РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК


PAUL ODERBORN


ПАУЛЬ ОДЕРБОРН
Издание подготовили В. В. Рыбаков, А. И. Филюшкин, Д. Г. Хрусталёв
Санкт-Петербург Наука 2024


УДК 94(47) ББК 63.3(2)44 041
Серия основана академиком С. И. Вавиловым в 1948 году
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
СЕРИИ «ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ»
М. Л. Андреев, В. Е. Багно (заместитель председателя), Г. А. Велигорский (ученый секретарь), Т. Д. Венедиктова, Е. Е. Дмитриева, H. Н. Казанский, Н. В. Корниенко (заместитель председателя), А. Б. Куделин (председатель), А. В. Лавров, А. М. Молдован, С. И. Николаев, Ю. С. Осипов, М. А. Островский, Е. В. Халтрин-Халтурина, К. А. Чекалов
Ответственный редактор
А. В. СИРЕНОВ
ISBN 978-5-02-040465-6
© Рыбаков В. В., перевод, статьи, комментарии, 2024
© Филюшкин А. И., статьи, комментарии, 2024
© Хрусталёв Д. Г., статья, 2024
© Российская академия наук и издательство «Наука», серия «Литературные памятники» (разработка, оформление), 1948 (год основания), 2024
© ФГБУ Издательство «Наука», редакционно-издательское оформление, 2024


ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
Перед вами первая биография Ивана Грозного и вообще первое жизнеописание русского правителя, написанное иностранцем. Её составил лютеранский пастор Пауль Одерборн (ок. 1550—1604), немец, выходец из Померании, служивший в Вильно, Ковно, Риге и Митаве, но никогда не бывавший в Русском государстве. Завершение своего труда он датировал в предисловии 1 октября 1584 г., то есть прошло всего чуть более полугода после смерти царя Ивана IV.
Созданная исключительно быстро, книга на злобу дня была ориентирована на коммерческий успех, что в заметной степени предопределило её качество и судьбу. Будучи профессиональным проповедником, автор пытался составить своеобразный exemplum, в котором за любым свидетельством проступает моральный вывод. С другой стороны, он действительно обработал все доступные ему источники о Московии, её религии и вообще событиях в тех краях. Среди них были как письменные, включая посольскую переписку, так и устные, например рассказы военнопленных или путешественников. Многие из них не сохранились и могут быть реконструированы лишь по книге Одерборна.
В итоге его труд предстает сочинением оригинальным по содержанию и уникальным по приводимым свидетельствам, насыщенным живыми деталями, весьма противоречивым, способным местами вызвать недоумение, а то и раздражение, но исключительно ценным для воссоздания как духа эпохи, так и фактических обстоятельств.
* * *
Книга первоначально вышла в Виттенберге под заглавием «Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии» (Ioannis Basilidis magni Moscoviae ducis vita). На титуле она датирована 1585 годом. Одерборн по-


6
От составителя
святил ее Генриху Юлию (1564—1613), «Хальберштадтскому епископу, светлейшему герцогу Брауншвейгскому и Люнебургскому», одному из самых образованных правителей своего времени, который уже тогда, при жизни своего отца герцога Юлия, нередко выступал символом немецкой Реформации. В 1578 г. его со скандалом утвердили главой католической Хальберштадтской епархии, которую он в итоге сделал лютеранской. А в 1582 г. история повторилась с епархией Миндена. Принимая инвеституру и католический обряд посвящения, молодой епископ тем не менее оставался лютеранином, чем фактически обеспечивал смену вероисповедания в своих приходах и снискал симпатии у немецких протестантов. А в мае 1584 г. было объявлено о помолвке Генриха Юлия с Доротеей, дочерью саксонского курфюрста. Этот брак воспринимался как призванный укрепить союз протестантских князей Германии. Его готовили с особой торжественностью и широко обсуждали. Свадьба состоялась в Вольфенбют- теле 26 сентября 1585 г., и ради нее накануне Генрих Юлий сложил с себя епископальные полномочия как в Хальберштадте, так и в Миндене. Это позволяет датировать публикацию книги Одерборна периодом до этих событий, о которых пастор определенно знал, а может быть, и был причастен к ним. Скорее всего, выбор посвящения труда именно 20-летнему Генриху Юлию был связан с желанием снискать благодарность щедрого жениха.
Протекцию Одерборну оказывал его учитель Давид Хитрей (David Chytraeus (Kochhafe); 1530—1600), теолог, историк, автор протестантского катехизиса, многолетний ректор Ростокского университета, который интересовался событиями на Востоке и даже сам писал о Ливонской войне. Он был одним из соавторов «Формулы согласия» (Die Konkordienformel) — своеобразного компромиссного символа веры, составленного в 1577 г. и призванного примирить распри между религиозными группировками среди немецких протестантов. Активным сторонником утверждения этих принципов был герцог Юлий. Кроме того, в 1575—1576 г. Хитрей принимал участие в создании Хельмштедтского университета, первым ректором которого стал 12-летний Генрих Юлий. Он был хорошо знаком с семьей герцогов Брауншвейгских.
Будучи близким сподвижником Филиппа Меланхтона, Хитрей много лет жил в Виттенберге и именно там не раз издавал свои сочинения. Он много интересовался Восточной церковью, в чем ему помогал бывший


От составителя
7
ученик Одерборн, который присылал требуемые отчеты о русинах и православии. Одерборн даже написал соответствующий трактат, который был издан Хитреем в 1582 г. Сообщал Одерборн учителю и о войне с Московией, в частности о взятии Полоцка и Великих Лук, о рейде к Старице, об осаде Пскова и Ям-Запольском мире. В этой переписке, судя по всему, родилась идея создания отдельного сочинения о недавно почившем царе Иване Васильевиче.
Одерборн, вслед за Хитреем, принадлежал к кругу ревностных адептов Реформации и стремился к распространению своих убеждений. В сочинениях он собирал примеры этических контрастов, противопоставлений добра и зла, коварства и благородства, достоинств и пороков, которые можно было препарировать в согласии с целями своей проповеди. При этом во вполне ренессансном духе он не отказывался от надлежащего литературного обрамления и демонстрации отменных знаний классики, в том числе античной. Он встраивает в текст цитаты из Цицерона и Юлия Цезаря, выхватывает строфы у Софокла и Горация, а у Юстина и Паоло Джовио переписывает целые страницы.
Итальянское Возрождение вновь открыло жанр биографии, которых в первой половине XVI в. было написано, кажется, больше, чем за всю предыдущую историю. Их героями стали многие современники. Эти тексты довольно быстро обросли литературными традициями и предполагали не только изложение фактического материала. Жизнеописания обычно преследовали комплекс риторико-стилистических и морально-педагогических целей, не считая чисто эстетических. Тенденциозность была тогда их обязательной характеристикой.
Продвигая свои политические концепции, Никколо Макиавелли создал совершенно фальсифицированный образ кондотьера Каструччо Кастракани. В свою очередь Бартоломео Платина написал про папу Павла II настоящую «биографию-карикатуру». Классиком жанра был Паоло Джовио (1483—1552), автор целого комплекса жизнеописаний, среди которых одно из первых посвящено его благодетелю, папе Льву X. Одерборн держал его за один из главных примеров. Папа Лев X (1513—1521) был ему особенно интересен, поскольку являлся для протестантов фигурой одиозной — именно он продавал кардинальские должности и широко развил торговлю индульгенциями; именно с ним вступил в полемику Мартин Лютер, опубликовав в 1517 г. в Виттенберге свои «95 тезисов»; имен-


8
От составителя
но с противостояния с этим папой началась Реформация; именно он был образцовым «исчадием Ада», в чем очень походил, как считал Одерборн, на московского царя.
Пастор из Ковно не претендовал на славу Пьетро Аретино, «бича государей», но определённо хотел встать в ряды знатоков жанра. Уже в предисловии к своему труду он заявил свою этическую цель — показать, «сколь велико несходство между отцами отечества и тиранами». Если герцог Юлий и его благородный отпрыск близки к идеалу на все времена, то Иван Васильевич — полная противоположность, инфернальный душегубец. Соответствующим пафосом наполнены уже первые строки книги: «Никогда [ещё] за все времена, память о которых только сохранили люди, никто из тех, кто был облечён царским саном и восходил на вершину власти, не проявлял по отношению к гражданам и чужеземцам столь великой жестокости и не чинил большего произвола, чем Иван Васильевич». Одерборн наделял царя всеми возможными пороками — от коварства и гневливости до личной непорядочности и сексуальных извращений: «Никто не угнетал граждан более жестоко, чем он, никто не набрасывался на приезжающих свирепее и подлее, никто, сопутствуемый удачей, не вёл себя с подданными спесивее и бесчеловечнее. Образ жизни его полон был величайшего жестокосердия, грубости и несправедливости. Об этом [слышит] Сарматия, мир, вся Европа и Германия — слышат и проклинают!»
Исходя из этих установок отрабатывал собранный биографический материал Одерборн. Если он вычитывал у Сигизмунда Герберштейна намек на незаконное расторжение отцом Ивана Грозного Василием III его предыдущего брака, то с готовностью развивал эту тему вплоть до будуарных подробностей. Отсюда многочисленные сложности с восприятием его известий. Одерборн основывал информацию не только на письменных свидетельствах или показаниях очевидцев, но зачастую на слухах, общественных настроениях и даже на собственных чувствах, заговариваясь и фантазируя. Выяснение его источников — проблема, местами, возможно, неразрешимая.
•к -к -к
Восприятие труда Одерборна исследователями предстает не менее контрастным, чем тона его сочинения. Первое время он действительно занял востребованную потребителями нишу. Его читали и переписывали.


От составителя
9
Уже через три года был опубликован перевод его книги с латинского на немецкий, впоследствии переизданный в 1596 и 1698 гг. Вплоть до 1710 г. это была единственная история русского царя на немецком языке. Любой интерес к Русскому государству в те годы неизбежно заставлял обратиться к ее тексту. В этом смысле Одерборн достиг своей цели, став классиком «россики».
Латинский оригинал книги перепечатали в 1600 г., а потом уже только в 1842 г. — в Санкт-Петербурге в составе сборника источников. В научный оборот её ввел H. М. Карамзин. Он порой весьма некритично воспринимал представленные там сведения и даже цитировал (без ссылки), но признавал, что многое у Одерборна «баснословно». Впоследствии на Одерборна ссылались, прежде всего выделяя примеры жестокостей и пикантные подробности. Например, о беременности отправленной в монастырь Соломонии Сабуровой или об убийстве царем своего сына. Доверие к этим сведениям не было полным. Хотя они были востребованы в художественных произведениях, в среде историков усиливался скепсис в их отношении. В какой-то момент книга Одерборна вообще исчезла у исследователей из обязательного круга историографии. В советское время о ней не вспоминали вплоть до посмертной публикации в 1963 г. статьи о ней И. И. Полосина, написанной в 1948 г. и позже извлеченной из архива. Автор частично пересказал содержание сочинения, привел ряд цитат и расставил соответствующие акценты. Его вердикт был неутешительным: «Памфлет Одерборна представляет собою настолько сырой конгломерат дипломатически-обывательских и обывательски-дипломатических сплетен, что их педантический источниковедческий анализ оказался бы непроизводительным делом». Таким образом, Полосин фактически заявил об отсутствии необходимости дальнейшей работы с этим источником, являющимся отражением сплетен и русофобии.
Однако позднее оказалось, что исследователи готовы дерзнуть на анализ подобного труда, рассматриваемого как уникальный источник, сведения которого следует внимательно критически изучать, а не голословно выкидывать. О русской истории не так много свидетельств тех лет, чтобы ими безоглядно разбрасываться. Каждое достойно внимания, а тем более такое многогранное. В последней трети прошлого века на Одерборна активно ссылались в своих исследованиях А. А. Зимин, Р. Г. Скрынников и другие российские историки. При этом они, в согласии с академической традицией, полагались исключительно на данные, представленные в статье


10
От составителя
И. И. Полосина, и к оригиналу не обращались. Сейчас очевидно, что это привело к целому ряду досадных ошибок. Потребность в полном, надлежаще откомментированном, издании на русском языке книги Одерборна давно назрела.
Первой об этом заявила выдающийся отечественный медиевист Анна Леонидовна Хорошкевич (1931—2017), которая почти тридцать лет назад начала прилагать усилия к реализации такого издания. Она предложила перевести на русский сочинение Одерборна сотруднику кафедры древних языков Московского государственного университета Клавдии Андреевне Морозовой. Частично эта работа была произведена, а её результаты опубликованы в 2000—2005 гг. Однако качество этого перевода вынуждало А. Л. Хорошкевич его редактировать, а впоследствии потребовало полного пересмотра. Преждевременная смерть К. А. Морозовой не позволила ей закончить начатое. В 2003 г. Хорошкевич предложила начать перевод Одерборна Владимиру Владимировичу Рыбакову, но в силу ряда причин этот труд растянулся на два десятилетия. За эти годы А. Л. Хорошкевич ушла из жизни. Проект пришлось запускать заново в 2020 г., когда я опубликовал призыв к нему в социальной сети. Сейчас есть возможность представить его завершение.
К сожалению, у нас не было возможности опубликовать одновременно с русским переводом оригинальный латинский текст, что могло создать дополнительную базу для проверки качества проделанной работы и филологических изысканий. Однако основные выводы и наблюдения над ним В. В. Рыбакова в данной книге представлены, а само латинское издание 1585 г. доступно в электронных библиотеках.
Фронтальное историческое обследование книги Одерборна проделал профессор Санкт-Петербургского государственного университета Александр Ильич Филюшкин (его исследования образа Ивана Грозного как «антигероя» русской истории были поддержаны РНФ, проект № 21-48- 04402).
В подготовке к проекту отзывчивую помощь оказала Татьяна Анатольевна Опарина, которой я приношу искреннюю благодарность. Также я выражаю признательность Алексею Юрьевичу Карачинскому, за неизменную его поддержку, как и издательству «Наука» — за оперативное разрешение издательских проблем.
Российский читатель, исследователь, знаток и любой человек, интересующийся историей, может теперь быть уверенным, что рассказы, или,


От составителя
И
если хотите, россказни Одерборна, не являются сокрытым сокровенным знанием, как на это иногда намекали, а известны в полной мере, доступны для ознакомления и надлежащей научной обработки, для которой теперь распахнуты двери.
Издание сочинения Одерборна составителями решено посвятить памяти Анны Леонидовны Хорошкевич (1931—2017), которая очень много сделала для его изучения.
Д. Г, Хрусталёв Санкт-Петербург, март 2023 г.


ЖИЗНЬ ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА, ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ МОСКОВИИ, НАПИСАННАЯ ПАУЛЕМ ОДЕРБОРНОМ (В ТРЁХ КНИГАХ)
Посвящается благородному Генриху Юлию — хальберштадтскому епископу, светлейшему герцогу Брауншвейгскому и Люнебургскому1.
1585 год.
Высокочтимейшему и светлейшему владыке и государю Генриху Юлию — хальберштадтскому епископу, благородному герцогу Брауншвейгскому и Люнебургскому, — правителю и своему милостивейшему господину шлёт приветствие Пауль Одерборн.
О светлейший государь и высокороднейший господин! После того как я, уступая усиленным просьбам знатнейших мужей, которые великодушно поощряли меня взять на себя этот труд, в особенности настояниям и частым увещаниям начальника королевской таможни в Ковно — самого именитейшего и благороднейшего Станислава Нининского, написал «Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии», в трёх книгах, я решил, что поступлю правильно, если напечатаю сей плод моих трудов с посвящением Вашему Высочеству, то есть под защитой Вашего славнейшего имени. Тем самым все без исключения смертные, которые видят в Вашем Высочестве и в светлейшем отце Вашем образец превосходных, милостивейших и мудрейших государей — и дивятся этому, — поймут, что им следует молиться Наивысшему Господину всего мира и вручить Ему жизнь и царское достоинство Ваших Высочеств. Они узнают также, сколь велико несходство между отцами отечества и тиранами, а Вашему Высочеству станет известно, что даже в отдалённейших частях света люди превозносят хвалами блестящие доблести и выдающиеся добродетели, талант правителя, праведность, благочестие и силу веры Вашего Высочества.
Ваш род, Ваше Высочество, уже сам по себе — прославленный и августейший, по одному тому, что в нём в своё время процвели величайшие


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
13
императоры, непобедимейшие короли, храбрейшие полководцы, наимудрейшие властители Римского государства2. Однако бесконечную и неизменную славу он приобрёл благодаря доблестям великого государя Юлия*3. Ибо он — по величию, высоте и блеску своего духа — неистребимой славой своей приковывает взоры могущественнейших народов всей Европы. И он уже оправдал славу своего имени и возвышенное положение августейшего сана выдающимися деяниями, поэтому возникает мысль, что по счастливейшему стечению обстоятельств он явился на этот свет в эпоху его возрождения к вящей славе искусств и наук. Он не только сам усердно изучает и высоко ценит науки, но превосходнейшим образом задумал и с необыкновенным великодушием осуществил несравненный замысел — основал Юлианскую академию4, в которую стекаются люди изо всех стран Европы. Они словно черпают из глубоких водоёмов Ваших Высочеств и из Ваших источников неиссякаемые духовные силы. Нет сомнений: этим достославным деянием мудрейший государь желал показать миру, что все почти земные блага — царская власть, неисчислимые богатства — разрушимы и недолговечны, в то время как обладание свободными искусствами и доблестями не только гораздо прочнее, но и много долговечнее, так как оно равно полезно и для всех потомков.
Язычники в своих книгах восхваляют Юлия Цезаря за то, что он создал Империю, продолжательницу Римского государства; за то, что он по плану Созигена и с его помощью усовершенствовал счёт лет и месяцев5; за то, что он «увидел и победил» варваров6. Мы же — не так: мы заслуженными похвалами превознесём до небес светлейшего отца Вашего Высочества. Ибо он не только сравнялся славой со своими предками — римскими императорами, его родственниками7, но устремился к доблести и добродетели с ещё большим успехом. А когда он основал академию, то вступил в битву не с двумя или тремя месяцами, а ниспроверг варварство, «увидел и победил» проклятое почитание кумиров, так что в его государстве было введено подлинное богопочитание и благочестие8. Таким обра-
* Здесь и далее в подстраничных сносках отмечены мелкие совпадения текста Одерборна с текстами других сочинений. Значительные по объёму текстуальные параллели см. в Комментариях. Используемые в книге аббревиатуры раскрываются в Списке сокращений. W1585: perpetuam tarnen stabilemque maximi principis lulii virtute claritatem coepit. Cp. Ciovio. P. 1: certam tarnen ac stabilem magni Cosmi virtute clari- tatem coepit.


14
Пауль Одерборн
зом, насколько христианский государь превосходит языческого, насколько благородные занятия науками желаннее жестоких войн, насколько обладание истинной и спасительной верой лучше всех земных благ, — настолько же и он досточестнее, величественнее и прекраснее.
Как счастлив и блажен тот народ, которому даром Бога Небесного выпало на долю иметь подобного властелина, отца, — милосердного, снисходительного, заботливого и великодушного! И как же несчастны те народы, которые принуждены терпеть над собой такого тирана, злодея, — кровожадного, дикого, любящего насилие, — коего мы знаем в [Иване] Васильевиче!
И вот, подобно тому как древние греки на соревнованиях по бегу имели обыкновение передавать факел следующему [бегуну], так и Ваше Высочество не только будет стремиться всё ярче и ярче разжигать огонь того прекраснейшего светоча возрождённой доблести — знака счастливой преемственности, который перешёл к Вашему благороднейшему отцу от непобедимейших предков Вашего Высочества и был передан им в следующее поколение, — но и будет смело расширять завоёванные уже пределы и раздвигать границы владений царских добродетелей, дабы все без исключения смертные некогда подивились в лице Вашего Высочества образу достохвальнейшего государя, подобно тому как в лице [Ивана] Васильевича они будут вечно проклинать худшими проклятиями образ мрачного тирана*.
Что же касается меня, то, до тех пор пока я (как оно и происходит сейчас, и как повелевает мне долг службы) буду занят чтением Священного Писания, молебствиями, проповедями и распространением в сих землях святого евангельского учения, — я не перестану молить Бога о благополучии и здравии светлейшего герцога Юлия, а также о Вашем Королевском Высочестве и желаннейшем успехе всех Ваших начинаний, наконец, о славнейшей Юлианской академии, где с большим успехом множество людей срывают восхитительные цветы благороднейших наук. Лишь бы только Ваше Высочество — царственная натура, которая упражняется в столь дивных и божественных доблестях, — ради той преданности, с которой мы писали всё это, милостивейше приняло плод моего дарования — сей скромный труд! Да ниспошлёт счастье душе и телу, государству и поддан-
* W1585: tyranni truculentam speciem. Ср. V. Max. 9. 2. pr. 4—5: truculenta species. Ср. Одерборн. 2, 54.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
15
ным Вашего Высочества сам Господь Бог, Который пребывает между святыми и между благочестивыми государями, Который крепкой волей Своей правит всеми странами на земле.
Ковно. Литва. 1 октября 1584 года.
КНИГА ПЕРВАЯ
[I.]9 Никогда [ещё] за все времена, память о которых только сохранили люди, никто* из тех, кто был облечён царским саном и восходил на вершину власти, не проявлял по отношению к гражданам и чужеземцам столь великой жестокости и не чинил большего произвола, чем Иван Васильевич. Ведь он безо всякой вины и повода казнил смертью столько людей, обладавших властью, доблестью и богатством. На родине никто его не любил, и едва лишь сносили. Он сразу же и без труда получил высшую власть над государством московитов ещё в детском возрасте — неожиданно, вследствие удачного [для него] стечения обстоятельств10. Из этого ясно видно, что милость бессмертного Бога беспредельна, ибо Он действует медленно и постепенно, прежде чем наказать [кого-нибудь], и поэтому терпит тиранов и очень жестоких государей11. Они благополучно проходят по всем ступеням счастья, поднимаются на возвышенный престол полновластия и живут значительно лучше, чем те правители дел человеческих, которые более знамениты [своей] высокой образованностью, те, которых украшает и славит большая воздержность и чистота нравов, те, которые более известны умеренностью своей жизни, непорочностью, благочестием12.
[2.] Воистину, будь во мне хоть немного таланта (а я понимаю, сколь он ничтожен) или изысканного красноречия и витийства, я желал бы составить исторические записки и поведать потомству о гнусных злодеяниях этого кровожаднейшего и нечестивейшего человека. Ибо никто не угнетал граждан более жестоко, чем он, никто не набрасывался на приезжающих безжалостнее и подлее13, никто, сопутствуемый удачей, не вёл себя с подданными спесивее и бесчеловечнее. Образ жизни его полон был величайшего жестокосердия, грубости и несправедливости. Об этом [слышит] Сарматия14, мир, вся Европа и Германия — слышат и проклинают! Так
* W1585: Nemo umquam ab ulla hominum memoria. Cp. Ciovio. P. 52: ut nunquam ab ulla hominum memoria aut ferocius aut acrius sit concursum.


16
Пауль Одерборн
что нигде на свете не осталось никого, кто бы не желал кар и наказания от адских палачей для этого тирана, который принёс человеческому роду варварские насилия, расправы, пытки, смерть, голод, опустошения и страшные мучения ото всяческих бед*15.
[3.] Но поскольку крайне важно, при каких обстоятельствах человек появляется на свет, а ещё важнее — в каких правилах его воспитывают с детства и на каких примерах наставляют, то давайте сейчас посмотрим: вот этот наш варвар — от каких предков он произошёл, какие мнения впитал, на каких примерах воспитывался он в семье. Ведь разве можно поверить, чтобы тот государь, который у себя дома привык жить бесчестно и гнусно, управлял чужими делами по справедливости? Несомненно, власть не приносит славы, если только властитель [этой] власти не достоин!
[4.] [Иван] Васильевич появился на свет в прославленном городе Мо- скве, от которого получило название все государство и который считается у скифов17 и русских самым значительным. Дело в том, что князь этого города предводительствует всем племенем московитов, а власть его распространяется очень широко. И он из числа тех примечательных государей, которые имеют привычку похваляться титулами и величать себя императорами и царями. Эту самую большую область Скифии18 новейшие писатели называют Московией, получившей своё название то ли от Мосоха, то ли от реки Москвы19. Но есть и другие [писатели], которые для объяснения этого слова приводят мнение древних [авторов] из поэмы «Аргонав- тика»20. У Плиния и Птолемея эти народы именуются роксоланами, а у Страбона — роксанами. Когда-то они сражались с полководцами Митридата Евпатора21. В наши дни мы называем их русскими и московитами22. Их государство простирается очень далеко на восток и на запад, на юг и на север.
[5.] Однако ничто не мешает нам остановиться на описании всей этой страны, дабы желающим собрать [о ней] сведения не пришлось тратить силы и время на разыскания и дабы читатель, приобретя предварительные познания, извлёк из последующего [повествования] больше пользы и удовольствия23. Племя московитов получило своё название от города Москвы,
* W1585: a quo barbara vis, caedes, cruciatus, mors, fames, vastitas et dira malorum omnium incommoda generi humano allata sunt. Cp. Ciovio. P. Ill: quum fatali errore nostro barbara vis caedes, cruciatus, pestilentiam, famem, vastitatem et dira malorum omnium incommoda nobis attulisset. Ср. Одерборн. 3, 1.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
17
а сам город носит такое имя по небольшой реке Москве24, исток которой находится в Тверской области. У императора русских здесь имеется двор и красивый дворец. Он именует себя великим князем и господарем25 Рус- сии, Владимира, Новгорода, Москвы, Пскова, Смоленска, Твери, Югры, Перми, Вятки, Булгарии, Казани, Астрахани, Чернигова, Рязани, Вологды, Руссинии, Белой, Ростова, Ярославля, Белоозера, Удории, Обдории, Кондинии и Северии*.
[6.] К востоку обращена Владимирская [область], получившая [своё] имя от Владимира, в прошлом бывшего повелителем русских. В этой области есть город, который отстоит от Москвы на 36 миль. Некогда там пребывал правитель [всего] племени. Нижний Новгород получил название от деревянной крепости, которая расположена при слиянии рек Волги и Оки. После того как замок сделали каменным, он стал важным. Говорят, что его основал Василий, отец [Ивана] Васильевича, против вторжений черемисов26. А черемисы — это варварский народ, неустанный враг христианской веры. Они принадлежат к секте магометан. Их соседями по вере и обычаям являются мордвины, которые подчиняются власти московитов.
[7.] Больше других купцы обыкновенно хвалят Рязанскую область. Ведь она превосходит [остальные] и плодородием полей, и изобилием прочих благ, кроме того, в ней великое множество прекраснейших диких зверей. Город Рязань, который дал название области, лежит между реками Танаисом и Окой. Об этих весьма больших реках нужно кое-что сказать. Исток Оки находится недалеко от Мценска, река богата отличной рыбой. Как считается, те земли, которые она собой орошает, река делает очень плодородными. Она протекает через Воротынск, Серпухов, Каширу, Коломну, Рязань, Калугу, Касимов-город и Муром**. Далее, повернув на север, ниже Нижнего Новгорода она впадает в Волгу. От неё отходят Сейм и Сосна, из коих Сейм сначала течёт на юг, а потом, повернув течение на восток, идёт вдоль Северского княжества и, миновав город Путивль, недалеко от Чернигова вбирает в себя Десну. Сосна течёт по прямой и впадает в Танаис27. А вот о Танаисе мнения древних и новых писателей
* W1585: qui se Russiae, Vlodomiriae, Novogrodiae, Moschoviae, Plescoviae, Smo- lensciae, Thweriae, lugariae, Permiae, Viatciae, Bulgariae, Casaniae, Astracaniae, Cerniho- viae, Rezaniae, Vologdiae, Russiniae, Billoiae, Rostoviae, laroslaviae, Bielosoriae, Udoriae, Obdoriae, Condiniae, Severiaeque magnum principem et dominum appellat.
** W1585: Vorotiniam autem, Cerpacum, Corsyram, Columnam, Rezaniam, Collugam, Casinogorodiam, Muriniamque alluit.


18
Пауль Одерборн
расходятся. Ибо многие писали, что он зарождается в хребтах Рифейских гор28. Однако Геродот и новые писатели это отрицают, ведь это неверно, поскольку он вытекает из громадного озера Иван-Озеро, недалеко от города Тулы, вместе с собратом — рекой Шат, которая течёт на восток и вбирает в себя воды Упы29, а затем бурным потоком низвергается в Оку. Сначала он, [Танаис], поворачивает на восток, а, миновав казанские и астраханские степи30, в конце концов обращается назад на север и юг и вскоре, сделавшись полноводным, впадает в Темиринду, или Меотийское озеро31. Московиты называют Танаис Доном. Причём ещё одна река с таким же названием имеет исток в Северском княжестве и впадает в Танаис выше Азова32. Это мы говорили о Рязани.
[8.] А если ты отправишься от Москвы на юг и правее, то там встретится Северское княжество, которое простирается вдаль и вширь от Бо- рисфена до города Мценска, и знаменито оно весьма густыми лесами, полными зверей. Многие века этой землёй владели литовские князья, а потом, после того как Ягелло принял христианскую веру33, она подчинялась полякам. Но в правление Казимира жители Северского княжества по собственному желанию отпали [от Польши] и перешли под власть русских34. В этой области много процветающих городов, как-то: Новгород Северский, Стародуб, Путивль, Чернигов и Брянск*.
[9.] А что если и власть над Смоленском украшает титул варварского государя?! Этот город предательством добыл ему Михаил Глинский. Ведь, коварно обманув и зарубив маршалка литовского Яна Заберезинского35, он опасался за свою жизнь и бежал в Московию. Василий же ранее не единожды осаждал Смоленск, но военная удача от него отворачивалась, и он ничего не мог добиться36. В конце концов, неожиданно [для себя] получив к своим услугам [этого] воинственного беглеца, он дал ему войско и приказал завоевать Смоленск. Глинский взялся за дело с большим рвением, подло и дерзко выступив с войной против отечества. Он осадил город с громадными силами. А когда он не добился успеха ни яростной осадой, ни ужасающей мощью пушек и военных орудий, то прибег к хитростям и иным орудиям — серебряным. Он подкупил огромными деньгами гарнизон и без труда овладел богатейшим и славнейшим городом, который [с тех пор и] вплоть до наших дней остаётся под властью московитов37.
* W1585: Novogrodum puta, Siverscum, Starodubum, Potivolum, Cernihovum et Bran- sium.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии 19
Впоследствии, по прошествии времени, судьба — [кому] терпеть поражение — словно бы переменилась*, и московиты получили от поляков под этим городом отменный удар. Ибо Константин Острожский уничтожил на этом месте более восьмидесяти тысяч московитов38.
[10.] Смоленск стоит на реке Днепр, которую в древности называли Борисфен39. Его исток находится в Московии, около села Днепровское. Новейшие писатели утверждают, что Днепр — это не Борисфен. Они полагают, что Борисфеном надо считать Березину, которая впадает в Днепр с юго-западной стороны40. Вообще же Борисфен сначала течёт на юг мимо Вязьмы, затем, повернув на восток, минует Дорогобуж, Смоленск, Оршу, Дубровну и Могилёв, далее идёт на юг через город Киев, а оттуда через татарские степи к Перекопу и, приняв в себя множество рек**, вливается в Понт Эвксинский, который древние называли Аксинским41. Теперь мы дошли до Бельского княжества, которое, однако, не настолько велико, чтобы была нужда говорить о нём долго. Сам город Белая (или Бела) расположен на реке Обше. Когда-то в нём были свои князьки. Род их угас на Василии, и московиты тут же с оружием напали на оставшийся без
42 правителя народ, взяв его под свою власть .
[И.] Ржевская область получила известность от знаменитейшей реки Волги, о которой никак не стоит умалчивать. Дело в том, что она, делая множество изгибов, пересекает не только саму Московию в разных её частях, но и Казанское и Астраханское царства и впадает в Каспийское море, приводя вместе с собой семьдесят рек43. Птолемей называет её Ра, а татары — Итиль44. В Волковском лесу есть глубокое озеро, из которого извергается поток, который вливается в озеро Волго. Таким образом, [озеро] Волго, усиливаемое впадением множества притоков, породило прославленную реку Волгу45. На её берегах стоит и город Тверь, широко известный [своим] удачным местоположением, рекой Тверцой, а также серебряной монетой, которую там выбивают.
[12.] Далее следует княжество Великого Новгорода46. Некогда оно обладало столь большой силой, что одним только своим именем наводило страх на чужеземцев. Так что у саксов всем известна пословица: «Кто про-
* W1585: quasi clades alternante fortuna. Ср. Ciovio. P. 51: veluti clades alternante fortuna. Ср. Одерборн. 2, 8.
** W1585'. plurimorum fluminum commissione. Д. 6.: plurimorum fluminum commix-
tione.


20
Пауль Одерборн
тив святых и Великого Новгорода?»47 Говорят, что там жил Рюрик Варяг, чьи потомки правили в Литве, Финляндии, Швеции и Норвегии48. Через этот город, который по размеру огромен, проходят рукава реки Волхова. В нём когда-то поклонялись идолу Перуна, то есть бога-громовержца, для которого в городе поддерживали неугасимый огонь. Позже Василий воевал с епископом этого города Феофилом, уничтожил его войско и подчинил всё это государство своей власти49. Русса — это наидревнейший город, его граждан Нептун одарил солёными водами, из которых они, сделав отводы к своим домам, вываривают соль. Город Псков получил известность благодаря тому, что с ним воевал король Стефан50. Некогда им правили [его] собственные государи. Он был предан Василию [тамошними] священнослужителями и перешёл под его власть51. Последний сразу же упразднил республику, силой изгнал верных [ей] граждан и в оковах отправил их в Москву, поставив на их место московитов, которые, как он думал, будут сохранять ему большую преданность. Этот город знаменит великолепными постройками, в нём огромное множество жителей, он изобилует богатствами, а кроме того, обведён мощнейшими каменными стенами и весьма приятен на вид.
[13.] Область Двина тянется в северную сторону. Своё название она получила от реки Двины, образующейся из [слияния] рек Юг и Сухона52. Эта страна простирается на сто германских миль, но она начисто лишена крепостей. Только в устье Юга раньше был город Устюг, от которого взяла своё имя область, идущая в южную сторону. В прошлом здешний народ платил дань новгородцам. Они не уделяют большого внимания выращиванию хлеба, довольствуясь копчёной рыбой и мясом диких зверей. Вологда, говорят, расположена на северо-востоке. Как сообщают, о ней идёт дурная слава из-за дремучих лесов и влажной почвы. Имя ей дала река Вологда53. Озеро Белоозеро раскинулось на тринадцать миль в длину и в ширину. Оно принимает в своё лоно тридцать шесть рек, а вытекает из него лишь одна Шексна54, которая впадает в Волгу. Посреди вод [там] стоит прочнейшая крепость, которая до сих пор выстаивала и оставалась непобедимой против всех нападений во время самых бурных войн. В ней даже хранят сокровища государя. Когда-то здесь сидел Синеус Варяг, родные братья которого в то время правили в Пскове и Новгороде55.
[14.] Ярославль — славный город, который построен на берегу Волги. Много лет он был под властью собственных князей. Их владения Иван Васильевич захватил себе56. Столь же бесчестно обошёлся он и с ростов-


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
21
скими [князьями], последнего из которых, ложно обвинив в измене, он разорвал на куски57. В Ростове имеется архиепископ, а неподалёку оттуда есть Холопий городок58, который весьма знаменит своим многолюднейшим рынком, куда ежегодно собираются для торговли готы99, ливонцы, русские, скифы и литовцы*. Суздальское княжество — насколько оно было прежде знаменитым, настолько теперь доведено до полного упадка, так как Василий отправил суздальских князей, своих родственников, в изгнание в чужую страну, ибо не мог долее терпеть их процветание и славу60. Вяткой в прошлом владели татары. Эта страна орошена болотными водами. Но она до того богата мёдом, изобилует дикими зверями и рыбой, что может сравниться с любыми, самыми лучшими, областями. Река Вятка, от которой пошло название [этого] края, впадает в Каму. Рядом с её устьем творят разбои черемисы — народ свирепый.
[15.] Пермяки именуются [так] от Перми, города, лежащего на берегу реки Вишеры. Жители [этой] области вместо хлеба питаются мясом диких зверей, а их язык отличается от русского. Когда в зимнее время они отправляются в дальний путь, то надевают на ноги продолговатые деревянные башмаки и, опираясь на посох или же шест, очень быстро мчатся [на них] по бездорожью и снегам61. Из Югры, находящейся возле Северного океана, как полагают, вышли венгры62. А после того как они долгое время жили около Меотийского озера63, вполне вероятно, устав от того, что эта местность бесплодна, они переселились на берега Дуная и, заняв Паннонию, назвали её по своему имени сначала Югарией, а позднее, немного поменяв буквы, Венгрией64. Жители же Югры до сего дня говорят на том же языке, что и венгры.
[16.] Печора простирается на гигантское расстояние в сторону севера, называется она так по реке Печоре, которая изливается в Ледовитый океан. Из этой страны московскому государю привозят в качестве дани белых соколов, в высшей степени подходящих для царской охоты. Обдор- цы называются от реки Обь, которая выходит из Китайского озера и течёт с востока на север. Их соседями являются вогулы и угорцы, они — подданные московитов. Они свято почитают идол золотой старухи, который, наподобие Дельфийского оракула, даёт ответы вопрошающим будущее65. Кондория практически соединяется с Обдорией, это проклятое место, где
* W1585: Gothi enim, Livones, Russi, Scythae et Lithuani mercaturae faciendae gratia quotannis hue confluunt.


22
Пауль Одерборн
вечный мороз и непролазные чащи. Жители Лукоморья обитают в пещерах диких зверей и на пустошах. Многие люди утверждают, что они, подобно ласточкам, на [какое-то] время умирают и впоследствии вновь оживают, что, конечно, ближе к басням, чем к истине. За ними живут лопари, которые известны своим варварством и искусством лучников. Считается, что их край — самый холодный из всех. Во время летнего солнцестояния у них в течение сорока дней и ночей не заходит солнце.
[17.] Однако поспешим от них к тем народам, которые обитают к югу и востоку. Черемисы, о которых [мы говорили] выше, мордвины и вотяки населяют пустынные местности между Вяткой и Вологдой. Их женщины стреляют из лука так же хорошо, как и мужчины. Мордвины занимают протяжённейшую область у Волги. Они построили сёла и прилежно обрабатывают поля, ведь им доставляют радость соседство и душевная общность. С другой стороны, они люди свирепые и отважные и, хотя и сами принадлежат к секте магометан, но всегда враждуют и воюют с татарами, всякий раз мужественно отражая их набеги. Вместе с ними живут [ещё] другие черемисы, которых именуют горными, потому что они по большей части обитают у подножия огромнейших гор. У них нет общественных установлений, они спят без одежды, чтобы с ранних лет приучаться к суровой жизни и скудости*.
[18.] Однако же оставим ныне [все эти] хитросплетения и лабиринты [сих] обширнейших стран и продолжим ткать ту ткань [повествования], с которой начали. Отцом [Ивана] Васильевича был Василий, который прежде того носил имя Гавриил66. Это был муж великой жестокости, прославившийся более византийским коварством, нежели открытостью чувств. Ни алчность, ни страсть к увеличению [своих] владений не ограничивались у него ничем67. Таким образом, грабил он всякий день, но всегда оставался бедняком. Он не делал никакого различия между делами милосердия и бесчестными поступками. Любой способ добиться победы не считал он гнусным, был одновременно приветлив и коварен в речах, почитал дружбу не преданностью, а средством к выгоде**. Его постояннейшей привычкой
* W1585: sine ministerio civili, sine veste cui incubent, ut a primis annis duritiae, parsimoniaeque assuescant. Cp. Just. 23. 1. 8: sine ministerio servili, sine veste, quam induerent vel cui incubarent, ut a primis annis duritiae parsimoniaeque sine ullo usu urbis adsuescerent.
** Cp. Just. 22. 7. 3.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
23
было изображать любовь, испытывая при этом смертельную ненависть, разжигать вражду между друзьями, чтобы в дальнейшем устранить с пути их обоих.
[19.] Тираническое правление он начал сперва с близких, а не с посторонних*. Своих родных братьев Юрия и Андрея он держал в цепях. Он мечтал устранить их, как соперников своей власти, подстрекавших граждан к разделу государства**68. Но он скрывал своё намерение и поначалу старался завоевать благосклонность народа, чтобы затем при меньшем возмущении (ведь к тому времени все уже будут на его стороне) осуществить то, что замыслил***. При всём народе он возвёл ложные обвинения на родственников своих братьев. Их родичей он умертвил, чтобы у тех, с кем он обязан был делить власть, не осталось даже малейшего притязания на совместное [с ним] правление****. Первейших мужей по всей Московии — будь они славного рода или большого богатства — он терзал частью открытым насилием, частью интригами и, чтобы они не могли соперничать с его королевской властью, их либо перебил, либо отправил в ссылку и изгнание в чужие земли. Образец исключительного бесчестия! Король, который преследует собственное сословие, брат — предатель братьев!*****
[20.] Он был весьма искусен в разных злодействах, как и в делах войны. [Это искусство] приобретено было длительным опытом, в различных предприятиях, имевших как удачный, так и неудачный [для него] исход. Сверх того, он кипел жестокой страстью господства и обладал той мощью,
* W1585: Tyrannidem in suos prius quam in exteros auspicatus est. Ср. Just. 21. 1. 7: tyrannidem in suos prius quam in exteros auspicatus.
** W1585: quos velut aemulos imperii, hortatoresque civium ad divisionem regni tollere gestiebat. Cp. Just. 21. 1. 3: veluti aemulos imperii sui hortatoresque puerorum ad divisionem regni tollere gestiebat.
*** Ср. Одерборн. 2, 79 (об Иване Васильевиче): «Этой речью он старался завоевать благосклонность народа, чтобы далее при меньшем возмущении (ведь к тому времени все уже будут на его стороне) осуществить то, что замыслил». Ср. Just. 21. 1. 4.
**** Q-р Одерборн. 2, 79 (об Иване Васильевиче): «Затем он переходит к задуманному [им] злодейству [и] убивает не только советников, но и самого [своего] брата и родственников, чтобы у тех, с кем он обязан был разделить власть, не осталось даже малейшего притязания на совместное [с ним] правление». Ср. Just. 21. 1. 6—7.
***** WJ585- Exemplum flagitii singulare, rex ordinis sui persecutor, fratrumque frater proditor. Cp. Just. 22. 8. 12: exemplum flagitii singulare, rex exercitus sui desertor filiorumque pater proditor.


24
Пауль Одерборн
которую даёт царская власть, чтобы осуществлять и доводить до конца [свои] намерения. А в военном лагере всегда имел при себе большую гору золота, приготовленную, чтобы подкупом и предательством брать города69. Вследствие этого он, бывало, успешно заканчивал войны тем, что развращал людские сердца щедрыми подарками. Ведь и под Смоленском он победил врагов в большей мере деньгами, чем силой оружия. Похожие подлые приёмы использовал он против Пскова и Новгорода.
[21.]70 Псковичи же среди множества бед пережили [ещё] и гражданскую смуту. Ибо, когда простой народ дерзостно требовал пересмотреть долговые обязательства и переделить поля богачей, а в городе долгое время рассматривали этот спор и не могли найти выхода и прекратить возмущения, кончилось в итоге тем, что иерархи и священнослужители обратились за помощью против обнаглевшего от долгого безделья народа сначала к магистру Ливонского ордена, потом к новгородцам, а когда и там, и там получили отказ, прибегли к Василию, с которым сами же до того времени воевали71. Безумства противоборствующих партий дошли до того, что на защиту отечества призвали того, кого всегда считали своим врагом. Василий был мужем, наделённым громадным высокомерием, как это бывает с теми, кто преисполняются спесью сразу же, как только к ним благоволит переменчивая фортуна. Бедствия соседей сделали его ещё наглее и преступнее, и он решил, что гражданская распря — это возможность захватить над ними власть. Сначала он тайно обменивался с епископом города послами и дарами и, заключив союз, условился с ним, что тот выдаёт город, а он назначает его там своим наместником72. Позднее он обратил те интриги, которые плёл против горожан, на самого епископа. Ибо, как только [Василий] в качестве арбитра гражданской распри подвёл к городу [свою] рать, было установлено время, когда он должен будет переговорить с епископом о заключении мира. Он схватил его самого вместе со священнослужителями и пленником в оковах отправил в Москву, по своему обыкновению внезапно превратившись из друга во врага73. Желанный исход дела тотчас сделал его ещё более жестоким, так что он не только обнажил меч против ненавидевших его власть [псковичей], которые в прошлом поднимали против него оружие и которые не раз его прогоняли, но и свершил гнуснейшие подлости жестокости и тирании, обратив горожан в рабство вместе с [их] жёнами и детьми.
[22.] Новгородцев уже прежде покорил его отец74. Однако в то время они поднялись в надежде [обрести] независимость и, будучи вдохновле-


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
25
ны пламенными речами епископа Феофила, постановили защищать отечество силой оружия и выйти на брань. Василий выступил против них, сильно напугав город оружием, осадными приспособлениями и огромным числом пушек. Это нападение было внезапным и неожиданным, что заставило схватиться за оружие людей высокого и низкого звания, равно как и служителей церкви. Однако горожане бились безо всякого порядка, а внезапный подход врагов и отчаянное положение окончательно отняли у переполошившихся жителей любые надежды на план и дисциплину*. Кончилось тем, что отвага и случай принесли московитам успех, — они порубили горожан, убили нескольких знатнейших предводителей, а самого епископа Феофила, который усердно и неутомимо пытался собрать воедино распавшийся военный строй новгородцев, едва не повалили наземь множеством выстрелов, остановившись и успокоившись уже только внутри вражеских стен75. И вот, потерзав окрестные города, Василий обратил орудия интриг и обмана на чужеземцев, мирные договоры с которыми он никогда не соблюдал нерушимо.
[23.] Он отправил послов в Испанию и Германию к родным братьям и императорам Карлу и Фердинанду76, движимый при этом, скорее, корыстью, нежели внутренней склонностью. Особенно же много лживых обещаний и вероломных поступков было в его отношениях с благочестивыми королями Польши: не раз, согласившись на мир и утвердив его свя- « « 77
щеннои клятвой, он подло нарушал договоры , когда те уже рассчитывали на примирение и вели войны против варварских народов — врагов имени христианского. Все мирные соглашения он разрывал и вновь начинал военные действия, принуждая их, [польских королей], противостоять его вероломству и отвлекаться либо от насущно необходимой обороны против язычников, либо от благороднейших начинаний, предпринятых ради общего христианского дела. И только лишь против казанских татар двоедушный тиран безуспешно применял своё коварство.
[24.] Ведь, когда он, воспользовавшись удобнейшим случаем, решил силой оружия покарать казанского государя Мухаммеда-Эмина за то, что тот поднял восстание, он в полной надежде на великую победу двинул в поход самые лучшие войска, запасшись хитрыми уловками, деньгами и солдатами78. Граждане окружили его со всех сторон, когда он выступал, и
* Ср. Одерборн. 3, 69: «Подобной решительностью они привели противников в замешательство и отняли у них всякие надежды на план и дисциплину».


26
Пауль Одерборн
убеждали, чтобы он не рисковал собой и не доверял бездумно вероломным варварам, а наблюдал бы за исходом чужих буйств из безопасного места; что не стоит самим идти туда, откуда, как уже было проверено, никто не возвращался, не испытав прежде судьбы в опаснейших схватках79; что ему было бы гораздо правильнее не торопиться и внушить неприятелям страх, не выходя из своих пределов. Другие же, напротив того, полагали, что следует выступать, потому что нет сомнений в [удачном] исходе дела, в том случае если Василий, уже покоривший столько народов, ничуть не медля, сразится с врагом в открытой битве и с неподдельным мужеством, опираясь на столь большие силы отборнейших пехотинцев и всадников.
[25.] На помощь к Мухаммеду-Эмину [тогда] пришли черемисы — мужи суровые и неутомимые воители. Да и сам он, после того как сделался императором80, считал, что не подобает терзаться пустыми препятствиями сомнения и страха*, но, будучи вдохновлён жаждой славы и величия, мечтал подкрепить свой титул и высочайшее звание деяниями истинной доблести. И потому он призвал всех, чтобы они во имя Татарии в сей день свершили деяние, достойное родины и самих себя, и не позабыли бы, что в прошлом татары уже отражали московитов силой оружия. А сам он, мол, особенно в раннем детстве, терпел от этого племени вечные притеснения и много лет безуспешно жаждал мира. «Что же мы медлим, — восклицал он, — о соратники?! Нас останавливает лишь та не слишком похвальная мысль, что якобы, если мы бросимся на наших врагов с оружием, то не сможем их уничтожить? Так ринемся же вперёд — будь что будет! — и сметём с пути все препятствия, а я сам встану предводителем этого опасного дела, дабы вы не подумали, что воинственности у меня более на языке, чем в деснице». Тот же час почти все собравшиеся с горящими сердцами и с полной готовностью, воздев руки, принялись рукоплескать государю81. Кроме того, у всех вызывало опасения усиление Василия, как бы, стало быть, подчинив жителей Казани, он не принялся бы — что [представлялось] весьма вероятным — с таким же бесстыдством терзать и прочих.
[26.] Итак, казанский главнокомандующий Мухаммед-Эмин длинной речью вдохнул в своих людей боевой дух и ужасающим звуком сигнального рога дал знак начинать битву. Но и у Василия, жаждавшего
* Ср. Одерборн. 3, 87: «[московиты] в конце концов избавились внутри себя от пустых препятствий сомнения и страха».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
27
стяжать победу и самого по себе неутомимого воителя, не было недостатка в воинском духе и расчёте*. Подходящие для этого военачальники провели в стороне от врага пушки и расположили их нужным образом, ряды опытных бойцов поставили в окружении рвов, а конница расположилась изогнутыми флангами и так охватила наступавших неприятелей, что их, ринувшихся смело и дерзко, частью пронзали стрелы московитов, а частью разрывали пушечные ядра, уничтожая воинов в центре и по краям. Тогда Мухаммед-Эмин, опасаясь, как бы не погибло всё войско и не было бы никакой надежды на победу, подошёл со свободной частью татарской конницы, восстановил смешавшийся строй и, снова подняв знамёна, принялся сражаться всеми возможными способами с такой храбростью и настойчивостью, что, казалось, он никогда не будет знать устали. Мужество было столь же велико, как и безрассудство**, ведь — о славнейшее зрелище! — никто из татар не утратил ярости духа, хотя поначалу боевое счастье и склонялось не в их пользу. Таким вот образом сила рока неожиданно пересилила человеческую доблесть, внезапно закрутив в жестоком водовороте и ниспровергнув преисполненных воинской славой московитов. Бросив военный лагерь и снаряжение, испугавшись всеобщей сумятицы и замешательства, они обратились в бегство82. Однако Василий думал, что некогда, когда военное счастье*** повернётся в лучшую сторону, он сумеет исправить эту бесславную неудачу, которую тогда перенёс с величайшей душевной болью, — раз уж ему удалось уйти от грозной беды не до конца сломленным****83.
[27.] Впоследствии, по прошествии времени, царь Таврики Менгли- Гирей, вняв усиленным просьбам жителей Казани*****, послал туда властелином своего сына Сахиб-Гирея84. Этот молодой человек по величию
* Ср. Одерборн. 3, 87: «Ведь и у короля, жаждавшего стяжать победу и самого по себе неутомимого воителя, тоже не было недостатка в воинском духе и расчёте».
** Ср. Одерборн. 2, 60.
*** W1585: pelli fortuna. Д. б.: belli fortuna.
**** Q-р Одерборн. 2, 61: «Московиты... своевременно отступили и сняли осаду, явно думая, что эту бесславную неудачу, которую они тогда перенесли с величайшей душевной болью, некогда, когда фортуна повернётся в лучшую сторону, они сумеют исправить, — раз уж им удалось уйти от грозной беды не до конца сломленными». Ср. Giovio. Р. 80.
***** ]^J^ß^. Casanensibus magnopere id potentibus. Д. 6.: Casanensibus magnopere id petentibus.


28
Пауль Одерборн
своей души жаждал воинской славы, а все его родственники (и более остальных — отец) побуждали его, опираясь на большую власть отца, помощь и союз соседей, начать завоевания. Ведь они утверждали, что он очень легко достигнет всего, чего жаждал, и что он заставит Василия принять любые его условия, какие захочет, если только пожелает воспользоваться плодами победы над напуганными предшествующим поражением московитами85. Вот поэтому-то Сахиб-Гирей, разделив свои полки, напал на Московию, круша всё мечом86. А после того как он принудил самого Василия клятвенно обещать* выплачивать дань87, он без чьего-либо противодействия опустошил поля, пожёг дома, потоптал нивы, угнал скот, порубил людей, а головы убитых, надев на пики, провёз по неприятельской стране, внушая всем величайший ужас. Невозможно поверить, что осуществлению его намерения не воспрепятствовали ни сложности переходов, ни укреплённые твердыни, ни вражеские стрелы, ни мечи, ни, наконец, дальность пути, — он в одиночку обратил московитов в бегство и порубил их на их собственной земле. Таким вот образом Василий — в то время как он прилагал более всего стараний к тому, чтобы расширить пределы своей империи как можно дальше, — столкнулся с немалой угрозой для своего собственного государства. Варвара терзали славными битвами [другие] варвары, и он лишился почти всей своей гигантской власти.
[28.] Ведь нередко происходит так, что те владыки, которые пытаются подорвать процветание и счастье других, сами оказываются принуждены терпеть во всём ужасные несчастья. В своё время даже неукротимый Аякс88, поняв это, сам призвал себя умерить пыл, дабы подать пример другим тиранам. «Мы, — сказал он, — после того как понимаем, что нужно уступать воле богов, научаемся и почитать Атридов89. Они — вожди, поэтому необходимо им повиноваться. Как же иначе? В самом деле, и всё мощнейшее и могущественнейшее в мире всегда уступает властям. Делают так и снежные** зимы, которые уступают плодоносному лету. И тёмная ночь в свой черёд уступает, когда светлый день озаряет мир. А приход мрачных дождевых туч временами успокаивает бушующее море, да и сам по себе могучий сон то сковывает члены, то снова их покидает. Почему же и нам не научиться умерять свои порывы?»90 Но Василий был мужем
* W1585: iuvare. Д. 6.: iurare.
** W1585: invosae. Д. 6.: nivosae.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
29
худшим и более спесивым, чем Аякс. Он наделён был дурными нравами сверх всякой меры. Ибо всегда он желал урвать, всегда был беспощаден и дик, лишь бы только увеличить свою власть и силой оружия раздвинуть границы государства. Он обыкновенно лишал то того, то другого власти над народом и огромнейших богатств и, без сомнения, в надежде отнять наследственное владение, подобным же образом свирепствовал бы и над теми татарами, которые выдаются властью и богатством, — если бы только (о дивное провидение Божье!) не навлёк неудачной войной погибель на своё войско и величайшее бедствие на граждан.
[29.] Вот у такого отца родился [Иван] Васильевич. Его детство было не достойнее, чем род и происхождение. Ибо уже с раннего возраста он был жестоким в поступках и в сердце. Этим он сразу показал, каким образом ему предстояло прожить остальную часть жизни. Затем, в годы возмужалости, он преисполнил отечество убийствами и развратом. Со всеми он обращался одинаково беззаконно и провёл свою жизнь в грабежах. Станем ли мы после этого отрицать, что одно яйцо подобно другому?91 И скажем ли, что преступления отцов не продолжаются в потомстве? Ведь совершенно точно, что сильные рождаются от сильных и добрых: так у быков, так у коней повторяются достоинства родителей, а грозные орлы не производят миролюбивого голубя. Подобно этому, из бездонной пучины гнусностей неизбежно являются на свет отвратительные и изнеженные натуры*. Так и [Иван] Васильевич унаследовал то нечестие и беззаконие, которыми прославились его родители обоего пола. Ведь род его матери был до того постыдным, что многие люди думают, что он родился от сомнительной и неведомой матери.
[30.] Дело в том, что его отец Василий (скажем об этом ещё раз, подробнее), после того как он сначала провёл свою молодость в разных гнусностях, будучи склонен к беспутству и разврату, желая укрепить царскую власть родством, решил сочетаться браком с законной женой92. В то время при тиране состоял Юрий Малый93, происходивший из Византии, — человек, наделённый знанием свободных искусств и образованный. Он легко завоёвывал души смертных, был весьма снисходителен к нравам других людей, так что избраннейшие вельможи и все знатные придворные очень его уважали. Ведь вследствие исключительного обаяния и опытности в государственных делах все настолько его любили, что возникшее к нему
* W1585: enerves ammas. Д. 6.: enerves animas.


30
Пауль Одерборн
уважение (о чём чужестранец должен особенно заботиться) им не только искуснейше поддерживалось, но и росло день ото дня. Он очень хотел выдать свою дочь замуж* за государя, пользуясь своим величайшим и многолетним влиянием на него. Она изумительной красотой и внешностью далеко превосходила прочих и была совершенно достойна подобного брака по своей выдающейся добродетели. Итак, он объяснял Василию, что ему не нужно особенно искать родства с чужеземными правителями, потому что они в большинстве своём люди ненадёжные и очень высокомерные в своём величии, так что вовсе и не пожелают отправить своих дочерей в варварскую страну, какой они считают Московию. К тому же новая девушка, чужеземка, привезёт с собой новые чужеземные нравы, а устроить такой брак будет возможно только невероятно большими тратами и слишком уж щедрыми подарками. Ведь если она привезёт с собой веру и учение, отличные от обрядов русских, то тотчас же воспоследует невероятная перемена во всём распорядке жизни**94. Мол, между людьми разной веры никак невозможно сохранить подлинный мир, итак, подобное начинание немедленно приведёт московское государство к упадку, разрушению и погибели. Следовательно, если он желает принести пользу своему государству и подданным, сохранить достоинство и богатства и, что ещё важнее, если он стремится иметь мир в семье, то ему следовало бы взять жену из числа своих граждан, а не из фамилий иноземных государей. В Московии же найдутся девушки, которые соперничают с европейскими и внешней красотой, и живостью темперамента.
[31.] Всё это очень огорчило [Василия] — мужа изнеженной и расслабленной души, привязанного к любовным удовольствиям, — так как ему нужно было либо уступить желанию приобрести более достойное родство, с помощью которого он бы надёжно защитил славу своего имени, либо послушаться советников, которые имели перед ним столько серьёзных заслуг. Итак, подготовив всё необходимое для бракосочетания, [Василий] постановил выслушать и разумные голоса своих людей и придворных, чтобы не отступать от замысла только из-за убедительных речей этого грека, но принять решение, узнав мнения всех. Ведь Василий, как по природе
* W1585: nuptus dare. Д. 6.: nuptui dare.
** W1585: incredibilem rerum omnium comutationem statim subsecuturam. Cp. Одерборн. 2, 59: mox incredibili rerum commutatione subsecuta («вскоре воспоследовала необычайная перемена»). Ср. Just. 22. 6. 3.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
31
был жестоким и очень лживым, так и в намерениях переменчив и непостоянен. Поэтому он всегда вёл дела так, что, коль скоро первоначальные его замыслы не осуществлялись, то он не останавливался на другой возможности, а уже считал, что совсем скоро могут совершенно улетучиться они все. После того как созвали совещание и долгое время обсуждали этот вопрос, совет принимает решение искать жену среди граждан и воздержаться от иноземок. [Советники] сказали, что иметь с ними дело — предприятие весьма трудное и сомнительное и что они опасаются, как бы судьба не обманула первоначальные чаяния и как бы случаем государь в конце концов из-за унизительных насмешек над его посулами не был бы вынужден сам отказаться от такой жены. Таков был предлог, чтобы отговорить [его] от подобного брака. Само это решение внушил всем советникам тот самый [Юрий] Малый, начальник царской казны, чьё мнение в сенате ценилось выше всего, — так как он мечтал вознести свою дочь, в своём безрассудном искательстве стараясь вместе и сделать её богаче, и (более всего) приблизить её к браку с государем. И хотя такой итог, по всей очевидности, был ко славе и пользе, ибо вельможи сочли, что никоим образом нельзя пренебрегать выгодами отечества, однако самому Юрию, как он на то надеялся, это большой прибыли не принесло. Поскольку всё необходимое для свадьбы уже было подготовлено, государь посчитал, что нет нужды тратить время на то, чтобы долее выслушивать суждения прочих, а повелел прибыть к нему отобранным со всей страны знатнейшим девушкам, из которых он ко всеобщему удивлению [выбрал и] взял в жёны Саломею, дочь Ивана Сабурова, девушку исключительной красоты95. Ибо судьбы, действие которых сильнее любых стремлений человеческих, без сомнения, подтолкнули также и его к этой женитьбе, возможно, и вопреки его воле. Ей было суждено обрести славу по ужасному их потомку и по свирепому, гибельному почти для всех племён отродью. Ведь некоторые люди убеждены, что роковым образом [Иван] Васильевич родился от Саломеи96.
[32.] Василий был женат на ней более двадцати лет. Но, поскольку не маячило ни малейшей надежды оставить потомство, государь устал от долгого ожидания, а от ничего не сулящего бесплодия сделался ещё злее, решив отказаться от неудачного брака в пользу более счастливого союза и развестись с Саломеей. Дело в том, что безумное его упорство укреплялось неотступным желанием произвести потомство. В искривлённой слепой страстью душе он замыслил повторно вступить в брак и так или иначе


32
Пауль Одерборн
обрести наследников мужского пола, лишь бы ни в коем случае не оставлять власть братьям*. Вскоре после этого он через главного священнослужителя отнял у Саломеи все женские одеяния и драгоценные ожерелья с великолепными самоцветами и повелел ей, постригши волосы, отправиться в Суздаль, в монастырские кельи. Несчастная женщина, оказавшись в такой беде, сама бросилась на мечи обступивших её [воинов], дабы покончить с жизнью и не терпеть подобной подлости и бесчестья. Слуга же государя Иван Шигона97 бил её батогами за то, что она, видите ли, произносила вольные и дерзостные речи о своём господине. Тогда она стала обвинять бывшего там мужа перед присутствовавшими, сначала сказав, что его все ненавидят, потом, что его все боятся, ругая его за жестокость, развратность, измену и гневливость. Однако же Василий не осмелился её убить — то ли боялся греха, то ли из уважения к сану**. Итак, словно бы исправление всего несчастья заключалось в том, чтобы её сослать, он подло прогнал её со своих глаз и со двора в заключение. Когда она уходила, то воплями и слезами привела в печаль весь царский дворец. Она при- 98
звала в свидетели дедовские лары и чертоги предков , а также храмы и изображения богов***, в том, что в сей час её мучают кознями и насилием и терзают недостойнейшим образом, но живы, верит она, небесные и подземные божества, как и царственные боги****, которые пребудут мстителями за великие эти преступления и попрание царского величия. Таким вот образом опозоренную и осмеянную её увезли в суздальский монастырь99, а навстречу высыпал народ, как если бы к ним прибыла их царица, а не пленница. И жители Суздаля никогда не стали бы встречать супругу го-
* W1585: in animum caeca libidine perversum induxerat, se iteratis nuptiis haeredibus masculis hauddubie, nequaquam relicto fratribus imperio, potiturum. Cp. Ciovio. P. 51: ...in animum caeca obstinatione perversum induxerat se, deletis etiam equitibus, uno incolumi peditatu victoria haud dubie, nequaquam communicata cum sociis laude, potiturum.
** W1585: Sed Basilius earn, seu metu virtutis, vel verecundia dignitatis interficere ausus non fuit. Cp. Just. 32. 1. 6: Quem Messenii iacentem seu metu virtutis seu verecundia dignitatis interficere ausi non fuerunt.
*** W1585: avitosque lares et incunabula maiorum, templaque ac deorum simu- lachra contestata est. Cp. Just. 31. 8. 4: ...avitos lares et incunabula maiorum templaque ac deorum simulacra inexplebile desiderium videndi tenebat.
**** Ср ОдербОрН' 3, 145; «Мы... молимся небесным и подземным божествам, как и царственным богам». Ср. Just. И. 15. 10.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
33
сударя с большим желанием, чем они встречали изгнанную и брошенную *100
женщину .
[33.] Тем временем Василий искал возможности для нового брака и усердно старался породниться с самыми и самыми могущественными мужами в своём государстве. Михаил Глинский101 со своими талантами сделал многое, чтобы преодолеть враждебные настроения и завоевать симпатии граждан. С особой заботливостью и непреклонным мужеством он никогда не упускал даже самого незначительного случая, чтобы иметь возможность увеличить славу Василия и пробудить в народе старинные доблести. Рождён он был в Литве, происходил из прекраснейшего и весьма влиятельного в государстве рода. Хотя первоначально он весьма радел о вере отцов и независимости отечества и, являя величайшее достоинство, вращался в кругу знатнейших людей свободного народа, но всегда, тем не менее, считался принадлежащим к московской партии102. И по этой причине получалось так, что чем большее уважение стремился он завоевать у людей среднего и низкого состояния, тем более разгоралась против него самого и его брата Василия103 среди людей более знатного положения горячая и (как в итоге ясно показал исход дела) губительная ненависть. Доходило до того, что, когда в сенате обсуждались военные или гражданские дела, магнаты, заботясь о свободе Литвы и своей вечной свободе, всегда ему противоречили и подавали голоса против его советов и предложений, словно бы насмехаясь по какому-то сговору, чтобы ослабить и уменьшить его влияние. Из этого возникла жестокая вражда и противостояние между Глинскими и маршалком литовским Яном Заберезинским. Эти необузданные в своём могуществе и непомерной наглости воинственные [мужи] подстроили засаду и убили его вместе с несколькими слугами неподалёку от Гродно104. [Затем], отобрав молодых слуг** и приказывая челяди поторопиться, они с величайшей быстротой — раз уж поспешному бегству благоприятствовали и удобный случай, и достаток всего — поскакали в Московию к Василию. И их ни в малой степени не смогли остановить
* W1585: effuso obviam populo, ас si sua regina, non captiva mulier adventaret; nec coniugem principis Susdalienses avidius vidissent, quam exsulem et desertam foeminam viderunt. Cp. Just. 32. 1. 7—8: ...effuso obviam populo, ac si suus, non hostium imperator adventaret, nec victorem Achaei avidius vidissent, quam victum hostes viderunt.
** W1585: lectaque servorum iuventute. Cp. Just. 31. 2. 5: Lecta igitur servorum iuventute.


34
Пауль Одерборн
ни покрытые глубокой грязью лесные дороги, ни разлившиеся реки, ни надёжнейшие заставы на границе Литвы — они невредимыми прибыли туда, куда хотели105. Когда стало известно, что они уехали, всех пронзил страх — да такой, как если бы Литва была захвачена врагом, — и люди пророчили себе погибель от их бегства.
[34.]106 Небезуспешно пошли дела у сих неукротимых мужей, вознамерившихся свершить великие и трудные [подвиги] в среде варварского народа*. Ведь беглецы были приняты в Московии как дар богов, а в души варваров их прибытие вселило такой великий жар, что они помышляли не столько о начале войны с Польшей, сколько уже о трофеях, которые принесёт им победа. В дальнейшем, по прошествии времени, Василий послал Михаила осаждать Смоленск107. Он рассчитывал, что город, имея не слишком мощные стены, либо сдастся осаждающим его большим силам, либо же, если неприятель выступит на подмогу, то это будет подходящим случаем, чтобы дать генеральное сражение**, [а именно] этого он желал любыми способами добиться.
[35.] У Глинского было в достатке всяческого военного снаряжения, в особенности пушек, которые тянули не крайне медленно передвигающиеся упряжки волов (как это делают у других народов), а навыкшие и ходкие лошади. При нём была армия, блиставшая всеми видами вооружений. В таком вот виде он подошёл к городу, принадлежавшему собственной стране, и, не долго мешкая, выкатил пушки и принялся бить по крепостным стенам с такой силой, какая только — по его воспоминаниям — могла быть возможна для любого другого полководца, жившего когда-либо ещё где бы то ни было108. Итак, разрушив бастионы и уничтожив ударами пушек удвоенной силы множество врагов, оборонявших город и помогавших им, он выстроил трёхрядные боевые порядки и подступил к стенам. Воины шли с таким проворством и столь рьяно, что каждый старался проявить себя перед прочими и оказаться впереди. Таким образом, было сделано несколько яростнейших и жесточайших приступов. Ибо и литовцы в столь решительной схватке не позабыли о своей пользе. Они неустанно метали
* W1585: Nec ferocibus viris alta atque ardua in gente barbara meditantibus fortuna defuit. Cp. Giovio. P. 47: Nec feroci ingenio alta atque ardua meditanti fortuna defuit. Ср. Одерборн. 2, 25; 3, 64.
** W1585: ad futuram occasionem universo praedio dimicandi. Д. 6.: adfuturam occasionem universo praelio dimicandi.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
35
из подходящих для этого мест большие и маленькие снаряды, а с верхнего края разбитых стен сбрасывали зажигательные снаряды, каменные глыбы и громадные брёвна. Так Глинский был отбит с потерями. Тогда он взялся за дело другим способом и перешёл от этих неудачных попыток делать приступы к хитростям и коварству.
[36.] Это был полководец красноречивый и весьма славный — он пользовался всеобщим уважением. Однако сограждане сильно ненавидели и боялись его за то, что он бежал и предал родину. При этом все считали его мужем, которому сопутствует удача в битвах, что обыкновенно очень подрывает у обороняющихся саму надежду на успех и сводит на нет их усилия. Итак, — в то время как жители города разбились на партии, у них шло обсуждение, каким образом следует действовать против этого врага, и высказывались разноречивые мнения, — Глинский подарками и большими деньгами подкупил и без труда переманил на свою сторону гарнизон и многоопытных солдат, от которых более всего зависела способность города сопротивляться. В конце концов власти города и прочие предводители войска созвали народ на собрание и стали держать речь, что, как можно видеть, в этой жестокой схватке дело уже дошло до решающего момента; что уже полегло немало лошадей и людей; что Глинский превосходит их почти во всём: у него вдвое большая армия, которая лучше подготовлена, и никто из [имеющихся] воинов, очевидно, не будет ему равен ни в осадном стоянии, ни в открытом бою. Поэтому не нужно долее в губительном упорстве спорить с судьбой, раз уж им заведомо известно, что Глинский уверен в доблести и снаряжении своих ратников, а также в прочности укреплений из повозок и ни при каких обстоятельствах не отступит от крепости, не сделав дела. Если же [против ожидания] найдутся люди, которые в безумии и упрямстве предпочтут уступить погибельному желанию держать оборону и кого совсем не трогает ужасная картина столь великого побоища, то они, [предводители,] могут сию минуту вывести пеший строй против врага, а сами со всеми конными кинутся в бой, чтобы таким образом легко перебить разделённых на части, сидящих в ещё не укреплённом стане и неподготовленных московитов. Но [нужно иметь в виду,] что Глинский — военный вождь величайшей отваги и крайне жестокий в бою*, следовательно, если жребий, а в первую очередь — воля Божья дарует
* W1585: Linscium ducem esse a generosa militarique ferocia valde terribilem. Cp.
Одерборн. 3, 52.


36
Пауль Одерборн
ему победу, то само поле, на которое они сейчас намереваются ступить, получит своё имя от жуткой резни и от неслыханного и во веки веков памятного избиения людей и кровопролития109. Эта речь предводителей войска ° ° ио
повергла граждан в сильнейший трепет, и они приняли решение сдаться . Глинский же, который думал, что ему предстоит весьма длительная осада, завладел городом и крепостью быстрее, чем предполагал. Вслед за тем он насильственно изгнал граждан* сарматского происхождения и передал их имущество варварам-московитам.
[37.] А когда он возвратился к Василию, то приобрёл [себе] славу способного и удачливого полководца, однако сгорел в огне тайной ненависти, [родившейся] в знатных сословиях народа [московитов]. Ибо слава удачливого [военного] вождя вызывала большую неприязнь и зависть, и было очень тяжело сносить, что она досталась чужеземцу. Его обвинили в измене и заключили в оковы — и того, чьё влияние на государя совсем недавно было огромным и значительным, в одночасье лишили всего — и должности, и власти, и сана111. Однако та же самая судьба, которая имеет обыкновение переменять ход жизни смертных, вращая своё колесо, словно бы устыдившись, вознесла ввысь храброго мужа, сражавшегося с бедами в неравной схватке. Ведь милостью небес он неожиданно сделался родственником Василия, который после развода с Саломеей, о чём мы говорили выше, взял себе в жёны Елену, дочь Василия Глинского, девушку выдающейся красоты. Говорят, что [он поступил так] преимущественно по той причине, что вспомнил: мать Елены, которая была из рода Петровичей, происходившего из Венгрии112, принадлежала к русской вере, а также потому, что он очень доверял доблести Михаила и в глубине души задумал сделать его опекуном своих сыновей, буде таковые родятся от этого брака. Ибо он полагал, что в будущем царскую власть захватят его братья Юрий и Андрей113. Для Михаила же наступило счастливое время: он превратился из узника в свободного человека, из свободного человека — в родственника государя, из родственника государя — в опекуна царёвых детей**114. Волею судеб он приобрёл такое положение, которое отворило ему дверь к восстановлению высокого достоинства, к приобретению богатств и, наконец, к полнейшему успеху во всех его делах.
* W1585: Eiectus... civibus. Д. 6.: Eiectis... civibus.
** W1585: Micael... ex captivo liber, ex libero principis adfinis, et adfine regiorum liberorum tutor appellatus. Д. 6.: Micael... ex captivo liber, ex libero principis adfinis, ex adfine regiorum liberorum tutor appellatus.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
37
[38.] В то время Саломея вдруг понесла во чреве119. А по всей Московии вдаль и вширь уже носились слухи, что с ней обошлись недостойнейшим образом, изгнали, и что брак государя с ней расторгнут. Она же, уповая более на Бога, нежели на супруга, родила в монастыре сына, который, наверное, некогда отомстит за нанесённое матери бесчестье.
[39.] Эти разговоры переполошили всех, и [люди] наперебой кричали, что так оно и есть. И даже некоторые придворные дамы утверждали, что не только видели это своими глазами, но также и слышали, как ребёнок плачет116. Это неожиданное известие о новорождённом привело Василия в невероятное замешательство, ведь такова природа смертных, что внезапно возникающие обстоятельства воздействуют на них сильнее. Вместе с тем муж, горевший желанием обрести потомство, волновался всё более и более, и решил, отбросив пустые разговоры, безотлагательно направить главные усилия к тому, чтобы узнать истину*. Итак, на заседании государева совета принимают решение отправить в Суздаль посольство, которое изучило бы положение Саломеи, её здоровье, намерения и новорождённого, которого она произвела на свет. Посланниками были ближние советники государя Фёдор Рак и [Григорий] Путятин117.
[40.] Когда же их ввели в святейший суздальский монастырь, древнейшую [обитель] русской веры, Саломея, взяв в руки алтарь, а сама припав к иконам и изображениям святых, принялась клясться неслыханными и страшными клятвами, что она с истинной преданностью соблюдала супружество с Василием и никогда не желала себе к его бесчестью ни иного мужа, ни иных детей, кроме как его законных сыновей, но её неверный СУПРУГ подло её обманул и отправил в изгнание, и это тем для неё ужаснее, что она не смогла в тот же час умереть. Ныне же наконец бессмертный Бог отомстил за все эти беззакония и жестокие издевательства, исполнилась её мечта, и она освободилась от страха, родив сына, чьё лицо и ласковый взор им, однако, не суждено будет сейчас увидеть, но настанет день, и он пред-
* W1585'. Insperatus ille novae prolis nuncius (ut est natura mortalium, quae improvisis vehementius afficitur) Basilio incredibilem attulit conturbationem, simulque virum prolis desiderio flagrantem magis ac magis accendit, ut explosis vanis sermonibus ad indagandam veritatem maiore adhibita diligentia properaret. Cp. Ciovio. P. 47: Hic insperatus novae victoriae proventus (ut est natura mortalium, quae improvisis vehementius afficitur) Foiseio incredibilem attulit voluptatem; simulque iuvenem gloriae avidum magis ac magis accendit, ut interceptis his auxiliis ad opprimendos Brixiae Venetos maiore adhibita festinatione maturaret.


38
Пауль Одерборн
станет перед гражданами. У посланников от горя полились слёзы, когда они увидели, сколько у изгнанницы в душе благочестия и сколь велики у неё презрение к смерти и жажда справедливости. Они возвратились восвояси к государю, превознося всё сверх всякой меры, поведали о непреклонности и об участи Саломеи. Что у неё родился красивый мальчик, которого она никоим образом не желает показывать людям, что она очень тверда в вере и поэтому с презрением отвергла все повеления государя. Передают, что Василий пришёл от этого известия в дикую ярость и злобу, желая взять Саломею из монастыря и обречь её на жестокую погибель. Однако некие советники своими уговорами удержали его от этого: они сказали, что не стоит безрассудно и по маловажному поводу вторгаться к святым мужам и в святейшие храмы небесных богов. Тогда государь обратил свой гнев на тех безвинных женщин, сурово их выбранил и исколотил. Сама же Саломея, когда сверх всяких надежд дело повернулось таким образом, обрела покой, вырастила малыша и с полным усердием воспитала его готовым к тому высокому положению, которое ему пророчили118.
[41.] И взаправду есть немало людей, которые имеют смелость утверждать, что сей сын Саломеи Юрий по отвержении прочих был возведён в сан государя и его назвали именем [Ивана] Васильевича. Однако, если кто пожелает отрицать, что это он, то пусть получше приглядится к Елене, дочери Василия Глинского, которую Василий взял в жёны, когда прогнал Саломею. Если правильно думать, что её детьми являются сей Иван Васильевич и Юрий, опекуном которых при всеобщем одобрении был избран названный Михаил Глинский, то мы, как я полагаю, увидим, что его [то есть Ивана Васильевича] род по матери столь же гнусный и бесчестный. В самом деле, после смерти Василия Елена сделалась бесчестьем для своего рода. Всячески осквернялась она буйными попойками в притоне разврата и на ложе похоти с прелюбодеем Иваном Овчиной119. В то время все государственные дела полностью зависели от одного лишь Михаила Глинского120. Заботясь о честном имени государей и беспокоясь, что на его род падёт бесславие, он принялся упрекать вдову и заклинать её всем святым, чтобы она прекратила коснеть в гнусностях, ведь когда-нибудь, по своей великой безнравственности, она, перейдя все пределы достойного поведения, навлечёт на себя тяжкое наказание и вечное бесславие. Однако эти речи не произвели никакого действия на женщину, поглощённую любовными страстями, а родственные увещевания Михаила породили у вдовы лишь ненависть, так что она тот же час отправила к нему вестников,


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
39
которые объявили ему, что он отстраняется от опеки над малышами, которые были вручены ему под честное слово мольбами лежавшего на смертном одре отца.
[42.] Но Глинский смело воспротивился этому повелению, твёрдо надеясь на кровное родство и семейные чувства. Тогда на него пало подозрение, что он решил предать мальчиков-государей полякам, а сам тираническим образом захватить власть. Чтобы доказать это, прелюбодейка подослала судей и нашла свидетелей*, которые единодушно подтвердили правдивость этих обвинений. Под действием всего этого вельможи были вынуждены лишить Михаила сана и с позором заточить его в темницу, как мужа, намеревавшегося пролить кровь, и зачинщика государственного переворота121. Там он, пленник душой и телом, погиб постыдной смертью, никак не заслуживая павших на него бедствий. Но и злодеяние Елены не осталось безнаказанным. Ибо бессмертный Бог лишь отложил кару за её гнусный поступок до установленного срока. В скорости, став предметом всеобщей ненависти, она пала жертвой интриг и умерла от отравления, как того и заслуживала122. Ведь [никто её] уже не любил, и она была обесславлена по всей Московии именем самой публичнейшей женщины. Вельможи схватили и самого беглого Овчину, который своим омерзительным развратом вверг в ужасный мрак весь народ, и предали его в руки палача, жадно и без стеснения взирая, как тот разрубал его на куски123.
[43.] Вот такая вот отвратительная похоть, мерзость и нечистота привели к появлению на свет Ивана Васильевича. А в посланиях, написанных королю Польши, он нёс совершеннейшую нелепицу о своём роде, не раз бесстыднейшим образом утверждая, что является потомком в четырнадцатом колене некоего Прусса, которого никто никогда не видел и не слышал и которого он провозглашал братом императора Октавиана и прародителем своего рода124. Притом его рождение пришлось на весьма бурное для Европы время.
[44.] Дело в том, что примерно тогда же император турок, перейдя через Дунай и Саву, вышел из Белграда напрямик к Венгрии и, одолев в сражении Людовика, который утонул в болотных топях125, навёл на соседних государей такой ужас, что римский папа Лев, испугавшись безмерного усиления власти варваров, устроил в Риме молебствия и самолично,
* W1585: ad cuius rei probationem adultéra immittit iudices (sic), testes subornât.
Cp. Just. 32. 2. 9: ad cuius rei probationem inmittit indices, testes subornât.


40
Пауль Одерборн
в порыве величайшего благочестия, босиком шёл до храма, препоручив спасение христианского мира матери Божьей126. А между Яношем За- польяи127 и королём Фердинандом128 шёл горячий спор за Венгрию, так что вся знать и сословия раскололись надвое и началась война, смертоносная и погибельная для германцев и соседних народов. Ибо турецкий султан сделал Яноша своим вассалом и, отдав ему Буду, поставил его королём129. А между французским королём, венецианцами и римским папой тогда был возобновлён договор, чтобы всеобщими совместными усилиями воевать против императора Карла130. Ведь когда они увидели, что в его единоличном распоряжении оказались невероятная власть и возможности, чтобы дерзнуть на нечто ещё более великое, и столько государств объединились в одно, — то не без основания сочли, что и Франции, и Италии, и особенно римскому папе угрожает опасность. Однако император, после того как сначала понёс наказание римский папа и непростительным образом разграбили Рим131, впоследствии затеял весьма жестокую и очень долгую распрю с французами, пожар от которой широко распространился почти по всей Европе и за девять лет сжёг её дотла*.
[45.] [Иван] Васильевич родился на свет посреди этих бурь, сотрясавших христианский мир, и явились на нём смертным очевидные предзнаменования, что, стало быть, он станет зачинщиком величайших смут и беспорядков. Кажется, что и в стихах древнего поэта явными штрихами, красиво и с талантом нарисован образ этого государя, которому было суждено принести собственному отечеству, а более всего — Ливонии и Польше величайшую погибель132. Его детские годы прошли под властью опекунов, среди которых, как мы говорили, главное место сразу же занял Михаил Пинский. Пишут, что уже в то время на нём являлись пророческие знамения и что все нравы мальчика имели под собой нечто чудовищное и жуткое133. И никто бы не смог сказать о нём того, что сказал о себе Ясон: «Вот, я несу в себе наставления Хирона. Вот я выхожу из грота от Харикло и Филиры, где меня воспитывали безгрешные дочери кентавра, там я пробыл двадцать лет, там не сделал я ни одного постыдного дела и
* W1585: bellum intulit valde atrox et maxime diuturnum, quo Europa prope omnis, diffuso late incendio, per novem annos deflagravit. Cp. Ciovio. P. 102: repente bellum exarsit valde atrox et maxime diuturnum, quo Europa prope omnis, diffuso late incendio, per novem annos deflagravit. Ср. Одерборн. 2, 60: «неожиданно разгорелась весьма бурная и губительная война, в которой было пролито много людской крови».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
41
не сказал ни одного дурного слова»134. Речи мальчика были несмыслен- ными и странными, нрав — злобным и в высшей степени извращённым. Догадавшись по этим признакам, какими будут его характер и весь образ жизни, знатнейшие люди из этого народа приняли решение умертвить его, добавив ему в питьё яд, потому что они предвидели, что его жестокое правление может принести беды и несчастья всем смертным135. Однако же провидение Бога, которое желания человеческие изменить не в силах, в то время когда он принимал наследство отцов и дедов, всячески содействовало [Ивану] Васильевичу.
[46.] Ведь когда он в возрасте двадцати двух лет или около того полу- 136 °
чил власть , сельские жители и весь простои народ приняли его с таким ликованием и веселием, что все откровенно признавались: они воспринимают его приход, пожалуй, как нечто более плодоносное, нежели самый изобильный урожай. Старцы, юноши и девушки высыпали на дорогу и разложили здесь и там дары сельского труда. А он не только щедрой рукой платил за это деньгами, но ласково к ним обращался и подзывал к себе, являя всем свою дивную и исключительную благосклонность. Но радость этих несчастных была недолгой. Ибо вскоре после этого он с большой суровостью обратил свою кровожадность на великих и на малых, по любому, самому малейшему поводу принимаясь терзать виновных и невиновных жесточайшими карами и пытками. Кроме того, ослеплённый алчностью, он лишал граждан имущества. Будучи склонен к похоти — отнимал у князей жён и их бесчестил, девушек же растлевал перед свадьбой, а затем возвращал женихам. Всех состоятельных людей он либо изгонял из страны, либо приказывал убить, а их имущество присваивал*. В то же время он, как мы расскажем ниже, вводил в государстве новые законы, но ничего из того, что устанавливал, сам не соблюдал.
[47.] Он далеко превзошёл своих предков в беззакониях, произволе и жестокости. И всё то, что приписывал дурному государю Поллукс137, мы могли бы с полным основанием применить к нашему [Ивану] Васильевичу. Ибо был он тираном, кровопийцей, свирепым, необузданным, захватчиком чужого добра, жадным до денег, хищником, живоглотом, высокомерным, превознесшимся, недоступным для просителей, своенравным, плохо сходился с людьми, невежливым в речах, крайне вспыльчивым, раздражительным, буйным, рабом удовольствий, несдержанным, неумеренным,
* Ср. Just. 21. 2.10. Ср. Одерборн. 2, 77.


42
Пауль Одерборн
безрассудным, бесчеловечным, несправедливым, не слушал советов, бесчестным, беззаконным, умалишённым, легкомысленным, непостоянным, несговорчивым, безжалостным, преданным страстям, неисправимым, злоязычным, зачинщиком войн, тягостным, надоедливым, безудержным, непереносимым. Он презирал миролюбие, всегда предпочитал вражду дружбе, свирепость, насилие, хищничество — милосердию*, обходительности и приветливости, был предан вожделениям, пьянству, попойкам, игре в кости, [любил] шутов, скоморохов, глупость** и паясничанье.
[48.] Было немало язычников, которые, преданно послужив отечеству, не приносили с собой домой ничего иного кроме славы. Была пара таких, которые презирали и её, а именно Фабий Максим138 и Антонин Пий139. У [Ивана] Васильевича корыстолюбие не знало границ, он немилосердно угнетал подданных чрезмерными поборами, многих довёл до голода, до петли и до полного отчаяния. Никогда он не благотворил от чистого сердца и заслужил добрую славу только у шутов, наушников и прислужников в деле удовольствия. Когда он приезжал в какую-нибудь область или город, то граждане прятали все красивые и ценные вещи, дочерей выдающейся красоты запирали, а юношей отсылали подальше, о своих богатствах помалкивали и во всём себя ограничивали. Тем самым они ясно свидетельствовали***, каково было их мнение о тиране, раз уж они поступают таким образом, как люди обыкновенно делают, когда ожидают прихода врагов или грабителей.
[49.] Подобно известному Дионисию Сиракузскому140 и Эпитадею141, он издал много законов, вводя их один за одним, чтобы таким образом подчинить себе всех, но, как это бывает, приходилось мириться с тем, что народ не обращал на них внимания. Всегда в нём побеждала склонность к тому, чтобы наказывать, а не к тому, чтобы прощать: то ли потому, что сам по себе он был жестоким, то ли потому, что почти совсем не знал, каков обычай у Бога, чей гнев идёт ко мщению самой медленной дорогой. Совершённые им злодеяния он оценивал исходя из своей личной выгоды. А если вдруг кто допустит вольность и произнесёт какое слово о его беззаконии или о губительности его правления, то тотчас же он заявлял, что это преступление и оскорбление царского величества, а такого человека
* W1585: dementiae. Д. б.: clementiae.
** W1585: stultiae. Д. б.: stultitiae.
*** W1585: indicentes. Д. б.: indicantes.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
43
всякий раз казнил огнём и водой. Даже Нерон142, самый жестокий из государей, не любил выслушивать доносы. [Иван] Васильевич не раз четвертовал людей из-за какого-нибудь малейшего подозрения, вместе с жёнами и детьми пригвождая их к крестам143. Опытных советников он называл предателями. А те, кто нёс ему подношения, кто не хотел говорить о его чести или о пользе отечества, кто был наклонен к грязным наслаждениям, попойкам, игре в кости, к лести, кто сворачивал его с праведного пути, кто подучивал обдирать народ и наставлял в приёмах тирании, — те были его любимчиками. Сам же он без вреда для себя прорывался сквозь паучьи тенёта своих собственных законов, да вот только его несчастные подданные попадали в эти сети, словно мухи.
[50.] Лишь одно, быть может, следует в нём похвалить — что на должности он назначал людей по справедливости, ведь он, как правило, брал не тех, кто имел большие богатства, не тех, кто мог бы купить должность задорого, не тех, кто подлейшими способами добивались этого, не тех, кто был ближе по родству, — но тех, кто более всего подходил для исполнения возложенных обязанностей. Причём им он назначал суровейшие наказания — к тем, чья вина была доказана, он применял самые разнообразные кары. А именно, должностных лиц, которые угнетали граждан или грабили купцов, он обычно сёк розгами либо бил батогами, а иных, одев в роскошнейшие шёлковые одежды, возил туда и сюда по разным частям города, при том что повозку тянули не лошади, а орава палачей, 144 которые с шумом и лязганьем стегали кожаными плетками по воздуху . Затем, после того как их привезут обратно во дворец, он обычно спрашивал, наказали ли их битьём, а они дрожали от страха и не решались раскрыть рот, тогда он говорил: «В сей час вы услышали вести о том, как вас накажут; итак, берегитесь, как бы вам не испытать на себе всю суровость моих законов, что произойдёт в том случае, если против вас снова будет открыто преследование за дурное исполнение должности».
[51.] Когда же он намеревался наказать некоторых виновных без суда, то, как правило, протыкал им обе ноги посохом с железным наконечником145. Других он приказывал выволочь на городскую площадь, зашив их в медвежью шкуру, — с тем чтобы их катали и грызли собаки, и они бы являли собой пугающее зрелище для прочих. Он также наказывал и своих придворных слуг, весьма часто теряя терпение, если его выведет из себя, что недостойные люди, после того как им простят первую провинность, подло согрешают вновь. Он применял и свою высшую власть, осуждая


44
Пауль Одерборн
тех, кто в запрещённые дни появлялся на людях пьяным и напившись медовухи. Доходило до того, что он содержал их узниками в темнице по году в прочнейших кандалах, откуда обыкновенно выпускал их на волю, но только в течение трёх дней перед праздником Пасхи. Когда же наступало Рождество Христово или Пасха, то простонародье являлось ко дворцу и принималось бесцеремонно требовать разрешения на винопитие, и такое разрешение по их просьбе давалось на четырнадцать дней. После этого нарочно отряженные люди очищали винные лавки, а всякого рода возлияния, как прислужники наслаждений и непотребств, изгонялись из домов.
[52.] Вообще же, всего более усиленно и рьяно добивался он наказания должников, занявших чужие деньги, ведь он считал недостойными никакого снисхождения людей, которые без выгоды распоряжались полученными в дар богатствами другого человека, заслужившего за это благодарность. Ибо не было ни одного гражданина или чужеземца, на которого была сделана долговая запись при покупке или продаже, ни разу ни одного, самого незначительного должника, которого не настигло бы побиение палками по воле немилосерднейшего государя. По своему обыкновению он в установленные дни показывал некоторых из должников (как чужеземцев и малоизвестных людей, так даже и своих граждан — будь то высокого или низкого положения) выходящему из храма народу и провозил их по разным частям города, тем с большей радостью, что мог видеть их в ветхих одеяниях и как следует исколоченных палками. Ведь он не желал терпеть в государстве растратчиков чужих денег, говоря, что такие люди способны на всё и только и ищут случая, как бы совершить предательство.
[53.] В определённое в году время он выслушивал и разбирал тяжбы между подданными. По этому случаю всякому, даже самому незначительному человеку разрешалось сообщить о несправедливостях и безбоязненно пожаловаться на самоуправство и жестокость власть имущих, которые безо всякой меры, против законов и обычая мучили подчинённых им людей*. А для того чтобы никто не ушёл из дворца без удовлетворения его жалобы, он приглашал туда множество писцов и судей, самолично просматривал челобитные, которые он обыкновенно складывал в шляпу
* Ср. Одерборн. 3, 112: «Он лично просматривал и прочитывал челобитные, и всякому, [даже] самому незначительному [человеку], разрешалось сообщать о несправедливостях и безбоязненно жаловаться на самоуправство и жестокости должностных лиц, которые вопреки старинным обычаям безо всякой меры терзали подвластных жителей».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
45
одного главного писца, а после того, как судебное решение было принято, высыпал оттуда на всеобщее обозрение и раздавал каждому, таким образом, говорил он, просители тот же час будут выслушаны и отпущены, чтобы ни у кого не было возможности и необходимости оставаться в городе на ночь. И ни в одном деле он не проявлял большей суровости и жестокости, обрекая равно виновных и невиновных, которые навлекли на себя ненависть тем, что пренебрегали своими должностными обязанностями, на тяжелейшие страдания и унижения. И всё это, вероятно, могло бы послужить к похвале сему нечестивому и злодейскому государю, если бы только малюсенькие искорки притворной добродетели не застилал густейший дым гнусных дел и пороков, которыми он на родине и вне её заслужил позорное имя и неистребимое бесчестье.
[54.] Ибо [Иван] Васильевич не только не отказался ото всего лукавства, злокозненности и ненадёжности в словах и делах, которые были свойственны его предкам, но и превзошёл их в этом. Заключённые с соседними королями договоры он нарушал, под маской дружбы всегда готовясь и стремясь к войне146. Более всего он проявил это тогда, когда прислал королю Сигизмунду Августу письмо, написав, чтобы тот предоставил безопасный проезд послам, которых предполагалось отправить к нему для заключения мира, а сам внезапно напал на Полоцк и захватил его147. Обещав мир французскому [королю] Генриху и внушив ему уверенность, что всё спокойно, он нарушил священный договор и клятву и отнял у него Пернов148, а также привёл под свою власть другие крепости в Ливонии. Подобный же обманный приём он использовал против короля Стефана, когда, уверив его в своих мирных намерениях, внезапно вновь напал на Ливонию силой оружия149.
[55.] Невозможно описать в должной мере, в какие моменты времени и сколь великой была его жестокость, когда он истреблял пленных самыми лютыми пытками, его постыдная гнусность, когда он издевался над достойнейшими и благороднейшими женщинами, сколь ненасытной была его жажда упиваться христианской кровью и всепоглощающей страсть ко всякого рода преступлениям. К своей закоренелой и постоянной злобе [Иван Васильевич] присовокупил и ещё одно бессовестное дело — вопреки праву народов, преисполнившись безудержным высокомерием, не раз чинил насилия над послами величайших государей. Сигизмунд послал к нему благороднейших послов из сенаторского сословия — иновроцлавского воеводу Яна Кротовского и жемайтийского каштеляна Миколая Талвашаьо,


46
Пауль Одерборн
чтобы они провели с ним переговоры о серьёзнейших государственных делах. Однако он безо всякого уважения, забыв о добрососедстве и данных заверениях, обошёлся с ними оскорбительно, недостойнейшим образом учинив насилия. Знатного человека из числа королевских придворных он ограбил и, взяв себе некоторые ценные вещи, чтобы их осмотреть, нагло не отдал обратно, а у купцов, которые приехали вместе с ними, отнял огромное количество отборнейших товаров. Коней он приказал поставить на виду у этих послов и изрубить саблями151. И он всегда охотнейше делал всё, что могло послужить к посрамлению царского величества и к ущербу для польского королевства и Великого княжества Литовского.
[56.] Но что говорить о королевских послах, если даже с великими государями и людьми королевского рода сей свирепейший палач обращался крайне грубо и жестоко? Ибо по рассказу достойных мужей мы прекрасно знаем, что, стало быть, под влиянием сомнительных наветов [Иван Васильевич] поднёс датскому герцогу Магнусу152, которому он ранее клятвенно обещал власть над Ливонией, выпить собственную кровь, смешанную с пьяным мёдом*153, затем же изрубил на куски его телохранителей. А его самого жестоко избили кулаками и заставили, если он желал спасти свою жизнь от нависшей опасности немедленной смерти, рыдая и дрожа от страха, ползти на коленях много миль до походной палатки тирана .
[57.] После чего [Иван Васильевич] встал и сказал: «Неужели же ты, нечестивец, смеешь надеяться** [сохранить] власть над Ливонией? Когда ты был изгнан и бежал из своего отечества, мы приняли тебя в своё родство***, и вот, внезапно сделавшись из нищего богатым****, ты решился пойти на предательство против твоего благодетеля? Ведь совсем недавно тебя трижды подозревали в стремлении к власти, я не скажу короля, но уж точно покровителя своего ты надменно презрел***** и собирался подчинить себе наш город Венден155, кознями и обманом захватить даже и всю область. Но всё видели очи богов, и они, [боги], разрушили твои намере-
* W1585: sanguinem proprium cum melicrato mixtum bibendum porrexerit.
** W1585: Tum ille consurgens ait, ausus ne es nefandissimum caput... Cp. Just. 18. 7. 9—10: turn in secretum abducto pater ait: aususne es, nefandissimum caput...
*** W1585: in familiam nostram adscripsimus.
**** Cp. Just. 22. 1.14.
***** WJ$ß$. non Jjco regem, patronum certe tuum superbe sprevisti. Cp. Just. 18. 7. 12: non dico patrem, ducem certe civium tuorum superbe sprevisti.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
47
ния и предали тебя нашему суду. Итак, поскольку ты пожелал чужого, будет справедливо, чтобы ныне у тебя наконец отнялось всё то, что мы даровали тебе щедрейшей рукой»ь6. Больше он ничего не сказал, совлёк с него царскую одежду, без сомнения, намереваясь прибавить к словесным оскорблениям жестокую казнь. Итак, на потрясённого и поверженного государя навалились с одной стороны — кровавое убийство его соратников, погибших недостойным образом, с другой стороны — скопище врагов, с одной стороны — страх смерти, с другой — свирепость тирана и войско варвара, и он решил, что, раз уж не сможет освободиться из их рук, придётся молить о пощаде, и в последних своих мольбах попросил прощения, каковое в конце концов через много часов было ему даровано, и его освободили не иначе, как после таких унижений.
[58.] Таким вот образом [Иван] Васильевич шёл по стопам отца-тирана, унаследовав и его кровожадность, и его распутство. Язычники, которые судят здесь совершенно справедливо, прославляют за воздержность Пелея137, прославляют Беллерофонта158, прославляют Кира159. Павсаний не взял себе женщину [с острова] Кос160, Александр — жену Дария161, Сципион — невесту Аллуция162. Даже и сам Юлиан163, покрывший себя столькими позорными делами, прославляется у Марцеллина164 за своё целомудрие. Как пишут, он говорил: «Стыдливость возносит ввысь, украшает жизнь, подобно тому как талантливый художник сумеет лучше нарисовать прекрасное лицо нужными красками и цветами». Однако [Иван] Васильевич был более женоподобным, чем любой Парис165 или Каракалла166, и, подобно странствующим купцам, каждый раз сменял одну любовную связь другой, принуждая жён своих граждан, если им дорога жизнь, в определённые дни отдавать ему на бесчестье своих девушек, которых он затем, употребив для разврата, ограблял, посылая воинов, чтобы обратить себе в доход украшения этих девушек, богатых же родителей некоторых из них он умерщвлял, а других [девушек] терзал, заставляя выдать, [где лежат] деньги их родителей*.
[59.] После того как [Иван Васильевич] правил подобным образом сколько-то лет, в конце концов он решил оставить государству наследника и задумался о заключении брака167, так что у него были одна за другой по порядку целых семь жён168. Едва ли можно было бы этому поверить, если бы только мы с превеликим удивлением не узнали об этом от благородней -
* Ср. Just. 21, 3, 7—8.


48
Пауль Одерборн
ших послов. Правдивость этих слов всячески подтвердил нам надёжным свидетельством последний посланник к этому тирану — Элиаш Пельг- жимовский169. Из семи жён — три погибли внезапной смертью, двух он изгнал со своего ложа за бесплодие, а на седьмой он женился в то время, когда король Польши, захватив и стерев с лица земли Великие Луки170, при всеобщем страхе и изумлении вёл по Московии громадное войско. В это самое время, дабы никто не подумал, что понесённые им тяжёлые поражения как-либо на него подействовали, он и сам отпраздновал свадьбу, и устроил помолвку своего сына Ивана171, казалось бы, злобно и бесстыдно глумясь над собственным народом в годину страшного бедствия. В самом деле, эта свадьба была для всех людей мрачнее внезапных похорон*. А когда он это понял, то — чтобы даровать несчастным небольшое утешение — заставил их женить своих сыновей и [выдать замуж] дочерей, угрожая тем, кто откажется это сделать, смертью. Сам же пакостным образом тешил себя надеждой [их обрадовать], прибавив к своему безумию ещё и невиданную глупость172. А впоследствии он приказал при своём появлении на людях носить перед ним [изображение] римского орла — в доказательство своего величия. Он наряжался в пурпурные одежды, надевал на ноги царские котурны173, а на голову — золотую корону**, вызывая у граждан раздражение не только своим распутством, но также безудержной и неуёмной спесью.
[60.] Однако оставим уже разбор и осуждение недостойного его лю- бострастия и разнузданности и исследуем религиозные обряды варварского государя. Ну так что ж? Неужто мы воззовём из мёртвых какого-нибудь русского священнослужителя (как это делает у Платона Сократ174), чтобы он поведал нам о священных ритуалах в своём отечестве и описал бы для нас начала религии русских? Никоим образом! Ведь нам не требуются ни чьи-либо фантазии, ни сновидения, постольку поскольку мы самолично постигли и их священные церемонии, и молитвословия, и их обряды, и благочестивые обычаи179. Русские считают зачинателем религии у них святого Андрея, который, как они утверждают, приплыл в эту страну по волнам Понта Эвксинского, остановился в Киеве и первым объяснил
* W1585: Nam cunctis eae nuptiae graviores repentinis funeribus fuere. Cp. Just.
16. 5. 3: Sed matronis tam lugubres nuptiae graviores repentinis funeribus fuere. Cp. Одерборн. 3. 54.
** Cp. Just. 16. 5. 9—10.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
49
жителям, как правильно поклоняться Богу176. В наши дни их религиозное учение такое же, как и у греков: они почитают единого Бога в Троице, а Троицу — в единстве. Они говорят, что Святой Дух исходит от Отца через Сына. К римским папам они относятся плохо. Из всего их множества они считают правоверными только семерых, а их преемников обыкновенно именуют «учителями»177. Главного священнослужителя они называют митрополитом. Он получает своё звание и достоинство от Константинопольского патриарха178.
[61.] Далее, всё Священное Писание у них переведено на их родной язык и напечатано в типографии179. В их храмах очень часто читаются Отцы Церкви. Относительно положений веры они восприняли то же учение, что и греки. И, так же как и мы, горчайше оплакивают первородный грех, утверждая, что природа человека — в высшей степени повреждённая, так что, как они считают, на место образа Божия, святости и истинной добродетели ныне пришли отсутствие страха Божия, беззаконие и порок. Они говорят, что нет никакого блага в нашей плоти, а все люди, будучи погребены во тьме и в непроглядной ночи неведения, преступают заповеди Божьи, и из неправедного сердца, словно бы из неистощимого источника, проистекают реки всех злых дел. И поэтому они полагают, что, как только ребёнок рождается на свет, его нужно тот же час посвятить Христу и совершить над ним таинство крещения водой. Ибо только лишь крещение, по их словам, изглаживает грехи. Однако же не только младенцы грехами навлекают на себя гнев Бога небесного, но и в остальных людях по большей части царствует грех, поэтому они учат, что следует откровенно и серьёзно признавать свои грехи перед лицом Бога и людей и творить добрые дела, чтобы противопоставить их порокам. Главным залогом спасения для них является вера. Но вера должна быть живой и такой, которая имеет своим свидетельством добрые дела, по этой причине они думают, что невозможно, чтобы человек, лишённый блеска добрых дел, мог бы соединиться с Богом и обрести [вечную] жизнь.
[62.] Уныние у них под запретом. Они утверждают, что гнев Божий очень скор и Он может простить даже величайшие преступления, изглаживая их вечным забвением. Из святых особую честь они воздают святому Николаю, Деве Марии, Илии и Иоанну Крестителю. Они придают большое значение фантазиям о важности свободы воли. Они настолько сильно стремятся к добровольной бедности, словно бы она была абсолютно необходима взыскующим вечного блаженства. Они также заявляют, что среди


50
Пауль Одерборн
прочих [многочисленных] даров, которыми Бог облагодетельствовал род человеческий, не на последнем месте стоит и то, что он охраняет во всём мире царства, что он поставляет определённых людей, которые бы управляли государствами как у праведных, так и у неправедных народов, чтобы не разрушился весь строй человеческой жизни и порядок вещей и весь мир не наполнился бы смятением и путаницей. Следовательно, уверяют они, всех, кто пребывает у кормила правления, нужно почитать и бояться — даже тех, кто уклонился от справедливости и добротолюбия. А вот уж монашество и братские общины они превозносят столь великими хвалами, что твердят, мол, для небесного Божества нет ничего угоднее, чем если человек, целиком и полностью отринув земные дела, примет на себя строжайшие правила жизни, изберёт святейшее служение Богу и получит имя священнослужителя и монашествующего. Существование чистилища они начисто отрицают. Причастие принимают под обоими видами. В потир добавляют тёплую воду, ведь они говорят, что, когда Христос на кресте смыл нашу нечистоту, то из его рёбер истекли кровь и вода. Во время обедни они используют квасной хлеб да к тому же ещё и родной язык. Тех, кто ради собственной выгоды откладывает причастие, они считают достойными ненависти. Они верят в Страшный Суд и ожидают его приближения, полагая, что не будет ничего справедливее, прекраснее и величественнее, ничего желаннее для праведных людей и страшнее для неправедных. Прибавляют к сему также следующее. Для тех людей, которые прожили свою жизнь благочестиво и в страхе Божием, на небесах отведено определённое место, где, обретя величайшее и несказанное счастие, в изобилии окружённые всяческими благами и соединившись в общении и славе со Христом, они будут наслаждаться вечным веселием. Нечестивые же и те, кто предавались ложным религиям, те, кто верили, что Бог не принимает участия в делах людей, напротив того, будут отделены прочь от сонма и сообщества блаженных, и им уготована вечная тьма и геенна огненная.
[63.] Всех людей по их положению в жизни они разделяют на состоящих и не состоящих в браке. При случаях погребения умерших, свадьбы и других праздничных дней они устраивают необычные ритуалы. Они также преданы множеству суеверий, более подробное описание которых есть у Давида Хитрея в моём письме, которое было в своё время к нему написано180. Пусть уж он посмотрит*, во что они именно верят, — для нас же бу-
* W1585: viderint. Д. б.: viderit.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
51
дет довольно, если на примере этих варваров мы подтвердим правильность того суждения, что, как они справедливейше полагают, Всевышний Бог не является причиной греха, но, скорее, неиссякаемым и неизменным источником всякого блага. Воистину, не существует до такой степени вялого и ленивого человека, который бы не воспламенился страстным стремлением к высшему благу и не загорелся словно бы от поднесённого к нему запала, когда заслышит сей призыв. Это самые прекрасные слова изо всех на свете, те самые слова, которые, поверь мне, более чем превосходят изречения всех философов и власть всех царей. Ибо Сам наивысший Управитель и Господь земли и неба — прав, непорочен и свят, так что ему не может быть угодно что-либо ещё, как только правое, непорочное и святое. Ибо ненавистны ему все те, кто марает себя грехами, всегда он до основания разрушает людей лживых, пустых, коварных и, отторгнув их от сообщества небожителей, обрекает на вечные муки. Но нам надо продолжать.
[64.] Русские священники женятся. Если жена умрёт, то они остаются холостыми и живут в величайшей чистоте. Если же они запятнают себя супружеской неверностью или каким-нибудь развратом, то лишаются священства. Прежде чем отправлять богослужение, они несколько дней воздерживаются от сношений с женой, чтобы прошедшие дни устранили нечистоту похоти и они служили бы Христу с большей святостью181. По праздникам они к тяготе своей обязаны поститься. Когда они держат пост, то не едят и не пьют ничего вплоть до захода солнца. Однако же в следующие дни они в изобилии возмещают воздержание отвратительным обжорством и пьянством. Итак, здесь я привёл достойные упоминания сведения о религии русских, которые в их собственных книгах разбросаны по многим разным местам, сделав выборку из великого множества установлений их веры, дабы желающим получить такие свидетельства не было бы нужды самим предпринимать долгое и сложное исследование.
[65.] Известно, что [Иван] Васильевич, как все считают, с ранней юности приобрёл совершенное познание веры отцов, с немалым усердием её соблюдал и повсюду распространял. В ту пору в установленные и в праздничные дни он по наставлению епископов даже самолично принимал участие в отправлении церковной службы. Кроме того, с благочестием в душе и с нерушимостью, подобной силе закона, постановил он в определённое время не есть мяса, а кое-когда не вкушать ничего кроме бобов и овощей, нередко также полностью воздерживаться от трапезы. Но со временем, приняв власть над государством отцов и получив столь огромные


52
Пауль Одерборн
богатства, под влиянием благоприятных обстоятельств он возгордился и стал с высокомерием и надменностью уже пренебрегать даже и самим Богом, Который поставил его властителем. Он грабил жертвенники и храмы, прикрывая святотатство весёлыми шутками*. Ведь он говорил, что отнял сокровища не у святых, а у монахов, которые получили их попрошайничеством.
[66.] И хотя он открыто высмеивал отеческих богов и всю религию182, однако нередко вёл со своими друзьями речи о священнодействиях и ритуалах чужеземных народов. При нём уже много лет состоял благороднейший посол английской королевы183, чьей необычайной опытностью (равно как и его советами по управлению государством) он пользовался во всех важнейших делах, откровенно делясь с ним всеми своими мыслями. В его обществе он очень часто рассуждал о различных религиозных учениях и конфессиях, которые существуют у людей, и не раз с большим желанием и благосклонностью слушал самого Понта184, когда тот подробно об этом рассказывал. Ибо сей муж был необыкновенно искушён как в самых лучших свободных искусствах, так и в военном деле, приобретя эту искушённость длительным опытом, побывав в различных как удачных, так и неудачных предприятиях185.
[67.] Не однажды, [облачённый] в порфиру, слушал [Иван Васильевич] проповеди Христиана Бокхорна186, капеллана датского герцога Магнуса. [Иван Васильевич] подарил ему, [Бокхорну], красивое одеяние и чудесные золотые цепи и открыто заявлял, что учение Лютера кажется всего ближе к истине и с ним даже можно было бы иметь дело, если бы только его создатель с неподобающим и яростным красноречием не набрасывался на главную суть положений о римском папе, искореняя старый порядок священнодействий, и не запятнал бы звание знатока Священного Писания тем, что стал гадким перебежчиком, отказавшись от монашеского куколя и сойдясь с монахиней187. Варварский государь, который до невозможности превознёсся в своей гордыне, говорил это с тем большей самонадеянностью, что среди всеобщего угодничества или же помрачения рассудка, не было ни одного человека, который бы осмелился противоречить наглому суждению этого человека и, наставляя, унять его, ведь все боялись возбудить против себя непримиримую вражду и подвергнуть угрозе свою жизнь. Там был ещё и Каспар из Виттенберга188, самый любимый его
* Ср. Just. 39. 2. 5.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
53
переводчик, который, отрекшись от веры отечества, был вторично крещён
по русскому обряду. Он дерзостной клеветой утверждал своего господина в опаснейшем и преступном мнении, нагло лгал, что в Германии в священ¬
нодействиях не придерживаются никакого порядка, нет посвящённых Богу
алтарей и нет богослужений.
[68.] Также и Яна Рокиту189, человека выдающегося и исключитель¬
ного благочестия, спрашивал он среди прочих о различных учениях между христианами и о лютеранской вере, немало также и о пути к спасению, и жадно слушал его с особенным вниманием и одобрением. Он прибыл в Московию в 1570 году и был в то время вместе с послами Сигизмунда Августа, начальствуя над церковной службой, читая им проповеди и наставляя их в благочестии. [Иван Васильевич] пригласил его в сенат190, принял с почестями и повелел без стеснения изложить основы евангелического учения, обещав ему также и превеликие дары, если он в своей речи
сумеет развеять сомнения, разъяснить запутанные вопросы и пролить свет
на темные.
[69.] «Вы, — сказал он, — обыкновенно похваляетесь своей евангелической верой, однако все вы разделены на партии и постоянно вздорите, так что уже почти вся Европа перевернулась вверх дном из-за ваших новых учений, во что невозможно было бы даже поверить, если бы мы с величайшим удивлением не слышали вести об этом почти ежедневно. Мнения же вашей секты, как мы знаем, были частью учения древних еретиков и уже давно на многих соборах отвержены истинно учёными и христианскими мужами и подверглись суровой каре. Так что же за странность, что вы сражаетесь ради неведомых ересей, что приписываете оправдание человека одной лишь вере? Коль скоро Господь явится судить живых и мёртвых, Он и воздаст каждому плату по делам его. Ведь, если лишь вера приносит вечное блаженство, зачем же нужен этот суд? Почему тогда в Новом Завете столько раз внушается нам высокое значение человеческих дел?
[70.] Однако же именно таковы знаменитые своей необычностью суждения ваших учителей Гуса191 и Лютера. Они опутали весь мир схизмами и раздорами, а ведь нам точно известно, что, когда они породили эти буйства, ими руководил вовсе не авторитет Священного Писания, но, скорее, сумасбродство и напор народа, который всегда неопытен и безо всякого смысла и разбора бурлит при любой попытке смены правления. Следовательно, так же как и те отступники древней Церкви не имели ни от кого из смертных законного права учительствовать, как они ни разу не


54
Пауль Одерборн
прославились никакими чудесами, о которых наш Спаситель проповедовал своим ученикам, так и ты учительствуешь не по законному праву, не можешь творить чудес, и тебя вовсе не следует считать слугой Евангелия, поскольку ты пришёл к сей должности отнюдь не благодаря авторитету Отцов. Ибо, как мы помним, Павел трижды произнёс такое речение: „Но как призывать Того, в Кого не уверовали? как веровать в Того, о Ком не слыхали? как слышать без проповедующего? И как проповедовать, если не будут посланы?”*
[71.] Теперь же подумай, Рокита, в душе твоей: кто послал вас, малых, на проповедь? подумай, наконец, что вы возвещаете? подумай, сколь недостойнейшим образом вы, свиньи, истолковываете бесценные жемчужины нашего Спасителя? Далее: вы изображаете Куриев192, но ведёте разнузданный образ жизни и, словно бы в поношение Церкви, отвергаете и осуждаете различение видов пищи и пост, который сохраняет здоровье тела и крепость духа. Но Господь-то, напротив того, всячески увещевал нас о бодрствовании и воздержании. Что ещё представляют из себя ваши молитвы, как не бессмысленное и пустейшее бормотание? В самом деле, вы даёте множество обетов, которые вам самим же настолько вредят, что их можно было бы, скорее, назвать самопроклятиями. И для святейших небожителей вы ненавистны, ибо ругаете их и поносите. Храмы их и алтари вы разрушаете193, а ведь они, между прочим, обитая в вечном и заоблачном сиянии, своим заступничеством могли бы многим помочь Вам перед лицом самого Бога. Он, в то время как они ещё несли бремя смертной плоти, настолько их возвеличил, что по их молитвам изгонял бесов и воскрешал к жизни мёртвых.
[72.] Святейшие их иконы вы не только никак не почитаете, но даже выбрасываете из ваших храмов и домов, а следовало, чтобы ими были достодолжным образом украшены все стены всех зданий. Это преступление надо считать более тяжким, чем прочие, потому что вы обращаете свою лютость напрямую против самих святых, которые в надлежащее время призовут вас к ответу и отмщению за нечестие, заставят замолчать ваше учение и запутаннейшие соблазнительные речи.
[73.] А сколь недостойным делом является то, что вы преданы нечистому разврату и не дозволяете между собой достохвальное таинство брака. Ваши священники содержат совсем даже не законных жён, но скопища
* Рим. 10:14—15.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
55
блудниц, однако же эти выдающиеся учителя народа произносят проповеди о добродетели. Право, подобно тому как недремлющий гнев Бога обрушился на Корея194, так и их, без сомнения, ожидает геенна огненная, и они никогда не отведают сладкого вина вечного веселия на горе Господней». Это и многое другое было сказано [Иваном] Васильевичем в собрании знатных людей и царедворцев*.
[74.] Тогда Рокита с готовностью взялся разъяснять и отстаивать истину. Получив повеление отвечать [Ивану Васильевичу] свободно и смело, он первым делом смиреннейшими знаками попросил разрешения начать речь, чтобы не утратить сразу же милость тирана, стоявшую на шатком основании минутного настроения, и не навлечь на себя ради истины враждебность, а ради враждебности опасность немедленно потерять жизнь. Ведь он помнил, как незадолго до этого потерпели жесточайшие издевательства высокороднейшие послы, когда на их глазах саблями в куски порубили коней, когда ограбили знатнейших юношей и было недалеко до того, чтобы кровожаднейший муж также поубивал и их самих199. Поэтому он рассчитывал сначала расположить к себе душу повелителя благостной скромностью и вёл себя, сообразуясь с тем человеком, с которым имел дело, и предотвращая возможную угрозу, предчувствие которой даровал ему Бог. Когда же тиран стал настаивать, чтобы Рокита поведал ему свои суждения, и клятвенно обещал, что станет слушать без какого-либо намёка на высокомерие и презрение, внимательнейше, а равно и терпеливейше, — он начал с того, что помолился о помощи Божьей и, весьма хорошо владея славянским языком, в этом собрании таким образом подробно изложил и расставил по своим местам все важнейшие вопросы, что поистине можно
утверждать — никто из священников-чужеземцев не рассуждал прекраснее и достойнее.
[75.] Он говорил так. Все дела направляются Судом Божьим, а людские замыслы никоим образом не могут этому воспрепятствовать. Сам же Бог желает, чтобы видна была благость его безмерного величества. Однако, каким образом Он действует и какими средствами для этого пользуется — это узнать доподлинно весьма трудно. Но на опыте мы убеждаемся в том, что, когда Он намеревается совершить великие дела, то всегда идёт от незначительных и малых первоначал. Поэтому, если Он пожелает, чтобы благодаря этому нашему собеседованию прекраснейший и ярчай-
* W1585: in corona nobilium et magnatum.


56
Пауль Одерборн
ший свет его Слова разгорелся ещё сильнее, то мы будем с уверенностью утверждать, что действие Его могущества не может ни быть ограничено какими-либо пределами, ни изменяться какими-либо усилиями людей, ни откладываться вследствие какого-либо человеческого замысла. Мы также будем в молитвах с надеждой просить Господа, чтобы по его дозволению из малого зерна горчичного выросло бы дерево, в ветвях которого птицы небесные могли бы свивать гнёзда*. Вот и я, по примеру той бедной вдовы, соберу две простые лепты в ковчежец Господа** и весьма кратко отвечу тебе, светлейший русский государь, на твои вопросы.
[76.] И прежде всего, раз Твоё Величество желает услышать из моих уст, каково наше учение об оправдании человека, я никоим образом не осмелюсь отказать тебе в этом. В мире существуют такие Церкви, в которых князь тьмы обладает всей полнотой высшей власти и либо совершенно отвергает авторитет Священного Писания, либо искажает его ложным истолкованием, приписывая ему посторонний и чуждый смысл***. Стану ли я сейчас вспоминать о том, сколь яростны и упорны в своей слепоте иудеи? Они не признают Господа Христа и надеются приобрести спасение, соблюдая ветхий Закон. Буду ли я говорить о хитроумных уловках и самомнении турок? Они по собственному произволу отвергают и проклинают Ветхий и Новый Христов Завет, а опираются на нелепый вздор из Корана**** и точно так же бахвалятся тем, что они на пороге вечного счастья и блаженства. Иные настолько уверены в себе и гордятся своими делами, настолько низко ставят заслугу Христа, что полагаются на свою премудрость, свои старания, свои заслуги, и даже силятся вознести себя на высоты вечности своими добродетелями. Но все перечисленные обманываются в своих помышлениях и делают это всё напрасно. Ибо всё то, что лежит вне Христа, никому не может принести подлинного блаженства.
[77.] Мы же, напротив того, твёрдо настаиваем, что в деле оправдания не следует никоим образом полагаться на наши добродетели, на обря-
* Мф. 13:31—32; Мк. 4:30—32; Лк. 13:18—19.
** Мк. 12:41—44; Лк. 21:1—4.
*** W1585: esse quasdam in orbe terrarum Synagogas, in quibus Princeps tenebrarum summae dominationis fastigium tenens sanctarum scripturarum authoritatem vel penitus reiicit, vel falsa interpretatione ad alienum et peregrinum sensum depravat.
**** y^j^g^. nugacissimique Alcorani paradoxis innixi.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
57
ды, на законы человеческие, но следует устремляться к небесному. Ибо всякий, кто, желая обрести вечное спасение, обращается назад, кто не предаёт забвению оставленных позади, кто не возводит очи к небесам, — тот, без сомнения, напрасно стремится к будущей славе, которая откроется в нас*, и обречён на погибель, подобно тому как Эвридика оглянулась — и возвратилась в преисподнюю196, жена Лота оглянулась — и обращена была в соляной столп197.
[78.] Итак, мы учим, что человек, по природе своей, находится в самом бедственном положении, так как вследствие греха прародителей [человеческая природа] была настолько испорчена, что её повреждённость передалась всем последующим поколениям. Ведь все люди в самый момент зачатия уже приобретают испорченность и невероятно сильную наклонность ко греху, всех людей по природе тянет ко всяческим преступлениям и гнусностям. Все пребывают под грехом, но не по своей воле**, под гневом Божьим. И никто не может вынырнуть из этого океана врождённых пороков благодаря своей мудрости и своим усилиям, если только не будет Того, Кто бы с высот протянул руку и поднял бы вверх лежащего. И уж тем более тот прибавляет ко своим прегрешениям последнюю дань и показывает себя окончательно недостойным прощения, кто преисполнен величайшим самомнением и безосновательно уверен, что сможет сам по себе и собственными усилиями смыть с души пятна и испорченность.
[79.] Однако же, дабы никто по этой причине не отчаялся в надежде на спасение и не подумал, что грехи, которые способны его погубить, имеют большую силу, чем Божье милосердие, которое может его спасти, мы здесь же указуем перстом на незапятнанного и невиннейшего Агнца Божия, Спасителя мира, Сына Бога Живого. Он ради спасения нашего сошёл с небес, ради грехов наших был распят на кресте и воскрес из мёртвых и, разрушив царство тьмы, с несказанным торжеством возвратился на небесные высоты, в царство света и заоблачной славы, воссев одесную Бога***. И когда взойдёт тот наводящий ужас день, в который тела людей восстанут ото сна смертного ко свету или же тьме будущей жизни, тогда Он призовёт всех смертных на суд, чтобы получить у них отчёт за всю жизнь. И если кто перед лицом сего Христа честно признает нечистоту
* Рим. 8:18.
** W1585: indignane. Д. б.: indigne.
*** Мк. 16:19.


58
Пауль Одерборн
своей души и искренне от неё отречётся, возложив всю надежду на её очищение на одну только Его волю, то такой человек непременно в мгновение ока поднимется из глубин к высотам, станет истинным наследником и сыном Бога, отправится прямым путём на землю мира, которую обетовал Господь в Священном Писании.
[80.] Ибо нет другой лестницы к вечной жизни, нет спасения ни в ком другом, кроме как во Христе, нет иного имени под небесами среди людей, через которое мы бы могли спастись. Именем Его все верующие в Него обретают прощение грехов*. Мы считаем, что человек оправдывается таким вот образом через освобождение [от грехов], а оно происходит в Иисусе Христе (которого Бог избрал средством примирения), полагаем надежду на его кровь. И мы никогда не были преисполнены таким самомнением, чтобы поставить суждения людей выше святейшего Слова Божьего. Однако же, если Гус, или Лютер, или кто-либо ещё, кто отличался и прославился великой святостью, добродетельностью и благочестием, оставил после себя какие писания или речения, то мы тщательнейшим образом приводим их в соответствие с установлениями и правилами Закона Божия, проверяем и исследуем. Ибо, поистине, человек — пустейшее существо, он суетнее самой суеты. Без сомнения, все смертные подвержены множеству заблуждений.
[81.] Право же, горчайшая и жестокая несправедливость в том, что перед государями мира сего нас представляют словно бы людей, которые отрицают, что необходимо направлять путь человеческой жизни к благочестию и святости, и полагают, что уставы величайшего Господа Бога нужно нарушать гнусными преступлениями и таким образом истолковывать его доброту, как если бы она потворствовала грешникам и получала радость от злых дел. На деле же мы очень далеки от подобных утверждений. Ибо мы всегда решительно заявляем, что человеческая душа неспособна прийти к соблюдению закона Божьего без Божьей помощи, подобно тому как она не имеет силы созерцать очами солнце без света самого солнца. И поэтому мы увещеваем всех, дабы с самого раннего детства, пока возраст ещё нежный и податливый, они как можно более усердно и старательно следовали закону Божьему и сохраняли его в глубинах своего сердца, словно бы драгоценнейшее сокровище, а не так, как поступают многие лицемеры, которые, изображая святость, имеют на устах Божьи заветы, а в душе их не
* Деян. 10:43.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
59
любят и носят там совершенно иные чувства. Ибо вера — не бесполезная ноша, но — если это вера живая! — она действует любовью*.
[82.] Но да не скажет никто: «Я оправдан благодатью, я — общник Христа, я спасусь!»** Да, ты общник, но, чтобы мог принести плод — не из себя самого, но из корня и из сока, — благодать наставляет тебя от блужданий обратно на путь. Но как может называться путём, если он никуда тебя не ведёт, и как выведет тебя, кроме как если пойдёшь по нему? Мы не имеем здесь дома, мы на пути, а чтобы ты пошёл по пути Господнему, необходима Его провожатая — благодать, дабы показывала путь*** и сопровождала, покуда не прийдёшь к жизни. Если же не принесёшь плода, будучи общником Христа, смотри, как бы тебе не погибнуть. Господь грозит тебе этим в Евангелии от Иоанна: «Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Отец отсекает»****. Добрым деревом создан ты, остаётся, чтобы ты принёс плод добрый. Ибо смоковницу, которая блистала красотою листьев, но не имела плодов, проклял Господь*****. Плоды же — это добрые дела, по которым познаётся дерево доброе. Сей плод мы вместе с Пелагием не относим на счёт свободной воли, но воспеваем такую молитву Давидову: «Наставь меня, Господи, на путь Твой»******. Мы идём по сему узкому пути и, если пока ещё не можем бежать по нему, то всегда удаляем от себя пороки, множим добродетели, пока не превратимся в быстро движущихся налегке бегунов.
[83.] Никак не нужно отчаиваться, когда предводительствует Христос и Он благославляет! Мы, однако, не уповаем на наши силы, но, дабы водовороты не бросали наш поток туда и сюда, следуем за нашим вожатым, чтобы пройти безопасно. Мы не говорим своей свободной воле: «Наставь меня на путь Господа», не говорим созданной людьми философии: «Наставь меня на путь Господа». Но самому Господу говорим: «Наставь меня на путь, не на пути человеческие, но на путь Твой». Закон показует путь, закон — путеводная звезда для идущего, по псалму: «Слово Твоё — светильник ноге моей»*******. Однако благодать даруется, дабы ты шёл по
* Гал. 5:6.
** Рим. 3:24; 5:9; 11:16—24.
*** W1585: pervenit. Д. 6.: praevenit.
**** Ин. 15:2.
***** Мф. 21:19; Мк. 11:13—14; 20—21.
****** j-j 85 11
******* Пс ц8:105.


