Author: Шпанов Н.Н.  

Tags: повесть   рассказы   русская литература   художественная литература  

Year: 1939

Similar

Первый удар. Повесть о будущей войне

Во льды за "Италией". [Экспедиция на ледоколе "Красин"]

Искусство кино №10 за 1970 год

В дерзновенном полёте. (О Б. Г. Чухновском)

Text 
                    НИК. ШИАНОВ
ПЕРВЫЙ УДАР
ПОВЕСТИ и Р АСС КАЗЫ
ИОСВВА
СОВЕТСКИЙ ПИ САТЕЛЬ
19 89


III- 83
Рисунок переплета
х удожника В. Вакидина


ПЕРВ ЫЙ УДАР
Повесть о будущей войне
« ... есть войны, которые рабо­
чий класс должен назвать единст ве н­
но
справедливыми войнами — это
борьба за освобождение от рабства,
от гнета капиталистов, и т акие войны
должны б ыть, так как иначе, как в
борьбе, мы не достигнем освобожде­
ния».
В.И. Ленин (т. XXIII, стр. 190).
ЛЮДИ
Сафар с опаской втиснул свое огромное тело в узкую
дверь. Лицо его выражало страх: как бы неосторожным
движением не разрушить легкий лагерный барак . Капитан
Косых мог по достоинству оценить эти старания,— он знал,
какие великолепные мускулы скрыты под гимнастеркой
Сафара.
Сафар — командир комсомольского экипажа. Трудно
поверить, что этому серьезному, твердому командиру, здо­
ровяку с мохнатыми бровями, всего двадцать два года.
Всякий, кто знает, как он выводил на первое место в со­
единении свой, комсомольский экипаж, исполнен: уважения
к этому молодому большевику. Суровый командир, терпе ­
ливый учитель, подчас заботливая нянька,— -он умеет рабо­
тать, отдыхать, веселиться, быть грозой и первейшим дру­
гом своим товарищам по экипажу^ Горячий, и темперамент­
ный в быту, спокойный и выдержанный на работе, Сафар
не терпит одного: попыток доказать, что в воздухе может
быть что-либо более полезное, чем хороший скоростной
бомбардировщик дальнего действия.
Увидев подмышкой у Сафара пачку клеенчатых тетра­
дей и папку, Косых понял, что он
пришел разрешить
какое-то сомнение. В эти тетради Сафар терпеливо вписы­
вал все, что заслуживало, с его точки зрения, обсуждения
в


и продумывания: и непослушное алгебраическое уравнение,
и спорный тезис доклада.
Действительно, Сафар сразу же заговорил громко и
взволнованно:
—
Ха, понимаешь, Сандро,— «бомбардировщик б езза­
щитен »! Бомбардировщик— «верная жертва истребителя»!
Как голубка в когтях коршуна! Ты понимаешь?
—
Ничего не понимаю.
—
Вчера на диспуте полковник Чернов читал отходную
бомбардировщикам. Закопал, понимаешь!
—
Жаль, что я поздно из города приехал.
—
Ты бы ему холку расчесал.
—
Не задумался бы. •
—
Таких, как Чернов, на месте опровергать надо. Его
теорийк и демобилизуют молодежь: все равно, мол, ун ичто­
жат в первом же бою.
Сафар волновался не 'на шутку.
—
Я достал стенограмму доклада. Гляди, до чего он
договорился:
—
«Помимо органического маневренно-скоростного превос­
ходства, истребитель обладает и огневым преимуществом
перед бомбардировщиком. Для ближних дистанций боя бо­
лее эффективным будет огонь пулеметов благодаря их
скорострельности . А для дальней стрельбы нужна пушка.
Трудно себе представить, чтобы бомбардировщик мог нести
оба эти вида вооружения во всех огневых точках. Выбор
позиции и наиболее выгодного оружия для каждого данного
момента боя находится в руках истребителя. Все это дает
возможность утверждать, что бомбардировщик в воздуш­
ном бою обречен в жертву истребителю». Вот как: обре­
чен !— сукин сын...
В силу своей экспансивности Сафар уже начал терять
равновесие. Косых оказал:
—
Не горячись... А ну, прикинем... Я думаю, что совре­
менные скорости Полета дали скоростному бомбардиров­
щику известное преимущество перед истребителем. Ведь
бомбардировщик не .собирается нападать на истребителя.
Атаковать хочет истребитель, значит и маневрировать дол­
жен он. Пусть истребитель на встречном курсе атакует
бомбардировщика. И пусть бомбардировщик при э том из­
менит свой курс хотя бы на десять градусов. Истребитель
сразу потеряет возможность воспользоваться прежней на­
водкой. При суммарной скорости встречного движения при­
4


мерно в триста тридцать метров в секунду истребитель
проскочит мимо бомбардировщика, н е успев сдеаать ни од­
ного выстрела. Он окажется далеко за ним и под ним. Он
должен будет нагонять, прежде чем начать новую атаку.
Сафар поднял на приятеля горящие глаза:
—
Чудно, Сандро. Будто я всего этого «е знаю? А вот
не сумел доказать... Но я научусь, обязательно научусь.
—
Относись к спору спокойней, и возражения придут,
найдешь их...
—
Это верно, Сандро. Но не привык я к таким... спо­
койным спорам. Если споришь, то... — Сафар тряхнул кула­
к ом. — Ладно, научусь. Но это еще не все. Слушай дальше.
Сафар читал стенограмму. Косматые брови его сердито
сходились, когда слова Чернова казались ему чересчур
убедительными. С радостью слушал он неторопливые, ло­
гически неопровержимые возражения капитана Косых.
Влюбленный в свой бомбардировщик, Сафар не был его
слепым пок лонником. Меньше всего он собирался отрицать
высокую полезность истребителя. Но его возмущала акаде­
мическая узость Чернова, такая чуждая взглядам, господ­
ствующим в советских военно-воздушных частях, где все
основано на тесном взаимодействии всех видов авиации и
полном понимании специфических задач каждого и з них
в общей конечной задаче: уничтожен ии врага.
Беседа шла хорошо. Разобрали все: факторы скорости,
скороподъемности, потолка, радиуса действия. Установка
Чернова на огневое преобладание истребителя вызвала о т­
поведь Косых. По его мнению, Чернов смешивал понятия
числа огневых точек и конечной огневой мощи истребителя.
Между тем это не одно и то же. Чем больше пулеметов
или пушек в машине, тем меньше зарядов можно дать каж­
дой огневой единице. Истребитель нельзя перегружать . Да­
вая в руки летчика-истребителя, если можно так выразиться,
«много стволов», действительно,делают его огонь в еди­
ницу времени очень мощным, н'о зато сокращают время,
на протяжении которого он может стрелять.
Скорость теряет свое явное превосходство. Перед летчи-
ком-истребителем возникает целый ряд трудностей. На пер­
вый взгляд может показаться, что истребитель значитель­
но лучше вооружен, чем во времена мировой войны. А
так ли э то? Пусть скорострельность пулеметов возросла
с шестисот до тысячи двухсот и даже полуторы тысяч
выстрелов в минуту. Но ведь в те времена, подходя к ата-
5


куемому самолету со скоростью в двести— 'Двести пять­
десят километров в час и начиная огонь с трехсот метров,
летчик мог вести его до дистанции в сорок — пятьдесят
метров, а отдельные смельчаки — «аесы» — подходили на
пятнадцать— 'двадцать метров, не боясь столкновения. З а
это время они успевали выпустить из каждого пулемета
полсотни патронов. У них было на это четыре-пять секунд.
А теперь? Сблизившись на четыреста — пятьсот метров,
то есть на мало-мальски благоприятную дистанцию огня,
нужно выходить из атаки, иначе можно столкнуться с
атакуемым противником. ^Иа пролет расстояния между
шестью- и четырьмястами метров у летчика-истребителя
всего секунда. Пулемет едва начал работать1, как нужно
уже отпускать гашетку. Вылететь из ствола успело каких-
нибудь двадцать пуль. И это при вдвое возросшей скоро­
стрельности!
По мере того как говорил Косых, лицо Сафара светлело.
Улыбаясь, он выложил еще один довод вчерашнего До­
кладчика:
—
Берегись, последняя «бомба» Чернова: истребитель
всегда будет иметь преимущество по высоте перед всяким
иным ти пом самолета. Превосходство! его потолка оставляет
за ним инициативу в выборе времени и позиции боя.
Чтобы окончательно разогнать сомнения впечатлитель­
ного друга, Косых 'Оказал:
—
И это то же неверно: кривые в графике высотности
боевых машин с годами не расходятся, а сходятся. Разница
в потолках делается относительно меньшей. Во времена
имп ериалисти ческой войны потолок бомбардировщика был
на пятьдесят процентов меньше потолка истребителя, а се­
годня э та разница составляет уже всего двадцать пять про­
центов. Как видишь, даже техническое преимущество ис­
требителя делается с каждым днем все меньше. У нас лю­
бят говорить, будто боевая высота лимитируется мотором,
но на самом деле задыхается не мотор, а человек. С пло­
хим дыханием мотора, оказывается, легче бороться,
чем с неспособностью человека работать на большой
высоте.
— ' Это верно. Ведь совсем еще недавно, делая машину,
к оторая лезла на четырнадцать тысяч метров, не давали
себе труда подумать о том, чтобы летчику было в ней удобно
работать. И не только у нас так было. Привезли как-
то для ознакомления заграничный истребитель, я три раза
6


в него влезть пробовал, так и не влез — дыра в кабине
н е пускает. Понимаешь?
—
Ну это, братец, не критерий. Для тебя не дыру, а
целый кратер нужда делать.
Сафар надулся,-— Косых задел его боль ше место: раз­
меры, вес, силу. К счастью, в этот момент постучали в
дверь , и раздался голос:
—
Косуля, не спишь? Новости...
Вошел майор Гроза.
—
Новости, братцы, отменные новости! Германская пе­
ч ать 'Снова обещает мир всему миру. Как вам, нравится?
Сафар мрачно пробормотал:
—
Это значит — спи одетый.
—
Ты очень кстати, — сказал Косых Грозе.— Тут у нас
дискуссия... Как истребитель ты лучше других можешь раз­
решить сомнени я Сафара.
— ■Сафар... и сомнения? — рассмеялся Гроза. — Редкое
зрелище!
—
Доводы Чернова, будто вы, и стребители , стали теперь
»безраздельными владыками воздуха, испортили ему настрое­
ние.
Гроза улыбнулся:
— ■А я малость подслушал спор. Право, — бубнят, как
два буржуазных профессора: техника да техника; машина,
оружие, скорость ... А человека забыли?
Сафар несколько смутился:
—
Ты не понимаешь, Гроза, мы же это для академиче­
ской чистоты дискуссии...
—
Академическая чистота!.. Схоластика, а не чистота. У
нас тецерь и дети знают, как техника работает <в руках
настоящих людей. Разве в Испании республиканцы били
■немцев и итальянцев техникой? Люди били. Люди золотые...
— ' Республиканцев пять, а фашистов двадцать пять. Бы­
вало и так. Но у ник каждый за себя, а у испанцев один
за всех и все за одного.
— • Верно. Но давайте кончать ваш спор.
—
А мы же и не спорили. Это мы вместе вредные тезисы
Чернова гробили. Слушай, истребитель, — а ты на какой
позиции, как насчет бомбардировщиков?
—
Скажу... Как мне рисуется правильное развитие бом­
бардировочной авиации?..
—
А ну, валяй, валяй,— оживился Сафар.
По мнению Грозы, важно было уменьшить «ножницы» в
7


полетн ых свойствах бомбардировщиков и истребителей за
счет улучшения первых. Чем меньше разница в этих свой­
ствах, тем больше у бомбардировщика шансов на спасение,
а может быть, и на победу. Это значит, что бомбардиров­
щик должен быть возможно более легким. Два легких
бомбардировщика могут в сумме поднять столько же бомб,
сколько несет при дальнем рейде тяжелый корабль. Они без
труда преодолеют расстояние, отделяющее их о т цели. Но
при этом неоспоримо преимущество легких бомбардиров­
щиков перед большим кораблем. Освободившись от груза
бомб да еще и о т половины веса горючего, бомбардиров­
щик превратится в боеспособный сверхистребитель . Тут
уж он не только может защищаться, но и активно нападать.
— ■Для этого прежде всего нужен меньший собственный
вес. На наших красавцах это достигнуто
применением
сверхлегких сплавов магния и бериллия в комбинации с вы­
соколегированными сталями — раз; установкой паротурбин­
ных двигателей — два... Ты понимаешь, когда я еще амба­
лом был, — задумчиво и даже как-то мечтательно сказал
Сафар,— кругом все говорили:
«Пар — отжившее дело!
Паровик — это прошлое. Внутреннее сгорание — ■вот где
перспективы». Я тогда мало в таких вещах понимал,, а по­
том, как учиться стал, опять то же самое слышу: паровая
машина — это древность, бензиновый мотор и дизель куда,
мол, лучше. А вот теперь гляди-ка — старичок -паровичок
опять пришел и мотору очко дает.
Гроза согласился:
— ■ Мир еще варварски обращается с горючим. Моторы
внутреннего сгорания, точно так же, как и наши паровые
двигатели, это только отдаленный намек на то, чем будут
пользоваться через десяток лет. Советская техника пока­
жет пути... Вот мой младший братишка говорит, что ин­
женеры должны будут поставить летчика в такие условия,
чтобы полет со скоростью звука был физически возможен.
—
Почему именно звука?— удивился Сафар.
— ■Однажды мальчуган говорит: «Военным самолетам со ­
вершенно необходимо летать со скоростью хотя бы триста
тридцать три метра ■в'секунду, не меньше». На мой вопрос,
почему «триста тридцать три», говорит: «Скорость звука—
триста тридцать два метра в секунду, значит — самолет,
летящий хотя бы на один метр быстрее, будет доходить до
тебя раньше, чем ты услышишь звук его приближения. Это
очень важно для военной машины».
8


—
До таких скоростей, — порядка тысячи — тысячи две­
сти километров,— пожалуй, еще далеко.
—
Ближе, чем мы думаем. В единичных машинах мы уже
имеем скорость около девятисот километров. А это уж не
так далеко от того, чтобы получить скорость звука на от­
резке ближайших лет.
— • Твоими устами да мед пить, —-вставил Косых.
— ■А чем не мед на такой бы машине с фашистской сво­
лочью подраться...
—
Будет драка, будешь и драться,— спокойно заметил
Гроза.
Сафар сверкнул глазами:
—
Жалко, н е я распоряжаюсь историей, а то уж драка
была бы. Без драки Европу не привести в порядок. Отдам
жизнь для того, чтобы все встало на место. Я готов.
—
Не кипятись, Сафар... Как раз закипятишься, пой­
дешь в воздух, тебя и гробанут.
— ■Ты думаешь, я ишак? Я и сам сумею гробануть... Это
лучшее, что у меня есть, — жизнь! Ведь это не только я
сам, но и все мое потомство, понимаешь? Будущее целого
рода. Жить хочу, — понимаешь,— но готов умереть.
И
когда я это сказал, когда я так решил, мне жизнь уже не
дорога. Тогда я о ней перестаю думать.
—
У нас на этот счет разные взгляды,— ответил Гро­
за.— Ты перестанешь думать о жизни, а я думаю. И я очень
благодарен стране и ее вождям за то, что они о моей жиз­
ни тоже думают, берегут ее.
—
С такими сухими мозгами, как у тебя, нельзя быть
летчиком. Они у тебя сухие, совсем сухие, понимаешь?
—
Ничего, получается, — усмехнулся Гроза,
потрогав
орден.— Ты скажи, разве я не имею права жить уже по­
тому, что защищаю самое необыкновенное, самое удиви­
тельное, самое прекрасное, что когда-либо знала история,—
СССР. Мне хочется жить, уже, от одной гордости можно
пожелать бессмертия, а ты — умереть! Подумай о своем
народе, какого сына родила твоя земля — Кавказ! Разве
сыны этой страны не имеют права на лучшую, самую пре­
красную жизнь на земле, а?
Сафар хотел сказать свое, — горячее, из «утра, — не на­
шел слов и, поспешно собрав тетрадки, ушел.
У него нехватило слов, нехватило умения ясно и логично
изложить свои мысли. Они с Грозой едва не поссорились,
хотя с разных концов подходили к одному й тому же:
9


жизнь — лучшее, что у еих есть, но и тот и другой, не
колеблясь ни секунды, отдадут ее по первому зову ро ­
димы.
Гроза тоже собрался было уходить , когда под окошком
послышались тяжелые шаш.
Вернулся Сафар.
— ■Сандро, ты Канделаки знаешь?
Косых энал Канделаки, но хотелось спать, и, чтобы от­
делаться, он ответил:
—•Нет.
—
Жалко, Сандро. Канделаки — замечательный парень!
Он то же бывший амбал. Бакинец, понимаешь?
—
Ты за этим и. вернулея? Я спать хочу, Сафар.
—
Какой ты сонливый, Сашо... А Канделаки мне, знаешь,
что сказал?
—■
. Иди спать, Сафар.
—
Канделаки говорил: делай рекорд, Гиго. Рекорды нам
нужны. Рекорды — значи т люди рекордные, а рекордные
люди, сам понимаешь, необходимы. Страна замечательная,
рекорды должны быть тоже замечательн ые...
— ■И люди, ставящие рекорды, тоже должны быть заме'
чательные? Например, летчик Сафар...
Сафар покачал головой.
—
Эх, Сандро, Сандро, я от всей души, а ты... — Он
распрямил свои широкие плечи: •— Значит, ты думаешь — я
не могу быть рекордным человеком?
—
Смотря по какой части, Сафар. Если по гирям, то,
вероятно, можешь .
И сейчас же пожалел о сказанном. Сафар не понимал
таких шуток. Лицо гиганта сделалось мрачным. Так он
сердился: лицо каменное, а кулаки сжимаются, тяжелые,
к ак кувалды.
— ■Тебе нужно учиться, Сафар, — примирительно сказал
Косых.
Сафар молча отвернулся. Дружба не позволяла ему ска7
зать Косых то, что хотелось.
—
Я хочу сказать-, учиться понимать шутки, Сафар.
— ' Не хочу понимать шутки, когда разговор серьезный.
Я хочу, чтобы все рекорды были наши. Скорость наша —
Канделаки, высота наша— Гроза, а я хочу дальность брать!
—
Бери дальность , Сафар, э то хорошо1.
—
Ты серьезно?
—
Очень серьезно.
Ю


—
Для этого учиться много надо. Ты меня пони­
маешь?
—-• Учись, Сафар.
Сафар улыбнулся просто и ясно.
—
Это будет хорошо?
—
Здорово будет, Сафар. Бери дальность и...
и иди
спать.
Но Сафар решительно уселся «а подоконник:
—
А! Не говори: спать . Я сегодня такой особенный.
— ■А я до того обыкновенный, что сейчас гот у тебя на
глазах усну.
—
Можешь для хорошего товарища немножечко потер­
петь. Я тебе расскажу одну историю...
Стало совсем темно1. Косых не слышал, что рассказы­
вал Сафар,— задремал под его говор. Вдруг ск возь дре­
му почувствовал, что в лицо ударил луч яркого света. Ко­
сых вздрогнул: прямо на него глядели уставившиеся в ок но
автомобильные фары.
Раздался грудной девичий голос:
—
Дома?
Олеся вошла с отцом — комдивом Богульным.
Косых и Богульный давно знали друг друга, еще с гра­
жданской войны. Олеся Богульная родилась в ' сибирской
тайге, на заснеженном хуторе.
Сложение у девушки было отцовское: этакий малень­
кий коваль в ю бке— коренастая, крепко сшитая, с широ­
кими плечами. А лицо точеное, с нежным румянцем.
Она крикнула с порога:
—
Дядя сибиряк, тату по вас соскучился.
Богульный засмеялся:
—
Душой кривишь, Оленок. Не верь ей, сибиряк: я,
конечно, очень рад тебя видеть, но затащила меня сюда
она. Умри, а поезжай к сибиряку, когда добрые люди
спать ложатся.
Через несколько минут Олеся выглянула в окошко:
— ■Тату, ты ничего не имеешь: мы на твоей машине
проедем в город?
—
А я домой пешком?
— ■Я через час за тобой заеду.
Богульный махнул рукой. Олеся скрылась. С нею исчез­
ли Сафар и Гроза.
Богульный сидел хмурый.
—
Ты чем недоволен?— спросил Косых.
11


—
За яким бисом ее ко мне принесло? — дернул пле­
чом Богульный.
—
Говори ясней, Тарас. Не мастер я загадки разгады­
вать.
—
Ко мне в десант перевелась: врачом головного отря­
да. Ты знаешь. У меня их тысячи— хлопцев моих. Все
как дети мне. За всех болею, но... тут не выдерживаю.
Знаю: и парашюты надежные, и прыгать научились, и все
такое, а вот... не могу привыкнуть. Как она на крыло
выйдет, так у меня вот тут... нехорошо.
—
Старость, Тарас.‘
Богульный, смеясь, провел ладонью по седеющей щетине
головы.
— ■Ну, нет, брат, врешь. Тут, видно, другое.. Уж не
нервы ли?
—
И у тебя завелись?
—
Бис их знает... до сей поры не было, но, может быть,
это самое и есть — нервы? С одной стороны, я, конечно,
рад, дивчина на глазах. А с другой, ведь не все же ученья
да тренировки, дойдет и до дела. Передовой отряд! Из-
вольте со всеми своими санитарными пожитками на зон­
тиках.
—
А сама она как на это смотрит?
—
Горит.
— • Значит, хорошо.
—
Мне, знаешь, даже неловко. Раньше у нас с пере­
довым отрядом лекпом да два санитара прыгали, а она
бузила-бузила — в округ писала, добилась того, что под
санчасть целый самолет отвели. Там у нее теперь все, что
надо. Даже собаки санитарные с медикамен тами — и те
прыгают.
— ' И ничего?
—
Собаки-то? Ничего. Да вот другие отряды недоволь­
ны: у них врачи тоже прыгать желают, тоже собак им
давай, тоже целый самолет отводи. А командиры бунтуют:
нам машины под бойцов нужны. Без врачей, мол, про­
живем!
.
‘
—
Может быть, и правы, а?
Богульный решительно стук нул ребром ладони по
столу:
—
Нет, не правы. Они психологии не учитывают. Див­
чина права: боец должен знать, что о нем есть кому по­
заботиться в любых условиях.
12


Он оживился. Тема была ему слишком близка: ов пер­
вый сформировал когда- то десантный парашютный отряд.
Это было его родное, кровное дело.
Богульный задумчиво посмотрел в темное окно.
—
Передо мною. всегда стоит один и тот же вопрос,
везде и всегда одна мысль: когда ударят? Ты же понима­
ешь, не то страшно, что ударят,— отобьем, а то, что на
нервах играют.
—
И все же лучше подождать, чем...
— • Эх, милый, я-то разве не понимаю? Это же кровь,
кровь народа, наша кровь. Жизни, много жизней с обеих
сторон. Разве я не знаю?
—
Война будет страшной. Огонь, сталь, химия, эле­
ктричество...
На дороге послышалась сирена. Олеся крикнула из
машины:
— • Наговорились?
Богульный прищурился:
—
Мы-то наговорились...
—‘ И мы тоже. Домой едем?
—
Я вот.смотрю: кто тебя, такую прыгунью зонтич­
ную, замуж возьмет?
Олеся тряхнула головой:
—
Берут — и даже одобряют.
—
Замуж
выйдешь, не до зонтиков будет. Будущий
муженек-то, наверное...
—
Будущий говорит, что если я хочу
по-настоящему
в десанте работать, то без затяжных не обойтись. Точ­
ности без этого не будет.
Богульный переглянулся с Косых.
—
Не врешь?— бросил он дочери.
—
Он говорит, что и вы все, если хотите бить навер­
няка, должны освоить затяжной, как утреннее умывание.
Так, чтобы на последних пятистах парашют, а до того —
затяжка. Пулей к земле, посадка в пятачок.
■— Т ак...— мог только протянуть Богульный.— Но, меж­
ду прочим, может быть, откроешь отцу, кто он, мой буду­
щий зятек, — чи тот, чи этот? Не разберу я...
Олеся покраснела и громко засмеялась.
Косых погасил свет и долго смотрел вслед удалявшемуся
автомобилю.
13


ОБСТАНОВКА
К тому времени, когда происходила описанная беседа,
то есть к середине августа, атмосфера в Европе была еще
более накалена, чем в августе прошлого года.
Каким страшным похмельем было тогда — год назад —
для Франции заявление лорда Фэреимена о соглашении
между Британией и Германией по вопросу о переделе ко­
лоний!
Пробным шаром к э той новой игре был в свое время за ­
хват германским морским десантом португальского Золо­
того Берега. После того, как, с германской точки зрения,
«все обошлось благополучно» и к германским островным
базам Канарской группы прибавились новые военные порты
в Африке, фюрер поставил вопрос ребром: британская Тан-
ганайка или французский Мадагаскар. Итальянский флот
предпринял маневры у Балеар, мальтийский и гибралтар­
ский отряды британской эскадры сошлись на линии Туло н—
Бизерта. Для франции все стало ясно. Она предпочла по­
терю Мадагаскара войне в одиночку. Но как только рим­
ский трактат был подписан, в тот, же день и час, поль­
зуясь присутствием в Риме французских дипломатов, гос­
подин Фианини— министр иностранных дел Италии— пред­
ложил «дружески» решить спор о Ницце и Савойе. Фран­
цузские дипломаты пытались сделать вид, что никакого
спора в сущности н е т ::—'Ницца есть Ницца, а Савойя есть
Савойя, то и другое —- владения Французской республики.
Но немцы взяли на себя любезную миссию посредни­
чества и объяснили французам, что они не правы:
и Ницца, и Савойя суть,' мол, территории исконно итальян­
ские. Временная' принадлежность их к Французской рес­
публике была-де явной ошибкой, каковую и следует неза­
медлительно исправить. Чтобы придать своему посредниче­
ству
авторитет,
Германия, нарушив свою
дек абрь­
скую декларацию, передвинула на левый берег Рейна во­
семь корпусов. Итальянский флот продолжал маневры на
африканских коммуникациях французов, британцы
п ро­
изводили давление на Париж: «Уступайте, спасая мир»...
Дела осложнялись. Германия, поощряемая уступками, по^
ставила вопрос о лотарингской руде. Сначала издалека,
осторожно: «лотарингское железо — вопрос существования
для Германии». Французские правые газеты пытались изо ­
бразить дело в радужном свете: немцы — ода собираются
14


усилить импорт лотарингского железа. Но немцы поста­
вили точку над i: они не собираются импортировать то,
ч то «п ринадлежит им по праву». Лотарингия была объяв­
лена древней территорией Великогерманской империи. Ис­
черпывающие разъяснен ия не замедлили появиться в «Берг-
верксцейтунг». «Фелькишер беобахтер» и «Ангрифф» .не да­
вали себе труда даже что-либо разъяснять. Они просто за ­
являли: Лотарингия должна стать германской. Любой ценой
и в кратчайший срок.
С этими рассуждениями совпали размышления некото­
рых итальянских газет о том, что мы живем в эпоху вели­
ких поправок, вносимых в историю. Одной из тягчайших
ошибок, когда-либо совершенных и подлежащих немедлен­
ному исправлению, является участие Франции в эксплоата-
ции Суэцкого канала, поскольку Франция не имеет ни в
Красном море, ни в Индийском океане таких больших ин­
тересов, как Италия. Клич был подхвачен всей итальянской
печатью.
Франция обратилась опять к Лондону. Официоз кабинета
в очередной передовой жевал мочало об исторических при­
мерах плаваний, совершен ных французскими моряками во­
круг Африки и задолго до того, как Лессепс приступил к
осуществлению своей идеи, которая по самому характеру
своему может быть рассматриваема как идея британская,
таккакит.д.ит.п.
Правительство Франции наконец поняло, что никогда оно
не было так изолирован но и одиноко. Французский премьер
бил себя в грудь и пытался уверить палату в том, что он,
в сущности, ник огда не верил коварным сынам Альбиона и
всегда в душе был приверженцем дружбы с Советским Сою­
зом. В этой части парламентской речи премьера на левых
скамьях раздался откровенный хохот и свистки.
Советский Союз заявил о постоянстве своей мирной по­
литики. Московские газеты предостерегали мировую демо­
кратию от опасностей, таящихся в действиях фашизма. Во
Франции демонстрация народных симпатий к Союзу Сове­
тов вылилась в мощное движение рабочих масс и трудовой
интеллигенции против войны и фашизма. Пролетариат Ан­
глии в ряде городов вышел на улицы с лозунгами недове­
рия консервативному кабинету.
15 августа волна растерянности прокатилась по Европе.
В ночь с 14-го на 15-е вся сеть автострад Германии
была зак рута для частного движения.- Лишь особо проныр­
15


ливым корреспондентам иностранных газет удалось уста ­
новить, что по автострадам движутся непрерывные колон­
ны автомобилей с войсками.
С утра 15-го были приостановлены все полеты иностран­
ных и частных самолетов над территорией Третьей импе­
рии. В местах скрещения железных дорог с автострадами
шторы на окнах вагонов спускались охраной СА1, не по­
кидавшей поездов. Билеты продавались лишь до определен ­
ных пунктов. Выход из вагонов на промежуточных стан­
циях был воспрещен. Двери вагонов держались на запоре.
Опытный глаз мог уловить причины э ти х строгостей: по
железн ым дорогам двигались воинск ие составы.
Узловые
станции были забиты эшелонами.
Европейские политики боялись раскрыть смысл эт и х пе­
ревозок . Буржуазные правительства втайне надеялись, что
события разыграются лишь на востоке Европы. Разве не
об этом твердили все тайные договоры последних лет? Но
действитель ность - обманула ожидания.
Осведомительная
служба 2-го отдела французского генштаба доносила: «Ар­
мия Германии мобилизована. На границе Франции сосредо­
точиваются германские войска». Несколькими часами п оз­
же началось сосредоточение итальянских войск на франко-
итальянской границе.
Общественное мнение Франции было возбуждено. Оно
знало, что германские войска сосредоточены у границ, что
средиземноморская эскадра англичан появилась на афри­
канских линиях, германский флот покинул свои базы и
крейсирует в Северном море. Наконец в полдень 16-го эс­
кадра «неизвестной национальности» открыла огонь по
двум французским-пароходам, выходившим из устья Темзы.
Олнем тяжелой артиллерии пароходы были пущены ко дну
в течение трех с половиной минут. К вечеру того же числа
аналогичный случай произошел в Сицилийском проливе,
где погиб французский пароход с грузом хлопка.
Взрыв негодования охвати л французское общество. Все
его слои, все партии, кроме фашистских, требовали отпора
обнаглевшим агрессорам. Правительство растерялось: оно
было так же одиноко внутри страны, как на международ­
ной арене. Пытаясь снять с себя ответственность за гря­
дущие грозные события, оно поручило своему послу
в
Москве сделать запрос советскому правительству об его
16


намерениях в случае нападения Третьей империи на Фран­
цию. Все хорошо понимали, что, после демонстративного
игнорирования французским правительством франко-совет­
ского пакта и почти откровенного отрицания взаимности
обязательств, оно делало этот свой шаг не очень уверенно.
Взоры Европы обратились, н а Восток .
Радиоприемники ждали передач... Змеи-очереди вились у
киосков. Сверстанные номера газет неподвижно лежали в
машинах с квадратом пустого места посредине первой по­
лосы: ждали известий из-Москвы. Разносчики спали у во­
рот типографий.
В Париже царила необычная тишина.
Без криков и песен двигались по улицам толпы демон­
странтов. Под лозунгами Народного фронта стихийно объе­
динились разъединенные провокациями реакции широкие
круги французского общества. Коммунисты, социалисты,
радикалы, левые католики — все были снова здесь. Впервые
за три года чиновники шли рядом со штукатурами и мел­
кие лавочники оказались в одной шеренге с металлистами.
Колонны сходились к площади З везды и вливались в еди­
ный могучий .поток народной воли, неудержимо катившийся
п о Елисейским полям.
Разительным отличием э той грандиозной демонстрации
от сотен и тысяч прежних выступлений французских масс
было молчание. Н-и ■криков, ни п-есен— -одни лишь сдер­
жанные разговоры. Когда какой-нибудь энтузиаст, или про­
вокатор вскакивал на крышу автомобиля, пытаясь что-то
выкрикнуть, толпа стаскивала их одинаково безжало­
стно.
Народ был начеку.
Громкоговорители до сих пор не передали ответа Москвы.
Народ не хотел пропустить ни единого слова в этом из­
вестии.
Радио упорно молчало. З ато по городу поползли слухи,
колкщие и липкие. Какие-то типы шныряли в толпе. Не­
скольких провокаторов выловили. Шоферу-волонтеру при­
шлось отвезти их в институт Скорой помощи.
Когда двигаться стало уже некуда, толпы застыли. Люди
стояли на всех площадях, на улицах и бульварах. Перед
дворцом президента, перед далатой депутатов, у монумен­
тальных зданий банков стояли пикеты Народного фронта.
2 Первый удар
17


Боялись провокаций. Полиции и гард-мобилям1 нужен был
толь ко предлог, чтобы пустить в ход бронированные авто­
мобили. Но город был недвижим и молчалив. Молчали опу­
стевшие заводы, н е гудели автомобили,, брошенные шофе­
рами. Застыли на площадях безмолвные автобусы. Даже в
к афе на бульварах царила мертвая тишина. На спинках
стульев белели брошенные фартуки гарсонов.
Париж молчал.
Правительство не решалось заговорить. Оно не хотело
говорить правду, а лгать в такой -тишине было страшно.
С его согласи я «боевые кресты» пустили своих шептунов:
«Москва не решится, она слаба... СССР пок инул Францию.
Франция одинока. Франция изолирована. Германия размоз­
жит нас одним, ударом своего бронированного кулака. Надо
уступить...»
Так прошел день. Необычайно длинный и тихий для Па­
рижа дань 16 августа.
Около полуночи загремели рупоры на зданиях редакций
левых газет:
«Французы! Решение Кремля, состоялось . Великий Совет­
ский Союз остался верен взятым на себя обязательствам.
Он не покинет демократии в час фашистской агрессии. На­
роды Советского Союза еще раз протягивают руку фран­
цузскому народу через головы всех предателей. Пожмем
эту руку миллионами трудовых рук всех честных французов.
Да здравствуетвеликий Советский Союз! Да здравствует
союз демократий всего мира!»
Молчать было, немыслимо. Официальное
коммюнике в
сдержанной форме сообщило о «заверениях», полученных
французским послом в Москве. По тону сообщения было
е и д н о , что это 'известие .испугало буржуазных воротил
больше, чем если бы им сообщили об оккупации Третьей
империей половины Франции.
По улицам Парижа женщины несли увитые цветами порт­
реты советских вождей. Короткое радио из Москвы сохра­
няло женщинам надежду на то, что полтора миллиона
французских солдат,_ стоящих на линии Мажино, и зо гн ут
нависшего над ними кошмара. А если им придется драться,
т о э то не будет безнадежным броском в кровавую мясо­
рубку войны. Французы будут драться за независи мость
и свободу своей страны.
1 Особый корпус охраны.
18


Этой августовской ночью в мертвенном свете прожекто­
ров по улицам французских городов, громыхая сталью гу­
се,ниц, ползли танки, шуршали шинами колонны машин.
С платформ грузовиков хмуро глядели солдаты пехоты. И
ту т же по тротуарам двигались процессии с высоко подня­
тыми транспарантами: «Мы не хотим войны, но готовы вое­
вать!», «Долой убийц-фашистов!», «Пора кончать с Гит­
лером!»
На площадях Парижа стояли грозные толпы.
Через два часа после первого известия пришло другое:
«Посол Германии в Париж1е граф Фейербах опубликовал,
заявление: «Европа проявляет слишком большую нервоз­
ность. Нет причин сомневаться в том, что мир будет сохра­
нен, если другие страны проявят необходимую выдержку».
Казалось, Берлин дрогнул, задумался...
В экстренном выпуске «Ордр», помеченном 0 ч. 30 м.
17 августа, обозревател ь писал:
«...Мечущейся Европе трудно поверить тому, что есть
шансы на мир. Нас хотят уверить, будто нужно лишь со­
хранить немного спокойствия.' Мы понимаем, чего не дого­
ворил граф Фейербах: «Спокойствие, спокойствие! Необхо­
дима операция. Не бойтесь нашего ножа, и вы выздорове­
ете» . Господин Фейербах, позвольте сказать с полной от­
кровенностью: в ваших руках ланцет хирурга слишком по­
хож на нож мясника. Это не нравится Европе при всей ее
привычке к кровопускан иям...»
А Журье в «Пти Паризьен» твердил:
«Каков бы;ни был истинный смысл Заверений господина
Фейербаха, они даны. Даны о т лица фюрера и правитель­
ства Третьей империи. Мы верим: империя первая е е нару­
шит границ!»
Правые газеты выуживали. самые страшные,
кровавые
примеры прошлых войн. «Тан» опубликовал обзор, содер­
жащий угрожающие данные:
«Поверим на одну минуту правительствам великих евро­
пейских держав, будто в строю их воздушных флотов на
сегодняшний день состои т всего лишь 9 500 бомбардиров­
щиков со средней грузоподъемностью всего в 1 200 кило­
граммов каждый. Простая арифметика скажет нам: 1172 мил­
лионов килограммов взрывчатых веществ может обрушиться
19


на головы мирных европейцев в первый же день надвигаю­
щейся на нас генеральной свалки. А если мы возь мем более
реальную цифру, если мы удвоим число бомбардировщиков?..
Может быть, вы, мои любезные соотечественн ик и, мирные
граждане, господа чиновники, рантье, банкиры, консьержки ,
лавочники, инвалиды, лицеисты, сенаторы, члены палат,
чемпионы бокса и танцев, может быть, все вы, имеющие в
кармане свидетельство о непричастности к призыву/ вообра­
зи те, что вас это не касается? Неправда, господа: вас это
касается. Вам, 'в первую очередь вам, предназначается все,
что может поднять современный самолет-бомбардировщик и
донести на глубину тысячи, а то и двух тысяч километров
за линию так называемого фронта.
Современная борьба,— э то твердили в Берлине годами,—
не признает никаких ограничений со стороны договоров и
параграфов, как не признает и никаких моральных ук аза­
ний. И если даже теперь, после страшных переживаний
последней войны, нации украшаю т себя знаком благородной
гуманности, то надвигающаяся война превратит все это
в рваный клочок бумаги...»
Вместо того, чтобы действовать, кликушествовали лон­
донские пацифисты. Достопочтенный мистер Томас Джесс
опубликовал табличку:
« ИТОГИ МИРОВОЙ ВОЙНЫ:
Убитые (зарегистрированные) 9.998- 771 чел.
Тяжело раненные
6.295.512 »
Легко
»
14.002.039 »
Пропавшие без вести в том числе разо­
рва нные снарядами') и пленные
5.973.600 »
Возникшая в результате войны эпидемия
инфлуэнцы унесла в 1918 г.
10.000.000 »
Итого сорок шесть миллионов человеческих жертв!
Военные авторитеты современности оцениваю т эффектив­
ность оружия в будущей войне втрое против оружия эпохи
войны 1914— 1918 гг.,— иными словами, в результате пред­
стоящей войны мы будем иметь примерно пол тораста
миллионов жертв.
Чтобы покрыть такой расход человеческой крови, пона­
добилось бы уни чтожить целиком, до последнего младенца,
три таких страны, как Франция...»
20


«Советский Союз, окруженный с 1917 по 1922 год' коа­
лицией 14 держав, вынес освободитель ную войну, возродил
национальные силы и опередил 'капиталистический мир. При­
мер СССР опрокидывает «статистику» Джесса. Надо понять,
что войны бьгвают разные... Война против фашизма будет
священной войной...»
Правые газеты, срывая дело национальной обороны, да­
ли заметку, лаконизм которой был страшнее цитат гос­
под журналистов:
«Нам сообщают, что начальник генерального штаба и ко­
мандующий армией посетили президента республики и доло­
жили ему, что Франция не готова к войне. Боевая мощь
Красной армии также считается - недостаточной для того,
чтобы оттянуть на себя серьезные силы немцев. Даже если
положиться на маловероятный нейтралитет Британии, Фран­
ции придется в одиночку биться с соединенными силами гер-
манонитальянцев...»
Правительство не опровергло э того измышления.
Под­
нявшийся шум был необходим премьеру, чтобы оттянуть
огласку переговоров, уже начатых между, Ке д’Орсей и
Берлином.
Но... на рассвете 18-го сообщение об этом набиралось
жирным шрифтом в типографии «Юманите». Через два ча­
са рабочий Париж должен был узнать предательскую н о ­
вость. Однако, когда полоса была опущена в машину, ти ­
пографию заняла полиция. Набор был рассыпан.
А между восемью и девятью утра над городом по­
казалась группа стареньких Кодронов единственного рабо­
чего аэроклуба Франции в Бийянкуре. Машины- шли низко,
они едва не цеплялись за, крыши домов.' С улиц было видно,
до чего потрепаны аэропланы. Долетев до Лувра, самолеты
разошлись звездой. На головьЛтолпы ,посыпались белые хло­
пья листовок.
«Французы, вас хотят запугать, чтобы еще раз предать
Францию. Готовится сделка с фашистской Германией,— бо­
лее позорная и страшная, чем когда-либо. Народ, стань на
защиту свои х прав. Помни, что с тобой великий Советский
Союз...»
Далее следовал текст сообщения, которое должно было
появиться на первой странице «Юманите».
В ответ народная печать громила паникеров:
21


И снова тишина охватила Париж. БылО| слышно, как
гудят в воздухе старенькие Кодроны рабочего аэроклуба.
Это была тишина перед страшной грозой.
17ч.00и.
18/VIII
Гроза, майор Павел Романович Гроза выскочил из-под
душа, к репко растерся мохнатым полотенцем. Полотенце
было особенное, жесткое, как терка. После него кожа го­
рела, тело делалось свежим и молодым. Это утреннее ощу-
. щерие, давно став привычным, каждый раз было приятно
новым. С тех пор как Гроза занялся высотной трениров­
кой и придерживался специального режима в распорядке
своего дня, он по-новому чувствовал себя, особенно полно
ощущал свое тело.
Первое время было трудновато выдерживать строгое рас­
писание. Но потом оказалось, что всякую работу, отдых,
сон, питание — все можно точно уложить в часы и минуты.
Для начала нужно было вставать с таким расчетом, чтобы,
с одной стороны, успеть вое сделать, с другой — к полетам
не утомиться. Много пришлось поработать над организа­
цией питания. Плотный утренний завтрак давал себя знать
в полете болью в желудке. Гроза пробовал вовсе не есть —
•еще хуже: на большой высоте голод усиливался до рези .
Наконец Гроза нашел верную порцию. Желудок стал вести
себя отлично, и сам Гроза был в полете спокоен. Часа в
четыре организм снова напоминал об еде. К пяти Гроза
садился за стол.
Вино Гроза изгнал. Оно было не только лишним, но
прямо вредным. Летчик .проверил это на себе: как-то с ве­
чера выпил бутылку вина. Наутро пошел в барокамеру1.
На «высоте» ему стало не по себе. Нет, н е т,— долой вино.
Он строжайше выдерживал режим. И во т удивительно: то,
ч то теоретическ и казалось очень / трудным, — вести разме­
ренную, нормальную жизнь, — на деле выходило не только
просто, но даже приятно.
Гроза начал высотную работу еще до того, как на во-
1 Герметическое стальное помещение, в котором путем выкачива­
ния воздуха может быть' создано разрежение, соответствующее
пределенной высоте в атмосфере,
о
22


оружание поступили
нынешние' машины.
Приходилось
драться за каждый лишний метр высоты. Теоретически м
потолком истребителей были тогда двенадцать тысяч мет­
ров, а на деле никто больше одиннадцати с половиной не
выжимал. Но Гроза был уверен, что можно взять больше.
Чтобы добиться своего, он хотел было сделать кое-какие
переделки в своем самолете, но начальство восстало: ма­
шина строевая и проделывать над нею опыты на пола­
гается. Дали вместо нее Грозе сверхштатный истребитель,.
числившийся в части тренировочным. С этой машиной
Грозе позволили проделывать что угодно. . Мало-по-малу
он ободрал машин-у так, что, если бы в нее кто-нибудь за­
глянул, не узнал бы. Начал с большого, а дошел до деталей
v двадцать — тридцать граммов. Оказалось, что без боль­
шей части предметов, которые снимал Гроза, можно от­
лично обходиться. Казалось бы, педали, — как без них ле­
тать? А Гроза — и те вытащил. Ручку управления .напо­
ловину отпилил. Как будто даже удобнее -стала. Гроза не раз
удивлялся, проделывая эти опыты: почему раньше ни кто
такими мелочами не занялся?
Так, постепенно облегчая машину, Гроза довел ее до.
того, чтобы' без малого один скелет остался. Зато она лезла
уже на тринадцать тысяч, то есть выше расчетного теорети­
ческого потолка. Но Грозе э т о т было мало. Он хорошо
помнил завет: «летать выше всех». Итальянцы забрались
уже на четырнадцать тысяч, за ними лезли французы. Ле­
тать выше всех! Это стало жизненной целью, смыслом су­
ществования Грозы.
Но как. ни дорог был Грозе каждый грамм свободного
веса, опыт отучил его от экономии е одежде. Ведь 'Гроза
постави л себе задачу достичь пятнадцати тысяч метров!
Это значило, что следует приготовиться к температуре в
„55 — 60 градусов ниже нуля.
Чем выше забирался Гроза, \ тем больше вставало перед
ним трудностей. Скоро стало ясно, что тепло одеваться и
обеспечить себе постоянный приток кислорода еще недо­
статоч но. Следующей стадией освоен ия высоты, к оторую
пришлось пройти Грозе, были полеты в скафандре...
Но все э то было в прошлом. Давно уже Гроза достиг
пятнадцати с половиной тысяч метров. Итальянцы и побив­
шие их французы оказались за флагом. Почти полгода дер­
жателем международного рекорда оставался майор Гроза,
п ока один англичанин не набрал лишних триста метров.
23


Иэо дня в день работал теперь Гроза над подготовкой к
побитию рекорда англичанина. Каждый десяток метров да­
вался с большим трудом. Хотя в распоряжении Грозы был
уже не старенький заштатный истребитель, а новый, н е­
сравненно более совершенный самолет, летчику приходилось
пускаться на всякие выдумки, чтобы и тут еъэкономить
несколько граммов на конструкции, на оборудовании, топ­
ливе, масле. Он дошел до того, что перемонтировал даже
мотор. Казалось бы, э та часть оборудован ия продумана в
каждой детали, в ней рассчитан: всякий болтик. Но и тут
находились какие- то забытые мелочи, которые удавалось
удалять, менять. Это давало иной раз всего сто, а то и
девять граммов экономии. Гроза за все хватался с жад­
ностью.
Наконец высота пятнадцать тысяч восемьсот метров,—
мировой рекорд англичанина,— была достигнута. Перед пе­
реходом к следующему шагу Гроза методически, терпеливо,
день за днем закреплял эту ступень, проверяя машину, обо­
рудование и самого себя. Сегодня, 18 августа, на празднике
авиации он должен в присутствии нескольких десятков
тысяч людей стартовать в новый высотный полет на поби­
ти е мирового рекорда.
Гроза был спокоен. Он непоколебимо верил, что поста­
вленная перед • ним задача будет выполнена. При э том он
был^ очень далек от азарта и жажды рекордсменства. Он
смотрел на э то дело, как на нужную, повседневную работу
летчика-истребителя, для которого освоение высоты так же
необходимо, как овладение скоростью или высший пи лотаж.
Он был только одним из -передовых разведчиков на этом
ражнейшем фронте; тем, к то должен вместе с несколькими
пионерами-высотниками освоить пути в верхние слои ат­
мосферы, освоить их так, чтобы по его следам туда уве­
ренно устремились целые патрули, эскадрильи, части.
По вниманию ,. которое уделялось его работе руководст1
вом, по заботе, окружавшей его самого^, Гроза мог судить
о важности задачи.. Оставаясь рядовым летчиком-иетреби-
телем, он знал цену себе и своему делу. Он был доволен
настоящим и спокойно смотрел на будущее, уверенный в
своих силах...'
Гроза размешивал ложечкой остатки осевшего какао,
когда в прихожей послышалось царапанье. Подошел к двери
и открыл ее. Взгромоздившись на игрушечный стулик, рас­
красневшаяся девочка пыталась дотянуться до звонка. Де-
24


вочка была пухленькая, как розовая булочка. Гроза под­
хватил ее на руки:
—
Галочка! Что ты здесь делаешь?
—
Во сколько часов ты поедешь на полет?
—
Через полчаса.
—
Ну вот, я так и знала. А мама спит и спит.
-—
Сегодня выходной.
—
Папа давно уехал. Он сказал, что ты нас повезешь,
к аэродрому.
—
Тогда буди маму.
Галочка, забыв свой стулик на площадке, п обежала к
соседней двери. Там жил полковник Старун — командир
разведы'вателыной части. Галочка — его дочь.
В лице Галочки педантичный и не слишком общительный
Гроза имел страстную поклонницу. Девочка не хуже взрос­
лых знала все, что касалось его успехов. Она почти каж­
дый дань, прежде чем лечь спать, являлась к нему с ма­
терью своей Катериной Ивановной узнать, как прошел
день.
Через полчаса, выйдя на лестн ицу, Гроза увидел, что
Галочка терпеливо стоит в дверях. Увидев приятеля, она
закричала:
•
.
■
—
Мама! Мамочка, поехали!
Несмотря на ранний час, город был праздничен. Грозе
то и дело приходилось останавливаться на перекрестках,
чтобы пропустить колонны, движущиеся к аэродрому.
Прошли осоавиахимовцы, (ворошиловские ‘Стрелки'.
Не­
скончаемой полосой бело-красных маевок потянулись спорт­
смены. За ними девушки в голубых комбинезонах •парашю­
тисток. На плечах парашютистки пронесли загорелую то­
варку с лозунгом в руке: «Прыгайте, девушки!»
Уже на самой окраине, перед выездом из города, Гроза
обогнал колон ну пионеров-моделистов. Маленькие модели
самолетов складывались в слова: «Л етат ь выше всех!
Дальше всех! Ск оре е всех!»'
Зеркальный асфальт шоссе отбрасывал блики тысяч ве­
лосипедов и автомобилей. С песнями, с музыкой город,
тянулся к аэродрому.
Лето было в разгаре. По сини августовского неба бежа ­
ли редкие разорванные облачка. Мягкое солнце ласкало
мураву аэродрома. Многотысячная толпа, затаив дыхание.,
следила за полетами .
25


Праздник удался. Над толпою висел 'Несмолкаемый плеск
рукоплесканий, как будто летчики, которым они предна­
значались, могли что-нибудь слышать сквозь рев своих
моторов. Приветствия стали неистовыми, когда репродук­
торы возвестили, что стартует для высотного полета лет­
чик майор Гроза. В первом ряду, у белоснежной цепочки
милиционеров, сидя на крыше автомобиля, била в покрас­
невшие ладошки Галочка.
— ■Хлопайте, хлопайте же!—сердито кричала она со­
седям, опускавшим руки от усталости.
Только когда белый самолет Грозы исчез из глаз, она
угомонилась.
Скоро послышались разочарованные вопросы:
—
И это все?
— ■А что же дальше? Где же высота?
— • Значит, мы не увидим его :на «потолке»?
А Гроза не .замечал 'времени. Его внимание было прико­
вано к приборам. Все шло отлично. Никаких новых ощу­
щений он не ждал, все было испытано, переиспытано.
Земля давно уже превратилась в карту с потускневшими
красками, подернутыми голубоватой дымкой. Редкие облач­
ка блестели далеко внизу. Появлялось обычное ощущение
кривизны земной поверхности. Представление о земле», как
плоскости, исчезало каждый раз, когда Гроза переходил
за предел двенадцати-тринадцати тысяч метров.
На высоте около четырнадцати f ысяч, когда подъём
сделался уже медленным, Гроза почувствовал тупую, ною­
щую боль. Казалось, левую ногу втиснули в очень узкий
*са-по'Г с непомерно длинным голенищем. Надевая меховой
чулок, Гроза слишком сильно затянул ремешок. Он по
собственному опыту знал, что всякая перетяжка, не замет­
ная на земле, с высотою дает себя чувствовать очень силь­
но. Бывало, когда в высотный полет он ходил с очками,
чуть-чуть тугая резинка на большой высоте сжимала го­
лову железным обручем.
Гроза хотел йагнутъся, чтобы 'подвинуть ремень под
скафандром, но для этого нужно было сделать значитель­
ное усилие: -ткань скафандра, наполнившегося кислородом,
прилипла к тесному сиденью и сделалась железно-твердой.
Напрягаясь,
Гроза почувствовал головокружение. Решил
оставить попытку, но тут же дала о себе знать нога. Нужно
•было выбирать между нестерпимой болью и головокру­
26


жением, которое при малейшей неосторожности могло пе­
рейти в обморок. Это означало бы срыв полета. Приходи­
лось по-мириться с болью. Но с каждой секундой она уси­
ливалась. Грозе казалось , ч то нога раздулась до размеров
бревна,— 'вот-вот лопнет кожа.
Стрелке альтиметра оставалось пройти -еще сто метров
до «английского потолка», когда Гроза почувствовал, что
его силы в борьбе с болью истощаются. Нота горела. Пла­
мя растекалось по бедру, поднимаясь все выше.
Стрелка альтиметра поднималась отвратительно медлен­
но. Она едва-едва переползла 16.200 и нехотя двигалась
дальше, через бе;лые черточки делений. Казалось, она от­
считывает не десятки метров высоты, а огненной чертой
отмечает все дальше и дальше проникающую боль. Если
бы крик не треб01вал затраты энергии, Гроза искал бы в
нем облегчения. Но и кричать было опасно,— силы нужны
для управления самолетом.
Машина, видимо, подходила к потолку. 'Все менее уве­
ренным становился полет. Малейшее движение рулем, са­
мое осторожное, едва заметное, заставляло самолет про­
валиваться. Обе ступени нагнетателя едва поддерживали
работу мотора на терпимом ypoiBHe.
Гроза почти обрадовался, когда наконец почувствовал
хорошо знакомые симптомы потолка. Дальше машина не
полезет. Стрелка альтиметра, вибрируя, замерла на пока­
зании 16.300 . Гроза с облегчен ием перевел самолет в
планирование...
Земля с нетерпением ждала его посадки. Сафар в каче­
стве активиста аэроклуба выполнял обязанности глашатая.
Он уже не раз поднимался на вышку, чтобы успокоить
зрителей, волновавшихся за невидимого Грозу. Радиопере­
дача транслировалась по всему СССР: миллионы людей
ждали результатов полета. Сафар с удовольствием объяс­
нял, как происходит высотный^ полет. Он чувствовал себя
именинником, точно сам был виновником торжества.
Когда Сафар объявил, что видит самолет Грозы, при вет­
ствия восхищенных зрителей заглушили голос репро­
дукторов.
Приземлившись, Гроза не смог вылезти и з машины. Нога
онемела, на нее нельзя было ступить. Подхваченный под
руки друзьями, он, помимо собственной воли, оказался на
вышке перед микрофоном.
27


Сафар крикнул в микрофон через голову Грозы:
—
По предварительным данным, товарищ Гроза устано­
вил новый мировой рекорд высоты— 16 .300 метров. Да
здравствуют сталинск ие соколы!
Зрители радостно кричали «ура».
Но все мгновенно стихло, когда Гроза заговорил.
—- Товарищи!.. Сегодняшний
полет—-еще один урок
нам, летчикам-выоотникам. Я уже и счет потерял своим
полетам, но, видимо, подлинная мудрость заложена в по­
словице: «Век живи, век учись». Кажется, на осталось уже
ничего, чего бы я не знал о высотной работе, а вот еще
немножко — и сегодняшний полет ,был бы сорван и з-за
такого пустяка, как слишком туго затянутый ремешок.
Правы те, кто говорит, что в нашем деле нет мелочей.
Задача конструкторов — помочь нам выполнить завет на­
шего дорогого вождя и друга то-варища Сталина: «Летать
выше всех». В исполнении этого завета — залог победы
советски х истребителей над всеми, к то посмел бы пося­
гнуть на нашу родину. У Хасана, да и в других местах,
мы застави ли врагов поверить в превосходство нашей тех-,
ники и нашего летного искусства. Но если у них окажется
короткая память и они снова сунутся к нам, мы дока­
жем им, что прав был товарищ Ворошилов, говоря: «Вы
испробовали еще только цветики, а ягодки-то впереди».
Мы с вами, товарищи, живеда у самой границы, н о э то не
пугает нас. Мы знаем: в тот же миг, когда фашисты по­
смеют нас тронуть , Красная армия перейдет границы враже­
ской страны. Наша война будет самой справедливой из
всех войн, какие знает .человечество'.
Большевики — не
пацифисты. Мы‘— активные оборонц ы. Наша оборона —
наступление. Красная армия ни единого часа не останется
на рубежах, она не станет топтаться на месте, а стальной
лавиной ринется на территорию поджигателей войны. С
того момента, как враг попытается нарушить наши гра­
ницы, для нас перестанут существовать границы его стра­
ны. И первыми среди первых будут советские летчики!'
Слава создателю советской авиации— великому Стали ну!..
Буря оваций потрясла воздух.
Гроза подхватил Галочку, вертевшуюся у его ног, и
стал спускаться с трибуны, но, прежде чем он достиг зе­
мли, вн езапная тишина нависла над аэродромом. Гулко, яс­
но, так что было слышно дыхание диктора, репродукторы
разносили над толпой:
28


«... Всем, всем, всем! Сегодня, 18 августа, в семнадцать
часов крупные соединения германской авиации перелетели
советскую границу. Противник был встречен частями наших
воздушных сил. После упорного' боя самолеты противника
повернули обратно', преследуемые нами ...»
Народ затих .
Стал ясно слышен деловитый стук лебедок , сдававших
два привязных аэростата с подвешенным к еим огромным
транспарантом:
«Мы стоим за мир и отстаиваем дело мира.
Но мы ,не боимся угроз и готовы' отв етить’
ударом на удар поджигателей войны».
Рев беснующегося океана был бы ничем в сравнении с
могучим криком, поднявшимся над толпой. Негодование
народа, призыв к борьбе, уверенность в своей силе были
к этом крике.
Но даже этот шум был покрыт ревом мотора.
Над толпою несся истребитель. Он выделывал замысло­
ватые фигуры, развороты.
За ним тянулась струя дымного следа.
Самолет развернулся, взмыл выше. Рождаясь там, где ом
промчался, возникло гигантское слово:
СТАЛИН
Слово ширилось, росло. Оно пронеслось над затихшей
толпой, величественно проплыло над городом и ушло в
страну.
17ч.45м.—19ч.00и»
is/fiiT -
I
ИЗ ЗАПИСОК ФЕЛЬДМАЙОРА БУНК
«...Я очень хорошо помню этот момент. Время приближа­
лось к восемнадцати часам. К генералу явился с докладом
начальник штаба. По красному вспотевшему лицу Рорбаха1
1 Генерал-майор фон-Рорбах—нач. штаба германского воздуш­
ного флота.
29


я видел, что1что-то неладно. Но услышанное мною пре­
взошло все ожидания: так хорошо1задуманный и тщатель­
но подготовленный удар не дал ожидаемых результатов.
Я до сих пор ее понимаю, как это могло произойти: боль­
шевики встретили нас почти у границы. Самый элемен­
тарный подсчет говорит, что на обнаружение »наших час­
тей в воздухе!, передачу сообщений от передовых постов-
к аэродромам и подъем советских самолетов (даже если
бы они находились в полной боевой готовности) большеви­
кам нужно было не меньше восьми — двенадцати минут. За
это время наши головные части могли бы уже углубиться
на сорок пять—семьдесят километров в глубь вражеской
территории. А в действительности мы были встречены ис­
требительными частями охранения на глубине от двух до
четырех километров. Значит^ когда мы подходили! к грани­
це, они были уже в воздухе, и ждали нас. Они знали о на­
шем вылете. Значит, нас предали. Иначе это объяснить не­
льзя. Какой-нибудь коротковолновик-любитель сделал свое
черное дело:1.
На этот раз мы не послали разведку, чтобы не обна­
ружить себя, и это погубило весь замысел. Ни одно круп­
ное соединение бомбардировщиков, посланных для заку ­
порки большевистских аэродромов, не достигло цели. ‘Из
восьмисот тысяч килограммов бомб половина была сбро­
шена на пограничные колхозы; вторую половину, пресле­
дуемые большевиками, бомбардировщики сбрасывали, для
облегчения себя, куда попало. С удивительной последова­
тельностью эта картина повторилась >на всех трех напра­
влениях —■северо-восточном, восточном и юго-восточном.
Ии одной бреши. Так тщательно разработанный план был
сломан в самом начале.
1 Догадка фельдмайора Бунк не верна . Нале т немцев был
отражен благодаря, тому , что сове тские пограничные пос ты ВНОС
(воздушное наблюдение, оповещение, связь) были снабжены усовер­
ше нс т во ван ными слуховыми пр иборами высокой чувствительности.
Еще до того, как противник перелетел советскую границу, де­
журные части ВВС узнали о пр иб лиже нии большого числа са мо­
лето в и не медлен но поднялись со с воих аэродромов. Имперцы
обманулись во внезапности своего удара потому, что установление
факта нападения и передачу тревоги к аэродромам наши погран-
части и радиос лужба выполнили очень быстро. Таким образом, лишь
благодаря высокой технике охранения и бдите льнос ти ис пользова в­
ших е е людей намерения врага были предупреждены.
30


Я привык видеть Бурхарда* во всяких состояниях, но да­
же не подозревал, что он может так быстро менять окраску
лица. Лоб его покрылся испариной. Я сунулся было со ста­
каном воды, « о Бурхард отшвырнул его.
По окончани и доклада 'Рорбаха Бурхард, н е Оборачи­
ваясь, крикнул:
—
Приказ!
Я едва успевал стенографировать:
«Всем соединениям, входящим в первый эш елш второй;
волны, быть готовыми к вылету в 21 час сегодня, 18 ав­
густа. В воздух вывести девятьсот бомбардировочных ма­
шин со всеми сопровождающими частями...»
Бурхард на минуту задумался и решитель но продол­
жал:
—
Третьей сводной эскадре быть готовой к вылету в
двадцать два часа...
Здесь его перебил Рорбах:
—
Сроки готовности должны быть пересмотрены, про­
тивник может нас опередить. Мы уже убедились, что ста­
хановские...
Во Бурхард не стал слушать. Он ф оси л взгляд на часы:
— 1 Я даю вам меньше трех часов, чтобы 'подготовить к
вылету тысячу пятьсот тяжелых машин. Обогнать нас не
могут. Это выше человеческих сил.
Рорбах заметил:
— ■ Мы имеем дело с большевиками.
Бурхард сказал уже совсем «©приязненно:
—
У вас есть основания думать, что я ошибаюсь?
—
Здравый рассудок, ваше превосходительство...
—
Генерал, я прошу оснований. Понимаете,— осно ­
ваний! Разведка дала что-нибудь новое?
—
Воздушная разведка прилагает все усилия к выясне­
нию обстановки, но несет напрасные жертвы. Проникнуть
в расположение противника не удается. Агентурная раз­
ведка работу почти , прекратила*
Бурхард раздражен но перебив:
—
Значит, ничего нового? Реальным остается только
их план развертывания, лежащий перед нами? Тогда я
все-таки предпочитаю ночь. Сравните сроки, и вы увидите,
что они не успеют подняться в воздух, как будут стерты
1 Командующий германским воздушным флотом ге нерал- от- авиа-
ции Герман Бурхард.
31


с лица земли,— упрямо повторил он и продолжал дикто­
вать.
Рорбах стоял на своем: сроки вылета должны быть
сокращены. Бурхард диктовал, не слушая его. Когда про­
ект приказа был готов, Бурхард связался по прямому прово­
ду со ставкой фюрера. Фюрер не подошел к ап парату. Бур­
хард доложил свой проект и возражения Рорбаха дежурно­
му генерал-квартирмейстеру. Старик нервничал в течение
' 1 ех пятнадцати минут, что длились размышления ставки.
Через четверть часа пришел ответ. Приказ утверждает­
ся с перенесен ием всех сроков на один час раньше. Это
было некоторой уступкой авторитету Рорбаха, хотя и
значительно меньшей, чем он хотел.
По «плану внезапного нападения на Советский Союз об­
щая задача германских воздушных сил сводилась к нане­
сению ошеломляющего удара на трех направлениях: Смо­
ленском, Минском и Киевском. Операцию на севере, п ро­
тив Ленинграда, пришлось задержать вследствие неполной
готовности флота. Операция на южном 'направлении
(Одесса) была отложена из-за необходимости сосредото­
чения максимальных сил на главных фронтах. Ударным
направлением, порученным особому вниманию воздушной
армии, было юро-еосточное. Главным объектом удара на­
земных войск был здесь Киев. К поддержанию э того брос­
ка «армии вторжен ия» генерала Шверера и сводились
действия (воздушных сил. Однако неудавшаяся внезап ность
налета обоих эшелонов первой волны смешала наши карты.
Теперь Бурхарду было ^предложено во ч то бы то ни
стало парализовать действия советской авиации на Киев­
ском направлении и сосредоточить все усилия бомбарди ­
ровочной авиации на советских коммуникациях, чтобы
задержать сосредоточение там наземных сил Красной ар­
мии. К этому в основном и сводились указания Бурхарда,
данные Рорбаху.
В заключение Бурхард приказал:
—
К полуночи вы разрабатываете точное задание по
бомбардировке наиболее
крупных населенных
пунктов
в пограничной 'зоне: Ленинграда, Минска и Киева.
Начальник штаба еще раз нерешительно сказал:
—
Сроки, сроки , ваше превосходительство! Я имею все
основания думать, что... >
Бурхард только пожал плечами и встал в знак того,
что разговор окончен».
32


и
С трудом пробравшись на автомобиле к воротам аэро­
клуба, капитан Косых лом чалея прямо на главный аэро­
дром эскадры. Там он застал уже Сафара и остальных
летчиков. Соседние части готовились полным ходом. Шла
боевая зарядка машин. Заливалось горючее, снаряжались
пушки и пулеметы. Кислородные брикеты закладывались в
крыльевые кассетьА
Политработники под руководством комиссаров частей
обходили Машины. Они заглядывали в полетные аптечки —
все ли на месте? Есть ли предписанные наставлением ме­
дикаменты и перевязочные средства? Заготовлены ли пре­
параты против обмораживания? Они, не стесняясь, откры--
вали личные чемоданчики летчиков, штурманов, радистов.
Туда, где нехватало шоколада, они совали плитки «Кола».
Незаполненные термосы отправлялись на кухню для за ­
ливки кипящим какао. Не отрывая людей от работы, они
совали им в карманы лимоны, попутно, как бы невзначай,
проверяя, надето ли теплое белье, не потерял ли кто-
нибудь в спешке перчатк и, исправны ли кислородные
маски.
Женщины'— жены командиров — работали в аэродром­
ной столовой. Горячие завтраки упаковывались в термо­
коробки и отправлялись на машины по коли честву людей.
Косых проверял подготовку своей части, когда ему вру­
чили приказ: его часть входит в сводное соединение, по­
лучающее специальное задание. Ряд частей, расположен ­
ных в данном районе, поступает под команду начальника
местного авиагарнизона Дорохова, н азначаемого флагма­
ном этой сводной эскадры. По его при казу частям пред­
стояло в кратчайший срок произвести сосредоточен ие на
указанных аэродромах. Десятью минутами п озже Косых
получил приказание сдать командование и немедленно при­
быть в штаб эскадры. Он прикомандировывался к флаг­
ману.
Капитан Косых был рад этому назначению: пеоед ним
п ройдет вся операция, он будет в самом центре управления.
Но было тяжело расставаться с частью. Особенно грустно
покидать Сафара. Сумеет ли заместитель капитана напра­
вить1его темперамент в нужную сторону?
1 Для питания кислородных дыхательных приборов на вивате.
3 Первый удар
33


Однако размышлять некогда. Косых торопился. в штаб»
эскадры. Он на ходу попрощался с Сафаром, Тот, сму­
щенно улыбаясь, попросил:
—
Может быть, Сандро, в ш табе увидишь >кого-нибудь»
и з десантников... передай 'привет...
Хотелось выскочить из машины и обнять этого креп­
к ого детину. Но автомобиль взял с места. Сафар остался
за дымкой пыли. Косых не расслышал его последних слов..
По дороге он подхватил Грозу. Тот тоже спешил на цен­
тральный аэродром. Его истребительная часть была выде­
лена в особый резерв штаба армии. Искоса глядя на при­
ятеля, Косых любовался 'его спокойствием.
Вылезая из автомобиля, Гроза деловито бросил:
— ■Если столкнешься с кем-нибудь из десантников,,
передай привет... Богульным.
Хотя голова капитана Косых и была занята совсем дру­
гим, все же мелькнула мысль: «Теперь я понимаю, п очему
Сафар так раздражается при виде Грозы. Но о ком же
и з них Олеся говорила вчера отцу?»
Дорохова капитан Косых застал уже в штабе перед,
собравшимися командирами.
Флагман вкратце обрисовал создавшуюся обстановку No
общую задачу воздушных сил. После "отражения первого
воздушного нападения наша авиация должна стремительно'
вторгнуться в расположение врага. Необходимо макси­
мально облегчить Красной армии переход в наступление
и преодолен ие укрепленной линии противника. Бомбарди­
ровщикам предстояло держать под ударом железнодорож­
ные и автомобильные магистрали для воспрепятствований
переброскам противника. Развертывание советской авиации
необходимо произвести с такой стремительностью, чтобы ее
к онтр-удар был неожиданным, для противника, несмотря'
на то, что он как нападающая сторона, несомненно, при­
готовился к нашим контр-мерам. Этого можно достичь
толь ко за счет сокращения сроков вылета и сосредоточени я.
Возможно, что, при всей их секретности, сроки, преду­
смотренные нашими планами, известны противнику. По­
этому он при подготовке своего второго налета и в от­
ражени и нащих действий будет ориентироваться на э ти
сроки с некоторым их упреждением. Иными словами, мы
должны опередить самих себя в два- три раза.
— ■ .. .Поэтому,- * - сказал Дорохов,— я буду вам сейчас
называть сроки значительно более короткие, нежели .те*
34


