность» (с. 367). Так разве можно было ставить его на
время испытаний?!
Под конец же Казачков выразил типичную, общую для
всех сотрудников ЧАЭС, позицию, весьма напоминающую
«мантру», впрочем: «рано или поздно такой аппарат должен
был взорваться... Все дело в недостатках самого реактора
РБМК. Нигде в мире такие реакторы не строят» (там же,
с. 367-368). И этим обычно заканчивались все показания...
И) Стоит отметить и то субъективное впечатление, кото-
рое на меня оказали показания свидетелей, находящихся на
БЩУ-4, когда я читал их впервые: Представим себе группу
охотников, вооруженных одними лишь рогатинами, подо-
шедших к пещере, откуда вместо предполагаемого медведя
появляется трехглавый Змей Горыныч — бронированный, да
еще и огнедышащий... Именно так выглядели сотрудники той
смены на 4-м блоке!
Hi) А вот В. Жильцов сделал (в [4]) весьма интересные
наблюдения касательно работы всей атомной отрасли, по су-
ти: «До сих пор (до аварий) все тщательно измерялось и
проверялось только в начальный период на «свежей» зоне в
период физического пуска реактора. Исходная, «нулевая»
точка всегда была надежной. Но что происходило с реакто-
ром в процессе его работы — тем более что каждый реак-
тор работал и вел себя по-разному — никто ничего не знал
(\—Н.К.).
Либо довольствовался тем минимумом знаний, кото-
рый удавалось получить расчетным путем по упрощенным
моделям. Проведение же каких-либо экспериментов с целью
уточнения физических характеристик реактора в процессе
работы категорически пресекалось, поскольку это шло в
69
3. Факты, версии и «версии»
ущерб плану по выработке электроэнергии» (с. 379) — вот
так и доработались «кочегары», в конце концов, до аварии! ///
Теперь же приведем наблюдения, относящиеся к тому,
что было после аварии. Сначала — отрывки из позднейших
свидетельств Б. Прушинского, приведенных в [1]: «Четвер-
того мая вылетел на вертолете к реактору вместе с акад.
Велиховым. Внимательно осмотрев с воздуха разрушенный
энергоблок, Велихов озабоченно сказал: «Трудно понять, как
укротить реактор...». Это было сказано после того, как
ядерное жерло было уже засыпано 5 тысячами тонн различ-
ных материалов...» (с. 129).
Далее (на странице 139) Медведев опять цитирует того
же Велихова, сказавшего (уже 7 мая) министру А. И. Май-
орцу следующее: «Чернобыльский взрыв хуже Хиросимы. Там
была одна бомба, а здесь радиоактивных веществ выброше-
но в 10раз больше. И плюс еще полтонны плутония»! Но
адекватных выводов снова же не последовало... Хотя как раз
под 7 мая Медведев отмечал: «В Чернобыле временами резко
возрастает активность воздуха. Плутоний, трансураны и
прочее» (с. 131). И даже «2 июня... реактор выплюнул из-под
наваленных на него мешков с песком и карбидом бора очеред-
ную порцию ядерной грязи»!
Уместно привести замечания и ликвидаторов, тоже ква-
лифицированных специалистов-ядерщиков, в которых выска-
заны любопытные предположения, не рассматриваемые в
официальных версиях событий:
Замечание 14. Так, уже позже, в 1988 году, исходя из ре-
зультатов детального обследования состояния 4-го блока, без
экивоков выразился И. Камбулов (начальник экспедиции Кур-
70
3, Факты, версии и «версии»
натовского института): «Размеры каньона, в котором распо-
ложена реакторная шахта, 24 х24 метра... Мы сами были в
плену представлений об объеме топлива (остававшегося в ре-
акторе. — Н. К.). И когда вошли в шахту, и не обнаружили в
ней ничего выше 24-й отметки — это была мировая сенсация:
только на нижних отметках порядка 3-4 м, у самого основа-
ния реактора что-то сохранилось. Какая-то каша. А выше —
одна «Елена». Все остальное пусто.
Графит частично вылетел, частично сгорел. Частично
остался — там еще лежали блоки. По-видимому, был локаль-
ный взрыв — может быть и не один — когда произошло рас-
плавление, своего рода микрокотел» (в книге [4], на с. 441). ///
Замечание 15. А теперь считаем нужным привести также
и мнение Ю. Самойленко (позднее гендиректор ГПО «Спец-
атом» в Припяти): «Если четко говорить, то реактор разго-
релся почти через сутки после аварии — к 23 часам 26 ап-
реля. И закончил он гореть к шести часам утра», т. е. горел
7 часов. Хотя по версии Карпана из [17], процесс этот шел где-
то с 20 часов 26 апреля, а закончился к 4-м часам утра 27-го,
т. е. реактор в любом случае горел около 8 часов.
И Самойленко объяснял это так: «...аппарат обезвожен,
происходит естественный разогрев топлива, потому что
охлаждения нет, плюс хороший доступ воздуха в результате
разрушения активной зоны реактора. Загорелось топливо,
поднялась температура. Где-то в пределах 1000 или более
градусов началось интенсивное соединение графита и урана
с образованием карбида урана. Вот он-то и горел. И когда
оттуда все выдуло в виде радиоактивного облака, аппарат
сам и загасился... Все улетело в атмосферу». Затем он про-
71
3. Факты, версии и «версии»
должает: «А остальные выбросы, которые теперь мы назы-
ваем «протуберанцами», были вызваны забрасыванием реак-
тора мешками с песком и свинцом. Вот к чему привела за-
сыпка реактора»'. (там же, на с. 249-250). ///
Касательно же «массового героизма» персонала ЧАЭС,
приведу лишь свидетельство В. П. Волошко, председателя
Припятского горисполкома: «Из 5,5 тысяч человек эксплуа-
тационного персонала АЭС 4 тысячи исчезли в первый же
день в неизвестном направлении...» ([1], с. 99)! Да, были там
и настоящие герои — они перечислены в [ 1, 4] и других кни-
гах, но не все из них искупили свою вину за аварию... Однако
бросается в глаза и то, насколько дружно сотрудники ЧАЭС
ругают до сих пор конструкторов реактора, и винят именно
их в аварии, причем чем дальше, тем больше!
Таким образом, выше мы изложили практически все на-
блюдения очевидцев касательно той ночи 26 апреля 1986 года,
и считаем, что во всякой более-менее полной картине аварии
должны наличествовать ответы на все связанные с этими
фактами вопросы.
Но для начала серьезного обсуждения необходимо оста-
новиться кратко на тех физических принципах, на которых
базируется работа таких устройств, как ядерные реакторы, а
затем и на некоторых конструктивных особенностях реактора
РБМК-1000. А чтобы читатель не заскучал перед серьезным
разговором, приведем теперь парочку весьма «необычных»,
мягко говоря, версий — из имеющихся на сегодня.
36. Версии и «версии»
Как уже упоминалось, сперва меня интересовали лишь об-
стоятельства, связанные с аномально быстрым разгоном реакто-
ра. При этом использовалась «новая хронология» событий, при-
веденная неким Б. Горбачевым в опубликованной в том же еже-
недельнике «2000» ранее статье (в № 40 за 2005 г.). Однако поз-
же выяснилось, что в анализе собственно взрывного процесса
(который шел-то всего 10 секунд), особой роли это не играло),
тем более что имеется разнобой не только с «новыми» хроноло-
гиями, но и с другими версиями событий, который продолжает-
ся до сих пор, что вовсе не случайно, по всей видимости.
К примеру, сперва меня сильно озадачила статья двух ака-
демиков УАН (т. е. Украинской академии наук) А. Дивинского и
В. Сабалдыря под названием: «Так что же случилось на Черно-
быльской АЭС?» из «Газеты патриотических сил Украины»
(№ 2 за 2007 год). Она попала ко мне лишь весной 2010 года, и
то случайно. Вот что там, в частности, писалось: «Резкие изме-
нения параметров энергоблока в 01 ч 23 мин 38 сек, и появление
затем сигнала АЗ-5 были непонятны и неожиданны для персо-
нала. После 01 ч 23 мин 40 сек. начался активный аварийный
процесс, параметры и последствия которого неизвестны (?! —
Н. К), т. к. в 01 ч 23 мин 48 сек отключилась система «СКА-
ЛА» (или, возможно, были утеряны записи приборов)».
А затем авторы продолжают: «Сценарии событий на энер-
гоблоках Ns 4 и Ns 3 (?! — Н. К.) от 01 ч 23 мин 48 сек
73
36. Версии и «версии»
26.04.86г., до 04 ч 30мин 27.04. 86 г. восстановлены в логиче-
ской модели (?! — Н. К.) при выполнении второго этапа иссле-
дований и разработок (кем? —Н. К.) по этой теме. Имеющиеся
данные (у кого? — И. К.) позволяют считать, что взрывы в
ночь с 25 на 26 апреля не привели к глобальному разрушению
энергоблока №4 (V. — Н. К.), и катастрофическому радиацион-
ному загрязнению блоков и территории станции. Неимоверны-
ми усилиями персонала станции и пожарных последствия взры-
вов были локализованы и частично ликвидированы.
Катастрофа случилась после 21 ч 30 мин 26. 04. 86 г. На
четвертом энергоблоке в реакторе (? — И К.) началась се-
рия взрывов огромной мощности, которая длилась до 4-х ча-
сов утра 27 апреля.
Энергоблок № 4 и его системы были полностью разруше-
ны. Уровень радиации на ЧАЭС и в г. Припяти в течение часа
возрос в 10 и больше раз. Причины второй серии взрывов свя-
заны только с физическими и конструктивными особенно-
стями реакторов РБМК и никакого отношения до действий
оперативного персонала не имеют».
Вот это авторы и посчитали «документально подтвер-
жденным опровержением официальной версии», и потому я
сначала не воспринял всерьез их утверждений. Но затем вы-
яснилось, что некоторые из упомянутых ими ситуаций дей-
ствительно имели место, о чем и скажем чуть позже.
Правда, следующий образец «анализа» действительно
«удивителен», и попался он мне случайно: как-то приносит
мне один товарищ 4-й номер журнала «Молодая гвардия» за
2006 год, и говорит — посмотри там еще одну версию о Чер-
нобыле. Процитирую лишь несколько абзацев из нее: «Утром
26 апреля в Припяти появился человек из Москвы, низенького
74
36. Версии и «версии»
роста человечек с картавой речью и властными манерами. Он
объявил, что целью его командировки явился эксперимент для
проверки защиты от возможных перегрузок. Директор АЭС
Брюханов безоговорочно подчинился... Москвич распорядился
отключить защитную систему турбин четвертого агрегата.
Как известно, реактор целиком занят тем, что безоста-
новочно вырабатывает громадное количество энергии и гонит
ее в распределительную систему. Защитная сеть предохраня-
ет реактор от перегрева, поддерживая температуру воды на
постоянном уровне... Перегрев опасен тем, что мгновенно об-
разуется громадное количество пара с нарастающим давле-
нием на стенки. На глазах присутствующих вода бурно заки-
пела, температура ее поднялась до двух тысяч градусов (?! —
Н. К.). У сменного инженера вырвался крик ужаса (как будто
ему явился Змей Горыныч! — Н. К.).
Стоять! — распорядился москвич. — Я отвечаю за все!
Как положено, пар вдребезги разнес стенки реактора, и про-
изошел тот самый взрыв, о котором до сих пор с содрогани-
ем вспоминают современники» (с. 30). Таким образом, на 4-м
блоке той ночью собрались одни самоубийцы, как следует из
этакого «анализа»!
А совсем недавно автору попала еще одна «версия» —
некоего Д. Халезова, которую стоит упомянуть, как очень уж
«экстремистскую» в том смысле, что в ней напрочь отбрасы-
ваются общеизвестные факты. Так, во-первых, он утверждает:
«никакого «эксперимента» не было в ту ночь — работники
той ночной смены на ЧАЭС мирно пили чай». Да якобы и сам-
то «...«взрыв» 4-го реактора на ЧАЭС не был собственно
«взрывом реактора», но взрывом портативного ядерного за-
ряда [заложенного под реактор]».
75
36. Версии и «версии»
А обосновывает свою «версию» Халезов тем, что «...се-
годня не существует в свободном доступе никаких точных
данных (не говоря уже о достоверной информаций) касательно
«чернобыльской катастрофы»» — с чем согласиться трудно,
хотя большая доля истины в этих словах еще недавно содержа-
лась... Впрочем, если бы имелись абсолютно точные данные,
то не надо было бы строить различных версий. На самом же
деле имеется слишком много разных данных и различной ин-
формации, в том числе и наверняка заведомо ложные!
Замечание 16. Но ведь работа аналитика-то как раз и со-
стоит в том, чтобы выделить реалистические данные, а уже
затем представить связную картину произошедшего. И прежде
всего, она должна быть самосогласованной физически, и вклю-
чать в себя (совпадающие в главном) показания как очевидцев,
так и приборов. Да еще в наличии имеются и фотографии, сде-
ланные как 26 апреля, так и позже, дающие представление о
состоянии 4-го блока. А вот в описаниях последовательности
событий, предшествующих аварии, равно как и сопровождав-
ших ее, действительно имеется масса противоречий и недоска-
занностей, которые будут рассматриваться позже. ///
Д. Халезов правильно критикует версию «взрыва пара»,
какового просто не могло быть, однако тут же предлагает вер-
сию о некой ««загадочной» ядерной мине, вызвавшей «зага-
дочный» [ядерный] взрыв под реактором № 4, превратив его
нижнюю часть в плазму и выбросив вверх его верхние части —
большей частью графитовые блоки». Но нам кажется, что
если бы под реактор (куда именно?) был заложен ядерный
боезаряд, то картина 4-го (да и 3-го тоже) блока после аварии
была бы совсем иной, как легко убедиться из описания его
конструкции хотя бы в [24], да и из Рис. 2 в Приложении.
76
36. Версии и «версии»
Впрочем, ныне всем интересующимся хорошо известно,
что сама железобетонная оболочка реактора пострадала не
столь уж сильно, сорвало лишь верхнюю крышку его вместе с
надстройками весом в ~3000 тонн (а не 2500 тонн, о которых
упоминает Халезов) — по утверждению Главного конструкто-
ра РБМК-1000 Н. Доллежаля. Также была разрушена и часть
западной стенки, и проплавлена часть днища. Состояние всего
этого давно и достаточно подробно исследовано — после ава-
рии, хотя и тут некоторые академики пытаются «мудрить».
А в общем-то имеющиеся уже с конца 80-х популярные
изложения Ю. Щербака и Г. Медведева выглядят по сравнению
с изложенными выше (и во вступительном слове) «версиями»,
как научные шедевры, надо отдать должное этим авторам!
Притом, что они и не претендовали на полные объяснения...
Но теперь передаем уже не к версиям, но скорее — к на-
блюдениям, принадлежащим известному академику В. Легасову,
которые появились в газете «Правда» от 20 мая еще 1988 года
(! — копию которой мне предоставил недавно А. В. Цулая).
Из его записок видно, что еще днем 26 апреля 1986 г. в Моск-
ве было спокойно — видимо знали, что «пожар» на ЧАЭС
потушен, а потому не торопились — так, только к 16 часам в
аэропорту Внуково собралась правительственная комиссия,
которой и предстояло расследовать сей «пожар». Председате-
лем ее был назначен зампред Совмина СССР Б. Е. Щербина, а
Легасов стал вскоре его «замом по науке», как известно.
Прилетев в Киев, комиссия сразу отправилась в Черно-
быль, куда и прибыла к 20 часам 26 апреля, и тут Легасов от-
мечает, что уже за 10 км до ЧАЭС над ней было «видно мали-
новое зарево, ... как над металлургическим заводом», чего
быть не должно. А приблизившись затем к ней, увидели, что
77
36. Версии и «версии»
«из жерла реактора постоянно истекал белый, в несколько
сот метров высотой, столб продуктов горения», что под-
тверждает наблюдения из замечания 13!
А далее Легасов делает очень важное замечание: «Первые
измерения показали, что якобы существуют мощные ней-
тронные излучения. Это могло означать, что реактор рабо-
тает. Мне пришлось на бронетранспортере подойти к нему
(видимо, уже 27 апреля) и убедиться в том, что их нет».
Но гораздо точнее развитие ситуации там в течение
26 апреля описал непосредственный очевидец Н. Карпан, ко-
торый появился на станции в 10-11 часов утра, и тогда на
развалинах 4-го блока никакого пожара не было, да и видел
он там «...только черную пыль. Хлам, сажа, обломки плит
перекрытия, копоть — это все, что отметил в то время.
Мощность дозы гамма-излучения на расстоянии 35-40 м от
блока утром 26 апреля не превышала 50 Р/ч»\ ([17], с. 26).
Тогда же он узнал, что около 17 % гамма-излучения приходи-
лось на спектр распада нептуния.
А вот вечером, около 20 часов 26 апреля, на 4-м блоке «на-
чался пожар, перемежающийся со звуками взрывов» (с. 31),
т. е. то же самое явление, о котором писали академики УАН, с
той разницей, что все это произошло до каких-либо попыток
забрасывания, но после того, как блок был разрушен!
Процитируем далее наблюдения Карпана, как очевидца
этих явлений: «Вначале верхняя часть блока изнутри осве-
щалась рубиновым цветом, а потом вспышки света и пламе-
ни (цвет до ослепительно белого, такой бывает при горении
урана) стали бить с неравномерными промежутками на вы-
соту от основания вентиляционной трубы почти до ее верха
(150 м), как бы подпитываясь чем-то (как вода в гейзере).
78
36. Версии и «версии»
Мы отметили неравномерность высоты пламени в разных
частях развалин реакторного зала, значит, было несколько
очагов с разной интенсивностью горения; звук горения тоже
был неравномерным по силе и тону, от громкого гула до
взрывов, как на вулкане. Пожар был настолько мощным, что
потушить его человеческими силами было нельзя..., да его
никто и не пытался тушить» ([17], с. 31-32).
Причем Карпан там же приводит и весьма впечатляющие
данные об уровне радиации — уже в 24 часа 26 апреля «мощ-
ность у-излучения увеличилась более, чем в 10 раз», то же от-
носилось и к уровню нейтронного излучения вблизи реактора.
Такова была реальная картина (в отличие от описанной
академиками УАН) притом, что происходили все эти взрывы
не в реакторе, но уже «в пределах реакторного зала» (там же)!
А теперь продолжим показания акад. Легасова: К вечеру
26 апреля радиационная обстановка в Припяти «была более
или менее благополучной, измеряемая от миллирентгена в час
до десятков миллирентген», т. е. до вышеотмеченных взры-
вов, о коих он не упоминает! Это и объясняет тот факт, что
«только где-то в 10 или 11 часов вечера 26 апреля Б. Е. Щер-
бина принял решение об обязательной эвакуации» жителей
Припяти. Видимо, тогда уже выяснилось обострение ситуа-
ции на станции, а не из-за того, что он якобы «выслушал наши
дискуссии», как пишет Легасов!
В 11 часов утра 27 апреля жителям Припяти официально
объявили об эвакуации, а к 14 часам «был полностью собран
весь необходимый транспорт» для этого, сто соответствует
действительности. Это, кстати, показывает, что те стенания,
которыми были полны описания других «очевидцев», неспра-
ведливы —решение приняли после резкого изменения радиа-
79
36. Версии и «версии»
ционной ситуации! Далее, можно согласиться, в основном, и
со следующим его утверждением: «Никто из гражданского
населения города, не бывшего на самой станции в момент
аварии, почти 50 тысяч человек, какого-либо существенного
ущерба для своего здоровья не получил». Но анализ такой
проблематики отложен нами до второй части работы, и здесь
рассматриваться не будет.
А теперь повторим, что первой задачей всякого серьезного
исследования вообще есть последовательное изложение точно
установленных фактов, и прежде всего — хронологии событий.
В данном же случае уже в последней начинаются разночтения,
мягко говоря — ведь одно дело, когда речь идет о различиях в
несколько секунд для таких ситуаций, как начало аномального
разгона реактора (хотя и это очень важно!), и совсем другое, если
они вырастают до многих часов. Вот в них-то и следует выде-
лить те моменты, которые объясняют, хотя бы частично, точно
зафиксированные факты и обстоятельства произошедшего.
Поэтому следует попытаться объединить их в единую кар-
тину — с учетом физически возможных сценариев. И выясня-
ется, в конце концов, как бы кому это ни показалось странным,
что официальное заключение госкомиссии 1986 г. оказывается
весьма близким к истине — если заменим в нем последние два
слова, поскольку виноват не только персонал блока! Точнее
будет сказать: первопричина лежит в человеческом факторе,
хотя и сам реактор имел массу недостатков. К такому выводу
подводит нас скрупулезный анализ фактических данных и
причинных обстоятельств, почти все из которых проглядыва-
ются уже в рассказах свидетелей, да в имеющихся разрознен-
ных теоретических объяснениях, конечно, при условии пра-
вильной группировки их в определенную последовательность.
4. О «причинных
обстоятельствах» аварии
Для дальнейшего сначала надо бы понять, что происходит
в самом реакторе (сокр. ЯР), для чего и приводим здесь неко-
торые сведения (в стиле «Занимательной физики»), тогда как
более полное описание всего этого можно найти в параграфах
4 и 5 книги [24]3).
В ЯР (или в «котел» — первоначальное название, данное
Е. Ферми) типа РБМК загружается «горючее» в виде таблеток
диоксида урана UO2, причем под знаком U скрываются раз-
новидности урана, называемые его изотопами. Это атомы-
«близнецы», приписанные к одному номеру 92 (= заряду яд-
ра, т. е. числу протонов в нем) в таблице Менделеева (сокра-
щенно M-таблица), ядра которых отличаются только числом
нейтронов, и которые обычно имеют весьма различные физи-
ко-химические свойства. Так, уран имеет 14 изотопов, из ко-
торых в природе встречаются только три, но нам здесь инте-
ресны лишь два из них: 238U (т. е. уран-238), и 235 U (т. е. уран-
235), являющиеся главными акторами начала данной аварии.
Дело в том, что только эти, да еще изотоп 233U, могут де-
литься после поглощения их ядрами одиночных нейтронов,
однако распад каждого из них происходит при весьма различ-
3> Ради удобства читателя мы приводим их в Приложении II — именно
в том виде, в каком они содержатся в той книге.
81
4. О «причинных обстоятельствах» аварии
ных обстоятельствах, и влечет разные же последствия. Так,
ядро «легкого» урана-235 при поглощении теплового нейтро-
на (т. е. имеющего энергию менее 0,1 эВ) распадается соглас-
но следующей символической формуле:
235U + n-^A] +А2 + 2,5п + 200 МэВ, (1)
из которой видно, что на выходе, кроме ядер-осколков Ai и А2
(суммарная масса которых меньше массы исходного ядра),
снова получаются два или три свободных нейтрона. И каж-
дый из них в принципе способен вызвать распад других ядер
посредством таких же реакций (1) — если попадет в них. По-
следняя оговорка весьма существенна — ведь в природном
уране на одно ядро изотопа 235 U приходится 139 ядер других
изотопов урана!
И вот если два-три таких нейтрона — при определенных
обстоятельствах, о которых речь будет ниже, тоже породят
реакции типа (1), тогда и получается цепная реакция деления
(в данном случае — урана). Особо подчеркнем, что один теп-
ловой нейтрон высвобождает в результате элементарного ак-
та, т. е. процесса (1), энергию в сотни млн раз большую его
собственной!
Замечание 17. Это явление было открыто О. Ганом и
Ф. Штрассманом, чуть позже объяснено О. Фришем и Л. Мейт-
нер, а затем полностью разъяснено теоретически на базе «ка-
пельной модели» ядра Н. Бором (в 1939 году). А через год оно
было подтверждено и экспериментом, который показал, что
ядра-осколки Aj и Л2 обычно являются изотопами элементов
бария (№ 56 в М-таблице) 137Ва, и радиоактивного криптона
(№ 36 в М-таблице) 84Кг, соответственно.
82
4. О «причинных обстоятельствах» аварии
Но и в СССР спонтанное деление урана независимо в том
же 1940 году обнаружили советские физики Г. Н. Флеров и
К. А. Петржак. ///
В действительности же оказалось, что при делении ядер
урана большинство нейтронов вылетают из них сразу (это —
быстрые нейтроны, имеющие энергии порядка 1-15 МэВ),
но есть и меньшая доля их — обычно меньше, чем 1-1,5 %
(обозначаемая как /}) нейтронов запаздывающих — выле-
тающих из осколков ядра некоторое время спустя — от долей
секунды до минут ([9]), имеющих энергии до 0,1 эВ, и потому
называемых еще и тепловыми (или медленными).
В большинстве работающих ныне ЯР используются ней-
троны второго типа и, чтобы «включить в игру» часть быст-
рых нейтронов, используется замедлитель, т. е. вещество,
способное «притормозить» их, превращая в тепловые, кото-
рые затем более эффективно поглощаются другими ядрами
235U, вызывая их деление по схеме (1).
А ЯР и является тем устройством, которое способно ис-
пользовать энергию, выделяющуюся в реакциях типа (1), для
нагрева теплоносителя, который применяют затем для выра-
ботки электроэнергии через турбогенератор (сокр. ТГ) [8].
В частности, для реактора РБМК топливом служил слабо
обогащенный (от 1,8 до 2 % — по 235 U) природный уран (для
корабельных ЯР необходимо обогащение топлива до более,
чем 20 % по 235 U).
Отметим, что наиболее эффективным замедлителем в ЯР
является «тяжелая» вода D2O, но можно использовать и про-
стую (или «легкую») воду Н2О. Однако в случае ЯР типа
РБМК для этого использован особо чистый графит, почему
они и называются уран-графитовыми (канальными и кипя-
83
4. О «причинных обстоятельствах» аварии
щими) реакторами. А в общем-то, при работе ЯР образуются
около двухсот изотопов — в качестве продуктов деления, но
только часть их — как осколки в процессе (1), остальные же —
как продукты распада других изотопов [9].
Та же реакция (1) используется при создании оружия, хо-
тя для этого необходимо повысить содержание 235 U до более
чем 90 %, и разрушающее действие атомной бомбы как раз и
обусловлено колоссальным выделением энергии при делении
ядер. Но взрыв-то получается лишь тогда, когда легкий уран
сплотится в единое компактное тело критической массы (ко-
торая для него составляет около 50 кг)!