60
Пауль Одерборн
пути. Чьим же даром? Чьим? Если не Того, Кто сказал в Евангелии: «без Меня не можете делать ничего»*. Тот, кто начинает верить в свои силы и забывает о благодати, уже сошёл с пути. Ибо сам Христос есть путь, на котором всякий пребывающий безопасно пойдёт по пути Господнему. Сей Господь, когда призовёт смертных на суд, тогда осудит притворные благочестие и добродетель. И всех тех, которые всегда имели на устах Божьи заветы, но их, однако же, не соблюдали, он ниспровергнет в преисподнюю, где они будут терзаться вечными муками, а тем, кто прожил жизнь чисто, с верой и добротолюбием, дарует жизнь вечную, непреходящую и бесконечную.
[84.] Таково [наше учение], которое мы с великим усердием проповедуем. И мы всячески призываем всех людей поклоняться и почитать Бога. Воистину, никто не должен быть столь несправедлив, чтобы он осмелился утверждать, что мы превратно истолковываем какое-либо из положений нашей веры, обращая понятия о досточестной жизни и соблюдении закона Божьего в разрешение злодействовать и вести преступный образ жизни. Однако такова слабость природы человеческой, что мы — как ученики, так и учителя, — вероятно, много согрешаем невольно. Да разве же есть такой, кто бы мог заметить все ошибки? Кто бы ни разу не преткнулся в столь великой немощи и в потёмках? Кого хоть иногда не обманывал порок, прикинувшийся добродетелью?
[85.] Кроме того, на нас с превеликой ненавистью возводят многое, что на самом деле весьма далеко от истины. Из множества таких обвинений чаще всего встречается следующее. Нас называют отступниками дисциплины и врагами древней религии и церкви. О если бы сами те, кто своим дерзостным языком бранит ни в чём неповинных людей, позаботились о ней! Ибо мы веруем, что существует некая святая, кафолическая и апостольская Церковь, в которой людей наставляют, что следует благоговейнейше чтить Бога, единого в трёх лицах; в которой подробно и с полной серьёзностью проповедуется, что человек находится в бедственном положении, что безмерна его повреждённость, что Бог милосерден, что нужно искренне раскаиваться и каковы плоды этого, что отпущение грехов получают заслугою Христа; в которой звучит голос одного лишь Христа, а таинства отправляются правильно. Истинно, от этой церкви, которая по большей части состоит из людей самого отверженного по-
* Ин. 15:5.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
61
ложения, в которой Бог с великой снисходительностью прощает проступки раскаявшимся, поднимает поверженных и лежащих, подаёт свет слепым, а заблудших наставляет на путь, от этого, утверждаю я, сообщества святых мы не отступили ни на пядь. От Римской же Церкви мы отреклись, священнодействия и учение погибших людей отвергли. Они почитают ложных и выдуманных святых, они воздвигают грозную брань против Бога и Сына Божьего и безуспешно стараются истребить слово Его и имя.
[86.] Ну а если считать грехом то, что мы не восседаем на кафедре кощунников, если стадо Христово привязано к определённому месту, если ставить под сомнение истину Слова Божьего из-за взаимной вражды спорящих друг с другом о религии людей, — тогда я, правду говоря, не понимаю, где же в конце концов следует искать народ Христов. Ибо и сами иерархи церковные, которые думают, что лишь они одни соблюдают закон Божий, без сомнения, в высшей степени достойны всяческого осуждения. Ведь они превознеслись в отвратительной и нестерпимой гордыне и ужас- нейше терзают народ Христов. Они учат, что надо призывать, почитать и принимать Бога, а всему прочему не придавать никакого значения. Но изумительнейшим образом сами поступают совсем наоборот, попирая все добродетели и веру, почитают в качестве божества высокое положение, богатства, власть, страсти, а благочестивых людей с превеликой свирепостью преследуют. И горе нам, если мы будем следовать за сими духовными пастырями! Они усерднейше сбивают нас с пути, который ведёт на небеса, они уже давным-давно отвергли Христа и слово Его, и нужно пожелать им, за такое их водительство, чтобы разверзлась земля и они низверглись бы во мрачную тьму преисподней.
[87.] Они обвиняют нас в сектантстве и расколах, между тем как сами навеки откололись от Восточной Церкви, ввязавшись в спор единственно только из-за порока гордыни. Не буду уже говорить здесь о бесчисленном множестве различных сект, стольких подражателях стоиков, стольких чудищах в куколях, стольких братствах сумасбродных черноризцев, которых не существовало в истинной церкви в то время, когда она была чистейшей и наилучшей. Они исповедуют суровые правила жизни и называются именами святейших отцов, но суть волки в овечьей шкуре, которые не подчиняются закону Божьему, если только к этому не побуждает их надежда получить вознаграждение или мысль о том, сколько выгоды принесёт подобное поведение. Святейшие законы Христовы они подрывают,


62
Пауль Одерборн
истинный храм Божий, Его живые образы и алтари в человеческих душах у них в небрежении, жадными очами взирают они на золото и приношения, ищут облегчения и словно бы искривления Закона, придумывают новшества касательно десятин, милостынь и обрядов. А теми делами Евангелия и Закона, которые важнее и святее, они пренебрегают. Это вожди слепые, лживые, коварные, порождения ехиднины, чаши очищенные, гробы повапленные, которые внешне показу ют святость, митры, клобуки, наряды и одеяния, внутри же полны мерзостью, лицемерием, нечестием, преданы разврату, шуты, мимы, блудники, наставники игрищ, кутилы, приготови- тели ядов, пьяницы.
[88.] Мы никоим образом не можем воспринять дар и звание учительства от этих людей — тот дар, который даже у язычников считался, прежде всего, трудным, а также и почётным. Но только от Церкви Христовой, которая рассеяна по миру в разных местах, которая благоговейно почитает сладчайшее имя Божье, главой которой является тот наивысший Проповедник, Сын Божий, который есть путь, и истина, и жизнь, который обитает в сердцах наших, который движет язык уст наших, который придаёт потаённую силу истекающим из них словам. И неправда, как кто- то полагает, что мы являемся нарушителями церковной дисциплины. Ибо мы тщательно отбираем тех, кому дозволено взойти на кафедру, — это не неопытные в делах люди, а те, кто смыслен, начитан в науках человеческих и Священном Писании и не запятнан преступлениями. А если кто очень стремится к столь высокому званию, то мы говорим, что таковому требуется со всем рачением заботиться о том, чтобы в сём трудном и тягостном жизненном странствии он снискал милость Божества, чтобы обучился множеству вещей, а именно пониманию Священного Писания, постоянному упражнению, чтению многих книг, трезвости суждения, исключительному благоразумию, твёрдости и искренности духа, что позволяло бы переносить разноличные бури искушений, а также силу и напор внезапно обрушивающихся несчастий.
[89.] Кажется достойным удивления, почему вам, земным государям, приходит на ум именно сейчас требовать подтверждающих учение чудес. Ведь прекрасно известно, что Слово сие, необходимое для вечного блаженства человеков, не является ни новым, ни нашим. Мы служим Христу, мы Его управители, мы произносим речи Божьи, мы следуем по стопам апостолов и мыслим так: среди тех людей, которые восприняли святейшее учение Евангелия, всё то, что говорится о Христе-Искупителе, представ-


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
63
ляется возвышенным и полным величества Божьего, вследствие чего для подтверждения этого не требуется особых чудес. Однако надо думать, что и они не вовсе ещё прекратились. Ведь как ещё мы будем расценивать то, что мы с нашим «превратным учением» с огромным успехом проповедуем Христа Распятого среди бессчётного множества людей, составленного из различных племён и народов? что мы показываем путь к спасению смертным, дрожащим от страха перед судом Божьим за свои преступления и злодеяния? что многих людей, пребывающих в отвратительнейшей нечистоте и потёмках, мы выводим к яснейшему свету Евангелия. Воистину, мы не смогли бы достойным образом исполнять это служение, если бы святейший Дух Божий не отворил уста глаголющим, не подал бы и слова, и силы для проповеди. И разве не чудо, что высочайший Дух Божий обитает у нас в груди, словно бы в некоем бессмертном храме? Даром Его души людские освобождаются от тьмы, Он есть приятнейший свет Божий, который действует в нас к воспламенению душ других людей, чтобы привести их к праведности.
[90.] Рассуди же теперь, пожалуйста, светлейший государь, сколь великие чудеса и поныне творит Господь, если он укрепляет собрания людей своих против нападений и коварства бесов, если он направляет учителей истины таким образом, что они не только с величайшим тщанием заботятся, как бы им не сойти с пути, ведущего на небо, но также и заботятся преусердно и стараются, чтобы все люди вступили на тот же путь. Тот же Господь ныне привёл и меня, человека совсем маленького, пред лицо твоего величества, а тебе в сей час даровал дух, пылающий стремлением к благочестию. Впоследствии же, если Он пожелает утвердить то, в чём он действовал в тебе, и открыть моими устами для сего народа истину Свою, то мой дух крепко упокоится в святейшей и сладчайшей воле Его. Никогда язык мой не устанет благодарить Его, всегда будет он песнопениями, полными радости и веселия, прославлять беспредельную благость Того, кто столь умело даёт свет глазам слепых, а блуждающих выводит на путь. А ты не верь, как считал ранее, что мы даём святыню псам, а жемчуг — свиньям*. Недостойны никакого доверия и уважения те, кто бесстыдно говорят о нас такое. Мы же лишь тем сильнее и ревностнее будем стараться собирать в тайники души драгоценнейшие самоцветные камни слова Божьего.
* Мф. 7:6.


64
Пауль Одерборн
[91.] Мы установили два вида поста. Первый — это тот, что близок по времени к священнодействиям, он нужен для упражнения тела. Мы учим, что необходимо жить в умеренности и усмирять распущенность плоти. Провозглашаем, что прожорливые и любители выпивки навлекают гнев Небесного Божества. А поскольку люди в этой скоропреходящей жизни — странники, побуждаем их к бдениям, к благочестию, к искреннему почитанию Бога. В самом деле, жизнь христиан привлекает к себе взоры всего мира, словно бы она проходила на театральной сцене, так что совершенно необходимо с готовностью в душе, бодро и свободно покоряться закону Божьему, чтобы и другие люди также побуждались нами и нашим примером к соблюдению праведности и благочестия. Если же когда сам наивысший управитель и Господь земли и неба посылает нам наказания и бедствия, чтобы обуздывать дерзость нечестивых, и, разметав творящих вред, начинает бичевать нас мором и голодом, дабы мы поняли, каково и сколь велико у Него различие между пороками и добродетелями, — тогда, конечно, получив возможность прийти в себя, сломленные, поражённые и повергнутые наземь острым сознанием грехов, мы полагаем надежду на спасение в одном лишь Его милосердии и пытаемся избежать заслуженного наказания, смиренно молясь, постясь и плача. И мы считаем, что такое вот умиление души есть угоднейшее Богу жертвоприношение.
[92.] Однако, если кто полагает смысл настоящего поста в отборе кушаний, тот, бесспорно, стоит за бесовское учение. И если кто держит суровый пост и воздерживается только для того, чтобы привыкать довольствоваться малым, тот не делает ничего великого, ведь то же делали и философы, не знавшие Христа. Ты найдёшь немало людей, бледных от того, что едят бобы и рыбу, исхудавших от бескормицы, истощённых бдениями и трудами, имеющих убогий вид от скудного образа жизни, ослабевших от жёсткой постели и ношения рубищ. Такими были Василий Великий198 и Григорий Назианзин199. Вследствие этого, как рассказывает последний, оба они ослабили своё здоровье постами, трудами, бдениями и прочей неумеренной строгостью жизни, так что для Василия жизнь казалась горька, а смерть — желанна, Григорий был вынужден оставить звание епископа, поскольку ему не хватало телесных сил, чтобы исполнять должностные обязанности. Также и святой Иероним200 не умалчивает, что среди монахов встречались такие, которые настолько портили своё здоровье сыростью келий, усердным пением псалмов и неумеренными лощениями, что им требовались, скорее, припарки Гиппократа201, нежели его наставления.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
65
[93.] Но подобные телесные упражнения и неуместная суровость приносит мало пользы, если только она не служит доказательством подлинного благочестия, как бы помогая ему. Как раз этой цели она способствует и очень для неё подходит. Многие люди сильно переживают, если по неразумию отведали мяса в пятничный день. И те же самые люди не осуждают себя, если своими нападками сразу и нанесли ущерб достоинству ближнего, и повергли в печаль его душу. Жутко трясутся от страха, если непреднамеренно сбросили с себя священное облачение. Но не трясутся, если благодаря пьянству, ненавистничеству, зависти сняли с себя белоснежные одежды духа, которые Христос даровал им при крещении, и облачились в чёрный плащ сатаны. Итак, когда пост соблюдается в духе иудейства, как если бы человека очищал или же позорил сам по себе род употребляемой пищи; или если кто сам себе предписал его не ради благочестия, а из суеверного чувства, такие определённо извлекут из него не много пользы.
[94.] А точное описание настоящего поста оставил нам святейший пророк Господень Исайя. В 58 главе он проповедует не о продолжительных молитвах, не о строгости и воздержании в пище, не об отшельничестве в лесах среди диких зверей, не о власянице, не о водопитии и суровом климате, — но внушает нам мысли о милосердии, любви и сострадании. Он учит воздерживаться от гнева, ненависти, недоброжелательства, мстительности, честолюбия, а любить врагов своих и благотворить достойным и недостойным. Он вполне открыто говорит следующее: «Вот, вы поститесь для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкою рукою бить других; вы не поститесь в это время так, чтобы голос ваш был услышан на высоте. Таков ли тот пост, который Я избрал, день, в который томит человек душу свою, когда гнет голову свою, как тростник, и подстилает под себя рубище и пепел? Это ли назовешь постом и днем, угодным Господу? Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо; раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твоё скоро возрастет, и правда твоя пойдет пред тобою, и слава Господня будет сопровождать тебя. Тогда ты воззовёшь, и Господь услышит; возопиёшь, и Он скажет: „вот Я!” Когда ты удалишь из среды твоей ярмо, перестанешь поднимать перст и говорить оскорбительное, и отдашь голодному душу твою и напитаешь душу страдальца: тогда свет твой взойдет во тьме, и мрак твой будет как полдень;


66
Пауль Одерборн
и будет Господь вождём твоим всегда, и во время засухи будет насыщать душу твою и утучнять кости твои, и ты будешь, как напоенный водою сад и как источник, которого воды никогда не иссякают»*. Таково, светлейший государь, наше суждение о христианском посте.
[95.] Меня повергли в глубочайшую печаль слова Твоего Величества, что мы, подобно проклятым и бесчестным людям, по ошибке и заблуждению выдумываем для себя множество богов, вместо Святейшего Божества почитаем славу, почести, богатство, страсти. Право, происхождение и источник такого опасного мнения, которое разрушает сами основы всей жизни, — это незнание нашей религии. Мы знаем, что у язычников были разнообразные боги. Они почитали драконов, крокодилов, быков и обезьян. А что может быть безумнее? Но ещё глупее то, что они поклонялись немым камням и деревяшкам как богам, так что по сравнению с ними можно было бы простить тех, кто воздавали божеские почести некоторым людям. Всего же этого ужаснее, что они предпочитали Богу извечных врагов рода человеческого — бесов. Душа алчного была храмом Маммоны202. Плоть развратника была храмом Венеры203. Душа честолюбивого — храмом Юпитера204, астролог почитал Аполлона205, преданный роскоши — Кома и Силена206. Ныне же, когда взошла заря истины Божьей, заслуженно исчезли все имена ложных богов, идолы язычников повержены, мы отринули и исторгли из наших душ бесполезных богов. Благодаря смерти Христа получена такая милость, что по всему миру для всех народов просияло имя единого истинного Бога.
[96.] Всю веру нашу мы возлагаем на Сего единого в трёх лицах Бога, который сотворил небо и землю, к Нему взываем, к нему прибегаем. Ибо Он великий, Он творит чудеса, Он — есть единственный Бог**. Что бы ни существовало в сём мире, сколь бы возвышенным и высоким оно ни было, — ничтожно, если не сказать ничто, когда сравним это с Богом нашим. Он один поистине велик по самой своей природе, Он один творит чудеса, Он один истинно благ, один истинно свят, чудесным образом сотворил мир, чудесным образом его восстанавливает, и ещё более чудесным образом приведёт его к концу. Сколько мы видим чудес в живых существах, в водных источниках, потоках, деревьях, травах, жемчужинах, звёздах и солнце, а среди первых и в самом человеке! Всё это будет творить
* Ис. 58:4—11.
** Ср. Пс. 71:18.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
67
единый Бог, которому мы всегда посвящаем и молитвенно приносим всё, что у нас есть. И ничто не происходит в нашей душе, ничего мы не говорим, не дерзаем, без того чтобы не помышлять, что Он при сём присутствует, и дух никогда не обманывает нас в этом, ибо Он всегда с нами, ещё же ближе — ради Христа, и посылает величие души и постоянство, дабы мы не рухнули под грузом невзгод, дабы людское нечестие не разрушило бы нашу надежду, которая пребывает в вышнем и пресветлом доме. Итак, Ему одному мы поклоняемся, к Нему открыл нам путь наш Спаситель.
[97.] А поскольку, как Он сам говорит в книге пророка Исайи, славы Своей Он не дал иному*, то мы поэтому не молимся святым, кои приняты в сонм небожителей и наслаждаются сладчайшим созерцанием самого великого Отца, и не призываем их, оказавшись в какой-нибудь беде. Ибо мы хорошо знаем, что в Священном Писании нет никаких явных свидетельств подобного. Таким образом, нет и такого завета или обетования от Бога, которым можно было бы честно защитить это суеверие, которое очень распространено, — призывать и поклоняться святым. Ибо святые не знают о наших обетах, а Господь славы своей им не даст. Разве есть среди святых кто-нибудь, кто мог бы творить подобные дела? Чья премудрость была бы столь безгранична? Столь неииследим промысел, столь чудесна сила? Конечно, никто не может сравниться с Ним, Который всё вначале сотворил и установил и своей невероятной премудростью правит всем и сохраняет на бесчисленные века. Его следует благоговейнейше призывать, вместе с Сыном и Духом Святым, почитать и признавать, нельзя ставить тварь превыше Его, Который сотворил всё. Ведь людям в поднебесной не дано иного имени, которым они могли бы спастись, кроме как сие святейшее и сладчайшее имя Иисуса Христа Назарянина, Которого Господь воскресил из мёртвых, Который один поставлен посредником между Богом и людьми, Который досточестным и истинным свидетельством подтвердил, что он Сам есть путь, истина и жизнь. Следовательно, что пользы почитать мёртвых подобным способом?
[98.] К небу воздымают сложенные руки, преклоняют колени, целуют изображения, весь облик человека выражает благочестие. Было бы достойным делать это, если бы это делалось внутренне, если бы это происходило пред лицем одного лишь Господа. Однако прекрасно и нет в том вины, если человек почитает святых, подражая их благочестию и вере.
* Ис. 48:11.


68
Пауль Одерборн
Ведь и они сами, когда ещё тяготились своим смертным телом, никогда не принимали ни от кого почитания. Ибо они сознавали свою малость и, если в каком деле и совершали что достославное, то свидетельствовали, что всё это произошло только по милости Божьей. Вот почему сам святой Пётр, когда Корнилий пал к ногам его, тут же поднял его и изъяснил ему, что он тоже человек, подверженный смерти207. Почти с такой же скромностью Павел и Варнава воспротивились, когда их стали называть богами и воздавать им божеские почести, и запретили жрецам Зевса приносить жертву, открыто провозгласив, что они люди и к ним нужно относиться так же, как и к прочим208. Ибо это громким гласом воспретил даже ангел Божий, когда Иоанн припал к его ногам, чтобы поклониться ему. «Смотри, не делай сего; я сослужитель тебе и братьям твоим, имеющим свидетельство Иисусово; Богу поклонись; ибо свидетельство Иисусово есть дух пророчества»*. Итак, поскольку мы учим, что не нужно молиться святым, то мы также полагаем, что не следует воздавать почести изображениям святых, потому что они не внемлют.
[99.] Ведь идолопоклонничество, то есть почитание изваяний, — ужаснейшее преступление, которое уже давным-давно было осуждено авторитетом Африканского собора, где было принято решение, чтобы в храмах не было ничего и ничего не читалось кроме Канонических Писаний209. Таким образом, надлежит убрать выставленные для поклонения изображения не только из храмов, но и отовсюду в городе. Разве же не странно в человеке-христианине такое тупоумие, чтобы он не мог созерцать Бога иначе, как через посредство изображения, если вообще возможно нарисовать хоть какое-то изображение Бога? Вымышленное изображение обманывает. Но пусть даже и настоящее изображение человека, сколь малую часть человека оно представляет! А ты требуешь изобразить Бога! Ведь ты никоим образом не способен ни выразить словесно, ни представить в мыслях, что такое Бог, — а Ему одному и следует поклоняться. Даже если ты превзойдёшь всю возвышенность души ангелов, то и тогда ты будешь бесконечно далёк от высоты Бога, который обитает в недоступном вышнем свете. Однако, поклоняясь, ты созерцаешь образ Божий. Созерцай, но лишь как дерево или камень, созданный рукой человеческой.
[100.] О изваяния, учителя идолопоклонства и всякого нечестия! О провожатые в преисподнюю и помощники проклятого суеверия! Какая
* Откр. 19:10.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
69
же нужна сила таланта, данного самим оогом, который вас ненавидит, какое богатое красноречие, соответствующее тому, сколько бед вы нам принесли, чтобы научиться хулить вас! Через вас разрушено было истинное почитание самого Величайшего Отца и Царя небожителей и людей, который повелел роду людскому созерцать и видеть Себя не в виде статуй, но соблюдая святейшие законы Его, и ясно учил, чего от нас требует, что необходимо делать, а чего избегать, дабы мы смогли достигнуть блаженной жизни и бессмертия. Через вас познание дел Божьих отнято было у простых душ и у людей, от изобилия любви с тревогой жаждущих видения Бога. Ваши идолы имеют уши, но не слышат, имеют руки, но не могут пощупать. Они подрывают веру и благочестие, ослепляют души, приносят пустые надежды и беспокойства, помутняют ясность ума, чтобы нельзя было узреть, какой путь ведёт к бессмертию и приятнейшему созерцанию небесного божества.
[101.] Первым ввёл вас в церковь Божию Григорий210, под действием своего рода заблуждения, для того чтобы вы могли напитать души самых простых людей святой верой и внушить почтение к Богу и святой и благочестивый страх [перед Ним]. Но, воистину, сей добрый человек далеко отклонился от своей цели. Ибо не подобает, чтобы мы учились по выдуманным изображениям живописцев и скульпторов, но — по Закону и Книге Божией, каковая есть книга Священного Писания. Кто желает познать Бога, пусть не устремляет взор на статую, а исследует Священное Писание, которое даёт множество свидетельств о Боге. Кто не знает Священного Писания, тот пусть слушает слово Божье, чтобы приобрести веру со слуха. Вы, ненавистные и ненужные изображения, учите, чтобы человек обращался к дереву и камню, вы несёте в мир величайшую глупость и неправду. Поэтому никакие царства, никакие города, ни один разумный народ никогда не радовались вашему почитанию. Ибо кто может охватить умом, а тем более изъяснить словами, сколь великое безумие, сколь великая суета для человека — поклоняться вашим изваяниям и искать образ Божий в бревне и камне.
[102.] Уже иудеи с древнейших времён вас отбросили211. У китайцев закон предупреждает, чтобы никто вам на поклонялся212. По декрету Нумы [Помпилия] вас не видно в римских храмах со сто шестидесятого года от основания Рима213. Из-за вас настоящую религию перестали ценить и уважать, даже персы вас ненавидели. Одним только египтянам были угодны ваши нечестивые истуканы, вас проклинают глас Высшего


70
Пауль Одерборн
Бога, священные и светские книги! Против вас сражались в своих сочинениях древние отцы. Знаменитейший тот Епифаний, однажды найдя вас во храмах, порубил и выбросил вон214. Вы развращаете человеческую душу ложными и несущими соблазны мнениями, почитание ваше само по себе бесполезно и пагубно. Не через вас, но, закрыв глаза и вознося сердце, яснее всего увидишь Бога.
[103.] Однако же нередко бывает так, что, подобно тому как чувство вкуса, испорченное какой-нибудь болезнью, сочтёт мёд горьким, так и души людей, проникнутые ложными мнениями, отвергают установления Божьи, по природе своей спасительные и благодатные, и валяются в грязи человеческих привычек. И лучше всего заботятся о своём спасении те, кто всегда внимательной душой вглядываются в истину Слова Божия и полагают всё своё старание и усердие на то, чтобы его слушать и постигать. Ведь мы знаем, что с самого возникновения нашей религии, с самой колыбели христианской веры и долгое время после Вознесения Христа в собраниях христиан не было статуй, даже и храмов никаких не было ещё построено, о чём свидетельствует сам Ориген, который в своём сочинении против Цельса старается привести много доводов215, сколь мало они значат для истинного богопочитания. Человек праведный и зажжённый красотой подлинной добродетели есть образ и златой храм Божий. Он не может ни охватить умом, ни просить в своих безмолвных молитвах ничего, кроме того, что дарует ему Высшее Божество. Если кто стремится ко славе, то Господь дарует вечную славу, если к царству, то Он примет его в Царствии Своём, которому не будет конца. Если [кому нужны] пророчества, то у него есть Писание, надёжнейшее свидетельство, через которое Бог глаголет из потаённого храма Своего столько раз, сколько мы пожелаем. Если [кому нужно] удовольствие, то Он один даёт полное веселие, отнять которое не может никто. Поскольку дело обстоит именно таким образом и поскольку невозможно вообразить ничего столь отвратительного, жуткого и противоречащего природе, как чтобы искать непостижимого Бога в статуе, исторгнем ныне наконец из сердец наших нечестивое идолопоклонничество и будем благоговейно почитать приятнейшее имя Божие.
[104.] Теперь мы дошли до последнего возражения Твоего Величества, на которое я отвечу весьма кратко. Нам приписывают разнузданные страсти и скопища блудниц. Но, воистину, священнослужители Ваала216, которые обожают нечестивый и гнусный образ жизни, которые воспламенены огнями похотей, которые содержат грязных потаскух, которые кор-


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
71
мятся грабежами и злодействами, а также творят прочие подобного рода преступления, эти-то именно священнослужители и замечены в таком позорном поведении. Мы же, напротив, взыскуем епископа безо всякого упрёка и столь незапятнанного нрава, чтобы на него не пало какое-нибудь подозрение, что он, возможно, совершил дурной поступок, чтобы доктор евангелической философии, устроитель таинств Божьих, свеча, поставленная на подсвечник, дабы она светила всем, кто есть в доме, каким-либо образом невзначай не дал повод для преткновения людям нечестивым или нестойким. Итак, мы совершенно не одобряем разнузданные страсти, но проклинаем их, и следуем в этом вопросе установлениям святейших апостолов Христа.
[105.] Таким образом, если кто получил от высшего и чистейшего Господа дар чистоты, того мы и просим усердно, чтобы он воспользовался своим достоянием. Для холостых и вдовых будет правильно, если они такими и останутся. Ибо неженатый радеет о деле Господнем, чтобы угодить Господу. Женатый старается ради мирского, чтобы угодить жене, поэтому разделён. Также и незамужняя женщина или девушка радеет о деле Господнем, чтобы и телом остаться святой, и духом. А женатая старается ради мирского, чтобы угодить мужу. Прочие же, кто не может себя умерять, пусть заключают брак. Ибо лучше вступить в брачный чертог, что дозволено, чем сгорать от нечестивого огня желаний или прибиться к блуднице, от чего рождается великое преткновение для народа, который не только склонен к злословью, но и имеет обыкновение оценивать евангельское учение, основываясь на нравах священников. Не стану уже здесь упоминать о еретиках, схизматиках, иудеях и прочих, которые чужды исповеданию имени христианского. Тут уж тем более следует устранить поводы для любого злословья. Право же, сам Бог грозил ужаснейшей карой тем людям, которые, презрев всяческую добродетель, ставят на место божества власть и страсти, и предсказал, что в будущем на них обрушатся заслуженные, и притом грознейшие, наказания, подобно тому как погибли отвратительным образом содомиты, которые сожжены были серой и небесным огнем. Вот поэтому сам святой Павел, который полагал, что будет прекрасно, если блеск целомудрия соединится со священным званием, объявлял, что подходит для священства тот, кто непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителей*. Но
* 1 Тим. 3:2.


72
Пауль Одерборн
это-то непостижимым образом отрицают приверженцы Римской Церкви, которые зачастую бесславят себя открытыми преступлениями. Они допускают к священническому званию людей, которые виновны в грабеже и бесчестье, да и тех, кто открыто при народе совершали человекоубийства, терпят. А простого служителя Евангелия, который вступил в законный брак, считают достойным изгнания, смерти, погибели, поношений и любых бедствий. Словно бы из столь многих наставлений и постановлений апостольских потребно делать упор только лишь на наличии жены. А мерзейшие толпы сожительниц не считаются. И уж если столь велика власть сих отцов, что она может расторгнуть уже заключённый брак, то я желал бы, чтобы та же самая власть позаботилась, дабы уничтожить любовные связи и явные соблазны среди монахов.
[106.] Однако оставим уже это и подивимся лучше неиспорченности греческой церкви, которая не закрывает путь к епископскому сану для проповедника слова Божьего, который имеет жену. После того как Ян Рокита ответствовал [Ивану] Васильевичу таким вот образом и даже немного более пространно, тот знаками несвойственной ему милости явил, сколь приятной показалась ему речь этого человека, и даже повелел, чтобы всё её содержание, которое обсуждалось на продолжительном диспуте, записали. Эту речь мы перевели со славянского языка, даровав ей латинское гражданство, дабы всем смертным было известно, что сей тиран, который с великой свирепостью безжалостно перебил христианский народ в Ливонии, никоим образом не остался в неведении относительно нашей истинной веры, и поэтому все бы знали, что он получит на суде Божьем суровейшее наказание за то, что, не проявляя никакого почтения к религии и благочестию, он с неслыханной жестокостью и коварством бушевал против алтарей, храмов и крови христианской.
[107.] Рокита же невероятно обрадовался, ведь ему удалось так осадить Московита, государя, [обладавшего] громадной властью, убедив его прочнейшими доводами из Священного Писания, что тот, лишившись своих прежних понятий о религии, был вынужден умолкнуть. Там присутствовали славнейшие послы от сарматов — иновроцлавский воевода Ян Кротовский, также жемайтийский каштелян и бургомистр Динабурга Миколай Талваш, милостью которых в мои руки попала запись этой речи, радзиевский староста Рафаил Лещинский, королевский тайный советник Андрей Иванович217. И все они считались людьми славнейшими, почтенных лет и доблестными. Сам [Иван] Васильевич приказал установить в


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
73
своём царском дворце высокий помост и выстлать его коврами, а на нём поставить кресла. На нём он, облачившись в красивейший наряд, окружённый множеством русских знатных людей и священников, выслушал Рокиту и королевских послов, которым при этом явил несвойственную ему милость, а вскоре после этого любезнейше разрешил им уйти и возвратиться на родину.
КНИГА ВТОРАЯ
[1.] Послы вернулись в Польшу и получили [в награду] роскошные дары из государственной казны, а [Иван] Васильевич вновь обратил свои замыслы и намерения к возмущению государства и к гражданской распре, которую он вёл с такой жестокостью, что, как кажется, далеко превзошёл всех тиранов всех времён. Для хороших правителей нет ничего радостнее и желаннее, чем видеть своих [подданных] в безопасности и полнейшем процветании. Этот же, подобно диким зверям и чудовищам, появился на свет словно бы ради [того, чтобы творить] грабежи и [сеять] смуту. С необыкновенной страстью он всегда затевал войны: в первой находил повод для второй, самую маленькую преобразовывал в громаднейшую, войну с одним — в воину с двумя, шуточную — в серьезную и кровопролитную . На своих подданных он навлёк огромные беды, часто разом превращал множество [людей] в сирот, вдов, лишал детей, делал нищими, несчастными219.
[2.] Итак, чтобы возвратиться к намеченному повествованию, следует наконец рассказать здесь о том, какие войны, по примеру отца, он предпринял и с величайшей жестокостью довёл до самого успешного конца. Первым делом он продолжил начатую его отцом войну против Казани220: собрал войско, запас вдоволь воинского снаряжения и с великим тщанием позаботился о том, чтобы иметь в наличии всё необходимое и вести войну гораздо решительнее. Ибо он полагал, что, коль скоро татары будут покорены, государство Московия, — если только возможно утверждать подобное в том, что касается дел человеческих, — будет существовать вечно.
[3.] Итак, [есть] река Сура, которая течёт с юга и ниже Новгорода впадает в Волгу. [Она] отделяет страну московитов от Казанского царства221, которое простирается весьма далеко на юго-восток вдоль берегов Волги и включает в себя обширнейшие и плодороднейшие татарские степи. Город Казань, столица царства, расположен при слиянии [рек] Волги и Казани и очень красив на вид. В разные времена царями в нём были Ха-


74
Пауль Одерборн
лиль-хан, Ибрагим, Мухаммед-Эмин, Али-хан, Абдул-Латиф, Шах-Али, Менгли-Гирей, Мухаммед-Гирей, Сахиб-Гирей222, с которыми московиты вели много тяжелейших войн, имевших различный исход. Они, [казанские татары], не блуждают по полям и лесам вместе с пастухами, постоянно меняя свои намерения, не переселяются охотно в новое жилище, но живут в определённых местах, занимаясь земледелием и торговлей, до известной степени превосходя прочих в умении воевать и в твёрдости духа. Раньше они поклонялись Магомету, теперь почитают Христа223. Они светлокожи и имеют внешность свободных людей. Те, кто рождаются от благородных родителей, упражняются в военном искусстве и пылко ищут доблести и воинской славы*.
[4.] Они не раз нападали на Московию, круша всё мечом, не раз [и сами] терпели нападения и страдали от московитов. Василий же принудил их выплачивать дань, и сжёг город Казань224, и выстроил у слияния Волги и Суры** прочнейшую крепость Васильгород225. Но добиться, как он надеялся, победы надо всем народом ему не удалось, так же как и найти, как он рассчитывал, способ, чтобы довести войну до конца. Воспламенённый вследствие этого обидой и гневом, а также из желания воинской славы [Иван] Васильевич, дабы превзойти деяния отца, выступил против сих неприятелей с хорошо вооружённым и весьма многочисленным войском. Он воевал вплоть до седьмого года226 с громадными силами и множеством пушек, так что словно бы настоящий победитель прошёл всю эту область, принимая сдачу крепостей или же беря их осадой***. Однако осаждать Казань всегда было крайне трудно, потому что город защищали самые храбрые татарские вожди, которые, отпустив остальные отряды, оставляли для защиты города отборнейшие когорты шибанидов и соседних казаков, конные дружины ногайцев и заволжцев****. [На этот] же [раз] итог
* W1585: Olim Machometem coluere, nunc Christum venerantur. Colore candido, et specie liberali sunt. Homines nobilitate sati armis exercentur, et militaris gloriae decus ardenter expetunt. Cp. Osorio. P. 326 (об арабах, жителях города Адена): Incolae Mahumetem colunt: colore candido, et specie liberali sunt. Homines nobiles armis exercentur, et militaris gloriae decus ardenter expetunt.
** W1585: ad Volgae et Surae commissionem. Д. 6.: ad Volgae et Surae commixtionem.
*** Ср. Одерборн. 2, 43: «словно бы настоящий победитель прошёл всю эту область, беря осадой крепости и изгоняя гарнизоны».
**** Wl^ß^. Schibanscorum ас Cosacorum vicinorum cohortes, Nahaccensiumque et Zavolhensium alas.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
75
осады был таков, что, после того как её не смогли взять силой, Казань подожгли и спалили227. Так татары, после пяти лет войны, благоволением фортуны, которая прежде приносила им большие неудачи, отбили врага и до времени сохранили свою независимость.
[5.] [Иван] Васильевич увёл войско и возвратился восвояси. Лишь только он показался в пределах своих владений, как сразу был принят всем народом с невероятным воодушевлением. И, будто бы ничуть не страшась многочисленных угроз для своего благоденствия и совершенно не будучи сломлен духом, он со страстью обратил все [свои] помыслы и силы к тому, чтобы снова обложить* Казань с суши и с воды, и с огромной решимостью предпринял шестой поход в Татарию228, уже раньше задуманный и готовившийся [его] отцом Василием, который по своей смерти кстати оставил значительные силы, снабжённые всеми видами военных орудий**. Возобновляя войну, он, [Иван Васильевич], прежде всего постарался установить мир на родине и дружбу с соседями. Эту [дружбу], как он полагал, перед лицом настоятельной необходимости будет не зазорно приобрести подлыми и самыми постыдными договорённостями. Ибо он раздал врагам, уже рассыпанным внутри пределов Московии и [его] побеждавшим, щедрейшие обещания многих больших откупов, какие он не смог бы ни выплатить, ни надеяться [выплатить], даже если бы победил Казань и подчинил себе всю Татарию, — будучи в душе уверен, что ему не потребуется отдавать ничего из этих богатств, когда опасность будет позади***. Таким лукавым и лживым соглашением он обманул соседей, а когда они обещали дружбу, [Иван] Васильевич повелел вооружиться равным образом людям высокого и низкого звания, и с великой строгостью произвёл набор войска, и
* W1585: ad ob dendas... Casanenses. Д. 6.: ad obsidendos... Casanenses.
** Ср. Just. 32. 3. 4.
*** W1585: ...quam vel iniquis et maxime pudendis conditionibus parare et ex usu praesentis necessitatis minime sibi indecorum fore arbitrabatur: tot enim tantaque praemia iam intra Moschoviae fines effusis et victoribus hostibus largissima sponsione est pollicitus, quanta nee devictis Casanensibus, subactaque Tartaria omni referri aut sperari posse viderentur, certus cum animo suo quod nihil earum rerum depulso periculo praestare vellet. Cp. Ciovio. P. 72: ita ut vel iniquis et maxime pudendis conditionibus eam parare ex usu praesentis necessitatis minime sibi indecorum fore arbitraretur; tot enim tantaque premia iam intra Galliae fines effusis et toties victoribus largissima sponsione est pollicitus, quanta пес divicto rege subactaque Gallia referri aut sperari posse viderentur, non ignarus Ludovicum nihil earum rerum depulso periculo praestiturum.


76
Пауль Одерборн
снарядил гигантский флот, так что, будучи подняты ради внезапно начавшейся войны, собрались люди с самых далёких окраин — во имя славы, во имя спасения, во имя всего царства Московии*.
[6.] Ростовский князь Пётр вёл четыре тысячи человек229. Иван Петрович, главный воевода Московии230, — двенадцать тысяч. Казарин Дубровский, хранитель государственной печати231, имел под знамёнами восемнадцать тысяч. Михаил Темрюкович — три тысячи232. Остальных же, которых вели Василий Дмитриевич, и Серебряный233, и многие ещё предводители, насчитывалось более двадцати тысяч человек234. Кроме же этих сил, которые шли по суше, он также снарядил флот из военных кораблей, при помощи которых, заняв впадающие в Волгу реки, можно было бы получить наилучший доступ к внутренней части Татарии и захватить её, чтобы взять там всякого рода добычу и изобильнейшие трофеи. Сам государь, разгоревшись сильным юношеским рвением к доблести и воинской славе, явился вместе с могучими легионами и отборнейшими отрядами конников, чтобы силой оружия возвратить то, что некогда относилось к владениям его предков, [отняв] именно у тех, кто жестокими войнами терзал его отца Василия.
[7.] Между тем казанцы, охваченные сильным трепетом, по здравом рассуждении насыпали уже валы и построили против вторжения московитов башни, чтобы расставленные на них воины могли пронзать московитов стрелами и наносить им ущерб, беспрерывно метая множество разного рода ядер. Против этого немецкие мастера изготовили для [Ивана] Васильевича огромные мощные пушки и множество военных орудий, чтобы с их помощью было удобнее взять врагов приступом235. Он подошёл с этими приспособлениями к городу и осадил его с трёх сторон, с суши и с воды. И, не теряя времени, выкатив пушки, ударил по крепостным стенам с такой силой, что разрушил и пробил насквозь большую часть укреплений, так что стали видны ряды защитников-татар**. Те же от рождения питали
* W1585: ita ut pro gloria, pro salute, pro totius Moschoviae imperio remotissimae gentes excitae, ad enatum repente bellum concurrerent. Cp. Ciovio. P. 71: Nam pro gloria, pro salute, pro totius insulae imperio remotissimae utrinque gentes excitae, ad enatum repente bellum summa festinatione concurrerant. Ср. Одерборн. 2, 62.
** Ср. Одерборн. 3, 74: «он прямо в первую ночную стражу подошёл к Нарве, которая ранее принадлежала германцам, — трёхрядным строем, одновременно с трёх направлений. И, выкатив ужасающие пушки, целых двадцать восемь дней ударял по


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
77
в душе великое презрение к народу московитов, до такой степени, что даже намеренно дразнили и осмеивали врагов за то, что они истратили много бесполезных усилий, дабы открыть себе проход в город, в то время как ворота были уже отворены, и смелым мужам, если только им хватит духу, следовало бы ворваться в них для настоящей схватки*. А [Иван] Васильевич, который надеялся овладеть крепостью и жаждал полной победы над несокрушимым народом [татар], продолжал осаду с такой доблестью и упорством, что в один и тот же день и час неустанно атаковал город с разных сторон, татары же отражали его с трудом, но при этом храбро, и с обеих сторон были жертвы.
[8.] Они, [татары], временами делали вылазки против врага, так что даже непобедимые предводители [московитов], находившиеся в лагере, [своей] доблестью и мудростью ничего не могли [с этим] поделать. Ведь как внезапные нападения казанцев, так и неприглядное зрелище отступления, и потрёпанный в разных [своих] частях военный лагерь лишали [предводителей], окружённых душераздирающими воплями умирающих, всякой способности судить разумно и возможности оказывать помощь [своим отрядам]**. После того как осада тянулась длительное время, так что судьба — [кому] терпеть поражение — переменялась***, в стане московитов возникли разного рода беспорядки****. Одни в это время призывали, чтобы [Иван] Васильевич заключил с врагами мирный договор, а если он этого не сделает, угрожали возвратиться домой. Другие, из числа домашних
* Ср. Одерборн. 3, 75: «Ведь варвары в гордых своих душах от рождения питали великое презрение к народу готов, до такой степени, что даже намеренно дразнили и осмеивали врагов за то, что они истратили много бесполезных усилий, дабы открыть себе проход в крепость, в то время как ворота были уже отворены, а у самих [московитов] довольно мужества, чтобы отразить врага [в ближнем бою]».
** Ср. Одерборн. 3, 75: «Ни у кого не осталось возможности к бегству, ведь как внезапные нападения готов, так и неприглядное зрелище всего происходящего, и бурлящий повсюду город лишали [жителей], окружённых душераздирающими воплями умирающих, всякой способности судить разумно и возможности оказывать [друг другу] помощь».
крепостным стенам с такой силой, что разрушил и пробил насквозь большую часть валов и стен, так что [через проломы] стал виден строй готских легионеров».
*** W1585: ita clades alternante fortuna. Ср. Giovio. P. 51: veluti clades alternante fortuna. Ср. Одерборн. 1, 9.
**** W1585: in castris Moschicis omnia foeda obveniebant. Ср. Одерборн. 3, 132: Sublato tyranno omnia faeda in Moschovia obvenere.


78
Пауль Одерборн
и приближённых, злоумышляли его погубить, более того, со всех сторон составлялись против него страшные заговоры236. Да и простые воины от преступной дерзости пришли в исступление и безумствовали. Пресытившись сечей, они кинулись в мятеж, схлестнулись [между собой] чуть ли не как враги и многих поубивали. Так что схватку едва разняли, после того как государь выхватил обнажённый меч и под градом летающих снарядов ринулся в гущу [воинов, самим своим] видом призывая [прекратить смуту]. После этого возмущения разные части войска, словно бы не доверяя друг другу, охваченные гневом и страхом, стояли отдельными лагерями, выставив стражу.
[9.] Такое положение вещей угрожало власти военных вождей и даже самого [Ивана] Васильевича. Тем самым оно препятствовало и всем планам завершить войну [победой]. Пропали страх и стыд, что открывало путь разнузданному поведению солдат. [Дошло] до того, что все всячески требовали возвращения на родину [и] почти всё войско позорнейшим образом распалось на части. Итак, [Иван] Васильевич, который имел привычку всегда с величайшим мужеством идти навстречу превратностям судьбы, произнёс перед полками речь, убеждая всех, чтобы они не восставали против государства и власти законного правителя, чтобы не бросали знамён, становясь подлыми изменниками и разрушая порядок, а лучше подумали бы о том, как смыть позор и завершить войну [победой], о разграблении вражеских твердынь и обо всякого рода добыче. Затем он, ничуть не оробев, вручает себя всему [народу]. Укрепляет также и дух простых воинов и понятнейше [им] объясняет, что они запятнали бы себя несказанным бесчестием*, если бы бросили его, кому они столь многим обязаны, когда есть надежда на окончательную победу. Далее, раз уж они желают забыть о воинской присяге, об отечестве, о древних доблестях, дабы уступить своей слабости, то они должны заявить об этом не на частном собрании немногих, но на общем совете всех пеших и конных отрядов, чтобы у него была возможность снять осаду самым достойным образом. Воины закричали, чтобы он надеялся на лучшее, ведь они весьма пекутся как о сохранении своего достоинства, так и о его благополучии и ни в коем случае не допустят, чтобы ему пришлось жаловаться на недостаток чьего-либо усердия.
[10.] Вскоре после этого, когда стали спрашивать мнения относительно продолжения войны, никак не могли добиться того, чтобы желания и
* W1585: ipsos ignominia inexpiabili natatos. Д. 6.: ipsos ignominia inexpiabili notâtes.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
79
стремления солдат и начальников войска соединились бы в одно. Если бы [Иван] Васильевич мужественно и твёрдо стоял на своём в осуществлявшемся уже замысле, то он, без сомнения, смог бы, в соответствии со своим желанием, довести войну до конца. Но, вероятно, Бог, который сделал его участником этих бурных событий, решил иначе. Дело в том, что уже и предводители сражались из рук вон плохо и отчаивались в победе, ведь они в полной мере не понимали ни сколь мала сила казанцев, ни сколь большими возможностями располагал [Иван] Васильевич, чтобы усилить войско. Между тем как его расходы и намерения претворялись в поставленные цели, [Иван] Васильевич по иронии судьбы, вынужденный [к этому] своими людьми, снял осаду237 и почти уже без надежды на желанный и верный триумф возвратился домой по труднейшим дорогам, через непроходимые леса и топкие болота.
[И.] Затем, по прошествии нескольких дней, он созывает народ на собрание. Он восхваляет их стойкую преданность как по отношению к себе, так и по отношению к [своему] отцу Василию. Вспоминает о своих благодеяниях по отношению к ним, что, мол, никогда не обходился с ними как с подданными, но словно бы с товарищами по царствованию. Наконец, что он пошёл навстречу их желаниям, а не они — навстречу государю. Вот и ныне, по его словам, он доверит сохранность своей жизни не чужакам, но только им одним. Что же касается вопроса о том, отказаться от войны или же завершить её успехом, то её невозможно было довести до конца вследствие вероломства, непостоянства и легкомыслия воинов и военачальников. Однако же сам он приложит старания, чтобы в своё — более удачное — время положить предел варварской дикости врагов.
[12.] Распустив народ, он, не мешкая, отобрал в число телохранителей238 две тысячи стрельцов239, которых он также снабдил установленным жалованием, снаряжением, оружием и лошадьми. Этот род людей носил имя «опричники»*240. Таким вот образом, окружённый непобедимым отрядом воинов, [Иван] Васильевич принялся свирепствовать против своих людей со злобой, свойственной не царю, а врагу**. Более всего был он разгневан тем, что они мятежами опозорили славный военный поход. За эти-то преступления он решил истребить всех тех, кто, разрушив порядок,
* W1585: Hoc genus hominum nomen habuit Aprisnae.
** Ср. Одерборн. 2, 63: «он в душе изумительным образом возгордился и тут же принялся лютовать над своими [гражданами] со злобой, свойственной не царю, а врагу».


80
Пауль Одерборн
сделались изменниками и сражались из рук вон плохо. Воспользовавшись хорошим приёмом — изображать благосклонность, — он с царской роскошью устроил пир и преподнёс своим вельможам огромное множество яств. При этом он, находясь в военном лагере, узнал настроения каждого из них, и посадил за один стол тех, кто выступал против войны, намереваясь их либо уничтожить, либо разбросать по поселениям, [затерянным] в самых отдалённых местностях. Он также дал им чёрные шёлковые одежды, чтобы пышное облачение было под стать [общей] роскоши. А чтобы, отличая только их, эти [одежды] не вызывали зависти, он повелел раздать длинные пурпурные одеяния также и прочим. Однако и тем и другим зловещий смысл несущих смерть одежд стал ясен не ранее, чем они, [первые], были убиты.
[13.] На следующий день он вновь обращается к народу на собрании и произносит убедительную речь, жалуясь, что наградой за его мягкосердечие, благодеяния, ласку стала жесточайшая несправедливость, и что — а это, мол, было среди московитов неслыханным делом, — в военном лагере против него бесчестно и безжалостно строили козни, и некоторые из тех, кто состоит в совете государя, осведомлены об этом преступном замысле, и он с открытой душой дарует им прощение, если они добровольно сознаются в преступлении, если же они будут это отрицать и медлить с признанием, то впоследствии, когда их схватят и уличат, уже не будет никакой возможности получить прощение. Тот же час сенаторы и начальники войска являются на суд и, моля о прощении, признают [свою] вину. [Иван] Васильевич, не принимая во внимание ни дружбу, ни высокое положение, повелел их частью зарубить у себя на глазах, частью заточил поодиночке в подземные узилища, которые более всего пугают темнотой и отвратительным зловонием*. А чтобы отомстить за вероломство солдат и прочих, кто устраивал возмущение в военном лагере, было избрано весьма суровое наказание: их провозили на телегах по городу и раскалёнными щипцами отрывали [им] куски тела, а под конец душили, разрубали на части и топили. Такой суровостью он внушил всем столь великий ужас241, что, сидя на пиру, казался страшнее, чем в военном походе**. Итак, весь
* Ср. Одерборн. 2, 89: «[Иван] Васильевич... тотчас же заточил их, [Телятевского и его домашних], поодиночке в подземные узилища, которые более всего пугают темнотой и отвратительным зловонием».
** Ср. Just. 12. 6. 13. Ср. Одерборн. 2, 74.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
81
[народ] по всей стране дрожал от страха, сочувствуя погибели невинных людей, иной раз говоря, что и им самим не приходится надеяться на лучшее [обращение]*. В самом деле, для большинства при выборе наказания был нужен более мягкий приговор. Другие утверждали, что эти обвинения были выдуманными и что невиновных людей осудили облыжно, ради того чтобы под самым гнусным предлогом получить возможность осуществлять тиранию .
[14.] Однако [Иван] Васильевич, у которого ни беззаконие, ни жаж- 242
да власти не ограничивались ничем , воспринимал все это ушами глухого и, снова обратив помыслы к войне, заявлял, что в стольких достопамятных битвах ничего не решилось, раз уж город и государство казанцев остались невредимы, и что надлежит преследовать тех, кто отпал от скипетра московитов***. Под действием этих причин он, не мешкая, опять поднимает войско, и с величайшим усердием, на какое только был способен, собирает ещё большие рати, и ударяет по Казани с такой мощью и стремительностью, что они, [казанцы], не могли и поверить, что видят [перед собой] того, чьего возвращения [никак] не предполагали****. Итак, после того как крепость сотрясалась от сильнейших пушечных ударов, вся она была разрушена, земли разделили между победителями, пленных продали в рабство, цену же на них подняли — не к выгоде покупателей, но ради ненависти к врагам .
* Ср. Одерборн. 2, 64: «Все придворные начали роптать из-за гибели этого видного мужа, оплакивая смерть неповинного старца, то и дело говоря, что и им самим не приходится надеяться на лучшую [участь]».
** W1585: Еа severitate tantum terrorem omnibus incussit, ut non in acie quam in convivio sedens terribilior videretur... Plerique enim in decernenda poena mitiorem sententiam requirebant. Alii contingi (sic) ea crimina dicebant, falsoque damnari insontes viros, ut occasio exercendae tyrannidis iniquissima ratione pararetur. Cp. Giouio. P. 90: Ea severitate pontifex magnum terrorem omnibus incusserat; plerique enim in decernenda poena mitiorem sententiam dixerant... alii confingi ea crimina, falsoque damnari insontes viros, ut pecunia in sumptus bellicos iniquissima ratione pararetur...
*** Cp. Just. 12. 3. 3.
**** Qp ОдербОрН 3, 56: «противник не мог и поверить, что в сей час видит [перед собой] того, чьего появления [никак] не ожидал». Ср. Just. И. 2. 10.
***** W158$. Itaque urbs cum vehementissime tormentis quassata esset, tota diruitur, agri inter victores dividuntur, captivi sub corona venduntur, quorum precium non ex ementum commodo, sed ex inimicorum odio extenditur. Cp. Just. 11. 4. 7—8: Itaque urbs


82
Пауль Одерборн
[15.] И подобно тому как прежде, когда обстоятельства складывались лучше всяких ожиданий, благоприятная судьба споспешествовала победам казанцев над московитами, так же в этот раз, словно показывая непрочность дел человеческих, она оказалась неблагоприятной и, разрушив то, что ранее выстроила, прибавила к прошлым невзгодам окончательную погибель и ужасный конец. Полная победа над [этим] народом увеличила самомнение [Ивана] Васильевича. С юношеской отвагой он преисполнился совершенным презрением к численности и мощи остальных соседей-врагов и через четыре года после этого, увеличив войско и в избытке снабдив его всем необходимым, отправился в поход против астраханских татар244, двигаясь с дружинами столь быстро, что благодаря шедшей впереди легковооружённой коннице, когда основные отряды показались вблизи, застиг врагов врасплох, [прибыв] раньше, чем они ожидали.
[16.] Астраханское царство* весьма обширно. В нём очень много городов, а столица — Астрахань, — расположенная в устье Волги, там, где она впадает в Каспийское море, образуя множество островов и являя собою зрелище, подобное бескрайнему и величественному океану. Это царство простирается по ту сторону от ногайских и казанских скифов245. [Иван] Васильевич, охваченный честолюбивым желанием и сопутствуемый во всём совершенной удачей, занял его и подчинил своей власти. Итак, после того как он необычайно быстро подвёл войско к Астрахани, он созвал воинов на собрание и с воодушевлением ободрял их, что теперь-де, когда они самым благополучным образом прибыли к месту, где получат вознаграждение, им и ему нужно немного постараться и сражаться неутомимо, чтобы затем возместить трудности длинных переходов [взятой в этом] богатейшем городе добычей. Они с большим жаром встретили [его слова] одобрительными криками и знаком поднятой руки дали понять, что пойдут в наступление, куда он только пожелает.
[17.] Он выстраивает боевые порядки наилучшим образом и, объехав всех, повелевает им быть неустрашимыми, а после этого, подобно бурному потоку, врывается в город. Но и татары, не выдавая [своего] страха и проявляя сильное желание сойтись в ближнем бою, отважно бросаются на наступающих московитов. Ибо они, [татары], полагали, что [это] новое
* W1585: Astra Ganensium... regio.
diruitur; agri inter victores dividuntur; captivi sub corona venduntur, quorum pretium non ex ementium commodo, sed ex inimicorum odio extenditur.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
83
войско, которое привёл с собой [Иван] Васильевич, утомлено длительными переходами. Таким образом, возле городских ворот завязалась битва — неожиданное и беспорядочное столкновение передовых конных отрядов246. Звуками труб отовсюду созвали и собрали воинов247, так что в тот момент невозможно было себе представить, чтобы [люди] схватились и бились с большей неистовостью. Однако татары уступили московитам. У них было гораздо меньше рвения и сил, тем более что они не ожидали ничего подобного, как если бы, угодив в засаду, наткнулись на хорошо вооружённого и подготовленного врага. Овладев городом, [Иван] Васильевич не пожалел никого, независимо от возраста и пола, и, перебив несметное множество всякого рода людей, приказал крестить пленных, а остальных, кто упорно сопротивлялся христианской религии, сразу на том же месте изрубил в куски или утопил в реке248.
[18.] После того как он одержал эту достославную победу над варварским народом и увеличил собственную мощь, он день ото дня наводил всё больший ужас как на своих [подданных], так и на чужеземцев. И вот, император турок Селим249 испугался чрезвычайно возросшей* силы [Ивана] Васильевича, который покорил все соседние [народы], и задумал начать с ним войну во внутренней части Скифии250 — с потрясающей самонадеянностью, ведь ему следовало прежде охранять своё, чем зариться на чужое. Однако итог его предприятия был так же неудачен, как и [сам] замысел .
[19.] Ведь он, [Селим], объяснил своим ратникам, что города в Скифии 251
не окружены крепостными стенами, что их не защищают гарнизоны , но они лежат на плоских равнинах, ничем не прикрыты и не защищены, так что любой могучий вождь, угрожая [им] уничтожением, без труда сможет заставить их сдаться. Победе [турок] будет немало способствовать и внезапность, испуг татар, которые, поражённые огромными силами врага, тут же наденут на себя [его] ярмо. К тому же они, [турки], пожгут деревни, разграбят оказывающие сопротивление замки и города, будут осаждать и саму Астрахань. Всё это заставит их почувствовать, что турки способны воевать не только с этими народами, но и с самими московитами. Таким образом, нигде более не смогут они ни повоевать с меньшими усилиями, ни
* W1585: in immensum crescentem. Ср. Giovio. P. 11: in immensum crescere.
** W1585: Sed illius consilii non minus infelix exitus, quam commentum fuit. Ср. Just. 22. 3. 7: Huius consilii non minus admirabile silentium quam commentum fuit.


84
Пауль Одерборн
взять большую добычу. Ведь, когда Астрахань будет захвачена, наградой победителям станут все сокровища богатейших купцов и само царство. Нет сомнения, что слава о столь доблестном военном походе сохранится на все века, и будут говорить, что только они, единственные из османов, тот блеск и величие, которое некогда получили [в наследство] от Тамерлана292, перенесли в [страну] врагов и сами отправились осаждать вражеский народ. Следовательно, все должны мужественно и решительно идти на брань, ведь ничто другое не послужит ни большей наградой победителям, ни более славным памятником побеждённым. И хотя эти вдохновляющие речи подняли боевой дух воинов, однако их страшила дальность путешествия. Селим хорошо это понимал и обдумал [дело] не хуже, чем саму войну. Он заявил, что в случае серьёзной опасности позаботится и о самих бойцах, и об их благополучии293. Итак, войско согласилось, и по приказу императора против татар отправили все военные корабли, наполненные ратными людьми, так же как и могучие легионы самых отборных янычаров.
[20.] Силы были столь велики и ужасны, что в 13-й день перед апрельскими календами из Византия двинулись более 300 тысяч человек254. К этим полкам перекопские [татары] добавили сорок тысяч лучников и отборнейшие отряды всадников. Такие огромные силы варваров подошли к Меотийскому озеру [и] разом заняли Азов259. Там воины обзавелись всем необходимым для нужд путешествия, их снабдили продовольствием и жалованием, и они отдались на волю судьбы и случая, намереваясь приобрести остальное, скорее, у врага, нежели у союзников. Вслед за тем армия турок вышла из Азова и к 5 сентября дошла до Астрахани, тотчас же обложив этот город очень суровой осадой256. На московитов тогда напали удивление и оцепенение: каким образом [возникла] столь неожиданная война, столь напряжённая, к тому же с ранее невиданным неприятелем? В дальнейшем удивление мало-помалу обратилось в презрение к туркам*.
[21.] Для охраны государства [Иван] Васильевич оставил [в Астрахани] князя Серебряного257, [человека] выдающейся воинской доблести и преданности. Он выступил к берегам Волги навстречу неприятелю,
* W1585: Tunc igitur Moschos stupor et admiratio incessit, unde tanto conatu tam subitum bellum, praesertim ab hoste antea non cognito. Admiratio deinde paullatim in contemptum Turcarum vertitur. Cp. Just. 22. 6. 11: Stupor itaque omnes et admiratio incessit, unde tanto imperio tam subitum bellum, praesertim ab hoste iam victo; admiratio deinde paulatim in contemptum Poenorum vertitur.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
85
опустошавшему поля вокруг Астрахани, а когда предоставилась возможность завязать сражение, дважды успешно [с ним] бился. Дело в том, что недостаток съестных припасов сделал турок нерасторопнее, и, можно сказать, они не годились для военных действий. А Серебряный действовал по отношению к ним таким образом, что полагал для себя самым выгодным беречь и наращивать войска внутри города, отсиживаться в подходящих местах и перерезать все пути для подвоза провианта. Ведь в тех краях начиналась осень, которая больше похожа на зиму, чем на лето. И осаду больше нельзя было откладывать, потому что по мере наступления зимнего времени* погода [там] обыкновенно становилась суровее и хуже день ото дня.
[22.] Враги, разоряя окрестности, уже добрались до ближайшего берега Волги, — правду говоря, более из упрямства, нежели движимые воинской доблестью, — так что выпущенные из их пушек ядра могли долетать до самого города. Серебряный, когда он увидел, что подошли враги — дикие варвары, — не стерпел этого бесчестья, и, едва забрезжила заря, напал на них со своими [воинами], истребил всех попавшихся на пути, нагнал на них такого страха, что они были вынуждены побросать обозы и спасаться бегством, боясь полного поражения. Серебряный же, по природе [своей] стремительный и неудержимый, смело преследовал бегущих с таким благоразумием и успехом, что после первого же натиска на турецкую пехоту все когорты хищников позорно рассеялись и были перебиты. Во время [этого] недостойного отступления, в попытках остановить бегство своих [бойцов], пали славные предводители конных отрядов, а также несколько тысяч турок. Это поражение было для врагов тем тягостнее и плачевнее, что им уже неоткуда было вновь пополнить запасы, ибо по прошествии многих дней они так и не увидели флот союзников, который задерживало встречное течение на Каспийском море. Кроме того, они потеряли в одной большой неудачной битве столь многих закованных в панцири всадников и столь многих вождей!
[23.] Когда Серебряный узнал об этом, он вовсе не был обрадован такой победой, хотя и провозглашал, что поражение постигло турок по справедливости, так как они желали завладеть чужим царством258. Ведь его печалило, что [эти] кровожаднейшие люди так и не были уничтожены окончательно и не покрыты полным позором. Поэтому он скрытно
* W1585' urgente in brumam tempore. Д. 6.: vergente in brumam tempore.


86
Пауль Одерборн
обратился к обитающим по берегам Волги московитам, побуждая их не падать духом, а постараться отстоять свою былую славу, несокрушимую доблесть и непреклонность. Ведь он, мол, осведомлён, что турецкий флот уже движется по Каспийскому морю при самой благоприятной погоде. Итак, следует заранее принять меры, дабы продовольствие, воинское снаряжение и прочее, что сулит [московитам] совершенную погибель, не доехало бы до вражеского лагеря. Получив такие сведения, московиты нападают на турок у самого устья Волги, когда те сходили с кораблей, повергают сопротивлявшихся, берут добычу и избивают [их] многие тысячи. Во время этого беспорядочного столкновения многие корабли потонули, многие были захвачены. Таким образом, поскольку [турки] воевали на суше и на море с одним и тем же результатом и поскольку к предшествующим бедам прибавилось такое множество [новых] напастей*, они обратились в поспешное бегство259.
[24.] [Этот] переход оказался злосчастным для [турецкой] пехоты и конницы, из-за того что к обычным тяготам добавился ещё и голод. Позднее многодневное голодание повлекло за собой и мор. Умирающие являли собой мрачную картину, так что дороги покрылись трупами, а за войском следовали птицы и дикие звери, привлечённые желанием [найти себе] пищу**. Видеть армию, которую вследствие [её] многочисленности не выдерживала земля, но которая внушала отвращение [своей] подлой трусостью и была обращена в бегство, — зрелище, достойное внимания и поражающее тем, сколь переменчив жребий человеческий, [помогающее] понять дела земные***. Итак, на этот раз милосердие Божье, как видим,
* Ср. Just. 22. 7.1.
** W1585: Pedestribus autem et equestribus copiis felix iter non fuit, siquidem quotidiano labori etiam fames accesserat. Multorum deinde dierum inopia contraxerat et pestem, tantaque foeditas morientium fuit, ut viae cadaveribus implerentur, alitesque et bestiae, escae illecebris sollicitatae, exercitum sequerentur. Cp. Just. 2. 13. 11—12: Nec pedestribus copiis, quas ducibus adsignaverat, felicius iter fuit, siquidem cotidiano labori... etiam fames accesserat. Multorum deinde dierum inopia contraxerat et pestem, tantaque foeditas morientium fuit, ut viae cadaveribus implerentur alitesque et bestiae escae inlecebris sollicitae exercitum sequerentur.
*** W1585: Erat res spectaculo digna, et ad aestimationem rerum humanae sortis varietate miranda, exercitum qui propter multitudinem terrae gravis fuerat, iam faeda trepidatione deformem, inque fugam actum videre. Cp. Just. 2. 13. 10: Erat res spectaculo digna et aestimatione sortis humanae, rerum varietate miranda in exiguo latentem videre


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
87
надёжно охранило власть московитов. Ибо небесный огонь пожрал ещё и порох для пушек, который хранился в Азове ради военных нужд, необыкновенным ударом разрушив город и крепость почти до основания. Остатки войска, которые должны были отплыть в Византий, погибли в кораблекрушении на Меотийском озере. И все посчитали, что эта война имела [для московитов] самый благоприятный исход. В самом деле, нигде более турки не воевали с меньшей выгодой и с большим позором.
[25.] Астраханцы же, как и казанцы, прибавили [Ивану] Васильевичу новые титулы260. Он сразу же повелел именовать себя императором татар и, всё более и более уверенный в своей мощи, стал помышлять о Ливонской войне, чтобы раздвинуть границы государства до океана и самых дальних стран261. И судьба благоприятствовала [этому человеку] воинственного нрава, который замыслил великие и трудновыполнимые [дела]*. Ибо на протяжении многих лет он самым жестоким образом убивал невероятное множество людей, так истерзав эту область, что не жалел ни [людей] всякого возраста и пола, ни храмы и алтари, ни города и сельскую местность, ни даже трупы умерших. И я, пожалуй, осмелюсь утверждать, что нет под ясным солнцем ни одной страны, на которую когда-либо обрушивался такой поток всевозможных бед.
[26.] Ливония — это страна весьма обширная и плодородная. Она раскинулась в длину на девяносто германских миль. Ширина же её не превышает** пятидесяти миль. Она изобилует мёдом, кожами, воском и льном, а также хлебом. На востоке она соседствует с московитами, на севере граничит с готами, которых ныне именуют шведами262. С запада её ограничивает Балтийское, или Германское море. На юге она обращена в сторону Самогитии и Литвы. Некогда в этой области обитало свирепое варварское племя. Однако благодаря торговле с германцами оно приобщилось к цивилизации. Ведь они, [германцы], не довольствуясь землями, в которых родились, из страсти к богатству пересекли океан и приехали в эту область. Во времена императора Фридриха I263 они начали в ней
* W1585: Nec feroci ingenio alta atque ardua meditanti fortuna defuit. Cp. Ciovio. P. 47: Nec feroci ingenio alta atque ardua meditanti fortuna defuit. Ср. Одерборн. 1, 34; 3, 64.
** W1585: dilitatur. Д. 6.: dilatatur.
navigio, quem paulo ante vix aequor omne capiebat, carentem omni etiam servorum ministerio, cuius exercitus propter multitudinem terris graves erant.


88
Пауль Одерборн
селиться и вступать в общение с народами, отделёнными от Германии большим расстоянием. Впоследствии, обманув простодушных [жителей], они приобрели себе в этой стране огромные богатства. От величины [своего] имущества они сделались ещё предприимчивее, основали славнейшие города, в которые стекались для торговли также и люди из других стран. С того времени Ливония стала неприступной цитаделью пришлых германцев и рыцарей [святой Девы] Марии264.
[27.] Местные жители раньше были преданы идолам, и у них существовали такие же обычаи, как и у остальных сарматов, и все они до единого были испорчены и развращены пагубными предрассудками и полагали, что Бог — это вещь пустая и вымышленная. Но потом явился из Любека, столицы Саксонии, святой Мейнард265, человек, прославленный святым благочестием и известный исключительной чистотой жизни. Он наставил ливонцев в истинном познании Христа и со всеобщего согласия удостоился ещё при жизни быть причисленным к святым. После его кончины заботу о том, чтобы распространять веру, взял на себя цистерцианский аббат Бертольд266, любимый всеми за большой талант к учительству, умеренность жизни и добродетельность. Он до такой степени покорил сердца народа, дав [им] в святых проповедях и частных беседах понятие о добродетели, что они поверили в него как в настоящего пророка, [знающего] все будущие дела, и как в посланного небесами божественного исправителя ложных верований. Собрав множество людей всякого рода, пола и возраста, он решил идти войной на проклятых варваров, чтобы угрозой наказания отвратить от нечестия и злодейств тех, кого не смог [убедить] словом [проповеди]. В одном лишь он был неправ: думал, что распространение Слова Божьего может осуществляться мечом. Соединив силы, с большим успехом опираясь на усердие друзей, благосклонность народа и вооружение, он отправился на брань. И тот же час в первом сражении он, к несчастью, был пронзён [копьём] и явил свирепым варварам зрелище, возможно, не соответствующее столь великой добродетели, и своим примером научил смертных, что люди священного сана не должны менять служение вере и созерцание небесного на обязанности по управлению государством. Ибо настоящее благочестие укореняется не столько оружием и военными средствами, сколько подлинным учительством, добродетельностью и непорочностью. И нет нужды в том, чтобы человек воевал за Бога, ведь Он Сам силен с ужасной мощью сотрясать любые страны на земле и устилать все поля трупами нечестивых.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
89
[28.] Однако постигшее Бертольда несчастье не только не уменьшило у рыцарей [святой Девы] Марии старинного пыла и желания воевать, но, напротив, будучи прежде в большинстве своём не очень воодушевлены, [теперь] они без чьего-либо принуждения двинулись в те края с открытой враждой и смело затеяли войну против неверных варваров, которые всё ещё владели большей частью Ливонии, присвоенной [ими] по некоему не имеющему силы закону. К тому же римский папа Григорий IX267 задумал вести священную войну, своей могучей властью* и постоянно действующим декретом объединив ливонских рыцарей с прусскими268, у которых магистром в то время был Конрад269, — чтобы они принимали участие в этом предприятии на равных основаниях. Ведь предусмотрительнейший папа понимал, что ливонские [рыцари] в одиночку будут сражаться с варварами бесславно и безрезультатно, если только, конечно, они не призовут [на помощь] других государей, которые могли бы стать прекрасными борцами с этими нечестивцами. И вот, те христиане, которые имеют [своим] установленным местопребыванием Ливонию, со всем усердием сохраняли и со всегдашней величайшей заботой поддерживали это церковное установление со времён святого Мейнарда, который первым показал тамошним племенам, как следует почитать Бога, до сих наших времён.
[ 29. ] По мере того как богопочитание таким образом распространялось шире, то и сословие людей Церкви день ото дня уважали всё больше, а почти вся власть находилась в их руках. В Риге всегда пребывал архиепископ270. Из их числа был, как известно, и тот, который, судив с величайшей суровостью, огласил на Констанцском соборе смертный приговор Гусу271. Кроме него большой частью области владели [епископы] Дерптский, Гапсальский, Курляндский, Эзельский и Ревельский. Всего в ней семь владений. В Летляндии расположены столица области Рига и много других замков и хорошо укреплённых городов. Викляндия раньше пребывала под властью Гапсальского епископа, ныне она подчиняется готам272. Курляндией и Земгалией правит герцог Готхард273. Эстляндией, Вирляндом, Гарриеном и Иарвенляндом владеют готы. Столица Гарриена — Ревель, Вирлянда — Нарва. В Эстляндии есть крепости Феллин, Тарваст, Лоде, Оберпален и Каркус, в Иарвенлянде — Виттенштейн274. В настоящее время власть в Ливонии принадлежит трём наиболее могущественным королям. Большой
* W1585: Nam et Gregorius IX. Pont. Max. sua interposita insigni authoritate. Cp.
Одерборн. 3, 60: Pontifex enim interposita sua insigni authoritate.


90
Пауль Одерборн
её частью владеют готы. Ещё большей — поляки, их король бился с московитами за эту область в трёхлетней войне. Самую маленькую часть удерживает датский [король]275, но и она, как говорят, ныне переходит под власть поляков. Наместником польского короля в Ливонии сейчас является кардинал Юрий Радзивилл276.
[30.] Первое несчастье обрушилось на этот народ из-за внутренней распри. Необходимо прежде всего рассказать [о том], как это произошло и как [Иван] Васильевич вступил в [эту] область.
[31.] Ливония являлась старинным местопребыванием рыцарей Тевтонского ордена [святой Девы] Марии. Но она была разъединена на две части, одна из которых подчинялась церковному магистрату, а именно рижскому архиепископу и четырём другим [епископам], вторая же управлялась магистром ордена. Последний желал защитить и сохранить в целости независимость отечества и никоим образом не мог потерпеть в стране чужеземных правителей. Первый же всеми силами стремился с [общего] согласия коллегии возвести на архиепископский престол мекленбургского герцога Христофора277, из-за чего попал в глазах многих под подозрение — что он якобы пытается нанести ордену* [святой Девы] Марии некий ущерб. Люди склонялись к противоположным мнениям, отчего также воспоследовали вражда и раздоры.
[32.] Таким вот образом Ливония, из-за того, что [её] правители разбились на разные партии, вооружилась против собственных внутренностей и обратила меч от борьбы с внешними врагами на гражданское кровопролитие, по примеру безумствующих сама собираясь рубить свои руки и члены278. Магистром ордена был Вильгельм Фюрстенберг279. Он умело и рачительно собрал большую рать. Ибо своим успешным правлением он привлёк на свою сторону всю знать, и его положение уже было таково, что не столько он боялся врагов, сколько сам был для врагов страшен**280. Его помощниками были три епископа, а именно Ревельский, Дерптский и Гапсальский. Они примкнули к партии магистра отчасти по старинному договору, отчасти по неосмотрительности и из страха. Это обстоятельство придало Фюрстенбергу столько воодушевления, что он осмелился с огромным войском напасть на маркграфа Вильгельма Бранденбургского281,
* W1585: sociati. Д. 6.: societati.
** Ср. Одерборн. 3, ИЗ: «его положение уже было таково, что не столько он боялся врагов, сколько сам был для врагов страшен».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
91
который тогда был архиепископом. И хотя маркграф имел дружбу с соседними королями и государями, основанную на родстве и услугах, и очень хотел устранить соперника и подорвать его мощь, однако Фюрстенберг, который, ссылаясь на старинный договор, убедил всех не оказывать повиновения, добился, чтобы он, [Вильгельм Бранденбургский], не смог призвать на службу ни [одного] рыцаря из своих подданных. Итак, [силы] архиепископа и [его] врагов оказались неравными, и в подобном стеснённом положении он, отчаявшись, отправился в прочнейший замок Кокенгаузен.
[33.] Когда это объявили Фюрстенбергу, он вторгся во владения маркграфа со снаряжённым войском и, не встречая сопротивления, разграбил всё, что попадалось на пути, а самого владетеля, укрывшегося за крепостными стенами замка Кокенгаузен, взял в осаду. Вот уже со всей мощью штурмовали [замок] и осаждённым не давали никакой передышки, и эти приступы продолжались целых восемь дней. Однако самого архиепископа не были способны устрашить ни тяжелейшая осада, ни укреплённые позиции врагов, ни подведённые [под стены] насыпи, ни расставленные [повсюду] пушки, ни снаряжённое войско, если бы только его не вынуждали к сдаче недостаток съестных припасов и голод. Ведь когда произошло это неожиданное нападение, у него не были заготовлены все те запасы, которые необходимы, чтобы выдерживать осаду. А сам гарнизон изнемог от голода, жажды, трудов, бдений. Всех тяготили многочисленные раны, вплоть до того что едва ли нашёлся хотя бы один, кто был бы в состоянии метнуть снаряд. Таким образом, архиепископ попал в плен, а победа осталась за Фюрстенбергом — однако совсем ненадолго.
[34.] Дело в том, что маркграф Вильгельм заблаговременно отправил к королю Польши Сигизмунду Августу282 письмо с просьбой, чтобы тот как можно скорее собрал вспомогательные отряды. Он также послал гонцов в Германию, чтобы они побудили взяться за оружие мекленбургского герцога Иоганна Альбрехта283, брата Христофора, и других властителей. Маркграф же Альбрехт284, который в то время приобрёл весьма большую славу в делах войны, призвал к оружию жителей Пруссии, чьим герцогом он являлся. Собрав легионы германцев, он встал лагерем у границ своих владений вблизи Курляндии. И все, один за другим, готовились прийти на помощь. Король Польши выступил в поход с пятьюдесятью тысячами ратников, намереваясь добиться освобождения государя-маркграфа военной силой285. Он раскинул стан в том месте, где Ливония граничит с


92
Пауль Одерборн
Литвой. Фюрстенберг в противовес этому впустил в область сильные дружины германцев из Любека, вооружил [своих] клиентов и, явно или незаметно расставив по всей стране гарнизоны, превосходно укрепился против вражеских сил и посягательств старинных недругов*.
[35.] Народ Ливонии поразил величайший ужас, а в первую очередь и сильнее всего эта напасть испугала знатных людей. Ведь они в высшей степени неблагодарно и безрассудно подняли оружие против [своего] соседа и весьма могущественного короля, и притом того самого, который незадолго до этого был провозглашён всеми протектором Рижского диоцеза286, присланного им посла подвергли издевательствам287 и, наконец, его родственника-государя, лишив всего имущества, содержали на положении пленного**. И хотя вследствие этого, словно бы отчаявшись получить прощение, они пали духом и потому очень упорно готовились обороняться, [всё же], когда предоставлялась такая возможность, беспокоили мольбами некоторых высокопоставленных лиц в войске короля, чтобы те изволили всячески его смягчить и склонить его мысли к миру. Ибо Фюрстенберг полагал, что для человека, стремящегося к первенству, а особенно испытывающего судьбу в подобной распре, нет ничего полезнее и проще, чем сидеть разом на двух стульях, если только это возможно сделать без явной [для себя] опасности. Ведь он думал: тому, кто понимает, что может выпасть
* W1585: Contra Furstenbergius validas Germanorum manus ex Lubeco in provinciam introducebat, clientes armabat, et apertis occultisque praesidiis tota regione collocatis, sese adversus hostium vim et veterum inimicorum iniurias egregie muniebat. Cp. Ciovio. P. 43: Contra Bentivoli validas Germanorum et Gallorum manus introduxerant, clientes armaverant et apertis occultisque praesidiis tota urbe collocatis, sese adversus hostium vim et veterum inimicorum egregie tuebantur.
** W1585: Erat populus Livoniensis ingenti metu perculsus, et inprimis viri nobiles eo periculo vehementissime terrebantur; quod adversus vicinum et potentissimum regem, atque eundem etiam qui paullo ante ab omnibus Rigensis diaecesis defensor fuisset ap- pellatus, ingratissime et inconsideratissime arma sumpsissent, legatum ab eo missum ludibrio habuissent; et denique propinquum ipsius principem omni fortuna exsutum in modum captivi detinuissent. Cp. Ciovio. P. 43: Erat populus Bononiensis ingenti metu perculsus, et in primis viri patritii eo periculo vehementissime terrebantur, quod adversus sacrosanctum pontificem, atque eundem quidem qui paulo ante ab omnibus civitatis liberator fuisset appellatus, ingratissime et scelestissime rebellassent, arcem ab eo conditam evertissent; et denique statuam ipsius aeneam templi fastigio detractam, et variis foedatam ignominiis, ad extremum in tormenta conflavissent.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
93
[и тот] и другой жребий, никогда не следует рисковать всем*. В конце концов при посредничестве императора Фердинанда и короля Дании с ними заключили мирный договор около Позволя288, причём на таких условиях, чтобы они незамедлительно освободили архиепископа, и вернули ему всё добро и, выплатив польским солдатам жалованье, прекратили военные действия. Таким вот образом, поскольку судьба от ливонцев отвернулась, весьма большая часть области вместе с Христофором Мекленбургским перешла под власть поляков289. Недолгое время спустя сам магистр ордена Фюрстенберг был брошен в замке Феллин своими [солдатами], которым он не смог выплатить жалованье, и пленён московитами, обретя страшный и безобразный конец290.
[36.] Между тем, удивлённый успешным для поляков исходом войны, [Иван] Васильевич решил попытать счастье в совершенно такой же войне против ливонцев. Итак, он повелевает жителям Дерпта, так как они были [к нему] ближе всего, [выплатить] откуп, ссылаясь на права своих предков и их власть над [этой] областью. В случае, если они его немедленно не уплатят, он угрожает им самой ужасной войной и говорит, что намеревается взять под свою власть реку Двину, истоки которой лежат в его государстве291. И исход дела не обманул ожиданий [этого] кровожаднейшего человека.
[37.] Имя московитов наводило немалый страх на ливонцев, равно как и на поляков и германцев. Вследствие этого в стране поднялось огромное волнение, и повсюду можно было видеть стечение великого множества всякого рода людей. И поскольку дело, к которому приступают без чёткого плана, по большей части заканчивается неудачей, они подробно обсуждают, что необходимо предпринять против этого врага. Военные вожди полагали, что на тот момент не имело смысла добиваться чего-либо в обычной битве, и они бы, мол, после того как в борьбе с поляками силы были уже совсем подорваны, выждали более подходящего случая для ответных военных действий. Они считали очевидным, что враг собрал столь
* W1585: Putabat enim Furstenbergius nihil homini petenti excelsa, et praesertim in ista belli fortuna versanti, vel usu melius, vel expeditius esse, quam duabus omnino sellis sedere, si absque certo periculo fieri possit. Quoniam nihil umquam ex toto in alterum aleae eventum sapienti periclitandum esse videretur. Cp. Ciovio. P. 42: ...nihil homini petenti excelsa et praesertim in hac aulae fortuna versanti, vel usu melius vel expeditius esse, quam duabus omnino sellis sedere, si absque certa offensione fieri possit, quoniam nihil unquam ex toto in alterum aleae eventum sapienti periclitandum esse videretur.


94
Пауль Одерборн
мощные армии, которые пойдут в бой с такой решительностью и воинственностью, что ни у одного опытного человека нет сомнений: если они уже один раз вторгнутся в страну с оружием, то [для них] откроются много большие возможности в ней орудовать.
[38.] Однако, испробовав без пользы много средств, они обратили все оставшиеся надежды на то, чтобы отправить послов, чьё полезное и многократно испытанное усердие хоть немного смягчило бы сердце тирана. И правда, этот план принёс бы успех, если бы только послы неким своим непостоянством не разозлили свирепейшего государя ещё сильнее. Ведь они обещали, что привезут откуп, однако, когда дошло до дела, не смогли, а может быть, и не пожелали его предоставить, так что его, [Ивана Васильевича], охватил невероятный гнев и, дозволив прежде послам возвратиться на родину, он начал большую войну с ливонцами292.
[39.] После недолгой мирной передышки, не принимая во внимание никаких жалоб воинов — ни на весьма холодную зиму, ни на трудности путешествия, ни на усталость, — он большими переходами устремляется к Везенбергу и Нарве, с такой быстротой подняв на ноги все войска, с тем чтобы они поспешали, что ни покрытые сильной грязью военные дороги, ни вышедшие из берегов реки, ни большая длительность ночей никак не воспрепятствовали тому, чтобы медные пушки по скорости передвижения сравнялись не только с пешими отрядами, но даже и с самой конницей. Право же, [действуя] с невообразимой быстротой, он опередил и всех вестников, и донесения, и, наконец, всякие слухи о себе293, в том числе потому, что Дерптский епископ, который из-за ссор между прочими [владетелями] проникся губительной ненавистью к родине, призывал его ускорить поход294.
[40.] [И вот], произошло такое [событие], равного которому по жестокости, вероятно, не случалось в войнах нашего времени*. Не пощадили совершенно никого, невзирая на пол и лета, но всё наполнилось ужасающим кровопролитием и избиением людей. Ведь, когда разъярённый и неистовый тиран задумал приобрести себе новые владения в Ливонии, он с бесчеловечной жестокостью порубил почти всех знатных людей в дерптской округе, а на других жителей обрушил такие беды, что ливонцы, лишённые своих городов и изгнанные из страны, блуждали по Литве
* W1585: Accidit id quo nihil aetate nostra crudelius in re bellica fotasse (sic) con- tigit. Cp. Ciovio. P. 45: Accidit autem id quo nihil aetate nostra admirabilius in re bellica fortasse contigit.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
95
и Пруссии. Литовцы же, которые пока ещё не испытали на себе зверств врага, оплакивали мрачную погибель соседей.
[41.] Приблизительно в это же самое время в Испании ушёл из жизни император Карл V295. Его брат Фердинанд296, к которому тогда перешла высшая власть, проводил в Аугсбурге многолюднейший съезд с септемви- рами297 и имперскими сословиями298. Магистр Ливонии послал туда своего легата, начальника Динабурга Георга Зибурга, чтобы он попросил у империи и сословий помощи против этого натиска и высокомерия московитов. Дело в том, что в предшествующем году они захватили крепость Нарву, после того как в ней начался пожар, сделав неожиданную вылазку из второй крепости — Ивангорода, которая расположена на другой стороне реки, также именуемой Нарвой, — на правом её берегу, — и вот уже более восьми месяцев творили по всей области всяческие тиранства, беззакония и насилия299. И хотя легат в силу своих выдающихся способностей и учёности ничего [из этого] никоим образом не упустил, но в том, что касалось дела, ему подали самую ничтожную надежду на помощь. Ибо такова природа людей, что их не слишком сильно трогают невзгоды соседей, но все считают своими ближними самих себя.
[42.] Тем временем [Иван] Васильевич вызвал из Ливонии свои силы, чтобы дать отпор татарам, которые появились во владениях Московии300. В конце концов, разбив их в успешном сражении и заключив мирный договор, он с громадным скопищем народа возвратился в Ливонию и везде, где мог, занял города и крепости. Он с большой жестокостью опустошил местность грабежами и пожарами и, подобно буре, сокрушил всё, что попадалось на пути. Наконец он окружил осадой замок Феллин, в котором находился магистр ордена Вильгельм Фюрстенберг. А там гарнизон и рыцари объединились в решении совершить предательство, позорнейшим образом сдались сами и сдали крепость вместе с магистром, вымолив одну только жизнь, так что их, лишив оружия, выгнали за пределы [страны]301.
[43.] Завладев Феллином, [Иван] Васильевич получил огромные пушки, которые были у Фюрстенберга в большом числе, и более двадцати лет вёл в окрестностях войну на уничтожение, так что словно бы настоящий победитель прошёл всю эту область, беря осадой крепости и изгоняя гарнизоны*. И он истребил почти что всю былую славу о воинской добле -
* Ср. Одерборн. 2, 4: «словно бы настоящий победитель прошёл всю эту область, принимая сдачу крепостей или же беря их осадой».


96
Пауль Одерборн
сти ливонцев. Только два города, Ревель и Рига, избежали меча этого варвара. Однако же Ревель он осаждал снова и снова, со всем напором, всеми силами и с громадной армией302. Ведь он даже вмешал в эту войну датского герцога Магнуса, который под действием щедрейших обещаний и из жажды великих подвигов покинул родину и уехал в Московию. Под прикрытием его имени он, [Иван Васильевич], строил козни многим городам и крепостям, а также с величайшим успехом упражнялся в необыкновенной подлости и византийском коварстве. Магнус же Датский приступил к осаде Ревеля с сильнейшим войском и великим множеством пушек303. Однако это предприятие было сопряжено с огромными сложностями, потому что город защищали наихрабрейшие граждане германской крови. Так что он не подчинил город, как на то надеялся сам [Иван] Васильевич.
[44.] По этой причине, перейдя от насилия к обману и интригам, [Иван] Васильевич решил принудить граждан к сдаче [города] под видом некоего прекрасного дела милосердия. Но, не добившись ничего и таким способом и не желая терпеть промедлений, он принялся вести войну самым жестоким образом и разослал по всей стране три громаднейших войска, с тем намерением, чтобы истребить всех жителей. Ведь они были [к этому] совершенно не подготовлены и не смогли бы оказать надлежащее сопротивление, ибо ничего не ожидали менее, чем что им придётся прямо сейчас воевать против того, кого они по всей этой стране ранее [считали] живущим на весьма далёком расстоянии, в безлюдных лесах, и бесконечно презирали. В то время он перебил и обратил в бегство равно знатных и простолюдинов, а людей, находившихся под защитой крепостных стен, сжёг огнём. Тогда же он в разное время захватил Дерпт, Нарву, Феллин, Виттенштейн, Кокенгаузен, Ашераден и все важнейшие крепости по всей стране*.
[45.] И когда получилось так, что дела [у него] шли хорошо, он до того возгордился, что даже поносил несчастных насмешками, провозглашая [следующее]: вы, мол, настолько выродились по сравнению с предками, что, если многие столетия крепостной стеной для страны была доблесть граждан, то ныне граждане не надеются остаться в целости, если только не спрячутся внутри крепостных стен. Ибо все [жители], не полагаясь на
* W1585: tunc Derpatum, Nervas, Felinum, Veissosteinum, Coconhusium, Ascheradum, omnesque totius provinciae primarias arces diversis temporibus occupavit.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
97
оружие, будучи напуганы, можно сказать, пожарами у соседей*, искали какого-нибудь убежища, так что от множества убегавших здесь и там опу- стевали города и замки. И они помышляли не о победе и не о способе, каким отразить врага, но [думали] только о его мощи и о своём вечном изгнании. И вот, окружённые со всех сторон и подавленные постигшими их бедствиями, несчастные люди, разуверившись в своих силах, без сомнения, уступили бы власть надо всей страной, если бы только непобедимый дух небольшого числа мужей не заставил их, пребывавших в сомнении, что решить относительно военных действий, воспрянуть в надежде на великие победы. Этими [мужами] были Андрей Сапега304, потомок знатного литовского рода, и Иоганн Бюринг303, происходивший из брауншвейгского города Хельмштедта, в котором ныне процветает Юлианская академия. За несколько лет до этого он был секретарём светлейшего мужа Яна Ходкевича. Имена готов, которые были в их числе, я так и не смог ни от кого узнать, иначе бы привёл в этой книге также и их. Сии неусыпнейшие люди, которые душою не могли терпеть спесь свирепого тирана и которые невольно сострадали несчастным ради их погибели, судьбы, жизни, крови, которую бесчеловечно, в чрезмерном количестве и долгое время пил этот недруг, отважно и твёрдо бросились мстить за нанесённые обиды. И, несмотря на то, что у них не было ни пушек, ни большого числа солдат, ни какого-либо снаряжения для настоящего военного похода, они, тем не менее, причинили московитам огромный ущерб во многих местах, так что казалось, что они добились бы решающего успеха на пути к прежней свободе, желанной для всех добрых людей, если бы другие также поддержали их выдающиеся подвиги деньгами и подмогой.
[46.] А чтобы уж не упоминать о прочих [мужах], скажу, что, без сомнения, доблестного Бюринга фортуна вознесла и низвергла с такой безмерной силой, что, пожалуй, немногим смертным она с подобной стремительностью и напором являла свою игру, показывая то одно, то другое**
* W1585: tantum eos degeneravisse a maioribus adfirmans, ut cum multis seculis murus provinciae civium virtus fuerit, tunc cives salvos se fore non existimarent nisi intra muros latuissent. Omnes enim armis diffisi, vicinorumque quasi incendio territi... Cp. Just. 14. 5. 6—7: ...velut vicino incendio territi Spartani urbem... armis diffisi murorum praesidio includunt. Tantum eos degeneravisse a maioribus, ut, cum multis saeculis murus urbi virtus civium fuerit, tunc cives salvos se non existimaverint fore, nisi intra muros laterent.
** W1585: ultroque. Д. 6.: utroque.


98
Пауль Одерборн
[своё] лицо. Ему, как самому смелому разведчику, многократно удавалось раскрыть планы неприятелей, [расположение их] войск и лагерей. Многократно захватывал он их врасплох, когда они в бездействии и расслабленности находились в палатках, повсюду убивал и прогонял. Многократно, в конце концов, применяя военные хитрости и проявляя находчивость, с немногими подготовленными всадниками тревожил сильнейшее войско и захватывал весьма богатые крепости и города. Ведь какое-то время он удерживал Венден, Нитау, Трейден, Эрле, Арайши306, Буртник, Лем- зель307, Клейн-Роп308, Наббен, Вайнзель309 и другие замки в Ливонии*. Он самостоятельно отнял у врагов некоторые уже осаждавшиеся и захваченные [замки], выгнал их гарнизоны. Мало того, являя большое желание сойтись с ними врукопашную, нападал и либо обращал варваров в бегство, либо их преследовал. Этими [своими] поступками он стяжал среди людей славу и навёл на них страх, а также укрепил тело ко всяческим доблестям и выносливости: он [бывал] не на пиру, а на [бранном] поле, не на отдыхе, а в [военных] упражнениях, не среди винных возлияний, а среди ровесников, прилагая усилия к конной езде, бегу, развитию силы. Временами с несколькими друзьями втайне от своих [людей] он ездил в Ливонию и так, чтобы никто не догадывался, по ней путешествовал, узнав местоположение всех городов и их жителей. Господь же наградил его смелость тем, что он оказывался совершенно невредимым. В самом деле, величие [его] духа было таково, что он оставался неколебимым и непобедимым, его не сломили постоянные труды, не испугали никакие неудачи, не нанесли ему урона метательные снаряды, которыми не раз осыпали его неприятели, — всегда выходил он целым. Однако всеобщая известность, бессмертная доблесть [этого] мужа не нуждается в особой похвале с чьей-либо стороны.
[47.] Этими великими подвигами он пробудил [в душах] у многих огромную к себе зависть, и случилось так, что короткое время спустя фортуна обманула его надежды, и какие-то сарматы по незначительному поводу опутали его интригой, схватили и посадили в тюрьму в Вильне, откуда он бежал, обманув стражников, и возвратился в Ливонию. И хотя непобедимейший польский король возвысил его заслуженными похвалами и наградами, там он тайным промыслом Божьим оказался в другой, много
* W1585: Nam et Vendam aliquando, et Nitovum, et Tridum Erligumque, et Artestum, et Schurum, et Burtenicum, et Remselum, et Cleuropum, et Nabbum et Vinsetum aliasque in Livonia arces tenuit.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
99
худшей, беде. Однажды он сидел на пиру с неким Штедингом, который, затаив по старой памяти в душе ненависть к Бюрингу, стал искать явного повода, чтобы его убить. Он произнёс дерзкую речь, полную самой оскорбительной клеветы, и в конце концов дошло до того, что оба обнажили мечи. Чтобы не показалось, что он лишился былой славы и отступает, [Бюринг] в ответ на вызов Штединга ринулся в боевую схватку, а чтобы не показалось, что он черпает силы в чужой доблести*, приказал своим слугам уйти. Тогда Штединг и его свита тотчас окружили [Бюринга], так что воинственнейший муж в одиночку сдерживал многих и упал, получив смертельную рану. В тот же самый миг он сам пронзил противника оружием. Тот сразу же пал бездыханным и умер, а в скором времени погиб [и] сам Бюринг, поражённый [в миг] смертоносного мщения и погибельной победы. Мы не сможем поочерёдно пересказать в этой книге [все] превратности его судьбы, потому что [нам] нужно возвращаться к предмету [нашего повествования].
[48.] Подобно тому как самым подлым образом и с невероятной жестокостью [Иван] Васильевич вёл войну в Ливонии во времена Сигизмунда, так же крайне нагло вёл он её и в правление Стефана310. В то время как [король] по требованию необходимости оставался на дальней окраине государства, среди пруссов311, Московит, действуя преимущественно обманом и интригами, подчинил своей власти подданных короля и беспощадно огнём и мечом свирепствовал против свободы, детей, жён, жизни и крови христиан312. Не стоит и упоминать о том, сколько тысяч извёл он ужасными видами казней, сколь разнообразными и изощрёнными пытками терзал он тела людей, сколь омерзительными и позорными надругательствами осквернял он достойных матерей семейств и девиц. Ибо, завоевав Аше- раден, он отдал диким татарам пятьсот девиц знатного рода и их матерей, чтобы [татары] обесчестили их [прямо] на его глазах. Их313 слёзные возгласы были слышны на весьма далёкое расстояние, так что казалось, что даже сами цветы и поля изливают рыдания. Вследствие этого произошло так, что женщины Вендена, когда тиран взял их в осаду и они боялись совершенно такой же беды и гнусности, по общему желанию собрались в храме. Воззвав к святейшему Господу Богу и очистив души от грехов, они сами сожгли себя заживо, а именно: подвели огонь и запалили [находив-
* W1585: ab aliéna virtute vires mutare. Д. 6.: ab aliéna virtute vires mutuari.


100
Пауль Одерборн
шийся] внутри пушечный порох, так что от неистовства пламени весь храм взлетел на воздух, разрушившись до основания .
[49.] Все исторические сочинения достоверно свидетельствуют, что подобного чудовища, которое бы более жестоко издевалось над несчастными людьми, никогда не существовало на земле. Стоит только сравнить тиранов, которые были известны всяческими преступлениями, с необузданной и бесчеловечной жестокостью этого нелюдя. Ведь по сравнению с его неутихающим бешенством ты назовёшь играми и шутками то, что пишут о Нероне315, Калигуле316, Домициане317 и прочих бичах рода человеческого. Ибо для него было самым приятным зрелищем, когда безвинных людей, под любым предлогом обвинённых в вымышленных преступлениях, нечестивейшим образом закалывали или раздирали на части. Однако, опуская прежние [злодеяния], расскажем теперь об одном его злодействе, совершённом недавно.
[50.] У него в Московии вместе с огромным множеством пленников содержались триста семьдесят восемь жителей Вендена, Оберпалена, Кокенгаузена и других [городов]. Когда он узнал, что они всё ещё живы и подходят для его злодейства, и опасался, как бы от слишком долгой жизни они ненароком не поседели, то он повелевает, чтобы в тысяча пятьсот семьдесят восьмом году все они подготовились и явились бы на собрание, намереваясь выяснить и число пленников, и участь каждого из них в плену. Итак, поскольку среди прочих там были в том числе и женщины с маленькими детьми, стоявшие с просьбами, тиран сделал вид, что он дарует всем свободу, [и] повелел спросить каждого, желают ли они когда-нибудь отправиться обратно в родные края. [И] так как людям, испытавшим ранее много бед, эти [слова] показались милостивыми, они, надеясь [получить] либо от судьбы, либо от доброты государя столь великий для себя [дар], самыми твёрдыми клятвами свидетельствуют, что возвратятся не ранее, чем вымолят [у него] прощение. Ведь ими владело сильное желание увидеть отечество и [родные] алтари. Это событие послужило началом убийств, причиной и основанием для крайне жестокой казни.
* W1585: ita ut subditis ignibus, exardenteque intus tormentario pulvere, totum fa- num radicitus convulsum flammarum violentia in sublime iaceretur. Cp. Ciovio. P. 44: ut subditis ignibus exardenteque intus repente tormentario pulvere, totum Baracanum radicitus convulsum flammarum violentia in sublime iaceretur.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
101
[51.] Итак, их без промедления осуждают, якобы за то, что они пренебрегли величием и властью государя, поэтому они должны будут понести наказание за крайне неудачный ответ и необдуманные слова. Тут поднялся жалобный плач несчастных: вдовы и сироты, старцы, мальчики и девицы издавали вопли, полные рыданий*, и плакали, проливая слёзы. Но [Иван] Васильевич на это посмеялся, по его приказу мужей, и жён, и множество маленьких детей вывели из города и вопреки всякому понятию о человеколюбии бесчестно и позорно истребили. Когда их привели к месту казни, они стали плачущими голосами петь гимны на [своём] родном языке, в которых перед лицом последнего часа взывали к могуществу святейшего Божества. Затем девиц и девочек потащили на поругание, и они не смогли отвратить от своих тел насилие и похоть ни мольбами, ни обещаниями огромных богатств.
[52.] В реку Неглинную опустили огромное бревно, а на нём настлали небольшой мостик, на котором стоял кровожаднейший палач и губитель невинных и железным посохом ударял каждого по шее, так чтобы они сразу падали и оказывались бы поглощены стремительным натиском бездонного водоворота. По всей видимости, либо ослеплённый бешенством, либо движимый варварской лютостью, либо озверев от ненависти к германскому племени, тиран подобным образом неистовствовал над разношёрстной толпой беззащитных людей, умерщвляя их двусоставной казнью. Он словно бы наслаждался приятнейшим, доставляющим удовольствие чувством**, целый день любуясь на кровавую расправу вместе с сыновьями Иваном и Федроном (которых мы называем Иоанном и Фёдором)***318. Младший из них, который правит ныне, вместе с весьма знатным мужем Никитой Романовичем319 возвратился в город и воздержался от жестокого зрелища — то ли потрясённый подлым деянием, то ли даже тронутый сочувствием к плачущим и рыдающим.
[53.] И хотя многие знатные мужи предлагали большие суммы денег за освобождение некоторых девушек германской крови и исключительной красоты, которых должна была постигнуть та же казнь, а тиран в иных случаях бывал весьма сребролюбив, их не смогли, тем не менее, выкупить на волю. После этого они, [девушки], сменили мольбы на гнев и теперь
* W1585: lamentabilem quiritatum. Ср. V. Мах. 9. 2.1. И: lamentabiles quiritatus
** W1585: iucundissimo voluptatis sensu fruebatur. Ср. Одерборн. 2, 71; 3, 110.
*** W1585: cum Ivano et Phoedrone filiis (loannem et Theodorum nos vocamus).


102
Пауль Одерборн
проклинали варварского государя за ужасное бессердечие, нарушение законов войны, коварство и злодеяния, превосходящие все людские [дела], в то же самое время взывая к небесной справедливости, чтобы она выступила мстительницей за столь бесчестное законопреступление. От этих возгласов [Иван] Васильевич пришёл в ещё большую ярость и изобрёл для них жестокие мучения. Сначала он повелел на их глазах частью утопить, частью растерзать орудиями пыток всех прочих пленников, которых они благородными речами призывали во славу Христа смиренно переносить казни. Затем палачи привязывали руки и ноги неповинных девушек к двум жердям, соединённым скобой и разведённым в стороны, и били их плетьми, и вырывали ногти, а чтобы истязать их подольше, таким образом понемногу отрывали [куски] от тела, чтобы быстрая смерть не положила конец самым страшным мучениям.
[54.] Между тем несчастные [девушки] перестали чувствовать всякую боль, потому что беспрерывно призывали имя Христа, и возблагодарили Его за то, что они до того времени были способны с великим терпением терпеть великие муки. Они радовались казни и в молитвах просили у Всевышнего Отца прощения грехов*320, снова и снова обличая тирана за ужасающий кровожадный вид, зловещий лик, необузданное бешенство, страшный голос и все поступки, преисполненные угрозами и повелениями проливать кровь**. Раздражённый такой непоколебимостью девушек, [Иван] Васильевич придумал ещё более бесчеловечную казнь. Ведь он не мог потерпеть, что все усилия, которые он приложил, чтобы сломить их добродетель и терпение, были истрачены впустую. Итак, чем непреклоннее они пребывали в терпении, тем яростнее применял он к ним новые и самые изощрённые пытки. Когда он услышал, что под казнью они восхваляли Христа и проклинали его имя, то он лишил их языка. С вырванным языком девушки самой душой ещё отчётливее говорили с Богом и, как было видно, несмотря ни на что, духом, который сиял на лице и в глазах, проклинали бесчеловечность и бесчестье [Ивана] Васильевича, который в конце концов пронзил их раскалёнными вертелами, словно бы [уже] насытившись тем, как мучил их живых. Впоследствии он не пожалел даже трупы умер-
* W1585: dilectorum veniam. Д. б.: delictorum veniam.
** W1585: crudelitatis horridum habitum, truculentam faciem, violentos Spiritus, vocem terribilem, omniaque minis et cruentis imperiis referta. Ср. V. Max. 9. 2. pr. 4—6: crudelitatis uero horridus habitus, truculenta species, uiolenti Spiritus, uox terribilis, omnia minis et cruentis imperiis referta.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
103
ших. Ведь, сложив громадные костры, он сжёг их в огне, а пепел собрал и рассыпал по руслу Неглинной, прочих же [пленных], перерезав* всех до одного, сбросил с моста. В тот день мужья лицезрели убийство своих жён, жёны — мужей, младенцы — матерей, а матери оплакивали смерть своих маленьких детей. А растерзанные железом тела была вынуждена нести в [своих] окровавленных водах река Неглинная, которая не могла выносить столь ужасное бремя**. Всё это, о чём нестерпимо даже слышать, испытали на себе ливонцы***, в то время как с такой же совершенно наглостью напали [и] на соседствующее с ними племя литовцев.
[55.] Королей Сигизмунда Августа и Генриха321 [Иван] Васильевич ни во что не ставил. Их послов он подверг издевательствам, нанеся последним нестерпимые обиды. В окрестностях Витебска, прямо во владениях Великого княжества Литовского, он поставил крепостцу и руками своих военных командиров**** убивал и с большой наглостью грабил в тех краях подданных короля322. Не станем говорить уже о Полоцке, который он самым подлым образом отнял у Сигизмунда, коего в письме заверял в [своих] мирных намерениях, наведя в то время столь великий трепет на всю Литву, что граждане главнейших городов уже помышляли о бегстве, а наиболее ценные вещи, сколько их было у них в домах, отправили в Пруссию, чтобы они случаем не оказались захвачены наступающим врагом.
[56.] Однако расскажем кое-что о расположении и величине Полоцка. Он отстоит от Вильны на пятьдесят больших миль, окружён изгибами весьма глубоких рек Двины и Полоты и расположен на крутом склоне. [Город] прекрасно укреплён стенами, бастионами и валами323. Раньше это была действительно очень большая крепость, куда, как в весьма оживлённый торговый город, во множестве съезжались люди из многих племён. Ныне его довели до упадка, однако замок там в высшей степени надёжный. Помимо местных жителей в нём обитает исключительно много приезжих, которые стеклись туда из близлежащих областей по торговым
* W1585: iugulantes. Д. б.: iugulans.
** W1585: Lacerata autem ferro corpora Neglinna fluvius impatiens tanti oneris cruentatis aquis vehere coactus est. Ср. V. Max. 9. 2. 1. 12—13: lacerata ferro corpora Tiberis inpatiens tanti oneris cruentatis aquis uehere est coactus.
*** W1585: Quae omnia auditu etiam intolerabilia Livones passi sunt. Ср. V. Max. 9. 2. 4. 12—14: quae auditu etiam intolerabilia Romano iussu Lusitanis manibus admini- strata sunt.
**** W1585: profectos. Д. 6.: praefectos.


104
Пауль Одерборн
надобностям. При этом [город] вольный и в прежние времена управлялся законными магистратами, но находился под покровительством сарматского короля324, а когда разгоралась какая-нибудь война, не уклоняясь, вставал на его сторону. [Иван] Васильевич испытывал сильное желание захватить этот город. Его привлекали главным образом местоположение, славное имя, размеры [городских] владений, [их] плодоносность (благодаря которой можно было прокормить и содержать войска без ущерба для своих владений), наконец, возможность продвинуть свои военные силы вглубь Литвы, кроме того, лёгкость и удобство, с которыми можно будет осуществлять из Полоцка прочие [планы].
[57.] Итак, направив все старания только лишь на то, чтобы расширить [свою] власть и подготовить победоносную войну, он возлагает главную надежду на коварство и обман и повелевает написать любезнейшее послание к Сигизмунду Августу, в котором предлагает ему дружбу и союз. [Он писал], что твёрдо намерен простить ради взаимного согласия все обиды и подлости, которые он уже много лет терпит от королевских наместников, потому что относит [эти] оскорбления не на счёт вины короля, а на счёт самонадеянности и непокорности воинов и военачальников. Итак, он желает, чтобы Сигизмунд поскорее прислал послов, которые бы своими ходатайствами наконец-то примирили несогласных государей и привезли бы образец мирного договора, дабы его торжественно заключить. Он не сомневается, что при благосклонности фортуны боги даруют этому предприятию достославный и счастливый исход и, поняв такие открытые и честные намерения (а именно, прекрасное дело мира*), наилучшим образом их поддержат. Хотя Сигизмунд Август и питал [на этот счёт] сомнения, однако он с полной готовностью приложил усилия, чтобы без проволочек выполнить условия [Ивана] Васильевича, и, выяснив и выслушав мнения вельмож, принял на совете решение, что следует установить мир с 325 московитами .
[58.] [Иван] Васильевич был исключительно искусен в разных злодействах, как и в делах войны, приобретя это длительным опытом, побывав в различных как удачных, так и неудачных предприятиях. Кроме этого, он пользовался величайшим уважением среди своих [людей] и обладал той мощью, которую даёт царская власть, чтобы осуществлять и доводить до конца [свои] намерения. У него также всегда имелось наготове большое
* W1585: paucis. Д. б.: pacis.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
105
войско326, и он полагал, что, после того как обманул поляков надеждой на мир, не остаётся уже никого, кто бы мог ему помешать в его стремлении к победоносной войне. Поэтому он тотчас же отправился осаждать Полоцк и двинул в поход лучшие рати, почти триста тысяч человек327. Город имел отличные укрепления, пушки и большое число ядер, а также располагал множеством бойцов. Враги усиленно били по нему из пушек, за оружие взялись даже женщины и старики, много дней шло самое ожесточённое сражение. Однако [Иван] Васильевич не мог успокоиться, пока не одержит победу. Поэтому он не дал врагам, ещё пока не подготовленным, никакой возможности усилиться и укрепиться, но послал к воротам глашатаев, которые угрожали полочанам всяческими враждебными действиями, если они быстро не выйдут из крепости, а гражданам, которые сдадутся, обещали всяческую безопасность и милости*.
[59.] Само имя тирана было [для всех] вполне очевидным знаком воинской славы, а равно жестокости и дикости. Были же при нём войска, своей численностью и доблестью сильно [всех] пугавшие. Таким образом, вскоре воспоследовала необычайная перемена**. Случилось так, что армия Полоцка, которая подверглась в высшей степени неожиданному и яростному нападению, в разгар схватки исчерпала [свои] силы. Ведь они так и не получили от своих никакого подкрепления и опасались, что внутри города может подняться возмущение, а враги, к несчастью, ещё и подожгли здания в городском предместье. Поэтому они приняли недостойное решение сдаться. Ведь, когда московиты подошли близко к крепостной стене, они, [полочане], утратили всякую способность сражаться. Итак, [Иван] Васильевич мгновенно овладел Полоцком, а польских рыцарей изгнал из страны, даровав [им] жизнь328. Литовцев же и русских отправил в Московию пленниками. Иудеев, которые не пожелали окунуться в купель крещения, не медля, утопил в водах Двины329. Он изрядно обогатился взятой в городе военной добычей — гораздо более обильной, чем подска-
* W1585: caduceatoresque ad portas misit, qui omnia hostilia Polocis denunciarent, ni propere arce excederent, civibus vero sese dedentibus omnia salva et laeta pollicerentur. Cp. Giovio. P. 83: ...caduceatoresque ad portas praemisit, qui omnia hostilia Gallis denuntiarent, ni propere Mediolano excederent, civibus vero sese dedentibus omnia salva et laeta pollicerentur. Ср. Одерборн. 3, 28.
** W1585: mox incredibili rerum commutatione subsecuta. Ср. Одерборн. 1, 30: incredibilem rerum omnium comutationem statim subsecuturam. Cp. Just. 22. 6. 3.


106
Пауль Одерборн
зывали ему догадки и алчность*. Это событие, как известно, положило начало [невзгодам] и принесло литовцам величайшие беды. А Сигизмунда постигла невероятная скорбь, из-за того что он не сберёг самую сильную оборонительную крепость в своей стране. И шла молва, что он, лишившись всех прежних достоинств, слишком доверился хитрому врагу и не смог вовремя прийти на помощь своим [подданным].
[60.] Однако, взяв Полоцк, [Иван] Васильевич не только увеличил своё государство и мощь, но и направил силу и напор своих армий на готов, — ранее непобедимых, которые с огромным вооружённым войском уничтожили Рим, столицу мира, которые завоевали власть надо всей Италией, которые много долгих столетий сами собою правили, — и целые два года терзал их кровопролитной войной330. Обоих правителей, [то есть московитов и готов], вовлекли в эту рискованную войну [их] наместники, [вступившие] в опасное противостояние [между собой]. Дело в том, что все совершенно гарнизоны, которые располагались в крепостях на границе готов и московитов, усердно старались и всячески заботились о том, чтобы как можно дальше расширить свои пределы, ища какого-нибудь повода для новой схватки, и поэтому лютовали друг против друга во взаимных кровопролитных стычках, из которых победителями зачастую выходили готы. Мужество было столь же велико, как и безрассудство**. Неоднократно также боевое счастье поворачивалось другой стороной, и победа доставалась московитам. Короткое время спустя, когда сами государи подняли оружие ради сограждан, как они [того] просили, неожиданно разгорелась весьма бурная и губительная война, в которой было пролито много людской крови .
[61.] Московит зашёл далеко и глубоко во владения готов с двумястами тысячами всадников, дойдя вплоть до Выборга, и несколько дней яростнейше бомбардировал этот город из огромного множества пушек331. Король готов Густав332, благородной душой стремившийся к воинской славе, по зову всех своих [подданных], и прежде всего вельмож, с хорошо
* Ср. Одерборн. 3, 74: «там, мол, они раз и навсегда обогатятся военной добычей — гораздо более обильной, чем подсказывали им догадки и алчность».
** Ср. Одерборн. 1, 26. Ср. Ciovio. Р. 79.
*** W1585: repente bellum exarsit valde atrox et cruentum, in quo multum humani sanguinis fusum est. Ср. Ciovio. P. 102: repente bellum exarsit valde atrox et maxime diuturnum, quo Europa prope omnis, diffuso late incendio, per novem annos deflagravit. Cp. Одерборн. 1, 44.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
107
снаряжённым войском двинулся через Аландский залив против него в Финляндию, сопровождаемый великолепными отрядами храбрейших легионеров и германцев. Ведь они утверждали, что он очень легко достигнет всего, чего жаждал, и что он заставит московитов принять любые его условия, какие захочет, если только пожелает воспользоваться плодами победы над ними — напуганными и оказавшимися в чужедальней стране. Ибо московиты сильно отдалились от родной земли, а за беспощадную тиранию [их] ненавидят все смертные. И поэтому, мол, их легко будет разбить на походе, а готы, когда их уничтожат, таким образом наконец вернут себе старинные и законные владельческие права на [эту] область333. Вот по какой причине король готов, которого призывали взяться за оружие, подготовил отряды и с величайшей стремительностью пошёл на врага. Московиты получили сведения об этом от гонцов и уступили необходимости, избавившись от страха перед весьма серьёзной опасностью, — своевременно отступили и сняли осаду, явно думая, что эту бесславную неудачу, которую они тогда перенесли с величайшей душевной болью, некогда, когда фортуна повернётся в лучшую сторону, они сумеют исправить, — раз уж им удалось уйти от грозной беды не до конца сломленными*. Они, к тому же, не желали, чтобы готские рыцари вооружённым натиском отняли у них Выборг, который, даже если бы они, [московиты], его взяли, они [своим] гарнизоном не смогли бы должным образом защитить**.
[62.] Тем не менее на обратном пути, подпалив сёла и деревни, они беспощадно пожгли поля и увели большое количество пленников. [Московиты] были побеждены великими трудностями пути и всеми прочими [тяготами], и готы преследовали их вплоть до Кексгольма и Нотебурга334. Они везде и повсюду истребляли их с фронта и флангов, частью пронзая пулями, частью разрывая на куски пушечными ядрами. И битва кипела с большим озлоблением, чем когда-либо прежде, и силы [сторон] были гораздо больше. Ибо ради внезапно начавшейся войны с обеих сторон были подняты и в огромной спешке собрались люди с самых далёких окраин —
* Ср. Одерборн. 1, 26: «Однако Василий думал, что некогда, когда военное счастье повернётся в лучшую сторону, он сумеет исправить эту бесславную неудачу, которую тогда перенёс с величайшей душевной болью, — раз уж ему удалось уйти от грозной беды не до конца сломленным». Ср. Giovio. Р. 80.
** W1585: quod captum etiam praesidio tueri commode nequirent. Cp. Giovio. P. 79: quas praesidio tueri commode nequiret.


108
Пауль Одерборн
во имя славы, во имя спасения, во имя власти надо всем островом*339. Кроме того, немало московитов на обратном пути поглотило море. Ведь под тяжестью столь большой армии проломился лёд, что принесло варваром внезапную погибель336. В скором времени этой тяжелейшей войне был положен конец, а зачинщики распрей были жестоко казнены.
[63.] [Иван] же Васильевич, вышедший из бездны варварства и из недр лесов, подчинив своей власти все просторы вплоть до Балтийского океана, себе одному заставив повиноваться царства казанских и астраханских татар, разбив армии литовцев и готов, — поскольку мощь его, вследствие покорения [обитающих] со всех сторон соседей, непомерно возросла и [всех] страшно пугала**, сделался ещё заносчивее, и в восторге от подобных успехов начал тогда впервые устраивать роскошные трапезы и великолепные пиршества, и за их красивую внешность полюбил девушек из чужеземных народов***337. А когда некоторые придворные из лести стали приветствовать его, именуя Александром Македонским****338, то он в душе изумительным образом возгордился и тут же принялся лютовать над своими [гражданами] со злобой, свойственной не царю, а врагу*****339.
[64.] В большинстве случаев войны начинают ради пользы сограждан, и хорошему правителю следует гораздо более неусыпно печься о благоденствии граждан, чем о погибели врагов. Однако тиран действовал
* W1585: Nam pro gloria, pro salute, pro totius insulae imperio remotissimae utrinque gentes excitae, ad enatum repente bellum summa festinatione concurrerant. Cp. Ciovio. P. 71: Nam pro gloria, pro salute, pro totius insulae imperio remotissimae utrinque gentes excitae, ad enatum repente bellum summa festinatione concurrerant. Cp. Одерборн. 2, 5.
** W1585: ob potentiam suam finitimis undique subactis in immensum exorescentem (sic) maximeque formidandam. Cp. Ciovio. P. 92—93: potentiam finitimis undique subactis in immensum excrescentem maxime formidandam esse.
*** W1585: tantarum rerum admiratione captus, tunc primum luxuriosa convivia, et magnificentiam epularum sectari; tunc virgines peregrinae nationis diligere, ob formae pulchritudinem coepit. Cp. Just. 11. 10. 1—2: admiratione tantarum rerum capitur. Tunc primum luxuriosa convivia et magnificentiam epularum sectari, tunc et Barsinen captivam diligere propter formae pulchritudinem coepit.
**** Ср Одерборн. 3, 114: «льстецы то и дело приветствовали его, именуя Александром Македонским».
***** Ср 0дер^ОрН 2, 12: «окружённый непобедимым отрядом воинов, [Иван] Васильевич принялся свирепствовать против своих людей со злобой, свойственной не царю, а врагу».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
109
противоположным образом. Раз уж [перед ним] не было врага, он принялся терзать войной своих граждан, так, словно бы они нанесли ему бесчестье, которое нельзя простить, и он никак не способен был вести мирную жизнь, если только не лишит их жизни, благополучия, детей, жён и всего имущества. Самый сильный гнев вызывали у него речи приближённых, осуждавших [его] за то, что он искореняет обычаи родины и [своего] отца Василия. За подобные упрёки был казнён ближний сановник государя Дмитрий Овчинин, после того как сначала над [ним], невиновным, устроили следствие. За то, стало быть, что он не выпил разом до дна полученный из руки государя кубок и тем самым показал пренебрежение к царскому величеству. Все придворные начали роптать из-за гибели этого видного мужа, оплакивая смерть неповинного старца, то и дело говоря, что и им самим не приходится надеяться на лучшую [участь]*340.
[65.] Когда об этом сообщили [Ивану] Васильевичу, то он, опасаясь, как бы такие настроения не распространились также среди прочих и славу победы не затмила бы позорная жестокость, сделал вид, что он намеревается вступить в обитель монашеской жизни или вообще уехать из страны341. Передоверив поэтому управление государством вельможам, он готовит отъезд — вместе с двумя сыновьями, собирая домашние святыни и храмовую утварь, увещевая всех, чтобы они хранили вверенные им интересы отечества и смотрели, как бы государство не потерпело какого ущерба. После подобных увещеваний он поехал в [Александровскую] Слободу в сопровождении Льва Салтыкова, Ивана Чеботова, Ивана Вяземского342 и нескольких других знатнейших мужей**. Немного позднее, сняв с них одежду, он нагими отправил их обратно в город Москву и передал им грамоты для главного священнослужителя, которого именуют митрополитом. В них он сообщал, что намеревается уехать в самые отдалённые области своей страны и никогда не возвратится пред очи тех людей и изменников, которым нужен государь, которому бы они повелевали и которого они желают свергнуть, лишив жизни и всех богатств. Это известие повергло в ужас весь народ. На совете приняли решение, что нужно
* Ср. Одерборн. 2, 13: «Итак, весь [народ] по всей стране дрожал от страха, сочувствуя погибели невинных людей, иной раз говоря, что и им самим не приходится надеяться на лучшее [обращение]».
** W1585: Leone Solicavio, Ivano Schoboto, Ivano Vesenicio aliisque primariis aliquot viris comitatus.


110
Пауль Одерборн
просить князя, дабы он вернулся к управлению государством и не покидал отечества и своих граждан343. Итак, послами выступили архиепископ Новгородский, также епископ Суздальский, настоятель Троицкого монастыря, а их сопровождали князь Иван Бельский, о котором будет рассказано ниже, князь Иван Мстиславский, хранитель государственной печати, Иван Висковатый и Андрей Васильевич*344. Он допустил их всех пред свои очи и произнёс суровую речь, жесточайше их порицая, обвиняя в измене и неверности. И в конце концов превеликими мольбами его с трудом уговорили возвратиться к кормилу правления. Он заявил, что ни за что** не согласится этого сделать, если только граждане сначала вновь клятвенно не обязуются, что никогда не будут противиться повелениям государя. С общего согласия всех сословий и подданных послы обещали повиновение, и [Иван] Васильевич возвратился в столицу при великом ликовании граждан, которые были уверены, что избавились от большого страха и большой опасности.
[66.] Там он обратил помыслы вовсе не к благоденствию и славе народа, но, находясь под защитой сильнейшего отряда из двух тысяч стрельцов, узнал о себе суждение каждого и собрал на один двор тех, у кого было плохое мнение о государе, намереваясь их либо уничтожить, либо отправить в ссылку в самые отдалённые края. И проложив себе путь уже к открытой тирании, он подверг подданных весьма жестоким истязаниям, по своему произволу издеваясь над людьми высокого и низкого состояния.
[67.] Ростовского князя, когда тот усердно молился во храме, он приказал заковать в цепи и, отрубив ему голову, утопил в водах Волги345. Затем напал на домочадцев невинного, чудовищными казнями истребив с лица земли сотню людей. А в то время, когда Сигизмунд Август вместе с войском пребывал в полях у Радошковичей, он вызвал к себе в Москву Ивана Петровича, главного воеводу всей Руссии, которого лжесвидетели обвинили в измене. Как только он явился, его облачили в царскую порфиру, приказали принять скипетр и диадему, а затем — плачущего и испуганного — посадили на высокий престол. [Иван] Васильевич обратился к
* W1585: archipraesul Novogardensis, episcopus item Susdaliensis, abbas Troiecensis, in quorum comitatu erant cnesus Ivanus Bielsius, de quo inferius dicetur cnesus Ivanus Metisselovius, annuli regii custos, Ivanu Viscovartus, et Andereas Basilius.
** W1585: nequam. Д. 6.: nequaquam.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
111
нему [и] говорит: «Здравствуй, непобедимейший император русских, вот, ныне я наконец-то торжественно возвёл тебя в это наивысшее достоинство и царское звание, которого ты столь сильно жаждал, но долго тебе не править». Не сказав ничего более, он в тот же миг пронзил несчастного старца острым клинком, а потом государевы опричники ужасным образом растерзали* мечами труп убитого, и** во всей его усадьбе не осталось никого из людей или скотины, кого бы не погубили. Ибо [Иван] Васильевич запер триста человек деревянной оградой и сжёг их, подложив пушечный порох. После умершего осталась беременная жена и несколько незамужних дочерей. Опричники, сначала изнасиловав, изрубили их на куски346.
[68.] Право, не лучшая судьба постигла и Казарина Дубровского, который хранил государственную печать. Он был обвинён в нерадивости, — якобы во время одного из ливонских походов он слишком поздно подвёз пушки. За это ему вынесли смертный приговор и казнили самым жестоким образом вместе с двумя сыновьями. Старшего сына палачи привязали к четырём колёсам, соединённым скобой, [и] разорвали на четыре части. А [Иван] Васильевич, словно бы торжествуя, восхищался усердием палачей и вдоволь посмеялся***, поддержанный при этом всей толпой присутствовавших. Ибо никому не было позволено мановением руки или выражением лица осуждать славные деяния государя, если только кто часом не желал испытать [на себе] такое же несчастье347.
[69.] Ведь он поощрял соглядатаев и доносчиков, которые даже у женщин старательно выясняли, что те толкуют о государе. Если же какая по болтливости или сгоряча бранила поведение государя, её тотчас тащили во дворец, бесчестили и вешали. Некоторых пойманных на этом он повелевал вешать над столами их мужей, за которыми они обедали и ужинали, и лишь с трудом великими мольбами удавалось выпросить, чтобы [им] разрешили похоронить уже смердевшие трупы348. И пока жёны там висели, мужьям не разрешалось принимать пищу в каком-либо ином месте, а если их на этом ловили, то умерщвляли гораздо более отвратительными видами казней. Когда он ехал по стране, то, если на пути встречались какие-нибудь знатные матери семейств, он, отобрав одежду, заставлял их стоять прямо на снегу обнажёнными до тех пор, пока он не проедет мимо со всей
* W1585: laceraveret. Д. б.: laceraverunt.
** W1585: nunc. Д. б.: пес.
*** W1585: effuse rideret. Ср. Ciovio. P. 55, 88.