что предусмотрены боевым расписанием. Они могут пока­
заться чересчур напряженными, но выполнить их мы долж­
ны, На нашу эскадру ложится частная, но очень важная
задача... Дальние скоростные бомбардировщики должны
быть использованы со всей возможною эффективностью.
Удар нужно нанести по таким тьмам врага, которые о»
считает неуязвимыми.
Для этого:
В девятнадцать часов штурмовые часта вылетают для
атаки аэродромов истребителей противника, расположен­
ных на пути следования моих главных сил.
В девятнадцать десять вылетают легкие бомбардиров­
щики под охраной 86 и 87 истребительных частей. На
Них лежит уничтожение материальной части противника
на аэродромах, атакованных штурмовиками.
Одновре­
менно вылетает разведка эскадры.
В девятнадцать двадцать вылетают главные силы эскад­
ры в трех группах:
'
Первая колОМНа В йоСтаве двухсот сорока СБД1.
Вторая колойна 6 составе шестидесяти СБД.
Третья колонна ß составе трехсот шестидесяти СБД.
Колонны ' следу{о1' общим курсом на Варшаву. Цель —-
привлечь сюда йнимание .противника. Если германское
командование $ не приложит усилий к защите столицы
своих подневольных «союзников», территорию которых они
насильственно использовали как плацдарм для войны про­
тив СССР, мы только выиграем. Этим с первого же дня со­
здадутся немалые трения в их рядах.
Но на Варшаву мы не посягаем. Над деревней Соргукода--
ля, между Демблиным и Радином, э скадра ложится на 1но®ый\
к урс ““- к Берлину.
Произнеся эти' слова, Дорохов заметил движение среди
командиров.
Кое - кто радостно переглянулся.
—
'Варшава останется к северу
^ути нашего, сле­
дования. Вероятно, противник сосредоточит все силы bä
пути следования эскадры,— . СТОЛИЦ'/ Германии ш дари * *"
‘Отдаст. Это эскадре и нужно. Прежде чем мы >No*’'
на сопротивление непосредствен ной обороны це>-”
. к немся
разделятся. Это произойдет над городом п ‘тра> Фулпы
здесь, северо-зададней Калюйа. Первая коланна6^^eнь, Вот
1 Скоростной б«ба;рШровщик дальнего действия
36


должать (полет к Берлину: ей придется принять на серя
удар, приготовленный для всей эскадры.
Ее задача — отвлечь на себя силы противника. Чем
дольше ей удастся создавать впечатление, ч то она является
авангардом наши х главных сил, движущихся к Берлину,
тем лучше для эскадры, для нашей основной задачи.
Первая группа несет лишь небольшое количество мел­
ких бомб для демонстрации. Весь тоннаж используется под
огнеприпасы оборонитель ного вооружен ия.
Одновременно со своей основной задачей на всем пути
совместного следования э та колои на несет крейсерское
охранен ие главных сил.
Вторая и третья колонны над Плетенью меняют на­
правление на юго-западное,— вот так. Это дает нам шанс
некоторой скрытности маневра, хотя к тому времени, как
мы подойдем к германской границе, нас, вероятно, от ­
кроют. Сопротивление будет отчаянное. Но чего бы это
нам ш стоило, мы должнь^ пробиться к району Фюрт —■
Нюрнберг.
На фотокроках. «17-Н-Бис» вы видите этот район в
крупном масштабе. На канале-перемычке, . соединяющем
Дунай и Майн, немцами наново создан гигантский военно-
промышленный центр, питающийся э нергией та к называе­
мой «централи фюрера», использующей воды обеих рек.
Здесь один из основных котлов войны. Одна из главных
баз материального питания германской армии: производ­
ство вооружений, бронемашин, самолетов. Ниже по Майну
вы видите Бамберг,— здесь, под видом производства ис­
кусственного шелка и анилиновых красок, создан новый
величайший в мире военно-химический комбинат: взрыв­
чатые вещества и OB1. 'Наша задача— лишить германскую
армию самого мощного из ее военнопромышленных узлов.
Дорохов говорил ясно и спокойно.
—
Вторая колонна,— продолжал он,— в составе шести­
десяти машин бомбардирует плоти ну водохранилища у
«централи фюрера». Успешность бомбардировки обеспе­
чит затопление всего* района Фюрта и Бамберга. Триста
шестьдесят машин третьей колонны бомбардируют главные
военнопромышленные объекты Фюрта — Нюрнберга вот по
этому плану. Особенно обращаю ваше внимание на этот
план. Он обязателен для вас. Мы стремимся к тому, чтобы
1 ОВ — отравляющие вещества.
36


уничтожению подверглись лишь отмеченные на плане про­
мышленные районы Нюрнберга. Не допускайте жертв среди
гражданского населения. Оборонитель ная обстановка про­
тивника изложена в этой сводке-.
Непосредственную раз­
ведку мы 'должны обеспечить себе сами. Я не хочу итти
на операцию с завязанными глазами, но открывать на­
правление своего движения слишком ранней посылкой раз­
ведки тоже было бы вредно. Не мне вам говорить, что
противник очень силен и подвижен. Необходимо учесть
к аждую мелочь.
'
Дорохов оглядел присутствующих. Командиры делали
отметки; на своих картах. Лица были сосредоточенн ы.
Комкор искал в них признаков волнения. Их не было.
Спокойствие и уверенность. «Точно мы летим на ма­
невры,— подумал Дорохов. — Ну, и народ!» Он наклонился
к военкому сводной эскадры Волкову и прошептал:
—
Ты не считаешь, что твое присутствие было бы по­
лезно в первой колонне? Ей может прийтись очень трудно.
Нужна крепкая воля. Ничто не дошжно сбить колонну с
пути. ■
Волков молча кивнул.
— ■ Военком эскадры бригкомиссар Волков следует с
первой коленной,— сказал Дорохов и 'посмотрел на часы.—■
Товарищи командиры, до вылета! .разведки осталось ...
тридцать две минуты. Я назвал очень жесткие сроки. Ча­
сти справятся?
—
Странный вопрос,— пробормотал кто-то из коман­
диров, н о Дорохов сделал вид, что не слышит.
—
Не сомневаюсь, товарищ комкор,— сказал командир
разведывательной части полковник Старун. Он первым
покинул совещание.
Один за другим уходили командиры.
Около Дорохова остался только бригадный комиссар
Волков, один из самых молодых, но и наиболее способ­
ных комиссаров наших военно-воздушных сил. За выпол­
нение некоторых заданий правительства он был натра-1
жден двумя орденами .
Спокойный, рассудительный, умеющий сохранить хлад­
нокровие в самых трудных обстоятельствах, человек же­
лезной воли и Необыкновенного напора. Все знали о сим­
патии Дорохова к Волкову. Капитан Косых видел, что
теперь, поставив своего друга в наиболее 'грудное место,
командир эскадры хочет на лишнюю минуту задержать.
37


его. Закончив указания, Дорохов особенно тепло сказал
Волкову:
—
Тебе досталось (жаркое дело.
—
Ну, что ты? — спокойно усмехнулся Волков. —- У
меня возни будет меньше. Я буду здесь раньше тебя.
—
Прощай,— сказал Дорохов.— Передай командирам,
что на этот раз больше чем когда-либо от каждбго из
них зависит осуществление ворошиловского завета: драться
за победу малой кровыо. Нужно выбить оружие из рук
врага.
—
Сделаем! — ответил Волков.
СРЕДСТВА
Воздушная обетановка на юго-восточном участке 18 ав­
густа была такова:
В 16 час. 57 мин. 18 августа пограничные посты ВНОС
обнаружили прибли жение противника.
В 17 час. первые германские самолеты перелетели гра­
ницу СССР.
В 17 час. 01 мин. начался воздушный бой.
В 17 час. 30 мин. последний неприятельский самолет
п ервой волны покинул пределы Союза.
В. 17 час. 34 мин. советские истребители прорвали охра­
нен ие противника и вошли в его (расположение. Подавив
авиацию ПВО, они провели в пределы противника соеди ­
нения легких бомбардировщиков и штурмовиков, предна­
значенные для уничтожения аэродромов сосредоточения гер­
манской авиации ю го-западного фронта.
В 18 час. 20 мин., после тщательной высотной разведки,
донесшей свои наблюдения с расстояния свыше двухсот
километров из тыла противника, вылетели первые соеди ­
нения тяжелой советской авиации, предназначенные для
бомбардирования транспортных магистралей и узлов при­
фронтовой полосы, занятой немецкими войсками, — Тарно-
поля, Львова, Ровно, Сарн и Ковеля.
К 19 часам, врем'ени вылета первых штурмовых частей
Дорохова, было уже получено радио о том, что железно­
дорожный узел Львова, забитый германскими воинскими со­
ставами, объят огнем от советских бомб. Одновременно
•пришли сообщения и о первых серьезных жертвах с нашей
стороны- .возвращение бомбардировочной группы,
подверг­
шей бомбардировке Львов, было о трезано вражески ми ис-
38


■грабителями. Пробиваясь в свое расположен ие, группа по­
несла тяжелые потери.
Об обстановке на земле и действиях наземных частей
Красной армии сведений в штабе эскадры пока не было.
^Конечной целью всех боевых операций воздушных сил
•было облегчение наземным войскам перехода границы, но
- судить о чем-либо за несколько часов, истекших а> време­
н и нападения немцев, было трудно. Скоротечность воздуш­
ных операций не определяла темпов действий на земле.
Они развивались неизмеримо медленней. Но это вовсе не
значило, что воздушные силы сами по себе, изолированно
■от армии, могут решить основные задачи навязанной Со­
ветскому Союзу войны. В этом очень, хорошо отгдавали
себе отчет все командиры эскадры. Меньше всего они ду­
мали о том, что могут самостоятельно решить судьбу вой-
<ны1, как (бы важны и успешны ни были их операции.
В 19 часов поднялись первые штурмовик« эскадры До­
рохова. Летя лощинами, долинами рек, прогалинами в ле­
сах, иногда на высоте не более десяти — двенадцати мет­
ров, штурмовики до последней минуты сохранили скрыт­
н ость своего движения. Все внимание 'противовоздушной
обороны противника сосредоточилось на легких бомбар­
дировщиках,' двигавшихся с десятиминутным интервалом
за штурмовиками на высоте около шести тысяч метров.
Когда легкие бомбардировщики только еще входили в з о ­
н у действия зени тных батарей противника, аэродромы его
истребительной авиации подверглись стремительной атаке
штурмовиков. В то же время разведывательная часть
дальнего рейда под командой полковника Старуна на боль ­
ш ой высоте проникла в тыл противника, п ерелетев границу
в районе Киликиев— Корец.
Армейская истребительная авиация противника, располо­
женная в этом районе, получила задание от командова­
ния по подготовке операции для своих бомбардировщиков,
намеревавшихся лететь на советские железнодорожные уз­
лы. Вылет немцев был назначен на сорок минут позже того
времени, когда они были застигнуты на земле советскими
штурмовиками.
Первые штурмовики, идущие на бреющем полете, оста­
ваясь неуязвимыми для зен итной артиллерии, забросали
аэродромы в Суоне и Погореловке фугасными бомбами
замедленного действия. Взрыватели бомб устанавливались
с таким расчетом, чтобы разрывы происходили в сроки от
39


минуты до часа и даже до двух. На все время действия
этик бомб летное поле было недоступно для восстано­
вления повреждений, произведенных разрывами.
Следующей очереди штурмовиков пришлось уже труд­
н ее. Пришедшие в себя аэродромные команды бросились-
к зенитным пулеметам. Штурмовиков встретили огнем.
Они должны были пустить в ход дымовую завесу. Хотя,
завеса затрудняла их собственную' работу по бомбежке
аэродромов, ,но зато парализовала пулеметчиков на земле...
Кроме того, устойчивые острова дыма создали очень хо ­
рошо видимую цель для идущих за штурмовиками легко­
бомбардировочных частей. Ангары противника подверга­
лись бомбардировке зажи гательными бомбами. Процент
поражения был вполне удовлетворительным, несмотря на
.хорошую работу ПВО противника. Свыше пятидесяти про­
центов его новеньких двухпушечных истребителей были
уничтожены на земле, прежде чем успели подняться &
воздух.
Лётный состав вражеских . частей, подвергшихся атаке*
проявил упорство. Офицеры бросались к машинам, невзи ­
рая на разрывы бс(мб и пулеметный огонь штурмовиков.
Они вытаскивали самолеты из горящих ангаров. Истре­
бители совершали разбег по изрытому воронками полю-
н австречу непроглядной стене дымовой завесы и непре­
рывным блескам разрывов. Многие тут же опрокидывались
в воронках, другие подлетали, вскинутые разрывом бо'мб,,
и падали грудой, горящих обломков. Сквозь муть дымо­
вой завесы там и ' сям были видны пылающие истребители ,
пораженные зажигательными пулями. И все-таки неко­
торым офицерам удалось взлететь . С мужеством слепого
отчаяния и злобы, не соблюдая уже никакого плана, вне
строя, они вступали в одиночный бей с советскими са­
молетами. Но эта храбрость послужила лишь во вред их
собственной обороне. Их разрозненн ые усилия не могли
быть серьезным препятствием работе советск и х самолетов
и только заставили прекратить огонь их же собственную-
зенипгную артиллерию 'и пулеметы.
Через двадцать минут после появления первого штур­
мовика над зоной расположения истребительных аэродро­
мов противника показались
главные силы
Дорохова,
Эшелонирование наших сил было рассчитано таким обра­
зом, чтобы колонны Дорохова имели возможность пройти
над аэродромами истребителей, прежде чем немцы ycneibT
40


оправиться от удара, нанесенного нашей предваритель­
н ой атакой. Даже если бы советской авиации не удалось.,
в буквальном смысле слова, закупорить немецкие аэро­
дромы, в их работе должен был создаться интервал, позво­
ляющий Дорохову миновать опасную зону.
Расчеты нашего командования оправдались. Несмотря на
выдержку летчиков противника, готовых тотчас после
окончания атаки итти в полет, наземная служба оказалась
неспособной обеспечить им вылет. И прежде всего не мог­
ли быть так быстро введены в строй материальные резер­
вы, чтобы восполнить убыль сгоревших и поврежденных
самолетов.. Летчикам попросту не на чем было подняться
в воздух. Первые же часы боевой обстановки со всей ре­
альностью выявили социальные недостатк и неприятельской
армии, прикрытые в мирное время жестокой дисциплиной.
Не следует забывать, что вспомогательный технический пер­
сонал такого рода войск, как авиация,— механики, мото­
ристы, оружейные мастера, радисты, элек трик и и десятки
других маленьких специалистов, на труде которых зиж­
дется техническая • готовность боевого самолета,— были
солдаты. Солдатские кадры авиации пополнялись из рядов
индустриальных рабочих, главным образом металлистов.
Если немецкие офицеры стремились поскорее подняться
в воздух для борьбы с советскими самолетами, то у сол­
дат на этот счет было свое мнение. Они проявляли зна­
чительно меньшее рвение. Пока грохотали на аэродроме
бомбы с замедлителями, сброшенные советскими самоле­
тами, солдаты предпочитали отсиживаться в убежищах.
Работа на аэродромах шла1более вяло, чем того требо­
вали обстоятельства. Первые же разрывы советск и х бомб
подтвердили со всей очевидностью тяжелый для герман­
ского командования недостаток технических войск. Слиш­
ком многое зависело от людей, обладающих умелыми и грубы­
ми руками, слишком многое господа офицеры й.е умели
делать сами. Если в п ехоте солдат, попавший в бой, под
страхом наведенных на него с тыла 'пулеметов полевей
жандармерии, волей-неволей должен итти вперед, стре­
лять, колоть и умирать за тех, каму он хотел бы вса­
дить в живот свой штык, то здесь, в авиации, где нужны
прежде всего умелые руки ремесленника и сметка масте­
рового, пулеметом не поможешь. Увы, это было слиш­
ком ясно и самим офицерам, беспомощно метавшимся п©
аэродрому в поисках исправных самолетов. Таких само­
41


летов были единицы. Они были бессильны помешать хотя
бы одной эскадрилье дороховской эскадры следовать по
своему пути.
К 20 часам замыкающие части Дорохова проследовали
над зоной истребительной авиации противника. Растянув­
шись по фронту почти на десять километров, эшелон иро­
ванные до пятнадцати километров в глубину, группы эскад­
ры шли на высоте семи тысяч метров. Эта высота не была
предельной для самолетов СБД, входивших в состав глав­
ных сил эскадры Дорохова. Конструкция их имела неко­
торые принципиальные отличия о т схемы бомбардиров­
щиков, установи вшейся к тому времени в воздушных си ­
лах Европы и Америки.
Главной отличительной чертой само'лета СБД являлось
применение на нем паротурбинной силовой установки.
К тому времени восемьдесят процентов всех авиацион­
ных средств \ мира были снабжены бензиновыми двигате­
лями обычного четырехтактного цикла. Лишь четырна­
дцать процентов имели на борту нефтяные двигатели ди ­
зельного или полудизельного типа с зажиганием от свечи
или самовоспламенением смеси. Из этих четырнадцати про­
центов одиннадцать принадлежали немцам и два амери­
канцам. В Третьей империи с наибольшим упорством про­
водились опыты создания авиационного дизеля. Нельзя ска­
зать , чтобы толь ко э та страна нуждалась в освобождении
своего воздушного флота от «бензиновой зависимости».
Почти в таком же положении была Франция, не имевшая
своей нефти, Италия и другие страны. Но никто так не бо­
ролся за эмансипацию военных воздушных сил и за снаб­
жение их двигателем, способным работать на грубых сор­
т ах топлива, к&к немцы. Эта борьба развивалась сначала
по линии освоения тяжелых погонов нефти. Затем желудок
мотора стал приспосабливаться к поглощению жидки х
синтетических топлив.
Настоятельная необходимость экономии горючего дик­
товалась катастрофическим, с военной точки зрения, по­
ложением Германии в, отношении нефти. Германии нужно
было во время войны иметь 18 миллионов тонн жидкого
горючего в год. Ввоз нефти из Румынии был невелик. Сама
Германия производила всего около 2 миллионов тонн жид­
кого топлива. Командование потребовало от химической
промышленности покрытия дефицита производством бен­
зина из каменного угля. Но для этого понадобилось/ бы
42


истребить « а перегонку 65 миллионов тон н антрацита*
т. е. половину всего, что имела Германия в целом; 50%
угля пришлось бы изъять из хозяйственного оборота стра­
ны или восполнить иными видами топлива. Это было не
под силу германскому хозяйству. Опыты добывания бензи на
из бурых углей показали, что их нужно для этого втрое
больше, чем антрацита. Для добывания этого сырья при­
шлось бы спустить в шахты 500 тысяч новых углекопов,—
15 армейских корпусов! Этого Германия то же не могла
сделать. Пришлось итти по пути лихорадочного накапли­
вания импортной нефти.
С другой стороны, велись усиленные работы по созда­
нию взрывных двигателей, способных работать на без­
вольной каменноугольной пыли.
Процесс освобождения о т бензинового мотора ко вре­
мени открытия военных действий был закончен в герман­
ской тяжелой авиации. Наиболее прожорливьге типы са ­
молетов— 'бомбардировщики — были переведены на синте­
тическое горючее, могущее поставляться химической про­
мышленностью преимущественно за счет внутренних сырь­
евых ресурсов. Если считать верными данные германского
командования . о том, что к началу войны в рядах
его бомбардировочной авиации находилось всего 2 400 ма­
шин с суммарной мощностью моторов в 7 200 000 лош. сил,
то каждый час полета бомбардировщиков отнимал бы из
мобилизационных запасов империи 1 440 тонн нефти. А так
как средняя суточная работа бомбардировщиков в первые
дни э той войны достигла небывалой цифры в 9 часов,
800 цистерн нефти в сутки требовалось одним бомбарди­
ровщикам!
Благодаря переводу бомбардировщиков на топливо, не
являющееся погонами нефти, запасы последней могли быть
использованы для авиации истребительной, требовавшей
суточного расхода в 5 000 тонн.
По совершен но иной принципиальной линии развития
силовой установки тяжелых самолетов пошли советские
конструкторы. Группа молодых инженеров удачно исполь­
зовала централизован ную силовую установку на самолете
большого тоннажа. Смелый переход на длинные валы пе­
редач сделал возможным отк аз от установки многих мо­
торов. Можно было перейти к одному двигателю большой
мощности и передавать его энергию винтом, отнесенным
на любое расстояние в крылья. Это имело значительные
43


аэродинамические и тактические преимущества. Оставалось
найти такой двигатель, который при небольшом удельном
весе позволил бы сосредоточить высокую мощность и был
бы достаточно компактным.
Выходом явилась паровая турбина. Отдача ее росла за
счет повышения оборотов. Критическое число, ли митиро­
ванное прочностью материалов с применением так назы­
ваемых агатовых сталей, выросло необычайно. Возмож­
ность отдаления от турбины котла и конденсатора позво­
лила разнести всю установку по самолету так, что его
лоб1 определялся лишь габаритами человека и вооружения.
Кроме этих, если можно так выразиться, «аэродинами­
ческ их» преимуществ турбины, она открыла перед само­
летом и совершенно новые высотные перспективы: отпада­
ла проблема поддержани я в камере сгорания двигателя не­
которого минимального давления, могущего сохранить ему
расчетную мощность. Необходимость наддува и произво­
дящих его сложных, двух- и трехступенчатых нагнетателей
отпадала. Двигатель перестал «задыхаться». Ин тенсивность
генерации ’ пара'была сделана постоянной, не зависящей от
высоты и скоростного режима полета.
Это принципиальное изменение в двигательном хозяйстве
самолета позволи ло пересмотреть и его конструктивную
схему.
Последним, очень важным преимуществом паровой уста­
новки являлась возможность использования в топке тяже­
лого нефтяного топлива повышенной теплотворной способ­
н ости , достигаемой путем прибавления некоторых химиче­
ских веществ.
О том, какое значение имело применение тяжелого топ­
лива по сравнению’ с бензином, каким облегчением это
являлось для нефтеперегон ной промышленности, можно
судить по тому, что трудоемкость нового топлива как про­
дукта производства относи тся к трудоемкости прежнего
авиационного бензина, как 1 к 3%.
Боевое значение нового топлива заключалось еще в том»
что опасность возгорания при попадании снаряда или пули
в баки была сведена к минимуму. А пожар от удара при
падении, столь обычное явление в «бензиновой» авиации,
был почти исключен.
1 Лоб самолета измеряется площадью его наибольшего попереч­
ного сечения. Чем больше лоб, тем больше сопротивление воздуха
(лобовое сопротивление).
44


Самолет СБД благодаря удобному и компактному распо­
ложению силового агрегата и> движителей1 приобретал по­
вышенную боеспособность . Это обусловливалось, с одной
стороны, тем, что каждая из огневых точек получила зн а­
чительно больший обстрел, с другой — присутствием на
борту СБД такого мощного источника энергии, как генерал
тор пара. Все манипуляции по перемещению пулеметов и
пушек были возложены на сервомоторы, получившие пи­
тание от центральной динамо. Благодаря этому все обору­
дован ие могло быть пересмотрено. Подверглось реконструк ­
ции и артиллерийское вооружение СБД. Калибр пулеметов
был доведен до 14 миллиметров, носовая и хвостовая башни
получили пушки 55-миллиметрового калибра. Скорострель­
ность пулеметов была доведена до двух тысяч выстрелов в
мин уту; пушки выбрасывали 700 снарядов в минуту.
Экономичность Турбин позволила повысить дальность
полета; доведя ее до трех, с половиной тысяч километров
при бомбовой нагрузке в тысячу двести пятьдесят кило­
граммов.
Даже при этой нагрузке машина сохраняла очень высо­
кую крейсерскую скорость на боевой высоте. При этом
посадочная скорость не превышала сорока пяти километ­
ров. Это были первые машины в мировой практике с по­
добным диапазоном скоростей.
Расчетный потолок СБД был равев четырнадцати тыся­
чам метров.
По сравнению с бомбардировщиками прежних типов,
СБД представляли
машины стремител ьного, ударного
действия. Рядом с прежними машинами они были большим
шагом вперед. Этим шагом советская авиация была обяза­
на коллективу молодых специалистов, смело сломавших и з­
жившие себя технические традиции.
19ч.00м.—21ч.00м.
mjYiu
Получив назначение к командиру эскадры для связи,
капитан Косых рассчитывал иметь много свободного вре­
мени и проследить за ходом всей операции. Он не учел
1 движителем называется приспогоблени'“, преобразующее эн ер ­
гию двигателя в движение. У паровоза движителем является веду­
щее колесо, у трактора — гусеница, у самолета — пропеллер.
45


Тор о , что впервые в действительной боевой обстановке
ш естьсот шестьдесят бомбардировщиков, с приданными Им
шестьюдесятью самолетами разведки, то есть в общем
семьсот двадцать машин,— пойдут под командой одного че­
ловека в общий рейд. В разных точках, группах, колон­
нах этой эскадры могли возникнуть положения, требую­
щие неоднократных перестроений, эволюций перемены кур­
сов. Если флагман не будет знать обо всех этих измене­
ниях, то, в конце концов, может получиться путаница,,
разобраться в которой будет невозможно.
Перед Косых была целая серия планшетов с нанесенными
на н их схемами соединений. В его распоряжен ие был предок
ставлен отвод от приемника флагманской радиостанции. Оа
должен был отцеживать из донесений то, что относится
к изменению порядков и строев в колоннах, и немедленно
передавать эти сведения в пост управления флагмана.
Эта обязанность, вопреки ожиданиям Косых, почти не
оставляла ему времени на то, чтобы изредка воспользо­
ваться имеющейся в полу оптической зритель ной трубой,
Сильные линзы которой давали возможность! видеть на
земле ряд деталей, несмотря на высоту в семь тысяч метров»
Общий характер местности , над которой летели колонны
эскадры, пока мало чем отличался от хорошо знакомого
Косых украинского ландшафта. Но сильная оптика позво­
ляла определить разницу в обстановке. После сплошных
колхозных массивов бросалась в глаза мозаичная раздро­
бленность полей. Желтые квадраты яровых беспорядочно
перемешались с косыми, уродливыми клинышками распа­
ханных озимей.
Большинство рабочих поселков в индустриальных рай­
онах представляли' собой серые пятна убоги х хибарок,,
беспорядочно облепивших площадки заводов.
Время от времени среди лоскутных крестьянских полей
в объектив трубы входили более крупные пятна. Где»
нибудь на опушке рощи или на холме у реки можно было
различить белое пятнышко помещичьей усадьбы.
Сознание, что халупы нищих деревень т хибарки рабо­
чий поселков набиты людьми, с жадностью и надеждой сле­
дящими за советскими самолетами, наполняло Косых чув’
ством острого любопытства. Совершенно забывалось, что .
вни зу имеются, вероятно, зени тные батареи, аэродромы,
истребители. А когда эта мысль приходила на память, ста­
новилась странной, почти непонятной, легкость, с какой .
46


колонны вот уже целый час движутся над территорией
Польши. После прорыва сквозь зону истребительной; авиа­
ции им не оказывалось ни какого сопротивлен ия. Эскадра,
без боя проникла уже почти на триста километров в глубь
чужой страны.
Несмо.тря на подозрительность подобной инертности про­
тивн ика, главные силы эскадры могли двигаться совершен­
но спокойно. Разведка шла впереди веером, выдвинутым
на пятьдесят километров. Разведчики летели патрулями
на высоте о т семи до восьми с половиной тысяч метров.
Они оставались почти невидимыми и неслышными. Еще н е­
сколько лет тому назад они были бы на такой высоте
совершенно слепы и, следовательно, бесполезны. Но при-
менение мощной оптики в соединении с автоматически,
работающими фотоап паратами
позволяло теперь вести
самое действител ьное наблюдение пересекаемой местности1,
Постановка разведывательной работы в дальних рейдах
была совершенно новой. По новому наставлению «разведки
сопровождения дальнего рейда» на обязанности летчика»
наблюдателя лежало главный образом наблюдение са
окружающим ^воздушным пространством. При современ ных
скоростях появление в воздухе истребителей или аэроста*
тов заграждения могло быть обнаружено лишь при
постоянном и внимательном наблюдении за воздухом. Та
же большая скорость наряду с большою высотой полета
делала визуальное наблюдение земли очень трудным. Чело*
вечеекий глаз, даже вооруженный лучшей оптикой, уже
не мог фиксировать предметы с точ ностью, какая требова-
лась разведчику, чтобы раскрыть местность.
Для наблюдения местности с большой высоты на боль-
шой скорости на борту советски х самолетов-разведчиюов
имелся прибор, созданный соединенными усилиями совет­
ских радиотехников, оптиков и химиков. Это был слож­
ный агрегат из фотосъемочного, лабораторного, демон­
страцион ного и радиобильдаппаратов.
Интересной деталью э той установки было применение
новых цветочувствительных эмульсий, очень чувствитель­
ных к природе фиксируемых красок. Искусственные краски
(химические) действовали на эмульсию совершен но иначе,
нежели естественные. Изображение
получалось резко
искаженным по цвету и сразу бросалось в глаза наблюда­
телю. Это давало возможность быстро обнаруживать
всякого рода искусственные сооружени я и маски .
47


Главдым затруднением на пути конструкторов этого
фотографического «наблюдателя» было преодоление време­
ни в фотохимических процессах. Но они справились и с
этим. Через восемьдесят две секунды после спуска затвора
фотокамеры позитив уже проектировался на экран.
Выдвинутый вперед веер из нескольких десятков В РД1
позволял главным силам эскадры двигаться совершенно
уверенно, зная> что всякий сюрприз со стороны противника
будет обнаружен разведкой.
Разведчики шли по три, придерживаясь максимальной
высоты, какую допускала облачность . Циррусы2 плыли,
разорванными клиньями: разведчики старались держаться
немного ниже, чтобы облака не портили видимость.
Разведывательный веер вел полковник Старун. Он летел
в замке своего передового патруля, 'непрерывно поддержи­
вая радиосвязь с флагманской машиной. Старый, осторож­
ный летчик, опытный и внимательный разведчик, он, не
отрываясь, слушал - эфир и был готов принять сообщение
любого из двадцати патрулей своей части. То, что до сих
пор, за час полета над расположением противника, ни
один из самолетов не донес о чем-либо подозрительном, за ­
ставляло полковника беспокоиться.
Равнина сменилась пологими холмами, 'покрытыми мел­
ким кустарником. Контрольная фотолен та попрежиему не
показывала никаких признаков аэродромов, зенитной артил­
лерии, ни единого намека на искусственную маскировку.
1Старун знал, что до внешней зоны сопротивления ПВО
Варшавы еще далеко, но он никогда не предполагал, что
противник так хладнокровно подпустит к ней большеви­
ков, не попытавшись даже сбить их с маршрута. Подобная
выдержка со стороны противника была неожиданной. Он
хочет подпустить эскадру к самому узлу своего сопро­
тивления? Тем хуже для. него: большевики вовсе не соби­
раются итти к польской столице и скоро лягут на новый
курс. Тогда будет уже поздно привлекать к борьбе воз­
душные силы активной обороны польской столицы. Они не
успеют даже вступить в соприкосновение с эскадрой
Дорохова.
—
Ну что ж, тем лучше, тем лучше для нас. Тем
1.ВР Д — обозначение высотного разведчика дальнего рейда (тип,
состоявший на вооружении в части, которой командовал Старун).
2 Циррусы — перистые облака.
48


лучше...— з апел он по старой привычке, зная, что кикто
не услышит его голоса, которого он так стыдился на зе­
мле. Здесь его не попрекнут плохим слухом.— Тем хуже
для..., — завел он было новую руладу, но оборвал на
полуслове: головной самолет идущего впереди патруля
вдруг стремительно повернулся вокруг вертикальной оси.
Прежде чем Старун успел проанализировать э то движение,
правая несущая поверхность переднего самолета отвали-
лась и стала падать. Корпус со вторым крылом, совершив
еще несколько беспорядочных движений, пошел вниз. В
следующее мгновение о т падающей машины отделились два
человека и, пролетев несколь ко десятков метров, раскрыли
парашюты. Летчик его собствен ной машины, следуя движе­
ниям идущих впереди машин головного звена, к руто взял
та себя. ВРД, взвыв моторами, свечой полез в облако. В
тот момент, когда Старун отметил прыжок второго пара­
шютиста, в наушниках его зазвучал голос: «Старун, Ста­
рун, говорит ВРД-2, говорит ВРД-2». Это звал его по ра­
диотелефону аварийный разведчик. Третий из его экипажа
остался в падающей машине, чтобы донести: «По-видимому,
напоролись на трос заграждения, говорит ВРД-2, слышите?»
Старун поспешно сказал в микрофон: «ВРД-2, ВРД-2, пры­
гайте, прыгайте, я вас видел, донесение принял], донесен ие
принял, С тарун».,
Рефлекторным движением пальцы переключили радио на
передачу телеграфом и стали посылать в эфир позывные:
«Волна... волна... волна...» А глаза не могли оторваться от
исчезающей в синеватой дымке у земли аварийной машины.
Успел ли выскочить последний? Кто был э тот смельчак, в
котором сознание долга преодолело ужас падения в штопо­
рящей машине, обречен ной на верную гибель? Летчик, на­
блюдатель или радист? Он даже не сообщил своего имени.
Самолет Старуна, пробив облака, вышел под чистое небо.
Невероятной чистоты купол открылся над ним. Безмерная
яркость света, не затененного ifH единым облачком,
ни
малейшей туманностью. Под самолетом клубились безгра­
ничным морем облака. Казалось, что они находятся в не­
прерывном движении, точно гонимые ветров волны мыльной
пены, заполнившей целый океан без берегов-, даже без го­
ризонта. Длинной вереницей, как поплавки на поверхности
бурливого прибоя, то появлялись, то снова тонули аэро­
статы заграждения. Погибший разведчик не ошибся: де-сят-
4 Перв ый удар
49


ки серебристых баллонов тянулись непрерывной чередой с
севера на юг.
В наушниках послышалось кряхтенье, потом отчетливый -
голос: «Волна слушает, волна слушает». Отозвалась рация
флагмана. Старун сообщил об аэростатах. Чтобы точ но
установить начало и конец барража1, нырнул под облака.
Северный конец барража начинался у Верещины и тянулся
к Лечне, уходя дальше на юг. Повидимому, э то было одно
из звеньев пассивной ПВО железнодорожного узла Люб­
лина. Старун донес об этом флагману и, сопровождаемый
несколькими патрулями своих ВРД, снова пробил облака.
Аэростаты тпрежнему качались в пенистом море. Ста­
рун приказал атаковать аэростаты. Воспламененные зажи ­
гательными ракетами, несколько баллонов взорвались ярко-
голубым пламенем. Утратив часть своей опоры, барраж-
осел, увлекая своею тяжестью оставшиеся аэростаты. Они
были теперь видны и под облаками. Этого достаточ но.
Старун не мог задерживаться для полного уничтожения
барража. Хотя подвешенных к аэростатам, тросов и не
было видно, они уже не представляли опаоности и не] могли
явиться ловушкой для самолетов Дорохова.
Флагман изменил направление полета главных сил. Вся.
масса самолетов, следуя приказу флагмана, выполнила по­
ворот.
Барраж был обойден с севера.
Аэростаты могли теперь сколько угодно болтаться под
облаками.
На смену холмам, покрытым редкой порослью, пришел
лесной массив, простирающийся вдаль огромным черным
пятном. Среди темных масс деревьев изредка белели поме­
щичьи усадьбы.
В наушниках капитана Косых послышались позывные
флагманской рации. Четким попискиванием к то -то звал:
«Волна, волна, волна»... Косых оторвался от зрительной
трубы. В наушнике запищало:
«Говорит Роба, говорит
Роба». Косых даже не заглянул в код — эти позывные он
знал хорошо: его,родная часть. Капитан невольно посмо­
трел в ту сторону, где должны были быть его самолеты. Они
летели на крайнем левом фланге первой колонны. Не мень­
ше пяти километров отделяли его часть от флагмана.
Косых и Сафар не могли бы найти друг друга в небе,
1 Барра ж— заграждение.
50


даже если бы промежуток между, ними не был занят не­
сколькими десятками рябоватых- пятен, похожих на стаи
малырв в светлом пруду. Эти пятна казались Сафару не­
подвижными, п отому что двигались с той же скоростью ,
что й его собственная машина. Только когда его самолет
испытывал качку, пятна эти то уходили под крыло и про­
падали на фоне земли, то резко проектировались на об­
лачном небе.
Сафар спокойно вел машину по заданному курсу. Пере­
ключив управление на автопилот1, он лишь изредка погля­
дывал на картушку2, — не сошла ли курсовая черта с нуж­
ного румба.
Во время полетов Сафар испытывал чувство удовлетворе­
ния, почти радости. Источником ее была такая же уверен­
ность в себе, какую он испытывал, купаясь в море. С а­
фару не нужно было прилагать никаких усилий для того,
чтобы держаться на поверхности. Казалось, пожелай он
утонуть, и то вода не пустит вниз. Такое же чувство было
и тетерь.
Но в воздухе оно пришло не сразу. Прежде, когда он
летал на большом корабле, этого чувства не было. Само­
лет был посторонним телом, большим механизмом, к ото­
рый он, Сафар, заставлял держаться в воздухе. Не поки­
дала мысль, что нужно быть начеку: внизу земля с никогда
не изменяющей ей силой притяжения.
А когда Сафар перешел на СБД, это чувство исчезло.
Пропала мысль о том, что машина «тяжелее воздуха», По­
слушность машины физиологически, до радостной уверен­
ности в собственн ых мускулах, возбуждала Сафара. Он не
летел, а спокойно плыл в упругой воздушной среде.
Немного н иже и впереди Сафар все время видел машину
товарища с ясной двойкой на фюзеляже. Если бы не крылья,
она была бы похожа на большого уснувшего сазана, ле­
ниво, без движения плывущего по течению медленной реки.
Только смешная у сазана спина: через колпак, прикры­
вающий среднюю часть фюзеляжа, видны движущиеся го­
ловы людей.
Внизу под двойкой становилось темней. Гуще делался
большой лес. Сафар с интересам склонился к трубе. Сафару
1 Автопилот — приспособление» позволяющее самолету сохра­
нять заданное направление полета и устойчивость без участия лет­
чика.
2 Картушка — диск компаса с нанесенными на не го делениями.
51


казалось, что ои слышит щебетанье птиц, чует запах влаж­
ной тени, лежащей под сомкнутыми вершинами деревьев.
Ему даже захотелось в этот лес. Он давно не видел такой
массы зелени. Он отвык о т нее в степных просторах Укра­
ины.
Если бы Сафар мог спуститься на землю, он убедился бы,
что лес действитель но велик. Вершины деревьев сходились,
закрывая землю.'- В их душистой августовской тени было
сумеречно и пахло прелым листом. Даже птицы, о которых
думал там наверху Сафар, действительно щебетали в вет­
вях. Но вот вдруг целая стая их, снявшись с дерева, испу­
ганно метнулась в сторону. Даже здесь, на земле, нужно
было очень внимательно приглядеться, чтобы понять при­
чину испуга птиц: зеленая масса листвы двинулась и стала
медленно вращаться. Вращалась крона, ствол, целая пло­
щадка изрезанной корнями земли двигалась вместе с дере­
вом. Оно было только маской, живою, тщательно поддер­
живаемой маской зенитного орудия, приютившегося в про­
хладной тени. Медленно, методически вращалось орудие,
следя стволом за невидимыми простым глазом самолетам и
Дорохова.
Если бы теперь посмотреть на э то т большой спокойный
лес сверху, можно было бы увидеть много таких враща­
ющихся деревьев. Под каждым из них скрывалась зени тка..
У каждого орудия молча, застыв в напряженном ожидании,
стояла прислуга. Наводчики с наушниками на головах то ­
ропливо вращали маховички горизонтальной и вертикаль­
ной наводки. Приказания приходили с поста командира ба­
тареи , откуда велось наблюдение за движением колонн.
В контрольной трубе командира батареи разбросанная
по небу россыпь еамолетов-мальков превращалась в ма­
шины. Можно было отчетливо разобрать их очертания и
даже определить тип машины.
Прислуга у пушек, скорее угадывавшая, чем видевшая в
н ебе серую рябь,- нервничала. Солдаты удивлялись тому,
ч то командир позволяет врагу беспрепятственно миновать
зону наиболее действительного огня. А командир, видя, что
п ока идут разведчики и предупрежденный о движении ко­
лонн бомбардировщиков, спокойно ждал, пока в небе на
фоне редких облаков не покажутся главные силы.
Справа так ж е терпеливо ждала вторая батарея, слева1—
третья; орудия настороженно молчали, выжидая наиболее
благоприятного момента для открытия огня.
52


О грозящей колоннам опасности не смогли на этот раз
предупредить и разведчики Старуна. Даже зоркие фотоап­
параты ие обнаружили пушек, спрятанных в густой листве
деревьев.
Склоняясь время ют времени к окуляру трубы, Сафар
видел все то т же зеленый лес. Сафару отлично думалось
под ровное гудение винтов, когда внезапно, сразу с не­
скольких сторон, сверкнули блески разрывов и брызнули
черные клочья дыма зенитных снарядов. Автопилот выклю­
чен, рука на штурвале. Ухо улавливает приказ флагмана:
«Маневрировать по высоте, н е меняя курса». Руки сами
дают штурвал от себя на висящие еще' в воздухе клочья
черного дыма. Разрывы следующего залпа зениток, покрыв­
шие то место, где только что был самолет, остались над
головой. Но прежде чем Сафар снова взял штурвал на себя,
совсем рядом сверкнули новые разрывы. Еще и еще. Они
были так близко, что на мгновение; закрыли переднюю ма­
шину, всего на мгновение, но, когда их черные лоскутья
остались позади, «двойка» соседа уже не занимала привыч­
ного для Сафарй положения на пятьдесят метров впереди
и сорок метров ниже. Круто заворачивая влево, бе,з ви­
ража, она стремительно уходила в сторону. Вражеский сна-'
ряд сделал свое дело. Не ожидая приказаний, Сафар дал!
обороты и вышел на ее место. Оглядевшись, он уж!е не на­
шел товарища среди хлопьев разрывов.
Скоро разрывы зениток остались сзади. Колонны прошли
зону огня. Батареи послали еще залп вслед замыкающим
патрулям и умолкли. Собрав донесения частей, Дорохов сум ­
мировал потери: во второй и третьей колоннах восемь са­
молетов сбиты; двадцать один получили легкие поврежде­
ния, исправляемые в полете; в первой колонне — один име­
ет серьезное повреждение органов управления. Это был
самолет командира первой колонны. За несколько минут
д о.то го как противник начал обстрел эскадры, у его само­
лета заело трос управления рулем направления. Пока его
исправляли, летчику пришлось поневоле оставить строй и
делать непрерывный круг. Т ут начался обстрел. Кружа­
щийся самолет был выгодной мишенью для зениток. Пре­
жде чем на нем исправили повреждение, он был подбит.
Волков, летевший в соседней с командиром колонны ма­
шине, успел еще заметить, как поврежденный <|амолет к о­
мандира, потеряв управлен ие, беспорядочными кривыми! по ­
шел к земле. Безнадежность его положения Волков понял
53


потому, что тот сбросил сразу все свои бомбы. На земле
вспыхнули огоньвд кучных разрывов, и взлетело темное
облачко дыма и земли. Волков занял место командира пер­
вой колонны и донес об этом флагману. Таким образом,
комадирекий самолет был единственным погибшим в первой
колонне. Она вся успела пролететь зону зениток, прежде
чем их огонь стал поражающим.
Радиослужба противника пыталась мешать работе , на­
ших раций, посылая ложные приказания и донесения. Са­
фар получил циркулярное радио флагмана об этой меша­
ющей работе противника и перестал тратить время на рас­
шифровку явно ложных передач. Но все же эта служба
помех сыграла свою роль: флагман принужден был дважды
менять шифр. Кто мог поручиться, что противник не знает
нашего кода. Нужно было проявить большое чутье и хо ­
рошо разбираться в обстановке, чтобы с уверенностью от­
брасывать то, что не внушало доверия.
И нет ничего удивительного в том, что Сафар отнесся
с недоверием к одной радиограмме, содержавшей неразбор­
чивые слова, х отя под нею и была условная подпись Доро­
хова. Смысл следующей з а нею, полученной Сафаром, ра­
диограммы, флагмана сводился к тому, что без крайней
надобности и без атаки со стороны противника самолетам
эскадры в бой не вступать, ни при каких обстоятельствах
не уклоняясь с маршрута. В - заключение следовал приказ
первой колонне Волкова 'принять на себя роль охранения;
разбившись на две группы, отойти на фланги главных сил
с превышением до тысячи метров и следовать так до тех
пор, пока противник не выйдет из поля зрения.
Сафар решил, что это относится к предстоящим встре­
чам с врагом, и спокойно продолжал полет.
Если бы он .не принял плохо понятую радиограмму за
фальшивку гермаро-поляков, то знал бы, что разведкой эс­
кадры обнаружена колонна автож иров , противника числом
до ста машин, идущая на высоте, несколько превышающей
высоту СБД и под углом к курсу эскадры...
Зная, что боеспособность автожиров ничтожна, Дорохов
мог допустить лишь два варианта: или это наблюдение, или
автожиры имеют целью бомбометание по колошам его эс­
кадры. Но расчет скоростей показал флагману, что курс
автож иров 'пересечется с курсом эскадры тол ько в . арьер­
гардной части последней. Лишь самый хвост колонны могут
зацепить автожиры. В случае отсутствия у автожиров ка­
54


ких-либо агрессивных намерений присутствие их
никак
не повредит эскадре, напротив, противник убедится в том ,
что она движется прямым курсом на Варшаву. Э то может
сыграть лишь положительную роль в развитии дальнейшей
операции: командование противника будет дезориентиро­
вано собственной разведкой. Если ж е автожиры захотят
произвести бомбометание по самолетам эскадры, им при­
дется снижаться. Тогда СБД первой колонны атакуют ав­
тожиры. Для них не составит труда отогнать тихоходные
и неповоротливые аппараты. Отвлекаться же на предупре­
дительный бой с противником, присутствие которого может
и не принести никакого вреда, командир эскадры не хотел.
Было дорого время и каждый грамм горючего в бака х СБД,
Ничего этого Сафар не знал. Он не мог видеть и пере­
строения колонн, когда СБД Волкова разошлись на фланги
эскадры. Эскадрилья Сафара шла в зам ке левого крыла
своей части. Именно Сафару могла угрожать бомбардировка
автожиров, если бы они ее начали. Но для Сафара появле­
ние их сле;ва и сверху было неожиданностью.
Это было, нечто совершенно новое и удивительное, за ­
служивающее того, чтобы передать флагману. Сафар по­
спеш но послал в ^фир позывные флагмана и стал переда­
вать голосом ,‘ не шифруя, сообщение о замеченных авто­
жирах.
В наушниках Косых звучал знакомый голос приятеля. Но
вдруг он умолк. Передача оборвалась. На повторные вы­
зовы флагманского радиста Сафар не откликался.
В тамый разгар передачи Сафар вдруг почувствовал то л­
чок, и машина стала резко заворачивать влево. При этом
весь самолет вибрировал так, что стрелки .приборов прыга­
ли, как в лихорадке. Две из них, показывающие обороты
правого винта, совершали' странные движения: они то стре­
мительно подскакивали ,на критическую красную черточку,
то рёзк р падали до нерабочего минимума.
Сафар немедленно выключил передачу к правому винту,
и через секунду перед ним уже вспыхнуло на коммутаторе
гнездо бортового техника. Пришло донесение: правый винт
выбыл из строя. Совершенно оборвана одна лопасть. Э то
сделала маленькая бомба с автож ира. Сафар был единст­
венным, пострадавшим о т и х нападения.
Лишившись винта, Сафар не мог продолжать полет. Не­
сущая полную нагрузку машина шла со снижением, резк о
забирая вправо.
55


Сафар лихорадочно обдумывал положение. Заставить' ма­
шину итти прямо он может, выключив и левый виит. Мощ­
но сбросить бомбы, и планирование будет более пологим»
Но без бомб какой же смысл в полете, целью которого
было бомбометан ие? Бомбы должны быть сохранены. Од­
нако было совершенно ясно, что маневрирование и даже
сохранение направления полета и высоты немыслимы.
Радиостанция Сафара приняла приказ Дорохова: «К о­
лоннам расходиться согласно боевому заданию». Это зна­
чило, что эскадра достигла Плешени. Отсюда первая колон­
на ляжет на курс к Берлину. Вторая и третья должны
взять к юго-западу, то есть влево. Со второй колонной
должен был взять влево, и Сафар. Должен был... Он прику­
сил себе губу так, что невольно вскрикнул. В ответ на по­
слышавшийся в наушниках удивленный вопрос радиста при­
казал донести флагману о случившемся.
Пока идущие впереди части выполняли маневр, пришел
приказ Сафару, оставив строй, по собственному усмотре­
нию найти место для посадки. Дальше действовать по ин­
струкции.
Сафар знал, что это значит: посадка на вражеской тер­
ритории влекла за собой уничтожение самолета. Сафар хо­
рошо помнил инструкцию, « о никакие параграфы не могли
сделать простым и легким уничтожение собственной ма­
шины. Однако нуж но было выходить и з строя, чтобы
не задерживать перестроение эскадрильи и маневр всей
части.
Попрощавшись с эскадрильей, Сафар остави л строй.
Он с тоскою смотрел, как исчезает на юго-западе вто­
рая и третья колонны Дорохова. Где-то там в голове вто­
рой колонны, на флагманском' самолете, сидит Сандро Ко­
сых. Он, наверно, уж е вычеркнул! из состава эскадрильи
его «тройку». Может быть, он даже и не подумал о том, что
на этой «тройке» летит Сафар. Но нет, Косых не мог за­
быть о нем! Разве Сафар не был его другом?
Тут он поймал себя на том, что' думает о себе в про­
шедшем времени, точно о покойнике. Дудки! Он еще по­
смотрит, что из всего этого получится. Не удастся ли Са­
фару выбраться? Вдруг возьмет да и не утонет бывший ам­
бал? Даром, что ли, юн плавает как пробка?
Между тем первая колонна Волкова быстро уходила на
северо-запад. С коро последние черточки ее машин исчезли
в затянувшемся облаками небе.
66


Сафар был уже много ниже этих облаков, скрывших его
товарищей.
Самолет Сафара остался один. Совершенно один над
чужой страной.
Стрелка высотомера шла вниз. Больше не было надоб­
ности так старательно удерживать направление. Сафар при­
нял затекшую ногу, и самолет плавно заскользил к земле.
Теряя высоту, Сафар мог у ж е без помощи трубы видеть'
землю. Темносиний массив леса перешел в серую рябь ку-
ктарника. Дальше тянулись гряды невысоких холмов. Хол­
мы были пустынны. Никаких объ ек тов для использования
своих бомб Сафар не видел. А он твердо решил* не садиться,
не истратив с пользой бом б. Поэтому, придав машине
минимальный угол снижения, на каком она тянула, не про­
валиваясь, Сафар снова повел ее по прямой.
Отсутствие пронзительного свиста пропеллеров и м оно­
тонного гудения турбины создавало теперь, при свободном
планировайид, иллюзию полной тишины. Мягко шуршали
крылья, да тоненьким голоском пел саф1. Если летчик да­
вал штурвал о т себя, голос сафа делался смелей, переходил
на дискант; подбирал на себя — и саф снова возвращался
к робкому альту.
В узкий люк штурманской рубки просунулся бесформен ­
ный ком из кожи и меха. Сквозь запотевшие стекла оч­
ков Сафар увидел глаза штурмана.
Покосившись на альтиметр, Сафар увидел, что высота
уже всего около четырех с половиной тысяч. Он отодвинул
намордник респиратора. Штурман сделал то ж е и застен ­
чиво улыбнулся. Точно о« был виноват в случившемся. С а­
фар поманил его к себе:
— ■Глянем та карту.
Щтурман с трудом втиснул неуклю жее о т громоздкой
одежды тело в командирский отсек и протянул планшет:
—
Как скверно получилось, а?..: Надо искать хорошую
посадку.
Сафар сердито вырвал планшет:
—
А я вас, товарищ штурман1, комсомольцем! считал.
Штурман поднял на него удивленные глаза и обиженно
спросил:
— 1 Вы к чему, товарищ командир?
— ■Нас сюда для хорошей посадки посылали?
1 Указате ль скорости.
57.


—
Так у нас ж е бомбы... тысяча килограммов. С ними на
незнакомой местности...,
—
Знаю. Еще что?
— ■Да... все.
— '■Миша,— вдруг тепло оказал Сафар,— ты
не по-
мнишь, какой это парень однажды говорил на собрании:
«Нам партия потому и доверила высокую честь нести зна­
мя передового комсомольского экипажа, что мы сумели ис­
пользовать нашу замечательную советскую технику до дна,
как Сталин учил. Овладевайте ею и вы увидите, что для
советских летчиков невозможное не существует». Я вот
забыл, кто это говорил, а?
Штурман отвел глаза.
Сафар протянул ему планшет:
— ■Где мы?
Штурман пометил карандашом, место. Сафар глянул вниз.
Действительно, под ним узкой ленточкой вилась река
Проста. Ее долина уходила на ю го-восток к ‘ Калишу. Да­
леко к северо-западу была станция Яроцин. Логика гово­
рила о том, что если экипаж ищет безопасной посадки на
ровном поле, подальше от .населенных мест, то под само­
летом для этого самое подходящее место. Но Сафар спро­
сил штурмана:
—
Миша, мы до Яроцина дотянем? Может, там что-
нибудь найдется для ворошиловск их наши х ягодок? По-
считай-ка.
Штурман вооружился счетной линейкой. Белая целлуло­
идная дощечка казалась до смешного маленькой и не­
уместной в меховых лапищах перчаток. Но умелые пальцы
ловко оперировали' движком. Сафар с нетерпением следил
за расчетом. Ш/гурман замешкался. Он о чем-то думал,
глядя на карту.
—
Товарищ командир, Гиго, погляди. До Калиша немно­
гим дальше, чем до. Яроцина, может быть, оттянем? А ведь
Калиш это же вещь... .большой узел... Вон сколько путей
сходится. Может, там склады или что...
Глаза Сафара заблестели.
—
На худой конец, т а м эти х эшелонов сейчас видимо-
невидимо,— •мечтательно проговорил он. — А в эшелонах
немцев-то, немцев...
Сафар старател ьно вел 'Машину по линии, прочерченной
штурманом. Линия шла прямо к Калишу, срезая излучины
58


Просны. Справа белела на земле такая же строгая линейка
шоссе.
—
Эх, ты, птичка комсомольская! — радостно1 крикнул
Сафар. — И летучая же ты у нас.
21ч.00м.—21ч.14м.
18/УШ
Темносиней полоской тянется по гребням пологих хол­
мов лес. Размашистой дугой опоясал он извилистую долину,
Просны. Равнина, будто устланная лоскутным ковром, пест­
рит клочьями полей. Зеленые, подчас почти бирюзовые,
желтые как золото, буро-серые, красные, черные; клинь­
ями, квадратами, трапециями и ромбами слепились эти
клочья в одну неразрывную пестрядь. Беспорядочно разбро­
саны по ней деревеньки. Домики в деревеньках убогие. С
глиняными стенами, с кровлями из темной шилой соломы.
Неправильными рядами разбежал ись домики вдоль простор­
ных улиц. На задах деревень зелеными грядами легли ого­
роды. Капустные кочны с тушми голубыми листами, ров­
ная тем ная зелен ь картофеля. Дальше, 1за картофелем,
красные от ягод кусты смородины и малины. Среди малин­
ника'чучело в истрепанном военном мундире, со стальной
каской вместо головы. В тихом предвечернем воздухе б ез­
ж изнен но повисли рукава мундира. Привыкшие к чучелу
воробьи безбоязнен но лакомятся смородиной. Поближе к
дому, между грядками и забором , протянул свою длинную
шею к небу журавль колодца.
Вечереет. Густая тень плетня ложится на белую стену
домика. Низкое солнце багровым заревом зажигает стекла
крошечного оконца. Лучи насквозь просвечивают дом. Нет
в кем ни перегородок, ни мебели; н ет и людей. Сквозь
тонкие подрешетины видна солома крыши. Стены дома из­
нутри неприглядные, желтые. По, желтому картону .идут
тонкие планки остова. И весь-то домик оказывается сде­
ланным из картона на тонком каркасе.
Второй дом, третий, пятый, десятый — вся деревня кар­
тонная. Даже вот этот на пригорке в центре деревни, укра­
шенный полосатой ‘вывеской казенного кабака, и он из
картона. Напрасно любитель выпить стал бы искать в нем
стойку и за нею толстопузого сидельца в засаленном фар­
туке. Он увидел бы в центре кабака стальную трубу, выхо­
59


дящую из пола и упирающуюся в крышу. На крыше, над
трубою, стеклянное полушарие. В его линзах отражается
купол вечернего неба. У поднож ья трубы широкий провал
люка с ведущими ш и з железными ступенями. Там, где они
кончаются, решётчатая дверь подъемной шахты. А внизу,
на глубине двадцати метров, на дне шахты, спокойно стоят
лифты. У освещенных электричеством кабинок дремлют
лифтёры в. форме германских солдат. Прямо против лиф­
тов дверь с белой эмалированной дощечкой «Дежурный
офицер». Написано по-немецки.
Дежурный обер-л ейтенант сидел перед большим матовым
стеклом паиорамы. В стекле ничего кроме голубого, неба и
редких белых неторопливых облачков, но обер-лейтенан т
смотрит внимательно, посасывая сигаретку. Когда сигарет*
ка кончается, офицер на миг отрывается от наблюдения,
чтобы взять новую. И опять смотрит внимательно, не отры­
ваясь.
На столике рядом с ним звякнул телефон. Привычным
движением офицер протянул руку:
— ■Обер-лейтенант Штилль.
Громко и раздельно звучало в трубке:
—
Пост номер шесть слышит самолеты.
Прежде чем лейтенант положил трубку, задребезжал но­
вый звонок, и вспыхнуло другое гнездо коммутатора.
Наверху оживала деревня.
Из труб, как по команде, хлопотливыми хозяйственными
клубами повалил дымок. Ворота домов открывались, выез­
жали двуколки, возы, аккуратно нагруженные и увязанные,
все как один. В поле, откуда ни возьмись, замакала длин­
ными руками лобогрейка. Вся округа ожила как по мано­
вению чародейской палочки. На широких улицах, до того
совершен но пустынных, появились люди.' Они ритм ическим
солдатским шагом ходили до околицы и обратно.
Странные жители. И костюм на них необыкновенный:
форменные брюки и военная куртка, а на головах шляпы
польских крестьян. Но сверху они казались такими ж е,
как и по всей юго-западной Польше, — 1пленка «маршрут-,
к ого разведчика» фи ксировала гголЬко м икроскопические
точки крестьянских шляп.
К том у времени как ожила округа, разведчики Старуна
были у же над мирными деревнями. Хозяйственный полков­
ник отметил отсутствие пустошей в полях, движение сельско­
хозяйственных машин. Видимо, край спешил покончить
60


с полевыми работами, пока сюда не перекинулось пламя
войны.
Полковник Старун и не подозревал, что вместе с темне­
ющим польским небом, вместе с разорванными клочьями
облаков все его разведчики собраны линзами купола над
«казенным трактиром» и четким изображением отброшены
на подземную панораму. Вокруг нее столпились офицеры.
В их взглядах было нетерпение. Но командир подземной
зоны смотрел на черточки самолетов подчеркнуто равно­
душно.
, Чтобы успокоить офицеров, он сказал:
—
Терпение, господа, э то разведчики . Их главные силы
проходят в пятидесяти километрах к западу. Мы должны
ударить им в хвост.— Он оглядел .затаивших дыхание офи­
церов: — Итак, задача ясна? Противник должен быть за ­
держан во что бы то ни стало. Прошу разъяснить это все)м
офицерам . По секторам , господа. Командирам отрядов за ­
держаться.
Командиры звеньев поспеш но разбежались. Командиры
отрядов стояли перед капитан-лейтенантом.
—
Поближе, господа.
Они сошлись плотным кольцом .
Он понизил' голос до шипящего топ ота:
— ■Все, решитель но все проверять лично. На нижних чи ­
нов не полагаться ни в чем. Понятно?.. Вы свободны.
Он опустился на табурет перед панорамой. Адъю тант
надвинул на лампу темный экран. Ярче выступило на мато­
вом стекле панорамы озаренное багрянцем заката
н ебо.
Разведчики прошли. Ничего, кроме облаков, .не осталось
на небосводе. Капитан-лейтенант сидел у пульта, положив
палец на небольшую панель с кнопками сигналов. Розовел
в отсвете панорамы гладко выбритый подбородок. На во­
ротнике яркая желтизна петлиц с серебряным шитьем ду­
бовых листков и между петлицами тяжелый крест — Pour
le mörite1— память покойного ^мпаратора.
—
Господин капитан-лейтенант, одиночный бомбарди­
ровщик над зоной,— негромко проговорил адъютант.
Действительно, в поле зрения панорамы входил одинокий
большой самолет.
На крыльях и оперении ясно были видны советские звезды.
Он шел необычайно низко.
1 По-французски: за з а с л у г у —орден в кайзеровс кой Германии.
61


Командир, не оборачиваясь, бросил адъю танту:
— • Третий сектор. Одно звено. Снять!
Сафару при ходилось туго. Машина дотягивала последние
километры. Высоты осталось пятьсот метров, до Калиша
не дотянуть. Подходящей цели все нет как нет. Не сбрасы­
вать ж е бомбы на копошащиеся под ним мирные дере­
вушки! Жители даже не прятались при его приближении,
повидимому,' ничего не понимая в опознавательных знаках.
Ничего не оставалось, как садиться. Благо места для по­
садки было кругом сколько угодно: не угодить бы только
поперек борозд пахоты, остальное неважно. Тормозные
колеса дают возможность обойтись минимальным пробегом.
С этой стороны все почти спокойно. Почти! Вот именно—
почти. Но мало ли случайностей скрыто в самом факте
посадки на неизвестное поле с тонной бомб на борту? Ин­
струкция ясно говорит: «Если имеется возможность, то пе­
ред совершен ием вынужденной посадки на незнакомой мест­
ности командир должен сбросить на парашютах весь эки­
паж самолета и садиться .один». Смысл инструкции ясен,
пояснений не требует.
Высота подходила уже к пределу, дальше которого эки­
паж не сумеет воспользоваться парашютами. Как ни тя­
жело было Сафару расставаться с товарищами, он отдал
приказ:
—
Прыгать всем.
Из люка показалась голова штурмана. Сафар сделал
свирепое лицо и жестом показал: «Прыгать!» Глянув сквозь
застекленный п ол,- он увидел, как из-под фюзеляжа па­
дают его товарищи. Миг — и над падающими, как язык
пламени, взвивается хвост парашюта, расцветает упругим
пузырем шелковое полушарие. Сафар считал прыгающих.
Два! Он подождал. Третьего не было. Сафар обернулся к
штурманской рубке. Подняв расширенные глаза на коман­
дира, Миша молча указал на землю. И тут Сафар увидел:
зады деревушки, над которой шел самолет, стали быстро
отъезж ать от домов. Чучело на огороде весело замахало
руками. Вместе с усыпанными ягодой кустами оно стреми­
тельно удалялось от оставшегося на месте колодца. Огород
раскололся пополам. Кочны капусты удалялись о т непод­
вижной картошки.
62


ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ
В бетонном подземельи, на глубине двадцати пяти мет­
ров, стоял нестерпимый шум. В первый момент нельзя было
даже определить его природу, так он был силен. Лишь при­
выкнув, у хо выделяло царящий надо всем рев авиационных
моторов. Выстроившиеся под ослепительными лампами ис­
требител и сверкали дисками вращающихся пропеллеров.
Выше, и где-то в задней части подземелья могучими голо­
сами выли вентиляторы. Гонимые вихрем пропеллеров, з а ­
сасываемые широкими раструбами вентиляторов, струи вы­
хлопных газов синим стремительным потоком неслись под
сводами.
Казалось, люди в самолетах и у механизмов не замечали
этого адского шума и вихря. Их глаза были устремлены на
офицера, сидящего в стек лянной будке у стены. Перед офи ­
цером белел щит управления. Голова офицера была закрыта
толстым звуконепроницаемым шлемом с телефонными труб­
ками на ушах. Он один слышал голос из центрального
поста. Повинуясь этому голосу, он нажал кнопку. На бе­
лой доске загорелась яркая надпись «приготовиться». Т а­
кие же надписи вспыхнули в разных концах подземелья.
Летчики скосили глаза на свои контрольные приборы. На­
жим другой кнопки,— и экран перед офицером посветлел.
В нем отразилось вечернее небо, зады деревни с ее о горо­
дами, стандартными кустам и малины, чучелами , с глядящи­
ми в н ебо журавлями колодцев.
Реагируя на новый телефонный приказ, офицер нажал
другую кнопку. К общему шуму примешался могучий гул.
Заработали мощные электромоторы, приводящие в движе­
ние покрытие подземного ангара. Потолок стал плавно о т­
ходить. На миг все головы поднялись к ясному, позолочен­
ному закатом небу. Тяжелое плетение сталыных ферм от­
ходило, все больше, н еба, больше света. Летчики, как по
команде, опустили очки на глаза.
Новая кнопка, рубильник, моторы.
Передняя катапульта со стоящими на ней самолетами
быстро и плавно придвинулась к прорези
потолке, под­
нялась, закрывая собою светлую полосу неба, и выбросила
в воздух свою ношу. Взлетели два истребителя, за ними
еще два. Воем взмывших истребителей загудели пустые кар­
тонные домики. Через двадцать секунд на месте первой ка­
тапульты была новая. И с нее четыре машины взвились
63


навстречу одиноко плетущемуся над самой землей совет­
скому самолету.
Его изображение в панораме главного поста делалось все
больше, яснее. Он подошел так близко к земле, что истре­
бители не решались его атаковать. Командиру подземной
зоны нужно было уже выпускать в воздух все свои само­
леты. Они должны были лететь вдогон ку за прошедшими
стороною главными силами большевиков. А этот дурацкий
одинокий самолет грозил смешать карты. Посылать истре­
бители— значило сознательно итти на столкновение выле­
тающих из-под земли машин с этим безумцем, уничтожать
собственную материальную часть, губить свои х людей. Надо
было задержать вылет своих истребителей из-под земли,
пока не собьют большевика. Но командир зоны не мог по­
жертвовать ни одной минутой,— ' от своевременного вылета
его самолетов зависел исход большой операции. Капитан-
лейтенант в бешенстве рвал телефон. Адъютант помчался в
лифте наверх, чтобы руководить попыткой снять больше­
вика огнем с земли. Крестьяне в мундирах, припав на ко­
лено, посылали в воздух ружейные залпы. Из-под фанер­
ных щитов, изображающих кучи навоза на телегах, засвер­
кали пулеметные очереди. '
'
Сафар подходил к зем ле. Радиус его правого виража все
уменьшался. Стрелка альтиметра быстро склонялась к ну­
лю. Еще хоть несколько минут! Держа одной рукой штур­
вал, он другою лихорадочно настраивал передатчик. Про­
шла минута, пока флагман отозвался на позывные и Сафар
мог передать ему о том, где он и что делается под ним. Он
глазами пытался сосчитать открывающиеся щели подземных
аэродромов, но в конце концов просто сообщил:
«Очень
много. Не успею сосчитать:. Постараюсь сделать , чтобы
стало меньше».
Он бросил передатчик и вызвал по переговорному штур­
мана:
—
Планирую спиралью. Бросай в щели.
—
Есть бросать в щели.
Машина снижалась.. Она со свистом неслась над зоной
подземных аэродромов. Казалось, она ищет столкновения
с поднимающимися истребителям и.
Видя в своих экранах самолет, который, как помешан­
ный, кружит в спирали над выходными отверстиями аэро­
дромов, германские командиры прекращали выпуск истре­
бителей. Катапульты зам ирали. Наступила растерянность .
64


Уж е несколько минут ни один из десяти аэродромов не вы­
брасывал в воздух своих истребителей. Капитан-лейтенант
■отдал адъютанту приказ:
—
Командиру седьмого отряда в одиночку таранить про­
тивника.
Но прежде чем адъютант передал приказ по назначению,
казем ат командира зоны дрогнул от страшного взрыва. По­
гас свет. Широкая трещина легла поперек стекла пано­
рамы... Медленно, точно в задумчивости, осела стальная
труба перископа вместе с бетонным перекрытием. Кучи
земли и распыленного бетона рухнули в казем ат.
Миша думал, что промахнулся. Первая двухсотп ятидеся­
тикилограммовая бомба вместо аэродромных ворот упала
■прямо в соломен ную крышу «к абака».
Сафар не знал, что под этой крышей был мозг всей
зоны. Он крикнул в микрофон:
—
Михаил, ты комсомолец или шляпа?.. Если промах-
чнешься еще раз...
Миша и сам знал, что мазать нельзя — осталось три
бомбы. Машина неслась впритирку к зем ле, Предметы на
земной поверхности мелькали перед глазами как бешен ые.
В прицел нельзя было поймать ничего... Штурман рванул
бомбосбрасыватель, освобождая следующую бомбу.
Силою взрыва машину подбросило с хвоста так , что Са­
фар с трудом вытянул ее на себя. Она ушла от земли, едва
не задев трубы домов.
Но зато сквозь стекла пола Сафар увидел, как взметну­
лись вверх огороды. Огромным пауком поднялась из-п од
земли катапульта. Черный дым и языки пламени скрыли ос­
тальное.
Теперь высота была такая, что ее нехватит больше, чем
на одно сбрасывание. На следующем самолет воткнется в
землю. Сафар приказал:
— ■Залп двумя бомбами .
И тотчас почувствовал, как мощным потоком машину
швырнуло вперед. Все стекла в полу самолета вылетели
внутрь. рубки.
Кратер вулкана раскрылся под деревней. В него посыпа­
лись домики. На воздух поднялись в беспорядке сцепив­
шиеся истребители и грудой рушились обратно! Пламя
взвивалось выше, чем шел Сафар.
Бомбы кончились. А там впереди раскрылись новые во­
рота еще одного подземелья. Дотянуть бы, только бы дотя-
-5 Первый удар
65