ЯР же использует энергию деления 235 U «постепенно» —
для нагревания теплоносителя, почему И. В. Курчатов назы-
вал его «тлеющей атомной бомбой»; другое название —
«атомный котел», что тоже понятно — почему... Но кроме
легкого урана, в ЯР присутствует гораздо больше изотопа
238U. А с последним же ситуация несколько иная: попадание
нейтрона (притом быстрого, обозначенного жирной буквой
«, с энергией ~15 Мэв) в ядро урана-238, хотя и не расщепля-
ет его, однако приводит к ядерным трансмутациям, которые
можно изобразить следующей цепочкой:
238 U + п -> 239 U -> 239Np -> 239Ри.	(2)
Из нее видно, что в этом процессе появляется новый
элемент — нептуний (с номером 93 в М-таблице) 239Np, ко-
торый тоже нестабилен, имея период полураспада всего в
56 часов, после чего появляется еще один новый элемент (№ 94
в М-таблице), названный плутонием (Ри). Тут также выделя-
ется определенная порция энергии, хотя и меньшая, чем в (1),
но об этом скажем позже.
84
4. О «причинных обстоятельствах» аварии
Замечание 18. Вышеуказанные две реакции являются
главными для понимания нашей темы, и стоит отметить тут
отличие физики микрообъектов от обычной классической фи-
зики. Если в рамках последней нейтрон (и протон) представ-
лять в виде маленького твердого шарика, а атомное ядро — в
виде большого шара, «склеенного» из таких шариков, то ясно,
что попадание медленно двигающегося (низкоэнергетическо-
го) шарика в большой (состоящий из 235 таковых) произведет
незначительный эффект. А попадание быстрого (высокоэнер-
гетического) шарика даже в большой (из 238 таковых) вполне
может разбить его (т. е. ядро) вдребезги. В физике же микро-
мира, как видим, эффект совершенно обратный — в этом-то и
проявляется ее специфика... ///
Но вернемся к плутонию — он был обнаружен при изу-
чении ядерных реакций в ЯР, хотя позже нашли его следы и в
природе, правда, настолько редкие, что общий вес его на Зем-
ле оценивают не более чем в один килограмм. С другой сто-
роны, на всех работающих АЭС на планете за год нарабаты-
вается ныне около 60 тонн плутония (см. [26])!
Плутоний имеет 15 изотопов (с массовыми числами от
232 до 246), однако и тут делящимися среди них есть лишь
три изотопа: 238Ри, 239Ри, да еще241 Ри, которые потому обычно
и используются на практике. Но при этом лишь два послед-
них могут порождать цепную реакцию, поскольку они делят-
ся при поглощении медленных нейтронов, а потому могут ис-
пользоваться в качестве топлива для ЯР. 239Ри часто использу-
ется и для создания атомных бомб, тем более что его крити-
ческая масса почти на порядок меньше таковой для урана —
она составляет от 5,6 до 10,5 кг (в зависимости от чистоты
85
4. О «причинных обстоятельствах» аварии
239Ри от примесей). Кроме всего прочего, отметим — плуто-
ний очень и очень ядовит...
Но нам он здесь интересен тем, что при работе ЯР легкий
уран 235U потребляется (или выгорает), тогда как плутоний
накапливается, причем его «коэффициент размножения со
временем увеличивается..., сечение 239Ри больше, чем в два
раза превосходит сечение 235U>>, согласно очень интересной
книге американских авторов [9]. Вот откуда взялось те пол-
тонны плутония в реакторе, о коих говорил акад. Велихов!
Но это не все — академик А. М. Прохоров привлек мое
внимание к работам авторов-радиохимиков, точнее — к ре-
зультатам измерений изотопного состава остатков топлива,
которые были проведены академиком Э. В. Соботовичем с
сотрудниками еще в 1986 г. (но опубликованы позже в статье
[20], а затем и в ряде позднейших его работ), как и к работам
других авторов. И вот что было обнаружено ими:
Проведенные исследования показывали, что «повсемест-
но наблюдалось избыточное содержание изотопов урана 235U
и 234U ... В почвах ближней зоны ЧАЭС присутствует спе-
цифическая форма техногенного урана, характеризуемая
высокой степенью обогащения изотопом 235U» ([20], с. 888).
Затем авторы статьи делают осторожное замечание: «Что
же касается непосредственного источника поступления в
окружающую среду этой мелкодисперсной формы урана, то
он, к сожалению, пока не установлен... Присутствие на
РБМК-1000 ядерного топлива такой степени обогащения
трудно объяснимо. Тем не менее, эта гипотеза среди всех
прочих представляется нам наиболее приемлемой» (там же;
выделено нами. — Н. К.)
86
4, О «причинных обстоятельствах» аварии
Кроме того, не только вне блока наблюдались упомяну-
тые «странности». И в самом деле, в работе [21] (уже других
авторов) читаем: «К моменту аварии в активной зоне реак-
тора большая часть загрузки имела выгорание от 11 до
15 Мет сут/кг, в активной зоне было также некоторое ко-
личество свежего топлива» (с. 39, выделено нами. — Н. К.).
В результате исследования авторами «препаратов вторичных
урановых материалов, взятых с поверхности лавообразной
топливосодержащей массы» во внутренних помещениях
блока «соотношение пиков 235 U и 238 U соответствует обо-
гащению ~2 %. Можно было бы предположить, что иссле-
дуемые минералы выросли из свежего топлива.
Вместе с тем пик 239Ри примерно в 2,5раза больше, чем
235U, хотя для случая среднего топлива отношение Pu/U
должно было бы быть в 5 раз меньше. Такое несоответст-
вие велико и не может быть объяснено методическими по-
грешностями. Также маловероятно, что отношение Pu/U
вследствие каких-либо геохимических факторов становится
больше, чем в исходном топливе» ([21], с. 42-43; выделения
наши. — Н. К.). Иначе говоря, авторами выявлено превыше-
ние отношения плутония к урану в 5 раз(!), как если бы это
должно было быть. А завершают они так: «Таким образом,
вопрос об изотопном отношении в продуктах изменения об-
лученного ядерного топлива остается открытым» (с. 43).
Замечание 19. 1) Таким образом, авторы статьи как бы
подводят нас к мысли о том, что все это уже было в реакто-
ре той апрельской ночью 1086 года. Но мы-то уже приводи-
ли цитаты из [9] (см. в Приложении II), где содержатся воз-
можные объяснения такого явления, из которых следует, что
87
4. О «причинных обстоятельствах» аварии
упомянутое изотопное отношение возможно, если в каких-
то двух, или более полиячейках ТВС не были заменены
свежими (и подробно обстоятельства и последствия этого
обсуждаются в Приложении II ниже), тогда как избыток
239Ри (как и 235 U) мог стать источником повышенного пото-
ка нейтронов.
И) Теперь отметим еще один момент — к сожалению, в
том ажиотаже, который наблюдался после аварии, да и впо-
следствии, никто не обратил должного внимания на аргумен-
тацию главного конструктора реактора академика Н. А. Дол-
лежаля. Так, в 1988 году он высказал следующее мнение, к
которому следовало бы отнестись со всей серьезностью (оно
цитируется по книге [16]): «Ни здесь, ни в любом другом энер-
гетическом реакторе атомный взрыв случиться не может в
силу естественных физических причин. Ведь для него необхо-
димо, чтобы легкий изотоп урана (в чистом виде!) спло-
тился в компактное тело определенной массы. Только при
таком условии возможна цепная реакция с мгновенным выде-
лением гигантской энергии». И это абсолютно верно — при
«штатных начальных условиях»... Поэтому он далее уточняет
их так: «Л в реакторе, в ТВЭЛах, этот изотоп лишь обога-
щает уран природный, он рассеян в нем, его содержание со-
ставляет всего несколько процентов»!
И это звучит как подсказка — а что случится, если этот
изотоп (или же изотоп 239Ри) не везде рассеян?! ///
Именно под влиянием этих работ, и неких теоретических
расчетов, я и предположил (в заметке [3]), что главной при-
чиной аварии было нарушение изотопного состава топлива в
некоторых ТВЭЛах (тепловыделяющих элементах) — отлич-
88
4. О «причинных обстоятельствах» аварии
кого от штатного такового. Но как объяснить это, тогда я не
знал, разве что предположить наличие сознательной дивер-
сии, хотя и были сильные сомнения в возможности осущест-
вить нужную подмену. Однако, позже, после внимательного
исследования всей проблемы в целом, получилась картина, не
требующая этакой подмены.
А тут мне сообщили, что якобы академик Э. Соботович
отказался от своих выводов, и я решил выяснить это у него
самого. Пришел к нему на прием в институт радиохимии по-
верхностей НАНУ, где он был директором, но сначала Эмлен
Владимирович отнесся ко мне с прохладцей — тем более что
пришел я к нему менее чем за полчаса до обеда (а он строго
придерживался режима питания, как я узнал позже). Но когда
он узнал, что я принес ему свое видение аварии, то проявил
большой интерес, отложил как обед, так и намеченные встре-
чи со своими сотрудниками, и беседа наша длилась более
двух с половиной часов, пока секретарь директора буквально
не выставила меня из кабинета! Говорили мы о разном, и
многое узнал я от него — из первых уст, но когда сообщил
ему о слухах (распространяемых Б. Горбачевым, кстати), то
Эмлен Владимирович возмутился: «Наоборот, я имею под-
тверждение тех данных^».
А затем предложил и свою версию явления, объяснив, что
чаще всего на специальных химкомбинатах перерабатывали
уже использованное в реакторах на АПЛ (подводных лодках)
высокообогащенное топливо, понижая уровень обогащения
по урану-235 — до требуемых для РБМКА 1,8-2 %. А дела-
лось это сложными и дорогостоящими радиохимическими
методами, и тут Эмлен Владимирович говорит мне: «А вы
89
4. О «причинных обстоятельствах» аварии
знаете — в те позднезастойные годы везде царил редкостный
бардак. И я не исключил бы возможности того, что какие-то
«рационализаторы» решили сократить и удешевить (чтобы
получить премию) процесс упомянутой переработки исходно-
го материала путем механического его измельчения, разбавив
затем чем-то нейтральным... Вот это-то определенно могло
приводить к появлению локальных скоплений урана-235, и та-
ким образом, стать причиной катастрофы^.».
Признаюсь, что меня сильно поразило замечание Собото-
вича, хотя я и не стал включать его в свою работу, тем более
что уже пришел к иному выводу. А именно, что главным ви-
новником аварии был все же плутоний-239, который не надо
было вносить в реактор (что утверждают некоторые журнали-
сты), ибо он там и нарабатывался, притом достаточно интен-
сивно, хотя об этом старались не упоминать! При этом, по
регламенту, ТВС (топливные сборки) следовало регулярно
переставлять из одной зоны в другую, в определенном по-
рядке, а затем тоже регулярно изымать. Об этом я узнал из
книги американцев Белла и Глесстона «Теория ядерных реак-
торов», изданной в Союзе еще в 1974 году.
А если бы их вовремя не изъяли, или не переставили, то и
получили бы требуемый избыток. Но все эти процессы долж-
ны были отражаться в оперативных журналах, которые после
аварии, как ныне известно, не выдавались даже членам пра-
вительственной комиссии по несколько дней, а то и недель!
Почему? — возникает вопрос. — А потому, чтобы срочно пе-
реписать их, и делал это, по-видимому, не один человек —
что может объяснить наблюдаемую доныне «солидарность» и
сплоченность персонала станции.
90
4. О «причинных обстоятельствах» аварии
Чтобы понять, как мог случиться «паровой взрыв», сле-
дует кратко описать и конструкцию РБМК-1000. Активная
зона (АЗ) его заключена в прочный стальной цилиндр высо-
той 7 метров, и диаметром 11,8 метра, со стенками толщиной
в 30 мм. Он стоит на таком же стальном основании толщиной
уже 50 мм, которое опирается на массивный металлический
крест, а он, в свою очередь, лежит на железобетонном днище
реакторного пространства (РП). Само РП представляет собой
прямоугольный железобетонный «ящик» со стенками 25 х 25
метров, и высотой около 26 метров, и эти стенки, толщиной
1,8 метра, выполнены из особо прочного железобетона.
АЗ же накрыта массивной стальной крышкой (схема Е),
так что сама она есть как бы громадной металлической «ка-
стрюлей», причем масса крышки, вместе с находящимися на
ней механизмами, по оценкам разных авторов, составляет от
1500 до 2000 тонн (а ведь еще есть тысячетонная крыша
реакторного пространства)! Внутри же этой герметической
«кастрюли» размещена кладка из графитовых блоков с отвер-
стиями для ТК (технологических каналов). Последние пред-
ставляют собой толстостенные металлические трубы (толщи-
на 4-5 мм), проходящие как через крышку, так и днище, тако-
го диаметра, чтобы в них помещались ТВС (тепловыделяю-
щие сборки, собранные из Твэлов), и проходил достаточный
объем воды-теплоносителя.
Все размеры там, в т. ч. высота ТВС, рассчитаны так,
чтобы вода, подающаяся отдельно в каждый ТК снизу под
давлением в 75-80 атм., к выходу из ТК уже превращалась в
пар, который, через барабан-сепараторы, идет на турбину (ТГ);
и таких ТВС в РБМК-1000 имелось 1659 штук. Подчеркнем,
что концы ТК прикреплены и к крышке, и к днищу (приварены
91
4. О «причинных обстоятельствах» аварии
к ним) так, чтобы ни пар, ни вода не попадали внутрь АЗ (и
тем более — в РП!), т. е. каждый ТК автономен в известном
смысле.
Но когда разрушается хоть один ТК, происходит серьез-
ная авария ЯР, называемая в просторечии «малый козел» —
таковая и произошла на блоке № 1 на ЧАЭС 09.09.1982 г. Там
ремонтниками был перекрыт клапан для пропуска воды через
ТК, вследствие чего не было циркуляции воды через него, и
через «40 секунд ТВЭЛы в нем разогрелись до температуры
800° С»..., затем, в результате из-за подъема давления пара,
произошел разрыв ТК, и пароводяная смесь проникла в АЗ —
в графит и т. д. Но и при этом персонал блока удерживал его
на мощности 700 МВт около 20 минут ([24])! В результате
катастрофы удалось избежать, заглушив блок, и он был оста-
новлен на продолжительный ремонт.
5. Попытки разобраться
с причинами аварии
«Правильное понимание явле-
ния и неправильное его понима-
ние не исключают друг друга
полностью»
Ф. Кафка
Но дело-то в том, как следует подчеркнуть особо, что
разные понимания чаще всего приводят к разным выводам
(и последствиям!), в чем мы и убедимся вскоре.
А ведь 26 апреля 1986 г. разрушился не один канал, и не
два, причем и разрушались они по причине проведения экс-
перимента по «выбегу» на неисправном турбогенераторе ТГ-8.
Вот как объяснял все это Г. А. Шашарин (конечно, за ним
стоял целый коллектив, ибо был он 1-м заместителем мини-
стра энергетики и электрификации СССР), прибывшим на
ЧАЭС в первые сутки. О его впечатлениях сказано в [24]
(с. 26-29), но здесь приведем лишь очерк его объяснения
причин аварии, начиная с начала:
«Авария произошла в процессе испытаний... Цель ис-
пытаний — проверка способности турбогенератора во время
полного отключения энергоснабжения блока за счет его вы-
бега (снижения оборотов перед остановом) снабжать в те-
чение короткого времени электропитанием механизмы АЭС,
93
5. Попытки разобраться с причинами аварии
обеспечивающие расхолаживание реактора до включения
и разворота (20-30 с) дизель-генераторных установок»
([6], с. ПО).
Но вот далее идет довольно-таки непоследовательное
описание развития взрывного процесса, приводятся несколь-
ко гипотез (базированных на явлении «положительного паро-
вого эффекта», о коем см. Замечание 7), причем автор настаи-
вает, что «начало разгона реактора совпадает только с на-
жатием оператором кнопки АЗ вследствие внесения поло-
жительной реактивности» (с. 117). Затем идет любопытное
объяснение: «Как показали анализ и расчеты (?! — Н. К.),
процесс нарастания мощности происходил в два приема. Че-
рез 2-2,5 с после нажатия кнопки мощность реактора уве-
личилась примерно в 10раз от номинальной» (там же). Затем
она «...начала снижаться и снизилась за 2-3 секунды более
чем в 3 раза за счет Допплер-эффекта на уране-238 (физи-
кам понятно), и затем вновь катастрофически стала расти,
достигнув за примерно 2-2,5 секунды более чем стократного
значения» (с. 117).
После сего идут не очень вразумительные объяснения та-
кого «вторичного, практически мгновенного увеличения мощ-
ности» — вследствие «запаривания реактора». Но Шашарин
не останавливается, и после этого приводит уже «вторую ги-
потезу» касательно второго повышения мощности, которая
уже более реалистична. Он отмечает: «Первым сигналом, сооб-
щающим об аварии, был сигнал — повышение давления в меж-
реакторном пространстве. Он пришел сразу после 10-крат-
ного (первого) увеличения мощности. Это свидетельствует
о том, что уже при этом произошло разрушение одного или
нескольких технологических каналов. Увеличение мощности
94
5. Попытки разобраться с причинами аварии
реактора шло не за счет равномерного роста по объему и
радиусу активной зоны. Мог образоваться как бы местный,
локальный, более надкритичный объем» (с. 118).
И продолжает: «При первоначальном увеличении мощно-
сти реактора примерно в 10 раз от номинального, локальное
превышение могло быть, видимо, большим», но дальше он
снова сводит все к эффектам парообразования.
В конце же, по Шашарину, «...отмечалось два крупных
взрыва (по мнению других, было дополнительно один-два не-
значительных взрыва)». И наконец: «по гипотезе, связанной с
локальным разрушением активной зоны, первый (менее мощ-
ный) взрыв произошел в момент достижения 10-кратного
увеличения мощности, второй — после повторного 100-
кратного... Вариант возможный» (с. 119).
И эта версия дожила до наших дней, что демонстрирует
работа [26], о коей еще будет речь. А Шашарин завершает
раздел о причинах так: «По моему представлению, водород-
ная версия взрыва не имеет места, и если на каком-то этапе
водород успел бы образоваться в достаточном количестве, то
его хлопки не сыграли бы решающей роли. Процесс развития
аварии вследствие катастрофического нарастания мощности
шел мгновенно».
Замечание 20. i) Но начнем мы описание аварии из сле-
дующих показаний человека, работавшего на станции до ава-
рии, причем ему поручалось «общее руководство примерно в
60 % испытаний на блоках за все время работы на ЧАЭС» —
это Виталий Иванович Борец, интервью с которым приведено
в [22], выдержки из которого мы цитируем. И вот что он ска-
зал: «Испытания намечалось начать 24.06. 86 г. в 22.00, и
закончить 25.04.86 г. в 11.00. Испытания начались в заплани-
5. Попытки разобраться с причинами аварии
рованный срок после получения разрешения диспетчера энер-
госистемы». А ведь Медведев в [ 1 ] утверждал, что только «в
1 час 00 минут ночи 25 апреля 1986 года оперативный персо-
нал приступил к снижению мощности реактора № 4, рабо-
тавшего на номинальных параметрах»_(с^32)— это что,
«мелкая несогласованность»?
Но вернемся к В. Борцу, который работал сутки — с утра
24.04 до утра 25.04, когда он «в 07. 45 мин. 25.04.1986 года
встретил на блочном щите 4 (БЩУ-4) начальника физлабо-
ратории А. Крята, ...и обратил его внимание на малый запас
реактивности и попросил убедить руководителя испытаний
А. Дятлова НЕМЕДЛЕННО прекратить испытания, остано-
вить реактор» ([22]).
Стоит отметить, что в тот момент работали еще оба гене-
ратора, поскольку ТГ-7 был отключен от сети лишь в 13 ч
05 мин 25.04.86, после чего блок давал половинную мощ-
ность (1600 МВт тепловых) на ТГ-8. Затем, к 24 ч 00 мин
Ю. Трегуб снизил ее до 760 МВТ тепловых, т. е. до 200 МВт
электрических.
И) Кстати, в книге [17] приводятся новые сведения о засе-
даниях суда в 1987 г, на которых он сам тоже показывал, что
«25 апреля должен был дежурить А. Чернышев (как раз физик
из лаборатории Крята — Н. К.), в прошлом опытный СИУР, и
он был к этому готов. Но останов блока перенесли на 26 ап-
реля, а позвонившему на работу днем 25 апреля Чернышеву
сказали, что испытания закончены, и он свободен» (с. 184)!
Это значит, что именно столь высококлассного специали-
ста там не должно было быть? И любопытно, кто же это не
захотел его призвать?!
96
5. Попытки разобраться с причинами аварии
А Борец затем продолжает: «К сожалению, руководитель
испытаний А. Дятлов с предложением А. Крята остановить
реактор не согласился. Об этом я узнал от Крята по истече-
нии более 10 лет»\ Затем сообщает, что передал эту информа-
цию следователям, готовящим материалы для суда, но на сам
суд его никто так и не вызвал... И подобных «мелочей» в ма-
териалах, касающихся сей аварии, предостаточно.
Hi) В последний момент, уже при подготовке макета, я уз-
наю от ветеранов ЧАЭС, что выступления В. Борца были не
случайными. Дело в том, что его смена, как и последующая,
отказались проводить упомянутые испытания на реакторе в
том состоянии, которое на нем сложилось. Но «дятел» таки
добился своего позже! ///
Замечание 21. i) Теперь приведем размышления крупного
специалиста по реакторам В. А. Жильцова (приведенные в
книге [4]): в...Вся цепь несчастий началась с той злополуч-
ной потери мощности реактора» (с. 374) — имеется в виду
та, что случилась в 00 ч. 28 мин. И если бы СИУР (Топтунов)
или НСБ (Акимов) «...отказался поднимать мощность..., то
реактор прошел бы «иодную яму» в течение суток — и все»
(с. 375).
Причем Жильцов признает: «5 то же время я был свиде-
телем, когда приходилось работать при значительно мень-
ших запасах реактивности (чем 15 стержней. — Н. К.), когда
осуществляли подъем мощности после кратковременной
остановки (...), когда требование прохождения «иодной
ямы» было необязательным» (с. 375).
А далее дается его оценка ситуации в конкретном случае 4-го
блока: «Реактор должен был автоматически глушиться по
97
5. Попытки разобраться с причинами аварии
сигналу «отключение двух турбин». Но одна турбина уже
стояла, а на 8-й, на которой проверялся злополучный «вы-
бег», была заблокирована защита, т. к. ее «забыли» разбло-
кировать после окончания вибрационных испытаний.
В этом серьезная вина персонала. Поэтому реактор про-
должал работать еще почти 30 секунд после отключения
турбины, после чего была предпринята попытка заглушить
его кнопкой АЗ-5. Сделал это СИУР Топтунов» (с. 376).
Кстати, тому же Жильцову принадлежит еще одно любо-
пытное замечание: На заседаниях образованной после аварии
госкомиссии «первым заслушали главного инженера Фоми-
на», который (впервые! — Н. К.) и «упомянул вскользь о том,
что перед остановкой были проведены вибрационные испы-
тания турбогенератора (ТГ) № 8, потому что турбина эта
работала с повышенной вибрацией. Были даже приглашены
харьковчане с турбинного завода им. Кирова. И одновремен-
но, сказал Фомин, были проведены испытания электроснаб-
жения собственных нужд на выбеге ТГ№ 8. Сказал он это
так, как будто эти испытания не имеют никакого отноше-
ния к аварии... Он не придавал этому значения» ([4], с. 184)!
И только по требованию комиссии эту программу нашли, а
«...когда мы посмотрели, почитали..., то обнаружили — в
ней очень много отступлений, нарушений» (там же). Таким
образом, никто из представителей вышестоящих организаций
ничего об этих моментах не знал, и не представлял!
И) А затем, после всего, В. Жильцов делает весьма инте-
ресные наблюдения касательно работы всей атомной отрасли,
по сути: «До сих пор (до аварий) все тщательно измерялось и
проверялось только в начальный период на «свежей» зоне в
98
5. Попытки разобраться с причинами аварии
период физического пуска реактора. Исходная, «нулевая»
точка всегда была надежной.
Но что происходило с реактором в процессе его работы —
тем более что каждый реактор работал и вел себя по-
разному — никто ничего не знал. Либо довольствовался тем
минимумом знаний, который удавалось получить расчет-
ным путем по упрощенным моделям. Проведение же каких-
либо экспериментов с целью уточнения физических характе-
ристик реактора в процессе работы категорически пресека-
лось, поскольку это шло в ущерб плану по выработке элек-
троэнергии» (с. 379). — Вот так и «доработались», в конце
концов, до аварии! И!
Детально все описано в [24], а тут отметим — очень важ-
ными оказались вышеупомянутые свидетельства Ю. Трегуба и
Р. Давлетбаева, причем именно Трегуб первым описал явление
очень сильной тряски всего здания блока, которое так и оста-
валось необъясненным — о нем просто не упоминали! Но че-
рез 10 лет в юбилейном сборнике привел свои свидетельства и
Давлетбаев — он сообщил, что подшипник № 12 турбогенера-
тора ТГ-8 барахлил еще до «испытаний», притом настолько,
что треснул его масляный кожух, который спешно заварили.
И именно на ТГ-8, зная об этом, проводились «испытания
по выбегу», при которых перекрывалась подача пара на турбину,
и она должна была, вращаясь уже по инерции, крутить генера-
тор, давая некоторое время электроэнергию «на нужды блока».
Но, так или иначе, а выше собраны большинство из из-
вестных (относящихся к делу) фактов и причинных обстоя-
тельств касательно предыстории аварии (хотя наверняка
имеются и неизвестные нам, а может, и опубликованные, но в
99
5. Попытки разобраться с причинами аварии
недоступном для нас месте). А касательно же протекания ее,
то рассмотрим последовательность событий, начиная с 1 ч
00 мин 26 апреля (т. е. через сутки после начала испытаний)
скрупулезнее.
Т. о. турбина с неисправным подшипником оказывалась
под нагрузкой. Но ведь известно, что всякая (й вполне ис-
правная) турбина имеет свою резонансную частоту, при про-
хождении которой начинается ее сильная тряска, и каждый
турбинист с опытом знает, что при испытаниях турбин и це-
лый цех может разрушиться, а тут вам еще и нагрузка! Вот
это и породило явление, описанное Трегубом, да и не только
им, но почему-то о нем умалчивали даже на суде, к тому же
закрытом...
Возникает вопрос — а почему бы не провести эти испыта-
ния на том же блоке, но на другом, вроде бы вполне исправном
турбогенераторе ТГ-7 — это мне было непонятно! Но в реально-
сти сей ТГ-8 при частоте около 35 Гц (соотв. при 2400 об/мин),
судя по показаниям свидетелей, вошел в зону резонанса, что сра-
зу же проявилось в «сильнейшей вибрации здания... Было впе-
чатление, что БЩУ-4 разрушается», вспоминал и Г. Метленко.