112
Пауль Одерборн
придворной свитой*. Ибо он с большим удовольствием и охотой услаждал очи своих [людей] подобным зрелищем349.
[70.] В шестьдесят седьмом году собрались наиболее знатные граждане, возмущённые этим гнусным поведением, и слёзно его умоляли, чтобы он наконец прекратил [свою] тиранию, вспомнил бы ныне о снисходительности и добродетели, подумал бы о настроении подданных, которые страдают от подобных поступков. Один показывал [свои] седины**, другой — раны, третий — постаревшее от возраста [и] покрытое шрамами тело. Лишь они одни, [по их словам], всегда были покорны повелениям владык, теперь же просят, чтобы он по крайней мере даровал жизнь невиновным и пожалел если не подданных, то хотя бы себя самого — как бы истребление граждан не уничтожило его собственное благополучие. Эти самые справедливые просьбы обернулись на погибель просящим. Ибо всех их перебили под предлогом, [что они плетут] интриги390.
[71.] Другие тираны, жаждая человеческой крови, обыкновенно творят ужасы не столько по отношению к подданным, сколько по отношению к врагам. Но [Иван] Васильевич наслаждался приятнейшим, доставляющим удовольствие чувством***, когда свирепствовал голодом, огнём и мечом над головами своих безвинных [сограждан]. Ведь, когда ему, движимому неопределёнными подозрениями, не удалось извести жителей Новгорода, Пскова, а также Твери и Нарвы обманом, подлостью и изощрённым коварством, он в конечном счёте задумал осуществить это прямым насилием, устроив неприкрытое побоище. Ибо он могучим натиском устремился на новгородскую область и, прежде чем слухи [о нём] могли донестись до города, при помощи пушек взял несколько замков, захватил кругом в качестве добычи много скота и людей, и всю тамошнюю местность, известную изобилием деревень и крестьян, наполнил ужасами войны391.
[72.] Тем временем к городу подошли высланные вперёд отборные отряды палачей, и некий Малюта Скуратов, который держал под [своей] властью государевых опричников****, должен был перекрыть горожанам всякую возможность к побегу, и убивать, обращать в бегство*****,
* Ср. Одерборн. 2, 90: «Не раз, сняв [с него] одежду, [Иван Васильевич] отправлял его восвояси обнажённым прямо по снегу».
** W1585: comiciem. Д. б.: canitiem.
*** W1585: iucundissimo voluptatis sensu fruebatur. Ср. Одерборн. 2, 52; 3, 110.
**** Wl'jß'j- Malutus quidam Scrutovius, qui satellites principis imperio continebat.
***** W1585: fugeret. Д. 6.: fugaret.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
ИЗ
и грабить всё, что попадётся на пути, с тем чтобы они никоим образом не могли укрыться от окровавленных рук яростного и жестокосердного властелина, который истребил в стране большую часть вельмож, подозревая их в различных проступках. Весть о его появлении потрясла страхом души неповинных [людей] и переполнила сам город невыразимыми бедствиями. А горожане среди этих злоключений и при тогдашних обстоятельствах оставили надежду на жизнь, молились перед алтарями о прощении грехов, поскольку предвидели, что произойдёт и что, стало быть, неумолимая ярость суровейшего тирана не уступит никаким рыданиям и слезам. Малюта, муж воинственный и преданный [Ивану] Васильевичу, полный решимости в душе и в деснице, взял на себя дело и учинил резню. Вместе с ним в Новгород быстрее, чем можно было ожидать, прибывают татары, также туда был послан старший сын тирана Иван, дабы, если у кого оставались сомнения или боязнь, его присутствие внушило бы [им] большую уверенность, что необходимо ускорить расправу.
[73.] Созвав на преступную сходку как всех лиходеев, так и знатных людей, и главных друзей и клиентов, они постановляют сотворить злодеяние прямо при свете ясного дня. А общим сигналом к тому, чтобы обнажить кинжалы, было назначено то время, когда посередине церковной службы к народу вынесут святые дары. Когда дошло до расправы, то опричники не пощадили никого, невзирая на пол и лета. Растерзали на части людей и скот, оскверняли развратом девиц, пронзали пиками младенцев, а сами городские строения подожгли, их изумительным образом пожрал огонь, и они рухнули. Семьсот женщин вместе с несчастными детьми утопили в реке Волхове. Их последним желанием было обратиться к отеческим богам, но они не выпросили у палачей дозволения помолиться, а услышали самые недостойные оскорбления, что, мол, они пренебрегли повелениями и величеством государя, и их тотчас вместе с детьми ввергли в речной поток. Именитых граждан, подвесив в петле, выбрасывали из окон. Ревностно исполняя своё дело, подручные [палачей] перебили также сенаторов и их телохранителей, заперев их в курии. Ничто не могло быть чудовищнее этого зрелища. Ведь, когда окна курии переполнились [висевшими телами] и не хватало [места], куда привязывать верёвки, то, чтобы освободить пространство для следующих казней, петли с повешенными ранее и [уже] умершими перерезали, так что [Иван] Васильевич напоследок оставил трупы убитых разъярённым прислужникам, которые волокли их баграми и сбрасывали в реку.


114
Пауль Одерборн
[74.] Священники бежали к алтарям, но погибали там, разделяя ту же судьбу и участь. Ибо никакие мольбы, никакое уважение к религии, никакое, наконец, благоговение перед святынями не могли удержать жестоких палачей от замысленного ими гнусного преступления. Но из числа тех, на кого напали с обнажёнными мечами перед алтарём, сохранили жизнь иерарху наивысшего чина. Он же, чтобы смягчить ярость разгневанного государя какой-нибудь услугой, пригласил его в свой дом на пир и застолье. [Иван] Васильевич, прежде чем отправиться к [этому] человеку, приказал своим [людям], чтобы, пока они обедают, те зарубили оставшихся священнослужителей и вынесли изо всех храмов сокровища и украшения. Опричники с невероятным рвением и быстротой спешно хватаются за оружие, поднимается очень большое волнение, и стекаются люди всякого возраста и пола, душегубы грабят дома монахов и преследуют святых мужей — одних умерщвляют, других живыми ведут в курию для казни. Благодаря [Ивану] Васильевичу этот пир наполнился столь великой горечью и скорбью, что, сидя за трапезой, он казался страшнее, чем в строю с оружием в руках*. Ведь он тут же отнял у епископа, к которому пришёл как будто бы в знак уважения, деньги и все богатства, отблагодарив его за поданный обед похоронным обрядом. Когда [Иван] Васильевич узнал, что у епископа, оказывается, скончалась жена, он привёл ему кобылу и говорит: «Отныне, достопочтенный епископ, это будет твоя наложница, а взносы на свадьбу сделают твои сотоварищи». После этих слов он, применив пытки, разузнал, где лежат богатства священников и храмов, а самого епископа повелел ради поругания посадить на кобылу и провезти по городу, как преступника, под крики глашатая, и потом зарезать.
[75.] Во время этой великой вакханалии самых омерзительных казней и унижений перебили две тысячи семьсот семьдесят человек, если исключить множество людей более низкого положения, которых заперли в деревянной ограде, и сам тиран, вонзая шпоры в спины лежавших, ужаснейшим образом топтал [их] в глубокой грязи и убивал. После того как об этих событиях известили соседей, Московия была в трауре, повсюду слышались вопли, как если бы вся страна была захвачена. Частные дома закрылись, храмы закрылись, все службы прекратились, ото всех частных дел отказались. Когда тиран ушёл, бежавшие новгородцы собрались у ворот и расспрашивали тех немногих, которые пережили избиение и вышли
* Ср. Just. 12. 6. 13. Ср. Одерборн. 2, 13.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
115
навстречу, о своих [родственниках]. Когда же несчастным, пребывавшим сначала между сомнением и надеждой, в смутном страхе, в неопределённом предчувствии [своего] сиротства, открылась погибель родных, тогда по всему городу стали слышны стенания плачущих, вой страждущих матерей и жалобные вопли. Между тем выходят из своих убежищ другие горожане, неимущие в распущенных грязных и рабских одеяниях*, чей вид увеличивает полки рыдающих. Все они воздевают руки к небесам, оплакивая то свою участь, то судьбу города352. Впоследствии к прочим наитягчайшим бедствиям добавилась ещё одна насмешка фортуны. Дело в том, что город также опустошила весьма жестокая и внезапная зараза. Болезнь распространялась от малейшего прикосновения, сразу после чего происходило очень много похорон353. Это привело к большим трудностям в подвозе съестного, так что обнищавшие люди, бывшие на последнем издыхании, не только варили трупы убитых, но и питались человеческими останками, словно бы изысканнейшими кушаниями. Как только весть об этом дошла до [Ивана] Васильевича, он приказал разорвать на куски тех несчастных и сбросить [их] в реку.
[76.] После того как он подобным образом покарал новгородцев и истребил великолепие всего города, — полагая, что для его душегубов отдых тягостен, а бездействие для такого войска — опасно, он перевёл отряды в Нарву, как для того чтобы нескончаемые жестокости не позволяли ярости воинов ослабнуть, так и для того чтобы прочие [жители] испытали на себе такие же бедствия. Первым делом он сразился за богатства новгородцев, которые были сложены на хранение в Нарве. Захватив их, он набросился на невиновных людей и объявил всех граждан города своими врагами. Стану ли я здесь говорить о разорении храмов? О том, как порубили чужеземцев, которые съехались туда от разных народов? Разве не яростью государя были уничтожены даже старики, мальчики, матери семейств, девушки? а как спалили дома в городе? как насиловали и грабили? какие [были] вопли людские? что было с несчастными детьми, которых, как мы узнали, уводили в рабство и бесчеловечно лишали жизни. Отнятые малыши с горестным воем обнимали и цеплялись за отцов, с другой стороны жена впивалась взором в мужа, [которого ей] не суждено было более увидеть, не меньший ужас внушали слёзы старцев. Они оплакивали захваченных в рабство внуков, на которых возлагали надежду о продолжении рода.
* W1585: sordida servilique toga discincti. Ср. Одерборн. 3, 82.


116
Пауль Одерборн
Те недолгое время спустя горевали об обречённых на смерть отце и деде. В это время весь город, [все] свидетели звуками рыданий откликались на столь беспощадное избиение. В конце концов предел слезам положила необходимость в отбытии [государя].
[77.] После этого [Иван] Васильевич приехал в Псков. В ответ на мольбы [горожан] он сильно смягчил прежний гнев и ненависть, таким, однако, образом, что, назначив [им] наказания, в полной мере явил неистовство [своей] уязвлённой души*. Куда бы он ни приходил, он всё стирал с лица земли, жёг селения, дома и замки. В конце концов он повелевает созвать народ к помосту на собрание, как если бы намеревался ввести преобразования в государстве. Собрав в курии сенат, словно бы с намерением сначала что-то уладить, он без промедления впускает воинов, осаждает народ, истребляет сенат. Свершив над ним расправу, он, сверх того, убивает самых состоятельных и влиятельных [жителей] из простого народа. Вслед за этим он вновь приводит в порядок войско, чтобы тем лучше подготовиться к внезапному нападению на близлежащие города, не ожидавшие никакого врага и опасности, и чтобы столь большое войско не ограничилось бы разорением одного или двух городов. В этот раз он отправляется в Тверь и вершит там [свои] обычные зверства: виднейших горожан заключает в оковы, а их жён отнимает и бесчестит, девушек же растлевает перед свадьбой, а затем отдаёт женихам, богатых [людей] или изгоняет из города, или приказывает умертвить, а их имущество присваивает, украшения матерей семейств обращает себе в доход. У одних он лишает жизни супругов, других истязает, заставляя выдать, [где лежат] деньги их мужей**3?4.
[78.] А с тем чтобы становиться для своих [людей] нестерпимее и ужаснее день ото дня, он устроил новую резню и обратил бешенство от общин на частных лиц. Он предал смерти придворного секретаря, которого многие годы очень любил и с которым*** обыкновенно советовался даже о самых важных делах. Это был Афанасий Вяземский3", столь любезный государю, что он нередко выпивал лекарства, приняв [их] из его
* W1585: multum quidem de pristina ira atque odio adversus supplices remisit, ita tamen ut vim exulcerati animi in irroganda poena prorsus ostenderet. Cp. Ciovio. P. 11: multum de pristina ira atque odio adversus Laurentium remisisset... ita tamen ut vim exulcerati animi in irroganda poena prorsus ostenderet.
** Cp. Just. 21. 2. 10; 21. 3. 7—8. Ср. Одерборн. 1, 46; 1, 48.
*** W1585: qui cum. Д. 6.: cum quo.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
117
рук. Он был обвинён в неверности, — якобы он предупредил тверичей о грядущем несчастье, — схвачен и сечён розгами. Его избили, руки и ноги переломали, словно бы вину взыскивали с каждого члена, [и] зарезали на глазах у народа, тело насадили на кол. Его сыновья и все родственники в свою очередь были преданы казни, дабы не осталось никого из столь преступного рода, кто бы мог повторить его злодеяние356.
[79.] Потом он, [Иван Васильевич], вернулся в город Москву и предался тем же занятиям. Он снова поднимает слуг и повелевает в установ- ° 357
ленный для расправ день воздвигнуть на площади восемнадцать рогаток и такое же число крестов*. Затем приносят все разнообразные орудия, изобретённые для того, чтобы истязать людей, зажигают огонь, а на него ставят медные котлы, в которых кипела очень горячая вода. Внушив всем величайший ужас этими приготовлениями, сам он выходит к народу с отборным отрядом палачей и занимает окрестные места вооружёнными стражами, дабы открылась возможность уничтожать людей с большей лёгкостью. А для осуществления [своих] злодейств он избрал день церковного праздника, чтобы сотворить бесчестные дела под видом религии и тем проще прикрыть [эти] постыдные поступки358. Тогда он приготовил угощения для простого народа в общественных зданиях, а для сената — в курии, намереваясь подсыпать в кубки яд, скрыто и без свидетелей истребить сенат, чтобы с большей лёгкостью разграбить осиротевший город**. Но никто не пришёл. Он самолично разъезжал на лошади по перекрёсткам и приказывал гражданам быть смелее, стараясь свести на нет злобу прошлых [дел] добротою нынешних. Однако эти лицемерные приёмы долгое время не вызывали доверия, потому что испуганные [люди] не хотели его
* W1585: iisdemque consiliis intentas, iterum servitia concitat, statutaque Carlium (sic) die, decem et octo furcas totidemque cruces in foro erigi iubet. Cp. Just. 21. 4. 6—7: Hoc consilio praeventus iterum servitia concitat statutaque rursus caedium die... munitum quoddam castellum... occupât.
** W1585: Concepto autem sceleri sacrorum diem legit, ut religionis specie nefanda committeret, commissaque facilius tegeret. Mox plebi epulas in publicis porticibus, senatui in curia parat, ut poculis veneno infectis, secretius senatum, et sine arbitris interficeret, orbamque, civitatem expeditius vastaret. Cp. Just. 21. 4. 2—3: Cui sceleri sollemnem nuptiarum diem filiae suae legit, ut religione votorum nefanda commenta facilius tegerentur. Itaque plebi epulas in publicis porticibus, senatui in domo sua parat, ut poculis veneno infectis secretius senatum et sine arbitris interficeret orbamque rem publicam facilius invaderet.


118
Пауль Одерборн
видеть, а неиспуганные избегали его, как свирепейшего палача. Страх увеличивали также взятие Новгорода, разорение Пскова, избиение тверичей и жестокость государя, у которого ни беззаконие, ни жажда человеческой крови не ограничивались ничем. В конце концов он отправил несколько отобранных [для этого] старейшин выяснить их настроения. Когда они возвратились, подав всем твёрдую надежду на [его] милость, простой народ начал выходить на улицы. И после того как собралась большая толпа, [Иван] Васильевич вышел к собранию и говорит: «О граждане, для вас взошёл счастливейший день, ибо я прямо в эту минуту решил отменить ранее вынесенный вам смертный приговор, однако же подвергну истязаниям и заслуженной казни сию горстку изменников». Этой речью он старался завоевать благосклонность народа, чтобы далее при меньшем возмущении (ведь к тому времени все уже будут на его стороне) осуществить то, что замыслил*. Итак, он выпускает из узилища двести [чело- век] и, даровав несчастным прощение, смягчает настроения присутствовавших всевозможными ласкательствами. Затем он переходит к задуманному [им] злодейству [и] убивает не только советников, но и самого [своего] брата и родственников, чтобы у тех, с кем он обязан был разделить власть, не осталось даже малейшего притязания на совместное [с ним] правление**.
[80.] И среди первых на помост приводят посла от русского народа, мужа выдающихся талантов и красноречия, Ивана Михайловича Виско- ватого. Предводитель палачей Малюта, готовый на любое преступление, подходит к нему [и] говорит: «Ты умрёшь, Висковатый! Ты дважды стремился захватить тираническую власть, дважды наводил на Московию татар, дважды пытался выдать Казань турецкому императору***, но итог
* Ср. Одерборн. 1, 19 (о Василии III): «Но он скрывал своё намерение и поначалу старался завоевать благосклонность народа, чтобы затем при меньшем возмущении (ведь к тому времени все уже будут на его стороне) осуществить то, что замыслил». Ср. Just. 21. 1. 4.
** Ср. Одерборн. 1, 19 (о Василии III): «При всём народе он возвёл ложные обвинения на родственников своих братьев. Их родичей он умертвил, чтобы у тех, с кем он обязан был делить власть, не осталось даже малейшего притязания на совместное [с ним] правление». Ср. Just. 21. 1. 6—7.
*** W1585: bis tyrrannidem adfectasti, bis evocasti in Moschoviam Tattaros, bis Turcarum caesari Casanenses prodere voluisti. Cp. Just. 22. 1. 16: Bis occupare imperium Syracusarum voluit, bis in exilium actus est.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
119
[твоего] коварства будет безрадостен»*. Тут он поворачивается к стоявшим вокруг [и говорит]: «Товарищи по оружию, прибивайте его к перекладине, чтобы то же место, которое прежде было символом [его] высокого звания, стало бы памятным знаком его казни». Однако Висковатый выдерживал жестокость государя с благородством и с высоты креста, как будто бы с трибуны, проповедовал о его злодеяниях, обвиняя его то в том, что он обманом изводил вельмож, [возбуждая к ним] несправедливую ненависть за стремление к царской власти, то в смертях неповинных сограждан, то в тайных умыслах против его родственников — что он предпочёл законопатить родного брата в тюрьму, а не сохранить [ему свободу]. После того как он во всеуслышание провозгласил это при громаднейшем стечении народа, взыскали вину с каждого [его] члена, а один из секретарей, чтобы доказать государю свою преданность каким-нибудь преступлением, отрезал Висковатому детородные органы, от этой раны тот разом испустил дух360. Тогда [Иван] Васильевич обратился к [этому] писцу и говорит: «Ты тоже сообщник подлейшего заговора, ведь ты ускорил гибель предателя, поэтому либо сожри то, что ты отрезал, либо предвкушай подобную же казнь». Тот, увидев, что совершённый [им] поступок неожиданно направил злобу на него самого, побледнел от страха перед ужасами пыток, целиком съел срамные части Висковатого и [так] спасся. Впоследствии жену несчастного лишили всего имущества, заключили в темницу, сына отправили в изгнание, дочерей отдали на поругание .
[81.] В тот же час на те же рогатки притащили главного казначея, которого он погубил необычными пытками, поочерёдно обливая его то горячей, то ледяной водой362. Вслед за ним разорвали на куски государева повара, и одновременно выводят из тюрьмы на поле двести знатных мужей363. Хотя они серьёзно и с величайшим достоинством желали оправдаться, внезапно был подан знак барабаном, им не дали [этого] сделать, но крайне жестоко растерзали по приговору и суду бушевавшей и кричавшей на них толпы. Произошло такое побоище, что, казалось, сами черти сговорились с тираном вместе на погибель невинным. В самом деле, разъярёнными сердцами воинов овладело столь сильное бешенство, что они не пощадили [никого, не взирая на] лета, к которым имели бы снисхождение даже самые без-
* W1585: sed fraudis baud laetus eventus erit. Just. 23. 2. 3: Sed fraudis baud laetus eventus fuit.


120
Пауль Одерборн
жалостные враги, и вступили в смертоносную схватку с малыми детьми и матерями младенцев, для защиты которых обычно начинают войны*. И вот, будто бы злодеянием они приобрели прекрасную победу, они подступили к тирану — как были, в крови от недавнего избиения несчастных**, — нетерпеливо ожидая, не будет ли ему угодно приказать им, готовым [на всё, совершить] ещё какое-нибудь преступление. Ибо, имея прямо перед глазами трупы порубленных [людей], они замышляли в сердцах новые лиходейства. Все были потрясены этим столь свирепым правлением, [и] сто пятьдесят знатных мужей принялись совещаться о том, чтобы спешно бежать в Польшу364. Но их выдали [своей] болтливостью соучастники, и все они понесли наказание за [свои] неудавшиеся намерения, будучи ввергнуты в глубочайшие топи. Потом на лоне матерей убили их маленьких детей. Избавившись таким образом от внешней опасности, [Иван] Васильевич обратил безбожную и преступную натуру на злодеяния внутри семьи.
[82.] Он строил козни своему брату Юрию369, при помощи которых лишил его самого жизни, а его жену — всех богатств. Первоначальная его хитрость состояла в том, чтобы при помощи лжесвидетелей возвести на безвинного обвинение в измене. Ведь иными способами, кроме как измыслив коварство, он не мог добраться до его богатств, которыми жаждал завладеть. И это преступное намерение [Ивана] Васильевича было известно брату. Поэтому тот искал убежища у себя дома, стараясь отвести его ярость, распалённую [прошлыми] удачами и успехом. [Юрий] был человеком выдающейся красоты, а также необычайно сильным. Любезный в речах, справедливый в делах, воздержанный в пище, так что, каза-
* W1585: Nam et tanta rabies feros militum animos in vaserat, ut non parcerent aetati, cui etiam immanissimi hostes pepercissent, bellumque internecinum cum infantibus parvulis, parvulorumque matribus gererent, pro quibus bella suscipi soient. Cp. Just. 26. 2. 3: Tanta rabies feros animos invaserat, ut non parcerent aetati, cui etiam hostes pepercissent, bellumque internecivum cum liberis liberorumque matribus gererent, pro quibus bella suscipi soient. Ср. Одерборн. 2, 64: «В большинстве случаев войны начинают ради пользы сограждан».
** W1585: Itaque quasi scelere victoriam insignem redemissent, sicuti erant cruenti ex recenti miserorum caede ad tyrannum accessere. Cp. Just. 26. 2. 4: Itaque quasi scelere vitam victoriamque redemissent, sicut erant cruenti ex recenti suorum caede, in proelium non meliore eventu quam omine proficiscuntur.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
121
лось, у него не было никакого иного недостатка в царственности, кроме [самой] царской власти. Наконец отыскивают какого-то соглядатая, который должен был обвинить его за его спиной, что он якобы дерзостно клеветал на брата и государя, стремился захватить тираническую власть и склонить граждан к тому, чтобы они подняли восстание. Итак, посылают [людей], чтобы доставить его на судебное разбирательство. Он, заметив пришедших лиходеев, убежал в столовую к трепещущей супруге. Уже там жена, защищая мужа, несколько раз бросалась навстречу разбойникам и желала принять на себя удары, которые предназначались мужу. Однако она старалась безуспешно, у неё отняли супруга. В разорванной одежде и с распущенными волосами она оплакивала это несчастье. Сам Юрий, хотя [его] тяготили заботы узника и множество ран, а между ним и женой из беды одного возникала [опасность] для другого, отчаявшись [спасти свою] жизнь, отослал свою жену вместе со всеми деньгами, домочадцами и царскими нарядами в убежище, боясь, как бы она не пострадала от злодея-брата. Хотя жена долго умоляла, чтобы он не отпускал её от себя, заявляя, что при заключении брака она обязывалась разделить [с ним] любую участь.
[83.] Едва лишь он явился пред очи брата, как вызванные [для этого] палачи заковали его в цепи [и] стали истязать. Он же счёл их недостойными того, чтобы в чём-либо перед ними признаваться. Однако попросил, чтобы ему в качестве последнего желания было дозволено обратиться с речью к присутствовавшим. Все повелели ему говорить, водворилась тишина, оковы ослабили. Он, как был в цепях, указывает на [свою] простёртую руку [и] произносит: «Взгляните, воины, на одеяние и украшения вашего князя, которыми наградил его не кто-нибудь из врагов, ибо это послужило бы [мне] ко славе, [нет, это] вы превратили меня из повелителя в узника, из господина — в раба. Между тем в прошлом я одаривал вас многими милостями, о чём я не буду говорить, ведь страждущим не приносит пользы злословие. Об одном умоляю: если все желания [Ивана] Васильевича в том, чтобы лишить меня жизни, если он жаждет моей крови, то, пожалуйста, умертвите меня поскорее, прямо сейчас. Право, и ему безразлично, как или где я погибну, и я буду избавлен от позорных пыток. Если же вам стыдно протянуть руку просящему, дайте сюда клинок и позвольте свершиться тому, в чём вы поклялись государю». Не добившись [желаемого], он сменил мольбы на гнев [и] изрёк: «Злодеи! Господь, отмститель беззаконий, обратит на вас [гнев] и дарует вам такую же смерть, какую вы


122
Пауль Одерборн
прежде приносили неповинным людям. Ведомо, что вы уже ныне обагрены кровью сограждан и замышляете то же и против вельмож. Теперь я — последняя жертва [вашего] вероломства — произношу вам осуждение и предсмертные проклятья, дабы вы отправились в ссылку и провели весь век бедняками в изгнании, и да пожрут вас ваши [собственные] мечи, которыми вы погубили больше своих соотечественников, чем неприятелей». Затем, преисполненный гнева, он повелевает палачам быстрее совершить казнь. И тот же час прислали опричников, которые должны были его пронзить, он [же] не уклонялся от булата, от секир, от ударов, не вскрикивал, как женщина, но во славу [своего] древнего рода пал по обычаю храбрых мужей. Когда об этом сообщили его жене, она стала искать убежища, не надеясь на великодушие тирана. В дороге её спутницами были две служанки и множество знатных женщин — свита скорее почётная, нежели приносящая пользу. Её долго разыскивали, а когда обнаружили, то она сдалась, выговорив себе жизнь. Но [Иван] Васильевич, нарушив торжественную клятву, постановил её убить. Итак, когда бедная женщина увидела, что к ней решительно шагают вооружённые [люди], она добровольно вышла [им] навстречу в царском одеянии и в сопровождении двух служанок. После её протащили по всем улицам [и] в конце концов предали смерти и выбросили в реку366.
[84.] Учинив столько расправ, [Иван] Васильевич обратил [своё] усердие к установленным религиозным обрядам и вере отцов, решив устроить молебствия бессмертным богам, которые должны были бы воздать за многочисленные клятвопреступления и кровопролития. Ибо в тот день, который посвящён пророку Илии, он много часов не выходил из храма и самолично, словно какой-нибудь верховный священнослужитель, отправлял службу, так что, казалось, он с тщательностью и старанием разбирался даже в мельчайших правилах отеческой веры. Однако же он вовсе не был верным и неизменным слугой могущества Божьего, как он то изображал, и по прошествии нескольких дней возвратился к свойственной [ему] чудовищной жестокости367, более прилежа душой к [пролитию] человеческой крови, чем к христианскому милосердию368.
[85.] У русских был отважный витязь, муж, исполненный красноречия на собраниях, — Пётр Серебряный369. Его привели к нему, [Ивану Васильевичу], не дав убежать, и отдали палачу. [Государь] жадным взором глядел, как его рассекли на мелкие кусочки. Его ноги, голову и руки он завернул в холщовое покрывало и послал жене [Серебряного] в качестве


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
123
царского подарка*. Не большее мягкосердечие проявил [Иван Васильевич] и по отношению к польскому дворянину Петру Быковскому370. Отрубив ему голову, он с величайшим бесстыдством в стремлениях и речах какое-то время держал её в своих руках за трапезой, допустив, чтобы священнодействие застолья оказалось запятнано кровью славнейшего мужа и воителя**. А как изуверски обошёлся [Иван Васильевич] с Альбертом Безом из Силезии371! Выведя из отвратительной темницы, он лишил его жизни не прежде, чем вырвал несчастному глаза и переломал все части тела***.
[86.] Тогда же [Иван Васильевич] исключительно жестоко уничтожил бессчётное множество пленных372. Ведь, лишь только польские послы уехали из Московии, как он, освободив узников из цепей, объединил попарно братьев и родственников и заставил несчастных биться мечами. И он не насытился кровью до тех пор, пока не довёл до гибели всех кроме последнего победителя****. Свидетельством ненасытной кровожадности [Ивана Васильевича] было также и то, что он притащил обратно и тут же предал смерти начальников тюрьмы, которые бросились бежать, чтобы им не пришлось лицезреть столько казней. Он сделался новым карателем за милосердие, у которого тот, кто с негодованием взирал на преступление,
* W1585: pedes eius et caput et manus linteo velamine opertos pro munere regio uxori misit. Ср. V. Max. 9. 2. 5(ext.). 8—9: caput eius et pedes praecisos [et manus] in cista chlamyde opertos pro munere natalicio matri misit.
** W1585: cuius caput abscissum suis manibus inter epulas per summam animi, ac verborum insolentiam aliquandiu tenuit, clarissimique et viri, et bellatoris sanguine contaminari mensae sacra passus est. Ср. V. Max. 9. 2. 2. 10—14: idem caput M. Antoni abscisum laetis manibus inter epulas per summam animi ac uerborum insolentiam aliquamdiu tenuit clarissimique et ciuis et oratoris sanguine contaminari mensae sacra passus <est>.
*** W1585: Quam porro crudeliter se in Alberto Beso Silesio gessit? quern ex foedissimo carcere extractum, non prius vita privavit, quam oculos infelicis erueret, et singulas corporis partes confringeret. Ср. V. Max. 9. 2. 1. 29—33: quam porro crudeliter se in M. Mario praetore gessit! quern per ora uulgi ad sepulcrum Lutatiae gentis pertractum non prius uita priuauit quam oculos infelices erueret et singulas corporis partes confringeret.
**** W]58$. paria fratrum et propinquorum iungens, miseros ferro decertare coegit, neque ante sanguine expletus est, quam ad unum victorem omnes redegisset. Ср. V. Max. 9. 2. 2(ext.). 8—11: paria fere fratrum et propinquorum iungens ferro decernere cogebat neque ante sanguine explebatur quam ad unum uictorem omnes redegisset.


124
Пауль Одерборн
сам считался преступником*. Свершив за несколько дней такое множество кровавых деяний, он счёл, что [это] предприятие получило счастливый для него исход по милости Бога, и тогда воскурил фимиам и с великой щедростью себя вознаградил.
[87.] Однако следует перейти к другим его злодействам, которые причиняют такую же скорбь**. Когда он строил Орёл, то задумал изве- 373
сти трудившихся не ядом, не сталью, не иным насилием, а недостатком пищи. Дабы отвести жестокую смерть ещё более жестоким поступком, они, [строители], убили семерых живых людей из своего числа [и] использовали их плоть для утоления голода. Потерпевшие, без сомнения, были не достойны пытки [такого] рода, [а вот сама] она была в высшей степени достойна [её] устроителя***. Остальные, кто не смог питаться человеческой плотью, от ужасающего голода и [крайней] необходимости убили случайно попавшегося телёнка. Это событие стало дурным предзнаменованием для московитов и погибелью для всех [строителей]. Ибо за это преступление их по приказу государя сожгли живьём, а прах высыпали в протекающую 374
там реку .
[88.] У тирана при дворе очень много писцов. Один из их числа как-то раз купил рыбу — морского волка. За это его обвинили в том, что он, мол, устраивает пиры с большим великолепием, чем сам государь, отправили в заключение, а вскоре после этого утопили в реке Москве. Перед казнью [Иван] Васильевич обратился к нему и сказал: «Отправляйся ловить рыбу к подземным богам и утоляй [свой] изнеженный вкус деликатесами, к ко- 375
торым привык» .
[89.] В крепости Александровская Слобода он никогда не ходил на церковную службу с лёгкой душой, но всякий день, пообедав, сначала предавал смерти по двадцати семи человек и более. Вместе с государем там
* W1585: carceris magistros, qui ne tot supplicia videre cogerentur, fugae se mandaverant, retractos continuo ibi mactavit, novus punitor misericordiae, apud quem iniquo animo scelus intueri, scelus admittere fuit. Ср. V. Max. 9. 2. 1. 34—37: at ille etiam M. Plaetorium, quod ad eius supplicium exanimis ceciderat, continuo ibi mactauit, nouus punitor misericordiae, apud quem iniquo animo scelus intueri scelus admittere fuit.
** W1585: Sed transgrediendum est ad alia eius facinora quibus par dolor inest. Cp. V. Max. 9. 2. l(ext.). 1—2: Transgrediemur nunc ad ilia, quibus ut par dolor, ita nullus nostrae ciuitatis rubor inest.
*** W1585: tormenti certe genus indignum passis, authore dignissimum. Cp. V. Max. 9. 2. l(ext.). 6—7: tormenti genus baud dignum passo, auctoribus dignissimum.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
125
находился один советник наивысшего звания, [а именно, Телятевский]376. Сидя дома за трапезой, последний отослал [от себя] с поручением маль- чика[-слугу] и велел ему точно в определённое время возвратиться во дворец, ибо он никоим образом не желал, чтобы отсрочка помешала исполнить порученные государем дела. Когда [Иван] Васильевич заметил мальчика у дверей, он спросил, зачем тот пришёл, кого он ждёт. После того как [слуга] поведал о поручении своего господина, к тому послали опричников, чтобы они привели [этого] человека во дворец вместе со всеми домашними. Телятевский, привыкший всегда с величайшим мужеством идти навстречу превратностям судьбы, без страха явился к государю вместе со своими [людьми]. Здесь [Иван] Васильевич выступил перед присутствовавшими с суровой речью, жалуясь, что его милость, ласковость и доброта вознаграждены страшнейшей несправедливостью. Неслыханное дело — его собственные сенаторы с бесчестными намерениями приуготовляют ему козни, и некоторые из тех, кому он до сей поры доверял свою жизнь и здоровье, соучаствуют в этом преступном сговоре. Потрясённые мужи молчали, а [Иван] Васильевич повернулся к Телятевскому и его спутникам и сказал: «Вы строите козни против моей жизни и назначили срок, чтобы обнажить мечи, на тот час, когда этот мальчик подаст вам условленный знак. Но неистребимая милость богов позаботилась о моём спасении, и она обратила это предательство на ваши головы». В ответ Телятевский долго оправдывался, а когда [его] извинения не приняли, в конце концов со слезами и воплями попросил о прощении, но всё было напрасно. Ведь [Иван] Васильевич, полагая, что ему снова предоставился прекрасный случай совершить жестокость, тотчас же заточил их, [Телятевского и его домашних], поодиночке в подземные узилища, которые более всего пугают темнотой и отвратительным зловонием*, а через несколько дней вызвал [оттуда] и казнил с величайшей свирепостью — главным образом для того, чтобы надёжнее удерживать в повиновении прочих, напугав [их] суровым примером**.
[90.] Когда же он понял, какой сильной ненавистью к нему охвачена Московия, он попытался [найти] лекарство против страха в преступлении,
* Ср. Одерборн. 2, 13: «повелел их частью зарубить у себя на глазах, частью заточил поодиночке в подземные узилища, которые более всего пугают темнотой и отвратительным зловонием».
** Ср. Ciovio. Р. 106.


126
Пауль Одерборн
с тем чтобы, истребив простой народ, править ещё безопаснее*. Трупы лежали без подобающего погребения в течение семи дней377. Их терзали укусами собаки, и они истлевали от непогоды и ненастья. Но то, что последовало [за этим], — образец ещё большего бесстыдства и совершенно непереносимо. Своего тестя Михаила Темрюковича, мужа благородного происхождения378, он многажды приглашал на пиры, [где] часто подвергал избиению батогами. Не раз, сняв [с него] одежду, [Иван Васильевич] отправлял его восвояси обнажённым прямо по снегу**, не раз мучил его, вынуждая рассказать, [где лежат его] деньги. Но и вернувшись домой, он не бывал в большем спокойствии. Ибо его держали там, будто в тюрьме, подчас доводя практически до петли недостатком пищи, ведь по приказу [Ивана] Васильевича к порогу его жилища привязывали четырёх медведей необычайного размера, которые не давали приносившим еду [людям] возможности войти. Кроме того, он имел привычку напускать этих зверей на густую толпу людей, особенно тогда, когда народ направлялся в храмы. А если кто погибал от их внезапных нападений, то он, прикрывая человекоубийство шутками, говорил, что его сыновья получили немалое удовольствие от этого зрелища. Надо поэтому считать счастливцами тех поверженных людей, которым причинили смерть звери великого князя, тем более что и сам он изрядно позабавился подобной сшибкой. Затем он бросал в толпу бедных, рыдающих вдов известное число серебряных монет, а сами трупы убитых, покрытые ранами, отказав им в достойном погребении, повелевал разложить внутри крепости — напоказ своим придворным и слугам.
[91.] Кроме того, перед лютейшим человеком никто не бывал в большей безопасности, если молчал, или в большей милости, если говорил [что-либо]. Когда бы ему ни вздумалось, он повелевал лишить жизни любого, кого пожелает, будучи также и суровым толкователем снов. Был у русских один муж, по рождению имевший очень высокое положение, а именно, Владимир Казарин379. Его без суда держали в самой омерзитель-
* W1585: Cum enim animadverteret, quanto sui odio Moschovia teneretur, timori remedium scelere petivit, ut eo tutius plebe trucidata regnaret. Ср. V. Max. 9. 2. 5(ext.). 15—17: nam cum animaduerteret quanto sui odio patria teneretur, timori remedium scelere petiuit, quoque tutius plebe trucidata regnaret.
** Ср. Одерборн. 2, 69: «он, отобрав одежду, заставлял их стоять прямо на снегу обнажёнными до тех пор, пока он не проедет мимо со всей придворной свитой».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
127
ной темнице, и он, надеясь выйти оттуда при помощи хитрости, выдумал небылицу и заявил, что намеревается поведать [Ивану] Васильевичу о важном деле. Когда его привели к последнему, ему повелевают изложить, что это за дело. Тут он [отвечает]: в то время как я погрузился в сон, я увидел, что мне навстречу идёт польский король, блуждавший по пустынным странам и непроходимым областям, а когда я вопросил [его], почему он странствует подобным образом, со столь унылым видом, по неведомым путям, он ответил: «Мне суждено погибнуть по воле суровейшей и нечаянной судьбы и вплоть до конца жизни сменять [одно] убежище [другим], но в конце концов правитель Московии схватит меня и будет пользоваться высшей властью и могуществом по отношению к моему королевству». Засим я полагаю, что это сновидение пророчит тебе, о непобедимейший император, новую великую славу и возвышенный трон Сарматского королевства. Выслушав [эту] речь, [Иван] Васильевич отдал его на растерзание палачам, чтобы он под пытками раскрыл весь свой истинный план. Он сказал: «О нечестивец! Поведай же наконец, с какой целью ты выдумал [эту] нелепую басню и какой Юпитер во сне надоумил тебя [огласить такое]380. Ибо нам известно, что небожители никогда не удостаивают ничтожных людей разговорами». Тогда уже Владимир под жестокими пытками не мог отрицать [свою] хитрость и во всём признался. [Иван] Васильевич обратился к нему [и] говорит: «Ты уже заплатил достаточно большую цену за [свою] выдумку и ложь, итак, возвращайся теперь в привычное обиталище, покуда на самом деле не осуществится [твой] весьма необычный сон. Тогда ты сразу обязательно станешь главным в моём сенате, превзойдёшь [всех] почестями и богатством и никогда не вспомнишь со стыдом об испытанных [прежде] невзгодах».
[92.] Таким вот образом [Иван] Васильевич, коего никто не сможет в достаточной мере покрыть заслуженной хулой*, по ложным обвинениям, с неслыханной злобой и неистовством, творил насилия над своими безвинными гражданами, словно бы над татями ночными. Ему не было довольно лютовать над теми, которые выступали против него со злым умыслом и коварством, но он включал в число преследуемых также и людей миролюбивых.
* W1585: Basilides, quem vituperare nemo satis digne potest. Ср. V. Max. 9. 2. 1. 1—2: L. Sulla, quem neque laudare neque uituperare quisquam satis digne potest.


128
Пауль Одерборн
[93.] Не так уж и редко он ненадолго давал себе отдых от казней, уделяя внимание шутам в колпаках и [обществу] разнузданных весельчаков, был также чудесным умельцем доводить людей, уже тяготящихся летами, до глупых поступков. Это доставляло ему настолько сильную радость, что он восхвалял их и убеждал во [всяких] нелепицах, делал [им] подарки, с тем чтобы представить глуповатых ещё глупейшими и совершенным посмешищем. В определённые дни, когда [Ивану Васильевичу] предоставлялась возможность себя ублажить, они [могли] распоряжаться* на дальнем конце нижнего стола с тем условием, чтобы с полнейшей невозмутимостью терпеть издевательства, которым их со вредом для [их] здоровья подвергали стольники и столовые прислужники. Им подносили за трапезой множество кушаний, противных их вкусу и аппетиту, приготовленных так, что они имели ложную видимость самой приятной пищи, а именно: собачати- ну, ползучих гадов и человеческое мясо381. Как-то раз один из их числа, самый главный, безудержный в сумасбродствах, дабы показать крайнюю степень шутовства, долгое время крайне глупо кривлялся, так что [Иван] Васильевич, обыкновенно благоволивший его дерзким проделкам, в конце концов пришёл в ярость и вылил ему за шиворот [варево] из раскалённого котла**, только что снятого с огня, так что от вылившейся похлёбки на его спине тотчас же страшнейшим образом слезла кожа, а [сам] он согнулся и упал на землю382. Государь же, не довольствуясь подобными забавами, мощным ударом вонзил в голову кривлявшемуся [только что] человеку посох с железным наконечником и повелел ему, израненному, убираться с его глаз. Тот через несколько часов скончался. Почти такую же шутку [Иван Васильевич] сыграл со старицким воеводой Борисом Титовым, который обратился к нему, перечислив длинный список [его] титулов. Ибо, сидя за трапезой, он отрезал ему правое ухо, присовокупив обещание, что, мол, некогда наградит столь вежливого мужа ещё лучшим подарком, а пока что он порадует его [самим своим] обществом383.
[94.] Но я-то зачем перечисляю [всё] это? Иными словами, зачем я остановился на этом? Разве же я не замечаю, что злодейство одного лишь человека превзошло все [возможные] злодеяния?! Так можем ли мы теперь роптать на то, что природе вещей было угодно создать нас подвер-
* W1585: regnabant. Возможно, это опечатка в W1585 — вместо cenabant («обедали»).
** W1585: olere... calidissimo. Д. 6.: olla... calidissima.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
129
женными множеству тягостных невзгод от телесных недугов, и можем ли быть недовольны тем, что жребию человеческому отказано в прочности, свойственной небожителям, — коли смертные, движимые жестокостью, изобрели столько издевательств сами для себя?!384
КНИГА ТРЕТЬЯ
[1.] Таким образом, невозможно поверить, до какой степени [Иван] Васильевич был наделён пороками: непомерной гордыней, кровожадностью, сластолюбием и остальными страстями необузданных натур. Он принёс своим гражданам и безвинным людям варварские насилия, расправы, убийства, пытки, голод, опустошения и страшные мучения от бед*38Т Так что не только собственным [согражданам], но и всему сообществу людей, наконец, и самой природе вещей он казался источником страданий и горя. [Но] наступило в итоге такое время, когда сам Наивысший Управитель и Господь всего света на зов крови человеческой пробудился к отмщению, будучи оскорблён громадностью преступлений, и так покарал сего тирана прижизненными казнями и мучениями, так, скажу я, ясно и очевидно, что нельзя усомниться в том, что Он — грозный мститель за всякое нечестие. И ни у кого не должно возникать вопроса, кто будет расследовать дела тиранов, кто выступит их обвинителем, кто вынесет судебный приговор, кто назначит наказание. Нет сомнений, что в качестве обвинений, которые ему, [Ивану Васильевичу], предъявят пред лицем Всевышнего Судии, выступят рыдания несчастных людей, коих жестоко притесняли, а также причитания вдов и маленьких детей, у которых бесчеловечно отнимали родителей и супругов, коротко [говоря], вопли и плач тех, кого подвергали насилиям и лишали всего добра.
[2.] По большей части государи — те, что неопытны и недальновидны, — пока они по воле фортуны наслаждаются благополучием и счастьем, не страшатся ничего подобного. Но [именно] тогда, когда они полностью и во всём спокойны, нежданно воздвигается на них супротивник386, отно-
* W1585: barbaram vim, caedes, homicidia, cruciatus, famem, vastitatemque et dira malorum incommoda civibus suis et innoxiis hominibus attulisset. Cp. Ciouio. P. Ill: quum fatali errore nostro Barbara vis caedes, cruciatus, pestilentiam, famem, vastitatem et dira malorum omnium incommoda nobis attulisset. Ср. Одерборн. 1, 2.


130
Пауль Одерборн
сительно которого они не питали никаких опасений. [Иван] Васильевич (закончим здесь отступление) явится этому самым наглядным подтверждением. Ведь он тоже испытал на себе мощные удары судьбы, и к столь огромной власти примешалось немало горечи. Ибо его постигли неурожай и ужаснейший голод, обрушилась на него и внутренняя распря. Я уже не стану помимо этого упоминать о поветрии, которое (в особенности в то время, когда в Московию приезжал датский [герцог] Магнус387) — при том что болезнь распространялась от малейшего прикосновения — настолько изуродовало весь облик страны множеством смертей388, что по всем почти дорогам можно было видеть разбросанные без подобающего погребения бесчисленные трупы, которые удивительным образом оскверняли и терзали собаки и птицы389. [К этому] добавились весьма частые нападения татар, постоянные стычки с которыми не давали ему покоя. Много раз они обращали его в бегство, а когда он не смог оградить свою страну от этих врагов, и она была захвачена, то он не защищал её мечом, но выкупил золотом390. Он также предпринял неудачный военный поход на Ревель391. При этой осаде он понёс громадный денежный урон и потерял великое множество ратников. Дело в том, что оборонявшиеся горожане одолели его [своим] мужеством, и он был вынужден снять осаду, изнурённый бесконечными многодневными усилиями, [потерпев] вместе со своими [людьми] поражение и обессилев.
[3.] Впоследствии, — когда он [сначала] отправил к королю Стефану послов для [заключения] перемирия, а [затем] вопреки этому с большим вероломством дважды пытался штурмовать и занять Венден392, со всем напором идя на приступ, неистово и угрожающе вопил перед воротами зам- ка, запугивая людей короля ужасающими казнями , — фортуна в мгновение ока нанесла ему ещё более тяжкое поражение. В Ливонии находились небольшие отряды сарматов394, германцев399 и готов396 — из [числа] тех, что взялись за оружие ради свободы и спасения государства (преимущественно по призыву Андрея Сапеги и Иоганна Бюринга397). Венден же с древних времён являлся одним из важнейших замков в стране398. Сарматы и германцы, снявшись с лагеря, устремляются к нему, чтобы соединиться вместе, и на походе яростно осаждают некоторые крепости, которые были под властью московитов. Ибо [сарматы и германцы] небезосновательно полагали, что они догадываются о планах и намерениях врага, и, нимало не мешкая, вступили [друг с другом] в переговоры, чтобы самим скорее скакать им, [московитам], навстречу. Ведь они, [сарма-


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
131
ты и германцы], думали, что их ждёт большой успех, если они войдут в столкновение с неприятелем до того, как его усилят более многочисленные войска.
[4.] Итак, с готовыми к бою конными отрядами они двинулись по неприметным дорогам и сразу же напали на неприятельский арьергард. Московиты значительно превосходили [их] в коннице и пехоте, тем более что они привели [с собой] настоящие войска. Но боевым духом, решительностью и доблестью люди короля превосходили [московитов], ведь каждый военачальник привёл с собой лучших и наиболее отчаянных рыцарей. Когда оба войска завидели друг друга, и по всему полю со всех сторон неслись люди короля, предводители московитов приказывают пешим отрядам продолжать марш, а сами вместе со всей конницей лихо оборачиваются назад, чтобы, пока они сдерживают натиск нападающих с тыла, у пехотинцев была бы возможность развернуть строй и вступить в яростную схватку. Из-за того что московиты так вот самоуверенно себя повели и безрассудно оторвались от пехоты, они были перехвачены армией королевских рыцарей, окружены и истреблены. Этот жестокий удар судьбы навёл страх на пехотинцев, и, в то время как погибали и бросались бежать всадники, остальные также не устояли перед напором победителей — их разили по всему полю битвы. Ибо сердцами утративших [своих] предводителей воинов овладел столь великий трепет, что они не помышляли ни о чём ином, кроме как о бегстве, и даже побросали мечи.
[5.] У московитов была пушка, которую за исполинский размер и мощь называли «Волк»399. Её устанавливали в передней части военного лагеря, и она стреляла ядрами полуторафутовой толщины. После того как люди короля благополучно одержали победу и разграбили [вражеский] стан, она попала к ним в руки вместе с остальным военным снаряжением, использовавшимся для завоевания чужих [владений]. Главных военачальников взяли в плен. Люди короля проявили по отношению к ним похвальное милосердие400. Они словно бы отчасти воздали должное [их] доблести тем, что пощадили наизнатнейших мужей, когда победа уже была полностью одержана.
[6.] Это событие поколебало славу [Ивана] Васильевича, притом в значительной мере, и привело к тому, что имя московитов, незадолго до этого наводившее по [всем] местам ужас и предвещавшее погибель, вызывало [уже] презрение и насмешки, так как весть об этой победе людей короля донеслась даже до самых отдалённых народов всей Европы401.


132
Пауль Одерборн
Однако те [потрясения], которые мы перечислили выше*, были [ещё] не самыми грозными. Ибо они не были способны ни уменьшить самодовольство тирана, ни обуздать его безграничную свирепость и дикость.
[7.] По прошествии [некоторого] времени — когда государь Стефан достиг королевской власти (не искательством, не усердием друзей, но только лишь вследствие уважения к его учёности, мудрости и доблести) и в его распоряжении вместе с ней оказалось большое войско, с которым можно было вести войну против любых неприятелей, — вспыхнула война, гораздо более погибельная для московитов, в которой они неожиданно (ведь сам Бог воздал [им] за бесчисленные злодеяния) начисто лишились армий, части государства и всякого достоинства. И ничего не оставила им фортуна от [их] огромной власти, кроме горьких мучений, уныния и немногих уцелевших сограждан.
[8.] И действительно, король Стефан, будучи по своему характеру исключительно боголюбивым и великодушным, полагал, что следует попытаться предпринять нечто ради чести имени христианского. Он считал крайне необходимым и достойным [делом] объявить Московита врагом (с тем чтобы, отмстив [его] злодеяния, отплатить за погубленные души убитых, совершенно невинных, людей) и вооружённой силой преследовать нечестивых и проклятых супостатов, не достойных именоваться людьми, которые множество раз преступными руками чинили насилия над храмами, алтарями, да даже и над самими телами умерших403, которые, — без сомнения, ослеплённые неутолимой жаждой власти — неоднократно опустошали пределы сарматов огнём и мечом.
[9.] Перед тем как [дело] дошло до военных действий, сим бедствиям предшествовали разнообразные знамения — такое, как видим, бывает с великими государями. Ибо незадолго до этого на небе можно было несколько месяцев лицезреть комету. Безусловно, она предвещала народу московитов нечто** ужасающее404. Кроме того, прямо в день Рождества Христова внезапно озарившая небеса молния разрушила [Александровскую] Слободу, красивейшее подворье великих князей, так что громадные сооружения и деревянные опоры [рухнули] страшным падением. А великолепнейшее собрание драгоценных предметов, которое хранилось в этой твердыне, поразил и пожрал небесный огонь. Внутри же роскошного чер-
* W1585: commeravimus. Д. 6.: commemoravimus.
** W1585: aliquot. Д. 6.: aliquod.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
133
тога в опочивальню самого [Ивана] Васильевича, где находилось его ложе, влетела молния и прошла по ней с такой точностью, что мигом расколола и разбила именно ту вазу, из которой по случайной прихоти государя вытягивали* [жребии с] именами пленников. Это предвестие заставило тирана помертветь от страха. И поскольку он очень за себя боялся, то пришёл в величайшее душевное смятение, в особенности потому, что его изводило сознание [совершённых] преступлений, сверх того, по очевидным предзнаменованиям он, конечно, предугадывал большую перемену в своей судьбе.
[10.] Но особого удивления заслуживает то, что в преддверии дальнейших событий и потрясений войны произошло недалеко от города Наливки409. Трое мужчин и такое же число женщин отправились в близлежащий бор, чтобы, как то в обычае у этих варваров, привезти в город дрова. Когда они вечером в сумерках возвращались домой, то до их слуха донёсся голос, но говорившего не было: «Убирайтесь [отсюда], московиты!». Напуганные им, они хотели побыстрее бегом добраться до города, и тогда ударом молнии с неба на землю низверглась огромная мраморная плита, какие у германцев и других народов обыкновенно водружают над могилами умерших, и упала в снег таким образом, что, казалось, она поставлена не бурным вихрем, а искусным мастером. На ней неведомыми письменами и нечёткими буквами была начертана загадка, или же, вернее говоря, эпитафия, без сомнения, обозначавшая, что государство московитов ждёт уничтожение. Удар упавшей каменной глыбы лишил жизни троих мужчин: по воле рока они погибли на месте. Их тела несколько дней пролежали на земле, не будучи испорчены ни смрадным запахом, ни уродливым видом. А названные женщины испугались необычного явления и на том же месте пали на землю. Но потом, придя в себя и увидев забрызганный каплями крови снег, глубокой ночью в ужасе возвратились и пришли в город, с горестными воплями поведав в городе обо всём произошедшем.
[И.] Итак, все бросились к указанному месту, чтобы выяснить, что произошло, и обнаружили мёртвые тела, которые лежали на земле, а на снегу — кровавые брызги и камень, предназначенный для погребения людей. И таким вот образом под впечатлением от трёх [этих] чудесных явлений, потрясённые и поражённые вернейшими предзнаменованиями, они, [московиты], в это самое время зоркими** духовными очами обрели
* W1585: educabantur. Д. 6.: educebantur.
** W1585: perspicari. Д. 6.: perspicaci.


134
Пауль Одерборн
предвидение великой погибели для отечества и неблагоприятного хода своих дел. Уже и самого [Ивана] Васильевича, привыкшего с равнодушием относиться к предостережениям богов и ставить собственные стремления выше, чем волю небес, охватило волнение и сильное душевное смятение, и он предположил, что число предзнаменований соответствует числу [грядущих] бедствий. Советники с большим трудом сподвигли [Ивана Васильевича], который в молчании и грусти сидел у себя дома, съездить к тому месту, где лежал [этот] камень. В конце концов, вынужденный постоянными уговорами [своих] приближённых, он взял [с собой] из города верховного священнослужителя и своих сыновей, и самолично взглянул на снег с пятнами крови и на камень, и в остолбенении тут же спросил, что это за предзнаменование и что оно сулит. [Бывшие там] люди терялись в догадках*, и он повелевает митрополиту, чтобы тот объяснил, что обозначают полустёртые и неведомые письмена. Последний не без великого трепета тотчас отвечал, что он не знает.
[12.] И вот, на следующий день выводят из тюрьмы двоих священников, которые были взяты [Иваном Васильевичем] в плен по праву войны в Кокенгаузене и Оберпалене406 (их учёность была в почёте даже у варваров). Он пообещал им свободу и награду, если они истолкуют написанную на плите загадку. Но они не распознали неизвестные буквы и не смогли открыть сокровенную волю божества407, поэтому, в надежде на освобождение, в случае если наудачу изрекут нечто, оборачиваются к государю и говорят: «[Здесь] ты видишь опустошение [своей] страны, засим затаись и не забудь умилостивить божество, ибо сии знаки указывают на твоих подданных и государство». Он [же], испуганный столь ужасным ответом и устрашающим дурным знамением, не медля, позвал опричников, и приказал им разбить камень на части, и сразу же покинул это место. Право, он был жалок, полагая, что человеческие усилия способны отвратить нависшие бедствия, которые были назначены судом Божьим.
[13.] Тем временем [польский] король с величайшей рачительностью подготавливал к будущей войне войска, вооружения и прочее, необходимое для такого дальнего похода. Он уговаривал соседних государей, переубеждал колеблющихся, и в его намерения входил лишь один [возмож-
* W1585: Haerentibus in coniectura viris. Ср. Just. 2. 10. 16: Haerentibus in coni- ectura viris soror régis Leonidae consilium scribentis invenit.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
135
ный] итог войны — уничтожение противной стороны*. Слух о подобных приготовлениях дошёл и до [Ивана] Васильевича, и поэтому он также занимался сбором войска.
[14.] У государей есть [такой] обычай — начинать войну не прежде, чем это будет объявлено неприятелю через вестника. Итак, на королевском совете было решено, что не будет ничего полезнее для славы королевского имени и для возвеличивания его справедливости, чем объявить войну запятнанному преступлениями и обагрённому на протяжении стольких лет человеческой кровью государю и [отправить к нему] особое посольство. И для этого поручения избрали Василия Лопатинского408, по народности поляка, мужа, наделённого незаурядной храбростью: он благодаря своему высокому положению мог принять на себя эту обязанность. Вместе с ним отправились несколько знатнейших молодых людей, с тем чтобы они были его спутниками и имели возможность побывать на чужбине среди московитов. Когда они приехали к границам неприятеля, то знать и главнейшие города принимали их с большими почестями. Но затем, после того как варвары поняли, что король настроен против них и что всё посольство предпринято ради [объявления] войны, было недалеко до того, чтобы люди короля столкнулись с огромнейшим риском для своей жизни. Однако средней длины переходами они в целости добрались до города Москвы, где в то время пребывал [Иван] Васильевич, при том что провожатые в изобилии снабжали их съестными припасами и прочими принадлежностями.
[15.] Когда они провели там несколько дней в покое и отдыхе, явился посланец от [Ивана] Васильевича и довёл до сведения Лопатинского, что, если тот желает находиться в стране великого князя в безопасности, да и вообще остаться в живых, ему не следует являться во дворец с обнажённым клинком409. Лопатинский отвечал, что в воле великого князя лишить его и жизни, и имущества и, хотя этого, конечно, нужно ожидать, но он ни в малейшей степени не отступит от повеления своего короля. Та-
* W1585: Rex interea ad futurum bellum copias, arma, caeteraque tarn longinquae militiae necessaria summa industria parabat, principes vicinos sollicitabat, dubios illiciebat, nec alios (sic) exitus belli, quam interitus adversae partis ipsi propositus erat. Cp. Just. 31. 6. 4: Contra Acilius, Romanus consul, qui ad hoc bellum missus erat, copias, arma ceteraque bello necessaria summa industria parabat, civitates socias confirmabat, dubias inliciebat; nec alius exitus belli quam adparatus utriusque partis fuit.


136
Пауль Одерборн
кого рода ответ показался всем высокомерным и неприемлемым. Ведь их, [московитов], души были смущены и [тем] уважением, которое [проявляли] по отношению к ним предыдущие короли, и великой боязнью потрясений войны, и грозной властью великого князя, которая всё ещё вселяла ужас во все сердца. Тем не менее Лопатинский остался при своём, мудро и очень чётко выполняя возложенные на него обязанности.
[16.] Позднее, через несколько дней, его приняли и привели в сенат410, с тем чтобы он изложил [суть] посольства. Когда ему задали вопрос, к кому он послан, то он с достоинством отвечал, что послан совокупно ко всей Московии. Ибо эта война, мол, будет заботой не для некоторых, а для всех. В то время как его на четвёрке лошадей везли в царский дворец, небосвод блистал ярче обычного, а перед повозкой шёл служитель, державший в руке обнажённый меч. Вот тогда-то сверкавшее под солнечными лучами лезвие внушило любозрителям столь сильный испуг, что по всему городу сделалось превеликое стечение людей всякого возраста, сходившихся отовсюду на [это] зрелище. Всё наполнилось всевозможной суматохой и криками, и почти ничего не происходило по плану или [установленным] порядком. А поскольку каждый старался войти во дворец первым из всех и одни мешали другим, то вышло так, что более ста человек были раздавлены в толпе и погибли у ворот411. И это событие само по себе могло являться мрачным предзнаменованием смертоносной войны.
[17.] [Иван] Васильевич застелил чертог, в котором ожидал посла, коврами и покрывалами и наполнил его множеством благовоний. Сам же он предстал перед взором Лопатинского в блиставших золотом одеяниях, украшенный и наряженный в ослепительные драгоценности. Казалось, вопреки своим наклонностям [Иван Васильевич] встретил его дружелюбно. Он, [Лопатинский], в свою очередь, приветствовал [Ивана] Васильевича по сарматскому обычаю, то же сделали и остальные поляки. После этого он передал [Ивану] Васильевичу королевские грамоты, скреплённые золотыми печатями, и серповидный меч, знак предстоящего отмщения. Он, [Иван Васильевич], с грозным видом бросил на него, [Лопатинского], гневный взгляд и пришёл в большое изумление, что враг, [находясь] в чужой стране, осмелился столь дерзновенно обращаться к столь великому государю с суровыми речами. Лопатинский заявил, что [Иван] Васильевич должен дать королю удовлетворение за нанесённые обиды и не ставить поляков перед необходимостью вторгаться в Московию. Желая узнать из послания, каковы намерения короля, он, [Иван Васильевич],


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
137
весьма нетерпеливо его распечатал, ведь оно было написано на русском языке. В нём содержались следующие требования.
[18.] Прежде всего, чтобы [Иван] Васильевич уже потщился наконец возместить ущерб, причинённый королевству Польше, потому что он, мол, до того значителен и велик, что терпеть его долее никак невозможно. Далее, он, [Стефан], угрожал открытой войной, если он, [Иван Васильевич], этого не сделает, и собирал свои силы и войска, при помощи которых, коль скоро Московит не отступит от прежней лютости, надеялся сделать так, чтобы имя богопротивного и преступного государя совершенно истребилось из человеческой памяти, а люди ливонского племени вернули себе свободу. Он подтверждал полномочия посла Лопатинского и писал, что меч, который тот привёз в знак [объявления] войны, передаётся с его одобрения. Далее, он призывал [Ивана] Васильевича отдать Ливонию и соблюдать мирный договор и дружбу, и в таком случае даже добровольно предлагал врагу мир. Он утверждал, что для него не будет ничего желаннее, чем в надлежащее время утишить эту бурю войны и битв и закрепить взаимное согласие, заключив между обоими народами священный, нерасторжимый договор. В заключение он обвинял воевод [Ивана] Васильевича в жутких злодеяниях, которые они вершили в Ливонии, и писал, что этими поступками они попирали правду и Божий Закон. Последнее и самое главное — он официально требовал, чтобы [Иван Васильевич] возмещениями полностью покрыл ущерб, нанесённый королевству Польше и Великому княжеству Литовскому. Он подытоживал, что, если [Иван Васильевич] этого не сделает, он начнёт войну — больше не из ненависти к московитам, а из любви к отечеству, ради которого всякий достойный человек обязан пожертвовать и самою жизнью. Ибо вышеперечисленные основания для того, чтобы объявить войну, имеют отношение к народам и государственным делам, а не к частным делам князей412.
[19.] Прочитав послание, [Иван] Васильевич в ответ сказал, что он пока ещё не настолько испуган, чтобы стерпеть, что его лишат власти, и что это — призыв воевать, а не ласковые речи миролюбия*. Самого же Лопатинского он бы, вне сомнений, принял без милосердия, если бы то
* W1585: Lectis litteris Basilides nondum ita trepidum se esse respondit, ut spoliari se regno pateretur, bellique ea irritamenta, non pacis blandimenta esse. Cp. Just. 31. 7. 9: Quae cum nuntiata Antiocho essent, nondum ita victum se esse respondit, ut spoliari se regno pateretur, bellique ea inritamenta, non pacis blandimenta esse.


138
Пауль Одерборн
позволяли ему законы между народами. Однако же он повелел отвести его на постоялый двор и тщательно стеречь, но таким образом, чтобы ему оказывали все почести, положенные по его званию, а также предоставили всё необходимое для проезда.
[20.] В короткое время новость о войне широко распространилась по всей Московии и была для варваров тем горше, чем была она правдивее. Они задумывались о тех временах, когда своими силами могли противостоять* огромным полчищам ливонцев413, когда в астраханской войне оказались способны сломить мощь турок, ужасавшую Азию и Африку414. Одно только это воспоминание о славе порождало громадный страх перед грядущей совсем рядом войной**. И всех охватил сильнейший трепет, какой обыкновенно возникает меж разбитыми и побеждёнными при великом бедствии. Угнетало их как сознание [своих] преступлений, так и могущество сарматского короля. Они говорили, что в настоящий момент войско их государя недостаточно велико, чтобы можно было оказать сопротивление такому большому полчищу врагов.
[21.] Однако [Иван] Васильевич, после того как был получен официальный отказ [соблюдать] перемирие, счёл, что медлить никоим образом не следует, а нужно и ему самому тоже позаботиться о своём благополучии. Он срочно разослал письма во все города Московии, к вельможам, наконец, и ко всем знатным людям и вызывал всех к своему двору, безотлагательно собрав, какие мог, рати, для того чтобы укрепить замки на границе с сарматами более сильными гарнизонами и отражать внезапные нападения врагов.
[22.] Когда на защиту отечества отовсюду съехались отряды, он созывает воинов на собрание и всевозможными вдохновительными речами пробуждает в них былую доблесть и ненависть к сарматам. Он заявляет, что желал бы иметь возможность посовещаться о том, есть ли смысл
* W1585: restituerant. Д. б.: restiterant.
** W1585: Belli nuncius... tanto barbaris amarior, quanto verior fuit, reputantibus tempora ilia, quibus tantis Livoniensium opibus domesticis viribus restiterant, quibus Turcarum potentiam Asiae, Africaeque terribilem Astracanensi bello fregerant. Quae sola gloriosa recordatio, maiorem futuri in vicinia belli timorem adferebat. Cp. Just. 32. 1. 3: Quae condicio tanto amarior illis, quanto serior fuit, reputantibus tempora ilia, quibus tantis Persarum opibus domesticis viribus restiterint, quibus Gallorum violentiam Asiae Italiaeque terribilem Delphico bello fregerint; quae gloriosa recordatio maius desiderium libertatis augebat.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
139
воевать с поляками или надо заключить [с ними] мир. Но те-то, мол, кто обладает простейшим здравым смыслом, не сомневаются, нужно ли давать отпор нападающим. Ведомо, что [даже] неразумные животные отбиваются от врага рогами, — когда не имеют сил спастись, то хотя бы ради отмщения. Он же уверен в победе, если только с ними пребудет боевой дух. А то, что поляков можно побеждать, лучше известно не ему, а самим воинам, которые выбили Сигизмунда — из Смоленска415, Сигизмунда Августа — из Полоцка416, Генриха — из Пернова417. Ну, а коли они предпочитают, скорее, чужие примеры, чем собственный опыт, то им известно, что прусский государь Альбрехт, которого, к тому же, снабдили деньгами для этой войны московиты, обращал поляков в бегство во мно- 418 гих схватках .
[23.] [Воинам] известно, что они, [поляки], вечно спорят о вере, [их] вельможи соперничают и охотно враждуют друг с другом. Известно, что внуки императора Максимилиана из-за того, что королевство не передали [их] отцу, в скором времени вступят в Польшу и доставят ей множество величайших неприятностей419. А гораздо более рискованная война грозит им, [полякам], с другой стороны. Ведь, если татары из перекопской орды, эти неукротимые, дикие и не знающие жалости племена, хлынут [и] переправятся через Борисфен, то не может обойтись без того, чтобы они не наводнили Польшу, либо не сокрушили [её], либо, разорив страну, не увезли огромную добычу.
[24.] Значит, мол, нужно дерзнуть и довериться фортуне, да не падать духом, увидев такое громадное полчище, но воспрянуть, припомнив прежние времена. Тем более что их силы не только сравнимы с [силой] польского королевства, но и значительно её превосходят. Пожелают ли они воскресить в памяти [завоевание] Смоленска или Стародуба420, опять же Астрахань или Казань, а равно Полоцк и Ливонию?! Ведь ни один же из этих народов не пользуется самостоятельностью и не свободен от державы и ига московитов! А самому их государству помимо вооружений, мужества и доблести, служат защитой ещё и незаселённая местность, и холода, что будет обозначать превеликие трудности и опасности для [вражеского] военного предприятия. Лишь бы только они неустрашимо за ним последовали и [тогда] увидят, что они под его началом сумеют сделать против неприятельской армии421. После того как [Иван] Васильевич произнёс на собрании эти и ещё многие другие [слова], он сразу же ринулся воевать с поляками .


140
Пауль Одерборн
[25.] В то же время на королевском совете постановили, что сначала будет осаждён Полоцк423. Ибо никогда ещё, ни в каких войнах, не бывало такого, чтобы в тылу оставляли [вражеские] крепости, и представлялось крайне неразумным самим добровольно лишать себя продовольствия, солдат, подмоги, и, наконец, просто отрезать себе [путь] к отступлению. Итак, [польский] король, прежде остального помолившись о помощи Божьей, в тысяча пятьсот семьдесят девятом году, в начале весны , с войском, снаряжённым самым наилучшим образом, двинулся по направлению к Свири, для того чтобы осадить Полоцк. А поскольку во имя общего блага против разбушевавшегося варвара пошли войной по суше и по воде, со всеобщего согласия и объединёнными силами*, — то к королю стекались непобедимые и прославленные военные вожди почти ото всех народов, которые увлекли за собой на эту брань когорты подготовленных и снабжённых вся-
425
ческим воинским снаряжением всадников и пехотинцев .
[26.] Помимо прочего само имя короля [Стефана] было [предметом] великого преклонения, как за [его] воинскую славу, так и за нелицеприятие и справедливость. Ревнуя [его] доблести, к его полкам также присоединились главнейшие вельможи польского племени. Командование всей армией было поручено Миколаю Мелецкому426, известному [своими] ратными подвигами и дружбой с королём. Он, [Мелецкий], не только набрал в легионы цвет подольского [воинства], но и вёл с собою рати из других народов, весьма грозные и числом, и закалкой. Миколай же Радзивилл, о 427 ° °
виленскии воевода , уважаемый за почтенный возраст, крепость и мощь, явился с лучшими литовскими дружинами: его сильнейшим образом воодушевили к вступлению в военные действия [его] изумительная храбрость (ведь он был образцом бранной славы), а также великая любовь к родине. Да и у его сына Христофора428 настрой был не иным, чем у отца, — он (и сам по природе [человек] отважный и весьма воинственный) последовал за отцом с очень хорошо вооружёнными, одетыми в панцири конными отрядами.
[27.] В том же войске находился и Ян Замойский429, которого связывали с королём похвальная преданность, единый образ мыслей и теснейшее
* W1585: Quoniam vero communi omnium consilio consociatis viribus impotenti, barbaro bellum terra manque ad publicam salutem inferebatur. Cp. Ciovio. P. 93: ...communi omnium consilio consociatis viribus, impotenti barbaro bellum terra manque ad publicam salutem ac laudem inferretur.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
141
родство. Ведь он происходил из известной в Польше местности, а свидетельства [его] достоинств [принесли ему] славу большую, чем у любых знатных лиц. Они, [достоинства], проявляются в нём настолько ярко, что среди всех порядочных людей его имя пользуется огромным уважением за великодушие, неподдельную любовь к мудрости и [всеми] признанную предусмотрительность. Но стоит ли перечислять ещё и прочих предводителей, замечательных опытностью в делах войны и бодростью духа? Ибо тут также были Стефан и Януш Збаражские430, Фирлеи431, Радзивиллы, Миколай Сапега432, Ян Глебович433, Ян Кишка434, Филон Кмита43?, Бонер436, Зебжидовские437, Миколай Талваш*438. Все они отправились на это военное предприятие, преисполненное великого блеска и геройства. В них было столь много искусности и мощи, что, если бы кто их не знал, то подумал бы, что они были отобраны не из одной только Польши, а от множества народов. А Бальтазар Баторий, сын воеводы в Трансильвании439, и Криштоф Розражевский440 вели под [своими] знамёнами нанятых за плату пехотинцев, [первый] — из Паннонии, [второй] же — из Германии.
[28.] Герцог Пруссии и маркграф Бранденбурга Георг Фридрих441 послал в помощь отряд отборнейших рыцарей, который возглавлял выходец из Пруссии Иоганн Консикус. А из Померании призвали в качестве военного советника Эрнеста Вейера442, известного [своей] службой и трудами на благо польского племени. Было, далее, такое множество людей священного сана, которые добровольно внесли на военные нужды необмерную гору золота, столь великое стечение сходившихся отовсюду людей, что, казалось, все собираются защищать [своё] общее отечество деньгами и кровью. Король выслал вперёд к Полоцку Миколая Радзивилла и Каспара Бекеша443, чтобы они перекрыли подходы444. После того как они расположились невдалеке от крепости, они послали глашатаев, которые должны были пригрозить московитам всяческими враждебными действиями, если они быстро не выйдут из города и крепости**. Вооружённая стража московитов никуда их не подпустила, да и жители проявили немногим
* W1585: Nam et Stephanus et lanusius Zbarasii hic erant, hic Firlei, Radivilones, Nicolaus Sapieha, Ioan. Hellebovicius, loannes Cisca, Philo Cmita, Bonarus, Sbaravii, Nicolaus, Talvoisius hic erant.
** W1585: caduceatores missere (sic), qui omnia hostilia Moschis denunciarent, ni propere urbe et arce excederent. Cp. Ciovio. P. 83: ...caduceatoresque ad portas praemisit, qui omnia hostilia Gallis denuntiarent, ni propere Mediolano excederent. Ср. Одерборн. 2, 58.


142
Пауль Одерборн
больше рвения по случаю прибытия короля*. После этого по крайне трудным дорогам подошёл король со всей армией, пушками и обозом и взял город в осаду.
[29.] В это же самое время [Иван] Васильевич с громадными силами стоял во Пскове. Говорят, что он был очень сильно обеспокоен наступлением короля. Ведь, когда он увидел, что под началом одного [человека] собралась столь великая мощь, то в коварственной душе [своей] испугался натиска вооружённой силы445. Кажется, что и в стихах древнего поэта** явными штрихами был нарисован образ этого государя, [Стефана Бато- рия], которому было суждено принести величайшую погибель [землям] всей Скифии начиная от Савы и Дравы446, а более всего — Московии и [Ивану] Васильевичу447. Ибо высланные вперёд королевские отряды, совершив налёт, быстро захватили и уничтожили огнём три крепости — Козьян, Красный и Ситну448. На другом направлении оршанский староста Филон Кмита зашёл глубоко во владения великого князя и, далеко превосходя врагов численностью, силой духа, благоволением обстоятельств и удачливостью, нанёс московитам немало серьёзных поражений. Ведь он разорил всю ту область на всём её протяжении: спалил множество селений и пожёг пригороды Смоленска449. Как раз эти-то события, [которые открыли возможность] приняться за дело с успехом, придали бодрости также и князю Константину Острожскому, так что он взялся за оружие. Вместе с Михаилом Вишневецким и сыном Янушем он с той же стремительностью и решимостью переправился через Борисфен и вторгся во вражескую страну с несколькими конными отрядами татар, круша всё, что попадалось на пути, и, дойдя с опустошительными набегами вплоть до Стародуба, Ра- догоща и Почепа, возвратился домой с огромной добычей450.
[30.] Получив сведения об этих удачных действиях своих [людей], одиннадцатого августа король самолично встал лагерем в местности неподалёку от крепостных стен и обложил город с трёх сторон. В тот же день он приказал строить осадные укрепления и рыть траншеи в непосредственной близости от противника, а на следующий день поджёг город, который был очень хорошо укреплён рвами, насыпями, бастионами, прочнейшими стенами и гарнизоном (в первую очередь с той целью, чтобы не позволить
* W1585: пес populus ex regis adventu Studium paullo alacrius ostendit. Cp.
Ciovio. P. 83: ...nec populus ex Caesaris adventu Studium paulo alacrius ostendit...
** W1585: ratis. Д. 6.: vatis.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
143
воинам подобраться ближе к крепости), и за несколько часов полностью его уничтожил. Затем, подведя осадные укрепления ещё ближе, к самим воротам крепости, он, напрягая все силы, с усердием взялся её атаковать. Однако Господь Всемогущий силою Своею показал, что власть над происходящим — в руце его, и послал многодневные проливные дожди, что очень осложняло солдатам работу и всё более и более затягивало ход осады. Но даже и при столь великих невзгодах королевским воинством овладели неимоверное рвение и пыл — всё преодолеть и перенести. Поэтому, несмотря на гигантские трудности из-за дождей и глубочайшую грязь, они делали всё, что только могло быть необходимо для осады*. Денно и нощно враги, наперекор всем нашим усилиям, в высшей степени воинственно отражали натиск, [применяя] орудия невероятной мощи. Они с превеликим упорством тушили устроенные королевскими людьми поджоги, отбивали все нападения таким образом, что один за другим шли под пушечные ядра и пули, а когда падали одни, другие, смыкая ряды, приходили на их место. Так они доказывали, что московиты превосходят все прочие народы умением оборонять твердыни и боевым духом.
[31.] В конце концов милостивейший Господь призрел на войско короля и дозволил, чтобы двадцать девятого августа для него настал тот день, когда погода впервые оказалась немного менее дождливой. Воины с огромным трудом и риском запалили в крепости пожар. Ведь солдаты были вынуждены спускаться во рвы и преодолевать реку Полоту, а затем подбираться к крутому холму, на котором располагался бастион, и вручную подносить горючие материалы и запалы под самым яростным и усиленным обстрелом неприятелей. После того как этот пожар чрезвычайно разгорелся и открыл некоторый доступ к передним укреплениям, [уже] невозможно было сдержать пыл прочих бойцов, чтобы они не ринулись прямо сквозь пламя и не разили врага. Однако это наступление было отражено: отчасти его отбили враги, в большей же степени его остановил напор огня. Потери у людей короля были небольшими — не более двадцати семи убитых, но при этом множество раненых. А у врагов — до двухсот [человек]. В тот же день неприятель подал некий знак о сдаче, но стало понятно, что он не был настоящим, потому что выяснилось, что уже после
* W1585: nihil praetermitterent eorum quae ad oppugnationem pertinere possent. Cp. Osorio. P. 157: nihilque omnino praetermissurum, quod ad illius dignitatem et incolumitatem pertineret.


144
Пауль Одерборн
этого, в то время как громадный пожар закрывал нашим [людям] обзор, [противник] начал окружать себя новыми укреплениями. Поэтому король рассудил, что не следует делать никакого перерыва в осаде, но нужно использовать все силы, не давая врагу ни малейшей возможности перевести дух или твёрже укрепиться.
[32.] А на следующий день осаждающие, в числе которых были и рыцари, устроили поджоги в других частях укреплений. Когда ими была снова уничтожена известная часть крепостной стены и наши захватили холм, на котором стоял разрушенный ранее огнём бастион, они затем стали окружать защитников, и так враг в конце концов оказался в [их] власти491. Король, полагая, что надо пощадить кровь христианскую и приложить усилия к тому, чтобы завладеть замком в как можно более сохранном виде, вместе с военным снаряжением — пушками и иными орудиями, — оказал всем милость, [даровав им] жизнь, и разрешил, чтобы те, кто пожелает сражаться под королевскими знамёнами, сохранили нетронутым всё своё имущество, а те, кому по душе возвратиться в Московию, с позволения короля сделали бы это, [для чего] им предоставлялась полная безопасность. Когда же несколько королевских советников въехали в саму крепость, они обнаружили повсюду большое число непогребённых трупов. Там они захватили такое огромное количество пушек, пороха и пушечных ядер, какое только можно было вообще отыскать в самой богато снабжённой подобными запасами крепости христианского мира. Здесь также взяли в плен Киприана, великолукского архиепископа греческого обряда, вместе с большим числом черноризцев и священников, далее, воевод Василия Ивановича Микулинского-Телятевского492, Дмитрия Михайловича Щербатова-Оболенского493, Матвея Ивановича494, Волынского499, Лукьяна Третьякова Ракова*456 — всех их король повелел держать под стражей, потому что они не пожелали сдаться добровольно. А кроме них в руки короля попали более шести тысяч человек497. Все они в тот час самыми искренними слезами оплакивали погибель разрушенного города и замка, утраченную славу всей Руссии и, наконец, проклинали безумие своего государя.
* W1585: Capti autem hic fuere Cyprianus archipraesul Velicolucensis Graeci ritus, cum magno sacratorum et flaminum numéro, palatini item Basilius Ivanovicius, Micolinscus Telatovius, Demetrius Micalovicius, Scerbatus Sbolinscus, Matthaeus Ivanovicius, Volinscus, Lucianus Treciacovius Racovius.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
145
[33.] Заняв Полоцк, [люди короля также] одержали верх одновременно над тремя вражескими крепостями в полоцких владениях — Туровлей, Соколом и Сушей*. Королю никоим образом не было угодно, чтобы они оставались у врага. Туровлю, расположенную на Двине четырьмя милями выше Полоцка, сначала атаковал Франтишек Жук, [а затем] взял приступом Константин Лукомский458. Обитатели Суши вместе со всем воинским снаряжением сдались подольскому воеводе шестого октября459. Ведь они договорились [с ним] о том, чтобы им сохранили жизнь, дали возможность забрать с собой принадлежащее каждому имущество и разрешили безопасно выехать в Московию. А вот осада Сокола унесла существенно больше жизней460. Мы присовокупим к этому сочинению её самое краткое описание.
[34.] Эта крепость отстоит от Полоцка на пять миль. Она охраняет место слияния двух рек — Дриссы и Нищи — на той дороге, которая идёт на север и ведёт [из Полоцка] во Псков. Помимо прежнего, и так сильного, гарнизона, который располагался в ней постоянно, чтобы защищать подступы к Полоцку, — в ней также (после того как стало ясно, что проход к полоцкому замку для них отрезан) засели с несметным множеством русских дворян и стрельцов воеводы Фёдор Васильевич Шереметев, Борис Васильевич Шеин, Андрей Палецкий, Михаил Юрьевич Лыков, Василий Кривоборский**461. Некоторые из них известны [своим] близким родством с князем Московии, и все эти военачальники [славятся своими] прошлыми подвигами. Сюда же подошёл и Юрий Булгаков с двумя тысячами стрельцов, частью двинских462, а частью волжских. Они, несомненно, превосходят прочих [воинов] боевым опытом и умением воевать, потому что непрерывно сражаются с татарами у истоков Двины и Волги, подле трясин463. Поскольку все перечисленные [полководцы] создавали
* W1585: Capta Polocia très omnino arces, Turovlia, Socolum et Sussa in Polociensi ditione hostiles superarant. Возможно, здесь требуется эмендация, замена последнего слова «superarant» на «supererant». Однако и без неё текст представляется вполне исправным. С эмендацией данное предложение имело бы следующий смысл: «После взятия Полоцка в полоцких владениях оставались всего три вражеских крепости — Туровля, Сокол и Суша». Преимущество такого исправления текста в том, что оно превратило бы неполное предложене в полное (ив переводе не пришлось бы добавлять по смыслу слова, заключенные в квадратные скобки).
** W1585: Theodorus Basilii F. Seremetus, et Boryssus Basilii F. Seynus, Andreas Palecius, Micael Georgii F. Lycus, Basilius Crivoborscius palatini.


146
Пауль Одерборн
большую опасность и угрозу для королевского лагеря, [польский] король отправил против врага несколько литовских дружин, предводительствуемых Христофором Радзивиллом и Яном Волменским. Наконец прибыл и подольский воевода с настоящим войском464. По наскоро сооружённому мосту он переправился через реку Дриссу, сильно разлившуюся из-за недавних дождей. Неприятель этому никак не препятствовал, хотя свободно мог это сделать. Они только ездили без толку на лошадях по противоположному берегу и, — очевидно, с намерением внушить страх — то и дело кричали (так, чтобы наши могли их услышать), что при них находятся отряды астраханцев и казанцев.
[35.] Преодолев реку, воевода подступил ближе к неприятелю. С той стороны, откуда он подошёл, между двумя реками, на небольшом удалении от крепости, имеется лесок. Там он приказал расположиться большей части конницы. Пехоте он велел спешно строить осадные укрепления с траншеями и насыпями, чтобы встать в них лагерем и установить пушки. Поляки подводили их к крепости вдоль Нищи, а германцы — вдоль Дриссы465. Янушу Збаражскому было поручено прикрывать другой берег Нищи, меньшей [из двух] рек, через которую врагам открывался самый короткий путь к отступлению. Когда таким образом завершилась подготовка к осаде, в то время как день уже клонился к вечеру, пушечные наряды решили попытать удачу калёными ядрами, и три [из них] долетели до вражеского стана. Два первые создали опасность возгорания в двух разных местах, и, пока враги были заняты их тушением, в месте попадания третьего [ядра] сначала возник дым, а затем набрало силу пламя, и враги не могли его сразу удержать. От этого начался пожар, который вдруг охватил большую часть вражеских укреплений, так что противник поневоле совершенно отчаялся в [дальнейшей] обороне. Вследствие этого, так как царили смятение и погибель, а пламя расходилось всё дальше и шире, значительная часть врагов, сгрудившись в беспорядочную массу, густой толпой повалила через единственные ворота, которые вели на юг, в сторону Нищи.
[36.] Поляки решительно бросились им навстречу из ближайших укреплений и преградили им дорогу. Между тем в ту же [свалку], подняв знамёна, стремительно влетает когорта германских мушкетёров. Таким образом неприятеля в конце концов отбрасывают обратно в крепость, на пожар. Напирая на него с огромной силой, наши сами вместе со знамёнами врываются в ворота замка. Тогда, [уже] внутри крепости, враги, находясь в отчаянном положении, стали оружием и криками усиленно подавать


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
147
знаки о сдаче. Германские воины их не восприняли — так как не знали русского языка, а кроме того, были разозлены изуверской беспощадностью полоцкого гарнизона, которую те проявляли по отношению ко всем пленным, и особенно германцам, — и принялись неистово резаться. Те, [уже] не надеясь на спасение, всеми силами давали отпор, [и] дозорные, стоявшие сверху над воротами, опустили на наступающих подъёмную решётку с надвратной башни, тем самым лишив одну часть наших возможности к отступлению, а другую часть — возможности наступать и прийти им на подмогу. Обе стороны яростно сражались — те и другие [теперь] с равным отчаянием под мощным огнём, который распространился повсюду, и во многих местах губил одной и той же смертью бившихся друг с другом — как побеждённых, так и победителей.
[37.] Тут пал предводитель германских когорт, выходец из Силезии Мартин Ребзаус. Он без малейшего намёка на страх ворвался в крепость сквозь стену огня*, под бесчисленными ядрами, под снарядами, сквозь мечи, и разил врагов везде и повсюду. Но он заплатил за необдуманный замысел наиплачевнейшей погибелью, а вместе с тем своим примером дал смертным урок, дабы по непрочности [природы] человеческой они не надеялись бы сверх меры на свои силы. Сама крепость была уничтожена пожаром466. И надо думать, что судом Божьим московиты поплатились здесь за то, что безрассудно пренебрегли предложенным [им] мирным соглашением. До четырёх тысяч врагов порубили в [этом] побоище. Среди них в числе павших были найдены воеводы Борис Шеин, Андрей Палец- кий, Михаил Лыков, Василий Кривоборский467. Было такое множество пленных, что и у начальников отрядов их было громадное число, и не нашлось бы почти что ни одного польского рыцаря, который бы не имел у себя не то что одного, как некоторые, а и многих, как иные. В их числе находились Шереметев468, превосходивший прочих как славой военных подвигов, так и телесной красотой, лицом, образованностью и красноречием, а также предводитель двинских когорт Мясоедов469. Оба они могли бы принять достойную смерть, но позволили врагам надеть себе на руки кандалы и к погибели соратников прибавили [свой] позорный плен.
[38.] Когда в Москве стало известно о жутком истреблении бывших в Соколе, все [жители], покинув [свои] дома, в ужасе носились по городу, и один расспрашивал другого, силясь отыскать того, кто принёс [эту]
* W1585: per medicas flammas. Д. б.: per medias flammas.


148
Пауль Одерборн
весть470. Ни малых детей не удерживало дома их неразумие, ни старцев — немощь, ни женщин — их слабый пол. Ибо слух о столь великом несчастье дошёл до [людей] всякого возраста. В конце концов они собрались на главной площади и причитали там снова и снова целую ночь, [оплакивая] участь [своего] государства. Одни рыдали о братьях, другие — о сыновьях или родителях, вдовы — о супругах, кто-то — о сородичах, кто- то — о друзьях, более, чем сородичи, [им] дорогих. Они горевали сразу и о личных [своих] утратах, и о об общей беде, возглашая, что прошлые их несчастья были гораздо менее тяжкими, поскольку [тогда дело] ограничивалось только потерей крыши над головой, а дети [их] и родители 471 оставались невредимыми .
[39.] Иван [Васильевич] в это время стоял во Пскове с войском. Он имел сведения, что Полоцк осаждён и находится в стеснённом положении, но о том, что он взят и захвачен, пока ещё не слышал. Тем более не тревожило его уничтожение Сокола. Итак, когда [Иван Васильевич] получил известие о поражении своих людей, им овладело величайшее душевное смятение. О том, какому разгрому [подверглись] его люди, он сразу же сообщил через гонцов Андрею Щелкалову (хранителю его печати, которого он оставил начальствовать в городе Москве)472, вместе с тем повелевая, чтобы тот держал народ в повиновении и убедительной речью всеми способами принизил [в глазах граждан одержанную] недругами победу.
[40.] Прочитав послание государя, Щелкалов, не теряя времени, созывает весь народ на собрание. Он восклицает: «О соотечественники! Вам неведомо, по какой именно причине я назначил эту сходку. Узнайте же, что наш [город] Полоцк захвачен, а [крепость] Сокол истреблена огнём и мечом, да и прочие окрестные замки подпали под власть нашего недруга. И, разумеется, эта новость могла бы внушить вам ужас и отчаяние, если только вы не соблаговолите задуматься в сердцах ваших о том, сколь многочисленными бывают при всяких обстоятельствах превратности судьбы и что нет на земле ни одного государя, которому бы не выпадали на долю те или иные невзгоды. И хотя поляки вернули себе Полоцк, мы, наперекор [врагу], всё-таки владеем всей Ливонией. Им удалось разрушить пару крепостей, мы же держим в своей власти их большие города. Их воинство заняло маленькую область белой Руссии, наше — Смоленск, Стародуб и Ливонию. Однако вы, вероятно, болеете душою о людских потерях. Да, признаюсь, в Полоцке мы лишились столь многих знатных военачальников, стольких сограждан, столь огромных наших богатств! Цвет дворян-


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
149
ства и [цвет] храбрых мужей погибли в Соколе. Сожжены были храмы, алтари, селения и нивы. Но нам нужно это вытерпеть, ведь врагов настигали гораздо более тяжкие бедствия. Ибо и наши люди в прошлом изгоняли их из Полоцка, Смоленска и Ливонии так же, как [теперь] они нас. Как они [своими] клинками проливали кровь наших братьев, так же и мы [сами] многажды бывали обагрены их кровью». После того как Щелка - лов произнёс перед собравшимися эти [речи], угнетённые скорбью сердца граждан чудесным образом укрепились к тому, чтобы перетерпеть горе.
[41.] А женщины, утомлённые длительным ожиданием своих мужей, уверенные в том, что те не задержались на войне, а уже убиты, изливали горестный плач и жаловались, что к их несчастьям прибавилось ещё и вдовство, и словно бы в умоисступлении наполняли [все] части города воплями и слезами. В скором времени они являются к Щелкалову и упрашивают его, чтобы он дал [им] мужей, чтобы возместил [потерю] прежних [супругов] новыми браками, чтобы призрел на сирот и вдов. Некоторые не ограничивались даже и самими рыданиями: как только появлялась [такая] возможность, они рассекали себе грудь мечом и, разрывая рану, неукротимой десницей исторгали дух, переполненный горечью страданий, из самых нутряных недр, столь жестокой смертью свидетельствуя, сколь много страстной супружеской любви заключено в их сердце. Из-за этого возмущения женщин, с великим плачем требовавших отмщения за погибших мужей, Щелкалов выходил на люди в смятении духа, с изменившимся лицом, подобный погружённым в скорбь. И опять он созвал собрание, рассказал народу об этом недостойном поведении [вдов] и сетовал на своенравие женщин, от которых он был вынужден выслушать много несправедливостей. К [своим] словам он прибавил слёзы и искусной речью успокоил доверчивую толпу.
[42.] Он сказал: «Из анналов нашего племени вы знаете о том, какой большой вред принесло нашим предкам восстание женщин. Ибо в древние века двое юношей царского рода Плин и Сколопит, будучи изгнаны с родины сторонниками вельмож, поселились у реки Фермодонта, и там попали в засаду, и были изрублены вместе со множеством скифской молодёжи473. Тотчас же их жёны (учитывая гибель мужей, необходимость обороняться и причины войны), чтобы не показаться менее решительными, чем мужья, взялись за оружие и, перебив отцов и сыновей, захватили тираническую власть. Именно отсюда ведут своё происхождение наши амазонки, дочери Марса, которые наполнили Европу и Азию убийствами


150
Пауль Одерборн
и кровью. Отсюда вышла Марпесия474, отсюда же — Орифия475, отсюда Антиопа476 и Меланиппа477, отсюда любовница Александра Талестрис478. И совершенно ясно, что, если мы не остережёмся, то ныне падёт на наши шеи некое подобное же бедствие. В самом деле, к чему эти возгласы? зачем это женское своеволие? что это здесь за толпа? для чего потребен этот мятеж? где наши предержащие? где власть должностных лиц? почему же мы в конце концов не пресекаем эти сборища? Так не позволим же себя истребить по сговору [этих] варварок! Я, пожалуй, предпочёл бы умереть, нежели смотреть на подобные безобразия. Но, поскольку я обязан жить дальше и поскольку вам также пока ещё необходимы блага земной жизни, будьте добры, воспряньте духом, который был подломлен зрелищем сих неудач, используйте вашу законную власть и усмирите вместе со мною эти беспорядки! Мы пережили несчастье, мы допустили потерю самых выдающихся людей, это сущая правда, и поэтому мы пребываем в подобающем трауре. Однако выслушайте меня: таковой бывает судьба во времена войны, и славные дела вершатся не досугом и забавами, но оружием, лошадьми, мужами, утратами». Закончив речь, он приказывает принести на собрание розги и плети, а также прочие орудия, необходимые для поддержания страха и подчинения. Этим самым он внушил женщинам такую боязнь и настолько сильное чувство безвыходности, что перед лицом его угроз они сразу в ужасе разбежались, окончив свою жизнь кто мечом, а кто — в петле. Ибо свои [собственные] князья оказались для них страшнее вражеских, отчего они впали в отчаяние и сами причинили себе смерть479.
[43.] Выше мы описывали, что удалось сотворить во вражеской земле Филону Кмите и князю [Константину] Острожскому480. За ними последовал староста Мстиславский, который напал на Ярославль, сжёг и разрушил этот богатый город481. Пройдя с опустошительными набегами далеко вглубь вражеской страны, он, будто какой-нибудь вихрь, ниспровергал всё на своём пути. Сам же король в течение пятидесяти дней занял семь хорошо укреплённых крепостей, владевших на диво плодородными пахотными полями и стоявших на прекраснейших реках482. И он навёл на самого [Ивана] Васильевича и на вельмож Московии столь великий страх, что послы Иван Фёдорович Мстиславский и Никита Романович Захарьин-Юрьев написали из Великого Новгорода к виленскому воеводе и другим знатнейшим людям послание с просьбой остановить войну483. Однако король считал, что ему вовсе не следует прекращать военные действия, пока враг


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
151
ещё не изгнан из Ливонии, и думал о том, сколько пользы, сколько славы, сколько блеска могла бы принести государству такая победа.
[44.] Наконец прошёл второй сейм в Варшаве, на котором всеобщим совместным голосованием было принято решение продолжать движение к победе и принять меры, чтобы довести войну до конца484. [Там] были отдельные люди, каковые предпочитали стараться более о [своей] собственной корысти, чем о нуждах войны, и заявляли, что не стоит долее тревожить нападениями врагов, которые обитают в краях обширных и весьма отдалённых, так как они могут перехитрить вторгшееся войско, затягивая [войну], а большие сложности с провиантом и непредвиденные обстоятельства, которые точно будут, также обыкновенно, притом нередко, обманывают людские надежды. Более достойные люди на собраниях противопоставляли подобным суждениям свои голоса. Они обсуждали не столько [вопрос] о том, нужно ли вести войну дальше, сколько [вопрос] о том, что именно необходимо для её продолжения. Иные предательски замышляли воспрепятствовать наиблагороднейшим стремлениям короля и, [руководствуясь] откровенно подлыми намерениями, в безумной дерзости строили козни на погибель общей отчизны. Главным [из них] был Григорий Остикович485. Хотя он и принадлежал к дворянскому роду, однако был наделён хилым телосложением и малыми способностями, а в суждениях — непостоянен и легкомыслен, как зачастую бывает с теми, кто от переизбытка чёрной жёлчи находятся в шаге от сумасшествия и, неверно оценивая окружающее, лелеют в душе [нечто] превышающее их возможности и невиданное.
[45.] [Этого] жадного и неуступчивого по природе человека подкупил посол [Ивана] Васильевича к королю Нащокин. [Он] сказал, что от щедрот его государя [Остикович] получит превеликие награды, в случае если, приняв деньги, быстро наймёт и снарядит солдат и, воспользовавшись отсутствием короля, разграбит Литву на всём её протяжении. Когда же ему не удалось ни отговорить короля от войны, ни задержать его на родине, ни упросить [его] о посольстве для заключения мира, то ко всеобщему удивлению он долгое время оставался в Вильне и без приглашения приехал обратно в сенат, усердно между тем трудясь, чтобы устроить заговор, [установить подходящее] время и место, привлечь соучастников, которые казались подходящими для этого злого дела. Но милостью Божьей после его отъезда из Вильны замыслы Остиковича были раскрыты. По приказу короля гусары486 схватили его и немедленно заключили в оковы.


152
Пауль Одерборн
А так как он непреклонно молчал под пытками, в конце концов предъявили [его] письма, и он никоим образом не мог отрицать [свой] почерк, всё открыл и тот же час понёс наказание за свои наглые и злокозненные намерения. А именно, его вместе с двумя сообщниками в заговоре (один из них был иудеем, а другой — сарматом487) привели на самое высокое место в городе, и отрубили [ему] голову топором. Прямо скажем, [этот] муж был совершенно достоин подобной смерти, ведь он, как самый позорный предатель, замышлял истребить короля, под защитой которого находился, родину, которая дала ему жизнь, и алтари, к которым он множество раз прикладывал [свои] руки.
[46.] Покончив с упомянутыми заботами и расставив по границам гарнизоны, чтобы противодействовать насилию мятежников, король постановил совсем даже не идти осаждать Смоленск, как этого все почти от него ожидали, а вместе со всей армией отправился к Великим Лукам. Ибо на этом однозначно сошлись все сенаторы, да и названный Шереметев, которого, как мы ранее упоминали, взяли в плен в Соколе, не был особенно сильно против такого намерения488. Ведь он сказал, что [Иван] Васильевич непременно явится на помощь великолучанам, и тем самым предоставится возможность сойтись в решающем сражении, к чему, как полагал король, ему нужно было всеми способами стремиться. Он также в большой степени руководствовался тем порядком военных действий, который, казалось ему, от завоёванных в прошлом году областей — в этом году влёк и вёл его в. сторону Великих Лук. Кроме того, не отступать от принятого единожды плана его подталкивало местоположение крепости, [её] слава, широкий охват [её] владений, [их] плодоносность и удобство для того, чтобы продвинуть свои знамёна глубже во вражеские земли.
[47.] В то время как он в Лукомле производил смотр войск489, к нему явились Юрген Фаренсбах490 и граф Криштоф Розражевский с великолепно снаряжённым отрядом рейтаров. Итак, [король] сначала дошёл с армией до Витебска, а оттуда — до Суража, переправился через реку Двину, которую он давно решил на всё большей и большей части [её течения] взять у врага под свою власть, и по ходу движения усилиями своих военных вождей захватил две очень хорошо укреплённые крепости, а именно: Велиж взял приступом Ян Замойский491, а к Усвяту (после того как его подверг жесточайшей осаде Миколай Радзивилл) в конце концов подступил сам король и занял эту крепость, в большей мере наведя [на неё] страх, нежели применяя силу492. Снова объединив все войска, кото-


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
153
рые разделились для осады двух этих крепостей, он двинулся [дальше] и, преодолев невероятно обширную местность, через труднопроходимые и очень густые леса подошёл ближе к [Великим] Лукам, и двадцать шестого августа раскинул стан возле крепости493. А поражённые страхом горожане сожгли посад и тридцать церквей огнём494. В это же самое время в лагерь прибыли послы от великого князя [Ивана] Васильевича. Их заслушали без промедления495. Но поскольку они нагло и беззастенчиво — вразрез со всеми правилами ведения дел и без уважения к королевскому достоинству — выдвинули множество требований, король, отвергнув коварные приёмы варваров, посчитал, что мешкать не стоит, и приказал Яну Замой- скому с его чёрными всадниками и остальными, кто был с ним под Велижем, а также со всей венгерской и польской пехотой ставить на другой стороне реки, ближе к замку, ещё один лагерь и там обустраиваться. И он применил все [средства, необходимые] для того, чтобы овладеть крепостью в сохранности, — и ласковые речи, и угрозы, и осадное стояние.
[48.] Ведь Великие Луки ([такова там] природа местности) расположены на возвышенности в окружении совершенно плоских равнин, частью внутри излучин реки Ловати, частью между озёрами. Они не только укреплены бывшими ранее обычными у московитов стенами из очень плотных бревенчатых настилов, но также обведены снаружи хорошо утрамбованной и весьма широкой насыпью, [обложенной] дёрном, и (с той стороны, где нет реки или озера) надёжно защищены немаленьким рвом. Да и непреклонность защитников, намеревавшихся удерживать город, была величайшей: они считали для себя нужным стоять вплоть до самого конца. Таким образом, раз уж было ясно, что без значительных потерь среди солдат взять [крепость] приступом будет невозможно, королю вынужденно пришлось испробовать поджог. Сначала воины с великой отвагой подвели огонь из осадных укреплений венгров, а затем при помощи вышеназванных чёрных когорт его разожгли сильнее. И получилось так, что в пятый день сентября пламя уничтожило и [саму] крепость, и всех людей — сколько их было рядом [со стеной] внутри крепости496.
[49.] Изо всего многолюдства уцелели несколько монахов греческого обряда и трое военачальников. Воейков497, в чьих руках находилась высшая власть, величайший мерзавец, весьма любимый [Иваном] Васильевичем, сдался Фаренсбаху, которого он увидал и с которым был [ранее] знаком в Московии, но погиб вопреки даже усилиям последнего: венгры изрубили его в куски. В этот же самый день король вместе со всем войском и мно-


154
Пауль Одерборн
гими тысячами пикинёров вышел на открытую местность, радуясь урону и бедствиям неприятелей. Но, когда он увидел, что всё [вокруг] переполнено трупами и скорбью, а всё пространство полей в изобилии увлажнено кровью детей и женщин, то едва мог сдержать слёзы, будучи поражён ещё сильнейшим горем из-за того, что они навлекли на себя полную погибель, поскольку отвергли мирное соглашение, и никоим образом не хотели склониться к спасительным [для них] предложениям, и дали ответ, не соответствовавший тому, чего желал он. Тех же людей, которые перебрались из сельской местности в город, и тех, кто жил в самом городе и, будучи поставлены [в нём] стражей, взялись за оружие, было, как обнаружилось, более восьми тысяч человек498.
[50.] Истребив врагов и уничтожив Великие Луки, король без промедления принялся совещаться о том, каким образом следует в дальнейшем распорядиться в данном вопросе и как, поставив [свой] гарнизон, удерживать эту область. Итак, он справедливым порядком распределил между присутствовавшими магнатами и полководцами все военные обязанности, должности и назначения. После этого он направил Януша Зба- ражского и Георгия Барба в сторону Торопца, который отстоит от Великих Лук на шестнадцать миль, — подобраться к нему нелегко из-за самых трудных дорог и дремучих лесов. [Там] их ожидали татары и московиты, вооружённые, скорее, отчаянием, нежели храбростью. Польские рыцари ринулись в битву, враги бежали, не показав никаких признаков мужества. Люди короля преследовали их и одних заковали в цепи, других пытали, а некоторых и убили499. Московиты лишились немалого числа славных мужей. Среди оных попали в плен постельничий [Ивана] Васильевича Дементий Черемисинов и тот самый Нащокин500, который известен множеством посольских чинов, а ещё он совсем недавно вовлёк в заговор [Григория] Остиковича.
[51.] Вслед за этим [король] напал на крепость Невель, которая находится как бы посередине между Великими Луками и Полоцком, послав [туда] с войском Миколая Дорогостайского, чтобы он её штурмовал. Однако последний из-за недостатка пушек (без которых лишаются всякой мощи даже воинственные дружины и лишается всякой власти даже самый лучший военачальник) никак не мог укротить неприятеля. Итак, [туда] был послан Иоганн Борнемисса501, муж отважный и очень деятельный, дабы он, имея при себе пушки, привезённые из королевских арсеналов, с тем чтобы здесь их использовать, подчинил власти короля [всех] непо-


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
155
корных. Узнав об этом, московиты наудачу сделали вылазку и напали на Борнемиссу. Хотя он оказался словно в западне и был принуждён глубокой ночью выйти навстречу вооружённым врагам, однако [Борнемисса] бесстрашно отразил наступавших и напиравших [московитов], а сразу после этого [воспользовался] наиболее подходящим приёмом [и] приказал поджечь дома неприятелей, для того чтобы в самый решающий момент заставить защитников отвлечься от обороны крепости на тушение огня. Таким образом невельчане были усмирены и перешли под власть наших [людей]502.
[52.] Далее, подобно тому как Торопец прикрывал Великие Луки с одной стороны, так Заволочье — с другой. Король считал, что его ни в коем случае не следует оставлять врагу*. Ян же Замойский предводительствовал наилучшими, весьма грозными и неустрашимыми в бою когортами, да и самого вождя все считали удачливым, что, как это бывает, придаёт солдатам немало уверенности и рвения**. Ему было ведомо, [в чём заключается] королевская воля. Довольный [уже] одним воспоминанием о том, что не только взят Невель, который он также был обязан осаждать, но и истреблена почти что вся былая слава о воинской доблести врагов-варваров, он полагал, что ему необходимо с величайшей быстротой устремиться к Заволочью, прежде чем его оборона будет усилена более многочисленными сторожевыми отрядами. Итак, подняв воинский дух обещаниями наград, он с чрезвычайной решительностью двинул армию [вперёд] и, преодолев сложнейший переход, явился в Заволочье, где созвал воинов на собрание и с воодушевлением ободрял их, [говоря], что им и ему нужно немного постараться и сражаться неутомимо, чтобы затем возместить трудности длинных переходов [взятой в этом] богатейшем городе добычей. Они с большим жаром встретили [его слова] одобритель-
* W1585: Porro ut Turepecium ab uno, sic Zavolocia ab altero latere Velicoluco imminebat, quam rex nequaquam hosti relinquendam esse arbitrabatur. Cp. Stephani literae, 1581. P. 1: quod ut Toropecia ab uno, sic Zauolocia ab altero latere Wielikoluco immineret, quam... Luco ipsi periculo esse... aduertebamus.
** W1585: loannes Zamoscius autem cohortes ductabat generosa militarique ferocia valde terribiles, et quod spes ipsas et studia militum vehementer excitare solet, dux etiam fortunatus ab omnibus habebatur. Cp. Ciovio. P. 50—51: ...generosa militarique ferocia valde terribilis et quod spes ipsas et studia militum vehementer excitabat, dux etiam fortunatus ab omnibus habebatur. Ср. Одерборн. 1, 36.


156
Пауль Одерборн
ными криками. Он немедленно ударил по крепости из пушек, принялся осыпать оборонявшихся плотным потоком ядер, подводить осадные машины и лестницы, рушить крепостные стены и вал. Те, кто защищал [город], весьма мужественно, насколько могли, отбивали вражий натиск. После длительной борьбы Замойский выгнал гарнизон и установил над [этой] крепостью свою власть .
[53.] В то время как такие события происходили в Заволочье, Миколай Радзивилл осаждал Озерище504. Защитники же договорились [с ним] о том, что им сохранят жизнь и [предоставят возможность] возвратиться к своим**, предпочтя, скорее, довериться ненадёжной милости неприятеля, чем погибнуть от неминуемой беды. Такой вот неожиданно благоприятный исход и новая победа доставили королю невероятную радость. Он не дал побеждённым и наказанным врагам времени для передышки и, сделав вторжения в направлении Порхова и Опочки***509, почти захватил в этой войне Московское государство****.
[54.] Между тем [Иван] Васильевич продолжал военные действия таким образом, что женился сам (на седьмой жене)506, а также отпраздновал помолвку [своего] сына Ивана507. Вот только для подданных эта несвоевременная свадьба была мрачнее внезапных похорон*****. Король же возвратился из похода домой к своим. Официальным постановлением его провозгласили спасителем государства и отцом отечества508. Ему было известно, какой мыслью и какой мечтой поддерживает себя в столь тяжёлых обстоятельствах [Иван] Васильевич — при всей боязливости [последнего] и исчерпании [его] сил. А именно, [Иван Васильевич] безосновательно предполагал, что поляки откажутся от [своего] начинания. Ведь ранее от
* W1585: Post longam dimicationem Zamoscius praesidium deiecit arcemque suae potestatis fecit. Cp. Stephani literae, 1581. P. 2: Zavolocia... non sine dimicatione... oppugnata esset, paesidium deiectum, arxque nostrae potestatis facta est.
** W1585: Praesidiarii enim incolumitatem et reditum ad suos pacti. Cp. Stephani literae, 1581. P. 2: Praesidiarii incolumitatem et reditum ad suos pacti.
*** W1585: excursionibusque versus Porchovum Opaciamque factis. Cp. Stephani literae, 1581. P. 2: excursionibus primum versus Perochouum, turn Opaciam factis.
**** W]58$. J1OC fere bello Moschoviae imperium rapuit. Cp. Just. 11. 14. 6: Hoc proelio Asiae imperium rapuit.
***** \^j^ß^. Verum subditis tam intempestive nuptiae graviores repentinis funeribus fuere. Cp. Just. 16. 5. 3: Sed matronis tam lugubres nuptiae graviores repentinis funeribus fuere. Ср. Одерборн. 1. 59.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
157
перебежчиков и лазутчиков он получил сведения, что сословия королевства с крайней неохотой одобрят третий налоговый сбор и прочие денежные расходы*. А сам король, хотя он, несомненно, понимал, какие препятствия мешают дальнейшему продолжению войны, и сознавал тяжесть поборов, однако считал правильным поступить так, как говорится в старинной пословице, а именно, [избрать] наименьшее из зол**. А так как он знал, что для разъяснения подобных обременений необходимо, чтобы [их] обсудили все сословия, он назначил в Варшаве общий съезд всех сословий государства. На нём со всеобщего согласия утвердили третью войну с Московией, которую [предполагалось вести] гораздо большими силами и направить против Пскова и, в целом, против всего племени московитов509. Здесь же мы кратко изложим лишь немногое, проследим главнейшие вехи этих событий, в первую очередь для того, чтобы смертные убедились, что сам Всевышний Господь земли и неба воздал [Ивану] Васильевичу за [его] нечестие исключительно суровыми казнями и карами.
[55]. Некогда Псковское княжество было самостоятельным, и у него были [собственные] государи, славившиеся воинскими подвигами. Но московский князь Иван, подкупив деньгами [здешних] священнослужителей, подчинил всю эту область своей власти и благодаря [их] предательству взял город. Затем он упразднил республику и, силой изгнав верных [ей] граждан, в оковах отправил их в Москву. Однако, дабы город не оставался без жителей, он поселил на место изгнанных [граждан] своих подданных, с которыми у него было доброе согласие910. Этот город славен и знаменит великолепными постройками, множеством жителей, изобили-
* W1585: Sciebat ille, quae (sic) se Basilides, in tantis incommodis, magna pusillanimitate, ista imbecillitate virium, opinione et spe sustentaret, quod scilicet Polonos ab incepto destituros frustra opinaretur, et a transfugis exploratoribusque didicisset, ordines regni ad tertiam contributionem aliaque pecuniae subsidia aegerrime descensuros. Cp. Stephani literae, 1581. P. 4—5: Scimus qua se, in tantis incommodis, magna pusillaminitate (sic), ista imbecillitate virium, opinione et spe sustentet... destituros nos ab incepto confidit. Ac quamuis falso persuasum, tarnen a transfugis et exploratoribus habet, superiorem Reipub. contributionem ita sitam esse, ut... ad aliam ordines descensuri non essent.
** W1585: contribuendi gravitatem intelligebat. Tarnen faciendum videbatur, quod veteri in proverbio est, ut minima de malis. Cp. Stephani literae, 1581. P. 4: Quae etsi gravia sunt; tarnen faciendum videtur, quod veteri in prouerbio est, ut minima de malis.


158
Пауль Одерборн
ем богатств, плодородием почвы. Кроме того, он окружён неприступными крепостными стенами, защищён башнями и очень красив на вид. В него, как в весьма оживлённый торговый город, постоянно съезжаются купцы из Персии, Татарии, Сарматии, Ливонии, Германии, Британии511 и из многих других стран*. Прежде в нём помимо местных жителей [также] обитало очень много приезжих, теперь чужестранцев ни в коем случае не пускают внутрь крепости. Итак, король желал взять его, чтобы отсюда угрожать всей Московии и перекрыть для врагов проходы, по которым они обыкновенно делали нападения сначала на Ливонию, а далее и на Литву. Кроме того, оттуда всего тридцать шесть миль до Великого Новгорода, так что, взяв Псков, можно, если будет нужда, с лёгкостью захватить и Новгород. Представлялось также, что не слишком сложное дело — совершать оттуда нашествия прямо на Москву, которая является местопребыванием великого князя.
[56.] Итак, после того как войну утвердили, [король] возвратился из Варшавы в Вильну, в год тысяча пятьсот восемьдесят первый, в 3 день перед майскими календами. В течение нескольких дней в этот город стеклись многие тысячи ратных людей. Сверх того, по приказу короля изо всех частей королевства в большом количестве привезли и переправили пушки, продовольствие, снаряжение, оружие. Главнокомандующим [всего] воинства был назначен Ян Замойский512. Король безраздельно доверял его выдающейся предусмотрительности и проверенным на деле способностям. Последний повёл на брань отряды наихрабрейших конников и когорты чёрных всадников. Остальные полководцы также набрали в Польше, Литве и Венгрии громадные армии. Фаренсбах привёл из Саксонии две тысячи самых отборных и многоопытных солдат513. В это же самое время в Вильне находились послы московитов. Они должны были отговорить короля от войны и со всем усердием и старанием пытаться удержать [его] на родине. Но, поскольку они не привезли ничего за исключением бессодержательного послания своего князя, их отправили туда, откуда они приехали514. Король же сделал переход с величайшей проворностью и подвёл силы настолько быстро, что противник не мог и поверить, что в сей
* W1585: In illam mercatores е Perside et Tattaria, et Sarmatia, et Livonia et Germania et Britannia, et ex multis regionibus aliis saepe commeant, propter admodum célébré emporium. Cp. Osorio. P. 326 (о городе Адене): In illam mercatores e Perside, et India, et Aethiopia, et ex multis Arabiae regionibus saepe commeant.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
159
час видит [перед собой] того, чьего появления [никак] не ожидал*. Полки возглавляли самые отборные военачальники, так что, если бы ты увидал вождей воинского стана, то сказал бы, что перед тобой сенат какого-нибудь древнего государства.
[57.] Недалеко от Пскова расположен [город] Остров. Он не только прикрыт с одной стороны рекой Соротью5Ь, но, кроме того, и возведён из весьма твёрдого камня, а также укреплён насыпями из сложенных навалом каменных глыб516. В то время он был, помимо этого, хорошо снабжён оружием и пушками, располагал большим числом жителей и надёжным гарнизоном. Король считал, что его обязательно нужно завоевать, чтобы тем самым навести страх на город Псков, прежде чем последний либо будут брать приступом, либо возьмут в осаду, окружив всеми армиями. Поэтому люди короля подступили к крепостной стене трёхрядными боевыми порядками и принялись издавать пугающий шум — нестройными криками, звуками труб, прерывистыми выстрелами из орудий. Тех, кто защищал [город], охватил трепет, и они в ужасе бежали из крепости, и мгновенно отчаялись во всяких намерениях и любых попытках её оборонять517. Однако король не позволил своим солдатам разграбить [город] и даровал прощение тем, кого захватили в плен, сказав, что он ведёт войну с [Иваном] Васильевичем, а не с несчастливыми гражданами. С его, [Ивана Васильевича], погибелью может-де [утихнуть] всякая вражда и окончиться война. Для него же будет не меньшей славой, если он сохранит Московию в целости, чем если он [её] захватит и уничтожит. Засим он пощадит стены крепости и дома, раз уж большая часть прощённых им людей бежала.
[58.] Взяв Остров, король, чтобы поднять боевой дух, пообещал воинам великие награды**, и с той же стремительностью двинулся к Пскову, и подошёл к нему за три дневных перехода, и в течение трёх дней разбил лагерь — быстро, как только смог. [Король] своими собственными глазами убедился, что город — огромного размера, что он наполнен большим количеством жителей, [прибывшими] из окрестностей людьми знатного рода и сельского сословия, что его обороняет немалый военный гарнизон,
* Ср. Одерборн. 2, 14: «они, [казанцы], не могли и поверить, что видят [перед собой] того, чьего возвращения [никак] не предполагали». Ср. Just. И. 2. 10.
** W1585: eadem alacritate propositis ad excitandos milites ingentibus praemiis. Cp. Ciovio. P. 44: Ergo eadem alacritate raptato exercitu, propositis ad excitandos milites ingentibus praemiis Pado superato Brixiam contendit.


160
Пауль Одерборн
также что он располагается на плоской равнине и неплохо защищён — с одной стороны рекой Великой, а сверх того, крепостными стенами, бастионами и кирпичными башнями*; и что [король] столкнулся не с теми условиями, которые по слухам и всеобщим уверениям внутренне себе представлял. Ибо горожане прекрасно подготовились выдерживать нападения, а городские воеводы были готовы пожертвовать собой, с тем чтобы либо погибнуть, либо отразить неприятеля, да и среди защитников тоже было большое число преданных [бойцов]. К этому прибавлялось и то, что исключительное мужество вдохнуло в них [некое] послание от их государя, которое было получено совсем недавно. Ведь [Иван Васильевич] грозил [всем] трусам самой жестокой казнью, а прочим внушал надежду [приобрести] наищедрейшее вознаграждение^18. Притом со всеобщего согласия главноначальствующим в городе был избран весьма родовитый русский [по имени] Василий Шуйский519. Сей [человек] души воинственной и отважной, вступив в [свои] обязанности, добросовестно подготовил всё, что представлялось нужным для обороны, — завёз в город провиант, укрепил замок, расставил караулы и заставлял людей короля быть начеку, непрестанно трубя в трубы, а орудиями издавая ужасающий рёв. Несколько раз [Шуйский] выводил из крепости отряды и вступал с ними, [людьми короля], в жаркую схватку.
[59.] Король тоже подвёл [к городу], с южной [его] стороны, осадные укрепления и с трёх направлений, изо всех пушек, со всей силы осыпал крепостные стены ядрами. А когда в трёх ближайших бастионах образовались проломы и открылся доступ к стенам, он отрядил в разбитые башни известное число отобранных воинов, чтобы они разведали, годятся ли уже
* W1585: Capta Ostrovia rex... Plescoviam contendit, et ad earn tertiis castris pervenit, triduoque postquam fieri maxime potuit, castra metatus est, civitatemque magnitudine ingentem, frequentem oppidanorum et e vicino nobilium atque agrestium hominum muititudine, nec parvo miiitum praesidio firmam, situ vero loci aequabili et ex parte una flumine Velicarieca, praeterea mûris, propugnaculis, turribus lateritiis satis munitam conspectu suo comperit. Cp. HRM. ccxxx. P. 357: Cum, capta Ostrovia, de qua superioribus proximis litteris S. V. significavimus, Plescoviam movissemus, ad earn tertiis castris pervenimus, triduoque, postquam fieri potuit, proxime castra posuimus. Civitatem magnitudine ingentem, frequentem oppidanorum, et e vicinia nobilium, atque agrestium hominum muititudine, nec parvo miiitum praesidio firmam, situ vero loci ipsius aequabili, et ex parte una flumine Vielica, praeterea mûris, propugnaculis, turribus lateritiis satis munitum, conspectu nostro comperimus.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
161
эти места для того, чтобы прорываться [внутрь]. Тогда и прочие, разгоревшись своего рода воинским пылом, не дожидаясь сигнала от первых, развернув знамёна, сразу же последовали за ними*. И среди таковых было несколько покрытых великой славой военных вождей. При этом столкновении был убит Бекеш — выходец из Венгрии, любимый королём за большую горячность и силу духа: его ударило ядром в лоб. В то же время Фаренсбах много часов сражался на стенах, и его постигла лучшая участь: он остался невредим**. Битва шла с переменным успехом. Ибо многие из наших были тяжело ранены, а из врагов очень многие пали, пронзённые пулями520. Делать дело так, как следует, было невозможно вследствие того, что внутри стен почва была неровная, а спуск — полуразрушен и [слишком] высок. И тем не менее солдаты короля в течение целого дня удерживали два вражеских бастиона***. Таким образом, Шуйский был перепуган. Он написал письмо [Ивану] Васильевичу, в котором сообщал ему о том, что у поляков [большие] силы, и о том, что его люди находятся в опасном и бедственном положении521. Едва лишь гонец вышел из города, как он был захвачен людьми короля. Связку переданных [ему] писем доставили королю. Из них он получил точные сведения о том, что защитники испуганы, но [готовы] упорно [сражаться].
[60.] Между тем в [королевский] лагерь приехали послы из Европы и Азии. Турецкого [посла], несмотря на то, что он поздравил короля с не-
* W1585: Rex quoque actis ex parte australi munitionibus murum tribus ex partibus summa vi tormentorum omnium verberavit, proximisque propugnaculis tribus perfractis et muro patefacto, aliquem delectorum militum numerum intra ruinas immisit, qui explorarent, idoneane iam loca ad irruptionem effecta essent. Turn caeteri militari quodam ardore incensi, non exspectato aliorum indicio sublatis signis statim subsecuti sunt. Cp. HRM. ccxxx. P. 357: Deinde ubi murum tribus ex partibus biduo summa vi tormentorum omnium verberassemus, proximis propugnaculis tribus praefractis, et muro patefacto, visum nobis fuit aliquem delectorum militum numerum intra ruinas immittere, qui diligenter explorarent, idoneane iam loca ad irruptionem effecta essent. Verum non tenuit se ardor ceterorum militum, qui non expectato eorum, qui explorare debebant loca, indicio, una sublevatis signis, irrumperent.
** Cp. Clovio. P. 73.
*** W1585: Geri vero res ex sententia ob loci intra maenia iniquitatem, et praeruptum altumque descensum non potuit; et tarnen miles regius propagnacula (sic) duo hostilia totum diem tenuit. Cp. HRM. ccxxx. P. 357—358: Geri vero res ex sententia ob loci intra moenia iniquitatem, et praeruptum, altumque descensum non potuit, et tarnen miles noster illo suo ardore locum, ac propugnacula hostilia diutius tenuit.