йуть туда! Мысли неслись в' голове Сафара быстрей, чек»
его машина над землей.
«Бомбы все... нет больше бомб... Но есть еще комсомоль­
ская птичка и в ней лейтенанты Миша и Гиго. Бери ихг.
Родина, бери, партия, своих сынов!»
Он схватии! микрофон:
—
Прощай, Миша!
—
Гиго, милый Гиго, да здравствует Сталин и великая;’
Родина!
Сафар потянул на себя штурвал. Машина задрала нос.
В мозгу вихрем понеслись образы: Косых, Олеся, Гроза.
«Сухие у тебя мозги, майор Гроза», — «мельком подумав
Сафар и, прежде чем задравшаяся машина успела скольз­
нуть, всем своим огромным телом он навалился на штурвал,
отжимая его от себя. Самолет повалился на нос. Струя вет­
ра с воем ударила под разбитый козырек колпака, сорвала
с Сафара очки и шлем. Сафар с силою дал правую ногу,
направляя самолет в зияющую щель аэродромных ворот.
Дробя и ломая стальное плетение ферм, самолет врезался?
в гущу готовившихся к вылету истребителей. Сразу не­
сколько машин загорелись. Самолет был слишком велик,/
чтобы исчезнуть под землей; Его хвост торчал из ворот.
Веселые языки пламени хлопотливо лизали снятый металл
фюзеляжа, поднимаясь к пылающему закатном у небу.
К21ч.00и.
18; VIII
ИЗ З АПИСОК ФЕЛЬДМАЙОРА БУНК
«Вторые сутки Бурхард живет на никотине. Садясь з а
машинку или к аппарату прямого провода, я не попадаю-
пальцами в .клавиши. До меня как из-за ватной стены до­
носится голос Рорбаха, делающего очередной доклад. И он
железный, этот Рорбах!..
Генералы сидят друг против друга, подтянутые и насто­
роженные. Бурхард, н е’ спуская глаз с карты, ловит каждое
слово начальника штаба. Т от сухо' выкладывает:
—
...далее в районе третьей армии бомбардировщики пы­
тались проникнуть к нашим перегрузочным пунк там По-
моржаны и Стрыя. Они отбиты с потерями. Однако одной
советской штурмовой эскадрилье удалось прорваться к ав--
66


тодорожному узлу Коломыя и ©нести панику в момент вы-
садки химических войск. Имели место повреждение бом­
бами баллонов с OB. Произошло массовое отравление на­
ших войск.
Бурхард:
—
Опять штурмовики! Я же предупреждал вас, генерал:
максимум внимания охране наземных войск от налетов. Я
попрошу вас...
<— Ваше превосходительство, — Рорбах сделался еще су­
ше, — земля сама зевает. Мы не -вездесущи и не всевидящи.-
Их штурмовики идут на бреющем полете по сто километ­
ров в глубь нашего расположения.
— ■Все время та бреющем?
У Рорбаха появилась, нотка торжества, точно речь шла
об его собственной заслуге:
—
Да, ваше превосходительство,
местами
пятнадцать
м етров. Борьба средствами одних воздушных сил невоз­
можна. Мы их просто не видим. Я уже докладывал о необ­
ходимости наземными средствами затруднить противнику,
пользование идущими в наш глубокий тыл удобными доли- ■
нами рек, прогалинами лесов. Мы предвидели: все э то будет
подступами для штурмовиков.
—
Нужно телеграфировать ставке.
—
Пехота сама должна обороняться пулеметами. Здесь,
собственно говоря, даже не нужна зенитность. Огневая за ­
веса пулеметов могла бы остановить любую атаку штурмо­
виков. Особенно'страдает от штурмовиков пехота.
Бурхард повернулся ко мне:
—
Со слов генерала Рорбаха вы передадите в ставку т е - ’
леграфный доклад: мы* снимаем с себя ответственность за
все, что лежит ниже ста метров и будет прозевано назем - .
ными войсками. Мы еще раз указываем командованию, что
пехотн ым частям должны быть немедленно приданы офи ­
церы военно-воздушных сил для связи и инструктажа. Не­
медленно.
4
Он раздраженно ткнул окурок в переполненную пепель­
ни цу и потянулся за свежей сигаретой. Рорбах молчал.
Бурхард спросил:
—
Все?!
Рорбах бережно провел по карте жирную линию. От го­
рода Радома она упрямой красной чертой потянулась в •
юго-западном направлении через Калиш, Остров, пересекая
германскую границу, подошла к Бреслау.
67


—
Советская эскадра, — лаконически бросил Рорбах.
Брови Бурхарда поднялись.
— ' Она движется сюда, — показал он на Берлин.
—
Нет. Последние донесен ия: выше Калиша большевики
разделились. Всего двести с чем-то машин идут к Берлину.
Остальные, числом примерно четыреста, повернули «а юго-
запад.
—
Наша аген тура ни к чарту не годна. Генерал Але­
ксандер опит. Разве нельзя было знать это заранее? Что
им там нужно? Неужели Бреслау?
—
Боюсь, что хуже, — сказал Рорбах.
— ■Но ведь больше там ничего нет,— Бурхард ожи­
вился.— Вы не думаете, что они могут вот отсюда повер­
нуть на северо-запад? Они хотят подойти к Берлину с
двух сторон.
—
Берлин? Зачем он им нужен?
—
Столица!
—
Судя по численности машин в колоннах, нечто более
существенное интересует их именно здесь, в южной Герма­
нии.
Жуя папиросу, Бурхард уставился в карту.
—
Вот! — выкрикнул Рорбах и коротким движением
карандаша охватил весь юго-восточный угол Германии. —
Здесь добрая половина воен ной промышленности страны.
Бурхард даже откинулся в кресле. Он хмуро' глядел на
отрезанный смелым карандашным мазком угол Третьей
империи.
—
Дрезден,
Мю.нхен,
Нюрнберг,
Штутгарт,— бормо­
тал он.
— | Радиус действия машин., находящихся в строю совет­
ской эскадры, допускает такой рейд при сохранении
большой бомбовой нагрузки. Мы просчитались в надеж ­
ности прифронтового «пояса обороны.
•— Южный промышленный район все же велик. Они
должны были избрать более узкую цель.
-—
И, конечно, избрали. Логика говорит за то, что
первыми должны быть ун ичтожены заводы, поставляющие
нам наиболее активное оруж ие,— авиацию, бронемашины,
OB.
—
Так.
■— Значит, первый удар должен быть нанесен здесь.
Рорбах очертил кружком город Нюрнберг.
—
Руки коротки. На Нюрнберг не упадет ни одна


Да, нужно постараться, чтобы не упала.
—
Ни одна,— решительно повторил Бурхард.
—
Максимальные усилия обороны будут сосредоточены
именно здесь — на линии Регенсбург— Цвикау. Но перо­
вая наша задача заключается в том, чтобы не допустить
советскую эскадру до этой линии вообще.
—
Это верно.
—
Я распорядился...
—
Вы распорядились?— раздражен но переспросил Бур­
хард.
—
Вашим именем. Все наличные силы сосредоточиваются
над районом Мариенбад — Карлсбад— Теплиц — Либерец
и ожидают ваших приказов по радио. Сюда же бро­
саются истребители Герлицкой зоны «U »1.
—
Они опоздают.
—
Нет. Они уж е вылетели. Четвертая высотная диви­
зия, летящая к армии генерала Шверера, меняет направле­
ние и идет сюда же.
—
Это немыслимо.
—
Это необходимо.
Бурхард сделал протестующий жест:
-—
Я не могу отменить распоряжение ставки.
—
А вы можете, ваше превосходительство,— голос Рор­
баха ' звенел,— взять на себя ответственность за уничто­
жение узла Фюрт — Нюрнберг? Если мы хотим спасти
Нюрнберг с его заводами, нельзя терять ни минуты.
Я видел, какая борьба происходила в (Бурхарде.
Рорбах положил перед ним лист приказа. Бурхард
подписал, не глядя. ■
—
Первая часть вашего приказа уже выполнена,— ска­
зал Рорбах,— все части, назначенные - для операции,—
в воздухе. Остается вторая часть: уничтожить врага. И
этому может помешать
только одно — темнота. В на­
шем распоряжении, к сожалению; минуты. Солнце уже у
горизонта.
Бурхард сидел за столом, осунувшийся, постаревший.
Он снизу вверх посмотрел на Рорбаха:
—
Может быть, бросить наперерез противнику части
западного сектора обороны Берлина?
Рорбах заговорил почти покровительственно:
—
(Во-первых, Берлин — столица, ее обществен ное м не-
1 «U» — обозначе ние подземных аэродромов в имперских ВВ.
69


«*йе надо щадить. Во-вторых, части ПВО придут, к месту
столкновения, израсходовав все топливо. В -третьих, мы
ведь не знаем намерений северной колонны, а в ней свыше
двухсот машин. В наших интересах втянуть эту группу в
бой. Она слабее воздушной обороны столицы. Там мы ее
уничтожим, какие бы цели она ни преследовала. Мы по­
стараемся завлечь ее к Берлину. К .тому же мы по радио-
депешам противника можем судить, что ею командует бри­
гадный комиссар Волков.
—
Волков? — равнодушно переспросил Бурхард.
—
Так точно, Волков. Это очень смелый, я бы даже
сказал, отчаянный начальник.
—
Что же, вы их командиров знаете так же, как своих?
—
Лучше, ваше превосходител ьство,— улыбнулся Рор­
бах.—- За их командным составом я слежу уже четыре
года, а наши командиры мелькают, как
метеоры. Я не
всегда успеваю с ними даже познакоми ться.
Бурхард примирительно протянул руку:
— • Ладно, больше этого не будет. Я вам обещаю.,
—
Боюсь, ч то обещание "несколько запоздало, ваше
.■превосходительство.
—
Лучше поздно, чем никогда, господин генерал.
—
Иногда поздно это и есть никогда. Разрешите итти?
— ; Вы - свободны, генерал!»
21чЛ7м.-22ч.10м.
18/VIII ~
Советск ие самолеты шли на запад.
Капитан Косых с болью отметил выбытие Сафара и по­
ставил на его место, во главе эскадрильи, другую машину.
Колонны продолжали жить напряженной боевой жизнью.
Ход операции становился капитану Косых ясен. Повидимому,
расчет командования был верен: уход второй и третьей ко ­
лонн Дорохова с берлинского направления оказался не­
ожиданным для противника. Несмотря на то, что колонны
удалились уже более- чем на тысячу километров от своей
границы., они не встретили сколько-нибудь серьезного со­
противления. Авиация противника прозевала время для
удара или была отвлечена движением Волкова. Тем
труднее придется Волкову. Все силы противника обрушатся
н а его малочисленную колонну. И все же он должен будет
пробиваться к столице, чтобы отвлечь на себя немцев.
70


Солнце было уже у горизонта. Поверхность далекой
земли тонула во мгле.
Судя по всему, главные силы не встретят сопротивления
ш воздухе. Не пойдет же противник на ночной бой!
Если бы не кислородная маска, вероятно, на лице До­
рохова можно было бы увидеть улыбку удовлетворения.
Капитан Косых услышал при казание перестроить колонны
в ночные походные порядки,,и вынести разведку на боль­
шее расстояние вперед.
Но флагманская радиостанция не успела отправить по
частям э т о : распоряжен ие. Разведка Старуна донесла - о
скоплении самолетов противника сразу в двух секторах:
лервом и втором. Плохая видимость не позволяла с точ­
ностью определить состав неприятельских сил. В них при­
сутствовали различные виды авиации. В наибольшем числе
'■были обнаружены истребители, движущиеся на большой
высоте в направлении главных сил.
Положение сразу осложнилось. До веера Старуна —
пятьдесят километров. Если истребители противника ле­
тят со скоростью около шестисот километров, то при дви­
жении собственных, СБД со скоростью пятьсот километров
в час сближение происходит со скоростью приблизительно
тысячи—тысячи ста километров час, или двести семьде­
сят — двести восем ьдесят метров в секунду. Пятидесяти
километров, отделяющих Старуна от головных частей
СБД, хватит всего на три минуты, а затем до дистантши
■боя меньше двух минут. Допустим, что, учитывая труд­
ность дальнейшей разведки в наступающей темноте и ж ер­
твуя собой, Старун...
Мысли Косых прервала новая передача полковника Ста­
руна:
«Разведывание закончил. Собираю часть для боя с ис­
требителями противника».
Итак, Старун дейстзительно рисковал шестьюдесятью
разведчикам и, чтобы дать главным силам время на подго­
товку к бою. Несколько лишних мгновений имеют для гро­
моздких колонн большое значение. Хозяйственный, расчет­
ливый человек полковн ик Старун! Он определил верно:
роль его разведчика сыграна, в. хозяйстве Дорохова они
'больше не нужны. И как ни был полковник влюблен в
свои ВРД, он, н е колеблясь, бросил их навстречу врагу,
грудью прикрывая главные силы.
.Допустим, что Старуну удастся привлечь на себя ис-
71


требителыные силы противника и .навязать им бой. Допу­
стим далее, ч т о бой затянется и истребителям понадобится
совершить ряд повторных атак, чтобы уничтожить соеди­
нение Старуна. Все это отнимет у них не больше пятк-
минут, и то лишь у части противника. Его главные силы
будут продолжать сближен ие с Дороховым. За остающиеся
три минуты нужно: флагману принять решение о схеме-
атаки и расположении своих сил, передать это решение
командирам соединений и частей. Те в свою очередь должны
дзменить свои порядки .на боевые. Люди на самолетах
должны при готовиться к бою...
Через сорок пять секунд приказ флагмана был принят
частями. Косых не без тревоги смотрел, как в неверном
вечернем свете одни самолеты стремительно мчались впе­
рёд на предназначенные им боевым расписанием места; дру­
гие, сбавив обороты, пропускали товарищей. Группы м е­
няли вид. Теперь онь, невзирая на сумерки, сошлись ближе..
Масса самолетов сделалась более компактной.
Косых понимал всю ответственность момента: впервые-
должно было разыграться большое воздушное сражение,,
в котором обороняющаяся сторона — наши колонны —
состоит из однотипных самолетов-нейстребителей. Из-за?
большой глубины рейда у Дорохова не было обычного крей-
фрского охранени я. Скоростные бомбардировщики должны:
вступить в единоборство с силами противника, состоя­
щими из привычных для воздушного командования того
времени видов боевой авиации. Против СБД будут драться
и легкие одноместные пулеметные истребители, и пушеч­
ные истребители дальнего боя, и большие двухмоторные
истребители, могущие вести затяжной бой на параллель­
ных курсах благодаря наличию у них вращающихся пуле­
метных установок.
По мысли флагмана, в соответствии с ранее выработан­
ной системой обороны соединений СБД, нагруженных бом ­
бами, части строились, таким образом , чтобы создать из=
себя мощные компактные ядра. Центры их могли забо­
титься лишь об обороне вниз и вверх. Вся ошевая мощь.
«колец» могла сосредоточиваться на фронте, тыле или со­
ответствующем фланге. Таким образом в каждой группе-
создавался как бы огневой шар, клубок, передвигающийся-
в пространстве со скоростью пятьсот километров в час и
ощетиненный во все стороны луч? ми пулеметного и ар­
тиллерийского огня. Этот боевой порядок был в с вое
72


время предложен Дороховым и образно назван «ежом».
Здесь впервые с подлинной полнотой была освоена трех ­
мерность воздушного оружия.
В 21 час 30 минут, через три с половиной минуты по,-
сле получения предупреждающего радио Старуна, с борта
флагманского самолета увидели отходящие - под натиском
противника разведывательные самолеты. Несмотря на то,
что полковник Старун, подавая пример своим летчикам, с
головной эскадрильей первый бросился в атаку на пре­
восходящие его во много раз силы немцев, разведчика»
ке удалось значительно задержать их движение. Развед­
чики были смяты, рассеяны. Вооружение разведчиков ока­
залось недостаточным для того, чтобы противостоять по­
давляющему огню многочислен ных истребителей; их мане­
вренность была ниже, чем у истребительных машин. Ос­
татки их уходили на восток, под прикрытие главных сил.
Но во главе их уж е не было храброго полковника. Старун
погиб в первой ж е схватке с более сильным врагом.
К удивлению капи тана Косых, противник подходил не
только в первом и втором секторах: со всех сторон небо
было усеяно точками
приближающихся самолетов. Пер­
выми на дистанции в тысячу метров вошли в соприкосно­
вение с СБД пушечные
истребители Мессершмидт-120 ..
Хотя СБД также несли мощное вооружение из пушек,
чи сленно даже превосходивших пушки нападающих, на
стороне немцев было преимущество атак и. В первый мо­
мент боя башенные установки СБД оказались в менее вы­
годном положений. Но зато уже через несколько секунд
после начала огня, когда истребители должны были думать
о выходе из атаки, преимущество перешло на сторону СБД.
Они обстреливали уходящего противника.
Характерной особенностью первой фазы этого боя было
то , что обычный прием нападения истребителей ид- под
солнца оказался для немцев роковым. Солнце начало4 са­
диться за горизон т раньше, чем завязался бой. Заходящее
солнце не могло уж е слепить советских стрелков. И вы­
шло так, что движущиеся с запада истребители очень-
ярко проектировались ка фоне окрашенного закатом неба,.,
а самолеты Дорохова, идущие с потемневшего уже вос­
тока, были плохо различимы.
Немцам не удалось разрушить построение «ежей» и з а ­
ставить и х распасться на части, которые могли бы быть
73


l легкостью атакованы'на близкой дистанции пулеметными
истребителями Арадо-Удет.
Те из летчиков-немцев, у. кого за плечами был опыт
испанской войны, хорошо знали, как трудно заставить
хороших боевых летчиков перейти от групповых действий
’К бою за собственный риск и страх. Они помнили, с ка­
ким упорством, доходящим до самоотвержения, республи­
канские летчики бросались на выручку товарищу, попав­
шему в затруднительное положение. Сфера огня «ежей»
«была непроницаема. Дождь пуль и снарядов неизменно со­
средоточивался там, где товарищам угрожала наибольшая
опасность. Этот великий принцип взаимной поддержки
обеспечивал максимальную безопасность каждому отдель­
ному самолету и всему «ежу» в целом.
Понеся некоторые потери, «ежи » сохранили сферичность
своего построения и огня. Это значило, что «а протяже­
нии следующей фазы боя, п ока пушечные истребители
Мессершмидт, выйдя из атаки, смогут снова настичь СБД,
на стороне большевиков будет неоспоримое боевое пре­
им ущество. Подошедшие к тому времени навстречу До­
рохову германские пулеметные истребители Арадо-Удет не
смогли даже использовать свое оружие. Орудийный огонь
СБД держал их на слишком большом расстоянии. Лишь
отдельные германские летчики, видя бесполезность стрель­
бы, с таких дистанций, очертя голову бросились сквозь
огневую завесу советских пушек. Не больше половины их
дошли до дистанции действительного огня.
Капитан Косых увидел, как соседний СБД подфлагмана,
потеряв управление,' стал делать странные фигуры и исчез
в направлении темной земли. Пока Косых старался отметить
■направление, в каком исчезает шдфлагман, в поле его
зрения топали еще несколько падающих1 СБД. Там и сям,
сквозь сумрак, окутавший землю, сверкали внизу крошеч­
ные светлячки взрывов — рвались бом бы сбитых СБД. Но
вдруг яркий сноп пламени ослепи л Косых. Столбом, рва­
нувшегося воздуха флагманский СБД подбросило и столк ­
нуло с курса. Косых не сразу понял, что произошло: не
успев выйти из атаки, Германский истребитель врезался в
один из соседних самолетов. От удара взорвались бензи ­
новые баки истребителя. Пожар в свою очередь вызвал
взрыв бомб на СБД. Через секунду капи тан Косых увидел,
что еще один германский истребитель воткнулся в спину
. другому СБД. Косых заметил, как пылающей рдкетой вы­
74


летел со своего места пилот истребителя вместе с сиде­
вшем, к которому был пристепнут. Удар столкнувшихся
самолетов был настолько силен, что Косых даже не уло­
вил момента, когда СБД разломился. Он видел только, как
п адает фюзеляж с центропланом1 вместе с воткнувшимся
в его верхнюю башню истребителем .
Секундомер, пущенный капитаном Косых в момент, когда
•он увидел первые самолеты противника, показывал уж е
семидесятую секунду. 'Впереди, в сфере действительного
пулеметного и даже пушечного огня, ничего не было. Лишь
довольно далеко на фланге и впереди маневрировали круп­
ные соединения противника. Косых мог поручаться, что
они меняют направление полета и ложатся на параллель­
ный курс, одновременно стремясь набрать высоту. Пока
•он старался разгадать значение этого маневра, пушечные
истребители, успевшие наверстать потерянное в бою рас­
стояние, еще раз атаковали СБД. Но эта атака была ела-
•бее. Лишь незначитель ная часть Мессершмидтов нагнала
‘СБД. Остальные были еще далеко сзади за хвостам и бом ­
бардировочных колонн. Эта раздробленность действий осла­
била силу второго удара. Лишь несколько «ежей» при­
шли в расстройство. Особенно сильным было оно в части ,
где два СБД одновременно взорвались от столкновения с
истребителями. Сила взрыва двух с половиной тысяч кило
тротила была так велика, что соседние самолеты завер­
тело воздушной волной. Один СБД, подкинутый под крыло,
перевернулся вокруг продольной оси на спину. У двух
СБД шквалом были сорваны вертикальные поверхности
хвостового оперения. Им пришлось стремительно Пикиро­
вать, чтобы не расстроить боевой порядок всей части. Но
поблизости не было сил немцев, могущих использовать
замешательство. «Ежи» успели перестроиться, заполнить
прорывы и поставить поврежденные -машины в наименее
•напряженные места.
Когда стрелка секундомера отсчитала пятую минуту,
капитан Косых разобрал наконец, что перестраивающиеся
впереди неприятельские соединения составлены из уста­
ревших бомбардировщиков Хеншель-123. Они летели впе­
реди и выше СБД. Косых решил, что они пойдут над ко­
лоннами эскадры параллельным курсом. Благодаря разности
скоростей СБД обгонят противника. Обгон э то т произой-
1 Центроплан — средняя часть корпуса самоле та с коренными
образованиями несущих поверхностей, к которым крепятся крылья.
75


дет гораздо медленней, чем если бы враги сошлись «rat,
пересекающих курсах. Этого времени идущим выше са­
молетам будет достаточно для того, чтобы с большою ве­
роятностью попадания использовать запасы мелких бомб»
Предположение капитана Косых было отчасти верно.
Бомбардировщики Хеншель-123 действительно
должны
были дождем мелких бомб — весом от двухсот пятидесяти
граммов до одного килограмма — засыпать колонны боль­
шевиков. Разрыв бомбы во много раз действительнее пу­
леметного и пушечного попадания.
Избавить эскадру от э того врага могла надвигающаяся
темнота. Проектируясь на темную землю, СБД будут почти
не видны сверху. Если флагману удастся искусным ма­
неврированием уйти с курса Хеншелей, их работа будет
сильно затруднена.
И действительно, прежде чем упали первые бомбы нем­
цев, в н аушниках Косых уже прозвучал вызов Дорохова»
Предупреждая свои части о появлении бомбардировщиков,,
он приказывал непрестанно менять курс. Обстановка по­
зволяла, кроме того, несколько разредить строй. Было мало-
вероятия, что истребители немцев повторят атаку,-— это му
мешало скопление 'над эскадрой их собственных машин.
А к тому времени, как Хеншели останутся за хвостом
главных сил Дорохова, будет уж е совсем темно.
Роль германских истребителей на сегодня сыграна..
Сыграна достаточ но неудачно.
За бомбардировщиками .Хеншель Косых с трудом раз­
личил еще многочисленные силуэты больших самолетов.
Это были монопланы Юнкерс-90 . Он полагал, что Юн~
керсы должны будут продолжить работу Хеншелей по
бомбардировке эскадры. Но на плечи Юнкерсов была воз­
ложена совершен но другая задача. Об это м догадался бо­
лее осведомленный в секретах противника Дорохов.
Летя плотным строем , Юнкерсы должны были сблизиться
с противником на расстояние, какое допустит его огонь,
н о не превышающее двести метров. Германское командо­
вание совершенно сознательно шло на то, что потери в
рядах Юнкерсов будут очень велики; с такой дистанции
их будут расстреливать, как куропаток. Но пассажирские
машины не представляли для него такой ценности, как
боевые. Достигнув указанного сближения, Юнкерсы вы­
пустят тросы, подобные тросам полетных антенн. К кон­
цу троса подвешена мина большой взрывной силы. Вытра-
76


вив тросы, Юнкерсы меняют свой параллельный курс на
пересекающийся с таким расчетом, чтобы оставаться как
можно дольше на пути нижней колонны.
В противоположность Хеншелям, которым, темнота ме­
шала работать, Юнкерсам она была необходима.
Последняя часть сражени я — введение в бой Хеншелей
и Юнкерсов — проходила уж е значительно более зам ед­
ленными темпами. В то время как за все три атаки ис­
требителей секундомер капитана Косых отсчитал
всего
5 минут 50 секунд, сближение с надвигающимися Хенше-
лями длилось свыше двадцати томительных минут.
К тому времени, когда вся масса Хеншелей осталась за
хвостом эскадры, Косых успел насчитать не больше две­
надцати разрывов бомб. В темноте вспышки были очень
хорошо видны, хотя уже и нельзя было различить машин,
ставши х жертвами попаданий. Небольшой процент попа­
даний бомб нужно объяснить тём, что СБД непрерывно
маневрировали, меняя курс. Э то вынуждало немцев то ж е
п остоянно менять курсы и углы прицеливания.
Ночь вступила в свои права.
Земли не стало.
Взошедшая луна не в силах была помочь сражающимся.
Они мчались навстречу друг другу или следом, или напе­
ререз один другому, не видя ни противника, «и своих.
Бойцы на земле, в обстановке ночного боя, могут пере­
броситься словом, они чувствуют друг друга по отрывисто­
му дыханию, по топоту ног, по шороху земли, а если есть
хоть немножечко света, светит хоть кончик луны, бойцы
уж е видят друг друга. И при часовой скорости перебежки
в восемь-десять километров собственное движение ка­
жется им столь стремительным, что встреча с врагом бы­
вает внезапной, как столкновение. А корабли в море? Не­
сколько десятков кораблей, избирающих место для боя на
пространстве в миллион квадратных километров, п редста­
вляют друг для друга ежесекундную угрозу столкновения,
могущего возникнуть более быстро, чем это
воспримет
глаз вахтенного. И это при скорости хода всего в каких-
нибудь пятьдесят— шестьдесят километров. Самолеты же
двигались со скоростью п ятисот и больше километров.
Только время от времени, при удачном повороте, в сла­
бом свете луны мерещились летчикам неверные силуэты
ближайших машин.
Юнкерсы совершенно растворились в тем ноте. Все во-
77


круг представлялось бесконечной бездной. Темнота делала
бессмысленной трату зарядов. Только еще' далеко, где-то-
на крайнем левом фланге, сверкали вспышки у надульни­
ков. Может быть, особенно дерзкие летчики ерага подо­
шли там на слишком короткую дистанцию, позволяющую'
стрелкам угадать их присутствие. Можёт быть, просто-
нервы стрелков не выдерживали томительного ожидания
противника.
От .настороженного созерцания темноты капитана Косых
отвлекло приказание флагмана: «Учесть потери и состоя­
ние частей». Занятый переговорами с командирами, Косых:
забыл- о времени. Каждая часть доносила о ка^ й -нибудь
утрате. Не считая разведывательных машин, эскадра поте­
ряла: выбывшими из строя 32 СБД и летящими с неиспра­
вимыми повреждениями 14. Кроме того, 48 оставались в.
'строю с повреждениями, исправляемыми в полете.
Выслушав доклад капитана Косых, Дорохов сказал:
—
Сообщите о - потерях начальнику ВВС. Прибавьте
слова: «Потери меньше, чем я ждал. Не сомневаюсь в вы-’*
полнении задания партии и правительства».
Вернувшись на свое место и взглянув на часы, Косых:
увидел, что прошло уже более получаса со времени сни­
жения эскадры на тысячу метров из-под Юнкерсов. Мож­
но было быть уверенным, что немцы в темноте потеряли
эскадру. Опасность осталась позади. Несмотря на то, что
Косых только теперь о «ей вспомнил, он все ж е вздохнул
с облегчением: нужно думать, что ночью эскадре ничто не
грозит. Она может' дойти до цели, не понеся новых по­
терь.
И в темноте полет частей' эскадры проходил в том же-
порядке. Если бы несколько лет тому назад перед соеди­
нением большой численности была поставлена задача
группового полета ночью, то стало бы неизбежным огром ­
ное эшелонирование частей по горизонтали и вертикали.
При условии идеальной постановки штурманской службы
успех полета базировался бы на точном соблюдении вре­
менных интервалов между отдельными частями и даже са­
молетами. Теперь же введение в практику нескольких
специальных приборов позволяло даже в полной темноте
соблюдать боевые порядки в соединениях и любые строи
в,частях.
Дымка, закрывавшая небо, исчезла. Над колоннами за­
сверкали звезды.
78


Казалось, земля была безмятежно спокойна. Ни сияющих:
белым заревом городов, ни огон ька в деревнях. Лишь-
сквозь сильные линзы труб можно было изредка заметить
отражавшую звездный свет гладь озера.
Косых оправился с данными штурмана. Колонна шла над.
северной границей Богеми и. Здесь разбросаны десятки го­
родков, местечек, деревень и крупных заводов. Но жизнь-
в них притаилась. Все живое, напуганное гулом самолетов,,
забралось 1под землю.
ОСОБОЕ ЗАДАНИЕ
Хотя боевой приказ десанту не содержал ничего не­
ожиданного, Богульный не мог скрыть волнения, п рораба­
тывая задачу с командирами частей. Его бойцы должны1
будут, в буквальном смысле этого слова, упасть на голдву
противника. Не на параде, не на маневрах с холостыми'
выстрелами и полотнищами условно отвоеванных рубежей.
Их встретят не посредники с белыми повязкам и. На земле
будут немцы. Богульный понимал, что это значит.
Богульный знал по имени каждого из. сидящих перед
ним людей. Он любил их всех, их жен, их детей, он знал
все их дела, их маленькие домашние заботы, отнимавшие-
у него всегда столько дорогого служебного времени.
—
Головные отряды, первый и второй, производят вы­
садку на парашю тах близ деревни Березно.— Богульный
карандашом отметил точку на карте. — Здесь расположен
штаб генерала Шверера — командующего германской ар­
мейской группой прорыва.
Задача:
Первому отряду — парализовать
штаб,
уничтожить-
связь, разрушить автомобильную дорогу, связывающую
штаб с тылом и фронтом, взять в плен или уничтожить.
личный состав штаба.
Второму отряду — занять штабной аэродром у Погоре-
ловк'и и подготовить его к принятию наших самолетов. В
три часа тридцать на этом аэродроме приземляются мои
самолеты и высаживают там людей и средства зен итной
обороны самого аэродрома ’и штаба нашего войскового со ­
единения, имеющего прибыть туда в три часа пятьдесят
минут.
Третий головной отряд производит высадку у деревни
79


Тыдао на берегу Случа и в зависимости от обстановки за­
нимает один из двух аэродромов 172 или 174, расположен­
ных около этой точки. В три часа сорок минут на этот
аэродром садятся самолеты моего второго эшелона с броне­
танковыми средствами и артиллерией.
Четвертый головной отряд выбрасывается севернее точ ­
ки 174 и принимает все меры к сохранению невредимыми
бензинохранилищ, расположенн ых у специальной ветки,
подходящей сюда от железной дороги Сарны— Ровно. В три
часа тридцать минут на этот аэродром прибывают наши
истребительные части, которые будут нести службу охра­
нения дальнейших операций.
Первая посадочная часть в составе двух механизирован­
ных подразделен ий производит высадку на аэродром 172 и
174. Задача...
Он говорил так, что каждое слово запечатлевалось, как
написанное.
Передав командирам приказы и карты, Богульный по­
рывисто обнял ближайшего из них.
—
Родные мои, я бы обнял всех, да вас ведь много1—
не обнимешь. Деритесь, как .настоящие большевики. А мой
адрес: Березно. Буду там с трех часов тридцати. Ежели
что... да что может быть? Мы с вами энаем, зачем нас
посылает партия, зачем летим. Мы будем диктовать нашу
волю врагу. Он запляшет так, как хотим мы. Вот и все.
Комдив отдал последние распоряжения по штабу и . по­
ехал на аэродром , откуда должен был стартовать первый
головной отряд.
Там уже все было тихо. Приготовления закончены. Лю­
ди, готовые занять -места, лежали на прохладной росистой
траве у машин. В 'тишине был ясно слышен эвон кузнечи­
ков. Спокойно, ярко мерцали над степью звезды .. Богуль­
ный искоса поглядел на стоящий среди других самолет с
большим красным крестом на фюзеляже и крыльях. Хоте­
лось туда, но пошел в другую сторону. Он обошел н е­
сколько машин и проверил материальную часть. Поговорил
с бойцами. Удивляло- Спокойствие людей. Была лишь не­
которая приподнятость, как перед всяким ответствен­
ным полетом, но,. Богулыный не заметил волнения, ко­
торое сам с трудом скрывал.
««Может быть, сибиряк и прав: не становлюсь ли я
стар?,»
Уже не сдерживая нетерпения, пошел к санитарному
80


самолету. Команда лежала под широким фюзеляжем. Бе­
лел глазок ручного фонарика. Богульному * послышались
приглушенные смешки. Он остановился. Тихо, но четко
раздавался вибрирующий девичий голос. Олеся читала бой­
цам. Богульный кашлянул и шагнул, к самолету. Навстречу
поднялась темная фигура,
Олеся отдала рапорт:
—
Товарищ комдив, в санитарной части первого голов­
ного отряда все люди на местах. Самолет готов к старту.
Богульный протянул ей руку, как и остальным команди­
рам. Нескол ько дольше задержал ее маленькую ладонь
в своей и тихонько буркнул:
—
Оленок... ну?
Лица дочери не было видно. Но Богульному показалось*
что она смеется.
—
Все хорошо, тату.
Он пожал ей руку и, круто повернувшись, пошел прочь.
Сидя в автомобиле, Богульный пытался найти среди само­
летов тот,, с красным крестом на корпусе, но они были в
темноте все как один. Прежде чем он доехал до белой ли­
нейки, загудели заведенные моторы. Командир первого
головного отряда — веселый маленький Изаксон — выныр­
нул из-под самых фар комдива:
—
Разрешите стартовать?
Голос звучал так, точно он собирался «а интересное
ученье.
Богульный махнул рукой.
Придерживая неуклю жий парашют, Изаксон побежал
полем.
Комдив не выдержал и, вылезши из машины, уставился
в темень.
Вспыхивали цветные глазки сигналов.
Самолет Изаксона пошел на взлет.
21ч.00 м.—22 ч.30м.
1 8/VIII
С момента раздедания эскадры Дорохова служба на­
блюдения противника точно определила направление дви­
жения первой колонны на Берлин и ее примерную числен­
ность. Но командование понуждало вновь и вновь уточнять
данные. Начальник штаба германских воздушных сил подо-
6 Первый удар
81


зревал, что конечной задачей Волкова является движение по
пути, проторенному Дороховым, для дублирования его зада­
чи. Рорбах уже не мог отделаться от этой мысли, она
казалась ему наиболее верной, хотя сначала он и допу­
стил, что Волков действительно летит к Берлину.
Первоначально у Рорбаха было намерение предоставить
Волкову свободу действий на подступах к Берлину. На­
чальник штаба не хотел отрывать ни одного самолета от
промышленного района, бывшего совершенно очевидной
целью (полета Дорохова. Но по мере того, как укрепля­
лась мысль, будто Волков в конце концов должен повер­
нуть к югу, закрадывалось сомнение: целесообразно ли
держать все силы сопротивления прикованными к одному
направлению? Не лучше ли во-время, не дав противнику
соединить свои силы, уничтожить его колонны поодиноч­
ке? Не так ли поступал' Великий Фриц1? Не этому ли учил
Наполеон? Когда из предположения такая мысль перешла
в уверенность, Рорбах, не колеблясь, отменил прежнее за­
дание всем силам сосредоточиваться в южнопромышленном
районе. Перед частью своих сил он поставил новую задачу:
сосредоточиться в районе -Дессау — Торгау для встречи с
колонной Волкова, когда она повернет к югу. При встрече
с советскими отрядами Рорбах хотел быть сильнее каж­
дого из них в отдельности.
Итак, независимо от того, (произойдет встреча Волкова
с заслоном или нет, его задача была выполнена — против­
ник оттянул значительные силы о т сопротивлен ия второй
и третьей колоннам.
Но Волков об этом не знал.
Видя, что его полет проходит без всякого сопротивле­
ния, комиссар допустил, что вражеское командование из-за
малочисленности первой колонны не придало ей значени я
и бросило все силы против Дорохова.
Волков решил, что его обязанность — привлечь к себе
внимание противника, застави ть его бросить на сопро­
тивление первой колонне большие силы. В эфир пошла
ложная радиограмма 'Дорохову: «Ввиду отсутствия на моем
пути сопротивления противника, повидимому поддавшегося
на вашу демонстрацию, -прошу разрешить мне повернуть
к цели, не доходя до Берлина». Чтобы противник мог на­
1 Великий Ф р и ц — прозвише Фридриха II.
82


верняка перехватить э то радио, Волков дал его клером1.
Оставалось толь ко, чтобы немцы поверили радио.
Через полчаса радиограмма лежала перед Рорбахом . Ге­
нерал удовлетворенно потирал руки: его предположения
подтверждались.
Большие силы немцев продолжали сосредоточиваться в
районе Дессау — Торгау, ожидая Волкова. Но Волков об
этом попрежнему не энал и, попрежнему не видя сопроти­
вления, сделал еще одну попытку обратить на себя внимание.
Его собственная машина стремительно пошла вниз. Сле­
дом за нею снижались одна за другой части колонны. Но
земля была попрежнему мертва.
Задолго до прихода колонны страна погрузилась во тьму.
Посреди улиц замирали трамваи и автобусы. В незапно об­
рывалось сияние реклам , во мрак проваливались целые
кварталы, районы, города.
Волкова видели. Его не могли не видеть. Волкова слы­
шали. Не могли не слышать.
Две тысячи метров! Он почти тащится по земле. Он
подставляет себя под выстрелы зенитных батарей. Так по­
чему ж е они молчат? Почему нет лихорадочной стрельбы,
почему «е раскрываются ворота пресловутых подземных
аэродромов, о которых столько писали в мирное время?
Почему тучи истребителей не поднимаются в воздух, чтобы
спасти о т бомб мирные города своей родины? Почему,
чорт возьми, никто не пытается его остановить?
Земля молчала. Города Восточной Германии прятались
во мраке. У них не было ни истребителей, ни зенитных
пушек. Они не представляли ценности для командования
Зенитные пушки были нужны для других целей. Они должны
были защищать, от советских бомб узкие черные ленты
земли, залитые бетоноасфальтом ,— автострады. Непрерыв­
ными потоками текли по ним автомобильные поезда с вой­
сками, бежали броневики и тан|<и; дымя угольными мото­
рами, мчались грузовые колонны со снаряжением , огне­
припасами и горючим. Горючее, горючее и горючее! Тысячи,
десятки тысяч цистерн запружали автострады. Фронт, к ак
губка, всасывал горючее.
Хотя все движение на автострадах и замирало при звук©
приближающихся самолетов, Волков с малой высоты раз­
личал иногда бесконечные вереницы автомобилей. Он видел
Дать депешу клером —дать ее в открытую, без шифра.
83


спины танков, а под рукой у него не было ни одной тяже­
лой бомбы, чтобы разметать в прах эти тысячи, десятки
тысяч тонн стали, вырванных с кровью из полезного
обращения у трудового народа Германии;- обращенных в
танки, пушки, снаряды, в броню. Эти тысячи пушек оди­
наково направлены как на Советский Союз, так и в сердце
великого
н арода
трудовой Германии,
истекающего
кровью, вынужденного в рабском безмолвии, ценою соб­
ственной жизни, утверждать господство своих оголтелых
хозяев-фашистов. Несколько хороших бомб! Их нет. Только
полукилограммовки,
данные ему для демонстрации, год­
ные больше для того, чтобы пугать, чем для уничтожения.
Но, чорт побери, и эта мелочь пригодится на то, чтобы
остановить там внизу мерзкую гусеницу войны, чтобы за­
ставить в панике метаться грузовики, чтобы выпустить и
придорожные канавы содержимое сотен цистерн.
Пусть
это пока не те ягодки, которые обещал им Ворошилов, но
кое-что Волков все-таки может сделать, не отвлекаясь от
основной задачи.
Когда курс колонны слишком близко подошел к линейке
автострады, на зем л е' забесновались зенитки. Разрывы со­
здали завесу, сквозь которую с воем неслись бомбардиров­
щики. Тысячи разрывов, п охож и х на взрывы ручных гра­
нат, засверкали в месиве застывших на дороге машин. Ты­
сячи оолукилограммовок сыпались с СБД. Стрелки нижних
башен не отрывались о т пулеметов. С верху не было видно
результатов атаки. Полыхали только языки пламени во­
круг цистерн с бензином, керосином, нефтью. Тяжкая Пе­
лена черного дыма повисла над автострадой. На ней пля-
' сали багряные блики пожаров. Зенитки посылали залпы
вслед пронесшемуся смерчу советск их машин. Но истреби­
телей не было. А именно их-то ждал Волков. Привлечь к себе
как можно больше истребителей—в этом сегодня его задача.
Истребители не выходили навстречу СБД. Их нехватало
у германского командования. Оно не могло оборонять авиа­
цией всю территорию империи. Оно создавало' заслоны на
вероятных путях движения советских колонн. Оно гото­
вило Волкову достойную встречу, когда он повернет на
направление, которое генерал Рорбах принимал за цель его
появления над Германией.
Волков понял это по-своему. Он решил, что германское
командование разгадало в его движении простую демонстра­
цию. Малю ли каким образам оно могло это узнать?
84


Вплоть до агентурной разведки. Во время войны она у нем­
цев усилена в десять, в сто раз.
Если это так, то немцы знают и то, что у него нет «и
одной бомбы весом более полукилограмма. Они знаю т, что
он не может принести существенного вреда ни Берлину,
ни какому бы то ни было другому пункту. Если все это
так, значит они бросили все резервы главного командова­
ния на сопротивление Дорохову. Значит, единственная вер­
ная задача, которую ставит перед Волковым обстановка,—
немедленная помощь Дорохову силою своего вооружения.
Если удастся присоединиться к Дорохову, первая колонна
Волкова смож ет принять на себя роль крейсерского охра­
нения. На пути к цели машины Дорохова тяжело нагру­
жены бомбами. На обратном пути они будут измотаны
боями. Помощь Волкова не будет лишней.
Больше всего пугала Волкова мысль,' что рейд его двух­
сот сорока СБД окажется выстрелом, сделанным в воздух.
Он был ошибочно уверен, что не сыграл предназначенной
ему роли. Двести сорок самолетов казались ему напрасно
оторванными от основной задачи. Они не только не от­
влекли на себя крупных сил противника, но просто совер­
шили увеселительную прогулку. А где-то там, на к>ге Гер­
мании, Дорохов, может быть, и даже наверно, 'испытывает
жестокие удары соединенных сил врага. СБД второй и
третьей колонн принуждены вести воздушные бои , а его,
Волкова, самолеты идут налегке, забавляясь стрельбой по
грузовикам .
Меньше всего Волков мог думать, что начальник штаба
германски х воздушных сил нервно грызет ногти, решая во­
прос: можно ли взять из заслона Дессау — Торгау хоть
один самолет, чтобы использовать его против Дорохова?
Терпение Волкова было исчерпано. Он радировал в СССР
начальнику, воздушных сил:
«...п ротивник не оказывает никакого сопротивлени я. По­
пытки вызвать его на бой безуспешны. На этом направле­
нии нет ни одного самолета. Разрешите повернуть к Нюрн­
бергу для оказан ия поддержки Дорохову и для прикрытия
его возвращения. Волков».
Ответ был:
«Идите на соединение с Дороховым».
Обрадованный Волков немедля, отдал 'нужные приказания
по колонне. Двести сорок СБД изменили курс и стали на­
бирать высоту. Из добивающегося столкновен ия искателя
85


битв Волков превратился в осторожного водителя, трясуще­
гося над целостью каждой машины. Может быть, в неда­
леком будущем им предстояло прикрыть утомленных боями
товарищей из второй и третьей колон н.
Уклоняясь к ю гу, мягко гудели в тем ной вышине двести
сорок машин. Неотступно по их следам поворачивались на
земле широкие уши звукоулавливателей и неслись по про­
водам донесения о движении колонны.
И тут-то, из эти х донесений, генерал Рорбах наконец по­
нял, что ошибся. Двигаясь на соединение с Дороховым, Вол­
ков летел вовсе не по тому пути, который казался Рорбаху
наиболее вероятным. Его группа быстро уклонялась на юго-
восток, для того чтобы через полчаса изменить курс на
строго западный и потом снова лечь на южный. Волков
шнырял, как лиса, неожиданными зигзагами. Темнота на­
дежно укрывала его. Очень окоро Рорбах увидел, что за­
слон, стерегущий биргкюмиссара «а линии Дессау — Торгау,
бесполезно теряет время. Волков обходил его с юго-востока.
Единственным средством спасти истребительные силы этого
заслона от бездействия был стремительный бросок к югу,
в район Нюрнберга, куда, несомненно, двигался Волков.
Среди свеж их радиограмм' офицер штаба положил
на
стол Рорбаху короткую сводку о потерях, понесенных гер­
манской авиацией в бою с эскадрой Дорохова:
Истребители Мессершмидт— сбито 140 (22>/0у
получили повреждения —
211 (33»/»)
Истребители Араао — Удет — сбито 162 (40%)
получили повреждения —
20 ( б»/0)
Бомбардировщики Хеишель—сбито 92 (46%)
получили повреждения—
101 (50,5»/«)
Пеоная бригада Юнкерсов в результате ошибки штурмана
наткнулась в те мноте на подвесные мины своей второй
бригады и понес ла тяжелые потери. Точное число их еще
не установлено вс ледствие того, что самолеты дивизии рас­
сеялись на очень большом пространст ве. Пока обнаружено
47 разбитых машин.
Положив эту сводку перед генералом, офицер поспешил
уйти. 0.н знал, что реакция на нее будет «е из тех, когда
можно услышать что-ни будь хорошее. Потери превосходили
самые пессимистические ожидания командования. При та­
ком расходе в людях и материальной части нехватит ника­
ких резервов для поддержания германской авиации даже на
уровне мобилизации, не говоря о каком бы то ни было
расширении.
86


Ночь с 18 на 19 августа
БЕРЛИН
~
Пользуясь суматохой, под самыми различными предлогами
хозяйки убегали из подвалов, превращенных в убежище
ПВО. Тихонько, прячась в подъездах, прижимаясь к стенам,
они пробирались по темным улицам, P as люди сидят в подва­
лах, есть надежда занять такую очередь за молоком или мя­
сом, что, может быть, завтра, когда .кончится эта тревога
(не может же она продолжаться вечно), что-нибудь доста­
нется. По правде говоря, хозяйки не очень-то обеспокоены
этими россказн ями о прибли жающихся большевиках. С
восьми часов вечера берлинцев держат в подвалах, а боль­
шевиков нет как нет. Какие там большевики? Кто слышал
о то м ,. чтобы красные бросали бомбы на головы мирных
жителей? Это бывало только в мозгах писак из «Ангриф-
<фа»! Довольно вранья, господа хорошие! Просто-н апросто
полиция хотела избавиться от бесконечных процессий, на­
воднивших берлинские улицы с того самого момента, как
стало известно, что наци все-таки напали на Россию. Де­
монстрантов запнали в убежища. Будет ли еще какой-ни ­
будь толк от того, что целый день, а за ним и целую ночь
проторчишь в этой проклятой духотище под домом,-— не­
известно; а вот, если удастся встать первой, ну, даже не
первой, а, скажем так, в пределах первой сотни, у молоч­
ной лавки, то, возможно, достанешь литр молока. Есть
из-за чего беспокоиться.
Но немногим из этих женщин, пренебрегавших опас­
ностью ради того, чтобы раздобыть несчастный литр мо­
лока для изголодавшихся ребятишек, удавалось добраться
до лавок. Несмотря на полную тем ноту, царившую на ули­
цах Берлина, полиция каким-то образом обнаруживала эти
крадущиеся тени. Шупо1 безж алостно гнали их в первые
попавшиеся дома.
Улицы были черны и пусты. \Голько на крупнейших ма­
гистралях курфюрстендамма, Фридрихштрассе, Лейпцигер-
штрассе, Унтер ден Линден едва заметно- синели редкие,
прикрытые колпаками фонари тревоги. Они ничего не осве­
щали, служа лишь маяками, по которым могли держать,
направление автомобили тех, кого шупо не гнали насильно
1 Шупо — сокр. от Schutzpolizei — так называют в Германии
«наружную полицию.
87


в подвалы убежищ, кому предоставлялось самому избирать
время и место для укрытия от бомб.
Весь остальной город, в особенности такие бецирки1, как
Нейкельн, Веддинг, Панков, был погружен в тишину и мрак.
Изредка пробирался там по улицам полицейский автомо­
биль, сторож ко щупая дорогу синим светом при тушенных
фар. Даже эти посланцы Александёрштрассе2, о приближе­
нии которых обычно можно было узнать за два квартала
по отчаянному вою сирен, двигались теперь молча. То ли
это было желание подкрасться незаметно к кому-то, кого
они искали, то ли сами они боялись малейшего звука.
Громкоговорители, установленные в подвалах домов, п ере­
оборудован ных в убежища, изрыгали бесконеч ную исте­
рику национал-социалистск их аги таторов. Берлинцев пы­
тались убедить в том, что все обстоит очень хорошо, что
германский народ, как один человек, поднялся по зову фю­
рера, что части рейхсвера давно уж е перешли советско-
польскую границу и громят Красную армию на советской
земле. Еще немножко терпения, еще немножко воздержа­
н и я ,— и подданные Третьей империи попадут прямо в рай.
Хриплые выкрики наци сменялись бодрыми маршами. Гро­
хот меди, бесконечная дробь барабанов и визг, военных
флейт. Наци пытались отвлечь о т горькой действительности
мысли нескольких миллионов берлинцев, сидевших в полу­
мраке убежищ. Ни одной верной новости, ни слова правды
о том, что происходит на фронте, в стране, за границей.
Все радио и телеграммы фронтового командования и мест­
ных властей обрабатывались прежде всего
на Бендлер-
штрассе3. До жителей не доходило ничего, кроме привыч­
ного, набившего оскомину вранья. Чем победней звучало
радио, тем меньше ему верили. Неведомо какими путями,
без телефона и телеграфа, ч ерез все фашистск ие рогатки-
извне приходили слухи. Чем меньше они были похожи на
сводки правительства, тем больше им верили. Среди слу­
хов была правда. Передавали, что к Берлину движется со­
ветская воздушная эскадра в несколько сот новейших бом­
бардировщиков. Эскадра.летит приблизительно вдоль тече­
ния Одера и скоро должна будет вступить в бой с истреби­
телями противовоздушной обороны германской столицы.
1 Окоуги.
2 Нч Александерштрассе расположе н полицейпрезидиум Берлина.
3 Военное министерство.
88


Берлинцы не знали имени ведущего эту эскадру советского
командира, но в слухи проникла даже такая подробность,
что, мол, командир этот очень омел и искусен. Берлину
н е сдобровать! Очевидно, речь шла о бригкомиосаре Вол­
кове.
Какими путями, через кого и как получили такое распро­
странение случайные слова, несколькими часами ранее ска­
занные генералом Рорбах своему начальнику? В двадцатом
веке пантофельная почта, повидимому, не нуждается уж е
ни в путешествующих обывателях, «и в стенках вагонов*
чтобы писать на них секретные сообщения. Существуют
тысячи коротковолновиков-любителей, тысячи любительских
ключей и шифров, за которыми не может угнаться никакая'
Гестапо.
В подземельях шушукались.
Шушукались в подворотнях, в темных квартирах, в це­
хах затемненных заводов.
Берлинские предприятия стояли. В ожидании Волкова ода
были погружены в темноту й молчание. В одиннадцать ча­
сов ночи, когда настало время смены на заводах АЭГ1, ра­
бочие отказались сидеть взаперти. Они требовали, чтобы
и х отпустили домой. Прискакавшие бонзы3 ни чего не могли
сделать. Рабочие волновались и требовали, чтобы их 'не­
медленно выпустили, грозя в противном случае головами
бонз разбить ворота завода. И опять заработала
почта
шопотом. Через двадцать минут то же самое произошло
на газовом заводе у Данцигерштрассе. Туда даже не ус­
пели приехать бонзы. Рабочие газового завода вышли на
улицу, не ожидая смены. Но вместо того, чтобы разойтись
в разные стороны, к ак делали каждый день, отправляясь по
домам , они в молчании, беглым шагом направились вверх
по Данцигерштрассе на выручку рабочим АЭГ. На ходу
строились колонны. Выделялись командиры.
Мерный топ от тысячи ног глухо раздавался в темной щели
Данцигерштрассе, когда вдруг голова колонны остановилась.
На скрещении с Шенгаузераллее рабочих встретил сильный
отряд полиции. В темноте можно было разобрать силуэты
броневых автомобилей. На один из них взобрался «дове­
1 Allgemeine Elektricitäts-Gesellschaft — Всеобщая компания эле­
ктричес тва.
2 Так именуют профсоюзных национал-с оциалис тских функционе ­
ров.
89


ренный»1, но, прежде чем да успел что-нибудь сказать, тол-
па повернулась и бросилась к Паппельаллее, пытаясь обойти
заставу с севера. Это не удалось. Там стояли броневики. Ма­
шины глухо гудели, двигаясь .на малом газу и сжимая рабо­
чих стальным прессом . Когда теснота достигла предела и
люди готовы были лезть друг на друга, полицейские о т­
крыли узкий проход в сторону Шенхаузераллее и ударами
дубинок погнали рабочих к выходу метрополитена. Светя­
щ ееся синее «U »2 было единственной точкой на всем про­
странстве улицы, которую можно было видеть. Рабочих заго­
няли в узкий проход унтер'ррунда— п ервое попавшееся место,
где их можно было лишить возможности передвигаться.
Нижние рабочие были уж е.н а платформе подземной стан­
ции, а наверху работали резиновые дубинки шупо, пихали в
спину стальные листы бронированных радиаторов полицей­
ских машин. Толпа рабочих уже не помещалась на лестни-
щах, в проходах, на платформе. Под напором верхних ря­
дов рабочие оказались сброшенными на пути. Снизу пре­
дупреждали, кричали, вопили. А полицейские продолжали
втискивать толпу под синее «U » .
Рабочих на путях становилось все больше. Им некуда
■было деваться. Пронёсся слух, что от Александерплатц идет
поезд с полицией. Начальник станции подтвердил это. Раз­
дались крики с требованием задержать поезд, чтобы он не
врезался в,толпу. Но испуганный начальник станции заперся
у себя в^будке с несколькими шупо. Напрасно сыпались
удары рабочих на окованные створки. На путях были уже
сотни их товарищей. Рабочие хотели сами дать сигнал об
остановке поезда. Но все управление сигнализацией нахо­
дилось в будке. Несмотря на то, что оттуда сыпались ругань
и угрозы шупо стрелять в первого, кто покажется, рабочие
■раздобыли на платформе железную скамейку и стали ею,
как тараном, выбивать дверь.
Красная стрелка индикатора стремительно бежала по ли­
нейке схемы. Вот она миновала Лотрингерштрассе, вот по­
дошла к Шенгаузерплатц, приближается к
пересечению
Данцигер- и Шенгаузераллее. Остались считанные минуты.
Стальная дверь камеры гнется, но висит еще на петлях.
[Рабочие разбили уже одну скамейку и таранят второй. Вот
1.Совет доверенных—ставленники начи, подменяющие профсоюз-
;ные> органы на предприятиях Третьей империи.
2 Лагингким «U» в Берлине обозначаютс я входы в ме трополитен
»(Untergrundbahn).
90


соскочи ла первая петля. С путей сотни расширенных глаз
следят за движением красной стрелки. Люди в ужасе ка­
рабкаются на платформу. Стоящие там лезут на плечи то­
варищей, они садятся друг на друга. Цепляются за поручни
лестниц, чтобы /освободить лишний, дюйм места для нижних
товарищей. Наверху, у выхода на улицу, загорожен ного ре­
шетчатой дверью, кто-то, рыдая, пытается объяснить поли­
цейскому офицеру происходящее, но то т делает вид, что
не слышит. Люди по эту сторону решетки кричат, требуют;
многих начинает бить истерика. Их нервы уже не выдер­
живают напряжения. Они вцепились в прутья и с воем тря­
сут их, трясут. Оттуда, с улицы, несется брань. Шупо бьют
дубинками по пальцам людей, вцепившихся в решетку. Их
не касается то, что происходит внизу. Приказ был ясен:
рабочих газового завода загнать в унтергрунд до прибытия
резерва, высланного с Александерплатц поездом подземки .
Шупо его исполнили. Теперь рабочие могут бесноваться
сколько им угодно.
Старый рабочий, по скрюченным пальцам которого с
ожесточением бьет шупо, не выпускает решетки. Он уж е не
может кричать, нет больше ни голоса, ни сил. Слезы текут
по желтой коже изможденного лица и застревают в глу£
боких морщинах, в седой бороде.
Вдруг анизу доносится вопль тысячи глоток. Его покры­
вает грохот выкатившегося из тоннеля поезда. Рабочий от ­
пускает руки и без сил повисает, прижатый к решетке
телами других рабочих...
Весь юго-запад неба окрасился. в пурпур. Это не был
восход. Было еще рано, да солнце и не восходит на западе.
Но отсвет разрастался. С коро он окрасил половину неба.
Это горели гигантские склады горючего в Магдебурге.
Отблеск этих пожаров видел и Волков и в тот момент,
когда он с курса на Берлин повернул к Нюрнбергу.
23ч. 00 м.—Оч. 30 м.
18 /Y HI—19/УШ
С приближением к цели Дорохов обнаруживал все более
оживленную деятельность непри ятельского радио. Причина
оживления не оставляла-сомнений: готовился прием его ко­
лоннам. Дорохов не боялся нового боя. Он справедливо
считал, что в ночных условиях на его стороне имеется зна­
91


чительное преимущество. Прежде всего его нужно найти
б пространстве. Даже четыреста самолетов, если они за ­
хотят уйти от встречи с противником, не так просто об­
наружить. Пусть посты зем ного наблюдения с полной точ­
ностью отмечают его путь, уклониться от встречи он смо­
жет.
Дорохову нужно было решить основной вопрос: продол­
жать ли полет прежним курсом или совершить обходное
движение с тем, чтобы подойти к цели с тыла?
В конце концов он решил, ч то ,. подойдя на расстояние
двухсот пятидесяти километров (т. е. примерно на 40 ми­
нут хода), он резко переменит курс на южный и обогнет
Нюрнберг. Бомбометание будет вестись на северном курсе.
Капитан Косых уловил приказ, передаваемый флагман­
ской рацией всем штурманам колонн ы: подготови ться к
выходу на новый боевой курс.
Со стороны Дорохова такой маневр был большой см ело­
стью. Уже в течен ие четырех с половиной часов эскадра
летит без всякой земной ориентировки. Руководствуясь, ис­
ключительно приборами, о,на должна выйти на цель с такою
точностью, чтобы иметь возможность безошибочно сбро­
сить бомбы на город и плотину. Цель к момен ту подхода
колонн будет погружена в темноту и сольется с окружа­
ющей местностью. В лучшем случае, если будет светить лу­
на, удастся произвести визуальную проверку с кон троль,
ного самолета, который ради этого снизится до полутора­
двух тысяч метров.
Косых отлично знал, что все штурманы эскадры уж е в
течение долгого времени с крайней тщательностью, не отры­
ваясь от таблиц, и. приборов; производят счисление пути;
летчики оо всею доступной, им точностью стараются вести
самолеты по заданному курсу. И вот, когда всеобщее вни­
мание и силы сосредоточены на том, чтобы привести линию
курса точно к цели, Дорохов одним махом ломает ее.
Полторы тысячи человек в течен ие пяти часов, рискуя
жизнями, бережно несли по воздуху пятьсот тысяч кило­
граммов тротила, и ,теперь, из-за самой незначительной
ошибки, все -это может полететь на ветер...
Получив донесение о приближении эскадры Дорохова,
командир москитной дивизии ПВО Нюрнберга полковник
Бельц отдал распоряжен ие о подготовке к вылету. У него
оставалось еще около получаса на то, чтобы проверить
свою готовность, подняться в воздух и на боевой высоте
92


ожидать подхода большевиков. Бельц с волнением следил за
сигналами радиостанций, доносивших о движении Дорохова»
Бот советским колоннам осталось 270 километров до Нюрн­
берга... 260 ... 250 .., Иными словами, до зоны боя — 100...
'90... 80 . .. Вдруг произошла страшная путаница. Станции,
расположенные по пути следования эскадры, донесли о том,
что «е слышат больше противника. Его стали слышать по­
сты, расположенные к югу. И когда Бельц готов был уже и з­
менить приказ о направлении вылета, вся сеть станций,
расположенных к северу, стала доносить, что опять слышит
противника. Но, в то время как одни станции доносили о
противнике, удаляющемся к югу, другие сообщали об его
приближении с севера; это было нелепо, почти невероятно.
Заработал передатчик Бельца, разбрасывая в эфир пове­
рочные запросы. Но станци и упорно твердили свое: «Про­
тивник уходит на юг..;
противник
приближается с
севера».
На ю г — уходит? — С севера — приближается?! Харак­
тер и численность приближающегося противника не были
известны.
С севера приближалась колон на Волкова. На максималь­
ной скорости , доступной облегченным СБД, Волков шел на
соединен ие С Дороховым. Он стремился как можно рань-
ще отвлечь на себя противовоздушную оборону Нюрнберга и
облегчить Дорохову подход к цели. Когда Дорохов лег на
южный курс и стал удаляться от основной линии полета,
Волков входил в зону слышимости москитного наблюдения
с севера. Это произошло 18 августа в 24 часа по среднеев­
ропейскому времени.
Командир моски тной дивизии потерял спокойствие. Ему
нуж но было успеть встретить неожиданного врага с севера
и, отогнав его, перебросить свою дивизию в южный сектор
обороны. Ушедшая на юг колонна могла в любую минуту
изменить направление и вернуться к Нюрнбергу.
Бельц верил тому, что две сотни самолетов, появившихся
с севера, будут остановлены его москитами.
Он приказал пустить в ход батареи
прожекто­
ров ПВО.
Ночь отодвинулась с половины небесного свода. Весь воз­
дух, все небо, вся вселенная казались пронизанными пото­
кам и света. Москитные части взлетали одна за другой. Ма­
шины срывались с аэродрома, стремительно вскидываемые
стартовыми ракетами. Огненные следы ракет тянулись .за
93


скрытыми тьмою самолетами, как хвосты комет. Строго на
одной и той же высоте хвосты эти обрывались. На несколь­
ко минут машины исчезали в бездне ночи, пока, ворвавшись
в море света, окружающее СБД, москиты не устремились
на них стремительной лавиной. СБД пылали блесками вы­
стрелов, как огненные дикобразы. Э то было беснование ог­
ня. Чтобы дойти до противника, моски там нуж но было про­
рваться сквозь смертельную завесу свинца и рвущейся стал и.
Немногие из них имели шанс достичь намеченной цели'
невредимыми. Но они, не изменяя курса, продолжал^ атаку.
Если бы стрелки СБД были способны в течение тех не­
многих секунд, что длилась атака, проанализировать обета-,
ковку, они были бы чрезвычайно удивлены этим небывалы»
натиском. Ведь как
правило истребитель,
приблизив­
шись к атакуемому на пятьсот —
шестьсот мет­
ров, уже стремился отклониться с его пути, избежать столк­
новения, ему оставалось едва достаточно времени, чтобы
увести самолет от неизбежной гибели. А москиты, как обе­
зумевшие, продолжали атаку. Точно ослепнув, они шли на
брызжущий им в лицо огненный ви хрь .’ Они не обращали
внимания на то, что многие из них уже падают, дробя кры­
льями упругие лучи прожекторов, один за другим, как мо­
тыльки, .наскочившие на пламя.
Москиты продолжали атаку. При этом с их стороны со­
ветские стрелки не видели ни одной вспышки ответного вы­
стрела. Если бы из шестидесяти самолетов первой бригады
м оскитов двадцать восемь « е были сбиты уничтожающим
огнем СБД, последствия э той атак и могли бы быть дляг
Волкова очень серьезными. Он слишком поздно понял, что
им еет дело не с обычными истребителями. Разгадав стре­
мление москитов сблизиться с его машинами, а может быть,
и таранить их, он отдал приказ маневрировать, чтобы и з­
бегнуть столкновения. Это спасло СБД, на которых летчики
успели реагировать на приказ флагмана или сами сообра­
зили в чем дело. Но восемь машин стали жертвами таран­
ных торпед, в упор 'выпущенных москитами. С того момен­
та, когда тактика невдев была разгадана, приобретенная
ими в пикировании чудовищная . скорость стала работать
против них. Они уже не могли с нужной быстротой реаги­
ровать на маневры уклоняющихся СБД и с воем неслись в
тем ную бездну, пропадая за пределами света прожекторов.
Последовавшее за атакой первой москитной бригады на­
падение их второй бригады не произвело на СБД прежнего
94


впечатления. Стрелки подпускали немцев на короткие ди ­
станции, зная, что с их стороны не последует ни одного--
выстрела. Летчики маневрированием уклонялись о т сближе­
ния, необходимого москитам. Немцы не были подготовлены
к такой подвижности советск и х бомбардировщиков. Они не-
знали, что имеют дело с самолетами Волкова, свободными от
бомбовой нагрузки и сохранившими подвижность крейсе­
ров активного боя. Потерпев неудачу в первой атаке, офи­
церы пытались вывести свои машины для вторичного удара*,
но СБД успели уж е пройти зону, освещенную прожекторами.
Немцам пришлось атаковать в темноте и скученности,.,
создаваемой присутствием в воздухе машин обеих бригад..
Во тьме сверкнуло несколько двойных взрывов. Сталкива­
лись друг с другом москиты. Офицеры поняли значение этих:
страшных взрывов и пошли на посадку. Э то было все, что»
они могли сделать в таких условиях. Правда, была еще
возможность искать в темноте столкновения с советскими1
самолетами, как это случайно или намеренно произошло с
двумя-тремя москитами, но столько же шансов было наско­
чить и на своих.
Для наблюдавшего снизу Бельца прошла целая вечность ,
напряженного ож идания. Только через минуту после начала-
боя он отмети л первый характерный взрыв торпеды. На­
конец-то! Первому москиту удалось прорваться сквозь ог­
невое кольцо СБД и таранить противника. К удивлению-
полковника, за багровым блеском торпедного взрыва не по­
следовало пламени и грохота рвущихся бомб противника. В
следующие минуты Бельц насчитал еще четыре' столкнове­
ния. Он видел, как, объятые пламенем, падали самолеты, но
бомбы большевиков попрежнему не рвались. На земле, в той
стороне, куда падали горящие самолеты, тоже не слышно
было взрывов. Бельц не знал, что дерется с Волковым, не­
имеющим на борту бомб.
Сверх отмеченных Бельцем пяти взрывов, произош ло еще-
три за время атаки первой бригады и четыре при атаке
второй бригады. С точки зрения Бельца, э то было ничтожно-
мало: Волков потерял лишь 12 машин из своего состава,
зато мог записать себе в актив 40 москитов.
Чрезмерно высокая посадочная скорость москитов со­
здала для них большие трудности при возвращении из атак и.
Ночь, не освещенная из осторожности аэродромная пло­
щадь, неразбериха в воздухе — все это привело к много­
численным авариям. Несколько машин столкнулось.
Че-
95


тыре москита перевернулись при посадке. Один сел на соб­
ственные ангары. Один воткнулся в землю, причем произо­
шел взрыв его торпеды. Таким образом вне боя погибло
около двадцати москитов. Из вернувши хся невредимыми
ш естидесяти москитов далеко не все были способны к про­
должению боя. Моральная нагрузка летчиков оказалась
чрезмерной. Многие не могли покинуть кабин из-за уто­
мления и полученных ран. Пули и снаряды СБД1’ сделали
свое дело. Беглый осмотр людей и машин показал, что не
все севш ие. самолеты смогут после отдыха вылететь на­
встречу новому противнику, о приближении которого с юга
панически кричали теперь все радиостанции. Это будет
действительно лишь москитный укус для колонны Дорохова,
насчитывающей в своем составе
около
четырехсот
машин.
Но все же Белъц отдал приказ о подготовке ко второму
взлету и велел • приготовить его собственную машину.
Шч.00м.—02ч.00м.
18/VIII—19/VIII
По стеклянным крышам длинных заводских зданий си­
нели огромные надписи: «Дорнье». Ск возь матовые стекла
свет рвался в ночное небо. В залитых электричеством
цехах царил размеренный ритм кон вейера. Конвейер на
новом, третьем филиале Дорнье — гордость
фирмы,
он доставил ей «премию фюрера» в пробную мобилиза­
цию.,
Размеренно двигались рядом с конвейером рабочие. Видны
были только коротко остриженные затылки склонен­
ных голов. На холщевых комбинезонах те ж е яркие голу­
бые росчерки: «Дорнье», «Дорнье», «Дорнье».
Шуметь имели право толь ко машины. Рабочие не должны
были отвлекаться' от работы. Даже мимолетный щепо­
ток грозил карцером, избиением. Но сегодня рабочие не
могли молчать. Эти- замученные люди, поставляемые кон­
центрационн ыми лагерями, н е могли не говорить, несмотря
на все угрозы ., Расхаживающие
парочками
охранники,
п режде наводившие страх одним своим появлением, сегодня
не оказывали обычного действия.
Шопотом, от рабочего к рабочему, от склоненной го­
96


довы к согнутой спине, обгоняя движущиеся по конвейеру
скелеты самолетов, бежала необыкновенная весть: «Ко­
лонна большевиков движется на Нюрнберг».
Откуда, каким образом могла проникнуть сюда эта но­
вость, тщательно скрываемая даже от вольнонаемных слу­
жащих? Но ее уж е знали, ее обсуждали приглушенным т о ­
потом по всему стеклян ному городу завода.
—
Говорят, большевики прорвались к нам...
—
Дай-то бог!
—
Бог здесь ни при чем.
—
Не
придирайся, я радуюсь,
если только это
правда.
—
Правда? Этого мало. На ‘наше проклятое гнездо ле­
тят четыреста машин.
—
Говорят — шестьсот!..
— ' Может быть, тысяча?!
—
Во всяком случае, достаточ но для того, чтобы про-
тать башку наци...
—
Рвать их в клочья!
Шопот бежит, бежит от головы к голове, такой тихий,
что его не улавливают уши охранниксв. И вдруг — с дру­
гого конца зала, где шопоту уже некуда двигаться, он
возвращается' едва уловимым тихим пением. Песня потекла
вдоль конвейера. Пение сквозь стиснутые зубы, как ж уж­
жание шмелиного роя, разливалось по цеху. Слов не было,
но жужжанье приобретало мотив, оно взлетало к стеклян­
ной крыше боевым .напевом «Интернационала».
Как проснувшиеся сторожевые псы, вскинулись охран ­
ники.
—
Молчать!!
На кри к сбегались черные куртки.
— ■Молчать!!
Но пение, затихнув в том месте, куда они подбегали,
сейчас же вспыхивало там, откуда они ушли.
Вахмистр с револьвером в руке подбежал к инженеру.
—
Остановить конвейер!
Инженер пожал плечами:
—
Программа, господин ком иссар. Я отвечаю за про­
грамму.
—
Я арестую вас,— рычал охранник и тянулся жили­
стой лапой к побледневшему инженеру. Но лапа повисла в
воздухе.
Жужжание тихой песни прорезала дрожь тревожных
4 Первый удар
97