Замечание 22. Но ведь по поводу аварии высказывался и
Главный конструктор РБМК-1000 акад. Н. Доллежаль, притом
в Замечании 19 уже отмечено его высказывание 1988 года. А в
юбилейном сборнике [7] — 10 лет спустя, его позиция приве-
дена уже более развернуто, и есть весьма и весьма информа-
тивной, по нашему разумению — если ее внимательно про-
честь. Начинается изложение так: «Установившийся наиболее
благоприятный характер нейтронного поля достигается при-
мерно через 4 года с момента пуска реактора и работы его
100
5. Попытки разобраться с причинами аварии
на номинальной мощности» (с. 156), потому уже само реше-
ние о проведении эксперимента на этом блоке было крайне
ошибочным, по мнению Доллежаля.
А далее он делает «реверанс» в сторону сановных пред-
шественников: «Наиболеераспространенной... является вер-
сия, исходящая из того, что в активной зоне реактора в ка-
кой-то момент, несмотря на очень глубокую отравлен-
ность ее ксеноном, возникла надкритичность, вызвавшая
мгновенный всплеск нейтронов очень высокой мощности и
взрыв газов, возникших вследствие протекавших при этом
химических и физических реакций, разрушивших реактор. Не-
посредственным поводом, вызвавшим это событие, счита-
ется неудовлетворительная работа поглощающих стержней
аварийной защиты реактора, не выполнивших главного сво-
его назначения — прекращения реакции деления» (с. 157).
Но затем выражает свое убеждение в фактической непол-
ноте указанной версии, утверждая: «Нужно отыскивать но-
вые, еще не обнаруженные причины аварии. Становится по-
нятным, что ее нужно видеть не только в активной зоне
реактора, но во всем комплексе блока, т. е. в реакторе со-
вместно с контуром многократной циркуляции теплоно-
сителя. В 1-контурных ядерно-энергетических установках, к
которым относится и РБМК-1000, характерной является
взаимосвязь физических процессов, протекающих в актив-
ной зоне реактора, и теплофизических процессов, проте-
кающих в контуре теплоносителя».
Таким образом, неявно признается, что если бы реактор
был двухконтурным, то такой взаимосвязи не было бы совсем,
а если бы и была, то очень слабая, так что нарушения водо-
снабжения первого (основного) контура не случилось бы. Вот
101
5. Попытки разобраться с причинами аварии
какой оказалась цена «экономии» в конструкции реактора (см.
выше), но об этом конструктор его не пишет...
Но обратимся к предлагаемому затем Доллежалем объяс-
нению произошедшего через кавитацию — процесс, который
внешне «проявляется шумом, ударами и разрушением пред-
метов, попадающих в кавитационный потоку. А главное в
том, что ее сопровождают «...иногда очень мощные колеба-
ния», на которые затем «несомненно откликнулись многие
элементы конструкции реактора и циркуляционного кон-
тура. Эти резонансные колебания, прежде чем затихнуть,
могли сместить элементы конструкции, деформировать
или разрушить их. Можно предполагать, что «первыми»
разрушились технологические каналы или, вернее, часть
их. Вероятнее последнее» (с. 159).
А далее он ссылается на описанные многими очевидцами
удары, после которых произошел взрыв и пишет: «Удары,
которые слышал оператор, являются характерным призна-
ком того, что протекает интенсивный кавитационный про-
цесс, ... одно несомненно: технологические каналы в каком-
то количестве перестали удерживать воду, и она вместе с
паром хлынула в стальной герметический цилиндр, окру-
жающий активную зону, с целью удержать там газ опре-
деленного состава. Объем этого цилиндра за вычетом объема
графитовой кладки почти соизмерим с объемом четырех се-
параторов, поэтому в нем достаточно быстро создалось
давление в 20—30 атм. Это был первый взрыв.
В пространство между боковой биологической защитой
и верхней и нижней плитами ворвался пар, и вскоре здесь соз-
далось давление, достаточное для того, чтобы поднять
верхнюю плиту в ~3 тысячи тонн и преодолеть упругость
102
5. Попытки разобраться с причинами аварии
всех примыкающих к ней трубопроводов. В результате, обра-
зовалась «щель» (вероятно, в несколько квадратных метров),
через которую вырвался пар, создав огромной силы взрывную
волну. Это был второй взрыв» (с. 158).
А затем Доллежаль приходит к следующему выводу, кото-
рый понять непросто, признаем честно: «Возникшая взрывная
волна под влиянием эжекции выбросила за пределы ЯР все,
что попало в ее поле, в ее направленность. Это был графит
различных размеров, разрушенные тепловыделяющие блоки и
элементы, радиоактивные продукты деления» (с. 159). При
этом он ссылается на «кубики, пляшущие на пятачке», усмат-
ривая в этом «явные доказательства возникших и разбуше-
вавшихся в реакторных системах процессов кавитации». ///
И вот тут много больше и пара, и воды попали в АЗ, чем
это было в случае с 1 -м блоком, что и подняло давление в ней
намного быстрее, чем в упомянутом случае (но все ж не мгно-
венно!) — якобы до 100 атм., а может, и больше. Вот тогда и
началось явление, отмеченное В. Перевозченко, названное
«пляской кубиков» (в Замечании 9 выше), в результате чего
крышка «кастрюли» приподнялась, оторвав еще больше ТК.
А когда пар вышел в эту щель, то давление упало, и крышка
(трехтысячетонная!) упала на место, что и прозвучало как
удар, отмеченный свидетелями. Затем процесс этот повторил-
ся, уже быстрее, избыток пара вышел, и снова удар — второй'.
Но сперва обратимся к другому направлению иссле-
довании.
6. Попытки теоретических
объяснений
«Будем называть истиной сужде-
ние, адекватное заданной сумме
наблюдаемых фактов, где по-
грешность не превышает задан-
ного допуска»
Л. Н. Гумилев
Напомним что, несмотря на имеющиеся достаточно пол-
ные показания очевидцев, общепризнанной единой хроноло-
гии событий нет (см. [5]), что осложняет анализ причин и
«причинных обстоятельств» взрыва. Однако тут имеется за-
регистрированная приборами последовательность событий на
протяжении около 10 секунд, непосредственно предшество-
вавших взрыву, на которую, как мне представлялось вначале,
вполне можно опираться.
Этим и воспользовался член-корр. РАН Г. Н. Кружилин в
статье [19], которая опять-таки начинается словами: «Катаст-
рофа на ЧАЭС породила, естественно, проблему ее возможно
более полного понимания» (с. 331). Этот автор основывался на
официально принятой хронологии развития событий на 4-м
блоке ЧАЭС ночью 26.04.1986 г., точнее, на последнем этапе
ее, занявшем 10 сек — от момента начала разгона реактора*).
’ Однако в его статье нигде не упоминается конкретный момент начала
этого разгона!
104
6. Попытки теоретических объяснений
При этом за первые 3 секунды мощность выросла от
200 МВт до 530 МВт, т. е. в 2,65 раза. За последующие же
3 сек мощность выросла до 1.600 МВт, как отмечено прибо-
рами, т. е. выросла в 3,03 раза, из чего Г. Кружилин и заклю-
чил, что «мощность менялась во времени по закону
W= Wo exp (t/ 3) = 200 exp (t / 3)	(6)
Это означало, что разгон мощности в эти первые 6 сек
происходил при неизменном избытке реактивности реактора
6k - const. Еще через 4 сек произошел разрыв рабочих каналов
реактора с выбросом пара из них, на что указывал сигнал
резкого повышения давления газа в графитовой кладке реак-
тора» (там же).
Из этого он и сделал вывод, что разгон реактора за эти
10сек «...происходил с участием запаздывающих нейтро-
нов, поскольку на мгновенных он происходил бы в 102 раз бы-
стрее, вследствие чего проследить его во времени по прибо-
рам на пульте управления, как это отмечено выше, было бы
абсолютно невозможно» (выд. нами. — Н. К.). А затем Кру-
жилин показывает некорректность применения здесь иной
формулы — отличной от (6).
После чего также объясняет, почему не сработала ава-
рийная защита АЗ-5: «До испытаний реактор работал на
мощности 1.600 МВт, и на этом уровне мощности были ус-
тановлены сигналы АЗ. При проведении испытаний эти сиг-
налы не были перенесены на уровень 200 МВт и продолжали
оставаться при 1600 МВт».
А после анализа разгона реактора Кружилин отметил:
«Нажатие же по команде на кнопку АЗ-5 через 3 сек после
начала разгона из-за затраты времени на ее восприятие, в
105
Попытки теоретических объяснений
действительности практически совпало со срабатыванием
сигналов АЗ при мощности 1.600 МВт, т. е. через 6 сек от
начала разгона. Так что фактически нажатие на кнопку
АЗ-5, по-видимому, вообще не оказало влияния на процесс
разгона».
И, мол, если бы защита АЗ была выставлена правильно,
то — по Кружилину, аварии не было бы!
С другой стороны, позже группа теоретиков во главе с ака-
демиком А. А. Рухадзе (который любезно сообщил об этом
автору) решила провести строгое исследование того, согла-
суются ли выводы предыдущего автора с физикой процессов,
происходящих в ЯР.
Они начали из прямого исследования дифференциальных
уравнений кинетики реактора для плотности потока нейтронов
n(f), сперва в приближении одной эффективной группы запаз-
дывающих нейтронов со временем жизни Я - 0,1 с , и пришли
к следующему уравнению для изменения этой плотности:
d2n _(р-0-ЛГ)
dt2 ~ Т
dn
dt
(7)
где Т-10 3 с 1 является временем жизни одного поколения мгно-
венных нейтронов. Это уравнение в приближении Л-Т «0 сов-
падает с известными уравнениями кинетики реактора (рас-
смотренными, например, в книге [9], в главе 9).
Затем авторы рассмотрели аргумент официальной комис-
сии 1986 года, по которому авария произошла по причине пе-
регрева теплоносителя из-за локального увеличения мощно-
сти, а перегрев же вызвал уменьшение плотности теплоноси-
теля, что якобы вызвало рост реактивности /X/) соответствен-
но графику а), приведенному в Приложении III (Рис. 1), а не
106
6. Попытки теоретических объяснений
графику б), как раз и являющимся расчетным и подтвержден-
ным экспериментальными исследованиями конструкторского
коллектива; см. [8]). Упомянутый же график явился результа-
том новых расчетных моделей, приспособленных именно к
чернобыльскому случаю, т. е. для случая ad hoc!
Поскольку паровым коэффициентом реактивности есть
а = dp/dy, где у— плотность теплоносителя (или паросодер-
жание его), тогда как изменение реактивности р (?) описыва-
ется (локально) уравнением:
dt dy dt
то в предельном случае — для рассматриваемой аварии, где
р — 0,0045, оно принимает следующий вид:
dp п п
- = а-р —,	(9)
а?	п0
где а < 0,025 сек1, а п0 — начальная плотность потока ней-
тронов. В результате учета этих соображений решения вы-
шерассмотренных уравнений (для данной ситуации) при-
нимают вид:
/?(?) = /?[«•/ + —a2t2 + —а3+—а2 ?3+о((а?)3)]
(Ю)
(Н)
который уже несложно анализировать. И действительно, ис-
пользуя эти решения, авторы показали, что даже принимая
вариант а) кривой из Приложения 1 (для перестраховки, ибо,
как отмечено выше, он был выбран ad hoc — уже после
107
6. Попытки теоретических объяснений
аварии!), при заданных начальных условиях рост мощности
таков, что за первые 10 сек не мог превышать более чем в
1,5 раза исходную мощность. А достигнуть же уровня в
530 МВт реактор мог не ранее, чем через 20 сек (т. е. рост
был бы медленнее того, который был реально — согласно ра-
боте [19] — почти на порядок)! Стоит отметить также, что
учет и других групп запаздывающих нейтронов, равно как и
пространственных неоднородностей нейтронных потоков,
может только увеличить это время.
7. Реконструкция картины аварии
Истина есть знание существую-
щего — именно таким, каким оно
существует.
Н. Я. Данилевский
Так или иначе, но выше собраны большинство из извест-
ных (относящихся к делу) фактов и причинных обстоятельств
касательно предыстории аварии (хотя наверняка имеются и
неизвестные нам, а может, и опубликованные, но в недоступ-
ном для нас месте). А касательно протекания ее, то давайте
скрупулезнее присмотримся к последовательности событий,
начиная с 1 ч 00 мин 26 апреля (т. е. через сутки после начала
испытаний).
Ведь именно к этому моменту (согласно [7]) «оператору
удалось поднять мощность реактора и стабилизировать ее
на уровне 200 МВт {тепловых)» (с. 83). Далее, в 1 ч 04 мин,
дополнительно к уже работающим четырем ГЦН, зачем-то
включили насос ГЦН-12, а еще через три минуты — ГЦН-22.
И, тем не менее, расход воды снизился до 100т/час слева и
справа, а еще через 45 сек отмечено аварийное снижение
уровня в БС (барабан-сепараторах).
Стоит отметить также и то, что с 1 ч 12 мин до 7 ч 19 мин
программа ДРЭГ не работала, и лишь из других данных ста-
ло известно, что в 1 ч 18 мин, — а по записи в оперативном
109
7. Реконструкция картины аварии
журнале НСС (начальника смены станции) даже в 7 ч 20 мин
электрическая мощность блока составляла лишь 32,7 МВт!
Но в [7] констатируется: «К 1 ч 20 мин стержни автома-
тического регулирования вышли из активной зоны на верхние
концевики, и оператор даже помогал этому с помощью руч-
ного управленияТолько так удавалось удержать мощ-
ность аппарата на уровне 200 МВт» (с. 83).
Но тут хочется спросить: если в 1 ч 18 мин тепловая
мощность была ~ 100 МВт, а в 1 ч 20 мин -— уже 200, то не
было ли это началом разгона?!
В результате: «В 1 ч 22 мин 30 сек — по данным распе-
чатки программ быстрой оценки состояния реактивности, в
ь
активной зоне находилось всего 6-8 стержней» (по [7],
с. 83). Ав [16] Карпан утверждает, что это только по расчетам
ИАЭ, а вот по его собственным, там было аж 15 стержней
(см. с. 332), на самом же деле их осталось только 2 (см. [26])!
Однако известно, что на таком реакторе не раз «приходи-
лось работать и при значительно меньших запасах реактив-
ности», и ничего не случалось. Думается, дело тут было в том,
что неопытный оператор, «выходя из «йодной ямы», извлек не-
сколько стержней из группы неприкосновенного запаса», как
отмечал Г. Медведев в [1] (на с. 38; см. также выше на с. 32), и
похоже, что находились они в 3-м или 4-м квадранте...
Но и это несло в себе пока лишь потенциальную опас-
ность, хотя реактор к указанному моменту (1 ч 22 мин 30 сек)
находился в крайне неустойчивом состоянии. Признаюсь, что,
подходя к этому моменту, у меня каждый раз появлялось
** Так оно и по [16] — в «7 ч 19 мин 39 сек был сигнал «1 ПК вверх»,
с. 332.
ПО
7. Реконструкция картины аварии
ощущение, будто сам реактор упирался, не хотел продолже-
ния — «ядерный джин» не хотел «вылезать из кувшина»...
Однако «японский карась» не желает, видите ли, «сры-
вать эксперимент», и все требует: «Давай, давай ... веселей,
парни\». И тогда, в 7 ч 23 мин 04 сек начался обратный отсчет
времени — «оператор (СИУТ И. Киршенбаум) закрыл сто-
порно-регулирующие клапаны ТГ-8. Подача пара на него пре-
кратилась. Начался режим выбега» — кратко констатируется
в [7] (с. 83).
Тут естественно возникает вопрос: А куда дальше пошел
пар из реактора? Наметку ответа я получил, еще раз прочитав
показания Ю. Трегуба (как самые информативные среди про-
чих). Он же в разговоре с А. Акимовым при передаче смены в
12 часов отметил, что в программе испытаний не указано,
куда принимать лишнюю мощность, пояснив: «Когда турби-
ну отсекают от реактора, надо куда-то девать лишнюю те-
пловую мощность. У нас есть специальная система, помимо
турбины обеспечивающая прием пара...»(в [4], с. 38).
Причем ранее Дятлов почему-то не захотел обсуждать с
ним (Трегубом) упомянутую программу. Но больше мне не
встречалось упоминаний об этой «специальной системе», как
и о том, сработала ли она — ведь если нет, тогда ясно, почему
начался рост «объемного паросодержания» в реакторе. А вот
почему «во много раз большему, чем при номинальной мощно-
сти», как отмечено в [5] (с. 83), то еще надо пояснить — по-
чему, по какой причине?! Но там — все та же мантра о «появ-
лении положительной реактивности»...
А теперь начнем свой собственный анализ, основная
часть которого была изложена ранее, в статье [15]. Это необ-
ходимо не только ради дополнений к нему, но и по той при-
111
7. Реконструкция картины аварии
чине, что появились авторы, «улучшающие его», не разо-
бравшись в сути моей трактовки. Конкретно, это относится к
недавно вышедшей книге [17] Карпана. Он занимается про-
блемами объяснения Чернобыльской катастрофы с утра 26 ап-
реля 1986 года, и результаты 20-летних трудов были сум-
мированы в предыдущей книге [16], много цитируемой
нами выше.
Однако в новой книге он уже предложил другое, ради-
кально отличное объяснение (на страницах 57-61 в [17]), в
котором я и обнаружил куски моей работы [15] — без ссылок
на нее, разумеется! Но поскольку Карпан разрушил логику
упомянутой работы, то не получилось у него и удовлетвори-
тельного объяснения, как покажем ниже. А дело в том, что в
[15] я сознательно ограничился анализом собственно взрыв-
ного процесса, проходившего в последний десяток секунд,
хотя уже имел в уме и полную картину произошедшего, кото-
рая-то и ставит все на свои места.
Итак, начнем со следующего критического момента, ко-
торый проявился после начала «выбега». Сначала напомним
этот момент, согласно показаниям Г. Метленко, приведенным
выше: «Когда обороты турбины снизились до 2100 оборо-
тов, а частота соответственно до 35 Гц, напряжение 0,7
номинального, я услышал раскатистый гром, как бывает при
гидроударах. Звук шел со стороны машзала. Началась силь-
ная вибрация здания. С потолка посыпался мусор. Было впе-
чатление, что БЩУразрушается».
С другой же стороны, весьма выразительно описывал это
Ю. Трегуб, а именно: проявилось новое явление, коего никто
не ожидал — тот самый звук «ду-ду-ду-...» из его показаний,
еще через десяток секунд «переходящий в грохот»} И сам
112
7. Реконструкция картины аварии
Трегуб сравнил это все с ситуацией «как если бы «Волга» на
полном ходу начала тормозить и юзом бы пошла» — мне сра-
зу же бросилась в глаза неточность этой фразы, и поясню — в
чем дело.
Она в следующем обстоятельстве: Начиная с 11-летнего
возраста, доводилось мне водить различные автомобили, в
основном легковые, по разным дорогам, в т. ч. и по скольз-
ким. И уже с тех пор я четко усвоил — когда машину начина-
ет «нести юзом», то ни в коем случае не следует прибегать к
тормозам — можно лишь слегка притормаживать двигате-
лем... Но главное тут в том, что при движении «юзом» ника-
кого грохота нет, а наоборот — обычно в кабине устанавлива-
ется звенящая тишина, у водителя же мгновенно спина стано-
вится мокрой — когда он рулем работает, чтобы не вынесло
ни в кювет, ни на встречную полосу!
*
А вот звук «ду-ду-ду-...» встречается совсем в иной си-
туации, безо всякого «юза», а при достаточно резком тормо-
жении — если «барахлит» подшипник — то ли на оси колеса,
то ли на кардане! Правда, и на таком подшипнике можно ез-
дить некоторое время «внатяжку» при равномерном движе-
нии, а тормозить следует лишь слегка — тогда резонансную
частоту проще пройти...
Но это же явление наблюдается и в иной ситуации, при
испытаниях мощных турбин. Как рассказывают участники
таких испытаний, в некоторых режимах — когда турбина
«входит в резонанс», возникают такие колебания, что трясет
весь цех так, что и землетрясение кажется простым развлече-
нием... И не дай бог, если при этом обнаружится еще и неис-
правный подшипник! И возникает вопрос: Что, никто об
этом ничего не знал и не слышал?!
113
7. Реконструкция картины аварии
В нашем же случае — для турбогенератора ТГ-8 — такой
подшипник как раз и имелся (см. выше показания Р. Давлет-
баева и др. свидетелей), хотя при равномерной работе вибра-
ция себя особо не проявляла.
А вот дальше вырисовывается следующая последова-
тельность событий: когда после отключения пара, при «выбе-
ге» ТГ-8 начал резко замедляться из-за сильного электроди-
намического торможения (на него ведь были нагружены
4 ГЦН, а затем еще 2, а согласно Медведеву [1] — так и все
8!), то вскоре проявили себя сильные резонансные колебания,
в т. ч. и через вышеупомянутые явления.
Далее продолжим цитировать Ю. Трегуба: «БЩУ дро-
жал. Но не как при землетрясении (! — Н. К.). Если посчи-
тать до 10 секунд — раздавался рокот, частота колебаний
падала. А мощность их росла. Затем прозвучал удар... Кир-
шенбаум крикнул: «Гидроудар в деаэраторах!». Удар этот
был не очень. По сравнению с тем, что было потом. Хотя
сильный удар. Сотрясло БЩУ» ([4], с. 42).
Отметьте при этом, что и тут везде речь идет об ударе, а
не о взрыве! Таким образом, гудение, дрожание, да и пер-
вый удар действительно были связаны с машзалом. А те-
перь напомним, что и Н. Доллежаль отмечал наличие «.взаи-
мосвязи процессов, протекающих в активной зоне реактора,
и теплофизических процессов в контуре теплоносителя».
Кстати сказать, этот вопрос затрагивался и на суде, когда экс-
перт от обвинения спросил инспектора Госэнергонадзора на
ЧАЭС Лаушкина: «Но испытание на турбине влияет на из-
менение параметров теплоносителя!», то он подтвердил:
«Да» ([17], с. 169).
114
7. Реконструкция картины аварии
Замечание 23. Потому подчеркнем еще раз, что при
1-контурной схеме процесс, начавшийся в одном месте кон-
тура, естественно и необходимо оказывает влияние и на дру-
гие места его, на процессы, проходящие там. А поскольку
турбина была конечной точкой пароводяного контура, то на-
чавшиеся в ней сильные резонансные колебания повлекли,
помимо прочего, не только вибрацию всех коммуникаций это-
го контура, но порождала кавитацию в них, о которой говорил
академик Доллежаль, в т. ч. и тех, что связывали ее с реакто-
ром. Так что именно это и вело к разрушению ТК в самом ре-
акторе и в первую очередь тех, в которых перед тем резко
поднялась температура. В 2-контурных же реакторах типа
ВВР подобной связи либо просто нет, либо она незначитель-
на, потому авария, случившаяся в одном контуре, совсем не
обязательно влечет что-то подобное в другом.
Так что, хотя появление «очень мощных колебаний»
Н. Доллежаль объяснял кавитацией, но на самом деле, она ско-
рее всего и могла появиться как следствие упомянутой вибра-
ции, безусловно влияющей и на поток теплоносителя. Потому
на все это «естественно откликнулись многие элементы кон-
струкции реактора и циркуляционного контура. Эти резо-
нансные колебания, прежде чем затихнуть, могли сместить
элементы конструкции, деформировать или разрушить их»,
что и случилось в реальности! ///
Меня удивляло то, что обо всем этом практически никто
нигде не упоминал, кроме сборника [7] и книги Ю. Щербака
[4] (да и то — в стенограммах судебных заседаний)! Конечно,
это все случилось не мгновенно, а спустя несколько секунд
(около 20, согласно Г. Метленко) после начала выбега. И про-
115
7. Реконструкция картины аварии
должалось до тех пор, пока — по Н. Доллежалю, «технологи-
ческие каналы перестали удерживать воду (т. е. попросту
лопались! —Н. К ), и она вместе с паром хлынула в стальной
герметический цилиндр, окружающий активную зону» (т. е. в
«кастрюлю»).
Но не следует забывать еще одно наблюдение Доллежаля:
«Считать вибрацию (а не просто кавитацию, заметьте! —
Н. К.) единственной «виновницей» аварии нельзя. Она... вы-
звала лишь начало разрушения системы... Несомненно и то,
что одновременно шел какой-то нейтронно-физический
процесс, который, в частности, сохранил нерасплавленными
кристаллы двуокиси урана, предоставив им возможность
ь
быть вынесенными на большую территорию». Последнее
замечание и указывает, в частности, на наличие локального
(и «быстрого»!) взрыва — отметим для дальнейшего.
Да весьма близким было и пояснение Дятлова сразу по-
сле аварии: «...разорвались ТК, в результате чего в РП под-
нялось давление и оторвало двухтысячетонную конструк-
цию, пар устремился в зал и разрушил здание, верхняя конст-
рукция после этого «села» на место» ([4], с. 338). Все пра-
вильно, за исключением того, что пар не мог так разрушить
здание...
Далее, чтобы оценить время, которое занял этот процесс
«разогрева», следует отметить ту «пляску кубиков», которую
наблюдал В. Перевозченко (см. Замечание 7), являющуюся
проявлением этого процесса. Но он мог наблюдать это яв-
ление не позже, чем в 1 ч 23 минуты 20-25 секунд — ведь
ему до взрыва предстояло еще спуститься по винтовой ле-
стнице — с отметки 50 на отметку 10, и забежать в БЩУ. Но
ведь даже тренированному в беге по трапах матросу этого
116
7. Реконструкция картины аварии
не сделать быстрее, чем за 20 секунд — это касательно вре-
мени, приписанного ему Медведевым (в 10-15 секунд)... А с
другой стороны, это свидетельствует в пользу «хронологии
Горбачева».
Да и кубики-то «плясали» вовсе не от взрывов гремучей
смеси, а от перегретого пара, когда большая часть воды в ре-
акторе превратилась в пар, которому некуда было деваться,
кроме как после этого сорвать «крышку кастрюли». А затем —
через образовавшуюся щель — выйти в реакторный зал, да и
в смежные с машзалом помещения, после чего крышка села
на место — это и был первый удар. Затем, если в реакторе
еще оставалась вода, то снова резко поднялось давление, и
пар еще раз мог «пыхнуть», разрушая частично и реакторный
зал, и снова удар (второй, по Доллежалю — возможно, они
воспринимались, как один сдвоенный), а учтя массу сей
«крышки» (см. выше), это и породило сильное сотрясение!
И продолжался этот этап 8-10 секунд, согласно разным оцен-
кам (см. выше). А вот кто и как мог измерять мощность реак-
тора после этого? — Еще вопрос...
Тем более что тут же активно пошла реакция превра-
щения остатков воды и пара в водородно-кислородную
смесь (т. е. начался второй этап взрывного процесса), ка-
тализатором которой, как принято было считать, являлся
цирконий из оболочек твэлов (см. случай на Тримайл-Айленд
из § 3 в [24]). Но оказывается, что и при взаимодействии
урана с горячей водой и паром тоже активно выделяется
водород (согласно [17], с. 10)! Поскольку тут такой смеси
было намного больше, то и удержать ее от контакта с рас-
каленным (не менее чем на тысячу градусов) топливом бы-
ло невозможно.