162
Пауль Одерборн
давними блистательными победами и от имени своего владыки предлагал ради продолжения войны очень внушительные рати, заслушивать, тем не менее, не стали, дружбу и союз не обещали. А вот Поссевино, священника из ордена иезуитов, которого римский папа отправил в качестве миротворца, приняли с почестями, и все оказывали ему величайшее уважение. Некоторые даже предполагали, что он привёз условия мирного соглашения. Ибо папе было благоугодно употребить свою могучую власть* и вовремя утишить сии нестроения, дабы из этого корня так или иначе не произросло какое-нибудь более серьёзное несчастье для христианского мира. Право же, очень долго и всесторонне обсуждали [вопрос о том, какой] громадный урон наносит эта война. Поссевино говорил, что, конечно, королям свойственно воевать [друг с другом], а также что сам [Иван] Васильевич — лютейший кровопийца, проливающий христианскую кровь, — без сомнения, достоин изничтожения. Разумеется, тот, кто столько раз нарушал договоры, кто показал своё вероломство, попирая священные клятвы, и теперь тоже — небезосновательно — может казаться недостойным никакого доверия, так как это — человек, богато наделённый умением искусно притворяться и византийским коварством.
[61.] Однако в настоящее время он, [Иван Васильевич], понёс столь строгое наказание за своё неразумие, и на его подданных обрушились столь многочисленные бедствия, что ни один [добрый] христианин не может [даже] вспоминать об этих ужасах без слёз и сетований. «Кто же после этого, — продолжал Поссевино, — о славнейший государь, окажется таким бессердечным варваром, чтобы его не тронули подобные опустошения местностей, разрушение имущества, разграбление замков, избиение и погубление людей, истребление храмов и религии? Право слово, по справедливости наказание должны понести не те, кто терпит сии великие несчастья, а те, кто изначально явились первопричиной всех бед, которые потом воспоследовали. Желанный исход заключался в том, чтобы ты смог обрушить кару за великое множество погибших на голову одного лишь [Ивана] Васильевича. Ведь что касается его подданных, то, по моему суждению, они не делают ничего такого, что заслуживает большого порицания. Они страдают от нанесённого [им] ущерба, бьются с нападающими, жестоко мстят за причинённые обиды, повинуются повелениям своего государя. Ну
* W1585: Pontifex enim interposita sua insigni authoritate. Ср. Одерборн. 2, 28: Nam et Gregorius IX. Pont. Max. sua interposita insigni authoritate.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
163
так что ж? Если даже ты сотрёшь с лица земли тех людей, которые находятся во Пскове, истребишь ли ты тем самым и всё варварское племя? Конечно же, нет. А тех, кто об этом услышат, ты разозлишь гораздо сильнее. Таким образом, я считаю, что необходимо принять во внимание обстоятельства, нужно задуматься о [пользе] отечества и всеобщем мире. Кроме этого, должно оказать положенную честь римскому папе, который призывает вас к миру. В конце концов, обобщая всё сказанное, самый негодный « 522
мир должен почитаться лучшим, чем самая справедливая воина» .
[62.] Король выслушал речи Поссевино и решил, что крайне необходимо устранить поводы для войны, ведь в противном случае, говорил он, эти вооружённые столкновения прекратить никак не получится. И вот, опираясь на своё нерушимое постановление, он с исключительной непреклонностью преодолел все трудности длиннейшего военного предприятия (его доблесть была не меньшей, чем ненависть к московитам) и постановил, скорее, умереть, нежели отступиться, ничего не добившись.
[63.] После того как Поссевино опять уехал к [Ивану] Васильевичу, сам Всевышний Распорядитель войны и мира [Господь] Бог [в ночь] на двадцать седьмое сентября ниспослал устремлениям короля счастье и удачу. А именно, когда князь Оболенский с дружиной отборных всадников и пехотинцев ночной порою сделал попытку прорваться через реку в город, его перехватили поставленные для этой цели на реке и на берегу сторожевые отряды и сбросили часть его солдат в реку, другую часть и его самого убили, когда они выскочили на берег*523. Спустя короткое время совершенно такая же судьба постигла и Хвостова с его людьми, когда он попробовал прийти на помощь осаждённым с пятьюстами рыцарями524. А поскольку осада тянулась уже слишком долго (как вследствие громадности предприятия, так и вследствие превратностей войны), и король рассудил, что ему нельзя допустить, чтобы он возвращался на родину осенью
* W1585: Deus ad decimum septimum Septembris diem res regis féliciter secundavit. Cum enim dux Obolinscus cum lectissima equitum peditumque manu urbem irrumpere per flumen de nocte cogitaret, a custodiis quae earn in rem et in flumine et in terra collocatae erant, exceptus, cum copiis suis partim demersus in flumine, partim cum, se in ripam coniecisset, occisus est. Ср. HRM. ccxxx. P. 358: Deus ad decimam septimam huius mensis diem res nostras foeliciter secundavit. Nam cum hostis certis cum copiis urbem irrumpere per flumen de nocte cogitaret, a nostris custodiis, quas earn in rem et in flumine, et in terra collocaveramus, exceptus, partim demersus in flumine, partim, cum se in ripam coniecisset, concisus est.


164
Пауль Одерборн
и в начале зимы, в самую плохую погоду, по длиннейшей и крайне неудобной дороге, так что падёт много лошадей, а воинство потерпит большой урон, — он приказал военным вождям навести повсюду во вражьей земле великий ужас525. В числе последних главными, разумеется, были Христофор Радзивилл526, который в настоящее время является воеводой Виленским, Филон Кмита527 и Спытек Иордан528.
[64.] Непосредственно Радзивиллу был препоручен надзор за охраной границ — ему под начало дали восемь тысяч отобранной конницы, которую он должен был употребить для отражения всех неприятельских нападений. Однако [человеку] возвышенной души, который замыслил великие и трудновыполнимые [дела], подобная должность совсем не нравилась*. Он искал возможности стяжать [себе] блестящую славу, полагая, что больший почёт — удерживать нападающих на чужой земле, а не подпускать их к [своим] пределам. В конце концов он выпросил у короля разрешение выступить в поход929 и углубился во владения супостата, заставив всех неимоверно вострепетать душой как под влиянием [его] успехов и подвигов, так и (ещё в большей мере) по самой необычайной стремительности, с какой он их добился и совершил. Примерно в это же самое время московиты огнём и мечом бесчинствовали под Оршей, Могилёвом и Шкловом. Получив об этом известие, Радзивилл безо всякой задержки вышел навстречу врагу в сопровождении отборных отрядов прекрасно снаряжённых конников. Он совершил много смелых, удавшихся много деяний, брал приступом города, разорял земли, сжигал селения и избивал людей, добывал трофеи и, словно какая-нибудь буря, всё повергал во прах. Когда он подошёл к огромному озеру Лукомль**, он заклал жертвы, молясь, чтобы сии земли встретили его гостеприимно***. Сразу после этого [Радзивилл] вступил в Смоленскую область и, не встречая сопротивления, её разграбил530. Ибо, когда всё и вся так вот бушевало, московиты не имели мужества оказывать сопротивление или с достоинством принять смерть. Так что, казалось, чем большей оказывалась мощь врага, тем сильнее вдохновляло это людей короля к тому, чтобы презирать опасность.
* W1585: Sed excelso ingenio alta atque ardua meditanti nequaquam ea provincia placuit. Cp. Ciovio. P. 47: Nec feroci ingenio alta atque ardua meditanti fortuna defuit. Cp. Одерборн. 1, 34; 2, 25.
** W1585: ad ingentem lacum Lucoium.
*** Cp. Just. 11. 5. 10.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
165
[65.] Затем [Радзивилл] пронёсся по краям, грозившим [ему] враждой и злобой*, и явился к Порхову531, в чём местные жители [ему] не препятствовали. Из благоговейного почтения к блаженной памяти Витовту532, который основал [этот] город, [Радзивилл] велел его пощадить, обрадованный не только тем, что он повторил военный поход столь великого государя, но уже тем одним, что прошёл по [его] следам**. Наконец ему наперехват вышли Ноздроватый и Михаил Барятинский, из коих одного он уничтожил вместе с войском, а другого обратил в бегство, изранив и покалечив533. Одержав эту победу, [Радзивилл] вошёл в Ржевскую область. Через неё (как и через всю Московию) протекает знаменитейшая река Волга, которая, миновав страны казанскую и астраханскую, а равно и прочие татарские степи, семьюдесятью устьями впадает в Каспийское, или Гирканское, море534. Отыскав на реке брод, Радзивилл прошёл всю ту область, громя и разоряя, нанёс поражение славному в тех местах городу Ельцову*** и сжёг [его]535. Благодаря великим своим успехам он по иронии судьбы мог даже пленить само всем известное чудище и Лернейскую гидру536, то есть самого [Ивана] Васильевича, если бы тот, завидев поблизости пожары и жутко перепугавшись слухами о подошедшем войске, стеная и дрожа от страха, ночью, которая грозила [ему] тьмой и опасностями, не сбежал из Старицы537 вместе с кадмовым отродьем538 и ордами служанок. В это бурное время к Радзивиллу прибыл бежавший от [Ивана] Васильевича Даниил-мурза539, который умолял сохранить [ему] жизнь и все богатства. Однако он сгорел в пожаре бесславия, так как не сохранил клятву верности.
[66.] Предаваться бездействию Радзивилл был неспособен. Но, когда он приступил к городу Ржеву, то из-за недостатка больших пушек не смог осуществить то, что ему хотелось540. Итак, он опустошил все окрестности Можайска, спалил огнём Селижарово, а с Можайска взял выкуп541. Недалеко от Селижарово фортуна послала ему навстречу самые отборные татарские полки. В беспорядочной и внезапной схватке он их победил, взял в плен многих мужей из высшей знати, а более четырёхсот [человек] — уничтожил. В завершение, будто бы венчая подвиги, он вторгается в Новгородское княжество и является к наидревнейшему городу Руссе,
* Ср. Just. 12. 6. 16.
** Ср. Just. 12. 7. 6.
*** W1585: letzsovum.


166
Пауль Одерборн
изгоняет гарнизон, захватывает там в плен и бросает в оковы Михаила Туренина942. Когда [Радзивилл] пришёл к [ржевитянам-] владимирцам, то многие жители тамошних земель вышли встречать его с дарами. Каждого, в зависимости от их заслуг, он либо принимает в подданство, либо наказывает, продиктовав их магистратам условия мира. Напоследок, дойдя с опустошительными набегами до Руссы543 и Порхова, а на обратном пути до Торопца, [Радзивилл] нанёс жесточайшие поражения смолянам, новгородцам, ржевитянам и другим народам. После того как он проник в страну врагов через непроходимые чащи, по дорогам, преисполненным всякого рода невзгодами, и провёл в [этом] дальнем военном походе многие месяцы, он решил возвратиться на родину. И вот, по прошествии многих дней, гонимый непогодой, поскольку наступили дождливые предзимние дни, [Радзивилл] вернулся в военный лагерь. Величайшею славой и храбростью он приобрёл тогда имя самого искусного полководца, стал известен и знаменит как триумфатор, и обратил на себя не только [все] взоры, но и все сердца544. Считается, что в ходе этого военного предприятия было убито более десяти тысяч человек. В своё время мы именно так, отдельно*, в особой книге, это и описали545.
[67.] Одновременно с тем, как в Московии король и вельможи были заняты [всеми] перечисленными [делами], в городе Вильне люди священнического сана подняли огромную смуту. У короля это вызвало противоречивые чувства: вероятно, от раздора между гражданами он испытал грусть большую, чем [была у него] радость от погибели врагов. Дело в том, что совсем недавно из Лация546 на родину возвратился епископ547. Вместе с легатом римского папы548 он стал усердно подвизаться в том, чтобы искоренить людей, отклоняющихся от [учения] Римской католической Церкви, если только они не соблаговолят [встать на путь] исправления. Ибо он заявлял, что вся Сарматия, в [её] общественной и частной жизни, измучена и задавлена великими и многочисленными бедствиями, которые происходят от нечестивых людей и [их] ереси; что, как представляется, она неспособна долее защищать [свою] независимость и поэтому [лишь тогда] придёт в конце концов к лучшему [положению], когда люди мятежной веры будут изгнаны. Итак, по приказу епископа прямо при свете ясного 549 550
дня сжигают книги цвинглиан , русских и лютеран — как вредоносные для религии и в качестве очевидных провозвестников того, что последует
* W1585: seorsim. Д. б.: seorsum.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
167
в будущем551. И, как сказал известный поэт, их «отдали на исправленье 552
огню» — а между тем ученики иезуитов прямо перед кострами из книг воспевали гимн во славу небесных богов553.
[68.] После этого горожан, [бывших] в городе и [принадлежавших] к различным религиям, охватил трепет. Они полагали, что нельзя не выступить против [этих] нападок со стороны людей духовного звания, не то может случиться [так], что в отсутствие благодетеля-короля из заговора произойдёт возмущение, и [им] несдобровать. Ибо в то время не оставляли в покое даже тела усопших. Ведь, когда цвинглиане по Королевской дороге554 вынесли мертвецов для погребения, какие-то последователи [католических] духовных лиц набросились на них, так что [лишь] вмешательство посторонних едва-едва с трудом сдержало [это] нападение. Таким образом, сие внезапное и совершенно неожиданное событие, во-первых, внушило всем испуг, а во-вторых, подняло к оружию людей высокого и низкого звания, а равно и самих даже священнослужителей. Однако от [взаимной] рубки удержались, до тех пор пока крайняя необходимость не заставит [себя] защищать. И вот, ночной порою, когда стояла полная тишина, слух сограждан потряс ужасающий и необычный барабанный бой. Впрочем, люди священнического сана заявляли, что этими звуками призывают всех [сограждан к тому], чтобы они приучались молиться о благополучии короля также и ночью. Однако [разговоры] о такого рода молитвах, конечно, вызвали у многих подозрения, что [подготавливается] переворот в государстве.
[69.] Тем временем германцы и цвинглиане поставили подходящих людей, дабы крепко стеречь жилища своих священников. И с особым рвением готовились к обороне цвинглиане, так что они даже подвезли к молельням большие пушки. Подобной решительностью они привели противников в замешательство и отняли у них всякие надежды на план и дисциплину*. Вслед за этим они вызывают из поместья в город Абрамовича, мужа знатного и очень доблестного, и усиленно [его] упрашивают, чтобы он согласился дать отпор вышеописанным нападкам со стороны людей духовного звания. Он с готовностью взялся помочь делу и послужить настоящей религии. Укрепив замок и сам город оборонительными соору-
* Ср. Одерборн. 1. 22: «Однако горожане бились безо всякого порядка, а внезапный подход врагов и отчаянное положение окончательно отняли у переполошившихся жителей любые надежды на план и дисциплину».


168
Пауль Одерборн
жениями и сторожевыми отрядами, а также с чрезвычайной быстротой и умелостью собрав живущих в близлежащих поместьях дворян, он поверг души католиков в ужас — и не без причины. Ибо во всём, что касалось самих горожан и всех сословий духовных лиц, он распорядился с такими благоразумием и твёрдостью, что не осталось вообще никого, кто бы не испытывал большого страха перед ним и его военными приготовлениями.
[70.] Вот почему германцы и прочие народности, не сходившиеся в вопросах религии, как можно скорее отправили гонца в военный лагерь к литовским магнатам, прося, чтобы они поторопились прислать подкрепление своим [согражданам], страдающим за веру. Как только король получил сведения об этой самой проклятой смуте, которая была для Литвы погибелью и из-за которой — предвидел он — может внезапно запылать вся Сарматия, [так что начнётся] война и [выйдет] подлый соблазн для всего государства, — он принял решение положить [ей] предел в зародыше, лично выступил в качестве посредника между враждующими [сторонами] для [заключения] перемирия и мирного соглашения и смягчил самого епископа, написав ему миролюбивое послание. Кроме того, [король] отправил письмо к городскому сенату. В нём он настойчиво, отечески и обстоятельно всем объяснял, что именно служит к пользе отечества, сколько зла несёт с собой мятеж, каким образом [даже] великие замыслы рушатся вследствие раздоров. Прочитав послание и уяснив, в чём заключается королевская воля, епископ, с тем чтобы соответствовать [сложившимся] обстоятельствам, решил отступить от [своих] намерений. Он скрыл своё недовольство, а также выделил деньги и нанял большее число телохранителей. После этого жители города и подданные [короля], на время позабыв обо всех горестях, обрели прочный мир и провозглашали, что никогда ранее не пользовались ничем более радостным и прекрасным, нежели предоставленная [им ныне] свобода.
[71.] Выше мы рассказывали, каким образом король с исключительной настойчивостью продолжал осаждать Псков. Он был убеждён, что достославной является только такая победа, которая добыта храбростью и [умелым] руководством самого главнокомандующего. В его отсутствие кое-где в Ливонии войска готов стали замышлять захват власти. Дело в том, что давнишний враг московитов, начальник готских вооружённых сил Понтус Посол555, — как муж деятельный и прозорливый — уже давно оценил успехи поляков и могущество [этого] народа и так сильно испугался перечисленных польских побед, что привёл в Ливонию германские


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
169
полки под предводительством Андрея Лурка, Георгия Планка, Иоахима Шелия* и обратил все [свои] мысли на то, чтобы напасть на московитов ещё с одной стороны556. Он искал себе доблести и воинской славы. Вместе с тем [Понтус] думал, что поляки низко его ставят. И раз уж его никоим образом не приглашали ко Пскову, как он на то рассчитывал, — он легко склоняется к тому, чтобы вполне открыто направить все помыслы на [изменение] существующего порядка вещей. Вероятно, он надеялся, что (как ему казалось) и он также без чьего-либо противодействия приобретёт известную часть Ливонии — если только фортуна будет благоприятствовать подобным планам.
[72.] Итак, полагая, что нельзя упускать ничего из того, что может быть полезным для единожды задуманного уже предприятия, он созывает на собрание центурионов и знаменосцев, а также прочих командиров, известных [своей] решительностью и боевым опытом. «Что же мы медлим, — говорит он, — о соратники! нас останавливает лишь та не слишком похвальная мысль, что якобы, если мы бросимся с оружием на московитов, которым готы столько раз наносили поражение, то не сможем изгнать [их] из Ливонии? Так ринемся же — будь что будет! — вперёд и сметём с пути все препятствия, пока что они ещё в сомнениях и совещаются, нужно ли выступить нам навстречу, или надо оставаться в крепостях и замках, чтобы, [пребывая] в великом страхе, за [более] длительный промежуток времени успеть их как можно лучше укрепить. Я, разумеется, встану предводителем этого опасного дела, дабы вы не подумали, что это намерение идёт более от хвастливости и ухарства, нежели от смелости. Вне сомнений — под моим началом вы добьётесь славной и прибыльной победы». Тот же час почти все центурионы с горящими сердцами и полной готовностью, воздев руки, принялись рукоплескать Понтусу — ив большинстве своём с тем большей горячностью, что они страстно желали каким-нибудь достойным и выдающимся деянием проявить унаследованные [от предков] доблесть и превосходство [над прочими народами]957.
[73.] Ранее мы упоминали о реке Нарве. Она вытекает из громадного Чудского озера и, вобрав в себя текущие с юга реки Пскова и Великая558, в итоге впадает в Ливонское море959. У берегов этой реки у русских с древних времён имелся город560. Иван Васильевич с красотой и изяществом отстроил его заново, назвав по своему имени Ивангородом561. Кроме того,
* W1585: Andrea Lurco, Georgio Planco et loachimo Schelio ducibus.


no
Пауль Одерборн
есть также второй замок и город с таким же названием, который отстоит от Нарвы на три мили562. А так как река Нарва всегда являлась границей Ливонии, то и крестоносцы выстроили на другом [её] берегу город и очень хорошо укреплённый замок563. Однако [Иван] Васильевич, уверенный в [своих] стремлениях взять верх над ливонцами, привёл в [их] страну нестройные толпы варваров и вооружённых дикарей и, словно какая-нибудь буря, поверг во прах всё, что попадалось на пути. Он стал распространять свою власть всё шире, использовал засланных людей, чтобы коварно запалить [в городе] пожар, и внезапным наскоком навалился на Нарву564. С поставленными [там] в качестве гарнизона германцами [Иван Васильевич] пришёл к соглашению: их жизни и имуществу будет предоставлена неприкосновенность, [а сами] они отправятся к себе на родину, что они охотно и осуществили565. В самом деле, будучи людьми разумными и проницательными, они понимали, что им придётся сражаться с очень сильным противником и что, в том случае если им будет нанесён довольно значительный урон и они потерпят поражение, у них не останется совершенно никакой надежды получить от разгневанных варваров пощаду. С той поры в обоих городах пребывало невероятное множество торговцев из Любека и других местностей. Ибо и жители почти всех [областей] Московии обыкновенно держали тут свои товары, чтобы с тем большим удобством вывозить их через Германский океан566 вдаль и вширь по всем [частям] Европы567.
[74.] Однако Понтус вместе с прекрасно снаряжённым войском — с огромными пушками и всем необходимым — двинулся из Ревеля568 по направлению к врагам. И когда стала видна Нарва, он с возвышенного места569 указал на неё воинам: там, мол, они раз и навсегда обогатятся военной добычей — гораздо более обильной, чем подсказывали им догадки и алчность*. [Понтус] приказал, чтобы они немного восстановили телесные силы, подорванные походными трудами, и с привычной решимостью вложили бы [себе] в сердца уверенность в победе. На следующие сутки, когда взошла луна и стало [достаточно] светло для точных ударов, он прямо в первую ночную стражу подошёл к Нарве, которая ранее принадлежала германцам, — трёхрядным строем, одновременно с трёх направлений. И, выкатив ужасающие пушки570, целых двадцать восемь дней571 ударял
* Ср. Одерборн. 2, 59: «Он изрядно обогатился взятой в городе военной добычей — гораздо более обильной, чем подсказывали ему догадки и алчность».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
171
по крепостным стенам с такой силой, что разрушил и пробил насквозь большую часть валов и стен, так что [через проломы] стал виден строй готских легионеров*972. Право слово, ни хорошо утрамбованные насыпи, ни неистовая ярость оборонявшихся, ни прочнейшие укрепления не были способны выдержать мощь стенобитных пушек.
[75.] Тем не менее заставить московитов сдаться врагу, который через разрушенные стены хлынул в сам город, было невозможно. Ведь варвары в гордых своих душах от рождения питали великое презрение к народу готов, до такой степени, что даже намеренно дразнили и осмеивали врагов за то, что они истратили много бесполезных усилий, дабы открыть себе проход в крепость, в то время как ворота были уже отворены**, а у самих [московитов] довольно мужества, чтобы отразить врага [в ближнем бою]. Готы посмеялись над этой погибельной самоуверенностью. Они не желали ставить под сомнение [свою] верную победу над стойким народом [московитов] и ни в одну, ни в другую сторону не отступали от намерения победить***. Окружив жителей-московитов посреди города, они изрубили их с таким неистовством и жестокостью, что бесчеловечнейшим образом умерщвляли [даже тех] людей, которые бросали оружие на землю, не оказывали сопротивления и слёзно умоляли о пощаде. И никогда, насколько вообще сохранила [это] память [людская]****, жаждая мести, [воины] не свирепствовали с большей яростью — ни между варварами, которые следуют учению Магомета, ни между самыми непримиримыми врагами и неприятелями. Ни у кого не осталось возможности к бегству, ведь как внезапные нападения готов, так и неприглядное зрелище всего происходящего, и бурлящий повсюду город лишали [жителей], окружённых душераздирающими воплями умирающих, всякой способности судить
* Ср. Одерборн. 2, 7: «Он подошёл с этими приспособлениями к городу и осадил его с трёх сторон, с суши и с воды. И в тот же миг, выкатив пушки, ударил по крепостным стенам с такой силой, что разрушил и пробил насквозь большую часть укреплений, так что стали видны ряды защитников-татар».
** Ср. Одерборн. 2, 7 (о татарах): «Те же от рождения питали в душе великое презрение к народу московитов, до такой степени, что даже намеренно дразнили и осмеивали врагов за то, что они истратили много бесполезных усилий, дабы открыть себе проход в город, в то время как ворота были уже отворены».
*** W1585: vivendi. Д. б.: vincendi.
**** WJ585- Numquam enim ab ulla memoria. Ср. Одерборн. 1, 1: Nemo umquam ab ulla hominum memoria. Cp. Ciouio. P. 52.


172
Пауль Одерборн
разумно и возможности оказывать [друг другу] помощь*. Истребив немало граждан и выгнав отовсюду стражу, готы в мгновение ока завладели городом и крепостью. В дальнейшем по числу тел павших выяснилось, что было убито более шести тысяч человек, и среди них — известные славой и доблестью военачальники573. Но и готам эта победа принесла немало горя574. Ибо их собственному лагерю был нанесён величайший ущерб от пушек московитов.
[76.] Осознав и увидев этот разгром, обитавшие на другом берегу [Нарвы] московиты, хотя дух [у них] и несокрушим, [всё-таки] изрядно перепугались**. Ибо, когда они увидели и услышали, какие избиения повсеместно — пока не насытились — учиняли [готы], какими пытками терзали равно знатнейших старцев и юношей, как повсюду оскверняли честь матерей семейств и девушек, как разъярённые враги в бешенстве громили огнём и мечом дома горожан равно высокого и низкого сословий, — то, смущённые скорбью, подняли громкие крики, [издавали] горестные рыдания и, замыслив немедленно покинуть город, ближайшей ночью разбежались через разные ворота. [А] те, кто оставался, ещё до рассвета выслали навстречу Понтусу ключи от города и крепости и только таким лишь образом вымолили [себе] жизнь и желанное разрешение увезти имущество575. Наконец, когда всё завершилось, на крепостных стенах установили знамёна короля Юхана, а сам Понтус [поочерёдно] въехал в оба города. Сразу же провели над храмами московитов очистительный обряд и торжественно их освятили. Бросившиеся за добычей солдаты не обнаружили ничего такого, что могло бы показаться особенно примечательным, за исключением воска, зерна и льняного полотна.
[77.] Таким вот образом оба города стали владением готов, так что под [их] власть перешла удобнейшая морская гавань. Затем Понтус обратил [свой] напор на другие вражеские твердыни, [находившиеся] в окрестностях, и, благополучно изгнав гарнизоны, захватил Виттенштейн,
* Ср. Одерборн. 2, 8: «Ведь как внезапные нападения казанцев, так и неприглядное зрелище отступления, и потрёпанный в разных [его] частях военный лагерь лишали [предводителей], окружённых душераздирающими воплями умирающих, всякой способности судить разумно и возможности оказывать помощь [своим отрядам]».
** W1585: Еа nunciata et spectata clades, Moschos in altera ripa habitantes, quamquam animo infractos, magnopere conterruit. Cp. Ciovio. P. 72: Ea nunciata clades Ludovicum, quanquam animo infractum, magnopere conterruit.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
173
Копорье и Ивангород576. Говорят, что король Стефан был глубоко взволнован, когда услышал о победе готов: он сильно негодовал, что в нарушение законов теснейшей дружбы, в его отсутствие, пока он был занят на вражеской земле, у него отняли ту часть Ливонии, которую Московит уже не был способен удерживать и ради которой [Стефан], приготовившись и издержав колоссальные средства, предпринял эту войну.
[78.] Впоследствии народ московитов, испытав столь великие бедствия, несчастья и страдания, понял, что никак невозможно положить предел избиениям, зверствам и бесчинству; все они окинули умом пленение стариков, гибель сыновей, бесчестие девушек и матерей семейств, истребление городов, религии и вольности — и потрясённые, в душевном смятении, начали бунтовать, и поражались бездеятельности своего государя. Однако страх перед тиранической властью и свойственные [этим] людям переменчивость и непостоянство приводили к тому, что ни один из них не доверял товарищам, поскольку те не держали честно [своего] слова. И каждый представлял себе прочих как подобных себе по характеру, поэтому и подозревал других, всё время притом опасаясь, что о нём донесут государю как о зачинщике какого-нибудь выступления. В конце концов [ржевитяне]-владимирцы577 вместе в некоторыми соседними народами соединились и явились к [Ивану] Васильевичу с тем, что они готовы противостоять общей беде и, поклявшись прежде, что нет для них ничего важнее, чем верность и покорность государю*, попросили [его] о защите. Они сказали: «Мы [уже] много месяцев и целые три года безучастно взираем на бедствия [нашего] отечества, между тем как враг губит нашу религию и вольность. Страдают в плену старики, молодых убивают, дочерей наших оскверняют насилием, несут опустошения полям, уничтожение городам, — а мы [сами] до такой степени утратили прежнюю доблесть, что почитаем за лучшее показать врагу тыл вместо того, чтобы даровать согражданам спасение от несчастий и с достоинством умереть за родину. Неприятелям ведомо, что легко можно одержать верх над народом малодушным, поэтому-то и глумятся они безнаказанно над нашими неудачами и разрухой. Но если мы объединёнными силами выступим им навстречу, то без труда бросим вызов [этим] обнаглевшим и самоуверенным людям и избавим отчизну от извечной угрозы. Решительно взяться за это призывают [нас] храмы, алтари, религия, требует [этого] отечество, побуждают
* Ср. Osorio. Р. 336.


174
Пауль Одерборн
дети и свобода. А поскольку для подобного дела нам требуется предводитель и вдохновитель, мы просим тебя, о светлейший государь и господин наш, чтобы ты отправил вместе с нами на [это] похвальнейшее военное предприятие твоего старшего сына. Ведь, если он будет находиться у нас перед глазами, былая слава и воинская доблесть, без сомнения, возродятся, и мы положим жизнь и прольём кровь за родину».
[79.] Во мнении своих [подданных Иван] Васильевич обладал не только славой величайшего короля, но и даром пророчества. Итак, он повелел распространить по Московии слух, что он удалился от бурь Польской войны и предаётся праздности по внушению богов. Поэтому, когда граждане, требуя защиты, словно бы обвинили его в пренебрежении должностными обязанностями, он сразу же начал возмущаться, заявляя, что против него плетут интриги, и строят козни, и готовят предательство. И так, разумеется, обычно и происходит: всякий раз как кто-нибудь решает предпринять войну без приказа своего государя, возникает чумоносный соблазн, а победа полна недоброжелательства. И если кто замышляет что-то подобное, то чаще всего на него возводят неисчислимые клеветы*. Тогда [Иван] Васильевич вышел к народу, причём без опричников, и, протянув в сторону толпы диадему и порфиру, предложил, чтобы они передали их другому — либо тому, кто знает, как ими властвовать, либо тому, кому они сами имеют желание повиноваться. Потом он перечисляет свои благие деяния**, [а именно], что он покорил Ливонию, что он усмирил турок и татар578, наконец, что он не только охранил достоинство своего народа, но и увеличил [его]. Если [всё] это им не по душе, то он-де слагает [с себя] власть и передаёт им своё царство, потому что им нужен государь, которому бы они повелевали***. Когда народ, устыдившись, просил его
* W1585: quoties aliquis bellum sui principis iniussu suscipit, offensio sit pes- tifera, et victoria invidiae plena: et qui tale aliquid molitur, calumniis plerumque innumerabilibus obnoxius est. Cp. Osorio. P. 337: Nec enim intelligunt, quoties aliquis bellum sui Principis iniussu suscipit, offensionem esse pestiferam, et victoriam inuidiae plenam, ita, vt necesse sit ei, qui tale quid absque Regis praescripto molitur, calumniis innumerabilibus proximum fieri.
** Ср. Одерборн. 2, И: «Вспоминает о своих благодеяниях по отношению к ним...».
*** Ср. Одерборн. 2, 65: «...никогда не возвратится пред очи тех людей и изменников, которым нужен государь, которому бы они повелевали и которого они желают свергнуть, лишив жизни и всех богатств».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
175
[вновь] принять правление, [Иван Васильевич] отказывался до тех пор, пока зачинщики мятежа не понесли наказание.
[80.] После этого он обращается к [своему] сыну и говорит [ему]: «О нечестивец! Как же ты осмелился явиться на глаза отцу с подобными мыслями и намерениями в сердце? Ты, словно собираясь повеселиться, возбуждаешь вражду и подстрекаешь к восстанию! Вот до какой степени, оказывается, ты позабыл обо всякой нравственности! Не нашёл более подходящего случая, чтобы повоевать, чем [день] отцовского позора и [година] бедствия во время войны, идущей неудачно? Ведь ты, будучи при поддержке народа провозглашён князем, покусился лишить сана не только что отца, но, по правде сказать, правителя твоих сограждан! Далее, чего же ещё хочешь ты добиться этим [своим] поступком и заговором, как не моей погибели? Итак, раз уж ты не признаёшь отца в качестве государя московитов, то и я тоже покажу, что я прежде всего государь, а не отец, и сделаю тебя примером, дабы никто в будущем не издевался над неудачами и несчастьями [своих] родителей!»579
[81.] Эти бранные речи сильнейшим образом потрясли [царевича] Ивана. Потупив очи долу, он приготовился [себя] оправдывать и смиренно умолял предоставить ему возможность сказать [нечто] в свою защиту, но в самом начале его речи [Иван] Васильевич, желая дать взволнованному юноше знак замолчать, ударил его в висок посохом с железным наконечником. От потрясения и ужаса [царевич] не успел почувствовать удар. Он никак не мог поверить, что получил ранение, и тут же, на ходу, весь истекая кровью, замертво повалился на землю прямо перед отцом. Когда отец увидел перед собой сына — хотя и пронзённого ударом, но ещё пока дышащего — он вмиг перешёл от гнева к раскаянию, воздел руки к небесам, издал жалобные вопли; [принялся] то уговаривать лежащего, то [его] целовать, то утешать; оплакивать то свой жребий, то судьбы государства; то обвинять богов в том, что они ввергли столь любимого [им] юношу в подобное несчастье580. Услыхав отцовские возгласы, сын заговорил [так]: в постигшей его участи у него есть хотя бы то утешение, что ему суждено изречь последние [свои] слова отнюдь не впустую581. Так вот, тот же, кто даровал ему кровь и жизнь, — жизнь и кровь у него отторгнул! Но ведает Бог, что он не замышлял никакого мятежа. Он желал бы, чтобы отцу досталась власть надо всеми странами и чтобы он с большим успехом обнажал меч против неприятелей, а не против [своих] сыновей. Прежде чем его похоронят, он просит


176
Пауль Одерборн
лишь о прощении, которое он заслужил и [даровать] которое поэтому не столь трудно.
[82.] Между тем в народе [поднялся] громкий шум, великое волнение. [И] все скорбели более о горе государя, нежели о своём злосчастье. Сам [Иван] Васильевич, как будто бы тронувшись умом, только и делал, что сидел на земле, не требуя ни еды, ни питья. Более того, он не снимал с себя грязного рубища* и, после того как увидал на лице сына мертвенную бледность, прислонившись к стене, денно и нощно оплакивал своё сиротство и плачевную гибель сына582, который в конце концов умер в страшнейших мучениях души и тела, на пятый день после того, как ему нанесли рану. Он был погребён с достоинством, торжественно и по-царски. Народ очень искренне [его] оплакивал. Сам отец, который вплоть до последних мгновений [его] жизни исполнял подле умирающего все обязанности возвышенной дружбы и благочестия, так по нему горевал, что, после того как спустя долгое время завершил траур, даже во время весёлых разговоров, если случалось ему вспомнить о прекраснейшем юноше, прежняя скорбь и рыдания опять возвращались к его очам. Останки [царевича Иван Васильевич] повелел похоронить по королевскому обряду в храме [архангела] Михаила и приложить их к могилам предков983.
[83.] А так как [Иван Васильевич] полагал, что за это преступление [Господь] Бог покарает народ жесточайшими казнями и погибелью всего племени [московитов], то он отослал в Грецию, к константинопольскому и александрийскому патриархам, а также к монахам, охраняющим гробницу Господа Иисуса, более семидесяти семи тысяч золотых монет, дабы они молитвами и священнодействиями трудились об искуплении души умершего [царевича Ивана] и избавили бы её от наказания в аду. Затем он написал письмо к королю Стефану, в котором просил о безопасном проезде через польские пределы для своих посланников, кои везли в Грецию [эти] пожертвования584. Пауль Одерборн, который составил сей [труд], также [среди прочих] слышал, как [это письмо] зачитывал вслух получивший его королевский секретарь.
[84.] И [всем] совершенно очевидно: когда [Иван Васильевич] у себя дома получил от судьбы подобный удар, когда он увидел, что его [подданных] берут в плен, что [его] людей и замки истребляют, что его войска рассеивают и обращают в бегство, что начальников крепостей убили, что
* W1585: non denique servilem sordidamque togam deposuit. Ср. Одерборн. 2, 75.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
177
гигантское количество провианта и военного снаряжения захвачено, — он задумался о том, что имеет смысл и небесполезно [установить] желанный мир. Ибо он уже отнюдь не наслаждался весьма благополучным и благоприятным положением дел, как это было в прежние счастливые времена, и предвидел будущее — что, в случае взятия Пскова, на него в собственном государстве обрушится самое тяжкое изо всех бедствий.
[85.] Из военного лагеря короля [Стефана под Псковом] к нему приехал Поссевино585, который взял на себя роль примирителя государей. Он был допущен в [царский] совет586, [где] стал красноречиво рассуждать о величайших трудностях войны и о заключении мирного договора. Он сказал: «Пытаться долее оборонять Ливонию — это величайшее неразумие. [Иван Васильевич] не сможет её защитить, даже имея большую надежду на свеженабранные вспомогательные силы, тем более что почти все ливонцы уже сгинули — их [либо] перебили, [либо] изгнали из родной страны. Не нужно [себе] на погибель и дальше безрассудно спорить с судьбой, ведь московиты, которые находились в [этой] области, взяли в ней достаточное количество богатств и поживы, и даже сверх того. Следует наконец сделать уступку полякам587. Далее, позор от утраты [этой] области ляжет на саму фортуну, которая имеет обычай попеременно улучшать и ухудшать дела смертных. Итак, необходимо принять решение, к которому подталкивает неизбежность, — [решение], идущее от благоразумия, а не от бессмысленного своенравного упорства, ничего смертоноснее которого не может выпасть на долю тем, для кого пробил самый переломный час. Поэтому ему, мол, кажется и почётным, и необходимым ради всеобщего спасения передать польскому государю Ливонию и подтвердить искренность намерений [того] человека, [то есть Ивана Васильевича], который желает, чтобы о нём думали, что он сражается во имя славы. В самом деле, для храбрых мужей [из свеженабранного войска] и на родине найдётся подходящая возможность, чтобы с большим успехом развернуть боевые порядки и, в благородном стремлении к свободе и в более удобное время, отомстить за обиды, совсем недавно нанесённые татарами».
[86.] Таким вот образом [Иван] Васильевич — будучи сподвигнут пламенными проповедями Поссевино, а также вынужден крайней необходимостью — явил на [царском] совете самое достославное усердие к тому, чтобы вести переговоры о мире, и в послании к королю Стефану, написанном в весьма дружелюбном духе, призывал, чтобы тот — дабы прекратить пролитие крови христианской588 — соизволил принять условия подобаю-


178
Пауль Одерборн
щего соглашения989. Ведь, действительно, по сю пору грабежи, убийства, пожары [продолжали] сеять ужас то здесь, то там, а простые солдаты, для того чтобы бороться с самими стихиями и природой вещей, то здесь, то там мастерили хижины* посреди глубочайших снегов. Также и король, и вельможи, покинув царские [чертоги], жили в деревянных строениях и проводили время на вражеской земле таким образом, что не знаю [даже], как они могли бы быть в большей безопасности, [если бы находились и] в самой глубине Польши или Литвы. Итак, прямо в военном лагере у них было устроено некое подобие родного дома с отчими ларами590.
[87.] В конце концов избрали [Ям-]3апольскийз91. В этом селении должны были быть подписаны документы о заключении мирного договора — после того как обе стороны взвесят и изучат [его] условия. Ведь и у короля, жаждавшего стяжать победу и самого по себе неутомимого воителя, тоже не было недостатка в воинском духе и расчёте**, чтобы добиться [мира и] согласия. [Ям-]Запольский отделён от Пскова двадцатью четырьмя милями592. Он [расположен] на той дороге, где по установлению великого князя размещаются скаковые лошади [для поездок] из Новгорода в Заволочье и Великие Луки593. Всю окружающую её близлежащую область воины короля прошли разором и враждой594. От короля [туда] поехали самые высокопоставленные и наиболее знатные мужи: брацлавский воевода Стефан Збаражский, князь олыкский и несвижский, маршалок Великого княжества Литовского Альбрехт Радзивилл и Михаил Гарабур- да599. Прибыв в [Ям-]3апольский, они — вместе со свитой из трёхсот великолепнейших всадников — ожидали [там] московитов. Ибо последние были напуганы военными действиями и опустошительными набегами наших [людей]. После того как [московиты] в конце концов избавились внутри себя от пустых препятствий сомнения и страха***, позднее они в какой-то момент приехали. Это были Василий Елецкий, Иван Басенков и некий Захария, личный секретарь [Ивана] Васильевича596.
[88.] Отпустив послов и вручив им полномочия вести переговоры с врагом, король в тот же самый день, который пришёлся на [день святого
* W1585: casos. Д. 6.: casas.
** Ср. Одерборн. 1, 26: «Но и у Василия, жаждавшего стяжать победу и самого по себе неутомимого воителя, не было недостатка в воинском духе и расчёте».
*** Ср. Одерборн. 1, 25: «не подобает терзаться пустыми препятствиями сомнения и страха».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
179
апостола] Андрея, направился в сторону Литвы, передав на это время заботы о ведении и устроении войны Яну Замойскому597. При послах государей находился Поссевино, который ещё прежде весь разгорелся мечтой и страстным желанием, чтобы установился мир. Помолившись вначале о помощи Божьей, он [затем] в красноречивой проповеди увещевал бывших там, дабы они явили на этих переговорах самое достославное усердие к достижению мирного соглашения* и постарались бы сойтись [друг с другом] воедино в устремлениях и душевных склонностях.
[89.] Он говорил: «Подобно тому как [это происходит] с небесными телами — если они начинают даже совсем чуть-чуть колебаться, или отклоняются от предписанного [им] направления, то не обходится без тяжёлого урона для дел человеческих, что мы непосредственно наблюдаем во время солнечных и лунных затмений, — так и великие государи, если они даже немного соступят со стези благословенного мира, или предпримут какую войну из жажды чужих богатств и земель, — они ещё в большей мере совершают это к колоссальному ущербу для всего мира. Ибо никогда ни одно затмение не способно навредить роду человеческому до такой же степени, как какая-нибудь продолжительная война между соседними государями — каковую [войну] здешние племена лицезреют в настоящее время и оплакивают [уже] целых три года. Она привела за собой несметное полчище всевозможных бед, в ней пролито огромное количество крови христианской, на ней молодые мужчины подвергаются стольким опасностям, множество [людей] превращено в сирот, вдов, лишено детей, сделались нищими, несчастными.
[90.] Вдумайтесь в душе своей, сколь велико различие между человеком — существом, рождающимся для мира и доброжелательства, и дикими зверями и чудовищами, рождёнными для хищничества и войны; а сверх того — сколь велико различие между человеком [вообще] и человеком-христианином. Размыслите, насколько чаемой, насколько досто- честной, насколько спасительной вещью является мир! Напротив того, насколько губительная, а равно и преступная вещь есть война — даже в том случае, когда она самая справедливая, — если только война вообще может
* W1585: ut in id consilium suscipiendae pacis praeclarum maxime Studium ostentare... vellent. Ср. Одерборн. 3, 86: in consilium tractandae pacis praeclarum maxime Studium ostentabat («явил на [царском] совете самое достославное усердие к тому, чтобы вести переговоры о мире»).


180
Пауль Одерборн
быть поименована справедливой! Оцените хлопоты, расходы, опасности, долгие нудные приготовления и, отставив в сторону чувства, хотя бы на короткое время призовите советчиком рассудок, дабы он правильно исчислил, — разве то, ради чего ведётся эта война (пусть даже имеется уверенность в победе!), обладает достаточной стоимостью по сравнению с теми « « 598
издержками, к которым на настоящий момент эта воина уже привела . Ныне же [настал час], когда уже довольно и более [чем довольно] пролито крови людской! Довольно творилось неистовств к взаимной погибели! Довольно принесено жертв фуриям и Орку!599 Достаточно уже долго [происходит то], что радует очи злых сил! Конец [этой] истории! Пробудитесь [наконец] к разуму после бедствий войны, которые вы терпели слишком долго! Всё то безумие, что творилось до сих пор, отнесём на счёт судьбы: христианам по душе то, что в прошлом было по душе [и] некрещёным, — предавать забвению прежние обиды!
[91.] Засим общими стараниями крепче поусердствуйте во имя мира, и так поусердствуйте, чтобы он был скреплён не пеньковым канатом, а стальными узами дружества, которые не разорвутся никогда. Пусть [вас] — кому столь много общего подарила [сама родительница-]природа — соединит вечное согласие. Пусть все совместными усилиями совершат то, что равным образом важно для счастья всех. К этому ведёт само природное чутьё, сама человечность ведёт к этому. К этому призывает источник всякого счастия человеческого — Христос, блага мира, ужасы войны взывают к этому. И сам римский папа, поставленный на амвоне пасторского дозора и исполняющий должность викария Христа на земле, призывает к этому. Итак, если вы суть овцы, то последуйте пастырю*. Если сыновья — возьмите пример с отца. Вы [же] видите, что так и не удалось доселе ничего достигнуть бурной враждой, ничего добиться ни оружием, ни насилием, ни мщеньем. Примените [же] теперь против бед [иное средство]: на что способно приятельство, на что — согласие. Пусть сейчас благожелательность породит [ответную] благожелательность, и того пусть считают более царственным и великолепным, кто более сделает в своих законных правах уступки».
[92.] Таким увещанием Поссевино внушил всем великое желание обрести мир. Ибо большинство прониклись отвращением к войне, а некоторые открыто требовали, чтобы немедленно было положено начало перего-
* Ин. 10:27.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
181
ворам и соглашению о дружбе, потому что будет в высшей степени недостойно пренебречь услышанной проповедью посланника римского папы и отдать предпочтение личным чувствам отдельных людей, а не общей пользе. Когда доходило до дела, московиты всегда самым тщательным образом разбирали и всесторонне обдумывали всё, что выносилось на обсуждение. А королевские послы не очень им доверяли — вследствие коварства варваров и врождённой [их] переменчивости и непостоянства. Ведь [у всех] оставалось в памяти, как в правление Казимира дед [Ивана] Васильевича Иван в нарушение узаконенной договорённости захватил Великий Новгород600. А его сын в правление Александра завоевал Стародуб601, а в правление Сигизмунда — Смоленск602. И наконец [Иван] Васильевич, как наследник [своих] лживых предков, с подобным же вероломством отнял у [Сигизмунда] Августа Полоцк603, а у Генриха — Пернов604. Опасаясь повторения этого, [королевские послы] сильно сомневались в прямодушии московитов — и это с тем большим основанием, что [поляки] были принуждены с превеликим отвращением и негодованием терпеть их уловки касательно передачи Ливонии. Ибо [Иван] Васильевич, как послы дали это понять при первой встрече, очень хотел оставить себе значительную часть области с Мариенбургом605.
[93.] Таким образом, после того как во взаимных обсуждениях всё разъяснилось, было взвешено и обдумано, и послы, стремясь к противоположному, разошлись между собой во мнениях, — в конце концов, будучи убеждены пламенным усердием Поссевино и желая избежать пролития крови людской, они [всё же] постановили заключить мирный договор. И тогда московиты объявили, что им вручены полномочия передать королю Ливонию, однако с тем, чтобы и король пообещал, что возвратит им некоторые крепости, взятые в ходе этой войны. На таких условиях (после того как точными выражениями разъяснили все отдельно взятые [вопросы]) подписали документы о мирном соглашении и утвердили [их] властью римского папы. А именно, чтобы король своевременно отвёл войска от города Пскова и строго запретил жечь и разорять окрестности; также, чтобы он вернул московитам все замки и крепости, занятые в предыдущем году; если он милостиво сделает это, то московиты в ответ обещают, что они возвратят всю Ливонию и все владения в ней, и не требуют обратно Велиж606, Усвят607 и другие крепости, относящиеся к полоцким [владениям]. В условиях было также чётко пояснено, что московитам разрешается невозбранно вывезти из страны все [свои] принадлежности608.


182
Пауль Одерборн
[94.] Тем временем, как мы упоминали выше, войско готов захватило обе Нарвы609. Так как московиты жаловались на это беззаконие и не знали, как они могли бы достодолжным образом передать королю власть над этими городами, послы, велев им не беспокоиться, сказали, что король будет вести переговоры об этом вопросе с готами, и данное мирное соглашение [этому] никак не помешает. В заключение, когда дошли до тех, кого судьба, чуть более [к ним, чем к погибшим], милосердная, отдала государям в плен*, то рассудили, что после заключения мира таковых можно будет выкупить на волю за деньги. Затем общим голосованием назначили время, когда будут произнесены торжественные клятвы над условиями мирного договора, а именно: король Польши будет клясться через своих послов в Московии десятого июня, а [Иван] Васильевич в 18 день перед сентябрьскими календами в Польше [— через своих].
[95.] Поскольку документы мирного соглашения должны были быть утверждены самим Поссевино, дело обставили с такой вот церемонией. Поссевино610 жил в селении [Ям-]3апольский в бедном домишке611, который он выстроил для защиты от неописуемых природных явлений, [которые свойственны тамошнему] крайне холодному климату. Он пригласил туда к себе послов, сразу же смастерил прямоугольный алтарь из дерева и драгоценного шёлка и благочестиво, по римскому обряду, отслужил службу, приложив эти документы к алтарю. Вместе с ним там присутствовали московиты со своим священнослужителем. Они, по обычаю [их] родины, благоговейно поцеловали крест и велегласно объявили, что принимают и утверждают эти условия именем своего государя. После того как они удалились, Поссевино равным образом и королевским [послам] протянул для поклонения изображение Христа, поднятого на крест, которое он привёз из Рима, и, словно бы [римский] папа самолично, провозгласил, что сии документы желанного мира приобретают силу и что во имя Бога-Троицы заключён договор о десятилетнем перемирии.
[96.] Таким-то вот образом после трёх лет тяжелейшей войны [ей] был положен конец — к величайшей радости [Ивана] Васильевича, так что, избавившись от большого страха и большой опасности, он уже совершенно, ни в малейшей степени не беспокоился о несчастьях общественных и домашних (каковые ему привелось испытать, и притом весьма суровые).
* Ср. Ciovio. Р. 73.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
183
Это [перемирие] было заключено в пятнадцатый день января, в тысяча пятьсот восемьдесят втором году от рождества Христова612.
[97.] Когда послы вернулись в военный лагерь [под Псковом], немедленно разошлась весть о заключении мира, которая, насколько можно судить, принесла величайшую радость не только войску, но и тем, кто был в нём предводителями. Ибо все ликовали от того, что самые величайшие государи, которые, разгоревшись жестокой враждой, обрушились [друг на друга] к взаимной погибели, междоусобьем и гражданскими войнами умножая силы врагов и неистовых варваров, — оставив теперь на время всякую ярость и гром оружия, приобрели весьма желаемую славу благословенного мира и благодетельное согласие. Королевское войско находилось под командованием Замойского. Он вышел навстречу послам с отрядом великолепнейших конников и встречал их восторженными и милостивыми речами.
[98.] Позднее, отправив к городскому воеводе вестника, [Замойский] сообщил ему о том, что заключён мир613. Последний множеством знаков показал, насколько радостна для него [подобная] новость. Но, когда его просили оказать милость и выйти [из города] в королевский лагерь на торжественный пир и войти в дружеские отношения с предводителями польского войска, он указал на весьма важные причины, под влиянием которых он не может этого исполнить. Однако он прислал мужей из виднейшей знати, которые в знак вежливости присутствовали на пиру, устроенном с царским великолепием614. Замойский принимал их в шатре, устланном прекрасными коврами и златоткаными покрывалами. А после того как он за дружелюбнейшими речами провёл некоторое время в их обществе, он повелел накрыть стол со множеством замечательных кушаний. Пир продолжался от начала дня до поздней ночи. Было много перемен блюд и выпито немало вина, было торжество с пением и музыкой. И всех, кого пригласили, щедро и в изобилии наградили дарами, [и] они возвратились в город.
[99.] В скором времени Замойский снял осаду и по многотрудным дорогам в сохранности привёл войско в Литву. Потом король и государство воздали ему благодарность. А народ по всей Сарматии отмечал праздничные дни, устраивал молебны и благодарил всеблагого Господа, что война закончилась с чаемой быстротою, войско же возвернулось.
[100.] На второй год после окончания войны [Иван] Васильевич от душевной тоски заболел и умер. Ведь на него пали такие сильные удары


184
Пауль Одерборн
и бедствия: войну он вёл неудачно и утратил славу прежней доблести, лишился в разных местах армий, пушек, провианта, крепостей и военных лагерей; дома он осиротел сыном и созерцал пленение, уничтожение и смерть своих людей, терзался неотвязными и удручающими мыслями; граждане втихомолку его презирали, а враги осмеивали.
[101.] Перед этим, за небольшое число дней, [Иван Васильевич] совершил чудовищные жестокости по отношению к своим [подданным] и наполнил всю страну избиениями граждан, плачем и стенаниями* невинных, не тронутый сочувствием ни к человеческой крови, ни к полу, ни к летам615. Ибо он включил в число обречённых на казнь две тысячи триста [человек], которые сдались в плен в Полоцке и других городах, чтобы их либо изничтожить, либо отправить в изгнание в самые отдалённые и дикие края616. После того как был заключён мирный договор, их созвали, они бросили оружие и распростёрлись на земле. В дальнейшем [Иван Васильевич] велел их перебить или бросить в самые омерзительные темницы**. И он лишил жизни не только тех, кто показал неумение обращаться с оружием, но прибавил к числу осуждённых также и граждан, [которые вовсе были] не воинственного нрава***. И, будто бы очистив тем [своё] царство, он предполагал, что житьё его сделается немного слаще. Дабы утолить [свою] варварскую дикость множеством убийств****, он также решил подвергнуть смертной казни пленников почти изо всех народов, каковые содержались у него без счёту.
[102.] И я, само собой, могу уверенно утверждать, что Всеблагой и Милостивейший [Господь] Бог внял в итоге бесчисленным мольбам тех
* W1585: lamentabili quiritatu. Ср. V. Мах. 9. 2. 1. И: lamentabiles quiritatus. Ср. Одерборн. 2, 51.
** W1585: Hos composita расе evocatos, cum abiectis armis humi corpora prost- ravissent, protinus interficiendos, aut in foedissimos carceres abiiciendos curavit. Cp. V. Max. 9. 2. 1. 15—17: extra moenia municipii euocata, cum abiectis armis humi corpora prostrauissent, interficienda protinusque per agros dispergenda curauit.
*** W1585: Nec illos tantum, qui in armis ignaviores fuerant, occidit, sed etiam quieti animi cives damnatorum numéro adiecit. Ср. V. Max. 9. 2. 1. 20—23: nec contentus in eos saeuire, qui armis a se dissenserant, etiam quieti animi ciues propter pecuniae magnitudinem per nomenclatorem conquisitos proscriptorum numéro adiecit.
**** y^j^ß^. ut crebris mortibus barbaram feritatem satiaret. Ср. V. Max. 9. 2. 1 (ext.). 9—11: ut earum carinis ac pondéré elisi inusitata ratione mortis barbaram feritatem satiarent.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
185
людей, против которых тиран острил [свой] меч, замешивал отраву, подстраивал козни, намеревался изобрести новые истязания, — и послал ему смерть. И хотя [Иван Васильевич], казалось бы, по телесному здоровью и по крепости [своих] членов был вполне способен на протяжении многих дней переносить любые тяготы, пусть даже и длительную болезнь, — но силою Божьей эта немочь в конце концов навалилась [на него] настолько крепко, что, отчаявшись в лекарствах и лечении, он помутился рассудком и влачил самое жалкое существование. В течение многих дней [не мог] он ни с кем разговаривать, ни принимать пищу, ни издавать [какие-либо] звуки, так что казалось, что он сделался немым. Позднее, через много дней, когда скорбь ослабла и вернула [ему] дар речи, он не говорил ничего иного, а только звал сына Ивана. Ему казалось, что он видит Ивана, что он слышит Ивана, что он с ним беседует, что он находится рядом с ним, иногда он со слезами подзывал его, как если бы тот был жив.
[103.] Впоследствии, после долгого уныния, немного оправившись, [Иван Васильевич], согласно [своему] обыкновению, попытался склонить к прелюбодеянию Ирину Годунову617 — красивую и честную женщину, жену своего сына, — когда та в знак вежливости пришла во дворец, — так что она спаслась не иначе, как подняв крик. Потерпев неудачу в своём намерении и увидев, что некоторые [люди] прониклись к нему враждой за этот неблаговидный поступок, — он, дабы не осталось, кому вынести [подобную] новость в народ, приказал умертвить шестерых знатных людей, а среди них — Михаила Зюзина618, мужа, хорошо известного [своим] славным родом и трудами на благо отечества. Саму же женщину [Иван Васильевич] задумал либо изгнать из государства, либо погубить. И он со всяческим старанием и усердием (движимый то ли стыдом и совестью, то ли душевной злобой) уговаривал сына прогнать её и взять в жёны другую. Но, поскольку для сына достоинство значило больше, чем просьбы отца, [Иван] Васильевич перешёл от злобы к раскаянью (ведь души тиранов, вообще, изменчивы и непостоянны). Он принялся осыпать своих людей ласкательствами и заискивающе уговаривать каждого, — именуя их то своими соратниками, то друзьями; называя [то] товарищами по всем трудам и опасностям, то [своим] убежищем и спасением, а равно и единственной [своей] защитой. Только благодаря одной их храбрости, мол, были усмирены ливонцы, только они одни ходили на войну за его отца и деда, благодаря им сделался он императором и приобрёл бессмертную славу победами над татарами и турками.


186
Пауль Одерборн
[104.] После этого, вспомнив о непрочности [природы] человеческой и — впервые в жизни! — о смерти, с думами, [полными] страха и тревоги, [Иван Васильевич] послал дары пленникам ото всех народов, содержавшимся в оковах, вместе с тем прося, чтобы они сделали милость и истовыми молитвами препоручили небесным божествам его благополучие. Если они примутся за это со рвением, то он обещал каждому от щедрот [своих] свободу и долгожданное возвращение на родину. Однако все [люди] испытывали к тирану ненависть, и по заслугам: он [снискал] позор [своим] звериным бешенством и был запятнан самой гнусной жестокостью. [Все] знали, что нет в нём ничего человеческого, кроме одного лишь внешнего облика человека. Ведь он нередко рассекал живых людей надвое, он заставлял родителей вкушать трупы [своих] детей*, [само] его имя с полным основанием считали противным природе вещей в [этом] мире. Поэтому, [когда пришла] подобная весть и [пленным] наказывалось отмаливать у бессмертного Бога бедственное положение и презренную жизнь тирана, они пришли в радость и тайно ликовали, моля Всевышнего Господа Бога, чтобы Он милостиво истребил с лица земли сие чудовище, коему пристойнее будет навеки сгинуть, а не оставаться в живых.
[105.] Они говорили: «О, трижды Величайший и Всеблагой Отец Небесный! Тебя мы умоляем и заклинаем! Дозволь ныне карающему оку Твоему пробудиться и отврати гнев Твой праведный от грехов наших. Если же мы когда оскорбляли Твоё Святейшее Божество недостойными проступками, если уклонялись от благочестия, если были грешны, взываем к милосердию Твоему: покрой нечистоту дел наших и помыслов сенью, приобретённою для нас заслугою Сына Твоего. Ибо, как мы смиренно надеемся, достаточными уже казнями искупили мы [её], когда сей тиран искоренил алтари, храмы и веру нашу. Ныне же он довёл всех [нас] до одного и того же существования; он, [прежде] опозорив [их] насилием, отнял жизни у наших жён; он на глазах у родителей или пронзил мечом, или насадил на кол, или убил об стену младенцев наших, лежавших на лоне материнском**.
* W1585: qui vivos homines medios secare solebat, qui parentes liberorum vesci corporibus cogebat. Ср. V. Max. 9. 2. 4(ext.). 3—5: cui neque uiuos homines medios secare neque parentes liberorum uesci <cogere> corporibus nefas fuit.
** W1585: qui maternis gremiis superpositos infantes nostros in conspectu parentum aut ferro transverberavit, aut palis infixit, aut parietibus illisit. Ср. V. Max. 9. 2. 4. 9—12: maternis<que> gremiis superpositos liberos trucidauit. infantes alios in conspectu parentum humo infligi, alios superiactatos pilis excipi iussit.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
187
Сами же мы, пребывая в руках безжалостных тюремщиков, также лишь временно сохраняем непрочную власть над своими телами, покуда малое дуновение яростной жестокости не налетит на жизнь нашу и она в тот же миг не рассеется. Поэтому, о Снисходительнейший Отец, освободи Ты нас, несчастных, от этих оков и злополучий и истреби сего тирана, который стремится похоронить род человеческий в кровавой тьме. Ибо, пока он жив и имеет возможность бушевать, мир не сможет сохранять своё равновесие». Вышеописанные молитвы каждого [из этих людей], эти всеобщие призывы, громкий сей глас матерей и малых детей — что естественно предположить — ускорили гибель [Ивана] Васильевича. Так что в конце концов болезнь навалилась [на него] настолько крепко, что внутренности и мясо [у него] сгнили, а детородные органы пропитались отвратительным зловонием и их грызла живность, которая обычно нарождается в раз- лагающихся трупах .
[106.] И вот, хотя какое-то время среди жесточайших телесных и душевных страданий он [ещё] продлевал [свою] скорбную и мучительную жизнь пищей и питьём**, он подошёл к [своему] смертному часу и последней черте существования едва ли не раньше, чем мог [это] предвидеть, притом, однако, скончался никак не обычным видом смерти. Ибо за несколько дней до того, как [Иван Васильевич] ушёл из жизни, он троекратно пережил смертельное оцепенение и паралич, [отнимающий] движения и чувства. Он лежал непрерывно по двадцать четыре часа, имея вид умершего, как если бы [Господь] Бог приурочил к этим промежуткам времени наказание за [его] богопротивные злодейства. В первый раз, когда он очнулся, он с угрюмым и мрачным выражением лица попросил сына, чтобы тот освободил из цепей некоторых [людей], которые в ожидании смертной казни содержались в тесной тюрьме, откровенно признавшись, что его из- за них терзали злейшими муками в некоем наводящем ужас помещении, в непроглядной тьме. Взволнованный этими зловещими речами, сын тот
* W1585: putrescentibus intestinis et visceribus, ipsa etiam naturalia teterrimo foetore infecta ab animalibus quae tabidis in corporibus nasci soient, laniarentur. Ср. V. Max. 9. 2. ll(ext.). 5—7: donee intus putrefacti laniatui sint animalibus, quae tabidis in corporibus nasci soient.
** W1585: cibo et potione infelicem et crudelem spiritum aliquandiu prorogasset. Cp. V. Max. 9. 2. ll(ext.). 3—5: quoque [ut] diutius poenae sufficiant, cibo et potione infelicem spiritum prorogare.


188
Пауль Одерборн
же час повелел разрушить здания названных тюрем и назначил по всему городу молебны620, прося богов, чтобы они в конце концов смилостивились и удостоили [его] отца, который сделался ненавистен всем людям за чрезмерную алчность и кровожадность, закончить жизнь благим исходом. А упомянутым пленникам он пообещал щедрейшие денежные подарки и достойные условия жизни, если они вымолят у Вышнего Господа [Бога] хотя бы небольшое облегчение мук для [Ивана] Васильевича. Однако гнев Справедливейшего [Господа] Бога был сильнее, чем людские мольбы.
[107.] Потом тиран покрылся смертельной бледностью и жутчайшим образом воссмердел. На глазах у окружающих он снова пал бездвижным и лежал без чувств, дав другим смертным самое очевидное свидетельство, что люди неправедные и преступные непосредственно на смертном одре терпят те казни, коих они избежали, пока были живы и здоровы. Между тем в городе [стояла] великая тишина, [было] предчувствие великих событий. Право же, никто по-настоящему не сожалел об участи государя, ни у кого не было желания, чтобы умирающий остался в живых. Старики славословили грядущее освобождение, дети радовались, что [их] отцы выйдут из тюрем, — все надеялись на улучшение [существующего] порядка вещей. Когда [Иван] Васильевич вновь пришёл в себя, словно бы восстав из преисподней, он обратился к сыну и сказал: «Отмени поборы и подати, которые я всегда утяжелял, увеличивая по [всем] областям размеры сборов, а тем людям, которых я самовластно лишил добра, помоги из твоей царской казны, пленникам же, всем до одного, даруй отпущение и свободу. И я очень хочу, чтобы эти мои последние просьбы имели для тебя вес, [а сам] ныне умираю и молю богов, чтобы они даровали тебе власть надо всеми странами». После того как он это произнёс, [Иван Васильевич] в третий раз впал в летаргический сон, а вскоре после этого со стоном и страшным горловым криком испустил дух. Те гнойники, которые находились на детородных органах, немедленно прорвались, и все палаты наполнились столь сильным зловонием от вытекшего гноища, что бывшие там люди, которые не желали заразиться от тлетворной жижи, оставив его, разошлись поспешными шагами621.
[108.] Он умер двадцать восьмого марта тысяча пятьсот восемьдесят четвёртого года, прожил пятьдесят шесть лет и семь месяцев622. Когда весть о его смерти дошла до всеобщего сведения, граждане предались рыданиям и преисполнили весь город плачем и горестными воплями. Каж-


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
189
дый представлял себе перед глазами вторжение [врагов], пленение и приближающегося неприятеля. Они уже видели в воображении разрушение своего царства, скорбную неволю и в большей мере оплакивали общую судьбу, нежели [своё] личное несчастье. В тридцатый день марта [Ивана Васильевича] с невероятной торжественностью вывезли из дворца и после похорон, [устроенных] с исключительной роскошью, водворили в храме [святого архангела] Михаила, рядом с могилами [его] отцов. Возможно, в одном лишь этом [может он считаться] счастливцем — что [ему] достались домашний очаг, царский дворец и гробница [предков].
[109.] Тогда же, в самый день смерти, его тело пропало, и никто его больше не видел и не обнаруживал. И хотя это само по себе едва ли покажется многим достоверным, однако я точно знаю, что говорю о событии, хотя и крайне редко встречающемся, но действительно бывшем, — опираясь на совершенно ясные свидетельства, сообщённые весьма уважаемыми людьми. Ибо в это самое время пленным вручили подарки, и им было строго наказано, чтобы они освободили [Ивана] Васильевича от [такой] необычного рода участи и тот же час принялись бы усердными молитвами подле гробницы вымаливать у Господа Бога его тело, которое уже тогда не могли отыскать. Разумеется, когда оно будет найдено, все [пленники] по- лучат-де долгожданную во всём безопасность, освобождение и дары. Но, поскольку гнев бессмертного Бога назначил [сему] безжалостнейшему человеку столь великие мучения перед смертью и столь жестокий конец, притворные молитвословия пленных совершенно ничего не достигли, а сами они впоследствии, по прошествии небольшого числа дней, в большом количестве прибыли в наши края [и] своими достоверными свидетельствами всячески нам подтвердили правдивость этого. Да, таким вот был конец весьма могущественного и бесчеловечного государя, с которым никто не сравнился по власти и тому ужасу, [который он наводил] на соседственных королей и народы.
[110.] [Иван Васильевич] был очень высокого роста, на вид — весь тучный и налитой. При этом соразмерность всех частей тела делала [его внешность] привлекательной. Однако маленькие, поблёскивающие от варварской воинственной дикости глазки придавали ему устрашающий [вид]*,
* W1585: parvis et micantibus oculis a barbara militarique, ferocia valde terri - bilis. Cp. Ciovio. P. 50—51: micantibus oculis a generosa militarique ferocia valde terribilis.


190
Пауль Одерборн
и — чему знающие люди более всего дивились — он подолгу хохотал* после каждой случайно брошенной фразы. Ибо, сколько раз он подлым образом насильничал, учиняя жуткие расправы и разрывая на куски великое множество людей, столько раз, имея развесёлый вид, наслаждался он приятнейшим, доставляющим удовольствие чувством**.
[111.] По милости природы [Иван Васильевич] был наделён удивительной сметливостью ума и необычайной на всё памятливостью, так что совершенно безошибочно знал наизусть и называл вслух имена всех пленников изо всех народов. А иногда случалось, что он великодушно предоставлял некоторым из них свободу и [позволение] вернуться на родину. В таких случаях, если среди общего их числа он не обнаруживал одного какого-нибудь ребёнка или взрослого, а писцы не могли в тот же миг отчитаться о недостающем, он, обыкновенно, без промедления или пронзал их, [писцов], мечом, или безжалостно умерщвлял. Ведь, когда [Иван Васильевич] имел намерение сотворить благодеяние несчастным (хотя такое бывало крайне редко), тогда уж он давал полную волю своей натуре и со всей щедростью разворачивал паруса милости, чтобы благодеяние было полновесным.
[112.] Он лично просматривал и прочитывал челобитные, и всякому, [даже] самому незначительному [человеку], разрешалось сообщать о несправедливостях и безбоязненно жаловаться на самоуправство и жестокости должностных лиц, которые вопреки старинным обычаям безо всякой меры терзали подвластных жителей***623. У изобличённых [в злоупотреблениях] он, как правило, отнимал все наследственные владения и жизнь. Ведь [Иван Васильевич] прикладывал усилия к тому, чтобы его казну преумножали многочисленные приобретения и громадные налоговые поступления. Будучи сам исключительно алчен, государь терпеть не мог алчных людей и полагал, что таковых нельзя допускать к управлению государственными делами, потому что они, мол, будут уделять
* W1585: effuse ridebat. Ср. Ciovio. P. 55, 88. Ср. Одерборн. 2, 68.
** W1585: iucundissimo voluptatis sensu fruebatur. Ср. Одерборн. 2, 52; 2, 71.
*** Ср. Одерборн. 1, 53: «По этому случаю всякому, даже самому незначительному человеку разрешалось сообщить о несправедливостях и безбоязненно пожаловаться на самоуправство и жестокость власть имущих, которые безо всякой меры, против законов и обычая мучили подчинённых им людей».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
191
больше внимания соображениям частной выгоды, а совсем не истинной пользе народа.
[ИЗ.] Он охотно расширял пределы царства, и к началу Сарматской войны624 его положение уже было таково, что не столько он боялся врагов, сколько сам был для врагов страшен*. Кроме того, [Иван Васильевич] из большого честолюбия искал дружбы с чужеземными государями, чтобы охранить свою славу и достоинство. А именно: он постоянно добивался благосклонности императора Максимилиана II625; [своей] помощью и услугами снискал привязанность персидских царей Шаха Тахмасиба626 и Мухаммада Худабенде627. А к английской королеве он питал такое огромное расположение628, что сделал своим ближайшим другом её посла [Понта], с полным доверием делился [с ним своими] тайными замыслами и в значительной степени руководствовался его советами. Ибо последний был [человеком] достопочтенным — как по летам, так и по внешнему облику, — отличался талантами и красноречием. Он также обладал обширными познаниями в учёных науках и большой опытностью во множестве вещей. За сии дарования и достоинства [Понт] заслужил у свирепейшего государя такое [положение], что тот не принимал вообще ни одного решения касательно дел войны и мира, о котором сначала не сообщил бы Понту629, — в коем его поражала большая сила ума и находчивость в том, каким образом нужно рассматривать и доводить до завершения [государственные] дела.
[114.] Когда ветер фортуны был попутным, [Иван Васильевич] изумительным образом превозносился. И он был настолько жаден до славы, что по одной только этой причине предпринимал самые труднейшие войны и в первую очередь думал о том, чтобы, подобно каким-нибудь древним героям, заслужить у людей известность и признание. Поэтому, когда льстецы то и дело приветствовали его, именуя Александром Македонским**630, и он услыхал, что соответствующими похвалами до небес превозносят его телесную мощь, а равно и необычайное величие духа, — охваченный тщеславным желанием превзойти деяния столь великого воителя, [Иван
* Ср. Одерборн. 2, 32: «его положение уже было таково, что не столько он боялся врагов, сколько сам был для врагов страшен». Ср. Just. 13, 6, 20.
** Ср. Одерборн. 2, 63: «некоторые придворные из лести стали приветствовать его, именуя Александром Македонским».


192
Пауль Одерборн
Васильевич] задумал укротить слона, которого незадолго до этого получил в подарок от персидского царя Шаха Тахмасиба631, — таким образом, чтобы [слон] научился сразу же преклонять колени в тот самый миг, когда он с опричниками проходил мимо. И вот на протяжении многих месяцев он неуклонно соблюдал такой обычай: как только занималась заря, он повелевал привести зверюгу пред свои очи и протыкать ему лоб острым клинком, полагая, что под воздействием стольких жестоких уколов [слон] понемногу привыкнет воздавать почести государю. Однако [Ивану Васильевичу] надоела эта безумная затея, [на которую] он по глупости [истратил] много времени и усилий, тщетно пытаясь обнаружить в грубом существе какие- нибудь следы чувств, и зверь не стал изъявлять знаков покорности и уважения к величеству, так что в конце концов, разгоревшись яростью, [государь] изрубил его на куски.
[115.] Он очень хотел установить мир и дружбу с императором Максимилианом, утверждая, что последний — это государь, который с избытком наделён чрезвычайным добронравием и незыблемой верностью слову; сверх того, он-де самый могущественный и богатый. Кроме того, [Иван Васильевич] считал, что во всех тяжких и великих превратностях судьбы следует возлагать самую твёрдую надежду на его, [Максимилиана], дружбу. Однако образованные люди по этому случаю говорили, что между некоторыми народами существует такое большое во всём несходство, что гораздо благоразумнее полностью воздержаться от сношений между ними, а тем более уж от заключения договоров о тесной дружбе. Ибо Германия отделена от московитов столь большим расстоянием, что, даже если бы [император Максимилиан] очень захотел, он, тем не менее, не многим сумел бы быть полезен [этим] варварам, а племена московитов считаются настолько своенравными, не соблюдающими договоров и необычными, что, даже если войти с ними в дружбу, они всё же окажутся бесполезными для любых совместных дел.
[116.] [Своего] последнего к нему посла [Иван Васильевич] прислал на съезд в Регенсбург632. Максимилиан заслушал того во дворце, сиявшем блеском золота, окружённый королями и государями, которые [тогда] при нём находились. Он с радостным видом принял послание [Ивана] Васильевича и, явив величайшее благорасположение, подробно его, [посла], расспрашивал о положении дел в Московии. Затем он осведомился о нравах [Ивана] Васильевича, [его] возрасте, обычаях, о его царстве, о том, сколько у него сыновей. [Максимилиан] также принял дары, кото-


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
193
рые привёз ему посол, и множеством знаков показал, насколько они были [ему] угодны, и обещал, что он взаимообразно готов предоставить [Ивану Васильевичу] всяческие свидетельства нерушимой дружбы. Однако несколько дней спустя благоверный император ушёл из жизни ко смерти633. Его кончина повергла в глубокую грусть самих послов и всех людей. Ибо он был наделён столь великим человеколюбием, что весьма непросто определить, что именно [действовало] в большей степени на множество людей — страх перед его доблестью или любовь к [его] доброте. Таким вот образом [Иван Васильевич], обманувшись в большой надежде, весьма тяжело переживал смерть сего государя, а вскоре после этого крайне неудачно налетел на Сирты Сарматской войны634, когда же, как мы ранее рассказывали, она завершилась, соблюдал добрососедство с королём Стефаном, коему он незадолго до смерти послал через Элиаша Пельгжимов- ского635 в дар несколько превосходнейших соколов вместе с облачёнными в златотканые одежды охотниками.
[117.] В мирные времена, когда по областям всё было тихо и благолепно, [Иван Васильевич] с большим удовольствием проводил жизнь охотясь, играя в кости, за танцами, в сладострастье и в жестоких зрелищах*. Но на охоте он, как правило, придерживался не таких обычаев, какие приняты у других государей. Ведь последние нередко имеют привычку [делать] невероятные расходы [и] содержать огромное число лошадей и охотничьих собак — либо для того, чтобы, предаваясь конной езде и разнообразным телесным движениям, позаботиться о [своём] здоровье; либо для того, чтобы истребить с лица земли вредных животных; либо в надежде добыть для своей кухни изысканные кушанья. Этот же, по [своей] безмерной свирепости и неустрашимости, во время охоты выпускал навстречу диким медведям безвинных пленников и, если [звери] разрывали их в клочки, с жадностью вперивал очи в это ужасающее зрелище636. Другим [же] — кто мужественно выдерживал нападение диких зверей — он, ради облегчения несчастий, дарил подарки. В частности, за несколько месяцев до [своего] ухода из жизни, [Иван Васильевич], дабы среди жесточайших телесных и душевных мук получить какую-нибудь радость и удовольствие, освобо-
* W1585: vitam in venationibus, in alea in choreis, in libidine atque cruentis spectaculis libentissime traducebat. Cp. Ciovio. P. 97: vitam in venationibus, conviviis atque spectaculis libentissime traducebant.


194
Пауль Одерборн
див [их] от кандалов, приказал множеству пленных схватиться с дикими зверями, а сам с большим наслаждением, глядя из окна на прилегающее [к дворцу] поле, где многочисленные люди напряжённо бегали туда и сюда, наблюдал за судьбой сражавшихся и насколько они сильны. Среди последних был один сармат637, который на ходу поднял с земли и держал в руке небольшой камень. Когда прямо перед ним чудовищного размера медведь стал [на него] бросаться, он немедленно вколотил в пасть бушующего зверя камень и, ухватив [его] за язык, храбро и в мгновение ока чуть ли не умертвил его. После того как [Иван] Васильевич увидел это, [его] изумление перешло в восторг, и за такую потрясающую смелость он проявил к тому, [сармату], большую милость638.
[118.] Другими его утехами бывали кости и игральные карты. Иногда, с изощрённостью и хитроумием поиграв со своими придворными, он убивал равно победивших и проигравших или делал из них уродливое и жалкое зрелище, бесчеловечно отрубая им члены, отрезая уши, нос и губы*639. Если же иные, дабы избежать подобного позора, со спокойной совестью позволяли себя обыграть, он подвергал их избиению батогами и суровейшим колотушкам, как людей неумелых и ленивых. Других, кто совсем отказывался играть, [Иван Васильевич], не мешкая, лишал жизни под предлогом заговора и пренебрежения к царскому величеству.
[119.] Он далеко превосходил всех смертных сластолюбием. Самых знатных женщин и девушек он насильно бесчестил и отпускал обратно к супругам и родителям. А если они, [женщины], случаем проявят какой-нибудь признак недовольства, их вешали у них дома над теми столами, за которыми имели обыкновение принимать пищу [их] мужья и отцы. Последним под страхом наказания никоим образом не разрешалось обедать или ужинать в каком-либо ином месте, ведь в противном случае их ввергали в такую же бездну бед**, [и] за оскорбление царского величества они расплачивались смертной казнью640. Право, если бы [Иван Васильевич] не совершил ничего иного, достойного вечного проклятия, то [одними] этими
* W1585: eos truncatis crudeliter membris, abscissisque auribus ac naso; labiisque, deforme ас miserandum spectaculum reddebat. Cp. Just. 15. 3. 4: ...eumque truncatis crudeliter omnibus membris abscisisque auribus ac naso labiisque deforme ас miserandum spectaculum reddidisset.
** W1585: calamitatem profando. Д. 6.: calamitatum profundo.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
195
нечестивейшими злодеяниями он уже оставил бы потомкам дурную память о своём треклятом имени.
[120.] Он то и дело обменивался* любовницами и наложницами с сыновьями. Одна из них, которую он отдал старшему сыну Ивану, после того как другие женщины поносили её бранными словами и осмеивали за то, что она бесстыдно продала своё целомудрие государеву сыну, взбешённая таким оскорблением, с великим плачем и причитаниями пересказала всю историю государю [Ивану Ивановичу] и умоляла его о покровительстве и защите, клянясь, что она не сможет существовать под [гнётом] презрения со стороны людей, если ей, несчастной, вновь придётся испытывать одновременно и раскаяние, и вечное бесчестие от этих женщин. Иван решил, что требуется непременно защитить подвергшуюся жестоким издевательствам подругу, [и] в соответствии со своим замыслом, подыскав удобный случай, излагает всё дело отцу. Последний столь сильно разгневался на такое неповиновение, что в нечестивом порыве хотел за проступок немногих извести всех женщин города Москвы, однако, снизойдя к мольбам близких людей, сильно смягчил эту строгость**, но всё же обрушил на несчастных матерей жесточайшие бедствия. А именно, понуждая угрозами и запугиванием, [Иван Васильевич] приказал им явиться ко дворцу. Там на глазах у [царских] сыновей и опричников с них сняли одежду641 и сотворили [из них] ужасающее для всех зрелище, крайне жестоко мучая [женщин] на снегу и на морозе. А [Иван] Васильевич обратился к сыновней потаскухе и сказал: «Ощути [же] теперь чувство неподдельного удовольствия и посмейся над твоими обидчицами». Затем часть [женщин] изо всей [этой] толпы он засёк розгами до смерти, а их трупы отдал на растерзание диким зверям.
[121.] Изменников и тех [людей], которые недобросовестно обороняли города и замки против вражеских нападений, [Иван Васильевич] истреблял с лица земли самыми изощрёнными пытками. Например, в шестьдесят девятом году, после того как литовские силы завоевали Изборск***, [Иван] Васильевич привязал к деревьям и пронзил дротиками воеводу
* W1585: permutabit. Д. б.: permutavit.
** W1585: multum quidem de ea severitate remisit. Cp. Giovio. P. 11: multum de pristina ira atque odio adversus Laurentium remisisset.
*** W1585: Itzburgum.


196
Пауль Одерборн
крепости Полубинского и её защитников, которые возвратились в Москву642. Между делом он вдохновлял присутствовавших [на месте казни], чтобы они страшились их, [защитников], примера и научались бы решительнее сражаться за родину. Совершенно такой же казнью он истребил других [крепостных стражей], которые под давлением необходимости сдали литовцам замок Бауск643 и были выкуплены огромными деньгами.
[122.] Поначалу он испытывал любовь к германцам — до такой степени, что не только делился с ними значительной частью [своих] тайных замыслов и [вопросами] управления государством, но и настолько часто награждал их почестями и подарками, что [ему приходилось] отвечать своим вельможам, сильно завидовавшим успехам иноземцев: германцев, мол, обязательно нужно в изобилии награждать этими подарками и почестями, потому что он проверил на деле, что они хорошо обучены военным наукам и являются весьма вежественными слугами государей, а не коровьими пастухами, как московские бояре, которые обыкновенно слетались ко двору, имея [при этом] нравы дурные и продажные644. Ибо он испытывал отвращение к повадкам своих сограждан, особенно потому, что они со [своими] грубыми нравами безуспешно старались подражать обхождению, [принятому у] иностранцев, и вопреки природным наклонностям [пытались] переделать к лучшему [свою] неподатливую варварскую натуру.
[123.] Пожалуй, самыми главными среди тех [людей] германского племени, кто отличился при [дворе] варварского государя в самое последнее время, были Юрген Фаренсбах645, Иоганн Таубе, Элерт Крузе646 и Христиан Бокхорн647, капеллан датского герцога Магнуса*. Что касается Фаренсбаха, то он прославился большой храбростью, когда совершил под знамёнами [Ивана] Васильевича победоносный поход против татар. Преждевременный выезд других [германцев] из Московии (как бы сказать помягче!) стоил несчастным жителям Ливонии большого количества человеческой крови. Ибо варвар-тиран сильно негодовал, что был введён в заблуждение теми, кто, небезуспешно прикрывая лживой завесой истинных достоинств хитроумнейшие приёмы [своей] неверной и неискренней души, неблагодарно и безбожно обманули [его] доверие648. Вследствие этого он сделался гораздо подозрительнее и кровожаднее, так что даже
* W1585: G. Farensbegius, Ioan. Taubius, Elardus Crusius, et Christianus ille Boccornius, Magni Cimbrorum ducis sacerdos.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
197
рассудил, что в делах войны и мира гражданам германского племени, которых он прежде того освобождал от преследования, нельзя давать совершенно никакой, пусть даже самой маленькой веры, — и порубил их в Дерпте и других городах ужасающим образом, с прямо-таки неслыханной 649 свирепостью .
[124.] А у тех германцев, которые проживали в Московии, он самовластно отнял имущество, сразу [всё] конфисковав, так что они испытали страшнейшие муки, будучи совершенно лишены средств к достойному существованию и пребывая в страхе перед более суровым наказанием. Если вспомнить о положении дел в недавнем прошлом, то тем германцам, которые обитают в Московии в настоящее время, без сомнения, достались золотые для жизни времена. В изобилии располагают они всеми благами процветания и мира и богатствами для радостного, счастливого, роскошного времяпрепровождения; также [разрешено] свободное исповедание евангелического учения и [есть] немецкий священник, выходец из Тюрингии, который в некоем большом деревянном доме обыкновенно наставляет граждан германского племени в благочестии.
[125.] И ведь не бывало таких упоминаний, чтобы беспощадный государь преследовал хоть кого-нибудь из-за [его] религии. И только лишь на иудеев он всегда обрушивал [свою] величайшую ярость650. Если они отказывались окунуться в святую купель крещения, [Иван Васильевич] либо сжигал их заживо, либо подвешивал в петле, а некоторых сбрасывал в реку. Ибо он не раз заявлял, что мудрый правитель никогда не станет доверять тем [людям], которые предали Искупителя мира. И нет другой такой угрозы, которой следует бояться больше, чем та, которую приуготовляет предатель. Это, стало быть, зло сокрытое и внутреннее, которое губит раньше, чем его можно предугадать. Итак, людей пропащих и погибших [Иван Васильевич] от себя не отпускал, но с неким наслаждением осыпал [их], безучастно [внимавших], распоследними проклятиями. Из пленных он обращался несколько мягче с одними только литовцами, временами называя их своими братьями и соседями. Поляков же, и германцев, и всех прочих людей изо всех народов он обременял нестерпимым рабством и самыми яростными поношениями. И ни о чём он не старался более, чем чтобы они испытали [на себе] все бедствия, злоключения и тяготы [своей] несчастливой участи.
[126.] Пока был жив, [Иван Васильевич] обладал в глазах своих [подданных] не только даром пророчества, но и славой величайшего императо-


198
Пауль Одерборн
ра и верховного священнослужителя. Если возникали несогласия относительно какого-нибудь особенно важного дела, и не могли найти решения, каким образом нужно его рассматривать и доводить до завершения, они, [московиты], говорили, что тонкости всех дел будут взвешивать [Господь] Бог и великий князь, и они знают выход. Вследствие этого — сделает ли [Иван Васильевич] что-то правильно, или неправильно — они относили всё это на счёт [того, что] суждено судьбой и провидением Божьим. И сам он тоже, чтобы добавить глупым людям сладчайшей пищи для [их] большего одурачивания, имел обыкновение ко всеобщему удивлению распускать в народе [слухи о] внушениях, [якобы] полученных [им] во сне от небожителей. И такими выдумками он изумительным образом увеличивал уважение к себе среди подданных — каковое всегда было очень большим.
[127.] Он отправлял церковные службы и с особенной величавостью совершал все отдельные обряды и священнодействия, так что невозможно было утверждать, что и сами священники служили с большей торжественностью и достоинством, чем он651. Из числа святых людей [Иван Васильевич] благоговейно чтил святого Николая, архангела Михаила, пророка Илию и Иоанна Крестителя, полагая, что, после того как он сотворил столь много злодеяний, их заступничеством он сделается угоден бессмертному Богу. Ибо греческие Церкви, хотя они и праведнее, чем латинская, однако они тоже до сих пор придерживаются множества пустейших суеверий и отнюдь нередко взывают к святой Богородице и другим небесным жителям, как мы о том в своё время обстоятельнее рассказывали.
[128.] Когда у [Ивана] Васильевича возникало желание обратить [своё] усердие к священнодействиям и принять участие в установленных религиозных обрядах, он незамедлительно направлял путь в Александровскую [слободу], для того, стало быть, чтобы, освободившись от забот о царстве, вольнее устремиться душой к священным предметам. А надобно знать, что Александровская [слобода] — это красивейшее подворье великих князей, которое отстоит от города Москвы не более чем на двадцать четыре мили и выстроено с большим изяществом по образцу некоего большого монастыря. Там можно увидеть множество приношений от великих князей и от народа. Вплоть до того, что остаётся неясным, что более там поражает — великолепие сокровищ или величавость религиозных ритуалов.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
199
[129.] Приехав туда, государь и сам облачался в монашескую одежду, и своим опричникам также раздавал священнические одеяния, требуя от них не только воздержания и благочестия, но и — по своему примеру — прямодушного и твёрдого усердия в молитве и посте. Он весьма сильно гневался на тех, кто недостаточно ревностно повиновался [его] приказаниям или портил день священнослужений неподобающими попойками. Сам он тем временем с величайшей охотой и терпением читал и перечитывал священные книги безо всякого признака пресыщенности — до того, что, вкушая совсем немного пищи, а между тем находясь в храме по многу часов, [Иван Васильевич] таким удобным способом обращал на свои поступки и пример очи всех остальных монахов.
[130.] Однако сам итог очевиднейшим образом показывал, что всё это делалось вовсе не ради истинного благочестия, но, скорее, напоказ и с мыслями о самых дурных делах. Ведь, как если бы творить лиходейства было не менее приятно, чем [совершать] священнодействия, — сразу же по окончании молитв он самым чудовищным и преступным образом изничтожал огромное множество невинных людей. И [его] проклятые и бесчестные намерения и замыслы [заключались в том], что всю жизнь он стремился к тому, чтобы все люди — как родственники, так и чужие, и сограждане — его как можно сильнее боялись, как самого настоящего палача. И ему нравилось известное изречение, [выражающее] необузданную жестокость: «Пусть ненавидят, лишь бы боялись»652. И церковные службы в Александровской [слободе] не могли закончиться иначе, кроме как ежедневными новыми избиениями, [и] заполненные трупами улицы являли прохожим совершенно ужасающее зрелище.
[131.] Однако от описанных выше ужасных и мрачных злодейств теперь поспешим наконец к завершению и оставим этого тирана, который наполнил все области своей страны плачем, стенаниями, убийствами, который, нарушив всякие договоры о дружбе, искоренил мир, законы и истинное понятие о богобоязненности и долге, — пусть мучают его в преисподней истязатели и сами черти*. Ибо сама религия, сами алтари, надо думать, содрогнулись, когда стали свидетелями гибели этого чудовища, — и [только] благодаря его уходу смогли сохранить свою законную силу.
* Ср. Одерборн. 1, 2: «...нигде на свете не осталось никого, кто бы не желал кар и наказания от адских палачей для этого тирана».


200
Пауль Одерборн
1
[132.] После смерти тирана в Московии возникли разного рода беспорядки*. Дело в том, что [Иван Васильевич] доверил опеку над своим младшим сыном князю Бельскому653. Род последнего был знаменит древностью, [своими] мужами, а также богатством. Кроме того, он, [Бельский], обладал большим могуществом от самой царской власти и собственных богатств имел в достатке. Будучи наделён острейшим умом и жестокостью, он, разумеется, предвидел, что после кончины государя московиты разобьют тяжкое иго рабства6^4, и направил все свои мысли и усилия к тому, чтобы отодвинуть Федрона, или Фёдора, которого граждане требовали в цари, и вознести [царевича]-младенца**655. Многие вельможи были готовы способствовать последнему во вступлении в отцовское наследство, как достойнейшему потомку. Но в пользу первого решительно свидетельствовали равным образом изумительное добронравие, явные знаки прекрасных душевных свойств, а также и преимущественное право, [которое давал] возраст, и огромные способности, которые позволили бы [ему] соблюсти в сохранности славу царства656. Когда Бельский понял, что даже постоянными настойчивыми уговорами ему не удаётся привлечь к [своей] партии многих знатнейших лиц, а в душах подданных клокочет обоснованная и застарелая ненависть к тираническому правлению, то под воздействием своей чрезмерной самоуверенности он решил, что никоим образом не следует ожидать исхода народного собрания, и прибег к интригам и коварству, и, набрав большое число воинов, стал замышлять государственный переворот.
[133.] Подобной дерзостью он возбудил у московитов волнение и тревогу, так как они уже долгое время надеялись на смягчение [своего] рабства. [Дошло] до того, что они открыто обвинили Бельского, к которому во множестве стекались воины, в измене и начали с полной откровенностью произносить вслух [свои] тайные мысли, шире и свободнее делиться [друг с другом] своими думами. А именно, они жаловались, что младенца, сына [Ивана] Васильевича, обманул, захватил и удерживает [его] воспитатель Бельский; он использует [ребёнка] для смены правления, что делается для подрыва и искоренения порядка в государстве. Они припоминали
* W1585: Sublato tyranno omnia faeda in Moschovia obvenere. Ср. Одерборн. 2, 8: in castris Moschicis omnia foeda obveniebant.
** W1585: omnesque conatus et cogitationes suas ad opprimendum Phedronem sive Theodorum, quern regem deposcebant cives, et ad extollendum pupillum intendebat.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
201
кровавые волнения, во время которых [их] общая отчизна, начав почти с таких же событий, понесла непоправимый ущерб.
[134.] Тогда Бельский — после того как он узнал, что большая часть двора и знати очень настроена и расположена возвести [на трон] Фёдора, и многие, предвкушая свободу, предпочитают обрести [нечто] прекрасное и целительное, а не повиноваться, вопреки [своему] желанию, одному человеку, в котором они видели последователя прежней тирании и единоличного правителя государства, — принял решение исполнить свои должностные обязанности с великодушием и всяческим усердием и, созвав облагодетельствованных [им ранее] вельмож и подготовив большие войска, чтобы с их помощью призвать к порядку обнаглевший народ и сломить дух неприятелей, занял главную крепость в городе Москве и принялся распоряжаться всем по [своему] произволу, и, вообще, всех презирал, и осмеивал. Однако знатные и сильные духом мужи этого не стерпели. Они весьма решительно и очень рискуя [не добиться] успеха, как [это] по большей части бывает в отчаянных и неожиданно возникающих обстоятельствах, решаются и, поднявшись, как один, во имя общей свободы, дают клятвы, выстраивают боевые порядки и восстают против Бельского (от которого им бы [иначе] пришлось испытать самое худшее — ограбление и угнетение) и, выведя из государевых арсеналов исполинские пушки, начинают неистово ударять по крепости в разных [её] частях.
[135.] После того как обе стороны ожесточённо сражались в течение многих часов, и в крепости многие здесь и там были убиты, гарнизон и воины разбежались, охваченные страхом, — каждый по-своему и своей дорогой. Бельский выскочил из крепости с таким же намерением. Когда он пытался сбежать, его задержали сограждане. Его встретили громкой руганью и предупредили, что, если он желает остаться в живых, то должен удалиться от управления государством657. Ведь достаточно, мол, и более [чем достаточно] ясна сделалась народу Московии его жестокость, жажда власти и заносчивость. Итак, его считают недостойным, чтобы заботиться об общем благе, раз уж он поднял оружие против отчизны — дабы истребить всеобщее спокойствие. Они, [московиты], намерены и в настоящее время оказывать повиновение имени законного государя, и навеки хранить [ему] верность в будущем. Однако они постановили, что народ московитов не желает долее терпеть сии цепи позорнейшего рабства, которыми всё ещё стремятся опутать [их], ничего подобного не ожидавших, коры-


202
Пауль Одерборн
столюбивые и нечестивые мужи — в прошлом опричники [Ивана] Васильевича.
[136.] Бельский же, когда этого было уже не избежать, со спокойным видом подчинился вооружённым врагам, и в скором времени, лишившись всякой власти, отправился в добровольную ссылку в Казань658, и стал свидетелем того, как после перемен при всеобщем одобрении на вершину высшей власти возвели сына [Ивана] Васильевича Фёдора (а именно его он более всего мечтал отстранить)659. Сам он по себе — [человек], который очень любит покой и досуг, наделён телосложением, весьма подходящим и пригодным для конной езды и упражнений с оружием. Он обращается со всеми гражданами всех сословий со столь великой добротой и щедростью и настолько благоразумно поставил государственные дела, что возвратилась эпоха справедливости и свободы, и возродилась, можно сказать, та счастливая жизнь, [которая существовала] в прежние времена.
[137.] Около этого времени в Московию от польского короля приехал Лев Сапега — знатнейший молодой человек. Он должен был отвезти [Ивану] Васильевичу дары и изложить ему некоторые поручения от имени [польского] государства660. Все знатные мужи и царедворцы приняли его с выражениями величайшего добросердечия, весьма тепло и радушно. Ибо вельможи, переменив [своё] отношение, старались загладить прошлую вражду и злобу теперешними благодеяниями и подарками. Но, поскольку тогда же [Иван] Васильевич встретил свой последний час, Сапега задерживался то в одном, то в другом месте и ехал, совершая длительнейшие переезды661, пока не дошла молва, что над государем с исключительной торжественностью совершили погребальный обряд и [его уже] похоронили. Тогда наконец [Сапега] въехал в город и [был представлен] в сенате, попав [прямо] на те кровопролитные столкновения, о коих мы говорили. И поначалу он малого достиг на сенате, среди варваров, которые были в замешательстве от огромной разноголосицы, ведь вельможи раскололись на две партии. Его охватила тем большая душевная скорбь, что во время [этих] омерзительных всеобщих беспорядков его жизнь подвергалась большой опасности. По прошествии немногих дней государь, без сомнения, движимый раскаянием, вновь пригласил к себе Сапегу и терпеливей- ше [его] выслушал, так что сложилось впечатление, что [Фёдор Иванович] отрекается от безумств былого соперничества и обещает польскому королю самую достойную поддержку во всех делах. Впоследствии Сапега составил для короля сочинение, которое я лицезрел в Гродно662. В нём он,


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
203
[Сапега], точно обрисовал нравы варварского государя, [Фёдора Ивановича], а также объяснял, какими способами можно добиться того, чтобы в столь переломный момент московиты оказались лишены всей [своей] власти и владений.
[138.] Когда эти [вести] из Московии были объявлены в Литве, я отправился в Гродно, чтобы в личном присутствии нашего светлейшего короля узнать [его] суждение о некоторых важных вопросах. После того как он меня милостивейше выслушал и отпустил, мне совершенно случайно попался [навстречу] турецкий посол, о котором говорили, что он совсем недавно прибыл из Константинополя. Это был выходец из Трансильвании Ханс Хиасус Мамелюхус*. Раньше имя ему было Евстахий. Он много лет в качестве школьного учителя преподавал в городе Тур да663, недалеко от Албы-Юлии664, обучая мальчиков тривию665. Это надёжно подтвердил мне своим верным свидетельством достославный муж Мартин де Берсе - вико, королевский секретарь в Трансильвании. Затем, будучи полностью лишён средств к достойному существованию, он замыслил в сумасбродной душе ужасное преступление — отречься от Господа Иисуса. И он не только предался в рабство тираническому правителю, но также из жажды великих богатств принял магометанство — прямо как если бы он полагал истинное блаженство в обогащении и не нуждался в небесах, коль скоро имел в изобилии золота.
[139.] Надо сказать, когда меня привели с ним на встречу, он вёл себя со мной мило и приветливо, по всем законам вежливости, как будто бы он полагал, что будет большим позором дать превзойти себя в обходительности, [когда находишься] в христианском государстве. Однако о христианской религии он рассуждал не беспристрастно [и] в беззаконных речах нападал на славу Сына Божия, так что казалось, что в подражание древним хулителям он усердно защищает проклятые суждения дурных людей. Ибо, используя вводящие в заблуждение словесные игры, он заявлял, что для человека нет никакой пользы от знания о Христе. А когда я в разговоре привёл следующее драгоценное и божественное изречение нашего Спасителя из Благовествования святого евангелиста Иоанна: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа»**, — он в опровержение истолковал эти слова
* W1585: Chanes Chiauses Mameluchus.
** Ин. 17:3.


204
Пауль Одерборн
таким образом, что, мол, самые могущественные в мире цари имели обыкновение распродавать своё имение через верных посланников и слуг; таким вот именно слугой самого вечного Царя и являлся Христос, через которого Он напрямую выставил на продажу роду людскому все сокровища Своей благости. И никоим образом не следует принимать Господа Иисуса за сына Божьего, особенно же потому, что во всём Новом Завете присутствуют большие неясности, и совершенно очевидно, что Магомет далеко превзошёл его чудесными деяниями. Когда он говорил это, то беспрерывно издавал глубокие вздохи — настолько часто, что бывшим там сразу было видно, что он терзается мучительными тревогами.
[140.] Я не стану здесь рассказывать о том, каким образом он вступал со мною в словопрения относительно молитв единому Богу, об истинной и ложной вере, о том, сын ли Божий Христос, о Магомете и его величии и славе, о вечном блаженстве человеков, — так как всё это я решил некогда изложить в особом сочинении, к которому я присовокуплю [описание] армянского вероисповедания, — дабы все смертные познали нечестивые и безбожные суеверия этих людей, словно бы рассмотренные при ясном свете очевидности. [Этот] посол также утверждал, что отречься от Христа его сподвигли всем известные нестроения у разошедшихся в [вопросах] веры христиан, [их] вражда и раздоры666. И он предъявил при сём сочинение Христофора Варшевицкого667, весьма резкое и едкое, которое последний недавно выпустил в свет и [где] он сравнивает Мартина Лютера с Магометом таким образом, чтобы показалось, что второй был лучше первого. «Эти вот книги, — говорит, — суть свидетели ваших раздоров и ересей. [Их] автор прислал их мне как бы в качестве великого дара, и я ныне везу их во Фракию668, чтобы вернейшими доводами на деле показать моим мусульманам бессмысленность вашей веры». Затем, спустя известное число дней, он прислал ко мне в Ковно письмо, написанное по-арабски, каковое я бережно у себя храню [и] которое начинается словами: «Во имя того единственного Бога, который всех в мире питает, но в будущем существовании помилует только избранных». Начав подобным образом, далее он пересказывает исповедание своей веры. «Нет, — говорит, — богов, но только один Бог, он один есть истинный. Иисус же есть Дух единого Бога и слуга Божий, как и остальные пророки были слугами единого Бога, а вот Магомет — вестник единого Бога. Если же кто из сыновей Адама не верует так, тот не воздаёт веры ни одному из пророков единого Бога».


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
205
[141.] Мы писали о сыне [Ивана] Васильевича Фёдоре669 — каким образом при необычайном единодушии всех сословий войско на всеобщем народном собрании провозгласило его императором московитов. [Этому] безуспешно противодействовали некоторые мятежные в государстве мужи, чьим замыслам, как слишком честолюбивым и безрассудным, всегда давали отпор остальные, с величайшей твёрдостью [их] умеряя и осаживая. Он двадцати двух лет670. В этом возрасте он обещает многое, [причём] настолько скромен, что, как кажется, большую часть всего можно ожидать от него [не в задатках, а] на деле. У него есть жена, Ирина Годунова671, от которой он уже имеет детей обоего пола672. Говорят, что нравом он обходительный и сдержанный. От природы он белолицый и очень красивый на вид, одевается по большей части в одежду цвета морской волны, затканную золотом и драгоценными камнями.
[142.] Приняв царство, он первым делом даровал гражданам свободу ото многих обязанностей, за исключением освобождения от воинской повинности673. Этим поступком он изгнал боязнь из [людей] испуганных и заставил всех в себя поверить. Иноземцам же он великодушнейше посулил освобождение из тюрем и благословенную безопасность во всём, каковую [им] и предоставил. Он пресёк вражду между гражданами, примирив и приструнив [пылавших] смертельной ненавистью [людей]. Он также немедленно уволил со службы воинов-преторианцев (они называют [их] опричниками*), которые при жизни [его] отца относились ко всем людям с неслыханной надменностью и [творили] жестокости, и приказал оставить при себе совсем немногих телохранителей, вероятно, считая, что [самая] крепкая оборона — это порядочность.
[143.] Его посвящали [на царство] в [храме] святого [архангела] Михаила, на третий месяц после кончины отца, это был двадцать восьмой день июня674. В тот самый миг поднялась столь неистовая буря, какой, как припоминают люди самого старшего возраста, никогда не бывало. Ибо небо затянули тучи и густейшая мгла, ужасающим образом гремел гром, так что он сильно напугал даже тех, кто, как считалось, известны и славны своим бесстрашием. И действительно, с небес сошло разрушение на многие места и храмы. Внезапные вихри разметали листву** на деревьях, а мощнейшие ливни залили не только улицы, но и сами строения. Наконец
* W1585: aprisnas illi vocant.
** W1585: frontes. Д. 6.: frondes.


206
Пауль Одерборн
наступило спокойствие, предзнаменование перевернулось, [и] из черноты явился самый светлый, какой только бывает, дневной свет675. Граждане предавались веселию у [каждых] ворот, которые празднично украсились ветвями и цветами, всё преобразилось в радость каждого и общее ликование.
[144.] При этом в город стеклась такая толпа людей, что, если бы государевы опричники (которые при оружии и в воинском облачении охраняли город), обнажив мечи, не прокладывали дорогу, сам новый государь не смог бы добраться до храмов. Одновременно с этим всё оглашалось звуками флейт и громом труб. Когда подошли ко входу в главный храм, все магнаты, которых они именуют князьями, вышли навстречу Фёдору. В самом храме человек почтенного возраста, наряженный в шёлковые одежды, спускающиеся от плеч до самых пят, заключил его в объятия. Это был митрополит и верховный священнослужитель, духовная власть которого в этом народе очень велика. В средней части храма были устроены помосты, таким образом, чтобы одни поднимались и возвышались над другими по подобию театра. Пол был устлан красивейшими коврами. Также и стены завесили царскими шелками, затканными золотом. Великий князь сидел на роскошно убранной скамье и имел на голове пурпурную шапку, отделанную золотом и самоцветами. Он был одет в шёлковую одежду, скреплённую на груди множеством золотых застёжек. Перстни на [его] руках сияли необыкновенным блеском от драгоценных камней.
[145.] Когда всех впустили внутрь и установилась тишина, верховный священнослужитель обратился к Фёдору и сказал: «Господин, и великий князь, и любезнейший сын мой, по воле бессмертных богов676, действие которой сильнее, чем любые замыслы человеческие*, ты ныне поставлен на высочайшую вершину власти — не для того, чтобы угнетать твоих [подданных], а чтобы дать [им] облегчение. Ты должен быть не расхитителем, но защитником отечества. Суди всех по справедливости, держи перед глазами примеры самых великих и самых лучших государей и следуй [им]. Твой отец навлёк на государство огромные опасности. Ты [же] станешь отводить от твоих [людей] опасности доблестью и силой оружия. Ты установишь награды для правых, неправых станешь усмирять строгим наказанием. Наконец, ты в неусыпности твоей будешь оберегать всё твоё
* W1585: fata quae omni humana ratione vehementius impellunt. Cp. Ciovio. P. 50: Fata quoque quae omni humana ratione vehementius impellunt.


Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии
207
отечество и от внешних врагов, и от внутренних мятежей. Коль скоро ты будешь усерден в этом, имя твоё к неистребимой славе твоей будут величать не только в нашей стране, но и по всем странам мира (то есть оно не будет заключено в тесных границах одной только земли). Мы, твои сограждане, молимся небесным и подземным божествам, как и царственным богам*677, чтобы они оберегали тебя, [даровав тебе] удач множество и в изобилии, и чтобы благодаря твоей величайшей добродетели мы с радостью узрели в тебе [осуществление] счастливых предзнаменований и возрождение государства». За этой речью последовали радостные возгласы людей высокого и низкого положения, и служители сразу же стали щедрой рукою разбрасывать всему народу серебряные монеты.
[146.] И люди впоследствии не обманулись в Фёдоре**. Ибо он приказал оставить в ссылке Бельского, опекуна [своего] брата, человека по характеру корыстолюбивого и непокорного, который упорно не повиновался повелениям государя. Потом он проявил всяческую заботу, чтобы разрешить противоречия между вельможами, и единовременно освободил из оков сразу девятьсот тридцать пленников, немалое число из которых — тех, что помимо прочего происходили из знатного рода и просили о вспомоществовании, — я приютил в своём доме678. [Фёдор Иванович] также помиловал многих осуждённых на смерть. Он без отлагательства вывел [их] из омерзительной темницы, вернул им свободу и родину. Без сомнения, он подобным же образом даровал бы прощение и другим, если бы незадолго до этого они [уже] не лишились жизни, осуждённые по решению [его] отца. Совершенно такое же великодушие и доброту он охотно проявил по отношению к уходившим пленным. Ведь через своего секретаря Андрея Щелкалова679 он весьма щедро снабдил их путевыми припасами и приказал в сохранности довезти [освобождённых] на телегах вплоть до границ своей страны — каждый раз по сто человек, дабы от слишком большого числа уезжавших не образовались столпотворения.
[147.] Начав с таких дел и совершив подобные поступки, [Фёдор Иванович] счёл, что ничто не будет для него ни более спасительным, ни более достойным, чем обратить [свои] мысли к возобновлению мирного
* Ср. Одерборн. 1, 32: «но живы, верит она, небесные и подземные божества, как и царственные боги». Ср. Just. И. 15. 10.
** W1585: Neque Theodorus mox homines fefellit. Cp. Ciovio. P. 65: Neque Leo mox homines fefellit.


Титульный лист первого, латинского издания «Жизни Ивана Васильевича» П. Одерборна (1585)


Титульный лист немецкого издания «Жизни Ивана Васильевича» П. Одерборна (1589)


Первое опубликованное сочинение П. Одерборна — стихотворный панегирик польским королям (1579)
Первый лист сочинения «Brevis nar- ratio rerum a Regia M. Poloniae contra Moscum, Julio, Augusto, Septembri et Octobri mensibus bello gestarum, Anno 15» о походе Стефана Батория на Великие Луки, приписываемого П. Одерборну (издание 1581 г.)
Титульный лист первого издания книги П. Одерборна о религии русинов «De Rvssorvm religione» (1582)
Титульный лист панегирика П. Одерборна в честь Яна Глебовича (1583)


Герцог Генрих Юлий Брауншвейгский. Гравюра Доминика Кустоса 1600 г.
Давид Хитрей.
Немецкая гравюра XVI


Рига. Немецкая гравюра 1547 г.
Церковь св. Петра в Риге, единственное сохранившееся здание, в котором точно бывал П. Одерборн. Фото А. И. Филюшкина


Центральная часть Вильно с королевским дворцом. Фрагмент гравюры Г. Брауна и Ф. Хогенберга из книги «Civitates Orbis Terrarum» (1599)


Василий III. Европейская гравюра XVI в.


Иван Грозный. Немецкая гравюра 1582 г.
Иван Грозный. Гравюра X. Вайгеля второй половины XVI в.
Иван Грозный. Реконструкция М. М. Герасимова (1963)
Федор Иванович.
Парсуна конца XVI в.


Император Священной Римской империи Фердинанд. Немецкая гравюра XVI в.
Император Священной Римской империи Карл V. Немецкая гравюра XVI в.
Польский король Сигизмунд I Старый. Европейская гравюра XVI в.
Император Священной Римской империи Максимилиан II. Немецкая гравюра XVI в.


Портрет римского папы Льва X из базельского издания сочинения П. Джовио «Vita leonis decimi» (1577)
Титульный лист эпитомы Юстина (издание 1548 г.)


Польский король Сигизмунд II Август. Европейская гравюра XVI в.
Польский король Генрих Валуа. Европейская гравюра XVI в.


Польский король Генрих Валуа. Гравюра из «Хроники» М. Бельского конца XVI в.
Польский король Стефан Баторий.
Польская гравюра XVI в.


Польский король Стефан Баторий. Гравюра из «Хроники» М. Бельского конца XVI в.
Альбрехт Гогенцоллерн, последний великий магистр Тевтонского ордена в Пруссии и первый герцог Пруссии.
Немецкая гравюра XVI в.


Надгробие рижского архиепископа Вильгельма Люнебургского. Немецкая гравюра XIX в.
Готард Кетлер, последний магистр Ливонского ордена и первый герцог Курляндии.
Неизв. художник XVII—XVIII вв.


Датский герцог и «Король Ливонии» Магнус. Гравюра XIX в.
Карта Ливонии. Немецкая гравюра 1574 г.


Москва в XVI в. Гравюра из книги С. Герберштейна «Записки о Московии»
Полоцк в 1579 г.
Гравюра с рисунка С. Пахоловицкого


Крепость Сокол в 1579 г. Гравюра с рисунка С. Пахоловицкого
Псков в конце XVI в. Прорись с иконы


Руины замка Кокенгаузен. Фото А. И. Филюшкина
Замок Нарва. Фото А. И. Филюшкина


Замок Везенберг. Фото А. И. Филюшкина
Замок Венден. Фото А. И. Филюшкина


Замок Бауск. Фото А. И. Филюшкина
Ивангород — Крепость Ивангород. Фото А. И. Филюшкина


Московиты. Немецкая гравюра 1576 г.
Русский воин.
Немецкая гравюра XVI в.
Конный воин Великого княжества Литовского.
Гравюра XVI в.


Гусар. Гравюра 1576 г.
Казни ливонцев московитами.
Гравюра из немецкого «летучего листка» 1561 г.


Взятие Вендена.
Немецкий «летучий листок» 1578 г.
Взятие Полоцка в 1579 г. Стефаном Баторием. Гравюра 1579 г.


Титульный лист книги Георга ван Гоффа 1582 г., изображающий Ивана Грозного в виде турецкого султана с человеческой головой, надетой на пику в руке царя
«Летучий листок» 1580 г. с вызовом Стефаном Баторием России на войну
Вручение польским послом
В. Лопатинским грамоты
Стефана Батория с вызовом на войну. Лопатинский изображен препоясанным мечом, как в легенде у Одерборна, Иван Грозный — в тюрбане, как турецкий султан. Немецкая гравюра XVI в.


208
Пауль Одерборн
договора с польским королём680. И этот [договор] милостию Божьей доднесь остаётся нерушимым. И да смилостивится Вышний Отец Небесный, чтобы он сохранялся долее. Ибо для нас, кто слишком уже долгое время были очевидцами варварских смут, насилий, избиений, голода и опустошений, не может быть ничего благодетельнее, ничего желаннее, ничего радостнее, чем вечный и благословенный мир!
Конец «Жизни Ивана Васильевича»


ПРИЛОЖЕНИЯ


В. В. Рыбаков
ОТ ПЕРЕВОДЧИКА
Сочинение Пауля Одерборна написано на латинском языке. Предлагаемый ныне перевод на русский язык был выполнен в 2020—2022 гг. Первоначальная идея — осуществить подобный перевод и опубликовать его с историческим комментарием — целиком и полностью принадлежала А. Л. Хорошкевич (1931—2017), человеку неистощимой энергии, автору множества благородных инициатив. Она по заслугам может считаться главным специалистом в области изучения записок иностранцев о России XVI в. Во взаимодействии с преподавателями кафедры древних языков исторического факультета МГУ А. Л. Хорошкевич несколько десятилетий готовила русские издания этих записок. Часть переводов увидела свет, часть осталась неопубликованной.
В 2003 г. Хорошкевич, являвшаяся тогда сотрудником Института славяноведения РАН, предложила автору этих строк принять посильное участие в работе над русским переводом «Жизни Ивана Васильевича». В распоряжении Хорошкевич находились полный перевод книги Одерборна, который уже ранее был подготовлен умершей к тому времени К. А. Морозовой1, а также фотокопии из издания Адальберта Старчев-
1 Краткие сведения о биографии и фотографию К. И. Морозовой можно найти в статье: Козлова Г. Г. Страницы истории кафедры древних языков Исторического факультета Московского Государственного университета им. М. В. Ломоносова // Труды кафедры древних языков (К 50-летию кафедры) / Отв. ред. И. С. Чичуров. М., 2000. С. 5—9. (Труды исторического ф-та МГУ: Вып. 15). В этом же издании напечатан фрагмент выполненного ею перевода: Павел Одерборн. Жизнь великого московского государя Ивана Васильевича / Вступ. ст. и пер. К. А. Морозовой // Там же. С. 276— 295.


212
Приложения
ского (1842)2, по которым К. А. Морозова делала свой перевод. Хорошкевич передала мне эти материалы.
Однако работа над русским изданием труда Одерборна надолго застопорилась и неоднократно откладывалась, так что при жизни главного инициатора она по-настоящему так и не началась. В последние годы жизни А. Л. Хорошкевич, начиная с 2014 г., при деятельном вдохновительном участии и интеллектуальной поддержке И. В. Дубровского, мною делались некоторые подступы к переводу. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что перевод Морозовой, который Хорошкевич предполагала с моей помощью доработать и отредактировать, по многим причинам не поддавался редактуре, позволившей бы в итоге получить приемлемый и пригодный для научной публикации результат, и поэтому я начал готовить собственный перевод. В итоге первоначальная идея всё же смогла осуществиться в 2020—2022 г., когда к моральной и материальной поддержке проекта подключился петербургский историк Д. Г. Хрусталёв. Считаю своим долгом выразить ему за это признательность.
Следует отметить, что до настоящего времени полный русский перевод «Жизни Ивана Васильевича» Пауля Одерборна не публиковался. Как памятник литературного творчества сочинение в России ранее не исследовалось, что, к прискорбию, с равным основанием можно сказать о почти любом произведении неолатинской литературы, многочисленность которых находится в полном противоречии с их совершенной у нас неиссле- дованностью. Таким образом, пришлось в известной степени двигаться по непроторённому пути. Впрочем, в отдельных сложных случаях в качестве «второго мнения» могли послужить немецкий перевод XVI в. и имевшийся у меня в виде рукописи перевод К. А. Морозовой. Литовский перевод С. Нарбутаса3 я не использовал по причине незнания литовского языка. Да простят, учитывая это, благосклонные читатели возможные огрехи и недочёты.
2 Historiae Ruthenicae scriptores exteri saeculi XVI. (Adnexae sunt epistolae J. Moroni hucusque nondum editae). Collegit et ad veterum editionum fidem edidit Adalbertus de Starczewski. Volumen secundum. Berolini et Petropoli, MDCCCXLII. Сочинение Одерборна воспроизведено на с. 187—267. Это издание содержит довольно много разного рода ошибок, в том числе типографских.
3 Oderborn Р. Didziojo Maskvos kunigaikscio Ivano Vasiljeviciaus gyvenimas. Vilnius: Lietuviq Literatüros ir Tautosakos Institutas, 1999.


В. В. Рыбаков. От переводчика
213
Что касается оригинального текста «Жизни Ивана Васильевича», то единственным его источником выступает печатное издание 1585 года, выпущенное в Виттенберге: IOANNIS BASILIDIS MAGNI MOSCOVIAE Ducis vita, A PAVLLO ODERBORN IO tribus libris conscripta. AD HEN- RICUM IULIUM EPISCOpum H alber stadensem, Brunonisuicanorum et Luneburgensium Ducem magnanimum et illustrissimum. ANNO M. D. LXXXV. UUITEBERGÆ Excudebant Hæredes Ioannis Cratonis. Anno M. D. LXXXV. В настоящем томе (преимущественно в подстраничных сносках) данное издание для целей текстологии сокращённо обозначается следующим образом: W1585. Вместо указаний на страницы виттенбергского издания везде (в том числе в комментариях и приложенных исследовательских статьях) используется введённая переводчиком рубрикация (деление на маленькие главы) и соответственная система отсылок вида: номер книги, номер главы (например: 3, 104 — сто четвёртая глава книги третьей). Это оправданно, так как в самом виттенбергском издании сплошная нумерация страниц отсутствует, нумерации глав, как и самих глав, также нет.
В целом W1585 обладает набором свойств, типичных для книг, напечатанных в Германии в Раннее Новое время. Формат издания — in octavo. Книжный блок состоит из 22 тетрадей по 16 страниц, к которым добавлены четыре страницы в начале и две страницы в конце. Тетради перенумерованы латинскими буквами от А до Y. Последние четыре страницы последней тетради — пустые. Итого в книге 358 страниц, из которых текстом заняты 348. Шрифт — антиква, широко применяются лигатуры, колонтитулы отсутствуют. Предисловие-посвящение набрано прямым шрифтом увеличенного размера, а его заголовок — курсивным. Основной текст сочинения набран наклонным шрифтом (курсивным). На каждой странице использованы кустоды, в начале каждой из трёх книг сочинения — инициал, есть несколько заставок.
Распределение литер в ширину по полосе набора — не самая сильная сторона виттенбергского издания. На некоторых страницах эта задача решена особенно неудачно, вследствие чего несколько слов сливаются в одно длинное слово, а пробелы исчезают, однако произвести однозначное разделение на слова в таких случах довольно легко. Встречается много плохо пропечатанных, смазанных или полустёртых букв, которые приходится восстанавливать по смыслу, но и это не вызывает проблем. Кое-где текст прямо пестрит ошибками — впрочем, в большинстве


214
Приложения
случаев их выявление и исправление опять же не представляет особой трудности.
Отдельные более сложные случаи были вынесены мною в под страничные сноски, которые имеют вид: слово (или несколько слов) в оригинале, точка, предложенная переводчиком эмендация с пометой «Д. б.» («должно быть»). Русский перевод в таких случаях, естественно, основан на тексте с эмендацией. Я не разделял ошибок, происходящих из литературного источника автора, от самого автора, типографского наборщика (перестановки букв, недостаток нужных литер и проч.), хотя в некоторых случаях можно было сделать правдоподобное предположение о происхождении конкретной ошибки. По всему изданию наблюдаются случаи, когда при переносе слова на другую строку последний перед знаком переноса слог вторично повторён на следующей строке, на которую переносится слово, так что получается удвоение слога в середине слова, например: «fortu- tuna», «adspe-spectum», «morien-entem». Иногда при переносе выпадает буква, например в главе 50 книги 3: «staim» вместо «statim», «Velicouco» вместо «Velicoluco».
Для перевода были использованы фотографии страниц того экземпляра издания W1585, который хранится в Польше, в Курницкой библиотеке. Также проводилось сравнение текста этого издания с текстом, напечатанным у Адальберта Старчевского в его «Historiae Ruthenicae scriptores exteri saeculi XVI» (см. выше), однако значимых выводов такое сравнение не дало, оно позволило лишь установить немалое число разного рода ошибок как в первом, так и во втором изданиях и окончательно убедиться в том, что использование издания Старчевского в научных целях нежелательно, а следует использовать лишь исходное виттенбергское издание, учитывая при этом факт наличия в нём ошибок, опечаток и искажений некоторых слов, в частности собственных имён (например, «Dorysthenes» вместо «Borysthenes», «Pithuani» вместо «Lithuani», «Sapreha» вместо «Sapieha», «Lopatiscius» вместо «Lopatinscius», «Revaiia» вместо «Revalia»). Во избежание двусмысленности при истолковании имён, когда степень искажения не до конца ясна, кое-где в подстраничных сносках, которые отчасти выполняют функцию аппарата, приведены оригинальные латинские формы из W1585. Обычно это списки или перечисления нескольких личных имён или географических названий. Некоторые важные исторические термины, например латинская транслитерация русского слова «опричник», также даются в подстраничных сносках, как и некоторые показавшиеся мне важ-


В. В. Рыбаков. От переводчика
215
ными фрагменты отдельных фраз, потенциально полезные для понимания каких-то источниковедческих моментов.
Орфография и пунктуация изданий XVI в. зачастую хаотична, поэтому такие особенности W1585, как членение текста на абзацы (см. ниже), деление фраз на отдельные части (и вообще вся пунктуация), использование прописных и строчных букв, диакритических знаков, полностью проигнорированы и в переводе никак не учтены. В ряде случаев начало новой главы, введённое переводчиком, разрывает предложение в том его виде, как оно оформлено в W1585. Опыт подсказывает, что именно таким и должен быть подход применительно к подобным печатным изданиям.
Весь текст в W1585 разделён на четыре части — это предисловие-посвящение, книга первая, книга вторая и книга третья. Более дробного разделения книг на главы и параграфы нет. Однако используются абзацы, которых насчитывается на всё сочинение 64 и которые крайне неравномерно распределены по тексту. Так, в самой длинной третьей книге меньше всего абзацев. Некоторые абзацы также сопровождаются отступами текста высотой в одну строку, то есть перед такими абзацами на полосе имеется пустая строка. В некоторых случаях можно видеть, что перед началом нового предложения промежуток между словами сильно увеличен, что явно не связано с выключкой строки по ширине, а связано с неким особым выделением этого предложения, как начинающего новый участок текста. Однако какой-либо логики в расстановке таких увеличенных пробелов в W1585 обнаружить не удалось. Посвящение разделено на абзацы переводчиком, внутри отдельных глав абзацы отсутствуют, так как главы достаточно короткие, и более дробное деление поэтому не потребовалось4.
4 Компьютерный набор оригинального латинского текста сочинения Одерборна при подготовке настоящего издания выполнили Ксения Борисова и Александр Кочековский, за что я приношу им самую горячую благодарность.


Л. И. Филюшкин
ПАУЛЬ ОДЕРБОРН: ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО
Первый очерк жизни и творческого пути Пауля Одерборна был составлен Ф. Гадебушем и издан в 1777 г.1 Его основные положения повторялись с некоторыми уточнениями в кратких справках, которыми сопровождались обзоры сочинений немецких авторов «Россики»2. Учёные дополнили биографию немецкого пастора рядом деталей, но их сочинения относятся к жанру словарных статей3. Специальных научных статей и монографий, посвящённых Одерборну как историческому деятелю, написано не было.
1 Gadebusch F. Livländische Bibliothek nach alphabetischer Ordnung. Riga, 1777. Theil IL S. 298—303.
2 Allgemeines Schriftsteller- und Gelehrtenlexikon der Provinzen Livland, Esthland und Kurland / Hrsg, von J. von Recke, K. Napiersky. Mitau, 1831. Bd. 3. S. 339—340; Adelung F. Kritisch-literärische Übersicht der Reisenden in Russland bis 1700, deren Berichte bekannt sind. Eggers, 1846. S. 356—358; Napiersky C., Beise T. Nachträge und Fortsetzung. Mitau, 1861. Bd. 1. S. 82.
3 Kallmeyer T. Die evangelischen Kirchen und Prediger Kurlands: ergänzt, bis zur Gegenwart fortgesetzt und im Auftrage der kurländischen Gesellschaft für Literatur u. Kunst. Mitau, 1890. S. 403—404; Die evangelischen Prediger Livlands bis 1918 / Hrsg, von M. Ottow und W. Lenz. Köln; Wien, 197 7. S. 359—360; Narzynski J. Oderborn Paul // Polski Slownik Biograficzny. T. XXIII. Wroclaw, 1978. S. 533—534; Graham H. F. Oderborn, Paul / / Modern Encyclopedia of Russian and Soviet History. 1981. T. 25. P. 186—187; Gottzmann C., Hörner P. Lexikon der deutschsprachigen Literatur des Baltikums und St. Petersburgs vom Mittelalter bis zur Gegenwart. Berlin; New York, 2007. Bd. 3: N—Z. S. 980—981; Poe M. Foreign Descriptions of Muscovy: An Analytic Bibliography of Primary and Secondary Sources. Iowa, 2008. P. 83; Западноевропейские авторы XV—XVII вв. о России: Материалы к биобиблиографическому словарю / Сост. П. Д. Малыгин. М., 2018. С. 110.