звонков. Над конвейером, над конторками мастеров, над
столом ин женера вспыхнули яркие надписи экранов:
«ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА» ,
Свет, за секунду до того ослепительно яркий, померк.
Еще и еще. Через полминуты, кроме синих лампочек у
дверей, в длинном здании цеха не было ни сдного огонька.
По мере того как угасало электричество, усиливался
напев. Из робкого жужжания он вырос в боевую песню,
поднялся к почерневшему стеклянному небу, заполнил весь
зал цеха, заглушил хриплое рычание охранников. Могучие
звущи .«Интернационала» сти хийно гремели под сводами.
Обезумевшие о т собственного крика черные куртки гнали
рабочих.
Подняв над головами карманные фонарики, охранники
били рабочих по чему попало. Резиновые палки с тупым
•звуком опускались на спины, плечи, головы. Серые комби­
незоны, как шествие привидений, тянулись к выходу под
неумолкающие звуки гимна...
Среди общего шума и сумятицы высокий рабочий торо­
пливо говорил соседу:
—
... нужно понимать, Ганс, это единственный случай
разнести к чертям всю лавочку.
Сосед испуганно отшатнулся:
—
Ты с ума сошел, Эрих!
—
...слизн як!
— ■Что будет с нами?.
—
В большом деле нельзя без издержек.
Ганс покачал головой:
—
Я не хочу быть издержкой.
Э рих вспылил:
—
За каким же чортом ты шел в партию?
Толпа рабочих была уже на заводском дворе. Подгоняе­
мая палками и сапогами дружинников, она втягивалась в
н ору подземного .убежища. Гудели мелькающие
клетки
патерностфа1.
~
Эрих впился в рукав Ганса. Они пробегали мимо двери,
сквозь щель которой пробивался слабый луч света. По ту
сторону белел мрамор распределительного щита. Дежур­
ный электрик стоял у рубильников.
1 Патернпстер (буквально: отче наш) — так называют подъ­
емник, с остоящий из не прерывной ленты с кабинками.
98


Эрих потянул Ганса к двери:
Только включить рубильник, ты понимаешь?
—
Нет, нет,— испуганно прошептал Ганс и вырвал ру­
кав из пальцев Эриха.
—
Иди к чорту! — Эрих скользнул в дверь будки.
Тогда следом за Эрихом в будку элек три ка вбежал и
Ганс. Ксгда Эрих потянулся к рубильникам, электрик за­
вопил.' Ганс ударил его ключом. На крик бежали охран­
ники. Грянули выстрелы. Эрих повис на рубильнике и тя­
жестью сползающего тела включил его. На мгновение за­
водские дворы залились светом.
Вспышка была столь короткой, что капитан Косых не
смог бы даже указать место, где она возникла. Ясным стало
только одно — внизу действительно был Нюрнберг!
Остальное должны были сделать приборы и 'Искусство бом ­
бардиров. Каждая бомба на счету, Косых от души радо­
вался приказу Дорохова: «Вести бомбометание с пикиро­
вания!» Э то сделает бомбардировку более действенней.
Можно ,было рассчитывать, что третьей колон не, которую
вел сам Дорохов, удастся начисто разрушить намеченные
объекты. Лишь бы не подгадили бомбардиры...
Положение второй колонны, которая в пятидесяти кило­
метрах от Нюрнберга повернула на запад, на бомбарди­
ровку элек троцентрали , было трудней. От первоначальных
шестидесяти СБД в ее составе осталось сорок восемь ма­
шин. К тому же электроцентраль, вероятно, имеет еще
собственную оборону, и пикирование для сбрасывания бомб
обойдется колонне не дешево.
Электростанция уже знала о приближении колонны.
Высокий дворец из стекла, обрамленного серым гранитом,
был погружен во мрак. Мелодично гудели турбины. Из
шестисот восьмидесяти тысяч киловатт в сеть посылались
только триста—-т о , что поглощал Бамберг, младший брат
Нюрнберга. А ему,, пож иравшему львиную делю тока, сей­
час не нужно было ни ватта. Стали станки. Почернели
нити фонарей. Скованный страхом , Нюрнберг притаился.
Впервые с момента открытия станции гигант военной про­
мышленности отказался от электрической пищи.
Из зеркальных окон машинного зала была видна гладь
напорного озера верхнего бьефа, п одобного большому мор­
скому заливу. Молодой инженер, помощник дежурного
по залу, стараясь сдержать нервную др&жь, вглядывался
в темноту. Он пытался найти линию, отделяющую небо от
99


|воды. Где-то там, за этой линией, движутся советские са­
молеты. Инженер повернул бледное лицо к сидящему перед
йультом старику:
— • А может быть, они летят не к нам?
В голосе его звучала надежда.
Но старик с усмешкой сказал:
■— В этом-то, мой друг, вы можете не сомневаться.
—
Что же будет?
— ' Вы так спрашиваете, как будто я всю жизнь проси­
дел под аэропланными бомбами.
—
Вы были на войне четырнадцатого года...
•— Тогда в нас швыряли игрушкам и в двадцать пять —
пятьдесят килограммов.. Теперь к этому нужно приписать
ноль справа. Тогда летали для устрашен ия, теперь летают
для уничтожения. Дрянным хвастунишкой сочли бы в те
годы летчика, который сказал бы, что он намерен уни­
чтожи ть ноч1ной бомбардировкой плоти ну.
•— А теперь?'
—
Теперь?.. Чорт. его знает, что будет теперь. Мы с
вами об этом сможем скоро судить.
—
Перспек тива! — сказал молодой инженер, нервно пе­
редергивая плечами.
—
Я могу дать вам небольшой примерчик: однажды река
Колорадо, дающая энергию Сан-Франциско, прорвала пло­
тин у. До берега моря массе воды оставалось пройти всего
восемьдесят километров — три часа пути. Но на протяже- .
нии этих трех часов вода причинила разрушений на пять­
сот миллионов долларов, то есть.н а два миллиарда наших
германских марок... золотых, конечно. Впрочем, вы не
знаете, что такое золотая марка. Вы ее никогда не видели.
Это штука, за которую по нынешним ценам вас можно к у­
пить со всеми потрохами на целый день...
Инженер не договорил. Желтое зарево сверкнуло на мра­
море щитов. \ Медная обводка кожухов турбин отбросила
сияние к дрогнувшему потолку. 'Выдавленная столбом воз­
духа, стеклянная стена обрушилась внутрь машинного'зала.
Снаружи , с гладкой по верхности уснувшего озера, поднтлся
к н ебу пенистый фонтан воды. Грохот взрыва дошел до
зала позж е, когда над озером взметнулся уж е следующьй
гейзер. Он перебросил пенистую струю через широкое по­
лотно дамбы, сливая ее с фонтаном бетона и стали, вски­
нутых бомбой. Точно обрадовавшаяся освобождению , вода
хлынула в прорывы. Плотина дрожала от напора пеня­
100


щейся воды. Вода рвала надломленные глыбы бетон ной
стены. За каждой бомбой, падающей в озеро, следовал*
ослепительный фонтан воды и камней. Гидравлическое да­
вление подводных взрывов рвало тридцатиметровую толщу
бетона, как гнилую фанеру.
Двести шестьдесят миллионов тонн воды уничтожаю­
щим все на своем пути потоком обрушились на Фюрт —
Нюрнберг, которым она столь ко времени рабски отдавала
свою голубую энергию для производства орудий
войны.
Вода переливалась через гранитные набережные, заливала
улицы, клокотала на пло'щадях. Берега канала не могли
вместить грандиозную массу воды, отданной водохранили­
щем. Она потоком устремилась в русло Ретнитца и по­
неслась к Бамбергу.
Самолеты третьей колонны Дорохова, эшелонированные
по частям и подразделениям, точно следуя имеющимся у
них фотографическим планам военнопромышленных райо­
нов Фюрта и Нюрнберга, методически, с поразительной точ­
ностью сбрасывали бомбы на предназначенные им объекты.
То, что происходило, было так далеко от представления
немцев, что они еще долго потом не хотели верить в пред­
намеренную точность бомбардировки и многое приписы­
вали случайности. Советское нападение не преследовало
огульной бомбежки города, его жилых кварталов, истори­
ческих памятников, больниц и гостиниц, к. чему 'Приучили
немцы жителей испанских городов и чего1 ждали теперь
сами. Над притихшим центром Нюрнберга был только слы­
шен могучий шум сотен самолетов, но не упала ни одна
бомба. Бомбометание велось с поразительной точностью.
Зажигательные бомбы, сброшенные первыми эшелонами
Дорохова, вызвали пожары в военнопромышленных районах.
Температура в 3 200 градусов, развиваемая бомбами, была
достаточна, чтобы воспламенить самые трудновозгораемые
материалы. Языки пламени появлялись мгновенно на месте
падения бомб, и самолеты удалились к северу, чтобы сбро­
сить следующие бомбы на Бамберг. На смену первому эше­
лону подходили самолеты второго, сбрасывающие фугас­
ные бомбы. Ко-времени их падения нсловина военных заг
водов была уже объята огнем. Красные столбы пламени с
воем устремлялись к небу, вздымая тучи искр и окрашивая
черный купоп неба багровыми сполохами. О том, чтобы бо­
роться с разбушевавшимся океаном огня, не могло быть и
речи. Пламя было всюду. Оно возникало все в новых и ню-
101


вых местах, вырывалось из новых и новых развалин. Стек­
лянные крыши цехов лопались с жалобным звоном. С гу­
лом рр ного обвала оползали многоэтажные корпуса. Как
жалкие детские игрушки, сворачивались в клубки стальные
каркасы горящих самолетов. Раскаленные коробки1танков
делались прозрачными. Их никто «е пытался спасать. Пожар­
ные и охрана бросились в подземелья, спасая самих себя.
Еще через несколько минут в нюрнбергских домах по­
лопались все стекла. Волна страшного взрыва докатилась
туда за шестьдесят километров. В Бамберге взлетели на
во здух заводы взрывчатых веществ. Небо пылало. На де­
сятки километров вокруг поля покрылись хлопьями ко­
поти. Толпы обезумевших охранников стремились в убе­
жища. У входов клокотал водоворот потерявших рассудок
людей. Электричества не было. Лифты, набитые визжащими
от ужаса охранниками, стояли посреди темных шахт. На
глубину тридцати метров нужно было спускаться по ж елез­
ным лестницам. В полутьме, к которой еще не привыкли
глаза, люди оступались и падали. Их никто не поддерживал.
Но убежища еще не уапели наполниться и наполовину,
когда над теряющими рассудок толпами пронесся крик:
—
Вода!
Вода появилась на улицах. Сначала ей не придали зн а­
чения. Но .когда уровень ее в течение трех минут повы­
сился до полуметра, когда по главным улицам уже можно
было пройти только по пояс в воде, когда вода потоками
хлынула в подвалы, когда вслед за стремящимися в подзе­
мелья людьми с грохотом ринулись водопады,— все поняли:
—
Плотин а!!!
Можно было сохранить надежду «а спасение о т огня,—
большевики не сбросили ни одной бронебойной бомбы,
чтобы разрушить убежища.
Можно было надеяться спастись от OB,— большевики не
сбросили ни одной химической бомбы.
Но куда было .скрыться от воды? Через восемь минут
п отоки ее поднялись до человеческого роста.
Сидя в рубке флагманского самолета, совершающего
третий заход для бомбометания, Косых чувствовал, что за­
дыхается. Воздух вокруг машины был раскален и насыщеч
густым, тошнотворным запахом гари. Колонны за время
бомбардировкл - уменьшили высоту полета до двух тысяч
метров, но летчики снова вытаскивали высотные респира­
торы, чтобы глотнуть немного кислорода.
102


Дорохов отдал при каз головному соединен ию следовать
за ним и, еще уменьшая высоту, направился по Репнитцу ,
и затем по каналу Людвига в сторону Лоренценвальда.
Машины впервые прошли «ад центром города. Косых
вспомнил картины Венеции . Вместо улиц в серой предрас­
светной мгле поблескивали поток и быстро текущей воды.
Самолеты шли уже совсем низко. Можно было видеть
отдельные кварталы, дома. Косых с удивлением увидел на
многих крышах людей. Это не были ищущие спасения от
воды. Здесь, в жилых районах, вода заливала только под­
валы. Значит, люди взобрались на крыши, чтобы смотреть
на них, на самолеты советской эскадры. Они не укрыва­
лись в убежища. Оми уже поверили в казавшееся им неве­
роятным: большевики не бомбят мирных жителей.
Дорохов, раненный в бою с москитами, еще сам вел
соединение над каналом, туда, где в окрестностях города,
разделенные течением канала, расположились по берегам
кварталы казарм. По западному берегу до самого Майаха
тянулись темные корпуса. Судя по фотоплану, это были
казармы южногерманского корпуса — НСКК1. На восточном
берегу бесконечными рядами. тянулись по отлогим холмам
Лоренценвальда бараки .концентрационных лагерей.
Косых услышал в наушниках предупреждение, флагмана:
«Штурманам соблюдать величайшую осторожность . Ни од­
ной случайной бомбы на восточный берег. (Начинать бом ­
бардировку казарм ».
На поверхности земли не было видно ни одного человека.
По краям огромных плацев НСКК неподвижными рядами
стояли автомобили, брсневи ки, целые массивы накрытых
чехлам и мотоциклеток .
Первая очередь бомб покрыла северный ряд казарм . Тучи
битого кирпича, щебня и белой известковой пыли подня­
лись к небу. Из подвалов казарм хлынули поток и ш турмо­
виков.
А на том берегу, у проволочных изгородей, толпились
рабочие. Проулки между бараками представляли сплош ное
месиво из тел, теснившихся к изгородям и воротам. Сто
тысяч голов были подняты кверху, ж адно ища силуэты со­
ветских машин. Многим казалось, что даже в багровом
полумраке они видят алые пятиконечники советских звезд.
Им хотелось и х видеть. Десятки тысяч рук тянули к .небу
НС К К — национал- социалистский автомобильный корпус.
103


сжатые кулаки пролетарского приветствия. Слезы, откро­
венные, нескрываемые слезы текли из глаз, остававшихся
сухими под дубинками надзирателей, под пытками Ге­
стапо.
Кто-то в передних рядах сделал открытие: в проволоч­
ных изгородях нет тока. Толпа напирала, точно хотела
прикосновением своего огромного многоликого тела убе­
диться в этом чуде. В проволочной сетке нет тока! Ряды
напирали с радостными криками. Они давили на передних с
такой силой, что сетка была мгновенно прорвана. Толпа,
к ак опара, вывалилась за границу лагеря. От каменной
будки у ворот застрочил пулемет.
Второй. Но тотчас
смолкли. Толпа заключенных разнесла ворота и будки
охраны. Остатки чернорубашечников были смяты, раздав-
влены в клочья. Рабочие были свободны.
Вода еще журчала на улицах Нюрнберга, пламя бушевало
в кварталах военных заводов* когда подпольные организа­
ции Народного фронта взяли на себя руководство восста­
нием. В бараках лагерей сколачивались отряды восстания.
Коммунисты, католик и, социал-демократы, члены Народ­
н ого фронта, все, кому дорога была свобода Германии,,
превратились в солдат почти двухсоттысячной армии вос­
ставших.
Первым оружием э той армии была ненависть. Каждым
нервом своим, каждой клеткой мозга ее солдаты ненави­
дели фашизм. Их не нужно было уговаривать итти в бой.
Каждый из них отлично знал: поражение не сулит ничего,
кроме морального издевательства, телесных пыток и топора
палача.
Недостатка в дисциплинированности не было. Тюремный
режим создал железную спайку, священное братство угне­
тенных и обездоленных. Коммунистические вожаки полу­
чили отличный боевой материал. Двенадцать тысяч членов
коммунистического подполья нюрнбергских заводов-тюрем,
воспитанные в боевых традициях партии Эрнста Тельмана,
составили стальной костяк рабочих когорт. Раздался уве­
ренный, не скрываемый больше призыв:
—
Вооружайтесь! • ‘
Руки, привыкшие к труду, обращали в оружие каждый
обломок ж елеза,.каждый гвоздь, каждый кирпич. Это .нуж­
но было для того, чтобы войти в город, с боя взять заго­
товленные теми ж е руками запасы винтовок, пулеметов,
патронов.
104


Всё это в изобилии имелось на складах заводов, где ра­
ботали заключенные. Этим арсеналом нужно было овла­
деть.
Люди были готовы к тому, чтобы голыми руками драть­
ся с вооруженной до зубов сворой штурмовиков и охран­
ников, чтобы разоружать отряды полиции, с камнями »
молотками выступить против пулеметов и броневиков...
Руководители рабочих формировали отряды. Среди массы
заключенн ых были десятки тысяч старых солдат, были ты­
сячи ветеранов прошлой войны. Они знали, каким концов*
стреляю т пушки , они не спасовали бы и перед необходи ­
мостью управлять броневиками.
Но все э то предстояло в будущем . Руководство не могло
в течение нескольких часов произвести сложнейшую ра­
боту по сортировке людей и организации такой армии;
Предстояло так же решить трудный вопрос о дальнейшей
тактике восстания. Оторванность от мира, от руководства*
партии вынуждала нюрнбергских вождей восстания немед­
ленно принять самостоятельные решения.
Какова обстановка в Германии? Готов ли германский
пролетариат поддержать нюрнбержцев?
Все произошло слишком неожиданно, слишком быстро.
Кто мог ждать таких событий в первые часы вбйны? В ож ­
ди восстания не закрывали глаз на то, что замешательство
наци не будет слишком долгий; может быть, уж е через
несколько часов покажутся броневики регулярных войск,,
направленные Для наведения порядка. Времени — ■считанные
часы. Нужно успеть вооружить и организовать целую ар­
мию. Вдохнуть в нее веру в победу, желание драться с
сильнейшим врагом. Разработать план ближайшей опера­
ции. И организовать связь прежде всего с германскрй ком­
партией, а затем и с внешним миром, особенно с СССР.
К полуразрушенному железному пакгаузу, где заседал’
штаб восставших, подъехал нарядный лимузин с разбиты­
ми стеклами. Из него вылез изможденный человек с уста­
лым, желтым лицом. Запачканная арестантская роба бол­
талась вокруг его тощего тела, как на проверочном ма­
некене, Пытаясь рассмотреть часового, п риезжий прибли­
зил близорукие глаза к самому его лицу.
—
Здравствуйте, доктор Винер,— сказал рабочий в та ­
кой же робе, стоявший на часах.
Это действительно был Винер, п рофессор Вольфганг Ви~
105


мер, доктор honoris causa1 десятка университетов Ев­
ропы и Америки, мировое светило радиотехники.
—
Проклятые глаза,— проворчал Винер,— !я не вижу, кто
п ередо мной?
—
Скоро мы сделаем вам отличные очки, доктор. Ре­
волюция наверное э то сделает.
—
Да, говорят, революция позволяет носить очки и ев­
реям... Мне нужен комитет.
Рабочий крикнул, приоткрывая дверь:
— > Товарищ Винер!
Винер вошел почти с»щупыо. Ни к кому не обращаясь,
■он смущенно пробормотал: .
—
Мы ее пустили. Мы имеем связь со всей Европой,
гоапода!
Радиостанция Нюрнберга пущена?!
Революционный штаб получил свою радиостанцию!
«Германские рабочие шлют
привет братьям СССР и
‘Франции...»
Помехи правительственных станций заглушали радио­
передачу революционного (Нюрнберга.
К 03ч.
19/УШ
Начальник воздушных сил с беспокойством посмотрел на
часы: Главком вызывал его к 02 ч. 45м., а ехать при­
ш лось кружным путем. Улица Горького и все прилегающие
проезды настолько •забиты народом, что невозможно про-
•браться. Москва не спала. С двадцати двух часов вчераш­
него дня непрерывным потоком шел народ через Красную
шлощадь, выражая свой единый порыв и волю к борьбе и
победе. Москва текла в каменных берегах улиц могучим по­
током миллионов человеческих тел. В миллионах Сердец
было одно желание, в миллионах умов — одна мысль:
драться и победить!
Появились знамена и лозунги. Эти лозунги были не со­
всем похожи на те, что привыкла видеть Красная площадь.
'Их не делали художники, их эскизы не утверждались. В ау­
диториях университетов, в заводских цехах, в залах клу-
■бов расстилали первые попавшиеся полотнища и писали на
т и х большими буквами то, что было в сердцах, что горело
1До ктор h опогi s causa — почетная ученая степень.
106


в умах. ГТиса-ли простые слова о борьбе и победе, о труде
и любви. О любви к своей земле, к свободе, к людям,
к великой своей родине, к Великому и дорогому, с чьим
именем на устах хотели биться и побеждать,— к Сталину.
Лозунги были о войне, и наряду с ненавистью, к фашистам
была в них любовь ко всему трудовому человечеству.
Намного раньше, чем появились на стенах Москвы при­
казы о мобилизации, прежде чем объявило об этом радио,
почти сразу после того, как пришла весть о предательском
ударе фашистов, военные комиссариаты были осаждены за ­
пасными. Они ничего не хотели слышать о днях и часах
призыва. Все хотели быть сейчас же немедленно отпра­
влены в части. Их приходилось убеждать, просить, прика­
зывать: всем будет дана эта возможность, да строго в то
время, которое указано в воинской книжке. Те, для кого
э то время еще не наступи ло, расходились разочарованн ые
и присоединялись к потоку, текущему на Красную площадь.
Начальник ВВС должен был сделать огромный крюк че­
рез Замоскворечье, чтобы «спасть на улицу Фрунзе. До
•времени, назначенного маршалом, оставалась одна минута.
Доклад начальника воздушных сил был немногословен.
Вкратце он сводился к тому, что советская авиация, обе­
регая Красную'армию от ударов германской авиации, со­
действовала продвижению Красной армии через границу
и ее атакам против пограничных укреплений противника.
В районе севернее Ленинграда разыгрался ряд крупных
воздушных боев с авиацией противника, безуспеш но пы­
тавшегося бомбардировать город Ленина. В тот момент,
когда начальник ВВС перешел к докладу о трех глубоких
рейдах, порученных авиации главным командованием,
в
кабинет вошел дежурный штаба и передал шифровку:
«Вторая конная армия командарма первого ранга Голут-
венко не смогла выполнить приказ о захвате прорвавшейся
к Койдонову и Негорелое 3-й германской моторизован ной
дивизии. Дивизия оказала жестокое сопротивление, пытаясь
гробиться на соединение со своими войсками. Принуждение
дивизи и к сдаче замедлило бы наступление 2-й конармии.
Командарм вынужден был уничтожить почти всю живую
силу моторизован ной дивизии ».
—
И ■ хорошо
сделал,— сказал
маршал.— Передайте
Голутвенко, чтобы продолжал как можно энергичней про­
107


двигаться к Лиде...— Когда дежурный ушел,: маршал ши­
роким движением разгладил карту и спросил: — А как
дела у Дорохова?
Начальник ВВС подробно доложил о налете на Нюрн­
берг, Фюрт и Бамберг. Военнопромышленные объекты в-
основном уни чтожен ы. Энергоцентраль больше не сущест­
вует, водные резервы спущены в Майн. Канал Майн —
Дунай в районе Нюрнберга 'поврежден настолько, что су­
доходство «а время стало невозможным. Военно-химиче­
ские предприятия Бамберга и запасы химического сырья
можно считать уничтоженными.
—
Наши летчики и не подозревают, какую услугу ока­
зывают армии,— сказал маршал.— Правда, услуга эта ска­
жется не сразу, « о через несколько месяцев, когда начнут
иссякать мобзашсы, немцы поймут, чего стоит такой рейд.
Это нужно разъяснить командному и политическому со­
ставу ВВС.— Он помолчал.— Нам бы очень нужно было до­
браться до Рура. Как вы на этот счет?
—
Когда это нуж но сделать?
—
Об этом мы подумаем...— маршал обеспокоенно взгля­
нул на хмурое лицо начальника ВВС.— Как дорого это
обошлось Дорохову?
—
Потери серьезны.
Командарм протянул полученную от Волкова сводку.
—
Да,— сказал маршал,— да... все это наши ребята, де­
ти партии, плсггь от плоти рабочего класса. Жалко каж­
дого человека... но война есть война. Мы-то с вами про­
шли достаточную школу, чтобы понимать, что в белых пер­
чатках войну не сделаешь, а?
Начальник ВВС барабанил пальцами по столу.
Маршал положил руку ему на рукав:
—
Я вас понимаю... жалко, как своих детей. Но вот что,
на рассвете командарм Михальчук должен будет преду­
предить удар армейской группы Шверера. Операции Шве-
рера немцы придают большое значение. Он намерен про­
рвать нашу укрепленную линию. Я прошу вас обратить
серьезное внимание на поддержку Михальчука... Имейте в
виду: если нам удастся смять группу Шверера, э то будет
им еть большое моральное значен ие. У него лучшие гер­
манские части. Следует прибегнуть к деморализации его
тылов. Бросить воздушный* десант...
Начальник ВВС пенял, что разговор окончен, и поднялся:
—
Все понятно, товарищ маршал... Разрешите итти?
108


—
Вы свободны, до свидания.— Маршал протянул руку ,
н о вспомнил:— ■Как здоровье Дорохова?
—
Ранен вторично.
—
Хм... Кто командует эскадрой?
— ■ Бригкомиссар Волков.
Маршал улыбнулся:
—
Этот справится.
Улыбка появилась наконец и на лице командарма.
—
Я думаю,— почти с гордостью сказал он.
—
Надо позаботиться о том, чтобы облегчить эскадре
возвращение. Бедняги, наверное, и змотаны...
Маршал отпустил командарма. Но, когда тот был уж е у
дверей, вдруг 'остановил его:
—
Как обошлось с населением атакованных городов?
—
Все в 'порядке, товарищ маршал. Бомбометан ие было
исключительно точным. Судя по перехваченным сообщениям
противника, гражданское 'население почти не пострадало..
—
Это прекрасно,— с удовлетворением сказал маршал.—
Это очень хорошо. Отметьте это обстоятельство в при­
казе. Призывайте летчиков к сохранению жизни мирных
граждан. Это должно стать традицией советской авиации,
пусть о ней узнает весь мир. Э то еще принесет -нам свои
плоды.
В это же время в тысяче шестистах километрах от
Москвы по'никш'йй о т усталости и непосильного груза от­
ветственности генерал Бурхард слушал своего начальника
штаба.
Бледный, осунувшийся, с горько опустившимися углами
рта, Рорбах говорил сухо: ночь и удачные маневры помогли
Дорохову достичь цели. Обеспечение Нюрнберга и Маг­
дебурга оказалось не по силам германской авиации и сред*
ствам наземной ПВО. Удалось отразить советский налет
толь ко от Дессау — средоточи я авиационных заводов Юн-
к ерса.
Устало передвинув в угол рта изжеванный окурок си­
гары, Бурхард спросил:
—
В каком состоян ии наши стратосферные дирижабли?
—
Воздухоплаватели верны себе,— только пять готовы
к работе.
— • Этого Эккенера давно нужно было отстранить. Его
штучки обойдутся нам дорого. Но нужно использовать хотя
бы пять кораблей.
Строго говоря, название «стратосферные», употреблен ное
109


генералом Бурхардом, было неверно. Воздушные корабли ,,
о которых о« говорил, не являлись стратосферными. До­
стигаемая ими высота была еще областью субстратосферы.
Но термин «стратосферный» удержался наравне со столь
же. мало законным для того времени термином «страто­
план». Однако самый факт появления этих воздушных ко­
раблей заслуживает внимания. О них ничего не писалось..
Национал-социалисты держали их в строгой тайне.
С пронырливостью, не раз выручавшей их там, где не-
хватало широты мысли и опыта, немецкие фашисты в тече­
ние нескольких лет собирали за границей материалы по-
изучению стратосферы. Хорошо налаженная агентура из­
влекала из сокровеннейших тайников чужих военных ми­
нистерств подробности, считавшиеся доступными только-
очень ограниченному кругу специалистов. /Все, что было
достигнуто американцами в области техн ик и изготовления
тончайших газонепроницаемых тканей; рецепты получения
ультралегких сплавов высокой крепости; способы дешевого
добывания больших масс гелия; английские скафандры;
французские герметические кабины и т. д., и т. п.,— все
это тщательно подбиралось, проверялось и прорабатывалось
в германских лабораториях. Большой опыт в деле строи ­
тельства дирижаблей помог вемцам приспособить чужие
идеи к своим нуждам. Одобренная воздушным министерством
модель высотного дирижабля поступила в серийную по­
стройку. Первая эскадра управляемых стратосферных аэро­
статов должна была состоять из десяти кораблей объемом
около ста двадцати тысяч кубических метров.
Германское командование возлагало большие надежды на
эту стратосферную, эскадру. Но первые же полеты его разо­
чаровали. Наспех построенные корабли страдали многими
недостаткам и. Из десяти дирижаблей не больше четырех­
пяти бывали одновременно способны к полетам . Осталь­
ные постоянно находились в ремонте. Один перед самым
началом войны выбыл из строя.
В ответ на предложение Б урхарда, использовать дири­
жабли Рорбах пожал,плечами: что они могли сделать при
создавшемся положении? Но Рорбаху не хотелось спорить.
Привычные схемы рассыпались в прах, а с ними, ушла уве­
ренность генштабиста.
Бурхар д вспылил:
—
Пять кораблей прикуют к пяти пунктам немало ис­
требителей.
110


—
Я в этом не уверен. Они будут сбиты прежде, чеш
уапеют что-нибудь сделать,— вяло (Проговорил Рорбах. —
Чтобы привлечь значительные силы советской обороны, это»
должны быть пункты прифронтовой полосы, а там нет про­
мышленных центров. Здесь большевикам нечего защищать
с той энергией, какой вы от них ждете.
■— Здесь нет фабрик и заводов, но зато есть женщины5
и дети. Мы воюем, а не заседает в Лиге наций. Вы прика­
жете взять на дирижабли «синие» бомбы.
В сотрудничестве с бактериологическ ими лабораториями
германское артиллерийское ведомство выработало специ­
альные снаряды для забрасывания бактерий в неприятель­
ское расположение. Эти. бактериологические снаряды, от­
меченные яркой синей полосой, и получили назван ие «си ­
них». Но- наиболее эффективные из бактерий — быстрые
и смертоносные — были недоступны пушкам. Они бы очень ,
скоро оказались занесенными в собственную армию Гер­
мании. Единственным надежным средством занесения э п и ­
демий в глубокий тыл противника являлась авиация.
Авиационным ведомством было создано неск'олько образ­
цов бактериологических бомб применительно к различным
типам бактерий и случаям их применения. Эти-то бомбы,
отмеченные синим кругом, и должны- были взять дирижабли,
генерала Бурхарда.
НА РАССВЕТЕ
1 9 /VIII
Катерина Ивановна Старун с трудом застави ла себя’
открыть глаза. Оказывается, она так и заснула одетая, в
кресле. Со вчерашнего вечера она — старший техник авто­
мобильно-санитарного отряда. Отряд только что сформи­
ровался, работы по горло. Катерина Ивановна -приехала
поздней ночью домой, а потом еще долго сидела в ож и­
дании звонка. Но телефон молчал,— гадаидимому, полк
м ужа еще не вернулся. Странно: все сроки возвращения
давно прошли. Тревожно, очень тревожно на душе... Да
так и заонула в кресле... А бывало, она еще смеялась
иногда над Старуном, когда он невзначай, перед вечерним
чаем, засыпал на этом же старом кожаном кресле. Галочка-
забиралась «а пологую спинку и ручонкам и закрывала,
отцу глаза:
111


— ■Угадай, кто это?..
Катерина Ивановна наспех привела себя в порядок и
одела полусонную Галочку. Меньшой сынишка та к и не
проснулся. Катерина Ивановна торопилась: в четыре утра
к детскому саду за ней подъедет машина. Едва успеют до­
беж ать.
Уже с мальчиком на руках потянулась было к телефону.
Сняла, трубку, но, услышав гудок автомата, поспешно,
даже как будто испуганно, бросила ее на место. Узнать о
муже? Но разве она единственная, кто со щемящим серд­
цем ждет возвращения (близкого человека? Если все будут
звонить...
Решительно хлопнула дверь. Каблуки гулко, как-то осо­
бенно настороженно застучали по лестнице. Катарина Ива­
новна с непривычным раздражением смотрела на спуска­
вшуюся дочь. Девочка неспеша, старатель но переступала
все одной и той же ножкой со ступеньки на ступеньку.
■На улице было по-осен нему свежо. Рассвет пробивался
сквозь тяжелые тучи, обложившие небо. Тучи изодранным
ватным одеялом мчались над притихшим городом .
Несколько крупных дождевых капель упали на асфальт
пустынной улицы.
Милиционер на перекрестке посмотрел вверх и развер­
нул плащ. На черном просторе проспекта милиционер был
непривычно одинок. Изредка проносился автомобиль. Про­
хож ие, почти одни женщины, не задерживаясь, шли по тро­
туарам . Несмотря на ранний мае, они деловито хлопали
дверьми. Над подъездами щелкали по ветру белые полот­
нища. На них непривычные слова: «Лазарет для газоотра­
вленных», «Штаб ПВО второго района», «Детсад и ясли для
детей женщин-добровольцев».
Широкая стеклянная дверь детского сада открывалась
почти непрерывно. Одна за другой выходили женщины, сда­
вшие детей. Галочка с трудом поспевала за матерью. Она
бережно прижимала к себе куклу, подражая в жестах ма-,
тери , державшей братишку. Кукла сидела на лок те прямо,
с деревянно вытянутой спиной и растопыренными, руками.
Девочка озабоченно осведомилась:
—
Мама, а кук лов в детсад берут?
Мать не успела ответить. К подъезду подъехал санитар­
ный автомобиль. Женщина-врач сошла с машины. Кате­
рина Ивановна кивнула ей:
—
Я задерживаю? Простите. Сейчас сдам свою команду.
112


—
Ничего, ничего,— благодушно сказала женщина-врач
и -присела перед Галочкой:-— А ты тож е дочку принесла?
— ■Да. А нарочных детей берут или не берут?
Старун выпустила ее ручон ку и потянулась к двери.
Взрыв потряс улицу. Подброшенная воздухом , девочка
ударилась в дверь. Она выбила тельцем стек ло и упала
внутрь дома. Обливаясь кровью, лежала на кафельном полу.
Одна ручка была беспомощно вытянута, другой она при­
жимала к себе куклу. Мать лежала на тротуаре, часто и
неловко перебирая руками. Извиваясь всем телом, она пы­
талась освободить придавленные перевернутой .машиной
ноги. Расширенные глаза были устремлены на отброшен­
ного на середину улицы мальчика.
Заваливая черный асфальт, сыпались камни, обломки
бревен. В воздухе повисло белое облако пыли.
Неподалеку грянул новый взрыв. Капитель дома против
яслей поклонилась улице и обрушилась вместе с подко­
шенной колон надой...
В дежурке истребительной группы резерва ю го-запад­
ного фронта заалел сигнал ком мутатора, и дробная трель
звс|нка резанула тишину.
—
Есть! — коротко бросил в трубку дежурный и рванул
рубильник. Одновременно он включил на коммутаторе
гнездо командира.
В общежитиях, столовых, в мастерских, в ангарах, на
летном поле визгливо стонали сирены.
Командир принимал обобщение штаба:
«Город подвергся воздушной бомбардировке германского
дирижабля. Из-за низкой облачности наземные посты на­
шей ПВО ничего не видят. Фоническое наблюдение то ж е
ничего не заметило. Из штаба ПВО тыла сообщают, что
были сделаны попытк и бомбардировать Бердичев, ) Киев,
Гомель и Минск. Там дирижабли во-время. обнаружены.
Бесшумно дрейфуя над облаками, они пытались при помо­
щи подвесных люлек вести корректирование огая.
Дири­
жабли уничтожены, прежде чем успели причинить какой-
либо вред».
Уже сидя в машине, Гроза принял приказ и сообщение
об обстановке. Истребители-перехватчики, вися на винтах,
лезли вверх почти вертикально. Навстречу им все обиль­
ней лилась ©ода, капли перешли 1в струи. Они стегали по
крлпакам, как стальные бичи.
8 Первый удар
113


Оторвавшись от аэродрома, Гроза стал продумывать за ­
дание. Если всей эскадрильей замяться поисками затерян­
ной под облаками (маленькой наблюдательской люльки, то
дирижабль успеет сброоить еще много бомб, прежде чем
удастся уничтожить его наблюдателя...
Гроза разделил эскадрилью: два патруля будут искать
гондолу наблюдателя под облаками, сам он с третьим па­
трулем пробьет облака и атакует воздушный корабль.
Через пятьдесят секунд Гроза ©ошел в густое молоко
дождевых облаков, и скоро над его головой засияло гу­
стой голубизной осеннее небо. Плыли редкие перышки ра­
зорванных цирруоов. Клубящееся море дождевых облаков
осталось внизу.
Облака были пройдены. Альтиметр показывал две с лиш­
ним тысячи, но ни вокруг, ни над головой попрежнему не
было видно никакого дирижабля. Гроза сделал полный круг
над городом и, только замыкая его, заметил в луче восхо­
дящего солнца едва уловимый блеск чего-то постороннего
среди нежных мазков перистых облаков. Пятнышко сверк­
нуло и тотчас исчезло. Гроза настойчиво, методически,
румб за румбом, стал осматривать небо. Наконец он на­
шел то, что искал,— полоска сверкнула снова. На этот
раз он не дал ей исчезнуть и старательно навел оптиче­
ский прицел. Сквозь, линзы он ясно увидел сигару дири­
жабля.
Гроза на-глаз определил его превышение над собой ты­
сячи в две метров. Дирижабль на такой высоте? Гроза го­
тов был бы протереть глаза, если бы они не были за ­
крыты стеклами скафандра.
Высота уж е около четырех тысяч, до дирижабля еще две—
и того шес1гь. «Дела всего на две минуты»,— подумал Гроза
и двинул сектор. Стрелка тахометра дрогнула и пошла
вправо. Гроза уверенно лез в высоту.
В наушниках радиотелефона послышался вызов коман ­
дира одного из оставленных под облаками звеньев:
—
Люльку нашел.
Гроза поднял глаза к дирижаблю, чтобы смерить расстоя­
ние, и едва не крикнул о т изумления: сигара, до которой
оставалось уже не больше тысячи метров, быстро пошла
вверх.
«Люлька сбита»,— пронеслась мысль, и Гроза гневно дви­
нул сектор еще дальше. Мотор взревел, как осатаневший.
Стрелки приборов пришли в движен ие. Увеличивались обо­
114


роты. Температура масла повышалась. Винт требовал все
большего и большего угла.
Стрелка альтиметра перешла уже за шесть тысяч, на
которых только что шел дирижабль, а до него теперь было
больше, чем 'прежде. Гроза с трудом держал его в поле
зрения. Дирижабль снова превратился в маленькую сереб­
ряную черточ ку на ярко-голубом фоне неба.
Гроза набирал высоту. До дирижабля опять .было не
больше двух тысяч. Альтиметр подошел к «12». Оставалась
одна тысяча до 'красного! деления «13» — потолка истре­
бителя. Гроза мог безошибочно сказать, что дирижабль
находится за пределами этой красной черточки.
На высоте двенадцати с половиной тысяч метров один
из спутников Грозы донес по радио, что его мотор зады­
хается.
Стрелка подошла как раз к «13 », когда и второй лет­
чик сообщил, что его самолет проваливается.
Что мог сделать командир? Его собствен ная машина с
каждым метром высоты теряла устойчивость. Гроза хо ­
рошо знал симптомы потолка.
Гроза сверился с картой: дирижабль летит к границе.
Город остался на востоке. Рубеж уж е недалеко.
Дело ясно: или Гроза теперь ж е доберется до дирижабля,
или тот успеет уйти к себе. Гроза от души пожалел, что в
руках его не отпиленная ручка ободранного тренировоч­
ного самолета. Здесь все на месте. Мало того: тут еще
четыре пулемета в крыльях, пушка в развале мотора.
До дири жабля больше тысячи метров. Нужно преодо­
леть метров двести, чтобы иметь возможность открыть
огонь из пушки. Двести метров на такой высоте — не
шутка. Нужно значительно облегчить машину. Но за счет
чего?..
Пришло в голову, что бензин нужен только на дорогу
туда,— если удастся добраться до' дирижабля, то вниз
Гроза спланирует и с сухим баком .
Потянув рычажок опорожнителя бензиновых баков, он
настороженно следил за стрелкой бензиномера. Она была
уже близка к нулю, когда Гроза отпустил рычажок. Бак
был почти пуст... Машина легко преодолела пятьдесят мет­
ров. Следующие пятьдесят она взяла через силу. Дальше
итти отказалась. При малейшем движении ручки на себя
самолет проваливался. Стоило труда удержать его на преж ­
ней высоте.
115


Бензин дал сто метров. Мало.
На самолете много лишнего масла, но масляный бак не
опоражнивается в полете. Гроза огляделся ■— перед гла­
зами панель радио. До нее легко дотянуться. Ее ничего не
стоит сорвать, но1 самая аппаратура — под сиденьем, ее
«ё 'мтащишь. Кабина так тесна, что невозможно даже по­
вернуть плечи. Что есть еще лишнего? Пулеметы? Они
далеко. Ага! При них есть тысяча бесполезных патронов...
Сквозь гул мотора отчетливо прокрывалось дробное та-
та к аш е пулеметов. Гроза не снимал пальца со спуска до
тех пор, пока счетчик не, показал, что у пулеметов не
осталось ни одного заряда. .
Стрелка альтиметра лениво! отмеряла десятиметровые
деления. Два деления — двадцать метров... Мало! Мало!
Оставалось «дно—*снаряды. Их сто. Вес снаряда— 'семь­
сот граммов. В сумме — это еще полсотни метров. Если
оставить себе десять снарядов, м ожно подойти на дистан­
цию прямого выстрела.
Гроза решительно потянул спуск пушки. Четкий белый
след каждого третьего снаряда чертил! кривую траектории
в сторону дирижабля и, не дойдя до него, уходил в про­
странство1.
Фейнрих, стоявший на рулях в гондоле 'Дирижабля, с
усмешкой смотрел! на э ти красивые белые линии. Он бро­
сил командиру корабля:
■—- Господин капитан, посмотрите. Этот дурак стреляет
в небо.
Капитан, су хой . офицер . с седыми усиками, хм уро ог­
рызнулся:
—
Вы бы думали, прежде чем говорить. Облегчить само­
л ет— значит приблизиться к нам.
Он осторожно постучал толстым пальцем перчатки по,
покрытому испариной стек лу альтиметра. Не4 оборачиваясь,
крикнул:
—
Механик! Как’ с баластом?
—
Чисто, господин капитан.
Капитан нагнулся к борту. Сквозь заиндевевшее стекло
гондолы он смотрел на медленно приближающийся истреби­
тель.
1 Трассирующие снаряды и пули оставляют за собой яркий след,
дающий стрелку возмож нос ть проверить наводку.
116


—• Молодец!— сказал он, ни к кому не обращаясь.— С
такими можно делать дело.— ■Проследил глазами новую
кривую траектории трассирующего снаряда:— Если у него
есть еще с десяток снарядов, ей до' нашей шкуры добе­
рется... Прикажите обстрелять его. Если это ему и не
повредит, то, может быть, попугает.
Фейнри х поднес к губам микрофон:
—
Пулеметный огонь по истребителю противника Г
У Грозы не было десяти снарядов. В глазах счетчика
ясно чернела цифра «6 ». Облегчать самолет было больше
нечем. Гроза просительно глядел на альтиметр. Стрелка
нерешительно вздрагивала около одного и того же деле­
ния: 13. 200. Самолет ие хотел итти ни на один метр выше.
Гроза подумал и выпустил еще четыре снаряда. Они про­
шли под самой гондолой корабля. Осталось два выстрела.
Стрелка бензиномера у самого нуля.
Гроза в последний раз
смерил расстояние.
Он
двинул сектор до конца. Стрелка тахометра прыгнула за
красную черточку. Но Гроза уже не смотрел на нее. Его
не интересовал больше и альтиметр, стрелка которого ме*
дленно двинулась вправо. Не беспокоила даже тревожная
вибрация всего самолета. Внимание было 'сосредоточено на
прицеле. Гроза нажал гашетку...
Стрелки трех счетчиков газа перед механиком дири­
жабля с катастрофической поспешностью шбейоали влево.
—
Господин капитан, утечка газа в трех баллонах!—
крикнул механик и стал! натягивать на лицо резиновую
маску.
Командир скошл глаза на приборы и оттолкнул фейн-
риха от штурвала:
—
Помогите ему там!
Объяснений не . требовалось. Фейнрих видел: альтиметр
падал. Рули ие могли удержать '.высоту1. Дирижабль терял
газ...
Гроза видел, как, задирая корму, дирижабль стал терять
высоту.
Фейнрих протиснулся в люк и поспешно сорвал маску.
Лицо его было растерянно:
—
Господин капитан...
Командир не обернулся. Он, как завороженный, смотрел
на ускоряющую бег стрелку альтиметра: каждая секунда
117


стоила дири жаблю нескольки х десятков метров высоты. К
потере подъемной силы прибавлялось динамическое уско­
рение огромной массы дирижабля.
— 1 Господин капитан,— ' повторил фейнрих,— третий и
четвертый баллоны вспороты снарядом. Они выбыли из
строя. Пятый баллон имеет небольшую пробоину. Механик
ее чннит.
Командир продолжал смотреть на стрелку. Он крикнул:
—
Баласт!..
Офицер машинально бросился было к рычагу, но вспо­
мнил:
—
Стравлен весь.
Он подозрительно посмотрел на командира, удивленный
его непривычной забывчивостью. Его привел в себя окрик:
—
Какого чорта вы мною любуетесь? Баласт!
Офицер нерешительно взялся за рычаг баластной ци­
стерны.
—
Дурак! — хлеснул командир и, бросив штурвал, под­
скочил к главному люку.
Он стал срывать со стен снаряжение. Рванул столик с
картами так, что отлетели петли и ©огнуласы переборка
гондолы. В старике обнаружилась вдруг железная сила. Он
хватал все, что топало, и швырял в люк.
Фейнрих едва успевал действовать крышками1. Мимо
него летела запасная одежда, бутыли с кислородом, грох­
нул алюминиевый ларец с провиантом.
Пролетая, задел его по голове мягкий большой предмет.
Уже захлопывая крышку люка, офицер осознал, что это
был парашют.
Следующий парашютный мешок упал на нераскрытую
крышку.
—
Люк!— крикнул командир, держа над головой тре­
тий мешок.
Фейнрих не шевельнулся. |!С его побелевшего лица на
командира глядели расширенные страхом глаза.
—
-
Вы оглохли?— крикнул старик.
Губы фейнриха дрогнули; срывающимся
мальчишеским
голосом он выдавил:
1 Для сохранения в гондоле давления, обеспечивающего дыхание,
люки стратосферных кораблей снабжались двойными и тройными
крышками, позволяющими сообщаться с внешней атмосферой, не
слишком понижая давление, поддерживаемое бутылями со сжатым
воздухом.
118


—
Парашюты по уставу...
—
К чорту устав! — рявкнул старик , и люк поглоти л
зеленый мешок парашю та.
Последний парашют командир бросил к ногам фейнриха.
—
За борт! — лаконически приказал командир и повер­
нулся к штурвалам.
Как сомнамбула, фейнрих нагнулся и столкнул мешок...
Гроза смотрел: от дирижабля отделялись один за другим
какие-то предметы и летели вниз. Он внимательно следил
за тем, как это отзовется на снижающемся движении
дирижабля, но оно не только не прекращалось, а, наоборот,
ускорялось с кажДой секундой. Дирижабль сблизился с пла­
нирующим самолетом Грозы и обогнал его в движении к
земле. Теперь Гроза смотрел сверху на его широкую се­
ребряную спину. Расстояние до этой спины увеличивалось.
Гроза дал ручку от себя. Он не хотел отставать от дири­
жабля, хотя и должен был оставаться пассивным свидете­
лем его падения: ни одного снаряда, ни единой пули...
Командир дирижабля смотрел на альтиметр. По мере
выбрасывания вещей стрелка замедляла движение, н о оно все
же оставалось нисходящим. Нужно было во что бы то ни
стало преодолеть инерцию корабля и уравновесить его хо та
бы на этой высоте. Иначе он войдет в зону зенитного
огня и при свои х размерах сделается жертвой первой по­
павшейся батареи советской ПВО.
В гондолу влез механик. Он едва держался на ногах и,
прислонившись к переборке, долго стаскивал маску. Ус­
тало обернулся к командиру:
— ■Пятый баллон починен, господин капитан.
—
Третий и четвертый?
—
Безнадежны.
— ■ Мне нужна высота.
Механик безнадеж но махнул рукой.
—
Уравновесьтесь хоть ту т.
—
Все, что можно было стравить, — з а бортом, — ■вста­
вил фейнри х.
—
Нужны еще хотя бы сто кило,— сказал механик.
—
У нас нет ни грамма...— начал было опять фейнрих.
Но командир сердито перебил его, повернувшись к меха­
нику:
—
На люк]
119


— ■Есть на люк,— машинально ответил тот и двинул рычаг.
Крышки опустились.
Держась левой рукой за штурвал, командир повернулся
в гондолу:
—
Живо! — бросил он фейцриху.
Т от непони мающе оглянулся.
—
Прыгайте!
Фейнрих в испуге попятился. Кровь отлила у .него от
лица:
„
—
Господин капитан... Мы ж е выкинули парашюты...
— ■ Прыгайте!
Фейнрих в ужасе жался к стене гондолы. Как бы защи­
щаясь, он выставил было рук у, н о вдруг быстро сунул ее-
в карман комбинезона и выхватил револьвер...
Под пристальным взглядом старческих глаз фейнрих опу­
стил руку. Его взор упал на спину механика, молча скло­
нившегося над люком. Тощая фигура механика выражала
беспредельную усталость. Казалось, он даже не зам ечает
происходящего вокруг. Комби незон оттопыривался горбом
над выдающимися худыми лопатками .
Фейнрих нацелился и выстрелил в э ту сутулую сггину.
Механик упал головой в люк. Фейнрих потянул рычаг.
Замедляя нисходящее движение, дирижабль уравновесился.
Гроза поглядел вниз. Земля была хорошо, видна. Черные
массы облаков тяжелыми валами откатывались на ю го-вос­
ток. Залитый ярким солнцем пейзаж был вырисован в де­
талях, как хорошая карта. Гроза пригляделся — местность
■незнакома. Он сравнил ее с картой. Не хотелось верить
глазам: выходит, что он миновал над облаками советскую
границу. К сожалению, ошибки быть не может: вот этот
узелок тонких паутинок на западе не что иное, как .Ров­
но. Гроза прикинул: если начать сейчас пологое планиро­
вание, то есть слабая надежда дотянуть до своих. Но еще-
небольшая потеря высоты, и посадка в расположении про­
тивника станет неизбежной.
Гроза повернулся' к дирижаблю. Расстояние между само­
летом и Дирижаблем опять сокращалось. Гроза не мог со ­
хранить его. Для устойчивости самолет требовал большей
скорости снижения. Еще десять секунд, и Гроза пройдет
мимо уравновесившегося дирижабля. Сквозь свист плани­
рования он ясно различил гудение моторов дирижабля.
Еще пять секунд, и дирижабль уйдет о т него навсегда.
Гроза уж е видел, как шевельнулись огромные поверхности
120


его рулей. Описывая плавную кривую, корабль ложился на.
северо-западный курс.
Гроза дал от себя штурвал. Пение крыльев усилилось,
перешло в резкий свист. Гроза шевельнул педали. На боль­
шой скорости истребитель обрел привычную управляемость .
Легкое движение рулей, и нос самолета направился прямо
на широкую спину гиганта. Гроза поспешно выпустил ко­
леса шасси и включил контакт.
Прежде чем майор Павел Романович Гроза представил
себе, как произойдет то, что он задумал, широкая спина ди­
рижабля превратилась в необозримую серебряную плоскость...
Гррза пришел в себя от свиста и боли в ушах. Он с
трудом осознал, что произошло. Вращение падающего тела
вызвало непривычное головокружен ие.
Сделав несколько
резких движений ногами, Гроза вышел из штопора и потя­
нул кольцо. От рывка раскрывшегося парашюта лямки сда­
вили грудь и потянули подмышками.
В стороне и выше себя Гроза увидел пылающий дири­
жабль. Он парашютировал, оставляя за собой струю гус­
того черного дыма. Больше ничего Грозе не было нужно,
он мог теперь «спокойно рассматри вать простирающуюся
под ним местность, приглядывая место для приземления.
Хорошо было бы миновать вон ту деревню и сесть на дес­
ной полянке, но' это, вероятно, не выйдет. Придется сесть
на «сжатое поле за деревней.
Приземляясь, Гроза попал в борозду и упал. Парашют
тащил его по полю. Гроза попытался подняться, но сва­
лился от острой боли в ноге. С трудом освободился от па­
рашютн ых лямок и скафандра.
От деревни полем бежали двое польски х крестьян. Гроза
сделал нечеловеческое усилие, чтобы встать. Это ему так
и не удалось. Он на четвереньках пополз в сторону леса,
но через минуту понял, что не уйти. Крестьяне быстро его
нагоняли.
Гроза сел. Преследователи приблизились. Один из н и х —
тощий в 'изодранной свитке— 'онял шапку и заговорил ра
ломаном русском языке.
—
Пану летчику не тшеба1 бояться. Пан с тамтей2 ко­
манды, цо упадла а рана?3
1 Не нужно.
2 Той.
3 С утра.
121


-—
Какая ком анда?— удивленно спросил Гроза.
Крестьяне переглянулись.
—
Пан червоны?1
Гроза не колеблясь ответил:
—
Да.
—
И пан не зна червоней команды, цо сядла на пара­
солях2 в тых мейсцах3?
—
Когда?
— ■На зожи*.
Гроза понял, что речь идет о десанте, но прежде чем он
решил, как себя держать , со стороны деревни показался
«щ е один крестьянин. Он на ходу делал знаки и что-то
кричал.
Поляки засуетились. Оказалось, к деревне подходит гер­
манская часть. Летчика нужно сейчас, же унести в ближний
лес. Там его спрячут, чтобы при первой возможности пе­
ребросить к Березно, куда села на «п арасолях» советская
к оманда...
Над деревней сверкнули клубки шрапнели . Громыхнули
разрывы. В ответ застрекотал пулемет, другой,
третий.
Траната взметнула черный столб среди поля.
—
Тикаем, бо то ваши бьют по
герману, — кри кнул
крестьянин и подхватил Грозу под руки.
Крестьяне, пригибаясь, потащили его к лесу. От боли
Гроза потерял сознание...
02 ч.—05 ч.
19/YII1
I
С того момен та как вторично раненный Дорохов передал
^командование Волкову, его собственная машина пошла за
- машиной нового флагмана.
Командир эскадры лежал в рубке, лишенный сил, впадая
время от времени в забытье. Он заставил надеть себе на
«голову, поверх белой чалмы би нтов, наушники радио. Не
1 Красный.
2 На зонтиках.
3 Местах.
* На заре.
122


вмешиваясь в распоряжения Волкова, он старался не про­
п устить в них ни слова.
Закончив составление сводки, капитан Косых мог снова
следить за »перекличкой флагманского самолета с колон ­
ками и с землей.
Разведывательный отдел штаба фронта сообщил, ч то им
уловлена шифрованная передача немцев: повидимому, п ро­
тивник знает о намеченном маршруте обратного движения
.э скадры. Он готовится отрезать ей, путь.
Приняв под свою команду всю эскадру, Волков сделался
- еще осторожней. Он знал, что люди находятся на пределе
утомления. Почти восьмичасовой полет с рядом напряжен­
ных боев не дался даром . Потери в людях и материальной
части ослабили состав эскадры. Повреждения многих ма­
шин, большой расход огнеприпасов — ■все это
понижало
■боеспособность.
Взвеси в все обстоятельства, Волков решил совершить об­
ходное движение. Взяв к югу, он рассчитывал пройти под
хвостом у брошенных ему наперерез сил противника. Но
проверка содержимого баков СБД показала, что тогда не-
хвати т горючего, чтобы дотянуть до собственной границы.
Запасы топлива оставляли возможность возвращения домой
лишь по кратчайшей линии — прямой.
Естественной была в таких условиях попытка обойти
заслон сверху. Ведя облегченные от бомб, огнеприпасов и
^топли ва машины, Волков вполне мог рассчитывать на не­
к о торое превышение над массой самолетов противника. Если
отдельные типы истребителей и достанут его, то спра­
виться с ними будет не трудно. Но флаг-инженер доложил,
•что и этот путь закрыт: расход горючего на набор нужной
высоты превысит возможности эскадры.
Волков передумал ряд комбинаций, — все они упирались
в одно и то же: топливо, топливо, топливо. Бригкомиссар
п родолжал упрямо изыскивать способ, который
позволил
бы достичь своего расположения с минимальными возм ож­
ностям и встретить врага. Сохранить жизнь вверенных ему
людей, сохранить каждый лишний СБД для будущей ра­
боты— вот задача Волкова. Теперь, когда они не несут
бомб и единственной их задачей является достижен ие свои х
аэродромов, было бы преступно не уклониться от столкно­
вения в воздухе.
Но, повидимому, средств к .тому, чтобы избежать встречи ,
все же не было, если не считать плана, противореча-.
123


щего всем установившимся представлениям о ,нормах воз­
душной войны и вождения больших авиасоединений.
Обдумывая э то т последний план, Волков предвидел, что
командиры отнесутся к нему отрицательно. Трудность его
выполнения усугублялась незнакомством с лежащей внизу
территорией. Штурманы были бы поставлены в совершенно
необычные условия работы.
И все же он решился — флагманская рация передала по
колоннам приказ: всем машинам перейти на снижающийся
полет.
Плавно теряя высоту, при крейсерских оббротах турбин ,
СБД приобретут скорость порядка 580—600 километров.
При снижении, примерно, в 1/50 нынешняя семитысячная
высота позволит с указанной скоростью
пройти около
350 километров. Это будет как раз ,та полоса, где
противник намерен встретить эскадру. Но так как про­
тивник рассчитывает на скорость СБД максимум 510 —-520
километров в час, то Волков пройдет зрну намеченной
встречи раньше, чем ожидают немцы. Если же этот расчет
не оправдается и немцы будут уже на месте, остается еще
шанс не быть замеченным
патрулирующими .на большой
высоте истребителями. И, наконец, если, несмотря на благо­
приятные условия, немцы его все-таки заметят, — им при­
дется вступить в бой с СБД, идущими на высоте не более
двухсот метров. .Иными словами, истребительные силы нем-:
цев будут лишены всякой возмож ности маневрировать по
вертикали. Волкову останется защищать тол ько верхнюю
п олусферу. Прифронтовую полосу зенитной артиллерии он
пройдет без малого на бреющем полете. Во-первых, это
даст ему шанс неожиданности, во-вторых, зенитные пушки
будут почти бессильны ему повредить.
Оставалось преодолеть одно большое препятствие —^су­
меть провести эскадру «впритирку» к поверхности незна­
комой гористой территории .
В первой части расчеты Волкова не оправдались. По­
явиться в намеченной зоне раньше противника ему не уда­
лось. Германские авиауасти были уж е стянуты к району
столк новения. Но, предполагая встретить СБД на обычной
для них высоте — семь тысяч, немцы старались держаться
как можно выше и прозевали передовые части Волкова.
Только сигналы назем ного наблюдения обратили наконец
внимание истребителей на идущие внизу СБД.
Германские летчики бросились на обнаруженного врага*
124


Они должны были во что бы то ни стало навязать больше­
викам бой, прежде чем те уйдут в свое расположение
или под прикрытие высланных им навстречу истребителей.
У немцев уже не было времени для выхода в бой на парал­
лельных курсах. Нужно было использовать самую невыгод­
ную атаку— из пике. Наблюдая сверху, да еще при боб­
ковом утреннем солнце, очень трудно было определить вы­
соту полета СБД. Немцы стремительно пикировали на много­
численные отряды бомбардировщиков. Скорость их сни­
ж ен ия доходила до 800 километров в час. Инерция, приобре­
тенная аппаратами, была огромна. Слишком поздно офице­
ры увидели свою ошибку: большевики неслись впритирку
к земле. Атакуя с огромными' скоростями, немцы не
имели возможности пройти мимо большевиков, — они неиз­
беж но врезались бы в землю. Нужно было выйти из пике,
не доходя до противника. Такой маневр делал невозмож ­
ным сколько-нибудь действительный огонь. Между тем СБД
имели возмож ность с наибольшими удобствами пользоваться
своим вооружением.
Германские командиры поняли э то, н о было уже поздно.
Остановить низвергающиеся истребители не было возмож­
ности . Командиры отдельных отрядов попытались яю-время
вывести свои части из безрассудной атак и. Резким манев­
ром они вырывали машины в горку. Положение не оста­
вляло места для элемен тарной осторожности'. Следуя за ко­
мандирами, летчики также резко выходили из пике. У не­
к оторых машин о т такой перегрузки, превысившей все ра­
зумные запасы прочности, разрушались крылья. При мгно­
венном переходе от скорости снижения в 800 километров
к стремительному подъему тела людей оказывались прижа­
тыми к машинам с такой силой, что выдавливался металл
сидений. У летчиков ломались позвоночные столбы.
По­
кровы тела лопались от чрезмерного давления крови. Кровь
хлестала из ушей. Внутренние органы в силу инерции сме­
щались вниз с такой силой, что у многих легкие были
смяты. Люди теряли сознан ие.
Бешеный огонь ощетинившихся в верхнюю полусферу
СБД завершал то, что начал неудачный маневр противника.
Но немцы вовсе не считали, что первая неудачная атака
решает дело и советскую эскадру можно оставить в покое.
На их стороне было то преимущество, что летчики Волкова
не могли переходить в преследование и вообще заниматься
широким маневрированием. Они вынуждены были держать ­
125


ся принятого курса. Поэтому у немцев была возможность'
п ерестроиться и повести бой на параллельных курсах. При
ограниченности остатков боеприпасов у Волкова это
ставило советских летчиков в очень трудное положение;
они должны были эконом ить заряды. Подчас немцам уда­
валось из-за этой экономии подходить на дистанции, ко­
торые прежде были бы для них безусловно смертельными.
Но и это не давало им надежды одержать верх на СБД»
Немцы скоро убедились в том, что им не удастся осущест­
вить свой план уничтожения советской эскадры. К тому же-
истребители были крайне нужны германскому командова­
нию на другом участке. К району расположения штаба И'
резервов южной ударной группы генерала Шверера прибли­
жались соединения советск их десантных самолетов. Точная'
цель полета ТД1 не была еще ясна немцам, но они стреми­
лись прервать их дви жение. Можно было предполагать серьез­
ные задачи, возложенные на ТД: фронтовые силы крас­
ных ВВС приложили большие усилия для проведения ТД
сквозь зоны местного воздушного сопротивления немцев.
Все э.то застави ло германское командован ие оторвать ис­
требители от преследования Волкова.
К этому времени обстановка на земле складывалась сле­
дующим образом: группа прорыва командарма второго ранга
Михальчука, о которой ночью говорил Главком, атаковала
фронт Шверера, в свою очередь готовившегося к прорыву.
Шверер не успел осуществить свой план из-за того, что-
его танковый корпус, и мотоциклетные пулеметчики были
заперты красной авиацией в дефиле, служившем им нака­
нуне укрытием. Они не могли .вырваться в поле и развер­
нуться для боя. Шверер остался с одной моторизованной пе­
х отой и с легкой «артиллерией прорыва». Теперь, когда
Михальчук бросился на группу Шверера, сминая ее своими
бронетанковыми фалангами, генералу оказалось нечем за ­
щищаться. Красная авиация продолжала держать его м ех-
части взаперти.
В штаб Шверера пришли тревожн ые вести. Передовые
части группы смяты ударом Михальчука. Лишенная помощи
бронесил, пехота начала отход. Пока еще он носит спокой­
ный, планомерный характер, но если пехоте не будет не­
медленно оказана решительная поддержка...
Шверер сжимал радиотелефонную трубку так , что скле­
1 Обозначение самолета— тяжелый, десантный.
126


ротические вены на его руке набухли. Он доказывал, тре­
бовал, просил. У командования ие было средств дать гене­
ралу резервы в срок, который он считал решающим для;
всей своей операции,— два-три часа.
Шверер прервал разговор на полуслове и, не глядя,
швырнул трубку. Осколки эбонита! разлетелись по столу.
Это было выходом для старческого раздражения, но не
для его ударной группы. Судьба ста двадцати тысяч от­
ступающих солдат требовала немедленных решений, и Шве­
рер решил: мехчасти должны быть освобождены любою
ценой и брошены в бой. Шверер приказал во что бы то ни
стало отогнать советскую авиацию, держащую взаперти
германские бронечасти, и не давать ей возможности а
дальнейшем приблизиться к злополучному дефиле, пока
из него не выберутся танки.
Генералу доложили, что к аэродромам XIЪ и. 174 при­
близились
десантные самолеты
большевиков.
Шверер
распорядился перенести штаб в фольварк к востоку от Бе-
резно.
С крыльца штаба он смотрел, как от самолетов отде­
ляются черные точки парашютистов. Во мгле утра видны
были сотни ггочек. Они стремитель но падали. Ни одного
раскрытого . парашю та. Точно люди решили разбиться о
поверхность земли, к о вот над точками раскрылись пара­
шюты. Стремительное падение перешло в плавный полет.
Противник спускался уверенно, выбирая направление.
Шверер приказал бросить к местам приземления пара­
шютистов кавполк собственной охраны и эскадрон связи ,— •
*се, что было под рукой.
За спиной генерала началась суета. Никто не мог опре­
делить расстояние до места высадки. Указывались сам ые
различные рубежи. Дистанции колебались между километ­
ром' и пятью.
Шверер пренебрежительно пожал плечами: офицер без
глазомера — не офицер.
Он взял карту из рук адъю танта. Выпуклый старческ ий
ноготь выдавил на ней три четких к реста— места пред­
полагаемой им высадки трех головных десантных отрядов
Богульного.
Подали броневик, и Шверер уехал в сопровождении
адъютанта.
Шоссе сменилось проселком. Кончился проселок , пере­
шли на *уга. Потом пошла пахота. Лавируя между деревь­
127


ями, броневик шел лесными прогалинами. Генерал прика­
зал ехать к новому расположению своего штаба кратчай­
шим путем.
—
Мы рискуем , попасть в руки десанта, — сказал адъ­
ютант нерешительно.
,
Шверер упрямо приказал ехать . Броневик продирался
сквозь кусты, п ереезж ал ручьи. Вдруг вся машина загудела
от неожиданного грохота. Водитель поспешно опустил за­
слонку перед глазами. Стрелок захлопнул верхний люк.
По броне резанула вторая пулеметная очередь.
Броневик остановился. Командир машины, безусый офи­
цер, внимательно присмотрелся и показал генералу на опуш­
ку леса: кустарник шевелился. Кустики двигались на­
встречу броневику. По броне снова стучали |пули. Машина
задрожала от выстрелов своих пулеметов.
Оглушенный
Шверер схватился за голову: грохо т был нестерпим .
Стараясь перекричать шум, Шверер приказал двигаться
вдоль стреляющей .цепи десанта.
■— Если у них есть бронебойные пули, вы рискуете, ваше
превосходительство! — крикнул командир.
Шверер настойчиво показал водителю: вдоль цепи.
Броневик двинулся. Командир коснулся плеча генерала
и придвинул перископ к его глазам: перископ медленно
повернулся. С переди и сзади броневика ползущие кусты
поворачивали. Еще через секунду кусты поднялись. Бойцы
обегали машину. Командир, не справляясь больше с жела­
ниями генерала, *направил броневик в еще не сомкнувшийся
интервал окружения. Наперерез бежал человек в синем
комбинезоне. Броневик шел прямо на него. Человек не оста­
навливался. Командир броневика на ходу дал по нему
очередь. Человек упал на колени. Он поднял над головою
руку и швырнул навстречу машине связку гранат. Води­
тель панически завертел баранку руля. Пламя разрыва мет­
нулось, сбоку. Осколки загремели по броне. Генерал не­
вольно втянул голову в плечи. Командир в башне продолжал
стрелять из пулемета.
Броневик мчался перелеском. Он выскочил в интервал
охвата и полетел полем. Путь был как будто чист. Води­
тель прибавил газа, намереваясь выехать на идущий вблизи
тракт, когда командир пронзительно крикнул:
— ■Стоп!
От резк ого торможения Шверер ударился лицом о перед­
нюю стенку.
128


Из придорожной канавы торчали шлемы. Когда броневик
остановился, люди из канавы выскочили, — на них были
синие комбинезоны. Мелькнули гранаты. Около самого бро­
невика грянули разрывы. Острый запах толуоловых газов
ворвался в смотровую щель. Стрелок закрыл лицо руками
и 1^олча осел.
Броневик задним ходом отходил к лужайке. Там он раз­
вернулся и помчался в промежуток между прежней цепью
парашютистов и этим .новым отрядом. Но ему удалось про­
ехать не больше километра,— путь преградили пулеметы.-
! Пули стучали по ф он е, как пневматические молотки. Ко­
мандир больше не хотел встречаться с гранатами. Он ф аз у
повернул и поехал в ш вом направлении. Из-за куста вслед
машине метнулась граната, за нею вторая. Машина накре­
нилась, и Шверер почувствовал, как усилилась тряска. Он
вопросител ьно посмотрел на командира. Т от крикнул:
—
Вероятно, сорвало гусматик1. Едем на ободе.
—
Держите
к
аэродрому,— крикнул Шверер,— ' это
ближе всего!
Машина вышла в поле. Вдали показался столб с «мухо­
ловкой»: аэродром у точки 172.
Машину трясло и бросало так , ч то генерал несколь ко
раз больно ударился головой. Он даже обрадовался, когда
командир снова закричал:
— 1 Стоп!
По краю аэродрома цепочкой бежали люди в синих ком­
бинезонах. Вокруг них земля вскидывалась пылью винто­
вочных и пулеметных
попаданий. Они все еще бежали ,
когда над одним из полевых ангаров взметнулся столб пла­
мени и повалил густой черный дым.
Командир броневика. приоткрыл смотровую щель.
—
Повидимому, и там противник.
— ■Повидимому, — невозмутимо ответил' Шверер.
—
Куда прикажете ехать?
Шверер молчал. Он вынул сигару. Она была сломана. Он
пошарил по карманам, другой не оказалось . Он отбросил
сломанный кситец и полез за спичками...
—
Попрошу не курить, — ■нервно огрызнулся лейтенант
и жестом показал водителю направление.
Накренившись, броневик побежал просекой.
1 Автомобильные баллоны, не боящиеся проколов и пулевых про­
боин.
9 Первый удар
129