117
7. Реконструкция картины аварии
И уже через 2-3 секунды (поскольку АЗ оставалась прак-
тически закрытой) снова последовал взрыв, уже третий,
этой смеси, по [15]. Причем этот взрыв был объемным, т. е.
основным содержанием его было резкое возрастание давле-
ния. Впрочем, к характеристикам его (по [15]) мы еще вер-
немся, а сейчас обратимся к процессу разгона — самому тем-
ному месту в сей аварии.
Несмотря на вибрацию, несомненно сыгравшую важную
роль в ее развитии — хотя бы через разрушение топливных
каналов, все же рост мощности шел из-за «надкритичности,
явившейся функцией конкретного состояния топлива», по
осторожному замечанию Н. Басова и др.; см. также анализ
Г. Кружилина выше. Давайте остановимся на этом обстоя-
тельстве подробнее: известно, что даже при номинальной
мощности в 3200 МВт тепловых, в пар за 1 секунду превра-
щалось 1,5 тонны воды, которой в реакторе постоянно нахо-
дилось около 30 тонн (см. выше). И вся эта вода, если отсечь
поступление ее в реактор, могла превратиться в пар лишь за
20 секунд! Но ведь в начале выбега реактор работал на мощ-
ности всего-то 200 МВт тепловых, так что все это явно не
стыкуется с обычно рисуемой картиной аварии...
Поэтому давайте еще раз обрисуем процесс развития си-
туации, начиная с численного моделирования Г. Кружилина.
Напомним: он заключил, что разгон шел исключительно на
медленных нейтронах, но мы видели выше, что его можно
объяснить, только допустив, что процесс этот «подталкивал-
ся» некой локальной неоднородностью в активной зоне (т. е.
наличием в некоторых из ТВС более высокообогащенного
топлива, подробнее об этом будет речь ниже). Именно это
обстоятельство повлекло быстрое возрастание мощности,
118
7. Реконструкция картины аварии
а потому и температуры в некоторой локальной области ак-
тивной зоны, чем это было бы при штатном уровне обогаще-
ния топлива.
Более того, рост этот стал практически неуправляемым
уже через несколько секунд после начала разгона, согласно
анализу Кружилина (см. в [6]). Да и не мог он управляться
стержнями СУЗ — по той причине, что время погружения их
в активную зону составляло не менее 18 секунд!
Но вдобавок, параллельно шел и другой процесс, имею-
щий истоки в противоположном конце комплекса блока, а
именно — в ТГ-8. А начинался он из сильной резонансной
вибрации его, естественно передавшейся в пароводопроводы,
порождая в них, а затем и в ТК активной зоны, кавитацию —-
по Доллежалю), которая вдобавок, препятствовала и теплоот-
воду от них. Образовавшийся избыток пара привел к выходу
из строя всех ГПК (главных предохранительных клапанов), и
росту давления в «кастрюле» реактора — опять же по Долле-
жалю, со всеми вытекающими из этого последствиями.
Кроме того, вся эта тряска, да «шумовые эффекты» от-
влекли внимание персонала БЩУ 4-го блока от самого реак-
тора. А СИУР Л. Топтунов, не имея опыта, попросту прозевал
рост мощности — и казалось бы, если бы он сбросил стерж-
ни ранее — до разрушения ТК, то взрыва могло бы и не быть?
Впрочем, соль-то в том, что он раньше извлек стержни из не-
прикосновенного запаса, из 3-го квадранта, о котором ничего
не известно. И вопрос — от чего именно они предохраняли?
Хотя мы уже частично ответили на сей вопрос, но еще раз
остановимся на нем: Исходя из приведенных выше соображе-
ний, можно утверждать с определенностью, что там имелись
ТВС с повышенным содержанием либо урана-235, либо (что
119
7. Реконструкция картины аварии
достаточно вероятно) плутония-239, наработанного в процес-
се работы ЯР (см. Замечание 14 в [24]).
Так почему же эту возможность так долго и так тщатель-
но обходят молчанием все авторы, в т. ч. и Н. Карпан? И по-
чему комиссия не смогла сразу получить все журналы, в ко-
торых как раз и должны были быть записаны все эти загрузки
да перегрузки твэлов?!
А почему никто не комментирует тот факт, что на момент
аварии общая активность приближалась к «предельной вели-
чине в 1500 МКи>>1 Ведь только ответы на эти вопросы и мо-
гут объяснить локальный процесс разгона на быстрых ней-
тронах, приведшего к резкому росту мощности, аналогично
явлению, описанному в замечании 27 (в [24]), но и здесь его
протекание измерялось секундами, а не их тысячными доля-
ми, как это бывает при взрыве.
Так что это никак не могло быть ядерным взрывом — в
качестве «первой стадии» аварии, как то утверждает Карпан
(в [17], с. 59). Следует отметить сразу, что он вообще перепу-
тал последовательность событий, видимо, невнимательно
прочитав статью [15] — не первым, а последним этапом ава-
рии был квазиядерный взрыв! А пока пошла реакция образо-
вания гремучей водородно-кислородной смеси (есть расчеты,
что 5 тысяч м3 ее якобы могли образоваться за 3 сек, чего хва-
тило бы с избытком), после чего произошел объемный взрыв.
Некоторые журналисты писали, что якобы еще одним
моим нововведением явился сей объемный взрыв, но это не
так — о подобном писал еще Г. Медведев в своей книге, хотя
и в ином контексте, а мой же вклад состоит в том, что именно
промежуточный, третий взрыв был объемным. Как заметил
академик РАН В. Страхов, а за ним (независимо) и академик
120
7, Реконструкция картины аварии
Э. Соботович, он то и играет в моей картине аварии важней-
шую роль. А закончился второй этап аварии, как говорилось
выше, взрывом этакой гремучей смеси (протекавший к тому
же много быстрее, чем предыдущий «паровой», имея дли-
тельность порядка 10-2 сек), который был уже и гораздо силь-
нее. И результатом его стало не просто очередное подбрасы-
вание «крышки», но (и прежде всего!) резкое уплотнение
содержимого сей «кастрюли» к ее стенкам. Это объясняется
характером этого взрыва, как объемного, который в основном
не выбрасывает чего-либо, но уплотняет содержимое замк-
нутого объема!
Сам я осознал это, разговаривая с капитаном 2-го ранга
О. Ларюшиным совсем по иному поводу, когда услышал от
него: «А ты знаешь, что у всех наших газохранилищах при
строительстве применялся объемный взрыв — он так уп-
лотнял их стенки, что утечек газа никогда не случалось!»
Это замечание и привело меня к представлению о роли
третьего взрыва: после первых двух «паровых» в активной
зоне реактора порушилась ее жесткая структура из топлив-
ных каналов, которые после отрыва от крышки стали разру-
шаться еще интенсивнее, тем более, что ГЦНы-то работали
еще сильнее, разрушались и ТВЭЛы в них, оттуда выпадали
топливные таблетки (а это цилиндрики диаметром 10 мм, и
такой же высоты) разрушались под давлением потока воды и
графитовые сборки. И все это в значительной мере преврати-
лись в «кашу», которую третий взрыв затем и «прижал» к
стенкам активной зоны. Конечно, в течение процесса такого
уплотнения и «крышка»-то приподнималась сильнее, чем при
первом «взрыве», да и вообще теперь она, скорее всего, сдви-
нулась с места, но вот заметный выброс содержимого из
121
7. Реконструкция картины аварии
реактора вряд ли мог случиться — тем более, что вес этого
содержимого превышал 2200 тонн!
Зато точно случилось главное — в результате уплотне-
ния как раз и пошел третий этап процесса разрушения —
произошло то локальное образование критмассы, о воз-
можности чего говорили (но не объясняли!) некоторые авто-
ры — см. выше. Притом критмассы не обязательно урана-
235, но и вполне возможно, что плутония-239, который нара-
батывался в реакторе (и которого тогда было уже около полу-
тонны! — по утверждению академика Велихова — см. вы-
ше). Об этом почему-то «стыдливо» умалчивали авторы вер-
сий, но мы отсылаем к Замечанию 10, а также результатам
исследований из [20, 21].
Потому-то и произошел главный — четвертый взрыв,
имеющий ядерную природу, хотя это не был классический
взрыв атомной бомбы, ибо «горючее» тут не было компакти-
фицировано так, как в ней (потому и называем его «квази-
ядерным»), Многие авторы, в т. ч. и Карпан, нажимают на то
обстоятельство, что в реакторе было от 50 до 180 «критиче-
ских масс», из чего ретивые журналисты заключили, что «в
Чернобыле взорвалось от 50 до 20 атомных бомб типа хиро-
симской!», как не раз доводилось читать.
Но это утверждение обманное, ибо такая «взрывчатка» тут
должна быть «единым компактным телом», которая сработает,
как только достигнута критическая масса. Конечно, возможно,
что в результате этого четвертого взрыва могла бы образовать-
ся еще такая же ситуация где-то в АЗ, но это маловероятно.
А потому и мощность взрыва, скорее всего, была никак не бо-
лее 1, максимум 2 Кт, ибо сейсмический сигнал, отмеченный
сейсмографами, говорил о сотрясении в 3-3,5 балла, тогда как
122
7. Реконструкция картины аварии
взрыв 15-килотонного заряда производит таковое в 5 баллов
(согласно [28]).
Вот такой настоящий и решающий четвертый («квази-
ядерный», по нашему определению из [14, 15]) взрыв —
с длительностью ~ 10-4 сек, как раз и подбросил «Елену», да
выбросил из активной зоны — как «снаряд», все то, что нахо-
дилось выше эпицентра взрыва (который, по нашему мне-
нию, находился в юго-восточном квадранте, вблизи стенки
кожуха, на высоте ~ О.З-О.5 м от днища «кастрюли»), разва-
лив в результате и северную стенку ЦЗ. Ибо именно он только
и мог произвести наблюдаемые главные разрушения!
Большая часть выброшенного материала, отразившись от
«Елены», а также от крыши реакторного зала, упала именно в
РП, но кое-что попало и на крыши соседних зданий (напри-
мер — машзала), а остальное улетело вовне блока. Но самым
главным было то, что при таком взрыве локально (в том же
юго-восточном квадранте) внутри блока должно было обра-
зоваться облако плазмы с температурой не меньше 10 тысяч
градусов, а то и ~ 40 тысяч — как утверждают данные сек-
ретных служб, приведенные в [17]. При этом «отдачей» (как
бывает при орудийном выстреле) была «опущена» нижняя
крышка активной зоны (см. выше), что дало возможность
части расплавленной топливосодержащей массы попасть в
подреакторные помещения.
Но не менее 30-40 % содержимого топлива в мелкодис-
персной форме сразу улетела в небо (в тропосферу), про-
явившись сперва в виде «фотовспышки», затем в виде «обыч-
ного» грибообразного облака, а потом и в виде разноцветного
столба «неподвижного пламени» (т. е. плазмы), отмечавшихся
123
7. Реконструкция картины аварии
наблюдателями вне блока — удивительно только то, что не
узрели сего все эти специалисты да ученые, примчавшиеся на
место аварии... А мощность этого взрыва я оценивал не более
чем в пару Кт, по той причине, что он никак не мог превысить
мощности обычной атомной бомбы — типа сброшенных на
Хиросиму и Нагасаки (мощностью 15-20 Кт), потому мне со-
всем непонятна цифра в 30 Кт, приводимая в [17].
Дело тут в следующем: сколько бы ни было потенциаль-
ных «критмасс» внутри реактора (а их, по [16], было не ме-
нее 50-ти), они не могли все сплотиться в одно единое «ком-
пактное тело» — из-за размеров активной зоны. Тем более
что при объемном взрыве ее содержимое было как бы «раз-
мазано» по стенкам кожуха, и когда в каком-то месте про-
изошло соединение содержимого двух или более полиячеек
(причем двух уже вполне достаточно — см. Замечание 15),
хотя и не слишком компактное, то в этом месте тут же на-
чалась цепная реакция, и появились мощные потоки быст-
рых нейтронов.
Напомним, что в обычном состоянии активной зоны они
«тормозятся» в замедлителе, т. е. в графите и воде, которые к
тому же достаточно далеко отделяют ТВС друг от друга. Одна-
ко на втором этапе взрывного процесса, когда происходило
резкое уплотнение топливных масс к стенкам кожуха, с изо-
билием 238U, уже выдавленного из ТК, было устранено (по
крайней мере, в некоторых местах) вышеотмеченное влияние
замедлителей и поглотителей.
Потому начавшаяся сразу по достижении критмассы цеп-
ная реакция (1) и породила упомянутый выше избыток быст-
рых нейтронов, инициировавших затем ядерные реакции,
прежде всего — в делящемся изотопе урана 238U — теперь
124
7. Реконструкция картины аварии
уже по цепочке (2). Это как раз и проявилось в наличии из-
бытка нептуния в продуктах аварии — именно он давал
17 % гамма-активности, превращаясь опять-таки в плутоний-
239 (с периодом полураспада чуть более 2 суток — что суще-
ственно для последующего)!
Далее, именно на этом последнем этапе образовались
также и мощные потоки заряженных ионов (т. е. плазмы), по-
родившие соответствующие всплески тока в электросетях,
разрушая «ближнее» электрооборудование, да выбивая пре-
дохранители. Хотя тут явление ЭМИ (электромагнитного им-
пульса) проявилось довольно слабо — из-за ограниченности,
да и почти замкнутости объема. Однако ассоциированные по-
токи нейтронов вовсе не приводили к росту мощности взры-
ва, а скорее наоборот, способствовали «выгоранию» топлива,
и как только «квазиядерный» взрыв выбросил основную
часть содержимого активной зоны, так собственно взрывной
процесс и затух...
Замечание 24. Стоит отметить и сейсмическое воздейст-
вие взрыва такой силы, таких масштабов, потрясшего здание
блока массой в десятки тысяч тонн — он, безусловно, мог ин-
дуцировать локальное землетрясение, особенно если учесть
расположение ЧАЭС на пересечении зон глубинных разломов
(как это случилось !? — Н. К.). В работах [12, 13] указана
(выявленная благодаря систематическим наблюдениям после
аварии, проведёнными их авторами) временная сейсмическая
неустойчивость данного региона вдоль этих разломов.
Однако, что касается обратного влияния, т. е. возможно-
сти инициирования неким локальным землетрясением обсу-
ждаемой аварии на реакторе (см. также [23]), то это слишком
маловероятно, особенно с учетом проведенного выше анали-
125
7. Реконструкция картины аварии
за; а впрочем, это было ясно уже из учета жесткости конст-
рукции, обрисованной в соответствующем параграфе.
Кроме того, следует принять во внимание и то, что 3-й блок
находился не просто на одном фундаменте с 4-м, но прямо ря-
дом — через стенку... И при гипотетическом землетрясении
никаких последствий для него почему-то не было?! Как могло
случиться такое для двух одинаковых объектов, расположенных
друг от друга на расстоянии в пару десятков метров?! Ill
Отметим здесь также, как описывали результат этого все-
го другие авторы, академик С. Беляев и д. т. н. А. Боровой (в
[6]): «Верхняя крышка («кастрюли», т. е. «схема Е». — Н. К.)
весом более 2000 тонн, размещавшаяся над активной зоной,
встала вертикально, вырвав из аппарата сотни технологи-
ческих трубок. Нижняя же «крышка» под действием взрыва
смяла массивный металлический крест, служивший ей опо-
рой, и опустилась на 4 метра от нормального положения.
Активной зоны в обычном понимании... не существует»
(с. 294). Хотя следует заметить, что эти авторы в 1988 г. ут-
верждали, что якобы «выброс топлива составил... лишь около
3,5 ±0,5 %», что явно противоречит наблюдениям.
Но мы отвлеклись от последовательного изложения, и те-
перь давайте присмотримся — а что было после взрыва?
Прежде всего бросается в глаза, что даже самые толковые лю-
ди из наличного персонала блока были, по всей видимости,
загипнотизированы относительной легкостью преодоления
предыдущих аварий на РБМК — как на ЧАЭС, так и на дру-
гих станциях — ну, получили «козла», отремонтируем... По-
тому, как пишет Г. Медведев, и «родилась легенда: реактор
цел, взорвался бак аварийной воды СУЗ, надо подавать воду в
реактор» ([1], с. 73) — как делали при предыдущих авариях!
126
7. Реконструкция картины аварии
Поэтому, когда в 2 часа 30 минут ночи на БЩУ-4 пришел
директор АЭС Брюханов, то Акимов доложил, что «реактор
цел». А тот через полчаса доложил то же самое в Москву, по-
звонив завсектором атомной энергетики ЦК КПСС В. Марьи-
ну. И неудивительно, что вскоре и из Москвы поступил при-
каз: «организуйте непрерывное охлаждение атомного реак-
тора» (по материалам [1])! А ведь в то время уже имелись
выводы В. Перевозченко, как мы знаем, которые утром под-
твердил и А. Ситников, но ему тоже не поверили...
Напомним, что Карпан в [17] сообщил свое собственное
наблюдение, сделанное им около 10-11 часов утра 26 апреля:
что «после взрыва реактора № 4, на крышах зданий рядом с
блоком были только единичные горящие куски, которые по-
тухли сами по себе примерно через 30 минут» (с. 9). Затем он
рассматривает вопрос: а что могло гореть?
Оказалось, что двуокись урана UO2 в виде очень мелкого
порошка (с размером частиц менее 0,1 мкм) может самозаго-
раться на воздухе, образуя окись-закись урана ЦзО8. Но при
остывании на воздухе (при отсутствии воды и пара) горение и
этакого урана прекращается (с. 10)! Подобно же, оказалось, что
и графит-то не горит (! — см. с. 74-75 в [17]) — несмотря
на то, что об этом говорилось практически в каждом материа-
ле об аварии! Он просто возгоняется, т. е. испаряется при вы-
соких температурах, что выглядит как горение...
Таким образом, получается, что яркие описания пожара на
ЧАЭС просто придуманы?! Ну, да нас интересует иное — куда
делось содержимое реактора? Карпан же сообщает, что якобы
после взрыва в реакторном зале (в РП) «несколько сотен топ-
ливных кассет образовали... завалы, содержащие до десяти
127
7. Реконструкция картины аварии
критических масс» (с. 25), но теперь-то они не могли спло-
титься в компактное тело — не было условий! С другой сто-
роны, мы уже знаем наблюдения Карпана, произведенные им
лично утром 26 апреля при обходе станции, когда он узнал о
17 % у-активности от нептуния...
Рекомендуем читателю сравнить эти данные с теми «ав-
торитетными» свидетельствами, которые приведены в § 3 из
[24] (которые мы включили в книгу задолго до появления
[17], и данных из нее!), как возникает множество вопросов по
их поводу, в частности — к какому дню они относятся — к
26 апреля, или же к 27-му?! На этом сейчас и остановимся.
Касаясь же вероятности последующего самопроизвольно-
го образования критмассы в остатках топлива и плутониево-
содержащих массах, то она была весьма высокой уже не
столько из-за наличия плутония-239 в выработанных ТВС,
сколько из-за нового накопления его в результате реакции (2) —
как конечного продукта ее, что и случилось вечером, о чем
скажем чуть ниже! Забрасывание же реакторного пространст-
ва песком и свинцом, да фрагментами топлива в последую-
щие дни только повышало вероятность этого — тем более что
плутония в бассейнах выдержки отработанного топлива и так
хватало с избытком!
И если бы сразу было понимание сути произошедшего,
то было ясно и что делать, а чего не делать — никаких засы-
пок, кроме разве что забрасывания мешками с борной кисло-
той, хотя это вряд ли уже что-то изменило бы! Кстати, напомню:
на упомянутой в предисловии международной конференции,
посвященной 20-летию Чернобыля, докладчик из США д-р
Э. Лайман прямо указал, что «тушение пожара на ЧАЭС
128
7. Реконструкция картины аварии
имело обратные желаемым последствия». И уточнил — то-
гда как в течение дня 26 апреля уровень радиации заметно
падал (ссылаясь при этом на американские данные), то после
«тушения» снова резко вырос и долго не спадал! По его мне-
нию, следовало бы просто подождать, и последствия, в первую
очередь — масштабы радиационного загрязнения — были бы
гораздо менее катастрофическими,
Однако в последнем Лайман был неправ — как мы знаем
из Замечания 25, уже около 20 часов вечера 26 апреля на 4-м
блоке «начался пожар, перемежающийся звуками взрывов»
([17], с. 31). Это было то самое явление, о котором писали
академики УМ!, как о «серии взрывов огромной мощности»,
которые якобы и разрушили 4-й блок (см. с. 20-21 в [24]), од-
нако отметим: все это произошло до каких-либо попыток за-
брасывания, но после того, как блок был разрушен!
Процитируем еще раз наблюдения очевидца этих взры-
вов: «Вначале верхняя часть блока изнутри освещалась руби-
новым светом, а потом вспышки света и пламени (цвет до
ослепительно белого, такой бывает при горении урана) ста-
ли бить с неравными промежутками на высоту от основа-
ния вентиляционной трубы почти до ее верха (150 м), как бы
подпитываясъ чем-то (как вода в гейзере). Мы отметили не-
равномерность высоты пламени в разных частях развалин
реакторного зала, значит, было несколько очагов с разной
интенсивностью горения; звук горения тоже был неравно-
мерным по силе и тону, от громкого гула до взрывов, как на
вулкане. Пожар был настолько мощным, что потушить его
человеческими силами было нельзя..., да его никто и не пы-
тался тушить» ([17], с. 31-32).
129
7. Реконструкция картины аварии
Вследствие этого уже в 24 часа 26 апреля «мощность у-из-
лучения увеличилась более, чем в 10 раз», а уровень нейтрон-
ного излучения вблизи реактора был еще большим (с. 32)!
Такова была реальная картина — в отличие от описанной
академиками УАН, причем происходили все эти взрывы не в
реакторе, но «в пределах реакторного зала»\
Главной же причиной сих взрывов как раз и явился по-
следний этап (по нашей трактовке) взрыва самого реактора,
т. е. квази-ядерный взрыв\ И повторим, почему: При нем, как
отмечено выше, образовалось громадное количество быст-
рых нейтронов, которые в значительной части урана-238, на-
личного тогда в реакторе, производили его трансмутацию —
согласно реакции (2). А следы ее как раз и проявились в на-
личии нептуния (см. выше), период полураспада которого со-
ставлял 56 часов, переходя особенно интенсивно за это время
в плутоний-239, который и явился главной причиной упомя-
нутых взрывов! Это сразу проявилось и в последствиях, объ-
ясняя, в частности, массовый выброс плутония именно после
них', как и других элементов, о которых речь была выше.
Именно тогда, в ночь на 27 апреля, резко возросло и за-
грязнение окрестностей радионуклидами — в десятки раз,
так что случившееся вечером 26 апреля было неотвратимо, и
никакая борная кислота не помогла бы в тот момент... И ес-
ли бы все это было понято сразу, то стало бы очевидным,
что самой первоочередной задачей было: сосредоточиться
на немедленной эвакуации населения из 50-километровой
зоны, и дожидаться остывания реактора, которое действи-
тельно происходило достаточно быстро. И никаких забрасы-
ваний блока!
130
7. Реконструкция картины аварии
Да этого и не нужно было делать, как показывает сле-
дующее обстоятельство (до сих пор официально не признан-
ное) — в самом реакторе после аварии ядерного топлива во-
обще не осталось! И специалисты Минсреднемаша СССР
знали об этом уже в третей декаде мая того же 1986 г., но
лишь через два года И. Камбулов (начальник экспедиции
Курчатовского института) открыто заявил, что в реакторе
пусто — см. Замечание 14. Более того, тогда же известный
«сталкер» (оттуда же) К. Чечеров лично убедился в этом, а
затем и сфотографировал внутренность реактора! Однако, и
10 лет спустя акад. С. Беляев с сотр. в сборнике [7] утвер-
ждал, что из реактора вылетело лишь 3-5 % топлива, да и
25 лет спустя в киевских СМИ появились эти же цифры.
Проф. Г. Белозерский объясняет изначальную причину появ-
ления таких цифр, опасениями тогдашнего руководства стра-
ны касательно возможных требований правительств таких
стран, как Швеция и Финляндия, о возмещении убытков от
радиоактивного заражения их территорий...
В последней своей книге Карпан приводит выдержки из
доклада К. Чечерова и А. Киселева на ведомственной конфе-
ренции о результатах их исследований, часть из которых мы
приведем. Правда, сразу же отметим, что Карпан перед тем
говорит о «пространственных координатах центра очага»
объемного взрыва, видимо, не подозревая о том, что взрыв-то и
называется объемным по той причине, что не имеет явно выра-
женного центра! О характеристиках таких взрывов мы говори-
ли выше, а потому не будем повторять бессмысленных утвер-
ждений сего автора, а приведем оценки Чечерова и Киселева:
«за пределы промплощадки взрывом выбросило 15-25 % оско-
лочных нуклидов и топлива, на территорию (ЧАЭС) около
131
7. Реконструкция картины аварии
25 %, и в завал баллонной САОР — около 5 %. В шахте реак-
тора топлива не осталось совсем. Итого, в атмосферу уле-
тучилось примерно 32 % испарившегося и диспергированного
микронного размера топлива» (с. 77).
«Остальное топливо (тоже примерно 30 % загрузки)
вылетело из реактора частью в виде больших фрагментов
ТВС без канальных труб, частью в виде ТВС с канальными
трубами (вдетыми в графитовые блоки на разную высо-
ту)» (с. 60).
А еще часть топлива попала под реактор из-за расплава, и
образовала известные ЛТСМ (лавообразные топливосодержа-
щие массы), в которых, по Чечерову и Киселеву, содержалось
«не более 9-13 % от первоначальной загрузки ядерного топли-
ва в активную зону» (с. 77). Но Карпан приводит и поздней-
шую оценку (А. Ключникова и др.), дающую не более 5-10 %.
Так что, возможно, акад. С. Беляев что-то перепутал, и его
оценки относятся именно к ЛТСМ? Но главное не в этих
оценках, по нашему мнению, а в том, что топливо в этих
ЛТСМ «представляет собой мелкодисперсные частицы,
вкрапленные в силикатную матрицу»!
А это означает, что после аварии следовало бы лишь зали-
вать и блок, и близкие окрестности его вязкой, липкой пеной,
дабы предотвратить распространение радиоактивной пыли —
что тоже было сделано, но лишь два месяца спустя (и, кстати,
по предложению моего знакомого по Институту теоретиче-
ской физики В. М. Черноусенка — земля ему пухом)...