А. И. Филюшкин. Пауль Одерборн: жизнь и творчество
217
На примере истории жизни Пауля Одерборна можно представить, какие социальные типы представляли активных участников и военного, и интеллектуального противостояния Европы и России в XVI в. Он родился в городке Барт (Barth) в районе Западная Померания — Рюген (сегодня это земля Мекленбург — Передняя Померания). Это были владения герцогов Померании, менявшие свои конфигурации. В момент рождения Одерборна (середина XVI в.) Барт входил в герцогство Вольгаст (1531— 1569).
В 1569—1603 гг. Барт оказывается под властью померанского герцога Богуслава XIII, с именем которого связан культурный и экономический подъём Барта4, свидетелем которого был молодой Одерборн. Богуслав XIII основал здесь типографию (1582), наиболее известным изданием которой была так называемая Библия Барта (1588) на средненижненемецком языке с 90 печатными гравюрами (в основу издания положена так называемая Любекская Библия 1533 г.)5.
Социальный статус семьи Одерборна неизвестен. Первый достоверный факт его биографии, который устанавливается по документам — в апреле 1570 г. он становится студентом-магистрантом факультета теологии Университета Ростока. В книге факультета он записан под именем: Paulus Otterbornius aus Bardensis. Набор проводил ректор Симон Паули Старший (Simon Pauli der Altere)6. В связи с этим возникает вопрос о дате рождения Одерборна. В большинстве биографий указывается 1555 г., что было бы допустимо, если бы в 1570 г. он стал студентом-бакалавром (в бакалавриат могли поступать в 14—15 лет). Но в этом году он зафиксирован как поступивший в магистратуру, что указывает на более взрослый возраст. На сайте Метрики студентов университета Росто-
4 Hamel Jürgen. Die Residenzstadt Barth zur Zeit des Herzogspaars Bogislaw XIII. von Pommern-Stettin und Klara, geb. Herzogin von Braunschweig-Lüneburg / / Beiträge zur Geschichte der Stadt und des Amtes Barth. Leipzig, 2019. S. 11—36. (Veröffentlichungen des Stadtarchivs Barth, Bd 3).
$ Hamel Jürgen. Bibliographie der Drucke der Fürstlichen Druckerei Barth 1582— 1604 // Baltische Studien. 2015. Bd. 100. S. 83—127.
6 О нем см.: Kaufmann Thomas. Universität und lutherische Konfessionalisierung. Die Rostocker Theologieprofessoren und ihr Beitrag zur theologischen Bildung und kirchlichen Gestaltung im Herzogtum Mecklenburg zwischen 1550 und 1675. Gütersloh, 1997. S. 640— 643.


218
Приложения
ка в справке об Одерборне приводится 1550 г., что кажется более правильным7.
13 октября 1574 г. Одерборн закончил Ростокский университет со степенью магистра философии8. Он оказался среди немецких пасторов, которые выполняли в Великом княжестве Литовском миссию распространения протестантизма лютеранского толка. Именно немецкая община в Вильно была главным проводником так называемой «Аугсбургской веры». Миссия в итоге оказалась не очень удачной: лютеране в Великом княжестве Литовском постепенно уступали свои позиции в противостоянии кальвинистам9.
Исследователи биографии Одерборна указывают, что с 1577 г. он исполнял обязанности проповедника в лютеранской церкви в Вильно. По всей видимости, речь идет о храме, построенном протестантами после 1558 г. во дворе купца Морштина (по другой версии, храм построен по инициативе канцлера Великого княжества Литовского Николая Радзи- вилла Чёрного). Сама церковь до наших дней не сохранилась, сгорела в 1655 г. во время русско-польской войны, на ее месте стоит костёл, построенный в 1662 г. и перестроенный в 1739—1744 гг. (современный адрес в Вильнюсе — ул. Вокечу, 20). Это памятное место, которое в наши дни можно связать с Одерборном.
Статус проповедника в церкви «Аугсбургского вероисповедания», как показал Я. Наржинский, обусловил участие Одерборна в совещании протестантов (лютеран и кальвинистов), созванном 20 июня 1578 г. в Вильно под покровительством Миколая Радзивилла Рыжего. В конце 1578 г. Одерборн был назначен пастором в Крулевце (прусском Кёнигсберге). Видимо, тогда же здесь он нашел свою жену, о которой известно только то, что она уроженка Кёнигсберга.
В Вильно Одерборн не вернулся. Ростокский магистр оказался в эпицентре исторических событий. В качестве полевого священника он всту-
7 Matrikelportal Rostock — Datenbankedition der Immatrikulationen an der Universität Rostock seit 1419 // http://purl.uni-rostock.de/matrikel/100028635
8 Narzyiiski J. Oderborn Paul. S. 533.
9 О Реформации в Вильно см.: Kosman М. Konflicty wyznaniowe w Wilnie (schylek XVI—XVII w.) // Kwartalnik Historyczny. 1972. T. 79. Z. 1. S. 3—23; Kempa T. Luteranie w Wielkim Ksiçstwie Litewskim / / Koscioly luterariskie na ziemiach polskich (XVI—XX wiek). T. I: W czasach Rzeczypospolitej Obojga Narodow. Toruri, 2012. S. 89—150; Idem. Konflikty wyznaniowe w Wilnie ot pocz^tku Reformacji do korica XVII wieku. Toruri, 2016. S. 63—126.


Л. И. Филюшкин. Пауль Одерборн: жизнь и творчество
219
пил в армию Стефана Батория и принял участие в первом из трех Бато- риевых походов на Россию — Полоцком походе 1579 г.
Полоцкий поход 1579 г. послужил вдохновением для интеллектуалов Речи Посполитой. Он дал целый всплеск манифестов10, летучих листков11, панегириков и глорификационных сочинений12 — и даже гравюр, изобра-
10 Edictum Svirense de causis belli contra Moscum. Warsaviae, 1579. О его изданиях см.: Kappeler A. Ivan Grozny] im Spiegel der ausländischen Druckschriften seiner Zeit. Frankfurt a/M, 1972. S. 60; Zawadski K. Gazety ulotny polsky i polski dotycz^ce XVI— XVIII wieki. Biobliografia. T. 1: 1514—1661. Wroclaw; Warszawa; Krakow; Gdansk, 1977. S. 33. Nr. 136; Poe M. Foreign descriptions of Muscovy... P. 77; cp.: Edictum regium de supplicationibus ob rem bene adversus Moschum gestam. Cracoviae, 1579; Absag Brieff Königlicher Mayestat in Polin etc dem Moscovittischen abscheulichen Tyrannischen Feind durch einen fürnemen vom Adel Lopacinski genant von hochermelter Kö: Mayst: vor seinem Ausszug mit blosem Säbel jüngst überschickt. Neben sonderer Vermeidung der grausamen unmenschlichen Tyranney so der Moscovitter bisshero an den armen Christen auch an Frawen und Jungfrawen über natürlicher weiss begangen. Nürnberg, 1580. О нем см.: Kappeler А. Ivan Grozny] im Spiegel.. S. 60; Zawadski K. Gazety ulotny polsky... S. 39—41. Nr. 157— 158, 162; Poe M. Foreign descriptions of Muscovy... P. 77
11 Warhafftige Zeitung wie und wasserley gestalt die Königliche Mayestat zu Polen etc unser aller gnedigster Herr die Vestung Polotzko durch Göttliche hülffe erobert und eingenommen den 30. Augusti dieses lauften den Jahrs 1579. Dantzigk, 1579; Stephani régis Poloniae epistola: Historiam susceptae a se superiori aestate adversus Moschum expeditionis et expugnatae civitatis et arcis Polotzko recitans. Ad ordines Regni Poloniae scripta. S. 1., 1579; Newe Zeitung. Eine warhafftige und gewisse newe Zeitung von der gewaltigen Festung und Grentzhaus Polocky auff der Littawischen Grentzen gelegen welchs der Polnische König den letzten tag Augusti im 79. Jar dem Moscowiter erobert und eingenommen hat. Königlich Mandat Belangende dancksagung zuthun wegen des gehabten glucks wider den Moscowiter. S. 1., 1579; Pollnische Zeittung. Summarische und Warhaffte Beschreibung von jüngster bekriegung und eroberung etlicher lurnemer Stadt und Vestungen so Köng: Mayst: zu Polin etc. dem Moscovittischen Tyrannischen Feind mit sieghaffter hand glücklich aberhalten. Es werden auch hierinn vermelt die zeit dises ausszugs. Nürnberg, 1580. Обзор см.: Kappeler А. Ivan Groznyj im Spiegel... S. 60—61, 256; Zawadski K. Gazety ulotny polsky... S. 38—39, 42—43. Nr. 149—156, 167, 168; Poe M. Foreign descriptions of Muscovy... P. 77—80.
12 Hermann D. Musae marti coniunctae: Ex regiis ad captam Polociam castris, missae. Vratislaviae, 1579; [Hyacinthus Basilius Vilnensis] Panegyricus In Excidium Polocense atq[ue] in memorabilem Victoriam Stephani invictissimi Poloniarum Regis magniq[ue] Ducis Lituaniae ex potentissimo Moschorum Principe III. Cal. Septemb. MDLXXIX. Reportatam. Patavii, 1580. Обзор см.: Kappeler A. Ivan Groznyj im Spiegel... S. 68—69; [Kochanowski /.] Piesni trzy lana Kochanowskiego: O wziçciu Polocka. O statecznym sludze R. P. O vczciwey malzonce. Warszaw, 1580. S. Aij


220
Приложения
жавших сюжеты из недавней истории Великого княжества Литовского13. За последующие пять лет (1579—1582) нарративных памятников пропагандистского и информационного типа, посвященных войне Речи Посполитой и России, вышло больше, чем за предыдущие 20 лет кампании.
Этот этап в развитии европейской Россики можно определить как «третье открытие» Европой России (считая «первым открытием» сочинения европейцев конца XV—начала XVI в., и «вторым» — выход «Записок о Московии» Сигизмунда Герберштейна)14. Этапы различаются по направленности осмысления образа России / Московии. На первом из них доминировали «интеллектуальное открытие России», колониальный дискурс и значительная доля позитивных образов русских в конце XV— начале XVI в. На втором состоялся негативный поворот в восприятии Московии в «Записках...» Герберштейна, на авторитет которых иностранные авторы стали ориентироваться. На третьем этапе благодаря польским и немецким сочинениям, посвящённым победе Речи Посполитой над Россией в 1579—1582 гг., произошло окончательное оформление образа России как антиЕвропы.
После 1579 г. европейские авторы, в основном польские и немецкие, задались вопросом: почему же мы победили московитов? Ответы в публикуемых один за другим сочинениях звучали вдохновляюще: потому что они схизматики, а мы из «христианского мира»; они — примитивные варвары, а мы — прекрасная развитая цивизизация; у них безумный тиран Иван Васильевич, а у нас великий король Стефан Баторий; у них страна рабов с погрязшими в коррупции вельможами, а у нас самое совершенное государство, Речь Посполитая; у них трусливые и бездарные воеводы, а у нас великие полководцы; у них дикий и жестокий сброд с примитивным оружием, а у нас прекрасная и благородная армия и т. д. Это были дискурсы, обусловливавшие взгляд жителей Европы западнее Немана, Западной Двины и Днепра на происходящее на пространстве, которое позже назовут Восточной Европой.
13 Warhaffte Contrafactur und gewise Zeitung, welcher massen die Königliche Wirden in Poln [King Stephen] die Stat und das Schloss Polotzko in Littawen gelegen, sampt andern Heusern, die der Moscowiter voider zent der Kron unbillich abgedrungen widerumben belegert und eigenommen. Auch was sich in solchem Zug verloffen hat. Nürnberg, 1579.
14 Подробнее см.: Филюшкин А. И. Изобретая первую войну России и Европы: Балтийские войны второй половины XVI века глазами современников и потомков. СПб., 2013. С. 497—498.


Л. И. Филюшкин. Пауль Одерборн: жизнь и творчество
221
Балтийские войны второй половины XVI в. создали новую реальность. На балтийских просторах резко упала политическая роль Ганзы, торгового союза северогерманских городов, в XIV—XV вв. регулировавшего экономическую жизнь в регионе. Государство Немецкого ордена, с XIII столетия определявшего жизнь Прибалтики и Восточной Европы, было разрушено, «от ордена осталось только имя». Вассальное к Польше Герцогство Курляндское было бледным отсветом былого могущества. В прибалтийские земли пришла Польша — правда, ненадолго: в первой четверти XVII в. она проиграет борьбу за эти земли Швеции. Великое княжество Литовское утратило осколки былого суверенитета и окончательно слилось с Королевством Польским в единую Речь Посполитую. Натиск России, в первой трети XVI в. присоединившей значительную часть земель, принадлежавших Великому княжеству Литовскому, был остановлен на северо-западе княжества (район Полоцка) и в бывших ливонских землях. Историю на этих пространствах творили новые династии: в Польше в 1572 г. угасли Ягеллоны, с 1385 г. строившие «монархию Ягеллонов» в Польше, Чехии, Венгрии, Литве. В Швеции в 1523 г. к власти пришли Васы, с 1587 г. распространившие свои владения на Речь Посполитую. В России в 1584 г. вступил на престол последний представитель династии Рюриковичей Фёдор Иванович (правление Василия Шуйского, тоже Рюриковича, в 1606—1610 гг. как реставрация династии не получилось)15.
Всю эту новую историческую реальность надо было вписать в обновлённые схемы описания народов и стран, обосновать роль стран Европы и место в этой системе России / Московии. Таков был интеллектуальный и эмоциональный контекст, в котором ростокский магистр, поучаствовавший в религиозном противостоянии в Вильно и в войне за Полоцк, начал искать выражения своих мыслей в литературном творчестве. В конце 1579 г.
15 Подробнее см.: Kirchner W. The Rise of the Baltic Question / Second edn. Westport, 1970; Kirby D. Northern Europe in the Early Modern Period: The Baltic World. 1492— 1772. London; New York, 1990; Frost R. The Northern Wars: War, State and Northeastern Europe: 1558—1721. Edinburg, 2000; Filyushkin A. 1) The Livonian War in the context of the 16th century East European wars / / Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2014. № 1. P. 47—64; 2) Livonian War in the context of the European wars of the 16th century: conquest, borders, geopolitics // Russian History. 2016. Vol. 43. P. 1—21; Вебер Д. И., Филюшкин А. И. «От ордена осталось только имя...» Судьба и смерть немецких рыцарей в Прибалтике. СПб., 2018; Филюшкин А. И. Первое противостояние России и Европы: Ливонская война Ивана Грозного. М., 2018.


222
Приложения
он осел в Ковно, где стал священником лютеранской церкви, и стал писать. Вдохновленный победами Стефана Батория, в 1579 г. с помощью Георгия Остенберга он издает в Кёнигсберге (Крулевце) панегирик польским королям16. Сочинение представляет собой подбор глорификационных четверостиший на латыни, каждое из которых посвящено восхвалению одного монарха — от легендарного Леха I до Стефана I, одержавшего великую триумфальную победу над «москами» (московитами).
Пространство между Днепром, Западной Двиной и Эльбой в эти годы представляло собой интенсивно функционирующую информационную сеть. Участники походов Стефана Батория писали домой письма с войны. Это была первая, исходная информация. Кроме того, как среди участников походов, так и в близких к зоне боевых действий городах были корреспонденты, которые собирали сведения, документы, записывали рассказы очевидцев. Они осмысляли и описывали происходящее в своих письмах, меморандумах, записках, которые отправлялись их адресатам в Королевство Польское, в Священную Римскую империю. Эти адресаты были очень разными — бывшие учителя и коллеги по университетам, члены монашеских орденов и церковных организаций, корреспонденты при дворах знатных особ (особенно немецких герцогств — Мекленбургских, Померанских и т. д.), горожане. Полученная информация как пересылалась дальше, другим европейским адресатам, в личной переписке, так и перерабатывалась и публиковалась в газетах, летучих листках, awissi, печатных сборниках о Ливонской войне и разного рода сочинениях (панегириках, поэмах и др.). Они возвращались обратно, их читали, и этот вернувшийся из германских и польских земель нарратив задавал тон, восприятие, оценки происходящего, формировал дискурсы, определявшие оптику взгляда на войну с Россией и судьбу Речи Посполитой.
Одерборн активно включился в этот процесс, причём как корреспондент, так и автор. Его адресатом, как показал А. Каппелер, был его учитель в Ростокском университете, профессор Давид Хитрей (ректор Ростокского университета в 1563, 1567, 1573, 1585 и 1597 гг.), известный богослов, автор протестантского катехизиса. Одерборн собирал для него сведения о переговорах Поссевино с дипломатами Ивана Грозного в Ки- веровой горке в 1581—1582 гг., об осаде Пскова, характеристики участ-
16 Odrobornius Paulus. Reges Poloni, a prima gentis origine usque ad Stephanum L, brevissime descripti. Königsberg: Regio Monti Borussiæ, 1579.


А. И. Филюшкин. Пауль Одерборн: жизнь и творчество
223
ников боевых действий. Материалы, присланные Одерборном, а также некоторые фрагменты его корреспонденции Хитрей публиковал17.
В. Г. Васильевский, в предисловии к изданию перевода «Записок о Московской войне» Рейнгольда Гейденштейна, предположил, что Одер- борн являлся автором анонимного сочинения «Brevis narratio re rum a Regia M. Poloniae contra Moscum, Julio, Augusto, Septembri et Octobri mensibus bello gestarum, Anno 15», изданного в 1581 г. (без указания места издания) в конволюте под заголовком «Historia rerum a Poloniae rege in Moscovia superiori anno fortiter et féliciter gestarum»18. В том же конволюте напечатано письмо из Константинополя о турецко-персидской войне некоего Венцеслава Будовича из Будовы. Васильевский, опираясь на то, что издателем этого сборника был Хитрей, высказал предположение, что подлинным автором рассказа о Великолуцком походе был Одерборн. Однако аргументы в пользу этого довольно слабые. Васильевский ссылается на то, что Одерборн был информатором Хитрея, но таких информаторов, сообщавших в Европу о событиях на фронтах «Баториевой войны», было немало. Другой довод — Гейденштейн не был очевидцем Великолукского похода, а Одерборн участвовал в «Баториевых походах». Но это недоказуемо, потому что есть свидетельства о нахождении Одерборна в королевских войсках в 1579 г., во время Полоцкого похода. А вот доказательств его пребывания под Великими Луками в 1580 г. нет. Пастор, несомненно, был где-то рядом, активно интересовался военными и дипломатическими событиями, собирал информацию и переправлял ее Хитрею. Только вот был ли он в рядах королевских полков непосредственно на театре военных действий в 1580 г.? Главное сомнение в авторстве Одерборна — изучаемый текст
17 Literae, quibus res à se in bello Moschico, post captum Vielico Lukum, gestas, et consilia rerum deinceps gerendarum explicat et comitia Warsoviensia indicit; Item de legatione Turcicj & Tartaricj imp. mense Novembri, Vilnae audita. Et alia lectu non iniucunda. Rostock: Möllemann, 1581. A. Каппелер, y которого это издание приводится без указания на место издания и издателя, отмечает, что часть опубликованных здесь текстов своим происхождением связаны с Одерборном (Kappeler A. Ivan Groznyj im Spiegel... S. 63. F. 151). Д. Бенга приводит ссылки на несколько писем Одерборна Хитрею о боях на фронтах Ливонской войны (Benga D. David Chytraeus (1530—1600) als Erforscher und Wiederentdecker der Ostkirchen. Seine Beziehungen zu orthodoxen Theologen, seine Erforschungen der Ostkirchen und seine ostkirchlichen Kenntnisse. Wettenberg, 2006. S. 184).
18 Гейденштейн P. Записки о московской войне. СПб., 1889. С. XLIV—XLVII.


224
Приложения
имеет доказанное Васильевским сходство с сочинением Гейденштейна, но мало похоже на рассказ о Великолуцком походе в «Жизни Ивана Васильевича» самого Одерборна (книга 3, 46—49). Рассказ, точно атрибутируемый Одерборну, гораздо проще и бесхитростней.
Сам Одерборн в «Жизни Ивана Васильевича» говорит, что был автором книги о рейде Христофора Радзивилла на Старицу в 1581 г.: «В своё время мы именно так, отдельно, в особой книге, это и описали» (книга 3, 66). В биографии Грозного рассказ об этом походе занимает не очень много места (книга 3, 64—66), на «книгу» это не похоже. Видимо, такая рукопись была создана Одерборном, но её публикационная судьба неизвестна. А. Каппелер считает, что этот текст до нас не дошел19.
А. Каппелер, со ссылкой на переписку Одерборна и Хитрея, приписывает ковенскому пастору авторство брошюры о подведении итогов Ливонской войны и условиях перемирия, заключенного в 1581 г. в Яме Запольском польской делегацией во главе с Антонио Поссевино20. Акцент делается на освободительной миссии Польши и победах Стефана Батория над Иваном Грозным. Между брошюрой и сочинением Одерборна на самом деле есть ряд текстуальных совпадений, поэтому версию Каппелера можно считать аргументированной.
В 1581 г. Одерборн написал, а в следующем году опубликовал работу, посвященную описанию религии русинов и татар21. В основу труда были положены личные наблюдения Одерборна, сделанные им во время выполнения пасторских обязанностей в Вильно, Ковно и особенно во время Полоцкого похода 1579 г., то есть в фокусе оказалась религия русинов
19 Kappeler А. Ivan Groznyj im Spiegel ... S. 67. F. 165.
20 De Plescoviae obsidione et pacificatione secuta, illiusque conditiones. Item. De Livonicis et Turcicis rebus, narrationes lectu non indignae: proxime praeterito mense ex Lithuania scriptae. S. 1., 1582 (Kappeler A. Ivan Groznyj im Spiegel... S. 64—65).
21 Oderbornius Paulus. De Rvssorvm religione, ritibvs nvptiarvm, fvnerum, victu, vestitu, &c.: et de Tartarorvm religione ac moribus: vera & luculenta narratio ad D. Davidem Chytraeum recens scripta; Alia eiusdem argument! de religione et sacrificiis veterum Borussorum ad CL. V. Georgium Sabinum olim missa. Rostock, 1582. Неполный обзор изданий см.: Лукьяненко Н. А. Издание сочинений Пауля Одерборна // Вестник Московского государственного областного университета. Сер.: История и политические науки. 2007. № 2. С. 153—155.


Л. И. Филюшкин. Пауль Одерборн: жизнь и творчество
225
Великого княжества Литовского22. Адресатом сочинения Одерборна выступал Хитрей23.
Здесь пастора ждал первый крупный успех. Миссия Антонио Поссевино 1581 г., слухи о желании Ивана Грозного заключить католическую унию, религиозные диспуты православных, католиков и протестантов в 1580-е гг. порождали рост интереса к религии народов будущей Восточной Европы, прежде всего русинов. Показателем востребованности стало то, что сочинение Одерборна стало переиздаваться24 и включаться в различные подборки, объединяясь с трудами других авторов: Давида Хитрея25, Александра Гваньини26 и Яна Ласицкого27. Трактат Одерборна о религии русинов стали включать в «страноведческие» подборки о землях будущей Восточной Европы28. В составе таких сборников он неоднократно перепечатывался.
22 Benga D. David Chytraeus... S. 187.
23 Хитрей также рассчитывал на консультации Одерборна об армянской церкви (на основе наблюдений над армянской общиной во Львове), но такое письмо Одерборна неизвестно (Benga D. David Chytraeus (1530—1600)... S. 102).
24 Oderborn P. De Russorum religione, ritibus nuptiarum, funerum, victu, vestitu etc. et de Tartarorum religione ac moribus vera et luculenta narratio. Lipsiae [Leipzig]: Georgius Defnerus imprimebat, 1586.
23 Dauidis Chytraei Oratio de statv ecclesiarum hoc tempore in Graecia, Asia, Boemia, &c. Epistolae Constantinopolitanae & aliae circiter XXX. Qvibvs in hac editione aliquot epistolae Graecae ac Latinae, Confessio fidei a Gennadio Patr. Mahometi II. Imp. Turc, exhibita, De Russorum & Tartarorum religione ac moribus [auctore Paulo Oderbornio], & veterum Borussorum sacrificijs [auctore Io. Meletio], & alia accesserunt. Adiuncta item Epistola Constantinopolitanae Ecclesiae ad Boemos. Francofurti. Haeredes Andreae Wecheli, 1583.
26 GuagniniA. Rerum Polonicarum Tomi très Quorum Primus Omnium Poloniae Regum, A Lecho Primo Gentis Duce, Ad Stephanum Bathoreum. Francofvrti: Excudebat Ioann. Wechelus: impensis Sigis. Feyerabendij, 1584.
27 De russorum religione, ritibus nuptiarum, funerum, &c., et de tartarorum religione ac moribus. Lipsiae, ex officina Abrahami Lambergi, 1589.
28 См., например: Orbis terrae svccincta explicatio ... maria item, littora ... peninsulae ... oceani ... a Michaele Neandro. Denud adiecta sunt alia aliorum auctorum scripta ... (Hodoeporicon sive itinerarivm D. Solomonis sweigkeri svltzensis ... conscriptum a Martino Crvsio) (De statv ecclesiae et religionis in aethiopia sub precioso lohanne. Matthaei dresseri...) (De rvssorvm religione, ritibvs nvptiarvm ... et de tartarorvm religione ... [v. Paul Oderborn]) (De religione et sacrificiis veterum Borussorum, epistola lo. Meletii). Leipzig, 1597.


226
Приложения
В 1582 г. было заключено Ям-Запольское перемирие России и Речи Посполитой, в 1583 г. — Плюсское перемирие России и Швеции. Русские войска уходят из Ливонии, она разделена между Швецией, Данией и Речью Посполитой. Собственно, осколком былой Ливонии оставалось только Герцогство Курляндское, находившееся в вассальной зависимости от Короны Польской. В борьбе за «ливонское наследство» была взята пауза, впрочем, очень кратковременная (в 1589 г. начнется русско-шведская война, а в 1600 г. — противостояние Швеции и Польши за земли Эстлян- дии и Лифляндии). Меняется и жизнь Одерборна — на смену бурлящему интеллектуальному и информационному котлу «войны с Московитом», где пастор, судя по его текстам, ощущал себя на передовой борьбы мирового добра с мировым злом, приходит рутина. Надо было обустраивать жизнь на присоединённых землях, и священники с опытом миссионерской деятельности были востребованы.
В 1583 г. Одерборн ещё был пастором в Ковно, как следует из его предисловия к панегирику роду Яна Глебовича, вышедшему в Вильно в этом году29. Содержание поэмы весьма красочное: музы встречаются на р. Неман с Нептуном, который выходит из реки и показывает герб Яна Глебовича. Муза истории Клио рассказывает о четырёх знатных литовских родах, чьи символы размещены на гербе Глебовича, с экскурсами в историю Великого княжества Литовского. После окончания речи Клио Аполлон начинает играть на китаре, наяды заводят свой танец, а Нептун исчезает в волнах Немана. С. Нарбутас показал, что источником сведений по литовской истории для Одерборна выступила «Хроника» Мацея Стрыйковского, а литературные аллюзии связаны с «Энеидой» Вергилия, «Метаморфозами» Овидия, «Panegyricus de IV consulatu Honorii Augusti» Клавдиана, поэмой итальянского гуманиста Джованни Джовиано Понта- но «Урания», элегией немецкого гуманиста Петера Лотца «Ad Lunam» и др. Это весьма показательно характеризует круг чтения и представлений Одерборна о литературном этикете.
В 1585 г. Одерборн упоминается среди участников коллоквиума священнослужителей в Вильно, обсуждавших вопрос о церковных таинствах и ритуалах.
29 Hymnvs de Antiqva et Illvstri Heleboviciorvm Gente Scriptvs ad Illvstrem et Mag- nificvm Dominvm D. loannem Helebouicium, Castellanum Minscensem & Mag. Ducat Lith. Thesaurarium terrestrem. Vilnae, 1583. О нем см.: Narbutas S. Nezinoma Pauliaus Oderborno poema apie Lietuv^ // Senoji Lietuvos Literatura. 2018. Issue 45. P. 80—108.


А. И. Фалюшкин. Пауль Одерборн: жизнь и творчество
227
И наконец, как вершина творчества Одерборна, в 1585 г. выходит первая в мире иностранная биография правителя России — жизнеописание Ивана IV. Выход книги сделал Одерборна если не знаменитым, то известным — его труд был последним в XVI в. ярким памятником «иваниа- ны» — цикла европейской Россики об Иване Грозном, сочинений второй половины XVI в. Он как бы венчал собой немецкое и польское направления в развитии «иванианы» в этом столетии.
«Жизнь Ивана Васильевича» Одерборна вобрала в себя и продекларировала многие идеи, которые родились и получили развитие в ливонских, германских, польских сочинениях о России / Московии в период Ливонской войны. Сам Одерборн был в эпицентре как информационных процессов, так и процессов осмысления, и жил в этой среде — среди воинов армии Стефана Батория, среди жителей городов Великого княжества Литовского, переносивших все тяготы войны, среди прибывших из немецких земель протестантских священников, ведущих трудную борьбу за распространение своей веры в конкурентном противостоянии с католиками, православными и кальвинистами. Одерборн отразил главные дискурсы эпохи, которые обусловливали мировоззрение людей, объединенных войной с Московитом, с царем Иваном IV, людей, делящих «ливонское наследство» и озабоченных «выбором пути» Великого княжества Литовского. И ценность его произведения не столько в сообщении каких-то фактических подробностей, сколько в этой проекции и декларации идей и смыслов, разделяемых большинством современников Одерборна от Полоцка и Ковно до Ростока и Нюрнберга. Эта книга — квитэссенция представлений европейца конца XVI в. о России, русских и их правителях. Как мы видим, прочитав книгу, многие дискурсы оказались необычайно живучи и проявляются в последующих столетиях — вплоть до наших дней.
В 1587 г. Одерборн был в Гродно на встрече нового короля Речи Посполитой — Сигизмунда III Васы — и написал в его честь панегирик30. В Гродно Одерборн расширил свой опыт религиозных диспутов на встрече с послом турецкого султана, выходцем из Трансильвании, бывшим анти-
30 Panegyricus ad serenissimos et potentissimos Principes ac Dominos, D. Joannem III. Suecorum, Gothorum, Vandalorumq, Regem, Magnum Principem Finlandiae, Careliae, Votschoviae, et Ingriae Ruthenorum, Estoniaeq; Livonum Ducem. Et Sigismundum III. Regem Poloniae et designatum Sveciae, Magnum Ducem Lithuaniae, Rußiae, Prußiae, Masoviae, Samogitiae, Kijoviae, Volhiniae, Podlachiae, Livoniae etc. Riga, 1589.


228
Приложения
тринитарием. Затем пастор отправился в Ригу, которая до конца войны за Ливонию, до 1581 г., сохраняла свой независимый статус и только после победы над Россией подчинилась предыдущему королю Речи Посполитой, Стефану Баторию. Одерборн служил в соборе св. Петра, главном храме горожан Риги31, который после Реформации 1520-х гг. был передан лютеранской общине32.
Рига с 1584 г. была охвачена так называемыми «календарными беспорядками». Поводом к ним стали постановления римского папы Григория XIII об отмене юлианского и введении нового календаря (1582), а также распоряжение короля Стефана Батория о восстановлении в правах в Риге иезуитов. Король Стефан в 1582 г. выкупил у города церковь св. Иакова и передал ее католикам. Городской совет Риги подчинился решению о введении григорианского календаря в октябре 1584 г. под угрозой штрафных санкций. Старый, юлианский, календарь для горожан стал символом старой Ливонии, былого мира, невозвратимо разрушенного войной и приходом новой, польской власти. В результате в Рождество зимой 1584 г. в Риге вспыхнули беспорядки. Рижане демонстративно игнорировали праздник по григорианскому календарю и отмечали его по юлианскому. Церковь Иакова была разгромлена толпой, как в 1520-е гг. во время Реформации протестантами разорялись католические храмы. Королевские войска двинулись на Ригу, а рижане отправили послов в Швецию просить о переходе Риги из-под власти Короны Польской под высокую руку шведского короля33. Кризис мог привести к кровавым событиям, но 9 декабря 1586 г. в Гродно внезапно скончался Стефан Баторий. С одной стороны, это предотвратило военную акцию против мятежников, а с другой — поскольку Рига присягала королю Баторию, то для нового короля,
31 Одерборн также участвовал в издательской деятельности протестантских книгопечатников Риги: Berthold A. Niclas Mollyn, First Printer of Riga, 1588—1625 // The Library Quarterly: Information, Community, Policy. 1935. Vol. 5. No. 3. P. 289—300.
32 Narzynski J. Oderborn Paul. S. 534.
33 О событиях в Риге см.: Bergmann В. Die Kalenderunruhen in Riga in den Jahren 1585 bis 1590. Leipzig, 1806; Kleeberg G. Die Polnische Gegenreformation in Livland. Leipzig, 1931. S. 72—90; Dsirne F. Der Rigasche Kalenderstreit zu Ende des 16. Jahrhunderts. Riga, 1867; Ziemlewska A. «Rozruchy kalendarzowe» w Rydze (1584—1589) // Zapiski Historyczne. 2006. T. 71. Z. 1. S. 107—124; Idem. Ryga w Rzeczypospolitej polsko- litewskiej (1581—1621). Torun, 2008. S. 190—221.


А. И. Филюшкин. Пауль Одерборн: жизнь и творчество
229
Сигизмунда III, была нужна новая присяга. И для Риги здесь был шанс поторговаться. Конфликт принял затяжной характер.
Прибывший в 1589 г. в Ригу Одерборн оказался между двух огней. С одной стороны, он был лютеранским пастором, а с другой — в последние годы всегда поддерживал королевскую власть и даже воевал под знаменем Стефана Батория. Одерборн выбрал роль посредника между радикальными кругами бюргерства и властью. Его целью было сохранить позиции лютеран в городе, в частности удержать за ними церковь св. Иакова. При этом ситуация была сложной. Между гильдиями, зажиточным бюргерством и городским плебсом было много противоречий. Любой человек, вмешавшийся в эту борьбу, мог легко попасть в трудную ситуацию. Именно это и произошло с Одерборном.
В феврале 1589 г. Одерборн передал городскому совету королевские инструкции для депутатов сейма Речи Посполитой от Риги. В них предлагалось обеспечить принесение горожанами Риги присяги Сигизмунду III и пригласить для урегулирования «календарных беспорядков» королевских комиссаров. Однако достичь компромисса не удалось, и в октябре 1589 г., во время визита в Ригу Сигизмунда III, вину за провал переговоров возложили на Одерборна34. Получилось так, что его желание быть посредником и одновременно блюсти интересы и королевской власти, и рижского совета, и горожан-лютеран привело только к ссоре с ними. Одерборн уехал из Риги, и это была его первая крупная неудача в жизни.
Неизвестно, рижский провал так повлиял на Одерборна или какие-то другие обстоятельства, но интенсивность его участия в церковной и интеллектуальной деятельности резко снизилась. После событий в Риге 1589 г. он больше ничего не пишет на историческую и политическую тему. Мы можем только предполагать, было ли это связано с его потрясением в дни «календарных беспорядков». Из его творчества полностью исчезают и тема войны за Ливонию, и образ Московита — Ивана Грозного. Однако нельзя сказать, что эти сюжеты больше не волнуют европейского читателя — в эти же годы создаются произведения Яна Радавана35, Хри-
34 Narzynski J. Oderborn Paul. S. 534.
33 Radvanas J. Radivilias, sive, De vita, et rebus praeclarissime gestis, immortalis me¬
moriae, illustrissimi principis Nicolai Radivili Georgii filii, ducis in Dubinki ac Bierze [...]
libri quatuor, Ioannis Radvani Lit[uani]; iussu ac auctoritate mag. d. Ioannis Abramowicz, in Worniany [...] Addita est oratio funebris, generosi d. Andreae Volani, secretarii sacrae regiae


230
Приложения
зосома Володковича36, Элиаса Пельгримовского37, Соломона Геннинга38, «Хроника польская» Мартина и Иоахима Бельских39, «Хроника» Франца Ниенштедта (написана в 1604 г., но издана гораздо позже)40. Но для Одерборна его «иваниана» закончилась.
Живя в Курляндии, пастор пишет и публикует проповеди и религиозные песни41. Сочиненный Одерборном гимн «Der Tag hat sich geneiget, die Sonn’ mit ihrem Schein» был спустя полвека, в 1657 г., включён в сбор-
magestatis, et quorundam auctorum epigrammata, vilnae metropoli lituanorum: ex officina ioannis kartzani. Vilna, 1592.
36 Wdlodkowicz Ch. Cnotliwy Litwin Ku wiadomosci Braciey swey Narodu Litewskiego podaie iakie prawo zdawna Narod Litewski ma do Ziemie Liflandskiey y braterstwo Co[n] foederati^ Uni^ a narod Polski nie do tego niemiah Wilno, 1592.
37 Piligrimorius Ei. Dialog szlachcica litewskiego prawdziwy woyny Iflanskiey krola Stephana... z ksiçdzem moskiewskiem od poez^tku do korica krotko zebrany roku 1594. S. I., 1594.
38 Henning S. Lifflendische Churlendische Chronica: was sich vom Jahr Christi 1554 biss auff 1590, in der langwierigen Moscowiterischen und andern Kriegen an nothdrenglicher veränderunge der Obrigheit und Stände in Lieffland seider dess letzten herrn Meisters, und Ersten in Lieffland zu Churland und Semigalln Hertzogen, gedenckwirdiges zugetrage. Rostock, 1590.
39 Bielski M. Kronika polska Marcina Bielskiego, nowo przez Joach. Bielskiego syna iego wydana. Krakowie, 1597.
40 Nyenstädt F. Livländishe Chronik // Monumenta Livoniae Antiquae: Sammlung von Chroniken, Berichten, Urkunden und anderen schriftlichen Denkmalen und Aufsätzen, welche zur Erläuterung der Geschichte Liv-, Ehst- und Kurland's dienen. Zweiter Band. Riga; Leipzig, 1839.
41 Trost Schrifft an den Edlen Gestrengen vnd Ehrnvesten Herrn Georg von Tiesenhausen, Fürstl: Durchlauchtigkeit zu Churlandt Cantzler, da Ihrer Gestreng: liebe Ehegemahlin, die Edle vnd Tugentreiche Fraw, Barbara Tiesenhausin, geborne Schwartzhoffin, seliglich aus dieser Weldt in Christo gestorben war. Riga: N. Mollyn, 1591; Vier Predigten von dem Bogen Gottes in den Wolcken. Riga: N. Mollyn, 1591; Trostschrifft an den Edlen Gestrengen vnd Ehrnvesten Herrn Wilhelmen von Effern Fürstl: Durchl: zu Churlandt etc. Burggraffen vnd Rath, da Ihrer Gestrengigkeit einiger vnd Edler Son, Gothard von Effern auff der Vniversitet Königssperg seliglich aus dieser Weldt in Christo gestorben war. Riga: N. Mollyn, 1591. И. фон Рекке указывает также на публикацию сочинения Одерборна: Leichenpredigt auf den Bürgermeister Otto von Meppen, über Sirach., 7. Ebend. Riga, 1596 (Recke J. F. von. Allgemeines Schriftsteller- und Gelehrten- Lexikon der Provinzen Livland, Esthland und Kurland. Vol. 3. Mitau, 1831. S. 340), с которой нам ознакомиться не удалось.


Л. И. Филюшкин. Пауль Одерборн: жизнь и творчество
231
ник протестантских песен Иоганна Крюгера42. Некоторые гимны, как отметил Я. Наржинский («Ihr lieben Christen trauert nicht...» и «Der Tag hat sich geneiget...»), были переведены на польский язык и вошли в польские канцоны XIX в.43.
О биографии Одерборна в 1590—1592 гг. мы ничего не знаем, в 1593 г. он оказывается в Митаве, при дворе герцога Фридриха Курляндского. Он добивается благосклонности герцога и в 1597 г. при его поддержке достигает высшей точки в карьере — становится суперинтендантом всех лютеранских церквей в Курляндии. Он участвует в религиозных диспутах с католиками (например, в 1599 г. — с ректором иезуитской коллегии в Риге Михалом Отто Беканом44). Служил он при этом в церкви св. Троицы в Митаве45 — до своей кончины в 1604 г. в возрасте около 50 лет (смотря какую дату его рождения, 1550 или 1555, мы считаем достоверной). Могила Одерборна утрачена.
42 Указан среди источников сборника И. Крюгера на сайте: http: //www.johann- crueger.de / register.html
43 Narzynski J. Oderborn Paul. S. 534.
44 Отчет о диспуте был опубликован: Ein Gesprech von der Religion auff dem Fürstlichen hausze zur Mittaw Zwischen Michaele Ottonio Becano Societatis lesv vnd Paulo Oderbornio Superintendentes in Curlandt... gehalten anno ... 1599 in Augusto. Wilda: Durch Georgium Nigellium, 1605.
45 Kallmeyer T. Die evangelischen Kirchen und Prediger Kurlands... S. 39. Церковь Троицы считается первой в Прибалтике, специально построенной как лютеранская (до этого лютеране пользовались захваченными и переделанными католическими храмами). Построена в 1574 г. по приказу бывшего последнего магистра Ливонского ордена и первого курлядского герцога Готтарда Кеттлера. До наших дней церковь XVI в. не сохранилась, в восстановленном виде (2010) дошла только башня церкви, возведенная в 1688 г. и перестроенная в 1862 г.


А. И. Филюшкин
«ЖИЗНЬ ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА»: ИСТОРИЯ ИЗДАНИЯ И ХОЖДЕНИЯ
Каких-либо комментариев, как именно Одерборн создавал свое сочинение об Иване IV, сам автор и кто-либо из его окружения не оставили, поэтому мы можем реконструировать историю появления «Ioannis Basilidis magni Moscoviae ducis vita» только по внешним источникам. Специальных исследований этого вопроса не проводилось, краткие перечни (обзоры) изданий приводятся в работах А. Каппелера, М. По, С. Мунда, А. Л. Хорошкевич, Н. А. Лукьяненко1.
Первое издание вышло на латинском языке в Виттенберге в 1585 г.2 Его издал типограф Иоганн Крафт. Согласно установленным фактам биографии Одерборна, пастор никогда не был связан с Виттенбергом какими-либо делами. В 1585 г. он был в Вильно, в предшествующие годы — в Великом княжестве Литовском, занимался исполнением своих обязанностей в лютеранском приходе Ковно и собирал для Давида Хитрея материалы по «Московской войне» Стефана Батория (которые, видимо, и легли в основу его сочинения об Иване Грозном). Конечно, это не исключает возможности совершить кратковременную поездку в Виттенберг,
1 Kappeler А. Ivan Groznyj im Spiegel ... S. 73, 262; Mund S. Orbis russiarum: Genèse et développement de la représentation du monde “russe” en Occident à la Renaissance. Genève, 2003. P. 178—179; Poe M. Foreign Descriptions of Muscovy... P. 89; Хорош- кевич A. Л. Иван III и его потомки в представлении Пауля Одерборна: источники памфлета и историческая память / / Труды кафедры истории России с древнейших времен до XX века. Вып. I. СПб., 2006. С. 49—58; Лукьяненко Н. А. Издание сочинений Пауля Одерборна // Вестник Московского государственного областного университета. Сер.: История и политические науки. 2007. № 2. С. 153—155/
2 Ioannis Basilidis magni Moscoviae ducis vita, a Paullo Oderbornio tribus libris conscripta. Witebergae: Excudebant haeredes Ioannis Cratonis, 1585.


Л. И. Филюшкин. «Жизнь Ивана Васильевича»...
233
но остается открытым вопрос, почему именно этот город и типография Иоганна Крафта?
Типография, которая опубликовала книгу Одерборна, была основана Иоганном Крафтом (1549—1578; варианты написания имени на титулах изданных им книг: Crato, Johann; Krafft, Hans) в 1549 г. Он считается самым значительным книгоиздателем в Виттенберге второй половины XVI в. Как отметил Г. Люлфинг, о его высоком статусе свидетельствует членство в городском совете в 1567—1576 гг.3 После смерти Иоганна предприятие унаследовали его сыновья, Иоганн-младший и Захария. Последний в 1616 г. стал университетским типографом Виттенберга. Типография существовала до 1631 г.4
Типография Крафта и его сыновей печатала книги по протестантизму, труды немецких гуманистов (в частности, Меланхтона), церковную литературу и переводы Священного Писания, книги по гебраистике (например, «Psalterium hebraicum» на иврите в 1566 г.). Издавалась и некоторая историческая литература — например, «Пелопонесская война» Фукидида, «Исторический календарь» Пауля Эбера и др.
Ни одного издания, связанного с темой Московии и Россикой, ни одного «летучего листка» о Ливонии до публикации труда Одерборна в типографии Крафта не выходило. Мы можем высказать только два предположения, почему книга Одерборна была опубликована в Виттенберге. Первое — Крафт с 1561 г. напечатал много книг Давида Хитрея, учителя и корреспондента Одерборна5. Причем в 1585 г., одновременно с «Жизнью Ивана», в типографии наследников Крафта вышло очередное сочинение Хитрея6. Это говорит о знакомстве издателей и ростокского профессора, и Хитрей вполне мог рекомендовать к публикации сочинение своего
3 Lülfing H. Krafft, Johann // Neue deutsche Biographie. Bd. 12. Kleinhans — Kreling. Berlin, 1980. S. 648.
4 Franck J. Krafft, Johann // Allgemeine deutsche Biographie. Bd. 17. Krabbe — Lassota. Leipzig, 1883. S. 10—11; EichsfeldE. Relation vom Wittenbergischen Buchdrucker- Jubiläo 1740. Wittenberg, 1740. S. 131—149.
5 Chytraeus D. In Exodvm enarratio. Vitebergae: Excvdebat Iohannes Crato, 1561; Ibid. In Genesin enarratio, tradita, vt ad lectionem textus Bibliorum auditores inuitarentur. Vitebergae: Iohannes Crato, 1561; Ibid. De Creichgoia, oratio. Vitebergæ excudebat Johannes Crato, 1561.
6 Chytraeus D. Capita doctrinae de patientia, & consolationibus in cruce. Witebergae: Typis haeredum Iohannis Cratonis, 1585.


234
Приложения
ученика. Второе — впрочем, по всей вероятности вытекающее из первого, проект носил, если так можно выразиться, «коммерческий» характер. Единственное, что объединяет тематику и характер других изданий типографии Крафтов и сочинение Одерборна, — это возможность читательского спроса, продажи книги, потому что исторических книг Крафты издавали мало (в основном на классическую, античную тему), а про Московию не публиковали ничего вообще. Это означает, что либо протекция Хитрея сопровождалась финансированием проекта, либо расчёт изначально был на то, что книга об ужасном тиране варварской страны, враге «христианского мира», будет продаваться как пользующаяся спросом литература для широкого читателя.
Виттенбергское издание книги Одерборна было на латыни. Вскоре в Гёрлице вышел немецкий перевод7. В библиотеках имеются экземпляры с двумя датами издания: 1588 и 1589 г.8 Издателем являлся Амброзий Фрич (1523—1593), владелец типографии в Гёрлице. Фрич основал типографию в Гёрлице в 1565 г., и она работала до 1595 г. Он был учеником Ханса Луффта из Виттенберга (возможно, именно благодаря этим связям он знал о виттенбергском издании Одерборна). Биография Фрича была бурной. Он имел репутацию чернокнижника, в 1567 г. оказался в тюрьме за то, что издавал «неправильные книги» (претензии были по религиозной линии)9. Типография Фрича печатала продукцию для нужд городской общины Гёрлица10, протестантскую богословскую литературу, информационные издания, посвященные злободневным политическим событиям
7 Oderborn Р. Wunderbare erschreckliche vnerhörte Geschichte vnd warhaffte Historien: Nemlich Des nechst gewesenen Großfürsten in der Moschkaw Joan Basilidis (auff jre Sprach Iwan Basilowitz genandt) Leben. Görlitz: bey Ambrosio Fritsch, 1589.
8 Например: 1588 г.: https://www.digitale-sammlungen.de/en/view/bsb00025416? page=238,239 1589 г.: https://digital.staatsbibliothek-berlin.de/werkansicht?PPN= PPN 828732949&PHYSID=PHYS_0236&DMDID=DMDLOG_0003
9 О нем см.: Neumann C. Geschichte von Görlitz. Heyn, 1850. S. 478; Thiel E. Ambrosius Fritsch in Görlitz und seine Drucke (1565—1595). Frankfurt am Main: Buchhändler-Vereinigung, 1965; Haaser I. Ambrosius Fritsch, ein Meister der Schwarzen Kunst: zur Geschichte des Buchdruckes in Görlitz im 16. Jahrhundert / / Görlitzer Magazin. 2016. Vol. 29. S. 2—17.
10 Например: Disciplina et doctrina Gymnasij Gorlicensis édita a Petro Vincentio rectore. Gorlicii: excvdebat Ambrosius Fritsch, 1566.


А. И. Филюшкин. «Жизнь Ивана Васильевича»...
235
(например, смерти императора Максимилиана11)- Причём не только политическим (например, была публикация о видении кометы в 1577 г.12). Фрич издавал и исторические сочинения (например, «Хронику» римских императоров Кристиана Бертольда13, книгу о римских консулах и т. д.). Очень много выходило книг для той сферы, которую мы сегодня называем «массовой литературой»: «Красивое описание птицы пеликан» , рассказы на морально-религиозные темы, о путешествиях (в том числе в Святую Землю), о чудесах, популярное изложение основ христианской веры, которую «красивыми изречениями, притчами, историями и примерами легко объяснить»15.
Тема Московии у Фрича была непопулярной, но нельзя сказать, что незнакомой: в 1590 г. он издал немецкий перевод «Записок о Московской войне» Рейнгольда Гейденштейна (о трёх походах Стефана Батория в 1579—1581 гг.)16. Но, безусловно, Гёрлиц не был центром публикаций по Россике, каким, к примеру, был Нюрнберг. Почему же именно здесь был издан немецкий перевод Одерборна?
11 Leichpredigt Vber Maximiliani des Andern Großmechtigsten vnd frommen Römischen Keysers absterben vnd Begrebnuß : Darinn als in einer Chronica zusehen Was von anfang der Welt biß auff diesen verstorbenen Keyser Maximilianum vnd jetzt regierenden Roem. Keyser Rudolphum fuer vorenderungen in allen vier Keyserthumen fuergefallen ... Vnd was auch alle Stende der gantzen Christenheit ... behertzigen sollen by Caspar Elogius. Görlitz: Fritsch Ambrosius, 1578.
12 Des grossen und wunderbaren Cometen, so nach der Menschlichen Geburth Jhesu Christi, im 1577. Jahr.: astronomische und natürliche Beschreibung. Görlitz: Gedruckt durch Ambrosium Fritsch, 1578.
13 Berthold C. Die kleine Keiser Chronica. Görlitz: Fritsch Ambrosius, 1579.
14 Ritter P. Schöne Beschreibung des Vogels Pellican : In welches Natur Gott seine liebe gegen dem Menschlichen geschlecht abgebildet: Gedeutet: Auff die heylige Blutvergiessung Jesu Christi, vnsers einigen Heylandes vnd seligmachers. Gedruckt zu Görlitz: bey Ambrosij Fritsches Erben, 1594.
15 Suevis S. Geistliche Wallfarth oder Pilgerschafft zum heiligen Grabe: Nemlich, Der Christen Glauben, Lehr vnd Leben. Mit schönen Sprüchen, Gleichnissen, Historien vnd Exempeln liecht vnd leicht erkleret. Gedruckt zu Görlitz: durch Ambrosium Fritsch, Anno M. D. LXXIII.
16 Heidenstein R. Warhaffte / gründtliche vnd eigendtliche Beschreibung / des Krieges / welchen der nechstgewesene König zu Polen Stephan Batori, etc. etliche Jahr nach einander / wider den Großfürsten in der Moschkaw / Iwan Wasilowitzen / geführet Dadurch er das hochbedrengete Lifflandt / von des Moschkowiters vieljähriger hefftiger Verfolgung erlediget. Görlitz: Fritsch, 1590.


236
Приложения
Нам кажется, ответ на этот вопрос кроется в немецком заголовке книги. Если латинский вариант нейтрально назывался: «Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии» («Ioannis Basilidis magni Moscoviae ducis vita»), то заголовок на титуле немецкого издания начинается совсем с других слов: «Чудесное, страшное, неслыханное повествование и правдивая история...» («Wunderbare, erschreckliche, unerhörte Geschichte und wahrhafte Historien...»). Перед нами явная беллетризация, превращение заголовка в привлекательный для читателя. Учитывая общую направленность деятельности Фрича как книгоиздателя, можно сделать вывод, что сочинение Одерборна у него шло по линии массовой, популярной, коммерчески выгодной литературы, как потенциально продаваемая книга об ужасах, кровавых преступлениях и чудесах.
Нам представляется, что данный анализ изданий Одерборна в контексте книгоиздательской деятельности в германских землях в конце XVI в. важен для понимания, как к этой книге относились современники и какое место она занимала среди печатной продукции того времени. Когда мы смотрим на эту книгу с русскоцентричных позиций, она нам кажется необычайно важной и значимой: «первая западная биография русского правителя»! Причём биография, обличающая и критикующая царя Ивана настолько жёстко, что её за 400 лет не перевели и не опубликовали на русском языке, зато критики русской истории обращались к ней, как к идеологически близкой. Для современников же её политическое звучание было куда менее очевидным, она скорее воспринималась как «интересная» (чтобы не сказать «развлекательная») литература, увлекательное повествование о злодействах правителя-тирана в варварской стране Московии. Страницы пахли кровью и моралью, это привлекало читателей и издателей, рассчитывавших книгу хорошо продать. Но это важное наблюдение, указывающее, какое место в глазах читателей мог занимать текст Одерборна среди других сочинений «иванианы».
Немецкий перевод сочинения Одерборна 1589 г. был переиздан в 1596 г. в том же Гёрлице, но другим издателем — Иоганном Рамбау17. Он был сыном известного лейпцигского книгоиздателя Ганса Рамбау и мужем дочери Амброзия Фрича Марии18. Поэтому ответ на вопрос, откуда в его
17 Oderborn Р. Erschreckliche und unerhörte Geschichte, nemlich des Grosfürsten in der Moschkaw Joan Basilidis Leben. Görlitz: Rambau, Hans d. J., 1596.
18 Braun J. Rhamba, Johann // Allgemeine deutsche Biographie. Bd. 28, Reinbeck — Rodbertus. Leipzig, 1889. S. 370—371.


А. И. Филюшкин. «Жизнь Ивана Васильевича»...
237
руки попал текст Одерборна, очевиден — из семьи Фрича. Публикационная политика Рамбау была тематически сходна с деятельностью его тестя, но примечательно, что сочинение Одерборна он издал в первый же год своего вступления на книгоиздательское поприще (после 1595 г.). Значит, он рассчитывал на торговый успех этого сочинения, если чуть ли не с него начал печатать свои книги.
Латинский текст издания 1585 г. вошёл в состав большого конволюта, сборника сочинений о Московии и религии московитов, изданного во Франкфурте в 1600 г.19 Он объединил произведения С. Герберштейна, П. Джовио, И. Фабри, рассказ об английских мореплавателях в Московию (Р. Ченслоре и др.), А. Гваньини, М. Меховского, Т. Бреден- баха, Р. Генденштейна. «Жизнь Ивана Васильевича» Пауля Одерборна оказалась между «Историей Ливонской войны» Тильманна Бреденбаха и «Историей Московской войны» Рейнгольда Генденштейна, то есть в ряду сочинений о войне за Ливонию. Попадание в ряд этих авторов, столь авторитетных специалистов по Московии, от Герберштейна до Генденштейна, свидетельствует в пользу точки зрения о значимости труда Одерборна. То есть он расценивался не только как «массовая литература». Пастор попал в круг авторов, признанных современниками «экспертами по России».
Правда, закрепиться в этом круге ему не удалось. В дальнейшем «Жизнь Ивана Васильевича», по сравнению с другими произведениями «экспертов по России», печатали мало. В 1698 г. немецкий вариант книги Одерборна был переиздан в Эрфурте вместе с трактатом Одерборна о религии московитов20. В данном случае мы видим явный политический заказ: в Европу едет «Великое посольство» Петра I, Запад с интересом следит за «царем Московии», не очень понимая, кто же перед ним. И тут
19 Rervm Moscoviticarvm Avctores Varii : Vnvm In Corp vs Nvnc Primvm Congesti: Quibus & Gentis Historia, continetur, Et Regionvm Accvrata Descriptio: Additus est Index rerum & verborum in primis notabilium copiosus. Francofvrti: Apud hæredes Andreæ Wecheli, Claud. Marnium & Ioan. Aubrium, 1600. Сочинение Одерборна расположено на с. 240—324.
20 Oderborn Р. Des grausamen Tyrannen Johannis Basilidis, sonst Iwan Wasilowitz genant, gewesenen Czaars in der Moschkau, Leben und Thaten: Benebenst einem Anhang von der Moschkowitischen Religion; Aus der alten und neuen Kirchen-Historie deutlich und gründlich zusammen getragen und heraus gegeben. Erffurth: Verlegts Johann Christian Wohlfart, 1698.


238
Приложения
как раз появляется книга, разъясняющая суть московской тирании и анти- европейский характер русской религии и Русского государства как такового. Сравнение Петра I с Иваном Грозным в последующие годы было не редкостью (в 1725 г. в Лейпциге вышла книга о русских тиранах Иване II и Петре I с красноречивым названием «Разговоры в царстве мертвых», под которым имелась в виду Россия)21. Но нельзя сказать, что эти единичные примеры свидетельствуют о большой востребованности сочинения Одерборна, тем более у историков. Его привлекали в пропагандистской, а не историографической сфере.
Следующая публикация выходит спустя 150 лет, в 1842 г.22, в издаваемом в Петербурге поляком А. Старчевским двухтомном сборнике сочинений авторов о Московии — расширенном варианте франкфуртской подборки 1600 г.
Все эти публикации были на латинском и немецком, на другие языки книга об Иване Грозном до XX в. не переводилась. Историки использовали латинское и немецкое издания и ссылались на них (обзор использования см. далее). Многие годы для советской историографии единственной оставалась статья И. И. Полосина 1948 г., содержавшая не перевод, а краткий пересказ с цитированием труда немецкого пастора23. Фрагмент из сочинения Одерборна в переводе К. А. Морозовой был опубликован А. Л. Хорошкевич в научно-популярном журнале «Родина» в 2004 г.24 Отрывок из перевода К. А. Морозовой по изданию А. Старчевского (окончание сочинения Одерборна) был напечатан в «Трудах кафедры истории древних языков» МГУ в 2000 г.2°, но эта публикация текста (без каких-либо комментариев) осталась практически незамеченной специа-
21 Fassmann D. Gespräche in dem Reiche derer Todten, Vier und Achtzigste Entrevue, Bestehende, In einer Fortsetzung der vorhergehenden, Zwischen Dem vortreflichen Moscowitischen Czaar, Petro Magno, Und Dem grossen Thyrannen, Ivan Basilowiz II. Leipzig: verlegts Wolff gang Deer, 1725.
22 Oderbornii P. Ioannis Basilidis, Magni Moscoviae Ducis vita / / Historiae ruthenicae scriptores exteri saeculi XVI. Vol. 2. Berolini Petropoli, 1842. P. 187—267.
23 Полосин И. И. Немецкий пастор Одерборн и его памфлет об Иване Грозном (1585) // Полосин И. И. Социально-экономическая история России XVI—начала XVII В. М., 1963. С. 192—217.
24 Хорошкевич А. Тиран и заступник. Два взгляда иностранцев на Россию 1585 года // Родина. 2004. № 12. С. 17—18.
23 Павел Одерборн. Жизнь великого московского государя Ивана Васильевича. Вступительная статья и перевод К. А. Морозовой / / Труды кафедры древних языков


А. И. Филюшкин. «Жизнь Ивана Васильевича»...
239
листами. В 1999 г. появился перевод сочинения Одерборна на литовский язык26. Он был осуществлен с латинского издания С. Нарбутасом, ему же принадлежит вступительная статья.
Судьба труда Одерборна как исторического источника складывалась не очень просто. Она не похожа на «Записки о Московии» Сигизмунда Герберштейна, которые переиздавались в XVI—XVIII вв. десятки раз. Ученые установили, что Одерборна использовали автор литовской поэмы «Радвилиада» Ян Радван, немецкий историк Д. Хитрей, шведский историк начала XVII в. П. Петрей и др.27 Фрагменты из Одерборна включались в различные компиляции начала XVII в. о Московии и её правителях (обзор см. в книге А. Каппелера)28. Но нельзя сказать, что это большой перечень (не сравнить, к примеру, с «Записками о Московии» С. Герберштейна). Говорить о значительном резонансе книги было бы преувеличением29.
(К 50-летию кафедры) / Отв. ред. И. С. Чичуров. СПб., 2000. С. 276—295. (Труды исторического ф-та МГУ: Вып. 15; Сер. HI. Instrumenta studiorum: 6).
26 Oderborn P. Didziojo Maskvos kunigaikscio Ivano Vasiljeviciaus gyvenimas. Vilnius: Lietuviq Literatüros ir Tautosakos Institutas, 1999.
27 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. M., 1964. С. 79, сноска 3; Kappeler А. Ivan Grozny] im Spiegel... S. 81.
28 Kappeler A. Ivan Grozny] im Spiegel... S. 81—92.
29 У нас мало свидетельств чтения и использования книги Одерборна в XVIII в. Единичная ссылка на «иностранного писателя Одерборна» — в рассказе о положении при дворе бывшего опричника Б. Я. Бельского — встречена в анонимном историческом сочинении третьей четверти XVIII в. (РНБ, собр. М. П. Погодина, № 1417, л. 720). В нем описаны события русской истории от рождения князя Даниила Александровича (1261 г.) до конца правления царя Ивана Грозного (1584 г.). Сочинение компилятивно: его составляют обширные выписки из летописей, хронографов, воинских повестей, житий святых, разрядных книг и др. Большое внимание составитель уделил правлению Ивана IV: этому периоду посвящено около 40 % объема памятника (л. 444 об.—723). Основной текст содержит авторские размышления об опричнине, характере царя Ивана и т. п. И. А. Лобакова датирует сочинение первой половиной XVIII в., так как в нем упомянут Петр I, а его почерк и стиль «также соответствуют этому времени» (Лобакова И. А. Царствование Ивана Грозного в оценке переписчика исторической компиляции первой половины XVIII в. // Прекраснейшей: сборник памяти Елены Душечкиной. СПб., 2022. С. 55). Между тем, единственный встреченный в рукописи (включая переплетные и вкладные листы) водяной знак — герб графов Сиверсов; согласно альбомам 3. В. Участкиной (№ 119) и С. А. Клепикова (№ 193—197), бытование бумаги этого сорта прослеживается в!761—1767 и!775гг. Более того, в сочинении присутствуют три


240
Приложения
Первый случай использования Одерборна русскими историками, как считал H. М. Карамзин, — включение некоторых известий в изданную в 1798 г. Львовскую летопись30. По его мнению, к Одерборну здесь восходит рассказ о беременности Соломонии Сабуровой, рождении ею сына Юрия. Но книга немецкого пастора как источник в тексте не упоминается, а рассказ о Соломонии есть также у Герберштейна. Поэтому все же будет правильным утверждать, что русскому читателю книгу Одерборна открыл именно H. М. Карамзин, который был первым русским историком, привлекшим в качестве источников сочинения иностранцев о России Ивана Грозного и во многом даже строившим по ним свою концепцию истории первого русского царя .
Историограф использовал латинское издание сочинения об Иване Грозном 1585 года. На Одерборна Карамзин ссылается довольно много: один раз в 8-м томе (о «соблазне на троне» из-за развратного поведения Елены Глинской, которая завела любовника)32 и 18 раз — в 9-м33. Со ссылками на Одерборна Карамзин воспроизводит легенду, как женщины требовали себе новых мужей взамен убитых на Ливонской войне, а дьяк
ссылки на «Опыт казанской истории» П. И. Рычкова, вышедший из печати в 1767 г. (л. 468 об., 563, 641 об.). На нижней крышке переплета читается владельческая запись: «Франц фон Сиверс». Тот факт, что рукопись состоит из бумаги разного качества, но неизменно с водяным знаком мануфактуры Сиверсов, вкупе с частыми упоминаниями в ее тексте Лифляндии и интересом ее автора к прибалтийским делам, говорит о том, что заказчиками и первыми владельцами исторической компиляции были лифляндские землевладельцы графы Сиверсы. В таком случае, ссылка на Одерборна, чей труд, вероятно, был известен компилятору по одному из печатных немецких изданий, находит логичное объяснение (примечание составлено Н. В. Беловым, авторы издания приносят ему благодарность за представленную информацию).
30 Подробная летопись от начала России до Полтавской баталии. СПб., 1798. С. 12—13; Карамзин H. М. История Государства Российского. T. IX. СПб., 1821. Примечания. № 34. С. И.
31 Подробнее см.: Филюшкин А. И. Сотворение Грозного царя: зачем H. М. Карамзину был нужен «тиран всея Руси»? // Тетради по консерватизму. 2016. № 4. С. 123—130. Критику см.: Володихин Д. М. Иван IV Грозный. Царь-сирота. М., 2018. С. 322—326.
32 Карамзин H. М. История Государства Российского. T. VIII. СПб., 1817. С. 43; Примечания. № 68. С. 18.
33 Карамзин H. М. История Государства Российского. T. IX. СПб., 1821. Примечания. № 34,183, 533, 603, 612, 613, 615, 616, 617, 733, 749, 752, 756, 764 765, 767, 770, 771.


А. И. Филюшкин. «Жизнь Ивана Васильевича»...
241
елкалов приказал разогнать их розгами , рассказывает о знамениях, предвосхищавших гибель царя и Российского царства в конце Ливонской войны35, об убийстве царевича Ивана Ивановича36, о казни Иваном Грозным 2300 воинов, сдавших врагу Полоцк и другие крепости37, о казни перед своей смертью царем-тираном «шести благородных мужей»38, о запрещении царем Иваном пьянства39, о беседе царя с Яном Рокитой40. Так же, со ссылками на Одерборна, Карамзин пишет о репрессиях против бояр, видах казней и т. д.
Из этого перечня видно, что произведение использовалось, собственно, в соответствии с целями, с которыми оно было написано: разоблачение жестокостей и злодейств тирана Ивана Васильевича. Карамзина оно, несомненно, также привлекало красочностью деталей. Но направленность этого сочинения ограничивала возможности обращения к нему. Оно прекрасно подходило для изучения репрессий и тирании Ивана Грозного41, но по остальным историческим сюжетам не содержало информации, полезной для историка-позитивиста. Поэтому Одерборн не вошёл, если можно так выразиться, в набор «канонических» иностранных источников о России Ивана Грозного (Р. Ченслор, Г. Штаден, А. Шлихтинг, Д. Горсей, Д. Флетчер и т. д.). На первоиздания Одерборна нет ссылок в монографиях об Иване Грозном С. Ф. Платонова, С. В. Бахрушина, Р. Г. Скрынникова, М. М. Крома, В. В. Пенского, В. В. Шапошника, И. де Мадариаги и других авторов специальных трудов по истории правления Ивана Грозного. Если сочинение пастора и упоминается, то оно используется по пересказу в статье И. И. Полосина42.
34 Там же. Примечания. № 533. С. 193.
35 Там же. Примечания. № 603. С. 216—217.
36 Там же. Примечания. № 612. С. 220.
37 Там же. Примечания. № 617. С. 222.
38 Там же. Примечания. № 749. С. 270.
39 Там же. Примечания. № 767. С. 271.
40 Там же. Примечания. № 770. С. 272.
41 Именно в отношении данной тематики отмечает ценность сочинения Одерборна В. О. Ключевский (Ключевский В. О. Сказания иностранцев о Московском государстве. М., 1916. С. 76, 216, 218).
42 Полосин И. И. Немецкий пастор Одерборн и его памфлет об Иване Грозном (1585) // Полосин И. И. Социально-политическая история России XVI—нач. XVII в. М., 1963. С. 192—217.


242
Приложения
У С. М. Соловьева на книгу немецкого пастора три ссылки: неточная ссылка о событиях 1584 г. (комментаторы к изданию 1989 г. указывают, что у Одерборна нет тех сведений, о которых говорит историк)43. Также Соловьев ссылается на Одерборна при описании внешности Ивана Грозного и обстоятельств его смерти44.
С. О. Шмидт приводит несколько цитат в своей книге о становлении земских соборов, которые он интерпретирует как сведения о социальных движениях при Иване IV45. В «Опричнине» А. А. Зимина содержится девять ссылок на Одерборна46. Он уточняет по этому сочинению отдельные факты по персоналиям бояр и воевод47. В монографии, посвященной правлению Фёдора Ивановича и Бориса Годунова, А. А. Зимин ссылается на Одерборна 10 раз48. Это ссылки на казнь 2300 воинов после потери Полоцка в 1579 г., о последней женитьбе Ивана Грозного, характеристики бояр и вельмож, легенды об убийстве царевича Ивана, о смерти Ивана Грозного после неудачной попытки изнасилования Ирины Годуновой и т. д. Как видим, учёный был склонен доверять цитируемым сведениям и использовать книгу Одерборна как исторический источник по фактографии. Б. Н. Флоря ссылается на Одерборна при анализе сведений о гибели царевича Ивана Ивановича и описании репрессивной политики в последние годы правления Ивана Грозного (казнь 2300 мужей после падения Полоцка в 1579 г.), свидетельств о смерти Ивана IV49.
В последнем обзоре Л. Е. Морозовой, специально посвященном проблеме «Иван Грозный глазами современников», есть параграфы, посвященные Курбскому, Штадену, Шлихтингу, Гваньини, Поссевино, Горсею и т. д., но парадоксальным образом нет автора первой западной биографии
43 Соловьев С. М. Сочинения. Книга IV. История России с древнейших времен. Тома 7—8. М., 1989. С. 185, 322 (примем. 68, 70, сноски 177,182).
44 Соловьев С. М. Сочинения. Книга III. История России с древнейших времен. Тома 5—6. М., 1989. С. 716. Примечания № 139 (обстоятельства смерти Ивана IV) и 141 (о внешности Ивана IV).
43 Шмидт С. О. Становление российского самодержавства. М., 1973. С. 177, 224, 258.
46 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 44, 78, 79, 128, 203, 204, 273, 284, 435.
47 Там же. С. 203—204, 273.
48 Зимин А. А. В канун грозных потрясений. М., 1986. С. 77, 86, 89, 98, 100, 114, 119, 265, 271.
49 Флоря Б. Н. Иван Грозный. М., 1999. С. 373, 380, 387.


А. И. Филюшкин. «Жизнь Ивана Васильевича»...
243
Ивана IV — Одерборна, хотя его сочинение прямо соответствует сюжету монографии. О книге пастора несколько раз упоминается в контексте анализа других произведений50, при этом несколько раз подчеркивается, что «Одерборн никогда не был в России», стало быть, как автор внимания и не заслуживает.
Как мы видим, сведения, которые историки брали из книги Одерборна, повторяются и переходят из работы в работу. Они использовались для уточнения деталей, играли роль яркой иллюстрации к мыслям авторов, примера оригинальных свидетельств по историческим сюжетам, имеющим неоднозначную трактовку. Многие авторы сочинение Одерборна использовали, если так можно выразиться, иллюстративно — приводили со ссылкой на него отдельные сведения, яркие цитаты или легенды51. Дж. Линд использовал его сочинение при анализе материалов датского посольства Я. Ульфельдта52. В. Иванов привлек в своей работе рассказ Одерборна о диспуте Ивана Грозного с Яном Рокитой53. Н. Марчалис, также анализируя этот рассказ, приходит к двум выводам: первый — Одерборн составил его по информации, полученной от литовского посла Н. Талваша; и второй — сочинение Одерборна стало источником для других памятников исторической мысли XVII в. (А. Готтхардта, «Continuatio Sleidani» Лундорпа и «Historia» де Ту)54. Е. В. Пчелов приводит рассказ о слоне, подаренном Ивану Грозному персидским шахом и замученном царем-
^ Морозова Л. Е. Иван Грозный глазами современников и потомков. М., 2022. С. 132,133,189,190, 282, 317.
51 Graham Н. How do we know what we know about Ivan the Terrible? (A paradigm) // Russian History. 1987. Vol. 14. No. 1/4. P. 179—198; Michalski S. Reformation and the Visual Arts : The Protestant Image Question in Western and Eastern Europe. L., 1993. P. 141, 161, 211; Keenan E. How Ivan Became “Terrible” / / Harvard Ukrainian Studies. 2006. Vol. 28. No. 1/4. P. 521—542; Pavlov A., Perrie M. Ivan the Terrible. New York: Routledge, 2014. P. 193, 197.
^ Линд Дж. О рукописном наследии датского посольства 1578 года в Россию: сравнительный анализ трех путевых посольств Якоба У\ьфельдта // Ульфельдт Я. Путешествие в Россию. М., 2002. С. 34—70.
53 Ivanov A. Reformation and the Muscovite Czar: Anti-Protestant Polemic in the Writings of Ivan the Terrible / / The Sixteenth Century Journal. 2009. Vol. 40. No. 4. P. 1109— 1129.
54 Марчалис H. Люторъ иже лютъ: прение о вере царя Ивана Грозного с пастором Рокитой. М., 2009. С. 132—149.


244
Приложения
тираном из-за неподчинения, со ссылкой на Одерборна55. Число примеров подобного иллюстративного использования сведений «Жизни Ивана Васильевича» можно расширить.
Отсутствие перевода сочинения Одерборна на фоне пафоса разоблачения Ивана Грозного как злодея и палача привело к тому, что за книгой закрепилась негласная репутация сочинения, которое будто бы скрывается от широких масс, чуть ли не запрещено, так как там сказана вся неприятная правда об Иване Грозном. Возникало подозрение, что в тексте что-то есть такое правдивое и страшное, что его даже не переводят. Критика царя-тирана накладывалась на антисталинские настроения, неприятие официоза проправительственной историографии. Цитирование в работах историков свидетельств Одерборна о разных преступлениях власти подогревало это восприятие. В результате сочинение пастора привлекалось для конспирологических теорий: примером могут служить работы Г. Л. Григорьева (1966) и А. Л. Никитина (1971), в которых обосновывалась гипотеза о незаконнорожденности Ивана IV (что он был сыном Елены Глинской и Овчины-Оболенского, а не Василия III) и о существовании его брата Георгия (Юрия) — настоящего сына Василия III, рожденного Соломонией Сабуровой уже в монастырском заточнении. И якобы Иван Грозный разыскивал этого Георгия, чтобы убить законнного претендента на престол, и этим обясняются многие метания и даже преступления царя (например, «новгородский опричный погром», в ходе которого опричники ловили Георгия, и т. д.)56. Одним из аргументов в пользу этой гипотезы была как раз ссылка на Одерборна как автора свидетельства о существовании «законного наследника» Георгия.
Оценок сочинения Одерборна в целом немного, и они в основном негативные. H. М. Карамзин дал характеристику произведению: «...достойно замечания как современное, но во многом баснословно»57. И. И. Полосин
ээ Пчелов Е. В. Бестиарий Московского царства: животные в эмблематике Московской Руси конца XV—XVII вв. М., 2011. С. 125.
56 Григорьев Г Л. Кого боялся Иван Грозный? К вопросу о происхождении опричнины. М., 1998. С. 7—76; Никитин А. Л. «Невидимка» XVI века? // Знание — сила. 1971. № 6. С. 45—48; № 7. С. 43—46; он же. Соломония Сабурова и второй брак Василия III // Григорьев Г. Л. Кого боялся Иван Грозный? К вопросу о происхождении опричнины. М., 1998. С. 77—118.
57 Карамзин H. М. История Государства Российского. T. IX. СПб., 1821. Примечания. № 34. С. И.


А. И. Филюшкин. «Жизнь Ивана Васильевича»...
245
считал, что Одерборн много потрудился (приведём пространную цитату): «...над сознательным искажением истории России времен Ивана Грозного... Памфлет Одерборна представляет собою настолько сырой конгломерат дипломатически-обывательских и обывательски-дипломатических сплетен, что их педантический источниковедческий анализ оказался бы непроизводительным делом. Памфлет интересен в целом как отражение антирусского общественного мнения в Западной Европе XVI в. Интересны некоторые намеки, обрывки фактов и характеристик, например об “эдикте” царя Федора по посадским делам, о боярском мятеже против Бельского, о характере социальной политики Глинского “в московском стиле” — “Gut Moschkowiterisch”, о монастырской политике Грозного, некоторые детали из истории Ливонской войны. Но и эти — сами по себе очень интересные — пункты скорее беглая иллюстрация, нежели материал для построения научно-исторической аргументации. Памфлет Одерборна интересен в своем целостном виде. Так ясен его основной идейный стержень; так пристрастен автор в подборе иллюстративного фактического материала; так писательски умело выкладывает он свою обличительную по адресу Грозного мозаику, что никакая научная систематизация, тема- тизация или предметизация его книги и невозможна и не нужна. Недопустимо безоговорочное цитирование Одерборна, ибо каждую мысль надо брать в обрамлении всей его книги. Надо показать читателю всю книгу Одерборна целиком, надо обрисовать политический профиль автора»58. Б. Н. Флоря писал, что «Одерборн — автор крайне тенденциозный, наиболее враждебный по отношению к Ивану IV из всех писавших о нем ино- 59 странцев» .
А. Каппелер дал следующую характеристику книге: «“Vita Ioannis Basilidis” Одерборна в целом представляет собой яркое, живо написанное произведение... Выступавший как поэт автор имел литературные амбиции, использовал в противоположность Таубе и Крузе высокий стиль, а также мифологические и литературные сравнения... Как пастор и автор церковных песнопений и проповедей он не мог не преподносить мораль через свое повествование... По всем этим целевым установкам он должен был частично пренебрегать обязанностями историка... Тем не менее книга имеет для нас значение как живое зеркало воззрений времени, как
58 Полосин И. И. Немецкий пастор Одерборн... С. 216—217.
59 Флоря Б. Н. Иван Грозный. С. 380.


246
Приложения
компиляция разнообразных иностранных сообщений и представлений о Московии... как пестрое переплетение, которое, вероятно, можно все же полностью распутать». Главной целью Одерборна, по Каппелеру, является разоблачение тирании, которую вынужден сносить несчастный народ (в противопоставлении счастливому германскому народу, живущему под властью благочестивого правителя). При этом основая идея сочинения теоло- гична: тиран может добиться временных успехов, но неизбежно последует Божья кара. Раскрытию этой идеи посвящена структура книги: в первой части рассказано, как Иван стал тираном, во второй изложены его деяния и успехи, третья посвящена грянувшему Господню возмездию. Логичным исходом этой истории стала гибель тирана и приход к власти его «антитезы» — мирного и кроткого царя Фёдора Ивановича. Тем самым, Одерборн замыкает круг своего повествования60.
Наиболее высокую оценку книге Одерборна дала А. Л. Хорошкевич, которая придавала ей большое значение и влияние. Она расценивала ее не просто как записки иностранца о России, но как отражение взглядов русской оппозиции Ивану IV: «...в сочинении Одерборна нашли выражение настроения не вполне согласных с внешней политикой царя лиц, в частности тех, кто отнюдь не стремился сложить свои головы на подступах к Казани»61. По её мнению, «Одерборн поставил своей задачей раскрыть глаза европейцам на то, что представляла собой Россия и ее первый царь, Иван Грозный»62. «Его памфлет очень четко преследовал внешнеполитическую задачу, выполнение которой могло оказать воздействие на расстановку сил не только в Восточной, но и в Центральной Европе»63. Эта задача — противопоставить Ивану Грозному его сына Фёдора, возвеличить его в глазах европейцев для возможного избрания на трон Речи Посполитой: «Чем более критичны высказывания Одерборна по адресу Ивана IV, тем привлекательнее должен выглядеть его преемник»64. Хорошкевич, пожалуй, единственный историк, которая пыталась придать книге Одер-
60 Kappeler А. Ivan Groznyj im Spiegel... S. 77—81.
61 Хорошкевич А. Л. Иван III и его потомки в представлении Пауля Одерборна: источники памфлета и историческая память / / Труды кафедры истории России с древнейших времен до XX века. Вып. I. СПб., 2006. С. 49.
62 Хорошкевич А. Л. Тиран и заступник... С. 17.
63 Хорошкевич А. Л. Иван III и его потомки... С. 49.
64 Там же. С. 51—52.


А. И. Филюшкин. «Жизнь Ивана Васильевича»...
247
борна практическое политическое значение. Впрочем, доказать влияние книги Одерборна на возникновение у европейских дипломатов симпатий к Фёдору Ивановичу можно только наличием каких-то прямых ссылок на труд пастора в диалогах политиков. А она никак не упоминается, поэтому гипотеза А. Л. Хорошкевич нуждается в дополнительных доказательствах.
Представляется, что такие тексты, как сочинение Одерборна, нет смысла мерить только в категориях «достоверно / не достоверно», «тенденциозно / объективно», «баснословно / правдиво» и т. д. Сплетни и тенденциозные слухи были не только источником исторических сведений — они были необходимым компонентом самой биографии в раннее Новое время, не менее важным, чем достоверные факты65. Одерборн интересен прежде всего тем, что его сочинение отражает определенную оптику восприятия и, если угодно, представления России в глазах Европы в конце XVI в. Оно является ценным источником по исторической имаго- логии, истории культуры, истории взаимовосприятия разными народами, религиями, культурами и т. д. друг друга.
Это не значит, что все сообщаемые Одерборном факты недостоверны или «бесполезны», как выразился И. И. Полосин. Всё-таки пастор был современником, который не только принял непосредственное участие в походе Стефана Батория, но долгое время «варился» среди жителей Вильно, Ковно, Риги, для которых события войны с Иваном Грозным стали частью их личных биографий. Одерборн был очевидцем эпохи и сообщает целый ряд любопытных и уникальных деталей. Но главное в его сочинении не исторические сведения, а рефлексия, отражение сознания и мировоззрения европейцев конца XVI в. в плане отношения к «восточному соседу», Московии. Дискурсы, обусловившие оптику Одерборна и особенности его повествования, проявляются в исторической имагологии Европы и России вплоть до наших дней.
65 Sharpe К., Zwicker S. Writing Lives... P. 5.


А. И. Филюшкин
КАК СДЕЛАНА КНИГА ПАУЛЯ ОДЕРБОРНА?
При обращении к сочинению Пауля Одерборна встает вопрос о его оригинальности и ценности. Оригинальность заключается в том, сколько уникальных сведений сообщил пастор и откуда он их взял, в какой степени его труд можно считать компендиумом данных, которые до нас не дошли в первоисточнике и сохранились только в виде их изложения на страницах «Жизни Ивана Васильевича». Чем больше таких сведений, тем ценнее его произведение для исследователей эпохи Ивана Грозного — прежде всего для её историков. Для филологов и культурологов также важно определить место книги среди других памятников эпохи Возрождения, посвященных Московии, установить сходство и различие с другими изданиями, выявить степень компилятивности текста и охарактеризовать авторский стиль.
К сочинению Одерборна до сих пор подходили, если так можно выразиться, утилитарно, а именно — в основном искали в нем уникальную информацию о тирании Ивана IV. Литературная составляющая практически никем не изучалась, ставился вопрос только об исторических источниках сведений, сообщаемых пастором. Первые предположения об источниках Одерборна высказал К. Н. Бестужев-Рюмин, предположив, что пастор использовал «Хронику Европейской Сарматии» А. Гваньини1. Ему возразил А. Н. Ясинский, указав на несоответствия сведений Гваньини и Одерборна в отношении некоторых репрессированных лиц. Ясинский предположил, что в основе сочинений и Гваньини, и Одерборна лежал общий, неизвестный нам источник (по мнению ученого — записка Льва Сапеги)2.
1 Бестужев-Рюмин К. Н. Русская история. T. 1. СПб., 1872. С. 184.
2 Ясинский А. Н. Сочинения князя Курбского, как исторический материал. Киев, 1889. С. 177—179. Благодарю В. В. Рыбакова, что он обратил мое внимание на данную работу.


А. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна?
249
Более развёрнутый ответ пытался дать И. И. Полосин. Он высказал мнение об оригинальности сочинения: «Павел Одерборн не знал ни Шта- дена, ни Шлихтинга, ни “Сказания” князя Курбского. Он имел случай ознакомиться с некоторыми документами польской королевской канцелярии; он слушал многочисленные рассказы польских послов. Но ещё многочисленнее были дипломатические и обывательские сплетни о России и Грозном. Их-то старательно и собирал пастор-немец. В этом и значение его труда информатора-современника»3.
А. А. Зимин указал источники Одерборна в произведениях европейской «иванианы» XVI века: сочинениях А. Гваньини, И. Таубе и Э. Крузе, А. Шлихтинга4. При этом он только сравнивал трактовки у европейских авторов тех или иных сюжетов, но не ставил вопрос, как же Одерборн мог прочитать сочинения коллег по жанру «иванианы». Книга А. Гваньини была издана в 1578 г. и несомненно использовалась Одерборном. С произведением Таубе и Крузе пастор теоретически мог познакомиться по его изложению в книге Георга ван Гоффа о тирании Ивана Грозного, вышедшей как раз в 1581 г.5
А вот сочинение Шлихтинга, в XVI в. известное только в рукописях в основном итальянского происхождения, могло ли быть в распоряжении Одерборна?6 История хождения рукописей Шлихтинга недостаточно изучена, и здесь возможны разные новые находки. И. В. Дубровский считает, что один из переводов делался с польского — значит, существовал польский текст Шлихтинга, который теоретически уже ближе к районам, где его мог увидеть Одерборн. Немецкий перевод Шлихтинга хранился в библиотеке баварского герцога Альбрехта V, что не исключает существования других немецких списков. Дубровский высказывает предположение, что подобные списки могли ходить отдельно: «...девять рукописей [Шлихтинга] представляют собой разрозненные фрагменты рукописной традиции»7. То есть мы не можем считать знакомство Одерборна
3 Полосин И. И. Немецкий пастор Одерборн... С. 216.
4 Зимин А. А. Опричнина... С. 203—204, 273.
3 Georg von Hoff. Erschreckliche greuliche und unerhörte Tyranney Iwan Wasilowitz. S. 1., 1581.
6 Обзор рукописей см.: Дубровский И. Новые документы о России Ивана Грозного / / Русский сборник: исследования по истории России. T. XL М., 2012. С. 25—41.
7 Там же. С. 32—36.


250
Приложения
с текстом Шлихтинга доказанным, но не должны и полностью отрицать такую возможность.
Нам кажется, что в распоряжении Одерборна было что-то вроде avvisi — если не текст Шлихтинга, то какой-то рукописный текст, ходивший в Европе в списках и содержащий некий компендиум сведений о злодействах «тирана-Московита», который потом лег в основу и Шлихтинга, и Гваньини, и Одерборна. Неизвестный нам общий источник, о котором догадывался ещё А. Н. Ясинский. Между рассказами разных текстов «иванианы» о царских репрессиях нет прямых текстуальных связей, но есть общие сюжетные линии и структуры повествования, что позволяет предположить существование некоего общего источника, не сохранившегося до нас — рукописного, потому что печатный дошел бы или по крайней мере оставил бы более отчетливый след, и в то же время распространенного, тиражируемого (раз использовался разными авторами), что указывает на avvisi. Впрочем, поиск или гипотетическая реконструкция такого источника — тема отдельного исследования.
Наиболее подробно изучивший вопрос о происхождении сведений, используемых пастором, А. Каппелер расширил круг возможных источников. Он называет ими сочинения самого Одерборна времени Ливонской войны, его переписку с Давидом Хитреем, «летучие листки», послание Таубе и Крузе, документы некоего поляка-канцеляриста и «Хронику» Гваньини, из которой взято описание опричнины. Возможно, Одерборн также знал записки Даниила Принца. Дискуссионным является вопрос об использовании сочинения Шлихтинга8. По мнению Каппелера, можно предположить некоторую зависимость книги пастора от «Истории о великом князе московском» Андрея Курбского, так как Одерборн приводит несколько примеров позитивной деятельности царя Ивана в молодости, тем самым, по сути, воспроизводя концепцию «двух Иванов», заложенную именно Курбским. Хотя прямого текстуального сходства нет, что, вслед за Каппелером, подчеркнуто крупнейшим исследователем сочинений Курбского К. Ю. Ерусалимским9. А. Л. Хорошкевич внесла некоторые уточнения в традиционный список источников сведений Одерборна, указав на влияние трудов С. Герберштейна, М. Меховского, М. Бельского,
8 Kappeler А. Ivan Groznyj im Spiegel... S. 77—81.
9 Ерусалимский К. Ю. Сборник Курбского. T. 1: Исследование книжной культуры. М., 2009. С. 85.


А. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна?
251
Яна Рокиты и Антония Поссевино и устные рассказы пленных времен Ливонской войны, в частности полоцких пленных 1579 г.10
К данным источникам надо добавить «летучий листок» 1581 г. о Великолукском походе (указано В. В. Рыбаковым)11, а также два сочинения, написанных самим Одерборном. Это его трактат «О русской религии», конспективно изложенный им в первой книге «Жизни Ивана Васильевича», и недошедшее до нас его же произведение о походе под Старицу Христофора Радзивилла в 1581 г. В распоряжении Одерборна ещё были какие-то славянские тексты, связанные с диспутом Ивана Грозного и Яна Рокиты, которые он перевел на латынь и изложил в «Жизни Ивана Васильевича» (их анализ см. в моей статье «Иван Васильевич, вышедший из бездны варварства и из недр лесов»: что хотел сказать современникам и потомкам Пауль Одерборн», помещённой в настоящем томе). Одерборн использовал какое-то описание коронации Фёдора, составленное кем-то из европейских дипломатов, присутствовавших на церемонии. В известных нам описаниях «венчания на царство» Фёдора Ивановича иностранные послы не упоминаются. Наиболее вероятным претендентом на авторство такого описания является польский посол Лев Сапега, который в это время находился в Москве и проживал на «литовском дворе», на который и должны были обращаться отпущенные полоняники из польско-литовского войска. Это предположение тем вероятнее, что, как указывает сам Одерборн, он в Гродно читал отчёт Сапеги о посольстве 1584 г.
Кроме того, есть ряд текстов, в которых содержатся уникальные единичные совпадения в трактовке фактов. Теоретически Одерборн должен был знать «Записки о московской войне» Рейнгольда Гейденштейна, которые вышли в Кракове в 1584 г. Описание Баториевых походов у Одерборна и Гейденштейна часто сильно отличается (примеры см. в комментариях), но есть и совпадающие трактовки (например, про трагическую
10 Хорошкевич А. Л. 1) Иван III и его потомки... С. 57—58; 2) Великий Новгород и Средневековая Русь: Поход Ивана Грозного на Новгород в 1569 г. в изображении Пауля Одерборна // Великий Новгород и Средневековая Русь: сборник статей. М., 2009. С. 313—320; 3) П. Одерборн о взятии Казани // Сословия, институты и государственная власть в России (Средние века и раннее Новое время). Сб. статей памяти акад. Л. В. Черепнина. М., 2010. С. 137—140.
11 Stephani Poloniae regis literae. Quibus res a se in bello Moschico, post captum Vielico Lukum, gestas; et consilia rerum deinceps gerendarum explicat: et Comitia Warsoviensia indicit. item De legatione Turcicj et Tartaricj lmp. mense Novembri, Vilnae audita. Et alia lectu non iniucunda. S. 1., 1581.


252
Приложения
гибель женщин Ашерадена). Мы не можем назвать Гейденштейна прямым источником Одерборна, но такая возможность не исключена.
В 1582 г. была издана «Хроника» Мацея Стрыйковского. У Одерборна мы наблюдаем совпадение рассказа о турецком походе 1569 г. под Астрахань именно с рассказом Стрыйковского, более ни у кого этих подробностей нет. Текстологической зависимости установить нельзя.
Наконец, только в «Истории о делах великого князя московского» князя Андрея Курбского и у Одерборна говорится о конфликте Ивана IV и русской знати во время Казанской кампании 1551—1552 гг. Прямой зависимости нет, текстологического сходства нет, есть только родство уникального сюжета, более никем из авторов XVI в. не упоминаемого.
Вышеназванный круг источников реконструируется, исходя из сходства сообщаемых сведений и их трактовок в разных произведениях европейской «иванианы», то есть исторических трудов. До сих пор не проводилось работы по выявлению литературных источников сочинения Одерборна: каким текстам он подражал или даже компилировал их. Причём такое сравнение должно проводиться по латинскому оригиналу — первому изданию 1585 г.
Сравнение латинского текста издания Одерборна 1585 г. с памятниками европейской печатной книжности XVI в. выявило картину, которая представляет сочинение Одерборна в новом свете и позволяет ставить вопрос о природе его создания. Были обнаружены совпадения обширных фрагментов книги Одерборна с целым рядом сочинений античных авторов и авторов эпохи Возрождения. Можно утверждать, что пастор в целом ряде сюжетов брал за образец чужой текст, его перефразировал, подставлял вместо имен античных персонажей другие имена и получал свой рассказ — например, о преступлениях Московита, переделанный из повествования об античных деспотах. Но в таком случае, что перед нами? Исторический рассказ о правлении русского царя Ивана Грозного или литературное сочинение, сделанное с опорой на авторитетные и узнаваемые читателем образцы и во многом повторяющее и воспроизводящее стиль, образы и логику повествования этих образцов?
Ответ на этот вопрос очень важен для определения места сочинения Одерборна в «иваниане». Перед нами не хроника (как у Гейденштейна), не исторический трактат (к которому близок Гваньини), не тематические записки очевидца, к которым относится большинство памятников «иванианы» (Штаден, Шлихтинг, Таубе и Крузе, Поссевино, У^ьфельдт,


А. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна?
253
Ченслор, Горсей, Флетчер, Даниил Принц фон Бухов, не говоря уже о Курбском, авторах польских дневников времени походов Стефана Бато- рия). Все они являлись участниками тех событий, которые они описывают. Одерборн не был в России, хотя участвовал в одном походе «Баториевой войны», под Полоцк в 1579 г. Но дело даже не в этом. Он не выступает как очевидец, как хронист, как историк. Он сочиняет нарратив — «Vita», жизнеописание монарха, построенное по определенным образцам, и следует неким литературным стилям и канонам. По законам построения нарратива, его внутренняя логика и структура определяют содержание повествования, оптика автора обусловлена соответствующими дискурсами, а изложение — литературными тропами. Чтобы понять, как сделана книга Одерборна, надо искать не происхождение тех исторических фактов, которые он сообщает, а провести генетический анализ его текста. Когда мы поймем, как автор Одерборн писал свое сочинение, станет понятен характер этого сочинения.
Одерборн, будучи протестантским пастором, являлся образованным человеком эпохи Возрождения и отдавал предпочтение античным литературным образцам, а не христианской риторике. У него в тексте множество образов, восходящих к Древнему Риму (постоянно упоминаемые «боги», вместо единого христианского Бога, сенат как совет знати, легионы как полки, римские боги домашнего очага, к которым апеллируют персонажи, русская великая княгиня, пытающаяся как античный герой броситься на меч, и т. д.). Иван Васильевич — это классический тиран, нравы и облик которого (точнее, антимораль) давно разоблачены и описаны древнеримскими и древнегреческими авторами. Именно к ним обращается Одерборн в поисках литературных образцов для своего нарратива.
Выявленный круг текстов, из которых Одерборн заимствовал большие фрагменты (от отдельных фраз до целых абзацев), выглядит следующим образом. В первую очередь выявляется большой круг устойчивых выражений, словосочетаний, фраз, коротких цитат из античной литературы. Здесь мы не можем говорить о прямом заимствовании из древних произведений — перед нами скорее свидетельство начитанности, образованности Одерборна. Он вставляет эти выражения в свой текст, следуя смысловому коду читателя Ренессанса. Одерборн может вложить в уста своих героев-христиан античное риторическое выражение «по воле бессмертных богов». Мы можем обнаружить цитаты, сходные с речами Цицерона против Верреса (начало книги первой), фрагментами из «Записок» Юлия


254
Приложения
Цезаря. Например: «Но ведь бессмертные боги любят давать иногда тем, кого они желают покарать за преступления, большое благополучие и продолжительную безнаказанность, чтобы с переменой судьбы было тяжелее их горе» (см. комм. № 12). Приводится цитата из трагедии «Атрей» древнеримского поэта Луция Акция (170—86 гг. до н. э.): «Пусть ненавидят, лишь бы боялись». С трагедией Софокла «Аякс» сходен фрагмент о герое Аяксе, история которого подтверждает, что «...государи, которые пытаются подорвать процветание и счастье других, сами оказываются принуждены терпеть во всём ужасные несчастья». С «Одами» Квинта Горация Флакка (65—8 гг. до н. э.) совпадает цитата: «Сильные рождаются от сильных и добрых: так у быков, так у коней повторяются достоинства родителей» (Quintus Horatius Flaccus. Carmina. 4. 4. 29—30). Также можно выявить цитату из «Скорбных элегий» (Tristia. 4. 10. 61—62) Публия Овидия Назона, причем в данном случае Одерборн прямо указывает, что взял цитату у Овидия. Цитируется и греческий поэт Пиндар (522/518 — 448/438 гг. до н. э.) — фрагмент из песни «Аргонавты» Аркесилаю Ки- ренскому на победу в колесничном беге (песня, заступническая за Дамо- фила (462 до н. э.)).
Во всех этих случаях мы не должны говорить о прямых заимствованиях. Скорее, перед нами указание на некий интеллектуальный багаж Одерборна как автора, которым он оперирует при написании собственного текста. Эти афоризмы и цитаты могли жить самостоятельной литературной жизнью.
С большей уверенностью мы можем говорить об обращении Одерборна к сборнику афоризмов, нравоучительных высказываний и кратких историй Валерия Максима (I в. н. э.) «Factorum ас dictorum memorabilium libri IX»12. Девятая глава его сочинения посвящена жестокостям различных правителей (в русском переводе — «О лютости»). Речь идет о нравах фракийского царя, разрубающего своих подданных и заставляющего родителей есть трупы своих детей. Одерборн строит некоторые части своего повествования вокруг развития цитируемого по Валерию Максиму нравоучительного высказывания, например: «Ибо божественный гнев прибли-
12 Valerii Maximi Factorum et Dictorum Memorabilium Libri Novem cum lulii Paridis et lanuarii Nepotiani Epitomis / Ed. C. Kempf. Lipsiae, 1888. Русский перевод: Валерий Максим. Девять книг достопамятных деяний и высказываний / Пер. с лат., коммент., вступ. ст. и прил. А. М. Сморчкова. М., 2020.


А. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна?
255
жается, чтобы отомстить медленно, и компенсирует медлительность возмездия суровостью наказания» (V. Мах. 1. 1. 3(ext.)). Он возвращается к этой теме несколько раз на протяжении всей книги, и позорная гибель Ивана Васильевича, по его мнению, полностью подтверждает данную сентенцию.
Основная масса заимствований сделана Одерборном из сочинения Марка Юниана Юстина (II в.). Это — Эпитома сочинения Помпея Трога «Historiae Philippicae». Юстин сделал эпитому (сокращение) сочинения античного историка Помпея Трога «Филиппова история» («Historiae Philippicae») в 44 книгах, написанного около 7 г. Она рассказывает об античной истории с древности до эпохи эллинизма. Текст Юстина в XV— XVI вв. неоднократно публиковался: в 1476 г. в Милане13, в 1567 г. в Антверпене14 и Кёльне15, в 1573 г. в Лионе16, в 1580 — опять в Кёльне17, в 1581 г. — в Париже18 и Антверпене19. Каким именно изданием пользовался Одерборн, установить сложно.
Эпитома Юстина в период поздней Античности и Средневековья стала, по выражению К. К. Зельина, «...едва ли не самым распространенным пособием по всеобщей истории». Она привлекла внимание Одерборна тем, что «...выяснение политического значения событий связано теснейшим образом с их морально-философской оценкой. Изображение деятелей принимает ярко выраженный моралистический характер»20. Эти же принципы кладет в основу своего сочинения пастор, связывая политику и мораль и разоблачая «тирана-Московита».
У Юстина Одерборн брал фрагменты латинского текста и вставлял их в свое повествование в виде пространных отрывков — от нескольких
13 lustinus Marcus lunianus. Epitome in Trogi Pompeii Historias. Mailand, 1476.
14 lustini Ex Trogi Pompeii Historia libri XLIIII. Antverpiae: Apud viduam Ioannis Loëi, 1567.
15 Justini Ex Trogo Pompeio historia. Coloniae: Agrippinae Fabricius & Gymnicus, 1567.
16 Ivstini Ex Trogi Pompeii Historiis Externis Libri XXXXIIII. Lvgdvni: Gryphius, 1573.
17 Ivstini ex Trogo Pompeio historia. Coloniae Agrippinae: Apud loannem Gymnicum, 1580.
18 Justinvs Trogi Pompeii Historiarvm Philippicarvm epitoma. Paris: DuVal, 1581.
19 Ivstini Ex Trogi Pompeii Historiis Externis Lib. XLIIII. Antverpiae: Beller, 1581.
20 Марк Юниан Юстин. Эпитома сочинения Помпея Трога «Historiae Philippicae» / Вступ. ст. К. К. Зельина, коммент. К. В. Вержбицкого, M. М. Холода. СПб., 2005. С. 6, И.


256
Приложения
предложений до целых абзацев. Способы их использования и приёмы работы с текстом раскрыты и проанализированы В. В. Рыбаковым в статье «Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна», помещённой в настоящем томе. Выявленные в ходе исследования случаи параллелей приведены в комментариях. Приведём перечень наиболее важных параллелей, чтобы продемонстрировать масштаб привлечения Одерборном текста Юстина.
Речь Соломонии Сабуровой, жены Василия III, во время ареста является переделанным фрагментом из речи римлян, во время войны с сирийским царем Антиохом (Just. 31. 8. 4). Речь Ивана Васильевича перед подданными накануне введения опричнины скопирована Одерборном с речи Александра Македонского перед персами, приводимой у Юстина (12. 12. 2—4). Весь рассказ о введении опричнины у Одерборна имеет переклички с текстом Юстина, отбор в опричники, особой части войска — переделка рассказа Юстина о формировании Александром Македонским особого отряда из персов и македонян (12. 12. 4). Рассказ о гонениях Василия III на своих братьев, Юрия Дмитровского и Андрея Старицкого, написан с использованием повествования Юстина о гонениях тирана Дионисия Сиракузского на своих родственников (21. 1). История Дионисия Сиракузского послужила источником для рассказа о преступлениях юного Ивана Васильевича: «Будучи склонен к похоти — отнимал у князей жён и их бесчестил, девушек же растлевал перед свадьбой, а затем возвращал женихам. Всех состоятельных людей он либо изгонял из страны, либо приказывал убить, а их имущество присваивал». Это переделанный фрагмент из Юстина (21. 2. 10—И). Обличая спесивое самодовольство Ивана Васильевича, Одерборн цитирует рассказ Юстина о высокомерии тирана Гераклеи Понтийской Клеарха (16. 5. 9—10).
Одерборн придумал рассказ о повторном штурме Иваном Грозным Казани, причем целиком «сшил» его из скомпонованных фрагментов из Юстина (21. 6. 2; 12. 3; И. 2. 10; И. 4. 7—8). Описание Астраханского похода также содержит большой фрагмент из Юстина о «городах без стен» (22. 5. 5—6). У Юстина Одерборн заимствует фрагменты описания раздираемой противоречиями из-за распрей правителей Ливонии, причём просто меняет в цитируемом фрагменте Македонию на Ливонию (13. 6. 17). Рассказ об опричном погроме Твери и Пскова написан с использованием отрывков из описания Юстином преступлений Дионисия Сиракузского (21. 2. 10 и 21. 3. 7—8). Отсюда же взяты слова, которыми


Л. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна?
257
описываются опричные казни (гибель Афанасия Вяземского, события 1570 г. «на Поганой луже» и т. д. — 21, 4. 6—8; 4. 2—3; 32. 2. 1). Текст рассказа Одерборна о казни Висковатого написан с использованием повествования Юстина о казни Бомилькара (22, 7, 7—И).
Поражение царя Ивана от Стефана Батория, речи царя перед подданными с призывами к сопротивлению также заимствованы из разных фрагментов Юстина (21. 8. 2; 32. 1. 3; 38. 4. 1—2). Используется речь Митридата к римлянам, приведенная у Юстина (38. 3. 10). Повествование о польско-тевтонской войне 1519—1521 гг. также представляет собой переработку текста Юстина (38. 4. 4—5). Контаминацию цитат Одерборн также использует при изложении истории боевых действий и воинских качеств поляков (13. 1. 15; 16. 3. 8; 22. 4. 5; 38. 4. 6; 38. 4. 14; 38. 7. 9; 42. 2. 3). Перечисляя победы поляков, он использует текст Юстина, просто подставляя вместо названий античных городов и местностей современные ему (38. 7. 2). Из эпитомы также частично взято описание татарских набегов на Королевство Польское (38. 4. 14—15). Подавление дьяком Щелкаловым бунта женщин после взятия Полоцка 1579 г. также содержит фрагменты, заимствованные из Юстина (2. 4. 1—4; 2. 4. 7—8; 2. 4. 27; 2. 4.13—14; 2. 5. 2).
Таким образом, мы можем констатировать, что Одерборн использовал хорошо известный современникам текст Юстина как источник литературных выражений, привлекаемых им для описания самых разных сюжетов. Тем самым, он вписывал повествование в систему узнаваемых образов, морализующих примеров, восходящих к античным образцам.
Помимо античных авторов, Одерборн привлекал современные ему издания эпохи Возрождения. Речи папского легата Антонио Поссевино к королю Стефану Баторию, которые Одерборн приводит в своем труде, написаны им на основе фрагментов из сочинения о короле Мануиле (книга 3, с. 95—97) Херонимо Осорио да Фонсеки (1506—1580), португальского католического епископа, историка и литератора. Скорее всего, использовалось лиссабонское издание 1571 г.21 Кроме того, из сочинения да Фонсеки Одерборн взял характеристики мусульман, которые он приводит в своей книге.
21 De Rebus Emmanuelis Regis Lusitaniae Invictissimi Virtute et Auspicio Gestis, libri duodecim, auctore Hieronimo Osorio Episcopo Sylvensi. Olyssipone: Apud Antonium Gondisaluum Typographum, 1571.


258
Приложения
Одерборн обращается также к трактату Эразма Роттердамского (1469—1536), голландского мыслителя эпохи Возрожения («князя гуманистов», по известному выражению) — «О воспитании христианского государя»22. Трактат был адресован юному испанскому королю Карлу, будущему императору Священной Римской империи Карлу V. Эразм отстаивал гуманистические идеалы справедливого управления, чтобы правитель заслуживал любви подданных. Он не должен быть источником притеснений и угнетения. Цитатой из трактата Эразма Одерборн начинает книгу вторую («Для хороших правителей нет ничего радостнее и ничего более желанного, чем видеть своих [подданных] в безопасности и полнейшем процветании...», ср. Erasmus. 4, col. 607EF). В уста Поссе- вино, поучающего монархов, пастор также вкладывает речь, составленную на основе текста голландского гуманиста.
Множество отрывков из сочинения Одерборна совпадает с книгой Паоло Джовио (1483—1552) «Жизнь папы Льва X». Это второе после Юстина произведение, которое стало для Одерборна источником массовых заимствований. Наиболее близким по времени публикации к изданию Одерборна (1585) было базельское издание Джовио 1577 г.23 Лев X (Джованни Медичи) — римский папа (1513—1521), вошёл в историю своей борьбой против Лютера, символом которой стала знаменитая булла 1520 г. «Exsurge Domine» («Восстань, Господи!»). Он также активно участвовал в 1513—1521 гг. в Итальянских войнах. Именно кровавые эпизоды Итальянских войн стали для пастора источником описаний преступлений царя Ивана Васильевича и событий военной истории. Наиболее выразительные примеры заимствований и анализ способов работы Одерборна над текстом Джовио приводятся В. В. Рыбаковым в статье «Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна», помещённой в настоящем томе, и в комментариях к переводу. Ниже перечислим наиболее важные параллели текстов Джовио и Одерборна.
У Джовио заимствован обширный текст, который в слегка переделанном виде лег в основу описания Одерборном взятия Смоленска в 1514 г. Михаилом Глинским (Одерборн, 1, 35—36). Отдельные цитаты, содер-
22 Desiderius Erasmus. Institutio principis Christiani. Basel, 1516.
23 Pavli lovii Novocomensis. Vitae Illustrium virorum: Tomis duobus comprehensae, & proprijs imaginibus illustratae. Quorum nomina sequens pagina ostendet. Cum Singulorum veris Imaginibus, ac Indice copiosißimo. T. II. Basileae: Perna & Petri, 1577.


Л. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна?
259
жащие детали осады, действий войск, встречаются в описании взятия Казани Иваном Грозным (таких фрагментов семь). Самый большой фрагмент — рассказ о бунте войска Ивана Грозного под Казанью, написанный Одерборном на основе переделки фрагмента из Джовио, описывающего историю Итальянских войн. При описании введения опричнины фрагмент речи царя и описание мучительных казней (рассказ о разрываемых на куски подданных) также взяты из сочинения Джовио. Описание Астраханского похода 1556 г. и речь Ивана Грозного перед подданными у Одерборна является переделанным фрагментом из Джовио, причём итальянский город Брешиа просто заменён на Астрахань. В описании взятия Полоцка в 1579 г., Заволочья — в 1580, Острова — в 1581, в рассказе о седьмой свадьбе Ивана IV также встречаются фрагменты, заимствованные из Джовио. Речь шведского командира Делагарди перед своими воинами во время Нарвского похода 1581 г. — это тоже переделанный фрагмент из сочинения Джовио.
Подведем итоги нашему анализу того, как сочинял свою книгу Пауль Одерборн. Мы видим широкий круг чтения пастора, его высокую образованность, начитанность в античной литературе и в литературе эпохи Возрождения. Он оперирует цитатами из греческих и римских авторов больше, чем цитатами из Священного Писания. Во всём тексте Одерборна всего две цитаты из Библии (Иез. 23:25 и Ин. 10:27), если не считать текста диспута Ивана Грозного с Яном Рокитой (являющегося, по признанию самого Одерборна, переводом отдельного славянского текста), где библейских цитирований довольно много. Именно античные тексты выступают для пастора в качестве литературного образца: он вкладывает в уста своим современникам речи древних героев, использует характеристики древнегреческих тиранов для обличения деспотизма XVI в., прилагает описания войн, репрессий, социальных волнений древности к современным ему ситуациям. Другим источником литературных образов для него выступают тексты авторов XVI в., при этом в качестве прообраза завоеваний Ивана Грозного выступают Итальянские войны (1490—1559).
Вместе с тем нельзя сказать, что О деборн списывал целыми страницами. Его манера использования чужих сочинений — бриколаж, контаминация фраз из разных источников. Судя по разнообразию привлечения материала, объединения в одном фрагменте цитат из разных текстов, Одерборн преследовал цель создать яркий, производящий впечатление на читателя нарратив. Залог этого впечатления он видел в использовании


260
Приложения
уже зарекомендовавших себя текстов авторов, писавших в Античности и в эпоху Возрождения на сходные темы. Историческая фактура подгонялась под имеющиеся литературные образцы, а мысль выражалась через цитирование ярких афоризмов. Герои повествования Одерборна действуют как шаблонные, стереотипные персонажи, имеющие аналоги и прототипы в античной и ренессансной литературе.
В связи с этим возникает вопрос о месте сочинения Одерборна среди других книг, написанных и опубликованных в Европе в XVI в. Это первое печатное сочинение, позиционированное автором как жизнеописание правителя Московии.
Строго говоря, его можно было бы назвать вторым, потому что около 1582 г. была написана «История о великого князя московского делах» русского эмигранта в Речи Посполитой Андрея Курбского24. Оно ближе к ренессансной, а не древнерусской литературной традиции, поэтому произведение беглого князя может рассматриваться в европейском историографическом контексте. Но, во-первых, «История...» Курбского так и не была опубликована до XIX в., поэтому её влияние на историческую мысль XVI—XVII вв. оказывается очень ограниченным. Во-вторых, Курбский писал на кириллице, по-русски, что исключало из числа его читателей западноевропейцев. Это не «первая западная биография первого русского царя». Курбского на кириллице в списках могли читать в России, в землях Великого княжества Литовского, наверное, немного в Польше. Читательская аудитория Одерборна совершенно иная: это печатная книга, имевшая хождение куда более широкое, чем рукопись. Она была доступна читателям прежде всего в германских землях, в Прибалтике, Швеции, Польше, в меньшей степени в Великом княжестве Литовском (где как раз элита могла слышать о сочинении Курбского), и её совсем не знали в России. Всё это позволяет отдать пальму первенства Одерборну, как автору первой печатной биографии российского монарха, получившей обширную аудиторию в Европе.
Биографический жанр в XVI в. имел значительное распространение. Его источником были как классические античные биографии (которые стали публиковаться с момента появления книгопечатания), так и католи-
24 Курбский А. История о делах великого князя Московского / Изд. подгот. К. Ю. Ерусалимский. М., 2015.


Л. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна?
261
веская агиография25. Светская биография получает развитие в эпоху прежде всего в Северной Италии26 и распространяется вместе с развитием Ренессанса в другие страны Европы. XVI век ознаменовался развитием национальных биографий, которые сменили универсализированные для всего «христианского мира» жития святых. Безусловно, это было результатом как Ренессанса, который привнёс восходящие к античности гуманистические идеалы в историописания, так и Реформации, расколовшей универсум средневековой католической Европы.
Это были биографии-поучения, задававшие политические, нравственные и социальные образцы и идеалы, биографии как политические аргументы27 в противостояниях, потрясавших Европу в век «экспансии и конфликта» (определение Р. Маккенни)28. По словам К. Шарпа и С. Звикера, герои этих сочинений проживали свою жизнь как театральное представление, поэтому их реальная личность могла оставаться вне репрезентации. Перед нами исторический спектакль, а не фиксация прошлого. Вместе с тем, нельзя сказать, что эти модели и сценарии были только выдумкой и конструктом: в них, несомненно, отражалась коллективная память о герое повествования29, то есть сочинения в жанре «Vita» описывали не столько жизнь предков и современников, сколько то, что в обществе было принято думать об этой жизни.
Однако книга Одерборна, написанная как биография антигероя, то есть антибиография, стоит особо среди сочинений современников. В 1580-е гг. одновременно с «Жизнью Ивана Васильевича» Одерборна были опубликованы жизнеописания других европейских монархов (как бо-
25 Hähner О. Historische Biographik — Die Entwicklung einer geschichtswissenschaftlichen Darstellungsform von der Antike bis ins 20. Jahrhundert. Frankfurt am Main, 1999; The Biography of the Object in Late Medieval and Renaissance Italy / Ed. by R. Olson, P. Reilly and R. Shepherd. Blackwell, 2006; Weiss J. Humanist Biography in Renaissance Italy and Reformation Germany: Friendship and Rhetoric. Routledge, 2010.
26 Например: Vita Castruccii Ducis: authore Nicolao Tegrimo; praemittitur praefatio ad Ludovicum Mariam Sfortiam Vicecomitem, Mediolani Ducem: accedunt ipsius Castruccii Castracani icon et insignia / / Bibliothèque nationale de France. Departement des manuscrits. Latin 6246. Рукопись оцифрована: https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btvlb9077946h
27 Sharpe К., Zwicker S. Writing Lives. Biography and Textuality, Identity and Representation in Early Modern England. Oxford, 2008. P. 2—5.
28 Маккенни P. XVI век. Европа: Экспансия и конфликт. М., 2004.
29 Sharpe К., Zwicker S. Writing Lives... P. 9—10.


262
Приложения
лее или менее близких современников30, так и средневековых исторических деятелей31). В основном это глорифицирующие произведения, определяющие своих героев как «замечательных людей», или исторические справки описательного, фактологического характера. Разоблачающих биографий, антибиографий в этом ряду немного. В 1584 г. вышла книга о загадке «папессы» Иоанне VIII (о женщине, якобы бывшей римским папой)32. Великим завоевателем изображён Тамерлан33. В 1596 г. вышли иллюстрированные жизнеописания турецких султанов авторства Джона Бойссарда и Теодора де Бри, доведенные до Мурада III (1574—1595)34. Однако эти произведения совсем не похожи на «Жизнь Ивана Васильевича». Получается, что если это биография, то особенная, специфическая, отличающаяся от образцов жанра.
Своим обличительным негативным пафосом книга Одерборна обязана принадлежностью к «иваниане» как целому течению в европейской книжной культуре второй половины XVI в. Под «иванианой» понимают серию сочинений об Иване Грозном и его времени: записки А. Шлихтинга,
30 Ulloa A. de. Vita dellinvittissimo, е sacratissimo Imperator Carlo V. Venetia, 1589; Csanâdi D. Vita Ioannis secundi electi Hungariae régis. Debrecen: Rudolphus Hoffhalter, 1590; Freder H. Vita Caroli IX Galliarum régis ad serenissimvm Poloniae regem Sigismvndvm III etc. Gedani: Jakub Rhode, 1590; Zenocarus C. De vita Caroli qvinti. Antwerpen: G. Sulsenius, 1596.
31 Например, биография Карла Великого: Ubaldini P. La vita di Carlo Magno impe- radore. London: Richard Field, 1599; Einhardus. Vita et gesta Caroli cognomento Magni: in Veterum Scriptorum, qui Caesarum et Imperatorum Germanicorum res ... mandarunt. Francofurti, 1584; или сочинения о Генрихе IV: Reineccius R. Historia De Vita lmp. Cæs. Henrici IIII. Avg. Et Hiltebrandi, Pontificis Rom. Cognomento Gregorii VII. circa ea tempora, quibus vterque vixit, conscripta. Francofvrti: Apud Andream Wechelum, 1581; Wurstisen C. Germaniae historicorum illustrium, quorum pleri[que] ab Henrico IIII imperatore usque ad annum Christi. Francofurdi, 1585; о Карле IV: Vecerius C. Commentarivs de rebvs gestis Henrici VII. imp. & alter de vita Caroli IIII. ab ipso Carolo conscriptus: tum de eodem oratio funebris, habita à lohanne, archiepiscopo Pragensi. Helmaestadii, 1585.
32 Historia ac vita Joannis VIII romani pontificis, virum primum simulantis, postra sexum suum partii in publica via editio prodentis a jesuitarum technis et imposturis vindicatae. Cosmopoli, 1584.
33 Perondino P. Magni Tamerlanis Scytharum Imperatoris vita. Ambergae: Ex Typo- graheio Forsteriano, 1597.
34 Boissard J., Bry Th. de. Vita et leones Sultanorum Turcicorum, Principum Persarum aliorumq ab Osmane ad Mahometem II. in antiqvis Metallis effictæ. Francofurti ad Moenum, 1596.


А. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна?
263
Г. Штадена, И. Таубе и Э. Крузе, Я. Ульфельда, П. Юстена, Р. Ченсло- ра, А. Дженкинсона, Дж. Горсея, Дж. Флетчера, А. Гваньини, М. Стрый- ковского, Р. Генденштейна, Б. Рюссова, Фр. Неинштедта и др., а также более 80 «летучих листков» и газет, посвящённых Московии, в основном связанные с сюжетами Ливонской войны. Такого концентрированного интереса к России и её правителю на Западе до второй половины XVI в. не было никогда.
При этом изменилась оптика авторов: если в сочинениях конца XV— первой половины XVI в. (которые относят к эпохе «открытия Европой России») есть как критические взгляды, так и апологетика российских порядков (у Альберта Компенского, Иоганна Фабри и др.), то «иваниа- на» — это однозначное господство трактовки России как «антиЕвропы». Безусловно, это было связано с ливонским вопросом, военным конфликтом Москвы с западными странами (Ливонией как провинцией Священной Римской империи, Швецией, Данией, Польшей и Литвой), отказом русских монархов принять католическую унию. Переломным моментом здесь был выход «Записок о Московии» Сигизмунда Герберштейна в 1549 г., где было обосновано понимание России как врага «христианского мира». Дискурсы, заложенные Герберштейном, в дальнейшем воспроизводились при оценках России вплоть до Нового времени35.
Здесь надо подчеркнуть, что анализ такого явления, как «иваниана», не должен сводиться к констатации, «хорошо» или «плохо», «правдиво» или «клеветнически», «достоверно» или «недостоверно» иностранцы пи-
35 Литература о сочинениях иностранцев о России XVI в. огромна, назовем только самые важные обзорные работы. Подробнее см.: Бочкарев В. Н. Московское государство XV—XVII вв. по сказаниям современников-иностранцев. Пг., 1914; Ключевский В. О. Сказания иностранцев о Русском государстве. М., 1993; Kappeler А. Ivan Grozny im Spiegel der ausländischen Druckschriften seiner Zeit. Ein Beitrag zur Geschichte des westlichen Russlandbildes. Frankfurt/M., 1972; Ott T. «Livonia est propugnaculum Imperii»: Eine Studie zur Schilderung und Wahrnehmung des Livländischen Krieges (1558—1582/83) nach den deutschen und lateinischen Flugschriften der Zeit. München, 1996; Кудрявцев О. Ф. Жизнь за царя: Русские в восприятии европейцев первой половины XVI в. // Россия в первой половине XVI в.: Взгляд из Европы / Сост. О. Ф. Кудрявцев. М., 1997. С. 6—34; Рое M. A People Born to Slavery: Russia in Early Modern European Ethnography, 1476—1748. Ithaca, 2000; Mund S. Orbis russiarum: Genèse et développement de la représentation du monde “russe” en Occident à la Renaissance. Genève, 2003.


264
Приложения
сали о России36. Очевидно, что в силу ограниченности информации и зависимости её трактовки от дискурсов эпохи их сочинения содержат множество искажений и неточностей. Констатация этого факта нам мало что дает в исследовательском плане. Важно понять, не в чём они ошибались, а почему именно так, исключительно в негативном ключе, преподносили материал.
Сегодня в историографии существует концепция, восходящая корнями, к сожалению, к малоизвестной работе Дитера Гро37. Согласно ей, негативное изображение Московии как скопища пороков было связано не столько с рефлексией русских порядков (европейца XVI столетия, эпохи религиозных войн, вряд ли можно было удивить жестокостями, казнями и произволом правителей), сколько с ролью, которая была отведена европейской мыслью стране, отказавшейся от союза с Западом, от католической унии, и тем самым поставившей себя вне границ «христианского мира». Когда европейцы писали о России, они писали как бы о себе, но по принципу «от противного» — создавался образ страны-антиЕвропы, в котором воплощалось всё негативное, отрицательное, чего не хотели видеть у себя в Европе.
Всё это представлено в сочинении Одерборна: через разоблачение «тирана-Московита» он стремился продекларировать определённые ценности (некоторые из них мы бы сегодня назвали «европейскими») и позиционировать их как ценности высшего порядка, которые должны лежать в осно-
36 Ср., например: Морозова Л. Е. Иван Грозный глазами современников. М., 2022.
37 Croh D. Russland und das Selbstverständnis Europas. Neuwied, 1961. Развитие высказанных им идей см.: Klug Е. Das “asiatische” Russland. Ueber die Entstehung eines europäischen Vorurteils // Historische Zeitschrift. 1987. N. 245. S. 265—289; Филюшкин А. И. Как Россия стала для Европы Азией? // Ab Imperio. 2004. № 1. С. 191— 228; Он же. Изобретая первую войну России и Европы: Балтийские войны второй половины XVI в. глазами современников и потомков. СПб., 2013. Применительно к Новому времени очень близкая концепция представлена в известной книге Л. Вульфа: Вульф Л. Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения. М., 2003. В целом этот подход восходит к исторической имагологии Э. Саида {Said Е. Orientalism. New York, 1978. P. 1, 7); ср. в недавно опубликованном русском переводе. «Восток помог Европе (или Западу) определить по принципу контраста свой собственный образ, идею, личность, опыт» (Саид Э. Ориентализм: Западные концепции Востока / Пер. А. В. Говорунова. СПб., 2006. С. 8).


А. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна?
265
ве устройства мира. Материал русской истории для него — иллюстрация, доказательство своих идей. Это не значит, что все в его сочинении — вымысел, но следует учитывать, что отбор материала и логика его изложения были подчинены главным идеям и подходам «иванианы» как направления исторической мысли. По отбору и способам подачи материала произведение Одерборна — прежде всего литературный памятник пропаганды (насколько понятие пропаганды применимо к XVI в.).
Стоит также обратить внимание на немецкий перевод книги. М. Алешин высказал мнение, что немецкий перевод трактата Одерборна, выполненный Генрихом Рэтелем, по сути, является самостоятельным произведением, только основанным на труде Одерборна. Он считает, что немецкие издания 1588, 1589 и 1596 гг. должны быть атрибутированы в первую очередь Рэтелю, а не Одерборну38. На наш взгляд, нет оснований отказывать немецкому пастору Одерборну в авторстве книги, переведенной с латыни на его родной немецкий язык. Но некоторые новые нюансы в тексте неизбежно возникали.
Обратим внимание, как звучит немецкий заголовок издания 1588 г.: «Чудесное, страшное, неслыханное повествование и правдивая история...» («Wunderbare, erschreckliche, unerhörte Geschichte und wahrhaffte Historien...»). И можно ли сравнить произведение Одерборна с другими издававшимися в те годы «Чудесными историями»? О чём они?
Заголовки «Wunderbare Geschichte» («Чудесная история») и « Erseh - röckliche Geschichte» («Ужасная история») встречаются в немецких изданиях XVI в. в текстах, посвящённых чудесам, поучительным историям с религиозным подтекстом (о Реформации39, об одержимых дьяволом40,
38 Алёшин М. Трактат Генриха Рэтеля «О жизни Ивана Васильевича» 1588 г.: проблема авторства // Вестник РГГУ. Сер.: История. Филология. Культурология. Востоковедение. 2012. № 21. С. 72—82; Он же. Экземпляры трактата Генриха Рэтеля «О жизни Ивана Васильевича» в отечественных книгохранилищах / / 150 лет на службе науки и просвещения: сборник материалов Юбилейной международной научной конференции, Москва, 5—6 декабря 2013 г. М., 2014. С. 279—287.
39 Probst J. Ain erschrockliche geschieht wie etliche Ditmarschen den Christlichen prediger Haynrich von Zutfeld newlich so jemerlich vmb gebracht haben: in einem Sendbrieff Doctor Martino Luther zugeschriben im jar: MDXXV. Augsburg: Steiner, 1525.
40 Neuber V. Ein Grawsame erschröckliche vnd wunderbarlich geschieht oder newe zeytung, welche warhafftig geschehen ist, inn disem 1559. Jar, zur Platten, zwo meyl weges vom Joachimsthal, aida hat ein schmid ein Tochter, die ist vom bösen feyndt dem Teuffel eingenummen, vnd besessen worden. Nürnberg, 1559; Erschröckliche gantz warhafftige


266
Приложения
о призраках41, о чудесных видениях в Небесах42 и т. д.). Такие заголовки использовались в «летучих листках», посвящённых нападению Ивана Грозного на Ливонию43, убийству 24 евреев в 1579 г.44 «Ужасные газеты» выходили о наводнении в Нидерландах и Брабанте в 1570 г.45, о преступниках, убивших 124 человека46, и т. д. Довольно много «ужасных историй» издавалось о преступлениях (как уголовных, так и религиозных), природных бедствиях, моральных коллизиях.
Заголовок «wahrhaffte Historien» («истинная история») встречается в сочинениях, посвящённых увлекательным и поучительным для читателя сюжетам (например: «Избранные, прекрасные, запоминающиеся и правдивые истории от самых заслуживающих доверия, старых и новых исто-
Geschicht, welche sich mit Apolonia, Hannsen Geißlbrechts Burgers zu Spalt inn dem Eystätter Bistumb, Haußfrawen, so den 20. Octobris, anno 82. von dem bösen Feind gar hart besessen, vnnd doch den 24. gedachts Monats widerumb durch Gottes gnädige Hilft, auß solcher grossen Pein vnnd Marter entlediget worden, verlauffen hat. Ingolstatt, 1584.
41 Grosse H. Magica, Dasz ist: Wunderbarliche Historien von Gespensten vnd mancher- ley Erscheinungen der Geister, von zauberische Beschwerungen. Eisleben, 1600.
42 Warhafftige vnd Erschröckliche geschieht, welche jetzunt gesehen ist worden am hellen Himel inn einem Dorffe genandt Stoltz, im Voigtlande, ein virteyl Meyl wegs von Elsterberge gelegen. Erdfurdt, 1568; Warhafftige vnd erschröckliche Newe Zeittung von dem gewaltigen vnd grawsamen Erd|beben Wasserguß vnd Blutregen so vber die Stadt Lüdich geschehen den 20. tag Junij/ in diesem 88. Jar wie in die 1800 Menschen jemmerlich sind vmb jhr leben kommen. Corthois, 1588.
43 Sehr Growliche, erschröckliche, vor vnerhörte, warhafftige Newe zeyttung, was für grausame Tyranney der Moscouiter, an den Gefangnen, hinweggefürten Christen auß Lyfland, beydes an Mannen vnd Frawgeen, Junckinnd Krainen zufuget, Beyneben angezeygt. Nürnberg : Kreydlein, 1561.
44 Thurneysser zum Thurn L. Ein warhafftige vnd Erschröckliche Geschieht, so sich begeben hat den andern tag Junij, auff Sant Marcellin tag, zu Franckfurt an der Ader, wie man 24 Juden verbrendt hat, vnd wie sie schröckliche ding bekandt haben, wie sie auch nach Keiserlichem Rechten gericht worden. Franckfurt an der Ader, 1579.
43 Jemmerliche und erschröckliche zeittung, auß Niderland, Brabant, Hollandt, Seelandt, Flandern und Frießlandt, Nemlich, von dem schädlichen und erbermlichen schaden. S. L, 1570.
46 Erschröckliche Zeytung, von zweyen Mördern, mit namen Martin Farkaß, vnnd Paul Wasansky, welche in die hundert vnd vier vnd zweintzig Mord gethan, vnnd in disem 1570. Augspurg, 1570.


А. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна?
267
риков...»47). Это мог быть рассказ о войнах с турками48, о завоеваниях испанцами индейцев в Новом Свете49, о войнах Священной Римской империи50. «Правдивая история» или «правдивое описание» применялись к «обзорам земель» (например, в конце XVI в. вышли такие «правдивые описания» Силезии51, Пруссии52 и др.).
«Правдивая история» Одерборна, таким образом, вписывается в ряд сочинений, главной чертой которых является их занимательность, увлекательность для читателя. Отсюда и близость стиля к «летучим листкам», отсюда созвучие риторических приемов и селекции материала, акцент на преступлениях, прегрешениях, ужасах и т. д. Это не значит, что в России времен Ивана Грозного не было преступлений, а Одерборн их все придумал, — но это значит, что его оптика была изначально задана определёнными литературными тропами53, присущими жанру популярной печатной
47 Meier S. Nucleus historiarum, oder auserlesene, liebliche, denckwürdige und wahrhaffte Historien aus den glaubwürdigsten, alten und newen Geschichtschreibern, in gewisse Classes und Locus communes zusammen gezogen. Hamburg, 1599.
48 Geuffroy A., Höniger N. Türckische Historien und wahrhaffte Geschichten. Basel, 1578.
49 Benzoni G. Der Newenn Weldt und indianischen Königreichs: newe unnd wahrhaffte History, von allen geschichten, handlungen, thaten, strengem vnnd ernstlichem Regiment der Spanier gegen den Indianern. Basel, 1579.
50 Goltzius Нд Amman J.; Ringmann M. Keyserische Chronick: darinne wahrhaffte eigentliche und kurtze Beschreibung, aller unnd jeder deß heyligjen Römischen Reichs Keyser Ankunfft, Geschlecht, Leben und Regierung Franckfort am Mayn. Feyerabend, 1588.
51 Curaeus J.; Möller L.; Rätel H. Schlesische General Chronica: Darinnen Warhaffte eigentliche vnd kurtze Beschreibung des Landes Ober vnd Nider Schlesien. Leipzig, 1585. Заметим, что к составлению текста Силезской хроники имел отношение тот же Г. Рэ- тель, который переводил сочинение Одерборна.
52 Schütz С. Historia rerum Prussicarum: das ist wahrhaffte u. eigentl. Beschreibung d. Lande Preußen, jrer Gelegenheit, Namen und Teilunge von d. eitesten Königen an, derselben Regierung und Heidnischer Auffopfferung, auch vom Ursprung d. Deudschen Ordens. Zerbst, 1592.
53 Под тропами понимаются особенности стиля использования лексики и фразеологизмов, которые формируют способ изложения материала и придания ему смыслов. Например, тропами считаются метафора, синекдоха, ирония, каламбур (игра слов), сравнение, гипербола, перифраз, эвфемизм и т. д. Именно в использовании сходных тропов состоит родство текста Одерборна и немецких печатных «чудесных историй». О зависимости содержания исторического текста от используемых автором тропов см.: Уайт X. Метаистория. Екатеринбург, 2004.


268
Приложения
новостной литературы Германии второй половины XVI в. Способы построения сюжета, способы доказательства, подтексты, вытекающие из повествования, — всё это вольно или невольно Одерборн взял из печатных «чудесных историй» (скорее, невольно — он просто был в них начитан и взял за образец жанра). Контексты «иванианы», насыщенные описаниями злодейств, убийств, преступлений Ивана Грозного на фоне общего представления о «неправильности» московитов-схизматиков, давали Одербор- ну обильный материал в избранном им направлении.
При этом примечательно, что изначальный латинский текст сам автор отнёс к биографии — «Vita». Принципиальная черта жанра биографии в раннее Новое время — его нестабильность, отсутствие канона, легкость перетекания из одного жанра в другой34. «Чудесные истории» немецких «летучих листков» — это ведь тоже зачастую биографии, очерки жизни преступников, людей, одержимых дьяволом, героев приключений и жертв гонений и преступлений.
Данные уточнения жанра и стиля и установление контекстного ряда необходимы для понимания текста Одерборна. Когда мы называем его сочинение «биографией», мы относим его к тому, что сегодня понимается под биографическим жанром. А это, как мы показали выше, не совсем так. Его произведение более близко к «чудесным» и «страшным» «историям» популярной печатной литературы XVI в. и к «иваниане» как особому направлению европейской мысли, воплощённому в нарративе.
54 Sharpe К., Zwicker S. Writing Lives... P. 8.


В. В. Рыбаков
ЯЗЫК И СТИЛЬ СОЧИНЕНИЯ ПАУЛЯ ОДЕРБОРНА
В отношении языка и стиля «Жизнь Ивана Васильевича» едва ли предоставит филологу интересный материал. Конечно же, язык Одерборна имеет ряд особенностей, характерных для гуманистической латыни, но этим всё и ограничивается. Вероятнее всего, прочитав пару десятков книг итальянцев, французов и немцев, получивших хорошее университетское образование во второй половине XVI в., а затем ознакомившись с «Жизнью Ивана Васильевича» Пауля Одерборна, вы скажете, что перед вами ещё одна книга того же рода, радикально ничем от прочих не отличающаяся. Учитывая широкомасштабные заимствования из «Жизни папы Льва X» Паоло Джовио, вы, возможно, даже заключите, что Пауль Одерборн — прямой эпигон своего знаменитого итальянского тёзки, у которого он берёт целые предложения со всей их синтаксической структурой, при этом заменяя половину слов так, чтобы получившаяся фраза служила целям другой книги и другого автора.
Когда Джовио делает маленькое нововведение — изобретает метафору, дабы заострить сюжет и придать стремительность изображаемой им сцене (но использует этот приём вовремя и к месту), Одерборн, как и полагается эпигону, копирует понравившийся образ и начинает применять его часто и где придётся. Джовио описывает поход Гастона де Фуа в сторону Брешии и, подчёркивая быстроту совершающихся событий, употребляет (единожды во всём своём сочинении!) выражение «raptato exercitu», букв.: «схватив войско» (Ciovio. Р. 44), а Одерборн заимствует это выражение и вставляет увиденный у образцового писателя «цветок красноречия» в своё повествование четырежды — говоря об Иване Васильевиче, который возвращается из неудачного похода против Казани (Одерборн. 2, 5) или


270
Приложения
спешит на бой в Астрахань (Одерборн. 2, 16), о шведском короле Густаве Вазе, который идёт через Аландский пролив (Одерборн. 2, 61), и о Яне Замойском, который ведёт свои отряды к Заволочью (Одерборн. 3, 52). Другие примеры повторённых несколько раз заимствований из «Жизни папы Льва X» отмечены мной в комментариях к переводу. Вероятно, не все они выявлены — вопрос требует дальнейшего исследования.
Итак, перед нами среднестатистический памятник неолатинской словесности конца XVI в. Наверное, не будет ошибкой сказать, что язык и стиль Одерборна ничем не примечательны, а его литературный замысел и идеологическая подоплёка — незамысловаты и бесхитростны. Однако некоторые стилистические и композиционные особенности «Жизни Ивана Васильевича» всё-таки стоит отметить.
Первое, что бросается в глаза, — это ярко выраженная компилятивность и некоторая небрежность, проявленная при компиляции. Из трёх метафор, которые приходят в голову применительно к сочинению Одерборна, — «пёстрый ковёр», «лоскутное одеяло» или «сборная солянка», — последняя, как кажется, наиболее адекватна, хотя и звучит наименее литературно. Общее стилистическое задание — внести в повествование всевозможные риторические красоты, дабы было поменьше простоты и побольше высокопарности и азианизма, — автор успешно реализовал, но далось ему это ценой множества вставок и более или менее близких к тексту цитирований из «хороших авторов». Выписки из «Эпитомы» Юстина, из биографии Льва X Джовио, из книги Валерия Максима местами как бы дробят текст на отдельные фрагменты, соединённые между собой короткими склейками авторского происхождения.
Несмотря на это, а также на сплошной пересказ Гваньини и Герберштейна (см. ниже), Одерборну удалось добиться связности и единства всего сочинения благодаря довольно логичной композиции целого (книга первая — путь к тирании, книга вторая — преступления тирана, книга третья — наказание и гибель тирана) и общей стилистике, которая имеет узнаваемые авторские черты и выдержана от начала и до конца книги, — включая посвящение брауншвейгскому герцогу и даже перевод «со славянского языка» на латинский речи Яна Рокиты, занимающий добрую треть книги первой.
У читателя не возникает никаких сомнений, что «Жизнь Ивана Васильевича» от первой до последней страницы написана одним и тем же человеком в характерной для него манере. Сколь бы длинные отрывки из


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
271
чужих текстов Одерборн ни брал, он достаточно глубоко их перерабатывал, так что ему удавалось сделать эти лоскуты «своим» текстом. То здесь, то там автор использует одни и те же излюбленные выражения, обороты речи, «заходы», повторяя их по два-три раза, причём в участках текста, отделённых друг от друга многими страницами. Это цементирует повествование.
Есть и конкретные слова, типичные для данного автора. Так, наречие «nequaquam» («никоим образом») он употребляет 56 раз, то есть в среднем один раз на каждые 6 страниц, при том что, например, у Цицерона оно встречается около 30 раз во всём корпусе, следовательно, это весьма редкое слово. Однако его очень любил Джовио, от которого Одерборн и перенял эту стилистическую черту. Для сравнения: наречие «Ьге- viter» («кратко»), довольно употребительное слово, у Цицерона — около 150 раз, у Одерборна — 2 раза.
В жанровом отношении «Жизнь Ивана Васильевича» представляет собой объединение двух традиционных жанров — биографии и истории, как это обычно и бывало в случае с жизнеописаниями правителей. Античные классики оставались вечным образцом для биографов и историков эпохи Возрождения, что в полной мере применимо и к Паулю Одерборну — «интеллектуалу» из Великого княжества Литовского, где развитие новой, ренессансной университетской культуры во второй половине XVI в. только начиналось, вследствие чего творчество здешних писателей отдавало провинциализмом.
От античной биографии у него идёт общая схема повествования и многие loci communes. Схема эта примерно такова: обобщённая моральная оценка героя — рассказ о его происхождении, рождении и детстве, некоторых чертах личности — характеристика деятельности в целом, которая как-то связывается с характером, — внешнеполитическая деятельность государя — внутриполитическая деятельность государя — знамения грядущей кончины — обстоятельства смерти и погребения — дополнительная информация о личной жизни и нравах (с уклоном в большую интимность) — общий моральный вывод. От исторического жанра — географическое введение (хорография), подробное описание войн, выстроенных одна за другой последовательно и в логическом порядке (в книге второй это Казанская война, Астраханская война, Ливонская война, Полоцкая война, Шведская война), речи полководцев перед воинами (в том чис-


272
Приложения
ле татарских «полководцев»), государственных деятелей перед народом (речь дьяка Андрея Щелкалова перед москвичами после поражения русских в крепости Сокол), священнослужителей перед государем (речи Поссевино, речь митрополита во время венчания Фёдора Ивановича на царство), философские рассуждения о судьбах народов и их правителей, периодические ссылки на источники полученных автором сведений («доказательства истинности»).
Таким образом, «Жизнь Ивана Васильевича» — гибрид двух классических жанров. Однако ни для одного из этих жанров не характерна вставная проповедь, которая присутствует у Одерборна в книге первой, и внезапный обрыв нарратива в конце сочинения, когда произведение заканчивается без всякого формально выделенного эпилога — просто прекращается последовательное изложение событий, пускай по смыслу читатель и улавливает главный итог: дурной правитель умирает, а ему на смену приходит добрый правитель, в результате чего беды и несчастья подданных, а также соседних народов прекращаются. Разумеется, античности не была присуща и идея провиденциализма, которая, хотя и не в особо утрированной и навязчивой форме, проводится ковенским пастором.
Весь труд Одерборна разделён на три книги, объём которых сопоставим, но всё-таки не одинаков. В латинском оригинале книга третья больше первой на одну пятую, а первая больше второй на одну десятую, то есть, по грубой прикидке, книги первая и вторая весьма близки по объёму. Итак, последняя, книга третья — самая длинная, вероятно, такой её сделали вставные сюжеты, не имеющие прямого отношения к Ивану Васильевичу: бунт женщин в Москве (Одерборн. 3, 38—42), заговор Григория Ости- ковича (Одерборн. 3, 44—45), религиозные волнения в Вильне (Одер- борн. 3, 67—70), религиозный диспут Одерборна с неким мусульманином, бывшим христианином (Одерборн. 3, 138—140). Без этих вставок книга третья сравнялась бы по объёму с двумя первыми.
Идеологическая программа автора раскрывается в типичных для традиционной трёхчастной композиции местах (начала и концы отдельных книг и сюжетных рубрик). Это начало книги первой (Одерборн. 1, 1—3) и короткий фрагмент после рассказа об отце главного героя (Одерборн. 1, 28—29); затем — начало книги второй (Одерборн. 2, 1), место окончания рубрики о «внешней политике» и начала рубрики о «внутренней политике» (Одерборн. 2, 49; 63—64) — любопытно, что сама эта рубрика разорвана на две неравные части рассказом о войне против Полоцка и


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
273
войне со шведами (Одерборн. 2, 55—62), и, наконец, это начало книги третьей (Одерборн. 3, 1—2) и отдельные отрывки ближе к концу всего сочинения (Одерборн. 3, 102; 106; 109; 131). Все перечисленные «идеологические места» имеют переклички друг с другом, иногда содержат в себе не только смысловые, но и текстуальные совпадения. Изложение событий после смерти Ивана Васильевича (Одерборн. 3, 132—147) уже выходит за рамки биографического жанра и ближе к жанру «истории», поэтому финальный идеологический вывод собственно «жизнеописания» содержится в 131-й главе книги третьей — весьма далеко от её конца: «сама религия, сами алтари, надо думать, содрогнулись, когда стали свидетелями гибели этого чудовища, — и [только] благодаря его уходу смогли сохранить свою законную силу». Помогают Одерборну в его наиболее общих программных заявлениях два автора — это Эразм Роттердамский и Валерий Максим (см. цитаты и ссылки в подстраничных сносках к переводу).
Основное конкретное содержание «Жизни Ивана Васильевича» — это всё же внешняя и внутренняя политика Василия III, Ивана IV и Стефана Батория, а не идеологемы и не критика нравов, как могло бы показаться из моих предшествующих рассуждений. Просто, как было упомянуто, «байки» и «сплетни» (о Соломонии Сабуровой, о брате Ивана Васильевича Юрии ит. п.) попадают у Одерборна в рубрику «внутренней политики», и, скажем, басня о строительстве города Орёл (Одерборн. 2, 87) по понятиям тогдашней аудитории — это не только рассказ о жестокости царя, или рассказ о каннибализме, или рассказ о суровой казни, но и рассказ о возведении оборонительной крепости, то есть, так или иначе, сообщение о «политической деятельности» государя. В этом смысле можно сказать, что «Жизнь Ивана Васильевича» получилась более «историей», нежели «биографией».
Только в книге третьей, где автор повествует о лучше ему известных событиях (трёх войнах Стефана Батория 1579, 1580 и 1581 годов), он более или менее спокойно и нейтрально (по стилю, но не по политическому уклону) излагает ход событий и последовательно перечисляет военные победы польского короля (исключением является зачин, немного напоминающий гомеровский «список кораблей», — Одерборн. 3, 26—28). В книгах первой и второй, а также в ряде сцен, изображённых в третьей книге, Одерборн стремится нарисовать яркие и эмоциональные, разукрашенные риторикой «батальные полотна», рабочим материалом для которых ему


274
Приложения
послужили внешние источники — Юстин, Джовио и Осорио. Из трёх этих авторов заимствуются прежде всего куски, подходящие для речей (полководцев, государей и духовных лиц). Названные эксцерпты, с разной степенью переработки, Одерборн включает в своё сочинение.
В качестве одного из немногочисленных примеров того, что можно было бы назвать «литературным приёмом», рассмотрю здесь рассказы об осадах городов Василием III, которые приведены в первой книге «Жизни Ивана Васильевича».
Композиция книги первой довольно проста. Сначала идёт идеологически нагруженный «пролог» (главы 1—3); далее следует хорография Московии, в целом заимствованная у Александра Гваньини (главы 4—17); затем — биография Василия III — отца главного героя, в целом заимствованная у Сигизмунда Герберштейна (главы 18—42); детство и общая характеристика самого Ивана IV (главы 43—59); описание религии русских, составленное, видимо, по мотивам написанного ранее отдельного произведения Одерборна (главы 60—68); вопросы царя к Яну Роките (главы 69—73) и ответная речь Рокиты (главы 74—107). Последние два элемента композиции, взятые вместе, чрезмерно велики и, как следствие, выглядят чужеродной вставкой (каковой они фактически и являются, ведь это перевод на латинский со «славянского» самостоятельного сочинения, чьим автором сам Одерборн не был) или же отступлением, которое перегружает восприятие читателя и лишает надлежащей соразмерности целое. От речи Рокиты в конце книги первой сделан несколько искусственный переход ко второй книге: упомянуто, что проповедник произносил речь в присутствии польских послов (выше, в главе 68-й книги первой, прямо сказано, что Рокита сопровождал их миссию), а уже книга вторая начинается словами: «Послы вернулись в Польшу» — и далее Одерборн строит новое последовательное повествование как бы с этого момента (1570 г.).
В «хорографии Московии» перечисляются области и части державы, от которых московский государь получил свои титулы. Этот перечень взят у Гваньини, но Одерборн делает некоторые примечательные добавления от себя. Когда он пишет о Смоленске (глава 9), о Великом Новгороде и о Пскове (глава 12), то подробнее, чем в других случаях, рассказывает об их завоевании московскими князьями. И это не случайно, потому что в дальнейшем, распространяя уже однажды упомянутые подробности из истории этих городов, Одерборн в деталях излагает их покорение Василием III —


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
275
в той части первой книги, где повествуется об истории этого правителя (главы 21 — о Пскове, 22 — о Новгороде, 34—36 — о Смоленске). Завоевание Смоленска вплетено в рассказ о бегстве Глинских из Великого княжества Литовского и связанной с этим женитьбе Василия III на Елене Глинской. Поэтому, как видим, сюжет об осаде Смоленска отделён от сюжета об осаде Новгорода целыми двенадцатью главами. Тем не менее можно доказать, что перед нами единая линия повествования, как уже говорилось, выстроенная автором намеренно и свидетельствующая о наличии здесь некоего литературного замысла.
Дело в том, что все три осады под пером Одерборна — подтверждение коварства и вероломства Василия III, описания этих осад — переделка текстов из Юстина и Джовио, так что для реальных сведений в них вообще не осталось места. Автору ничего не было известно о событиях, он, как и в некоторых других случаях (например, в случае с рассказом о завоевании Астрахани в книге второй или о взятии Нарвы Понтусом Делагарди в книге третьей), просто создал литературные фантазии на заданную тему. Задала же эту тему как раз общая концепция: Иван IV унаследовал вероломство от отца, следовательно, требовались примеры постоянного вероломства Василия III — оно по одной и той же модели проявилось трижды при осадах Пскова, Новгорода и Смоленска. А чтобы подкрепить свою концепцию, Одерборн заранее, как бы предварительно, упоминает о тех же осадах городов в «хорографии Московии», словно бы анонсируя более подробные рассказы, которые последуют ниже, однако делает это в противоположной последовательности: Смоленск — Новгород — Псков (очевидно, в согласии с его маршрутом перемещения по географической карте при описании территории Русского царства).
Прослежу развитие предполагаемой концепции в больших деталях. В 54-й главе книги первой Одерборн делает одно из своих программных заявлений об Иване Грозном: «[Иван] Васильевич не только не отказался ото всего лукавства, злокозненности и ненадёжности в словах и делах, которые были свойственны его предкам, но и превзошёл их в этом». Итак, мысль о том, что Иван Грозный по наследству от отца и матери вместе с другими пороками получил также коварство и вероломство, прямо и в декламационной манере провозглашается автором.
Первое, о чём упоминает Одерборн, характеризуя Василия III, — это тоже коварство: «Это был муж великой жестокости, прославившийся более византийским коварством, нежели открытостью чувств» (глава 18).


276
Приложения
Да и вообще отец Ивана Грозного выступает у Одерборна прежде всего как образец и символ вероломства, едва ли не как земное воплощение, или же аллегория, этого отвлечённого человеческого качества. О том, что это своё качество Василий III проявлял среди прочего и на войне, сказано открыто и более чем ясно, а Смоленск, Новгород и Псков (все три города — поимённо) названы жертвами такого вероломства: «А в военном лагере [Василий III] всегда имел при себе большую гору золота, приготовленную, чтобы подкупом и предательством брать города. Вследствие этого он, бывало, успешно заканчивал войны тем, что развращал людские сердца щедрыми подарками. Ведь и под Смоленском он победил врагов в большей мере деньгами, чем силой оружия. Похожие подлые приёмы использовал он против Пскова и Новгорода» (глава 20). Рассказав в главах 21—22 о завоевании Пскова и Новгорода, Одерборн в 23 главе снова вспоминает о лукавстве Василия III: «И только лишь против казанских татар двоедушный тиран безуспешно применял своё коварство» — затем следует рассказ о войне с казанскими татарами (который, кстати, тоже в значительной мере компилятивен).
Подытожу: в «Жизни Ивана Васильевича» осады городов Смоленска, Новгорода и Пскова — это доказательства вероломной натуры Василия III. Если же прочитать вышеприведённый пассаж из 20-й главы внимательнее, то можно отметить, что слова «ведь и под Смоленском» отсылают к сделанному Одерборном ранее упоминанию об осаде Смоленска — тому первому упоминанию, которое обнаруживаем в «хорогра- фии Московии» (глава 9) и которое весьма эмоционально: «А что если и власть над Смоленском украшает титул варварского государя?! Этот город предательством добыл ему Михаил Глинский». За этими словами идёт более подробное изложение событий, включающее и бегство Глинского в Московию, и подкуп им защитников Смоленска, и даже упоминание о битве при Орше, которая представлена как ответный удар литовцев московитам, чтобы отомстить за преступление предателя Глинского. Других столь же подробных описаний политических событий нет применительно ни к одному из городов Московии, перечисляемых в хорографии. Очевидно, что случай со Смоленском — особый, и предварительное изложение истории этого города в хорографии должно было подготовить читателя к гораздо более подробному и пространному, исключительно картинному, описанию осады Смоленска Михаилом Глинским, которое можно найти в главах 34—36 книги первой.


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
277
Столь же необычную для рамок «хорографии Московии», хотя и меньшую, чем в случае со Смоленском, детализацию политической истории встречаем при упоминаниях Новгорода и Пскова (глава 12). О Новгороде говорится: «...Василий воевал с епископом этого города Феофилом, уничтожил его войско и подчинил всё это государство своей власти». А о Пскове: «Он был предан Василию [тамошними] священнослужителями и перешёл под его власть». Таким образом, из 20-й главы читатель узнаёт, что покорение Смоленска, Новгорода и Пскова объединяют «подлые приёмы» завоевателя, а из 12-й, что и в Новгороде, и во Пскове Василий III воевал с людьми церкви — в одном случае с «епископом Феофилом», в другом — с некими абстрактными «священнослужителями».
Если суммировать все приведённые наблюдения, можно утверждать, что в первой книге труда Одерборна повсеместно сквозит одна и та же мысль: Иван Васильевич коварен, он унаследовал это от Василия III, последний завоёвывал города подкупом и предательством, что видно на примере городов Смоленск — Новгород — Псков (в «хорографии Московии») или, в противоположном порядке: Псков — Новгород — Смоленск (в биографии Василия III); в случае со Смоленском вероломному государю помог предатель и изменник Михаил Глинский, подкупивший гарнизон, в двух других случах война шла со священнослужителями, но один из них был героем (Феофил в Новгороде), а другие — предателями («священнослужители» в Пскове).
Теперь, когда общий замысел Одерборна относительно «осад городов» Василием III стал понятен, следует рассмотреть сами описания осад — в той последовательности, в которой приводит их автор «Жизни Ивана Васильевича». Это поможет однозначно установить, что перед читателем встают литературные фантазии в чистом виде, авторский вымысел, и никакой реальной информации о ходе завоевания московскими князьями Новгорода, Пскова и Смоленска у ковенского пастора не было.
Вот осада Пскова, 21-я глава книги первой (для удобства восприятия таблица разделена на две части, совпадения выделены курсивом).
Just. 16. 4. 1—11, 16:
Passi sunt inter plurima mala etiam tyrannidem; siquidem cum plebs et tabulas novas et divisionem agrorum
W1585:
Et Plescovienses quidem passi sunt inter plurima mala etiam civilem discordiam, siquidem cum plebs no-


278
Приложения
divitum inpotenter flagitarent, diu re in senatu tractata cum exitus rei non inveniretur, postremum adversus plebem nimio otio lascivientem aux- ilia a Timotheo, Atheniensium duce, mox ab Epaminonda Thebanorum petivere.
Vtrisque negantibus ad Clearchum, quem ipsi in exilium egerant, decur- runt. Tanta calamitatium nécessitas fuit, ut cui patriam interdixerant, eum ad tutelam patriae vocarent.
русский перевод:1
Среди многих других бедствий гераклеотам пришлось перенести также и тиранию... Когда плебс стал неистово требовать отмены долговых обязательств и раздела земель, принадлежавших богатым, и дело это долго обсуждалось в сенате, где никак не могли найти выхода,... в конце концов стали просить помощи против плебса, обнаглевшего от слишком длительного благополучия, у афинского полководца Тимофея, а затем у Эпаминонда Фиванского. После того как от обоих был получен отказ, они обратились к Клеарху,
vas tabulas et divisionem agrorum divitum impotenter flagitaret, diu re in civitate tractata, cum exitus tumultuum non inveniretur, ad postremum praesules et sacerdotes civitatis adversus plebem nimio ocio lascivientem, auxilia a Livoniensium magistro, mox ab Novogrodianis petivere utrisque negantibus, ad Basil- ium, quem ipsi hactenus oppugnav- erant, decurrunt. Tanta discordium insania fuit, ut quem semper hostem habuerant, eum ad tutelam patriae vocarent.
русский перевод:
Псковичи же среди множества бед пережили ещё и гражданскую смуту. Тогда простой народ дерзостно потребовал пересмотреть свои долговые обязательства и переделить поля богачей, и в городе долгое время рассматривали этот спор и не могли найти выхода и прекратить возмущение. Кончилось же тем, что иерархи и священнослужители обратились за помощью против обнаглевшего от долгого безделья народа сначала к магистру Ливонского ордена, потом к новгородцам, а когда и там, и там получили отказ, прибегли к Васи-
1 Русский перевод приведён по изданию: Юстин Марк Юниан. Эпитома сочинения Помпея Трога «Historiae Philippicae» / Пер. с лат. А. А. Деконского, М. И. Рижского; под ред. М. Е. Грабарь-Пассек; коммент. К. В. Вержбицкого, М. М. Холода; вступ. ст. К. К. Зельина. СПб., 2005.


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
279
которого ранее сами же изгнали. Бедственное положение дошло до такой крайности, что они призвали для охраны родины того, кому сами запретили возвращение на родину.
Sed Clearchus, exilio facinorosi- or redditus et dissensionem populi occasionem invadendae tyrannidis existimans, primo tacitus cum Mi- thridate, civium suorum hoste, con- loquitur et inita societate paciscitur, ut revocatus in patriam prodita ei urbe praefectus eius constitueretur.
Postea autem insidias, quas civibus paraverat, in ipsum Mithridatem verterat. Namque cum velut arbiter civilis discordiae exilio reversus esset, statuto tempore, quo urbem Mithri- dati traderet, ipsum cum amicis suis cepit, captum accepta ingenti pecunia dimisit. Atque ut in illo subitum se ex socio fecit hostem, sic ex defen- sore senatoriae causae repente patro- nus plebis evasit et adversus auctores potentiae suae, a quibus revocatus in patriam, per quos in arce conlocatus fuerat, non solum plebem accendit, verum etiam nefandissima quaeque tyrannicae crudelitatis exercuit... in
лию, с которым сами же до того времени воевали. Безумства противоборствующих партий дошли до того, что на защиту отечества призвали того, кого всегда считали своим врагом.
Erat Basilius vir fastu ingenti prae- ditus, ut iis accidit, qui in secundis fortunae flatibus facile contumes- cunt; iamque calamitate vicinorum insolentior et facinorosior redditus et dissensionem civium, occasionem invadendae dominationis existimans, primo tacite cum praesule civitatis per internuncios et munera agit, et inita societate paciscitur, ut prodita urbe profectus (sic) eius constitue- retur.
Postea insidias, quas civibus paraverat, in ipsum praesulem vertit. Namque cum velut arbiter civilis discordiae, exercitum urbi admovisset, statuto tempore quo de componenda pace cum praesule loqueretur, ipsum cum sacerdotibus aliis coepit, cap- tumque et vinculis constrictum in Moschoviam misit, atque ut in illo subitum se ex amico fecit hostem. Sic ex optato rerum successu repente crudelior evasit, et adversus invidos potentiae suae, a quibus aliquando vexatus armis, per quas (sic) saepe repulsus fuerat, non solum gladios distrinxit; verumetiam nefandissima


280
Приложения
servitutem se tyrannicae dominatio- nis cum coniugibus et liberis tradit
quaeque tyrannicae crudelitatis ех- ercuit, civesque in servitutem cum coniugibus, et liberis tradidit.
Но Клеарха изгнание сделало еще более преступным, и он счел, что раздоры среди народа представляют собой подходящий случай для установления тирании. С этой целью он сперва повел тайные переговоры с Митридатом, врагом своих сограждан, а потом, вступив с ним в соглашение, условился, что когда он будет призван обратно в отечество, он сдаст город Митридату и получит от него назначение на место городского префекта. Впоследствии же Клеарх обратил против самого Митридата козни, которые готовил против своих сограждан, ибо, когда Клеарх, как бы в качестве посредника в гражданской смуте, вернулся на родину, он в тот самый день, который был назначен для сдачи города Митридату, захватил в плен его самого вместе с его друзьями и отпустил его на свободу только после получения огромного выкупа. И так же, как Клеарх сразу нажил себе врага в лице [прежнего] со-
Василий же был мужем, наделённым громадным высокомерием, как бывает с теми, кто преисполняются спесью, лишь только им начинает благоволить переменчивая фортуна. Бедствия соседей сделали его ещё наглее и преступнее, и он решил, что эта гражданская распря — удобный случай захватить над ними власть.
Сначала он тайно обменивался с епископом города послами и дарами и, заключив с ним союз, условился, что тот выдаёт город, а он назначает его там своим наместником.
Позднее он обратил те интриги, которые плёл против горожан, против самого епископа. Ибо, как только [Василий] в качестве арбитра гражданской распри подвёл к городу [свою] рать и было установлено время, когда он должен будет переговорить с епископом о заключении мира, он схватил его самого вместе со священнослужителями и пленником в оковах отправил в Москву, по своему обыкновению внезапно превратившись из друга во врага. Желанный ис-


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
281
юзника, так он сам из защитника интересов сената внезапно превратился в покровителя плебса. Он не только стал подстрекать плебс против тех, кто дал ему власть, кто вернул его на родину и предоставил в его распоряжение городскую крепость, но и стал применять против них чудовищные меры как жесточайший тиран... плебс... тем самым предает себя с женами и детьми в рабство правителю-тирану.
ход дела тотчас сделал его ещё более жестоким, так что он не только обнажил меч против ненавидевших его власть [псковичей], которые в прошлом поднимали против него оружие и которые не раз его прогоняли, но и свершил гнуснейшие подлости жестокости и тирании, обратив горожан в рабство вместе с их жёнами и детьми.
Из данной сравнительной таблицы можно сделать простой вывод. Для того чтобы изобразить осаду города Пскова московским внязем Василием III, Пауль Одерборн выписал из 4-й главы 16-й книги «Эпитомы» Юстина одиннадцать с половиной параграфов — сначала подряд 1—И, а затем фрагмент из 16 — и заменил в них отдельные слова, а также добавил от себя одну фразу в середине («Василий же был мужем, наделённым громадным высокомерием, как бывает с теми, кто преисполняются спесью, лишь только им начинает благоволить переменчивая фортуна»). Эта единственная авторская фраза содержит лишь общую моральную характеристику и никаких конкретных сведений. В остальном же создатель «Жизни Ивана Васильевича» следует тексту своего первоисточника, добавляя слово «псковичи», чтобы сделать привязку к контексту; заменяя «тиранию» на «гражданскую смуту» (так как повествует о Псковской республике, где тирании не было), а «прекратить дело» — на «прекратить возмущения»; превращая не названных явно в источнике гераклеотов — в «иерархов и священнослужителей» (в духе своей концепции о «роли священнослужителей», см. выше); замещая Тимофея, Эпаминонда и Клеарха — ливонским магистром, новгородцами и Василием III. «Изгнанник» Клеарх превращается во «врага» Василия, «крайнее бедствие» — в «безумства противоборствующих партий». Итак, первая половина рассказа об осаде Пскова скопирована у Юстина практически полностью, а после неё вставлена единственная авторская фраза, которую я привёл выше.


282
Приложения
Что изменилось по сравнению с источником во второй половине этого рассказа? «Народ» заменяется на «граждан», «тирания» на «владычество». Клеарх сделался «еще преступнее» вследствие изгнания, а Василий III сделался не только «преступнее», но и «наглее» вследствие «бедствий соседей». Клеарх «повёл переговоры» с Митридатом, Василий же вместо этого «обменивался послами и дарами» с епископом города. Соответственно и интриги Клеарх обращает на Митридата, а Василий на «епископа». Первый герой «в качестве посредника в гражданской смуте» возвратился из изгнания, а второй в том же качестве подвёл к городу войско. Клеарх установил время, когда передаст Митридату город, а Василий — время, «когда он должен будет переговорить с епископом о заключении мира». Митридат попадает в плен вместе с друзьями, а епископ — «вместе со священнослужителями». Итог же плена различен: первого выкупают на свободу, и враг его отпустил («dimisit»), а второго бросают в оковы, и враг отправил его в Московию («in Moschoviam misit»). Одерборн убирает префикс («dimisit» — «misit»), в результате смысл слова меняется, но корень и внешний вид фразы остаются прежними (замечу, что подобные нехитрые методы переделки заимствований встречаются в «Жизни Ивана Васильевича» многократно).
Клеарх «из защитника интересов сената внезапно превратился в покровителя плебса», а Василий III вследствие «желанного исхода дела» тотчас сделался «ещё более жестоким». В последнем случае опять же сохранено внешнее сходство фразы, но кардинально изменён её смысл, ср. «sic ex defensore senatoriae causae repente patronus plebis evasit» и «sic ex optato rerum successu repente crudelior evasit» (структура осталась, но содержание совсем иное — это также частый метод работы Одерборна с его первоисточниками). Клеарх учинил тиранию против «тех, кто дал ему власть» и «предоставил в его распоряжение городскую крепость», проявив тем самым неблагодарность, а Василий учинил тиранию против «ненавидевших его власть», тех, «которые в прошлом поднимали против него оружие и которые не раз его прогоняли», то есть московский князь поступил вполне последовательно, а не в противоречии со своими прошлыми делами, как это сделал греческий тиран. У Юстина плебс сам по глупости предал себя тирану «в рабство вместе с жёнами и детьми», а у Одерборна это злодей Василий обращает псковичей «в рабство вместе с их жёнами и детьми».
Несмотря на все перечисленные расхождения, сказать, что автор «Жизни Ивана Васильевича» написал свой собственный рассказ на ос-


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
283
нове чужого, невозможно. Перед нами всё та же повесть о гераклеотах и Клеархе, в которой заменены лишь имена и не имеющие конкретного содержания детали. В результате античная история о гражданах и тиране лишь приобрела «московитский антураж», ибо никаких конкретных сведений, никакой реальной истории или известных ему не понаслышке событий Одерборн в своё повествование не внёс. Можно достоверно убедиться, что оно сконструировано только для того, чтобы дать пример коварства и измены и упомянуть о «священнослужителях», которые играют главную роль как в рассказе о завоевании Пскова, так и в рассказе о завоевании Новгорода, к которому я теперь перехожу. Этот рассказ короче, чем рассказ о Пскове, и составлен он из отдельных цитат, а не является переделкой целого большого пассажа, как в первом случае.
Вот осада Новгорода, глава 22 книги первой (текстуальные совпадения с источниками выделены курсивом).
Just. 24. 1. 2:
...omnes ferme Graeciae civitates
W1585-.
Novogrodii ab eius pâtre iam olim
ducibus Spartanis, velut occasione
subacti fuerant; eo autem tempore in
data ad spem libertatis erectae...
spem libertatis erecti,
Giovio. P. 78: Interim Helvetii...
Sedunensis... cardinalis flagrantis-
et praesulis Theophili flagrantissimis
simis concionibus incitatif ad tuen-
concionibus incitati, armis patriam
dam publicae dignitatis existima-
defendere et proelio decertare
tionem praelio decertare statuerunt.
statuerunt.
Giovio. P. 45: Gasto, coniunctis un-
dique copiis, contra Helvetios pro-
Profectus est contra eos Basilius,
fectus.
qui armis, munitionibus, et denique
Giovio. P. 106: extensis... munitio-
ingenti tormentorum adparatu
nibus, cum toto tormentorum appa-
ratu consedit.
Giovio. P. 72: Ea nunciata clades
Ludovicum... magnopere conterruit.
civitatem vehementer conterruit.
Giovio. P. 78: Is impetus uti re¬
Is impetus uti repentinus пес ex¬
pentinus пес expectatus... ita medias
pectatus, summos, infimosque et
ultimasque atque ipsum maxime
sacratos quoque homines ad arma
regem ad arma excivit. Dimicatum
excivit. Sed dimicatum est a civibus


284
Приложения
est in multam noctem nullo ordine, quum inopinati hostes et nox ipsa conturbatis castris отпет consilii et disciplinae rationem penitus eripe- rent; adeo ut Helvetii felici auda- cia progressif strato equitatu, nobili- ssimisque ducibus aliquot interfectis, ipsoque etiam Francisco rege, qui impigre perturbatam suorum aciem reparare contenderat, multis hasta- rum ictibus репе oppressor intra castra hostium consistere quiescereque minime dubitarint.
nullo ordine, quum inopinati hostes et desperado ipsa conturbatis hominibus отпет consilii et dis- ciplinae rationem penitus eripe- rent. Adeo ut Moschi felici audacia progressif stratis civibus, nobilis- simisque ducibus aliquot interfect'iSf ipsoque etiam Theophilo praesule, qui impigre perturbatam suorum aciem reparare contenderatf multis telorum ictibus репе oppressot intra moenia hostium consistere quiescereque minime dubitaverint.
Если взглянуть на приведённую выше таблицу, становится понятно, что повесть об осаде Новгорода целиком и полностью компилятивна. Автором собраны разные отрывки из «Жизни папы Льва X» Джовио (и один отрывок из Юстина), которые соединены вместе, а названия народов, правителей и церковных иерархов заменены на те, которые требовались Одерборну. «Сьонский кардинал» превратился в «епископа Феофила», «Гастон» в «Василия», «швейцарцы» в «московитов», а «король Франциск» во всё того же «епископа Феофила». В то время как у Джовио «сражались до поздней ночи», у Одерборна вместо этого «сражались граждане». Соответственно в первом случае воинам мешала «ночь», а во втором — «отчаяние». Король Франциск пострадал от «множества ударов копьями», а епископ Феофил от «множества выстрелов». Наконец, «остановились и успокоились» неприятели у Джовио внутри «вражеского лагеря», а у Одерборна — внутри «вражеских стен». Только первая фраза во всём этом рассказе происходит от самого Одерборна. Она-то и остаётся тут единственным правдивым историческим свидетельством: «Новгородцев уже прежде покорил его, [Василия III], отец».
По мысли ковенского пастора, коварство и вероломство московского князя при осаде Новгорода проявилось в неожиданности нападения. Это нападение, говорит он, было внезапным и неожиданным. Именно неожиданность заставила всех жителей схватиться за оружие — даже людей церкви, которым этого делать не подобает и о которых Одерборн в


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
285
другом месте (сообщая о гибели Бертольда Шульте в Ливонии) пишет: «...люди священного сана не должны менять служение вере и созерцание небесного на обязанности по управлению государством» (Одерборн. 2, 27). Таким образом, вымышленная осада Новгорода должна была ещё раз подкрепить многократно повторённый тезис о вероломстве рода Ивана Васильевича, а епископ, как и священнослужители в случае с осадой Пскова, — дополнительная литературная деталь, являющаяся частью всё той же сюжетной схемы о коварстве Василия III в войнах (Псков — Новгород — Смоленск) и усиливающая мотив предательского поведения русских и особенно их князей.
В повествовании об осаде Смоленска (главы 34—36 книги первой) — самом длинном и подробном из трёх — идея предательства воплощена в образе Михаила Пинского. Пинский послан Василием III завоёвывать город и, как и его господин, — хитрец и коварный изменник, предавший родину и выступивший против неё с оружием в руках: «...[его бывшие] сограждане сильно ненавидели и боялись его за то, что он бежал, предав родину» (глава 36). В глазах Пауля Одерборна, который, насколько можно судить, был патриотом Великого княжества Литовского, нападение на Смоленск, конечно, отличается от нападений на Псков и Новгород, так как в его видении Смоленск — это исконно литовский город.
Я упомянул, что эпизод с осадой Смоленска Пинским — довольно длинный, поэтому ради удобства восприятия приведу не одну большую таблицу, а несколько более коротких сравнительных таблиц, сопровождая их краткими пояснениями (текстуальные совпадения с источниками выделены курсивом).
Ciovio. Р. 47:
Nec feroci ingenio alta atque ardua meditanti Fortuna defuit.
Just. 31. 3. 5—6: ... Hannibal, cum ad Antiochum pervenisset, velut deorum munus excipitur, tantusque eius adventu ardor animis regis accessit ut non tam de bello quam de praemüs victoriae cogitaret.
W1585 (Одерборн. 1, 34):
Nec ferocibus viris alta atque ardua in gente barbara meditantibus fortuna defuit.
Exsulantes enim velut deorum munus in Moschovia excepti, tantusque ex eorum adventu ardor barbarorum animis accessit, ut non tam de bello Polonis inferendo, quam de praemüs


286
Приложения
Just, 4. 4. 1: Interiecto deinde tempore... denuo legatos Athenas mit- tunt.
Ciovio. P. 49: eo consilio ut ad expugnandam Rhavennam matura- ret, ratus aut cessuram urbem non multum muro validam magnis viribus oppugnanti, aut si hostes auxilio ire pergerent, adfuturam occasionem universo praelio dimicandi, quam sibi cunctis artibus parandam arbi- trabatur.
victoriae cogitarent. interiecto deinde tempore Basilius Micaelem ad ex- pugnandum Smolenscum misit,
ratus aut cessuram urbem non multum muro validam magnis viribus oppugnanti, aut si hostes auxilio ire pergerent, adfuturam occasionem universo praelio dimicandi, quam sibi cunctis artibus parandam arbit- rabatur.
Эта таблица показывает, что «свой» текст Одерборна в главе 34-й, можно сказать, начисто отсутствует. Автор «Жизни Ивана Васильевича» только поменял или же добавил имена собственные, вставил слова «варварский народ», «варвары», а всё остальное — комбинация подходящих ему цитат из Джовио и Юстина, причём имеется случай переплетения заимствований из двух этих авторов: «ad expugnandum Smolenscum misit» (последнее слово — из фрагмента, цитируемого первым, то есть из Юстина, а первые два слова — из фрагмента, цитируемого вторым, то есть из Джовио). Двинемся дальше.
Ciovio. Р. 49:
Erat enim rebus ferme omnibus superior, tormentorumque praeser- tim apparatu, quae non uti apud Hispanos tardissimis boum iugis, sed insuefactorum ac agilium equorum cervicibus trahebantur. Habebat et levem armaturam equestrem di- midio ampliorem et multo etiam exercitatiorem...
Porro Foiseius Rhavennam delatus, prolatis statim tormentis, tanta vi quassare moenia est adortus, quan-
W1585 (Одерборн. 1, 35):
Erat Linscius rebus omnibus inst- ructissimus, tormentorumque prae- sertim adparatu, quae non uti apud alias nationes tardissimis boum iugis, sed insuefactorum ac agilium equorum cervicibus trahebantur. Habebat exercitum omni armorum ornatu conspicuum, ita ad patriam civitatem delatus, prolatis statim tormentis, tanta vi quassare moenia est adortus, quanta maxime ab ullo alio duce, qui in-


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
287
ta maxime ab ullo alio duce, qui interfuerant, nullibi factum fuisse meminissent. Dirutis nanque mûris et nonnullis hostium in opéré et defensione versantibus ad inge- minatos tormentorum ictus inter- fectis, triplici acie instructa murum subüt, tanta alacritate et contentione militum ut quisque... ante alios efferendo sese praegredi conaretur... Certatum est aliquot horis utrinque vehementissime. Non deerat enim sibi in tanto rerum discrimine Antonius et caeteri duces, qui ab idoneis locis tormenta maiora minoraque incessanter emittebant, et e summis minis sulphureos globos saxaque et ingentes trabes provolvebant.
Giovio. P. 50: Foiseius cum det- rimento repulsus... Davalus Pisca- rius... ab his infaustae militiae primis stipendüs... ducum gloriam aequavit.
terfuerant, ullibi factum fuisse me- minisset. Dirutis namque propug- naculis, et multis hostium in opéré et defensione versantibus ad ingeminatos tormentorum ictus interfectis, triplici acie instructa murum subiit, tanta alacritate et contentione militum, ut quisque ante alios efferendo sese progredi conaretur.
Certatum itaque aliquoties vehementissime et crudelissime. Non deerant enim sibi in tanto rerum discrimine Lithuani, qui ab idoneis locis tormenta maiora minoraque incessanter emittebant, et e summis minis sulphureos saxaque et ingentes trabes provolvebant.
Ita Lincius cum detrimento repulsus, alia rem via aggressus est, et ab his infaustae oppugnationis initiis ad fraudem et dolos confugit.
Можно видеть, что в 35-й главе к длинному последовательному рассказу Джовио о подвигах и неудачах Гастона де Фуа, помимо замены одних союзов и подобных им связок на другие, от самого автора практически ничего не добавлено. Конечно, дважды вставлено имя полководца — Глинский, а также один раз название народа — литовцы. «Испанцы» превращаются в абстрактные «другие народы», «Равенна» — в «отеческий град», в конце же добавлено, что полководец перешёл «к хитростям и коварству». Одерборн снова развивает тему измены, подлости и подкупа, ради которой и появился в его книге весь этот эпизод с осадой Смоленска. Гастон де Фуа «превосходил» врагов почти во всем («erat rebus ferme omnibus superior»), a Глинский «был очень хорошо всем обеспечен» («rebus omnibus instructissimus»), французы и итальянцы сражались «весьма яростно», а московиты и литовцы не только «весьма яростно», но и «весьма жестоко» (возможно, потому, что они — варвары). В первом случае


288
Приложения
пушками были разрушены «крепостные стены», а во втором — «бастионы». Оставшиеся немногочисленные расхождения ещё менее, чем приведённые, отличают копию («Жизнь Ивана Васильевича») от оригинала («Жизни папы Льва X»).
Наконец рассмотрю 36-ю главу — последнюю часть осады Смоленска, где среди прочего обнаруживается речь воевод к гражданам города, которая, как и подавляющее большинство речей у Одерборна, строится на основе уже известного литературного образца.
Ciovio. Р. 50—51:
Erat Foiseius imberbis adhuc et pra- eclara facie maxime decorus, sed... valde terribilis et quod spes ipsas et studia militum vehementer excitabat, dux etiam fortunatus ab omnibus habebatur.
Ciovio. P. 78:
Helvetii... diversis inter se studiis in partes scindebantur...
Ciovio. P. 69: ...disputatur varüs sententiis, an excipienda sint auxilia... Ciovio. P. 49: Sed praecipuum robur erat in Germano pedite vete- rano...
Ciovio. P. 64: ...in partes suas... iuniores cardinales pertraxit.
W1585 (Одерборн. 1, 36):
Erat ille dux eloquens, et summa authoritate maxime insignis, sed ob desertam et proditam patriam civibus valde exosus et terribilis, et quod spes ipsas et studia hostium vehementer debilitare solet, vir etiam in bello fortunatus ab omnibus habebatur. Igitur dum in civitate vulgus in partes scinditur, et quid contra eum hostem agendum sit, variis sententüs disputatur,
Lincius praesidium et militem vete- ranum in quo praecipuum civitatis robur erat, donis et multa pecunia corruptum in suas partes facilime pertraxit.
Ciovio. P. 69: Tum vero Mottimus inter Helveticos duces... de inva- dendis hostibus disserere coepit...
Ciovio. P. 51: lam denique prope ipsum ardentis praelü discrimen erat perventum... multa strage equorum atque hominum édita...
Ciovio. P. 49: Erat enim rebus ferme omnibus superior... Habebat
Tum demum praefecti et caeteri duces vocato in concionem populo edisserere caeperunt:
«lam videlicet prope ipsum ardentis praelü discrimen perventum esse; iam satis magnam stragem equorum atque hominum editam;
Lincium rebus ferme omnibus superior em, habere exercitum dimidio


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
289
et levem armaturam equestrem di- midio ampliorem et multo etiam exercitatiorem... cuique nulli milites stabili et campestri in acie pares futuri viderentur.
Giovio. P. 51: ...Navarrus fatali per- tinacia salutari consilio nequaquam animum inflexit.
Ciovio. P. 44: ...et pro comperto haberent...
Giovio. P. 51: Confisus etenim mirifice militum virtuti et carrorum item munimentis... victoria haud du- bie, nequaquam communicata cum sociis laude, potiturum...
Adiuvit etiam obstinati hominis insaniam suorum tormentorum res- pectus...
ita ut exitiali proposito deserviret, nihil tanta et miserabili equitum clade commoveretur.
...peditatum confestim versus amnem in hostes educeret, se quoque statim cum universo equitatu illaturum signa atque ita disiunctos et in transitu haerentes ac impeditos in flumine facile concisuros.
Giovio. P. 50:
Erat Foiseius... a generosa milita- rique ferocia valde terribilis...
Fata... eum haud dubie vel invitum in eos campos pertrahebant, qui essent et ab eius interitu et ab inusitata cunctisque prope gentibus funesta clade nomen habituri.
ampliorem et exercitatiorem, cui nulli milites stabili et campestri in acie pares futuri videantur.
Non esse igitur fatali pertinacia cum fortuna diutius luctandum, quando pro comperto haberent
Linscium militum suorum virtuti et armis et carrorum item munimentis confisum, nequaquam re infecta ab urbe discessurum.
lam si qui sint qui obstinata insania exitiali repugnandi proposito deser- vire malint, quique nihil tanta et miserabili hominum clade commo- veantur, posse eos peditatum confestim in hostes educere, se quoque cum universo equitatu illaturos signa, atque ita disiunctos et in castris muniendis haerentes ac impeditos Moschos facile concisuros.
Sed Linscium ducem esse a generosa militarique ferocia valde terribilem, cui si fortuna et imprimis Dei voluntas victoriam donet, eos campos, in quos nunc sint egressuri, et ab foedo hominum interitu, et ab inusitata, cunctisque seculis memorabili et funesta clade nomen habituros». Ad earn ducum orationem cives vehe-


290
Приложения
mentissime consternati, deditionem facere statuerunt, et Linscius, qui diutius in obsidione haerendum esse putaverat, opinione celerius oppido et arce potitus est.
Если сравнивать последнюю таблицу со всеми остальными — теми, что были приведены выше, — то сразу заметно разительное отличие. Все рассмотренные до сих пор примеры — это либо один сплошной длинный фрагмент текста, заимствованный целиком и видоизменённый Одербор- ном для своих задач, либо несколько среднего размера лоскутов, сшитых вместе, возможно, то здесь, то там перемежающихся более короткими вставками. В последнем же примере перед внимательным исследователем открывается настоящая мозаика: взяв три страницы текста из Джовио (Ciovio. Р. 49—51), наш автор раздробил их на мельчайшие кусочки, а потом высыпал некую подборку из этих кусочков на стол в невообразимом порядке, добавив к ним ещё несколько подобных же обрывков из других частей «Жизни папы Льва X».
36-я глава книги первой, в противоположность 34 и 35-й главам, — не чужой рассказ о событиях, в котором заменены герои и некоторые обстоятельства, а собственное повествование Одерборна, набранное, как мозаика, из отдельных выражений и коротких синтагм чужого текста (общим числом до полутора десятков), причём кое-где одни и те же заимствования использованы вторично в другом контексте, как, скажем, следующий отрывок: «Erat Foiseius imberbis adhuc et praeclara facie maxime decorus, sed micantibus oculis a generosa militarique ferocia valde terribilis et quod spes ipsas et studia militum vehementer excitabat, dux etiam fortunatus ab omnibus habebatur» (Ciovio. P. 50—51), разные, но частично совпадающие кусочки из которого вставлены в начале и в конце 36-й главы. Кстати, из него же взята и характеристика внешности Ивана Грозного в книге третьей, где упомянуто, что «...маленькие, поблёскивающие от варварской воинственной дикости глазки его придавали ему устрашающий [вид]» (Одерборн. 3, 110: «parvis et micantibus oculis a barbara militarique, ferocia valde terribilis»). Самый конец 36-й главы, как видим, представляет собой собственное изложение Одерборна без всяких цитат из Джовио: «Эта речь предводителей войска повергла граждан в сильнейший трепет, и они приняли решение сдаться. Глинский же, который думал, что ему предстоит весьма


В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна
291
длительная осада, завладел городом и крепостью быстрее, чем предполагал». Дальше следует ещё одна фраза — переход к 37-й главе, её я не включил в сравнение.
Иная структура заимствований, которая характеризует последнюю часть рассказа об осаде Смоленска, не делает эту часть рассказа более правдивой и содержательной. Ковенский пастор — эпигон Джовио — сочинил свой сюжет и свою речь в духе Джовио и написал их словами из Джовио, но это не значит, что он построил свою литературную фантазию вокруг реальных, а не вокруг придуманных событий, ведь из других исторических источников ни о предводительстве Глинского в военном походе на Смоленск, ни о публичных обсуждениях осаждёнными своей будущей судьбы, ни о вымышленном подкупе «многоопытных солдат, от которых более всего зависела способность города сопротивляться», — ничего не известно.
В завершение следует сказать, что при всей компилятивности первых двух книг труда Одерборна (а частично и третьей: см. комментарии к переводу) автор тем не менее был более чем способен не только выстраивать собственную логику повествования, но и применять некоторые нетривиальные литературные приёмы, один из которых я попытался продемонстрировать. Двукратное повторение историй о Смоленске — Новгороде — Пскове (в «хорографии Московии») и Пскове — Новгороде — Смоленске (в биографии Василия III) с упором на тему измены и вероломства скрепляет ткань исторического нарратива и убедительно развивает идеологему Одерборна относительно подлости рода московских князей и, как наиболее яркого их представителя, самого Ивана Васильевича Грозного.


А. И. Филюшкин
«ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ, ВЫШЕДШИЙ
ИЗ БЕЗДНЫ ВАРВАРСТВА И ИЗ НЕДР ЛЕСОВ»: ЧТО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ СОВРЕМЕННИКАМ
И ПОТОМКАМ ПАУЛЬ ОДЕРБОРН
Согласно дате, приведённой во введении, Одерборн закончил свой труд 1 октября 1584 г. Книга писалась в Ковно, месте его пасторского служения.
Структура книги выдаёт недостаточную проработку Одерборном своего текста. Она неравномерна и не всегда логична, части повествования порой не вытекают одна из другой. Автор может отвлекаться на периферийные сюжеты, особенно в случаях, когда изглагает их на основе пространной компиляции других сочинений.
Книга первая.
1, 1—1, 3 — обличение царя-варвара Ивана Васильевича.
1, 4—1, 17 — описание Московии (компиляция из «Хроники Европейской Сарматии» А. Гваньини).
1, 18—1, 23 — рассказ о пороках Василия III, отца Ивана Васильевича.
1, 24—1, 27 — борьба Василия III с Казанским ханством.
1, 28—1, 32 — женитьба Василия III на Соломонии Сабуровой.
1, 32—1, 36 — рассказ о Михаиле Глинском, положительном герое.
1, 37—1, 42 — развод Василия III и второй брак с Еленой Глинской, гибель Михаила Глинского, Елены Глинской, боярина Овчины.
1, 43—1, 44 — ситуация в Европе в 1520-е гг. как «ситуация бурь».
1, 45—1, 59 — негативная характеристика Ивана Васильевича как жестокого злодея и скопища человеческих пороков.
1, 60—1, 67 — рассказ о религии русских (на основе более раннего сочинения Одерборна).


/4. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
293
1, 68—1, 107 — диспут Ивана Васильевича с протестантом Яном Рокитой, торжество в споре протестантской религии (латинский перевод Одерборном текста, полученного от посла Миколая Талваша).
Книга вторая.
2, 1 — Иван Васильевич любит кровопролитные и жестокие войны.
2, 2—2, 10 — война с Казанским ханством.
2, И—2, 14 — репрессии против подданных после провала Казанской кампании.
2, 15 — взятие Казани.
2, 16—2, 17 — взятие Астрахани.
2, 	18—2, 24 — турецкий поход на Астрахань.
2, 25—2, 29 — описание Ливонии.
2, 30—2, 35 — «война коадъюторов» в Ливонии.
2, 36—2, 44 — война Ивана Васильевича в Ливонии.
2, 45—2, 47 — история вельможи Иоанна Бюринга.
2, 48—2, 54 — злодейства московитов в Ливонии, ливонские казни.
2, 55—2, 59 — взятие Полоцка в 1563 г.
2, 60—2, 62 — русско-шведская война.
2, 63—2, 70 — введение опричнины и репрессии против подданных.
2, 71—2, 76 — Новгородский погром 1569/70 гг.
2, 77—2, 81 — репрессии после Новгородского погрома, казни на Поганой Луже.
2, 82—2, 83 — убийство брата Юрия.
2, 84—2, 94 — злодейства, казни, репрессии против европейских пленных и отдельных персон в Русском государстве.
Книга третья.
3, 1—3, 2 — начало «мщения Бога». Господь осудил тирана Ивана Васильевича и карает его.
3, 3—3, 6 — взятие Вендена в 1578 г.
3, 7—3, 9 — король Стефан Баторий как орудие Божьего гнева. Зловещие предзнаменования.
3, 10—3, 12 — зловещие пророческие события в московской слободе Наливки, предрекающие крах Ивана Васильевича.


294
Приложения
3, 13—3, 19 — переговоры Ивана Васильевича с польским послом В. Лопатинским, передавшим тирану вызов на войну с королем польским.
3, 20—3, 28 — советы со знатью Ивана Васильевича и Стефана Ба- тория, сборы войск.
3, 29—3, 37 — Полоцкая кампания 1579 г. Взятие Полоцка Стефаном Баторием.
3, 38—3, 43 — волнения в Москве при известии о поражении и их подавление властями.
3, 44—3, 45 — дело и казнь в Польше предателя Остиковича.
3, 46—3, 49 — поход и осада Великих Лук. Падение города, торжество короля Стефана.
3, 50—3, 53 — походы на Торопец, Невель, Заволочье, Озерище.
3, 54—3, 59 — поход королевских войск на Псков. Осада Пскова.
3, 60—3, 63 — начало миссии Поссевино.
з, 64—3, 66 — рассказ о рейде по русским землям отряда Христофора Радзивилла со ссылкой на более ранний отдельный текст Одерборна об этом подвиге.
3, 67—3, 70 — религиозные беспорядки в Вильно, вмешательство короля.
3, 71—3, 77 — вторжение шведов в Прибалтику, поход Понтуса Де- лагарди.
3, 78—3, 84 — антивоенный мятеж в России, его подавление. Смерть царевича Ивана от руки отца.
3, 85—3, 99 — миссия Поссевино и Ям-Запольское перемирие.
3,100—3,109 — описание мучительной и позорной смерти Ивана Васильевича, а также его грехов.
3, 110—3, 131 — негативные характеристики личности и правления Ивана Васильевича.
3, 132—3, 136 — беспорядки в Московии после смерти тирана. Мятеж Бельского.
3, 137 — посольство Льва Сапеги.
3, 138—3, 140 — встреча Одерборна с турецким послом. Прение о вере.
3, 141—3, 147 — характеристика нового царя Московии Фёдора Ивановича, церемония его венчания на царство, наступление долгожданного мира.


А. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
295
В основе повествования Одерборна лежат сведения и слухи, которые он комбинирует по своему усмотрению, замалчивая одни, тенденциозно интерпретируя другие, полностью придумывая третьи. При этом он вписывает их в авторскую смысловую рамку, которая создаётся не на основе реальных событий, а на основе литературного образа, понятного читателю и вызывающего у него необходимые аллюзии. Образ конструируется путем использования известных литературных образцов. Очень много примеров развития историй античных тиранов, когда Одерборн берёт детали, вызывающие у читателя чувство узнавания: да, он уже читал подобное о злодеях древности. Он отвечает главному замыслу всего произведения. При этом с фактами пастор обращается очень произвольно — где-то по незнанию, а где-то потому, что искажение действительности отвечает задачам повествования.
Стиль обработки информации и выстраивания сюжетау Одерборна можно продемонстрировать на примере совершенно фантастической истории «Казанского взятия» 1552 г. (Одерборн. 2,2—15). Пастор изображает нападение на Казань как очередное преступление, причём одновременно перед христианской верой и перед собственным народом. Перед верой — потому что казанские татары раньше были мусульмане, а теперь стали христианами, и царь напал на единоверцев (sic! — А. Ф.). Применительно к 1552 г. это «воображенная история» (о Крещении части казанцев можно говорить применительно ко второй половине XVI в., времени написания книги Одерборна, но никак не в отношении событий 1551—1552 гг.). Перед народом — потому что в изображении Одерборна Иван IV Казань взять не смог, позорно провалился, а его неудача привела к мятежам в войске, недовольству народа, разочарованию людей в их лучших ожиданиях. Они чуть ли не подняли бунт против недостойного правителя, который был жестоко подавлен. После постыдного отступления от Казани царь спустя какое-то время вернулся и из подлой мести уничтожил город, а его жители подверглись страшным репрессиям. Одерборн в духе традиций античной литературы рисует эпическую картину речей царя перед подданными, рассуждает о тирании как причине гражданской войны в Русском государстве, из-за которой, собственно, первый штурм Казани и был якобы сорван.
На самом деле «Казанское взятие» в 1552 г. завершилось победой Русского государства, которая прославила молодого царя и укрепила его царский образ статусом «покорителя татарского царства». Никакого отступления от Казани и повторного похода не было. Вся историческая


296
Приложения
схема полностью придумана Одерборном и служит для доказательства главных идей его сочинения — о тирании и несовершенстве варварского правления Ивана Васильевича. Перед нами не искажение информации, а целиком придуманная история, причём история реально бывшего события. Вместо победы Русского государства, триумфа царя и героизма воевод и воинов — позор, поражение, мятеж и смута.
Рассказ Одерборна литературно оформлен, сюжет тщательно выстроен, выглядит для незнающего читателя очень достоверно: приводятся имена командиров — участников кампании, называются цифры — размеры войска, приводятся подробности сражений. Все эти детали вымышлены, таких воевод под Казанью в 1552 г. либо вообще не было, либо они играли другие роли. Примечательно, как Одерборн подбирал их имена: он взял известных ему придворных (конюшего — И. П. Фёдорова, печатника — К. Дубровского), родственника царской жены Михаила Темрюко- вича, некоего «Василия Дмитриевича» и «Серебряного». И. П. Фёдоров не значится ни на одной командной должности в Казанской кампании, К. Дубровский не был печатником, Михаилу Темрюковичу в 1552 г. было не более 12 лет. Единственный, кто более или менее может считаться достоверным — это князь Серебряный, их под Казанью в 1552 г. воевало два — Василий Семёнович и Петр Семёнович. Но его фамилия, видимо, взята Одерборном из другого источника — из имен смоленских воевод 1552 г., которыми были Василий Дмитреевич Данилов и Василий Семенович Серебряный. Иначе нельзя объяснить появление «Василия Дмитриевича» — под Казанью в 1552 г. воеводы с таким именем не было.
Подобные искажения фактов и воображаемые истории появляются в повествовании даже там, где, казалось бы, Одерборн должен был быть более компетентен — скажем, в истории взятия Полоцка Стефаном Ба- торием в 1579 г. (см. комментарии № 423—461 к переводу). Одерборн участвовал в Полоцком походе в качестве военного священника. Но от этого его рассказ не стал более точным. Значит, дело не в информированности пастора, а в авторском замысле. Он создавал не историческую хронику, а литературный текст, отвечающий поставленным целям и обусловленный дискурсами эпохи.
Повествование Одерборна построено по хронологическому принципу с уклоном в две основные темы: 1) Московия — агрессивная страна, постоянно воюющая с соседями (Казань, Астрахань, Ливония, Польша, Швеция), и мир может наступить только после свержения правителя-тирана;


Л. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
297
2) правитель-тиран жестоко угнетает своих подданных, обрушивает на них несправедливые бесчеловечные репрессии, а они мечтают избавиться от деспотизма и даже пытаются сопротивляться (хотели отравить Ивана Васильевича, когда он был ребенком — пока он еще не вырос и не стал тираном, бунты против царя в ответ на его военные поражения — под Казанью, Полоцком, Псковом и т. д.). Все остальные рассуждения и сюжеты направлены на обоснование и подтверждения этих главных идей.
Злодейскому тирану противопоставляется правитель, обладающий христианскими добродетелями, правильной верой и просвещением. В тексте таким королем выступает Стефан Баторий, а во введении-посвящении — Генрих Юлий. Он идеально подходил на роль читателя, способного оценить представленный ему текст. Герцог получил известность в Германии благодаря своей строительной и культурной деятельности. В его правление были отстроены районы в г. Вольфенбюттеле, которые до сих пор носят имя его отца Юлия (Юлиусштадт) и его имя (Хайнрихштадт). Он заложил крупнейшую протестантскую церковь в Северной Германии — Пресвятой Девы Марии (1608—1624). Открыл в Вольфенбюттеле театр, для которого писал нравоучительные драмы на моральные темы в духе Возрождения1. Основной темой этих произведений было наказание Провидением греховных, развратных персонажей и людей с жестокими, тираническими наклонностями. Считался авторитетом в юриспруденции, в его правление происходило масштабное преследование ведьм и евреев. Был покровителем алхимиков. Девизом жизни Генриха Юлия были слова: «Pro Patria Consumor» («Я использую себя для Отечества»)2.
Генриху Юлию могла понравиться главная идея сочинения Одерборна: развратные и тиранические натуры формируются своим происхождением в грехе и скверне, они всегда рано или поздно несут Господню кару. Им противопоставляются благородные возвышенные правители, заботящиеся
1 Издание сочинений: Die Schauspiele des Herzogs Heinrich Julius von Braunschweig / Hrsg, von Wilhelm Holland. Stuttgart, 1855.
2 О нем см.: Lietzmann H. Herzog Heinrich Julius zu Braunschweig und Lüneburg (1564—1613). Persönlichkeit und Wirken für Kaiser und Reich. Braunschweig, 1993; Cruttmann D. Die Grenzen lutherischer Konfessionalisierung. Das Hochstift Halberstadt unter dem postulierten Bischof Heinrich Julius von Braunschweig-Wolfenbüttel (1566—1613) // Jahrbuch für die Geschichte Mittel- und Ostdeutschlands. 2011. Bd. 57. S. 1—36; Herzog Heinrich Julius zu Braunschweig und Lüneburg (1564—1613). Politiker und Gelehrter mit europäischem Profil. Braunschweig, 2016.


298
Приложения
о подданных, живущие в соответствии с Божьими заповедями. Правильность вторых ярко расцветает на фоне неправильности первых. Сходные идеи Генрих Юлий развивал в своих драмах на моральные темы, своей деятельностью в области юриспруденции, театра, развития Вольфенбют- теля он подкреплял самооценку как господина, управляющего в соответствии с идеалами эпохи Возрождения. Тем интереснее было прочитать о своем антагонисте.
Одерборн на первых страницах в посвящении четко обозначает главную мысль своего труда: «Как счастлив и блажен тот народ, которому даром Бога Небесного выпало на долю иметь подобного государя, отца — милосердного, снисходительного, заботливого и великодушного! И сколь же несчастны народы, которые принуждены терпеть над собой такого тирана, злодея — кровожадного, дикого, любящего насилие, коего мы знаем в [Иване] Васильевиче!». Чтобы лучше оттенить достоинства добродетели, надо показать пороки, идеал лучше всего смотрится на фоне антиидеала (характерный для европейской «иванианы» прием изображения России как антиЕвропы). Созданием образа этого антиидеала и занят Одерборн.
Почему правитель Московии — гнусный тиран? Прежде всего потому, что он варвар, дикарь, «явившийся из бездны варварства, из недр лесов» (2, 63). Его власть над захваченными московитами огромными территориями незаконна: Одерборн принижает статус русского правителя, называя его всего лишь «князем города» Москвы (1, 4), который самозванно похваляется титулами «императора и царя», то есть он — политический выскочка, возвысившийся нелегитимно. Данная концепция заимствована пастором из сочинения Мартина Кромера «О происхождении и деяниях поляков, в 30 книгах»3. Незаконный захват власти «князем города» над всем «племенем московитов», его нелегитимное превращение в императора и есть путь к тирании. При этом порабощённый деспотом народ московитов — это часть жителей Скифии, роксоланы, которые сражались еще с Митридатом Евпатором (1, 4). С помощью античной географии все
3 Cromer М. Polonia sive de origine et rebus gestis Polonorum libri 30 ad ann. 1506. Basileae, 1555. Возможно, Одерборн использовал второе базельское издание 1568 г. Третье вышло в 1589 г., то есть уже после выхода книги Одерборна. Анализ концепции Кромера см.: Карнаухов Д. В. Исторический образ Московии в польской хронографии эпохи Возрождения // Вестник РГГУ. Сер.: Культурология. Искусствоведение. Му- зеология. 2008. № 10. С. 105.


Л. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
299
координаты в системе «цивилизация — варвары» Одерборном расставлены.
Примечательно, что Одерборн во всём тексте подчеркивает преимущество европейцев над московитами (ив культуре, и в образованности, и в экономике, и в военном искусстве). Мало того, московиты сами это признают. Иван Васильевич при всей его тирании несколько раз на страницах книги обращается за помощью и советом то к английскому послу (1, 66), то к капеллану герцога Магнуса (1, 67), то к пленным немецким священникам, которые толкуют ему знамения Небес (3, 12). Православный царь признаёт своё поражение в религиозном споре с протестантом Яном Рокитой (1, 106—107). Одерборн пишет, что Иван «испытывал любовь к германцам», которых противопоставлял московским боярам — «коровьим пастухам». Варварский правитель «...испытывал отвращение к повадкам своих сограждан, особенно потому, что они со [своими] грубыми нравами безуспешно старались подражать обхождению, [принятому у] иностранцев, и, вопреки природным наклонностям, [пытались] переделать к лучшему [свою] неподатливую варварскую натуру» (3, 122). Перед нами проявление «комплекса полноценности» просвещённого европейца над «варварами-московитами».
Одерборн употребляет термины, характеризующие статус Ивана IV, довольно хаотично. Он у него и «император» («Russorum Imperator»), и «великий князь и господарь» («magnum principem et dominum»). Причём термин «imperator» Одерборн употребляет и применительно к казанскому хану, хан в переводах именуется «царём», то есть для немецкого пастора титулы «царя» и «императора» синонимичны (хотя хана он называет также титулом «гех», то есть король). Момент тут примечательный, поскольку для того времени характерны титулатурные споры, царский титул Ивана IV (равный императорскому) в Речи Посполитой не признавался. Царём его не называет и Одерборн, но неожиданно именует «императором», что явно против политической конъюнктуры. Видимо, «imperator» здесь употреблено не в значении «цезарь», равный императору Священной Римской империи, а как указание на латинское «imperium» («власть»), то есть тиранический характер правления.
Одерборн сравнивает Ивана с византийским императором, но в уничижительном контексте. Он описывает, как царь подражал василевсу в церемониях и одежде: «...при его появлении на людях перед ним носили [изображение] римского орла — в доказательство своего величия. Он


300
Приложения
обряжался в пурпурные одежды, надевал на ноги царские котурны, а на голову — золотую корону, вызывая у граждан раздражение не только своим распутством, но также безудержной и неуёмной спесью» (1, 59). Все претензии русского царя быть царем / цесарем безосновательны и смешны. Он — варвар, который смешно и наивно пыжится, гордится, радуется тому, что льстивые подданные сравнивают его с Александром Македонским.
Интересные коррективы вносит Одерборн и во владетельный титул. Он воспроизводит его с ошибками фактического и конъюнктурного характера. К фактическим надо отнести выпадение из титула «Новагорода Низовские земли», то есть Нижнего Новгорода (автор, видимо, не разобрался в соотношении русских Новгородов). Пастор также перепутал Вологду и Волок Ламский, в титуле вместо «Вологодский» должно стоять: «Волоцкий». Нет в титуле и Одерборна и «Сибирской страны». К конъюнктурным умалчиваниям стоит отнести отсутствие приобретений Ивана Грозного в ходе Ливонской войны: титулов «Полоцкий» и «Ливонские земли града Юрьева».
Любопытна ситуация с определением «Северный / Северский». Одерборн транслитерирует «Северная земля» как «Severiae», не переводя на латынь (север = septentrio). Между тем в титуле стояло: «Северной страны повелитель», что указывало на «Страну Норботтен», север Скандинавского полуострова. Казалось бы, здесь ошибка по созвучию, но проблема в том, что польская хронография приписывала Ивану Грозному титул «Северский», который он никогда не носил (присоединение юго-восточных земель Великого княжества Литовского в конце XV—начале XVI в. нашло воплощение в титуле Василия III «Черниговский», а не «Северский»). Ср. у Александра Гваньини: «О Великом Северском княжестве. Северское княжество — огромное и богатое во всех отношениях... Титулом этого княжества пользуется великий князь Московии и называет себя Северским императором»4. Изобретая этот титул, польский нарратив подчеркивает злодейский тиранический характер власти московских правителей-захватчиков, агрессоров: захватили чужую землю (которая в воображении Гваньини возвышена до «великого княжества», которым Северская земля никогда не была) и приписали себе титул её правителей.
4 Гваньини А. Описание Московии / Пер. с латинского, вводи, ст. и коммент. Г. Г. Козлова. М., 1997. С. 27.


А. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
301
Данная концепция была сформулирована Герберштейном и развита Гвань- ини: они оба подчеркивают, что русские государи захватили и присвоили титулы князей захваченных земель и из них составили свой: «...перед нами явное стремление представить Московию как империю, тюрьму ставших жертвой московского насилия бывших независимых земель и государств... хотя некоторые из этих титулов никогда и не существовали» (такие, как «Северский император»)9. Собственно, в изображении и Гваньини, и Одерборна все земли, входящие в Московию, были насильно захвачены её правителями (1, 5—1, 16).
Объявив Ивана Васильевича в первых строках своего сочинения величайшим злодеем, тираном и палачом, пастор ставит вопрос: «...поскольку крайне важно, при каких обстоятельствах человек появляется на свет, и ещё важнее — в каких правилах его воспитывают с детства и на каких примерах наставляют, то давайте сейчас посмотрим: вот этот наш варвар — от каких предков он произошёл, какие мнения впитал, на каких примерах воспитывался он в семье» (1, 3). Он начинает создание образа Ивана по принципу ab ovo — «от яйца», то есть выводит человеческие пороки из греховного происхождения.
Для этого, в соответствии с традициями Возрождения, надо было показать «греховный корень». Одерборн начинает рассказ с описания биографии Василия III, отца Ивана IV, приписывая ему злодейства и насилия, которые на самом деле происходили в другое время: при Иване III и даже при Иване IV. Но пастор концентрирует их в повествовании об отце царя Ивана, тем самым изображая его исчадием ада, источником будущих тиранических наклонностей сына. Одерборн пишет о смертельной вражде Василия III с братьями Юрием Дмитровским и Андреем Старицким, будто бы великий князь истребил их родственников, возвёл ложные обвинения в сепаратизме, держал братьев в оковах, лучших мужей Московии, поддерживавших братьев, истребил или отправил в ссылку в чужие земли: «Образец исключительного бесчестия! Король, который преследует собственное сословие, брат — предатель братьев!» (1, 19).
Ссылка за рубеж как вид репрессий в Москве вообще не практиковалась. Одерборн здесь апеллирует к европейской практике изгнаний, которой на Руси не было. Примечателен подбор имён: Одерборн не упоминает гибель в тюрьме Дмитрия-внука (1509), которая точно была на совести
5 Филюшкин А. И. Титулы русских государей. М.; СПб., 2006. С. 208—209.


302
Приложения
Василия III, его конфликт с Фёдором Волоцким (1507—1509), обвинение в попытке бежать в Литву Семена Калужского в 1511 г., расправу с родственниками Дмитрия Угличского после 1521 г. — то есть реальные конфликты и гонения Василия III на своих братьев-соперников. Зато на первый план выдвинуты Юрий Дмитровский (с котором были конфликты вплоть до угрозы арестом, но который сохранил свой удел) и Андрей Старицкий (самый младший брат, который стремился вести себя тихо и незаметно и которому доставалось меньше всех). Почему так? И Юрий Дмитровский, и Андрей Старицкий погибнут только в 1530-е гг. при Елене Глинской, Одерборну здесь важно выстроить «преемственность зла» от Василия к его жене и далее к сыну. Поэтому реальные репрессии даже не упомянуты, а на первый план выдвинуты фигуры, которые при Василии страдали куда меньше, чем на самом деле погибшие в заточении князья.
Кроме гонений на братьев, Василий III под пером Одерборна «...свершил гнуснейшие подлости жестокости и тирании, обратив горожан в рабство вместе с их жёнами и детьми» (1, 21). Речь идет о присоединении Пскова в 1509—1510 гг. Псковская республика была покорена Москвой, и реакция на это в Пскове была разной, одни поддерживали централи- заторскую политику, другие сожалели об утраченной независимости. Но саму историю покорения Одерборн излагает совершенно фантастически (в духе рассказов о борьбе партий в Древнем Риме), с мотивами поиска союза с заграницей (с католической Ливонией).
Одерборн вообще склонен противопоставлять тирании московских правителей подвиги священников. Возможно, это было связано с его пасторской миссией, и он видел в церковном человеке (пусть и другой веры) носителя правильных идеалов, борца за справедливость. Он придумывает историю похода Василия III на Новгород со множеством пушек, оборону возглавляет героический епископ Феофил, который храбро сражается, но «...самого епископа Феофила, который усердно и неутомимо пытался собрать воедино распавшийся военный строй новгородцев, едва не повалили наземь множеством выстрелов...». Феофил в самом деле был связан с сопротивлением Новгорода Москве, только было это не при Василии III, а при Иване III, потому что Феофил возглавлял Новгородскую кафедру в 1471—1480 гг. и никакими пушками, его, естественно, не «валили». Он был в итоге смещен как противник политики Москвы и три года сидел в заточении в Москве в Чудовом монастыре, а позже был отпущен и потом причислен к лику святых.


А. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
303
При Василии III в 1506—1509 гг. епископом Новгорода и Пскова был Серапион, который был смещён в 1509 г. из-за конфликта его с Иосифом Волоцким, игуменом Волоколамского монастыря, которого поддержал Василий III. Возможно, Одерборн спутал с «псковским епископом» и «Феофилом» именно Серапиона, который пострадал из-за дел удельных (поддержал Фёдора Волоцкого в его противостоянии с великим князем Московским) и церковных, и на основе каких-то доступных ему слухов изобрёл историю о новгородском и псковском (у него это разные персонажи) епископах-сепаратистах, борцах с московской тиранией, которых можно победить только «множеством выстрелов». Даты смещения Серапиона и утраты независимости Псковом близки. В 1509—1526 гг. архиепископа на новгородско-псковской кафедре не было, а в 1526—1542 гг. её возглавлял Макарий, будущий московский митрополит (в 1542— 1563 ГГ.).
Главным преступлением Василия III Одерборн считает агрессию против других стран и народов, захватническую политику Русского государства. К этим иностранцам, которые пострадали от московских аннексий, он относит Новгород и Псков, Польшу и Казанское ханство. Примечательно, что войны Москвы с Казанью он трактует как войны «варваров против варваров» — один варварский вождь (Василий III) хочет возвыситься над другими и их подчинить, но вместо этого терпит поражение и сам едва не завоеван: «Варвара терзали славными битвами [другие] варвары, и он лишился почти всей своей гигантской власти» (1, 27).
«Вот у такого отца родился [Иван] Васильевич», детство которого также протекало во грехе и злодействах: «...с раннего возраста он был жестоким в поступках и в сердце. Этим он сразу показал, каким образом ему предстояло прожить остальную часть жизни... преступления отцов продолжаются в потомстве?» (1, 29). При этом Одерборн доказывает исходную порочность и неправильность Ивана IV его незаконным происхождением. Он рассказывает о женитьбе Василия III на Соломонии Сабуровой. Пастор всячески принижает русских великих князей, которые якобы хотят жениться на иностранных принцессах, но никто не желает выходить замуж за «варвара», и поэтому они ищут своего возвышения через брак внутри страны с дочерями главных вельмож (то есть, по Одерборну, Рюриковичи ниже других вельмож, брак с которыми может их возвеличить). Но у Соломонии нет детей, и Василий III, который не хотел отдавать престол братьям (ив этом тоже его тирания и прегрешение), насильно постри-


304
Приложения
гает жену в монахини. Соломония чуть не покончила с собой — в стиле античных героев хотела броситься на меч, но люди Василия учинили над ней насилие, и она покорилась. Народ же сочувствовал несправедливо наказанной женщине и встречал её в монастыре, как если бы она была не опальной монахиней, а правящей царицей. Соломония в монастыре якобы родила сына, настоящего, законного наследника престола, и спрятала его от великокняжеских людей, прибывших в монастырь для разбирательств. Она высказывает надежду, что сын вырастет и покарает преступного отца за страдания своей матери.
Собственно, Одерборн здесь воспроизводит слухи, зафиксированные в 1526 г. Сигизмундом Герберштейном и отраженные в его «Записках о Московии». Но если Герберштейн оговаривал, что он записал слухи, то Одерборн досочиняет ряд подробностей в литературном стиле (попытка самоубийства Соломонии через бросание на меч по примеру Аякса, о котором он упоминает несколькими строками выше, народ, встречающий опальную царицу, мать, завещающая сыну отомстить за нее неправедному отцу, и т. д.). Этот сюжет очень важен для его дальнейшего повествования: Иван Васильевич изначально оказывается «царем ненастоящим», с рождения незаконно захватившим власть. Для этого он изобретает «подлинного» сына Соломонии и Василия III — Юрия.
Как рассказ Одерборна соотносится с реальной историей развода Василия III6? Мотивы великого князя понятны, ему нужен был наследник мужского пола. Развод готовился несколько лет (как пристанище для опальной разведённой великой княгини даже стали строить спецальный монастырь в Москве, сегодня известный как Новодевичий). Но просто так развестись было нельзя, сам развод вызывал резкое и однозначное осуждение и в Церкви, и в окружении государя как вопиющее нарушение православных устоев. Соломонию обвинили в колдовстве и ворожбе. Именно это, согласно официальной версии, стало предлогом для развода, против которого никто не мог возразить — не жить же государю с колдуньей и чародейкой. Одерборн данное обстоятельство не упоминает.
Существовал ли рождённый в монастыре ребёнок Соломонии — это тайна, которую мы вряд ли разгадаем. Категорически отрицать такую вероятность нельзя, мало ли на какие шаги могла решиться брошенная ве-
6 Об обстоятельствах развода Василия III см.: Никитин А. Л. Соломония Сабурова и второй брак Василия III // Григорьев Г. Л. Кого боялся Иван Грозный? М., 1998. С. 77—118; Филюшкин А. И. Василий III. М., 2010. С. 270—283.


Л. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
305
ликая княгиня, чтобы отомстить мужу. Но альковные тайны XVI в. не- раскрываемы. В 1934 г. в суздальском Покровском монастыре археолог А. Д. Варганов вскрыл гробницу-кенотаф, стилизованную под захоронение ребенка лет 5—7, с детской рубашкой. Что может означать такая находка? В принципе всё, что угодно, — от организации ложного захоронения, чтобы спрятать реального ребенка, до создания вида могилы, в подкрепление слухов о ребенке, с помощью чего Соломония (или кто-то её именем) мстили Василию III, а затем Ивану IV. Данная находка может быть и чем-то другим, мало ли какие истории могли случиться в монастыре. Погребение связывается с могилой «старицы Александры», некой «сестры» Василия III, захороненной в монастыре в 1525 г., то есть вовсе не с Соломонией.
В книге Одерборна присутствует три версии относительно Юрия. По одной он сын Василия III и Соломонии Сабуровой, рожденный в монастыре, старший брат Ивана Васильевича и законный наследник престола (1, 40—41). По второй, этот Юрий был переименован в Ивана Васильевича и возведен на престол (1, 41). При этом в следующих строках Одерборн вторую версию отрицает, и приводит третью, согласно которой Иван и Юрий — дети Елены Глинской, мерзкой, распутной женщины, которая сперва заняла место законной жены, а потом после смерти мужа осквернила трон, предаваясь грехопадению с любовником (1, 41). У Ивана Грозного в самом деле был младший брат Юрий (1532—1563). Он родился глухонемым, вырос слабоумным и в придворной жизни не участвовал. Одерборн этих подробностей явно не знает, потому что на дальнейших страницах появляется четвертая версия, в которой Одерборн путает мифического «Юрия» с Владимиром Андреевичем Старицким. Он описывает казнь «Юрия» в контексте «Новгородского погрома», в 1569 г. (2, 82—83), и этим «Юрием» никак не может быть умерший в 1563 г. Юрий Васильевич. Но приводимые пастором детали очень похожи на рассказы о казни Владимира Старицкого. Из всех этих путанных четырех версий у читателя складывалось впечатление, что у Ивана Грозного был брат Юрий, законный наследник престола, и этого брата он коварно погубил. При этом Юрий/Георгий явно перепутан с сыном Василия III и Елены Глинской Юрием, младшим братом Ивана Грозного.
Одерборн описывает приход Ивана IV к власти в античном стиле: народ его приветствует, возлагая к его ногам плоды урожая и дары приро-


306
Приложения
ды. Далее пастор объявляет, что «...он далеко превзошёл своих предков в беззакониях, произволе и жестокости», и буквально заклинает, каким злодеем и негодяем был царь Иван Васильевич (в одном абзаце — 39 негативных определений подряд, 1, 47). Повествование насыщенно литературными аллюзиями: царь ведет себя как язычник, как античный тиран, как восточный деспот и как варвар, гонитель на христиан — вплоть до того, что Одерборн обвиняет «Васильевича», что он распинает своих подданных на кресте («...Васильевич не раз четвертовал людей из-за какого-нибудь малейшего подозрения, вместе с жёнами и детьми пригвождая их к крестам» (1, 49)! Он святотатец, грабил церкви (1, 65). Преследовал протестантов (1, 67 — в глазах Одерборна особый грех). Иван вероломен, особенно в сношениях с христианскими государями (1, 23). Он убивал, грабил, растлевал женщин, насиловал, отбирал жён у мужей, не соблюдал законы (1, 46). Когда тиран въезжает в какой-нибудь город, пишет Одерборн, население прячет все самое ценное — богатства, детей, женщин и девушек (1, 48).
Ивану IV приписывается варварское правление, хотя и не лишенное некоторой тяги к справедливости (назначает на должности людей по способностям (1, 50), выслушивает жалобы народа на вельмож, устраивает публичные экзекуции — акции устрашения для потенциальных воров (1, 52) и т. д.). Но тёмные инстинкты берут верх, и устрашение тех, кого и надо бы стращать, превращается в террор над всеми подданными и над хорошими людьми. Алчность и злоба душат ростки хорошего, что есть в царе, и он становится исключительно деспотом и тираном.
Непременным атрибутом разоблачения тирании Ивана Грозного в европейской «иваниане» было использование феминного аспекта. Европейцы видели в отношении царя к женщинам особо показательные примеры его тирании. Как заметили Таубе и Крузе, «видно, Бог захотел обличить его злобу и тиранство через слабое существо женщины»7. Шлихтинг даже выделял в своих разоблачениях отдельный раздел: «Тиранство над женщинами»8.
Авторы подробнейшим образом описывают убийства, изнасилования, похищения опричниками и самим царём понравившихся женщин у закон-
7 Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе. С.47.
8 Шлихтинг А. Новое известие... С. 37, 51; сходные сюжеты см.: Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе. С. 41—42, 47; Ульфельдт Я. Путешествие в Россию. С. 77; Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 87, 91.


Л. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
307
ных мужей, которых при этом (чтобы не мешали) могли и утопить. Надоевших наложниц нередко возвращали мужьям в виде трупов, которые велено было вешать прямо над обеденным столом, и несчастный муж должен был вкушать пищу в обществе раскачивающейся над ним мертвой супруги (этот же эпизод есть у Одерборна, только он его трактует несколько иначе: над обеденным столом вешают женщин, на которых донесли, что они возводят хулу на государя, — 2, 69). Знатные женщины, встретившиеся на пути царю, подвергались поруганию: они должны были задирать подол и, выставив напоказ свою наготу, стоять так, пока не проедет вся государева свита. Авторы приписывали Грозному наличие гарема из 50 женщин, причём надоевших наложниц царь опять-таки убивает9. О действиях русских войск в Ливонии датский посол пишет: «И здесь московит проявил по отношению к знатным женщинам и девушкам такую жестокость, что, когда слышу об этом, а уж тем более говорю, я содрогаюсь всем телом»10. Широко распространён сюжет об охоте опричников, стреляющих из луков в бегающих по полю нагих девушек (которых, согласно некоторым авторам, заставляют в таком виде ловить кур). Сюда же, видимо, относятся и тщательные описания свадеб Грозного, с их выбором невест, осмотром обнаженных девушек, надругательствами над женщинами и т. д. Тирания царя проявляется и в том, что он творит произвол над собственными жёнами, легко их ликвидирует, чтобы вступить в новый брак11. Возможно, здесь авторы, сознательно или нет, прибегали к параллелям с миром враждебного Востока. В описаниях татар и турок в сочинениях эпохи Возрождения феминный аспект (подчиненное положение женщины, многоженство) также был одним из центральных12.
9 Ульфельдт Я. Путешествие в Россию. С. 77.
10 Ульфельдт Я. Путешествие в Россию. С. 338, 345.
11 Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе. С. 55; Georg van Hoff. Erschreckliche, grewliche und nie erhörte Tyranney’n Johannis Basilidis. Naumburg, 1582. S. 22, 43; Даниил Принц. Начало и возвышение Московии. С. 28.
12 Как отмечено Э. Саидом, Восток — это место «сексуальных фантазий» европейца (Said Е. Orientalism. Р. 190). При описании московских традиций отношения к женщинам, в частности смотра невест для государевой свадьбы, некоторые авторы прямо сравнивали этот обычай с турецким: Иовий П. Книга о московитском посольстве / / Россия в первой половине XVI в.: Взгляд из Европы / Сост. О. Ф. Кудрявцев. М., 1997. С. 286; см. также: Франческо да Колло. Доношение о Московии / Пер. и вступ. ст. О. Симчич. М., 1996. С. 66.


308
Приложения
Одерборн активно развивает феминный дискурс, подробно описывая многочисленные насилия, издевательства, убийства в отношении женщин, девушек, жён и дочерей. Иван Васильевич предстает чуть ли не Синей Бородой с семью жёнами, причём Одерборн намекает, что трое умерли «внезапной смертью», а двух царь «изгнал» (1, 59). Царь обменивается любовницами и наложницами с сыновьями (3, 120). Впрочем, Одерборн подчеркивает, что в основе царского женолюбия лежит не только разврат, но и корысть: он был более женолюбив, чем Парис и Каракалла, менял любовные связи, отдавал на бесчестье девушек и при этом грабил у них драгоценности и выведывал, где хранят деньги их родители (1, 58). При описании убийств и пыток иностранцев Одерборн также делает акцент на казнях и издевательствах над европейскими женщинами, описывая ужасные сцены во всех подробностях (2, 48; 53). При этом «Васильевич» питает особую слабость именно к женщинам-иностранкам — «за их красивую внешность» (2, 63).
Русские женщины, более свободолюбивые, чем их порабощённые мужчины, осмеливаются поднять в Москве бунт против царя, когда он терпит военные поражения. Дьяк Щелкалов разгоняет мятежных женщин плетьми, и они массово кончают с собой, кто бросившись на меч, а кто повесившись. История этого вымышленного московского бунта списана Одерборном с античных текстов и содержит прямые параллели с восстанием амазонок (3, 42).
Основной пафос сочинения Одерборна — разоблачение тирании. Тиран губителен для соседей, потому что нападает на них, но не менее страшен он для своих: «На своих подданных он навлёк огромные беды, нередко разом превращал множество [людей] в сирот и вдов, лишал детей, делал нищими, несчастными» (2, 1). Поэтому Ивана Васильевича все ненавидят и боятся, «...сильной ненавистью к нему охвачена Московия...» (2, 90). Одерборн приводит несколько примеров попыток народа и знати взбунтоваться против деспотизма. Под его пером русские воины требуют прекратить войну против Казани в 1552 г. и заключить мирный договор, угрожая уйти домой. «Другие, из числа домашних и приближённых, злоумышляли его погубить, более того, со всех сторон составлялись против него страшные заговоры. Да и простые воины от преступной дерзости пришли в иступление и безумствовали» (2, 8). Мятеж жестоко подавлен: царь устраивает пир, обрядив противников войны в черные одежды, а своих сторонников в красные. По его команде на пиру всех носителей черных


Л. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
309
одежд убивают, воеводы-изменники зарублены перед царем, а рядовых воинов-предателей возят по городу в телегах, вырывая на глазах у зрителей куски мяса раскаленными щипцами, а потом душат или топят (2,12—13).
Помимо «восстания женщин», о котором говорилось выше, Одерборн описывает третий бунт русских против своего царя, вызванный военными поражениями и его преступным бездействием. Царевич Иван при этом был обвинён в потворстве мятежникам и убит отцом (3, 78—81). Страна и народ рыдают по царскому сыну, Иван Васильевич наконец-то прозревает, поняв, что все поражения, знамения и трагедии указывают на одно — надо сдаваться, война проиграна, и он просит о мире польского короля (3, 84).
С точки зрения Одерборна, гибель тирана неизбежна, потому что история показывает: «...те владыки, которые пытаются подорвать процветание и счастье других, сами оказываются принуждены терпеть во всём ужасные несчастья» (1, 28). Все рассудит Всевышний Судия — Бог (3, 1). О наказании тирана и грешника молят его невинные жертвы, и Небеса уступают их мольбам (3, 105). Признаки начала Божьего мщения — военные поражения Ивана Васильевича от Стефана Батория, который выступает орудием гнева Господнего (3, 8). Небеса шлют зловещие знамения: молнии, ударяющие в царскую спальню, комета (3, 9), падение с неба надгробного камня с эпитафией, «говорившей, что государство московитов ждет уничтожение» (3, 10). Смерть Ивана — ужасная и позорная погибель грешника, «...внутренности и мясо [его] сгнили, а детородные органы пропитались отвратильным зловонием, и их грызла живность, которая обычно нарождается в разлагающихся трупах» (3, 105). После смерти царя гнойники на половых органах прорвались, и подданые разбежались от зловония, исходившего от трупа их государя (3, 107). Его плоть исчезла, пленным было велено молить Небеса о возвращении тела, но из этого ничего не вышло — Бог покарал нечестивца, лишив его даже христианских похорон (3, 109).
Одерборн не был бы протестантским пастором с задатками миссионера, если бы не вложил в свой труд идею о торжестве своей веры и её победе над заблуждениями схизматиков. К теме христианства он обращается трижды. В книге первой он помещает большой фрагмент из своего более раннего сочинения о религии русских, причём помещает его в качестве объяснения, почему в Московии царит тирания. Её он выводит из


310
Приложения
идеологии православия: «Они также заявляют, что среди прочих [многочисленных] даров, которыми Бог облагодетельствовал род человеческий, не на последнем месте стоит и то, что Он охраняет во всём мире царства, что Он поставляет определённых людей, которые бы управляли государствами как у праведных, так и у неправедных народов, чтобы не разрушился весь строй человеческой жизни и порядок вещей, а весь мир не наполнился бы смятением и путаницей. Следовательно, уверяют они, всех, кто пребывает у кормила правления, нужно почитать и бояться — даже тех, кто уклонился от справедливости и добротолюбия» (1, 62). То есть московиты, под его пером — варвары, которыми управлять может только деспот, иначе жди смуты. Это вытекает, как полагает Одерборн, из их религии, они верят только в «сильную руку».
Для того чтобы сравнить «неправильное» православие с «правильным» вероисповеданием (под которым пастор понимает протестантизм), вслед за критическим изображением «веры русских» Одерборн помещает пространное описание спора с Иваном Грозным пастора Яна Рокиты. Разберем его подробнее, потому что этот фрагмент показателен для понимания того, как обрашается Одерборн с источниками.
Чешский проповедник Ян Рокита прибыл в Москву в составе дипломатической миссии Яна Кротовского (Яна Скротошина русских источников) в 1570 г. Как отметил А. Иванов, намерения Рокиты не были самодеятельностью: он исполнял поручение кальвинистко-чешского синода в Быхове, который возложил на него задачу распространения протестантской веры в Московии13. Сам Рокита так характеризовал свою цель: «...нет сомнения, что Царствие Христово распространится до последних пределов мира. До сих пор Север был погружен в глубочайший мрак, но если Господу угодно будет возжечь там некий светоч и распространить Царство Христово, то я охотно посвятил бы на это всю жизнь»14.
Как проходил спор? В историографии некритически воспринята точка зрения о некоем публичном диспуте, причём она основана в основном на рассказе Одерборна и публикации «Исповедания веры» (собственно, записи речи Рокиты) Яном Ласицким в 1582 г. Согласно этим источникам,
13 Ivanov A. Reformation and the Muscovite Czar: Anti-Protestant polemic in the writings of Ivan the Terrible // The Sixteenth Century Journal. 2009. Vol. 40. No. 4. P. 1114. Cm. также: Bidlo J. Jan Rokyta u cara Ivana // Cesky Casopis Historicky. 1903. N. 9. S. 1—32.
14 Цит. по: Цветаев Д. Протестантство и протестанты в России до эпохи преобразований. М., 1890. С. 546.


А. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
311
царь, выслушав пространные речи Рокиты, попросил их записать и только потом вручил свой письменный ответ. Дискуссия имела открытый характер, причём в интеллектуальном противоборстве верх одержал Рокита.
Как справедливо замечает Н. Марчалис, «...мы имеем дело с протестантскими источниками, которые все, переплетаясь, повторяют одно и то же, и с полным молчанием источников русских. Ситуация наталкивает на мысль о том, что вся история является мифом, созданным далекими от беспристрастия историографами»15. Мы можем достоверно утверждать только одно: встреча Яна Рокиты и Ивана Грозного состоялась (Н. Марчалис считает, что не одна, а как минимум две), и на них произошел некий обмен текстами.
На несоответствие картины, обрисованной Одерборном, реалиям деятельности посольской миссии Речи Посполитой указывает характер источников. «Исповедание веры» Яна Рокиты было первоначально издано Яном Ласицким в 1582 г.16 Это 10 вопросов Ивана IV и 10 кратких ответов Рокиты. Вопросы царя учитывают ответы Рокиты, то есть перед нами письменный диалог. П. Л. Рущинский и Д. Цветаев предположили, что данный текст сконструирован Ласицким на основе более пространных записей речей Рокиты (Цветаев считал более достоверной речь, приведённую у Одерборна)17. Н. Марчалис привела аргументы в пользу того, что запись существовала раньше, по крайней мере с 1572 г.18 Кроме того, существует польская редакция «Исповедания веры» Яна Рокиты «Odpowiedz na pythanie Wielkiego Hospodara Moskowskiego na pismie podana», опубликованная В. Тьюминс в 1971 г.19 Я. Бидло и В. Тьюминс считают эту рукопись автографом самого Рокиты, Н. Марчалис сомневается в этом и придерживается мнения, что это копия, снятая с оригинального текста Рокиты.
15 Марчалис Н. Люторъ иже лютъ. Прение о вере царя Ивана Грозного с пастором Рокитой. М., 2009. С. 32—33.
16 Colloquium de religione Magni Ducis Moschorum cum Rohita ministro Ecclesiastratrum Bohemorum, quos mali Picardos vocant // [Lasicki J.]. De Russorum, Moscovitarum et Tartarorum religione, sacrificiis, nuptiarum funerum ritu: e diversis scriptoribus, quorum nomina versa pagina indicat. Spirae, 1582. P. 1—10.
17 Рущинский П. Л. Религиозный быт русских по сведениям иностранных писателей XVI и XVII веков. СПб., 1971. С. 332—333; Цветаев Д. Протестантство и протестанты... С. 551.
18 Марчалис Н. Люторъ иже лютъ... С. 46—48.
19 Tumins V. Tsar Ivan I Vs Reply to Jan Rokyta. The Hague; Paris, 1971.


312
Приложения
Так или иначе, видимо, существовал некий протограф, текст, который был передан царю как «Исповедание веры» Яном Рокитой. Какой диалог состоялся при этом и насколько он может быть похож на публичный диспут? Наиболее аргументированно реконстрирует ситуацию Н. Марчалис: «К сожалению, мы никогда не узнаем, как соотносились текст, переданный Рокитой Ивану Васильевичу, и взятая из него “речь”, помещенная у Одерборна: но, несомненно, текст, переданный пастором царю, должен был содержать все отрывки, процитированные Грозным и отсутствующие в рассказе Одерборна. Следовательно, в нем должно было содержаться много текстового материала, который входит в “Odpowiedz” Рокиты в том варианте, в котором она нам известна сейчас. Позднее Рокита “воссоздал” ситуацию диспута в том виде, в каком он хотел бы ее видеть в реальности, вставил десять вопросов, которые никогда не были ему переданы на письме, и разбил изложение на десять частей, добавив вводные формулы для своих ответов»20. Этот литературно обработанный и отредактированный вариант и был опубликован Ласицким в 1582 г.
К «Исповеданию веры» прилагается ответ Ивана Грозного, известный в пяти славянских рукописях и двух переводах21. Уже в 1582 г. полемическая речь царя была издана Ласицким в латинском переводе с полемическими комментариями22. Ответ царя удостоился гораздо большего внимания исследователей, чем тексты самого Рокиты. На его основе реконструировались религиозные взгляды Ивана Грозного, особенности его литературной манеры и т. д. Судя по всему, царь этого ответа не произносил, но он был вручен Роките в письменном виде.
Одерборн же рисует совсем другую картину дискуссии. Сначала большую речь якобы произносит Иван Грозный. В ней он критикует лютеранство. Далее Одерборн помещает пространные речи Рокиты (собственно, «Исповедание веры», но не в виде 10 вопросов и ответов, а в виде сплошного текста), которые представляют собой манифестацию и глорификацию протестантизма. Об ответе царя вообще не упоминается. Под пером Одерборна «...Рокита с готовностью взялся разъяснять и отстаивать истину» (1, 74) и триумфально отстоял ее: царь Иван «...знаками несвойственной ему милости явил, сколь приятной показалась ему речь этого человека, и
20 Марчалис Н. Люторъ иже лють... С. 49—50.
21 Обзор см. в книге Н. Марчалис: Марчалис Н. Люторъ иже лють... С. 51 и далее; здесь же смотри библиографию и обзор изданий.
22 [Lasicki /.]. De Russorum, Moscovitarum et Tartarorum religione... P. 11—169.


А. И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны...»
313
даже повелел, чтобы всё её содержание, которое обсуждалось на продолжительном диспуте, записали... Рокита же невероятно обрадовался, ведь ему удалось так осадить Московита, государя, [обладавшего] громадной властью, убедив его прочнейшими доводами из Священного Писания, что тот, лишившись своих прежних понятий о религии, был вынужден умолкнуть» (1, 106—107).
Пастор утверждает, что получил текст (чуть ли не конспект) этой речи от Миколая Талваша, который присутствовал на диспуте и записал его. Но вся схема Одерборна противоречит тому, что мы знаем об этой дискуссии по сохранившимся рукописям и изданиям. Пока не найдена рукопись Талваша, более аргументированной является точка зрения, что полемика была письменной и проходила по описанному Н. Марчалис сценарию: Рокита передал царю какой-то текст с дипломатическими документами, которые вручала миссия Я. Кротовского. Через какое-то время он получил от царя рукопись с ответом, который увёз в Европу, и там она имела определённый резонанс как первоисточник по религиозным взглядам Московита. Видимо, сам Рокита литературно обработал свое изначальное «Исповедание веры», разбив его на 10 вопросов и ответов с учётом высказываний царя, и именно этот вариант был издан Ласицким в 1582 г. Одерборн сочинил за Рокиту его речи на основании издания Ласицкого и, возможно (мы не можем совсем этого исключать), каких-то записей Талваша. Поскольку ему было важно показать не полемику, а продекларировать принципы протестантизма и показать его триумф, ответ царя у Одерборна полностью опущен. На самом деле Рокита царя не убедил (да и не мог убедить). А. Иванов подчеркнул, что Иван просто назвал чешского проповедника обманщиком («кознодеем»), как явствует из царского ответа23.
Каково место данного фрагмента в логике повествования Одерборна? Ведь именно изображением этого диспута и речами Рокиты пастор оканчивает книгу первую, то есть в смысловом плане этот фрагмент завершающий, крайне важный. Получается следующая схема рассказа книги первой сочинения «Жизнь Ивана Васильевича»: светлый образ правильного, благородного и просвещенного правителя Генриха Юлия, герцога Брауншвейгского и Люнебургского — темный образ Московита, образ жизни которого полон «величайшего жестокосердия, грубости и несправедливости» — описание страны Московии (ведь об этом варварском государ-
23 Ivanov A. Reformation and the Muscovite Czar... P. 1116.


314
Приложения
стве никто в Европе не знает) — рассуждение о корнях, причинах превращения Ивана в тирана. Этих причин три: 1) греховное, порочное происхождение от преступника-отца — Василия III; 2) личная развращенность, порочность и тяга к жестокостям и преступлениям (примеры с акцентом на преступления против «правильных подданных», не согласных с тиранией, против женщин и иноземцев); 3) неправильная религия русских. Последней противопоставляется в виде панегирика, вложенного в уста Яна Рокиты, глорификация протестантской веры.
Как мы видим, пастор решает собственные идеологические задачи, используя русский исторический материал как инструментарий для выражения идей, волнующих протестанта-интеллектуала, выходца из северогерманских земель, оказавшегося волею судеб вовлечённым в бурные события на территории будущей Прибалтики и Восточной Европы в последней трети XVI в. Книга Одерборна — это не просто «первая западная биография Ивана Грозного», не только источник по истории Ливонской войны и литературный памятник восприятия Московии в Европе и борьбы с Московией глазами ее противников. Это книга, отразившая духовные и интеллектуальные искания в восточноевропейской зоне контактов и противоборств культур в эпоху «экспансии и конфликта», как Н. Маккенни определил XVI век в истории континента24.
24 Маккенни P. XVI век. Европа. Экспансия и конфликт. М., 2004.


КОММЕНТАРИИ
1 Генрих Юлий Брауншвейг-Вольфенбюттельский (Heinrich Julius von Braunschweig- Wolfenbüttel; 1564—1613), герцог Брауншвейгский и Люнебургский, епископ Хальбер- штадтский (1578—1585), епископ Минденский (1582—1585); первый ректор Хельм- штедтского университета (с 1576). В 1607—1613 гг. — руководитель Тайного совета при императоре Священной Римской империи Рудольфе II.
2 Основателем Брауншвейг-Вольфенбюттельской династии считается герцог Альбрехт (1267—1279). Она была тесно связана с германской династией Вельфов, имевшей линии пересечения со многими правящими домами Европы.
3 Юлий Брауншвейг-Вольфенбюттельский (Julius von Braunschweig-Wolfenbüttel; 1528—1589), герцог Брауншвейгский и Люнебургский, епископ Минденский (1553— 1554), правитель Вольфенбюттеля с 1568 г. Покровительствовал многочисленным экономическим реформам в своём герцогстве (ввёл политику меркантилизма, развивал горное дело, строил дороги и новые городские районы).
4 Хельмштедтский университет (Academia Julia Carolina), основан Юлием Брауншвейг-Вольфенбюттельским в 1576 г.
5 Созиген Александрийский, греческий астроном. В 46 г. до н. э. был приглашён Юлием Цезарем в Рим и разработал календарную реформу с введением нового, юлианского календаря.
6 «Пришёл, увидел, победил» (лат. veni, vidi, vici). Плутарх приписывает эту фразу, ставшую афоризмом, Юлию Цезарю. Он её употребил в письме в Рим Гаю Мацию в 47 г. до н. э., сообщая о победе в битве при Зеле над Фарнаком, сыном царя Митридата Понтийского.
7 Из династии Вельфов происходил император Священной Римской империи Оттон IV (1209—1218).
8 Имеется в виду Реформация, отрицавшая католическое богослужение с «кумирами» — статуями и картинами. Герцог Юлий Брауншвейг-Вольфенбюттельский был лидером протестантов в Северной Германии, активно продвигал Реформацию в своих владениях.
9 Нумерация глав введена переводчиком. В издании XVI в., с которого сделан перевод (W1585), нет разделения книг на главы, выделены только посвящение Брауншвейгскому герцогу и три книги (первая, вторая и третья). В дальнейшем отсылки вида: Одерборн. 2, 56 — обозначают номер книги и номер главы сочинения Одерборна «Жизнь Ивана Васильевича», публикуемого в настоящем томе.


316
Приложения
10 Иван IV взошёл на престол в возрасте трёх лет после смерти своего отца Василия III 4 декабря 1533 г. Это был первый случай перехода трона к столь малолетнему правителю в русской истории.
11 Мотив «медленного и постепенного» действия Бога возникает в труде Одерборна несколько раз. О Елене Глинской в Одерборн. 1, 42 сказано, что «бессмертный Бог... отложил кару за её гнусный поступок до установленного срока». В Одерборн. 1, 49 пастор объясняет неразумное поведение Ивана Грозного тем фактом, что государь «совсем не знал, каков обычай у Бога, чей гнев идёт ко мщению самой медленной дорогой». В приводимой Одерборном речи Яна Рокиты есть следующее, аналогичное по смыслу, замечание: «Но на опыте мы убеждаемся в том, что, когда Он намеревается совершить великие дела, то всегда идёт от незначительных и малых первоначал» (Одерборн. 1, 75). Таков же общий смысл 2-й главы третьей книги «Жизни Ивана Васильевича», которая, в соответствии с общим замыслом сочинения, как бы откликается на главы 1 и 2 первой книги и предваряет рассказ о том, как (в подтверждение высказанного в самом начале тезиса) безрассудного, зарвавшегося тирана в конце концов настигает справедливое возмездие. Венчает же всю эту концепцию рассуждение Одерборна о том, что Божий суд над Иваном Васильевичем окончательно свершился в момент смерти преступного государя: «И я, само собой, могу уверенно утверждать, что Всеблагой и Милостивейший [Господь] Бог внял в итоге бесчисленным мольбам тех людей, против которых тиран острил [свой] меч, замешивал отраву, подстраивал козни, намеревался изобрести новые истязания, — и послал ему смерть». (Одерборн. 3, 102).
12 В чём-то сходное рассуждение обнаруживаем в «Записках о Галльской войне» Юлия Цезаря, в речи самого Цезаря к князю гельветов Дивикону, присланному к нему в качестве посла (I, 14): «Но ведь бессмертные боги любят давать иногда тем, кого они желают покарать за преступления, большое благополучие и продолжительную безнаказанность, чтобы с переменой судьбы было тяжелее их горе» (Записки Юлия Цезаря и его продолжателей о Галльской войне, о гражданской войне, об Александрийской войне, об Африканской войне / Пер. и коммент. M. М. Покровского. М.; Л., 1948. С. 14). Ср. комментарий № И, а также комментарий № 109.
13 В этих словах отражены ходившие в Речи Посполитой рассказы о репрессиях Ивана Грозного против дипломатических миссий. Наибольший скандал вызвали злоключения посольства Яна Кротовского (Скротошина) в 1570 г.: «...Иоанн отправил на посольский двор отряд вооружённых людей, которые на глазах послов разрубили двух коней, подаренных царю послами; начальник же отряда, Булат Арцыбушев, бранил послов поносными словами, топтал ногами подарки, поднесённые посольством, а литовскому писарю вырвал половину бороды... У купцов, Греков и Армян, прибывших с посольством в Москву, были отобраны в казну, по приказанию царя, товары, причём купцы не получили никакого вознаграждения. Мало того, когда посольство выехало из пределов московского государства, Иоанн приказал выгнать их за границу “в одних рубашках, без шапок и босыми”. Затем он произвёл избиение польских и литовских пленных, которые были заключены в московских темницах» (Новодворский В. В. Борьба за Ливонию между Московиею и Речью Посполитой. СПб., 1904. С. 3—4).


Комментарии
317
14 Географы поздней Античности называли Сарматией современные земли Восточной Европы — по жившему здесь народу сарматов. В эпоху Возрождения авторитетом пользовалась так называемая «птолемеевская традиция», по которой эта территория делилась на Сарматию Европейскую (западная часть, Великое княжество Литовское) и Сарматию Азиатскую (сюда относили Московию и Татарию).
15 Ср. эту фразу из начала первой книги с почти полностью совпадающей фразой из начала третьей книги сочинения Одерборна: «Он принёс своим гражданам и безвинным людям варварские насилия, расправы, убийства, пытки, голод, опустошения и страшные мучения от бед» (Одерборн. 3, 1). Первоисточником этого красивого риторического перечисления послужило самое последнее, заключительное предложение из «Жизни папы Льва X» Паоло Джовио — сочинения, откуда Пауль Одерборн извлёк множество выражений, фрагментов отдельных фраз, целых предложений и длинных периодов, для того чтобы в немного изменённом виде включить их в ткань своего повествования. Джовио заканчивает биографию Льва X изящным периодом, общий смысл которого в том, что времена этого папы были золотым веком, а впоследствии, из-за его кончины, наступил век железный, когда на народ обрушились все несчастья, которые автор и перечисляет. У Одерборна же, наоборот, вся бездна бед падает на человеческий род вследствие прихода Ивана Васильевича к власти. Поэтому фрагмент из последней фразы «Жизни папы Льва X» пригодился ковенскому пастору в самом начале его книги.
16 Одерборн воспроизводит стереотип европейского нарратива, в котором Россия называлась «Московией» — по Москве. В русских источниках XVI в. страна так не именуется, употребляется понятие «Российское царство».
17 Скифы — здесь, видимо, татары.
18 Скифией земли будущей Восточной Европы в соответствии с античной традицией называли многие авторы эпохи Возрождения. Это было не просто заблуждение, основанное на авторитете Птолемея и «географическом стереотипе». Название «Скифия» указывало на варварский характер региона.
19 Тезис о происхождении московитов от библейского Мосоха, сына Иафета, внука Ноя, был высказан польским хронистом М. Бельским в 1554 г. и обоснован М. Кромером в 1555 г.
20 Одерборн ссылается на поэму Аполлония Родосского (295—215 до н. э.) «Ар- гонавтика». Там говорится о варварском, отличающемся грубыми нравами народе мосси- неков: «...моссинеки в лесной стране обитают / По предгорьям близким они привыкли селиться, / Строя из брёвен жилища себе в крепостях деревянных / Крепости эти сколочены крепко; зовут их моссины / И обитатели их зовутся по ним моссинеки» (Аполлоний Родосский. Аргонавтика / Изд. подгот. Н. А. Чистякова. М., 2001. С. 44). Их правитель сидит в башне и правит суд, если он ошибётся, подданные его морят голодом. Сами моссинеки бесстыдно публично совокупляются. В данном случае речь идет только о созвучии (Мосох — Москва — моссинеки), подобного рода этимологии характерны для эпохи Возрождения (как русских отождествляли с роксоланами, да и параллель Москва — Мосох из этой группы). Исторический народ моссинеков обитал на северном побережье Анатолии рядом с Трапезундом, некоторые исследователи помещают их в


318
Приложения
Закавказье и считают предками сванов или ингушей. Ссылка Одерборна на других авторов, которые отождествляют Москву и моссинеков, возможно, является фигурой речи. Конкретных авторов, приводящих такую параллель, установить не удалось.
21 Митридат VI Евпатор, царь государства Понт в Юго-Восточном Причерноморье в 120—63 гг. до н. э. Вёл войны с сарматскими племенами Причерноморья.
22 Разделение русских и московитов характерно для польской хронографии XVI в. Мысль о связи русских и сарматского народа роксолан в польской хронографии впервые высказал М. Меховский в трактате «О двух Сарматиях» (1517) и развил в сочинении «Полония» М. Кромер (1555).
23 Одерборн следует традиции «хорографии Московии», заложенной Сигизмундом Герберштейном, чей труд «Записки о Московии» 1549 г. вплоть до конца XVII в. считался в Европе эталоном повествования о России. Герберштейн изображал Московию как страну, возникшую в результате завоевания окрестных независимых земель (княжеств) московскими князьями. При этом порядок обращения к истории этих земель следовал их перечислению в титуле великого князя Московского. Одерборн следует этой же схеме, только его первоисточником, видимо, был всё же не Герберштейн, а «Описание Европейской Сарматии» Александра Гваньини 1578 года издания. Одерборн повторяет ошибки именно Гваньини, и пересказывает его версии истории отдельных русских земель с сокращениями и авторскими интерпретациями.
24 Тезис, что название Москва происходит от одноимённой реки, был внесён в европейскую хронографию в «Записках о Московии» Сигизмунда Герберштейна (1549). В дальнейшем авторы пытались в разных вариантах объединить «библейскую» (от Мо- соха) и «географическую» (от реки) версии.
23 Одерборн вслед за дипломатией Речи Посполитой признаёт за Иваном Грозным титулы «великого князя» и «господаря», но не приводит титул «царя», который тот носил с 1547 г. Польша отрицала легитимность принятия царского титула правителем России. Вопрос об адекватном переводе титулатуры правителей России сложен. Традиционный в историографии перевод «magnus princeps et dominus» — «великий князь и государь». Однако, согласно последним исследованиям, в текстах XVI в. преобладает форма «господарь», а не «государь». Она тем более должна быть у Одерборна, потому что он ориентировался на польско-литовскую традицию, а в ней употреблялся термин «господарь» (Бачинский А. А., Ерусалимский К. Ю., Кочековская Н. А., Моисеев М. В. Дипломатическая переписка Ивана Грозного: проблемы авторства, хранения и бытования // Российская история. 2018. № 2. С. 111—129; Авдеев А. Г. «Государь» или «господарь»? (Об одном элементе титулатуры правителей Московской Руси) // Российская история. 2018. № 5. С. 9—16). Однако Одерборн не приводит транслитерацию «господарь / gospodar», поэтому «dominus» переводится согласно традиции, «государь», оговаривая в данном комментарии особенности титулатурной терминологии.
26 Каменный Нижегородский кремль был построен в 1508—1515 гг., при Василии III, отце Ивана IV.
27 Одерборн приводит ошибочные географические сведения: у Оки есть созвучный приток Сейм, но он небольшой (58 км длиной), а в тексте в привязке к Северской земле


Комментарии
319
речь явно о реке Сейм, притоке Десны, левого притока реки Днепр. Под Сосной имеется в виду река Тихая Сосна, правый приток Дона, а не Оки. Ошибка может быть связана с тем, что из Дона через реку Тихую Сосну шёл древний путь из бассейна Дона в бассейн Оки, и Одерборн поэтому мог счесть Сосну притоком Оки.
28 Ошибочное мнение о существовании на территории будущей Восточной Европы неких Рифейских гор восходит к античной традиции. Разоблачение этого географического мифа было сделано польским автором М. Меховским в 1517 г.
29 Наоборот, река Шат впадает в Упу. Река Упа впадает в Оку.
30 «Казанские и астраханские степи» к течению реки Дон не имеют географического отношения.
31 Меотийское озеро — восходящее к античной географии название Азовского моря.
32 Имеется в виду река Северский Донец.
33 Имеется в виду Кревская уния 1385 г., по которой Королевство Польское и Великое княжество Литовское были объединены в династическую унию, и в Великом княжестве Литовском началось распространение католичества.
34 В конце XV — начале XVI в. князья Верховских и Северских земель Великого княжества Литовского стали переходить в подданство «господарей всея Руси» Ивана III и Василия III вместе с вотчинами, то есть с подвластными им территориями. «Порубежные войны» 1487—1494, 1500—1503 и 1507—1508 гг. закрепили эти приобретения за Россией.
33 Маршалок великий литовский, наместник гродненский и волковысский Ян Забе- резинский был убит в своём имении под Гродно во время мятежа князя Михаила Глинского 2 февраля 1508 г.
36 Имеются в виду первый (1512) и второй (1513) походы русской армии на Смоленск. Город был взят в 1514 г., во время третьего похода.
37 Более подробно свою версию взятия Смоленска русскими Одерборн излагает ниже (Одерборн. 1, 35—36). Переговоры о сдаче Смоленска от имени смоленского епископа Варсонофия и воеводы Сологуба вёл боярин Михаил Пивов. Со стороны Василия III в них участвовали дворянин Иван Юрьевич Шигона-Поджогин и дьяк Иван Телешев. Михаил Глинский участвовал в переговорах, убеждал, что Василий III намерен стоять под городом целый год и всё время будет его обстреливать, а вот если горожане сдадутся, то государь прольёт на них дождь таких благ, которые и не снились при Сигизмунде. В подкупе смолян король Сигизмунд I обвинял прежде всего Василия III (подробнее см.: Зимин А. А. Россия на пороге нового времени. М., 1972. С. 161—164; Кром М. М. Меж Русью и Литвой. М., 1995. С. 191—195).
38 Имеется в виду битва под Оршей 1514 г., в которой войска Великого княжества Литовского одержали победу над полками армии Василия III.
39 Борисфен — восходящее к античной географии название Днепра.
40 Одерборн заимствует это рассуждение у Гваньини, который отождествлял Борисфен и Березину (Гваньини. С. 29).
41 Понт Эвксинский (др.-греч. «гостеприимное море») — восходящее к античной географии название Чёрного моря.