II
Олеся возилась с устройством своего маленького врачеб­
ного хозяйства в бывшем околотке штаба Шверера, когда
ее спешно вызвали на аэродром к отцу.
Перед Богульным стоял польский крестьянин между двумя
красноармейцами.
—
Этот малый,— сказал Богульный Олесе,— несет ка­
кую-то ересь, очень похожую на правду. Будто бы около
и х деревни сел ваш парашютист и сломал ногу.
Олеся подозритель но посмотрела «а крестьянина.
—
Этого не может быть. У нас не было переломов.
—
Но пострадавший, совершенно точно сказал ему, что
если в составе нашего десанта есть врач Богульная, то про
него нужно сказать именно ей.
- г- Странно... кто бы это мог быть?
—
Кто бы ни был, — нуж но. его взять. Прокатись-ка на
трофейной генеральской машине. Бери двух бойцов и айда.
■— Зачем мне бойцы?
—
Мало ли что тут может быть...
Олеся махнула рукой:
—
Мне нужна скорей медсестра, а не бойцы.
—
Ладно, на худой конец — с тобой шофер с помощ­
ником.
Олеся повернулась к крестьянину:
—
У парашютиста перелом ноги?
■— Еще тваж трошке1 погорела.
Олеся переглянулась с отцом .
—
Погорела?
—
Так, так, погорела. Як он падал ,с горящего аэро­
плана.
’
.
'
Богульный рассердился:
—
Эх ты... голова! Чего же 'ты раньше не говорил, что у
него сгорел самолет?
— 'Тату!— испуганно
вскрикнула Олеся.— Тогда э то
мож ет быть только Сафар...
—
Ну-ну... Кто бы ни был — доставишь его сюда.
На ходу бтдавая распоряжени я, Олеся бежала к машине.
Мысли вихрем неслись в голове: упал с горящего самолета
и назвал ее?! Она боялась гадать.
1 Лици 1е*ного.
130


Крестьянина посадили к шоферу, чтобы показывал дорогу.
Машина помчалась. По словам поляка, упавший летчик
спрятан в лесу, близ опушки, до него не больше пяти кило­
метров.
Нарядный генеральский Мерседес въехал в лесок и стал
пробираться между редким « деревьями. Крестьянин уверенно
показывал направление.
Олеся не замечала пути. Она путалась в дргадках. «Кто,
кто же наконец?..»
Вдруг шофер резко затормозил и повернул в кусты.
Ветки захлестал и по лицам сидящих: впереди узкой про­
секой навстречу Мерседесу медленно шел броневик. Он ча­
сто останавливался, точно прислушиваясь.
Прежде чем кто-нибудь мог ему помешать, крестьянин
мешком вывалился и з машины и нырнул в кусты.
«Ловушка», — мелькнула мысль у Олеси.
Шофер искал глазами местечко, где можно было бы раз­
вернуть машину. Олеся вцепилась ему в плечо.
—
А раненый?..
Она выскочила и з машины. Тогда шофер коротко бро­
сил помощнику:
—
Пулемет..
Помощник вытащил ручной пулемет и поставил на сошку.
Лежа в кустах, шофер перекинул оо спины гранатную сумку.
Олеся потянула руку:
—
Дай.
Тот укоризненно покачал головой:
—
Не дам. Вы медработник .— Повернулся к помощнику:—
Приготовь связку в три гранаты. Мечешь после меня.
Броневик снова пошел. Он двигался, припав на одно ко­
лесо. Приблизившись к концу просеки, точно обрадовался
и прибавил газу. Когда о,н поворачивался уже к опушке,,
шофер взмахнул гранатами. Олеся, открыв рот, прижалась
к земле...
Из-под передка броневика метнулось пламя, воздух рва­
нуло взрывом. Через долю секунды разорвались
гранаты
помощника. Их взрыв подкинул передок искалеченного бро­
невика!. Передние колеса разъехал ись в стороны, как нопф
раненого зверя. Концы перебитой оси уперлись в землю .
Башня броневика грохотала. Видно было, как от стрельбы
пулеметов дрожат разошедшиеся листы брони.
Броневик вел огонь наугад. Видимо, стрелки его ,не пред­
полагали, что противник лежит под самым их носом. З з
131


спинам и бойцов с деревьев клочьями летела кора. Высокая
сосна качнулась и упала, срезанная пулями.
т— Ничего, ничего, пусть отнершичаются,— успокаива­
юще сказала Олеся,— не открывайте себя.
Броневик выжидательно умолк. Затем , шаря по лесу, дал
несколько коротких очередей. Снова умолк.
Олеся смотрела на ручные часы: стрелка двигалась из­
девательски медленно. А мысли мчались: там в лесу леж ит
человек со сломанной йогой.
Среди лесной тишины ясно прозвучал выстрел внутри
броневика..
Тотчас второй.
Шофер сделал движение встать.
—
Лежать! — громким топ отом приказала Олеся.
— • Они стреляются. Надо их взять, товарищ.
—
А если берут на пушку?
—
Может статься, и ,на пушку... — неохотно согласился
ш офер.
—
Подождем .
Стрелка на браслете подвинулась на несколь ко минут.
Тишину леса снова разорвал пулемет. Броневик открыл
огонь.
— ■Ах, гады! — проворчал шофер.
Он приготовил пранату и метнул ее, целясь в башню.
Пулемет на миг умолк. Потом переменил прицел и, нащу­
пывая залегших в кустах бойцов, стал давать короткие
очереди. Пули ложились ближе.
Шофер снова приготовил гранату и, тщательно прице­
лившись, метнул. Взрыв получился какой-то особенно звон­
кий. Точно ударили по пустому цинковому корыту.
Когда прошел звон в ушах, Олеся заметила, что стро­
чит только один пулемет — здесь, над ухом . За желтым
облачком гранатного разрыва она увидела свороченный на
«сторону ствол пулемета на броневике.
И снова в тишине умолкнувшего леса ясно прозвучал вы­
стрел внутри броневика.
—
Старо! — усмехнулся шофер. — Два раза на одну при­
манку не берут.
Но следом за выстрелом броневая дверь машины приот­
крылась, и высунувшаяся рука взмахнула белым платком.
—
Срезать? — спросил шофер.
<— Что вы, товарищ?! — Олеся вытащила платок и под­
няла над головой.
132


Из броневи ка неловко вышел немец. Он сам поднял руки
и отошел в сторону. Он был стар.
,
Седые усы сердито щетинились над презрительно сжа­
тыми, тонкими губами.
Олеся послала шофера осм отреть броневик .
Адъютант был убит осколком гранаты. В башне застрял
застрелившийся лейтенан т. У водителя револьверным вы­
стрелом в упор был'раздроблен затылок.
Когда Олеся спросила немца об имени, он сделал вид, что
не понимает.
Олеся переспросила по-немецки. Подумав, он ответи л:
— • Унтер-офицер Франц Лемке.
Никаких документов при нем: не оказалось. Погоны с
мундира были сорваны.
Немец попросил курить. Папирос ни у кого не было.
Из кустов выбежал запыхавшийся крестьянин. Радостна
улыбаясь, он сказал, что до раненого летчика осталось не
больше двух километров. Он только что был там...
Олеся заторопилась . Мерседес тронулся. Пленный ста - ,
рик привычным жестом открьщ карман на задней дверце
и достал большой кожаный портси гар.
«В чем-то мы просчитались, здорово просчитались...»— -
пробормотал он про себя и, не замечая удивленного взгля­
да Олеси, откусил кончик сигары.
III
Крестьяне ушли.
Гроза лежал неподвижно. Боль утихла, хотя нога сильно
распухла.
Лежать было удобно. Крестьяне сунули Грозе под голову
мягкий, упругий мох. Пахло сыростью и грибам. Около
лица колыхалась желтеющая трава. Время о т времени
по вершинам деревьев пробегал ветер. Они шумели
ласково, не заглушая хлопотливых птичьих голосов. Лес
жил неспеша, как живет он уж е сотни и тысячи лет. Жизнь
эта была спокойной -й, уютной, с грибами, орехами, чер­
никой...
Сквозь шумы леса донеслись звук и отдален ного боя. З а­
строчил пулемет. Сухо, отрывисто рвались гранаты. Вскоре
присоединились разрывы артиллерийских снарядов. Сначала
это было высокое бархатистое пение шрапнели. Его ом е-
133


нил пронзительный визг бризантных гранат. И вдруг все
стихло. С квозь настороженную тишину Гроза услышал
гудение самолетов. Их не было видно, но прошли они со­
всем близко. И тотчас где-то близко заухало, зазвенело.
Это было знакомо. Авиационные бомбы. Недалеко. Совсем
недалеко! Прислушался. Между бомбами трепетали раз­
меренные, степенные голоса крупнокалиберных зени тных
пулемётов. И тоже совсем близко.
Усталость и нервная реакция брали свое. Под пение
птиц, перемежающееся с тарахтением пулемета, ои задре­
мал. Но снова рванули воздух бомбы. Гроза стряхнул дрему
и приподнялся на локтях. За опушкой дрались. Здесь ему
ничто не грозило, он лежал, как в блиндаже. Именно от
этого вдруг стало тошно. Хочется туда, где строчит пуле­
мет. К своим. Лечь на живот, взяться за рукоять пулемета.
Там не будет мягкого покоя мшистой постели, там бой.
Но бой бок о бок со своими..
Не слушаясь боли, к оторая цепко тянула за ногу, Гроза
п ополз между деревьями в сторону, противоположную той,
с которой его принесли крестьяне. Опушка была недалеко.
Гроза видел сквозь редкие деревья небо и клубы черного
дыма. Но приблизиться к последним стволам было не легко.
Каждое движение заставляло скрипеть зубами.
Прислонившись к пеньку, Гроза смотрел в поле. По краю,
укрытые леском, стояли легкие полевые ангары. Большин­
ство их горело. Несколько самолетов в самых необычайных
положениях лежало на аэродроме: на крыле, вверх колесами,
на-попа. Кое-где высились груды скрюченного металла. Они
еще дымились. Из двух уцелевши х ангаров механики выво­
дили машины. Э то были небольшие самолеты связи.
Внезапно черное облако зёмли и дыма мошным фонта­
ном взметнулось посреди поля и закрыло от Грозы аэро­
дром . Гроза понял, что разорвалась бомба замедленного
действия, брошенная пролетевшим и советскими самолетами.
Когда дым рассеялся, Гроза увидел, что еще несколько
самолетов лежат в беспорядке та аэродроме. Два или три
ярко пылаю т.' Растерянно мечутся санитары.
Совсем недалеко от, Грозы два механика торопливо та­
щили самолет. К нему, застегиваясь на ходу, бежал офи­
цер. Гроза ясно услышал слова при казаний. Говорили по-
немецки. Офицер влез в машину, поднял руку. Механики
отбежали . Ви нт, подчиняясь самоспуску, успел сделать су­
дорожное движение, когда новый мощный разрыв потряс
134


воздух. Над головой взвизгнули осколки. Гроза испуганно
пригнулся.
Когда он поднялся, в ушах стоял туманный гул. Один
механик лежал ничком у самолета. Другой, с трудом под­
нявшись, придерживал правой рукой окровавленную левую.:
Он, спотыкаясь, побежал к ангарам. 'Летчика не было видно.
Самолет казался неповрежденным. Гроза смотрел на него,
как завороженный. .
Гроза, извиваясь, полз на животе. Он старался ©липнуть
в землю, чтобы остаться незамеченным на открытом поле.
Исправный самолет — полет к своим, к себе, к родной
земле! Полет на Родину!
Гроза подполз из-под крыла и, ухватившись за скобы,
подтянулся. Делая усилие, невольно оперся на обе ноги. Все
пошло кругом, он разжал руки и упал. Боль от падения
была нестерпимой. С тои ло большого труда застави ть себя
начать все сызнова. На этот раз удалось подтянуться на­
столько, что можно было достать вырез ступеньки в фю­
зеляже. Но как назло он пришелся против больной ноги.
Ухнув сквозь зубы, Гроза оттолкнул мешающую ногу здо­
ровой и ступил в вырез.
Из пилотской кабины на него уставились расширенные
от боли и удивления глаза. Офицер вытянул руку с револь'-
вером навстречу Грозе. Произошла короткая борьба.
Гроза потерял сознание. Когда он очнулся, то
по­
чувствовал, что глаза слиплись от крови. С усилием разо­
драл веки и увидел, что лежит внутри самолета рядом с
мертвым офицером.
Грозе казалось, что он усаживается целую вечность. Вы­
вихнутую ногу он взял руками ниже колена и сунул в пе­
даль.
Пошевелил штурвал: элероны в порядке. Чтобы посмо­
треть на рули, нужно было бы высунуться. Пришлось взять
ка веру. Сквозь всю усталость почувствовал, как бьется
сердце, когда нажал самоспуск ...
Через диск завертевшегося пропеллера увидел на опушке,
откуда он только что выполз, людей. Размахивая руками,
они бежали к самолету.
Слезы забивали незащищенные очками глаза Грозы. Он
двинул сектор и оторвал хвост. Самолет бежал.
Внезапно впереди, там, куда бежала машина, поднялась
черная стена зем ли и, расходясь кудрявыми краями взрыва,
закрыла все поле, ангары, небо. Очередная бомба с эам ед- .
135


лешем. Дав сектор доотказа, Гроза взял на себя штурвал.
Почувствовал, как подкинуло взрывом под правое крыло,
но земля, ангары, самые клубы дыма,— все было уже внизу.
Машина послушно лезла крутою горкою. Уверенно гудел
мотор. Гроза огляделся. Он вывел машину прямо на солнце,
лениво поднимающееся над розовым горизонтом. Восток .
Роди на.
Проводив глазами машину, Олеся спросила крестьянина:
— | Вы уверены, что это он?
—
А то як же ж? Вот и к'апелюш их у дерева.
О,на взглянула на протянутый рваный комок кожи — да,
это были остатки полетного шлема7 советского образца.
Снова повернулась туда, где скрылся самолет. А в лесу, на
прогалинке, в большом генеральском Мерседесе сидел высо­
кий старик, в мундире с оторванными погонами. Он нервно
ловил нижней губой прокуренную седую щетину усов и
сосал ее.
Руки старика были скручены за спиной.
IV
К ,Д часам 19 августа судьба пограничного боя на север­
ном участке юго-западного фронта, где немцами было на­
мечено произвести вторжен ие на советскую территорию
силами армейской группы генерала Шверера, была решена.
Лишенные оперативного руководства и поддержки броне­
сил, части ударной .группы Шверера отходили. У них на
хребте, не давая времени опомниться, двигались танки Ми­
хальчука. Скоро отступление, немцев на этом участке пре­
вратилось в бегство. В прорыв устремились красная кон­
ница и моторизованная пехота. Сам Михальчук, на само­
лете, (Направился в Березно.
Занявший Березно Богульный: получил по радио запрос
Волкова: нельзя ли его частям совершить посадку на аэро­
дромах Березно, Тынно и Погорёлово, чтобы пополнить за ­
пас горючего? Без этого затруднено возвращение эскадры
в свое расположение.
Богульный немедленно радировал согласие и распределил
время посадки эскадры так, чтобы она не мешала развитию
операции десантного соединения.
Вскоре на штабной аэродром сели два первых СБД. Они
имелй очень непрезентабельный вид. Обшивка во многих'
136


м естах была задрана осколками снарядов. Острые края про­
боин торчали, как клочья прорванной бумаги. На одном.
СБД носовая пушка, лишенная экрана, печально склонилась
из башни, готовая вот-вот оторваться.
По стремянкам из самолетов сошли два командира в и зо­
рванных и закопченных кожаных комбинезонах. Это были,
бригкомиссар Волков и капитан Косых. Они вошли в ка­
бинет генерала Шверера, где сидел теперь командарм вто­
рого ранга Михальчук. После официального доклада посы­
пались вопросы с обеих сторон. Михальчук интересовался;
подробностями полета.
Узнав о наличии раненых, Михальчук повернулся к Бо­
гульному:
—
Товарищ комдив, у вас тут есть врачи. Прикажите
сделать все возмож ное, чтобы раненые люди эскадры были
немедленно эвакуированы в наше расположен ие на возвра­
щающихся десантных машинах. Дорохова скорее сюда. Мо­
ж ет быть, нужна операция...
Выходя, Богульный столкнулся с Косых.
— ■Олеся здесь? — спросил капитан.
—
Скоро вернется. Поехала за одним раненым. Ох и
дивчина. Прямо на плечах немцев влезла в околоток их
штаба. Теперь у нее там целое хозяйство.
Косых перебил:
—
Тарас... Сафар погиб.
Косых видел, как изменился в лице Богульный.
— • Сафар? Эд, дивчина моя...
Он махнул рукой и вышел исполнять приказание
Михальчука.
Косых примостился в одндй из комнат штаба, чтобы про­
смотреть сводки о действиях Красной армии за вчерашний
день и истекшую ночь. Он видел, что результаты их соб­
ственного рейда уже отмечены сводкой. Тут же он с вол­
нением прочел лаконическое, « о четкое описание другого
рейда, совершонного одним из бомбардировочных соедине­
ний советской авиации. Э то был налет на окрестности Маг­
дебурга, где немцы сосредоточи ли грандиозные запасы го­
рючего, накопленные в течение нескольких лет подготовки1
к войне. Бронированные -подземные хранилища не сттасли'
драгоценные запасы. Пожар, охвативший эту топливную ба­
зу германской армии, был так велик, что жители поспешно
покидали местность только потому,, что не было возможно­
сти дышать о т гнетущего жара.
137


Из сообщений о действиях назем ных частей Красной ар­
мии Косых узнал, что почти по всему фронту они отбро­
сили первый натиск германских частей и форсируют линию
укреплений уже на территории противника. Оставаясь вер-
.ным своей тактике нарушения нейтралитета третьих стран,
противник пытался выйти во фланги Красной армии. На
юге бронечасти и конница немцев неож иданно появились
со стороны румынского города Хотина. Они были отбро­
шены. Аналогичный случай произошел
и в северном
углу, где немцы подошли к советской границе со стороны
латвийской станции Индра...
Чтение, увлекшее Косых, прервал прибежавший поруче-
.н£ц;
—
Товарищ капитан, к бригкомиссару Волкову.
—
Иду, — проговорил Косых, хватая сумку с картами. —
А что случилось?
—
В тылу противника большое восстание.
—
Где?
—
В районе Нюрнберга.
—
Знаком ые места.
—
Восстали рабочие военных заводов.
— ■Вот молодцы! — вырвалось у Косых.
—
По сообщению Нюрнбергской радиостанции, н а хо­
дящейся в руках восставших, они располагают большими
запасами оружия, но германские власти уж е двинули вой­
ска для подавления восстания.
—
Так надо же его поддержать!..
—
Кажется, об этом и речь,— удовлетворенно сказал
п орученец.— Задача возлагается на вашу эскадру.
Косых в сомнении покачал- головой:
•— Мы очень растрепаны.
Порученец пожал плечами.
—
Волков берется.
Входя в штаб,* Косых увидел Волкова, сидевшего перед
командармом, и уловил конец его фразы:
■—
. . н е сомневаюсь ни минуты— 'Сделаем.
—
Сначала нуж но еще туда пробиться. Полет будет про­
исходить днем. Учтите,
—
Товарищ командарм, — Волков
встал. — Разрешите
считать вопрос решенным. С такими людьми и на таких
машинах можно пробиться на луну, не то что к Нюрнбергу.
Туда мы дорогу уже знаем.
С дивана в сторонке послышался слабый голос Дорохова:
138


— ■ Правильно, товарищ Волков.
В кабинет вошел Богульный:
—
Машины бригком иссара Волкова заправлены из тро­
фейных запасов. Боеприпасы дал свои. Мои люди стянуты и
готовы к посадке в самолеты.
Михальчук взглянул на часы:
—
Меньше часа? Не плохо справляетесь, товарищ Бо­
гульный.
—
Хозяйство налажено, товарищ командарм.
— | Каждому из* ваших бойцов придется там стать к о­
мандиром.
—
Хоть полковым. Народ подходящий ...
— ■ Товарищ командарм,— перебил Богульного Волков,—•
разрешите отправляться?
—
Как только ваш личный состав отдохнет.
Волков повернулся к выходу. Его поманил к себе Доро­
хов.
—
Нагнись-ка.
Когда бритая голова Волкова поровнялась с его лицом ,
Дорохов коснулся губами лба ком иссара.
—
Береги людей, Ваня. Война только начинается.
Волков вошел в один и з домов, отведенных для отдыха
летчикам его эскадры. Постели, диваны, столы, весь пол,
даже подоконники были заняты людьми. Многие уж е спали
не раздевшись. Другие тол ько еще укладывались.,
Со шкапа раздавались звуки репродуктора. Молодой ра­
дист, без гимнастерки и сапог, ловил Коминтерн1. Слыши­
мость была хорошая, без помех. Динамик четко выговари­
вал слова утреннего выпуска последних известий:
«Сообщение о действиях советской авиации произвело в
Европе огромное впечатление...»
«В Чехословаки и народные демонстрации против немец­
ких насильников...»
«Под давлением народных масс во Франции образовано
правительство Народного фронта. Гитлер получил отпор...»
Диктор умолк. Динамик издавал ровное гудение. Молодой
радист мечтательно смотрел на приемник. Еще не заснув­
шие летчики внимательно слушали:
«А гентство Гавас сообщает,— снова заговорил прием­
ник,— что правительство Франции назначило маршала Де­
рена главнокомандующим вооруженными силами Франции.
1 Радиостанция им. Коминтерна.
139


По приказу Дерена командующий воздушной армией гене­
рал Девуаз вылетел в Нанси»*
Диктор опять умолк. Было слышно его дыхание.
—
Вылетел... то-то, умнеют прямо на глазах,— тихо
произнес молодой радист.
—
Посмотрим, — скептически сказал один из летчиков,
снимая второй сапог...
Радист сердито посмотрел на него, собираясь начать
спор.
—
-
Тсс... — замахал руками комиссар. — Спать, спать!
Вам на это дается всего три часа.
—
Может, через три часа опять на Нюрнберг?—'спро­
сил радист.
—
Я этого не сказал, — засмеялся Волков. — Я просил
спать.
Волков тщательно прикрыл за собою дверь и на цыпоч­
ках пошел по -коридору, стараясь не задеть лежащих и там
летчиков. Иногда он наклонялся и заботливо поправлял
выбившийся из-под головы мешок парашюта или сполз­
шее пальто. Любовно вглядывался в лица спящих.
За дверью пробили часы. Они отсчитали пять звон ких
ударов.
5 часов 19 августа. Первые двенадцать часов большой
войны.


ЕГЕРЯ
1. ДОМИК У ПРОЛИВА
Свет солнца меркнет в тайге. Только вверху* между
образовавшими сплошной шатер кронами деревьев, скво­
зят лучи яркого света. Но. неба не видно и там. Листва
слишком густа, слишком тесно сошлись стволы, густо за ­
плели все вокруг путы лиан и дикого винограда. Здесь
каждый ш аг — борьба с лианами, с цепкими ветвями ши­
повника.! Тропка едва различима. Она бежит,
укрытая
тенью густых деревьев, замаскированная широкими листь­
ями папоротников.
'
‘
,
Парно, как в бане. Воздух такой, будто вся земля про­
питана густой растительной эссенцией. Запахи свежих
трав с примесью , гнилого сопревшего листа поднимаются
с земли. Их тяжелая волна кружит голову.
Тропка хитро вьется между камней. Поневоле прихо­
дится ступать на их обманчивую мшистую поверхность.
Нога скользит как по льду. Внезапно тропа обрывается
прямо над крутым каменистым берегом ручья. Переправа
без моста, без брода, с камня на камень, с сапогами под­
мышкой. От воды веет прохладой. Она звенит завлекающе.
Ее кристальная прозрачность подчеркнута каждой деталью
дна.
А там опять густые заросли, в которых ие видно на пять
шагов вперед. Только по тому, Как крутою лестницей вы-
растают камни из-под травы или уходит опора из-под ног,
мож но судить о подъемах и спусках.
Ласкин не скоро добрался до оврага, помеченного на
карте. Со спуска увидел противоположный, круто под­
нимающийся в гору склон. Вдоль склона тянулась безлес­
ная прогалина. Ее сожженная зноем поверхность сияла,
как
медный щит под лучами
высоко
стоящего
солнца. Нечего было и думать там отдохнуть, а Ласкину
нужны были силы. Он должен был явиться к цели свежим
141


и бодрым. Решил прилечь, прежде чем спуститься в рас­
падок. Заснуть не было возможности. Стоило закрыть
глаза, как багровые круги начинали разбегаться, по вну­
тренней поверхности век. Парное удушье непосильным,
давлением нагнетало кровь в сосуды. Стучало к висках.
Ломило затылок. Ласкин лежал, все боль ше теряя желание-
и способность продолжать путь. Сквозь розовый туман
полузабытья до сознания дошел мелодичный свист. Открыв
глаза, Ласкин ничегоне увидел. В напряженней тишине, спя­
щей под солнечным наркозом тайгм, свист отчетливо по­
вторился. Стало ясно, что он И1дет с той стороны оврага. Но-
полянка была п уста.'К ак будто слегка пошевелилась на
опушке обожженная солнцем красная листва кустарника,
но скорее всего э то почудилось: колебался воздух, горячи*
ми струями поднимаясь с земли.
Через секунду свист послышался вновь, и опять шевель­
нулся то т,же куст. И тут, Ласкин увидел, что это вовсе не
куст, а «цветок-олень».
Еще раз свистнув, олень вышел на полянку. Он ступал
осторожно и легко. Будто не ноги у него, а тонкие сталь­
ные пружинки, на которых корпус плывет над неровной
землей, почта не колеблясь. Олень не шел и не бежал.
Его движение состояло из отдельных скачков и даже из
отдельных частей скачков* Так во время оно учили сол­
дат «по разделениям» ходить гусиным шагом. Поднятая
в воздух нота оленя замирала, согнутая в коленке. Затем
он эластично выкидывал копытце вперед и, сделав мягкий,
будто никаким усилием не вызванный прыжок, переносил
корпус на вынесенную вперед ногу.
Посреди полянки олень остановился, насторожив уши.
Ласкин лежал как мертвый. Старался даже не дышать.
Вертелась мысль об аппарате, но нечего было и думать
его доставать, хотя олень стоял спокойно, грациозно
поворачивая голову.
Тут Ласкин уловил около себя странное движение. С
едва Уловимым
шорохом
зашевелились
устилающие
землю листья. Шорох приближался к еш голове. Но,
как и давеча с оленем, Ласкин не мог ничего увидеть за
пестрым покровом листьев. Вдруг шелест затих. Рядом с
плечом Ласкина, как поднятая на пружине, появилась го­
ловка змеи. Ласкин забыл про оленя и в исоуге вскочил, но
змея исчезла столь мгновенно и неуловимо, что Ласкин
с точностью не смог бы даже указать точку, где она за
142


секунду до того была. А когда он оглянулся на лужайку,
оленя там уже не было.
Ласкин сердито отряхнулся и-пошел.
В лесу, на обнесенной сеткой площади всего в две ты­
сячи гектаров, живет тысяча .оленей, но за весь остальн ой1
путь Ласкин не видел больше ни одного. Быть мю(жет, де­
сятки и сотни их были на его пути, но ш один не дал себя
замети1ъ.
Раздосадованный и усталый, ^а-скин вышел из
тайги
почти у самого моря. Перед ним расстилалась- , гладь rtpo-
лива Стрелок, отделяющего Путятин от материка* Вправо,,
у подножья сопки, на самом мысе Бартенева, выделялся'
белизною стен на темной зелени маленький домик. Он
стоял так близко к берегу, что казалось, волны пролива
омывают его фундамент*
Домик был маленький, оо стеклянной верандой и мезо-
нинчиком. Спускаясь к нему, Ласкин любовался откры­
вающейся с вершины сопки панорамой пролива. Смягчен­
ная расстоянием зелень материкового берега переходила
в смутную синеву, далеких сопок. Легкое, едва подернутое
лазурью небо отражалось в неподвижной воде. Береговые
заро-сли, опрокинутые в зеркало вод, ложились дрожащим,
кружевом на край бирюзовой дороги пролива.
Вокруг домика царила тишина. Никто не отозвался на
зов Ласкина. Лишь обойдя изгородь, он зам етил калитку,,
ведущую в разбитый за домиком- огород. Все дышало х о ­
зяйственностью и порядком. Капуста раскрывала на­
встречу солнцу загибающиеся края своих
матовых лис-:
тов. Грядки светлой морковной зелени разбегались ров­
ными прополотыми рядами, огибая одинокий, коряво вы­
вернувшийся из земли дубок. За угол прогалины уходил
сплошной ковер цветов картофеля. В их белизну двига­
лась чья-то широкая шина, обтянутая красйьм ситцем.
Ласкин подал голос. Опина расправилась, и Ласкин увидел
большую ' крепкую женщину. Она не была полмой, скорее
наоборот. Ее лицо казалось костистым и строгим. В нем
не было правильных черт, но, глядя на смуглую к ож у щек
и яркость сомкнутых сильных губ и почувствовав на себе
взгляд строгих спокойных глаз, Ласкин подумал: хороша.
Вся ее фигура поражала плотностью кроя о т округлых, мо­
гучих плеч до широкого плодоносного таза. Красная по*
вязка на огненно-рыжих волосах сливалась с пунцовым
загаром лица и делала всю голову пылающей.
143


Женщина выпрямилась и, отирая о фартук запачканные
землею руки, подошла к Ласкину:
—
С совхоза?
Голос ,был грудной, тяжелый, как она сама. Ласкин п о­
чувствовал свою городскую хлипкость перед надвинувшейся
на него нетронутой силой тайги. Даже собственный го­
вор показался ему птичьим писком:
—
Мне хотелось бы видеть егеря.
—
Деое их тут.
—
Назимова.
—
Мужа, значит.
—
А кто второй?
—
Чувель— брат.
Из дальнейшего разговора Ласкин узнал, что Чувель на
сенокосе и придет не скоро, если только »не окажется[
правдой то, 4fo болтали ту т давеча ребята, будЬ) Чувель
посек себе ногу и не сможет работать. Если так, то брат
вернется домой. В совхозе ему делать нечетЧ). Тут jero
квартира: наверху в мезонине. И служба тут: вот все вле­
во о т егерского домика — Чувелев участок; вЬраво — уча­
сток другого егеря, Назимова, ее мужа. Сейчас Назимов
уехал по рыбу. Вот-вот должен вернуться. Уж к обеду-то
«обязательно будет.
Неспеша сообщая все э то, женщина старательно со­
скабливала с пальцев приставшую землю. Поймав на себе
ощупывающий взгляд Ласкина, он а ототкнула юбку и ушла
т дом.
По проливу скользит небольшая невзрачная шлюпчонка.
Неторопливыми ударами весел подгоняет ее высокий худой
-человек. Шлюпка плывет так спокойно, так плавно, что
н е слышно всплеска, не /видно даже ряби на воде, только
за кормою расплетается косичка следа. Шире и Шире
разбегаются эти пряди, пока не утихнут, не растворятся в
той же неподвижной, отполированной солнечной, ленью,
тлади.
Человек в шлюпке не сгибается. Неспеша заводит весла
и бесшумно опускает их в воду. Вынет с ловким вывер­
том, и ровная, тоже бесшумная, Лленочка воды стечет с
них, прежде чем снова заведет их человек к носу шлюпки.
Ни стука, ни всплеска, ни скрипа уключин.
Солнце палит так, что на воду глядеть больно, а гре-
144


бец без шапки. Голова у него черная от загара и блестит
на солнце серебром седины.
Ударом весла гребец вдруг повернул шлюпку и заставил
до половины вылезти на прибрежный песок. Неспеша он
сложил весла и вышел на берег.
Человек был подтянут. Лицо чисто выбрито. Большие
серые глаза жестко глядели из-под выгоревших бровей. Су­
хой нос с горбинкой, глубокая складка вокруг сжатых губ,
делавшая выражение лица сосредоточенным и неприветливым.
Гребец поднял промокший Мешок с рыбой и, держа его
немного на отлете, будто боялся запачкаться, понес К
дому. На ходу крикнул:
—
Авдотья Ивановна! Рыбу возьмите.
Он бросил мешок на крыльцо и сел на ступеньку. Не­
спеша постучал папироской по крышке коробки. Это была
всего лишь облезлая жестянка, но п о , тому, как проде­
лывал все это егерь, можно было бы подумать, что в ру­
к ах у него по меньшей мере золбтой портсигар. И в том ,
как он постукивал, и в том, как прикуривал, прищурив
один глаз и держа двумя пальцами папиросу, было нечто
глубоко чуждое этому егерскому домику, лодке и мешку
с рыбой.
Вышла женщина и взяла рыбу. Кивнув в сторону Ла-
скина, сидевшего в тени забора, громко сказала:
— ■Роман Романович, там человек.
Бритый хмуро посмотрел на пришельца. В серых холод­
ных, вйимателъно щупавших глазах не было ничего, что
могло бы ободрить гостя. Бритый сидел молча, выжида­
тельно. Ласкин тоже молчал.
Женщина приветливо бросила:
—
Поговорите с супругом-то?
При слове «супруг» бритый дернул бровью и встал. Он
надел выгоревшую фуражку военного образца и .приложил
два пальца к козырьку:
—
Егерь Назимов.
Скоро Ласкин заметил, что в разговоре с женой На­
зимов несколько менялся и начинал говорить другим язы­
ком, нежели тот, которым разговаривал с Ласкиным.
Слова его становились грубей и проще, но в них сквозило
больше тепла. Она же при общении с ним теряла свою
угловатость, делалась мягче и женственней. Даже ее мо­
гучие, почти мужские руки становились будтс* слабее, и
движения их округлялись.
10 Первый удар
145


Когда Назимов куда-то ушел, Ласкин, принимая о т Ав­
дотьи Ивановны* кружку молока, шутливо сказал:
;—‘ Роман Романович у варч сердитый.
Она поглядела куда-то в сторону, потом себе на руки
и тихонько ответила:
’— Не сердитый, а тольк о... потерянный.
Она опустилась на лавку рядом с Ласкиным.
—
Потерял о,н себя. Семь лет, как выпущен, а все в
себя не придет.
,14 осеклась. Послышался треск веток под ногами при­
ближающегося человека. Авдотья Ивановна поспещно под­
нялась и пошла навстречу. В сгущающемся мраке опушки
Ласкин не видел, что там происходит, но ему показалось,
что он слышит веселые возгласы, смех и голос ребенка.
Он не утерпел и пошел туда. Назимов нес мальчика лет
пяти. Взмахивая ручонками, к ак крылышками, ребенок
заливисто смеялся и тянулся к матери. Он сидел верхом на
шее Назимова, делавшего скачущие движения и, подкидывая
ребенка, как в седле, весело кричавшего:
—• Гоп, гоп, гоп...
Мальчуган тоненьким голоском сквозь смех вторил:
—
Хоп, хоп, хоп...
Т ут Назимов увидел Ласкина. Лицо его сразу застыло.
Улыбка исчезла. Выпрямйвуши>сь, снял ребенка и передал
матери.
Строго сказал:
—
Ему пора спать.
Голос звучал, как и прежде, сухо и неприветливо.
—
Ваш?— попробовал Ласкин. завязать разговор.
—
Да,—-коротко .бросил Назимов и ушел в дом.
Больше они не говорили до вечера, когда Назимов Со­
брал припас на три дня и пригласил Ласкина итти в тайгу
на отстрел.
Месяц был на ущербе. Яркая полоса пересекла пролив,
точно мост и з гибкой серебряной ленты, брошенной на
воду. Лента извивалась и дрожала, следуя движениям лег­
кой волны.
Назимов и Ласкин liijjh берегом, вдоль опушки.
ЛаЬсин предложил спутнику папиросу. Тот закурил из
горстки. При -свете спички Ласкин увидел его лицо. Рез ­
кость черт смягчилась. Морщины разошлись.
— ■Как чудесно тут у вас,— сказал Ласкин.
—
В некоторых отношениях не плохо,— неож иданно
146


свободно ответил Назимов , точно темнота давала ему
возможность быть самим собою.
Они давно удалились от берега. У моря остался и месяц
и свет. Уйдя в тайгу, спутники углубились в темь, до от­
чаяния непреодолимую. Назимов шел не быстро, но вполне
уверенно. Ласкин с трудом следовал за ним, держа
направление на шелест листьев под ногами егеря да на
редкие вспышки его папиросы. Так шли. до засветлевшей
вдали опушки. Назимо>в остановился.
—
Т ут ночлег.
Ласкин представил себе пылающий уютный костер и
сидящего ок оло него егеря, ведущего неторопливый рас­
сказ.
. * Хвороста набрать?—-предложил он.
—
Как хотите. Мне достаточно листьев.
—
Я говорю о костре.
—
A-ja-a.,.-— >протянул |Назимов (и засмеялся. — Мажет
быть, еще чайничек, рюмку водки... Здесь не подмосков­
ная дача. Не угодно ли: кусок хлеба и) флягу с
водой?.,
Глупости. Не фляга с водой может помочь той беседе,
Kajcyio намерен вести Ласкин. Его баклага наполнена конь­
яком. У егеря слишком короткий язык. Коньяк сделает
его длинней.
—
Вдали от Авдотьи Ивановны вашу спартанскую воду
можно заменить моим коньяком.
—
При чем тут Авдотья Ивановна? Я пью, когда и с
кем хочу.
—
Тём лучше, выпьем здесь в дебрях путятинской тайги,
темной осенней ночью, и вашим собутыльником буду я.
— ■Может быть, именно здесь, теперь и с вами я пить
и не желаю.
Назимов говорил зло, точно стараясь вызвать собесед­
ника на резкость или заведомо обидеть.
—
Дело ваше,— спокойн о ответил Ласкин и 'выложил,
баклагу на видное место.
Они долго молчали. Потом под Назимовым захрустел
валежник. До Ласкина донеслось не слишком любезное:
Есть будете?
Ласкин откупорил баклагу и передал ее егерю. Из
тем-ноты послышалось бульканье жидкости в горлышке
опрокинутой баклаги.
147


Потом взял ее Ласкин, но только сделал вид, что пьет.
Он еще несколько раз брал от Назимова баклагу для того,
чтобы проверить, сколько тот выпил.
Поужинали в' молчании. Ласкин лег. Назимрв долго рас­
куривал упрямую трубку. Потом прозвучал его прину­
жденный смех, и егерь спросил:
—
Прикажете поблагодарить з а угощение? Кйяжеский
пир. Коньяк. Егерь Назимов пьет коньяк. Это же шикар­
но. Ей-богу, шикарно.
Повидимому, он давно не пил, и коньяк быстро его
разморил. Ласкин сделал вид, что собирается спать, и рав­
нодушно' бросил:
—
Покойной ночи.
И стал ждать. Он знал, что делает. Действительно,
через некоторое время он услышал обиженный голос На­
зимова:
— ■Так-с, покойной ночи. Значит, подпоили и отвяжись!
А как же олень, пантовка, егерь? Ведь вы же все хотели
знать, вы.же за этим и приехали.
Назимов придвинулся к нему вплотную; вместе с запа­
хом вина и табака доходили негромкие слова егеря:
—
...
чорт вас дери. Вам нужна экзотика? Нет здесь
экзотики.
Поняли? Нет никакой экзоти ки. Экзоти ка
давно улетучилась ' к чертовой матери. Осталась обыкно­
венная земля, лес, небо, вода. Остался труд. Невидный,
но большой. Разве вот солнце еще годится для вашей эк ­
зотики: ровно столько солнца, сколько нужно,, чтобы
сделать несносной жизнь егеря. Впрочем, может быть,
вам подойдет матерый, волк? Его еще можно встре­
тить. Есть и барс. А рысь, это уже не экзотика. Она
не стои т вашего высокого внимания. Волк и барс — туда-
сюда. Но при профессиональном отношении и у них де­
лается совсем другой вкус: пресно. Не остается у ж е лег­
кого дрожания нервов; нужного для получения удовольст-
ßtw от охоты как спорта. Для нас это уже ремесло, не
больше...
Вы видели мою винтовку? Это — «Росс». Его убойность
нельзя сравнить ни с каким другим ружьем. Выходное
отверстие от пули — в хорошее блюдечко. А так как я
бью в шею, стараясь поразить ее верхнюю часть с по­
звоночным столбом, у моих пантачей голова бывает почти
отделена от туловища. Может быть, вы вообразите, что э то
148


так просто: прицелился и р-раз? Дудки. Прямой выстрел
«Росса»— шестьсот шагов, но даже этого/едва достаточно,
чтобы не спугнуть дурацкую животину своим дыханием.
Ох, и слышит же. Олень способен за километр расслы­
шать полет мухи. А видит, проклятый! Одним словом, охота
на оленя скучная, как, впрочем, и всякая другая профес­
сиональная охота для человека, не родившегося в тайге.
Говорят, что толь ко охота на себе подобного может бытц
не скучной. Я этого не могу сказать. Тот вид охоты на
человека, который я отведал, не показателен: война не
охота. Какая же это охота, когда вместе с тобой стре­
ляют сотни и тысячи людей!/Их заставляет нажимать на
спуск только страх, двойной страх: как бы не стукнули по
черепу сзади, если не будешь стрелять, как бы не всадили
в тебя пулю, если опоздаешь всадить ее сам...
Впрочем, виноват. Вас ведь интересует только олень?
Ладно, об олене: важно свалить его одним выстрелом.
Ранить нельзя: Если перебьешь ногу, он уйдет без ноги.
Конечно, потом он сдохнет, н о ' без собак его не оты­
щешь. А рана в живот? Он способен целый день волочить
свои кишки. При этом заведет вас в такие дебри, что не
приведи бог...
Назимов остановился. Ласкин воспользовался молчанием:
—
Расскаж ите о себе.
—
Для этого мне нужно еще коньяку.—Он жадно допил
остатки из баклаги Ласкина.— О себе?.. Я моряк Впро­
чем, это недостаточно точно. Вы можете принять меня за
одного из тех, кто водил суда по морям; расхаживал по
мостику, обдуваемый солеными ветрами всех широт, р аз­
бирался в картах, понимал кое-что в машинах; бранил
офицеров и бил матросов, не справлявшихся с труд­
ностями морской службы. Одним словом, вы, может
быть,
представляете
себе
морского волка? Я не
из тех. Я бывший офицер тихоокеанской
эскадры
российского императорского флота. Это был совсем осо­
бый класс моряков. Основным бассейном наших плаваний
был «Тихий океан», но открытый не Магелланом, а некоим
греком Антипасом, — так назывался его кафе шантан.
Это было не плохо задумано: почти всегда мы чувствовали
себя в родной стихии. Антипас держал шантан и бани,
дополнявшие друг друга. Впрочем, у него еще водочный
завод был в Харбине. Там водка не облагалась акц изом ,
и он ее контрабандным путем переправлял во Владивосток.
149


А носила эта водка необыкновенное 'название: «Адмираль­
ский час». Да, так плавал я преимущественно в сухом
«Ти хом океане» (Антипаса; шансонетки, коньяк, изредка,
когда карман бывал не слишком пуст, бутылка Редерера.
Пикники в открытое море, в мокрый Тихий океан, совер­
шались не слишком часто. И не слишком далеко. Как ви­
дите, специальность у нас была довблъно узк ая. Найти ей
применение на месте, когда началась германская война,
было не легко. Кончилось тем, ч то меня в компании та­
ких же сухопутных моряков, в конце концов, отправили
на германский фронт в так называемые морские полки.
Не скажу, чтобы мне там понравилось. В сухопутной войне
было слишком много вшей, портянок и мясничества.
К счастью, я пристрастился к стрельбе. В начавшем тогда
нарождаться снайпинге я! нашел, так сказать, себя. Меня
даже собирались отправить в английскую школу снайпе­
ров для совершенствования, но тут начался развал нашей
богоспасаемой армии. Я с удовольствием драпанул в Петро­
град, где пребывала моя сестрица Васса...
В напряженном молчании стала слышна тайга. Что- то
верещало в вершинах деревьев. Сталкиваемые ветром листья
звенели, как натянутая бумага. Около головы неистово
трещал сверчок. И только теперь Ласкин заметил, что все
пространство между деревьями было изыскрено фосфори­
ческой паутиной летающих светляков.
—
Вскоре после моего приезда в Петроград Васса оста­
лась у меня на руках. Ее муженек,— некий экзотиче­
ский молокосос из арабских принцев,— лейтенант россий­
ского флота Ш ейх-А ’Шири, спешил! унести свои сиятель­
ные ножки из России, от развала керенщины. Он удирал
в Париж и хотел захватить Вассу. Но, на его беду, се­
стренка пришла ко мне советоваться. Я убедил ее не ехать
в Париж. У меня была тогда полоса лирической любви и
жалости к России. Я считал, что долг каждого русского
оставаться в России и! по lyiepe сил влиять на ее судьбы не
извне, а сидя тут же, внутри ее, границ. Мы с Вассой ре­
шили «разделить страдания России» и пережить все, что
«даж? ей в удел». На это, не на большее, уговаривал я
Вассу, но она человек экспансивный и сама уже доразви-
ла мою мысль: сиятельный арабский принц тож е не дол­
жен уезжать в Париж, поскольку основным его стремле­
нием было увезти туда кое-какие ценности. Сестрица
нашла в себе мужество пойти, куда следует, и выложить
150


намерения мужа. Явились какие-то студенты с берданками
и забрали нашего Ш ейха., А мы с Вассой уехали сюда,
на Дальний Восток.
Знаете, кто прожил тут долго, в конечном счете воз­
вращается сюда, как на родину. Вы мож ете, конечно,
спросить: о какой родине идет речь? Ведь, кроме шанта­
нов, я здесь ничего не видел и не знал!4Тем не менее мы
поехали с Вассой именно сюда, на. берега Тихого океана.
Я увидел, что жить здесь можно. Правда, А^типаса уже
не было, но руки большевиков сюда еще н е. дотянулись,
и нашему брату было, с кого получать на вьгпивон. Тому,
к то .шел драться с наступавшими большевиками, платили
охотно. Нужно было толь ко для себя решить вопрос —
драться ли? Я не бьгл поклонником Марса, к тому же надо
было лезть в эту кашу без каких бы то ни было надежд
на повышение своих собственных акций, без всяких лич­
ных перспектив. Мы слишком много видели во время вся­
ких пертурбаций, чтобы смотреть на белое дело,1 как на
свое. А господа правители продолжали считать нас легко­
верными мичманами, сохранившими прежние иллюзии и
умение ничего не видеть, а в том, что видим, ничего
не понимать. Они считали ,нас ослами. Чорта с два! От
мичманов ничего не осталось, кроме имен. А для многих
и самые-то имена стали настолько зазорными, что они
охотно купили бы себе паспорта каких-нибудь Иванов
Непомнящих, да купишей не было.
Трудно было сохранить какие-нибудь идеи, ходючи в
холуях. С нами перестали -не толь ко считаться, но и сте­
сняться. Борьба стала уже не нашим, а их; делом. Вы
понимаете, что это значит, когда прислуга ради куска
хлеба выносит хозяйские горшки. Я еще не видел дураков,
которые за право подтирать хозяйскую пьяную блевотину
жертвовали бы жизнью. А нас, именно за право служить
горстке оголтелых скотов, хотели гнать на фронт. Фронт
требует к себе честного отношения. Там нельзя плохо
работать. Небрежность сейчас же скажется на собственной
шкуре. Все завязывалось в узел, который развязать не-
хватало ума, а разрубить не было сил. Для этого нужно
было быть слепленным из другого теста. Это чепуха, будто
все мы сделаны одинаково. Неправда. Будь я сработан
и з более плотного материала, у меня нашлись бы силы, я
разрубил бы петлю. Ведь она затягивалась на дооей соб­
ственной шее. Нужно было поступить просто и ясно,
151


главное бесповоротно: уйти. А я вместо того пустился по
течению и оказался в составе одной из белых частей, дей­
ствовавших в Приморьи. Вот там -то, в тайге, я и увидел,
что это за школа: война с партизанами. Э то совсем не
то, что видеть перед собой фронт и методически драться
изо дня в день. Может быть, мы привыкли бы и к этой
новой для нас войне, может быть, втянулись бы в нее и
в силу необходимости стали бы драться до конца. Но там
было одно обстоятельство, заставлявшее призадуматься не
меня одного: бок о бок с нами дрались японцы... Дайте
мне табаку. У вас хороший табак.
Он старательно и долго набивал трубку.
—
...Вы вникли в смысл того, что я сказал? Мы дрались
на одной сторон е с японцами, а против нас были русские.
Мы давно уже перестали верить тому, что Россия—-это
мы, довольно скоро Россией стали для нас вы. А чем же
были тогда мы сами? Японскими подручными? Именно так:
мы были подручными палачей. Японцы держали себя, как
заправские заплечных дел мастера. Их жестокость не под­
дается описанию. Я не стану уверять вас в том, что среди
нас не было служивших японцам не за- страх, а за совесть.
Но мы не верили тогда, •— я не поверю и теперь,^— что та­
кими было большинство из нас. Их было меньшинство, тех,
кто стал настоящими японскими опричниками. Мы ■смо­
трели на них, как на отщепенцев, среди нас были такие,
которые перестали подавать им руку. Своим ж е товари­
щам, офицерам! Понимаете, что это значит? Для наших
хозяев э то было нечто неизмеримо большее, чем простая
потеря нас в бою. И вскоре произошел случай, заставив­
ший многих из нас задуматься над возможностью продол­
жать подобное существование.
Между 25— 30 мая японцы привезли на ст. Уссури ,—
это около Имана, — трех арестованных. Это были военные
работники демократического правительства, члены Воен­
ного Совета: Лазо, Луцкий и Сибирцев. Вся полоса Уссу­
рийской ‘ дороги была тогда занята японскими войсками.
На Имане под их крылышком оперировали бочкаревцы. При­
везенных троих японское командование, с рук на руки,,
передало бочкаревцам в мешках. Бочкаревцы перетащили
их, не вынимая из мешков, в депо. Согнав с одного из раз­
веденных паровозов бригаду, бочкаревцы подняли мешки в
паровозную, будку. Только там они развязали один из
мешков и вытащили первого арестованного. Это был Лазо,
152


один из самых популярных вожаков революционных отря­
дов. Бочкадевцы пытались живым зап ихнуть Лазо в пыла­
ющую топку. Он защищался. Пришлось оглушить его уда­
ром по голове. Тогда удалось его просунуть в отверстие
топки. Повидимому, борьба с Лазо надоела палачам или
они боялись привлечь внимание, но следующих двух аре­
стованных пристрелили, не вынимая из мешков, и уже без.
сопротивления бросили в огонь.
Ласкин нервно передернул готечами...
—- Вы сами все это видели?
—• Нам рассказал об этом, очевидец.
— - Значит, ни одного из участников этого... инцидента?,
вы не знаете?
—
К сожалению, одного энаю. Один из героев этого
доблестного дела — офицер-бочкаревец был у нас в полку
проездом. Тогда я должен был ограничиться тем, что не
подал ему публично руки.
—
А что бы вы сделали теперь?
—
...
не знаю, — задумчиво сказал Назимов.— Не знаю,,
не думал.
— * А вы бы его узнали, если бы встретили?
—« Если он не очень изменился.
—
Как звали э того негодяя?
—
Ротмистр Нароков. Я хорошо запомнил его фами­
лию. Но слушайте дальше.
Мы, строевые, знали, конечно, о том, что, кроме нас,,
во-всю оперируют «каратели» и контр-разведка, н о нам не
приходилось вплотную сталкиваться с их работой. И вот,
когда нам довелось э ту «работу» увидеть, она произвела5
жуткое впечатление, открылась такая бездна мерзости,,
что перед многими из нас во весь рост встал вопрос о не­
медленном уходе. Но для офицеров самовольный уход с
фронта был связан с риском головой. Делать э то нужно
было умно. А передо мною лично возник и другой вопрос:
солдаты мне верили, у, нас с ними были человеческие от­
ношения, и мое настроение, после случая с Лазо подейст­
вовало на них совершенно разлагающе. Моя часть каждый'
день вычеркивала из списка нескольких дезертиров. Уйди'
я—чл вся часть бросит фронт. Э то вызовет неизбежные ре­
прессии. Я не имел права подвергать людей таком у риску.
Мне казалось, что именно так я рассуждал. Но возможно,
что были у меня и другие мыслишки: уйди я один, может-
быть удастся устроиться. А сорвется за мною вся часть,.
153


;и я уже большой преступник, меня найдут под землей.
.Лучше было смываться потихоньку, так, чтобы солдаты не
подозревали. И представьте себе, все было у меня уже го­
тово, как является ко мне один стрелок и*совершенно о т­
кровенно заявляет, что намерен уйти с несколькими това­
рищами. И так как они-де ко мне хорошо относятся, то
предлагают и мне принять участие в их побеге. Это было
уже верхом цинизма: явиться ко мне, офицеру, командиру
части, с докладом о предстоящем дезертирстве и с предло­
жением принять в нем участие! Это не лезло ни в какие
ворота. Я знал их запевалу — хороший парень, не дурак,
хотя его и считали придурковатым за некоторые странно­
сти; отличный стрелок, неповторимый ходок и знаток тай­
ги. .Если дезертирам под его руководством удастся 'перей-
ти фронт, они там не пропадут, главарь выведет их куда
угодно. Там они либо начнут свою прежнюю жизнь о хот ­
ников, хлеборобов, мастеровых, либо встанут в ряды крас­
ных. Впрочем, дальнейшее не могло меня касаться. Пре­
жде всего я должен был бы их арестовать и препроводить ку­
да следует. Но я этого не сделал. Главным образом потому,
что в душе им сочувствовал и был убежден, что они суме­
ют удрать. Если бы я сомневался в том, что они удерут
благополучно, я бы их арестовал, чтобы спасти от контр­
разведки. Но опыт их главаря-егеря говорил за них. Я не­
щадно отругал его и выгнал от себя. Повидимому, он понял
меня,' как нужно, И1 в ту же ночь вся компания исчезла. Че­
рез день, другой и я сам должен был последовать их бла­
гому примеру. Но, к моему ужасу, п од утро явился фельд­
фебель и доложил, что голубчиков поймали. Не всех, прав­
да, но попался и вожак-егерь. С ним еще восемь человек.
Фельдфебель был старый служака из царских мордобоев, он
предложил не поднимать шума и своими средствами ликви­
дировать происшествие, чтобы н е компрометировать часть
и не создавать себе хлопот со следственными органами: по~
простулвывести всех в расход ночью -в лесочке. Я обещал ему
подумать над столь мудрым 'выходом, а пока велел доставить
ко мне этого егеря-вожака. От него я узнал, что среди
беглецов был провокатор — ставленник фельдфебеля. Ока­
зываемся, держиморда был умней, учем я думал, он знал
отлично настроения солдат и офицеров и, как впоследст­
вии оказалось, по поручению контр-разведки имел целую
сеть шпиков: унтеры в ротах, вестовые среди офицеров
держали его в курсе дела. Весьма вероятно, что и мои на­
154


строения были ему известны не хуже солдатских. Э то со­
здавало для меня совершенно дурацкое положение. Я стоял
под угрозой крупных неприятностей со стороны контр-раз­
ведки. Если так, то о бегстве не могло бы быть и речи.
Нужно было сделать выбор: с фельдфебелем против моих
дезертиров или с ними против фельдфебеля.
Между тем егерь-хитрец очень тонко дал мне понять,
ч то он со всею честной компанией непрочь был бы попро­
бовать удрать еще раз. Приставленный к ним караул его
не смущал: часовые готовы к ним присоединиться. Вся за-
ковыка в фельдфебеле. Для них он был таким же препят­
ствием, как и для меня. «Ежели бы этого гада... к ногтю»,—
недвусмысленно заяви л егерь. Сами Понимаете: подобное
предложение означало уже полный развал. Повидимому,
мой офицерский авторитет стоил не много. Ясно, что все­
общий кавардак был на носу. И я решил во-время из него
уйти. Я дал егерю наган, Остальное предоставлялось ему
с тем, что в случае провала я ничего знать не знаю.
В следующую ночь наш фельдфебель отправился к пра­
отцам, а дезертиры в тайгу.
Через несколько дней и я покинул ряды христолюбивого
воинства господ Меркуловых и Дидерихсов, целиком и пол­
ностью отдавших себя в руки японцев. Если бы вопрос
встал так, что драться необходимо во что бы то ни стало
и уйти от драки некуда, то я уж предпочел бы драться с
красными против японцев, чем с японцами против крас­
ных. А то, что мы деремся, в сущности говоря, не з а кого
иного, как за японцев, становилось с каждым днем яснее.
Сказочки о дружеской помощи перестали быть убедитель­
ными даже для наименее развитых.
В общем, вопрос был ясен, и я дал тягу*
Некоторое время я слонялся по тылам в качестве коман-
дированнссо, потом, когда все сроки командировкам щ>1-
шли, пришлось искать других форм существования. В оз­
можно, что это кончидось бы плачевно, если бы я не встре­
тил некоего Янковского. Значительное состоян ие позво­
ляло ему оставаться вне армии и чувствовать себя незави­
симо. К моему. удивлению, несмотря на безнадежность по­
ложения, он не только Не дал стрекача за границу сам,
но не перевел туда и своих огромных средств, Я. не пон и­
мал, что это такое: тонкий расчет или донкихотство? Он
смеялся над общим развалом и уверял, что порядок возь­
мет верх надо всем. Он утверждал, что именно теперь, в
355


период наибольших затруднений, нужно привлекать деньги
в Россию, что каждый рубль, вложенный здесь, окупится
сторицей. У него, в числе прочего, было огромное имение
на берегу залива Петра Великого, целый полуостров, он
так и назывался полуостровом Янковского. Туда он при­
гласил меня чем-то вроде старшего приказчика или упра­
вляющего большим оленьим хозяйством в этом имении. И
здесь одно небольшое происшествие сыграло существенную
роль в моей последующей судьбе: однажды, когда я на рас­
свете объезжал заимку, и з тайги вынырнул долговязый ху ­
дой человек и преградил мне дорогу. Э то был егерь — з а ­
чинщик солдатского побега. Оказывается, вторично ему
удалось у й т С несколькими товарищами он добрался до
красных и теперь вернулся уже с поручением оттуда. Он
жил нелегально по чужим документам и просил устроить
его на такую работу, чтобы он мог постоянно бывать в
тайге. Это было в моей власти, я взял его егерем. Под его
руководством я стал постигать тайгу. От него я заразился
настоящим "вкусом к жизни и снова поверил тому, что
есть на свете настоящее дело и настоящие люда
Но вот произошло то, что было неизбежно: белый по­
рядок взлетел на воздух. В новом порядке для Янковского
не было места. Как только^ ему наступили на мозоль, он
заговорил совсем другим языком. Теперь обязанностью
всякого русского о)н считал спасение дела от рук красных.
Это сводилось к необходимости постараться спасти все*
что можно, хотя бы на чужой территории, для того, что­
бы потом , когда вернется «порядок», притти сюда и взяться
за старое дело. На vm o io долю выпала почетная задача
спасти для будущей России ценнейшие стада пятнистого
оленя, принадлежавшие господину Янковскому. Их нужно
было перегнать за корейскую границу.
Я был приказчиком и получал жалованье. Я сделал все
для угона стада. Но сделал это, очевидно, все же плохо:
наЛтой стороне оказалось всего две-три сотни голов. Когда
я вернулся в имение, чтобы вместе с патроном отбыть в
Японию, на полуострове Янковского уже не оказалось: там
сиделй большевики... Ну и отправили меня, куда следует.
Д'айтечса мне еще табаку...
Ни солнца, ни зари еще не было, но слабое сияние вос­
ходило» по небу. Лежавшая за опушкой поляна начинала
светлеть. Лес наполнялся жидкой и холодной белесоватой
мглой. От нее тянуло влажным холодком.
156


Назимов привстал и выглянул на полянку.
—
Еще рано...— Помолчав, он затянулся так, что в
трубке закипело и забулькало.— Вы бы меня неверно по­
няли, если бы я просто матерно выругался, вспоминая тот
день. Вы бы подумали, что я жалею об утраченной воз­
можности быть там, где теперь пребывает мой бывший
патрон. Если я готов и сейчас плеваться самым яростным
матом по адресу моих бывших хозяев, то вовсе не потому,
что они меня бросили. Нет. Причины иные. Вот так же
твердо, спокойно, как я бью здесь своих оленей, я лотов
на выбор стрелять по этим господам. По одному, по оче­
реди мой непогрешимый «Росс» дырявил бы их, потому что
из-за них, именно из-за них, я едва не стал пасынком Рос­
сии. Утратить родину, не значит ли э то перестать суще­
ствовать? Ведь каждое дерево, каждая травинка должны
тв ердо1стоять в родной земле. А я ее едва не потерял.
Меня- хотели вырвать из нее с корнем.
Я, как Назимов, не желаю уйти в ничто. О, я отлично
понимаю, что мне уже мало осталось места под солнцем.
И самое подходящее для меня место именно здесь, в каче­
стве егеря, на берегу бухты, открытой когда-то моими
предками, потомственными и настоящими моряками. Дру­
гого места я и не ищу. Но я желаю и дальнейшего суще­
ствования Назимовых. Они не должны исчезнуть. И вот мне
пришло в голову воспроизвести себя в совершенно ином,
так сказать, вполне современном качестве. Выйдя из за ­
ключения, я сочетался браком с сестрой приютившего меня
егеря Чувеля. Теперь мой . потомок Борис будет расти
как полноценный человек. Ведь для меня революция-^—сл ою
довольно страшное.. Я напуган революцией, ушиблен
ею. Но я не хочу, чтобы мой Борька был таким же, по­
тому я и Привлек к участию в этом деле Авдотью Ива­
новну. Борис и революция будут близкими и родными. Они
будут друг в друге. А это-то мне и нужно для выполнения
второй, очень важной функции будущих Назимовых, Я д о л ­
жен завещать ему свою звериную ненависть, к бывшим
моим патронам и к их собственным хозяевам.
Мне кажется, что с этой точки зрения Борьку лучше
всего сделать авиатором. Говорят, авиация будет решать
в предстоящих боях. Так пусть же он будет настоящим,
' хорошим летчиком. Может быть, с него начнется новая ро­
дословная Назимовых, До меня они, с давних пор, были
хорошими моряками. Один я вышел ублюдком. А с Бориса
157


начнется новая династия Назимовых-авиаторов. Мне нравит­
ся такая мысль. Я тешу себя ею; Я с удовлетворением пред-
ставляю себе, как мой Борис пойдет в большой вбздуш-
ный бой, чтобы наложить японцам. Руководители совет­
ской политики, говоря о войне, всегда рассматривают ее
только как отпор напавшему на нас врагу, то я мечтаю о
другом. С такою сволочью, как японцы, нельзя церемонить­
ся, по'ним нужно ударить в тот момент, когда будет наи­
больший шанс разбить их* с наименьшими для нас потеря­
ми. Мы проиграли войну Японии в 9G5 году, н о уже побили
ее в гражданскую...
Ласкин, усмехнувшись, перебил:
— То есть как же так: «мы побили»? Ведь вы же были
как раз на той же стороне, что и японцы.
Назимов повысил голос:
—* Русские побили, Россия побила. А та шваль, что
была на стороне японцев, ничего общего с Россией не имела..
Вот что, я /хотел сказать.
—
Но вы же были русским?
—
Я думал, что я русский, но был просто сволочью. Не
может считать себя русским тот, кто поднял оружие про­
тив России заодно с ее самыми непримиримыми, «самыми
исконными врагами.
— * А теперь вы опять стали русским?
—
Да, теперь я снова чувствую себя русским. Каким бы
отщепенцем я ни был, какое бы маленькое место ни при -
надлежало мне под небом этой страны,— я горд тем, ч то
она моя. Мое будущее— Борис. Борис— это настоящая Р ос­
сия: прекрасная, сильная, твердо шагающая в свое буду­
щее.
Ласкин перебил:
—
Вы злоупотребляете Словом «Россия». Вы забываете о
том, что живете в Советской России, а не просто в Рос­
сии. Не Россия, а СССР. Разница, мой друг.
Назимов задумался#
—
Не энаю, может быть, для вас в этих буквах— только
настоящее, а для меня в них все !прошлое моей, страны.
Вся ее история, доставшаяся в наследство этим четырем
буквам. Знаете, о чем я жалею? О том, что был дурным мо­
ряком, плохо изучал свое дело и лишь понаслышке знал ис­
торию своего родного флота. Мне чертовски хотелось бы
теперь, когда есть досуг, написать хорошую, полнокровную
историю флота российского. Ведь не всегда'же его моряки
158


плавали только по антатасовж и м океанам, русский флот
бывал таким, что ело пушки решали судьбы Европы.
—
А не кажется ли вам, что Интернационал и боевые
традиции российского флота плохие соседи?
Назимов внимательно посмотрел на Ласкина:
—
Вы думаете?
Он умолк. Не меняя позы, не делая ни одного лишнего
движения, поднес к глазам бинокль. Ласкин последовал его
примеру, т о »ничего 'не нашел.
Назимов жестом приказал не двигаться. Скоро у Ласки­
на затекли ноги, заныла спина. Начинало сосать под
ложечкой: развести бы {костер, сварить чай, кашу. Он»
не раз нетерпеливо поднимал бинокль к глазам, (но так
ничего и не мог разобрать. А Назимов был попрежнему не­
подвижен и делался все сосредоточенней. Приставив би­
нокль к глазам, он его уже не опускал...
Лишь случайно Ласкин увидел наконец то, на что смо­
трел Назимов. Вся дальняя опушка поляны была заполнена
оленями. Табунок держался в тени деревьев, не выходя на
освещенный лужок.
Стадо представляло собой массу желто-белых мазков с.
мелькающими пятнышками хвостиков. Расстояни е было
слишком велико, чтобы Ласкин мог что-нибудь разобрать
невооруженным глазом. Стоило опустить бинокль, как Ьн
сразу терял оленей из виду. Но Назимов не только видел
стадо, он отличал самцов от оленух, даже сортировал пан­
тачей по степени готовности рогов и выбирал тех, кото­
рые были ему нужны.
Назимов взялся за винтсвку. Олени медленно приближа­
лись к опушке, на ходу пощипывая ветки. Яснее делались
за деревьями оятна их подвижных тел. Вот (несколько оле­
ней вышли и з чащи. Солнце тотчас вызолотило их. И вдруг,
когда животные были готовы сделать последний шаг, чтобы
выйти на поляну и открыть себя, один и з оленей лоры-
висто вытянул шею и стал внимательно поворачивать
голову из стороны в сторону. Он настороженно свистнул.
Олени перестали щипать ветки и траву. Тот, что свистнул,
замер с поднятой в воздух ногой. Теперь Ласкин разо­
брал в бинокль панты на голове оленя. И как раз в э тот
момент олень закинул голову, необычайно мягким, зм еи­
ным каким-то движением изогнув шею. Его передние ноги
поднялись, и весь он в прыжке отделился от земли. Но,
вместо того чтобы совершить скачок, он вдруг обмяк в.
169


воздухе и мешком 'повалился на землю. Табун прыснул в
стороны. Этот разброс стада был внезапен, как появление
трещин на стекле, в которое тюгал камень. Только тут
Ласкин сообразил, что рядом с ним грянул {выстрел. Ему
даже казалось, что выстрел последовал' уже после того,
как олень упал наземь.
Когда, сняв панты, (Назимов шел обратно, он увидел, что
.Ласкин взял винтовку и неспеша поднимает к плечу.
Ему даже показалось, что очко Ствола глядит прямо на
него, Назимова.
—
Эй, осторожней с винтовкой, у нее очень мягкий
спуск.
Ласкин опустил винтовку, но, дав Назимову прибли­
зить ся шагов на пятьдесят, снова приложился.
—
Что за глупые шутки!— -раздраженно бросил егерь.
—
Стоп!— услыхал он окрик Ласкина. — Не пытайтесь
- бежать. Я уложу вас на месте. Действие пуль «Росса» вы
знаете лучше меня. Мне нуж но с вами поговорить.
Назимов огляделся. Опушка была за ним уже в йятистах
шагах, он стоял совершенно открыто. Может быть, можно
было бы броситься в траву, она достаточно высока, чтобы
укрыть его на несколько секунд, пока успеет вскочить на
ноги Ласкин. Но тут же стало смешно: все это не( больше
чем дурацкая шутка, ради чего этот человек стал бы в
него стрелять?
И не глядя на Ласкина, он решительно пошел. Грянул
выстрел. Пуля свистнула над головой Назимова.
—
Я не шучу, мой друг,-— послышался насмешливый
голос Ласкина.— Я не убил вас потому, что вы мне нужны.
Слушайте внимательно: мне известно, что в течение
последнего года вы два или три раза принимали у себяг сво­
его бывшего сослуживца Немилова.
Назимов ответил не сразу.
—
...
мне было жаль его.
—' А вызнаете, кто он?
—
Да, бывший заключенный, подыскивающий сейчас себе
работу.
— г Не втирайте мне очки. Немилов— агент иностранной
разведки. Попросту — японский шпион. Вы принимали его
у себя и хотите теперь -уверить, будто делали это из любви
к ближнему? Бросьте, батенька. Христианские чувства
не в моде, Я хорошо знаю, о чем вы говорили, я даже знаю
сведения, которые вы давали Немилову.
160