И не делать той массы пустой работы (о которой только и
идет речь в воспоминаниях ликвидаторов и др.), не гробить
при этом здоровье тысяч людей, и не создавая той кучи про-
блем, которую не «расхлебали» до сих пор... Вот тут как раз
132
7. Реконструкция картины аварии
и вспоминается выражение классиков: «Нет ничего практич-
нее хорошей (т. е. правильной) теории»'.
Замечание 25. г) Но теперь пора кратко остановиться на
новой версии (новой для меня, поскольку я ознакомился с
ней совсем недавно), предложенной д. т. н. В. М. Федуленко
(далее ВМФ) в мемуаре [26], начальником лаборатории те-
плотехнических расчетов ИАЭ им. Курчатова. Я не зря ука-
зал должность, а значит — и область интересов автора, ибо
в его версии главную роль играют именно такие соображе-
ния, отставив на задний план «нейтронно-физические про-
цессы», о важности учета которых выше говорил акад. Дол-
лежаль — а жаль!
Тем более что такую версию озвучивал, по сути, еще
Г. Шашарин (см. выше), и ВМФ не добавил к ней сколь либо
убедительных аргументов. Причем у обоих этих авторов ис-
пользуются аргументы типа «на основании анализа и расче-
тов» (которые обычно остаются «за кадром»), которые к тому
же сопровождаются словами «возможно», или «вероятно»,
что заметно обесценивает используемую ими аргументацию.
Касаясь же рассуждений ВМФ о причинах начала аварийного
процесса на 4-м блоке, то из них очевидно, что таковые могли
встретиться на любом из 14 реакторов РБМК, находящихся
тогда в эксплуатации, да реально и встречались на некоторых
из них, что уже отмечалось. Как встречались и ситуации, ко-
гда в реакторе находилось очень малое число СУЗов, но
взрывов-то нигде не случалось!
А вот взрыв на 4-м блоке произошел в весьма и весьма
специфической ситуации, чего версия ВМФ как раз и не учи-
тывает — тут ведь наложились друг на друга очень разные
обстоятельства, и только в комплексе они привели к аварии!
133
7. Реконструкция картины аварии
Кроме того, в [26] не дается убедительных объяснений боль-
шинству из хорошо установленных фактов, приведенных на-
ми выше.
Затем, из «анализа», приведенного ВМФ, вытекает по су-
ти, что как только твэлы начали разрушаться, так имевшийся
в них «легкий» уран якобы сразу же стал соединяться в ком-
пактные образования, чтобы образовать критмассу, однако
неясно, из чего это следует (ВМФ полагает, видимо, что соот-
ветствующие ядра притягиваются друг к другу?). Но ведь в
предыдущих авариях, при малых «козлах», ничего подобного
не наблюдалось, а тут на тебе — проявилось! Так что и в дан-
ной ситуации, если бы такое произошло, то получился бы не
более чем «пшик», нередко встречающийся на радиохимиче-
ских комбинатах — я благодарен проф. Г. Бондаренко, расска-
завшему мне об этом явлении — но не взрыв!
А последний мог получиться только вследствие таких
процессов, как объемные взрывы в замкнутом пространстве,
которые и могли уплотнить содержимое АЗ (уже бесформен-
ное), и только в таком случае, где-то локально и случайно,
оно могло соединиться так, чтобы получилась критмасса!
При этом она должна была быть достаточно компактной,
чтобы не произошел всего лишь «пшик».
Что касается работы [26], то достижение автора — соглас-
но его же представлениям, состоит в том, что он нашел «кос-
точку» в виде определенным образом разрушенного твэла.
И ВМФ тщательно и со вкусом «обсасывает» ее на протяже-
нии всей работы [26], а затем бросает читателям, чтобы и они
полакомились ею. Но — увы! —- все уже вылизано и обсосано.
И) А вот новое в [26] я нашел в виде иной версии — дру-
гих авторов (П. А. Платонова и др.), которую ВМФ называет
134
7. Реконструкция картины аварии
«зловеще-красивой гипотезой», но она опубликована в недос-
тупном для меня издании, потому приведу ее описание из
[26]: «По мнению авторов статьи, реактор взорвался от
кавитационного срыва подачи теплоносителя всех ГЦН. По-
явление пара только в нижней части активной зоны вызвало
разгон реактора на мгновенных нейтронах, разрушение твэ-
лов от слишком высокой тепловой нагрузки и разрыв цирко-
ниевых каналов вследствие их перегрева. Ввод стержней
аварийной защиты в активную зону с их положительным
паровым эффектом в первые секунды в этом случае не об-
суждается.
После разрыва каналов и повышения давления в реактор-
ном пространстве, занятом графитовой кладкой, после раз-
рушения компенсаторов верхней и нижней тепловых защит
(схемы Е и ОР) активная зона компактно (графит, трубы ТК
Г
с тепловыделяющими сборками, стержни СУЗ, каналы ох-
лаждения отражателя вместе с кожухом реактора и схемой
Е) вылетела из шахты реактора на манер ракеты и допол-
нительно взорвалась уже над шахтой реактора в пределах
центрального зала.
Все взорвалось так, что в шахту реактора вернулась
только «Елена», а все диспергированное (разрушенное в пыль)
топливо и диспергированный (sicf) графит и циркониевые тру-
бы каналов вообще вылетели за пределы реакторного блока.
Поэтому шахта реактора пуста не потому, что сгорел
графит и циркониевые трубы каналов, а потому что гра-
фит, трубы каналов и топливо вылетели из шахты на раска-
ленных струях пароводяной и топливной смеси и окончатель-
но разлетелись в виде пыли и осколков от последующего
взрыва активной зоны вне шахты реактора» (с. 27-28). ///
135
7. Реконструкция картины аварии
Далее ВМФ излагает свои аргументы (разной степени
убедительности) против этой версии, но в основном тепло-
технического характера. Меня удивило то, что он не заметил
одного обстоятельства: Если посмотрим на схему блока
(Приложение III) и предположим, что взрыв произошел где-то
над шахтой реактора (на высоте ~ 20-30 м, по [26]), то при
этом и разрушения блока были бы очевидно иными. К приме-
ру, ясно, что в первую очередь упала бы высоченная вентиля-
ционная труба, стоящая совсем рядом (которая так и осталась
стоять), я уж не говорю о других разрушениях! Так что взрыв
мог состояться только внутри АЗ, т. е. «кастрюли», также и
разорвав ее, ибо это объясняет наблюдаемые последствия.
Мы же специально процитировали столь большой отры-
вок, дабы читателю стала ясна вся искусственность этой ги-
потезы — особенно после того, как выше были разобраны
обстоятельства, приведшие к четвертому взрыву и его по-
следствиям.
Замечание 26. Ну, а тот факт, что на ЧАЭС произошел
именно ядерный взрыв, подтверждается известными (и уже
давно!) фактами, на чем кратко и остановимся теперь. Ядерный
характер его подтверждается наблюдениями при измерении от-
ношений различных пар радионуклидов, проделанными в раз-
ных местах, и разными группами людей сразу после аварии.
Для примера отметим тут лишь вариации некоторых из
этих отношений: для 134Cs / 37Cs — от 0,6 до аварии, и до 6,0
и более — после ее; для 331 / 311 — от 2 до аварии, и до 160
после; а для отношения 141Се / ,06Ru — так вообще превыше-
ние составило 2800 раз! При этом подобные отношения на-
блюдались в разных странах, и я благодарен проф. Г. Бело-
зерскому, сообщившему мне эти данные. ///
136
7. Реконструкция картины аварии
Так что для меня остается большой загадкой, почему эти
факты игнорировались столь многие годы?
Замечание 27. В упоминавшейся выше (в п. 3) статье ака-
демиков УАН А. Дивинского и В. Сабалдыря имеются и зага-
дочные замечания касательно предыстории аварии. Так, они
утверждают, что кроме тех экспериментов, о которых шла речь
в предыдущих разделах, были запланированы еще два испы-
тания, а именно: «исследование энерговыделения в активной
зоне реактора (разработчик и исполнитель — институт
НИКИЭТ)», а также «испытание новой системы аварийного
расхолаживания реактора воздухом (разработчик и испол-
нитель — НИКИЭТ)».
Но очевидно, что для них необходимо было установить
новое оборудование, потребное для испытаний — особенно
для второго, которого никак нельзя было не заметить! Причем
«г
для первого испытания таковое должно было размещаться
внутри реактора, но ни о том, ни о другом нигде не сказано
ни слова. А ведь о всяком новом оборудовании должны были
остаться записи в оперативных журналах и других докумен-
тах станции...
Кроме того, академики утверждают, что именно Мин-
энерго направило «приказ начать испытания в 00 ч. 00 мин.
25 апреля 1986 г.», хотя на суде отмечалось иное — см. выше.
При этом директор ЧАЭС якобы «осведомил руководства
Минэнерго» о неготовности к испытаниям! А затем авторы
делают следующие, опять же загадочные для меня утвержде-
ния: «Подготовка к испытаниям в активной зоне реактора
была закончена 23.04. 86 г. Состояние активной зоны на
это время, по сравнению с состоянием на 01.04.86 г., суще-
ственно изменилось. Такие изменения произошли не слу-
137
7. Реконструкция картины аварии
чайно, а в результате хорошо спланированных, заранее
реализованных действий». Ш
Но ведь известно, что состояние активной зоны во время
работы реактора можно изменить только при помощи РЗМ
(разгрузочно-загрузочной машины), которая может извлекать
ТВС (и поглотители) и вставлять их, либо же переставлять
местами. Следовательно, информацию об указанных про-
цессах можно было узнать из оперативных журналов —
тех, которые так сложно было получить даже правительст-
венной комиссии. А ведь за время отсрочек их можно было
переписать не один раз!
Поэтому окончательная разгадка кроется, видимо, именно в
этом обстоятельстве, а повышенное содержание урана-235, на
чем настаивал (и продолжает настаивать) академик Э. В. Со-
ботович, повлекшее за собой взрывы — по первому варианту—
могло появиться только из-за таких манипуляций. Допустим,
что в нескольких твэлах содержалось топливо, используемое
в реакторах АПЛ, тогда при извлечении из соответствующих
ТК дополнительных поглотителей, или стержней СУЗ, — на-
пример, в ситуации, сложившейся в начале процесса испыта-
ний на 4-м блоке, то и получили бы процесс, описанный в
Замечании 27...
Точнее, его «бледную» копию, но все еще достаточную для
начала аварийного процесса — в сочетании с другими факто-
рами, разобранными нами выше. С другой стороны, аналогич-
ные манипуляции могли привести к взрыву и по второму вари-
анту — с плутонием (для этого достаточно было в активной
зоне не производить правильных перестановок ТВС — соглас-
но замечанию 14).
138
7. Реконструкция картины аварии
Но в таком случае интересы персонала, а точнее — руко-
водителя испытаний, с одной стороны, и НИКИЭТ — с дру-
гой, совпадали, тем более, что в статье далее опять говорится,
что испытания начались по плану (см. выше), однако «у пер-
сонала не было программы производства работ в активной
зоне реактора»'. Но тогда о каком испытании может идти
речь? — Опять загадка!
Прежде, чем перейдем к другим загадкам, приведем заме-
чание в следующей связи: Выше отмечалось, что слово веро-
ятно часто используется как синоним слова «возможно», но в
действительности же вероятность нередко является мощным
орудием точного исследования-, покажем это на примере:
Замечание 28. Из построенной выше картины аварии, как
идущей поэтапно, очевидно, что рассмотренные нами этапы
отличаются своим физическим содержанием. Но оказывается,
что подобная картина дает возможность получить и некото-
рые, казалось бы, сугубо математические следствия, позво-
ляющие оценить вероятность аварии.
Для этого надо рассмотреть по отдельности события А],
А21..., Ап, встречающиеся при развитии ситуации на 4-м блоке,
описанной выше, как имеющие определенные вероятности
Р(А) (i = 1, 2,..., п) их встречи, т. е. того, что они случаются.
Приведем навскидку примеры событий, считавшихся не-
вероятными (т. е. имеющих очень маленькие вероятности):
А] — возможность появления в реакторе твэлов с не-
штатным составом урана-235;
А2 — и тем более — возможность для урана-235 спло-
титься в одно компактное целое, да еще с критической массой;
Аз — такая же возможность для плутония-239, нарабаты-
ваемого в реакторе;
139
7. Реконструкция картины аварии
Ад — возможность отключения большинства систем
безопасности реактора;
А5 — возможность отключения всех ГПК, и невозмож-
ность выпуска перегретого пара из реактора, и т. д. и т. п. ...
Каждое из этих событий имеет вероятность, никак не пре-
вышающую 1 %, т. е. 10-2, как вам скажет любой реакторщик.
Ну, а затем весь аварийный процесс можно рассматривать
как единое, составное событие А (т. е. Авария), как состоящее
из последовательности событий A;, i - 1, 2,..., п.
Но вот вероятность РгоЬ(А) (= Р(А)) такого составного
события А можно оценивать по-разному:
С одной стороны, если рассматривать события {A; i = 1,
2, ..., п} как (стохастически) независимые, тогда Р(А) будет
равняться произведению ГЪ=1П Р(А) вероятностей единичных
событий Aj. А она, учитывая вышеприведенную оценку еди-
ничного события, будет иметь порядок 10 2,1.
Тогда при п > 5, получаем, что вероятность Р(А) < 10 '°,
т. е. будет не более одной десятимиллионной, при п > 6 —
уже не более одной миллиардной, и т. д.
И в таком случае получается обоснование заключения
Правительственной комиссии от 1986 года!
Однако раз авария (т. е. событие А) случилась, т. е. оказа-
лось, что Р(А) = 1, то это означает, что (хотя бы некоторые)
события не являются независимыми, а наоборот — есть при-
чинно зависимыми, что и дает обоснование нашим построе-
ниям с чисто математической стороны. ///
Прежде чем обратиться к остающимся «загадкам», отме-
чу, что строил работу я таким образом, чтобы вдумчивый чи-
татель и сам смог бы прийти к пониманию причин и характе-
ра аварии, уже ознакомившись со сведениями, выделенными
140
7. Реконструкция картины аварии
нами (главные — жирным шрифтом). Правда, тогда возникает
вопрос — а почему этого никто не сделал раньше?
Дело в том, что упомянутые сведения разбросаны по разным
источникам, к тому же противоречащим друг другу, как мы толь-
ко что убедились выше, во-первых! А во-вторых, обычно внима-
ние человека превде всего привлекают установившиеся, обще-
принятые представления, точнее — штампы, которые обычно
навязываются нам извне, а все новое кажется менее важным!
Как пример, скажу о простых вещах, для которых не надо
ни обширных знаний, ни сложных вычислений, а лишь не-
много здравого смысла, который и подсказывает направление
рассуждений.
Замечание 29. Например: все привыкли слышать именно
о взрыве реактора, но оказалось, что все свидетели говорили
о нескольких (первых) ударах, причем лишь последний одно-
значно квалифицировали как взрыв. Уже это подталкивало к
мысли, что каждый из ударов (взрывов) отражал определен-
ную ситуацию в реакторе, а знакомство с дальнейшими сви-
детельствами — к тому, что следовало говорить точнее: во
всей системе 4-го блока.
Затем появляется подозрение, что и причины каждого из
них должны заметно отличаться от последующих таковых, и,
как следствие — что там наличествовали разные типы явле-
ний, как на самом деле и оказалось! Тем более странным пред-
ставляется этакое «непонимание», что с последним взрывом
ассоциировались явления типа «фотовспышки», сопровож-
даемой сильным и резким звуком, вроде орудийного выстрела,
затем — появление огненного шара и грибообразного облака,
после чего там появлялись столбы неподвижного пламени не-
обычных цветов и т. д. (см. подробнее в п. 3 выше).
141
7. Реконструкция картины аварии
Так что взрыв-то был весьма специфическим уже по этим
признакам, притом причинившим такие разрушения, что не-
сложно было оценить и мощность его, а после этого заду-
маться над его природой... Так почему же сразу отбрасыва-
лась сама возможность ядерного взрыва, хотя именно на него
и указывали вышеприведенные признаки?! ///
Да сразу следовало бы задуматься и над вопросом: как
могло случиться, что почти одномоментно произошли не-
сколько крайне маловероятных событий, причем перечень
таких событий (вероятность каждого из них тоже не превы-
шала нескольких процентов, по оценкам специалистов), про-
изошедших тогда на ЧАЭС, вовсе не исчерпывается приведен-
ными в конце предыдущего параграфа?
Перечислим, в связи с этим, и некоторые «загадки» иного
рода:
Замечание 30. 1) Почему и кто решил проводить экспе-
рименты именно на 4-ом блоке, причем именно перед остано-
вом его на ПНР, когда в нем содержалось максимальное ко-
личество радиоактивных материалов — на 1.500 МКи?
И, судя по всему, фактор этот во многом был обусловлен
наличием в реакторе около «полутонны плутония» — соглас-
но акад. Велихову (см. п. 3). А ведь обычно такие испытания
проводились на «свежем», хорошо управляемом реакторе!
Но и более того:
2)	Почему проводили эксперименты именно с тем турбо-
генератором (ТГ-8), который, как было давно известно, «ба-
рахлил», а не с исправным ТГ-7, к примеру?
И что же, никто из турбинистов не знал, что бывает с та-
кими системами на резонансных частотах?!
142
7. Реконструкция картины аварии
Тем более что в 1-контурных системах связь между тур-
богенератором и самим реакторам весьма тесная, да и рас-
полагались они на расстоянии в несколько десятков метров
друг от друга, как ясно видно из фотографий, приведенных в
приложении...
3)	Очевидный вопрос: почему столь старательно и друж-
но специалисты ЧАЭС отключали большинство средств ава-
рийной автоматической защиты реактора, в т. ч. и САОР?!
4)	Почему (и кто?) отменили дежурство физика, имеющего
к тому же и богатую практику работы СИУРом — Анатолия
Чернышева?!
5)	Почему реактор не был заглушен сразу после того, как
отсекли пар от ТГ-8, как это предусматривалось регламентом,
да еще при столь неустойчивом режиме его работы? Неужели
никто из персонала (кроме В. Борца) не понимал опасности
всех этих обстоятельств, включая и самого руководителя ис-
пытаний А. Дятлова?!
6)	Почему хоть кто-то из персонала не был осведомлен о
недавней аварии в бухте Чажма (см. Замечание 31 ниже), ко-
торая должна была бы продемонстрировать крайнюю опас-
ность неконтролируемого извлечения поглощающих стерж-
ней из активной зоны? А ведь о ней сразу узнали на Тихооке-
анском флоте, и много говорили о ней, как я узнал от самих
моряков.
7)	Как подтверждение сказанного можно рассматривать
реакцию руководства станции на случившееся — даже когда
невооруженным глазом были видны разрушения блока, они
еще рассчитывали на чудо!
Это говорит о полном непонимании ни того, что такое ре-
актор, ни того, что с ним может случиться!
143
7. Реконструкция картины аварии
8)	Но это руководство прекрасно все знало — и сколько
было не только нарушений элементарных правил безопасно-
сти, но и недопустимых действий персонала — об этом гово-
рят и те манипуляции с оперативными журналами, к примеру,
о коих говорилось в п. 7 выше.
А ведь именно в этих журналах и должны были содер-
жаться все сведения о загрузках да перегрузках ТВСов! ///
Это остается одной из главных загадок, и похоже что о них
был осведомлен лишь руководитель работ А. Дятлов, что по-
зволяет понять и его действия, и поведение после аварии — как
будто у него была гарантия от слишком тяжкого наказания?!
Да и вообще неудобные для руководителей сведения
скрывались до последнего — даже на суде, дабы скрыть мас-
штабы катастрофы. И никто из них так и не признал, что был
там (квази) ядерный взрыв.
Замечание 31. i) Касаясь вопроса об «умышленности»
аварии, который естественно возникает из-за изобилия по-
добных «загадок» (о чем много писали журналисты после
знакомства с книгой [24]), начну с того, что упоминавшийся
выше академик В. Н. Страхов, очень известный ученый и об-
щественный деятель России, прочтя эту работу, сказал: «Ни-
колай Васильевич, у меня сложилось впечатление, что это
было гениально спланированное преступление!». Ранее — до
того, как сложилась полная картина аварии, я тоже был бли-
зок к подобной оценке, однако замечание Владимира Нико-
лаевича заставило меня еще раз посмотреть на весь процесс в
целом, тем более что я усматривал разницу между «сплани-
рованным» и «реализованным». На самом же деле я во всех
своих работах, начиная с первой, говорил лишь о рукотвор-
ности аварии!
144
7. Реконструкция картины аварии
Думаю, после изложенного выше не может быть сомнений
в том, что главной причиной аварии стал «человеческий фак-
тор» (хотя и не только персонал станции!). Да, реактор РБМК
не был «дуракоустойчивым», но к взрыву его прямо подвели
все ж люди — персонал блока! Но затем, оценив вероятность
«спланированного развертывания событий», оказалось (детали
см. выше), что она не могла превышать одной миллиардной!
С другой стороны, я осознал, что предсказать, т. е. спла-
нировать именно такое развитие событий, со всеми его по-
следствиями, чисто теоретически было невозможно. Для это-
го были необходимы «натурные» испытания с однотипными
реакторами, но в Союзе ничего подобного не было!
И) Но в США-то вышеупомянутые «натурные» испыта-
ния с взрывами реакторов были, хотя и с ЯР иного типа — на
быстрых нейтронах, о чем писалось в книге Белла и Глессто-
на. Несмотря на то, что многие следствия этих взрывов очень
похожи на таковые для Чернобыля, связать это с РБМК доста-
точно проблематично, на мой взгляд, поэтому в моем тексте
нигде не говорилось об «умышленной» аварии на ЧАЭС, по-
вторю еще раз, хотя она и была рукотворной. Вот на этом-то и
спотыкаются многие журналисты, не улавливая разницы ме-
жду этими утверждениями! ///
А теперь, чтобы понять, о чем шла речь в загадке 6, приведем
соответствующий материал из [24], интересный и сам по себе:
Замечание 32. Известно, что ядерными реакторами осна-
щаются и многие корабли, в т. ч. атомные подводные лодки
(АПЛ). Конструктивно они, конечно, отличаются от рассмот-
ренных в данной работе ЯР — по причине ограниченности
размеров, а вот мощность требуется значительная, почему
145
7. Реконструкция картины аварии
уровень обогащения топлива берется много большим. Так,
для отечественных АПЛ он колеблется от 21 % (в реакторах
первого и второго поколений) до 45 % (в таковых третьего
поколения), а в ЯР ледоколов он достигает 90 %!
Об этом мы сообщаем для того, чтобы была понятной опи-
сываемая ниже ситуация: на наших АПЛ активная зона реак-
торов заменялась целиком каждые 7—10 лет (а отработанное
топливо затем перерабатывается на специальных химкомбина-
тах в топливо для АЭС), причем делали это специальные «пе-
регрузочные команды» прямо-таки в «полевых условиях»!
Они и произвели следующий, так сказать, «полевой экс-
перимент», на АПЛ К-421, находившейся на базе ТОФ (Ти-
хоокеанского флота ВМФ СССР) в заливе Чажма —- у городка
Шкотово-22 (недалеко от Владивостока). Он произошел в
субботу, 10 августа 1985 года, т. е. всего восемью месяцами
ранее Чернобыля!
Основная версия произошедшего содержится в статье
контр-адмирала В. М. Храмцова (бывшего командующего 4-й
флотилией АПЛ ТОФ), под весьма примечательным названи-
ем «Почему ядерная катастрофа в Приморье не предупреди-
ла Чернобыль!». Но в последний момент подводники, слу-
жившие в то время на ТОФ, притом рядом с местом аварии,
поведали мне и другой вариант, о коем речь будет после из-
ложения выдержек из упомянутой статьи.
Сутью происшествия было следующее: после окончания
загрузки активной зоны второго кормового реактора, когда
крышка его уже была поставлена на место, при проверке
давлением обнаружилась негерметичность. Потому офицеры
перегрузочной команды решили слегка приподнять крышку,
чтобы устранить «посторонний предмет, попавший на уплот-
146
7. Реконструкция картины аварии
нительное медное кольцо», проявив таким образом самостоя-
тельную инициативу (которая на сей раз оказалась наказуе-
мой, и весьма жестоко!). АПЛ стояла у причала, и упомяну-
тые офицеры подогнали к ней плавмастерскую с краном, ко-
торый и «начал поднимать крышку реактора... Но они не
знали, что вместе с крышкой вверх пошла и компенсирую-
щая решетка и остальные поглотители (? — Н. К.) Созда-
лась критическая ситуация, дальнейший ход событий зави-
сел от малейшей случайности. И она произошла».
Дело в том, что в этот момент «с моря подошел «торпедо-
лов» и на скорости в 11-12узлов прошел по бухте Чажма... От
него пошла волна. Она качнула плавмастерскую с краном.
Это произошло в 12 часов 05 минут. Крышка реактора была
выдернута вверх со всей системой поглотителей и реактор
вышел на пусковой уровень. Произошла цепная реакция.
Выделилось огромное количество энергии, произошел вы-
брос всего, что было в реакторе, над ним и рядом с ним. Пе-
регрузочный домик сгорел и испарился, сгорели в этой вспышке
офицеры-перегрузчики, кран на плавмастерской вырвало и
выбросило в бухту. Крышка реактора весом в 12 тонн выле-
тела {по свидетельствам очевидцев) на высоту полтора-два
метра и снова рухнула вниз на реактор. Потом она свалилась
на борт, разорвав корпус лодки. Вода из бухты хлынула в ре-
акторный отсек... Реакция шла 0,7 секунды. Мощность из-
лучения была выше 50 тысяч рентген».
Этот взрыв не только выбросил камеру с устанавливае-
мой активной зоной из реактора, но разрушил и носовые, и
кормовые надстройки на АПЛ. Хотя вода залила реакторный
отсек, но все ж пожар продолжался четыре часа (подробнее
это описано в [16], с. 191-193). Стоит отметить, что из радио-
147
7. Реконструкция картины аварии
нуклидов, вылетевших из реактора, больше всего было ко-
бальта-60 (96-99 %), но был и цезий-137. Так что случившее-
ся там стало следствием неконтролируемого разгона на быст-
рых нейтронах, но это не было «неэффективным взрывом
атомной бомбы», по терминологии из [9] (а по нашей терми-
нологии — «квазиядерным взрывом» [15]), как склонны ут-
верждать некоторые атомщики. ///
Упоминавшаяся же иная версия отличается от первой
только тем «пустяком», что взрыв произошел при выгрузке
отработавшей активной зоны из реактора! Но ведь если это
так, то получается слишком уж большая аналогия с Черно-
быльской ситуацией...
И тогда действительно встает вопрос — а не может ли
быть, что эта авария как раз и «предупредила» о Чернобыле?
Конечно, масштабы той катастрофы оказались значительно
меньшими, поскольку реактор на АПЛ выглядел малюткой по
сравнению с РБМК, хотя и содержал (по первой версии) не-
сколько десятков килограммов 235U (около критмассы), а во
второй — еще больше!