320
Приложения
42 В 1482 г. в Москву из Великого княжества Литовского отъехал князь Белой Фёдор Иванович, в русских документах ему присвоили фамилию «Бельский» (в Великом княжестве Литовском он так не назывался). Однако столица княжества, Белая, тогда не перешла под власть Москвы, а осталась в руках его брата, Семёна Ивановича. В 1500 г. и он отъехал к Ивану III «с вотчиной», видимо, тогда Белая и вошла в состав владений Москвы. Как видно, реальная история значительно отличается и от рассказа Одерборна, и от повествования источника Одерборна — текста Гваньини (Гваньини. С. 31). Гваньини говорит, что князь Белой Василий перешёл с княжеством в подданство великого князя московского Василия (а под пером Одерборна род князей Белой угасает на Василии, и московиты захватывают лишённое правителя княжество). Гваньини здесь, видимо, перепутал Белую (город на р. Обше, которым владели будущие князья Бельские, по имени которых в титул Василия III вошло определение «Бельский», см.: Филюшкин А. И. Титулы русских государей. М.; СПб., 2006. С. 203) и г. Белёв, город на р. Оке. Там правили белёвские князья, среди которых известен Василий Михайлович Белёвский, который в 1430—1440-е гг. потерял вотчину и отдал ее московскому князю Василию II, будущему Василию II Тёмному (1425—1462). У Гваньини ошибка историческая (среди белёвских князей в XV в. был князь Василий, но среди Бельских князь с таким именем неизвестен, см.: Кром М. М. Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе русско-литовских отношений конца XV — первой трети XVI в. М., 2010. С. 54—55, 67—69, 107). Одерборн же сочиняет свой рассказ в виде очень вольной авторской интерпретации повествования Гваньини.
43 Ср. Одерборн. 3, 65: «...[Радзивилл] вошёл в Ржевскую область. Через неё (как и через всю Московию) протекает знаменитейшая река Волга, которая, миновав страны Казанскую и Астраханскую, а равно и прочие татарские степи, семьюдесятью устьями впадает в Каспийское, или Гирканское, море». См. комментарии № 530, 534, 535.
44 Итиль и Ра — древние названия реки Волги.
43 Географическая информация Одерборна не точна. Озеро Волго — крупнейшее в системе Верхневолжских озёр на Валдайской возвышенности, четвёртое и последнее из группы озёр, через которое проходит верхнее течение реки Волги. Но исток реки Волги — ключ у деревни Волговерховье в Тверской области, а не озеро Волго.
46 В XIV—XV вв. Новгород являлся республикой, а после 1478 г. — наместничеством Российского государства. Он никогда не назывался «княжеством Великого Новгорода» (в оригинале: «Novogrodiae magnae ducatus»), в русских источниках используется термин «Новгородская земля». Источником ошибки Одерборна был, видимо, текст А. Гваньини, в котором также говорится о «княжестве Великого Новгорода» и о Рюрике (Гваньини. С. 35).
47 Сходная формула встречается в новгородских летописях, когда речь идёт о Небесных заступниках Новгорода: «Новъ же град заступи Бог и святаа и великая сборная и апостольская церковь святыя Софея и святыи преподобнии святители Кирил и Афанасеи и святых правоверных архиепископ молитва и благверных князей и преподобных черно- ризиц иереискаго събора» (ПСРЛ. Т. 3. С. 289).


Комментарии
321
48 Легенда о Рюрике в XVI в. была известна в Европе благодаря дипломатическим документам, в которых русской стороной транслировалась версия «Сказания о князьях Владимирских» о происхождении Рюриковичей. Вопрос об источнике информации о потомках Рюрика, правивших в Литве, Финляндии, Швеции и Норвегии, не прояснен. Рюриковичи были среди русской знати, чьи владения вошли в состав Великого княжества Литовского. Но откуда Одерборн взял указание на скандинавские страны, неизвестно. В источнике этого раздела, «Хронике Европейской Сарматии» Александра Гваньини, о потомках Рюрика просто говорится, что «наследники его расширили свою державу до самой Греции». Возможно, данный пассаж возник из переосмысления Одерборном слов С. Герберштейна, что Новгородская земля в период своего могущества граничила «с Ливонией, Финляндией, и почти что с Норвегией» (Герберштейн. T. 1. С. 339). Пастор мог вообразить, что если Рюрик правил в Новгороде, то его потомки — в соседних землях, обозначенных у Герберштейна.
49 Более подробно свою версию событий, согласно которой в Новгороде возникло восстание против власти Василия III, Одерборн излагает ниже (Одерборн. 1, 22. Ср. комментарий № 75). Феофил — новгородский архиепископ в 1471—1480 гг., при нём состоялись три похода на Новгород Ивана III, в ходе которых Новгородская республика была ликвидирована. Феофил, в 1480 г. смещенный с должности и три года отсидевший в заточении в Чудовом монастыре, был причтен к лику святых под именем Феофила Печерского. Одерборн вместо Ивана III противником Феофила изображает Василия III. У Гваньини, из которого заимствован этот фрагмент, правильно указан Иван III (Гваньини. С. 35).
50 Имеется в виду осада Пскова королем Речи Посполитой Стефаном Баторием в 1581—1582 гг.
51 Псков перешёл под власть Москвы в 1510 г., при великом князе Василии III. Более подробно свою версию захвата Пскова русскими Одерборн излагает ниже (Одерборн. 1, 21).
52 Река Юг является правой составляющей реки Северная Двина, а река Сухона — левой.
53 Река Вологда — левый приток реки Сухоны.
54 В озеро Белое впадает 17 рек (а не 36, как у Одерборна), а вытекает река Шексна.
55 Согласно легенде, Рюрик правил в Новгороде, Синеус на Белоозере, а Трувор — в Изборске, а не Пскове.
56 Ярославское княжество перешло под власть Москвы в 1462—1471 гг., то есть здесь Одерборн отождествляет (вслед за Гваньини) Ивана III с Иваном IV Грозным.
57 Ростовское княжество перешло под власть Москвы в 1474 г. Его последние удельные князья — Владимир Андреевич и Иван Иванович Долгий — продали Ивану III свои владения. О разрывании их на куски ничего не известно. Сюжет с расчленением последнего ростовского князя заимствован Одерборном у Гваньини (Гваньини. С. 99), где под именем «наследника по имени Петр» изображен нижегородский наместник Семён Васильевич Лобанов-Ростовский, действительно погибший в ходе опричных репрессий в 1565 г. Рассказ о его казни присутствует в сочинении Альберта Шлихтинга 1570 г. (Шлихтинг. С. 20—21).


322
Приложения
58 Холопий городок — торговое поселение XIV—XVI вв. на р. Мологе.
59 В раннее Новое время распространенное наименование шведов, которые по легендам выводили свое происхождение из народа готов.
60 Исходя из указания на «изгнание в чужую страну», с этим событием можно отождествить «Казанскую ссылку» 1565 г. (в Казань, Свияжск и Чебоксары), жертвами которой стали в том числе вельможи из рода суздальских князей, однако это событие правления Ивана IV, а не Василия III. Русские правители вообще не практиковали высылку за рубеж как форму репрессий, «Казанская ссылка» фактически была отправкой на фронт — подавлять выступления татарского населения недавно покоренного Казанского ханства.
61 Описание лыж взято у Гваньини (Гваньини. С. 45).
62 Ближайшими родственниками венгров считаются финно-угорские народы ханты и манси. Вопрос о точной локализации прародины венгров является предметом дискуссий в исторической науке, но они начали свою миграцию из районов западнее Уральских гор.
63 Меотийское (Меотидское) озеро — Азовское море. Венгры кочевали в Северном Причерноморье и Приазовье до IX в., когда были вытеснены оттуда печенегами.
64 В тексте: Ungariam (асе.). Венгры пришли в Паннонию в 895 г.
65 Легенда о «золотой бабе» приводится в трактате «о двух Сарматиях» польского автора Матвея Меховского (1517), в «Записках о Московии» Сигизмунда Герберштейна (1549) и в «Описании Европейской Сарматии» Александра Гваньини (1578). Со всеми этими изданиями Одерборн был знаком.
66 Гавриил по прямому имени (имя, которым младенец нарекался в честь того христианского святого, память которого отмечалась в день его рождения).
67 См. комментарий № 242.
68 Одерборн упоминает двух из четырех братьев Василия III: Юрия (Георгия) Дмитровского (1480—1536) и Андрея Старицкого (1490—1537) и не называет: Дмитрия Угличского (1481—1521) и Семёна Калужского (1487—1518).
69 От начала 20-й главы и до этого места текст «Жизни Ивана Васильевича» основан на тексте «Жизни папы Льва X». Причем этот же самый эксцерпт из сочинения Джовио использован Одерборном ещё дважды в других частях своего труда (Одерборн. 1, 66; 2, 58). Однако первое использование наиболее показательно, так как здесь пастор извлекает из своего источника самый большой фрагмент. Поэтому имеет смысл привести параллель целиком (курсивом в латинском тексте выделены текстуальные совпадения, снизу дан русский перевод).
Clovio. Р. 105:
Erat enim in ео viro cum humanarum artium turn bellicarum etiam rerum peritia singularis, longo usu, et variis utriusque fortunae experimentis comparata: Super haec vigebat in eo summa authoritas et vis
W1585:
Malarum in eo artium, bellicarumque etiam rerum peritia singularis fuit, longo usu, et variis utriusque fortunae experimentis comparata: Super haec vigebat in eo crudelis authoritas et vis imperii ad explicanda


Комментарии
323
imperii ad explicanda finiendaque consilia, magnumque etiam auri pondus ad stipendia secum attulerat.
finiendaque consilia, magnumque semper auri pondus ad proditionem urbium com- paratum in castris habebat.
русский перевод:
Ибо этот муж был весьма искусен как в благородных науках, так и в делах войны. [Это искусство] приобретено было длительным опытом, в различных предприятиях, имевших как удачный, так и неудачный [для него] исход. Сверх того, он обладал высшей властью и той мощью, которую даёт царская власть, чтобы осуществлять и доводить до конца [свои] намерения, а также всегда возил за собой большую гору золота, чтобы платить [солдатам].
русский перевод:
Он был весьма искусен в разных злодействах, как и в делах войны. [Это искусство] приобретено было длительным опытом, в различных предприятиях, имевших как удачный, так и неудачный [для него] исход. Сверх того, он кипел жестокой страстью господства и обладал той мощью, которую даёт царская власть, чтобы осуществлять и доводить до конца [свои] намерения. А в военном лагере всегда имел при себе большую гору золота, приготовленную, чтобы подкупом и предательством брать города.
70 Главы 21—22 книги первой целиком построены на заимствованиях, анализ которых см. в статье «Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна» в приложениях к данному изданию.
71 Согласно русским источникам, в 1509 г. конфликт в Пскове был между великокняжеским наместником И. М. Репней-Оболенским, «лютым до людей», и псковичами. Рассказ Одерборна о борьбе между социальной верхушкой Пскова и простонародьем, в ходе которого псковские власти и Церковь обращались за поддержкой (какой?) к католическому Ливонскому ордену (!) и Новгороду, а потом к великому князю Московскому, не подтверждается.
72 Одерборн излагает абсолютно фантастическую историю присоединения Пскова в 1509—1510 гг. Лицом, с которым Василий III вел переговоры, он называет «епископа» (praesul), но в Пскове в XVI в. не было своего епископа, он подчинялся архиепископу Новгорода и Пскова. Великий князь вел переговоры не с представителями церковных властей, а с делегацией псковских бояр, посадников и купеческих старост во главе с Юрием Копылой. Никому не обещалось наместничество за предательство, наместником Пскова в это время был князь И. М. Репня-Оболенский, ставленник Василия III. Единственное, что в рассказе Одерборна правдиво, — это наличие раскола среди псковичей на сторонников и противников политики Москвы.
73 Василием III была арестована делегация псковских посадников и купеческих старост во главе с Юрием Копылой. Об аресте несуществующего «псковского епископа» ничего не известно.
74 Имеются в виду походы на Новгород Ивана III в 1471—1478 гг., в ходе которых была ликвидирована независимость Новгородской республики.


324
Приложения
75 История похода Василия III на Новгород полностью вымышлена Одерборном, архиепископ Феофил на самом деле возглавлял Новгородско-Псковскую епархию в 1471—1480 ГГ.
76 Карл V Габсбург, король Кастилии и Арагона (испанский) с 1516 г., император Священной Римской империи в 1519—1558 гг. Фердинанд I — король Германии с 1531 г., император Священной Римской империи в 1558—1564 гг. В Испании при дворе Карла в 1525 г. была миссия Якова Полушкина, в 1525 г. Карл принимал в Толедо миссию Ивана Засекина и Семёна Борисова, в 1527—1528 гг. в империю ездили дипломаты Ляпун Осинин и Андрей Волосатый, в 1531 г. в подвластное империи Венгерское королевство выехали Мешок Квашнин и Шелоня Булгаков.
77 При Василии III договоры о перемирии между Россией и Великим княжеством Литовским заключались после порубежных войн: в 1508 и 1522 гг., перемирия продлевались в 1526 и 1532 гг. Стороны традиционно обвиняли друг друга в нарушениях перемирия, нападениях в пограничных зонах, обидах купцов.
78 С 1487 г. Казанское ханство находилось под протекторатом Ивана III. Мухам- мед-Эмин, хан с 1502 г., в 1505 г. разорвал отношения с Москвой, напал на русских купцов, осадил Нижний Новгород. Он апеллировал к тому, что приносил присягу Дмитрию-внуку, и не признаёт власть Василия III. В мае—июне 1506 г. русские войска осаждали Казань. Город отразил нападение, но должное впечатление оно произвело: в 1508 г. Мухаммед-Эмин заключил мир и принес присягу на верность Москве.
79 Василий III не принимал личного участия в казанском походе 1506 г., этот сюжет вымышлен Одерборном. Войсками командовали Ф. И. Бельский, В. Д. Холмский, удельные князья Фёдор Волоцкий и Дмитрий Угличский.
80 Титул «хан» в русских летописях переводился как «царь», что соответствовало латинскому imperator.
81 Эта речь Мухаммеда-Эмина, а также реакция на неё татарского войска текстуально совпадают с речью, произносимой Понтусом Делагарди под Нарвой, и соответствующей реакцией на неё шведского войска (Одерборн. 3, 72). За основу обеих этих сцен Одерборн взял отрывок из «Жизни папы Льва X» Паоло Джовио, немного его видоизменив. Во втором случае заимствование длиннее, в случае же с речью татарского «главнокомандующего» (Одерборн. 1, 25) ненужные в данном контексте куски из середины заимствуемого фрагмента исключены, а конец отрывка обрезан. Приведём сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения заимствований с оригиналом).
Ciovio. Р. 69—70: «Quid cunctamur», inquit, «commilitiones in hac parum decora deliberatione? Quasi toties victos et nihil tale ti- mentes, si in eos diluculo
W1585 (Одерборн. t 25): Quid cunctamur, inquit, commilitones, in hac parum decora deliberatione, quasi hostes nostros si in eos armis erumpamus, minime
Ж1585(Одерборн.З,Т2): Quid cunctamur, inquit, comilitones in hac parum decora deliberatione? quasi Moschos toties a Go- this victos, si in eos armis


Комментарии
325
erumpamus minime simus
simus deleturi? Perrum-
erumpamus, minime simus
deleturi? Perrumpemus
pemus hercle et cuncta ob-
e Livonia exacturi? Perru¬
hercle et cuncta obvia ster- nemus; dum ambigunt et consultant, an Altosaxo sit occurrendum, vel manen- dum in castris, quae ut in nullo metu exiguoque temporis spacio minime mu-
via sternemus,
mpemus hercle et cuncta obvia sternemus, dum ambigunt et consultant, an nobis sit occurrendum, vel manendum in oppidis et arcibus, quas ut in magno metu, magnoque temporis
nierint, praestabo me huius
et ego praestabo me huius
spacio maxime munierint,
periculi facile principem, ne
periculi principem, ne mar-
praestabo me huius pericu-
consilium ab audacia potius
tern in mea lingua potius
li facile principem, ne con¬
quam a virtute sumptum putetis; et meo certe ductu nihil cum auxiliis commu- nicata laude, victoriam no- bilem atque opulentam re-
quam in dextra esse putetis.
silium a verbis et audacia potius quam a virtute sumptum putetis. Et meo certe ductu victoriam nobilem atque opulentam referetis.
feretis». Nec mora, centu-
Nec mora, circumstantes
Nec mora centuriones ferme
riones ferme omnes fervidis
ferme omnes fervidis et
omnes fervidis et alacribus
et alacribus ingeniis sublata
alacribus ingeniis sublata
ingeniis sublata manu
manu Mottino favent, plerique etiam eo ardentius quo veteris ignominiae notam, proditi ante tredecim annos Ludovici aliquo fideli illustrique facinore delere cupiebant.
manu principi favent.
Ponto favent, plerique etiam eo ardentius, quo veteris virtutis excellentiam aliquo fideli illustrique facinore demonstrare cupiebant.
82 Рассказ Одерборна о
походе 1506 г. под Казань
не соответствует свидетель-
ствам русских летописей. В них приводятся разные версии хода боёв под Казанью, но все они развиваются вокруг водоёма (Поганого озера или реки), на берегу которого татары разбили часть русского войска. Описанный Одерборном ход сражения носит совсем другой характер, так как это литературная фантазия на заданную тему по мотивам Паоло Джовио (см. комментарий № 81). Казанских источников о походе 1506 г. не сохранилось.
83 Глава 26 первой книги целиком представляет собой три переделанные Одерборном фрагмента из «Жизни папы Льва X» Паоло Джовио. Привёдем сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения заимствований с оригиналом).


326
Приложения
Giovio. P. 78—79:
Eo spatio Rostius Helvetiorum dux sum- mus, quod is Tigurini Pagi erat magister et Sedunensis cohortator egregius... suos recrearunt, terribilique buccinae signo... praelii signum dederunt.
Nec régi abolendae ignominiae avido et per se impigro bellatori, quanquam acerbissimo pugnae discrimine perculso, animus con- siliumque defuit;
per idoneos nanque duces circunductis coaptatisque tormentis, ordinisbusque Germanorum et Vasconum intra fossas constitutis, ac expanso in recurvas alas equitatu ita irruentes hostes est complexus, ut illi temere atque insolenter congressi, partim confixi Vasconum sagittis, partim tormentorum pilis discerpti, invadente etiam confertissimo equitatu a fronte et a lateribus sternerentur...
Turn Rostius... ne universus exercitus absque ulla spe victoriae deleretur... admirabili etenim fortitudine et patientia per aequa pariter ac iniqua depugnarant, ut nequaquam lacessendi viderentur, teme- ritatem enim virtus aequavit, quando (uti praeclare spectatum est) nemo ferociam animi vel inclinata praelii fortuna prorsus amiserit...
Giovio. P. 5:
Caeterum inopina vis fati humana virtute potentior, eos omni laude florentes, repentino saevoque turbine involuit et obruit.
Giovio. P. 80:
Itaque pontifex... non obscure diiudicans earn infamiae notam, quam turn summo cum dolore animi subibat, aliquando in meliore rerum fortuna posse resarciri, si vim imminentis tempestatis non omnino oppressus effugisset.
W1585:
Igitur Machmedemines Casanensium dux summus, longo sermone suos ad alacritatem cohortatus, terribili buccinae signo faciendi praelii indicium dédit.
Nec Basilio obtinendae victoriae avido, et per se impigro bellatori, animus consi- Uumque defuit.
Per idoneos namque duces circumductis coaptatisque tormentis, ordinibusque veteranorum intra fossas constitutis, ac expanso in recurvas alas equitatu ita irruentes hostes est complexus, ut illi intrépide atque insolenter congressi, partim confixi Moschorum sagittis, partim tormentorum pilis discerpti, a fronte et a lateribus sternerentur.
Turn Machmedemines veritus ne universus exercitus absque ulla spe victoriae deleretur... tanta fortitudine et patientia per aequa pariter ac iniqua depugnavit, ut nequaquam ulterius lacessendus videretur: temeritatem enim virtus aequavit, quando (uti praeclare spectatum est) nemo Tat- tarorum ferociam animi vel inclinata primo praelii fortuna amiserit.
Ita inopina vis fati humana virtute potentior Moschos bellica laude florentes repentino saevoque turbine involvit et obruit...
Putabat namque Basilius earn infamiae notam, quam turn summo cum dolore animi subibat, aliquando in meliore pelli (sic) fortuna posse resarcire (sic), si vim imminentis tempestatis non omnino oppressus effugisset.


Комментарии
327
84 В 1521 г. крымский хан Менгли-Гирей попытался взять под контроль Казанское ханство, добившись поставления на престол сына, Сахиб-Гирея. Сидевший на казанском троне ставленник Москвы Шах-Али был свергнут.
85 Этот фрагмент текста заимствован у Паоло Джовио. Приведем сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения заимствований с оригиналом).
Ciovio. Р. 79:
Audiebat enim regem iuvenem ab excelso Ingenio bellicae laudis appe- tentem, insignique ea victoria et Ligu- rum Venetorumque societate ac auxiliis subnixum, omnium suorum et Liviani maxime hortatu concitari ad promovenda arma.
Dictitabant enim eum cuncta quae con- cupisset facillime consecuturum et quas vellet impositurum leges Italiae principibus, si perterritis omnibus victoria uti vellet.
W1585:
... iuvenis ab excelso ingenio bellicae laudis appetens, insignique patris authoritate et vicinorum societate et auxiliis subnixus, omnium suorum et patris maxime hortatu concitabatur ad promovenda arma.
Dictitabant enim eum cuncta, quae con- cupisset facillime consecuturum, et quas vellet impositurum leges Basilio, si perterritis superior! calamitate Moschis victoria uti vellet.
86 Сахиб-Гирей организовывал походы казанских татар на русские земли в 1521, 1522, 1523 гг. В 1523 и 1524 гг. русские войска нанесли ответные удары, ходили походами под Казань, в 1523 г. был основан Васильсурск как военная база для русского давления на Казанское ханство. Урон от нападений казанцев был, но общий итог столкновения Василия III и Сахиб-Гирея оказался в пользу России, а не Казани, вопреки картине, нарисованной Одерборном.
87 У Герберштейна приводится рассказ, что Василий III во время похода крымского хана Мухаммед-Гирея в 1521 г. прятался под Волоколамском в стоге сена и признал его власть (Герберштейн. Т. 1. С. 415—417). Одерборн же приписывает этот сюжет борьбе Василия III с казанским ханом Сахиб-Гиреем. Никаких подтверждений этого в других источниках не содержится, видимо, произошел перенос рассказа Герберштейна на другую почву.
88 Аякс — герой поэмы Гомера «Илиада», участник осады Трои.
89 Атриды — род, происходивший от царя древнегреческих Микен Атрея. К Атри- дам принадлежал царь Агамемнон, с которым у Аякса, согласно Илиаде, был конфликт. Аякс, покончив с собой, проклял Агамемнона и весь род Атридов.
90 Цитата взята Одерборном из древнегреческой трагедии Софокла «Аякс» (стихи 678—689). В переводе С. В. Шервинского:
Итак, теперь я уступать решил богам.
Отныне буду чтить Атридов,
Им подчинюсь, они — вожди... А как же?


328
Приложения
И мощь, и крепость уступают сану. Так по снегу ходящая зима
Склоняется пред летом плодоносным; Так раздается ночи темный купол Пред лучезарным белоконным днем; Спадает ветер яростный — и море Стенать перестает; сон всемогущий Не вечно в путах держит человека... Что ж нам не научиться быть разумным?
91 Букв.: «что одно яйцо подобно другому яйцу». Латинская поговорка, аналогичная русскому выражению «Яблоко от яблони недалеко падает».
92 Брак Василия III действительно преследовал политические цели, но это было не «укрепление родством», как пишет Одерборн. Василий женился в 1505 г. на Соломо- нии Сабуровой (из рода московских бояр). Это был неравный брак — брак родовитого князя с представительницей служилой аристократии. Но тем самым Василий добился поддержки московского боярства, что было важно в условиях борьбы за власть после смерти Ивана III.
95 Юрий Дмитриевич Траханиот Малый, печатник и казначей. Легенду, что именно Траханиот посоветовал Василию III жениться на дочери представителя служилой аристократии, рассчитывая на кандидатуру собственной дочери, Одерборн взял у Герберштей- на (Герберштейн. T. 1. С. 141).
94 Трактовка Одерборном проблемы династических браков великих князей Московских не соответствует политическим реалиям России начала XVI в. Действительно, главной проблемой была религия: браки между православными и представителями других конфессий были невозможны, но именно по мотивам веры, а не из-за комплекса «варварства» или угрозы «умаления Московии», как пишет Одерборн.
95 Соломония Юрьевна Сабурова, дочь костромского дворянина Юрия Константиновича Сабурова, наместника Корелы (1501). После «смотра невест» венчание Соломо- нии и Василия III состоялось 4 (или 8) сентября 1505 г.
96 Одерборн благодаря созвучию имен сравнивает Соломонию Сабурову с библейской Саломеей, дочерью Иродиады и Ирода, падчерицей Ирода Антипы. Саломея выступает в образе роковой, греховной женщины, которая своим поступком губит пророка Иоанна Крестителя, выпрашивает его голову у Ирода. Смысл образа в том, что грешница губит праведника. Образ, видимо, из-за имени Соломонии Сабуровой был расхожим: Вассиан Патрикеев, осуждая развод Василия III, писал, что великий князь ведёт себя как Саломея, требующая голову Иоанна Крестителя.
97 Иван Юрьевич Шигона Поджогин (ум. 1542), из тверского дворянского рода Поджогиных, неоднократно участвовал в международных переговорах, выполнял поручения Василия III, в том числе особого характера, направленные против политических противников великого князя (в 1517 г. вел расследование против князя Василия Шемячича, в 1520 г. — против удельного князя Дмитрия Ивановича). Современники


Комментарии
329
называли его «сын боярский, который у государя в думе живет». Рассказ Одерборна о роли Шигоны заимствован у Герберштейна (Герберштейн. Т. 1. С. 141), при этом ему приписана более зловещая роль: если у Герберштейна Шигона ударил Соломонию плетью, когда она растоптала ногами куколь (монашеский головной убор), то Одерборн добавляет выдуманные им подробности, будто бы великая княгиня хотела броситься на меч и была избита Шигоной за дерзкие речи против Василия III. Про брошенный под ноги и растоптанный куколь пастор не упоминает.
98 Лары — в древнеримской мифологии духи предков, связанные с домашним очагом.
99 Суздальский Покровский монастырь, в котором Соломония Сабурова пребывала в монахинях под именем сестры Софии до своей смерти в 1542 г.
100 Одерборн в целом воспроизводит рассказ Герберштейна о разводе Соломонии (Герберштейн. Т. 1. С. 141), дополняя его некоторыми собственными подробностями, призванными усугубить преступления Василия III: рассказывается, как он отобрал у неё драгоценности, как она хотела броситься на мечи и покончить с собой, про её обвинения в адрес Василия в разврате, о торжественной встрече Соломонии в суздальском Покровском монастыре и т. д.
101 Михаил Львович Глинский (1470—1534) — князь Великого княжества Литовского, надворный маршалок. В 1507—1508 гг. поднял мятеж, вызванный противоречиями внутри политической элиты Великого княжества Литовского. Проиграв борьбу, в 1508 г., с другими представителями своего рода перебрался в Россию и стал видной фигурой при дворе Василия III; сыграл важную роль в Смоленской войне 1512—1522 гг.
102 Примечательно, что Глинский в период своей жизни в Великом княжестве Литовском был католиком, хотя в историографии сложилось мнение, что он был защитником православных — видимо, из-за его ухода в Москву.
105 Василий Львович Глинский (ок. 1465—1515), по прозвищу «Темный» — наместник слонимский и староста берестейский, в 1508 г. вместе с братом выехал в Россию. Отец Елены Глинской, второй жены Василия III и матери Ивана Грозного.
104 См. комментарий № 35.
105 Большая часть 33-й главы первой книги «Жизни Ивана Васильевича» строится на заимствованиях из Паоло Джовио. Приведём сравнительную таблицу (первый столбец — «Жизнь папы Льва X», второй столбец — текст виттенбергского издания, третий столбец — русский перевод, курсивом выделены текстуальные совпадения).
Ciovio. P. 34: ...assidue dabat operam, ut magis ac magis potentibus in republic a patritiis iungere- tur. In superandis autem difficultatibus, promeren- disque civium animis plu- rimum valebat Lucretiae
W1585: ...assidue dabat operam, ut magis ac magis potentibus in repub. sua viris iungeretur. In superandis invidiae difficultatibus, promerendisque civium animis plurimum valebat Micaelis Linscii ingenium,
...Василий... усердно ста¬
рался породниться с самыми и самыми могущественными мужами в своём государстве. Михаил Глинский со своими талантами сделал многое, чтобы преодолеть враждебные


330
Приложения
sororis Ingenium, quae sin- gulari prudentia, virilique officio, nulli unquam vel tenui rerum occasioni dee- rat, qua excitari familiae nomen, et vetera hominum studia accendi posse vide- rentur...
Accidebatque propterea ut quanto maiorem gratiam apud médiocres infimosque homines parare conaretur, tanto ipse apud nobiliores civium ordines vividiore et (uti postea praeclare docuit eventus) perniciosiore invi- dia deflagraret...
...adeo ut cum in senatu de bellicis civilibusque nego- ciis ageretur, patritii Medi- ceorumque studiosi cont- rariis suffragiis illius semper consilio atque sententiae obviam irent, quasi ei ad elevandam minuendamque authoritatem conspiratione quadam illuderetur..
Giovio. P. 45: ...tanta ce- leritate incitatis ad festi- nandum omnibus copiis ut neque viae militares admo- dum lutulentae neque in-
qui singulari prudentia, virilique officio, nulli unquam vel tenui rerum occasioni deerat, qua excitari Basilii nomen, et vetera hominum studia accendi posse viderentur...
Accidebatque propterea, ut quanto maiorem gratiam, apud médiocres infimosque homines parare conaretur; tanto ipse cum Basilio fratre apud nobiliores civium ordines vividiore, et (uti postea praeclare docuit eventus ) perniciosiore invidia deflagraret.
Adeo ut cum in senatu de bellicis civilibusque nego- ciis ageretur, magnates Lithuanae aeternaeque li- bertatis suae studiosi cont- rariis suffragiis illius semper consilio atque sententiae obviam irent, quasi ei ad elevandam minuendamque authoritatem conspiratione quadem (sic) illuderetur...
tanta celeritate incitato ad festinandum servitio, ut neque viae sylvestres admo- dum lutulentae, neque in- flati amnes, neque fortis-
настроения и завоевать симпатии граждан. С особой заботливостью и непреклонным мужеством он никогда не упускал даже самого незначительного случая, чтобы иметь возможность увеличить славу Василия и пробудить в народе старинные доблести...
И по этой причине получалось так, что чем большее уважение стремился он завоевать у людей среднего и низкого состояния, тем более разгоралась против него самого и его брата Василия среди людей более знатного положения горячая и (как в итоге ясно показал исход дела) губительная ненависть.
Доходило до того, что, когда в сенате обсуждались военные или гражданские дела, магнаты, заботясь о свободе Литвы и своей вечной свободе, всегда ему противоречили и подавали голоса против его советов и предложений, словно бы насмехаясь по какому-то сговору, чтобы ослабить и уменьшить его влияние...
И их ни в малой степени не смогли остановить ни покрытые глубокой грязью лесные дороги, ни разлившиеся реки, ни надёж-


Комментарии
331
flati amnes neque longis- simae noctes quicquam impedirent, quo minus tor- menta aenea... ipsis etiam equitibus aequarentur.
simae in finibus Lithua- norum excubiae quidquam impedirent, quo minus in- columes in optato loco sis- terentur.
нейшие заставы на границе Литвы — они невредимыми прибыли туда, куда хотели.
106 Главы 34—36 книги первой целиком сотканы из заимствований, анализ которых см. в статье «Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна» в Приложениях к данному тому.
107 Михаил Глинский участвовал в смоленских походах в качестве одного из военачальников, но утверждение Одерборна, что Василий III поручил именно Глинскому штурмовать Смоленск, не находит подтверждения в источниках.
108 Именно интенсивный пушечный обстрел Смоленска в 1514 г. считается главной причиной его сдачи.
1°9 Вторая половина этой фразы, хотя и является переделанной выдержкой из «Жизни папы Льва X» (Ciouio. Р. 50), имеет некоторое сходство с угрозами из речи князя гельветов Дивикона к Юлию Цезарю из «Записок о Галльской войне» (1,13): «...пусть он не доводит дела до того, чтобы то место, на котором они теперь стоят, получило название и известность от поражения римлян и уничтожения их армии» (Записки Юлия Цезаря и его продолжателей о Галльской войне, о гражданской войне, об Александрийской войне, об Африканской войне / Пер. и коммент. М. М. Покровского. М.; Л., 1948. С. 13). В начале первой книги Одерборн уже высказывал суждения, отдалённо напоминающие ход мысли Цезаря в разговоре между Дивиконом и Цезарем. Ср. комментарий № 12.
110 Среди современников ходило мнение, что именно переговоры Михаила Глинского с горожанами Смоленска склонили их к сдаче города.
111 Михаил Глинский был схвачен по обвинению в изменнических связях с властями Великого княжества Литовского вскоре после падения Смоленска, в том же 1514 г. Сложно судить, насколько это обвинение было вымышленным, будучи вызванным придворными интригами, и насколько князь мог вступить в контакты с Великим княжеством Литовским, не получив ожидаемой награды после взятия Смоленска.
112 Одерборн указывает родственные связи Елены Глинской не совсем точно: её матерью была Анна Якшич, из рода сербских деспотов. Якшичи состояли в родстве с Бранковичами, которые в XV в. вступили на службу к венгерскому королю Матвею Корвину (отсюда, видимо, и слова Одерборна о венгерских корнях рода, хотя на самом деле они сербские).
113 Князья Юрий Дмитровский и Андрей Старицкий. См. комментарий № 68.
114 Михаил Глинский сидел в заточении почти 12 лет, с 1514 г., и был отпущен только после свадьбы Василия III и Елены Глинской, его племянницы, в 1526 г.
115 Слух о беременности Соломонии Сабуровой в Покровском монастыре записан у Герберштейна (Герберштейн. T. 1. С. 143), и его рассказ в кратком виде перелагает Одерборн. В 1934 г. археолог А. Д. Варганов нашёл в Покровском монастыре рядом с


332
Приложения
захоронением Соломонии пустую могилу (кенотаф) с детской рубашкой. Однако имеется слишком мало сведений, чтобы можно было утверждать что-то с определенностью: существовал ли этот ребёнок и что с ним произошло. Точно можно сказать только о самом факте хождения подобных слухов.
116 Герберштейн называет этих придворных дам: жена казначея Юрия Малого (Тра- ханиота) и жена постельничего Якова Мазура (Мансурова).
117 Дьяки Третьяк Михайлович Раков и Григорий Никитич Меньшой Путятин.
118 Слухи о рождении в суздальском Покровском монастыре Соломонией сына Юрия зафиксированы Герберштейном. Он пишет, что неизвестно, был ли в действительности младенец или это только слух, однако утверждает, что слух этот имел хождение во время его визита в Россию в 1526 г. По его словам, Соломония не показала ребёнка дьякам, сказав, что они недостойны его видеть. У Одерборна же она произносит пафосные речи, что Бог через её сына отомстит гонителям, и утверждается также, что ребёнок на самом деле существовал и вырос, готовый к высокому положению, которое ему предрекали. Далее Одерборн излагает две собственные версии биографии Юрия: 1) якобы кто- то утверждал, что Юрий (сын Соломонии и Василия III) со временем занял престол под именем Ивана IV; 2) или, Юрий и Иван у Одерборна оказываются братьями, детьми Василия III и Елены Глинской, опека над которыми была поручена Михаилу Глинскому. Погрязшая же в разврате Елена прогоняет опекуна, в чём и выражается в данном случае ее прегрешение. У Ивана IV был брат Юрий (1532—1563), сын Елены Глинской. Он родился глухонемым, и в управлении страной участия не принимал. Возможно, Одерборн слышал о Юрии и пытался совместить сведения о реальном брате Иване IV с легендой о Юрии — сыне Соломонии, которого на самом деле не существовало.
119 Иван Фёдорович Овчина Телепнев-Оболенский (ум. 1539), князь, боярин, конюший. Считается фаворитом и фактическим соправителем великой княгини Елены Глинской после смерти Василия III — в 1533—1538 гг. Одерборн здесь и далее пересказывает версию русской истории 1530-х гг., содержащуюся у Герберштейна (Герберштейн. Т. 1. С. 144—145).
120 О выдающейся роли при дворе Михаила Глинского говорит и Герберштейн, эта версия находит подтверждение в одной из редакций «Повести» о смерти Василия III (Кром M. М. «Вдовствующее царство». Политический кризис в России 30—40-х годов XVI века. М., 2010. С. 49). По наиболее аргументированной гипотезе M. М. Кро- ма, опекунство над малолетним Иваном IV (а значит, и управление страной) было поручено митрополиту Даниилу, М. Л. Глинскому, М. Ю. Захарьину и И. Ю. Шигоне Поджогину (Кром M. М. «Вдовствующее царство»... С. 71).
121 Михаил Глинский был схвачен в августе 1534 г. в связи с попыткой бегства в Великое княжество Литовское князей Семёна Бельского и Ивана Ляцкого. Глинского также обвинили в измене и намерении убежать за рубеж — судя по всему, обвинение было ложным. На самом деле князь пал жертвой борьбы придворных группировок за власть. Он умрёт в заточении в 1536 г.
122 Елена Глинская умерла 3 апреля 1538 г. Версию об отравлении высказал С. Герберштейн. Современные исследования останков великой княгини показали, что она имеет


Комментарии
333
некоторые основания: были обнаружены следы яда, правда, непонятно как занесённые: мы не можем сказать, намеренное ли это отравление или результат чрезмерного употребления лекарств, косметики и т. д. (Панова Т. Д. Кремлевские усыпальницы: История, судьба, тайна. М., 2003. С. 148; Панова Т., Пежемский Д. Отравили! Жизнь и смерть Елены Глинской: историко-антропологическое исследование / / Родина. 2004. № 12. С. 26—31).
123 Князь Овчина-Телепнев был арестован после смерти Елены в 1538 г. и умер в тюрьме от голода в 1539 г. Версия о разрубании его на куски взята у Герберштейна.
124 В легенде о происхождении династии Рюриковичей, изложенной в «Сказании о князьях Владимирских», говорится о происхождении Рюрика от Пруса, родственника императора Октавиана Августа. В переписке с польским королем Иван IV впервые апеллирует к этой легенде в письме к Сигизмунду II Августу от 9—И октября 1556 г. (КПМ-I. С. 125—128; СИРИО. Т. 59. СПб., 1887. С. 535—538). Легенда о Прусе польской дипломатией отрицалась, её определение как «нелепой басни» можно неоднократно встретить в текстах XVI в.
125 Имеется в виду битва при Мохаче 29 августа 1526 г., в которой армия Османской империи наголову разбила объединённую коалицию венгерских, чешских, польских, германских войск. Чешский и венгерский король Людовик II Ягеллон погиб в битве, утонул по одной версии во время переправы через Дунай, по другой — в болотах (как и утверждает Одерборн).
126 Одерборн описывает европейские события после «катастрофы при Мохаче» 1526 г., когда турецкая армия разгромила коалицию войск Центральной Европы (см. комментарий № 129). Но в таком случае имя римского папы должно быть не Лев X (папа в 1513—1521), а Климент VII (1523—1534). Его правление известно знаменитым разграблением Рима императорской армией в 1527 г., во время которого папа сидел в осаде в Замке Святого Ангела. Лев X здесь фигурирует потому, что Одерборн активно обращается к сочинению Паоло Джовио «Жизнь папы Льва X» и заимствует данную фразу прямиком оттуда (Ciouio. Р. 92—93).
127 Янош I Запольяи (1487—1540) — князь Трансильвании. После гибели в 1526 г. в битве при Мохаче венгерского короля Людовика II Ягеллона на престол претендовали Янош и Фердинанд I Габсбург, за которыми стояли разные группировки венгерской знати.
128 Фердинанд I Габсбург, король Венгрии и Богемии с 1526 г., римский король с 1531 г., император Священной Римской империи в 1556—1564 гг.
129 В 1527—1528 гг. войска Фердинанда разбили армию Яноша, в 1529 г. началось турецкое вторжение в Венгрию. Султан Сулейман поддержал Яноша, который принёс ему клятву на верность и фактически принял венгерскую корону из рук османов. Одерборн интересуется этим сюжетом, потому что судьба Яноша была связана с Королевством Польским: в 1539 г. тот женился на дочери польского короля Сигизмунда Старого — Изабелле Ягеллонке, и тем самым возник шанс восстановления власти Ягеллонов над Венгрией. Но силы турок были слишком велики, после смерти Яноша в 1541 г. они заняли столицу — Буду.


334
Приложения
130 Речь о так называемой войне Коньякской лиги (1526—1530) между императором Священной Римской империи Карлом V и коалицией Франции, римского папы Климента VII, Венеции, Флоренции, Милана и др.
131 Рим был взят и подвергнут страшному разорению войсками Карла V 6 мая 1527 г. Папа Климент VII укрылся в Замке Святого Ангела. Считается, что с этого момента начался упадок папской власти.
132 Теми же словами, что и здесь, Одерборн ниже характеризует уже Стефана Ба- тория — антагониста Ивана Грозного: «Кажется, что и в стихах древнего поэта ясными штрихами был нарисован образ этого государя, [Стефана Батория], которому было суждено принести величайшую погибель [землям] всей Скифии начиная от Савы и Дравы, а более всего — Московии и [Ивану] Васильевичу» (Одерборн. 3, 29). Фраза эта заимствована у Паоло Джовио, но о каком древнем поэте и о каком его произведении идёт речь, выяснить не удалось. См. комментарий № 447.
133 В сочинениях «иванианы», изданных до 1584 г., нет описания зловещих знамений и жутких нравов «мальчика Ивана». Это впервые появляется только у Одерборна. Такое описание есть в «Истории о делах великого князя Московского» Андрея Курбского, но это сочинение было закончено до 1583 г. и существовало к моменту написания труда Одерборном только в рукописи, что оставляет открытым вопрос о возможности знакомства с ним немецкого пастора. Возможно, фразеологический оборот «пишут» Одерборн употребил для придания веса своим словам (сослался на неизвестные авторитеты, как было принято в литературном этикете). Или же речь идет о неизвестном нам источнике.
134 Одерборн приводит в своем пересказе фрагмент из цикла пифийских песен греческого поэта Пиндара (ок. 518—442 или 438 до н. э.). См.: Пиндар. Вакхилид. Оды. Фрагменты / Пер. М. Л. Гаспарова. М., 1980. С. 80. Причины обращения здесь к образу Ясона не очевидны: в песне Пиндара Ясон приходит из мира дикой природы в мир людей и возвращает себе свою законную власть: «Я пришел в мой край / Принять недолжно правимый удел моего отца». Далее описываются праздничный пир и отправление Ясона в миссию за Золотым руном, подвиги аргонавтов. Какие образы здесь могут иметь параллели с «Жизнью Ивана Васильевича» Одерборна? Пастор противопоставляет нечистоту ребёнка Ивана, явившегося людям, чистоте и красоте Ясона. Но, видимо, этим смысл сравнения и исчерпывается.
133 Обвинений, что Ивана IV хотели отравить в младенчестве, в других текстах XVI в. не содержится. Даже в своем послании к Андрею Курбскому, перечисляя беды и несчастья, которые он перенёс в детстве, Иван не упоминает попытки его отравить. Он пишет, что его плохо кормили и одевали, чуть ли не морили голодом: «...питати начаша яко иностранныхъ или яко убожейшую чадь. Мы же пострадали во одеянии и в алчбе» (Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Л., 1979. С. 28).
136 Иван IV стал великим князем и господарем всея Руси после смерти Василия III, в 1533 г., трёх лет от роду. Он женился (признак совершеннолетия) и венчался на царство в 1547 г., шестнадцати лет от роду. Это не совпадает с указанными Одерборном


Комментарии
335
22-мя годами. Возможно, здесь у Одерборна отзвук взглядов современников (отражённых в памятниках фольклора), что настоящим царем Иван IV стал после взятия Казани в 1552 г. (как раз в 22 года).
137 «Ономастикой» Юлия Поллукса, словарь риторических примеров, выражений и высказываний, составленный около 170 г. до н. э. на греческом языке. Был опубликован в Базеле в 1536 г. и считался своего рода энциклопедией знаний об античности (louliou Polydeukous Onomastiken en bibliois deka: lulii Pollucis Onomasticon, hoc est, instructis- simum rerum ac synonymorum dictionarium. Basileae: Balthasar Lasius, Thomas Platter, 1536). Одерборн использует латинский перевод этого сочинения, из которого он берёт часть приводимых далее списком эпитетов дурного правителя. Соответствующий параграф у Поллукса представляет собой набор определений, которые подойдут писателю, желающему охарактеризовать некоего дурного правителя.
138 Квинт Фабий Максим Кунктатор (ум. 203 до н. э.) — римский полководец времени Второй Пунической войны, победитель Ганнибала, символ опытного, скромного и добродетельного политика.
139 Антонин Пий (86—161) — римский император, один из череды так называемых «пяти хороших императоров».
140 Дионисий Сиракузский — тиран Сиракуз в 405—367 гг. до н. э., легендарный образец необузданной тирании и произвола.
141 Эпитадей — спартанский эфор IV в. до н. э., пример неудачного законодателя. О нем рассказывается у Плутарха в биографии спартанского царя-реформатора Агида: «Начало порчи и недуга Лакедемонского государства восходит примерно к тем временам, когда спартанцы, низвергнув афинское владычество, наводнили собственный город золотом и серебром. И однако, пока семьи, сохраняясь в том числе, какое установил Ликург, соблюдали такое правило наследования, что отец передавал свое владение только сыну, этот порядок и это имущественное равенство каким-то образом избавляли Спарту от всяких прочих бед. Когда же эфором стал некий Эпитадей, человек влиятельный, но своенравный и тяжелый, он, повздоривши с сыном, предложил новую ретру — чтобы впредь каждый мог подарить при жизни или оставить по завещанию свой дом и надел кому угодно. Эпитадей внес этот законопроект только ради того, чтобы утолить собственный гнев, а остальные приняли его из алчности и, утвердив, уничтожили замечательное и мудрое установление. Сильные стали наживаться безо всякого удержу, оттесняя прямых наследников, и скоро богатство собралось в руках немногих, а государством завладела бедность, которая, вместе с завистью и враждою к имущим, приводит за собою разного рода низменные занятия, не оставляющие досуга ни для чего достойного и прекрасного. Спартиатов было теперь не более семисот, да и среди тех лишь около ста владели землею и наследственным имуществом, а все остальные нищею и жалкою толпой сидели в городе, вяло и неохотно поднимаясь на защиту Лакедемона от врагов, но в постоянной готовности воспользоваться любым случаем для переворота и изменения существующих порядков» (Плутарх. Сравнительные жизнеописания / Изд. второе, испр. и дополн. Подгот. С. С. Аверинцев, М. Л. Гаспаров, С. П. Маркиш. T. IL М., «Наука», 1994. С. 267—268).


336
Приложения
142 Нерон Клавдий Цезарь Август Германик — римский император в 54—68 гг., легендарный символ жестокости и бессмысленного тиранства, в итоге свергнутый с престола. Также часто упоминается в качестве первого императора — гонителя христиан.
143 Казнь через распятие на кресте при Иване Грозном упоминает Гваньини, говоря о казнях на Поганой луже в 1570 г., хотя пишет о ней в сослагательном наклонении: «В народе распространились слухи, что сам великий князь решил предать всех жителей города Московии страшной казни, что очень многие будут распяты на кресте» (Гваньини. С. 141).
144 В этом описании можно отдалённо узнать распространённый на Руси обычай торговой казни, когда преступника возили по городу и подвергали публичным физическим истязаниям.
145 Здесь, как и в двух других местах у Одерборна (Одерборн. 2, 93; 3, 81), латинское ferratus может быть с равным основанием переведено как «с железным наконечником», так и «окованный железом», но только не «железный». Про «...длинные черные монашеские посохи с острыми наконечниками» как оружие опричников пишут Таубе и Крузе (Таубе и Крузе. С. 41). Казнь посохом описывает Гваньини, у которого, видимо, Одерборн и взял этот образ (Гваньини. С. 155).
146 Символическое перечисление последовательных побед или же вероломств московских князей по отношению к польским королям — повторяющийся мотив у Одерборна. Мы встречаем его здесь — в первой книге (Одерборн. 1, 54) и ещё дважды в третьей книге «Жизни Ивана Васильевича»: «А то, что поляков можно побеждать, лучше известно не ему, а самим воинам, которые выбили Сигизмунда — из Смоленска, Сигизмунда Августа — из Полоцка, Генриха — из Пернова» (Одерборн. 3, 22); «Ведь [у всех] оставалось в памяти, как в правление Казимира дед [Ивана] Васильевича, Иван, в нарушение узаконенной договорённости захватил Великий Новгород. А его сын, в правление Александра, завоевал Стародуб, а в правление Сигизмунда — Смоленск. И наконец, [Иван] Васильевич как наследник [своих] лживых предков с подобным же вероломством отнял у [Сигизмунда] Августа Полоцк, а у Генриха — Пернов» (Одерборн. 3, 92).
147 Имеется в виду опасная грамота на королевских послов от 27 ноября 1562 г., выданная Иваном Грозным (СИРИО. Т. 71. СПб., 1892. С. 100—101). Грамота была выдана, когда уже начинался Полоцкий поход, то есть действительно являлась дипломатическим манёвром, призванным скрыть намерение напасть на Полоцк.
14$ Пернов (Пярну) был взят 9 июля 1575 г. Генрих Валуа бежал из Речи Посполитой в ночь с 18 на 19 июля 1574 г., но формально оставался польским королем до 12 мая 1575 г., после чего официально наступило Второе бескоролевье. Одерборн пренебрегает этими деталями и относит взятие Пернова к периоду правления Генриха, что неточно. Нападение на Пернов произошло в нарушение перемирия с Речью Посполитой, установленного между Генрихом и Иваном IV. Соглашение о перемирии охватывало период с Успения Богородицы (15 августа) 1574 г. до Успения Богородицы 1576 г. (Historica Russiae monumenta, ex antiquis exterarum gentium archivis et bibliothecis deprompta. T. I. Petropoli, 1841. P. 253—255).


Комментарии
337
149 После прихода к власти (коронация состоялась 1 мая 1576 г.) Стефан Баторий пытался завязать дипломатические отношения с Иваном IV и продлить перемирие, истекавшее в августе 1576 г. Русская сторона поддержала намерение вести переговоры, польские дипломаты готовились к миссии, но 13 июля 1577 г. на Ливонию двинулась 30-тысячная рать во главе с Иваном Грозным и его сыном царевичем Иваном с татарскими отрядами Симеона Бекбулатовича. Одновременно с севера начали наступление полки датского «ливонского короля» Магнуса. Ливонские крепости сдавались одна за другой, к 10 сентября фактически было завершено завоевание ливонской территории (подвластной Речи Посполитой) по правому берегу Западной Двины. 30 июля Стефан Баторий обратился к Ивану IV с посланием, в котором обвинил царя в вероломстве: русские, создавая видимость того, что хотят переговоров, начали военный поход (РГАДА. Ф. 389. On. 1. № 591. Л. 410 об.—411 Об.).
150 Кротовский (Скротошин) Ян, посол Великого княжества Литовского к Ивану IV в 1570 г., воевода иновроцлавский. Его соратник по посольству Миколай Талваш был минским, а не жемайтийским каштеляном.
151 Репрессии против посольства Скротошина-Талваша отмечены в разных источниках. Видимо, эта история с нарушением неприкосновенности послов получила в Речи Посполитой большой резонанс. Ср. комментарий № 13.
152 В тексте: Magnus Cimbrorum dux (букв.: «герцог кимвров», кимвры — германское племя, локализуемое античными авторами на территории п-ва Ютландия). Магнус, датский принц из династии Ольденбургов, брат датского короля Фредерика II. В 1559 г. получил от Фредерика II бывшие земли Ливонии, входившие в Эзель-Викское и Курляндское епископство (Фредерику их продал из-за угрозы русского вторжения эзель- ский епископ Иоганн Мюнхгаузен). Магнус в 1560 г. прибыл на Эзель и пытался вступить в право владения землями, что было трудно из-за разгоравшейся войны. Дания стремилась договориться с Иваном IV о разделе Ливонии, в 1569 г. было достигнуто соглашение о создании в Ливонии вассального королевства под властью Магнуса, по отношению к которому русский царь оказывался сюзереном (как император, раздающий короны). Магнус выступал в Ливонии военным союзником царя до 1577 г., когда отношения испортились. Ливонские города предпочитали сдаваться датским, а не русским войскам и переходить под руку Магнуса, а царь видел в этом измену и самовольство датского герцога. В 1578 г. Магнус нарушил договор с Иваном Грозным и перешёл на сторону Стефана Батория. После войны жил в бывшем ливонском замке Пильтен, умер В 1583 Г.
153 Букв.: «с меликратом» (cum melicrato), то есть смесью молока и мёда. Точной аналогии этой фразы найти не удалось. Возможно, это аллюзия на Книгу Пророка Исаии: «Да! Так говорит Господь: и плененные сильным будут отняты, и добыча тирана будет избавлена; потому что Я буду состязаться с противниками твоими, и сыновей твоих Я спасу; и притеснителей твоих накормлю собственною их плотию, и они будут упоены кровию своею, как молодым вином; и всякая плоть узнает, что Я — Господь, Спаситель твой и Искупитель твой» (Ис. 49:25—26). Употреблённое здесь в латинском тексте Вульгаты mustum, то есть «виноградное сусло, мо-


338
Приложения
лодое вино», часто путали с mulsum, то есть медовухой, откуда недалеко и до «мели- крата».
154 Расправу над Магнусом сходным образом описывает Р. Гейденштейн: «...умолявший на коленях о помиловании, ползая у его ног, был обруган князем, который даже ударил его в лицо» (Гейденштейн. С. 5). Поводом послужило заступничество Магнуса за жителей города Ашерадена. Правда, согласно Гейденштейну, расправа произошла у городских ворот, не было «палатки тирана» за много миль до города (одна немецкая миля — ок. 7 км).
155 Венден в 1577 г. перешёл в подчинение Магнуса.
156 Речь Ивана IV к датскому герцогу Магнусу частично совпадает с приводимой в третьей книге речью к царевичу Ивану Ивановичу (Одерборн. 3, 80). Это объясняется тем, что в обоих случаях имеет место заимствование из «Эпитомы» Юстина. См. подстраничные сноски к Одерборн. 1, 57 и сопоставительную таблицу в комментарии № 579.
157 Пелей — отец героя Троянской войны Ахилла, царь мирмидонян. Сюжет с воздержанностью Пелея связан с мифом о его женитьбе на нимфе Фетиде, которой он овладел спустя много времени после свадьбы.
158 Беллерофонт — герой древнегреческой мифологии, пытался на крылатом коне Пегасе подняться на Олимп, но был остановлен Зевсом. Эпизод, на который ссылается Одерборн, — Беллерофонт отверг ухаживания жены тиринфского царя Прета Сфене - беи, которая его оклеветала.
159 Кир II Великий, царь Персии из династии Ахеменидов (559—530 до н. э.).
160 Павсаний (ум. 469 до н. э.) — спартанский полководец эпохи греко-персидских войн. Бывший в персидском войске знатный человек Фарандат хотел насилием сделать наложницей некую женщину, дочь Хегеторидиса с острова Кос. Но после победы над персами в битве при Платеях Павсаний отослал ее обратно к родным.
161 Жена Дария III Статира попала в плен к Александру Македонскому в битве при Иссе (333 до н. э.). Дарий предлагал взять в жены Александру не её (она вскоре умерла в плену от родов), а свою старшую дочь, Статиру, взамен части своего царства. Возможно, путаница здесь возникла из-за сходства имен.
162 Публий Корнелий Сципион Африканский (235—183 до н. э.) — римский военачальник и консул. Аллуций — вождь испанского племени кельтиберов. Его невеста попала в плен к римлянам, солдаты предложили её в дар своему военачальнику Сципиону, но он приказал её отпустить.
163 Флавий Клавдий Юлиан (Юлиан Отступник) — римский император в 361— 363 гг.
164 Аммиан Марцеллин (330—395) — римский историк, автор «Деяний» («Res gestae»), известных также как «Римские истории». В них говорится и о правлении Юлиана Отступника.
165 Парис — в древнегреческой мифологии сын Приама и Гекубы, правителей Трои. Судил состязание богинь Геры, Афины и Афродиты, дабы определить, кто из них пре-


Комментарии
339
краснейшая. Он отдал первенство Афродите, и в дальнейшем пользовался её покровительством, приносящим успех в любовных делах.
166 Каракалла — римский император из династии Северов в 211—217 гг., правил под именем Марк Аврелий Север Антонин Август. Прозвище Каракалла происходило от одежды галлов, которую он носил. Прославился своим аморальным поведением.
167 Иван IV женился на Анастасии Захарьиной 3 февраля 1547 г. в возрасте 16 лет. В этом браке у Ивана родилось три сына и несколько дочерей. История остальных шести (?) браков относится к 1560—1584 гг. Одерборн здесь объединяет разные события — желание иметь первенца и последующие браки царя, придумывает биографию распутника и тирана, не соответствующую реальной истории браков Ивана IV.
16$ Цифра семь носит легендарный характер. Точно известно о шести женах: Анастасии Захарьиной (1547), Марии Темрюковне (1561), Марфе Собакиной (1571), Анне Колтовской (1572), Анне Васильчиковой (1574), Марии Нагой (1580). Сведения о Марии Долгорукой (1573), Василисе Мелентьевой (1575) носят легендарный характер.
169 Элиаш Пельгжимовский (Eliasz Pielgrzymowski; 1550—1605) — польский дипломат, публицист. В 1583 и 1601 гг. был в составе дипломатических миссий в Москве. О второй миссии, посольстве к Борису Годунову, оставил стихотворные записки (Pielgrzymowski Е. Poselstwo i krotkie spisanie rozprawy z Moskw^: Poselstwo do Zygmunta Trzeciego / Wydal i opracowal Roman Krzywy. Warszawa: Wydawnictwo Neriton, 2010). Но Одерборн явно имеет в виду миссию 1583 г., потому что его книга вышла до 1601 г. Стоит обратить внимание на другое сочинение Пельгжимовского. В 1594 г. на польском языке было напечатано сочинение «Диалог шляхтича литовского, [участника] Инфлянт- ской войны [в войске] короля Стефана, с московским священником» (Piligrimorius El. Dialog szlachcica litewskiego prawdziwy woyny Iflanskiey krola Stephana... z ksiçdzem moskiewskiem od pocz^tku do konca krotko zebrany roku 1594. S. I., 1594), по сути дела, литературная хроника войны, густо насыщенная античными образами. Она могла оказать влияние на Одерборна, если он познакомился с ней в рукописи до 1594 г.
170 Великие Луки были взяты войском Стефана Батория 5 сентября 1580 г. Современники писали о гибели почти всех защитников крепости. Сам Одерборн описывает это событие в третьей книге (Одерборн. 3, 47—50).
171 В 1581 г. состоялся смотр невест, а потом свадьба Елены Ивановны Шереметевой и царевича Ивана Ивановича. В том же году состоялся третий, Псковский поход Стефана Батория.
172 Ср. повторное упоминание этих событий Одерборном: Одерборн. 3, 54.
173 Котурны — сапоги с толстой подошвой. Первоначально — элемент облачения трагических актёров, так что само наименование намекает на театральность. Византийские императоры носили пурпурные сапоги, расшитые золотом, с двуглавыми орлами.
174 О воскресении из мертвых говорится в диалоге Платона «Федон», в котором главным героем выступает Сократ, размышляющий о смерти и бессмертии.
173 Речь о первом сочинении Одерборна: Oderborn P. De Rvssorvm religione, ri- tibvs nvptiarvm, fvnerum, victu, vestitu, &c.: et de Tartarorvm religione ac moribus: vera &


340
Приложения
luculenta narratio ad D. Davidem Chytraeum recens scripta; Alia eiusdem argumenti de religione et sacrificiis veterum Borussorum ad CL. V. Georgium Sabinum olim missa. Spirae, 1582.
176 Легенда об апостоле Андрее, посетившем Поднепровье, содержится в «Повести временных лет». Она упоминается в труде Герберштейна (Герберштейн. Т. 1. С. 335), но Одерборн, скорее всего, заимствовал эти сведения у Гваньини (Гваньини. С. 59, 61), где изложение пространнее и подробнее, чем у Герберштейна.
177 В православии почитаются римские папы I тысяч, н. э., считающиеся «римскими епископами», почитавшиеся византийской Церковью как общехристианские святые: например: апостол Петр (казнен в 67 г.), первый епископ Рима, Лин (ум. 76/78), апостол от 70-ти, Климент I (ум. между 97 и 101), апостол от 70-ти, Александр I (ум. 115/116), Елевферий I (ум. 174/175) и др. Их число гораздо больше «семи пап», которых называет Одерборн. Тезис о «семи папах», почитаемых православной Церковью, взят у Гваньини (Гваньини. С. 63).
178 В 1448 г. Русская православная Церковь стала автокефальной, то есть митрополит в Москве избирался самостоятельно, санкции Константинопольского патриарха больше не требовалось. Видимо, Одерборн здесь имеет в виду православную митрополию Киевскую, Галицкую и всея Руси, владыка которой в XV—XVI вв. получал благословение в Константинополе, поскольку митрополия входила в Константинопольский патриархат.
179 Одерборн имеет в виду Острожскую библию, напечатанную в г. Остроге в Великом княжестве Литовском в 1581 г. Более ранняя печатная Библия Франциска Скорины (1517—1519) была неполной. В России печатной Библии тогда не было, полный перевод (так называемая Геннадиевская Библия) существовал, он был сделан в Новгороде в конце XV в., но оставался малоизвестным рукописным памятником. Первая печатная Библия в Москве будет опубликована в 1663 г. на основе Ост- рожской.
180 Опубликованный трактат Одерборна о русской религии упоминает ростокского профессора Давида Хитрея как адресата. См. комментарий № 175.
181 Текст от начала 64-й главы и до этого места заимствован из сочинения Херонимо Осорио, который повествует о нравах и религиозных обычаях эфиопов. Приведём сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения).
Osorio. Р. 354:
Sacerdotes vxores ducunt: si vxores decesserint, caelibes permanent, et summa castimonia vitam peragunt: si adulterio se contaminauerint, aut post vxorum mortem aliqua se libidine commaculauerint, sa- cerdotio priuantur. Antequam rem diuinam faciant, aliquot diebus ab vxoribus ab-
W1585:
Sacerdotes Russorum uxores ducunt; eae si decesserint, caelibes permanet, et summa castimonia vitam peragunt. Si vero adulterio se aut libidine aliqua commaculaverint, sacerdotio privantur.
Antequam rem divinam faciant, aliquot diebus ab uxoribus abstinent, ut Hbidinis


Комментарии
341
stinent, vt libidinis impuritate dierum numéro sublata, sanctius CHRISTI sanc- tissimum corpus immolent, et attentius de rebus diuinis cogitent...
impuritate dierum numéro sublata sanctius Christo serviant, deque rebus divinis attentius cogitent.
182 Есть свидетельства об убийствах «на церковных порогах» по приказу Ивана Грозного, репрессиях против священников и монахов, но подтвержденных известий о святотатственных грабежах своих православных церквей в источниках нет. Равно как и о высмеивании Иваном Грозным православия. На литературный штамп здесь указывает фраза «высмеивал отеческих богов», которая могла бы появиться в античной литературе, откуда черпал свои образы Одерборн, но не в христианской, где Бог — один.
183 В тексте: regina Britannica. Термин «Британия» для обозначения всего острова был общепринят в Средние века. См. об этом: Davies R. R. The First English Empire: Power and Identities in the British Isles, 1093—1343. Oxford, 2000. P. 31—53. Его использовал уже Гальфрид Монмутский в заглавии своей истории, оконченной в 1138 г.: Historia regum Britanniae. Однако, во второй половине XVI в. «Британия» превратилась в геополитическую концепцию, предполагающую объединение острова под эгидой протестантской Англии. См.: MacColl A. The construction of England as a protestant «British» nation in the sixteenth century // Renaissance Studies. 18. 2004. P. 582—608. Когда Одерборн называет английскую королеву «британской», он выдаёт не только своё знакомство с этим, но и приверженность к соответствующему идейному течению. Сам термин «Британия» не использовался официально и не входил в королевский титул вплоть до восшествия в 1604 г. на английский престол шотландского короля Якова, объединившего страну лично. Окончательная унификация страны состоялась только в 1707 г., после чего она стала именоваться Великобританией. В своем тексте Одерборн именует Англию только Британией (Britannia), а королеву только британской (Одерборн. 1, 66; 3, 55; ИЗ). Характерно, что в немецком переводе его книги Г. Ретеля, вышедшем в 1588 г., во всех случаях слова «Британия» или «британский» были заменены на «Англия» (Engellandt) (комментарий Д. Г. Хрусталёва).
184 Посол британской королевы Елизаветы I, Понт (Pontus), у Одерборна упоминается дважды (Одерборн. 1, 66; 3, ИЗ). Официальными послами Елизаветы к Ивану Грозному были Энтони Дженкинсон (1566—1567, 1571—1572), Томас Рэндольф (1568—1569), Даниэль Сильвестр (1575—1577) и Джером Боус (1583—1584). Если исходить из сходства имен, то наиболее подходящим для идентификации с этим «Понтом» будет «Антон» — Энтони Дженкинсон (1529—1611). Он четырежды посещал Россию и оставил отчёты о своих путешествиях. Кроме того, к 1580-м гг. он был уже в преклонных летах, а потому вполне подходит под характеристику «достопочтенного по летам», как пишет Одерборн в другом месте. Однако Дженкинсон последний раз был в России в 1572 г. и никогда не посещал Ливонию или Германию. Если принять утверждение пастора о встрече царя с послом, то встаёт вопрос, где она в таком случае могла происходить? Во времена Ивана Грозного нам известен лишь один англичанин, который сносно владел русским языком, имел доступ к царю, придворных друзей и действительно


342
Приложения
много заявлял о своих амбициях (посольских и пр.). Это Джером Горсей (ок. 1550— 1626). В 1586 г. он действительно выступал в роли посла королевы, но это уже при царе Фёдоре. До этого он неоднократно посещал Москву с миссиями, связанными с деятельностью английской Московской торговой кампании. Сохранились его записки, в которых он местами довольно подробно описывал свою деятельность. Там отмечено, в частности, что по пути в Англию в сентябре—октябре 1585 г. он проезжал через Ливонию, посещал Дерпт, Венден, Ригу, Митаву и Либаву. В этой поездке он вполне мог встречать Одерборна и хвастаться перед ним своей значимостью при московском дворе, а также представляться послом. Главная сложность для такого отождествления — хронологическая. Предисловие к своей книге Одерборн составил 1 октября 1584 г., а на её титуле стоит 1585 г. Если под «Понтом» понимать «Джерома», то либо Одерборн редактировал своё сочинение уже осенью 1585 г., либо Горсей посещал Литву или Ливонию ещё в 1584 г. Примечательно, что в немецком переводе Г. Рэтеля (1588) Понт сопоставлен с Понту- сом Делагарди, известным шведским военачальником, никак не связанным с Англией: Der Königin in Engellandt war er so sehr geneigt das Ermit irem Abgesandten Ponto de la Garde... (Одерборн. 3, ИЗ). Выходит, что даже для современников этот удивительный английский посол был загадкой, а его имя никак не хотели сопоставлять ни с Антоном, ни с Джеромом (комментарий Д. Г. Хрусталёва).
185 В тексте: Erat enim in ео viro cum humanarum optimarumque artium, turn bellicarum etiam rerum peritia singularis, longo usu, et variis utriusque fortunae experimentis comparata. См. комментарий № 69.
186 Христиан Бокхорн вместе с другим пастором, Христианом Шраффером, посетил Москву в 1570 г. в сопровождении датского герцога Магнуса. Есть свидетельства, что он прожил в Москве около трёх лет, в 1575—1576 гг. был пастором лютеранской церкви св. Михаила в Немецкой слободе в Москве, открытой для пленных ливонцев. Сведения о подарках царя и одобрении им лютеранства основаны только на словах Одерборна.
187 Мартин Лютер (1483—1546) — немецкий проповедник, один из создателей протестантизма, основоположник Реформации, которая в XVI—XVII вв. привела к религиозным войнам по всей Европе; принял постриг в 1506 г. В 1525 г., несмотря на монашеский обет, женился на Катарине фон Борн, монахине цистерцианского монастыря Нимбшен, происходившей из саксонского дворянского рода. Лютер помог ей бежать из монастыря, и его свадьба воспринималась современниками как вызов католическим порядкам.
188 Каспар из Виттенберга — переводчик при дворе Ивана Грозного в 1564— 1578 гг. (по первому и последнему упоминаниям).
189 Ян Рокита (1528—1591) — чешский богослов, из общины богемских братьев; из-за преследований властей эмигрировал и в 1554 г. переехал в Польшу, в Познань. В 1570 г. сопровождал посольство Яна Кротовского (Скротошина) от короля Сигизмунда II Августа к Ивану IV. См. комментарии № 150—151. Во время пребывания посольства в Москве Рокита, согласно русским источникам, «просил у государя [созвать] собор, поговорить о вере и поучить». Собор, естественно, созван не был, но ряд


Комментарии
343
исследователей считает, что 10 мая 1570 г. в присутствии польских послов и русских бояр имел место религиозный диспут о протестантизме между Яном Рокитой и царем Иваном.
190 Имеется в виду какое-то совещание с участием бояр и представителей духовенства. Никакого аналога «сената» у Ивана Васильевича не было.
191 Ян Гус (1369—1415), чешский проповедник, создатель религиозного учения, по своим идейным установкам предшествовавшего протестантизму. Казнен в 1415 г. как еретик, по его имени было названо крупное социально-религиозное движение в Чешском королевстве в 1419—1434 гг. — движение гуситов, последователей учения «магистра Гуса».
192 В тексте: Curiones simulando bacchanalia vivitis. Здесь цитируется вторая сатира Ювенала (стих 3): «qui Curios simulant et Bacchanalia vivunt» (в переводе Д. С. Недо- вича: «Те, что себя выдают за Куриев, сами ж — вакханты»). Курии — древнеримский род. Его представители занимали ряд государственных должностей. За свою принципиальность, порядочность и преданность интересам римской гражданской общины они сделались символом правильного устройства общества, скромности, а их имя стало нарицательным.
193 Реформация сопровождалась погромами протестантами католических церквей и уничтожением предметов католического культа, в том числе статуй, икон и т. д.
194 Корей — в Библии предводитель мятежа левитов против Аарона и Моисея (Чис. 16:1—40). В наказание сошёл живым в Преисподнюю.
193 Имеются в виду издевательства, которым подверглось польское посольство 1570 г. к Ивану IV. См. комментарии № 13 и 151.
196 Ошибка Одерборна. В мифе об Орфее и Эвридике говорится, что Орфей пытался вывести свою умершую жену из царства мертвых, Аида. Условием было, что за всю дорогу он не должен оглядываться. Орфей не выдержал, оглянулся, и тень Эвридики была возвращена в Аид.
197 Жена Лота (в Библии её имя не названо), единственного праведника, покинувшего город Содом перед его гибелью, превратилась в соляной столп, оглянувшись на Содом и Гоморру, погибавшие от Небесного огня (Быт. 19:15—30).
19$ Василий Великий (330—379) — епископ Кесарии Каппадокийской, богослов, один из Отцов Церкви.
199 Григорий Назианзин (Григорий Богослов) (329—390) — архиепископ Константинополя в 379—381 гг., один из Отцов Церкви.
200 Блаженный Иероним (Иероним Стридонский) (345/347—419/420) — богослов, один из Отцов Церкви, автор латинского перевода Библии — Вульгаты.
201 Гиппократ (460—377 или 356 до н. э.) — древнегреческий врач, легендарный основоположник медицины. Припарки — одно из использовавшихся им лекарственных средств.
202 Маммона — злой демон алчности, жадности, материального богатства. Происхождение образа, видимо, литературное, потому что в восточных пантеонах такой демон неизвестен. Слово употребляется в Новом Завете как олицетворение алчности и


344
Приложения
стяжательства (Мф. 6:24; Лк. 16:9—13). Средневековые комментаторы Священного Писания отождествляли Маммону с дьяволом, Вельзевулом.
203 Древнегреческая богиня Венера была символом чувственной любви.
204 Юпитер — римский Бог-громовержец, символ верховной власти.
205 В античной мифологии Аполлон считался прорицателем будущего, поэтому с ним связывалась деятельность гадалок и предсказателей. Аполлон даровал дар пророчества Кассандре.
206 Ком — в античной мифологии бог пиршеств и веселья, Силен — в древнегреческой мифологии учитель и спутник бога вина Диониса.
207 Корнилий — римский сотник из Кесарии Палестинской, обращённый апостолом Петром в христианство и ставший епископом (Деян. 10:1—48).
208 Речь об эпизоде, случившемся в ликаонском городе Листре во время миссионерской деятельности апостолов Павла и Варнавы. После того как они исцелили хромого, жители города провозгласили их античными богами, Варнаву приняв за Зевса, а Павла — за Гермеса. Тогда апостолы, разорвав на себе одежды, кинулись в толпу с возгласом: «Мы люди, подобные вам!»
209 Африканскими церковными соборами назывались собрания епископов в Карфагене в 251—525 гг. В данном случае Одерборн цитирует 33-е правило Карфагенского собора 419 г., которое гласит: «Постановлено также: да не читается ничто в церкви под именем Божественных Писаний, кроме Писаний канонических».
210 Григорий Великий (Двоеслов) (540—604) — римский папа в 590—604 гг. Его называют последним римским папой античной эпохи и первым папой эпохи средневековья.
211 Борьба иудеев с идолами описана в Библии (Чис. 33:52; Втор. 7:5).
212 В Китае период наиболее интенсивной борьбы с буддистскими изображениями пришёлся на правление императора Уцзуна из династии Тан в эпоху Хуэйчан (841— 845).
213 Нума Помпилий — легендарный второй царь от основания Рима (правил с 715 по 673/672 до н. э.). Он ввёл почитание ряда богов, учредил жречество, в том числе институт весталок.
214 Епифаний Кипрский (315—403) — богослов и церковный деятель из числа Отцов Церкви. Из его биографии известен эпизод, когда в селе Анавта он сорвал в храме занавес с изображением Христа или какого-то святого.
213 «Против Цельса» — название восьми книг греческого философа и христианского богослова Оригена, написанных против сочинения Цельса «Истинное слово» (249).
216 Ваал (Баал) — восточный бог, мифология которого восходит к древним ассирийским культам. Почитался в Сирии, Финикии, Ханаане. Почитание Ваала сопровождалось оргиастическими ритуалами (в некоторых культурах он выступает как бог плодородия).
217 Посольство короля Сигизмунда II Августа возглавлял Ян Кротовский из Кро- тошина (Ян Скротошин русских источников), воевода иновроцлавский. В него входили Миколай Талваш, каштелян минский, Рафаил Злешня (Лещинский), староста радзиев-


Комментарии
345
ский, и писарь Великого княжества Литовского Андрей Иванович. Всех их Одерборн и перечисляет. См. также комментарии № 13, 150, 151.
218 Из 37 лет правления Ивана IV с момента совершеннолетия, в 1547—1584 гг., мы можем насчитать только три года, в которые не фиксируются какие-либо военные конфликты.
219 Здесь, в 1-й главе книги второй, Одерборн цитирует сочинение Эразма Роттердамского «О воспитании христианского государя» (см. ниже, совпадения отмечены курсивом).
Erasmus. 4, col. 607EF:
Nihil bono Principi carius, quam ut suos habeat quam optimos... Nihil Principi magis in uotis, quam ut suos incolumes, ac rebus omnibus florenteis (sic) uideat.
Bellum e bello seritur, e minimo maximum, ex unico geminum, ex ludicro serium et cruentum nascitur...
At dum bellare discit, iuuentutem tot periculis obiicere cogitur, et una saepe hora tot orphanos, tot uiduas, tot orbos senes, tot mendicos, tot infelices reddit.
W1585:
Bonis principibus nihil gratius aut magis in votis est, quam ut suos incolumes, ac rebus omnibus florentes videant, ille autem quasi ferarum ac beluarum more praedationi tumultibusque natus esset, tam cupide semper bellum suscepit, aliud ex alio sevit, e minimo maximum ex unico geminum, ex ludicro serium, et cruentum fecit; populos suos immensis periculis obiecit:
una saepe hora tot orphanos, tot viduas, tot orbos senes, tot mendicos, tot infelices reddidit.
См. также комментарий № 598.
220 Казанское ханство с 1487 г. было зависимым от Москвы, после смерти Ивана III пыталось выйти из этой зависимости, и Василий III в 1506 г. послал против Казани войска. Поход был неудачен в военном отношении, но хан Мухаммед-Эмин счёл за благо заключить с Москвой договор.
221 Географическое описание взято Одерборном из «Записок о Московии» Сигизмунда Герберштейна (Герберштейн. T. 1. С. 303).
222 Перечень правителей Казани взят у Герберштейна (Герберштейн. T. 1. С. 409), но с пропусками: Халиль (1466—1467), Ибрагим (1467—1479), Ильхам (1479— 1484, 1485—1487), Мухаммед-Эмин (1484—1485, 1487—1496, 1502—1518), Мамук (1496—1497; назван у Герберштейна и пропущен у Одерборна), Абдул- Латиф (1497—1502), Шах-Али (1519—1521, 1546, 1551—1552), Сахиб-Гирей (1521—1524). Одерборн также записал в казанские ханы крымских ханов Менгли- Гирея и Мухаммед-Гирея, хотя они ими не были. Ханша Нурсултан была замужем за Менгли-Гиреем, возможно, ошибка проистекает отсюда. Имена также заимствованы из «Записок о Московии» Герберштейна, но они там фигурируют в другом контексте.


346
Приложения
223 И Герберштейн (Герберштейн. T. 1. С. 397), и другой источник Одерборна — Гваньини — (Гванъини. С. 23), подчёркивают, что татары и другие жители Казанского ханства — «магометане». Одерборн же изображает их обращёнными христианами, чтобы еще больше подчеркнуть преступный характер нападения на них Ивана Грозного: христиане, причём новообращённые, являются ещё более ценными в глазах «христианского мира».
224 Василий III никогда не сжигал Казань, до 1552 г. русские войска ни разу не брали город силой (штурмы и осады заканчивались под стенами крепости). Русские войска и русские купцы входили в город только по договоренности с лояльным Москве ханом.
225 Васильсурск основан в 1523 г. воеводами Василием Немым и Борисом Горбатым-Шуйским как опорная крепость.
226 «Казанские войны» при Иване IV начались с похода 1545 г., а Казань была взята в 1552 г., то есть кампания в целом действительно длилась семь лет.
227 Судя по указанию на «пять лет войны», имеется в виду поход на Казань 1549/50 гг., но крепость не была ни взята, ни сожжена.
228 Строго говоря, четвертый: 1545, 1547/48, 1549/50, 1552 гг. Возможно, пятым походом Одерборн считает основание Свияжска в 1551 г. Но всё равно шесть походов Ивана Грозного на Казань не получаются.
229 Среди ростовских князей, участвовавших в осаде Казани, князя по имени Петр нет. Среди видных воевод этой кампании был Юрий Иванович Темкин-Ростовский.
230 Иван Петрович Фёдоров-Челяднин, боярин и конюший. Во время похода для основания Свияжска в 1551 г. он командовал полком правой руки (РК 1475—1598. С. 132), хотя в пространной редакции разрядных книг на этой должности вместо него значится Петр Иванович Шуйский (РК 1475—1605. T. I. Часть III. С. 410). Более ни на каких должностях в казанском походе И. П. Фёдоров не значится, в отличие от П. И. Шуйского, что указывает на ошибочность сообщения Разрядной книги о его участии в свияжском походе. В таком случае перед нами конструкт Одерборна: он верно указывает должность Фёдорова — конюший, но придумывает его роль в казанской кампании. Этот же боярин упоминается у Одерборна вторично (Одерборн. 2, 67), когда повествуется о его казни. См. комментарий № 346.
231 Казарин Дубровский не участвовал в казанской кампании, в 1551 и последующие годы он был новгородским дворцовым дьяком (Новгородские писцовые книги. Т. 6. СПб., 1910. Стлб. 5650), а не государевым печатником. Печатником в 1552 г. был Н. А. Фуников-Курцев.
232 В 1552 г. будущему Михаилу Темрюковичу Черкасскому было около 12 лет (род. ок. 1540 г.), его звали Салтанкул, он ещё не был крещён. В казанской кампании он не участвовал.
253 Среди воевод казанской кампании «Василия Дмитриевича» нет. Судя по всему, Одерборн взял это имя из смоленских воевод 1552 г., которыми были Василий Дмитриевич Данилов и Василий Семёнович Серебряный (РК 1475—1605. T. I. Часть III. С. 467). Василий Семёнович Серебряный командовал большим полком при росписи


Комментарии
347
воевод на весну на казанскую украйну, его полк выступал из Мурома; руководил строительством осадных укреплений, взрывом подкопа под стены Казани, штурмом Муралеевых ворот (РК 1475—1605. T. I. Часть III. С. 446; ПСРЛ. Т.13. С. 205, 210, 215). Кроме того, среди воевод под Казанью был Петр Семёнович Серебряный (ПСРЛ. Т. 13. С. 200).
234 Все сведения Одерборна о воеводах малодостоверны. Столь же необоснованна и приводимая им численность войск.
233 По мнению военного историка А. Н. Лобина, под Казанью было сосредоточено до 150 орудий — «цифра для XVI века огромная» (Лобин А. Н. Артиллерия Ивана Грозного. М., 2019. С. 185, 188). Немецкие инженеры сыграли большую роль при подготовке подкопа под стены Казани, в котором была взорвана мина, разрушившая стену крепости. Пушки для казанского похода отливались и русскими мастерами, и немецкими, находившимися на русской службе.
236 О каком-то конфликте Ивана IV с воеводами пишет в своей «Истории о делах великого князя московского» Андрей Курбский. Только он изображает этот конфликт как вымышленный неблагодарным царем: «По оной же преславной побеже аки бы на третий день царь наш отрыгнул нечто неблагодарного вместо благодарения воеводам и ко всему воинству своему — на единого разгневался, таковое слово рекл: “Ныне, — рече, — оборонил мя Бог от Вас!”». (История о делах великого князя московского / Подгот. К. Ю. Ерусалимский. М., 2015. С. 62). Общим здесь является только упоминание самого факта конфликта. Поскольку трактовка его причин и характера у Курбского и Одерборна противоположны (вымышленный царём заговор у Курбского и реальные мятежи у Одерборна), мы не можем уверенно утверждать, перед нами свидетельство каких-то реальных противоречий между царём и воеводами или придуманный Курбским миф, затем развитый Одерборном.
237 Осада Казани в 1552 г. не была снята, шла непрерывно вплоть до взятия города в октябре этого года. Перед нами — литературный вымысел Одерборна, который изображает победу, покорение ханства как якобы поражение Ивана IV, вызванное смутами в его войске.
238 В латинском оригинале: «satellites». Далее, в соответствии с реальным смыслом и значением, это слово везде в тексте переводится как «опричники».
239 Латинское «scloppetarii» (нередко пишется с одним р или двумя /) со времен Позднего Средневековья обозначает воина, вооружённого ручным огнестрельным оружием, и обычно переводится на русский — «стрельцы», как это почти везде сделано и в настоящем переводе. К «стрельцам» как определенной категории русских войск в XVI в. это понятие прямого отношения не имеет. Речь идет о воинах вообще, вооруженных огнестрельным оружием (в русском войске XVI в. — практически все дети боярские и категории служилых людей по прибору: стрельцы, казаки, пушкари и т. д.). Весь рассказ о введении опричнины у Одерборна имеет переклички с текстом Юстина. В рассказе Юстина об Александре Македонском — тысяча телохранителей.
240 Опричнина была провозглашена в январе 1565 г., и никоим образом не могла быть результатом непокорности воевод при осаде Казани в 1552 г., эти события разде-


348
Приложения
ляют 13 лет. Неверно указание Одерборна, что опричный корпус был сформирован из 2000 стрельцов. Стрельцы были служилыми людьми по прибору, а опричников набирали из детей боярских, дворян, служилых людей по отечеству. Впрочем, пастор вряд ли различал эти нюансы социального строя Российского государства. Отбор особой части войска — продолжение рассказа Юстина о формировании Александром Македонским особого отряда из персов и македонян (Just. 12. 12. 4).
241 Слова Одерборна о массовых жестоких репрессиях против воевод, участвовавших в штурме Казани в 1552 г., не находят никакого подтверждения в источниках. Все они продолжали нести свою службу в последующие годы, репрессии против командного состава начинаются в 1560-е гг. В этом рассказе, видимо, в какой-то степени отразился отъезд Ивана IV в Александрову слободу в 1564 г., куда впоследствии поехали с выражением покорности бояре. Но эти события не имеют прямой связи с историей взятия Казани.
242 Ср. такую же характеристику Василия III в первой книге (Одерборн. 1, 18): «Ни алчность, ни страсть к увеличению [своих] владений не ограничивались у него ничем». Также вторично об Иване IV (Одерборн. 2, 79): «Страх увеличивали также взятие Новгорода, разорение Пскова, избиение тверичей и жестокость государя, у которого ни беззаконие, ни жажда человеческой крови не ограничивались ничем». Источник — текст римского историка Юстина (Just. 21. 6. 4).
243 Рассказ Одерборна о повторном походе на Казань и взятии её со второй попытки полностью вымышлен. Он скомпонован из разных отрывков из сочинения римского историка Юстина.
244 Одерборн говорит о втором походе на Астрахань, 1556 г., пропустив поход 1554 г. (Астрахань, в отличие от Казани, подчиняли дважды).
245 Ногайская орда и Казанское ханство.
246 И в 1554, и в 1556 г. Астрахань была взята без штурма, в самом городе боев не было. Татарские отряды были разбиты на подступах к столице ханства, после чего ханские войска её оставили без боя. Весь этот рассказ полностью вымышлен Одерборном.
247 Против этих слов в издании на полях стоит дата: 1554. Походов на Астрахань было два: в 1554 и 1556 г.
248 Главы 15—17 второй книги, посвящённые завоеванию Астрахани, в значительной степени списаны у Паоло Джовио, который повествует о победоносном походе Гастона де Фуа против Брешии и защищавших её венецианцев (Ciovio. Р. 44, 47—48). Заимствования Одерборн вплетает в свой текст дробно и вперемежку, так что начало какой-нибудь взятой из Джовио фразы он вставляет в одном месте, а конец той же фразы — уже в другом, несколько ниже. Складывается впечатление, что из двух близко расположенных фрагментов «Жизни папы Льва X» были сделаны то здесь, то там вырезки, которые Одерборн после этого вклеил в нужные ему места. Приведём сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения).


Комментарии
349
Ciovio. P. 48:
Ferunt Foiseium iuvenili ferocia numerum atque apparatum hostium facile contem- nentem ea die praelio decertare cupivisse... Ciovio. P. 48 (выше предыдущей цитаты):
Interea Foiseius aucto et omnibus rebus abunde instructo exercitu, per Bononien- sem agrum ad hostes est profectus, adeo promotis castris, ut praemisso levis armat- urae equitatu atque ex propinquo ostentata acie, pontificios ad certamen provocaret.
Ciovio. P. 44:
Ergo eadem alacritate raptato exercitu, propositis ad excitandos milites ingentibus praemiis Pado superato Brixiam contendit. Ciovio. P. 47:
Nam ubi Brixiam pervenit, advocata mil- itum condone, eos alacriter est cohorta- tus ut, postquam ad locum praemiorum saecundissimo successu pervenissent, se- cum paululum adniti vellent impigreque pugnare, ut mox tantorum itinerum incommoda ditissimae urbis spoliis resar- cirent; his magno studio acclamantibus et quo vellet se irrupturos sublata manu significantibus, cataphractos dimissis equ- is ante pedites in prima acie collocat, hos iunctim subsequi Germanos et Vascones iubet, atque ita arce torrenti similis in urbem prorumpit...
Ciovio. P. 44:
Sed Foiseius... novum quem aduxisset ex- ercitum, tantis itineribus fatigatum, bidui quiete omnino recreandum esse iudicarat.
Ciovio. P. 47:
Itaque ad turrim quae Magnanimi dicitur, non longe ab Athesi, tumultuario atque inopinato congressu antecedentium equi- tum pugna committitur, ita ad tubarum cantum evocatis et coactis utrinque mi-
W1585:
...Basilidi aucta insolentia est, qui iuvenili ferocia numerum atque potentiam caeterorum hostium vicinorum facile contemnens, post quartum deinde annum
aucto et rebus omnibus abunde instructo exercitu ad Astracanenses Tattaros est profectus, adeo promotis castris, ut praemisso levis armaturae equitatu, atque ex propinquo ostentatis castris, hostes opinione celerius op- primeret...
Cum enim admirabili celeritate raptato exercitu
Astracaniam pervenisset, advocata militum condone, eos alacriter est cohortatus, ut postquam ad locum praemiorum felicissime delati essent, secum paullulum adniti vellent, impigreque pugnare, ut mox tantorum itinerum incommoda ditissimae urbis spoliis resarcirent. His magno studio acclamantibus, et quo vellet se irrupturos sublata manu significantibus, aciem diligentissime instruit, et omnes circumvectus praesenti eos animo esse iubet, atque ita torrenti similis in urbem prorumpit...
Novum enim quem Basilides adduxisset exercitum magnis itineribus fatigatum esse opinabantur.
Itaque ad portas civitatis tumultuario atque inopinato congressu antecedentium equitum pugna committitur, ita ad tubarum cantum evocatis et coactis utrinque militibus, ut ardentius eo tempore concurri dimicarique


350
Приложения
litibus, ut ardentius pro eo numéro concurri dimicarique nequiverit. Sed Gallis cessere Veneti, nequaquam animis ac viribus pares, utpote qui nihil tale timentes, veluti in insidias praecipitati, armatis instructisque hostibus occurrissent.
...stratoque Veneto praesidio, quod se- se obiecerat ac ingenti omnis generis hominum multitudine crudelissime tru- cidata, urbe potitur.
nequiverit. Sed Moschis cessere Tattari, nequaquam animis ac viribus pares, utpote qui nihil tale timentes, veluti in insidias praecipitati, armatis instructisque hostibus occurrissent.
Potitus urbe Basilides nulli aetati vel sexui pepercit, ingentique omnis generis hominum multitudine trucidata, captivos baptizari iussit...
249 Селим II, султан Османской империи в 1566—1574 гг. Против этих слов в издании на полях стоит дата: Ап. 1569.
250 В 1569 г. состоялся поход войск Османской империи в Восточную Европу. Целью было найти водный путь из Черного и Азовского морей в Каспийское с перспективой переброски на Каспий войск для войны с Персией. Возможно, причиной войны послужила утрата здесь влияния султана после прихода в регион Русского государства в 1556 г. Турок просили прогнать русских из Астрахани послы ногаев и астраханских татар, которые не могли сделать это самостоятельно. Турецкие источники причиной похода называют также разрыв в результате русского завоевания мусульманского паломнического пути между Средней Азией, Крымом и Анатолией, проходившего через север Каспийского моря. Галеры с войсками поднялись от турецкой крепости Азов в устье Дона до места наибольшего сближения рек Дона и Волги, где была предпринята попытка перетащить галеры в Волгу. Также изучалась возможность постройки Волго- Донского канала. Затем войска пошли к устью Волги — к Астрахани. Целью было взять город и основать там турецкую крепость. Турки осадили Астрахань, взять её не смогли, войска не хотели воевать. Они пошли обратно от Астрахани к Азову не по Волге и Дону, а напрямую, через степи от Каспия к черноморскому побережью. В этом переходе погибла большая часть османской армии. История турецкого похода на Астрахань в трактовке Одерборна не находит подтверждения ни в российских, ни в турецких источниках.
251 Возможно, речь идет о татарских городах Поволжья, которые в ордынскую эпоху действительно не имели значительных городских укреплений. Считалось, что их защищает сама Орда. Но откуда Одерборну было бы это известно?
252 Тимур (Тамерлан) (1336—1405) — среднеазиатский полководец, эмир, основатель династии Тимуридов.
253 Глава 19-я книги второй почти полностью списана у Юстина, впрочем, в некоторых местах замена нескольких слов меняет смысл до неузнаваемости, как видно из нижеследующей таблицы (курсивом выделены совпадения двух текстов).


Комментарии
351
Just. 22. 5. 5. — 6. 2:
Hue accedere, quod urbes castellaque Africae non mûris cinctae, non in montibus positae sint, sed in planis campis sine ullis munimentis iaceant, quas omnes metu excidii facile ad belli societatem perlici posse... Nec in repentino Poenorum metu modicum momentum victoriae fore, qui tanta audacia hostium perculsi trepidaturi sint.
Accessura et villarum incendia, castellorum urbiumque contumacium direptionem, turn ipsius Karthaginis obsidionem, quibus omnibus non sibi tantum in alios, sed et aliis in se sentient patere bella...
Nusquam igitur alibi facilius bellum, sed nec praedam uberiorem inveniri posse; nam capta Karthagine отпет Africam Siciliamque praemium victorum fore.
Gloriam certe tarn honestae militiae tantam in omne aevum futuram... ut dicatur eos solos mortalium esse, qui bella, quae domi ferre non poterant, ad hostes transtulerint ultroque victores insecuti sint et obsessores urbis suae obsederint. Omnibus igitur forti ac laeto animo bellum ineundum, quo nullum aliud possit aut praemium vic- toribus uberius aut victis monumentum inlustrius dare.
His quidem adhortationibus animi militum erigebantur, sed terrebat eos portenti religio, quod navigantibus sol defecerat. Cuius rei rationem non minore cura rex quam belli reddebat, adfirmans...
W1585:
Persuaserat enim militibus suis, urbes Scy- thiae non moenibus cinctas, non praesidiis munitas esse, sed in planis campis nudas et desertas iacere, quas potens aliquis victor metu excidii facile ad deditionem perducere possit. Nec in repentino Tattarorum metu modicum momentum victoriae fore, qui tanto adparatu hostium perculsi iugum facile assumpturi sint.
Accessura et villarum incendia, et castellorum oppidorumque repugnantium direptionem, turn ipsius Astracaniae obsidionem. Quibus omnibus non Turcis tantum in has gentes, sed et in ipsos Moschos sentient patere bella.
Nusquam igitur alibi facilius bellum, sed nec praedam uberiorem inveniri posse. Nam capta Astracania omnes ditissimorum mercatorum thesauros, ipsumque regnum praemium victorum fore. Gloriam certe tarn honestae militiae in omne aevum futuram, ut dicatur eos solos Ottomannorum esse, qui decus, quondam ab Tamberlane acceptum, ad hostes transtulerunt, ultroque inimicam gentem obsederint. Omnibus igitur forti ac alacri animo bellum ineundum, quo nullum aliud possit, aut praemium victoriae uberius, aut victis monimentum illustrius dari.
His quidem adhortationibus animi militum erigebantur, sed terrebat eos longinqua profectio; cuius rationem non minori cura Selymus, quam belli reddebat, adfirmans se cum periculum urgeat, neque ipsos milites neque ipsorum salutem esse neglecturum.
254 Одерборн называет датой начала похода 20 марта, это ошибка: турецкие источники говорят, что флот вышел в Чёрное море 4 августа. Указанное количество войск в 300 000 носит мифический характер: для перевозки такого количества воинов через Чёрное море не хватило бы никакого турецкого флота. Другие источники на-


352
Приложения
зывают размер войска в 15 000—20 000 янычар, десятки тысяч крымских татар, 30 000 рабочих для постройки Волго-Донского канала. Эти цифры, видимо, тоже преувеличены.
255 См. комментарий № 63. Азов и так был турецкой крепостью, поэтому рассказ Одерборна о его взятии турками является недоразумением.
256 По другим источникам, осада Астрахани началась 16 или 20 сентября.
257 Пётр Семёнович Серебряный, астраханский воевода в 1569 г.
258 О поражении как каре за несправедливую захватническую войну говорит Юстин (Just. 29. 2. 1).
259 Согласно другим источникам, масштабных боевых действий под Астраханью не было, турки пытались построить осадные укрепления, но войско отказалось переносить тяготы и трудности длительной осады, и уже 26 сентября османские войска пошли от Астрахани. Между тем в польской хронографии, которая была доступна Одербор- ну, есть похожее известие — сообщение Мацея Стрыйковского о победе русских под Астраханью над турками, высаживавшимися с кораблей: «...московиты вначале отбили у них галеры с оружием и перебили янычар, затем, когда конное войско, измученное голодом и невзгодами у Астрахани, отступило назад, то одни перемерли, другие утонули, третьих разгромили московиты, также и сами татары, (их) союзники по этой войне, били их» (Stryjkowski М. Kronika Polska, Litewska, Zmudzka i wszystkiej Rusi. T. II. Warszawa, 1846. S. 419; русский перевод цитируется по: Рогов А. И. Русско-польские культурные связи в эпоху Возрождения (Стрыйковский и его хроника). М., 1966. С. 244—245). Известие Стрыйковского слишком краткое, чтобы установить прямое заимствование его Одерборном, но в других источниках этот эпизод не упоминается, что позволяет говорить об информационном источнике. Одерборн мог быть знаком с изданием «Хроники» Стрыйковского 1582 г.
260 После взятия Казани и Астрахани Иван IV добавил в свой титул «Царь Казанский» и «Царь Астраханский».
261 Трактовку завоевания Казани и Астрахани как побудительной причины к продолжению экспансии и нападению на Ливонию впервые предложил в 1578 г. в своей «Хронике Ливонии» Бальтазар Рюссов: он прямо разъяснял, что со взятием Казани и Астрахани «московиты стали чересчур сильны не только для провинции Ливонии, но и для других соседних держав; князь их стал называться царем казанским и царем астраханским. — Слово царь значит по-татарски король; но немцы сделали из этого слова император» (Рюссов. С. 337). Хотя объединение завоевания Казани, Астрахани и Ливонии в этапы экспансии Московии присутствует уже в нюрнбергском «летучем листке» 1561 г. (Sehr grewliche erschreckliche vor unerhörte warhafftige Newe zeyttung was für grausame Tyranney der Moscoviter an den Gefangenen hinweggefürten Christen auss Lyfland beides an Mannen und Frawen Junckfrawen und kleinen Kindern begehet und was täglichs Schadens er jnen in jrem Land zufüget Bey neben angezeygt in was grosser gefahr unnd noth die Lyflender stecken. Nürnberg, 1561).
262 В Швеции в XV—XVII вв. развивалась теория готицизма, согласно которой шведы считались потомками древнего народа готов.


Комментарии
353
Ж* Фридрих I Барбаросса — император Священной Римской империи в 1155— 1190 гг. Начало немецкой колонизации Ливонии относится к 1184 г., то есть приходится на годы правления Фридриха Барбароссы.
264 Полное название Тевтонского ордена — Fratrum Theutonicorum ecclesiae S. Mariae Hierosolymitani или Ordo domus Sanctae Mariae Teutonicorum in Jerusalem. Во время основания братства немецких рыцарей в Иерусалиме госпиталь, вокруг которого создавалось братство, находился под покровительством церкви Святой Марии.
265 Мейнард фон Зегеберг — первый известный католический миссионер и ливонский епископ («епископ Икскюля») в 1186—1196 гг.
266 Бертольд Шульте — второй ливонский католический миссионер и епископ в 1196—1198 гг., убит язычниками.
267 Григорий IX — римский папа в 1227—1241 гг.
268 Объединение ордена меченосцев и Тевтонского ордена состоялось в 1237 г. Немецкий (Тевтонский) орден после объединения делился на прусскую ветвь во главе с великим магистром и ливонскую — во главе со своим магистром.
269 Ошибка Одерборна. Объединение орденов состоялось в 1237 г. при великом магистре Германе фон Зальца (магистр в 1209—1239 гг.). Конрад Тюрингский был следующим магистром — в 1239—1240 гг.
270 В 1186 г. Мейнардом основано ливонское епископство в Икскюле. После основания Риги в 1201 г. епископ перенес туда свою резиденцию, было образовано Рижское епископство (с 1255 г. архиепископство, старшее над другими епископствами Ливонии).
271 Иоганн V Валленроде, рижский архиепископ в 1393—1418 гг. Участвовал в Констанцком соборе в 1414 г. и суде над Яном Гусом (1469—1415), чешским проповедником, по имени которого названо чешское антигерманское и антикатолическое движение гуситов.
272 Имеется в виду Северная Эстония, которая после 1561 г. отошла Шведскому королевству.
273 Готхард Кетлер — последний магистр Ливонского ордена (1559—1561) и первый герцог Курлядии и Семигалии (1561—1587).
274 В середине XVI в. Ливония состояла из трёх исторически сложившихся территорий: Эстляндии (округа: Гарриен, Вирланд, Аллетакен, Вайден, Оденпэ, Иарвен, Вик, а также острова: Эзель, Дагеден (Даго), Моне, Вормсэ, Врангэ, Киен и Водесгольм), Летляндии, а также Курляндии и Семигалии. Эстляндия считалась наиболее развитой. Главными замками и населёнными пунктами округов Эстляндии были: Гарриен: Ревель, Фегефюр и Падис; Вирланд: Везенберг, Тольчбор и Борхольм; Аллетакен: Нарва, Ней- шлосс; Оденпэ: Дерпт, Киримпэ, Гельмет, Ринген; Иарвен: Витгенштейн, Лаюс, Обер- пален, Феллин, Тарваст и Каркус; Вик: Леаль, Лоде, Гапсаль, Фикель, Пернов; Эзель: Аренсборг, Зонненборг (Вебер Д. И., Филюшкин А. И. «От ордена осталось только имя...»: судьба и смерть немецких рыцарей в Прибалтике. СПб., 2018. С. 37).
273 Одерборн рисует ситуацию в Ливонии на 1584 г. Север бывшей страны к этому времени полностью принадлежал шведскому королю и шведам (Одерборн называет их готами). В 1581 г. они взяли Нарву, тем самым подчинив себе все южное побере-


354
Приложения
жье Финского залива, по Плюсскому перемирию 1583 г. с Русским государством их владения простирались до р. Стрелки (район совр. Стрельны под Петербургом). Земли восточнее реки Даугавы (Западной Двины) по Первому (1559) и Второму (1561) Виленским соглашениям отошли под власть короля Польши, с 1566 г. вошли в состав образованного Герцогства Задвинского, до 1569 г. входившего в Великое княжество Литовское, а затем — в Речь Посполитую. Третий король — датский, Дания владела о. Эзель (совр. Сааремаа) и частью земель в Северной Эстонии с 1560 г.
276 Юрий Радзивилл, королевский наместник в Задвинском герцогстве в 1583— 1586 гг. В 1584 г. получил звание кардинала.
277 Рижский архиепископ Вильгельм Бранденбургский в 1556 г. пригласил на должность своего заместителя — коадъютора — герцога Христофора Мекленбургского. Это решение было прямым нарушением рецесса Вольмарского ландтага 1546 г., по которому представитель наследственной аристократии не мог быть назначен коадъютором или епископом, поскольку это грозило секуляризацией ордена. Вильгельм тем самым провоцировал конфликт в Ливонии с целью попросить заступничества польского короля Сигизмунда II Августа, протектора архиепископа. Конечной целью всей этой комбинации была секуляризация Ливонии по образцу Пруссии 1525 г., поэтому слова Одерборна, что епископ «якобы» (quasi) хотел причинить вред ордену, не соответствуют действительности. Вильгельм на самом деле собирался нанести удар и ликвидировать орден.
278 Конфликт, получивший название «война коадъюторов», произошел из-за стремления Вильгельма Бранденбургского секуляризировать Ливонский орден. Для этого был разработан план: спровоцировать орден на выступление против Рижской архиепископии, для этого назначить герцога Христофора Мекленбургского своим коадъютором в нарушение существующих правил отношений архепископии и ордена. Магистр Генрих фон Гален одновременно назначил своим коадъютором Вильгельма Фюрстенберга. Другой кандидат на эту должность, Яспер фон Мюнстер, счёл себя обделённым и встал на сторону архиепископа. В 1556 г. он поднял вооружённый мятеж, который во главе орденских войск подавлял Фюрстенберг. Он разбил мятежников и арестовал в Кокенга - узене Вильгельма Бранденбургского и Христофора Мекленбургского, но план архиепископа сработал: за него заступился король Сигизмунд II Август, двинувший на Ливонию войска и подготовивший грамоту об объявлении войны Ливонскому ордену. Орден сдался без боя и в 1557 г. подписал Позвольский договор. Эти события послужили началом войн за раздел Ливонии во второй половине XVI в., которые в историографии объединены в Ливонскую войну 1558—1583 гг. Симпатии Одерборна в этом конфликте, как видно из повествования, на стороне Вильгельма Бранденбургского и Сигизмунда II Августа. Орден ему не жалко, а идея секуляризации и вытеснения католической ливонской церкви протестантизмом пастором всецело поддерживается. Он оправдывает действия Вильгельма и Христофора и рисует их героями и жертвами. (Хотя в конфликте виноваты они, сторонники Вильгельма, поднявшие мятеж. Орден не нападал на архиепископа, как изображает Одерборн).
279 Вильгельм Фюрстенберг — предпоследний магистр Ливонского ордена в 1557—1559 гг. Одерборн здесь упрощает описание — в момент начала конфликта,


Комментарии
355
в 1556 г., магистром был не Фюрстенберг, а Генрих фон Гален (магистр в 1551— 1557 гг.).
280 Первая половина 32-й главы второй книги основана на выдержках из «Эпито- мы» Юстина. Приведем сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения заимствований с оригиналом).
Just. 13. 6. 17—20:
Sic Macedonia in duas partes discurrentibus ducibus in sua viscera armatur, ferrumque ab hostili bello in civilem sanguinem vertit, exemplo Jurentium manus ac membra sua ipsa caesura. Sed Ptolomeus in Aegypto sollerti industria magnas opes parabat.
Quippe et Aegyptios insigni moderatione in favorem sui sollicitaverat... factusque iam tantus erat, ut non tarn timeret hostem quam timendus ipse hostibus esset.
Just. 13. 6. 15: ...adiutores ei dantur... Alcetas et Neoptolemus.
W1585:
Sic Livonia in diversas factiones discur- rentibus ducibus in sua viscera armatur, Jerrumque ab hostili bello in civilem sanguinem vertit, exemplo Jurentium, manus ac membra sua ipsa caesura. Ordinis magister erat Guielilmus Furstenbergius, is solerti industria magnas copias parabat. Nam et nobilitatem omnem insigni moderatione in favorem sui sollicitaverat, factusque iam tantus erat, ut non tarn timeret hostes quam timendus ipse hostibus esset. Adiutores ei erant episcopi très...
281 Вильгельм Бранденбургский — рижский архиепископ в 1539—1561 гг. Один из авторов плана секуляризации Ливонского ордена и его подчинения Короне Польской.
282 Сигизмунд II Август, из династии Ягеллонов, король Польский и великий князь Литовский в 1548—1572 гг. Целью его прибалтийской политики было закончить дело отца, Сигизмунда I Старого, который в 1525 г. принял присягу на верность последнего прусского магистра Альбрехта. Прусская ветвь ордена была секуляризирована и стала герцогством Пруссия — в вассальной зависимости от Короны Польской. Сигизмунд II Август намеревался реализовать аналогичный сценарий применительно к Ливонскому ордену, почему и поддержал интриги Вильгельма Бранденбургского и занял его сторону в «войне коадъюторов».
283 Иоганн Альбрехт Мекленбургский — герцог, правитель разных частей германского герцогства Мекленбург в 1547—1576 гг.
284 Альбрехт, из династии Гогенцоллернов, последний великий магистр Тевтонского ордена в Пруссии (1511—1525) и первый герцог Пруссии (1525—1568). Был вассалом Королевства Польского, связи с Польшей вытекали из его родства с династией Ягеллонов: его мать София Ягеллонка была дочерью польского короля Казимира IV. Альбрехт являлся одним из авторов плана присоединения Ливонии к Польше, для реализации которого была затеяна «война коадъюторов».
285 Цифры, называемые Одерборном, преувеличены. В армии короля было 4000 пехоты и 2000 конников под командованием коронного маршалка Яна Малецкого. Впрочем, подобного рода преувеличения были характерны. Современники, нагнетая обета-


356
Приложения
новку, приводили совершенно фантастические цифры состава армии. Римский нунций в Польше Бонджиованни писал, что Польша выставила 100 000, а Литва 70 000 воинов.
286 В 1366 г. император Священной Римской империи Карл IV Люксембургский признал за польским королем Казимиром Великим и его наследниками титул протектора Рижского архиепископства. В своем заступничестве за архиепископа Вильгельма Сигизмунд II Август апеллировал именно к этому праву.
287 Посол польского короля Каспар Ланский был убит в случайной стычке людьми командора замка Розиттен Шарля фон Белля. Убийство посла и пленение архиепископа Вильгельма, родственника короля Сигизмунда, поставили Ливонию, Королевство Польское и Великое княжество Литовское на грань войны.
288 Позвольский мир был подготовлен с помощью посредничества датских дипломатов, заключался при участии в переговорах послов Священной Римской империи. Он подписан 5 сентября 1557 г., ратифицирован магистром Вильгельмом Фюрстенбергом 14 сентября. Вильгельм Бранденбургский и Христофор Мекленбургский были восстановлены в своих правах, Сигизмунд II Август получал компенсацию за затраты, понесённые для подготовки военного вторжения в Ливонию.
289 Здесь Одерборн объединяет разные события. По результатам «войны коадъюторов» в 1557 г. орден потерпел поражение, Ливония оказалась в зависимости от Польши во внешнеполитическом плане. Но никакие территории Короне Польской ещё не отошли. Польша и Великое княжество Литовское начнут раздел Ливонии и присоединение её территорий в 1559—1561 гг.
290 21 октября 1559 г. Вильгельм Фюрстенберг отрёкся от должности магистра. В апреле 1560 г. от стал комтуром замка Феллин. В августе 1560 г. во время взятия Феллина русскими войсками бывший магистр попал в плен. Сдача Феллина произошла из-за измены наёмников, которые отказались воевать под предлогом неуплаты жалованья. Фюрстенберга увезли в Россию. Позже Иван Грозный предложит ему возглавить вассальное Ливонское королевство и получит отказ (предложение царя примет датский герцог Магнус). Фюрстенберг умер в русском плену после 1568 г.
291 В 1554 г. Россия предъявила Ливонии претензии в неуплате так называемой «Юрьевской дани». Эта дань упоминалась в договорах Новгорода и Пскова с Дерптом с 1463 г., но никогда не платилась. Теперь же требование дани было распространено не только на Дерптское епископство, но на всю Ливонию. В случае неуплаты через три года, в 1557 г., царь грозил войной. Намерение Москвы захватить земли по Западную Двину вымышлено Одерборном, таких претензий на переговорах 1554 г. не было озвучено.
292 В декабре 1557 г. в Москву прибыло ливонское посольство, которое вместо денег привезло документы. Послы намеревались оспорить требования Москвы, ссылаясь на юридические аргументы. Их выслали из Москвы, а в январе 1558 г. началось русское вторжение в Ливонию.
293 От начала 39-й главы и до этого места текст представляет собой заимствование из «Жизни папы Льва X». Приведём сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения).


Комментарии
357
Giovio. P. 45:
...nulla interposita quiete, quum nullam a milite vel durae hyemis, vel difficilium itinerum, vel pristinae defatigationis excu- sationem reciperet, eo magnis itineribus contend'd; tanta celeritate incitatis ad fes- tinandum omnibus copiis ut neque viae militares admodum lutulentae neque inflati amnes neque longissimae nodes quicquam impedirent, quo minus tormenta aenea, non modo legionibus in cursu, sed ipsis etiam equitibus aequarentur...
Etenim Foiseius nuncios omnes et Uteras et totam denique sui famam incredibili celeritate praecurrerat.
W1585:
nec longa interposita quiete, cum nullam a milite vel durissimae hyemis, vel difficilium itinerum, vel alicuius defatigationis excu- sationem reciperet, ad Vessenbergum et Nervam magnis itineribus contend'd: tanta celeritate incitatis ad festinandum omnibus copiis, ut neque viae militares admodum lutulentae, neque inflati amnes, neque longissimae nodes quidquam impedirent, quo minus tormenta aenea non modo legionibus in cursu, sed ipsis etiam equitibus aequarentur.
Etenim nuncios omnes et Uteras, et totam denique sui famam incredibili celeritate praecurrebat.
294 Дерптского епископа Германа Везеля (епископ в 1554—1558 гг.) современники обвиняли в измене, будто бы он завязал переговоры с русскими. Насколько справедливы обвинения, неизвестно, но епископ Герман потерял и власть, и владения в результате русского нападения, и ничего не приобрёл, что вряд ли логично, если бы он сотрудничал с Москвой.
295 См. комментарий № 76. Против этих слов в издании стоит дата: Ап. 1558. Дата правильная.
296 См. комментарий № 128.
297 То есть с курфюрстами, которых было семеро: латинское слово «септемвир» обозначает «один из членов правящей коллегии численностью в семь человек».
298 Рейхстаг в Аугсбурге в 1559 г.
299 Нарва была взята И мая 1558 г. Русские войска атаковали город во время пожара, начавшегося в Нарве.
300 Нападение крымских татар на окрестности Тулы состоялось в конце 1559 г. Мирного договора с Крымом в 1559 г. не заключалось.
501 Феллин взят русской армией 21 августа 1560 г.
302 Крупные осады Ревеля состоялись в 1570 и 1577 гг. Отдельные русские отряды в годы войны за Ливонию достигали окрестностей Риги, но крупной осаде и штурму город не подвергался.
303 Датские войска Магнуса вместе с русскими участвовали в осаде Ревеля в 1570 г.
304 Андрей Павлович Сапега (ок. 1560—ок. 1621), в годы войны за Ливонию — ротмистр, командир отряда. Наиболее известен своей победой вместе со шведским военачальником Юргеном Боем 21 октября 1578 г. над русскими войсками под Венденом.


358
Приложения
В каком-то смысле он прославил сам себя, потому что об этой битве написал стихотворение «Слава».
305 Иоганн Бюринг, писарь при правителе Задвинского герцогства Яне Ходке- виче. В 1576 г. взял замок Турайда. В 1577 г. командовал отрядом, который внезапной ночной атакой выбил из Вендена русский гарнизон. В награду получил Беринь- скую усадьбу. Участвовал во взятии ещё нескольких замков, прославился как искусный командир, воюющий хитростью, добивавшийся побед благодаря многочисленным уловкам.
306 У Одерборна здесь два слова: Artestum, Schurum (асе.), см. подстраничную сноску с латинским фрагментом. Скорее всего, — это замок Арайши, располагавшийся недалеко от Вендена.
307 У Одерборна Remselum (асе.), видимо, ошибка. Правильно Лемзель.
308 У Одерборна Cleuropum (асе.), по созвучию наиболее подходит Кляйн-Рооп (совр. латв. Страупе).
309 У Одерборна Vinsetum (асе.), наиболее по созвучию близок Вайнзель (совр. латв. Вайнижи).
310 Стефан Баторий — король Речи Посполитой в 1576—1586 гг.
311 Правление Стефана Батория началось с подавления Гданьского восстания 1577 г. Гданьск (нем. Данциг) в 1308—1466 гг. входил в состав владений прусской ветви Тевтонского ордена, после Тринадцатилетней войны 1454—1466 гг. был занят Королевством Польским.
312 Речь о походе 1577 г., в котором не «обманом и интригами», а с помощью военной силы Иван Грозный завоевал практически всю территорию Ливонии до Западной Двины.
313 Против этих слов в издании на полях стоит дата: Ап. 1577.
314 Рассказ о взятии Ашерадена и Вендена Одерборн, возможно, взял из «Записок о Московской войне» Рейнгольда Гейденштейна, изданных в 1584 г. в Кракове. Пастор дополнил рассказ польского хрониста драматическими подробностями. Ср. текст Гейденштейна: «В Ашерадене собралось огромное множество людей обоего пола и всякого сословия, в особенности же много женщин и девиц; там же находился ландмаршал, человек почтенный и по летам и по тем высшим должностям, которые некогда он занимал. Московский князь, перебив без разбора всех, способных носить оружие, не воинственный пол, женщин и девиц, отдал Татарам на поругание; затем прямо отправился в Венден. Находившиеся там жители, перепуганные слухом о таком жестоком поступке Московского князя, заперли ворота... видя себя со всех сторон окруженными и обманутыми вероломным неприятелем, жители под влиянием гнева, страха и отчаяния подложили под здания порох, и от этого взрыва погибло огромное множество людей обоего пола, всякого возраста и сословия, и почти весь цвет знати ливонской, сколько ее еще оставалось до сих пор» (Гейденштейн. С. 4—5).
313 См. комментарий № 142.
316 Калигула — римский император в 37—41 гг., стал символом сумасбродного правления, сопровождавшегося репрессиями. Биограф цезарей Светоний приписывает


Комментарии
359
Калигуле девиз «Пусть ненавидят, лишь бы боялись», упоминаемый также и у Одерборна применительно к Ивану Грозному (Одерборн. 3, 130).
317 Домициан — римский император в 81—96 гг., проводил жёсткую политику укрепления собственной власти, приказывал называть себя «dominus et deus» («господином и богом»).
318 Царевичи Иван Иванович (1554—1581) и Фёдор Иванович (1557—1598).
319 Никита Романович Юрьев (1522—1586), боярин, дворецкий, в 1584 г. — член регентского совета при царе Фёдоре Ивановиче.
320 В оригинале здесь игра слов (паронимия): пес tantum suppliciis delectabantur, verum et supplicibus verbis a summo rerum patre delictorum veniam poscebant. Supplicium обозначает «казнь», a supplex — «молитвенный».
321 Генрих Валуа, в 1573—1574 гг. король Польши, оставил трон и уехал во Францию, где занял престол (король Франции в 1575—1589 гг.).
322 Под Витебском не было русских крепостей, но целая сеть таких временных крепостей (Туровля, Ситна, Суша, Красный, Козьян, Сокол и др.) была в 1560—1570-е гг. возведена в окрестностях соседнего Полоцка. Правда, эти «полоцкие пригороды» предназначались не для нападений на Великое княжество Литовское, а для обороны завоеванного Иваном Грозным в 1563 г. Полоцка и Полоцкого повета.
323 В 1563 г., перед русским нападением, в Полоцке была обычная деревянная крепость, без бастионов. В 1552 г. в Полоцке была ревизия, которая констатировала недостаточную готовность крепости к войне и обветшалость укреплений, то есть картину, прямо противоположную той, что рисует Одерборн.
324 В Польше в XVI в. развивалась идеология «сарматизма», согласно которой польская шляхта происходила от древнего и славного народа сарматов. Король Польши при этом носит титул «короля сарматского».
325 Дипломатическая переписка Ивана Грозного и Сигизмунда II Августа носила совсем другой характер. В 1560 г. русско-литовское перемирие, которое регулярно продлялось после истечения пятилетнего срока, не было продлено из-за русского вторжения в Ливонию. Сигизмунд, как протектор рижского архиепископа Вильгельма, не мог не вступиться за своего родственника. К тому же Великое княжество Литовское, пользуясь тем, что России было нужно перемирие и «развязанные руки» в Ливонии, потребовало вернуть все русские захваты предыдущих лет, в первую очередь Смоленск. После этого в 1561—1562 гг. между царём и королём шла переписка, в которой стороны обменивались территориальными претензиями и обвиняли друг друга в пограничных конфликтах. В ходе этих переговоров обсуждался вопрос об отправке в Россию «великих послов», и именно в этом потом Сигизмунд обвинял Ивана: что он напал на Полоцк, не дождавшись посольства. Видя тупиковость ситуации, в 1562 г. инициативу в свои руки взяли паны Рады, высшая аристократия Великого княжества Литовского, которые завязали переписку с русскими боярами и митрополитом, чтобы они «наводили государей на мир». Боярин И. П. Фёдоров даже объявил временное перемирие в Ливонии. Одерборн рисует ситуацию по-другому, изображая царя вероломным обманщиком.


360
Приложения
Об В тексте: Erat in Basilide cum malarum artium, tum bellicarum etiam rerum peritia singularis, longo usu, et variis utriusque fortunae experimentis comparata. Super haec vigebat in eo summa apud suos authoritas, et vis imperii ad explicanda finiendaque consilia, magnumque etiam exercitum semper paratum habebat. См. комментарий № 69.
327 Размеры армии Ивана Грозного преувеличены Одерборном. На самом деле под Полоцком было не более 30 000—40 000 воинов, при этом большая часть армии в осаде не участвовала, а блокировала подступы к городу, чтобы не допустить помощи извне.
328 Немногочисленный польский воинский контингент, оборонявший Полоцк, в самом деле был отпущен царём, причём за доблесть он наградил польских командиров богатыми подарками.
329 История казней полоцких иудеев при взятии Полоцка известна также по другим источникам.
330 Одерборн здесь путает последовательность событий и после взятия Полоцка в 1563 г. описывает историю русско-шведской войны, которая на самом деле была раньше, в 1555—1557 гг. В 1560-е гг. русские войска имели мелкие столкновения со шведскими отрядами в Ливонии, но большой войны, изображенной Одерборном, не было.
331 Русский поход на Выборг и осада города имели место в 1556 г. Размеры русской армии, как обычно, преувеличены.
332 Густав I Ваза, король Швеции в 1523—1560 гг.
333 Этот фрагмент текста извлечён из «Жизни папы Льва X» Паоло Джовио. Одерборн переставил местами часть слов, например вместо «ab immani avaritia» у него «ab immani tyrannide», где второе слово взято из помещённого в первоисточнике ниже абсолютного оборота: «sublata tyrannide». (Заимствуемый отрывок частично перекрывается с другим заимствованием — в Одерборн. 1, 27. См. комментарий № 85). Приведём сравнительную таблицу (курсивом выделены совпадения текстов).
Ciovio. Р. 79:
Audiebat enim regem iuvenem ab excelso ingenio bellicae laudis appeten- tem, insignique ea victoria et Ligurum Venetorumque societate ac auxiliis subni- xum, omnium suorum et Liviani maxime hortatu concitari ad promovenda arma.
Dictitabant enim eum cuncta quae concupisset facillime consecuturum et quas vellet impositurum leges Italiae principibus, si perterritis omnibus victoria uti vellet... eos facile in itinere opprimi posse, ab immani avaritia colonis omnibus invisos, quibus deletis Neapolitanos ad veteris
W1585-.
Econtra Gothorum rex Gustanus (sic) ab excelso ingenio bellicae laudis appeten- tissimus, insignibusque fortissimarum legio- num et Germanorum auxiliis subnixus, omnium suorum et procerum maxime hortatu trans sinum Alandicum cum exercitu in- structissimo in Fennoniam contendit.
Dictitabant enim eum cuncta, quae concupisset facillime consequuturum, et quas vellet impositurum leges Moschis, si perterritis et in peregrina regione versantibus illis victoria uti vellet. Erant enim Moschi... ab immani tyrannide cunctis mortalibus invisi, ideoque in itinere facile opprimi


Комментарии
361
atque legitimi imperii nomen, infestae gentis sublata tyrannide, redituros.
poterant, et Gothi deletis Ulis ad veterem atque legitimam finium possessionem ita tandem redituri videbantur.
334 Кексгольм — в 1556 г. русская крепость Корела, Нотебург — русская крепость Орешек.
335 Текст здесь заимствован из книги Паоло Джовио и не до конца переделан Одер- борном под свои цели, в результате чего и сохранилось нелепое упоминание об «острове», имевшее смысл в первоисточнике, но никак не подходящее к контексту русско-шведской войны, описываемой Одерборном.
336 История Выборгского похода 1556 г. изложена Одерборном недостоверно. Как и в других случаях, он сочинил поражение русских и победу их врагов. Войска Ивана IV осаждали Выборг несколько дней и сняли осаду по неизвестным причинам (одна из версий — из опасения приближения большой шведской армии, шедшей на помощь городу). Никакого разгрома и бегства армии не было, подробности придуманы и не имеют подтверждения в других источниках.
337 Ср.: «И полюбил царь Соломон многих чужестранных женщин» (3 Цар. 11:1).
338 Александр Македонский, знаменитый македонский царь (336—323 до н. э.) и полководец, ставший символом успешного правителя и военачальника.
339 Все дальнейшие описания казней и жестокостей Ивана Грозного, составляющие вторую половину второй книги «Жизни Ивана Васильевича», по большей части заимствованы у Гваньини, будучи при этом так или иначе приукрашены и немного перелицованы вымыслом самого Одерборна. Однако имеются и параллели со Шлихтингом, сочинением Таубе и Крузе. Также присутствуют оригинальные авторские ходы Одерборна, см. соответствующие комментарии ниже.
340 Дмитрий Фёдорович Овчина Телепнев-Оболенский (ум. 1564), князь и воевода. Разные источники подтверждают казнь Оболенского Иваном IV в 1564 г., но по-разному пишут о причинах репрессий (конфликт с Фёдором Басмановым, которого опальный обвинил в гомосексуальной связи с царем, содомии), издевательства царя на пиру, обвинения в измене в пользу иноземцев (хотел ввести немецкие обычаи) и т. д. Рассказ Одерборна имеет наибольшую близость к сочинению Шлихтинга (Шлихтинг. С. 16—17). Аналогичное повествование, текстуально совпадающее с текстом Шлихтинга, есть и у Гваньини (Гванъини. С. 97), но у Шлихтинга есть воспроизведённое Одерборном сообщение о возмущении подданных после казни Оболенского, а у Гваньини нет. Примечательно, что Одерборном опущена часть рассказа и Шлихтинга, и Гваньини про конфликт с Басмановым, что вообще-то странно, тема содомии была бы выигрышной для Одерборна (лишний грех царя). Говорить о прямой текстуальной зависимости Одерборна от Шлихтинга нельзя, скорее, все эти авторы — Шлихтинг, Гваньини, Одерборн — пользовались одним, неизвестным нам, источником информации, которую толковали на свой лад.
341 Изображение введения опричнины как отъезда в монастырь есть у Гваньини (Гванъини. С. 99).