—
Никаких сведений яд ему не давал.
—
Я могу доказать совсем другое и, если понадобится,
докажу: вы завербованы Немиловым и состои те на службе
у японцев. Разве вы не приняли' от него за свои услуги
золотой портсигар?
—
Эту вещь он навязал мне в залог взятых в долг ста
рублей... хотя я не просил ни о каком залоге.
—
Рассказывайте! Сто рублей за портсигар, ценою в
несколько Тысяч. Мне-то вы можете признаться, что по­
лучили вещь за честную работу осведомителя. И кто же
поверит том у, что меня, бывшего ротмистра Нарокова,
егента японской разведки, вы держите у себя в доме ради
моих прекрасных глаз?! В тот момент, когда станет из­
вестна эта история, все ваше будущее вместе с Борисом и
прочими штучками полетит вверх тормашками. Едва ли вам
простят э ту страницу биографии, как бы ни было теперь
мало ваше личное значение. Ваш Борис перестанет быть
вашим, все разговоры о будущем не будут стоить лома-
ного гроша. Верно?
Назимов молчал.
—
Ну и молчите. Мы с вами знаем, что это так.
И стоит мне сказать одно словечко... Но я вам не враг.
Наши пути идут рядом.
Назимов сделал протестующий ж ест.
—
Не двигаться!— крикнул Ласкин. — Не бойтесь, я не
потребую от вас ничего рискованного. Никого не нужно
убивать, ничего не придется взрывать. Мне даже н е надо,
Чтобы вы кого-нибудь подкупали, выкрадывали тайны и за­
нимались прочей пинкертоновщиной. На первое время вы
окажете мне только одну услугу: возобновите дружбу со
своею сестрой Вассой Романовной. Она ведь замужем за
директором Морского завода? Не так ли? Не бойтесь, ей
тоже не придется ничего взрывать. Вы только познакоми­
те меня с нею. Это все, что вы должны сделать в обмен на
то, что я обязуюсь молчать. Что вы на это скажете?
Назимов не. шевелился. Ласкин подождал. Потом спросил:
—
Ну-с? Я жду.
—
Это мне не подходит,— решительно сказал Назимов.
—
В таком случае мне придется угостить вас пулею
«Росса». Надеюсь, э то достаточно ясно. Ведь вы же взрос­
лый человек и понимаете, что выпустить вас живьем я те­
перь уже ие могу.
Назимов был неподвижен. Ласкин продолжал.
11 Первый удар
161


—
Второй вариант: вы соглашаетесь оказать мне
эту небольшую услугу. Тогда от вас потребуется лишь одно:
сейчас же, с (первым же пароходом мы отправляемся ib го­
род, и вы отведете меня к сестре. Ват и все. Простите,
забыл: если вас интересует материальное улучшение ваше­
го положения, то я могу предложить вознаграждение.
Назимов поднял голову и огляделся. Он был беззащи тен.
Очко ствола следило за малейшим его движением. Действие
«Росса» он знал достаточно хорошо. Он крикнул Ласкину:
-г- Можете стрелять.
Ласкин прицелился. Назимов стоял прямо. Ласкин, по­
держав его на мушке, опустил винтовку:
- г Вы глупее, чем я думал. Или, м ож ет быть, прогнили
больше, чем казалось? Прежде чем я всажу в вас пулю»
мне хочется сказать еще два слова...
Назимов неожиданно взмахнул рукой, в которой маши­
нально продолжал держать панты с осколком оленьего че­
репа. Разбрызгивая остатки мозга и крови, панты полетели
в Ласкина. Тот едва успел увернуться от удара. Острая
кость задела его по голове. В следующий миг Назимов бр о­
сился в траву и пополз. Ласкин вскочил и разрядил вслед
беглецу ‘магазин. Движение травы утихло. Решив, что егерь
убит, Ласкин осторожно пошел туда, где он лежал. Но,
приблизившись, увидел, что Назимов только ранен. Вокруг
его ноги растеклась лужа крови. Он ожидал Ласкина с боль­
шим охотничьим ножом в руке.
У Ласкина не было иного оружия, кроме разряженной
винтовки. Патронташ оставался на егере. Ласкин схватил
ружье за ствол и, размахивая' им, как палицей, стал на­
ступать. Егерь сделал попытку отползти, но раздробленная
пулей нога держала его на месте. Отводя рукой удары тя^
желого приклада, Назимов старался приблизиться к врагу,
чтобы пустить в ход нож. Но силы были неравны. Прежде
чем он успел что-нибудь сделать, левая рука, которой он
защищался, беспомощно повисла, переломленная ударом вин­
товки. Следующим взм ахом Ласкин выбил из руки егеря
нож . Он матерно ругался, нанося удары по голове уже не­
подвижного Назимова. Только выбившись из сил, Ласк*ш
опустил ружье.
Тща+ельно обтерев лицо и руки, он вернулся на
прежнее место,.отыскал там брошенные Назимавым панты
и, сунув их в рюкзак, пошел.
Было уже за полдень, когда Ласкин подходил к домику
162


егерей. Как и впервые* когда он его увидел, домик бли стал
белизной среди яркой зелени прибрежья и, как тогда, был
тих. Обойдя его, Ласкин увидел, что за огородом, в тени
деревьев, качается гамак. В гамаке, проминая его почти
до земли длинным неуклюжим телом, лежал человек с ма­
ленькой продолговатой, как дынька, головой. Огромные
босые ноги вытянуты были выше головы. Одна ступня за ­
бинтована. Человек с кем- то разговаривал. Его голос был
скрипуч и шершав. По перевязанной ноге Ласкин понял,
что э то и есть пострадавший на сенокосе егерь Чувель.
Чувель благодушно беседовал с маленьким Бори­
сом, присутствие которого можно было определить только
по голоску, идущему откуда-то из зелени дерева.
—
Ты гляди-ка-сь, птичка. А раз ты птичка, значит*
спой мне что-нибудь сладенькое,— говорил Чувель.
—
А если я упаду?— серьезно спросил мальчик.
—
Какие ж е птицы, гляди-ка-сь, падают? Птицы летаю т,
а не падают. Ты летать можешь?
Среди зелени ветвей Ласкин увидел мальчугана. Он сидел
верхом на суке, крепко держась ручонками. На лице его
радость сменилась выражением страха. Он, видимо, зад у­
мался над вопросом Чувеля и взглядом мерил расстояние
до земли.
—
Страшно,— прохныкал он.— А ну, как я упаду?
—
Ежели птичка, то не должен бы упасть. А ежели упа­
дешь, так, значит, ты не птичка. Тогда, гляди-ка-сь, тебе
уже никогда не летать.
—
Нет, летать.
-т- Нет, не летать.
—
Папа сказал, что я буду летчиком, а летчики летают,
—
Эва!— засмеялся Чувель.— Летчиком? Э то еще когда
будет-то!
—
Скоро, будет. Я уже большой.
—
А ежели большой, так слезь с дерева сам.
Мальчик надул губки и замолчал. Он несколько раз при­
мерялся: слезть или не слезть?
—
Дядя Ваня.
—
Ась?
—
Энаешъ... что?
--г Не знаю.
—
Сними меня отсель.
—
Гляди-ка-сь, вот так летчик. Сними его с дерева.
Сам слезай.
163


В этот момент на пороге появилась Авдотья Ивановна.
Увидев сына на дереве, она крикнула Чувелю:
—
Ты что ж это, старый дурень, с ума спятил? Ребенка
на дерево закинул, прости господи!
Широко, по-солдатски, ступая и на ходу обтирая о фар­
тук мокрые руки, Авдотья Ивановна пошла к дереву. Но,
прежде чем успела пройти половину расстояния, Чувель с
■неожиданной легкостью высксчил из . гамака и на одной
йоге запрыгал к дереву. Взмахнув, как крыльями мель­
ницы, длинными руками, он сгреб Бориса и бросил в гамак.
Мальчик с заливистым см ехом подпрыгнул в упругой сетк е.
—
Роман когда вернется? —■спросил Чувель Авдотью.
Ласкин хотел выйти из своей засады и вступить в раз­
говор, но то, что он услышал, заставило его еще глубже
отступить в тень.
—
Знаешь, Ваня, неспокойно у меня на душе. Как бы
промеж них там чего не вышло.
—
Эва, чего они н е поделили?
—
Мне Роман перед уходом сказал, что отошьет этого
гостя, больно он ему не понравился.
•— Они что), поссорились?
—
Не то чтобы поссорились, но очень его Роман не
взлюбил. Неспокойно у меня на душе, Ваня.
— > Ну, душа —г э то принадлежность буржуазная. В . тебе
душе и делать-то нечего, ей нежность нужна.— Чувель
звонко шлепнул сестру по широкой спине.
Авдотья вспылила:
—
Не юродствуй... блаженный 1 Я тебе всерьез говорю.
Очень он подозрительный, гость наш. О нем бы сообщить
нужно...
Чувель насторожился:
—
Что-нибудь замечала?
— Да нет, так особого ничего...
Чувель сплюнул:
—-
Посмотреть, может быть, и нужно, если уж так разго­
вор пошел, но... — он уставился на свою забинтованную
ногу.
Авдотья решительно сказала:
—
Ты сиди с ногой. Сама пойду.
—
Ладно,— согласился Чувель.— Возьми мой карабин.
Он сказал это так просто, точно предложил зон тик.
Ласкин решил, что пора выйти и з засады, чтобы поме­
шать Авдотье теперь же уйти в тайгу.
164


—
Здравствуйте,— сказал он, насколько мог, просто и
протянул принесенные панты.— Вот посылка от Романа
Романовича.
Авдотья с беспокойством посмотрела на окровавленный
череп оленя:
—
А сам?
—
Отстрел плохо идет. Он задержится еще на денек.
Чтобы скрыть волнение,. Авдотья спросила более привет­
ливо:
—
А как вам понравился отстрел?
■— Сказать правду — не очень. С меня хватит.
—
Домой собираетесь?
—
Да, думаю уезжать .
Авдотья старалась скрыть охватившую ее радость:
—
Ну что же, брат может подвезти вас на шлюпке к
пристани. Все равно должен панты отвезти.
Чувель запротестовал:
—
Эва, и з-за одной пары ехать. Небось, до завтра не
завоняют. А тогда вместе со всей партией, что Роман при­
несет, и отвезем.
Авдотья настаивала на том, чтобы ехать теперь же. Ее
охотно поддержал Ласкин, когда выяснилось, что ехать
придется долго.
—
Ин, ладно, приготовь, Дунюшка, шлюпец,— согласился
наконец Чувель.— А только* парень, поедем мы к ночи.
Сейчас немыслимое дело. Гляди пыл какой. И сами сопреем
и панты завоняем.
На том и порешили: ехать вечером. К тому же оказа­
лось, что и пароход на Путятин зайдет лишь к утру,—
Ласкин попадет прямо к отходу.
Совершенно успокоенный удачно складывающимся отъ ­
ездом, Ласкин неспеша собирал свой несложный багаж ,
когда до него донесся приглушенный шопот Авдотьи Ива­
новны:
—
А все-таки, Ваня, я в тайгу схожу. Снесу Роману
поесть.
—
Небось, не умрет с голода. Не маленький.
—
Все-таки пойду.
—
Сердце не на месте?
Ласкин слышал, как Авдотья Ивановна гремит посудой,
собирая еду. После некоторого колебания он снял с гвоздя
флягу термоса и, отвинтив дно, вынул и з него небольшой
алюминиевый цилиндр, наполненный белым порошком. По­
165


рошок был плотен и тяжел. Ласкин взял свежую пачку па­
пирос и тщательно обмакнул конец каждого мундштука, в
порошок. Стряхнув папиросы так, чтобы на них не оста­
лось следов порошка, он уложил их обратно в коробку.
Несколько папирос из другой пачки, обработанных таким
же образом, он положил себе в портсигар.
Теперь нужно было сделать так, чтобы Авдотья Ива­
новна не ушла в тайгу раньше, чем уедет он сам с Чувелем.
Пользуясь тем, что она не хотела обнаружить ему свое
намерение итти к мужу, и нарочно не замечая ее нетерпе­
ния, он стал занимать ее разговорами. Сидя перед ним на
крылечке, она в волнении складывала и снова разворачи­
вала на коленях платок. Когда она проводила рукой по
ткани, распластанной на могучем колене, складка заостря­
лась, как выутюженная. В одном этом движении чувство­
вался такой напор физической силы, что Лаокину страшно
было подумать о прикосновении эти х рук.
Перед закатом Чувель наконец собрался в путь. Ласкин,
к ак можно теплее, простился с хозяйкой и просил ее при­
нять в подарок коробку хороших папирос:
—
Я заметил, что вы иногда покуриваете.
— . Редко,— застенчиво сказала Авдотья Ивановна.
—
Папиросы отличные. Они помогут вам скоротать се­
годня вечерок в ожидании мужа. А нет, так ему переда­
дите от меня.
Ласкин положил коробку на край стола, так, чтобы ее
нельзя было забыть.
Как только раздались первые
всплески чувелевых весел, женщина поспешно поставила на
стол ужин для Бори и, наказав ему поесть перед сном,
ушла в тайгу. Папиросы остались там, куда их положил
Ласкин. Вм есто матери на них обратил внимание мальчик,
когда вскарабкался на табуретку, чтобы взяться за свой
ужин. Увидев тисненную золотом коробку, Боря забыл про
еду. Он придвинул к себе папиросы. С важным видом вы­
нул одну и, подражая стцу, постучал по крышке коробки.
Вытянув губки, сунул мундштук в рот.
Через несколько секунд судорожно скребя пальчиками
доски пола и пуская посиневшими губами кровавые пузы­
ри, мальчик бился в предсмертных судорогах.
Его мать широким, солдатским, шагом шла пробуждаю­
щейся вечерней тайгой.
На глади пролива расходились круги о т весел, неспеша
погружаемых в воду Чувелем.
16S


2. ЕГЕРЬ ЧУВЕЛЬ
Ласкина мучила медлительность Чувеля. Предстояло
обойти проливом весь остров. На это нужна целая ночь.
Ласкин предложил грести поочередно. Чувель отдал весла
и лег на спдау. Он курил большие самокрутки из неверо­
ятно крепкого табака и сочно сплевывал за борт.
Ласкин греб торопливо. Весла с плеском опускались в
черную воду. Она скатывалась с фосфорическим блеском,
и долго еще светящиеся воронки кружились там, где уда­
ряло весло. Берега были погружены в совершенную тем ­
ноту и чувствовались только по теплому дыханию леса.
Ничего, кроме вспыхивающей цыгарки Чувеля, Ласкину не
было видно.
—
Ты свояка своего -давно знал?
—
О живых говорят знаю, а не.знал... Давно. С таеж­
ного фронта, как беляков из Приморья вышибали.
—
А он мне сказал, будто здесь в совхозе с тобой по­
знакомился*
—
Гордость в нем большая — вот и соврал. Он, небось,
и про то, как вместе удирали, ничего тебе не сказал. Я у
у него при белых солдатом был. При нем вроде особого
стрелка состоял. Очень он этим делом интересовался:
снайперов делал. Мы вместе маялись. Ихнему брату, если у
кого сс весть сохранилась, тож е труба была. Помаялись
мы тогда, помаялись, а потом, гляди-ка-сь, решение при­
няли удирать, Я ему говорю: «Уйдем к красным». А он:
«Не примут меня. Иди один». Может, и верно не приняли
бы. Так и подались мы с ним в разные стороны: я к
красным, он в тыл. А потом мы с ним в имении Янковского
встретились. Я туда по особым обстоятельствам приехал,
да прямо на него и напоролся. Он и виду не подал при лю­
дях, что меня знает. А знал он обо мне достаточно: и то,
что к красным ушел, и то, что сейчас не спроста приехал:
укрывался по фальшивому паспорту. Не выдал. Потому
только и жив я, Чувель, Иван, свет Иванович. Мохом по­
растаю, цыгарки курю.
—
Уж и мохом. Рановато. Молодой парень.
Чувель во всю глотку заскрипел, заверещал, захлюпал:
—
Это я-то молодой?.. Ай, да обознался. Э то Ивае-то
Чувель молодой? Сколько же мне, по-твоему?
—
Сорок!
Опять залился спотыкающимся своим хохотом :
167


—
Сорок?! Вот да, вот Иван.
И вдруг сразу сделался серьезен:
—
Пятьдесят два. Вот как!
—
А сколько же Авдотье?
—
Та действительно молода. А я, брат, стар. Только,
что голова рыжая. Рыжие они все такие. Пока бороды
не отпустил и старости нету. А я, гляди-ка-сь, бороду для
того и брею, чтобы девкам невдомек, что Чувель старый
А. то лягаться станут.
—
А сейчас не лягаются?
Чувель самодовольно крякнул:
—
Пока не жалуюсь.
—
А я думал, ты действительно молодой.
—
Кабы я молодым-то был, разве бы я так жил? Я бы
теперь свет переделывал. А то егерь. Разве это работа? —
Только потому, что больно к винтовке привык, и не бро­
саю дело-то.
-—
Когда ж е ты так привыкнуть успел?
—
Я, браток, с винтовкой с семнадцати гсдов вожусь.
Как от отца-матери в тайгу ушел, так все с''винтовкой,
что с бабой: днем обедаю, ночью сплю, даром что хе ш -
стой.
—
Все охотничал?
—
Ну, это как сказать. Бывала и такая охота, ч то за
нее по головке не гладили. Ты про Семенова слыхал?
—
Про атамана?
—
Нет, то другой. Тот в Приморьи одним из первых
населыников был. Потом богатеем стал невозможным,.
Деньжищи греб лопатами, что навоз. Во Владивостоке ба­
зар был — Семеновский,, на Семеновской площади стоял
и улица поперек тоже Семеновская. Все по тому богатею.
При старом режиме он во Владивостоке городским голо­
вой сидел. Раздулся от важности. Уважение от купечества
и околоточных имел огромное. А только я к нему много
раньше пришел. У него тогда и паспорта настоящего не
было. Семенов он или кто — богу одному известно. Вна­
чале, как появился, он людям-то и на глаза показываться
не любил. Дело у него было не больно чистое. Царство
ему небесное, сатане проклятому, и меня он в это дело
втянул. И меня он было ни за грош продал, как других
вместо себя продавал, чтобы сухим из воды выйти. Бывало,
зам ети т он, что выследили его пограничные кордоны или
урядники и дело трубд, становится, нужно к ответу стро-
163


иться, так он сейчас кого-нибудь из подручных парней пол
пулю пограничника и подсунет. Глядишь, на месяц-другой
глаза и отвел. Снова можно спирт через границу носить.
В Манчжурии в то время спирт гнали беспошлинно, а ш
русском Приморьи акциз высокий был. Очень выгодно бы­
ло манчжурский спирт в Уссурийский край переправлять..
На этом люди целые капиталы сколачивали. В Манчжурии
даже строили специальные заводы, работавшие на При*
морье. Целая армия опиртоносов ходила через границу. А
содержал ее Семенове Вся спиртовая контрабанда Мерез него
шла, но никогда он ни в одном деле не пострадал. Чужими!
головами откупался. Делалось э то так: «приготовится пар­
тия спиртоно(сов к переходу и, чтобы охране глаза отвестиг
в сторонке от намеченного места 5одного-двух парней на­
рочно заваливают. Пока охрана с ними возится, осталь­
ные через границу. Среди нас, спиртонссоз, быть приман­
кой для охраны считалось самым выгодным делом. Носиль­
щики г1о пятерке за весь поход заработают, а у отводчика
четвертной в кармане. Не раз и я этим делом занимался..
Однажды партия семеновских спиртоносов приготовилась
к переходу у самого полотна железной дороги. Нужно бы­
ло охрану по ложному следу пустить. Я взялся. Сунул би­
дон спирта в мешок за спину и на маленькой станции близ
границы полез на крышу вагона сибирского экспресса. На­
рочно полез так, чтобы меня увидели. Я знал: ежели за ­
метят, то телеграмму на первую станцию по ту сторону
границы дадут: спиртоноса снимайте. Все внимание на мне
будет, а ребята тем временем груз пронесут. Но на это т
раз проводники оказались умнее. Когда поезд уже на пол­
ном ходу был, устроили облаву: полезли за мною на крышу..
А дело было зимой. Мороз лютейший; На вагоне ветер та­
кой, что душа стынет. Подо мной снег-то на крыше п од­
таял, а как поезд коду набрал, я на ветру к крыше и при­
мерз. Вижу проводники ко мне лезут, хочу встать ^— не
тут- то было. Точно меня припаяли. Рванулся, что было сил:
весь перед бушлата на железе остался. Бегу по крыше на
другой вагон. А из пролета еще две головы. Я как в мы­
шеловке. Прсеодники,— отчаянные попадись ребята,— то ­
же на крышу вылезли и ко мне с двух сторон подвигают­
ся. Ночь лунная, снег. Светло — как днем. Вижу в руках,
у них ломы железные, гаечные ключи. В живых не оставят.
Попробовал я их на испуг взять, не даются. Двое уже на
крыше, а у края новые головы. Что делать? Перекрестился!
169


я, да на полном ходу под откос и сиганул. Насыпь там вы­
соченная, но снега много оказалось. Пслежал я в нем*—
отошел. Спасибо, впопыхах я жестянку со спиртом не
сбросил. Кабы не спирт — замерзнуть бы мне. Ведь «а
всем брюхе у меня в бушлате дыра. Через сутки к своим
добрался. Четвертной получил. Удачно обошлось. А ска­
зать тебе, сколько народа Семенов таким способом пере­
вел— спать не станешь. А потом Семенов за другое дело
взялся. Корешок такой есть в тайге: жень-шень назы­
вается. Вот за это т корешок, так же как за панты, китай­
цы душу продать готовы. Он у них считается лекарством
ото всех болезней и цену имеет невозможную. Ежели хо­
роший корешок, т о большие сотни рублей тянет. А сам
понимаешь, в те времена, до японской войны, пять, шесть
сот — капитал.
Но была тут одна заковыка: корешок жвдь-шень искать
несусветно трудно. Он в тайге так укрывается, что самый
искусный китаец-женьшенщик ежели два корешка в год
отыщет,— счастье. И на один корешок ~не обижались. На­
шему брату русскому это дело вс все не давалось. Очень
тонко нужно знать таежные травки, цветки. Каждая бы­
линка свое говорит: где может быть жень-шень, где нет.
Так и промышляли: китайцы жень-шень ищут и оленя
Хуа-лу в лудеву ловят, панты снимают. А наши пантача
отстрелом добывали. Но то и другое большого труда тре­
бовало. Сам видел, сколько с оленем маеты, чтобы тут у
нас в парке панты с него сеять. Пока сыщешь. А (Ведь тогда
тайга была не та. Без края, без троп. Оленю преград не было.
Пс/йдет колесить — уведет нивесть куда. Ходит, ходит пан-
товщик за хорошим пантачом, а там , глядишь, еще мазу
даст, и вся охота пропала. Тяжелое было дело. Правда,
зато, если забьет несколько хороших олешков, настоящие
деньги в кармане.
Занимались тем, что кому по душе. Кто жень-шенем,
к то пантами. Но был народ, которому не по сердцу “было
мучиться. Те действовали короче. Ни жень-шеня, ни пан^
тача искать не надо, коли совести нет. Уследи только
китаезу-женьшенщика, когда он корешки собрал, или
охотника-пантовщика и — на мушку. Все корешки, весь
сбор пантов— все твое. Получай денежки, Ког^а там с
тебя спросится! Скорей всего, что в тайге еи к то никогда
убитого и не найдет. Если больше недели он пролежит, и
хоронить не надо: начисто зверье приберет. А ежели кто
170


« наткнется, то язык придержит. Кому охота на пулю
лезть?
Немало такого народа было: промышляли охотой без
хлопот и без убытка. Впрочем, и это дело не такое про­
стое , как может показаться. Женьшенщика не легко усле­
дить, Он знает, что беречься надо, и свои меры принимает.
Ходит, ходит по тайге целое лето, пойми, когда с кореш­
ком, когда . пустой. А зря убивать его, без уверенности,
что корешок при нем, расчета нет. Ведь если корешок
еще не найден, грабитель сам у себя хлеб отнимет прежде­
временным убийством. А бывало и так: старый женьшен-
щик корешок-то найти найдет, но не снимет, а только
Отметит условным значком — мой, мол. И уже другой жень-
шенщик его не тронет. А сам-то нашедший дальше как
ни в чем не бывало пойдет, чтобы разбойника со следа
сбить. А потом улучит денек и корень снимет. Или найдет
да в укромном месте и схоронит. Ищи иголку в море. На
многие хитрости люди пускались, чтобы корень от лихих
людей спасти. Предпочитали: пускай пустого стукнет, лишь
бы находка уцелела. Но Семенова провести было трудно.
Зачем ему за охотником целое лето ходить, когда проще
сделать можно. Ежели ты, например, к китайской гра­
нице женъ-шенъ носишь или панты в таежную фанзу для
варки, то опытному человеку известно, где ты пройти
можешь. Путей в тайге не так много, хотя и широка она,
как море. Стал Семенов на, таких тропках работать.
Пантовщиков и женьшенщиков он не трогал, а охотился
на самих душегубов таежных. Как такого человечка с
награбленным уследит — стук его и з-за дерева. Амба
злодею! Чем добро по крохам-то собирать, Семенов сразу
весь его улов брал.1 И трудов меньше, да и грех не тот:
что за каждый корешок кровь проливать, что ф азу за
все одним убийством отделаться. Разница. Двух, тр ех за
лето стукнет — велико ли дело? А барыш огромный. Такую
аферу развел, что подивишься. Тут у него один только
страх был: как бы самого не уследили да не стукнули.
Если бы поймали, и стрелять не стали бы: к дереву при­
вязали бы муравьям на жратву, либо закопали бы живьем.
Но он свою линию вел умеючи. Когда же таежники по­
няли, в чем дело, и для Семенова гарью запахло, тогда
он себе двух надежных парней в охрану взял. Народ в
тайге, знаешь, какой был! Ни в бога, ни в чорта. За
деньш, что угодно. Вот и я с ним оказался. Горазд я был
171


стрелять. Уж за мной, как за каменной стеной. Не глаза,
а бинокль. За это Семенов меня и жаловал. Хорошие
деньги -платил. А только и я цену этим деньгам знал. Се­
менов очень осторожен был и долго одних людей при
себе не держал. Боялся тех, кто много знает. Подержит
подручного, сколько надо, да на мушку. Был человек—
спутник жизни, и нет его, концы в воду.
Засиделся я в подручных. Днем и ночью пули ждал. И
действительно, поймал я Семенова однажды на таком
деле. Стрельнул он в меня. Да меня не так просто возь­
мешь, я завороженный. От пули его я ушел — и вон из
тайги. Пришел к батюшке на деревню отсидеться, хотел
он меня к крестьянскому делу пристроить. А какой из
меня мужик? Ушел я снова в тайгу, но уже то чистому
делу, назверовый промысел. Немного пушниной баловался,
тигра бил, но больше насчет оленя. Хороший, полезный
зверь олень. Очень нужен в хозяйстве. Большую с него
пользу снимать можно, если толково дело вести. А мы
не умели. Переводили зверя. Теперь вот правильно взялись.
Огромное дело будет... Да без меня уж, верно. Стар я,
браток, даром что рыжий. Да и не полный я человек. С
той поры с семеновской нет-нет, да и загорится внутри.
Точно язва. А если бы не это, разве так бы я жил? Я
бы, браток, всю тайгу теперь переделывал, новую жйзнь
строил.
Вдруг Чувель вскочил в лодке и, уставившись в темень,
крикнул Ласкину:
—
Эй, ты, шалавый, куды прешь-то?..
Лодка зашуршала ноСом по песку. В черноте берега за ­
шушукались деревья. Чувель сел «на'весла и погнал шлюп-
ку в пролив. Долго ехали молча. Шлюпка обошла мыс
Приглубый и повернула в бухту. С востока, над сопками,,
пробегала по небу неуверенная розоватая дрожь. Будто
вздрагивали сонные реовицы зари, не в силах сбросить с се­
бя тя5кесть влажной ночи. А в пролив между мысами Фели-
сова и Фалькерзама ворвался кусочек проснувшегося океа­
на, встряхивающего заалевшие волны. Туда добралось уж е
утро.
— Йпонцы называют свои острова страной восходящего
солнца, а ваше Приморье— краем росы,— сказал Ласкин.—
Они говорят, что, когда их солнце взойдет над При-
морьем, роса поднимется и исчезнут туманы. Раз и на­
всегда.
172


Чувель звучно сплюнул и засмеялся:
— Пока их солнце взойдет, наша приморская роса япон­
цам все глаза повыест.
Чувель внимательно пригляделся к горизонту.
—- Тайфун будет,— заметил он. Увидев, что Ласкин бес­
покойно заерзал, усмехнулся:— Не бойсь. Ты на месте.
Тут уж недалеко. Вот за тем мыском и пристань. Тебя
тряхнет уже на пароходе: безопасно.
Ласкин молча полез за пазуху и протянул Чувелю порт­
сигар:
—
^Закурим?
— Можно.
Чувель бросил весла и бережно взял папиросу.
Ласкин взял себе и з другого отделения.
Чувель старательно смял мундштук и со вкусом сунул
его в рот. Прежде чем Ласкин зажег спичку, глаза егеря
расширились, он захрипел и судорож но рванул ворот руба­
хи. Пуская кровавые пузыри, он повадился на бок. Лодка
накренилась и черпнула воды. Ласкин испуганно схватил
хрипящего егеря за ноги и без сопротивления сбросил в
воду.
8 . СТОРОЖ С ПЛАНТАЦИИ МАКОВ
Ван должен был доставить Ласкина к границе. Ван был
огромный манджур с сутулой, как у быка-яка, спиной.
В его руках конец шкота казался жалкой нитью.
Ван напрасно подтягивал шкот. Парус беспомощ н о по­
лоскался, не набирав воздуха. Тайфун прошел, и н асту­
пило безветрие. По заливу катились валы зыби. На них уже
не было пенистых гребней, вершины их не обрывались с
грохотбм и плеском. Горы воды методически надвигались
с океана^-бесшум ные, ленивые, но такие мощные и бес­
конечные числом, что от одного вида их Ласкина му­
тило.
Он вместе с шампунькой поднимался на пологий скат
волны и с высоты смотрел в темносинюю бездну, куда все
быстрей и быстрей сползала лодка. За быстрым падением
•следовал Опять ленивый подъем. И так без конца. Ла,скину
казалось, что неуклюжая посуда качается на месте.
Шампунька Вана пристала к берегу гораздо позже, чем
они рассчитывали. Вместо ночного и тайного берег был
173


уже утренним и откровенным. Поспешно вытащив шам~
пуньку на гальку, беглецы углубились в тайгу.
Не отдыхая, шли до полудня.
Китаец был неутомим. Ласкин с трудом поспевал за ним,.
Полдневный зной делал свое дело. У Ласкина шли круги:
перед глазами. Ему начинало казаться, что вместе с ши­
рокой спиной Вана, мерно раскачивающейся в такт его
широкому члагу, кланяются деревья, даже вершины сопок,
и облака начинают приплясывать.
Китаец неохотно дал Ласкину передохнуть. После роз­
дыха пошел еще быстрей. Тропа круто карабкалась в гору,,
ныряла в ручьи, цеплялась за малейшие выступы скал, как.
уж, извивалась под завалами бурелома и гари. Иногда на
пути ложилось болотце. Тогда тропка обрывалась, конец
ее повисал над коричневой, дышащей удушливым паром, во­
дой. Чтобы ухватиться за другой конец тропки н а . проти­
воположном берегу болотца, нужно было с безошибоч­
ностью канатоходца пропрыгать полкилометра по кочкам.
Кочки мялись, пружинили, оседали под ногами в воду: о т
были как подушки, поросшие жестким зеленым ворсом*
Не было уверенности ни в едином шаге.
Чем выше поднималось солнце, тем гуще становился воз­
дух. Все трудней было втягивать его в легкие. Он сушил
губы, обжигал гортань. Каждый глоток воздуха хотелось
запить холодной водой, точно он был крепко, наперчен.
Запахи тайги кружили головух Временами Ласкин напря­
гал все силы, чтобы не упасть. Он шел как пьяный, хва­
таясь руками за ветви. Только бы не упасть, только бы
не упасть! Об остальном уже не думал. Не было даже сил
снимать с лица паутину. Ее клейкое сито ложилось на
щеки, лоб, волосы.
Быстро подвигаясь в зарослях, Ван уверенно раздвигал
ветви. З а его спиной они хлестали плетущегося Ласкина.
Не в силах отвести удары, он только защищал руками
лицо. Колючки чортова дерева хватали его за платье, впи­
вались в тело. Рубашка трещала, клочьями свисла шерсть
на брюках.
Ван шел и шел, не оглядываясь. Его движение казалось
Ласкину чудесным полетом, за которым не может угнаться
человек. Он, Ласкин — простой человек, а впереди сквозь
лес продирается какое-то чудовище с непомерно широкой
спиной, загораживающей весь мир. Все вертится, перед гла-
174


зами, взлетает, охваченное пламенным сиянием беспощад­
ного солнца, и погружается в жаркий багровый котел.
Ласкин увидел широкую раму и в ней цветистый ковер*
Ковер был залит солнцем, выхватывавшим алые пятна та ­
кой яркости, что они казались продолжением она. Пригля­
девшись, он понял, что это не что иное как поле, сплошь
покрытое маками — белыми и красными. Они стояли, при­
жавшись друг к другу так плотно, что зеленых стеблей не'
было видно.
Когда глаза Ласкина привыкли к полутьме фанзы, см
увидел в ней Вана и еще какого-то старого-старого ки­
тайца. Они сидели на корточках и молча курили.
Глядя на неподвижного старика, Ласкин вспомнил дале­
к ое детство, Вот так же сидели, вероятно, вожди индейских
племен и молча курили трубку мира.
Китаец был стар. Солнце и годы высушили его тело до-
состояния мумии. Но он не был дряхл. Движение, которым
он подносил ко рту длинный чубук, было четким и уверен­
ным,
Заметив, что Ласкин очнулся, старик нагнулся к нему.
В лицо пахнуло крепкой смесью тябака, черешни и еще
каких-то необъяснимых запахов. На лоб Ласкина легла су­
хая, шершавая ладонь старика.
Старик удовлетворенно кивнул головой и заговорил п о -
китайски:
—
Не бойся, все прошло.
—
А что было?
—
Тебе нужно ходить с покрытой головой. Голова твоя*
не привыкла к солнцу.
—
Ты врач?
—
Нет, сторож.
—
Сторожишь свою убегающую жизнь, старик?
— Каждый из нас сторожит ее, друг. И н ш то не знает*,
у кого она раньше убежит. Я старый и опытный сторож , и
мож ет случиться так, что укараулю ее лучше тебя.
—
Извини, старик. Я пошутил.
Китаец укори зненно покачал головой:
—- Советские люди давно уже так не шутят со старыми*
китайцами.
—
Что ж е они, по-твоему, разучились смеяться?
-— Смеяться они любят больше, чем смеялись прежде.
Но они шутят со старым китайцем так же, как шутилй>
175


•б1л со своим собственным отцом. Они уважают всякого
человека, какая бы кожа у него ни была.
—
Э, да ты философ... Но что же ты здесь сторожишь?
Ятакинезнаю.
— Вот эти маки, — старик указал на ковер цветов.
—
Видишь сам, сколько их тут. Большое, очень большое бо­
гатство.
—
Цветы в тайге? Кто же их разводит?
— Советская власть, чтобы добывать из них опий. Опий.—
■большая ценность.
—
Еще бы, каждая трубка — деньги.
—
Ты не так меня понял: э тот опий идет на лекарства.
—
Ну, небось, перепадает тебе кое-что и на курево.
—
Если бы я был подвержен этому недугу, я не был бы
здесь сторожем .
—
Не куришь?
—
Нет.
—
И никогда не курил?
—
Гляди.— Старик вытянул сухую, но крепкую, как
свилеватое дерево, коричневую руку. В ней не было и при­
знаков дрожи.
—
Какие же силы удержали тебя от этого самого слад­
кого забвения?
Старик вопросительно посмотрел на Вана:
—
Ты сказал, что у вас есть время для отдыха?
—
Да, отец,— ответил проводник.— Мы будем гостями
твоего дома до наступления ночи. Этот человек должен о т­
дохнуть. Ночью голове его не угрожает солнце, тогда мы
и пойдем.
—
До ночи далеко,— сказал старик и поставил перед
гостями плошку риса. На почерневшей от времени, про­
питанной жиром доске он положил две пампушки.— Ешьте.
—
А ты пока расскажешь, отец,— попрссил Ласкин.
Старик кивнул головой:
—
Хорошо, я расскажу, почему не мог курить опий,
хотя провел около него всю мою ,долгую жизнь... Из род­
ного края я ушел давно, очень давно, потому что там мне
нечего было есть. Я ушел в большой портовый город, куда
прибывало много кораблей из чужих стран. Там можно
было надеяться получить работу грузчика и иметь столько
денег, сколько нужно бедному человеку, чтобы не умереть
с голода. Но, придя в порт,, я увидел, что и без меня там
довольно го лодны х. Большинство пришельцев забыло, к о­
176


гда ело в последний раз. На каждый ящик, который нужно
было погрузить на пароход или снять с «его, было больше
грузчиков, чем гвоздей в э том ящике. Мы жили на при­
стани, чтобы не пропустить прибытие парохода. На спинах
у нас старшина мелом отмечал очередь. Никто не должен
был работать больше одной смены, чтобы осталась ра­
бота для других. Но за эти двенадцать часов своей смены
каждый из нас старался перенести как можно больше гру­
за, чтобы заработать побольше. Я был молод и силен.
Первую часть смены я мог носить (по четыре мешка. (Н'а
старый русский счет э то было двадцать пудов. Я клал себе
на спину по дв!е бочки цемента, одну на другую. Так тя­
нул я от парохода до парохода, не умирая с голода. На
меня смотрели с завистью, потому что я даже копил день­
ги. Деньги были мне очень нужны: на родине у меня оста ­
лась невеста. Я хотел жениться как можно скорее, й
четыре мешка вовсе не казались мне большим грузом.
Однажды, когда мы разгружали с иностранного паро­
хода чугунные чушки, матросы, глядя на. меня, поспорили:
сколько мож ет выдержать человеческий хребет, не сл о­
мавшись? Они подозвали меня, и здоровый англичанин
спросил: «Можешь, косоглазый, встать с палубы с грузом
б тридцать пудов и пронести этот груз до берега?» Я че­
стно сказал, что не знаю. Тогда он показал мне доллар
и сказал: «Если пронесешь тридцать пудов, это будет
твое».Тридцать пудов?! Это груз, который не поднимали
наши ребята, это очень большой груз. Но доллар!.. Э то
же огромные деньги. Чтобы заработать доллар, я должен
был работать пять дней, У меня была на родине невеста...
Я присел поудобней, и мне стали нагружать на спину
чушки. Англичанин тщательно считал вес. Для того ли,
чтобы посмеяться надо мной, или просто из озорства, но
последнюю чушку он бросил мне на спину с такой силой,
что во мне что-то хруснуло, и от боли я потерял сознание.
Он сломал мне ключицу. Доллара я не получил.
С тех пор я уже не тот работать грузчиком. Когда я
женился, молодая ж ен а 1взяла скопленные мною деньги и,
прибавив то, что получила от своих родителей на прида­
ное первому ребенку, купила; рикшу. С этим я снова мог
приняться за работу. Рикше нужны крепкие ноги и здо­
ровое сердце. Мои ноги должны были быть крепкими по­
тому, что я имел уже сына, мое сердце должно было быть
сильным потому, что я любил свою жену, и она сказала
12 Перзый удар
177


мне, что скоро подарит мне еще одного сына. С восходом
солнца я был уже на площади и Ждал седоков. Когда бо­
гатый человек, такой большой и тучный, что ему трудна
самому носить свое тело, садился в рикшу, я брался за
оглобли и бежал. Чем дальше я должен был бежать, тем
радостнее было мне. Ведь за каждую тысячу шагов се­
док давал мне лишнюю чоху. Мне было радостно, хотя
сердце мое, билось так, что я должен был руками, сдав­
ливать грудь, чтобы удержать его, и пена выступала у
меня на губах. Я бегал от зари до зари. Солнце уста­
вало, погружалась в , coih природа, а я прикреплял к ог­
лобле фонарик и все беж;ал. Я бегал, 'пока не отходил ко
сну самый жадный купец, пока не уставал от вина и раз­
врата самый 'крепкий из гуляк. Первым в городе я выхо*
дил из дому, последним возвращался в него, ибо дети ро­
ждались у меня каждый год.
Жизнь рикши очень трудна, и самые крепкие не вы­
держивают долго. В один из дней, когда жена нагибается
к рикше, чтобы разбудить его на работу, она видит хо ­
лодный скелет, обтянутый сухою кожей. (Вероятно, и я
умер бы так, как умирают все рикши, если бы однажды
наш народ не восстал, доведенный до отчаяния жадностью
иностранцев, выжимавших из него последние соки. Ты,
может быть, помнишь это восстание: его называли бок ­
серским. Я был одним из многих, /кто бросил свою рикшу
и пошел на войну. А штом стал одним из немногих, чья
голова не скатилась в яму, когда казнили боксеров. Я
бежал, бежал так далеко, как только мог убежать бед­
ный китаец: из Чифу пароход привез меня во Владиво­
сток. Что я нашел там, в первом и последнем чужезем­
ном городе, который я когда-либо видел? Все то же, что
и дома. Й тут было больше китайцев, чем мешков с гру­
зом . Русские купцы были так же толсты, так же жадны и
жестоки, как китайские. Я перепробовал многое, чтобы
добыть хлеб жене и своим детям. Но все было одинаково
неверно: мы никогда не могли сказать, будем ли иметь
кусок хлеба завтра, за то очень часто могли поклясться,
что у нас его нет сегодня и не было вчера. Мы дошли до
крайней степени нищеты. Нужно было продать в публич­
ные дома двух девочек, чтобы не дать умереть с голода
мальчикам. Русский закон не разрешал такую сделку,. но
за деньги полиция закрывала глаза на что угодно.
И вот тут-то, когда мы уже торговались из-за цены, я
17В


узнал, что один китайский купец ищет людей, которым
можно было бы доверить работу около опия. У него были
плантации, и он изготовлял чанду. Он терп ел большие
убытки оттого, что почти всякий, получивший доступ не
только к готовому чанду, но даже к маку, утрачивал
власть над собой. Такой человек переставал быть хоро­
шим работником; Сначала он брал немного опия для себя,
потом , когда дурман затягивал его окончательно, лишая!
воли, он начинал красть опий для продажи. За лишнюю
трубку такой человек готов на все. Ведь недаром у нас в
Китае говорят: «Можно устоять перед золотом и спра­
виться с женщиной, но кто достаточно силен, чтобы
противостоять опию?»
Жена плакала и не хотела пускать меня на э ту работу.
Она не была уверена, что я устою , перед соблазном .
Тогда вся моя семья погибла бы от голода, как погибли
миллионы других китайских семей. Когда я пришел к
купцу наниматься в сторожа, он спросил меня, что могу я
дать ему в залог своей верности? Я ответил: «Милостивый
господин мой, у меня нет ни одной чохи, чтобы дать в
залог тех многих тысяч, что стоит твой товар, jНо все
твое богатство для меня ничто по сравнению с жизнью
моих детей. Они и будут залогом целости твоего достоя­
ния». Купец засмеялся и сказал: «Твои сыновья, работая
всю .жизнь от зари до зари, не смогут оправдать и сотой
доли того, что я должен тебе доверить. Девчонки? Ты
же понимаешь, что (каждую из них и обеих вместе я могу
купить у тебя для забавы на час, на месяц, на год, на
всю жизнь за такую малую долю моего опия, что, отдав
его, я даже не замечу, стало ли его меньше. Так чего же
стоит твой залог?» Он был прав; Но и я был
тоже прав: «Господину пусть я не получу от тебя ни еди­
ной чохи, давай моим детям столько' риса и масла, сколько
нужно, чтобы не умереть с голода. В тот день, когда
ты узнаешь, что я выкурил одну только трубку опия, ты
не спрашивай, где я взял ее, твой он или чужой, ты про­
сто лиши моих детей пищи на целый день. А за вторую
трубку на два дня, за третью на три, и так, пока су­
меешь сосчитать или пока они не умрут с голода». Купец
засмеялся: «Мне нравится то, что ты говоришь, человек».
Он взял меня сторожем. Я прожил у него много лет и не
выкурил ни одной трубки опия. Купец тож е выполнил до­
говор. Он кормил моих детей, пока они не выросли. По­
179


том он взял их к себе в услужение. А там ^пришла боль­
шая война и после нее революция. Купец убежал в Китай
с накопленным богатством. Плантацию мака взял себе на­
род. Опий идет теперь не на то, чтобы отравлять людей, а
для того, чтобы их лечить.
Дети, взращенные мною, покинули меня. На небе за­
горелась такая заря, перед светом ш торой пламя сынов-:
щй любви потускнело. Сыновья мои разошлись в разные
стороны. Один ушел, в Сибирь, где шла война с белыми
генералами. Другой взял старое ружье, с которым я сто­
рожил маки, и ушел в Китай. Он хотел- бороться за то,
чтобы китайский народ мог так же строить свое счастье,
как строили его русские братья... Ты не слушаешь меня?
Ласкин действительно спал, растянувшись на прохладном
кане.
Старик набил свою маленькую трубочку крепким сам о­
садом и закурил. Ванй спал сидя, прислошвшись спиною к
кану, у ног старика.
Когда Ван разбудил Ласкина, квадрат двери был уж е
черен.
—■ Где старик?
—
Ушел.
—
Куда?
— • Не знаю. Сказал, что скоро вернется, но его давно
уже нет.
Ласкин сжал было кулак, но одумался:
— -/Ты не должен был его отпускать.
Выругавшись, Лаский стал спешно собираться. Через
несколько минут они ушли в тайгу, держа 'путь на юг.
4. ЦЫГАН И ЛЕВК А
От фанзы старика Ван повернул прямо в гору. Тропы
больше не было. Итти стало еще труднее, чем днем, но
Ласкин слышал впереди себя неумолимо быстрые
шаги
Вана. Отстать — 'Значит остаться одному, совсем одному
среди враждебно шепчущихся деревьев, в незнакомой тайге,
черной, таинственной и страшной.
Спотыкаясь о корни, ударяясь коленями о стволы бур е­
лома, натыкаясь на торчащие со всех сторон ветви, дере­
180


вьев, Ласкин шел так быстро, как только позволяло дыха­
ние. Шел, выставив »вперед руки|, в черном пространстве
леса. Указкой служил только хруст валежника под ногами
Вана. Ласкин закусил губы, чтобы не выдать своего! отча­
яния криком. Он терял самообладание.«
И вдруг шага проводника оборвались. Ласкин шагнул
еще раз, другой и в испуге остановился.
— ■Что случилось? — зашептал! он; было, н о Ван пре­
рвал его:-
— ■Ттсс Чужой человек.
Напрягши слух, Ласкин; услышал: шли двое. Они делали
несколько шагов, останавливались и снова немного про­
двигались.
—
Чудно, Ивашка, будто слыхали кого-то, а будто и
нет шкого. А?
Ответил детский голос:
—- Я тож е слыхал: человек.
— • Может, ослышались, а?
—
Не должно быть, тятя.
—
Не должно быть, не должно быть. Говорил тебе, без
Шарика ночью ие ходить. Он бы сказал, ослышались
ай нет.
Невидимый Ласкиву мальчик рассмеялся:
—
Шарик бы накрыл... Помнишь, как он весной япон­
цу штаны порвал, что днем.
—
Что днем, что днем. Чарта ты ему теперь порвешь.
— ■Да, темно,— серьезно согласился мальчик.
Разговаривая, они приближались к тому месту, где стоял,
прильнув к стволу, Ласкин. В нескольких шагах от него
взрослый чиркнул опичкой ш стал закури вать. Ласкин уви­
дел непокрытую голову с шапкой курчавых черных волос.
Такой же курчавой бородой было обрамлено коричневое
от загара лицо с горбатым крепким носом.
«Цыган»,— подумал Ласкин. Спичка погасла. Остался
только красный.светляк папиросы. Он плыл на высоте, по­
зволявшей определить большой рост человека. Они удали­
лись, пройдя в трех шагах от обмершего Ласкина. Хруст
их шагов долго отдавался в его ушах.
Давно уже стало ти хо, когда Ласкин решился шепнуть:
—
Ван.
Ответа не было.
—
Ван.
Тихо.
181


Ласкин двинулся к тому месту, где по его расчету стоял
проводник.
— ' Ван... Ван, голубчик...
Он с трудом удерживался, чтобы не крикнуть в голос.
Проводника не было. Шаря по лесу, Ласкин натыкался на
деревья. Обессилев больше от страха, чем от бесполезной
ходьбы, он опустился на землю. Он ни о чем не думал.
Мысли были так спутаны и отрывисты, что их нельзя было
связать в логическую цепь.
Он долго сидел, уткнув голову в колени.Первым осознан­
ным желанием было просидеть так до утра. Он отогнал
эту мысль: дождаться утра здесь, вблизи границы, значило
наверняка попасть в руки пограничников. Но совершить
п ереход сейчас же, не имея представления о местности,
тож е было немыслимо. Ласкин решил!, что лучше всего
отойти, как можно, дальше от границы. Уходя в глубь
страны, он будет удаляться от пограничных постов. Если
удастся найти какой-нибудь колхоз или заимку, можно
будет переночевать у крестьян и посмотреть, нельзя ли
организовать переход при их помощи. (Вероятнее всего,
что за деньги удастся найти проводника.
Эти мысли прервал далекий лай. Собак а брехала в той
стороне, где по расчетам Ласкина должен был быть «тыл».
Он встал и решительно пошел на брех.
Все так4 же черна была чаща, все так же неприветливо
толкали его' в грудь -сучья, все так же больно хлестала по
лицу колючая хвоя. Но оттого, что где-то вдали, время от
времени, раздавался собачий голос, Лаокину стало легче.
Он не чувствовал -себя таким одиноким. Он1 пробирался к
воображаемой деревне. Но по мере того, как шел, уверен­
ность опять начинала его покидать. Он брел довольно
долго, а чаща не становилась проходимей. Лес был все
таким же суровым, -необитаемым. Ласкину начинало к а­
заться, что собака уходит от него, заманивая его в глу­
бину пгаежных дебрей. Совсем (неожвданнр ок азался он
вдруг на опушке. В просвете темнели контуры постройки.
Это не была деревня: всего одна крыша. Вероятно, неболь­
шая заимка или дом лесника. «Тем’ лучше»,— подумал он
и Ёышел на поляну. За изгородью заливалась собака.
Ласкин стук нул, в ворота. Мелькнул в окошке свет, и
послышался дробный топоток босых ног. Детский голос ок ­
ликнул:
'— • Кто там?
182


Ласкин старался подделаться под крестьянский говор:
—
Мне бы хозяина.
—
Тятенька, вас!— крикнул тот же голосок и тихонь­
к о добавил:—^ Чужой.
Калитка распахнулась. В свете поднятого фонаря Лас­
кин увидел давешнего человека с цыганской бородой.
Невольно повинуясь повелительному жесту цыгана , он
шагнул во двор и тут же спохватился: за ш м отчетливо
стукнула щеколда. Хозяин стоял, опираясь спиной на
калитку. Колючие глаза без стеснения ощупывали гостя.
—
Проходи! — И так же повелительно цыган указал на
дверь.
Мальчик с фонарем пошел впереди. Ласкин следовал за
ним, чувствуя на затылке колючий взгляд хозяина.
При тусклом свете «летучей мыши» Ласкин разглядывал
горницу. Лавки и часть пола были заняты спящими. « Го­
тов»,— кольнула было мысль, ио> тут же он разобрал,
что это были дети. Из-под лоскутных одеял высовывались
головенки с курчавыми смоляными вихрами; /черные пуго­
вицы глаз любопытно щупали гостя.
Это были погодки и близнецы, дети хозяина — охотника
и лесоруба Корнея Артемьевича Чужих, отнюдь не цыгана,
а коренного и потомственного сибиряка. Ребята поменьше
сползали с лавок и сразу по-детски переходили от сна к
бодрствованию. Старшие — лет от восьми до двена­
дц ати —' звучно почесывали голени шершавыми подошвами.
Они один за другим входили в круг, освещенный фонарем.
Мальчик лет двенадцати, тот, что открыл с Корнеем во*
рота, важно стоял за Лаекиным, точно тот был его добычей.
— - Садись!— все так же повелительно бросил Кор­
ней.— Откуда и куда?
Ласкин молчал.
—^Откуда и куда идешь? Кто таков будешь?— пере­
спросил Корней.
— Я писатель.
— Писатель?..
Дети зашевелились. Тесня друг друга, они стягивали
круг около Ласкина: «Гляди, писатель, вот так шту­
ка!»—"слы ш ался восторженный шопот.— «Интересно, ко­
торый? А вдруг Барто?»
— ■Тихо, вы!— цыкнул отец. —- Как фамилия?—-Тон его
стал мягче.— Ласкин? Извиняюсь, не слыхал. Да у нас тут
мало книг бывает. Ласкина, извините, не читал.
18В


— ■Я приехал сюда, чтобы написать книгу про Дальний
Восток, про таежную жизнь на границе, про охотников,
про пограничные уссурийские колхозы. Я думаю...
— 'Так, так... — перебил его Корней.— А сейчас куда же
шли? •
— 'К Синему Утесу.
—^К Синему, Утесу?.. Вот как.
— В городе мне сказали, что там расположена одна из
наиболее интересных пограничных застав. Я хотел побы­
вать на ней, познаком иться с людьми.
—
А пропуск есть? —<голос Корнея снова стал жест­
ким, неприветливьим.
— »Пропуск? Он у моего' проводника. Мне, видите ли>
дали проводника, а мы в тем ноте потеряли друг друга.
Корней свистнул и повернулся к старшему сыну:
— Вот оно, Ванятка, видал? Их-то мы и спугнули да­
веча. Какой же у тебя был проводник, что он тебя поте­
рял? Плохой проводник был.
—■Может быть.
—
Кто он?
— •Не знаю.
~
Пограничник?
—■Нет.
—1Надо думать. Те не потеряют. А кто же?
— ■Не знаю, право. Я не спрашивал.
Корней недовольно покосился:
— Шел с человеком и не знаешь, кто он? У границы
так не делают... Ну, да ладно, дело твое: Теперь-то ты
что намерен делать?
— ‘Игш дальше.
— »Один ты не найдешь пути. Здесь на углах надписей
нет. Тебе все-таки куда надо-то?
— 'Я же сказал: к Синему Утесу.
—
Все-таки к Синему? Так, так.
Ласкин придвинулся к цыгану так, чтобы ребятам не
было слышно.
— ■Выручите меня, 'проводите к этому Утесу. Мне бу­
дет... очень неловко вернуться в город, не побывав на
границе. Э то неудобно.
—‘Неудобно, говоришь? Так, та к.
Ласкин еще понизил голос:
—
Я вам хорошо заплачу.
Корней засмеялся:
184


—
Меня, брат, деньгами не заманишь. Мее деньга не
надобны. Я не деньгами живу, а вот этим.— 1Он протянул
вперед жилистые, обильно поросшие курчавым волосам
руки.— На что мне в тайге деньги?
— • Деньги —I всегда деньги.
Корней насупился. Ласкину казалось, что он колеб­
лется; остается сделать небольшое усилие, чтобы угово­
рить его. Ласкин решил показать деньги. Вид денег ка­
зался ему достаточно сильным средством. Помечал шум
в сенях. Дверь (распахнулась, и Ласкину пришлось вце­
питься в лавку, чтобы не свалиться. Раскрыв рот, он
смотрел на входящую женщину. Это была Авдотья Ива­
новне*. Она казалась »постаревшей и растолстевшей, е о все
дышало в ней прежней мощью, таким же багровым пламе­
нем сверкали растрепавшиеся гсо она рыжие волосы. Однако
вместо того чтобы броситься^ на Ласкина, она скользнула
по нему равнодушным взором.
— ‘ Расшумелись, аж но мне в чулан слышно.
— • Повернулась бы на другой бок, мать,— усмехнулся
Корней. Кивнув в сторону женщины, пробурчал Лас­
к ин у:—•Моя хозяйка Гликерия Ивановна, прошу любить.
У них в роду все ташвы: здоровы как битюги, а спят
вполглаза.
— Чай пить станете?
— Какой чай, мать?! Спать надо. Куда гостя положим?
— | Не побрезгуете на сеновале? Вольно там, тепло и
дух приятный,— обернулась она к Ласкину.
Тот все еще не в состоянии был справиться с волне­
нием. Не сразу сообразив, ответил:
— <Мне все равно. Могу и на сеновале.
Ласкина проводили на чердак, заваленный сеном. Оста­
вшись один, он вырыл в сене глубокую яму и лег. Хоте­
лось подумать. Нужно было решить вопрос о том, что же
делать дальше? Ведь он так и не получил о т цыгана о т­
вета на просьбу проводить к границе. Может быть, при­
дется весь завтрашний день потратить на то, чтобы изда­
лека вернуться к этой теме и найти способ уговорить
его. А что, если посулы его не соблазнят? Что тогда де­
лать? Бежать? Не зная местности? Глупо. Все глупо. Все
от начала до конца. Какой дурак уверил его в том , что
здесь налажены твердые связи?
Лежа на спине, Ласкин вдруг заметил, что по потолку
чердака движется узкий луч света. Проследив за ним, он
185


понял, что луч э тот пробивается снизу и з горницы. Он
без труда нашел щель. Видна была горница. Дети снова
лежали под лоскутными одеялами, кроме двух старших
мальчиков, настолько схож и х между собою, что Ласкин
не мог определить, который оке из них Ванятка. Один из
мальчиков торопливо одевался, внимательно слушая отца.
Корней тихо, но раздельно заканчивал начатую раньше
фразу:
— ...понял? И скажешь начальнику заставы: отец, мол,
просит прислать наряд сейчас же, долго он этого писателя
добром задержать не сумеет. А человек, мол, ясный, ни­
почем из виду упускать нельзя. Понял?
—-' Понял,— кивнул мальчик, надевая шапку.
— • Ну сыпь, к ак из ружья,— Корней обернулся к дру­
гому сыну: — А ты, Левка, возьми винчестер и сядь у ка­
литки. На всякий случай, кто его знает. Как бы гость не
ушел раньше срока...
Ребенку спать надо,— внушительно сказала Глике­
рия.— Пошел бы сам на сеновал да лег там, ежели опаса­
ешься.
—
И то дело,'— согласился Корней.— - Только, как бы
он чего не подумал.
— ( Ну и подумает, тебе что? Не пускай, и только. Не
первый, небось.
—* Ладно. Иди спать, Левка.
Цыган задул фонарь, и горница погрузилась в темноту.
Нечего было в ней рассматривать, а Ласкин не мог ото­
рваться от щели. Мысли его оборвались, они остановились
на последних словах цыгана. Он очнулся только, услыхав,
как заскрипела лестница под тяжелым телом Корнея. Бы­
стро приняв решение, Ласкин громко захрапел, будто
давньм-давно спит. Скоро он услышал, как стукнула и з­
нутри задвижка.
Корней улегся поближе к двери. Сквозь свой деланный
храп Ласкин скоро услышал мерное посапывание. Убедив­
шись в том, что хозяин заснул, но не переставая 1все же
храпеть, он, как мож,но тише, продвигался к выходу.
Вот он уже почувствовал бедром возвышение порога. Вот
его г!лечо уперлось в дверь. Медленно, сантиметр за сан­
тиметром, вел он ладонью по шершавым доскам, пока не
нащупал задвижку. Несколько минут ушло на то, чтобь*
отодвинуть запор. Еще раз внимательно прислушался к
дыханию Корнея. Тот спокойно спал. Ласкин стал откры­
186.


вать двери. Все в нем замерло в ожидании скрипа.
Он проклинал себя за небрежность: когда хозяин входил
на чердак, он не обратил внимания, скрипит ли дверь.
Но скрип оказался едва заметны^.
Корней продолжал
спать. Ласкин выполз из чердака. Сидя да лестнице, он
придвинул к себе охапку сена и, не задумываясь, чиркнул
спичкой. Сено запылало. Ласкин быстро закрыл! за собою
дверь и набросил щеколду* Сбежав по лестнице, бросился
к лесу.
Было слышно, как Корней могучими ударами вышибает
дверь сеновала. Это удалось ему быстро. Он с грохотом
сбежал по лестнице и ворвался в избу. Распахнулись
окна, и стал слышен многоголосый рев ребятишек. В пля­
шущем свете пламени, вырвавшегося и з слухового окна,
Ласкин увидел, как Корней стал передавать Гликерии
ребят одного за другим. Когда послышался треск руша­
щихся бревен чердака, последние ребятишки уж е бежали
от дома, таща за собой уюскутные одеяльца. Наконец вы­
скочил и сам Корней, держа в каждой руке по винтовке.
Одну у него тут же взял Левка.
Корней деловито, точно все происходящее было вполне
закономерно, бросил жше:
— ■Выведи корову. Коня освободи, сам выйдет. Не меш­
кай.
—
А ты-то куда Же?— в испуге воскликнула Гликерия.
— >Ловить,— на ходу крикнул он — Левка, патроны?
—
Только, что в магазине.
—
Ладно. Пошли.
Они лежали по сторонам овражка: Корней с сыном на
одной, Ласкин на другой. Серая муть рассвета перешла
уже в золотистое утро. Ласкин не "мог сделать движения,
чтобы уйти от преследователей, если не хотел тотчас же
получить верную пулю. Корней не двигался ему вслед: про­
скочить овражек нужно было бы под дулом диверсантского
маузера.
Корней не опускал глаз с мушки и пальца с курка.
Учиться терпению ему не приходилось. Он знал, как ча­
сами высиживать зверя. Другое дело Левка. Он изобретал
проект за проектом, как скорее одолеть врага. Невтерпеж
было лежать здесь нивесть сколько. Левка давно уж е
предлагал отцу сбегать к заставе— 1узнать, куда девался
18.7


Ванятка. Но Корней боялся, что малейшее движение сына
может стоить ему жизни, и приказал лежать смирно.
Но Левкино воображение не переставало работать. Он
придумывал планы:
—
Папаня, а папаня, видите там вправо дерево, сосну?
—
Мне мушку терять нельзя.
Здоровое дерево.
—
И что тебе от него надобно?
—« Растет оно еа этом берегу, а суки свисают на тот.
Понятно?
—- Ничего не понятно. Лежи смирно.
“ Ч Какой вы бестолковый* папаня. Я влезу на дерево
и спрыгну на ту сторону.
— ■ Он те спрыгнет.
—
А я влезу, папаня.
—
Лежи, тебе сказано, значи т лежи.
—
Чего я буду лежать, как пень? Беляка в два счета
взять можно. Только на тот берег спрыгнуть.
— • Он тебя с этого дерева как тетерева снимет.
—
Ну и сказали. Он и не заметит ничего.
— < Слепой он, что ли?
—
Он за вами следить должен. Сбоку я могу делать
чего угодно.
— • Ну-ну, не дури.
Через несколько минут, чтобы занять1сына, Корней при­
думал:
— ’ А ну-ка, Левка, полезь ко мне в карман. Там та­
бачница. Скрути мне покурить.
Левка не ответил.
—
Слышишь, Левка?
Чутким ухом Корней уловил шорох травы в стороне и
понял, что Левка уползает.
—
Левка, назад! Тебе я говорю или нет?
Мальчик продолжал ползти., Корней не знал, что де­
лать. Чтобы остановить -сына, нужно было бросить прицел,
и беляк мог уйти. Не спускать глаз с мушки — значит по­
зволить сыну сделать глупость, которая может ему стоить
головы. Но прежде, чем Корней пришел к какому-нибудь
решению, послышался шотгот Левки:
—
Тятя, я уже на середке дерева.
Корней обмер. Он боялся теперь не только пошевелиться,
но и дышать: нужно было не дать возможности врагу по­
вернуть голову в сторону Левки, если он и заметит обход.
188


Первый раз, что помнил себя Корней с винтовкой в тайге,
нервы его были по-настоящему напряжены.
Вот хр(уснула под Левкой ветка. Корней обмер. Делать
было нечего. Решил отвлечь внимание врага, хотя бы об­
наружив себя.' Выстрелил. И тотчас же по стволу, 'за ко­
торым он лежал, резанули две пули маузера. Брызнули
щепки. Корней почувствовал, как в лоб впиваются жала
заноз.
Сбоку снова раздался шопот Левки:
— 1 Папаня, стрельните еще разик. Я тогда спрыгну.
—
Не смей!— зашипел Корней и, не утерпев, , поко­
сился. Он увидел шевелящуюся листву у вершины дерева,
а в листве рыжую голову мальчика. Прежде чем Корней
успел что-нибудь, предпринять, на ту сторону овражка ку­
лем упал Левка. Он лежал не! шевелясь, как подстрелен­
ный. Корней был сам. нё свой. Чтобы отвлечь внимание
беляка-н а себя, он приподнял над прикрытием шапку, В
тот же миг она была прошита пулей. Ласкин стрелял о т ­
лично. Шутить с ним не приходилось, но выбора у Кор­
нея не было; он понимал, что первая же пуля врага уло­
жит его сына на месте. Кое-как укрываясь, Корней под­
полз к оврагу. Ласкин использовал э то не- для стрельбы
по Корнею, а для того, чтобы переменить позицию. Он
быстро пополз в траве. Корней видел, как расходится и
снЬва смыкается над ним трава. И тотчас же в стороне
вынырнул и з леса незамеченный Ласкиным Левка. Он, При­
гнувшись, бежал наперерез беляку. Все сжалось и похоло­
дело внутри Корнея, когда он подумал, что самое большее
через тридцать секунд Левка выбежит на путь беляка,
и тот его обязательно увидит. Корней вскочил и с криком
бросился через овражек. Теперь он только того и хо ­
тел, чтобы Ласкин его увидел. Но тот не показывался из
травы. Он стремительно убегал, ныряя среди деревьев.
Корней не мог стрелять ему вслед: Ласкин бежал зи гзагом,
а в обойме Корнея осталось всего три патрона. Что было
сил, Корней побежал следом.
Левка выскочил наперерез Ласкину. Их разделяли всего
несколько шагов. Левка едва успел вскинуть винтовку и
крикнуть: «С той», как Ласкин сшиб его с ног и спреб в
охапку. Левка работал руками и ногами. Он пустил в ход
зубы. Но силы были слишком неравны. Через несколько
секунд он лежал, опутанный ремнем. Ласкин, как мешок,
перекинул его за спину и, больше не хоронясь от. Корнея,
189


побежал дальше. Спина его была, как щитом, прикрыта
телом Левки.
Увидев поднимающегося и з травы Ласкина, Корней
вскинул винтовку. Ск возь прорезь прицела он увидел
сына* Корней замер было, глядя на удаляющегося беляка.
Но вдруг тщательно прицелился и выстрелил. Ласкин упал,
раненный в ногу. До границы, той заветной черты, за ко ­
торой ему не страшны были уже никакие Корнеи, остава­
лось несколько десятков шагов. Их можно было про­
ползти и на четвереньках. (Но сначала нужно было отде­
латься от преследователя. Ласкин положил перед собою
связанного Левку и, спрятавшись'за ним, как за брустве­
ром, прицелился в бегущего Корнея.
Сухо щелкнул негромкий выстрел маузера. Корней, точно
споткнувшись, нырнул лицом в траву. Ласкин послал
на место падения последние пули и переменил обойму.
Корней мотал головой, гудевшей, как котел. Пуля сбила
шапку и, разрезала на голове кож|у глубокой ссадиной.
Голову жгло огнем. Но дело было ее в боли, а в том,
что глаза застилали алые круги.
При попытке Корнея подняться зыкнули пули Ласкина.
Пришлось залечь. До границы — считанные шаги. Кор­
ней знал, что беглец ранен в ногу и не может итти. Но
ведь даже если, пренебрегая пулями маузера, Корней ста­
нет продвигаться вперед и даже если ни одна из э ти х
пуль не помешает ему приблизиться к врагу, у того ос­
тается в руках Левка.
Корней услышал голос сына:
—
Папаня, слушайте м.еня: беляк велит сказа(ть вам,
чтобы вы ушли обратно на двести шагов. Он говорит, что,
если вы станете приближаться сюда, он убьет меня... На­
ступайте, папаня. Не бойтесь за меня, папаня!
Как подстегнутый этим зовом, Корней заскреб руками
и коленками. Он полз в траве к беляку, забыв обо всем.
Голова гудела медными колоколами. Корней боялся поте­
рять сознание, прежде чем достигнет врага. Его привел в
себя окрик:
—
Стой, ты, сволочь! Я буду тебя расстреливать, пока
ты ползешь, а если тебе удастся подойти на десять ша­
гов,—^обещаю тебе пристукнуть твоего щенка... Понял?
— • Не слушайте, папаня...
Крик Левки прервался. Ласкин пытался заж ать ему рот.
190


Но Левка пустил в ход зубы. Беляк полез за платком, а
Левка кричал:
—
Он уйдет. У него много патронов. Стреляйте через
меня» папаня, я тоненький — пуля прошибет сквозь меня...
Ласкин заткнул мальчику рот туго окрученным кляпом.
Корней лежал неподвижно. Ласкин примащивался за
Левкой. Мальчик извивался всем телом, мешая ему ц е­
литься.
Кругом стояла тишина лесного утра. Беззаботно пере­
кликались просыпающиеся птицы. Едва слышно шелестела
листва, колеблемая ветерком пробуждения. Тайга встряхи­
валась после сна. Она вздрагивала от бодрой свежести
утра.
Вдруг Корней отчетливо услышал цоканье пуль по де­
ревьям, за собою. Стреляли с той стороны границы. К ор­
ней знал, что через (несколько минут заварится каша, на­
зываемая на пограничном языке «'инцидентом». Ее устроят
японцы специально для того, чтобы дать уйти своему зава­
лившемуся агенту.
Корней тщательно, так тщательно, как не делал э того
еще никогда в самые ответственные моменты своей долгой
таежной жизни, ощупал глазами мушку. Он искал ею
хоть одно, хотя бы самое крошечное открытое местечко
беляка, но тот умел прятаться.
Чужим каким-то, неузнаваемым голосом Корней отры­
висто крикнул:
:— Левка, прижмись к земле.
Но, прежде чем мальчик выполнил приказание и раньше
чем Корней спустил курок, он увидел, как в нескольких
шагах за беляком поднялась из травы зеленая фуражка и,
быстро отмахнув, скрылась. Корней понял: патроны ему
больше не нужны. В следующий миг он увидел, как два
пограничника выскочили и з травы за Ласкиным. Корней
успел еще разобрать, как тот обернулся на шорох, но
смог только вскинуть маузер. Пуля пошла в небо. Погра­
ничники навалились на беляка. В глазах Корнея пошли
круги. Он потерял сознание.
Через несколько часов, лежа на берегу, Корней глядел
на зеркальную гладь залива. Несмотря н а . совершенную
неподвижность воздуха, он был до вещественности ося­
заем , насыщенный ароматами изнывающего в зное леса и
трав, смешивающимися со сложными запахами моря.
Огромный махаон, с черными как ночь крылышками,
191