Касательно же Чернобыля-1, то стоит отметить и сле-
дующее:
Замечание 33. i) С самого момента аварии и до сегодняш-
них дней в литературе бытует мнение (в т. ч. среди «спецов»)
о таком недостатке, как отсутствие «сверхпрочного герметич-
ного колпака» над реактором, т. к. тогда якобы устранялись
бы все угрозы. Конечно, такие «колпаки» были бы хороши
для того, чтобы обеспечить реактор от артобстрела, или от
падения самолета, и т. п. случаев. Но из приведенного выше
очевидно, что если бы таковой и был над парой (3-й и 4-й
блоки), а иначе его не построить, ибо находились они на одном
148
7.	Реконструкция картины аварии
фундаменте, притом буквально через стенку, то были бы раз-
рушены оба! Ведь при ядерном взрыве (каковой и наблюдал-
ся) никакой колпак не только не помог бы, а наоборот —
только усугубил бы масштабы катастрофы.
И) Кроме того, совсем недавно я узнал и о следующем со-
бытии: 10.04.1986 года на полигоне Невада в США был про-
изведен подземный ядерный взрыв такой мощности, что там
произошел выброс не только радиоактивных газов и пыли, но
и твердых обломков... Это привело к радиоактивным осадкам
не только на территории США, но и в Канаде, если не даль-
ше. Любопытно то, что виновник аварии — Минэнерго США,
признало эти факты только после аварии на ЧАЭС, так что
совсем не исключено, что немало обнаруженных тогда на За-
паде выпадений радиоактивных осадков попросту свалили на
Чернобыль (см. [25])! ///
На этом мы заканчиваем рассмотрение темы «Чернобыль-1»,
касающееся именно аварии 26.04.86 г. на ЧАЭС, и ее физико-
технических аспектов, оставив в стороне неразгаданные «за-
гадки», кроме одной.
Но прежде хочу отметить: после книги [24] для меня ока-
залось полезным знакомство с книгами [17] и [27] (состояв-
шееся при подготовке статьи [25]), в следующем плане: Оба
автора все время вращаются в очень специфической среде
чернобыльцев, а потому знают многих людей, о которых я и
не слышал. В частности, Б. Горбачев (из ИЛИ НАНУ, т. е. из
института ядерных исследований в Киеве, которого не следу-
ет путать с «меченым» Горбачевым!) в книге [27] назвал «ис-
тинного виновника аварии». До этого же я знал лишь одного
такового, а именно — А. Дятлова (т. е. настоящего «русского
Дятла»), который, по сути, диктовал преступные приказы
149
7. Реконструкция картины аварии
персоналу 4-го блока, о чем рассказано в [24], но я никак не
мог понять его мотиваций.
А вот Горбачев указывает еще и на некоего Г. Коп-
чинского, о коем я до него вообще не слыхивал, поскольку тот
не упоминался ни в одной из ссылок, и который якобы в то
время работал в Москве, в аппарате ЦК КПСС (в секторе по
надзору над АЭС, по [27]). И Б. Горбачев при этом ссылался
на другого свидетеля, В. Комарова — «единственного из уча-
стников ликвидации аварии на ЧАЭС, который набрался му-
жества дать показания по этому вопросу» (с. 476).
Из показаний последнего следует, что не кто иной, как
Г. Копчинский, отдал так называемый «двойной приказ» (спер-
ва — по телексу, а затем и устно по телефону!) лично А. Дятлову:
продолжать «испытания»! И это несмотря на то, что реактор
«провалил мощность» практически до нуля, да и вообще в ак-
тивной зоне к тому моменту было всего 2 стержня СУЗ (там же)!
Далее Горбачев подробно говорит о карьерных мотивах
Дятлова, да и других руководителей ЧАЭС, и в этой связи
приводятся выразительные цитаты. А упомянутый им Коп-
чинский, оказывается, ныне живет в Киеве, и снова же якобы
занимается «проблемами безопасности АЭС», но уже в меж-
дународном масштабе!
У меня тут не было комментариев, но ощущение какой-то
неполноты в этих рассуждениях оставалось, так что я посчитал
это все последней «загадкой» и, как оказалось, не зря — тут
появились новые обстоятельства, а точнее, новые люди (притом
из-за океана!) которые принялись активно раскручивать эту вер-
сию, несколько видоизменив ее, и назвав «Чернобыль-2». А по-
скольку в эту историю пытались втянуть и меня, то стоит прояс-
нить все сопутствующие обстоятельства в следующем параграфе:
8.	«Чернобыль-2»,
или «русский дятел»?
Дело туг развивалось следующим образом — в начале мая
2014 года со мной по телефону связались представители некой
«группы из Москвы», которая якобы «снимает документаль-
ный фильм о Чернобыле», и просили у меня интервью — дабы
получить разъяснения по поводу книги [24], поскольку для них
было «трудно разобраться в моих рассмотрениях». На это я
ответил отказом, поскольку уже имел негативный опыт обще-
ния с такими «акулами пера», или в просторечии — «журна-
люгами», и повторять его мне совсем не хотелось.
Но в середине мая меня опять «достали» все те же люди —
по телефону, на сей раз из Киева, сообщив, что их съемочная
группа уже побывала в Чернобыле, взяла интервью у всех
ядерщиков и чернобыльцев, имеющих свои версии, но не хва-
тает им, мол, только меня с моей версией. Отвечаю — читай-
те книгу, но говорят, что есть кое-что для них непонятное, так
что от меня потребуются уточнения... Тогда мы так и не до-
говорились ни до чего, но в начале последней декады мая
снова звонят, и некая Марина говорит — выберите день и хо-
тя бы полчаса для нас, а то мы уже квартиру в центре Киева
сняли — мол, выручайте!
Я связался с другом (А. В. Цулая), тоже живущим в цен-
тре, и говорю ему об этом, а он отвечает: — «а что ты теря-
151
8. «Чернобыль-2», или «русский дятел»?
ешь, если хочешь, то и я с тобой пойду!» Так мы и пошли
вдвоем 25 мая 2014 г. (в день президентских выборов, на ко-
торые я, кстати, так и не попал) на встречу, и тут оказалось,
что это мероприятие американцев. В шикарной квартире на
Липках нас встретили некие Чэд и Рам (фамилии я так и не за-
помнил), а русскими были только журналист Федор Александ-
рович, бравший интервью, да переводчица Марина; стояли и
две камеры с операторм. Я сперва опешил от такой наглости,
но потом согласился — чтобы не зря время было потеряно, да
на Украине мне не с кем было и обсуждать эту тему.
Ну, что делать, изложил я им перед камерами свой сцена-
рий развития событий, настолько подробно и популярно (в
течение более часа!), что сей журналист заявил: «наконец-то
и я все понял, а то через книгу вашу пробиться мне было не
под силу»\ Я его утешил — ты не одинок, это оказывалось
трудным и для академиков.
Но затем разговор пошел в ином направлении — оказа-
лось, что интересовала их вовсе не физика и не истина, а
конкретные люди — некие «виновники» аварии, и я отослал
их к упоминавшемуся выше Б. Горбачеву за такими сведе-
ниями. Но они уже имели беседу с ним, и якобы его версия их
не устроила, как я понял — упоминался какой-то союзный
«замминистра в Минэнерго» с фамилией то ли Шамшин, то
ли Шашурин (сразу я не понял), хотя о последнем кое-что
знал (см. текст). Поскольку ничего и никого такого я лично
попросту не знал, то ответил: ищите, ребята, а моей задачей
было дать физическую картину аварии, а не производить ка-
кие-то следственные действия!
Тогда они спрашивают: а кому в верхушке Союза ССР
могла быть выгодна авария? Отвечаю, что, по моему мнению,
152
8. «Чернобыль-2», или «русский дятел»?
самому М. Горбачеву она была крайне невыгодна — ибо вы-
бивала у него из рук козыри в переговорах о сдаче Союза на
как можно более выгодных условиях и для него, и для по-
дельников. Так что версия Б. Горбачева ну никак не «клеи-
лась» к «меченому» Горбачеву...
Вот после этого они и начали развивать тему «Черно-
быль-2», о коем я тоже впервые услышал от них — это оказа-
лась загоризонтная (ЗГ) РЛС типа «Дуга». О таких проектах я
когда-то слышал краем уха, но никаких деталей не знал, и по-
тому спросил у хозяев: это что же — нечто вроде вашего
HAARP’a? И тут переводчица как-то очень быстро ответи-
ла — нет, мол, это была чисто пассивная РЛС, но дальше
развить эту тему ей не дали коллеги, переведя разговор в
иную плоскость...
И вот что заявили: дело в том, что конструктором такой
РЛС был некий В. Шамшин, в середине 1980-х годов ставший
министром связи СССР, и вот он-то якобы и явился виновни-
ком аварии на ЧАЭС! Я, признаться, немножко опешил от
этакого «открытия», но затем спрашиваю: — а каким же об-
разом «связист» мог входить в дела АЭС — не его это «пара-
фия», да и уровень министра как-то низковат для такого вме-
шательства, кроме того, не следует забывать также и о КГБ, и
прочем... Для этакого дела понадобился бы, как минимум,
член Политбюро КПСС, и спрашиваю — а может, это все от-
носится к А. Яковлеву, оказавшимся вашим агентом, как вы-
яснилось потом?!
Нет, говорят, но станция РЛС «Чернобыль-2» не выпол-
нила своих задач, для которых была задумана, а ведь стои-
мость ее, мол, была большей, чем стоимость всей ЧАЭС! Да и
вредила она, оказывается, всему «цивилизованному» миру,
153
8. «Чернобыль-2», или «русский дятел»?
потому «этот негодяй» Шамшин и решил устроить аварию на
рядом расположенной атомной станции, чтобы испортить
оборудование РЛС, и таким образом, уйти от ответственно-
сти... Но все это шито настолько «белыми нитками», что мне
тут осталось лишь развести руками!
Ну а теперь пора обратиться к теме параграфа, т. е. к Чер-
нобылю-2. Так назывался военный городок, построенный
недалеко от Припяти, к юго-западу от ЧАЭС, и попавший в
30-километровую зону после аварии. Сведения о нем имеют-
ся в Интернете, откуда я их и взял — там жили военные и
специалисты, обслуживающие упомянутую ЗГ РЛС, которая,
подчеркнем, была поставлена на боевое дежурство лишь в
1985 году (хотя в фильме говорится о сентябре 1986 г.)!
Основной задачей этой системы РЛС, как и других в ПРО
СССР, было раннее предупреждение о ракетной атаке на СССР,
ибо она могла отслеживать запуск баллистических ракет даже
в Северной Америке, в т. ч. и запуски «шаттлов». Более того,
она могла отслеживать и полеты группировок ВВС США и
НАТО на дальних рубежах и, в общем-то, обеспечивать «про-
зрачность» воздушно-космического пространства в западном
и северо-западном направлениях.
Но имелись и другие комплексы ЗГ РЛС «Дуга»: так, вос-
точное и юго-восточное направления отслеживалось станцией
возле г. Комсомольск на Амуре, а южное и юго-западное —
комплексом близ г. Николаев. Кроме того, у всех их была по-
стоянная связь с группировкой советских космических разве-
дывательных спутников, очевидно, для координации полу-
чаемых ими разведданных.
Ясно, что каждый такой комплекс был весьма высокотех-
нологичным объектом, стоимость которого была достаточно
154
8. «Чернобыль-2», или «русский дятел»?
высока, хотя сравнивать ее со стоимостью всей ЧАЭС вряд ли
стоит — напомним масштабы ее строительства! И, тем не ме-
нее, Ф. Александрович уверяет, что стоимость Чернобыля-2
якобы в два раза (!) превышала стоимость ЧАЭС — этакий
размах «художнического» воображения впечатляет — осо-
бенно наивных американцев! Да он, видимо, и сам, полазив
по антеннам РЛС, как показано в фильме, уверовал в то, что
«начинка» антенн была из золота да платины, если не из
алмазов...
Впрочем, размеры антенн действительно впечатляют —
даже на фото, а их там было две — одна имела высоту 150 м,
другая — 90 м, а длина каждой была в два с лишком раза
больше высоты... Такие размеры объясняются тем, что антен-
ны в Чернобыле-2 были приемными, тогда как передающая
РЛС, спаренная с нею, была пониже — всего 85 м, и находи-
лась в 60 км северо-восточнее — у городка Любеч (кстати,
еще более древнего, чем Чернобыль!). Кстати, сомнительными
представляются и данные об энергопотреблении «Чернобыля-
2», оценивающиеся в 10 МВт — ведь основную мощность по-
требляют передающие устройства, а не приемные!
А теперь напомним контекст: строительство таких ЗГ РЛС
происходило во времена реально достигнутого паритета
в СЯС — между СССР, с одной стороны, и США, и НАТО —
с другой (о чем см. п. 1 выше). И проблема заключалась в его
сохранении, для чего необходимы надежные системы контро-
ля, одной из которых и была система «Дуга» — «глаз Моск-
вы», как точно выразился наш «художник» в фильме.
Ответ на вопрос: кому мешали такие системы, очевиден —
прежде всего генералам из Пентагона, да и других западных
стран, особенно если учесть наличие у них планов ракетно-
155
8. «Чернобыль-2», или «русский дятел»?
ядерных ударов по СССР, начиная со второй половины 1940-х
годов (типа «Дропшот» и др.)... Видимо, поэтому из коммен-
тариев в фильме прямо-таки выпирает: эти Советы хотели
знать все о пусках ракет, и о действиях западной военной
авиации (чтобы оценить степень угрозы, напомним) — такие
вот были «агрессоры» и негодяи — таков основной лейтмо-
тив фильма. Равно как и комментарии «немного паранои-
дального художника», как его назвал сам Ч. Гарсиа (хотя пер-
вое слово из этой характеристики можно смело убрать!) Да и
та «связь», которую он якобы узрел между «голодомором»
(т. е. голодом 1932-33 гг.) и Чернобылем-1, вполне характери-
зует его интеллектуальные способности, посредством извест-
ного принципа «на огороде бузина, а в Киеве — дядька»)
Жаль только, что известный киевский журналист О. Бу-
зина не дожил до фильма, а то бы повеселился от души! Осо-
бенно, когда бы узнал о «достижении» фильма — что якобы
В. Шамшин дал команду устроить аварию на ЧАЭС, чтобы
«заразить» РЛС радионуклидами, и тем самым скрыть «бес-
полезность» этой системы! Ведь любой думающий человек,
зная хотя бы то, что она была поставлена на дежурство в
1985 г., не поверил бы в то, что за полгода вдруг стало ясно,
что она «плохо работает». А скорее, сделал бы вывод: это —
чисто «клиническое» заключение, или, точнее — диагноз, ес-
ли хотите. Так что характеристика «художника», данная Гар-
сией, вполне обосновывается самим фильмом.
Но осталась загадка — неужели жюри конкурса «Сандэн-
са» состоит из настолько «наивных» людей, что присуждает
приз этакой комедии, мягко говоря? Хотя не исключена воз-
можность, что жюри это состоит из пентагоновских генера-
лов, отвечающих за пропаганду!
156
8. «Чернобыль-2», или «русский дятел»?
Но давайте вернемся к ситуации с моим интервью: я от-
верг все эти «идеи» еще тогда, 2 года назад, в разговоре с ав-
торами будущего фильма, охарактеризовав их очень просто:
«бред сивой кобылы», хотя теперь понял, что они появились
не случайно!
После этого пошел разговор в некоем «свободном стиле»,
т. е. треп ни о чем, и я уже решил, что интервью закончилось,
да тут и чай подали... Однако оказалось, что обе камеры ос-
тавались включенными, и все писали. А зачем, я понял только
когда посмотрел фильм «Русский дятел» — требовалось, что-
бы я произнес нужные слова, и они нашлись. Именно по-
требная им пара моих фраз была вмонтирована в ряд фильма,
хотя произнесены они были в связи с совершенно иной те-
мой — отличной от темы интервью! Так работают загранич-
ные «акулы», хотя у нас на них молятся!
Однако после всего, под конец, я заявил: прямую выгоду
авария принесла для вашего президента Р. Рейгана, отпетого
лицедея, который ее и использовал, чтобы морально разда-
вить недалекого и слабовольного, да и разумом не шибко-то
отмеченного (хотя и «меченого») Горбачева! Но такой ответ
американцам не очень понравился, на том мы и распроща-
лись... Но все ж я никак не ожидал, что полтора года спустя
обещанный фильм появится, и даже успеет получить пре-
стижную премию в США!
А теперь, пожалуй, стоит еще раз вернуться к вопросу об
умышленности аварии на ЧАЭС, вспомнив теперь киевского
профессора В. Кучина, который значительно расширил рамки
сего вопроса. Так, еще летом 2006 года уважаемый Василий
Дмитриевич опубликовал в уже упоминавшемся выше ежене-
дельнике «2000» статью под названием «Чернобыльская ката-
157
8. «Чернобыль-2», или «русский дятел»?
строфа: первое звено в цепи запланированных диверсий», где
выдвинул также «гипотезу о взаимосвязи некоторых круп-
ных диверсий нашего времени, и об их целенаправленности»,
и выстроил цепочку якобы последовательных диверсий. По
его мнению, происшедшая через 4 месяца после Чернобыля
катастрофа вблизи Новороссийска и была следующей дивер-
сией, которую можно бы назвать (пока условно) следующим
образом:
9.	«Чернобыль-3»?
Напомню в этой связи следующее происшествие: 31 ав-
густа 1986 года, на выходе из бухты Новороссийского порта
сухогруз «Петр Васев» неожиданно протаранил большой со-
ветский круизный лайнер «Адмирал Нахимов», что и привело
к значительному числу человеческих жертв. Я помню эту
аварию — тогда о ней чего только не писали досужие журна-
листы, тем более что начиналась пора «гласности» (но не от-
ветственности, к сожалению!)... Понять тогда что-либо было
не легче, чем о Чернобыле! Но, как мы видели выше, утвер-
ждение об аварии на ЧАЭС, как о «запланированной дивер-
сии», не получает однозначного подтверждения. А вот в случае
упомянутого столкновения эта гипотеза оказывается просто
излишней, как сейчас убедимся, используя чисто физические
соображения.
Расскажу, как я это понял, когда читал следующее описа-
ние сей аварии (в том же еженедельнике «2000»), как якобы
второго звена в выстроенной им цепочке аварий, профессо-
ром В. Д. Кучиным: «... капитан сухогруза с побелевшим ли-
цом, намертво уцепившись в штурвал, направил судно на те-
плоход и истошно орал мотористам: «Полный вперед!»».
Помню, что тогда я подумал — видимо, этот В. Ткаченко, ка-
питан сухогруза, был ненормальным...
Но через месяц, в той же газете, появляется статья «Пароход
«Адмирал Нахимов» и запланированные диверсии», напи-
159
9. «Чернобыль-3»?
санная уже профессионалом — моряком, капитаном дальнего
плавания Л. Марфутиным. Он сперва аккуратно исправил
допущенные не моряком Кучиным явные несуразности, а за-
тем так описывал реально сложившуюся тогда ситуацию
(ибо хорошо знал старпома «Капитана Васева», да и других
членов экипажа): «Капитан Ткаченко не отходил от прибора
САРП (система автоматической радиолокационной проклад-
ки), он уставился в экран и ожидал, когда прибор сработает
и решит назревающую проблему, как срабатывал много раз
прежде, выручая капитана и выводя судно из самых слож-
ных позиций.
Действительно, этот умный прибор мог рассчитать
параметры встречного судна или другого объекта, идущего
на пересечение, дать команды на автоматические приводы
руля или в машину, и судно самостоятельно изменяло курс,
уменьшало, стопорило или давало задний ход. Кроме того,
Ткаченко ждал, когда «Нахимов» ляжет на свой новый курс.
Поэтому не уменьшал ход...» (выделения мои. — Н. К).
Таково точное и профессиональное описание ситуации,
причем практик Марфутин даже разъясняет далее, почему
Ткаченко спешил — он стремился успеть стать к причалу под
разгрузку! Но оказалось, что сия «умная система не срабо-
тала, ... да и «Нахимов» отворачивал на слишком малые уг-
лы — по 5-7 градусов. На больший угол делать поворот было
опасно, с левого борта очень близко находился берег»'.
Как только я прочел эти строки, то показалось, что уже
где-то встречался с аналогичным случаем (о чем расскажу
ниже), но сперва взглянул на начало статьи, где речь шла о
размерах «Нахимова» — он имел длину 175 метров, водоиз-
мещение 23360 тонн, и скорость 16 узлов. И, хотя размеров
160
9. «Чернобыль-3»?
«Васева» Марфутин не приводил, но из контекста статьи яс-
но, что они были существенно меньше, чем у «Нахимова».
Затем читаю в статье Марфутина следующее: «во время
предварительных переговоров вахтенный «Васева» пообе-
щал пропустить «Нахимова» — следуйте своим курсом и не
беспокойтесь» — очень существенный момент ситуации! Но
затем происходит столкновение, и тут объяснений нет, так
что, в конце концов, и сам капитан Марфутин конфузится,
приходя к следующему заключению: «Нет ответов на важ-
ные вопросы: почему такое произошло не в экстремальных
условиях, и почему грамотные, с большим опытом судово-
дители, управлявшие исправными, оснащенными современ-
ными приборами, судами не смогли обеспечить безопасное
расхождение».
А вот проф. Кучин в своей статье очень «просто» объяс-
нил все происшедшее тогда, как «воздействие психотропного
излучения на мозг капитана Ткаченко», исходившего из не-
коего американского крейсера, находившегося где-то у бере-
гов Болгарии?! Но беда-то вся в том, что за тридцать прошед-
ших лет что-то не слышно и не видно каких-либо убедитель-
ных доказательств существования этаких «психотропных
излучателей», причем могущих воздействовать избирательно
на мозг того или иного капитана, но не других людей!
Потому пришлось искать ответ попроще, и вот каков он
вкратце, по моему мнению: упомянутые судоводители не
смогли предотвратить аварию именно потому, что находи-
лись в обычных условиях, да полагались исключительно на
«умные приборы», тогда как надо было знать законы физики
(точнее — гидродинамики), и думать собственной головой*.
Впрочем, нельзя исключать и обыкновенного разгильдяйства,
161
9. «Чернобыль-3»?
так характерного для тех времен, смотри высказывание акад.
Э. Соботовича выше.
Хотя дочь, читая это описание, заметила: «Папа, а мо-
жет быть, на сухогрузе и впрямь оказался некий «боцман Не-
горо», как у Жюль Верна, который подложил под «умный
прибор» какой-то «топор»?.. — Ну, тогда ты спасаешь ре-
путацию профессора Кучина!», отвечаю.
Но все ж в данном случае достаточно было бы знакомства
с известной книгой Я. Перельмана «Занимательная физика»,
которую подарил мне отец еще в шестом классе, и ставшей
тогда настольной для меня. И я специально нашел ее, чтобы
привести точную цитату оттуда. Вот она:
«Осенью 1912 года с океанским пароходом «Олимпик»
(тогда одним из величайших в мире судов) произошел следую-
щий случай: «Олимпик» плыл в открытом море (! — Н. К.),
а почти параллельно ему, на расстоянии сотни метров, про-
ходил с большой скоростью другой корабль, гораздо меньший,
броненосный крейсер «Гаук». Когда судна почти поравнялись
(я использую это описание вместо картинки, приведенной в
книге), произошло нечто неожиданное: меньшее судно стре-
мительно свернуло с пути, словно повинуясь какой-то неве-
домой силе, повернулось носом к большому пароходу и, не
слушаясь руля (так что можно было не «вцепляться в руль»! —
Н. К), двинулось почти прямо на него. Произошло столкно-
вение. «Гаук» врезался носом в бок «Олимпика»; удар был так
силен, что «Гаук» проделал в борту «Олимпика» большую
пробоину».
Нужно ли комментировать этот текст, или достаточно бу-
дет поменять названия судов? По моему убеждению, это как
раз и описывает финал рассматриваемого нами случая, и не
162
9. «Чернобыль-3»?
надо было капитану Ткаченко ни вцепляться в руль, ни дове-
рять прибору — траектории судов не пересекались, а были
параллельными — и этого было достаточно, так что при опи-
санных выше обстоятельствах — в обоих случаях — все шло
к катастрофе автоматически!
Любопытно отметить, что суд в 1912 году признал винов-
ным капитана «Олимпика» (?!), хотя виновным явно был ка-
питан «Васева», то бишь «Гаука». Но наш суд — через 77 лет —
оказался более «справедливым», и обвинил обоих капитанов
в равной мере. А кто-то еще говорит, что знание физики и для
журналистов, и для юристов вовсе не обязательно...
Таким образом, ответ в данном случае получается из эле-
ментарной физики', впрочем, она же помогает и в других слу-
чаях — катастрофе АПЛ «Курск» в 2000 году, как и в падении
башен-близнецов ВТЦ в Нью-Йорке в 2001 г., да и в других.
Так что физику знать полезно, как и думать-то надо своей го-
ловой — особенно если нет «умных» приборов!
Возвращаясь же к списку «запланированных диверсий»
В. Кучина, заметим, что попали в него и землетрясение в Арме-
нии в 1988 г. (г. Спитак), и взрыв газа на железной дороге под
Свердловском и т. п., но все они выходят за рамки нашей работы.
Однако, проф. Кучин забыл упомянуть такие «мелочи»,
как массовые «психотерапевтические» сеансы А. Кашпиров-
ского, А. Чумака и прочих «экстрасенсов», тем более что они
привязаны по времени к рассмотренным выше катастрофам —
случайно ли? Помните, как размахивали руками да впадали в
транс тогда ваши знакомые и близкие, и скажите — вылечил-
ся ли кто из них от своих болячек?!
А может, тут-то и был следующий «Чернобыль-4» — те-
перь уже «психический»? Вот тут мы и подходим к большой
163
9. «Чернобыль-3»?
теме — роли СМИ (средств массовой информации) в нашей
недавней истории — именно они популяризовали упомяну-
тых «психознахарей». Они же создавали тот «информацион-
ный шум», который не дает людям думать своей головой —
дУмать, а не думАть (как произошло в Прибалтике), а тем
самым помогали породить и тот социальный «Чернобыль»,
который мы переживаем ныне (см. [18]; впрочем, этот этап
можно разделить и на подэтапы).
Сами же они в процессе перехода превратились в СМДИ
(средства массовой дезинформации), а на Украине затем и
более того — в СМДБ (средства массовой дебилизации), за-
служив почетное название; «имени д-ра Иозефа Геббельса» —
вот что явилось финалом этакого «развития»!