подлетал к воде, будто желая окунуться в нее. У самой
поверхности бабочка, сделав искусный вираж, резко под­
брасывала свое тельце вверх. Прочертив короткий зигзаг
тени по воде, она улетала обратно, чтобы через минуту
появиться вновь. Так подлетала она к воде раз за разом,
выделывая над нею все новые и новые фигуры высшего! пи­
лотажа, точно искусный пилот, наслаждающийся безош и­
бочностью своих движений и точностью глазомера.
За изгородью поста царила тишина послеобеденного о т­
дыха. Слышен был только негромкий уверенный голос ко­
мандира. Он сидел на дворе в тени навеса и разговаривал
со старым сторожем с маковой плантации.
Тишину внезап но разорвал «пронзительный крик сирены.
Из-за мыса, ограждающего заливчик, дробя сонную гладь
воды, вылетел катер. Раскидывая острым носом воду в
два неистовых буруна, швыряя за корму пенистый водо­
ворот, катер несся к берегу. Корпуса судна почти не было
видно, над водою торчали только край форштевня, рубка
/ да острие маленькой мачты. На мачте трепетал зелено-
красный флаг погранохраны.
Катер взял арестованного и, как торпеда, унесся об­
ратно в море. Края буруна расходились за ним все дальше,
пена спадала; след уходил к горизонту. Скоро катер
исчез за куполом воды. Снова, как стеклянная, легла
бухта под палящими лучами солнца.
Корней, не двигаясь, лежал в тени прибрежных деревьев.
Около н'его разметался Левка. Мягко шелестел! матрац из
водорослей, когда мальчик ворочался во сне. Выброшенные
морем водорбсли мертвым слоем покрывали все побережье.
Прибой скатал и х в плотный тюфяк,
солнце выпило
из них влагу, ветер сделал и х гибкими и шелковистыми.
От поста неслись монотонные-, сменяющиеся в однооб­
разной простоте, звуки. Старый сторож с плантации ма­
ков играл на бамбуковой флейте.
К Корнею подошел командир поста:
—
Домой пойдешь?
— 1 Левка отдохнет и пойду.
Помолчали. Командир растянулся на мягком ложе, но,,
вспомнив что-то, присел:
—
Бойцы постановили: свободная смена каждый день
к тебе приходить будет.
— | Я гостям всегда рад, да принимать их теперь негде.
—
Об этом и речь: избу тебе новую ставить будем.
192


Корней хотел сказать что-нибудь, подходящее к случаю,
но, пока придумывал, командир уже уснул.
Корней заслонил свалившейся зеленой фуражкой голову
пограничника от пробивающегося сквозь ветви луча и
тоже растянулся на мягкой постели.
Спали трое: цыган, Левка и командир. Около них,
боясь шевельнуться, неслышно лежало море. Оцепенела
над ними листва. Из-за ограды поста доносилось одно­
тонное баюканье бамбуковой флейты.
Первый удар


НА ПАНТАХ
Лето в Приморьи выдалось особенно гнилое. Дождь шел
изо дня в день. Все об одном и том же бубнила крыша.
Ночами, когда выгорала лампа, а глаза, не слушаясь тем ­
ноты и позднего часа, не хотели смыкаться, я слышал все
один и тот же булькающий звон воды, стекающей в бочку
под водосточной трубой: буль-буль-бинь, буль-буль-бинь...
Подступивший к дому лес заглядывал в окно блестящей
листвой. С листьев дикого винограда прямо в комнату сте­
кали дождевые капли.
Земля под сапогом шипела и пускала пузыри. Ступеньки
балкона потемнели и ослизли. Все кругом, на улице и
дома, было пропитано влагой. Даже бумага, оставленная с
вечера на' письменном столе, к утру набухала как губка.
Чернильный карандаш расплывался лиловыми слезами по
моим вчерашним строкам.
З а опушкой гремело море. Подбрасываемая прибоем галь­
ка с дробным стуком падала из-п од гребня уходящей волны.
Шумная назойливость Японского моря разгоняла промоз­
глую осеннюю скуку. Волны спешили одна за другой ря­
дами, пластами, водяными массивами; они долбили скалу,
ворочали камни, терли друг о друга миллиарды тонн шур­
шащей гальки. Все это море делало с такой настойчи­
востью, будто задан ему урок ро что бы то ни. стало рас­
тереть берег в пйль, в прах, а ничто.
Светит ли солнце, ползет ли стеною туман с Охотска,
замер ли воздух в прострации штиля или беснуется он в
диком тайфуне* море борется с берегом, долбит, лижет,
подмывает...
А дождь не торопясь льет, льет, льет. Я забыл цвет
безоблачного неба, я не могу себе представить, как греет
солнце. Сам я сделался мокрым и злым.
Материк не хочет знать полуострова, набухшего водой,
вспухшего волдырями черноземной каши и дымящегося
194


теплой тиной болот. Давно не слышно уже катера-неф­
тянки, доставляющего сюда продовольствие и редких гостей.
Gicopo ночь. Еще одна ночь, когда крыша будет бубнить
до рассвета об одном и том же. За окошком нахохли тся
промокшими деревьями черный лес, за лесом будет греметь
море, ночью так же, как и днем.
Но во¥ сквозь грохот прибоя застучал мотор.
Катер полз как сказочный кот: один глаз зеленый, дру­
гой — красный. Окунаясь в волны, влезая на высокие их
гребни, с томящей медлительностью он приближался к мысу.
Катер привез людей. Сегодня им не попасть в совхоз.
Темно. По таежной дороге ни пройти, ни проехать.
Кое-кто из приехавших зашел, ко мне на огонек: домик
мой стоит на {пути к совхозу. Значит,— о, радость,— эту
ночь я проживу не один-на-один с лампой.
Разные люди были среди гостей. Говорили вразнобой.
Говорили все, кроме одного, сумрачно подглядывавшего из
далекого угла. Э то был пантовар Павел Матвеевич Дубня.
Только один раз, когда зашла за столом речь об отцах
и.детях, подал он признаки жизни:
—
Неверно выражаетесь, граждане. Что это значит:
яблочко от яблони недалеко падает? Не так оно бывает.
Могу назвать вам весьма достойных родителей, у коих
дети— чистые разбойники, и обратно: у отцов и матерей,
заслуживающих всяческого порицания, сыны выросли до­
стойными хвалы и подражания...
—
Кровь всегда скажется,— возразил кто- то из гос­
тей.— Ежели он сын помещика или контрика какого-ни ­
будь дворянского, то хорошего от него не жди.
Дубня даже привстал:
—
Не изволите ли ошибаться, уважаемый? Не кулац­
кому ли сыну Тильбе товарищ Сталин, как вполне х оро­
шему человеку, ответствовал: «Сын за отца не отвечает...»
Так оно и есть, уважаемый. По нынешним временам вся­
кое бывает: бывает и так, что яблочко от яблони совсем
в другой сад упасть может.
Он сел и, снова умолк. Теперь уже на весь вечер.
Когда гости собрались спать в пристанской сарай, я ск а­
зал Дубне:
— >Не посидите ли здесь? Старому человеку на мокром
сен е валяться — кости заболят.
Он охотно согласился.
Долго сидели молча. Дуфня, не глядя на меня, скреб тол­
115


стым ногтем крышку стола. Это был приземистый старик
с неопрятной щетиной на щеках. Перехваченный тонким
ремешком, живот его отвисал, как украинская тыква. Сле­
зящиеся красные глазки Дубни беспокойн о бегали,ни >на чем
не останавливаясь, цепко ощупали собеседника, обстановку.
В этом старике не было ничего от таеж ной чащи, ст
охоты, от зверя. Если бы его и можно было вставить в
рассказ о былых годах уссурийской окраины, то разве лишь
в. качестве шинкаря, хоронящего беззаконные штофы за
тяжелыми окладами икон старого письма. Меньше всего
подходила Павлу Матвеевичу роль, в которой я видел его
сейчас — знатока пантоварного дела.
Поначалу Павел Матвеевич' не был словоохотлив. Р аз­
вязать язык традиционной рюмкой не удалось — не пьет.
От папиросы тоже отказался.
—
Может быть, чайку?
—
Чайку можно. Чай дозволен. Трава — она от бога.
После второго стакана Дубня заговорил неспеша, от ста­
кана к стакану.
—
Каждый оленевод должен с почтением вспоминать Се­
мена Яковлевича Поносова, он есть первый настоящий
пантовый человек. От него-то, можно сказать, и все дело
началось. Вот, когда приехал Семен Яковлевич к Сион­
скому хутору, что у залива Святой Ольги, поселился там
и он, Павел Матвеевич Дубня. А было это не то в 1891,
не то в 1892 году. И что там было, вокруг Ольги! Дичь
да глушь. Наступили на берег — тайга с запада, море от
востока и оставили безлесной суши узкую полоску. На ней
не то что селиться, присесть негде. Но Семен Яковлевич
тайги не боялся. Где, как не в лесу, вдали от глаз и ушей
людских, хранить чистоту старой веры. Потому и выбрал
Семен Яковлевич направление от берега в тайгу. Там
установил свою заи мку, возымев намерение завести боль­
шое оленное дело. На Сучане, откуда переехал, он имел
уж е большой оленник. Но теперь Семен Яковлевич решил
вести дело по-новому: вместо того чтсбы вылавливать для
питомников молодых самцов в тайге и только воспитывать
их у себя, решил он выловить на завод и маток, чтобы
воспроизводство стада рогачей происходило у него тут же,
в собственном олевнике.
А надо сказать, что был Семен Яковлевич всем общин­
ным делам заводчик. Замечательный был хозяин и не про*
стой человек, а как бы о т бога в водители поставлен.
196


Поглядел на поносовское дело Дубня, показалось оно
$му выгодным, и решил он им заняться. Купил у Поно-
сова хорошего рогача,— двести рублей отдал,— двух ма­
точек сам выловил в тайге. С этого начал дело.
В тот же год принесли оленухи по бычку. А там еще и
еще. Пошло хозяйство во-всю. Через несколько годков
пришлось работников нанимать — самому уж с оленями
не справиться. Прямо сказать, заполонили.
Встал вопрос, что делать с лишними оленями. На мясо
бить— невыгодно, не оправдаешь содержания. И,— что тут
греха таить,— задумал Павел Матвеевич вроде как бы
благотворительностью заняться. Стал окрестным крестья­
нам оленей сбывать с оплатой в долгий кредит. По тем вре­
менам кредит был верный — долг всегда вернешь. В долг
даже интереснее: процент идет. В гроб мужик лезет, а
процент платит.
На оленях Дубни в округе новые хозяйства росли. Олени
прут как на дрожжах. Пантов в Ольге все больше. К тому
дело подошло, что даже сам Ши И-тан (фирма такая ки­
тайская в то время всем пантовым рынком правила) своего
постоянного агента в Ольге поселил.
Но пантовое дело тонксе. Из года в год учился Дубня
распознавать качества пантов, влияющие на рыночную
стоимость.
Нет возможности перечислить все тонкости, которые
пришлось изучить Павлу Матвеевичу, чтобы иметь воз­
можность торговать пантами с открытыми глазами, не по­
лагаясь на оценку китайца-скупщика.
Китаец — первый купец: купить за грош, продать втри­
дорога может с таким видом, что всякий, имеющий с ним
дело, похвастается приятелю: «Вот облапошил1 я сегодня
китаёзу», а когда разберет, то увидит, что «китаёза» на
нем по два рубля на рубль заработал...
Однако вниманием и рачительством проник Павел Мат­
веевич во все тонкости, потому что посвятил он себя все­
цело этому делу и оставил всякую мысль о снискании себе
иными путями хлеба насущного.
Э, да что там говорить, был хлеб в изобилии, даже в
излишке. Не в хлебе дело. Радость необыкновенная о ту
пору пришла Дубне. Радость огромная, неизреченная: . Ва­
нечку, сыночка дорогого, наследничка желанного супруга
родила,— вот оно что!
Наследник! Слово-то какое значительное! У серого му­
197


жика или у чинуши дыроштанного—просто сын, а у лю­
дей — наследник. Имени и дюбру всему законный, ботом
назначенный преемничек и блюститель. Растить наследника—
не то что сына голи какой-нибудь. В нем какие чувства
воспитать надлежит?! Добро, доставшееся от родителей*
блюсти и умножать!
При таких обстоятельствах все дело Дубни по другой
колее пойти должно. Вырастет Ванечка, Иваном Павлови­
чем станет, и в ручки ему капитал готовенький, дельце та­
ксе, чтобы первым он человеком по Приморью был. Чтобы
вся тайга в кулаке у Ивана Павловича собрана была: вот
как! Подумать,— цель какая высокая теперь у Павла Мат­
веевича возникла.
С новым тщанием Дубня увеличивал хозяйство. Стал сам
скупать панты у мужиков. Давал рублишко против того,
что могли они получить у китайца. А там стал перепро*-
давать китайцам купленные панты за свои. И воздал бог
хорошим процентом за то, чтЪ облагодетельствовал Па­
вел Матвеевич мужиков, покупая панты.
А только, видимо, никто своих грехов не знает, господь
же их видит и взыщет всегда. За что покарал он Павла
Матвеевича, неизвестно. Но случилось однажды: приготовил
Дубня агенту хорошую партию пантов для продажи,—
свои тут были и перекупленные, — вдруг возьми этот агент
да заартачься. Сперва цену все сбивал, а потом и вовсе от
покупки отказался. Ч то , тут будешь делать? Растерялся
Дубня. Ведь многие тысячи в пантах заложены. А лишний
день пролежит пант— протухнет. Пропало тогда все: труды
и деньги. Бросился Павел Матвеевич туда, сюда:— нет п о-
купателей. Которые ’ попадаются — шпана, /мелочь, от них
цены не получишь. А "настоящий купец, тот в сговоре с
ольгинским скупщиком: нос воротит.
Метнулся было Дубня в Шкстово,— да разве панты сбе­
режешь на такой срок! Ледник с собой не повезешь.
Сгноил всю' паотию. Пошел за ничто отборный товар,
убытки понес Дубня великие. От начала дела такого не
случалось. Что слез супруга Павла Матвеевича пролила!
Понял тут Дубня, что китайцы держат оленеводов в на*
стапщей кабале именно потому, что висит над теми по4
стоянный страх: не отдашь за китайскую цену, вовсе то ­
вар сгноишь, ни копейки не получишь. И происходит это
потому, что неизвестен русским способ варить панты*.
Строго охраняют китайцы свой секрет. Большие деньги
198


платят пантоварам, передающим рецепты этого дела и з
рода в род, от отца к сыну.
'Варка пантов — э то их консервирование. Свежий пант,
наполненный кровью, без льда не выдерживает больше од­
ного, двух дней. А раз пант начал гнить, никакой варкой
не отшибешь у него запах и грош тогда цена товару. И
получается такая картина: наш охотник или оленевод, хо ­
чет не хочет, должен сбыть сырые панты китайцу. За лю­
бую цену, чтобы не протухли. А тот, сварив их, может
везти куда угодно и хранить сколько нужно. Он ждет под­
ходящих покупателей, не боясь порчи.
Кажется, просто: варить панты самим и тогда продавать,
минуя посредника. Пробовали, варили. Ничего не получа­
лось: то не доварят, то переварят. Китаец неправильно
сваренный пант брак ует. Пришлось бросить. Отдались в
руки китайцев целиком. Примирились с потерей на этом
деле больших денег.
Но Дубня решил против китайцев пойти и секрет э то т
вызнать. Подходил он к делу и так и этак — ничего не
получилось. Агент-перекупщик только посмеи!ался, а пан­
товары-китайцы ни на какие посулы не склонялись. Даже
на службу к себе переманить пробовал — не идут.
И пришлось Дубне маленько покривить душой.
Был он как-то в тайге на охоте. Досуга бывало у него не
так уж много, но находил: вырывал денек, другой, чтобы
побродить с винтовкой или с дробовичком. Как ни черства
душа человеческая, как ни поросла она коростой бесчув­
ствия, но ведь захочется иногда вдохнуть от чистоты при­
роды. А уж где прирсда чище, нежели в уссурийской: тайге?
На 'что уж птаха и зверь в человеке врага видеть научены,
а и те, пока не стрельнешь, не чуют опасности, беззлобно
и бестрепетно кружат около охотни ка. Благодать неизре­
ченная, дыхание первозданных ароматов наполняют тайгу
покоем и миром.
Бродя однажды с винчестером, Дубня в таежной тиши
наткнулся «а труп старичка-китайца. Старичок это т был
женьшенщиком, и помер он, видимо, как многие из них
помирают: от пули злодея, умышлявшего его жень-шенеи
попользоваться. Но только злой умысел это т не удался,—
весь старичков сбор, два корешка жень-шеня, был при нем
в сумочке, вместе с паспортом и какой-то китайской за­
писочкой. Помешал, значит, k t o - t oi таежному лиходею
воспользоваться чужим добром.
199


Дубня э ту самую сумочку взял, но ни корешков, нй бу­
маг в ней не тронул. А на другой день, улучив минутку,
когда ши-и-тановского агента не было дома, забежал к
нему в фанзу, будто по делу, да сумочку старикову там и
подбросил. А один из кумовьев Павла Матвеевича в то
время урядником был. В тот же день этот урядник с по­
нятыми явился к агенту, нашел у него жень-шень и су­
мочку. Агента взяли и увезли в Ольгу. Хотел урядник еще
и пантоваров,— старика с подручным,— заарестовать, но
Дубня их на поруки взял: пожалел, мол, китайцев. А по
совести сказать, какая там жалость? Свой интерес блюл:
старый Юань-Ши первейшим пантоваром по всему берегу
почитался.
Когда некоторый срок* прошел, Павел Матвеевич пред­
ложил пантоварам выбор:, ежели, мол, сами по себе оста­
нутся, то, рано или поздно, пришьют их к делу агента и
обязательно заберут. А вот ежели бы они у него — солид­
ного русского хозяина — жить стали, то, надо думать, су­
мел бы он их у властей отхлопотать.
Подождали, подождали китайцы, видят, нет их хозяина,
й нанялись к Дубне.
Стали к «ему теперь панты со всего берега стекаться.
Пришлось китайцам-скупщикам цену поднимать. Но, между
прочим, вовсе не к том у вел дело Павел Матвеевич; ин­
тересовал его перво-наперво секрет китайской варки. Од­
нако долго он крепился, не ходил на пантоварку, чтобы
не спугнуть китайцев. Только когда они совсем прижились,
стал к ним, как бы невзначай, похаживать, а потом и во­
все на пантоварке засел — днюет и ночует, будто беспо­
коится о какой-нибудь паре пантов, особенно ценных.
Долго исподволь наблюдал Павел Матвеевич работу Юань-
Ши и в один прекрасный день велит жене приготовить в
бане большой казан, напасти дров; инструмент такой же,
как у китайцев, смастерил. И когда пантовары уехали на
побывку в город, принялся сам две пары пантов обраба­
тывать. Одну пару испортил, а другая получилась. Поку­
патель, даже не заметил разницы с китайской варкой.
Павел Матвеевич добился своего. Не долго думая, об ъ ­
явил он пантоварам, что должен переменить условия и бу­
дет платить теперь не пять процентов за варку, а только
три, как их прежний хозяин платил. Китайцы оторопели,
Когда через два месяца Павел Матвеевич, нарушая договор,
снова сбавил плату до двух с половиной процентов, пан­
200


товары попробовали устыдить Дубню, но он только пожи­
мал плечами.
Дубня видел, что китайцы недовольны, и долго не ре­
шался привести в исполнение намерение еще понизить
плату, но наконец сделал и это т шаг: процент был сбавлен
до двух.
Никому не говорил, даже и себе только в потем ках при­
знавался, что решил он китайцев донят^ . Не было ему рас­
чета с ними возжаться. Чувствовал в себе достаточно сил
и знания, чтобы сберечь лишний процент. Сынок растет,
как вишенка наливается: сочненький, розовенький стал,
а веселый-то какой... и сказать нельзя. Вот он, помощник-
То отЦу растет. Этому не только что процентишко, а са­
мого себя не жалко отдать. А китайцам, нет — прощенья
просим. Ванечкино добро, денежки его, наследственные, не
м ожет Павел Матвеевич ими швыряться.
Родные предупреждали его о сильном озлоблении китай­
цев. Юань-Ши отказался от работы на неслыханных в пан­
товой практике условиях и потребовал было уплаты не­
устойки по договору в две тысячи пятьсот рублей. Но,
- ослепленный своим успехом, хозяин беспечно махнул рукой
и дал понять китайцам, что самое для них лучшее — как
можно скорей уйти из э ти х мест, потому что, прекращая
работу у него, они могут снова познакомиться с властью
«сума его — урядника...
В этом месте рассказа лицо старика потемнело. Из-под
'воспаленных его век сочилась скупая влага. Были то слезы,
вызванные тяжелыми воспоминаниями, или просто болели
глаза, понять было трудно. Но прошло несколько минут*
прежде чем Дубня принялся за продолжение рассказа. Речь
<его, медленная и негромкая, временами затихала. Визги
ветра и жалобный звон оконного стекла сопровождали
слова.
—
Пантовары ушли. Отправились ли они к какому-либо
скупщику-китайцу искать работы, уехали ли на родину
или просто углубились в непроходимые дебри тайги искать
временного пристанища в фанзах своих соотечественников-
женьшенщиков,— Дубня не ведал.
Тайга — что море: Ушел человек и следа нет. Где ходит,
что делает — никто не знает. Думаешь, что за ним идешь,
а на поверку — м ожет, он тебя как зверя выследил. Следа
201


нет и горизонта нет. Хуже чем море тайга. Утонули в
тайге китайцы.
Скагали однажды Дубне, будто видели вечером бывших
пантоваров на задах заимки, но он не обратил внимания.
Вспомнил, когда,— ах не вспоминать бы...— когда исчез
его сын*
Сомнений быть не могло: китайцы с хунхузьем спутались
и украли мальчонку. У хунхузов/водилось так: выкуп или
мучительная смерть заложника. Старожилам этот порядок
был хорошо известен. Однако Дубня не стал слушать со­
седей и отверг всякую мысль о выкупе. Диким зверем ме­
тался, все заимки объездил, везде искал, грозил всех ки­
тайцев со свету сжить. Наконец потребовал (помощи от
властей и со взводом сибирских стрелков пошел , в тайгу на
розыск.
А через несколько дней по уходе отряда на хутор Дубни
было доставлено от китайцев требование:
« Прекратить поиски и увести отряд и з тайги. Доставить
в условленное место выкуп в пять тысяч рублей, десять
винтовок и десять цинок патронов. Если указанное не бу­
дет выполнено в течение пяти дней, мальчику будет отре­
зано ухо, через неделю второе. Через десять дней отре­
жут нос. Через две недели мальчик будет убит».
Получив это письмо, жена Дубни бросилась в тайгу за
мужем. Но уссурийская тайга не Светланка1, нё так -то
просто найти в ней человека: жена разминулась с отрядом
Дубни.
Настигла она мужа, когда тот возвращался к хутору от
отряда, ушедшего шарить в глубь тайги.
Решил Дубня окружить стрелками хунхузов и живьем
взять, а для приманки пять тысяч в условное место пред­
ставить.
С таким поручением и отправил жену на хутор, сам же
вдогонку отряду пошел. Однако жене настрого наказал
деньги в тайник не класть, пока он сам с отрядом не по­
доспеет.
И хотел бы Дубня передать, как искал он отряд в тайге,
да не расскажешь. Показать только может свою седую
голову. Шли дни, обозначенные в письме, а он все по
следам отряда ходил. До срока, назначенного хунхузами ,
1 Све т л а н с к ая—главная улица в старом Владивостоке (теперь
Ленинская).
202


считанные дни остались, а он ни отряда не нашел, нге
добром с похитителями не сделался. «Выходило так, что,,
даже и махнув теперь рукой на отряд, он к хун хузам в
срок добраться ие сумеет. И понял Дубня, что он от жад­
ности сотворил. Одна надежда в-нем теперь горела: авось-
жена его от греха спасла и, не дожидаючись Дубни, пред­
ставила деньги. Дубня спешил изо всех сил к заимке. Но,
придя, узнал: жена дома и не бывала с тех пор, как к нему
в тайгу ушла.
Наспех собрал Павел Матвеевич деньги и бросился в
условную балку. А там уж лежала от хун хузов записочка,
что поступлено с мальчиком, как было сказано. На э то т
раз мстительный враг не пожелал даже руку свою скрыть,
так полностью под записочкой и стояло: «Юань-Ши».
Жену Павла Матвеевича позже в оленьей ловушке-лу-
деве нашли. Знать, попала в нее, заблудившись. Ноги,
видно, сломала, не смогла вылезти. Там и смерть нашла.
И хоронить было нечего: скелет да клочья одежды. Осталь­
ное пожрало таежное зверье.
Всякий бы иной человек, разумеется, силами поник, а
Дубня точно удила закусил— могилка жены еще травой не-
поросла, как он уже снова по уши залез в панты.
Откуда силы брались: с восхода и до поздней ночи все'
работал и работал. Всюду сам, все сам. Даже на помощь-
новой молодой жены не полагался. Так горел он, пока
однажды зимой в тайге, когда заготовлял с работниками
лес на постройку нового оленника, не ударило его по
спине падающим деревом. Почувствовал Павел Матвеевич,
что хруснуло у него в позвоночнике, и от нестерпимой
боли повалился в снег.
Пролежав довольно долго в постели, он встал, но встал
неполным человеком. Не может разогнуться, не то чтобы
какую-нибудь тяжелую работу делать.
Думал пройдет, даже не лечился. Но истек гщ, другой,
а Дубня на глазах тает. Скорчило его как старый сук,
исхудал, желтый стал, даже волосы на голове повылезли.
Работа пошла в хозяйстве не та. Разве На чужих людей
положишься? Жена тоже от рук отбилась, забаловала..
Прямо нужно сказать: с самого того дня, как ударило
его деревом, не мог Дубня с нею жить, и тут его полная
немощь одолела.
Ни боль, ни упадок работоспособности не убивали
Дубню так, как эта его мужская слабость. Не мог он при­
203


выкнуть к мысли, что не будет у него больше сына. Не
.должно это случиться, не может. Он, Дубня— настоящий
хозяин, сын ему нужен. Не бабе же добро оставлять,
чтобы по ветру пустили или любовнику отдала вместе со
своей бесстыжей бабьей любовью?
Стал Дубня по докторам ездить. Смотрели доктора, го*
лавами качали, умные слова говорили. Один, даже элек­
трический ток через спину пускал. Страху от него Павел
Матвеевич натерпелся большого, а пользы не получил ни­
какой.
В это время Дубня сдавал панты молодому китайскому
купцу Ли Сяо-туну во Владивостоке. Ли Сяо-тун был про­
свещенный человек: получил образование в университетах
Берлина и Лондона. В нем тысячелетняя культура Китая
смешалась с современной европейской цивилизацией.
Однажды, одетый в строгий английский костюм, Ли
Сяо-тун угощал Дубню двадцатичетьрехблюдным обедом,
в котором повар смешал трепангов* каракатиц, ласточки­
ны гнезда и другие изыски старинной кухни.
После обеда, покуривая трубочку, Ли Сяо-тун учтиво
спросил своего поставщика-старовера:
— Уже много лет, как судьба подарила мне счастье
вашего знакомства, Павел Матвеевич. И год за годом, при
виде вас, сердце мое исполняется сочувствием и удивле­
нием. Мои уста в разговоре с вами никогда не открыва­
лись для праздного любопытства, хотя вид ваш и вводил
меня в искушение спросить: что с вами? какая болезнь
приводит к тому, что за год разлуки вы успеваете пройти
десятилетний путь по стезе старости?
И когда Дубня поделился с гостем своими невзгодами,
тот рассмеялся и сказал:
— Друг мой, благодаря вашему трудолюбию глазам моим
каждый год открывается сладчайшее зрелище: панты—
прекраснейшее украшение красивейшего . из животных,
достойного попирать райские , луга,— «цветка-оленя»— Хуа-
лу. Смуглость пантов, как колени девы, шерсть ^-н еж-
нее пуха на голове новорожденного. Вы, как никто из
смертных, окружены величайшей силою, которую при-
рода-мать вложила в рога «цветка-оленя». И вы, повиди-
мому, ни разу не сделали попытки прогнать из себя недуг
этой силой, имеющейся у вас в изобилии.
—
Нет, господин Ли, не пробовал.
—
Я слушал мудрейших из европейских мудрецов,—
204


воскликнул Ли Сяо-тун,-^ -видел искуснейших из врачей No
смею вам сказать, ни один медик Европы не может пра­
вильно лечить простейшей болезни. Я не врач, но знаю,
что если спина у вас не сломана, как ломается палка, т а
китайские врачи, заставят ее выпрямиться. Поверьте в силу
средства,! которым они будут вас лечить, в добытое вашими
руками украшение «цветка-оленя» — панты.
И повел Ли Сяо-тун Дубню к китайскому доктору.
Со страхом вошел Павел Матвеевич в просторную ком­
нату, где не было никакой обстановки, кроме двух низ­
ких стульчиков. На одном из них сидел крошечный ста­
ричок. Головка его, накрытая черной шапочкой с нефри­
товым шариком, сморщилась и пожелтела. Из широкого
шелкового рукава торчали пальчики с отточенными длин­
ными ногтями, точно выглядывал пучок клювов вальдшне­
пов. Только глаза старика не поддались годам: остро и
внимательно глядели из-под толстых очков в чеканной
серебряной оправе.
И показался старичок Дубне какой-то вещей сказочной
птичкой, древней и злой.
Поговорили между собой китайцы, и Ли Сяо-тун объяс­
нил Дубне:
— Доктор не хочет вас лечить. Он не может нарушить
присягу, данную в учении: лечить только людей желтой
расы.
Даже мысли Дубни остановились от огорчения. В спине
холодно стало: так на всю жизнь калекой и оставаться?
Злость обуяла:
—
Не хочу!— завопил он и повалился на колени.— Гос­
подин мой Ли Сяо-тун, скажите ему, что всю жизнь по­
ложил я на Хуа-лу, а куда панты пошли? Сколько китай­
ского народа я пантами осчастливил? Ваш китайский на­
род вот. этими руками спасал. Что греха на душу принял.
Сынок мой, мальчик невинный, и супруга моя жизн и ре­
шились. Для кого все? Для вас, для китайских людей.
Неужто же за все эти мои страдания нет в вас жалости?
Дубня плакал, ползая по цыновке и ловя полы халата
старого доктора.
—
Господом-богом, единым для всех, заклинаю тебя, по­
моги мне для твоей ж е желтой расы. Чтобы снова стал да
полным человеком. Сына мне нужно* Сыночка, наслед­
ничка.
2С5


Когда пятиться больше было некуда, старичок поднял
ручки. Ладошки, как сухонькие дощечки, вперед выста­
вил и передал через Ли Сяо-туна:
—- Э тот человек дал много пантов китайскому народу.
Можно найти выход, чтобы помочь ему, не нарушая кля­
твы. Пусть сделает себе лекарство, как я ему велю, и
лечится втайне.
Ли Сяо-тун записал на бумажке со слов доктора наста­
вление.
Дубня сделался единственным оленеводам, владеющим
тайн ой приготовления китайского пантового лекарства.
Сто дней— без малого всю зиму напролет — забывши
про вино и табак, не глядя на жену, поутру глотал Дубня
снадобье.
И хотите— верьте, хотите—нет, но через полгода он
уж е держал спину, как кавалерийский вахмистр, а через
год вес его вырос на полтора пуда. Стал Павел Матвеевич
наливаться, как яблочко, а брюхо, будто на дрожжах, прет.
И не ко времени все это. Настал февраль 1917 года, при­
шла пора, когда пузо хоть отрезай. Последние времена
настали — человеку, который толст, лучше бы и на улицу
н е выходить. Страх, что из тайги поперло! Дезертиров
одни х целая армия. Т ут поджог, там убийство. Пришлось
за винтовку братйся, потому что власти на таежных за­
имках какие? Слава одна. Разве им вмоготу было с
такой силой справиться!
Но, впрочем, все мало-по-малу уладилось. Не попустил
<5ог расхитителям— пограбили маленько, но до питомника
Дубни не дошло, уцелел от напасти. Помаленьку напасть
февральскую рассосало: кого в расход, кого в город, кто
сам в тайгу смылся. Снова можно было помаленьку делом
заниматься. А дело выросло у Павла Матвеевича во как.
Проник он теперь в тонкости пантового лечения.. Узнал,
между прочим, что не только больные в Китае панты при­
нимают, а даже ежели человек вполне здоровый, но есть у
него излишек денежный, то, прежде чем купить золото
или иные драгоценности, купит себе панты. И лежат эти
панты в заветной шкатулочке, потому что знает китаец,
до тех пор, пока есть в запасе панты, может быть
уверен, что и на старости лет будет чем молодость
вопомнить.
Увидел Павел Матвеевич, что нет никакой надобности
отдавать всю прибыль от столь выгодного дела в чужие
206


руки, и стал теперь с увлечением сам готовить пантовые
порошки и настойки.
Пошла о Дубне слава по всему Приморью. Появились
пациенты иа чужих хуторах и в городе. Коммерсанты,
инженеры и прочие господа с Дубней за ручку. Жены их
тайно от мужей разговор имеют. Одйа барыня,— жена бо­
гатого рьгбальщика, в м ехах вся, серьги в ушах с алма­
зами,— два раза в Ольгу сама приезжала. Была как щепка
и подглазины прямо черные: в женской части у нее непо­
рядок большой был» А два курса прошла и за границу,
прямо сказать, красавицей бежала: кровь с молоком.
Одним словом, дело пошло во- вао. Уже больше двух
тысяч порошков своего приготовления продал Дубня. Иначе
как в первом классе во Владивосток не ездил. Еще бы
до каки х высот дойти мог, » о тут большевики пришли.
Нужно было дело сократить. Не то что в первом классе
ездить , а и вообще лечение тайно проводить пришлось. Да
и самое пантоварение, как дело хлопотное и громоздкое,
не очень удобно стало.
Но нет худа без добра. Надоумил бог Дубню: нельзя
ли, мол, вместо ©арки со всеми ее сложностями как-ни­
будь . попроще панты консервировать. Сунул Павел Матве­
евич для пробы пару пантов в русскую печь, после того
как из нее хлеб вынули. Начал пробовать: то хорошо
выйдет, то порвет. Изобрёл колпачки на концы пантов из
ваты и бумаги, чтобы жаром не рвало. Нашел TeMnepatypy
подходящую, vcpoK выдержки определил и стал по новому
своему способу панты готовить.
Не без страха первую партию китайцам повез.
Не только не забраковали, но еще удивились даже,
что русский так здорово варить научился. И снова, дело
стало разрастаться. Высокосортный товар китайцы ни у
кого другого как у Дубни ищут. Но случилось обстоятель­
ство совсем непредвиденное: арестовала Дубню Чека. Хра-
нил-де оруж ие с неизвестными целями. А всего и было-то:
четыре винчестера, двенадцать трехлинеек, с десяток руч­
ных гранат. Что же насчет целей, то говорить тут дей­
ствительно не приходится. Кто же их знал, белых-то, что
они из Приморья навсегда ушли?
И выслали Дубню на остров Аскольд. Так бы Дубне и
погибнуть там на острове, без назначения, если бы не его
специальность.
На острове Аскольд, надо сказать, с давних пор
207


олени были: годов пятьдесят как водились. При интер­
венции их почти начисто на мято перевели но, кое-что»
осталось. И поручили Дубне этими оленям» в плановом,
порядке заняться,. Ну, а старику больше ничего и не тре­
бовалось: около «цветка-оленя» работать, панты варить.
Вот еще бы порошок делать, но э то . настрого запретили.
Начальство отправляло все панты полностью для экспор­
та, ради самоокупаемости и хозрасчета.
Трудно приходилось тогда Дубне. Заболел он, руки,
ноги опухли, одышка одолела, а помощники, и з заклю?
ченных кулаков, ничего делать не хотят. Не то чтобы по*
могать, а еще над ним ж е, Дубней, смеются; «Ты,— го­
ворят,— старый дурак, сам себе цепи куешь. Чем больше
пантов дашь, тем крепче вокруг, тебя забор поставят».
Однако, когда увидел начальник лагеря, Что Дубня ра­
ботает по-настоящему и хозяйство на ноги поставил, раз»
решил в виде премии, как исключение, один пант на по­
рошок потолочь; выдал тот порошок заключенному Дубне
на руки и обязал лагерного врача доносить рапортом о
ходе лечения.
Выздоровел Дубня. А там и срок заключения прошел*
Отправили его на работу в пантовое хозяйство Госторга »
сказали: «Ежели будешь честно работать, то выйдет тебе
полная амнистия» .
Стал Дубня работать в Госторге, но старался депо вест»
так, чтобы и ему какой-нибудь профит был — не за
жалованье же у большевиков служить.
Только вскорости его в ГПУ призвали и ^говорят:
—
Дубня, блюди себя. Советская власть тебе прежние
грехи простила не для того, чтобы ты за такие дела при­
нимался. Хочешь служить по-хорошему — служи, а нет —
особый разговор с тобой будет.
—
Какие
такие
у меня
грехи? — взъерошился
Дубня. — Нет у меня против вас грехов.
—
Против меня-то, может быть, и нет,---засмеялся
сотрудник,— да против тех , к то меня за тобой смотреть
поставил, против трудящегося класса вины много.
—
Нет у меня ви ны,— твердит Дубня.
Вынул тут сотрудник из шкапа папочку и стал в ней
бумажки перелистывать.
—
Не веришь на слово, слушай по-писанному: за чей
счет брюхо отращивал, не знаешь? Сколько оленеводов,
мелкоты с сумой пустил — забыл? Кума-стражника на лит-
208


дей кто натравливал? Тоже ее помнишь? Э то все так по
вашей, по человеческой линии грехи, а есть и оо божест­
венной, мы и их тебе выложить можем. Женьшенщика ста­
рика забыл? Сына своего...
—
Христом-богом, не поминайте... Грешен я, грешен.
Сам знаю. Век мне дайте, отмаливать буду.
На другой же день приступил Павел Матвеевич в гос-
торговской пантоварке к кладке русской печи.
Панты стали консервировать по новому сухому спо ­
собу, введенному Дубней! Перешли на печь Дубни и во
всех хозяйствах.
Но вот пришли в Госторг молодые специалисты п о пан ­
товому делу и осмеяли печь Павла Матвеевича: до вре­
мени, мол, конечно, ею можно пользоваться, но при на­
стоящей постановке пантового производства этакий дедов­
ский очаг нужно выкинуть. Заменить его следует чем-
нибудь более совершенным. Во-первых, чтобы постоянно
можно было вести наблюдение за тем, что делается в
печи, и, во-вторых, чтобы температуру регулировать со­
вершенно точно, по желанию.
Сначала Дубня толь ко посмеивался над молодыми фан­
тазерами, но, когда они приступили к постройке новой
электрической камеры на манер большого ящика со вся­
кими стрелками, проводами да приборами, у него заще­
мило под ложечкой.
Пошел к директору комбината:
—
Значит, способ, которым я тысячи пар лучшего то­
вара выпустил, ликвидировать хотите? А меня, старика,
взашей?
— ■Ваша печь была лучше китайского котла. Наша ка­
мера должна быть лучше вашей печи. А что до вас, то
мы не только не собираемся вас гнать, но думаем, что
вы приспособитесь к новому способу консервирования и
останетесь старшим пантоваром.
Дубня обиженно надулся:
—
Чтобы я стал обучать пантоваров на чужом аппа­
рате? Не могу я э того делать, раз. он хуже моей печи.
Не стану я товар портить.
—
Хуже или лучше — покажет практика.
—
От добра добра искать нечего. Не стану я ни к
чему новому приспосабливаться. И вообще, видать, мы с
вами взглядами расходимся.
Хлопнул дверью и ушел от директора.
14 Первый удар
209


Хлопнуть хлопнул, а дома раздумье взяло: неладно вы*
шло насчет расхождения взглядов.
Сидит дома -и последствий ждет. Даже на работу, хо­
дить перестал: все равно, мол, так не кончится, что-ни ­
будь да будет. Скорей бы уж.
А те как на грех затихли. И на работу не зовут и
последствий не применяют, будто , забыли о нем.
Прошло ,так с неделю, может быть побольше, не вы­
держал старик, сам в комби нат нршел.
А на пантоварке дьгм коромыслом: идет переоборудова­
ние полным ходом. От старых печей Дубни и кирпичей«
не осталось, на их месте новые коробки с электрическим
оборудованием ставятся.
— ■Как бы дирекции вихры не наломали), когда панты
мильончика на два золотом на складе камнем лягут, —
ехидно сказал Дубня.
— ■Не лягут, новый спец тут объявился, гарантию*
дает, — похвастался директор,
— * Китаец, что ли?
— ■По повадке будто и китаец, % с виду наш; фамилия'
ж е серединка на половинку: Юаньшиев.
—
Откуда такой vвзялся?
— ■Из тайги пришел. Больших пантовых знаний человек.
Дубня встрепенулся:
— * Постой... Юаньшиев, говоришь?.. Так...
Старик стал копаться в памяти. Мучительно трудно
было ковыряться в старческих воспоминаниях, но Дубня
никак не мог отстать от этой фамилии. Привязалась —
и все тут. Будто; даже срослась с чем-то в мозгу, а вот
куда корешок-то уходит, никак не уловишь.
Два дня мучился старик, пока наконец всплыло на по­
верхность помутневшей памяти: «Юань-ши». Да ведь это«
ж е старик-пантовар на его Ольгинской заимке, , то т
самый, что от него в тайгу ушел и сына его потом смерти;
предал.
Чуть свет Дубня был на ногах, первым в комбинат при­
бежал:
—
Показывайте старика.
— ■Старика? — удивился директор.
—
Пантовара китайского*. Юанъ-Ши. Хунхуз он.
—■ Совсем забрехался, батя. Какой же он старик, ему
всего-то лет тридцать от роду. И не хунхуз он, а крас­
ный партизан.
210


—
Наваждение э то дьявольское,— говорит Дубня.
Незаметно под столом крест сотворил, а у самого, чув­
ствует, полная сумятица в мозгах происходит.
Однако
все-таки допытывается:
—* Специалист?
—
Первейший.
—
И мою печку похерил?
—
Раз и навсегда.
—
Электричеством занимается?
—
Ни на столечко.
— * А аппараты электрические ставит?
—t Он только панты электрической сушки признал
выше твоих, а печка его не касается.
—
Молокосос он и жулик, хороших-то пантов, небось,
отродясь и в глаза не видывал.
— - Агенты китайских импортеров ему низко кланяются
и его экспертизе больше своей собственной дове­
ряются.
— ■Поглядел бы я на такого спеца с интересом, — за ­
метил Дубня. — Кроме меня, нет в Приморьи русского че­
ловека, который китайские рецепты знае т.
Нажал ту т директор кнопочку и велел вызвать нового
специалиста.
Дубня умолк. Глаза его уставились в одну точку и стали
испуганно шириться, точно он призрак там увидел.
Молчание затянулось. Я решил его прервать.
—
Что ж , Юаньшиев оказался шарлатаном?
—
Что вы, гражданин. Высшей китайской науки человек.
Тогда же в Москву отбыл. С лучшими профессорами там
опыты над пантами производил Даже будто теперь
институт там создается. А здесь опытная станция ор­
ганизована. Он теперь ее начальник. А я электричеством
пантоварки орудую и ему, на станцию, панты высшего
качества представляю. Что Мороки мне с ними, господи.
В былое время я по такой своей работе в миллионщики
бы уже выходил. А ода все недовольны: пару им поддай.
Темпы, видите ли, требуются. А какие с меня еще темпы,
коли мне восьмой десяток.
—
Не справляетесь, значит?
—
Не то чтобы не справлялся, а недоволен я.
—
Условиями работы?
— ■Собою недоволен. Выдвинул я встречный по панто­
варению: годовой их план к сентябрю порешить.
Сен­
211


тябрь-то вон на «осу, а у меня еще два совхоза не охва­
чены по-настоящему. Обидно мне. В мои-то годы вдруг
встречный провалить. Ведь э то понимать нужно, какой у
меня прорыв создается.
Он было задумался, но, глянув та часы, вдруг засуетился:
— ■Господи, твоя воля, вот разбрехался-то старый. День
на дворе, а я тут прохлаждаюсь.
Павел Матвеевич повернул стакан донышком вверх.
— » Дай вам бог за добро, благодарим за чаек.
—
Да не за что,; -какой там чаек.
Старик усмехнулся:
—
Чаек-то советский, небось, тоже в электрической
печке сушен.
—
А разве плох?
—
Может, лучше иного старинного.
—
Значит, спец эт от прав оказался?
—
Еще бы не-прав?Г Такой человек.
—
Из-за него вы и своей печке изменили?
—
Изменил.
—
Навсегда?
—
Навсегда.
—
И помыслы о почете и богатстве оставили?
—
Безвозвратно.
—• Не жалеете?
—
Благодарю создателя ежевечерне.
—
Да что же он за маг такой, этот спец? Кем же он
оказалс я на поверку?
—
Господи, неужто ж я вам не оказал? Вот память-то
Стариковская. Да сыночком же моим, Ванечкой.
Дубня отер слезящиеся глазки красным платком и про­
тянул на прощанье руку:
—
А гражданин тут про яблоню слово говорил. Может,
из-за
-иного яблока и старая яблоня по-новому расти
будет.
Он кряхтя влез в негнущийся брезент дождевика.
От сквозного ветра, ворвавшегося в растворенную дверь,
со звоном распахнулось окно. Со двора метнулась в ком­
нату соленая свежесть морского рассвета. Пламя лампы
пустило вверх струю копот и и загасло.
В темной путанице леса стонал и метался ветер. Он
гнал в окно одинокие заплутавшиеся, как шальные пули,
капли дождя.
А сквозь плач и бессильное улюлюканье моря весело
212


скрипели ступени под грузным телом Дубни, неспеша сле­
завшего с крутой лестницы.
Я вышел на берег поглядеть, как беснуется море, как
терзает полуостров в неугомонном стремлении подчинить
себе землю. Но сегодня* как и вчера, скалы стояли спо­
койно и твердо, отбрасывая обратно в море нетерпеливую
пену волн. Покойно зе ленее т травой набухшая от дождей
земля, и хлопотливо шумят ветвями молодые дубки на^
опушке.


СМЕРТЬ ДЖИММИ
I
Я хорошо помню впечатление, произведенное его по­
смертной новеллой. Она имела успе х. Издатель хорошо за ­
работал. Восстановить картину катастрофы было невоз­
мож но— никто не видел момента падения. Нам удалось
лишь извлечь из-под воды обломки самолета. Несомненно,
Джимми оотиб, хот я труп не нашли.
Большинство фирм уже тогда пользовались услугами
«бесхвостых». Этим молодцам нечего было терять, кроме
жиэни. Они грозили лишить работы всякого, кто требо^
вал человеческих условий. Но Джимми был один из тех,
кто не садился в испытываемую машину, пока ему не по­
казывали страхового полиса в пользу семьи. Вскоре же
после гибели Джимми «бесхвост ые» опубликовали свой ма­
нифест. В нем ясно говорилось, что «бесхвостые» не тре­
буют от заводчиков страхования ни на случай смерти, ни
на случай увечья. Они заявляли, что члены их корпорации
не берут в испытательный полет парашюта. Это давало
заводчикам уверенность в том, что пилот приложит все
усилия к спасению самолета. При стоимости опытной ма-^
шины в сотни тысяч долларов — это заслуживало вни­
мания. Даже серьезные фирмы стали переходить на услуги
«бесхвостых». Удобно и дешево. Никаких разговоров с за­
плаканными женами. Никаких сирот.
Мы, старики, не могли отделатьс я от мысли, что- Джимми
разбился вовремя: вдова успела получить страховую премию.
Ее хват ит на несколько лет скромной жизни с ребенком.
II
Вскоре после его смерти мне нужно было побывать на
гидродроме маленького приморского городка. Там испы­
тывался новый гидросамолет. Я был приглашен на га­
строль. Вечером от нечего делать я бродил по набережной
214


и зашел в какое-то заведение выпить пива. Когда я брал
свой стакан, на стойку упал никель. Посетитель радом
со мной сказал:
— • Пива.
И только. Всего одно слово. Но даже, если бы это была
буква, один лишь звук, и тогда бы я не мог ошибиться.
Его произнес Джимми. Правда, я не уронил свой стакан,
но поставить е го на прилавок мне все же пришлось.
—
Джимми!
Он испуганно обернулся. Мгновение он смотрел так,
будто не он, а я был выходцем с того света. Затем схва­
тил меня за рукав и оттащил в угол бара.
Он хотэл казаться спокойным, но я видел, как дрожат
его руки. Отодвинув пиво, он велел дать чего-нибудь
крепкого^. Молча, сосредоточенно еи л стакан за стаканом.
Прежде этого не бывало. Иногда он выпивал стаканчик
с приятелем. Но так? Нет, этого с ним не случалось.
Лицо его стало красным. На лбу выступил пот. Нако­
нец он заговорил:
—
Там, дома... это было очень тяжело?
—
Зачем это, Джимми?
—
Ты не понял?
Он помолчал. Я не торопил.
—
Ты же знаешь, Майкл, если не через месяц, то
через год—>всем вам крышка. «Бесхвостые» выбьют из-
под вас стул. Ты же должен понимать это, Майкл?
Я кивнул.
—
Ну, вот видишь. Чему нас с тобой учили? Летать,
только летать. Что мы еще умеем? Ничего. А где теперь
можно летать? Линии набиты. Правительственная почта
заполнена. Частные боссы выбирают одного из ста. Куда
итти? Если завтра тебе скажут:' «А ну, Майкл, испытатели
нам больше не нужны»,— куда ты денешься?
— <Ты забыл, Джимми,— у нас в карманах дипломы
военного летчика.
—> Бренная авиация набита, как нужник. Пока от не
начнут воевать, ты им не нужен. А когда они начнут
воевать, ты знаешь? То-то. Тебя так и лепили, чтобы ты
умел только то,4 что им нужно. Ни на йоту больше!
И был бы готов прибежать, виляя хвостиком, как только
тебя поманят.
Он залпом выпил стакан.
— - Но все же ты прав: мы военные летчики. Нас учили
215


атаковать противника в воздухе. Нас учили стрелять и з
пулеметов и пушек, бросать бомбы. Разрушать и поджи­
гать. Это мы умеем,— ты прав. Но было, бы глупее глу­
пого ждать, когда это умение понадобится им.
Я нё понял. Он дрожащими пальцами покопался в бу­
мажнике и протянул мне газетную вырезку:
«Американские, английские и французские летчики создали орга­
низацию, члены которой готовы дратьс я с любым воздушным фло­
том и бомбардировать с воздуха любой объект, какой им укажет
страна, способная за э то за платит ь. Организация наз ывается «Ино­
странный воздушный легион». Часть ее членов является участни­
ками недавней войны в Эфиопии. Теперь ле гион ведет переговоры;
о предоставлении с воих ч ленов бургосскому правительству испан­
ских националистов. Общество м изданы каталоги на мнйгих языках.
Проспекты снабжены прекрасными- рисунками, иллюстрирующими
разрушител ьную работу авиации. Легио н може т предоставить пи­
лотов истребителей и разведчиков, пуле ме тчиков, бомбардиров,
аэрофотографов, бортмехаников и других специалистов военной
авиации. Бюро обеспеч ивае т снабжение сформированных им отр я­
дов всеми необходимыми предме тами с наряжения до бомб и отра­
вляющих веществ включительно».
Я с отвращением вернул вырезку:
—
Это не объясняет, зачем понадобилась жестокая ко­
медия с твоей смертью.
—
Ты осел, Майкл; Прежде всего: могу ли я быть уве­
рен, чт о эта работа даст надежный заработок? А если ме­
ня стукнут в первый же вылет и администрация зажмет
полис? Что тогда? Семья получит хотя бы цент? Следова­
тельно, мне нужно было Прежде всего позаботиться о том,
чтобы жена теперь же получила некоторую гарантию, хот я
бы в виде премии за воображаемую мою смерть. Э то пер­
вое. И, во-вторых, Майкл, я скажу тебе правду: продав­
шись этому легиону, мне было бы противно смотреть на?
себя в зеркало. А
ведь нельзя
же
не бриться
из боязни видеть себя? Это было бы выше мойх сил: каж­
дый день вспоминать о своем грехопадении. А те перь мне'
наплевать, я буду видеть рожу какого-то Джонатана Хилл.
Джо Хилл, вот кто перед тобой. Всего сто долларов. И да­
же не (наличными, а с вычетом из подъемных.
Он сделал попытку рассмеяться, но из этого ничего не
вышло.
—
В кармане мистера Хилл лежит бордеро на Лиссабон:.
Конечно, он мирный коммерсант. Торгует не то три кота­
жем, не то автомобилями, а может быть, просто гигиени­
216


ческими изделиями. Это уже никого не интересует... Я ви­
жу, ты не в своей тарелке. Ты что-то ежишься. Тебя зани­
мает, что будет, если я благополучно выберусь и смогу
вернуться? Ну что же, Майкл, э то будет тяжело. Вероятно,
маленькая Джоанна примет меня за привидение из дурной
сказки... А жена... не знаю. Может быть, лучше и не воз­
вращаться. Не знаю. Стараюсь об этом не думать...
Посмотрев на часы, он опустил недопитый стакан:
—
Через полчаса отваливает наше корыто. Пойдем. Ты
махнешь мне с пристани!. Приятно, когда те бя грово-
жа^ют.
Он, пошатываясь, встал из-за столика и, опираясь на
меня, побрел к выходу.
III
Известий от него не было. Вдова получала время от
времени чеки. Она воображала, что это— его старый хо­
зяин-заводчик, и з скромности скрывающийся за псевдони­
мом какого-то Хилла. Она даже собиралась было ехать
его благодарить. Я с “трудом отговорил.
Так прошло несколько месяцев. Однажды я встретил
парня, только что вернувшегося из Европы. «Его звали Бен-
дикс. Когда-то мы вместе служили в военной авиации. Те­
перь я узнал его не сразу. Он дергался, как в пляске свя­
того Витта. По лицу его то и дело пробегала гримаса су­
дороги.
Я кое-что понимаю в жизни и спросил его напрямик:
— • Ты заработал это в Испании. Был там?
— ■Да. Вместе с Джимми.
—• Так что же молчишь?
—
Что мне сказать? Он подлец.
—
Не валяй дурак а.
—
Он подлец и больше ничего. Это из-за него я в та­
ком виде и без гроша в кармане.
—
Расскаж и.
Бендикс рассказал:
—
1 Бордеро на Лиссабон — ерунда. Мы даже не заходи ­
ли в Португалию. Нас высадили в Малаге. Первое, о чем
они позаботились,— обеспечит ь выполнение наших обя­
зательств. Ну> это понятно. В подобных условиях бумага
стои т не много. Раз пошедши в такое дело, человек рабо-
217


тает там, где лучше пла1*ят. И они придумали не плохо.
Эскадрилья никогда не вылетала в полном составе. Поло­
вина машин уходила на работу. Другая оставалась на аэро­
дроме. Оставшиеся летчики были заложниками за уле^
тевших.Мы скоро узнали, что это не шутки. Один из на­
ших сел в тылу республиканцев. Отчего? Кто его знает.
В общем, его заложника в тот ,же день расстреляли. Наши
протесты ие помогли. Консул ткнул нам в нос наши же
собственные контракты. Два месяца мы работали та юге.
Обстановка была отвр-атительная. Макарони держали себя
там хозяевами. Они были настоящими хамами. Мы обрадо­
вались приказу о переброске на бискайский участок. Гово­
рили, что там нет итальянцев. Да, их там не было, но зато
оказалось вдоволь немцев. Ну, мы с тобой достаточно ви­
дели их в ту войну. Здесь они держали себя как настоя­
щие свиньи. Да, брат, форменные свиньи. Испанцы не игра­
ют никакой роли. Так, на побегушках. Впрочем, это не
должно было нас касаться. ~Нам платили, и все было в по­
рядке. Мы зарабатывали нас тоящие деньги!. Бомбардировка
шла за бомбардировкой. При этом почти отсутствовала авиа­
ция республиканцев. Работат ь было легко. Мы без труда
уничтожали города и местечки. Дело дошло до Бильбао. Го­
родом желали заниматься сами боши. На нас возложили на­
блюдение за выходом в море. Нужно было не впускать в
Бильбао и не выпускать из него пароходы красных и ней­
тральных тоже . Мы работали с миноносцами или воору­
женными транспортами фашистов.
Задача не была сложной. Представь себе, чт о судно, под­
лежащее осмотру, не подчиняется сигналу миноносца.
Дается предупредительный выстрел. Если купец все же пы­
тается улепетнуть, по нему жарят из орудий. Бывали слу­
чаи, что пароходы успевали удрать, особенно если их было
несколько. Пока миноносец гнался за одним, остальные да­
вали тягу. Тут появлялись на сцену мы. Круг над судном.
Очередь из пуле мета. В крайнем случае бомба на курсе.
Это действовало. В общем работа была простая и нехло­
потная. Мы отдыхали и получали свои денежки. 'Ивот при­
ходит задание: сопровождать блокирующий эсминец. На
этот раз, из-за какой-то неурядицы, было нарушено пра­
вило о заложниках. Джимми и я, бывшие поручителями
друг за друга, оказались в воздухе одновременно. В море
мы зас тали привычную картину: фашистский эсминец раз­
рывался между четырьмя купцами, вышедшими из Бильбао.
218


Погнавшись за одним, он поручил нам
остальных.
Делая круг над пароходом, я ушдел, что он наполнен людьми.
Его деки были так набиты пассажирами, что не было
видно не только палуб, но даже надстроек. Сплошная мас­
са людей. Это было ново. Я сделал круг и пострелял из пу­
лемета. Пароход продолжал, двигаться. Я зашел на второй
разворот, намереваясь бросить на его пути бомбу, когда
услышал в наушниках радиотелефона голос Джимми:
—
Хэлло, Бэн, что у тебя там?
—
Ничего особенного.
—
Мой пароход набит , как бочка.
—
И мой тоже.
—
Это, дети.
—
Может быть.
—
Спустись пониже и ты увидишь.
— • А мне это неинтересно.
И я бросил на пути парохода бомбу. Он застопорил ма­
шину. Я был свободен. Джимми все кружил над своей ко­
робкой. Я уловил в радиотелефоне его разговор с коман­
диром эсминца.
—
iHa пароходе дети.
—
Задержать;
—
Я не могу бомбить детей.
—
Немедленно задержать.
Эсминец поднял сигнал — «Всем судам следовать за мной.
Самолетам обеспечить выполнение»— и ш топал к своей ба­
зе. Два парохода болтались е нерешительности. Ближай­
ший к эсминцу повернул за ним. Тот же, над которым
летал Джимми, нахально продолжал итти прежним курсом.
Видя неладное, эсминец передал мне свой приз и пошел
вслед за утекавшим подопечным Джимми. Но' тот был уже
далеко. Эсминец открыл огонь. Тут я снова услышал' голос
Джимми:
— • Прекратите огонь.
Командир. Об этом мы поговорим ea берегу.
Джимми. На пароходах только дети.
Молчание и новый выстрел по пароходу. Снаряд лег
близко.
Джимми . Категорически предлагаю прекратить огонь.
Еще один снаряд вскинул столб воды по: носу парохода.
Джимми пошел к эсминцу.
Джимми. Еще один выстрел, и вы получите от мемя
бомбу.
219


Вместо ответа эсминец открыл зенитный огонь по Джимми.
В следующий миг бомба разорвалась у борта эсминца.
Другая. Третья. Для Джимми э то должна было кончиться
плохо. Бомбы вышли, а ущерба эсминцу он почти не нанес.
Командир продолжал обстреливать пароход с детьми. По-
видимому, снаряды достигли цели. На пароходе поднялась
паника. Спускали шлюпки!. Дети (прыгали с борта прямо в
воду. На судне появился огонь. Эсминец ее позволял осталь­
ным пароходам приблизиться к горящему. И тут я еще раз
услышал Джимми:
—
Командир эсминца, немедленно прикажете всем судам
подойти к горящему пароходу и снять детей.
В это время самолет Джимми шел над эсминцем. Я ви­
дел, как блеснули зенитки на палубе, харкнув ошем в са­
мое брюхо его 'самолета. Клубки разрывов зачернели над
Джимми. Эсминец стрелял отвратительно. А Джимми твердил
свое:
—
Последнее предупреждение. Примите меры к спасе ­
нию детей.
Спираль Джимми делалась все круче. Он быстро снижал­
ся. Я не слышал, о чем там .еще говорили, так как пере­
ключился на разговор с берегом. Нужно было уведомить
базу о происходящем. Лишь» в самый последний момент я
видел, что Джимми перешел в пике. Его машина была уже
над самым эсминцем, когда «снова сверкнули зенитки. Пламя
почти мгновенно охват ило машину Джимми. Огненным
клубком она упала на палубу эсминца у самого мостика.
Бендикс задергался сильнее обычного. Немного успокоив­
шись, он продолжал:
—
Он совершил гадость. Мне как его заложнику это
могло стоить жизни. Теперь я ни чорта не могу получить
с легиона. Пропали даже заработанные деньги.
IY
Я раздумывал над тем, нужно ли сообщать вдове о вто­
рой, на этот раз настоящей, смерти Джимми. Так ничего
и не придумав, решил сначала сходить в бюро легиона и
получить его с траховой полис. Но поверенный разъяснил
мне, что мистер Джонатан Хилл нарушил договор, и по^
лис не може т быть выдан.
Несколько дней я ходил, как пришибленный.
220


Вчера я встретил еще одного летчика, вернувшегося от ­
туда же. Он сам искал меня:
—| Ты понимаешь, Майкл, какая гадость? Нужно как-ни ­
будь сказать жене Дждами 0б этом несчастьи.
—
Не стоит. Она привыкла уже к мысли, что его нет.
Нужно ли бередить такую рану?
—
Разве ты не знаешь?
—
О чем?
— | Она же участвовала в этой игре. Я говорю про его
первую смерть.
Я опустился на стул.
— • Тебе ничего не сказали?— удивился летчик. — Джимми
подготовлял перелет всей эскадрильи на сторону республи­
канцев. Вместе с машинами.
—
Не выдержал и... провалил дело из-за ребятишек?
•— Нет, тут иное. Немецкая разведка купила одного из
наших. Ты его знаешь — это Бендикс. В тот день его по­
слали в полет вместе с Джимми не случайно. Тем време­
нем на берегу разоружили нашу эскадрилью.
—
Джимми знал об этом?
—
Мы уопели дать ему радио.
Мы все еще молча сидели друг против друга, когда кто-
то подошел сзади и дружески ударил меня по плечу:
—
Здорово, Майкл!
С протянутой рукой стоял Бендикс.


ОХОТНИК СО СВ АЛЬБАРДА
I
Солнца не было. Бледная полоска зари загорелась на
востоке совсем не надолго. На миг вершины, укутанные
снежным саваном, окрасились розовыми бликами. Неуве­
ренными, расплывчатыми, такими, что ни в ком, кроме тех*
кто ждал их полгода, они не вызвали бы восторга весны.
Восток погас. Мгла окутала бесконечный простор ледя­
ного плато. Серое небо ничем не отграничивалось от такой
ж е серой равнины, обрамленной шашками острых вершин.
Снег стал падать медленно, крупными пушистыми хло­
пьями, образуя (плотную завесу. Снежинки ложились ровным
покровом. Потом они метнулись под резким порывом колю­
щего ветра. Все закружилось и запрыгало. Снежная за ­
веса, ударяясь о землю, взлетала пушистыми концами, вол­
новалась, металась, прыгала.
Под ударами ветра снежные валы срывались с краев тре­
щин на глетчерах. Они с треском и грохотом низвергались
в бездонные ледяные пропасти. Навстречу им вырывался ле­
денящий ветер.
II
Кнут Иенсен проснулся первым. Он вылез из мешка и
заж ег спиртовку, пока Яльмар СвэЫ еще спал. Кнут не
любил Яльмара за лень. Тот всегда просыпался позднее и
первым ложился спать. И на охоте:
.пока Свэн успеет
обойти половину капканов, Иенсен
дважды
обежит
свои.
На этой почве у них произошла и первая размолв ка.
Иенсен отказался работать с Яльмаром на равных началах.
Решили, что каждый будет работат ь за себя.
Но не так давно у Иенсена появилась мысль о том, что
222


это решение было несвоевременным. В половине капканов;
Свэна зверя всегда оказывалось больше, чем во всех кап­
канах Иенсена. Единственной причиной эт ою , понятной
Иенсену, был случай. Случай слеп. Повернувшись в сторону
Свэна, он уже не изменит. Заодно с ним против Иенсена
была и зима. Давно не было такой суровой зимы на
Свальбарде.
Каждый раз, когда охотники покидали свою базу у Зор-
драгерфиорда, они попадали в метель. Если их н е загоняла;
обратно ц избушку метель, то делал это невероятный,
оглушающий м ороз.
У Иенсена не было градусника, но. по повадке собак, на
ходу стискивающих пасти и не высовывавших языков, он
знал, что температура слишком низка, чтобы требовать,
от животных работы.
Когда Иенсен попробовал не поверить собакам и напе ­
рекор здравому смыслу пошел в глубь Норд-Остландского
плато, мороз крепко ударил его noi рукам. На западный
Шпицберген, в Гринхарбор, он вернулся из этой поездки с
двумя отмороженными пальцами и не досчитал одной собаки.
Иенсену не было бы жалко пальцев, если бы один из них
ее был указательным. Пришлось потратить месяц, чтобы
приучиться спускать * курок средним пальцем, не теряя
мушки. Это был период, когда неповоротливый Яльмар вдо­
воль посмеялся над промахами шпицбергенского ветерана...
Ловко зацепив котелок, набитый снегом, тремя уцелевши­
ми пальцами, Иенсен сунул его под колпак походной кухни.
Струйка пара, уютно вившаяся из прорези свэновского
мешка, раздражала Кнута, и он толкнул товарища в бок
концом сапога.
Яльмар разодрал заиндевевшие края своей меховой спальни
и, поеживаясь, вылез наружу. На его обязанности лежа­
ло накормить собак, пока Иенсен делает кофе и завтрак.
Яльмар исполнил это методически. Точно отмерил каж­
дой собаке причитавшуюся ей порцию сухой рыбы. При
этом он не следовал манере Иенсена кидать рыбу подряд,
а старате льно соображал размер порции с величиной
каждой собаки.
Сделав свое, он закурил и терпеливо ждал, когда вски­
пит котелок.
Иенсен пренебрежительно поглядывал на темные подмо­
роженные щеки неловкого Яльмара. Еще и еще раз повто­
рял он себе, »что в последний раз связался с новичком.
223


В (противоположность Иенсену, легко кончавшему две­
надцатую зимовку, Свэн с трудом дотягивал рторую. При
этом он не скрывал от товарища желание бросить Сваль­
бард этим же летом и вернуться на материк. Охота на
Свальбарде была неподходящим для него занятием.
Возвращаясь в одну из промысловых избушек,
Свэн
каждый раз с большим трудом уходил из нее. Ему слишком
трудно было решиться 'снова и снова отдавать свое большое
тело во власть звонкой холодной темноты, цепко хватав­
шей за лицо, за пальцы рук и тог, при малейшей оплош­
ност и забиравшейся внутрь груди и вызывавшей терпкий,
глубокий кашель.
Это было не для не го. Ему было в конце концов натше,-
вать на те золотые горы, что сулил Иенсен, коль скоро для
них н уж но было проводить целые недели без крыши, пряча
голову в мех от нескончаемого гудения бури. Что толку
в деньгах, если нужно просыпаться по десять раз в с трахе,
что не проснешься никогда.
Если бы не настойчивость Иенсена, Яльмар, наверно,
давно уже бросил бы это занятие и устроился на копях,
чтобы дотянуть до открытия навигации.
Только за последнее время Свэну стало немного легче,
в предвидении' скорого окончания зимы. С те х пор как
на востоке стала появляться светлая полоса, он приобод­
рился и больше интересовался результатам и охоты . Его
даже немного увлекло соревнование с Иенсеном. Было
приятно, что счастье повернулось к соседу спиной. Впро­
чем, он больше радовался -поводу отвести душу в подшу­
чивании над Кнутом, чем отчетливому сознанию, что каж­
дая шкурка, вынутая из капкана или добытая пулей, оз ­
начает лишнюю сотню крон в кармане.
С возвращением солнца Яльмар осмелел. Не в пример
прошлому стал далеко уходить один. Он расставлял свои
капканы в самых неприступных мес тах ледяного плато.
Сегодня мороз был крепче чем нужно, но Яльмар не
побоялся, как бывало, сразу после завтрака расстаться с
Кнутом. Это был последний день перед его возвраще­
нием на берег Зордрагерфиорда, т о есть перед отдыхом по
крайней мере на три-четыре дня в теплой избушке. Там
можно будет спать, не боясь отморозить себе легкие, пить
утренний кофе, не обжигаясь и не опасаясь того, что
жидкость замерзнет в кружке, прежде чем (попасть в
рот.
224


Прикрепив пожит ки к саням, Яльмар еще раз закурил
трубку.
—
Разгонную трубку и айда.
Кнут мрачно молчал, ковыряясь над своими санями.
—
Эй, Кнут, с тобой говорят.
—
Слышу.
—
А раз слышишь, то не следует заставлять собесед­
ника глотать лишнюю порцию морозного воздуха, чтобы
повторить тебе приглашение. Табак мой.
Кнут так же сумрачно набил свою трубку. Раскуривая,
бросил:
—
А ты не думаешь, Яльмар, что с ледует пересмотреть
наше условие?
— Что ты хочешь сказать?—насторожился Яльмар.
—
То, что нам следует восстановить наше товарищество.
Яльмар помахал огромной рукавицей:
—
.Ну, нет, брат! Когда песец пошел ко мне, ты снова
заговорил о товариществе .
—• Это случай.
—> Сегодня он, мерзавец, улыбается в мою с торону, и
я возьму то, что мне причитается. Я тоже понимаю, что
значит лишняя шкурка.
— - Именно ты-то этош и не знаешь,— обозлился Кнут.
—
Хочешь я тебе скажу? А? Берген знаешь?
—
Ну?
—
А Хильму Бунсен знаешь?
—
Ну?
— >А аквавит1 Хильмы знаешь?
—
Ты дурак.
—
А девчонок Хильмы знаешь?
—
Я тебе говорю, чт о ты дурак, Яльмар. Я знаю Хильму
только как скупщицу мехов. Меня не интересуют ее
девчонки.
—
Это потому, что ты в течение двенадцати лет имел с
ней только письменные сношения. А вот попадешь к
ней сам...
—
Ты меня не знаешь, Яльмар.
—
Чтобы знать, что ты такой же козел, как я сам, во­
все не нужно быть с тобой знакомым двенадцать лет.
—
Я начал о деле...
1 Аквавит — норвежская анисовая водка.
15 Первый удар
225


—
Я не хочу говорить с тобой о деле,— рассмеялся Яль­
мар. — 'Вот когда я вернусь на материк...
—
Все-таки ты дурак, Яльмар,— уверенно повторил Кнут
и выбил трубку. — Ну, ладно, прощай. Завтра к вечеру
сойдемся у Зордрагер.
— ■Да, да, Кнут, сойдемся у Зордрагер и поговорим на­
счет девчонок Хильмы.
Яльмар поднял собак и, тяже ло наваливаясь на лыжи,
пошел вдоль >обрыва.
Кнут сердито глядел е му вслед. Через несколько минут
он тоже пошел вдоль обрыва, в другую сторону.
Две темные фигуры медленно расходились в сумерках
полярного утра, сопровождаемые упряжками собак.
Снег повизгивал под лыжами, и монотонно пели полозья
саней.
Яльмар добродушно бурчал себе под нос в такт по­
скрипыванию лыж.
Кнут непрерывно ругался и
нетерпеливо
погонял
собак.
Прежде чем охотники потеряли друг друга из виду*
узкая полоска света на востоке погасла. Утро кончилось.
Наступила ночь. Серая, неверная муть неба, ничем не о т ­
граниченная от земли, лежала над снежным простором
Йорд-Остланда.
Звонкая тишина, на мгновение разрезанная визгом по­
лозьев и хрустом снега под льгжами, тотчас смыкалась за
спинами охотников.
Для Яльмара »позади, з а звонкой морозной мутью, были
две зимы. Впереди песцы, кроны, виски и девочки Хильмы.
Для Кнута позади, за, пением полозьев, ставшим таким
же точным мерилом температуры, как спиртовый термо­
метр, были двенадцать зим. Впереди песцы, кроны и
только кроны. Кнут уже не знал, есть ли еще что-либо
впереди за этими кронами. Вероятно'— тринадцатая зима.
III
Иенсен успел поесть и выспаться, а Свэна все не было.
Кнут неспеша занялся сортировкой шкурок. Он разби ­
рал их и, подобрав по сортам, паковал в плотные тюки
для перевозки на свою основную базу в Айсфиорд.
За этим занятием незаметно прошел весь день. Перед
226


ужином, выйдя кормить собак, Иенсен внимательно при­
слушался к серой молчаливой мгле, но собаки скулили,
мешая что-нибудь разобрать. Он хоте л еще раз выйти
после ужина, чтобы послушать, не доносится ли откуда-
нибудь скрип свэновых лыж, да, выпив лишний стакан ви­
ски, забыл о своем намерении. Так и лег спать, не до­
ждавшись товарища.
На следующий день у Иенсена неуклюже повернулась в
голове мысль:
«Это слишком долго даже для Яльмара. Не свихнул ли
он себе шею?»
К вечеру* так как Яльмара все еще не было, эта мысль
обросла уже несколькими простыми догадками, не шед­
шими дальше основных опаснос тей, вылезавших навстречу
охотнику из серой мглы ледяных полей Шпицбергена.
Плотно поужинав, Кнут решил, что завтра придется
выйти навстречу Яльмару.
Перед, сном он крепко выругал свое го медлительного
компаньона и, прежде чем ложиться, приготовил все для
завтрашне го похода. Кнуту сочень не хотелос ь тратить
силы и время на поиски. Засыпая, он решил, что запишет
лишние продукты и собачий корм, ушедшие за эт и дни
ожидания, на счет Свэну.
С этим и заснул.
Когда хронометр обозначил еще только половину ночи^
Иенсен проснулся от возни, поднятой собаками у две­
рей избушки. Юн. вышел и разогнал собак. Но не успе л он
улечься, как возня и визг поднялись снова. Собаки ску­
лили так, как скулят они только в сильном волнении.
Заставив собак замолчать, он прислушался. Ничего не
было слышно. Наградив псов пинками, Кнут поле з обрат но
в низкую дверь избушки, когда ему прказалось, что
он слышит далекий жалобный вой. Собаки снова вскочили
и, подняв заиндевевшие морды, принялись дружно выть.
Через несколько минут это повторилось. Потом еще.
Иенсен решил, что возвращается Свэн. Успокоенный,
он лег спать. На этот раз он проспал до утра, не обра­
щая внимания на собак.
Но утром Свэна не оказалось.
Кнут еще раз выругал Яльмара. Он быстро, собрался
и двинулся в том направлении, откуда должен был притти
компаньон.
Собаки дружно бежали вдоль трещины, прорезавшей
227


глетчер, сбегающей в Зордрагерфиорд. Они волновались и
тянули без понуканий. Кнут едва успевал за упряжкой.
Через полчаса Иенсен понял причину необычайного рве­
ния собак. Навстречу ему ясно донесся вой.
Теперь он не мог ошибиться: это были собаки Свэна.
Иенсен удивился: собаки Свэна выли так , точно они
сидели на одном месте. На ходу им нехватило бы дыхания
,для такого Ьтчаянного воя.
Это послужило Кнуту поводом еще для нескольких
^крепких ругательств по адресу ленивого компаньона, по-
видимому, устроившего привал под самой базой. Иенсен
уже хоте л было проучить приятеля и повернуть обратно,
но обратил внимание на то-, что визг слишком близок.
Стоянка Свэна даже в серой мгле не могла оставаться не­
видимой. Кнут присмотрелся внимательнее и ничего не
мог разобрать.
Продвинулся еще на километр, но и тогда ничего не
увидел. А собачий плач доносился от куда-то рядом.
Через четверть часа он разгадал загадку: собаки пла­
кали далеко внизу, в той самой трещине, по краю кото­
рой он шел с самого утра.
Привязав своего вожака к воткнутой в снег лыжной
палке, Иенсен подошел к трещине и крикнул во весь го­
лос:
—
Эй! Яльмар... Алло!.. Свэн... Алло!
Но снизу с удвоенным отчаянием ответили только со­
бачьи голоса.
Тогда Иенсен лег на живот и пополз к самому краю
трещины. Он хорошо знал, что края ее достаточно крепки,
чтобы можно было спокойно' к ним подойти на лыжах и
даже без них, но трещины его всегда пугали. За двена­
дцать лет он привык на Шпицбергене ко всему, кроме тре­
щин,, поглотивших уже двоих его компаньонов. В глубине
души у него всегда копошилось опасение, что он не попа­
дет на материк именно из-за такой трещины.
Ползя на животе, Иенсен еще несколько раз позвал
Свэна. Ответа не было.
Наконец он заглянул вниз. На глубине не более десяти
метров, на выступе, выдавшемся из гладкой ледяной стены
пропасти, Иенсен увидел двух собак и между ними скрю­
ченное тело Свэна.
Первое, на что он обратил внимание, это, что собак
было две: две других, очевидно, сорвались в пропасть.
228


Следующей была мысль о санях, так как с санями не­
разрывно связывалось представление о песцах, которых
Свэн должен был вынуть из капканов во время обхода.
В последнюю очередь возникла мысль о самом Свзне.
Но сейчас же исчезла. Было совершенно очевидно: если
Яльмар и не разбился при падении, т о, повидимому, уже
замерз. Мысль о санях как основная' заняла весь невме­
стительный мозг Иенсена. Он стал искать их глазами и не
без труда различил концы полозьев, торчащие из-п од те ла
Яльмара.
При мысли о поклаже Кнут сердито выругался. Он (по­
мянул неловкость Яльмара: «Даже умереть не смог, лен­
тяй, так, чтобы не погубить ценный груз». Кнут сокру­
шенно пополз обратно.
Его голова подсчитывала запасы мехов, сложенные
Свэном за эту зиму на базах.
Увлеченный подсчетом, Иенсен присел на сани. Собаки
умолкли, навострив уши в сторону сидящего человека.
Как только они перестали скулить, прекратился и лай
собак в трещине. В наступившей тишине Кнут совершенно
ясно различил стон, который не мог принадлежать собаке .
Мозг автоматически зафиксировал «жив».
Иенсен приостановил подсчеты, но не двинулся с места.
Через минуту он решительно поднялся и отвязал своего
вожака от палки.
Не было никакого сомнения в огромной ценности запа­
сов Свана: ему всю зиму улыбался случай. Рядом с ними
шкурки, лежащие под компаньоном, теряли интерес.
Иенсен решительно сунул ноги в ремни лыж.
Сделав нес колько шагов, Иенсен понял свою ошибку.
Было ясно, что нельзя предъявить никаких прав на иму­
щество Свэна, не дав э том у сколько-нибудь правдоподоб­
ного объяснения.
Иенсен вернулся к трещине.
Он, как и в первый раз, подполз к краю пропасти на
животе:
—
Эй, Яльмар.
Свэн пошевелился и поднял голову. Кнут впервые увидел
его лицо. Он с трудом узнал компаньона. Лицо Яльмара
посинело. Вместо носа чернел кусок разбитого и отморо­
женного мяса.
Свэн долго смотрел на Кнута. Сознание не сразу про­
будилось в его мутных глазах. Наконец он прохрипел:
229


—
Кнут?
—
Ну да, я„ Как э то тебя угораздило?
Сван покачал головой, собираясь с мыслями; потом так
же хрипло с трудом ответил:
—
В темноте... Спешил домой.
Кнут подумал. Спросил:
—
Как же теперь быть?
— ■Н адо... , вытащить.
—
Это легко сказать.
— ■ Надо...
Кнут снова помолчал.
—
А я из-за тебя потерял несколько дней. И теперь
еще потеряю.
Яльмар молчал.
Кнут с интересом спросил;
-—
Почему ты е е пробовал вылезти? Тут не глубоко.
—
У меня сломаны ноги: не могу подняться.
—
Ты мог замерзнуть.
—
Я знал, что ты придешь.
Кнут усмехнулся.
—
Я и так потерял много времени. Мог уйти, не до­
ждавшись тебя.
Яльмар попробовал повернуться и застонал.
—
Вытащи меня.
Кнут подумал.
—
Придется итти на базу за веревкой.
—
Не надо. Свяжи постромки.
Кнут снова помолчал. Потом, как будто невзначай,
опросил:
—
Слушай, сколько у тебя собрано за этот год?
Яльмар удивленно открыл глаза.
— • Не энаю...
—
Я потерял из-за тебя много времени и, быть може т,
пропали мои песцы в капканах. Тебе придется со мной
рассчитываться.
■— Да, мы рассчитаемся... Иди скорей на базу.
—
Хорошо, я скоро вернусь.
Кнут поспешно отполз и побежал к базе. Весело по­
скрипывали лыжи.
В избушке он принялся поспешно разрывать вещи Свэна.
Банки с консервами, одежда, снаряжение, патроны, все
летело из-под рук. Попался моток тонкой горной веревки.
Он машинально вытащил его, но сёйчас же отбросил в сто-
230


рану. Наконец удовлетворенно крякнул. В руке была за­
жата записная книжка.
Примостившись у ящика, вырвал листок из книжки и,
старательно гпомусолив карандаш, стал писать. Проставив
несколько цифр, задумался и вслух пересчитал:
—
Песцов шестьдесят два, оленей четыре, медведь один.
Потом подумал и вычеркнул слово «медведь». Выругав­
шись, разорвал листок и переписал наново, без медведя.
С прежней поспешностью он вернулся к месту, где
оставил Свэна.
Забыв предосторожность, подошел к краю трещины.
—
Свэн... а Свэн!
Ответа не было. Кнут испуганно опустился на колени над
пропастью:
—
Эй, Яльмар!
Яльмар с трудом поднял голову.
—
Ты принес веревку?
—
Я тебя вытащу. Только сначала ты распишись.
Свэн не понял. Иенсен повторил.
—
Ты сначала распишись. Когда я тебя вытащу, ты не
захочешь со мной рассчитаться. за потерянное время.
—
Давай скорей веревку,— испуганно выдавил из себя
Яльмар.
—
Сначала ты дашь мне расписку.
—
Вытаскивай. Я дам расписку.
—
'Подожди минутку.
Иенсен привязал свою бумажку и карандаш к бечевке
и спустил Свэну. Тот с трудом дотянулся до записки. На­
пряженно прочел и отпустил конец бечевки. Медленно' по­
качал головой.
—
Ты с ума сошел... Это все, что у меня есть.
Иенсен смотрел с верху на качающийся на бечевке ка­
рандаш. Свэн Смотрел на этот же карандаш снизу. Он еще
раз покачал головой:
—
Нет.
—
Дурак, ты хочешь остаться там навсегда?
.. . т ы не можешь...
Кнут ничего не ответил. Только всмотревшись в его лицо
красными воспаленными глазами, Яльмар потал. Он молча
притянул к себе листок й, положив его на лед, расписался.
Кнут быстро втянул расписку наверх. Подозревая ка­
кую-нибудь фальшь, внимательно прочел еще раз. Сложил
и бережно сунул за пазуху.
231


Яльмар следил за его движениями. Наконец, не выдер­
жав,, крикнул:
—
Давай же веревку.
Иенсен оглянулся на свои сани и спокойно ответил:
—
Я забыл ее в избушке. Придется еще раз за ней
сходить.
Казалось, Яльмар не слышал того, что говорил Кнут, и
видел только его смеющиеся глаза. Он поднялся на руках,
и и з его дико перекошенного рта вырвался отчаянный крик*
Путаясь языком, визгливо прокричал:
—
Ты... ты . ..
Он хотел погрозить ему кулаком. От неосторожного дви­
жения санки под ним колыхнулись и, накренившись, сколь­
знули с уступа. Вместе с ними Яльмар вниз головой по­
летел в пропасть.
Грохотом , гулом и воплями преисподней брызнула ледя­
ная пропасть в лицо Иенсена. Почва поползла у него из-
под ног. С шевелящимися от животного ужаса волосами он
ринулся назад, ломая лыжи, разрывая ремни.
IV
Погруженный в зимний полусон, Нью-Олесунд казался
мрачным, почти неживым. Только в стороне шахты из­
редка грохотали вагонетки. Иногда тишину прорезал тон ­
кий свисток паровозика. Домики рабочего посе лка темнели
толевыми стенами по сторонам глубоких снежных траншей-
улиц. По одной из траншей, звон ко скрипя полозьями, дви­
гались двое тяжело груженных саней. Иенсен бежал впе­
реди собак, направляясь к высокому дому, стоящему не­
много на отлете, в стороне бухты.
Добежав до дома, Иенсен окриком уложил собак. Он. от­
ряхнул налипший на ноги онег и уверенно взошел на вы­
сокое крылечко. На улицу упала полоска яркого электри­
ческого света.
—
Господин губе рнатор дома?
—
Да, прошу вас.
Разговор Иенсена с губернатором не затянулся. Разреше ­
ние на вывоз с острова мехов, принадлежавших Яльмару,
было написано по надлежащей форме, как только была
предъявлена расписка, что весь свой промысел за этот
год Свэн продал своему компаньону Иенсену.
232


Закончив официальную часть беседы, губернатор подал
Иенсену руку:
—
Желаю вам счастливого пути. Вы умно делаете, что
хотите остаться на материке. С вас, пожалуй, довольно.
Хотя на моей обязанности и лежит колонизация этой зем­
ли, но я, в глубине души, все-таки думаю, что гораздо»
лучше для детей нашей Норвегии искать счастья в других
местах. Большинство из тех, кто на моих глазах приехал
сюда искать счастье и богатства, ие заработали ничего,,
кроме смерти или помутившегося рассудка. Вы один из не­
многих, составляющих исключение.
—
Еще бы,—- степенно ответил Иенсен,— чтобы прожить
здесь двенадцать зим, нужно крепко стоять на ногах. А
поглядите, кт о едет сюда? Из-п од них давно выбит
стул.
—
Это жаль. Неустойчивый материал не може т обес­
печить здоровой колонизации.
—
Еще бы. Кто едет сюда, должен много и честно ра­
ботать. На охот е шулерство не помогает. Нужны руки и
глаз Кнута Иенсена.
— >О да, господин Иенсен, я знаю. Но ведь таких чест­
ных и трудолюбивых малых, как вы, к там попадает не­
много. В этом-то и беда. Ну, счастливого пути. Кланяй­
тесь директору Бьернсен в Айсфиорде.
—
Непременно, господин губернатор.
—
Вы ведь с первым судном отсюда?
—
Да, мне осталось объехать базы, чтобы снять куп­
ленные у бедняги Свэна Меха. Счастливо оставаться.
По траншеям-улицам звонко заскрипели полозья саней.
Иенсен бежал впереди собак. Он торопился. Он не завер­
нул даже в рудничную лавочку, чтобы поболтать с -продав ­
цом за кружкой кофе, как делал это всегда.
V
Иенсен уверенно хлопнул массивной дверью банка. Он
еще раз пощупал карман, куда сунул чековую книжку. Не
спеша, останавливаясь перед витринами магазинов со вся­
кой всячиной, шел он по главной улице. Скупая фантазия
не могла нарисовать ни одной картины доступного ему
тепе рь благополучия.
Его воображению эт о благополучие рисовалось лишь
233


в вйде неограниченного количества свободного времени и
возможности всегда, когда угодно и сколько угодно, си­
деть в теплой комнате. У него не было еще в Бергене своей
комнаты, и он еще е е наслаждался ни одной минутой
свободного времени, но он чувствовал, что все это ожи­
дает его впереди.
Дойдя до конца улицы, Иенсен остановился перед стан­
цией феникюлера. Ему пришло в голову, что можно под­
няться на Флойен и весь день просидеть в ресторане , слу­
шая музыку. Но сейчас же рядом с представлением о рес­
торане всплыла мысль о том, что это чертовски дорого.
Нет никакого смысла выбрасывать деньги, когда можно
получить то же самое гораздо дешевле. Он вспомнил про
фру Хильму Бунсее.
<— Покойник, пожалуй, был прав, у Хильмы вовсе не
плохая аквавит.
Поколебавшись минуту, Иенсен свернул к автобусной
остановке и покатил на окраину. Там в скромной, малень­
кой вилле помещалось заведение фру Хильмы.
VI
Утром Иенсен проснулся с удивлением. Его вытянутая
рука вместо теплого же нского тела встретила холодную
поверхность стены.
Закрыв глаза, Иенсен восстановил в памяти события
ночи. Ощущение непривычной животной теплоты смешива­
лось с блеском толстых икр, обтянутых шелковыми чул­
ками. Поверх всего этого плавали густые пахучие ис паре­
ния водки.
Все это было настолько (необычно, так непохоже на
двенадцать шпицбергенских зимовок, что Кнут не сразу
привел воспоминания в порядок. А приведя их в некото­
рую последовательность, потянулся к чековой книжке и
с ругательством разобрал в голубом корешке свою коря­
вую запись: «170 крон фру Хильме»,
Он уже положил было книжку на место, как вдруг за­
метил, что из-лод верхнего корешка выглядывает неров ­
ный оборванный край следующего. С трудом разлепил
склеившиеся листки и с искренним удивлением увидел
вторую запись: «Фрекен Герте 100 крон».
Это было не только неожиданно, на и непонятно.
234


Лишь немного спустя он сообразил в чем дело. И еще раз
сочно выругался.
Но ругань не (помогла. Вечером, хот я и позже чем
вчера, он снова оказался в скромной
вилле
фру
Хильмы.
На этот раз, пьяно подмигнув хозяйке, он неуверен­
ной, отвыкшей от пера рукой выписал только один
чек.
Впрочем, наутро из-за этого одного чека он ругался
больше, чем накануне из-за двух.
К концу месяца Иенсен перестал ругаться, так как пе­
рестал выписывать чеки пьяными ночами. Он снял ком­
нату рядом с виллой фру Хильмы и не каждый день за­
глядывал домой. Чеки выписывал за несколько дней, по
мере надобности.
Таким образом он съэкономил несколько голубых лист­
ков. Они ассоциировались в его голове с неисчерпаемыми
богатствами текущего счета. Поэтому было совершен­
ной неожиданностью, когда, при наличии еще по крайней
мере половины чековой книжки, банк отказался оплатить
его чек.
Хильма очень вежливо, но решительно дала Иенсену
понять, что до восстановления его кредита придется или
расплачиваться наличными как с ней самой, так и с ее
клиентками, или прекратить посещения ее виллы.
Впервые за два месяца Иенсен понял, что двенадцать
зимовок—это вовсе еще не гарантия пожизненного бла­
гополучия. Он побывал в банке и с возмущением убедился
в том, что счет опустошен. Оставшиеся сто крон не
могли покрыть даже долга за комнату.
Впервые за двенадцать лет и два месяца Иенсен
растерялся.
Шагая по асфальтам берге нс ких тротуаров, Иенсен с
полной отчетливостью уяснил себе, что на этой твердой
черной поверхности он гораздо более беспомощен, нежели
на скользком покрове шпицбергенских глетчеров.
На углу выставка ме хового магазина привлекла его
внимание. Иенсен стоял перед заманчиво разложеиными
пушистыми шкурками песцов. Он думал о том, как хо­
рошо он умел управляться с этими зверьками и какой
реальной ценностью были белоснежные комочки в его ру­
ках. Он никак не мог сообразить, почему же все это
235


так вышло? В течение двенадцати лет, ни разу не побывав
на материке, он как никто умел вести свое меховое хо­
зяйство, а стоило ему только ступить на родную почву,
как он сразу потерял представление о ценности добы­
тых им сокровищ.
Иенсену казалось, что он понял: это произошло потому,
что вместо привычных шкурок, он получил непривычную
чековую книжку.
Не нужно было брать ее в руки, нужно было самому
распоряжаться добытыми меховыми богатствами!! Если бы
в руках у него были эти шкурки!..
Иенсен решительно толкнул дверь магазина.
— Покажите мне шкурку лучшего шпицбергенского
песца, — буркнул он, не глядя на приветливо улыбаю­
щуюся продавщицу.
Он с наслаждением погрузил руку в пушистый мех.
Пальцы сводила жадная судорога.
—
Сколько?
—-Четыреста пятьдесят крон, херре. Это лучший сорт .
Настоящий Свальбард.
Иенсен приоткрыл глаза. Он думал, что ослышался. Но
продавщица продолжала настойчиво доказывать, чт о э тот
песец стоит значительно больше Цены, назначенной в их
магазине.
Иенсен все-таки спросил:
—
Вы не ошибаетесь, фрекен? Ведь два месяца тому
назад шкурка стоила двести.
—
О нет, херре. Цены сильно поднялись. Спрос на
эт от мех в Европе необычайно повысился, и мы ждем
дальнейшего роста цен.
Иенсен с сожалением разжал пальцы.
—
Благодарю вас, фрекен.
—
Вы не возьме те?
— ■Йет.
Иенсен медленно вышел из магазина. Но дальше он не
знал, что делать. Было ясно одно: нужно начать сначала.
Надо получить снова свои меха.
Но даже при неповоротливости его мыслей тут же стало
ясно, что об этом не может быть и речи. В голове
воскресали
картины шпицбергенских скитаний. Мутный
сумрак полярной ночи, снег, спокойно падающий, снег
крутящийся, снег беснующийся, снег, ровно лежащий бес­
конечным покровом, вздымающийся огромными горами,
236


снег, хрустящий под полозьями сайей, снег, обламываю­
щийся на краю ледниковых трещин... ледниковые трещи­
ны... трещины!..
Иенсен остановился, не замечая удивленных взглядов
п рохож их. Перед его взорами; проходили бесконечные
картины (шпицбергенских ледников, и зрезанных глубо­
кими пропастями трещин.
«Трещины, трещины, трещины». Он п о ч т крикнул это
слово и побежал домой.
С лихорадочной пос пешностью он разбросал содержи­
мое своего чемодана. ; Наконец рытащил из-под кучи гряз­
ного белья истрепанную записную книжку. Перелистал
ее с начала до конца. Еще раз. Внимательно осмотрев
вырванные, едва державшиеся на скрепках листки, радо­
стно вскрикнул:
—
...я
имею право... он сам отказался от компании!.
Сунув книжку в карман, Иенсен пошел к фру Хильме.
Фру Хильма имела обширное знакомство. Она могла дать
«ему нужный совет. Познакомить с кем следует.
Через три дня Иенсен ехал на пароходе в Тромсё. Там
в отделении Норвежского банка хранился вклад Яльмара
Свёна. Выручка за, то, что он успел прислать coi Шпиц­
берге на после первого года зимовки.
Приехав в Тромсё, Иенсен не сразу! пошел в банк,
хотя у него не было денег даже на гостиницу. Он долго
ходил по чистеньким улицам тихого рыбачьего городка.
Редкие автомобили. Скромные выставки небольших мага­
зинов. Его глаза останавливались на всем этом так при­
стально, точно он никогда прежде этого не видел.
Только начавшийся дождь заставил его наконец пре­
одолеть последнее, что стояло между ним и началом но­
вой разумной жизни, — неуверенность в успехе.
Фру Хильма ручалась за качество чека и полную
тождественность подписи с факсимиле Свэна.
Стуча сапогами и дымя окурком сигары, Иенсен смело
подошел к окошечку кассы.
Через четверть часа ему бьша уже смешна собственная
нерешительность. Все произошло так быстро и просто,
что не стоило из-за этого столько думать.
Жизнь на материке все-таки много проще, чем на
Свальбарде! К этому выводу Иенсен пришел вечером,
ложась в мягкую постель Гранд-отеля.
237


YII
Примерное благодушие и удовлетворение жизнью на ма­
терике, более полное, нежели то, что он испытал за два
месяца, стоивших ему всего состояния, не покидало Иен­
сена весь следующий день. Он точно и хозяйстве нно рас­
считывал каждое ёрэ. Оставалось только дождаться вечера,
когда пароход заберет его, чтобы свести обратно в
Берген.
Но вечер принес разочарование. Жизнь, только что
ставшая простой и понятной, снова вдруг спуталась. Не­
ожиданности делали ее трудной. Может быть, даже более
трудной, чем жизнь шпицбергенского траппера.
Держа газету так, чтобы загородиться ею от соседей в
ресторане, Иенсен в десятый раз перечитывал, уже пе­
рестав понимать ее смысл, заметку, выделенную жирным
шрифтом из окружающего текста:
«Впервые в истории отделения Норвежского банка в
Т'ромсё ему был предъявлен подложный чек... Злоумыш­
ленник не принадлежит к числу жителей нашего города».
В конце заметки перечислялись приметы похитителя,
сообщенные банковским клерком. Они до смешного точно
совпадали с тем, что мог бы сказать о себе сам Иени
сен по воспоминаниям, сохранившимся у него от редкого
знакомства с зеркалом.
Представив себе, каким должен возникнуть его образ
по этому описанию в головах читателей, Иенсен по­
чувствовал непривычный холод в спине.
Второй раз легкая материковая жизнь застав ила его
растеряться, его, ни разу не терявшего самообладания
за двенадцать шпицбергенских зим.
Загораживаясь газе той от неустремленных на него
взглядов, Иенсен т ихо вышел из зала.
—
Господин портье, расписание пароходов.
Он взял раскрашенный листок.
—
Я могу назвать вам любой пароход, сударь,—
портье предупредительно перегнулся через конторку.
Не слушая портье, Иенсен внимательно просмотрел
расписание.
—
Мне нужно завтра уехать в Берген. Есть пароход?
— Как же. Мы можем послать за билетом.
—
Хорошо, возьмите. Завтра дадите счет.
238


Иенсен вышел на уяицу. У пристани было мало наро­
да. Перегнав Иенсена та велосипеде, к пристани подъ­
ехал мальчик-рассыльный Гранд-отеля. Иенсен слышал, как
он потребовал билет на завтрашний пароход до Бергена.
Какой-то человек
подошел к рассыльному, когда о»н,
отойдя о т окошечка, 'пересчитывал сдачу. Человек задал
Мальчику вопрос, которого Иенсен не мог расслышать, о ш
разобрал только ответ мальчика:
—
Для нашего постояльца... Да, он приезжий...
Человек ушел за мальчиком к гостинице.
Иенсен неспеша подошел к кассе:
—
Билет на сегодня в Гаммерфест.
Кассир высунулся из окошечка:
— Пароход отходит через пять минут, херре.
—
Да, я знаю.
Запершись у себя в каюте, Иенсен пересчитал деньги.
По его расчетам их должно было хватить для оплаты*
проезда от Гаммерфеста до Кингсбея и для приобретения
всего, что нужно охотнику на Шпицбергене. Ровно на одну
зимовку. Тринадцатую.


ПОХОД МАЛЬМГРЕНА
Цаппи разговорчив в той мере, в какой может быть раз­
говорчив человек, стремящийся использовать каждое от ­
крытие рта либо для того, чтобы сунуть в него что-нибудь
съедобное, либо для того, чтоб^ попросить есть. В проме­
жутках между тем и другим он выдавливает из) себя не­
сколько слов на англо-французско-итальянском жаргоне. К
сожалению, Цаппи занимае т больше всего то, что мне наи­
менее интересно, — ребро, которое ои сломал при круше­
нии дирижабля.
Наконец он вынимает из-п од подушки карманный ком­
пас. Потемневший медный кружок лежит на его красной,
распухшей точно от водянки, ладони.
—
Мальмгрен для матери.
—
Почему он передал вам компас и не шаписал не­
сколько прощальных слов?
Цаппи сердито прячет под подушку компас и снова
жадно жует бисквит. Под выцветшими усами блестят бело­
снежным рядом большие крепкие зубы. Такие зубы бы­
вают, вероятному дикарей. Эти зубы —1анахронизм во рту
итальянского офицера. Они предназначены рвать мясо и
дробить кости . Такие зубы для крошечных бисквитов?!
По борту «Красина» с крежещут льды. От ударов винта
по льдинам ледокол дрожит, как запаренная лошадь. Ко­
рабль заплатил уже одной лопастью гребного винта, и по­
ломкой руля за спасе ние эк ипажа погибшего итальянского
дирижабля «Италия», безуспешно пытавшегося под коман­
дой генерала Нобиле, достигнуть полюса.
Открытый нас тежь иллюминатор пропускает недоста­
точно забортного воздуха. Лоб спящего Мариано пылает.
Он с трудом открывает голубые глаза и прикасается к моей
руке горячими сухими пальцами.
Мариано хочет что-то сказать. Он притягивает меня к
себе, так как слова вырываются у него жалобным, едва
слышным топотом. Я вслушиваюсь в его лепет и разби­
240


раю какие-то даты. Но эти загадочные даты тонут во власт­
ном голосе Цаппи. Пулеметной дробью итальянской речи
он забивает шопот Мариаио.
Так повторяется каждый раз, когда притягивает меня к
с ебе Мариано. И каждый раз Мариано зат ихае т. Только
глядит полными боли глазами. Отражение ли э то больного
желания, гангрены ли, ползущей по его ноге, или какого-то
другого, более глубокого страдания, которое не може т уда­
лить, нож хирурга?
Это мне надоело. Я веду атаку на Цаппи.
—
Скажите* капитан, а куда девал Мальмгрен письма,
взятые для передачи на землю от своего друга профессора
Бьехоунек?
—
Мальмгрен дал мне компас. Больше Мальмгрен ни­
чего не давал.
—
А его записки, дневник? Неужели это не предста­
вляло интереса, и вы ничего этого не взяли?
—
Когда мы по собственной просьбе Мальмгрена выру­
били для него могилу во льду...
—
Я не о том, капитан... Если Мальмгрен не передал пи­
сем, то почему он -не дал хотя бы одного слова на клочке
бумаги?..
Цаппи перебивает дерзко, сердито:
—
Хорошо, я расскажу подробно. Оставьте Мариано,
он болен, и нервы у него, как у девушки. Он может на­
говорить много глупостей. Говорить буду я —1Цаппи.
Цаппи забыл о том, что однажды он мне уже расска­
зывал всю историю от начала до конца. Теперь он начи­
нает снова:
—
Радио -— прекрасная вещь, когда оно действует, но,
поверьте мне: не может быть ничего отвратительнее ра­
диоприемника, в наушниках которого царит гробовое мол­
чание. Ни одного звука не было в наушниках нашего ра­
диста Бьяджи в течение долгих дней после того, как нас
выбросило из гондолы дирижабля на лед. Мы не имели ни­
какого представления, слышит ли нас земля. Во всяком
случае, мы ее не слышали и потому решили, что наше ра­
дио не работает. Связи с землей нет. Значит, и люди там,
на далекой земле, не знают о случившемся с нами. Никто
не выйдет к нам на помощь...
С большим трудом собрали мы разбросанные по льдине
остатк и продовольствия, вывалившиеся из килевого кори­
дора дирижабля во время удара.
36 Первый удар
241


У нас были раненые. У генерала Нобиле —»переломов
ноги, То же самое у механика .Чечиони, у меня сломано ре­
бро. Швед Мальмгрен жаловался на сломанную руку. Но*
не только физические' страдания причиняли нам мучение.
Отсутствие связи с землей, я думаю, было не менее ужа­
сно. Мы не могли оставаться в неизвестности, мы должны
были дать о себе знать земле. По нашим расчетам, под­
твержденным потом астрономическими наблюдениями, мы
должны были» находиться не очень Далеко от се веро-запад­
ных берегов Норд-Остланда. Вот он, мой товарищ, капи­
тан Мариано, считал, что люди пешком могут добраться до
земли и дать о нас знать на Шпицберген. Его мнение под­
держал Мальмгрен. Он полагал, что если не удастся дойти
до, западного LUnnuöq^reHa, т о все же за две-три недели,,
которые потребуются на э тот поход, пешеходная партия
может встретить у берегов Норд-Остланда промысловые
суда или нашу пловучую базу «Чипта-ди-Милано». Ведь
должны будут они там, на зе мле, отправиться нас искать!
Я присоединился к мнению Мариано. Лучше двигаться к
земле в самых тяжелых условиях, чем сидеть на ледяном
пятачке. Однако желание большинства здоровых людей ит ­
ти с нами на землю чуть не испортило все дело. Генерал
сказал, что он не может выбирать. Каждый должен сам ре­
шить, идет он или остается. С нами хотел итти радист
Бьяджи и капитан Вильери. Но из всех нас только Мальм­
грен знал условия передвижения в полярных льдах. Во­
лей-неволей мы должны были привлечь его к этому делу.
Хотяк скажу вам откровенно, это мне мало улыбалось.
Мальмгрен был болен. И з-за перелома руки он чувствовал
себя очень слабым. Тем не менее он и сам говорил, что
без него мы едва ли справимся с походом. Но *Мальмгрен
поставил условие своего участия в пеше ходной партии: ра­
дист Бьяджи остается на льдине с Нобиле, Чечиочи, Бье-
хоунеко'М и другими. Бьяджи является единственной надеж ­
дой на связь льдины с внешним миром.
В конце концов было решено, что пойдут только трое:
Мальмгрен, капитан Мариано и я, капитан Цапли. Э то
бьшо плохо. Мариано был здоров, я тоже был здоров. А
Мальмгрен уже тогда, в самом начале похода, с трудом
держался на ногах под тяжестью вещевого мешка. Как
может больной итти с двумя здоровыми? Больной не мо­
же т быть начальником здоровых. А генерал назначил имен­
но его.
242


Нас снабдили продовольствием «а полтора месяца. По
300 граммов пеммикана и шоколад в сутки. Пеммикан —
очень питателен, шоколад-—•тоже. Но мы — большие здо­
ровые люди: там нужно было много итти. Каждое движе­
ние в Арктике требует двойной траты энергии, а мы имели
только по 300 граммов на человека в день. Мало, очень
мало. Большой здоровый человек не может наполнить этим
желудок. Вдобавок у нас не было с собой сухого спирта.
Мы не могли ‘разогревать себе похлебку из пеммикана и
должны были есть его прямо с ледяной водой.
Плохо шел Мальмгрен, очень плохо. Медленно подвига­
лись мы к земле. Да и вообще трудно даже сказать, под­
вивались ли мы к ней, так как шли все время по дрейфую­
щим льдам, не имея никакого представления, кто дви­
жется скорее: мы или льды, сносившие нас в сторону.
Я говорю вам, что Мальмгрен шел очень плохо. Трудно
было с ним итти. То и дело он падал на лед. Нужно было
дожидаться, пока он наберется сйл, чтобы подняться т а
ноги. А тут еще Мариано заболел слепотой. Нам пришлось
остановиться и сделать большой привал, чтобы дать от ­
дохнуть глазам Мариано. Мы оставались на месте три дня.
За эти дай и Мальмгрен немного оправился. Когда про­
шли глаза Мариано и он стал кое-как различать впереди
лежащий путь, мы двинулись дальше. Мальмгрен больше
не жаловался на руку.
После недели пути стала давать себя знать наша мало
приспособленная для такого похода обувь. Мальмгрену
приходилось труднее всего. Он чаще других оступался и
попадал в талую воду на л£ду, чаще других натыкался на
острые осколки льда. Его обувь разрушалась быстрее на­
шей. Скоро ему пришлось обвязать ноги обрывками па­
русины.
Две недели пробивались мы через льды, преграждавшие
нам путь. Они точно сговорились не пропускать нас к
земле: льдины громоздились друг на друга, образуя высо­
кие торосы, расступались у наших ног в широкие по­
лыньи. Мальмгрен слабел у меня на глазах. Он не мог уже
итти без отдыха дольше часа. А что такое час в подобном
походе? Нам нужно было итти как можно скорее, потому
что здесь не только каждое движение, каждый шаг, но
даже самый отдых требуют расхода драгоценных калорий.
А у нас их было так мало. В конце концов Мальмгрен
должен был отдыхать перед каждым сколько-нибудь зта-
243


читальным препятствием. Он сгибался под тяжестью не ­
большой сумки с жалкими остатками провианта. На каж ­
дом шагу мне и Мариано приходилось ему помогать. Ну,
скажите сами, можно ли было так итти? Это не могло
продолжаться. Для нас было ясно: если -мы будем дви­
гаться подобным -образом, то никогда не увидим земли.
Мы никогда не передадим людям известия от наших то­
варищей, оставшихся на льдине.
К/концу второй недели случилось то, чего следовало
ожидать каждую минуту. Большой торос преградил нам
путь у самого края широкой трещины. Мы с Мариано без
труда перебрались через него. Только преодоление тре­
щины потребовало от нас некоторых усилий. Не „то было
с Мальмгреном. Он бессильно опустился перед препятст­
вием, даже не решаясь сделать попытку его перейти. Он
оставался неподвижным на льду больше часу. Мы не могли
больше ждать и стали его уговаривать двигаться за нами.
Мальмгрен с трудом поднялся и стал взбираться' на скольз­
кую поверхность тороса. Он уже не шел, а полз на че­
т вереньках. Несколько раз он ярывался с ледяного холма
и скользил вниз, оставляя на снегу кровавые следы изра­
ненных рук и ног. Кажется, в третий раз ему удалось до­
браться до вершины тороса. Здесь он снова остановился
отдохнуть. Наконец он стал спускаться в нашу сторону,
где торос граничил с широкой трещиной. Несмотря на то,
что мы очень опасались падения М&льмгрена в . эту тре­
щину, мы не могли ему ничем помочь — мы сами были
слишком слабы. Мы могли быть только зрителями.
Случилось то, чего я боялся: у Мальмгрена нехватило
сил -преодолеть' трудный спуск с тороса. Он сорвался с
его крутого края и покатился в воду. У нас :не было
средств предотвратить неизбежное. Мальмгрен падал в
воду. Я закрыл глаза, чтобы не видеть, как он будет
тонуть. Но, оказывается, Ioih последним отчаянным, уси­
лием оттолкнулся о т тороса и выбросил корпус на льдину.
Когда я открыл глаза, Мальмгрен лежал на краю полыньи
с ногами, опущенными в воду. У него не было даже сил
держаться за льдину. Его тянул за руки Мариано, чтобы
не дать соскользнут ь со льда.
Мы вытащили Мальмгрена на лед. Мы сняли с него брюки
и белье и отжали из них воду, но сушить их было не на
чем. У нас не было огня. Когда Мальмгрен одевал белье,
оно ломалось, точно сделанное из стекла. Не могло быть
244


и речи о том, чтобы сейчас же двигаться дальше, хот е
сам Мальмерен и твердил: необходимо итти, необходимо во
что бы то ни) стало итти, чтобы не отморозить себе иоги.
Но силы его были истощены. Он не только не мог итти,
но даже подняться со льда.
Пришлось сделать десятый за этот День вынужденный
привал. Пожевав пеммикана, мы заснули. Мальмгрен раз­
будил нас и сказал, что он отдохнул и нужно двигаться
дальше. Он говорил так, точно провинился перед нами.
Мы собрались в путь. Мальмгрен тоже поднялся. Я ви­
дел, как он стиснул зубы и почтц закрыл глаза. Но он не
издал ни звука. Он уже сделал несколько шагов; я думал,
что все обошлось благополучно, но вдруг он со стоном
опустился на лед. Все было понятно. Первый раз я уви­
дел тень отчаяния в глазах Мальмгрена. Вся его фигура
как-то сразу осунулась. Казалось, он совершенно забыл о
нас. Но, заметив мой взгляд, он выпрямился и спокойно
сказал: «Ну, друзья мои, моя песенка спета. Ноги отмо­
рожены бесповоротно».
Оба мы' с Мариано должны были этого ждать, и все-
таки э то было неожиданно. Ч то будет дальше? Мысли
вихрем летели у меня в голове, но я не находил решения.
Через минуту по-мальчишески весело Мальмгрен мот­
нул головой и поднялся снова. Из закушенной губы текла
кровь. Подавляя стоны, Мальмгрен пошел, в-переди нас, как
настоящий начальник. Но, сами понимаете, что он* мог
сделать, когда каждый шаг ему стоил больше, чем нам
день пути? Наши переходы делались все короче. Отдыхая,
Мальмгрен все дольше оставался на льду. У нас на глазах
он превращался в живой труп, обтянутый темной кожей.
Едва передвигаясь, мы с Мариано напрасно теряли силы.
С потерей времени около больного Мальмгрена все блед­
нее делался призрак надежды на то, что мы дойдём до,
земли. Наше питание было недостаточно. Необходимо' было
увеличить порцию. Но Мальмгрен категорически нам э то
запретил, сказав, что, вероятно, придется на-днях умень­
шить и эту порцию. Э то было абсурдом. Урезать» порцию.
Мы тогда совсем не сможем двигаться и никогда не добе­
ремся до те х паковых льдов вблизи Норд-Остланда, к ото­
рые нам обещает Мальмгрен. На нашем пути вставали все
новые льды. Из-под снежного покрова глядели голубые
бока разломанных льдин толщиной больше метра. Нагро­
мождаясь друг на друга, они создавали почти непреодолим
245


мые барьеры. Ровных полеД тю которым мы могли бы пере­
двигаться более быстро, не было видно. Мальмгрен ошибал­
ся или умышленно лгал, чтобы нас обнадежить, уверяя, чт о
до земли уже не так далеко. Быть может, он и д себе хо­
тел поддержать угасающую надежду.
А надежда в нем гасла. Должна была гаснуть. Какую
надежду на спасение может иметь человек, ноги которого
распухли и потемнели? Пальцы правой ноги сделались чер­
ными. Мальмгрен уже почти не шел, он все время полз на
четвереньках. Изредка, поднимаясь на ноги, он пытался
сделать несколько шагов, немедленно падал на лед и не мог
подняться, несмотря на видимое напряжение же лезной во­
ли.. Я даже не представляю себе, как хватало у него- сил
ползти за нами. Теперь уже не он вел нас, а мы тащили
его. Мы двигались медленно, непозволительно медленно.
Время терялось безвозвратно. Так не могло продолжаться.
Однажды после ночлега Мальмгрен не поднялся. Он ни ­
чего не .говорил и только виноватыми глазами глядел на
Мариано. Мы тоже молчали и ждали, что будет дальше.
Оставаться с больным —значит отказаться от надежды
когда-нибудь достичь земли, увидеть людей, жить.
А кто дал нам право от казат ься о т жизни?Но двигать­
ся ей навстречу вместе с Мальмгреном значило нести его
на себе. Об этом не могло быть и речи. Я чувствовал,
что слабею, с каждым днем, не говоря уже о Мариано,
поддававшемся быстрее меня. Когда мы уходили, Мариано
был самым крепким, он был самым здоровым. Теперь о г
него осталась тень. И что самое скверное — он начинал
распускаться. Я каждую минуту ждал, что Мариано как
старший офицер сделае т мне какое-нибудь неле пое пред­
ложение, продиктованное малодушием и слабыми нервами.
Так торчали мы около Мальмгрена и ждали, что будет
дальше. Он молчал. Я сделал попытку его ободрить:
«Вставайте , коллега. Нам надо итти, каждая мийута до­
рога».
Мальмгрен, не глядя на моня, грустно покачал голо-
вой. Он сказал Мариано: «Мой друг, вы видите сами, что
дальше итти я не могу. Я вас только задерживаю. Бес-
полезно терять со мною время. Меня надо бросить. В этих
льдах больной — тот же труп. Смешно тащить меня с со­
бой, как. смешно тащить труп. Я умру —•Ьто неизбежно,
а умирающий не должен мешать возвратиться к жизни
имеющим надежду. Я могу протянуть еще несколько дней.
246


Оставаясь около меня, ры напрасно потеряете эти драго­
ценные .дни. Для меня смерть не неожиданна, я к ней го­
тов, и теперь мне ничего не нужно! Вы должны взять себе
мое платье и остатки продовольствия. Это облегчит вам
дорогу к земле, а я бе з них скорее умру».
Ничего неожиданного не случилось, но я не мог не
смотреть с изумлением «а Мальмгрена, добровольно обре­
кавшего себя смерти. Я думал, что придется бороться с
его желанием жить, придется его уговаривать, оставив ему
продовольствие и платье. Теперь, услыхав приговор
Мальмгрена, произнесенный над самим собой, я ждал, что
слезы брызнут у него из глаз. Но глаза его были сухи.
Плакал не он: плакал Мариано. Ах, мой друг Мариано,
такой большой крепкий человек, а нервы, как у девушки.
Нет, не с такими нервами ходить по полярным льдам...
Мариано сделал глупость, продиктованную слабыми нер­
вами. Он стал уговаривать Мальмгрена *рставить себе про­
довольствие и платье. Самые простые вещи были непо­
нятны Мариано. Ведь Мальмгрен говорил ясно — все было
понятно, как дважды два. Один должен умереть ,для того,
чтобы жили двое. Логика должна быть сильнее нервов. Я
«согласился с Мальмгреном. Предлагаемый им выход был
■единственно правильным.
Предстояло самое трудное — взять у Мальмгрена плат ье
и пищу и оставить его одного. Но у меня крепкие нервы,
и я должен был жить. Я оказал Мальмгрену: «Вы — наш
начальник, мы обязаны вам подчиниться. Мы возьмем ваш
провиант и ваше теплое платье. С ними пойдем мы к земле.
У вас, вероятно, есть там близкие, что должны мы им
передать?»
Мальмгрен, подумав, отстегнул от пояса вот этот по­
ходный компас. «Это — подарок матери. Я получил его,
когда был еще мальчиком и любил бродить по горам род­
ной Швеции. Ему много лет, столько же, сколько моей
любви к путешествиям. Моя старушка всегда боялась за
меня и говорила, что эт от медный старый компас будет
•служить для меня талисманом, с которым я пройду через
все испытания. Верните его старушке с приветом от ее
■Финна и окажите, что ее благословение помогло мне
пройти через все испытания, как должен пройти мужчина.
Скажите, что Финн, воспитанный ею, умер так, как дол­
же н был умереть ее сын».
Мальмгрен протянул Мариано компас. Но ком пас взял
247


я. Как институтка, Мариано мог только плакать. Холодно,,
как делец, заключающий сделку, пожал мне руку Мальм­
грен. Мариано он обнял и уте шал, как ребенка. Он про­
сил Мариано взять его теплое платье. Но для Мариано че
было доводов разума. Он слушался только нервов и отри­
цательно мотал головой. Я взял себе вещи Мальмгрена. В
мешке Мальмгрена оставался еще полный месячный паек-
Оказывается, он был осторожнее нас и не съедал своей
порции. Теперь он сказал: «Я рассчитывал создать не ­
большой резерв для нас троих. Вы можете взять се$&
этот резерв вместе со всем остальным, что есть у меня....
И уходите, друзья. Уходите, как можно скорее. Вам дорог
каждый час, каждая минута. А мне теперь торопиться«
уже некуда».
Мариано ревел, сидя около Мальмгрена. Он оказал мне*
что-то совсем нехорошее, когда я стал его торопить. Я
боялся, что он вообще останетс я здесь около Мальмгрена*
если так будет продолжаться, Я пригрозил, что уйду один*
забрав все, продовольствие. Наконец мы собрались. Нерв­
ный припадок отнял у Мариано много» сил, и он стал плохо
двигаться. Но когда мы собрались уходить, Мальмгрен
остановил нас усталым движением руки. «Друзья,— оказал
он,— я прошу вас еще об одной услуге. Я прошу ва^
сделать для меня то,, на,чт о имеет право каждый человек.
Это слабость, конечно, но слишком глубоки в нас корнит
земли. Мне хоче тся умереть в могиле, чтобы не валяться^
здесь на льду. Я прошу вас вырубить длинную яму. Я1
лягу в нее. При первом же шторме мой труп зальет во­
дой, и я буду замурован в ледяной могиле. Право, друзья,,
эта работа не потребует от вас много времени... Прошу
вас о последней услуге...»
Мальмгрен отвернулся, и мне показалос ь, что на по­
следних словах голос его дрогнул. Э то было много даже
для моих нервов, которые я не считаю нервами инсти­
тут ки. Чтобы разогнать мрачное настроение, я попробо­
вал пошутить и сказал Мальмгрену: «Вы будете лежать,,
как глазированный фрукт».
Но Мальмгрен не понял шутки и сделал нетерпеливый?
ж ес т рукой. Мы с Мариано тот час принялись усердно ра­
ботать. У нас был только один маленький топорик, и ра­
бота подвигалась медленно. Мы работали целую ночь..
Мальмгрен лежал на льду в одном белье и ти хо стонал.,
Я предложил ему вернуть до нашего отхода теплое платьев
248


Он отказался. Засыпая после работы, я слышал, как сту­
чит зубами Мальмгрен. Но я решил ему не надоедать и
оставил его в покое. Так спали мы два часа. Наконец мы
с Мариано стали собираться в поход. Мутными глазами
Мальмгрен следил за нашими приготовлениями. Мариано
встал на колени, обнял Мальмгрена и со слезами на гла­
зах одел ему на шею свой золотой образок. Я не стал
отягощать последние минуты Мальмгрена и постарался
влить немного бодрости в этого замечательного человека.
Пожав ему руку, синюю и холодную, я сказал: «Ну,
коллега, спите спокойно. Все там будем...»
Мы пошли. Когда мы подходили к краю льдины, на ко­
торой находилась могила, мне пришлось крепко вцепиться
в рукав Мариано, чтобы не дать ему, вернуться. Мальмгрен,
заметив порыв Мариано, сделал знак рукой*: «Уходите».
С трудом перейдя широкую трещину, отделившую нас
навсегда от льдины Мальмгрена, я. в последний раз обер­
нулся: ой лежал неподвижно. Над краем ямы выделялся
только его профиль. Снова движением руки он показал:
«Уходите».
Мальмгрен был прав: надо было уходить. Очень скоро
я убедился, что, оставив Мальмгрена, мы поступили пра­
вильно. Разве можно было двигаться с больным, лишенным
сил человеком по невероятным нагромождениям торосов,
перегораживавшим нам путь? Торосы делались всё выше
и чаще. Полыньи и разводья делались шире. Мы шли
с трудом. Мальмгрен был бы для нас здесь непосильной
обузой. Нам все равно пришлось бы его бросить, заставив
напрасно промучиться еще несколько дней.
И никто не в праве нас судить...
Цаппи умолк и широко открытыми глазами уставился
в иллюминатор. В ярком сиянии шуршали льды гю бортам .
Цаппи отвернулся и продолжал глухо, не глядя на меня:
—
Покинув Мальмгрена, мы прошли в первые сутки
всего несколько , сотен метров. Итти было тяжело. Путь
наш становился с каждым днем труднее. Мы слабели, а с р-
противление льдов делалось все более . упорным. Проис­
шествие с Мальмгреном слишком сильно отозвалос ь та Ма­
риано. В глазах у него появилось такое выражение, какого1
не должно быть у людей, идущих по полярному льду.
Так шли мы еще две недели.
Мариано, который при уходе из лагеря был сильнее
нас всех, слабел у меня на глазах. Глаза его ввалились,.
249


руки дрожали. Он стал требовать длинных привалов, и мне
стоило большого труда поднимать е го после ночлега. Но
все-таки я заставлял его итти.
Мариано был моим другом, он страдал каждый раз,
когда нужно было вставать, но разве я имел право подда­
ваться сентиментальности? С питанием тоже стало скверно.
Мы доели свое и начали запасы Мальмгрена. Теперь
я выдавал Мариано ежедневно по маленькому кусочку
пеммикана. Он с трашно страдал от голода и иногда во сне,
как маленький ребенок, плакал и просил есть.
Серо-белые силуэты земли, которые мы отлично ви­
дели вследствие большой рефракции, не делались ближе,
как ш стремились мы к ним. Вскоре я получил полную
уверенность в том, что эт о вовсе не Шпицберген, а какой-
то другой остров. Вероятнее всего, это был Фойн или
Шюблер.
Два дня мы шли без всякой пищи. Дальше это было
юемыслимо. Я мелко нарезал ремень о т своего провиант­
ского мешка, и мы с Мариано съели его в два дня. Од­
нажды, поднимаясь с привала, мы услышали высоко в воз­
духе самолет. Машина летела со стороны земли на норд-
ост. Мы поняли, что ищут экипаж дирижабля. Впервые,
через месяц после.того, как мы покинули лагерь Нобиле, в
меня закралось сомнение в правильности нашего поступка.
Вероятно', на льдине заработало радио, и теперь им
обеспечена помощь со стороны наших летчиков. А мы?..
Кто знает о нас? Кто и где будет нас искать? Мы даже
не пытались сигнализировать этому самолету: он щел вы­
соко и в стороне от нас.
Тем временем к нам подкралась наша собственная ги­
бель. Льды, по которым мы шли, делались все более раз­
реженными и легкими. Однажды нам пришлось сделать
привал для сна на небольшой льдине размером всего 30 на
30 метров. Проснувшись, мы увидели, что за-перты, как
в мышеловке: окружающие льды отделены о т нас широ­
кими полыньями. Через них нечего было и мечтать пере­
браться. Нас дрейфовало на вест. Теперь оставалось сле­
дить за тем моментом, когда нас пригонит к соседним
льдинам, чтобы на них перебраться. Но дни шли за днями,
а наша льдина или плыла одиноко или сталкивалась только
с такими же мелкими, еще более хрупкими. Я чувствовал
в себе еще достаточно сил, чтобы итти к земле, но был
заперт на этом проклятом пятачке.
250


Однажды наша льдина лопнула почти посередине. Это
случилось в то время, когда Мариано спал. Трещина про­
шла как раз в том месте, где он лежал. По счастливой
случайности Он не оказался целиком в воде. Он только
безнадежно промочил ногй. Мариано был слишком слаб,
чтобы просушиться движением, да и негде было бегать:
льдина наша стала не больше, чем 10 на 10 метров.
Это происшествие решило судьбу Мариано. Однажды
утром стало ясно, что ноги его отморожены. Пальцы на
ногах, особенно на правой, стали быстро темнеть и рас­
пухли. Он уже ие мог подниматься и целыми днями лежал
на льду. Скоро его ноги потеряли чувствительность. Ма­
риано понял, что они погибли. Тогда с присутствием духа,
к оторого я в нем на подозревал, он размотал обрывки
одеял, заменявшие ему обувь, и отдал мне их со словами:
«Ну вот, Филиппо, и моя песенка тоже спета. Мне уже
не нужны эти тряпки. Они нужнее вашим ногам. Вы дол­
жны сберечь свои ноги. Только вы один из нас троих мо­
жете теперь сообщить миру об Оставшихся на льду това­
рищах. Будьте ос торожны, берегите себя. И прежде всего
■берегите ноги. Здесь, в эт и х проклятых льдах, человек
погибает, потерявши ноги».
Я близко знаю Мариано. Мариано— мой друг, но на
этот! раз я его не узнавал. Впервые за ©ремя путешествия
в нем заговорил здравый разум ., Мариано был не только
моим другом, он был теперь моим начальником, я не мог
©го не послушаться. Я взял обрывки его одеял и тщательно
завернул себе ноги.
В последующие дни над нами прошло еще четыре само­
лета. Один летел над нашей головой, но, вероятно, нас не
заметил, так как не ответил на наши сигналы. Мы кри­
чали, махали тряпками, чтобы Обратить на себя внимание
летчиков.
Мариано страшно страдал, хотя и не подавал виду.
Уже Много дней мы наполняли себе желудки только холод­
ной водой. Брр... Нельзя без дрожи вспомнить, как она
проникает в пищевод. Кажется, все тело зам ерзает от ее
прикосновения.
Когда ушел, «е заметив нас, последний самолет, Мариано
приказал мне снять с него меховые брюки и расстелить
их на льдине, чтобы сделать ее еще заметнее 'сверху.
Теперь он остался не только без обуви, но и без теплых
фкж . Я предложил ему свои вторые брюки, снятые с
251


Мальмгрена, но он отказался, приказав мне беречь себя*
Но и мои силы приходили к концу. Я тоже предпочитал
уже (находиться в горизонтальном положении. Теперь
у меня не всегда хватало сил на то, чтобы заставить себя
осмотреть в бинокль горизонт. Да и что было искать?
Мариано сделался слишком слаб даже для того, чтобьл
садиться пить воду. В таком состоянии застало нас 10-е
июля, когда под вечер мы услышали звук приближающе­
гося самолета. Был сильный туман, и только по звуку мы
могли определить, что машина идет на небольшой высоте1
и приближается к нам. Совершенно инстинктивно, без вся­
кой надежды на то, что нас заметят, мы приготовились
сигнализировать, как только увидим машину.. Я встал на
вершину тороса. Даже Мариано сел, когда из пелены гус­
того тумана показался большой самолет. Это была много­
моторная машина, и на крыльях ее были красные звезды.
Итак, с амоле т был над нами. Мы махали флагами,
и вдруг, когда мы думали, чт о, делая широкий круг,
машина уходит от нас, нам махнули с нее рукой.
Самолет вернулся к нам и сделал несколько кругов. Я уже
чувствовал у себя во рту1вкус шоколада, но... нам ничего
не сбросили. Машина ушла в направлении к Семи Ост­
ровам.
Мы решили, что, обнаружив нас, машина уШла в Кингс-
бей за провиантом! На это ей, по нашим расчетам,
нужно было восемь часов. Я теперь уже не ложился, с не­
терпением наблюдая за горизонтом. Но машины не было.
Прошли целые сутки, и мы должны были признать, что по­
следняя надежда утеряна. Вероятно, с самолетом ч то-т о
случилось. Нервный подъем истощил последние силы Мари­
ано. Он притянул к себе мою голову и шопотом на ухо
сказал: «Филиппо, я сегодня умру. Моя песенка опета и те­
перь уже до конца. Не говорите мне «нет». Вы не можете
этого' знать, а я знаю. Ну что же, Филиппо, я не увижу зе­
мли; но бог с ней, с землей, разве дело в земле?
Я умру так же , как умер Мальмгрен. Филиппо, Фи­
липпо, мы не должны были брать у Мальмгрена
последнюю пищу и платье, мы не должны были его
покидать. Постигшее меня и .все, что ждет вас впереди,—*
лишь то, что мы заслужили. Но вы, Филиппо, должны бо­
роться. Вы должны дойти до земли. Для этого вам нужно
много сил. Филиппо, вы — офицер и должны уметь подчи­
няться... Как начальник я приказываю вам завтра, как
252


только я умру... Нет, мет, не отрицайте, Филиппо, я
знаю, что доживаю последние часы... так вот, завтра, как
только я умру, и обязательно, пока мой труп будет еще
совсем теплым, вы выпьете мою кровь. Свежая кровь сразу
поставит вас на моги. Только не пейте слишком много,
чтобы «е заболеть. Я твердо уверен, что вам, ради спасе­
ния которого двое из трех отдают свою жизнь, удастся
дойти до земли или вас подберут корабли. Должны же их
выслать за нами».
Мариано умолк. Я тоже не мог говорить...
Цаппи прервал свой рассказ и сжался на койке. Помол­
чав, он едва слышно вымолвил:
—
Ну, довольно. Уйдите. Все, что было дальше, вы зна­
ете сами: через сутки вы нас подобрали.


Издательство просит чшателя дать отзыв как о
содержании книги» так и об оформлении ее, указав свой*
точный адрес, профессию и возраст.
Библиотечных работников изд-во просит организо­
вать учет спроса на книгу и сбор читательских of3waos.
Все материалы направлять
по адресу: Москва».
Б. Гнездниковский пер., д. 10, изд-во „Советский писатель“'


СОДЕРЖАНИЕ
Первый у д а р ........................... . . .
.
$
Егеря .......................................................... 141
Напантах.....;
.
.
......
194
Смерть Джимми .. ............................... ...
214
Охотник со С ва л ьб ар д а................... ... 222
Поход М ал ьм гр ен а ............................... 240»


Ответ, редактор Г.Гранкк,
ТехредакторН.Грейиер.
Корректор А. Мискарьянц
Уполном. Гла влита No А —10703.
*
Тираж 10 ООО, экз. С. П. No 149. Сдана в
произвол. 9 марта 1939 г. Подписана к печати
31 мая 1939 г. Колич. печ. листов 16. Учетно-
издат. листов 14,65. Колич. печ. знаков 43760.
iBywara 84X108 сч
Зак. тип . 926
Цена5р.50к. Переплет1р.50к,
11-я тип. и ;шк. ФЗУ МООМП . Москва,
2-й Рыбинская, 3


ОПЕЧАТКИ
Страница
Строка
. Напечатано
Надо
По чьей вине
25
15 снизу
маевок
маек
коррект.
86
17 сверху биргкомиссара бриргкомиссара типогр,
204
4„
пустили
пустила
„
Ник» Шпанов—„Первый удар*


Приложение
В книге «Первый удар. Повести и рассказы» «Содержание»
приведено в сокращённом виде, не указано оглавление повестей.
Ниже приводится подробное содержание книги «Первый удар.
Повести и рассказы».
Содержание
ПЕРВЫЙ УДАР. Повесть о будущей войне 3
ЛЮ ДИ. ...З
ОБСТАНОВКА .. . 14
17 ч. 00 M.18/VIII . . .22
17ч.45 м. — 19ч. 00 м. 18/VIII... 29
I ИЗ ЗАПИСОК ФЕЛЬДМАЙОРА БУНК . .. 29
II 33
СРЕДСТВА . .. 38
19ч. 00 м. — 21ч. 00 м. 18/VIII... 45
21ч.00м. — 21ч.14м.18/VIII ....59
ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ . .. 63
К 21 ч. 00 м. 18/VIII .... ...66
ИЗ ЗАПИСОК ФЕЛЬДМАЙОРА БУНК .... 66
21ч.17м. — 22ч. Юм. 18/VIII... 70
ОСОБОЕ ЗАДАНИЕ .. . 79
21 ч.ООм. — 22 ч. 30 м. 18/VIII.... 81
Ночь с 18 на 19 августа. БЕРЛИН .... 87
23ч. 00 м. — 0ч. 30 м. 18/VIII — 19/VIII.....91
24ч. 00 м. — 02 ч. 00 м. 18/VIII — 19/VIII.....96
К 03 ч. 19/VIII.... 106
НА РАССВЕТЕ. 19/VIII.... 111
02 ч, — 05 ч. 19/VIII... 122
1... 122
И... 130
111... 133
IV ... 136
ЕГЕРЯ... 141
1. ДОМИК У ПРОЛИВА . .. 141
2. ЕГЕРЬ ЧУВЕЛЬ.... 167
3. СТОРОЖ С ПЛАНТАЦИИ МАКОВ .. . 173
4. ЦЫГАН И ЛЕВКА .. . 180


НА ПАНТАХ .. . 194
СМЕРТЬ ДЖИММИ.. . 214
ОХОТНИК СО СВАЛЬБАРДА .. . 222
ПОХОД МАЛЬМГРЕНА . .. 240 — 253
Примечания
1. Текст книги приводится по изданию: Ник. Шпанов. Первый
удар. Повести и рассказы. — М.: «Советский писатель», 1939, 256
стр., тир. 10 тыс. экз.
2. Повесть «Первый удар», история публикаций:
а) Н. Шпанов отрывки из повести «Двенадцать часов войны»
(так называлась ранняя версия повести «Первый удар »)
публиковались в 1936 г. в газете «Комсомольская правда»: «Гибель
Сафара» (18 августа 1936), «Поединок» (5 ноября 1936).
б) Ник. Шпанов «Двенадцать часов войны», из романа —
«Звезда», 1937, No5 (1 издание), стр. 52 -90 . Были опубликованы
следующие главы: «Задача корпуса» (стр. 52), «СБД» (стр. 56),
«Сафар смотрит на себя со стороны» (стр. 60), «Зона «У»» (стр. 71),
«Сафар даёт, что может» (стр. 74), «Бой СБД» (стр. 76), «СБД у цели»
(стр. 83 -90).
в) Ник. Шпанов. Первый удар (Повесть о будущей войне) [с
примечаниями редакции] — «Знамя», 1939 г., No 1, стр. 14-122 .
г) В 1939 кроме настоящего издания было еще несколько
изданий:
Первый удар: Повесть о будущей войне. — М .: Воениздат, 1939.
-136 с. (Воениздат выпустит в 1939 г. два издания)
Первый удар: Повесть о будущей войне. —
М.: Гослитиздат,
1939, 60 стр. (Роман-газета, серия 1939, No6)
Первый удар: Повесть о будущей войне /Предисл.
М.Водопьянова; Рис. Ф .Бочкова, В.Климашина. — M.-JL: Детиздат,
1939. - 152 стр.,ил.
В дальнейшем при жизни автора повесть не переиздавалась.
Подробно с историей написания и издания повести Н. Шпанова


«Первый удар» можно ознакомиться в статье В. Токарева «Советская
военная утопия кануна второй мировой» («Европа», 2006 , том 5, No1,
стр. 97 -161).
3. Повесть «Егеря» — первая книжная публикация, наличие
журнальной публикации не установлено. Переиздана в 1956 г. в
книге Ник. Шпанов «Домик у пролива. Старая тетрадь» (М:
«Молодая гвардия», 1956, 157 стр., тир. 90 тыс. экз .) на стр. 5 -66 под
названием «Домик у пролива» в том же составе (Домик у пролива —
Егерь Чувель — Сторож с плантации маков — Цыган и Лёвка) с
небольшими изменениями в тексте. Переиздана в книге Ник. Шпанов
«Красный камень» (М.: Советский писатель», 1957, 560 стр. 75 тыс.
экз и Ташкент: ГосиздатузССР, 1960, 675 стр., тир 135 тыс. экз. —
два издания отличаются по составу) в расширенном виде под
названием «Домик у пролива» (Черные мухи — Под желтым небом
—
Король порока и скорби — Егеря — Чувель — Сторож с
плантации маков — Цыган и Левка). Добавлены три главы в начале,
две из них написаны на основе ранее издававшихся рассказов:
«Шварц» (1926, «Летчик Шварц» в издании 1930 г.) — глава «Черные
мухи», «Под желтым небом (1930) — одноименная глава.
4. Рассказ «На пантах» — первая книжная публикация, наличие
журнальной публикации не установлено. Не переиздавался.
5. Рассказ «Смерть Джимми». Журнальная публикация: «Вторая
смерть Джимми (Записано со слов Майкла О’Керни)» — журнал
«Красная новь», 1937, No7 (июль), стр. 157 -161 . Также опубликован
под названием «Вторая смерть Джимми» в книге «Крылья Испании.
Очерки и рассказы о летчиках Республиканской Испании» /Сост. Н.
Подорольский (М.: «Молодая гвардия», 1938, 144 стр., 18 см, 25 тыс.
экз.) на стр. 120 -132 . В дальнейшем с небольшими изменениями
рассказ был включен автором в цикл рассказов «Старая тетрадь» под
названием «Джимми» (книги «Домик у пролива. Старая тетрадь» (М:
«Молодая гвардия», 1956), «Красный камень» (изд. 1957 и 1960 г.г.)).
6. Рассказ «Охотник со Свальбарда». Ранее публиковался как
часть сюжета рассказа (или повести) «Песцы» в сборнике Ник.
Шпанов «Песцы. Вторая книга рассказов — М: «Федерация», 1931,
172 стр., тир. 10 т. экз.) на стр. 3-47. В 50 -е годы (книги «Домик у
пролива. Старая тетрадь» (М: «М ол одая гвардия», 1956), «Красный


камень» (изд. 1957 и 1960 г.г .)) автор опять вернулся к данному
рассказу, включив его в цикл рассказов «Старая тетрадь» по тем же
названием «Охотник со Свальбарда». Так как цикл рассказов теперь
объединяется главным героем Арву Миттоненом — Ялмаром
Свэном, для некоторых пояснений автор написал небольшое
предисловие, кроме того, в связи с тем, что Ялмар Свэн в новом
варианте рассказа не погибает, к старым 7 главам (которые были
автором значительно переработаны) были добавлены ещё главы 8-11 .
7. Рассказ «Поход Мальмгрена». Ранее публиковался под
названием «Поход Гренмальма. Памяти отважного шведа Финна
Мальмгрен» в сборнике Ник. Шпанов «Песцы. Вторая книга
рассказов — М: «Федерация», 1931, 172 стр., тир. 10 т. экз.) на стр.
144-171 . В 50 -е годы фрагменты данного рассказа были включены в
новую редакцию рассказа «Охотник со Свальбарда». После 1939 года
рассказ целиком не перепечатывался.
8. Сканирование производилось с разрешением 600 DPI. В pdf-
файле имеется слой с распознанным текстом, в распознанном тексте
имеется некоторое количество ошибок распознавания, которые не
исправлялись.
Сканирование, подготовка текста, составление примечаний —
Максим Безгодов
Санкт-Петербург, 23 ноября 2012 г