Р. S. В упомянутом американском фильме «Русский дя-
тел» встречаются высказывания Ф. Александровича не про-
сто о некой связи Чернобыля-1 с последующими «цветными
революциями» в Украине, но последние рассматриваются им
как прямые следствия его. В самом деле, Чернобыль-1 сыграл
важнейшую роль в расшатывании и расщеплении общест-
венного сознания (и не только на Украине), что сильно облег-
чило процесс развала СССР, и даже заметно ускорило его, о
чем шла речь выше.
Однако это не привело к появлению общества «справед-
ливости и благосостояния» на Украине, но наоборот — зало-
жило предпосылки к дальнейшему разложению его, что и
произошло в несколько этапов. Начало последних таковых и
отмечалось упомянутыми «революциями», которые в дейст-
вительности были контрреволюциями, сдвигающими назад и
вниз социально-экономическое положение страны, а парал-
лельно, и жизненный уровень народа.
164
9. «Чернобыль-3»?
Поэтому правильно тоже называть их Чернобылями, но
теперь — понимая, что это самостоятельные катастрофы,
не зависящие от Чернобыля-1, в общем. И при таком понимании
последняя из контрреволюций должна именоваться полити-
ческим Чернобылем, в общем, или же Чернобылем-5 —
ради полноты. И, видимо, она-то уже способна доломать все
сохранившееся до сих пор от достижений советского периода,
причем ломка идет под лозунгами перехода к «европейским
ценностям» (это явление у нас называют «еврокретиниз-
мом») — путем «радикальных реформ», приводящих реально
уже к настоящему, прямому геноциду!
10.	Приложения
Приложение I
Обращение директора ИОФ РАН, академика РАН,
Лауреата Нобелевской премии А. М. Прохорова
к Президенту Национальной Академии наук Украины
Академику Б. Е. Патону
Копия: директору ИМ НАНУ академику Самойленко А. М.
Копия: директору ИТФ НАНУ академику Ситенко А. Г.
Уважаемый Борис Евгеньевич!
С прискорбием констатируя, что за прошедшее десятиле-
тие сложившиеся традиции тесного сотрудничества между
учеными Украины и России оказались существенно нару-
шенными, мы, тем не менее, убеждены в том, что это явление
носит временный характер. Свидетельством тому есть на-
блюдающееся в последнее время возобновление научных свя-
зей и контактов между учеными наших республик, хотя
большей частью эти контакты осуществляются в индивиду-
альном порядке.
Мне представляется, что именно мы, члены националь-
ных Академий наук, можем и должны содействовать этим,
166
10. Приложения
пока еще слабым, росткам сотрудничества. Хочется отме-
тить, что, в противоположность распространенному мне-
нию, научная мысль Украины и России вовсе не застыла и
не вся ушла на Запад, чему свидетельством есть конкретный
повод, с которым я обращаюсь к Вам. Эта моя инициатива,
по сути, отображает обобщенное пожелание группы ученых
Института общей физики и Физического института РАН, как
и других академических институтов и МГУ, объединенных
участием в работе научных семинаров и симпозиумов, в ко-
торых продолжают принимать активное участие также уче-
ные из Украины.
Восстановление научных контактов между нашими уче-
ными становится актуальной проблемой, успешное решение
которой может стать достойным вкладом в дальнейшее улуч-
шение межгосударственных отношений в объявленном на-
ступающем Году Украины и России.
Представляется, что пора и нам в организованном поряд-
ке начинать восстанавливать утраченные связи между наши-
ми Академиями наук, научными и образовательными учреж-
дениями Украины и России. Конкретные совместные проекты
институтов наших стран могут создать необходимые старто-
вые условия для дальнейшего практического углубления
творческих научных планов и сотрудничества.
Вашему вниманию предлагаются следующие конкретные
совместные проекты:
1. Вероятностные, групповые и алгебраические основа-
ния квантовой теории, — руководитель проекта профессор,
д. ф.-м. н. Л. А. Шелепин (ФИАН, Россия), заместитель —
к. ф.-м. н. Н. В. Кравчук (ИМ НАНУ, Украина).
167
10. Приложения
2. Пылевая и коллоидная плазмы с сильной корреляцией,
Руководитель проекта — член-корр. НАНУ Загород-
ний А. Г. (ИТФ НАН Украины), заместитель — д. ф.-м. н.
А. М. Игнатов (ИОФАН, Россия).
Выражаем надежду, что как Российская Академия наук,
так и Национальная Академия наук Украины готовы оказать
данным совместным проектам необходимую организационно-
финансовую поддержку.
14 декабря 2001 г.
Приложение II
Здесь, для удобства читателя, приведены без изменений
два параграфа из нашей книги [24]:
О физических принципах атомной энергетики
(в изложении «для пешеходов»)
Для начала стоит напомнить, что общее понимание
структуры атомов и молекул, из которых состоит обычное
вещество, пришло за довольно короткий промежуток време-
ни, начиная с открытия в 1895 году В. Рентгеном ранее неиз-
вестных «проникающих Х-лучей» (впоследствии названных
рентгеновскими лучами), и до модели атома, предложенной
Нильсом Бором в 1913 году. Согласно этой модели, атом со-
стоит из компактного ядра, и семейства электронов, опреде-
ленным образом «обращающихся» вокруг него.
Еще через два десятка лет физики выяснили, что ядро
всякого атома состоит только из двух видов элементарных
частиц — положительно заряженных протонов р (протон как
раз и есть ядро атома водорода), и нейтральных нейтронов п,
причем обе частицы имеют почти равные массы. При этом
выяснилось, что номер элемента в знаменитой таблице Мен-
делеева’ как раз и равен заряду ядра, т. е. числу протонов в
нем, а потому и числу электронов в его электронной оболочке,
Далее чаще будем писать коротко — М-таблица.
169
10. Приложения
т. к. атом электрически нейтрален. А последними же, в свою
очередь, определяются основные физические и химические
свойства данного элемента.
Затем англичанин Ф. Содди (в 1913 году) обнаружил, что
к данному номеру в М-таблице «приписаны» не один, а не-
сколько элементов-близнецов, которые отличаются друг от
друга только числом нейтронов в их ядрах ’
. При этом изото-
пы, как правило, имеют очень различные внутриатомные
свойства, касающиеся, к примеру, явлений радиоактивности,
а также способности ядер к делению. Помимо того, весьма
различными у них есть и физико-химические свойства.
Исторически первыми внимание исследователей привлек-
ли радиоактивные элементы радий (№ 88 в М-таблице), и то-
рий (№ 90), а затем и уран (№ 92). Потому давайте подробнее
остановимся на нем и его изотопах, которых имеется 14 —
они различаются своими массовыми числами, почему и обо-
значаются как уран-238, уран-235 (в формулах же — символа-
ми 238U, 235U, соотв.). В общем же ряд изотопов урана прости-
рается от 227U до 240U, хотя в природе, т. е. в урановых рудах,
встречаются только три из них, причем в весьма различных
пропорциях. Так, доля урана 238U составляет 99,28 %, затем
идет изотоп 235(7 — 0,71 %, тогда как 234V — всего 0,0055 %;
остальные изотопы получаются искусственно в лабораториях
[8, 9]. А чтобы получить большее содержание изотопа 23 и,
урановую руду обогащают: либо путем газо-диффузного раз-
деления изотопов, либо с помощью скоростных центрифуг;
оба метода технически достаточно сложны и дорогостоящи,
потому доступны только немногим странам мира.
Их-то и называют изотопами данного элемента.
170
10. Приложения
На практике в основном используются тоже лишь три
изотопа урана: но теперь это 238U, 235(7, да еще один изотоп —
233 U. Дело в том, что только эти изотопы могут делиться по-
сле поглощения их ядрами одиночных нейтронов, однако
распад каждого из них происходит при различных обстоя-
тельствах.
Так, ядро урана-235 при поглощении теплового нейтрона
распадается согласно следующей символической формуле:
235 U + п =>А} +Л2 + 2,5п + 200 МэВ, (1)
из которой видно, что на выходе, кроме ядер-осколков Ai и А2
(суммарная масса которых меньше массы исходного ядра),
снова получаются два или три свободных нейтрона.
При этом каждый из них в принципе способен вызвать
распад других ядер посредством таких же реакций (1) — если
попадет в них. Последняя оговорка весьма существенна —
ведь в природном уране на одно ядро изотопа 235 U приходится
139 ядер других изотопов урана! И вот если два-три таких
нейтрона — при определенных обстоятельствах, о которых
речь будет ниже, тоже породят реакции типа (1), тогда и по-
лучается цепная реакция деления (в данном случае — урана).
Особо подчеркнем, что один тепловой (т. е. имеющий энер-
гию менее 0,1 Эв) нейтрон высвобождает в результате эле-
ментарного акта, т. е. процесса (1), энергию в сотни млн раз
большую!
Замечание 5. Это явление было открыто О. Ганом и
Ф. Штрассманом, чуть позже объяснено О. Фришем и Л. Мейт-
нер, а затем полностью разъяснено теоретически на базе «ка-
пельной модели» ядра — все тем же Н. Бором (и в том же
1939 году). А еще через год оно было подтверждено и экспе-
171
10. Приложения
риментом, который показал, что ядра-осколки А] и Аг являют-
ся как раз изотопами элементов бария (№ 56 в М-таблице)
,37Ва, и радиоактивного криптона (№ 36 в М-таблице) 84Кг,
соответственно. Но и в СССР спонтанное деление урана не-
зависимо в том же 1940 году обнаружили советские физики
Г. Н. Флеров и К. А. Петржак. □
В действительности же оказалось, что при делении ядер
урана большинство нейтронов вылетают из них сразу (это —
быстрые нейтроны, имеющие энергии порядка 1-15 МэВ),
но есть и меньшая доля их — обычно меньше, чем 1-1,5 %
(обозначаемая как fl) нейтронов запаздывающих — выле-
тающих из осколков ядра некоторое время спустя — от долей
секунды до минут ([9]), имеющих энергии до 0,1 эВ, и потому
называемых еще тепловыми или медленными. Дело тут в том,
что появляются они также и из «дочерних» процессов деле-
ния уже продуктов первоначального процесса (1), (как и про-
цесса (2), о котором речь будет ниже), так что в теории их де-
лят обычно на 6 групп (см. [9], с. 369).
В большинстве работающих ныне ЯР используются ней-
троны второго типа и, чтобы «включить в игру» часть быст-
рых нейтронов, используется замедлитель, т. е. вещество,
способное «притормозить» их, превращая в тепловые, кото-
рые затем более эффективно поглощаются другими ядрами
235 U, вызывая их деление. А ЯР является тем устройством,
которое способно использовать энергию, выделяющуюся в
реакциях типа (1), для нагрева теплоносителя, который при-
меняют затем для выработки электроэнергии через турбоге-
нератор (сокр. ТГ) [8].
И для такого реактора топливом служит, как правило,
легко обогащенный (до 3-4 % по 235 СТ) природный уран;
172
10. Приложения
впрочем, для корабельных ЯР необходимо обогащение топлива
до более чем 20 % — по 235 U.
Отметим, что наиболее эффективным замедлителем в ЯР
является «тяжелая» вода D2O, но можно использовать и про-
стую (или «легкую») воду Н2О. Однако в случае ЯР типа
РБМК для этого использован особо чистый графит, почему
они и называются уран-графитовыми {канальными энергети-
ческими) реакторами.
Но вот для создания оружия необходимо повысить со-
держание этого изотопа до более чем 90 %, тогда как в ЯР,
235г г
кроме «легкого» урана U, присутствует гораздо больше
изотопа 238U. А с последним же ситуация несколько иная: по-
падание нейтрона (притом быстрого — с энергией ~15 МэВ)
в ядро урана-238, хотя и не расщепляет его, однако тоже при-
водит к ядерным трансмутациям (что сперва предсказал
Н. Бор, а последующий эксперимент американского физика
Э. Макмиллана с сотр. вскоре подтвердил это), которые мож-
но изобразить следующей цепочкой:
23SU + п 239U -> 239Np -> 239Ри	(2)
Из нее видно, что в этом процессе появляется новый
элемент — нептуний 239Np (с номером 93 в М-таблице), ко-
торый тоже нестабилен, имея период полураспада всего в
56 часов, после чего появляется еще один новый элемент (№ 94
в М-таблице), названный плутонием Ри; а также выделяется
определенная порция энергии, хотя и меньшая, чем в (1).
Сам плутоний тоже имеет много изотопов — 15 штук, с
массовыми числами от 232 до 246, однако и для него делящи-
мися из них есть лишь 3 изотопа 238Ри, 239Ри, да241 Ри, которые
потому обычно и используются на практике. Но при этом
173
10. Приложения
лишь два последних могут порождать цепную реакцию — по-
скольку они делятся при поглощении медленных нейтронов, а
потому могут использоваться в качестве топлива для ЯР.
Замечание 6. А в общем-то при работе ЯР образуются
около двухсот изотопов — в качестве продуктов деления, и
только часть их, как осколки в процессе (1), остальные же —
как продукты распада других изотопов [9]. Конечно, не все из
них учитывают при расчетах, так что на практике в ЯР на ес-
тественном, либо слабо обогащенном (изотопом 235U) уране,
обычно учитывают следующие изотопы: 235 U, 236U и 238U, а
также 239Ри, 240Ри,241 Ри и 242Ри (согласно данным из [9]).
Кроме того, тогда же образуются и «отравители» типа
ксенона-135 и самария-149, а также изотопы тория, непту-
ния, протактиния и др. Причем образование ксенона-135 оп-
ределяется в основном 0-распадом йода-135 (который имеет
соответственно период полураспада около 6,7 часов), что и
приводит к осцилляциям мощности с тем же периодом (т. е.
6,7 часов). Попутно отметим, что в конце цепочки распадов в
урановом реакторе появляется и известный ныне всем по
«делу Литвиненко» полоний-270. □
Замечание 7 (i) Но вот для ядерного оружия используется
только изотоп 239Ри, причем для создания бомбы его-то и
нужно меньше — примерно на полпорядка, чем урана 235 U
(т. е. около 10-11 кг, хотя ныне для создания «маломощных»
бомб — вроде тех самых «ядерных чемоданчиков» — исполь-
зуют якобы лишь несколько кг плутония). При этом считает-
ся, что для создания оружия в боезаряде должно содержаться
не менее 93 % изотопа 239Ри, изотопа 240Ри — не более 6-7 %,
а вот 24 Ри — не более 0,5 % (тогда как на остальные примеси
отводится малая доля — не более одной сотой процента), хотя
174
10. Приложения
в принципе в этом деле возможно использование и несколько
иного соотношения изотопов...
Что же касается первых атомных бомб в США, то бомба
«Малыш», сброшенная на Хиросиму, была сделана на базе
урана 235 U, а вот вторая — «Толстяк», сброшенная на Нагаса-
ки — уже из плутония 239Ри (очень возможно, что с экспери-
ментальной целью, чтобы исследовать заодно и отличия этих
взрывов, как и их последствий.).
(О) Впервые в заметных количествах плутоний был полу-
чен на циклотроне в США, но затем для промышленного его
получения построили урановые реакторы по образцу первого
«уранового котла» Ферми, заработавшего в декабре 1942 года в
Чикаго. А позже там были построены аж три реактора, кото-
рые моти давать полкило плутония ежемесячно, так что нара-
батывается он быстро; правда, все изотопы плутония Ри очень
*4^
опасны в работе — радиоактивны, сверхядовиты и т. д. □
В то же время на урановом реакторе получается также и
более 18 % изотопа 240Ри, который не делится. А если делать
плутониевый реактор, то в топливе такого изотопа может
быть от 7 % до 18 %, но не более того.
Замечание 8 (i) Хотя мы до сих пор говорили в основном
о реакторах на урановом цикле, однако ныне существуют так-
же ЯР и на ториевом цикле, когда в реактор загружается то-
рий 232 77г (обычно с добавлением урана 235 U или плутония
239Pw) который в процессе эксплуатации перерабатывается в
изотоп 233 U, а тот выгорает затем полностью (работая на теп-
ловых нейтронах). Отметим кстати, что в процессе распада
типа (1) для тория 232Th осколками снова же есть изотоп бария
(№ 56 в М-таблице)137Ва, но вместо криптона теперь получаем
нерадиоактивный изотоп лантана 82La (№ 34 в М-таблице).
175
10. Приложения
Потому на выходе у них практически нет радиоактивных
изотопов. При этом перспективность таких ЯР еще и в том,
что (разведанных) запасов тория на планете в 3 раза больше,
чем запасов урана!
(п) Выше везде речь шла о реакторах на медленных нейтро-
нах, с КПД порядка 33 %, но имеются проекты ЯР и на быст-
рых нейтронах, в которых по цепочке (2) 238(7 превращается в
239Ри, т. е. снова в ядерное топливо, так что в результате исполь-
зуется весь уран. И такой ЯР есть своего рода «вечным двигате-
лем», имея КПД не менее 42 % (и давая намного меньше ОЯТ!),
причем такой реактор может работать также и на 232Th. □
Однако все перечисленные выше реакторы являются над-
критичными, поскольку обычно содержат в себе несколько
десятков критмасс делящегося вещества, что делает их «тлею-
щими бомбами», по выражению И. В. Курчатова. Хотя ныне в
России разработаны проекты и подкритичных реакторов, где
поток нейтронов, запускающий цепную реакцию распада, ис-
ходит не спонтанно из внутренней активной зоны ЯР, но исхо-
дит из специального внешнего устройства, приданного к ЯР,
которое и запускает (а также глушит) реактор.
Для интересующихся теоретическими аспектами ядерной
энергетики приведем и общее определение из монографии [9]
(с терминологией авторов, но нашими выделениями. — Н. К.):
Определение. Ядерно-физическая система называется:
(О подкритичной, если для любого отличного от нуля на-
чального поколения нейтронов ожидаемая плотность их при
t -> оо равна 0, если только в систему не включен некий
дополнительный источник нейтронов;
(и) надкритичной, если ожидаемая плотность нейтронов
стремится к оо при t —> оо;
176
10. Приложения
(Hi) критичной, если в ней поддерживается постоянная,
не зависящая от времени плотность нейтронов — в отсутст-
вие внешних источников нейтронов. □
А для большего понимания ситуации приведем заодно и
несколько любопытных замечаний из статьи Н. Басова, В. Суб-
ботина и Л. Феоктистова (в [7]), более детально описавших
системы типа ЯР, которые могут находиться либо в подкри-
тическом, либо в надкритическом состоянии. Таким образом,
они «разделяются критическим состоянием, когда темп те-
пловыделения поддерживается постоянным — стационар-
ность свойственна любому непрерывно работающему ЯР.
Но критическое состояние вырожденное: это всего лишь
граница, где весьма сложно удержаться, чтобы не свалиться
в подкритическую или надкритическую области. Стационар-
ность достигается манипулированием стержнями-поглоти-
телями, управляемыми многочисленными датчиками, кото-
рые располагаются в активной зоне ЯР. Подобная операция
осуществляется автоматически или оператором.
Различают два вида критических состояний: нижнее
(в балансе учитываются все нейтроны) и верхнее (исключа-
ются запаздывающие нейтроны). Напомним, что в акте де-
ления нейтроны появляются не только мгновенно, но и в про-
должение примерно нескольких минут. Количество этих за-
паздывающих нейтронов составляет до 1,5 % общего числа.
Если нижнее состояние пройдено, а верхнее не дос-
тигнуто, темп развития цепной реакции сдерживается
до появления запаздывающих нейтронов. И в эти корот-
кие мгновения успевает проявить себя механическая сис-
тема защиты ЯР. Недопустим или очень опасен переход через
177
10. Приложения
верхнее критическое состояние, при котором нейтронный
поток нарастает за доли миллисекунды» (с. 159).
Поэтому «...точность, с которой необходимо вести
управление ЯР, составляет доли процента»; однако авторы
подчеркнули, что на 4-м блоке ЧАЭС во время развития ава-
рийного процесса «...надкритичность, не превысившая не-
скольких процентов, была функцией конкретного состоя-
ния топлива реактора» (с. 160).
Чтобы лучше понимать вышеприведенные утверждения,
приведем замечания (из [9]):
Замечание 9. (г) При низких энергиях, т. е. меньших, чем
1 эВ, такие продукты деления в реакторе, как родий-103, ксе-
нон-135 и самарий-149, имеют большие резонансы. Из-за на-
личия таковых относительные скорости реакций деления и
поглощения зависят от температуры замедлителя. Таким об-
разом, резонансы эти оказывают влияние на температурную
зависимость реактивности (с. 324—325).
Последующее же замечание учитывает тот малоизвест-
ный факт, что в каждом кубометре воды содержится 110 кг
водорода, а помимо того, и около 33 г изотопа водорода дей-
терия D — 2Н.
(п) Именно с наличием его в реакторах с обычной водой в
качестве замедлителя, или теплоносителя, связан еще один
источник нейтронов — так называемые фото-нейтроны, по-
являющиеся в реакции {у, и) с порогом 1,67 Мэв. Вот они и
могут действовать как сильный источник нейтронов после
остановки реактора, притом часто даже более сильный, неже-
ли введенный извне источник таковых (с. 371). □
Ну а теперь приведем сообщение из все той же моногра-
фии [9], пожалуй, что самое важное для нас:
178
10. Приложения
Замечание 10. «Нейтронно-физические характеристики
реакторов на естественном уране значительно меняются за
кампанию по мере накопления в топливе плутония-239. В на-
чале работы ЯР нейтроны поглощаются примерно поровну в
двух изотопах урана: 235 U и 238U, ... плутоний накапливается
почти с такой же скоростью, с какой 235U потребляется.
Но сечение деления 239Ри тепловыми нейтронами мно-
го больше, чем 235U, вследствие чего через некоторое время
коэффициент размножения увеличивается», и впоследст-
вии оказывается: «...сечение 239Ри больше чем в два раза
превосходит сечение 235U» (с. 463). □
Далее любопытно привести замечание, сделанное Басо-
вым и соавторами в конце их работы: «Если бы реактор имел
подкритичность 5-10 %, то, по-видимому, никакие неожи-
данности, связанные с горением топлива, температурой
твэлов, замедлителя, теплоносителя, не могли бы перевести
его в опасное надкритическое состояние» ([6], с. 160).
Замечание 11. (z) А мы под конец приведем еще несколько
утверждений из книги [9] касательно аварий на быстрых ре-
акторах, просто-таки удивительно напоминающих рассужде-
ния многих об аварии на ЧАЭС. Например: «...быстрый ре-
актор содержит так много делящегося материала, что при
удалении теплоносителя и заполнении образовавшихся пус-
тот расплавившимся топливом может получиться несколько
критмасс... и существует вероятность взрыва, напоминаю-
щего неэффективный взрыв атомной бомбы» (с. 413).
А также следующее: «...скорость роста реактивно-
сти — наиболее важный фактор» в аварии быстрого реак-
тора, хотя «это один из наиболее неопределенных и произ-
179
10. Приложения
вольных аспектов рассматриваемой аварии такого сорта»
(там же, с. 416).
(и) Оказывается также, что в США производились кон-
кретные расчеты (а может, и эксперименты?) для таких си-
туаций. Так, имеется модель Бете—Тайта, которая, к приме-
ру, «для реактора с номинальной мощностью 100МВт...
предсказывает возможный полный выход энергии, равный
около 610? кал, что эквивалентно взрыву 600 кг обычного
взрывчатого вещества» (там же, с. 416). □
Поскольку мы уж заметно отклонились в сторону теории,
то под конец стоит упомянуть и некоторые перспективы
ядерной энергетики, хотя, видимо, и очень неблизкие:
Замечание 12. Речь пойдет о термоядерном синтезе, как из-
вестном источнике энергии звезд прежде всего. Именно в нем
нашли причину их существования, и в частности Солнца — в
нынешнем его состоянии, известные теоретики Г. Гамов и
Г. Бете еще во второй половине 1930-х годов. Они показали,
что источником энергии Солнца являются реакции синтеза из
ядер водорода более тяжелых ядер таких элементов, как гелий,
литий, бор и углерод, но прежде всего — ядер дейтерия D.
А уже из них затем образуется гелий 4Не, и поскольку масса
ядра его на 0,7 % меньше массы четырех ядер водорода, из
которых оно получилось, то суммарное выделение энергии в
виде излучения фотонов, да нагрева как раз и дает наблюдае-
мый эффект. Однако следует отметить, что удельная мощ-
ность такой термоядерной реакции составляет всего лишь
0,2 КВт/м3, чего для земной энергетики слишком мало — тут
мощность должна быть не менее 1 КВт/м3.
Но для этого необходимо, во 1-х, иметь температуру по-
выше — до сотен миллионов градусов, а во 2-х, в реакции
180
10. Приложения
синтеза должны участвовать достаточно много частиц —
ввиду того, что выход энергии растет как квадрат плотности
топлива. Но есть и в 3-х — ведь с температурой и плотностью
растет и давление, так что удерживать достаточно долго горя-
чую плазму все проблематичнее.
Однако тут имеется и положительный фактор — на Земле
не надо порождать дейтерий — он уже имеется в воде, см. Заме-
чание 10 выше. Потому-то обычно рассматривают следующий
вариант термоядерных реакций, где Т обозначает тритий 3Н:
D + Т -> 4Не + п,
(3)
Для начала берут газовую смесь из D и Т, и начинают ее
нагревать. При температуре в несколько тысяч градусов она
превращается в плазму из ядер D и Т, да электронов, по от-
дельности. А так как оба ядра D пТ положительно заряжены,
то они испытывают сильное отталкивание друг от друга. Но
при повышении температуры, а потому и скорости их движе-
ния, ядра все чаще сталкиваются друг с другом. Причем по
достижении температуры около 100 млн градусов, они сбли-
жаются настолько, что между ними начинают действовать
столь мощные ядерные силы (сильное взаимодействие), что
приводят их к слиянию, давая 4Н плюс нейтрон п.
При этом в схеме реакции (3) слева ядра имеют энергии
~10 Кэв, тогда как справа — уже 3,5 Мэв и 14,1 Мэв соотв.!
Так что тут имеется громадная эффективность, но возникает
проблема трития, коего нет в природе — он распадается с
периодом ~12 лет. Обычно его получают из лития, разведан-
ные запасы которого на суше составляют ~11 млн тонн, а в
морской воде — в 20 тысяч раз больше! Кстати сказать, три-
тий получается и в результате работы обычных ЯР.
181
10. Приложения
Но для того, чтобы это происходило, необходимо нагреть
упомянутую газовую смесь D и Т до температуры 100 млн
градусов, причем не допуская ее к контакту со стенками со-
суда и, конечно, охлаждения. Для реализации же на практике
требуемых условий еще в СССР было придумано устройство
типа «магнитной бутылки», названное ТОКАМАК (это про-
сто удобное сокращение от слов ток + камера + магнитное
поле), задачей которого является нагрев и удержание в нем
сверхгорячей плазмы. Что и было достигнуто у нас еще в
1969 году на экспериментальной установке «Токамак Тз», в
которой, при объеме плазмы в 1 м3, достигалась температура
в 300 млн градусов. Позже и в Европе (в 1983 г.) была по-
строена установка JET того же типа, но с объемом 100 м3
плазмы, а температурой около 150 млн градусов, хотя все
это достигалось лишь для слишком коротких промежутков
времени.
Что касается эффективности термоядерных установок, то,
поскольку для них исходным «топливом» есть литий и вода, а
лития, содержащегося в одной батарейке для мобильника
(плюс 45 литров воды), достаточно для выработки электро-
энергии столько, сколько дает сжигание 70 тонн угля (а это
около 200 000 кВт часов)!
Кроме того, подобные установки практически безопасны,
поскольку загрузка топливом в них производится непрерыв-
но, и перекрывая «кран», легко остановить ее. Кроме того,
при аварии, и даже разрушении ее, «пламя» просто гаснет, а
единственным, что может случиться, так это выделение трития,
притом незначительное. Ныне известен проект термоядерного
реактора ITER (Франция), способный уже в 2020-х годах вы-
рабатывать электроэнергию.
182
10. Приложения
Для полноты отметим: обсуждаются и другие варианты
термоядерных реакций, например:
(4)
для которой нужна температура в ~1 млрд градусов, причем
тут вообще нет проблем с радиоактивностью — в отличие от
реакции (3), на выходе нет нейтронов. Правда, на Земле и 3Не
практически нет, но известно, что он имеется на Луне (как и
литий, впрочем).
А вот третьим обсуждаемым вариантом есть следующий
идеально чистый (в радиационном смысле) синтез бора с во-
дородом:
(5)
Но для этой-то реакции нужна еще более высокая темпе-
ратура! □
Конечно, нельзя исключать, что имеются и иные чистые
способы получения энергии, но все это в будущем, а пока
для нашей задачи представляется уместным присмотреться
повнимательнее к характерным особенностям конструкции
реактора 4-го блока ЧАЭС, как и к его состоянию перед
аварией.
Конструктивные особенности
реактора РБМК-1000
Что касается конструкции нынешних энергетических ЯР
(ядерных реакторов), то все они имеют активную зону, скон-
струированную так, чтобы в ней происходила самоподдержи-
вающаяся цепная реакция, т. е. чтобы в каждом распаде рож-
дался хотя бы один нейтрон, вызывающий деление следующего
183
10. Приложения
ядра урана (а то ведь они могут улетать «вовне», либо погло-
щаться ядрами других элементов).
Более того, конструкция реактора должна быть такой,
чтобы имелась возможность установления в нем динамиче-
ского равновесия, при котором число рожденных нейтронов
в среднем равнялось бы числу поглощенных (и в таком слу-
чае говорят, что коэффициент к размножения нейтронов
постоянен).
Замечание 13. Чтобы определять, как работает ЯР, вво-
дится его характеристика — реактивность р, определенная
как 6k/к, где 8к = к-1. Тогда теоретически при р = 0 ЯР ра-
ботает в стационарном режиме, при р < 0 (в подкритичной
области) реакция затухает, а при р > 0 (в надкритичной) на-
растает, т. е. идет разгон ЯР. Энергетические реакторы обыч-
но работают на медленных нейтронах, доля fl которых мень-
ше доли быстрых во много раз, и для разных реакторов она
меняется в интервале от 0,2 % до 0,7 %, а в случае РБМК-
1000 она равнялась fl » 0,45 %. Таким образом, легко видеть,
что такой реактор будет надкритичным и может разгоняться
лишь при р > fl > 0, потому устойчиво управлять работой ЯР
можно при 0 < р < fl, хотя тут имеются и другие факторы, о
которых речь будет идти ниже. □
Отметим, что на практике реактивность понимается как
степень отклонения ЯР от критического состояния, и может
быть соответственно как отрицательной, так и положитель-
ной; запас реактивности — это максимально возможная ре-
активность, получающаяся при извлечении из реактора всех
ДП (дополнительных поглотителей нейтронов), а ОЗР (опера-
тивный запас реактивности) — такая максимально возможная
184
10. Приложения
реактивность, которая получается при извлечении из реактора
всех стержней СУЗ (системы управления и защиты).
Затем, дабы способствовать установлению динамическо-
го равновесия, активная зона окружена отражателем нейтро-
нов (его описание дается ниже). А поверх всего этого соору-
жается массивная защитная оболочка из железобетона. При
динамическом равновесии реактор работает в стационарном
режиме — по определению, выделяя тепло, нагревающее те-
плоноситель — обычную воду, идущую прямо на турбины
генераторов тока в одноконтурном реакторе, каковым и явля-
ется РБМК (в отличие от ВВЭР, подчеркнем сразу).
Причем заметим, что такой вариант был выбран по при-
чинам «экономии средств» (или «рентабельности», если хотите),
что особо подчеркивалось в книге [8], вышедшей под редак-
цией Главного конструктора реакторов этого типа академика
Н. Доллежаля в 1983 году.
Таким образом, в активной зоне имеется ядерное топливо
в виде ТВЭЛов (т. е. тепловыделяющих элементов), соеди-
ненных чаще всего в сборки (сокр. ТВС), помещенные в ТК
(технологические каналы), находящиеся в окружении замед-
лителя, в нашем случае — графита. Рядом с ними в послед-
нем имеются также и отдельные каналы для ввода управ-
ляющих стержней-поглотителей (из систем СУЗ и АЗ),
сильно поглощающих нейтроны. Последние делаются обыч-
но на основе карбида бора.
Давайте перейдем к описанию конкретного реактора РБМК-
1000 — он был первым в СССР гражданским мощным энер-
гетическим реактором (фактически его главным конструкто-
ром был Савелий Моисеевич Фейнберг, чистый теплоэнер-
гетик по профессии). Первый блок такого типа был введен в
185
10. Приложения
строй в конце декабря 1973 года на Ленинградской АЭС
(причем там предполагалось отработанным паром обогревать
еще и жилые дома), а последний — в конце декабря
1985 года на Курской АЭС.
Всего же в стране было построено 14 таких реакторов,
причем эксперт Госатомнадзора В. А. Жильцов заметил (по-
сле аварии на ЧАЭС), что «...каждый реактор работал и вел
себя по-разному» (см. в [3])!
На ЧАЭС же все четыре блока были оснащены реактора-
ми РБМК-1000; это название означает: реактор большой
мощности, канальный (или кипящий), с электрической мощ-
ностью 1000 МВт. Последний же, 4-й блок, был принят гос-
комиссией опять же 31 декабря 1983 года, а реально запущен
несколько позже.
Активную зону его реактора можно изобразить как диск
диаметром 11,8 м и толщиной 7 м, но на самом деле она обра-
зована 118 дискретными полиячейками, каждая из которых
имеет 4x4 канала (т. е. всего 16 таковых), с шагом 25 см.
В каждой из полиячеек (кроме периферийных) имеется 14 ка-
налов для ТК (содержащих топливо в виде ТВС). Еще один
канал предназначен для стержня СУЗ, а последний оставший-
ся — либо для стержня АЗ, либо для датчика контроля энер-
говыделения по высоте активной зоны, которое пропорцио-
нально плотности потока нейтронов (по [16]). В периферий-
ных же полиячейках 15 каналов были топливными, и толь-
ко один оставлен для стержня СУЗ.
Топливом для реактора являлась окись урана UO2, заклю-
ченная в твэлы в виде прочных циркониевых трубок (толщи-
ной с мизинец, с таблетками из окиси урана UO2 внутри них),
объединенных в упомянутые выше ТВС (помещенные в ТК)
186
10. Приложения
числом 1659 штук, «с массой урана 0,1147т каждая» (см.
[21]), так что в реакторе в общем имелось 190,2 т урана (там
же), иначе говоря — в активной зоне имелось несколько де-
сятков критмасс (это, конечно, надо понимать достаточно
условно), составляя около 0,5 % всей урановой загрузки. Все
это было опубликовано в отчетах в 1980 году, а потом и в
1987 (см. [16]).
Кроме того, на 25.04.1986 там имелся всего 1 ДП (допол-
нительный поглотитель) и 1 незагруженный канал (столб во-
ды), а также 179 СУЗ. Стержни СУЗ состояли из двух частей:
верхней — поглотителя (на основе карбида бора) длиной
5 метров, и нижней — вытеснителя (на основе графита), так
что при опускании стержня графитовая часть сперва вытесня-
ет в канале столб воды высотой 1,2 м (хотя вода поглощает
нейтроны почти в двадцать раз сильнее, нежели графит).
Затем, в реакторе было 170 т упомянутого выше цирко-
ния, из которого изготавливались также и трубы ТК (техноло-
гических каналов), по которым шла под давлением вода —
теплоноситель, и пар, а также 1760 т графита — замедлителя
нейтронов, так что вся масса содержимого реактора состав-
ляла около 2120 тонн. Это — не считая воды, которая была
теплоносителем в реакторе и шла потоком снизу вверх по ТК —
вдоль ТВЭЛов — под давлением в 70 атм, охлаждая их и пре-
вращаясь при этом в пар (с температурой около 270°-280°С),
шедший затем через барабан-сепараторы прямо на турбины
(ТГ), поскольку реактор РБМК —- одноконтурный.
В нем одномоментно находилось 30 т воды, которая пре-
вращалась в пар со скоростью 1,5 т в секунду (при номи-
нальной мощности, отметим), так что на выходе получалась
пароводяная смесь с 80 % перегретого пара. Из этого следует,
187
10. Приложения
что корпус этого реактора (как и других) должен выдерживать
давления порядка 160-200 атм (по [16]), а крышка ЯР, через
которую проходят системы управления СУЗ и АЗ, должна
быть особо защищенной, тем более, что номинальной тепло-
вой мощностью РБМК-1000 было 3.200 МВт. Но частенько он
работал и на большей мощности (как было установлено на
суде), так что мог выдержать 4.200-4.500 МВт максимум, по
свидетельству конструкторов.
Отметим сразу же, что в отличие от 3-го блока, как и пер-
вых двух, на 4-м не были введены в АЗ стержни УСП (уко-
роченные стержни-поглотители, вводимые снизу). Важность
этих УСП
в том
акте, что в процессе эксплуатации ак-
тивная зона фактически разбивается по высоте на три тако-
вых, и наиболее опасной оказалась нижняя.
Приведем дополнительные данные о 4-м блоке на ЧАЭС,
приведенные в официальном сборнике [7]:
«3-й и 4-й блоки..., в отличие от 1-го и 2-го энергоблоков,
располагались не отдельно, а в одном здании, т. е. отделя-
лись друг от друга только внутренними стенами и служеб-
ными помещениями» (с. 73).
Сам же реактор размещался в наземной особо прочной
железобетонной шахте размером 24,6 х 24,6 х 25,6 м, с тол-
щиной стенок почти в два метра, которая являлась «средст-
вом биологической защиты. Графитовая кладка была заклю-
чена в цилиндрический (стальной) корпус с толщиной стенок
30 мм (а внизу 40 мм — этакая громадная кастрюля. — Н. К.).
Реактор опирался на бетонное основание , под которым
’ А точнее — на массивный металлический крест, который лежал на
упомянутом выше бетонном основании.
188
10. Приложения
располагался бассейн-барботер системы локализации аварии»
(так что общая толщина бетонного основания шахты превы-
шала пять метров — по [7]).
В качестве ядерного топлива использовалась слабообога-
щенная по урану-235 двуокись урана. Стационарная загрузка
топлива в реактор составляла свыше 190 тонн. Каждая
тонна ядерного топлива содержала примерно 20 кг ядерного
горючего (урана-235). Ядерное топливо было загружено в ре-
актор в виде тугоплавких таблеток, помещенных в трубках
из циркониевого сплава — твэлах. Твэлы размещались в ак-
тивной зоне в виде ТВС, ... помещенных в специальные вер-
тикальные технологические каналы (ТК) в графитовой клад-
ке. По этим же каналам циркулировал теплоноситель (вода),
которая в результате теплового воздействия от происходя-
щей в ЯР ядерной реакции доводилась до кипения...
По мере выгорания топлива, кассеты с твэлами заменя-
лись в ходе работы реактора без понижения его мощности»
(там же).
В книге же Н. Доллежаля и И. Емельянова «Канальный
ядерный энергетический реактор» [8] утверждалось: «Важ-
нейшим требованием есть необходимость работы без оста-
новок. Поэтому производится «непрерывная» перегрузка
топлива на работающем реакторе без снижения его мощно-
сти (1-2 ТВС в сутки)». Для этого «в помещении централь-
ного реакторного зала каждого энергоблока имеется РЗМ —
разгрузочно-загрузочная машина», описание которой и при-
водится там.
Далее эти авторы продолжают: в случае, когда ЯР оста-
новлен и расхоложен, «возможны выгрузки двух выгоревших
ТВС и загрузка на их место двух свежих. При других вари-
189
10. Приложения
антах возможна выгрузка четырех отработанных ТВС по-
средством РЗМ. Но загрузка свежих сборок производится тогда
без применения РЗМ — ас помощью транспортно-техни-
ческих средств, предусмотренных для этой цели в централь-
ном зале» (в [8], с. 438).
Замечание 14. А вот в книге Д. Белла и С. Глесстона «Тео-
рия ядерных реакторов» [9] дается более подробное описание
последнего специфического процесса (реализуемого при по-
мощи РЗМ, движущейся по крышке реактора): «Непрерывная
перегрузка топлива: свежие твэлы вводятся в периферий-
ную часть активной зоны, а затем перегружаются по мере
выгорания в радиальном же направлении к центру и удаля-
ются из центральной части активной зоны»! (с. 448). □
Но вернемся к описанию из [6]: «К моменту аварии ак-
тивная зона 4-го блока содержала 1659 кассет с твэлами,
75 % проработали 600 эффективных суток. Общая актив-
ность приближалась к предельной величине, и составляла
1500 Мки...
В цилиндре активной зоны имелись сквозные отверстия
(трубы), в которых размещались 211 (?; об этом см. выше, и
Замечание 15 ниже. — Н. К.) стержней СУЗ.... В любом слу-
чае количество опущенных в активную зону стержней должно
быть не менее 28-30 (после аварии... — не менее 70 стерж-
ней).... Эти 28—30 (после аварии — не менее 70) составляли
так называемый ОЗР — оперативный запас реактивности...
В момент аварии в крайнем верхнем положении находились
205 стержней (по свидетельству СИУР — 193. — Н. К.), т. е.
внизу оставалось только 6 стержней (или 18, соотв. —Н. К.),
что являлось грубейшим нарушением регламента эксплуата-
ции» (с. 73-74).
190
10. Приложения
Далее речь идет о противоаварийных системах, кроме
СУЗ: «Аварийная защита (АЗ) должна срабатывать при пре-
вышении заданных уровней и скорости нарастания нейтронно-
го потока, при отказах в работе оборудования.,.
По сигналу АЗ в активную зону автоматически должны
быть введены все стержни СУЗ, чтобы заглушить реактор»
(с. 75).
А «в случае разрыва труб контура... по которому проте-
кает теплоноситель, должна включаться система аварийно-
го охлаждения реактора (САОР) и в течение 45 сек подавать
воду из гидроемкостей в технологические каналы — до по-
стоянной подачи воды от специальных насосов» (там же).
Замечание 15. (г) Еще раз отметим, что в активной зоне
сборки ТВС находились каждая в одном ТК, а последние за-
тем объединялись в полиячейки размером 4 х 4 (т. е. всего
16 каналов), причем этот размер был выбран конструкторами
РБМК «близким к величине локальной критической массы»
([16], с. 267). А точнее же, 21 ТК (т. е. 21 ТВС) образуют
критмассу — при 2 % обогащении топлива (с. 274—275).
Так что уже в двух полиячейках имеется более полуто-
ра критмасс, а в общем же в РБМК-1000 имелось 118 по-
лиячеек.
(и) Затем отметим и недостатки конструкции стержней
СУЗ: «длина поглотителей стержня СУЗ — 5 м, при длине
активной зоны 7 м. Следовательно, при некоторых состояни-
ях активной зоны, даже при полностью погруженных стерж-
нях не предотвращалось образование локальных критических
масс (! — Н. К.), так как высота критической зоны реактора
РБМК составляет от 0,7 до 2 метров» (по [5], с. 64).
191
10. Приложения
(Hi) Но главным недостатком этой системы было то, что
«в реакторе РБМК время ввода всех стержней в активную
зону было одинаковым и равнялось 18-21 сек.», что и оказа-
лось «...катастрофическим недостатком для компенсации
положительных эффектов реактивности, особенно при ма-
лых уровнях мощности реактора» (там же). □
В монографии [5] также сказано, что «на 4-м блоке ЧАЭС в
1983 году при физическом запуске стержни СУЗ внесли поло-
жительную реактивность в течение 5 сек. — вместо отри-
цательной» (с. 49). И дело туг в паровом эффекте а, который
возникает при закипании воды в ТК, вследствие чего умень-
шается коэффициент поглощения нейтронов и возрастает ре-
активность ЯР. При этом для РБМК-1000 а становился по-
ложительным после выгрузки ДП из начальной загрузки
активной зоны, и первоначально в проекте допускалось
а = 4,5 0эфф, но в процессе эксплуатации обнаружилось, что —
0,38 Дзфф < а< 5,2 /Зуфф — для 4-го блока! Под конец же при-
ведем в качестве скорее курьеза любопытное наблюдение —
на Земле в доисторические времена существовал по меньшей
мере один «природный ядерный реактор».
Замечание 16. При исследовании месторождений урана
вблизи реки Окло в Габоне (Западная Африка) в конце 70-х
годов прошлого века, французские физики обнаружили два
странных обстоятельства: 1. В некоторых местах концентра-
ция урана-235 в урановой руде была вдвое ниже обычной.
2. С другой стороны, там же обнаружился уже заметный из-
быток именно тех изотопов редкоземельных металлов, кото-
рые получаются при работе ЯР, например — самария, неоди-
ма, рутения и др.
192
10. Приложения
Для объяснения этого предположили, что в некоторые
расщелины в урановых залежах с высокой концентрацией
урана-235 (а 2 млрд лет назад она достигала 3,7 % — в отли-
чие от нынешней — в 0,72 %) попадала вода-замедлитель —
к примеру, в сезон дождей. И тогда вполне могла самозапус-
титься цепная реакция (1), при этом стала выделяться тепло-
та, вследствие чего вода испарялась, а с нею уменьшалось и
количество замедленных нейтронов, почему цепная реакция
шла реже, и мощность «реактора» падала. А когда снова на-
ступал сезон дождей, вода накапливалась, и ядерный цикл
повторялся снова и т. д. — до выгорания топлива. ///
Приложение Ш. Рисунки
р>₽
Рис. 1
Эти графики, описывающие зависимость реактивности
от плотности теплоносителя, на деле представляют одну из
основных загадок, ассоциированных с Чернобылем, о чем мне
сообщил акад. А. А. Рухадзе. Объясню в чем дело: Кривая б)
послужила основанием для приема реактора РБМК в эксплуа-
тацию, и была теоретически рассчитана конструкторами его
заранее, да и проверялась на экспериментах.
А вот кривая а) была построена ad hoc, как говорится,
т. е. после аварии на 4 блоке ЧАЭС —- на основе «данных, по-
лученных после нее». Уважаемый Анри Амвросиевич пояс-
нил, что из такой зависимости видно что всякий водяной ре-
актор такого типа становится взрывоопасным при простой
утечке воды из системы, т. е. тогда «идет в разгон»!
И действительно, большинство из версий основываются
именно на последней кривой...
194
10. Приложения
Рис. 2. Схема 4-го блока до аварии
195
10. Приложения
Рис. 3. Схема 4-го блока после аварии
Литература
1.	Медведев Г. У. Чернобыльская тетрадь. — Киев: Изд. «Дшпро»,
1990.
2.	Информация об аварии на Чернобыльской АЭС и ее последствиях,
подготовленная для МАГАТЭ // Атомная энергия. — 1986. — 61,
вып, 5. — С. 301
3.	Кравчук Н. В. Еще один вариант анализа причин аварии на ЧАЭС //
Киев — Еженед. «2000». — № 17. — 2006.
4.	Щербак Ю. И. Чернобыль: Документальное повествование. — М.:
Сов. писатель, 1991.
5.	Чернобыльская катастрофа: причины и последствия, Часть 1. —
Минск: Тест, 1993. — 214 с.
6.	Чернобыль. 10 лет спустя. Неизбежность или случайность? —
М.: Энергоатомиздат, 1995.
7.	Чернобыль. Катастрофа, Подвиг. Уроки и выводы. — М.: Интер-
Весы, 1996.
8.	Доллежаль Н. А., Емельянов И. Я. Канальный ядерный энергети-
ческий реактор. — М.: Атомиздат, 1983.
9.	Белл Д, Глесстон С. Теория ядерных реакторов. — М.: Атомиздат,
1974.
10.	Кравчук Н, В. Что же на самом деле произошло на ЧАЭС? // Киев —
«Досвпш вопи», № 21-2006.
11.	Аптикаев Ф. Ф., Барковский Е. В., Кедров О. К, Копничев Ю. Ф.,
Омельченко В. Д., Страхов В. Н. О сейсмическом событии
26 апреля 1986 года в районе Чернобыльской АЭС // Физика Зем-
ли. — 2000. № 3 — С. 75-80.
12.	Васильев В. Г, Кендзера А. В., Омельченко В. Д., Старостен-
коВ.И., Страхов В. И, ЯницкийИ.Н, Чернобыльская катастро-
фа. Геофизические аспекты И Геофизический журнал, 28, № 3. —
2006 —с. 19-33.
13.	Кравчуки. В. Розвиток уявлень щодо cymnocmi aeapii на ЧАЕС
26 квипня 2006 р.: ретроспективний погляд. // Матер1али XIV
Всеукрашсько! конференцп гсториюв освпи, науки i техшки. —
Ки!в, 2009.
14.	КравчукН. В. Эволюция представлений о характере Чернобыльс-
кой катастрофы // Матер1али VIII Всеукрашсько! конференцп
197
Литература
«Актуальш питания icTopii* науки i техшки» — Кшв, 2009, —
С. 165-168.
15.	Кравчук Я В. Еще раз о характере взрыва 4-го блока ЧАЭС И Гео-
физический журнал. — Т. 32, № 1. — 2010 — С. 34 44.
16.	Карпан Я, В, Чернобыль. Месть мирного атома. — К.: ИКК «Ба-
ланс-клуб». — 2006.
17.	Карпан Н. В. От Чернобыля до Фукусимы. — Киев: С. Подгорнов. —
2011.
18.	Кравчук Я. В. Мифы «Смутного времени» и его реалии. 4-е изд. —
Киев, Изд. Киевская правда. — 2005.
19.	Кружилин Г. Н. О характере взрыва реактора РБМК-1000 на ЧАЭС /
Доклады РАН. — 354, № 3. — 1997. — с. 331-332.
20.	Соботович Э. В., Чебаненко С. И. Изотопный состав урана в поч-
вах ближней зоны ЧАЭС // ДАН СССР — 315, № 4. — 1990 —
с. 885-888.
21.	Кузьмина И. Е., Лобач Ю. Я. Ядерное топливо и особенности
формирования аэрозолей в объекте «Укрытие» И Атомная энергия,
82, вып. 1, 1997 г., — с. 39-44.
22.	«Сухари и пряники ЧАЭС» (интервью с В. Борцом) — газета
«2000» от 14.VII. 2006 г.
23.	Аптикаев Ф. Ф., Барковский Е. В., Кедров О. К, Копничев Ю. Ф.,
Омельченко В. Д., Страхов В. Я. О сейсмическом событии 26 ап-
реля 1986 года в районе Чернобыльской АЭС // Физика Земли. —
2000.— №3-С. 75-80.
24.	КравчукН. В. Загадка Чернобыльской катастрофы: Опыт незави-
симого исследования. — М.: АИО НИЦ «АИРО-ХХ1». — 2011.
25.	Кравчуки. В. «О загадках 1986 года» в сб. «De Secreto» («О Сек-
рете») — Товарищество научных изданий КМК — 2015.
26.	Федуленко В. М. Четверть века Чернобыльской катастрофы —
Препринт ИАЭ 6683/3. М.: — 2011.
27.	Гусев О. И 25 рок!в в!ч на в!ч з Чорнобилем. — К. — 2012.
28.	Белозерский Г. И. Радиационная экология. — М.: Изд, «Акаде-
мия». — 2008.
Примечание: В [24] везде, где встречается слово «калифорний», следу-
ет читать — нептуний: там вкралась непонятная мне опечатка (или
подмена?).
ПРОСТРАНСТВО
СИНЕРГЕТИКИ
Взгляд с высоты
ПРОСТРАНСТВО
СИНЕРГЕТИКИ
Взгляд с высоты
На сегодняшний день синергетика представляет собой одну из наиболее зна-
чимых альтернатив в сфере междисциплинарного диалога между естест-
венными и социально-гуманитарными науками. В России данное течение
{во многом благодаря высокому уровню разработок в математике и физике)
приобрело особую популярность.
В настоящей книге рассматриваются новые идеи, направления и проблемы в области меж*
дисциплинарных исследований, появившиеся в последнее десятилетие.
Книга приурочена к десятилетию серии «Синергетика: от прошлого к будущему», выпускаемой издательством
URSS,h может служить путеводителем по миру междисциплинарных исследований. Даже беглого взгляда на длин-
ные ряды с книгами, вышедшими в серии, достаточно, чтобы оценить разнообразие подходов и направлений,
объединенных под общим названием «синергетика».
Этот рассказ о проблемах синергетики, научных школах и людях, занимающихся ими, делает книгу интересной
для широкого круга читателей - от школьников и студентов до руководителей и исследователей.

ЧТОБ СКАЗКУ
СДЕЛАТЬ БЫЛЬЮ...
Высокие технологии -
путь России в будущее
Книга посвящена научным и технологическим основам модернизации Рос-
сии - большого проекта нашей страны первой половины XXI века. В простой
и доступной форме рассматриваются вопросы о сущности, перспективах модернизации и новой техноло-
гической инициативе, связанной с развитием нано-, био-, когнитивных и информационных технологий.
Обсуждается, какие сегодняшние вызовы и решения определятоблик общества и человека будущего.
Один из фундаментальных выводов современной науки состоит в том, что будущее неединственно,
что порой наши локальные действия могут запустить глобальные процессы. Поэтому понимание
происходящего и прогноз на будущее могут оказаться очень важными. Цель этой книги - помочь чита-
телю выработать свое понимание происходящего, рассказать, какие прогнозы делаются учеными и как
эти прогнозы могут изменить нашу реальность.
В большой степени мы все равны перед будущим, а само оно станет результатом наших
коллективных усилий (или бездействия). И эта книга написана для того, чтобы наш выбор
стал более ответственным и осознанным.	_______________