362
Приложения
342 Эти же имена названы в послании И. Таубе и Э. Крузе (Таубе и Крузе. С. 33), причём и у Таубе — Крузе, и у Одерборна ошибки в передаче имен: Иван Вяземский на самом деле Афанасий, Салтыков у Таубе назван Михаилом (у Одерборна правильно — Лев).
343 Сюжет об отречении Ивана Грозного от престола и введении опричнины как условии его возвращения после переговоров со знатью известен по разным русским и иностранным источникам.
344 У Таубе и Крузе (Таубе и Крузе. С. 33) приведен сходный перечень: митрополит (Афанасий), архиепископ Новгородский (Пимен), епископ Суздальский (Афанасий), игумен Троицкий (на самом деле — архимандрит, Меркурий), князь Бельский, князь Иван Мстиславский, канцлер (печатник) Иван Висковатый и Андрей Васильевич (дьяк Андрей Васильев). На самом деле в переговорах митрополит не участвовал, остался в Москве; главными лицами на них были высшие церковные иерархи — архимандрит Чудова монастыря Левкий и ростовский архиепископ Никифор. Суздальский архиепископ и троицкий игумен, которых называет Одерборн, не были среди активных участников переговоров.
343 Пространный рассказ об убийстве князя Петра Ростовского на берегу Волги приводится у Гваньини (Гванъини. С. 99, 101).
346 Одерборн конспективно пересказывает рассказ А. Гваньини о репрессиях против Ивана Петровича Фёдорова-Челяднина (Гваньини. С. 101—105), конюшего. И. П. Фёдоров стал жертвой подозрений в измене, его называли главой «земского заговора» против царя и опричников, обвиняли в «ссылке» с королем Сигизмундом II. Неизвестно, были эти обвинения полностью вымышлены мнительным царем, или какой-то «заговор оппозиции» имел место. Возможно, со стороны Великого княжества Литовского специально подогревался интерес к Фёдорову, на него наводилось подозрение, чтобы внести раскол в ряды русской аристократии. Истину здесь установить невозможно, так или иначе, в 1568 г. Фёдоров был обвинен в измене и казнен, семья подверглась репрессиям.
347 Одерборн конспективно пересказывает рассказ А. Гваньини (Гванъини. С. 105). Казарин Дубровский был казнен в конце 1567 г.
348 Этот же мотив повторяется у Одерборна ниже, см. Одерборн. 3, 119.
349 Пересказ фрагмента текста А. Гваньини, озаглавленного «Позорное обращение со знатными женщинами у великого князя» (Гванъини. С. 109—111).
330 Пересказ фрагмента текста А. Гваньини, озаглавленного «Что случилось с жалующимися на несправедливость» (Гваньини. С. 111). У Одерборна ошибка в дате. Имеется в виду земский собор 1566 г., участники которого выступили с критикой политики царя, особенно в отношении расходов на войну в Ливонии.
331 Одерборн — в целом по Новгородскому погрому — пересказывает текст А. Гваньини, сокращая отдельные подробности и добавляя много литературных деталей (Гванъини. С. 115, 117, 119).
332 Данный фрагмент извлечен из «Эпитомы» Юстина и лишь немного доработан Одерборном для своих целей: сходящий на берег с корабля полководец заменяется на


Комментарии
363
выходящих из укрытий граждан Новгорода. Приведем сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения заимствований с оригиналом).
Just. 19. 2. 8. — 3. 2:
Quae res cum nuntiata Karthagine esset, maesta civitas fuit; omnia ululatibus non secus ac si urbs ipsa capta esset personabant, clausae privatae domus, clausa deorum templa, intermissa omnia sacra, omnia privata officia damnata.
Cuncti deinde ad portum congregantur egredientesque paucos e navibus, qui cladi superfuerant, de suis percontantur. Vt vero dubia antea spe et suspenso metu, incerta orbitatis expectatione casus suorum miseris eluxit, tune toto litore plangentium gemitus, tune infelicium matrum ululatus et flebiles querelae audiebantur. Inter haec procedit inops navi sua imperator sordida servilique tunica discinctus, ad cuius conspectum plangentium agmina iunguntur. Ipse quo- que manus ad caelum tendens nunc sortem suam, nunc publicam fortunam deflet.
W1585:
Quae res cum vicinis nunciata esset, moesta Moschouia/uif, omnia ululatibus non secus, ac si tota regio capta esset, personabant: clausae privatae domus, clausa templa, intermissa omnia sacra, omnia privata officia damnata. Post tyranni discessum, exsuies deinde Novogrodenses ad portam congregantur, egredientesque paucos, qui clade superfuerant, de suis percontantur. Ut vero dubia ante spe, et suspenso metu, incerta orbitatis exspectatione casus suorum miseris illuxit, tune toto oppido plangentium gemitus, tune infelicium matrum ululatus, et querelae flebiles audiebantur.
Inter haec procedunt inopes e latebris suis cives alii, sordida servilique toga discincti, ad quorum conspectum plangentium agmina iunguntur. Illi omnes manus ad coe- lum tendentes, nunc sortem suam, nunc publicam fortunam deflent.
353 В описании эпидемий, охвативших Московию, Одерборн дважды использует один и тот же маленький отрывок из «Жизни папы Льва X» Паоло Джовио. Приведём сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения заимствований с оригиналом).
Ciovio. Р. 9:
Pestilentia quoque valde at- rox ac repentina, quae vul- gatis minimo contactu mor- bis, cumulatisque subinde multorum funeribus urbem vastaret, magnas admini- strando bello difficultates afferebat...
W1585 (Одерборн. 2, 75): Nam et pestilentia valde atrox et repentina, vulgatis minimo contactu morbis, cumulatisque subinde multorum funeribus civitatem vastabat.
Ea res tantas convehendae annonae difficultates attulit...
W1585 (Одерборн. 3, 2): ne quid interim de pestilentia dicam, quae... vulgatis minimo contactu morbis totius regionis faciem multiplicatis funeribus ita deformavit, ut per omnes fere vias innumerabilia mor- tuorum cadavera... conspi- cerentur.


364
Приложения
^ 	54 Одерборн в отношении истории опричного погрома Пскова и Твери прибегает к чисто литературному повествованию, хотя в «Описании Московии» А. Гваньини, которое он использовал, приводятся исторические подробности. Пастор их проигнорировал. Литературным источником образов жестокостей и казней для Одерборна стал рассказ Юстина о тирании Дионисия Сиракузского.
355 В оригинальном тексте виттенбергского издания вместо «Вяземский» — «Лов- чиков» (Lovezicus), то есть, видимо, ошибочно смешиваются сам Афанасий Вяземский и Григорий Ловчиков, который на него донёс. В русском переводе для ясности « Ловчи - ков» (Lovezicus) заменено на правильное «Вяземский». Григорий Ловчиков как доносчик упомянут у Гваньини (Гваньини. С. 121).
356 Афанасий Иванович Вяземский, один из лидеров опричнины, был казнён в 1570 г. по доносу боярского сына Г. Ловчикова. Рассказ А. Гваньини о казни Вяземского подробнее и содержит принципиальные детали, отсутствующие у Одерборна (у Гваньини опричник гибнет от избиения палками (Гваньини. С. 123), а не от удара ножом и посажения на кол, как у Одерборна). У Гваньини Вяземский упрекается в предупреждении тверичей и новгородцев, у Одерборна — только тверичей. Рассказ о казни Афанасия Вяземского основан на рассказе из «Эпитомы» Марка Юниана Юстина — о казни карфагенского полководца Ганнона. Приведем сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения заимствований с оригиналом).
Just. 21. 4. 7—8:
...capitur virgisque caesus effossis oculis et manibus cruribusque fractis, velut a singulis membris poenae exigerentur, in conspectu populi occiditur; corpus verberibus lacerum in crucem figitur. Filii quoque cognatique omnes, etiam innoxii, supplicio traduntur, ne quisquam aut ad imitandum scelus aut ad mortem ulciscendam ex tam nefaria domo superesset.
W1585:
...capitur, virgisque caesus, et corpore diverberato, manibusque et cruribus fractis, velut a singulis membris poenae exigerentur, in conspectu populi iugulatur, corpus in palo figitur. Filii quoque illius et propinqui omnes supplicio traduntur, ne quisquam ad imitandum facinus ex tam nefaria domo superesset.
^ 	57 В тексте виттенбергского издания в этом месте явная ошибка: «statuta Carlium die» — искажение вместо «statuta caedium die». Правильное чтение восстанавливается по тексту Юстина, который здесь дословно использован Одерборном.
З58 Пассаж о религии — вставка Одерборна в пересказ текста А. Гваньини о казнях на Поганой Луже в 1570 г. (Гваньини. С. 141, 143, 145, 147, 149, 151).
359 У Гваньини — 180, то есть мы видим округление Одерборном цифр первоисточника.
360 История казни Висковатого списана с истории казни карфагенского полководца Бомилькара, приведённой в «Эпитоме» Юстина. Приведём сравнительную таблицу (совпадения выделены курсивом).


Комментарии
365
Just. 22. 7. 8—10:
Ob quam noxam in medio foro a Poenis patibulo suffixus est, ut idem locus monumentum suppliciorum eius esset, qui ante fuerat ornamentum honorum. Sed Bomilcar magno animo crudelitatem civium tulit, adeo ut de summa cruce veluti de tribunali in Poenorum scelera con- tionaretur, obiectans Ulis nunc Hannonem falsa adfectati regni invidia circumventum, nunc Gisgonis innocentis exilium, nunc in Hamilcarem, patruum suum, tacita suffragia, quod Agathoclem socium illis facere quam hostem maluerit. Haec cum in maxima populi contione vociferatus esset, expiravit.
W1585:
...hune ait patibulo suffigite о commilitones, ut idem locus monimentum suppliciorum eius sit, qui ornamentum antea fuit honoris. Sed Viscovacius magno animo principis crudelitatem tulit, adeo ut de summa cruce veluti de tribunali in eius scelera concionaretur; obiectans Uli nunc proceres falsa adfectati regni invidia circumventos; nunc civium innoxiorum mortes nunc in cognatos suos tacita suffragia quod germanum fratrem in carcerem compingere, quam servare maluisset. Haec cum in maxima populi condone vociferatus esset... exspiravit.
^ 	61 Рассказ о казни Висковатого в деталях совпадает у Шлихтинга (Шлихтинг. С. 48—49) и Гваньини (Гваньини. С. 143), но отличается у Одерборна. У Шлихтинга обвинения в адрес Висковатого зачитывает Василий Щелкалов, у Гваньини — анонимный секретарь, у Одерборна — Малюта Скуратов. У Шлихтинга Висковатого подвешивают к поперечному бревну за подмышки и оставляют так висеть, у Гваньини подвешивают вниз головой, у Одерборна — символично подвешивают на кресте. Рассказ об отрезании половых органов как причине смерти Висковатого есть у всех, только у Шлихтинга и Гваньини сделавший это «подьячий государев Иван Ренут» умирает от чумы, а у Одерборна его заставляют съесть отрезанные половые органы. Детали, добавленные Одерборном, можно отнести на счёт его литературного творчества. В основе всех трёх рассказов лежит, видимо, какой-то неизвестный нам общий источник.
^ 	62 Никита Афанасьевич Фуников-Курцев, казначей. О способе его казни (обливание горячей и холодной водой) одинаково говорят Шлихтинг, Гваньини и Одерборн.
363 Эта же информация и цифра в 200 человек у Гваньини (Гваньини. С. 147).
З64 Рассказ о готовящейся измене в пользу Польши есть у Гваньини (Гваньини. С. 151). Гваньини приводит подробности утопления изменников в болоте, Одерборн их опускает.
365 Судя по всему, в основу этого рассказа Одерборна легла история казни двоюродного брата царя Владимира Андреевича Старицкого. Но поскольку он ранее писал о брате царя Ивана Юрии (Одерборн. 1, 41), то и далее брат царя фигурирует под именем Юрия (хотя настоящий брат Ивана IV Юрий умер в 1563 г.). Рассказ об убийстве «брата» (не названного по имени) в 1570 г. и его жены есть у Гваньини, но подробности там другие (брат умер под пытками и в конце был зарублен топором, его жену позорили, обнажив при всех, а потом утопили, привязав к лошади и загнав лошадь в воду. Гванъи-


366
Приложения
ни. С. 131). На самом деле Владимир Старицкий был схвачен и обвинён в намерении отравить Ивана IV. 9 октября 1569 г. сам князь, его жена, княгиня А. Р. Одоевская, и дочь Евдокия по приказу царя приняли яд. Изложенная Одерборном история гибели «брата Юрия» и его жены не соответствует реальной истории репрессий против семьи Владимира Старицкого, это литературный вымысел.
366 Главы 82—83 основаны на тексте Юстина. Приведем сравнительную таблицу (совпадения выделены курсивом).
Just. 24. 2. 2—3:
Primus ei dolus fuit simulato amore sororis matrimonium petere; aliter enim ad sororis filios, quorum regnum occupaverat, quam concordiae fraude pervenire non poterat. Sed nota scelerata Ptolomei voluntas sorori erat. Itaque...
Just. 23. 4. 14—15:
Pulchritudo ei corporis insignis, vires quoque in homine admirabiles fuere. In adloquio blandus, in negotio iustus, in imperio moderatus, prorsus ut nihil ei regium deesse praeter regnum videretur.
Just. 24. 3. 8—9:
Pro filiis saepe se percussoribus obtulit... vulneraque excipere, quae liberis inten- debantur, voluit. Ad postremum etiam spoliata funeribus filiorum scissa veste et crinibus sparsis cum duobus servulis ex urbe protracta.
Just. 23. 2. 6—8:
Igitur Agathocles, cum morbi cura et aegritudo graviores essent et inter se alterum alterius malo cresceret, desperatis rebus uxorem suam Theoxenam... cum omni pecunia et familia regalique instrumento... remittit, timens, ne praedonem regni sui hostem paterentur. Quamquam uxor diu ne ab aegro divelleretur deprecata est... Nubendo se non prosperae tantum, sed omnis fortunae inisse societatem...
W1585:
Primus ei dolus fuit falsis testibus innoxium proditionis insimulare. Aliter enim ad eius bona, quibus inhiabat, quam excogitatis fraudibus pervenire non poterat: et nota quidem Basilidis scelerata voluntas fratri erat. Itaque domi suae latebras quaerens feritatem eius successu felicitatis incensam declinare studebat. Pulchritudo ei corporis insignis, vires quoque in homine admirabiles fuere. In alloquio blandus, in negocio iustus, in gustu severus erat, prorsus ut nihil ei regium deesse videretur, praeter regnum...
Ibi vero uxor pro marito se saepius percussorib. obtulit; vulneraque excipere, quae marito intent abantur, voluit. Sed cum nihil proficeret, spoliata etiam thalami socio, scissa veste, et crinibus sparsis hanc calamitatem deploravit.
Ipse Georgius, cum captivitatis cura, et vulnerum multitudo graviores essent, et inter se, et alterum alterius malo cresceret, desperata vita, uxorem suam cum omni pecunia, et familia regalique instrumento in latebras dimittit, timens ne praedonem fratrem pateretur; quamquam uxor diu, ne ab eo divelleretur, deprecata est; nubendo se omnis fortunae societatem inisse dicens.
(начало главы 83) Vix in conspectum frat- ris venerat, cum advocati carnifices cathenis


Комментарии
367
fust. 14. 3.12 — 4.15:
...petit ut postremum sibi adloqui exercitum liceret.
lussus ab universis dicere facto silentio laxatisque vinculis prolatam, sicut erat catenatus, manum ostendit. «Cernitis, milites inquit, habitum atque ornamenta ducis vestri, quae mihi non hostium quisquam inposuit; nam hoc etiam solacio foret. Vos me ex victore victum, vos me ex imperatore captivum fecistis, qui ter intra hune annum in mea verba iure iurando obstricti estis. Sed ista omitto, neque enim miseros convicia decent; unum oro, si propositorum Antigoni in meo capite summa consista, inter vos me velitis mori. Nam neque illius interest, quemadmodum aut ubi cadam, et ego fuero ignominia mortis liberatus... Aut si ipsos pudet roganti vim adhibere, ferrum hue date et permittite, quod vos facturos pro imperatore iurastis»... Cum non obtineret, preces in iram vertit. «At vos, ait, devota capita, respiciant dii periuriorum vindices talesque vobis exitus dent, quales vos ducibus vestris dedistis. Nempe vos idem paulo ante et Perdiccae sanguine estis aspersi et in Antipatrum eadem moliti... Vltima nunc ego perfidorum victima has vobis diras atque inferias dico: ut inopes extorresque omne aevum in hoc castrensi exilio agatis devorentque vos arma vestra, quibus plures vestros quam hostium duces absumpsistis». Plenus deinde ira...
Just. 14. 6. 10—11:
...donee a Cassandro missi sunt, qui earn confoderent, non refugientem gladium sed nec vulnera aut muliebriter vociferantem, sed virorum fortium more pro gloria veteris prosapiae morti succumbentem...
vinctum torquere coeperunt, quos indignos ille, quibus quidquam confiteretur, iudi- cavit; petiit tarnen ut extremum sibi alloqui circumstantes liceret, iussus ab universis dicere facto silentio, laxatisque vinculis prolatam manum, sicut erat cathenatus, ostendit: cernite milites inquit, habitum atque ornamenta ducis vestri, quae non hostium quisquam imposuit, nam hoc etiam ornamento foret, vos me ex principe captivum, vos me ex domino servum fecistis, et tarnen ante non paucis a me beneficiis adfecti estis, et ista mitto (nec enim miseris convicia prosunt) unum oro, si propositorum Basilidis in meo capite summa consist'd, si meum sanguinem sitit, iam nunc statim vos me velitis mori. Nam neque illius interest quomodo aut ubi cadam, et ego fuero ignominia tormentorum liberatus. Aut si vos pudet roganti manus afferre, ferrum hue date, et permittite quod vos facturos principi iurastis. Cum non obtineret, preces in iram vertit: At vos, ait, scelerata capita respiciat Deus iniuriarum vindex, talemque vobis vitae exitum det, qualem vos hominibus innoxiis hactenus dedistis. Nempe vos iam ante et civium sanguine estis aspersi, et in magnates eadem moliti. Ultima nunc ego perfidorum victima, has vobis diras atque inferias dico, ut inopes, extorresque omne aevum in exsilio agatis, devorentque vos arma vestra, quibus plures vestros, quam hostium subditos absumpsistis.
Plenus deinde irae carnifices caedem maturare iubet, confestimque missi satellites fuere, qui eum confoderent, non refugientem gladium, nec secures, nec vulnera, aut muliebriter vociferantem, sed virorum more fortium, pro gloria veteris prosapiae succumbentem.


368
Приложения
Just. 14. 6. 4: Наес cum nuntiata Cassandro essent, statim citato cursu Pydnam venit et urbem obsidione cingit.
Just. 14. 6. 3: Proficiscenti Deidamia, Aeacidae regis filia, et Thessalonice pri- vigna... multaeque aliae principum matro- пае, speciosus magis quam utilis grex, comités fuere.
Just. 14. 6. 9:
Sed Olympias ubi obstinatos venire ad se armatos videt, veste regali, duabus ancillis innixa ultro obviam procedit.
Haec cum uxori eius nunciata essent, diffisa tyranni ingenio latebras quaesivit.
Proficiscenti ancillae duae, plurimaeque nobilium matronae, speciosus magis quam utilis grex comités fuere.
Ea cum diu quaesita inveniretur, pacta salute se dedidit; Basilides tarnen contra iurisiurandi religionem earn occidendam decrevit. Igitur infelix foemina ubi obstinatos venire ad se armatos vidit, veste regali duabus ancillis innixa, ultro obviam processit...
^67 Против этих слов в издании на полях стоит дата: 1570. Этот год считается годом казни П. Серебряного.
368 За этой обличительной сентенцией у Одерборна следуют три главы (Одерборн. 2, 85—87), в которых он изображает жестокие казни Петра Серебряного, Петра Быковского, Альберта Беза из Силезии, захваченных на войне пленных (возможно, подразумеваются ливонцы), тюремщиков, которые надзирали за этими пленными, строителей крепости Орёл. Всё повествование в трёх названных главках изобилует вставками из 2-й главы книги девятой сочинения Валерия Максима «Девять книг достопамятных деяний и высказываний» (см. последний по времени русский перевод этого популярнейшего римского сборника анекдотов: Валерий Максим. Девять книг достопамятных деяний и высказываний / Пер. с лат., коммент., вступ. ст. и прилож. А. М. Сморчкова. М., 2020), так что заимствования занимают чуть ли не третью часть общего объёма текста. Всего обнаружено не менее семи таких вставок, ещё две вставки находим в следующих далее главах — 90 и 92. Глава-источник у Валерия Максима называется «О жестокости» (De crudelitate) и посвящена перечислению известных из истории проявлений особо изощрённой и противоестественной жестокости, приуроченных к разным знаменитостям (Сулле, Марию, Ганнибалу и проч.). Складывается впечатление, что Одерборн просто искусственно соединил имена людей, упоминаемых у Гваньини в качестве жертв опричного террора, и примеры изуверского поведения из древней истории, приводимые Валерием Максимом. Соответствующие латинские фрагменты из «Достопамятных деяний» см. в подстраничных сносках к главам 85—87, а параллели из Гваньини и Шлихтинга в нижеследующих комментариях. Глава «О жестокости» у Валерия Максима завершается неким моралистическим обобщением, которое Одерборн ничтоже сумняшеся поместил в своём труде в качестве финальной фразы книги второй (см. комментарий № 384). Также ср. комментарий № 615.
^ 	69 О казни Петра Серебряного говорит Гваньини, причём также связывает её дату с днём Ильи-Пророка. Слуги Ивана Грозного берут штурмом крепость, где сидел Пётр, потом его тащат к ногам великого князя, отрубают голову, а имущество сжигают


Комментарии
369
(Гваньини. С. 137). Примерно так же об этом рассказывает Шлихтинг, но у него названо имя палача — Малюта Скуратов (Шлихтинг. С. 45). Таубе и Крузе похоже говорят о казни Серебряного, но приводят новую подробность: куски его тела брошены в колодцы, из которых люди брали воду (Таубе и Крузе. С. 42). Рассказ Одерборна о завёртывании кусков тела в скатерть и отправке жене является переделкой фрагмента из Валерия Максима.
370 Рассказ о казни Петра Быковского есть у Шлихтинга и Гваньини, но он носит совсем другой характер. У Шлихтинга царь лично убивает Быковского копьем при казнях на Поганой луже в 1570 г., но тот перехватывает древко и не дает вонзить копье глубже. Царь зовет на помощь сына Ивана, и он также пронзает шляхтича копьём (Шлихтинг. С. 45—46). У Гваньини эта трагическая история превращается в драматическую: Быковский вырывает копьё и пытается им поразить Ивана Грозного, но его добивает подоспевший царевич Иван (Гваньини. С. 139). Одерборн изображает историю как мистически злодейскую, царь держит отрезанную голову Быковского на столе перед собой во время пира, подобно тому как это делает Гай Марий с головой Марка Антония в сочинении Валерия Максима.
^71 Перед нами иллюстрация к приёмам конструирования фактов Одерборном. У Шлихтинга подряд упоминаются Альберт Богуцкий и чех Беза, жертвы царских казней (Шлихтинг. С. 46). У Гваньини — знатный поляк Альберт Богуцкий и муж из Силезии Без (Besos) (Гваньини. С. 139). Одерборн их объединяет, и получается Альберт Без из Силезии.
372 О казнях пленных говорится во многих записках иностранцев. О казни начальника тюрьмы говорится у Шлихтинга, но совсем в другом сюжете — о хищении кольчуги репрессированного князя Тимофея Мосальского (Шлихтинг. С. 35), и у Гваньини — о казни тюремщика, который собирал хлеб для заключенных (Гваньини. С. 139). Рассказ о принудительных поединках пленных — вставка из Валерия Максима, произвольно отнесённая к Ивану Грозному.
^73 Против этих слов в издании на полях стоит дата: 69. На самом деле Орёл строился в 1566 г.
З74 Рассказ о строительстве Орла есть у Гваньини, только с другими подробностями. У Гваньини строителей было 150 человек, они съели 9 своих работников, чтобы спастись от голода (Гваньини. С. 151). О казнях не говорится. Сюжет датируется 1569 г. (на самом деле Орел основан и строился в 1566 г.). Одерборн не называет общего числа строителей, вместо 9 жертв людоедства у него 7, и далее помещён рассказ о репрессиях против людоедов. Пастор объединил рассказ Гваньини о строителях Орла с последующим сюжетом о крепости Вологда, где мастера от голода поймали и съели телёнка и были за это схвачены и сожжены, так как телёнок — священное животное у «московитов». Одерборн убрал Вологду и оставил только строителей Орла, при этом поделил их на людоедов и тех, кто не смог питаться человеческой плотью, от голода убил телёнка и был за это казнён.
375 Сходный рассказ помещён и у Шлихтинга, и у Гваньини, но там он более похож на русские реалии: некий секретарь получил в подарок гигантскую щуку, на него подали


370
Приложения
донос, что он вознёсся над царем, получив столь крупную рыбу. Несчастного казнили, утопили, пожелав ловить мелких рыб (Шлихтинг. С. 41; Гваньини. С. 151). У Одерборна щука превратилась в «морского волка», на Балтике и в Скандинавии так называли полосатую зубатку (лат. Anarhichas lupus).
376 Гваньини приводит похожий рассказ, но без имени казнённого вельможи (оно появляется только у Одерборна). Текст Одерборна сильно переработан и дополнен деталями, например у Гваньини фигурирует абстрактный слуга, а у Одерборна он превратился в мальчика, и т. д. (Гваньини. С. 125).
377 О непогребении в течение 7 дней трупов казнённых пишет А. Шлихтинг (Шлихтинг. С. 50). У Гваньини этого нет.
^78 Михаил Темрюкович Черкасский, опричник, воевода, с 1567 г. — боярин. Казнён в 1571 г. после каких-то разногласий с царём, возникших во время нашествия Дев- лет-Гирея 1571 г. Он был братом жены Ивана Грозного, Марии Темрюковны, то есть шурином. Тестем его называет Гваньини (Гваньини. С. 111, ИЗ). Рассказ Одерборна имеет черты сходства с повествованием Гваньини (в сюжете о медведях, которых привязывали к дверям дома Михаила Темрюковича), но несет и оригинальные черты (рассказ о раздевании Михаила Темрюковича и отправлении его голым на мороз). У Гваньини есть детали, которых нет у Одерборна (о заключении Михаила в долговую тюрьму и избиении там). Примечательно, что у Шлихтинга отношения Ивана IV и Михаила Темрюковича (который назван царским зятем), напротив, изображены в тёплых тонах (Шлихтинг. С. 24—25). Рассказ Гваньини имеет больше сходства с рассказом Шлихтинга (и там, и там есть сюжет о слуге Михаила Темрюковича, отсутствующий у Одерборна), но имеет совсем другую трактовку (вместо теплых отношений — издевательства царя). Примечательно, что о казни Михаила Темрюковича Одерборн не говорит.
379 Владимир Казарин источникам неизвестен. У Гваньини есть сюжет с польским королём, но он носит другой характер: князь Георгий Барятинский, хвалясь, рассказал царю, как его боится польский король, как он произносит речи о своём ничтожестве и готовности пуститься в бегство. Но Иван Васильевич разоблачает ложь Барятинского и наказывает его за это, как льстеца (Гваньини. С. 153). Повествование Одерборна имеет весьма отдалённое сходство с этим сюжетом, скорее всего, оно носит авторский характер.
38° Согласно сонникам, увидеть во сне бога Юпитера означало улучшение положения, новые перспективы, удачу и т. д.
381 Одерборн обвиняет Ивана Грозного в принуждении подданных к каннибализму.
382 Рассказ о выливании за шиворот горячей похлебки как способе казни содержится у Шлихтинга и у Гваньини, но он связывается ими с дворянином Гвоздевым, по рассказу, кривлявшемся на пире, и имеет с повествованием Одерборна неполное сходство (Шлихтинг. С. 42—43; Гваньини. С. 107).
383 Рассказ о наказании старицкого воеводы Бориса Титова заимствован у Гваньини (Гваньини. С. 107). Он лёг в основу баллады А. К. Толстого «Старицкий воевода», части трилогии о злодействах Ивана Грозного («Старицкий воевода», «Василий Шибанов», «Князь Михайло Репнин»). Между тем источникам XVI в. старицкий воевода Борис Титов неизвестен. Как указал А. В. Антонов, при подаче документов в 1686 г.


Комментарии
371
для внесения рода в Бархатную книгу, была предоставлена выписка из «Хроники» Гваньини о воеводстве в Старице Бориса Титова, представителя новгородского дворянского рода. Посольский приказ запрос подтвердил (Антонов А. В. Родословные росписи конца XVII века. М., 1996. С. 313). Но получается, что в XVII в. единственным доказательством существования Бориса Титова, старицкого воеводы, был рассказ Гваньини. В списках старицких воевод в указанные годы известно три имени: 1550-е гг. — Юрий Андреевич Пенинский-Оболенский Меньшой (1500-е—ум. после 1553), в 1572 г. — Евстафий Михайлович Пушкин (? —1603), в 1572/73 — Дмитрий Андреевич Замыц- кий (?—после 1602) (Кутаков С. С., Степанова Ю. В. Старицкие воеводы XVI— XVII веков: справочное научно-популярное издание. Старица; Тверь, 2018. С. 6).
384 Вторая книга «Жизни Ивана Васильевича» заканчивается длинной нравоучительной сентенцией, почерпнутой Одерборном из книги Валерия Максима (9. 2. И (ext.). 7—12), где этой фразой подводится итог главе «О жестокости»: queramur nunc cum rerum natura, quod nos multis et asperis adversae valetudinis incommodis obnoxios esse voluerit, habitumque caelestis roboris humanae condicioni denegatum moleste feramus, cum tot cruciatus sibimet ipsa mortalitas inpulsu crudelitatis excogitaverit. В русском переводе A. M. Сморчкова: «Давайте теперь попеняем Природе сущего за то, что она захотела подвергнуть нас многим горьким тяготам дурного здоровья, и поворчим, что человеческой участи отказано в обладании небесной силой, когда сами смертные под влиянием жестокости выдумали себе же столько мучений!» (Валерий Максим. Девять книг достопамятных деяний и высказываний. С. 396). Об использовании труда Валерия Максима в сочинении Одерборна см. комментарий № 368.
385 См. комментарий № 15.
^86 Ср.: «И воздвиг Господь противника на Соломона, Адера Идумеянина» (3 Цар. 11:14).
387 См. комментарий № 152.
388 См. комментарий № 353.
389 В 1575—1577 гг. Центральную и Южную Европу поразила эпидемия чумы, получившая название «чума св. Карла» (по имени миланского кардинала Карла Борромео). Она проникла также в Прибалтику и Россию. Чума помешала русской осаде Ревеля 1577 г., болезнь охватила и осаждённый город, и русско-датский осадный лагерь.
390 В 1571 г. войска крымского хана Девлет-Гирея сумели обойти русский рубеж обороны по р. Оке и прорвались к Москве. 24 мая город был сожжён. Эти события имели большой резонанс в Европе и Турции. Масштабы разгрома России в пропагандистской литературе преувеличивались. Сейид-Мухаммед-Риза пишет об обязательстве Ивана IV с 1571 г. платить ежегодную поголовную дань, получившую особое название «тыш». Крымское ханство требовало возврата Казани и Астрахани. Русские дипломаты искусно затянули вопрос: на словах соглашаясь вернуть Астрахань, они запутали переговоры обсуждением деталей возврата, а на переговорах с крымскими послами в с. Братошине 5 февраля 1572 г. требования хана были объявлены чрезмерными: «землю нашу вывоевал, и земля наша от войны стала пуста, и взяти ни с кого ничего не мочно».


372
Приложения
Поражение татар при Молодях 2 августа 1572 г. поставило точку в вопросе о крымских претензиях. Таким образом, Одерборн придумывает «выкуп золотом» татарской угрозы.
391 Войска Ивана Грозного осаждали Ревель дважды: в 1570—1571 и 1577 гг. Обе осады оказались неудачными. Город не был взят.
392 В 1577 г. горожане Вендена захотели перейти под власть герцога Магнуса, «короля Ливонии». Однако Иван IV расценил действия Магнуса как измену. За политику Магнуса пострадали жители Вендена: 5 сентября город был взят русскими войсками, там прошли казни. В декабре 1577 г. внезапной атакой польско-немецкого отряда Венден был захвачен и перешёл в руки противника. Иван IV приказал вернуть крепость, имевшую символическое значение (бывшая резиденция магистра Ливонского ордена). На самом деле, вопреки Одерборну, в 1578 г. было три, а не два нападения на Венден русских войск: в феврале 1578 г. состоялся первый поход, войска четыре недели безрезультатно простояли под стенами крепости и отступили. 27 июня полки вновь выступили к Вендену, но по неясной причине (в документах говорится, что «воеводы замешкались») до него просто не дошли. В октябре 1578 г. состоялась третья, пятидневная осада Вендена. Здесь русские полки были разбиты, и это поражение и считается «битвой под Венденом». Одновременно в 1578 г. в Москве шли переговоры с посольством С. Кры- ского, здесь слова Одерборна соответствуют реальности.
393 Иван IV был под Венденом в 1577 г., когда именно здесь, у ворот Вендена, по свидетельству Р. Гейденштейна, царь избил герцога Магнуса, валявшегося у него в ногах (Гейденштейн. С. 5). См.: Одерборн. 1, 56 и комментарий № 154. Во время походов 1578 г. никаких сцен, когда царь Иван выкрикивал угрозы у ворот Вендена, не было. Это вымысел Одерборна.
394 Поляков.
393 Ливонцев и курляндцев.
396 Шведов.
397 Иоганн Бюринг фон Хельмштедт командовал польско-немецким отрядом, взявшим Венден в декабре 1577 г. Он также был одним из командиров во время осады Вендена в феврале 1578 г. Андрей Сапега был одним из командиров польского войска во время сражения под Венденом в октябре 1578 г.
398 После объединения в 1237 г. ордена меченосцев и Тевтонского ордена первый магистр объединённого ордена Герман фон Балк сделал Венден резиденцией ливонского магистра, коей он и оставался вплоть до XVI в. Если у Ливонии была столица, то ею можно считать именно Венден.
399 Пищаль «Волк» была отлита в 1577 г. мастером Андреем Чоховым. Она действительно была захвачена поляками под Венденом, и позже в качестве трофея отправлена в шведский замок Грипсхольм, где хранится и сейчас.
400 В октябрьском сражении под Венденом 1578 г. погибли русские военачальники — боярин В. А. Сицкий, окольничий В. Ф. Воронцов. В плен попали высокопоставленные чины — окольничий П. И. Татев, князь П. И. Хворостинин, дьяк А. Клобуков. Сумели спастись бегством только боярин И. Ю. Голицын и дьяк А. Щелкалов. Русские потеряли более 30 орудий. Не соответствует истине высказывание Одерборна


Комментарии
373
о благородстве и гуманизме поляков, якобы оценивших мужество «московитов» — на самом деле поляки казнили пушкарей, не бросивших свои орудия (по другому источнику, пушкари сами повесились на стволах своих пушек).
401 Победа под Венденом была воспринята в Речи Посполитой как знак перелома, грядущих побед: «...это известие принесло с собою как бы предзнаменование о ходе всей войны» (Гейденштейн. С. 35). Европа откликнулась на неё «летучими листками», славящими победу польского оружия над «московитами». Они поступали в Европу из Польши через германские города. Их титулы: «Новое известие о великолепной победе польских, шведских и немецких воинских людей под Венденом в Лифляндии в настоящем 1578 году...» (Newe Zeitung. Vonn der herrlichenn victori und Sieg welchen die Polnischen Schwedischen unnd Deutschen Kriegsleut für der Stadt Wenden in Lyfflandt in diesem 1578. Dantzigk, 1578), «Московитское поражение и осада города Вендена...» (Moscovische Niderlag und Belegerung der Statt Wenden. Nürnberg, 1579). Примечательно, что известия о поражении московитов под Венденом в «летучих листках» объединялись с рассказом о «падении» турок (воевавших с Персией) под заголовком «хорошая счастливая новость» (Gute glückliche Newezeitung: Und ware Beschreibung von der jetzigen Turckischen Niderlag (...) Sampt angehengten Bericht der Niderlag dess Moscovitters vor der herrlichen Handelstatt Wenden in Liffland gelegen... Nüremberg, 1579).
402 Стефан Баторий был избран на престол Речи Посполитой в результате второй элекции в декабре 1575 г. и коронован 1 мая 1576 г.
403 Обвинение, что русские «знахари» вырезают жир у трупов поляков для изготовления своих снадобий, было распространено в войске Речи Посполитой (ср.: Буссов К. Московская хроника. 1584—1613. М., 2010. С. 357).
404 Большая комета 1577 года (официальное обозначение С/1577 VI), была видна с ноября 1577 г. по январь 1578 г. В 1577 г. польские интеллектуалы писали о комете как знаке беды, прежде всего для «московитов» (О widzeniu komety w tom niniejszym przeszym roku Banskim 1577. Miesiacâ Listopâdâ y Grudni od wiela ludzi widziâne. Z Niemiectiego na Polstie przelozono. Krakow, 1577. S. 7). Они видели здесь мистический знак: в 1556 г. ливонский конфликт также начинался с появления кометы над Ливонией. Б. Рюссов строит повествование в своей хронике «от кометы до кометы».
405 Имеется в виду московская слобода Наливки, локализующаяся на территории современной Москвы между ул. Большая Полянка и Большая Якиманка, 1-ми 2-м Спасоналивковскими переулками. В ней селились приезжавшие в Москву на службу иностранцы, которым было пожаловано право держать для своих нужд кабак — отсюда и название «Наливки», «место, где наливают». Город «Наливки» фигурирует в записках иностранцев — у Герберштейна (как город телохранителей Василия III, которым разрешили употреблять спиртное, Герберштейн. T. 1. С. 293), Гваньини («Наконец, за рекой отец нынешнего государя Василий выстроил для своих телохранителей и для разных иностранцев, а именно поляков, германцев и литовцев (которые от природы привержены Вакху), город Наливки, получивший название от налитых бокалов. И там у всех иностранных солдат и пришельцев, а также у телохранителей государя имеется полная возможность всячески напиваться, что московитам запрещается под страхом тяжкого


374
Приложения
наказания». Гваньини. С. 13) и др. Какой-то из этих текстов стал источником информации для Одерборна. Здесь важно отметить, что знамение, содержащее зловещее, но правдивое пророчество, под пером немецкого пастора происходит в Наливках, то есть в иностранной слободе. И толкование знамению также дают иностранные священники. Истина, по мнению Одерборна, приходила в Россию из Европы.
406 Кокенгаузен и Оберпален — ливонские замки. В 1570—1578 гг. Оберпален считался официальной столицей Ливонского королевства Магнуса, но трудно сказать, вкладывал ли в это обстоятельство Одерборн какой-то смысл в данном отрывке.
407 Возможно, в образе надписи таинственными письменами, в которой содержится пророчество о гибели согрешившего царя и его царства, содержится аллюзия на Валтасаров пир (Дан. 5:1—31) — библейский рассказ о том, что правителю Вавилона Валтасару на пиру явилось видение, как архангел Гавриил (его рука) начертал на стене непонятные письмена: «мене, мене, текел, упарсин». Пророк Даниил истолковал надпись как пророчество о скорой гибели Вавилонского царства.
408 Правильно — Венцлав Лопатинский, посол от Стефана Батория к Ивану IV в 1579—1580 гг. Привёз королевскую грамоту от 26 июня 1579 г., которая фактически провозглашала объявление войны. В её разжигании обвинялась русская сторона: Стефан упоминает недавние нападения казаков под командованием Дмитрия и Александра Языковых от Усвята на оз. Сесете, увод большого полона (Грамота Стефана Батория Ивану IV ОТ 26 июня 1579 г. // КПМ-П. № 22. С. 45).
409 Являться с оружием в царские палаты категорически запрещалось, и Лопатинский не мог этого сделать, его бы и в Кремль не пустили бы. Здесь, видимо, проявляется другой образ: в 1580 г. в Нюрнберге вышла брошюра, содержащая пересказ письма Стефана Батория Ивану Грозному с объявлением войны, отправленного с Лопатинским. На титульном листе изображен меч (точнее, сабля венгерско-польского типа, с увеличенной елманью, больше похожей на килидж) с подвешенным к нему письмом (Absag Brieff Königlicher Mayestat in Polin etc dem Moscovittischen abscheulichen Tyrannischen Feind durch einen fumemen vom Adel Lopacinski genant von hochermelter Kö: Mayst: vor seinem Ausszüg mit blosem Säbel jüngst uberschickt. Neben sonderer Vermeidung der grausamen unmenschlichen Tyranney so der Moscovitter bisshero an den armen Christen auch an Frawen und Jungfrawen über natürlicher weiss begangen. Nürnberg, 1580). Судя по помещенному ниже у Одерборна описанию сабли («серповидный меч»), это описание взято именно из изображения в данной брошюре, то есть Одерборн выдумывает эпизод, как Лопатинский угрожал русскому царю «серповидным мечом», на основе немецкой брошюры (или на основе похожих слухов о миссии Лопатинского, ходивших в польском войске). Немецкая брошюра сопровождалась гравюрой, на которой Лопатинский, подпоясанный мечом, вручает послание царю Ивану, который изображен в тюрбане, в образе турецкого султана.
410 Миссия Лопатинского протекала гораздо более прозаично: после пересечения границы в июне 1579 г. он был задержан в Дорогобуже, где просидел под фактическим арестом почти полгода, до конца ноября 1579 г. Приставы под угрозами, что посол останется в России навсегда, забрали у него грамоты, в том числе вышеупомянутое королев-


Комментарии
375
ское послание об объявлении войны, и отвезли в Москву. Таким образом, знаменитый королевский вызов, о котором пишет Одерборн, обсуждался в Москве вообще без присутствия Лопатинского (РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. И. Л. 130—134 об). Царь принял его только 8 января 1580 г., и приём был обставлен совсем иначе, чем его изображает Одерборн: Послу сказали, что, несмотря на «укоризные слова», которые присылал польский король вместо подтверждения перемирной грамоты, во имя «покою христианского» Россия готова к переговорам. Однако речи Андрея и Василия Щелкаловых были полны угроз: «ты до господара нашого з лихими делы приехал, з листом розметным и з словы в листех укоризными, да и грамоту господара нашого перемирную отнес, ино таковых людей, которие с такими делы ездят, везде их казнят, да ми вси собором з отцом митрополитом, з владыками и со всеми бояры Бога и Господаря своего умолили». Дьяки представили дело так, что «умолить» на перемирие со Стефаном требовалось не только царя, но и самого Бога, поскольку король нарушил крестоцелование и теперь должен понести кару за этот грех. Лопатинского отпустили домой (со списками литовских пленных), а с ним с грамотой в Речь Посполитую был послан гонец Е. Благово («Потом на особливом местцу Андрей и Василей Яковлевичи Щолкаловы мовили до Лопатинского тые слова» // КПМ-П. № 29. С. 53—55).
411 Вся эта сцена полностью вымышлена Одерборном.
412 Действительное содержание письма Батория от 26 июня 1579 г. было иным. Король жаловался на продолжение войны в Ливонии, много рассуждал о «вязнях», «мордовании подданных», не одобрял предлагаемый Россией принцип территориального раздела. Он ругал содержание грамот Грозного: что за непотребные вещи содержатся «в том же неслушном листе своем перемирном». Баторий изложил свое понимание принципов верховной власти. Польский король также писал, что «небывалые речи з стороны твоее подаются звышеною мыслью над пристойности и звыклым обычаи, с чего значат их умсль твои, ни до чего ся иного не склыняет, толко до розлитья крови хрестьянскои пожадливым посяганьем панства, тобе не належного». Он издевался, что Иван IV пишет себя «братом» Августа кесаря — «ив том непевную ведомость маешь — гды ж Август цесарь брата и потомства не мел, и Прус если есть в яком письме, тогды змыш- леным братом Августа описан». Баторий потребовал, чтобы русская сторона предъявила документальные свидетельства существования Пруса, мол, он совершенно неизвестен по историческим документам. Стефан отказался соблюдать перемирие и заявил, что он будет «чинить» то, что «пригоже государю христианскому» (КПМ-П. № 22. С. 42—47).
413 Вооруженные силы Ливонии состояли из войск Ливонского ордена, войск ландсгерров (епископов) и городских ополчений. Они никогда не были «огромными», обычно отряды насчитывали несколько десятков или сотен человек — совокупно до 7000 (но войска ордена, епископов и городов никогда не выступали единой армией). Вооруженные силы России в середине XVI в. могли достигать 100 000 человек, и её военный потенциал намного превосходил скромные возможности Ливонии.
414 Имеется в виду русско-турецкий конфликт 1569 г., описанный у Одерборна (Одерборн. 2, 18—24), когда турецкое войско пыталось пройти по Дону и Волге через Каспийское море в поисках маршрута нападения с севера на Персию (Иран). Турецкий


376
Приложения
отряд на этом пути осадил русскую крепость Астрахань в устье Волги, но кампания для турок оказалась неудачной. На обратном пути к Азову от Астрахани через прикаспийские степи большая часть османских войск погибла из-за природных факторов. Ср. комментарий № 259.
415 Смоленск был взят русскими войсками в 1514 г., при короле Сигизмунде I Старом.
416 Полоцк был взят русскими войсками в 1563 г., при короле Сигизмунде II Августе.
417 Здесь у Одерборна неточность. Пернов был взят русскими войсками в апреле 1575 г. Формально до 12 мая 1575 г. Генрих являлся королем Речи Посполитой, но фактически он перестал им быть после бегства из Польши 18 июня 1574 г. Пернов формально входил во владения Речи Посполитой в Ливонии, фактически же на него претендовали шведы. В любом случае, утверждение, что «Генриха выгнали из Пернова», звучит очень условно.
418 В 1519—1521 гг. между Тевтонским орденом, которым правил магистр Альбрехт, и Королевством Польским состоялась война. В её ходе орден просил у Русского государства денег для найма солдат. Ложным является утверждение Одерборна о победах тевтонцев над поляками: война шла с переменным успехом и закончилась в пользу Польши.
419 Император Священной Римской империи Максимилиан II был в 1575 г. провозглашен королем Речи Посполитой частью шляхты, однако неожиданно для своих избирателей умер 12 октября 1576 г. Его дети (а не внуки, как ошибочно пишет Одерборн), эрцгерцоги Эрнест и Максимилиан, также претендовали на польский престол.
420 Упоминание Одерборном Стародуба в этом контексте не очень корректно: он перечисляет завоевания Русского государства в XVI в., но Стародуб был взят армией Ивана III в самом начале столетия, в 1503 г., в дальнейшем неоднократно подвергался нападениям литовцев (вплоть до полного разрушения в 1535 г. во время так называемой «Стародубской войны»). Нов ряду со Смоленском, Казанью, Астраханью он смотрится нерелевантно.
421 Произносимая царём речь к воинам, которая занимает главы 22—24 книги третьей, в значительной мере составлена из отрывков, взятых у Юстина и переиначенных Одерборном. Приведем сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения заимствований с оригиналом).
Just. 38. 3. 10:
Tunc ad contionem milites vocat eosque variis exhortationibus ad Romana bella sive Asiana incitât.
Just. 38. 4. 1—2:
Optandum sibi fuisse ait, ut de eo liceret consulere, bellumne sit cum Romanis an
W1585:
Cum auxilia undique tuendae patriae gratia convenissent, ad concionem milites vocat, eosque variis exhortationibus ad pristinam virtutem, et odium Sarmatarum incitât.
Optandum sibi fuisse, ait, ut de eo liceret consulere, bellum ne sit cum Polonis, an


Комментарии
377
pax habenda; quin vero sit resistendum inpugnantibus, ne eos quidem dubitare, qui spe victoriae careant; quippe adversus latronem, si nequeant pro salute, pro ultione tarnen sua omnes ferrum stringere.
Just. 38. 4. 4—5: Esse autem sibi victoriae fiduciam, si sit Ulis animus; Romanosque vinci posse cognitum non sibi magis quam ipsis militibus, qui et in Bithynia Aquilium et <Malthinum> in Cappadocia fuderint. Ac si quem aliéna magis exempla quam sua expérimenta moveant, audire se a Pyrro, rege Epiri, non amplius quinque milibus Macedonum instructo fusos tribus proeliis Romanos.
Just. 16. 3. 8: Muka deinde huius urbis adversus finitimos bella, multa etiam domes - ticae dissensionis mala fuere. Just. 38. 4. 6: ...quin ipsam caperet urbem, non Roma- norum illi vires restitisse sed domesticae aemulationis atque invidiae Studium.
Just. 38. 4. 14—15: ...multoque pericu- losius esse Italico civile bellum. Simul et a Germania Cimbros, inmensa milia ferorum atque inmitium populorum, more procellae inundasse Italiam.
Just. 38. 7. 4:
Scythiae praeter arma virtutemque animi locorum quoque solitudinibus vel frigoribus instructae, per quae denuntiaretur ingens militiae periculum ac labor.
Just. 38. 7. 9:
Sequantur se modo fortiter et colligant, quid se duce possit efficere tantus exercitus.
pax habenda, quin vero sit repugnandum instantibus, nec eos quidem dubitare, qui saltern communi sensu utantur. Quippe adversus hostem si nequeant pro salute, pro ultione tarnen bruta animantia cornibus depugnare. Ceterum sibi esse victoriae fiduciam, si sit Ulis animus: Polonosque vinci posse cognitum non sibi magis, quam ipsis militibus, qui ex Smolensco Sigismundum, ex Polocia S. Augustum, ex Pernavia Henricum eiecerint. At si quidem aliéna magis exempla quam sua expérimenta malint, scire se ab Alberto Borussorum principe, Moschicis etiam nummis ad id bellum instructo, fusos multis praeliis Polonos.
Scire perpetuam illorum in religione dis- sensionem, domesticam optimatum aemu- lationem, atque invidiae Studium. Scire Maximiliani caesaris nepotes Poloniam brevi ingressuros, et maximis earn, plurimisque incommodis ob non traditum patri regnum, adfecturos. Multo autem periculosius ab alia parte ipsis imminere bellum. Nam e Precopiensium Horda si Tattari immanis ilia ferorum, atque immitium populorum illuvies Borysthenem transgrediatur...
Suam quinetiam ditionem praeter arma, virtutemque animi, locorum quoque, solitudinibus vel frigoribus instructam esse, per quae denuncietur ingens militiae labor, ac periculum.
Sequantur se modo fortiter, et videant, quid se duce possint efficere contra hostilem exercitum.
422 Данная речь Ивана Грозного вымышлена Одерборном, равно как и то, что после какой-то речи царь «ринулся воевать с поляками» (или, если понять это выражение по-другому, «начал усердно заботиться о Польской войне»: in bellum Polonicum incumbere coepit). Наступательных действий после 1577 г., последнего крупного похода в Ливонию (а судя по контексту, речь идёт о 1579 г.), Россия не предпринимала. Иван IV участвовал в заседаниях Боярской думы и там, естественно, говорил какие-то речи. Но


378
Приложения
о них не осталось никаких свидетельств, которые указывали бы на достоверность слов Одерборна.
423 Стефан Баторий выбирал одно из трёх направлений удара: в Ливонии, на Псков и на Полоцк. Ливонию и Псков отвергли из-за проблем с растянутостью коммуникаций. Полоцк был избран как ближайшая к линии фронта крепость и как символ реванша после поражения 1563 г. Окончательно решение о наступлении именно на Полоцк было принято в Гродно в феврале 1579 г. Ян Замойский прокомментировал его словами: «Бери то, что ближе всего».
424 Полоцкий поход Стефана Батория начался не весной, а 30 июня 1579 г.
425 Стефан Баторий сделал ставку на привлечение в войско европейских наёмников из разных стран, что и сделало его войско столь боеспособным.
426 Миколай Мелецкий — воевода подольский (1569), староста сандомирский, новокоржинский, гродецкий, хмельницкий и долинский, каштелян войницкий (1567). В 1579 г. — «великий гетман коронный в латах», в войске Батория командовал «польским рыцарством».
427 Миколай Юрий Радзивилл Рыжий, воевода трокский (1550—1566) и Виленский (1566—1579), гетман великий литовский (1553—1566, 1577—1584), канцлер великий литовский (1566—1579).
428 Христофор Николай Радзивилл, по прозвищу «Перун», гетман польный литовский (1572—1589), каштелян трокский (1579—1584), подканцлер литовский (1579— 1585).
429 Ян Замойский — великий канцлер коронный Речи Посполитой (1578—1605), генеральный староста краковский (1580—1585), гетман великий коронный (1581— 1605). В псковском походе Стефана Батория 1581 г. фактически играл роль главного военного командира и организатора кампании.
430 Стефан Збаражский — воевода трокский. Януш Збаражский — воевода брац- лавский.
431 Фирлеи — знатный польский род.
432 Миколай Сапега — воевода минский.
433 Ян Глебович — минский каштелян.
434 Ян Кишка — подчаший литовский и староста жмудский.
435 Филон Кмита Чернобыльский — староста оршанский.
436 Северин Бонер — каштелян краковский, бецкий и жарновский.
437 В полоцком походе 1579 г. участвовал Миколай Зебжидовский, будущий староста краковский (1585), воевода любельский (1589—1601), маршалок великий коронный (1596—1601), по его имени назван один из крупных антикоролевских мятежей начала XVII в. — «рокош Зебжидовского» (1606—1609).
438 Миколай Талваш — каштелян жмудский.
439 Бальтазар Баторий (ок. 1555—1577) — сын воеводы Трансильвании в 1576— 1581 гг. Христофора Батория и его первой жены, польской дворянки Катаржины Данич - ки, племянник Стефана Батория. После восшествия Стефана на польский трон Бальтазар был вызван дядей в Краков к королевскому двору, его стали обучать в Ягеллонском


Комментарии
379
университете. Кандидатура Бальтазара рассматривалась как возможного наследника Стефана (рассчитывать на детей от королевы Анны Ягеллонки, которой было больше 50 лет, не приходилось). Однако в 1577 г. юный дворянин случайно утонул, купаясь в Висле. Его польский учитель, Станислав Марениуш, посвятил погибшему стихотворение (Нот I. A. Andrzej Batory. Warszawa, 2010. S. 29). Таким образом, сведения Одерборна о Бальтазаре Батории как собирателе венгерских войск в 1579 г. недостоверные. Сложно предположить, с кем он перепутал родственника Стефана Батория и было это невольной ошибкой или специальной (например, чтобы придать веса действиям Батория по сбору войск — даже послал своего племянника).
440 Криштоф Розражевский — лещицкий староста.
441 Георг Фридрих I Бранденбург-Ансбахский — маркграф Бранденбург-Ансбаха и Бранденбург- Байрейта (Кульмбаха).
442 Эрнест Вейер — немецкий военачальник.
443 Каспар Бекеш — венгерский военачальник.
444 Р. Гейденштейн подтверждает, что первыми к Полоцку были посланы отряды Николая Радзивилла и Бекеша: «...послал наперед Радзивила с сыном Христофором и с несколькими литовскими войсками в Полоцк; с ними же он приказал отправиться Каспару Бекешу с венгерскою конницей и несколькими полками» (Гейденштейн. С. 46).
445 На самом деле русское командование понимало опасность, нависшую над Полоцком. Из Пскова были посланы войска на деблокирование Полоцка: 1 августа двинулись отряды Ф. В. Шереметева, П. Т. Шейдякова, Ф. И. Мстиславского. Однако они дошли до линии Невель — Остров — Сокол и, после короткого конного боя с полками Христофора Радзивилла и Яна Глебовича, остановились, заняв оборону. Историки обвиняют воевод в нерешительности, некомпетентности и даже трусости (Пенской В. В. Героическая оборона Полоцка в августе 1579 года / / Военно-исторический журнал. 2013. № 6. С. 66).
446 Исходя из античной географической традиции, юго-западным углом Скифии считалось впадение в Дунай рек Савы, Дравы и Тисы. Одерборн обращается к этому выражению скорее как к риторическому, стремясь обозначить масштаб бедствий для «всей Скифии» (до Дуная владения Ивана Грозного, конечно же, не простирались).
447 Начало этой главы — переделка фрагмента из «Жизни папы Льва X». Приведём сравнительную таблицу (совпадения выделены курсивом).
Giovio. Р. 94:
Divino siquidem ingenio cum tot régna in. unum collata conspiceret, nimiam Cae- sarum potentiam, veluti fatali dissensione pontificiae dignitati semper infestam, vehe- mentissime formidabat; et antiqui quoque vatis carmina eum iuvenem non obscuris
W1585:
Versuto siquidem ingenio, cum tantam potentiam uni additam conspiceret, belli impetum formidabat,
et antiqui quoque ratis (sic) carmina eum principem non obscuris indiciis exprimere


380
Приложения
formae ас ingenii lineamentis exprimere videbantur, qui a septentrione toti Italiae, Romaeque praesertim et principi sacrorum, summas clades esset illaturus.
videbantur, qui a Savo et Dravo toti Scythiae, Moschoviaeque praesertim et Ba- silidi summas clades esset allaturus.
Ср. комментарий № 132.
448 Козьян, Красный и Ситна — «полоцкие пригороды», крепости, возведённые вокруг Полоцка во время его пребывания в составе России после 1563 г. 28 июля литовцы взяли Козьян, 31 июля — Красный и 4 августа — Ситну.
449 «Филон Кмита, староста Оршанский, которому было поручено несколько эскадронов всадников, присоединив к ним значительное количество людей всякого рода из соседних местностей, также вступил в неприятельские владения; сжегши около 2000 сёл, дошедши своими опустошениями до Смоленска, он ничего не оставил в тех местах, кроме голой земли на полях, и затем, обременённый добычей всякого рода, без всякого урона для себя воротился со своими назад в Оршу» (Гейденштейн. С. 84).
450 Константин Острожский и брацлавский каштелян Михаил Вишневецкий перешли Днепр, осадили Чернигов, спалили «место черниговское». Были распущены загоны по Северской земле до Стародуба, Радогоща и Почепа. Одерборн неточен только в дате: согласно Р. Гейденштейну, этот поход состоялся «в середине осени» 1579 г., то есть в октябре (Гейденштейн. С. 83—84).
451 Описание осады Полоцка у Одерборна носит более обобщённый и неточный характер, чем у Р. Гейденштейна (Гейденштейн. С. 59—70). Но в целом его рассказ соответствует ходу боев за Полоцк, кроме повествования о «милостях» короля (Гейденштейн более объективен в этом вопросе).
452 Телятевский-Микулинский Василий Иванович — князь, с 1578 г. воевода в Полоцке, взят в плен, погиб в плену в Речи Посполитой.
453 Щербатов-Оболенский Дмитрий Михайлович, князь, воевода в Стрелецком городе в Полоцке с 1578 г., взят в плен, погиб в плену в Речи Посполитой.
434 Матвей Дьяк Иванов сын Ржевской — воевода в Стрелецком городе в Полоцке с 1578 г., взят в плен. О его дальнейшей судьбе ничего не известно.
433 Волынский Петр Иванович — князь, с 1578 г. воевода «за рекой Полотой в остроге», взят в плен. О его дальнейшей судьбе ничего не известно. В разных источниках именно Волынский называется воеводой, который «сдал город», был инициатором переговоров о сдаче.
436 Раков Лука (Лукьян) Матвеев сын Третьяков — в 1579 г. дьяк в Полоцке, взят в плен. О его дальнейшей судьбе ничего не известно.
437 Цифра в 6000 пленных, видимо, преувеличена, потому что столько в 1579 г. насчитывал в Полоцке весь русский гарнизон — не мог же он весь сдаться, не понеся потери в ходе предыдущей осады и боев за город. По всей вероятности, в это число Одерборн записал простых мирных горожан, которые тоже оказались в плену.
438 Туровля была взята 4 сентября 1579 г. отрядом Константина Лукомского.


Комментарии
381
459 Суша была взята 6 октября 1579 г. отрядом Миколая Дорогостайского-Мо- нивида. За добровольную сдачу города весь гарнизон был отпущен с оружием в руках. У Одерборна ошибка: М. Дорогостайский был полоцким, а не подольским воеводой.
460 Сокол был осаждён 19 сентября, взят 25 сентября 1579 г.
461 Одерборн правильно называет имена воевод, которые командовали силами, отправленными Иваном IV 1 августа 1579 г. на деблокаду осаждённого Полоцка. До Полоцка они не дошли, а встали у Сокола. Здесь они и приняли бой, когда отряды Стефана Батория начали наступать на Сокол после падения Полоцка.
462 В тексте именно так, «двинских», а не «донских». Это ошибка — Юрий Булгаков командовал отрядом донских казаков.
463 У Одерборна географическая ошибка: речь должна идти не об истоках, а об устьях Дона и Волги, где в самом деле были районы противостояния казаков с татарами.
464 Одерборн здесь объединяет события разного времени. Отряды кревского старосты Яна Волменского, польного гетмана Христофора Радзивилла и минского каште- ляна Яна Глебовича были посланы под Сокол во время осады Полоцка, чтобы предотвратить возможную атаку русских войск с севера, на помощь осаждённому Полоцку. А уже после взятия Полоцка под стены Сокола двинулись основные силы во главе с коронным гетманом Миколаем Мелецким, который был воеводой подольским в 1569—1585 гг.
465 Берега Нищи высокие, и с них Сокол успешно мог быть поражён пушечным огнём.
466 Рассказ Одерборна о взятии Сокола носит оригинальный характер, содержит подробности, не упоминаемые в других источниках. Пожар Сокола подтверждён в других источниках, они свидетельствуют, что зарево было видно из Полоцка.
467 Источники Речи Посполитой называют цифру погибших русских в 4—5 тысяч человек, русские источники не приводят конкретных цифр. Погибла большая часть гарнизона, пришедшие из Пскова отряды (часть попала в плен), так что масштаб потерь может достигать нескольких сотен и даже тысяч человек, но цифра в 5000 кажется несколько завышенной. Имена погибших воевод Одерборном указаны верно.
468 Фёдор Васильевич Шереметев сдался в плен, в плену присягнул на верность польскому королю. Вернулся в Россию после Ям-Запольского перемирия 1582 г.
469 Информация Одерборна о Мясоедове не подтверждается. В Разрядных книгах нет такого воеводы, плененного под Соколом в 1579 г. Судя по предыдущему тексту, под «предводителем двинских когорт» (правильно — донских) понимается воевода Юрий Матвеевич Булгаков. В разрядах о его пленении не упоминается.
470 В оригинале: «Socolensium foedus interitus cum in Moschovia nunciatus esset, omnes relictis domibus per urbem discurrere pavidi, alius alium sciscitari, authorem nuncii requirere». Эта фраза заимствована Одерборном из сочинения Юстина и неудачно инкорпорирована им в контекст своего повествования. В результате получился анаколуф, который в русском переводе был ради гладкости преобразован в правильную грамматическую структуру.


382
Приложения
471 38-я глава книги третьей представляет собой слегка доработанный Одерборном фрагмент из «Эпитомы» Юстина. Приведём сравнительную таблицу (совпадения выделены курсивом).
Just, 5. 7. 4—11:
Quae cuncta cum Athenis nuntiata essent, omnes relictis domibus per urbem discurrere pavidi, alius alium sciscitari, auctorem nuntii requirere; non pueros inprudentia, non senes debilitas, non mulieres sexus inbecillitas domi tenet: adeo ad отпет aetatem tanti mali sensus penetraverat. In foro deinde coeunt atque ibi perpeti noc- te fortunam publicam questibus iterant. Alii fratres aut Jiïios aut parentes deflent; cognatos alii, alii amicos cognatis cario- res, et cum privatis casibus querelam publicam miscent: iam se ipsos... feliciores prorsus priores urbis ruinas ducentes quae incolumibus filiis parentibusque tectorum tantum ruinae taxatae sint.
W1585:
Socolensium foedus interitus cum in Moschovia nunciatus esset, omnes relictis domibus per urbem discurrere pavidi, alius alium sciscitari, authorem nuncii requirere: non pueros inscitia, non senes debilitas, non mulieres sexus imbecillis domi tenet, adeo ad отпет aetatem tanti mali sensus penetraverat. In foro deinde coeunt, atque ibi perpeti node fortunam publicam questibus iterant. Alii fratres, aut filios aut parentes deflent; maritos viduae, alii cognatos, alii amicos chariores cognatis, et cum privatis casibus querelam publicam miscent, felicioresque prorsus priores suas calamitates dicunt, quae incolumibus filiis, parentibusque tectorum tantum ruina taxatae sint.
472 Щелкалов Андрей Яковлевич — дьяк, глава Посольского приказа в 1570— 1594 гг. Дьяки Андрей и Василий Щелкаловы были оставлены «на Москве» во время отъезда Ивана IV в Псков в 1579 г. (Разрядная книга 1475—1605 гг. T. III. Ч. I. М., 1984. С. 63—64). Печатником Щелкалов в 15 79 г. не был, им в разрядах значится И. П. Новосильцев («...на Казённом дворе у печати — Иван Петров сын Новосиль- цов». Разрядная книга 1475—1605 гг. T. III. Ч. I. С. 63).
473 Рассказ о Плине и Сколопите взят у Юстина (2, 4, 1—3). Он есть также у Орозия. Это мифические цари Скифии, изгнанные из родных земель. Они сумели собрать скифскую молодёжь и отвоевать Фемискирскую равнину возле реки Фер- модонта.
474 Марпесия — одна из мифологических цариц племени амазонок, пришедшая к власти после смерти Лисиппы. Согласно рассказу готского историка Иордана, Марпесия вместе с сестрой Лампедой возглавили поход скифских женщин, которые вынужденно вышли на войну из-за нехватки мужчин. Скифянки завоевали Малую Азию и Сирию, основали на Кавказе Железные ворота (будущий Дербент) (lordanes. Getica. 7, 49). История Марпесии как выдающейся женщины была популярна в эпоху Возрождения, её включил в число ста выдающихся женщин в мировой истории Дж. Бокаччо (Boccaccio G. Famous Women / Trans, by V. Brown. Cambridge, 2001. P. 25).


Комментарии
383
475 Орития (Орифия) — мифологическая дочь царицы амазонок Марпесии. Стала править после смерти матери, фигурирует в мифе о девятом подвиге Геракла о похищении пояса у царицы амазонок. Возглавляла войско амазонок в Аттической войне. Прославлена как королева-воительница — вечная девственница. Включена Дж. Бокаччо в перечень 100 выдающихся женщин (Boccaccio С. Famous Women. P. 41—42).
476 Антиопа — мифологическая царица амазонок, жена Тесея, погибла в Аттической войне или, по другой версии, при попытке поднять мятеж против мужа. Есть легенда, называющая её дочерью Ареса — бога войны.
477 У Одерборна это имя приведено с перестановкой букв (возможно, опечатка в издании) — Меналиппа. Правильно — Меланиппа. Это амазонка, которая фигурирует в рассказе Юстина как сестра Ипполиты, Пентесилеи и Антиопы. Геракл пленил её и потребовал пояс Ипполиты в обмен на её свободу.
478 Талестрис (Фалестрида) — легендарная царица амазонок, которая привела Александру Македонскому 300 амазонок, чтобы они зачали от него детей и вывели племя великих воинов. Сама она 13 дней жила у Александра в надежде забеременеть. Имена всех этих женщин упоминаются у Юстина (2, 4).
479 Рассказ о бунте женщин в Москве в главах 41—42 книги третьей насыщен цитатами из «Эпитомы» Юстина и сочинения Валерия Максима. Приведём сравнительную таблицу (совпадения выделены курсивом).
Just. 2. 5. 2:
Quippe coniuges eorum longa exspectatione virorum fessae nec iam teneri bello, sed deletos ratae servis ad custodiam pecorum relictis nubunt.
Just. 2. 4. 4: Horum uxores cum viderent exilio additam orbitatem, arma sumunt fi- nesque suos submoventes primo, mox etiam inferentes bella defendunt.
V. Max. 4. 6. 2. 4—11: morte enim uxoris audita doloris inpotens pectus suum gladio percussit... ut primum occasio data est, scissis fasceis ac uulnere diuolso constanti dextra spiritum luctus acerbitate permixtum ex ipsis praecordiis et uisceribus hausit, tarn uiolenta morte testatus quantum maritalis flammae illo pectore clausum habuisset.
Just. 2. 4. 7: Vltionem quoque caesorum coniugum excidio finitimorum consequun- tur.
Just. 2. 8. 8—9: ...advocata contione vul- nera populo ostendit, de crudelitate pri-
W1585:
Foeminae autem longa exspectatione virorum fessae, nec iam teneri bello, sed deletos certae, querelas flelibes edunt,
malisque suis additam orbitatem conque- runtur, et quasi mente commotae regiones civitatis eiulatu et lachrymis comptent...
Aliae ploratu nequaquam contentae, ut primum est occasio data, pectus suum gladio transverberarunt, ac vulnere divulso, constanti dextra, spiritum luctus acerbitate permixtum, ex ipsis praecordiis, et visceribus hauserunt, tarn violenta morte testatae, quantum coniugalis flammae illo pectore clausum habuissent.
In eo tumultu mulierum ultionem caesorum coniugum magno fletu exposcentium Solcanus... advocata iterum contione, rei indignitatem populo commémorât, deque importunitate foeminarum, a quibus multa


384
Приложения
ncipum, a quibus haec se passum simu- labat, queritur: adduntur vocibus lacrimae et invidiosa oratione multitudo credula ac- cenditur.
Just. 2. 4. 1—3: Sed apud Scythas medio tempore duo regii iuvenes, Ply nos et Scolopitus, per factionem optimatum domo pulsi ingentem iuventutem secum traxere et in Cappadociae ora iuxta amnem Thermodonta consederunt... Ibi... per insi- dias trucidantur.
Just. 2. 4. 27: ...cladem virorum, neces- sitatem armorum, belli causas ostendit, adsecutasque virtute, ne segniores viris feminas habere Scythae viderentur.
Just. 2. 4.13—14: et ne successibus de- esset auctoritas, genitas se Marte prae- dicabant. Itaque maiore parte Europae subacta Asiae quoque nonnullas civitates occupavere.
Just. 2. 5. 4: ...verbera in aciem, non tela adjerenda, omissoque ferro virgas et flagella ceteraque servilis metus paranda instrumenta.
Just. 2. 5. 7: Mulieres quoque male sibi consciae partim ferro, partim suspendio vitam finierunt.
nefanda audire coactus sit, queritur: adduntur voci lachrymae, et diserta oratione multitudo credula pacatur...
Prisco enim seculo cum duo regii iuvenes PUnos et Scolopytus factione optimatum domo pulsi, iuxta Thermodoonta amnem consedissent, atque ibi cum ingenti iuventute Scythica per insidias circumventi et trucidati essent.
Illorum statim uxores, cladem virorum, necessitatem armorum, bellique caussas ostendentes, ne segniores viris haberentur, arma sumpsere, interfectisque patribus et natis tyrannidem occupavere. Hine nimirum generatae Marte Amazones nostrae origi- nem trahunt, quae Europam Asiamque caedibus et sanguine impleverunt...
Absoluto sermone, virgas in concionem et flagella adferri iussit, caeteraque ser- vilis metus parandi instrumenta. Qua re tantum additum timoris et angustiae foeminis est, ut statim e conspectu minantis trepide aufugerent, et partim ferro, partim suspendiis vitam finirent... sibi ipsis mortem conscivere.
480 Имеются в виду боевые действия лета — начала осени 1579 г. Оршанский староста Филон Кмита с литовским рыцарством и казаками громил окрестности Смоленска, сжёг несколько сотен мелких сёл и деревень, предместье Смоленска, угнал огромные стада скота. Константин Острожский и брацлавский каштелян Михаил Вишневецкий перешли Днепр, осадили Чернигов, спалили «место черниговское». Были распущены загоны по Северской земле до Стародуба, Радогоща и Почепа.
481 Мстиславский каштелян Ян Соломерецкий в 1580 г. наносил удары по смоленскому пограничью, в том числе нападал на г. Рославль. «Ярославлем» он ошибочно назван у Р. Гейденштейна, откуда, скорее всего, и заимствован весь этот отрывок (Гейден- штейн. С. 83—84).
482 Цифра семь здесь носит сакральный характер: Баторий в походе 1579 г. взял Полоцк и его пригороды: Ситну, Сушу, Красный, Туровлю, Козьян, Сокол, Нещерду. Неясна судьба Кречета. Получается 8 или 9 городков.


Комментарии
385
483 Имеется в виду грамота от 26 октября 1579 г., отправленная по приказу Ивана Грозного из Новгорода от имени Боярской думы, — боярам кн. И. Ф. Мстиславскому, кн. Ф. И. Мстиславскому, кн. И. Ю. Булгакову и H. Р. Юрьеву было велено составить послание, адресованное виленскому епископу Валериану, М. Ю. Рад- зивиллу, кн. С. А. Збаражскому и О. Б. Воловичу (РГАДА. Ф. 79. On. 1. № И. Л. 159—163 об.). Предполагалось, что инициатором переговоров будет объявлен кн. И. Ф. Мстиславский, а не царь. Это был традиционный для русской дипломатической службы XVI в. прием — проведение сепаратных переговоров знати в трудных случаях, чтобы аристократы подготовили бы «большие» переговоры монархов.
484 Сейм начался в Варшаве 23 ноября 1579 г. Он на самом деле проходил не столь гладко и единодушно, как об этом пишет Одерборн. Как свидетельствует Р. Гейден - штейн, даже победы короля вызывали неоднозначную реакцию: «...хотя бы и вся Московия поступила под нашу власть, то, спрашивали они, найдется ли надлежащее средство при таких обширных границах управлять такою громадой; и какая будет польза от того, когда уже давно раны республики заставляют искать необходимого и более надёжного врачевания?» (Гейденштейн. С. 87—88). В итоге сейм поддержал короля, но после многочисленных дебатов.
485 История Григория Остиковича изложена в поэме Станиславуса Лаврентия «Плач несчастного Григория Остика, за его поступок лишённого чести и осуждённого на смерть в 1580 году, месяца июня 15 дня в Вильно», опубликованной в Вильно в 1580 г. Остик в 1573—1575 гг. участвовал в сепаратных переговорах с Россией от имени «партии», которая поддерживала кандидатуру Ивана Грозного на польский престол. Благодаря этому он имел связи среди русской знати и на переговорах с посольством Г. Нащокина в июне 1580 г. получил от него грамоты и дорогой подарок — коня (что потом поставят ему в вину, как получившего взятку от врага). По доносу слуг Остикович был арестован, у него нашли фальшивые деньги и поддельные бумаги от имени вельмож Великого княжества Литовского. Остиковича приговорили к смерти не по закону — его должен был судить сейм, а приговор вынесла специальная Военная рада во главе с королём, что считалось нарушением прав шляхетства и вызвало волнение у современников (что и вызвало появление поэмы). Был ли Остикович «агентом Москвы» или просто авантюристом, зарабатывавшим деньги на имитации шпионажа — неизвестно. Одерборн излагает дело Остиковича близко к Гейденштейну, но более однозначно обвиняет его в измене (Гейденштейн. С. 104—106).
486 В тексте: ab Hussaris. Венгерские гусары из охраны Стефана Батория.
487 То есть поляком-шляхтичем.
488 О роли Шереметева в принятии решения о походе на Великие Луки пишет только Одерборн, у Гейденштейна этой информации нет.
489 Согласно Р. Гейденштейну, смотры проводились в Чашниках, а не Лукомле (Гейденштейн. С. 108). Впрочем, эти замки стояли недалеко друг от друга.
490 Юрген фон Фаренсбах — ливонский дворянин, в 1570 г. попал в русский плен, поступил на службу к Ивану Грозному, в 1572 г. отличился в битве при Молодях с крымскими татарами, участвовал в походах русских войск в Ливонию, служил датско-


386
Приложения
му герцогу Магнусу («ливонскому королю»). С 1579 г. нес службу в войсках Стефана Батория, за воинскую доблесть получил от короля пожалования в бывшей Ливонии (должность старосты венденского, замки Каркус, Тарваст и Руен). Погиб в 1602 г. при обороне Феллина от шведов.
491 Велиж был взят 6 августа 1580 г. войсками под общим командованием Яна За- мойского, хотя главную роль при штурме Велижа сыграли венгерская пехота Иоганна Борнемиссы и польские отряды Николая Уровецкого.
492 Усвят был взят 16 августа 1580 г., победа была достигнута благодаря действиям литовского отряда Юрия Соколинского и венгерской пехоты.
493 Одерборн называет точную дату: осада Великих Лук началась 26 августа.
494 Горожане сожгли посад, об этом свидетельствуют и другие источники помимо Одерборна.
49^ Посольство во главе с И. В. Сицким, P. М. Пивовым и дьяком Д. П. Петелиным было готово к отправке из Москвы 24 июля 1580 г., но пересекло границу только 24 августа. Была проблема, куда ехать — король перемещался вместе с армией, а вести переговоры в условиях боевых действий было неприемлемо. 27 августа посольство подъехало к Великим Лукам, 29 августа были приняты королем, а 1 сентября на их глазах началась бомбардировка Великих Лук, что делало переговоры невозможными. Впоследствии Стефан Баторий предъявлял претензии: послы должны были вести себя скромно и просить о помиловании, а они выдвигали претензии и требовали, чтобы Баторий отошёл от Великих Лук.
496 Одерборн излагает историю осады Великих Лук иначе, чем в других источниках. В действительности крепость неоднократно пытались поджечь, но она не загоралась, и единственное, чего удалось добиться, — чтобы осажденные покинули одну из башен из-за задымления. Великие Луки были взяты внезапной атакой венгерской пехоты 5 сентября, на рассвете. Баторий отдал город победителям, и те устроили в нем страшную резню местного населения. Уже в ходе погромов взорвались пороховые склады и начались пожары.
497 В Разрядной книге указан воеводский состав администрации Великих Лук: «На Луках Великих годовали воеводы князь Федор Иванович Лыков, да князь Михайло Федорович Кашин, да Юрьи Иванович Оксаков, да Василей Иванович Бобрищов Пушкин, да Василей Петров сын Измайлов; да в прибавку с Москвы послан воевода Иван Васильевич Большой Воейков да головы Иван Писарев, Матвей Уродков, Гри- горей Павлов, Нелюб Воронцов; да на Луки же Великие послан с Москвы к воеводам голова стрелецкой с стрельцами Иван Иванов сын Меньшово Исленьев, Степанов отец» (Разрядная книга 1475—1605 гг. T. III. Ч. I. М., 1984. С. 144). Как мы видим, И. В. Воейков был только одним из воевод, а не самым главным, как его изображает Одерборн.
498 Другие источники оценивают число погибших русских в Великих Луках в 7000 человек.
499 20 сентября 1580 г. войска под командованием Януша Збаражского (венгерские, немецкие, польские конные отряды) нанесли поражение под Торопцом отрядам под на-


Комментарии
387
чалом князя Василия Дмитриевича Хилкова. Судьбу сражения решила атака польской конницы под командованием Николая Язловецкого, Станислава Стадницкого, Анджея и Николая Зебжидовских. Заметим, что Торопец при этом взят не был и отразил нападение армии Стефана Батория, но Одерборн о неудачной осаде не упоминает, и у читателя создаётся полное впечатление, что город пал.
500 В плен под Торопцом попали воеводы Григорий Афанасьевич Нащокин и Дементий Иванович Черемисинов. Позже Черемисинов будет выкуплен царём за огромную сумму, более 4000 руб.
501 Одерборн правильно называет последовательность смены военачальников под Невелем: сперва его осаждал Миколай Дорогостайский, затем — отряд Иоганна Бор- немиссы.
502 Невель был взят 29 сентября 1580 г. Рассказ Одерборна противоречит другим источникам, в частности дневнику Луки Дзялынского, оставившего подённые записи о походе на Велиж, Невель и Заволочье. Дзялынский не описывает подвигов Борнемис- сы, а утверждает, что Невель сдался из-за нехватки боеприпасов и на условиях почётной сдачи: его гарнизон выпустили с имуществом, с условием, что он оставит орудия. Но при осмотре крепости поляки решили, что русские не соблюли условия передачи пушек, и ограбили гарнизон — отпустили, но в одних рубахах (Дневник осады и взятия Велижа, Великих Лук и Заволочья с 1 августа по 26 ноября 1580 г., веденный Лукою Дзялын- ским, старостою Ковальским и Бродницким / / Осада Пскова глазами иностранцев. Дневники походов Батория на Россию (1580—1581 гг.). Псков, 2005. С. 218). Действия И. Борнемиссы под Невелем описывает Р. Гейденштейн, но его рассказ также отличается: по Гейденштейну, Борнемисса подвёл к стенами крепости осадные траншеи, и из них смог поджечь город, после чего осажденные сдались («...Борнемисса подошел в таком молчании к неприятельским укреплениям, что не был ими замечен, пока солдаты, посланные зажечь стену, не подложили огня под неё. Неприятели были до того потрясены этим, что, несмотря на тщетное сопротивление начальников, сдались и таким образом, лишь только потушен был пожар, город достался в руки нашим не разрушенным» — Гейденштейн. С. 147).
503 Осаду Заволочья с 5 по 23 октября 1580 г. вели польские, венгерские, немецкие войска под общим командованием Яна Замойского. Одерборн явно не в курсе обстоятельств осады, заменяя конкретное описание риторическими общими местами. Крепость Заволочье находилась на острове, поэтому под её стены было невозможно подвести осадные машины, о чём пишет пастор. Её обстреливали из восьми орудий с соседнего острова, штурмовали с лодок, плотов и с наведенного моста. В итоге гарнизон сдался на тех же почетных условиях, что и гарнизон Невеля: его должны были отпустить в Россию с семьями и холодным оружием, но Замойский обманул воевод и взял их в плен (Осада Пскова. С. 228—229; Гейденштейн. С. 155—161).
504 О сдаче Озерища Николаю Радзивиллу пишет Р. Гейденштейн (Гейденштейн. С. 151).
505 Сведения об экспедициях к Порхову и Опочке заимствованы Одерборном из летучего листка, содержащего письмо Стефана Батория. В других источниках имеются


388
Приложения
сведения о подготовке Замойским продвижения в направлении Опочки, под Порховом польско-литовские войска появятся позже, уже во время Псковского похода.
506 В сентябре 1580 г. Иван IV женился на Марии Фёдоровне Нагой. Брак для царя был шестой или седьмой по счету (точное число браков царя неизвестно), то есть считался незаконным по церковному праву.
507 Царевич Иван Иванович был женат на Евдокии Сабуровой (1571—1572) и Феодосии Соловой (1575—1579). Современники свидетельствуют, что обе жены были насильно пострижены в монастырь по воле отца, Ивана Грозного, «за бездетность». В 1580 г. он женился в третий раз, на Елене Шереметевой, дочери погибшего на войне Ивана Васильевича Шереметева Меньшого.
508 Pater patriae («отец отечества») — почетный титул в Древнем Риме, который присваивался государственным деятелям за выдающиеся заслуги перед народом Рима. Одерборн говорит о присвоении Стефану Баторию почетного наименования «отец отечества», но официальных подтверждений этому нет. Видимо, перед нами литературный приём: в предисловии к книге, обращаясь к герцогу Генриху Юлию Брауншвейгскому, Одерборн именует его «отцом отечества» и пишет о людях: «Также они узнают, насколько велико несходство между отцами отечества и тиранами». То есть перед нами символическое противопоставление антагонистов: Генрих Юлий — отец отечества, Иван Васильевич — тиран; Стефан Баторий — отец отечества, Иван Васильевич — тиран. А Иоганн Бюринг фон Хельмштедт — посланник «отца отечества» из Хельмштедта (ведь Генрих Юлий — первый ректор Хельмштедтского университета), который воюет всё с тем же тираном, главным героем книги, и его успешно побеждает (как и Стефан Баторий).
509 Варшавский сейм одобрил планы Стефана Батория продолжать войну и ввести для этого новые налоги на период военных действий (см. описание дебатов: Гейден- штейн. С. 164—167).
510 Здесь перед нами частичное повторение сведений из Одерборн. 1, 12 и Одерборн. 1, 21. И там, и здесь Одерборн пересказывает описание Пскова из «Описания Московии» Александра Гваньини, заимствовав у него ряд деталей (расстояние в 36 миль, рассказ о покорении Псковской республики и депортациях и переселениях — Гваньини. С. 33). Однако у Гваньини Псков покоряет просто «московский князь», а Одерборн называет его Иваном, что неправильно, так как Псков был подчинен Москве в 1509— 1510 гг. при великом князе Василии III.
5И См. комментарий № 183.
512 Ян Замойский, великий канцлер коронный, осуществлял в Псковском походе 1581—1582 гг. верховное командование войсками.
513 Накануне похода вербовщики Стефана Батория проводили наборы в Венгрии, Польше, германских землях. Ю. Фаренсбах привёл немецких наемников, ранее воевавших в Нидерландах (Гейденштейн. С. 173).
514 24 мая 1581 г. в Вильно прибыло посольство О. М. Пушкина и Ф. Писемского. Переговоры были безрезультатными (Отчеты о переговорах с посольством О. М. Пушкина, 1581 г. // КПМ-П. № 65—66. С. 132—139; Статейный список посоль-


Комментарии
389
ства О. Пушкина, сентябрь 1581 г. // РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Д. 13, Л. 154—204 об.). Пока русское посольство было в Речи Посполитой, в Москву в июне приехал посол короля Криштоф Держек, переговоры также были безрезультатными. 18 июля получивший новые инструкции О. М. Пушкин пытался продолжить переговоры, которые, однако, провалились. Посольство Пушкина было выслано из Речи Посполитой в Россию.
515 В тексте: Serotha fluvio (аЫ.). Это ошибка Одерборна. Остров стоит на р. Великой.
516 Каменная крепость в Острове была возведена на рубеже XIV—XV вв.
517 Согласно свидетельству Р. Гейденштейна, Остров был сдан после артиллерийских обстрелов, которые проломили стену в нескольких местах, и гарнизон был уже не в силах оборонять все опасные участки (Гейденштейн. С. 192—194). Описание Одерборна далеко от действительности.
518 Об отправке таких грамот от Ивана IV в Псков говорится в «Повести о при- хождении Стефана Батория на град Псков»: «Царь государь паки во Псковъ къ боя- ром своим и воиводам и всЬм воинским людем и псковичем умильне и богомудрене свои царьские грамоты пишет, неослабно и мужествене во осаде быти и до послЬднея смерти невозвратно с литвою за Псков град битися веляше» (БЛДР. Т. 13. С. 556).
519 Обороной Пскова командовали В. Ф. Скопин-Шуйский, И. П. Шуйский, Н. И. Очин-Плещеев, А. И. Хворостинин, В. И. Бахтияров-Ростовский, В. М. Лобанов-Ростовский. Им помогали государевы дьяки С. Т. Булгаков и А. М. Малыгин. Над пушечным «нарядом» начальствовал дьяк Пушкарского приказа Т. Лихачев. Главным воеводой был Иван Шуйский, а не Василий Скопин-Шуйский, как пишет Одерборн.
520 Одерборн описывает штурм пролома в районе Покровской и Свиной башен Псковской крепости 8 сентября 1581 г., который проводили венгерские и польские войска. Более подробное описание помещено у Гейденштейна (Гейденштейн. С. 210—212). Рассказ Одерборна в целом соответствует другим источникам, содержит некоторые уникальные детали. И Гейденштейн, и «Повесть о прихождении Стефана Батория на град Псков» (БЛДР. Т. 13. С. 566—584) тоже пишут о гибели венгерского командира Гавриила Бекеша, но не упоминают, как Одерборн, что его убило ядром в лоб.
^21 О таком письме, правда, написанном не Шуйским, а псковичами, упоминает Гейденштейн (Гейденштейн. С. 212—213).
522 Речь Антонио Поссевино, обращённая к Стефану Баторию, частично (отрывок в начале и отрывок ближе к концу) представляет собой переделанное заимствование из книги Херонимо Осорио «О деяниях непобедимейшего короля Португалии Ма- нуила». Одерборн взял большой фрагмент из этого сочинения (около двух страниц), выбрал нужные ему три кусочка и соединил их вместе, превратив приведённую там длинную речь родственника калькуттского раджи (Осорио именует его «Naubeadari- mus», вероятно, это не имя человека, а некое особое именование наследника престола) в речь папского посла. Приведем сравнительную таблицу (совпадения выделены курсивом).


390
Приложения
Osorio. Р. 95—97:
...sit admodum vsitatum Regibus, inter se bello contendere...
Sed quod ad Lusitanos adtinet, nihil mea quidem sententia gerunt, quod valde vitu- perandum sit... Offensi dolent, lacessiti pugnant, illatas iniurias acerrime perse- quuntur...
Si paucos illos homines, qui apud Tri- mumparam sunt, extinxeris, continuo totum Portugalensium genus interimes? Non certe. Et eos qui uenturi sunt, in te multo acrius irritabis.
W1585:
usitatum quidem regibus esse ut bello con- tendant...
Quod enim ad subditos illius attinet, nihil mea sententia gerunt, quod valde vitupe- randum sit. Offensi dolent, lacessiti pugnant, illatas iniurias acerrime ulcis- cuntur...
si illos homines, qui in Plescovia sunt, exstinxeris, continuo totum barbarorum genus interimes? non certe. et eos qui haec audituri sunt, multo vehementius irritabis.
523 Источником информации Одерборна явилось письмо Стефана Батория, с некоторыми коррективами: вместо «враг» вставлено «Оболенский с дружиной отборнейших всадников и пехотинцев», а «разбит» заменено на «убит». В других источниках данный сюжет трактуется иначе. Согласно дневнику осады Пскова С. Пиотровского, в ночь с 26 на 27 сентября 1581 г. ничего не происходило, у гетмана Я. Замойского болел желудок, общее настроение в лагере было упадническим: «Мы повесили как-то головы с этой осадой: все делается не так, как бы хотелось!» День 27 сентября запомнился тем, что русские взорвали подкопы, которые поляки вели к стенам, сделали вылазку. В лагере главным событием была покупка итальянцами у литовских казаков двух девушек-московиток и совершённое насилие над ними (Осада Пскова. С. 353—354). В «Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков» и в «Записках о Московской войне» Р. Гейденштейна подтверждения рассказа Одерборна о разгроме отряда Оболенского под Псковом найти не удалось. Упоминается о поражении отряда Оболенского от Христофора Радзивилла под Старой Руссой, но не под Псковом.
524 О поражении отряда Никиты Хвостова Пиотровский сообщает под 3 октября. Совпадает и количество воинов, только у Одерборна это 500 рыцарей, а у Пиотровского — 500 стрельцов, которые просто отошли назад после неудачной попытки прорыва (Осада Пскова. С. 360). Гейденштейн помещает красочный рассказ о пленении Хвостова: «Хвостов, находившийся, как сказано, в тылу отряда и крайне утомленный продолжавшимися целую ночь усилиями остановить бегство своих солдат и кроме того, будучи человеком тучным и дородным, подвигался вперед медленно и с трудом, так что был застигнут рассветом при выходе из леса; спрятавшись в траву, он укрывался здесь несколько часов, а находившиеся с ним воины разбежались, и тут он был пойман всадниками Андрея Вишневецкого» (Гейденштейн. С. 214—215). Правда, у Гейденштейна своя мифология: он сообщает, что под началом Хвостова было 7000 человек, из которых 6700 разбежалось из страха перед поляками, а остальных 300 разбили и
пленили.


Комментарии
391
525 Ср.: «...задачею их было удерживать неприятеля страхом неизвестности и мстить за прежние нападения взаимными опустошениями; о чем [королем] написано было Рад- зивилу» (Гейденштейн. С. 186).
526 См. комментарий № 428. Одерборн пишет, что в настоящее время Радзивилл — воевода Виленский, он им стал в 1584 г. Это указывает на время работы Одерборна над данным фрагментом текста — не ранее 1584 г.
527 См. комментарий № 435.
528 Иордан Спытек Вавжинец, из герба «Тромбы» (ум. 1596), королевский ротмистр, участник всех трёх походов Стефана Батория на Россию в 1579—1581 гг. Согласно другим источникам, командирами в рейде Радзивилла были X. Радзивилл, Ф. Кмита и М. Гарабурда (командовал отрядом литовских татар). Спытек как командир отдельного отряда не упоминается, что, впрочем, не исключает его участия в рейде (Гейденштейн. С. 220). Примечательно, что у Одерборна не упоминается Гарабурда.
529 Решение о рейде Радзивилла было принято на военном совете с королем 10 июля. Отряд Радзивилла выступил из Витебска 5 августа 1581 г. Цифра в 8000 воинов выглядит явным преувеличением, по другим источникам, отряд Радзивилла насчитывал 4000 воинов, но и эта цифра кажется малореальной для стремительного кавалерийского рейда, которым был поход Радзивилла.
53° География похода Радзивилла, приведённая Одерборном, не находит подтверждения в других источниках. Лукомль был крепостью Великого княжества Литовского и находился примерно в 90 км западнее линии Витебск — Орша — Шклов — Могилев. То есть, если верить Одерборну, Радзивилл сначала почти на сотню километров углубился в собственный тыл, при этом молясь, чтобы эти земли встретили его гостеприимно, а потом пошёл обратно, чтобы вторгнуться в пределы Смоленской земли. По другим, более точным, источникам отряд Радзивилла двинулся из Витебска к Велижу, недалеко от Торопца у Покровского монастыря на р. Немезе соединился с шедшим от Великих Лук отрядом Филона Кмиты, и затем вместе они двинулись на восток и напали на Ржев.
531 Одерборн перепутал события: отряд Раздивилла появился под Порховым в самом конце его рейда. Порхов находился в осаде с 10 по 19 октября, после чего по королевскому указу Радзивилл вернулся под Псков.
532 Порхов был основан в 1239 г. новгородским князем Александром Ярославичем, будущим Александром Невским. Великий князь литовский Витовт осаждал Порхов в 1428 г., после восьмидневной осады он ушел, не взяв города, но получив денежный выкуп. Сведения Одерборна неверны.
533 Одерборн перепутал последовательность событий. Отряды Михаила Ноздреватого и Петра Барятинского были посланы Иваном Грозным в рейд на владения противника в самом начале похода Радзивилла, когда он ждал соединения с Филоном Кмитой недалеко от Торопца. Порхов — совсем в другой стороне, примерно в 200 км северо-западнее. В качестве локализации отряда Ноздроватого — Барятинского Гейденштейн называет Залесье — судя по всему, дер. Залесье (совр. Осташковский район Тверской области) находится примерно в 90 км северо-восточнее Торопца, что совпадает с реальным маршрутом дальнейшего движения Радзивилла на Ржев и Старую Руссу. Против


392
Приложения
войск Ноздроватого — Барятинского действовал выделенный Радзивиллом отряд Богдана Огинского в 700 всадников (Гейденштейн. С. 220—221).
534 Ср. описание «Ржевской области» в Одерборн. 1, И. Первоначально (с XII в.) город назывался Ржева, в XVI в. — Ржева Володимерова (позднее — Ржев), поэтому ниже Одерборн называет жителей ржевской области «владимирцами».
535 Радзивилл с основными силами нанёс удар в направлении Ржева. Вопреки Одер- борну, Гейденштейн не упоминает сожжения Ржева, просто говорит о разорении волости (Гейденштейн. С. 221—222). Войска остановились на Зубцовском Яме, после чего на разведку к Старице были посланы татары Алимбека. В качестве конечной точки их продвижения называется Окомечье, судя по описанию, ям. Локализовать его не удалось, по источникам такой ям неизвестен, искать его надо между Зубцовым и Старицей. Ельцов (Ельцы) — это село Ельцы, со слободами. О сожжении Ельцова (Jelcow) пишет Ян Кохановский в своей поэме о походе Радзивилла.
536 Лернейская гидра — в древнегреческой мифологии змееподобное многоголовое чудовище, обитавшее в области Лерна, в Пелопонессе; убита Гераклом (второй подвиг Геракла); символ зла, которое трудно победить, ибо оно все равно настигает человека (Геракл погиб от желчи Лернейской гидры, которой пропитали его плащ).
537 Иван Грозный не бежал из Старицы при приближении отряда Радзивилла, Одерборн воспроизводит слух — очень желанный для Радзивилла, но не соответствующий действительности.
538 Под «кадмовым отродьем» имеется в виду царевич Иван Иванович. Кадм — герой древнегреческой мифологии, основатель беотийских Фив. Выражение «кадмово отродье» известно из древнегреческой литературы. Дети Кадма: Ино, Семела, Агава, Полидор, Автоноя имели сложную судьбу — одни впали в безумие, другие трагически погибли. У Еврипида в «Вакханках» есть строки (пер. Ф. Ф. Зелинского): «Мчитесь же, быстрые собаки Неистовства, мчитесь на гору, где дочери Кадма водят хороводы; заразите их бешенством» (IV. 970; Еврипид. Трагедии: В 2 томах. Т. 2. М., 1999. С. 648). У Стация в «Фиваиде» (VIII, 600): «Устыдись, кадмейская младость, и не позорь земнородных отцов! Да где ж вы, отродье низкое?!» (Публий Папиний Стаций. Фиваида. М., 1991. С. 142).
539 У Гейденштейна роль перебежчика Даниил-мурзы описана совсем иначе: он рассказал о больших силах, которые охраняют царя в Старице, и именно поэтому Радзивилл не решился её штурмовать и развернул свой отряд (Гейденштейн. С. 222).
540 Весь этот фрагмент у Одерборна производит впечатление попытки небрежной компиляции разных текстов. Выше утверждалось, что Ржев был сожжён, теперь же Одерборн пишет, что Радзвилл не смог его взять из-за нехватки артиллерии.
541 Сведения о нападении Радзивилла на Можайск и окрестности не подтверждаются в других источниках. Можайск находится в 130 км юго-восточнее Ржева, в направлении, противоположном настоящему движению отряда Радзивилла. Радзивилл пошёл на северо-запад, через Селижарово, потом повернул на запад на Торопец, на север мимо Холма и далее — в направлении на Старую Руссу. Можайск попал в этот маршрут явно по ошибке.


Комментарии
393
542 В 1581 г. воеводами в Старой Руссе были Владимир Иванович Бахтеяров-Ростовский, Иван Фёдорович Крюк Колычев, Фёдор Иванович Кривоборский. Видимо, они и приняли на себя удар противника, о котором в разрядах говорится: «И тово же году приходили к Русе Старой литовские люди безвесно с Лук Великих, да из Заволочья, да с Холму и посады и острог выжгли, а воеводы из острогу вышли до приходу литовских людей». Потом их сменили князь Василий Петрович Муса Туренин, Дмитрий Борисович Салтыков, Иван Львович Салтыков, Юрий Петрович Левонтьев (РК 1475—1605. T. III. Ч. I. С. 177, 196). Михаил Туренин, о котором пишет Одерборн как о пленённом под Руссой, весь 1581 год благополучно служит на разных должностях, в том числе воеводой в Смоленске и Новгороде (РК 1475—1605 гг. T. III. Ч. I. С. 175, 179, 192).
543 В латинском тексте: Ussycam. По созвучию и при сопоставлении с маршрутом похода наиболее вероятно, что это Старая Русса.
544 После похода Радзивилл получил прозвище «Перун» («Громовержец») как выжегший громом и молниями всю московитскую землю. Поход всячески воспевается в польской историографии, но на самом деле его военное значение было невелико: это был рейд по тылам русских войск, который привел к разорению сельской округи и посадов, но никак не изменил ситуацию на театре военных действий. Судьба кампании решалась под Псковом.
^ Поход Радзивилла вызвал всплеск панегирической литературы в Речи Посполитой. Он описывается в целом ряде произведений: Cradovius Fr. Hodoeporicon Moschicum ... Christophori Radiwilonis, ducis in Birza et Dubinga, Castellani Troensis, vice- cancellarii et campudictoris in Magno Ducatu Lituaniae. Vilno, 1582. P. 28 v.—29. Градов- ский сравнивает Московскую войну с Понтийскими войнами Митридата, а Христофора Радзивилла — с Ксерксом и Ганнибалом (Р. 6 v.). Переход Радзивилла через одно из болот на его пути сравнивается с переходом Ганнибала через Альпы. Походу Радзивилла посвятил отдельную поэму знаменитый польский поэт Ян Кохановский, причём назвал её «Поход на Москву» (Kochanowskii Ian. lezda do Moskwy. Krakow, 1583). Здесь деяния Радзивилла сравниваются с борьбой с циклопом. Участник похода Элиаш Пельгжи- мовский создал свой панегирик о походе на Москву (Plegrzymowski Eliasz. Panegyrica Apostrophe ad... Christophorum Radivilum. Krakow, 1583). Подробности похода описываются в произведении Андрея Римши (Rymsza A. Deketeros akroama, to est Dzisiçcroczna powiesc wojennych spraw... Krysztofa Radziwilla // Archiwum Literackie. Wroclaw, 1972. T. XVI. S. 133—233). Но отдельного произведения, которое можно было бы связать с именем Одерборна и которое было бы опубликовано, нам не известно. Судя по большому количеству ошибок и неточностей в описании похода, Одерборн не обладал точной информацией и довольствовался слухами. Возможно, он сочинил отдельную «книгу» о походе Радзивилла, но не опубликовал её, и её текст утрачен.
546 Одерборн на античный манер называет центральную область Италии Лацио. В данном случае речь идет о Риме, откуда прибыл новый виленский епископ Юрий Радзивилл. В 1574 г. он обучался в папском григорианском университете в Риме.
547 Юрий Радзивилл (Jerzy Radziwill) — уроженец имения Лукишки под Вильно, виленский епископ-коадъютор в 1574—1579 гг., виленский епархиальный епископ


394
Приложения
в 1579—1591 гг., канцлер Академии и университета Виленского общества Иисуса в 1581—1590 гг.; католик, поддерживал иезуитов. В 1579 г. по распоряжению короля Стефана Батория в Вильно открыт университет, ставший оплотом иезуитов.
548 В рассматриваемый период в Речи Посполитой действовали два легата римского папы: Джованни Андреа Калигари (9 апреля 1578—1581) и Альберто Болоньетти (12 апреля 1581—февраль 1585).
549 Цвинглиане — протестанты, последователи «реформаторского богословия», учения швейцарского проповедника Ульриха Цвингли (1484—1531).
550 Сожжение книг произошло в 1581 г. Король Стефан Баторий резко осудил Юрия Радзивилла за этот инцидент, так как видел в религиозном конфликте угрозу социальному миру в Вильно и Великом княжестве Литовском в целом (Tazbir J. Historia kosciola katolickiego w Polsce 1460—1795. Warszawa, 1966. S. 88).
551 По-видимому, смысл этой фразы в том, что за расправой над книгами могла последовать расправа над читающими их людьми, то есть сожжение книг было публичной угрозой иноверцам.
552 Овидий. Tristia. 4, 10, 61—62: multa quidem scripsi, sed, quae vitiosa putavi, / emendaturis ignibus ipse dedi. В переводе С. А. Ошерова: «Много писал я тогда, но всё, в чем видел изъяны, / Отдал охотно я сам на исправленье огню».
553 Одерборн здесь в очередной раз следует античным литературным образцам. У христиан, которыми были иезуиты, не могло быть никаких «небесных богов», у христиан единый Бог — Иисус Христос.
534 «Королевской дорогой» в Вильно назывался маршрут, проходивший от Ворот Зари (Аушрос Вартай) до Ратушной площади, а затем к великокняжескому (королевскому) замку.
555 Понтус Делагарди (1520—1585) в августе 1580 г. был назначен шведским королём Юханом III командующим шведской армией в Финляндии.
556 Шведский поход в Ливонию с целью захвата крепостей, которые не успели занять войска Речи Посполитой, начался 2 февраля 1581 г. с перехода из Выборга по льду Финского залива по направлению к Тольсбургу и Везенбергу. В составе войска помимо шведских солдат находились немецкие и шотландские наемники.
557 Почти вся сцена, изображённая в 72-й главе, заимствована у Джовио. См. комментарий № 81.
558 Река Пскова впадает в р. Великую в городской черте Пскова, а потом уже Великая впадает в Псковское озеро, южный водоём Чудско-Псковского озёрного комплекса. Одерборн здесь неточен, но общие географические контуры переданы близко к действительности.
559 «Mare Livonicum» в период Средневековья в немецких текстах было названием Рижского залива (в отличие от всего Балтийского моря, которое именовалось Сарматским, Вендским, Свебским, Немецким, Балтийским, а также Восточным (для датчан и шведов) и Западным (для эстов)). Одерборн здесь неточен (Чудское озеро через Нарову связано с Финским, а не с Рижским заливом).


Комментарии
395
560 Одерборн неточен. Новое село на Нарове, поселение на месте будущего Ивангорода, известно с 1470 г., а не с «древних времён». Это было село, а не город.
561 Крепость Ивангород была основана Иваном III напротив ливонского замка Нарва в 1492 г.
562 Три немецких мили — примерно 27 км. Видимо, речь идет о Яме (Ямгороде), который находится приблизительно в 30 км восточнее Нарвы и Ивангорода. Одерборн, судя по всему, перепутал слова «Ям» и «Ян» (по-польски — «Иван») и решил, что Ям был назван, как и Ивангород, в честь Яна / Ивана.
563 Нарвский деревянный замок был основан датскими рыцарями между 1220 (год прихода датских крестоносцев на берега Наровы) и 1254 (первое упоминание крепости в Нарве). Каменный замок, дошедший до нашего времени, начал строиться около 1300 г. Таким образом, Одерборн утверждает, что крестоносцы поставили Нарву в ответ на постройку русской крепости. На самом деле Ивангород возведен позже Нарвского замка, в 1492 г.
564 Пожар в Нарве начался И мая 1558 г. Первым загорелся дом цирюльника Кордта Улькена, принимавшего гостей из Риги, затем огонь перекинулся на соседние дома. В русских источниках говорится о чудесной причине пожара — немец бросил в огонь православную икону Богородицы (или св. Николая), поднялось пламя и поглотило Нарву. Сведения о «засланных» русских «зажигальниках» встречаются только у Одерборна.
565 Гарнизоном Нарвского замка командовали ревельский командор Зееграфен и фогт фон Шнелленберг. Переговоры с ними вёл бюргер Бартольд Вестерман от имени русского воеводы П. П. Заболоцкого. Русские предложили всем, кто хочет, покинуть город с имуществом, которое люди смогут унести в руках. Немцы приняли условия и 12 мая ушли в лагерь Готарда Кетлера, который с отрядом был послан на защиту Нарвы, но встал недалеко от нее лагерем и далее не продвигался. Оттуда беженцы, нарвский гарнизон и отряд Кетлера ушли в Везенберг.
566 Балтийское море.
567 «Нарвское плавание» — период с 1558 по 1581 г., когда Нарва стала центром русско-ганзейской торговли через Балтийское море.
568 Б. Рюссов также свидетельствует, что отряд Делагарди наступал с западного, ревельского направления (Рюссов. С. 327). Также часть войск прибыла на кораблях из Финляндии через Финский залив.
569 Западнее Нарвы располагаются Синимяэские высоты — другое название Синие горы (по растущим на склонах голубым елям). Это три холма: Торнимяги, Пыргуау- гу (Гренадеримяги) и Паргимяги ( Ласте кодумяги). Видимо, речь идёт об этих холмах. Нарва находится от них по прямой в 18 км, замок виден с холмов.
570 Из хроники Б. Рюссова: «4-го сентября шведы начали обстреливать Нарву с трех сторон из 24-х двойных и половинных картаун (осадных пушек), которые были так велики, что все воины разных народностей, находившиеся пред Нарвою, сознавались, что до сих пор не видывали ни у одного государя таких орудий. И прострелявши бес-


396
Приложения
прерывно два дня и две ночи и проломив стены, толщиною более трех сажен, они стали приготовляться к приступу и сначала добром потребовали сдачи города» (Рюссов. С. 327).
571 Нарва пала 6 сентября, то есть осада длилась три дня, а не 28 дней, как пишет Одерборн.
572 Шведских войск.
573 Король Юхан III приказал отдать Нарву на разграбление на 24 часа, но не более. Все источники отмечают масштаб нарвской резни и называют цифры от 4 до 7 тысяч убитых горожан и воинов гарнизона. Б. Рюссов писал: «Тогда в Нарве начались резня и истребление; тут не щадили ни старого, ни малого. При этом, по признанию самих русских, было избито две тысячи стрельцев и триста бояр (боярских детей) с их слугами, — всего около тысячи человек, всего же было убито около семи тысяч человек русских бюргеров, жителей и их жен и детей и всякой челяди. Тут же на приступ ходили и некоторые везенбергские и падиские русские, перешедшие на службу к королю шведскому и обошедшиеся со своими земляками и кровными еще хуже и жесточе, чем шведские и немецкие кнехты» (Рюссов. С. 327).
574 Рюссов пишет о гибели в боях шведских командиров: «С начала штурма пали Юрген Бельцков, прапорщик немецких кнехтов, и Асмус Зольтведельский, прапорщик гофлейтов, вместе с несколькими кнехтами и гофлейтами» (Рюссов. С. 327).
375 Ивангород сопротивлялся дольше Нарвы и был взят после обстрелов только 17 сентября.
376 В латинском тексте Ивангород (Ivanogrodum, асе.), но про его сдачу речь выше. По-видимому, Одерборн отождествлял названия Ивангород и Ямгород. Ям был взят шведами 28 сентября 1581 г. У Гейденштейна изложен несколько иной порядок взятия крепостей, который больше соответствует их географическому положению и театру военных действий: сперва шведы взяли Ямгород (в 30 км от Нарвы) и соседнюю крепость Копорье. Оттуда Делагарди двинулся к Витгенштейну и ушёл в направлении к Пернову (Гейденштейн. С. 218—219).
377 В тексте: Vlodomirii. Появление в тексте Одерборна Ржевы Володимеровой (см. комментарий № 534) связано с двумя обстоятельствами: под Ржевой в 1581 г. шли боевые действия (осада города Н. Радзивиллом Рыжим), и Ржева в 1572 г., по завещанию Ивана Грозного, отошла царевичу Ивану Ивановичу. Тем самым объединялись две необходимые для дальнейшего сюжета линии: война России и Речи Посполитой, непопулярная у населения России, и роль царевича Ивана как символа оппозиции царю, павшего жертвой тирана.
578 Турецкий поход на Астрахань в 1569 г. закончился поражением османского войска. В 1552 г. было покорено Казанское татарское ханство, в 1556 г. — Астраханское, а в 1572 г. армия крымского хана была разбита в местечке Молоди.
579 Речь Ивана Грозного к царевичу Ивану — это перелицованная Одерборном речь полководца Мазея к своему сыну Карталону из «Эпитомы» Юстина (Just. 18. 7. 9—14). Приведём сравнительную таблицу (совпадения выделены курсивом).


Комментарии
397
Just. 18. 7. 9—14:
...tum in secretum abducto pater alt: «aususne es, nefandissimum caput, ista purpura et auro ornatus in conspectum tot miserorum civium venire et maesta ac lugentia castra... intrare?... Nullus locus aptior quam sordes patris et exilii infelicis aerumnae fuerunt? Quid, quod paulo ante vocatus, non dico patrem, ducem certe civium tuorum superbe sprevisti?
Quid porro tu in purpura ista coronisque aliud quam victoriarum mearum titulos geris? Quoniam igitur tu in patre nihil nisi exulis nomen agnoscis, ego quoque im- peratorem me magis quam patrem iudicabo statuamque in te exemplum, ne quis posthac infelicibus miseriis patris inludat».
W1585-.
Post haec ad filium conversus ait, aususne es nefandissimum caput, ista mente, et animo praeditus in conspectum patris venire? et odia ac seditionem velut exsultabundus ex- citare?... nulla pugnandi occasio aptior quam calamitas patris, et belli infelicis aerumnae fuerunt? quid quod populi suffragio dux vocatus, non dico patrem, ducem certe civium tuorum dignitate privare conatus es? Et quid porro tu in facto isto, conspi- rationeque aliud quam interitum meum quaeris? Quoniam igitur tu in patre prin- cipem Moschorum non agnoscis, ego quoque principem me magis quam patrem indicabo, statuamque in te exemplum ne quis posthac infelicibus miserüs parentum illudat.
580 Дата смерти царевича Ивана точно не установлена. Источники называют 14, 16, 19 ноября 1581 г. В современных событию отечественных источниках говорится, что царевич умер не сразу, а после болезни, длившейся несколько дней. Версия об убийстве сына царем Иваном Грозным появляется в записках папского легата Антонио Поссевино со ссылкой на показания патера Стефана Дреноцкого. Причиной конфликта называется ссора из-за неподобающего вида одежды жены царевича. У Р. Гейденштейна в издании 1584 г. изложена версия, похожая на рассказ Одерборна: «Царевич слишком настойчиво стал требовать от отца войска, чтобы сразиться с королевскими войсками. Так или иначе, но отец, разгневавшись на него, ударил его в голову жезлом и не много спустя, как рассказывают, тот или от удара, или от сильной душевной боли впал в падучую болезнь, потом в лихорадку, от которой и умер». Этот вариант повторен в Псковской III летописи в редакции 1624 г.: «Глаголют нецыи, яко сына своего царевича Ивана того ради остнем поколол, что ему учал говорити о выручении града Пскова». Все эти источники свидетельствуют о факте хождения слухов об убийстве Иваном Грозным царевича Ивана уже в 1580-е гг. (степень их достоверности мы никогда не узнаем, череп царевича Ивана в гробнице разрушен, и нельзя установить, явилась ли причиной смерти травма головы). Среди этих слухов были две версии: политическая (царевич хотел возглавить войско для борьбы с врагом, за что и пал жертвой гнева мнительного государя) и семейная (причиной трагедии стала внутрисемейная ссора). Одерборн, видимо, воспроизводит и литературно развивает один из этих слухов.
581 Смысл этой фразы в том, что слова умирающего будут услышаны адресатом, на что нельзя было бы надеяться, если бы их произносил человек в добром здравии.


398
Приложения
582 Источники отмечают глубокое отчаяние царя и памятные мероприятия после гибели царевича. Неясно, реакция Ивана IV была вызвана чувством вины, причастностью к убийству царевича, или осознанием масштаба проблем, порождённых смертью наследника престола Ивана Ивановича. Другой сын Ивана Грозного, Фёдор Иванович, считался неспособным к политической деятельности и не мог быть надёжной опорой династии. Ситуацию осложняли многочисленные браки царя (к 1581 г. он был женат шесть или семь раз). Их количество противоречило канонически разрешенному количеству браков, г^этому легитимность наследника, рождённого после третьего брака, могла быть поставлена под сомнение. Отсюда метания царя, вроде планов жениться на английской королеве и обрести нового наследника, представителя двух могущественных династий — Рюриковичей и Тюдоров, — власть которого никто не сможет оспорить. Эти планы не были реализованы, и после смерти в 1584 г. царя Ивана IV предсказуемо возник династический кризис: престол достался следующему по старшинству сыну, Фёдору, который не мог править без помощи регентского боярского совета. Возможным наследником престола рассматривался сын Дмитрий (род. 19 октября 1582 г.), но царевич был малым ребёнком, к тому же рожденным в последнем, неканоническом, браке. Смерть царевича Ивана действительно породила огромную династическую проблему.
583 Иван Иванович похоронен в диаконнике кремлёвского Архангельского собора, служившего родовой усыпальницей Рюриковичей.
584 Вифлеемский митрополит Иоаким со спутниками, а также торговый человек Марк Самсонов «с милостыней» были отправлены из Москвы в сентябре 1583 г. (приезд Иоакима в Москву датируется весной—летом 1583 г.). Грамота от Ивана IV к Стефану Баторию с просьбой о пропуске миссии через земли Речи Посполитой датируется сентябрем 1583 г. (РГАДА. Ф. 52. On. 1. № 2. Л. 30 об.—31 об.). В ней говорится только об отправке «милостыни» в Святую гору, но не названа указанная Одерборном сумма, и не указано, что она предназначена на поминовение царевича Ивана.
585 Антонио Поссевино — с 1559 г. член ордена иезуитов, секретарь генерала ордена иезуитов (1572—1578), с 1578 г. назначен римским папой Григорием XIII «апостольским легатом и викарием всех северных стран» (в том числе Швеции, Речи Посполитой и России). В 1580 г. отправлен из Рима в Речь Посполитую и Россию с миссией: добиться заключения с Россией католической унии и её вступления в антиосманскую лигу. На переговорах с королём Стефаном Баторием в Вильно в 1581 г. он обрисовал перспективы объединения восточной и западной Церквей при лидерстве Речи Посполитой. Но для этого надо было закончить войну за Ливонию. Поссевино выступил дипломатическим посредником на переговорах между послами короля Стефана и царя Ивана и сыграл большую роль в заключении перемирного договора.
586 Одерборн излагает события не в той последовательности, в какой они происходили. Поссевино сперва обговорил условия мира со Стефаном Баторием (переговоры в Вильно). 18 августа 1581 г. легат прибыл в Старицу ко двору Ивана IV, где пытался договориться об унии, но поскольку вскоре стало ясно, что без прекращения войны никаких переговоров не получится, Поссевино обсуждал условия заключения соглашения с


Комментарии
399
дипломатами Ивана IV (то есть сюда можно отнести высказывание Одерборна о речах «перед царским советом»). Однако в королевский лагерь под Псковом Поссевино выехал только после своей миссии в Старицу — 14 сентября 1581 г. (вопреки хронологии ^Одерборна). А потом из этого лагеря Поссевино отправился на линию фронта, в восточную часть Псковской земли, где на нейтральной территории между землями, занятыми польско-литовскими и русскими войсками, в деревне Киверова гора 13 декабря 1581 г. начались переговоры польской и русской делегаций (которые, однако, нельзя назвать речами перед «царским советом»).
587 Одерборн сочиняет речи Поссевино, но общий смысл переговоров и систему аргументации легата передаёт довольно достоверно. Как следует из записок самого Поссевино, основным его аргументом был следующий: проще удовлетворить главное требование короля Стефана, отдать ему Ливонию, и тогда легче будет договориться по остальным вопросам (ср. письмо Поссевино Ивану IV от октября 1581 г.: Поссевино. С. 95—98).
588 «Дабы прекратить пролитие крови христианской» — устойчивая дипломатическая формула, которая применялась и польской, и русской стороной.
589 Условия перемирного соглашения неоднократно обсуждались в переписке короля Стефана и царя Ивана, но письма Ивана Грозного, в котором он до переговоров принял бы какие-либо королевские пункты договора, не существует. Одерборн здесь лукавит, изображая фактическую капитуляцию Ивана Грозного ещё до начала переговоров. Но грамота, в которой царь Иван соглашается на проведение переговоров от 27 октября 1581 г., никакой капитуляции и согласия на предварительные условия не содержит (РГАДА. Ф. 79. On. 1. № 13. Л. 372 об.—375). Все пункты соглашения обсуждались и были окончательно приняты только на встрече дипломатических делегаций в Киверо- вой горе в декабре 1581—январе 1582 гг.
590 Лары — в римской мифологии духи-покровители домашнего очага.
591 Ям Запольский — селение с почтовой станцией на Великолуцком тракте (соединял Великий Новгород и Великие Луки) в Шелонской пятине Новгородской земли. Осенью 1581 г. по линии тракта проходил фактический раздел Псковской земли на территорию, контролируемую армией Речи Посполитой, и земли, занятые русской армией, то есть переговоры назначались в ничейной прифронтовой зоне, «на рубеже», что было принципиальным (получалось, что ни та, ни другая сторона не едет «на поклон» на чужую территорию).
592 24 немецких мили — примерно 170 км. Ям (современное село Ям Пажеревиц- кого района Псковской области) находится от Пскова примерно в 130 км, если мерить по дорогам.
593 Под «скаковыми лошадьми» имеются в виду ямские станции (станции, на которых держали сменных лошадей и подводы), которые как раз располагались по Великолуцкому тракту.
594 Переговоры в Яме Запольском оказалось провести невозможно: он был сожжён литовскими казаками: «Ям настолько основательно сожжен казаками, что нигде нельзя найти даже кола, чтобы привязать лошадь, и во всей округе нет ничего, что могло бы


400
Приложения
быть в декабре месяце кровом для нас, наших людей и лошадей» (Антонио Поссеви- но — послам короля Польского. И декабря 1581 г. / / Поссевино. С. 112).
595 Состав польской делегации указан Одерборном верно.
596 Русскую делегацию возглавляли князь, воевода кашинский Д. П. Елецкий, воевода козельский Р. В. Олферьев, дьяк H. Н. Верещагин, подьячий 3. Свиязев. Никто из них не был личным секретарём Ивана Грозного, эта деталь придумана Одерборном.
597 См. комментарий № 429.
598 Текст 89-й главы (целиком) и 90-й (от начала и до этого места) заимствован из сочинения Эразма Роттердамского «О воспитании христианского государя». Одерборн сделал лишь небольшие добавления от себя и чуть-чуть изменил порядок слов в последней части отрывка. Приведём сравнительную таблицу (курсивом выделены текстуальные совпадения заимствований с оригиналом).
Erasmus. 4, col. 608В:
Quemadmodum corpora coelestia, si uel paululum tumultuentur, aut recto cursu diuarient, non sine graui humanarum pernicie id faciunt, id quod palam uidemus in defectibus solis ac lunae.
Ita summi Principes, si quid aberrent ab honesto, aut si quid ambitione, ira, stultitiaue peccent, id protinus ingenti totius orbis malo faciunt.
Nec enim ulla umquam eclipsis sic afflixit hominum genus, ut lulii Pontificis, et Lo- douici Galliarum Regis dissidium, quod nuper et uidimus et fleui- mus.
Erasmus. 4, col. 609DEF: quam calamito- sa simul et scelerata res bellum, quantum- que malorum omnium agmen secum tra- hat...
iuuentutem tot periculis obiicere cogitur... tot orphanos, tot uiduas, tot orbos senes, tot mendicos, tot infelices reddit.
Erasmus. 4, col. 609DE:
Primum illud expendat Princeps uere Chris- tianus, quantum intersit inter hominem pad ac beneuolentiae natum animal, et inter feras ac belluas praedationi, belloque natas: ad haec quantum intersit inter hominem,
W1585.
Quemadmodum, inquit, corpora coelestia, si vel paullulum tumultuentur, aut recto cursu divarient, non sine gravi rerum humanarum pernicie id faciunt, id quod palam videmus in defectibus solis ac lunae. Ita summi principes, si quid aberrent ab aureae pacis tramite, aut si quod bellum opum et regionum alienarum cupiditate sus- cipiant, id protinus ingenti totius orbis malo faciunt. Nec enim ulla umquam eclipsis sic adfligere potest hominum genus, ut diutur- num aliquod inter principes vicinos bellum, quale nunc totum triennium hae gentes viderunt et defleverunt,
quod tantum malorum omnium agmen secum traxit,
in quo tantum Christiani sanguinis fusum est, in quo tot periculis obiecta iuventus fuit, tot orphani, tot viduae, tot orbi senes, tot mendici, tot infelices sunt redditi.
(начало 90-й главы)
Expendite cum animis vestris quantum intersit inter hominem pad ac benevolentiae natum animal, et inter feras et belluas praedationi belloque natas:
ad haec quantum intersit inter hominem, et


Комментарии
401
et hominem Christianum. Deinde contem- pletur, quam expetenda, quam honesta, quamque salutifera res sit pax. E diuerso, quam calamitosa simul et scelerata res bellum, quantumque malorum omnium agmen secum trahat, etiam si iustissimum sit, si quod omnino bellum iustum uocari debet: postremo sepositis affectibus, uel tantisper rationem in consilium adhibeat, dum uere supputant, quanti constaturum sit bellum, et num id quod bello denique petitur, tanti sit, etiam si certa sit uictoria, quae non semper optimae causae fauere solet. Expende curas, sumptus, pericula, molestum et long- um apparatum.
hominem Christianum. Contemplamini, quam expetenda, quam honesta, quam salutifera res sit pax. E diverso, quam calamitosa simul et scelerata res bellum,
etiamsi iustissimum sit, si quod omnino bellum iustum vocari potest. Expendite curas, sumptus, pericula, molestum ac long- um adparatum, sepositisque adfectibus, vel tantisper rationem in consilium adhibete, dum vere supputant, num id quod hoc bello petitur, tanti sit, etiamsi certa sit victoria, quanti hactenus constitit hoc bellum.
Ср. Одерборн. 2, 1 и комментарий № 219.
599 Фурия — в древнеримской мифологии богиня мщения (соответствует эринии в древнегреческой мифологии). Орк — вариант имени Плутона (древнегреческого Аида), бога Царства мертвых.
600 Великий Новгород с XIV в. приглашал литовских князей как наёмников для обороны Новгородской земли. Впоследствии это послужило для Великого княжества Литовского основанием для предъявления территориальных претензий на Новгородскую землю. В 1471 г., в период противоборства с Москвой, Новгород пригласил на княжение короля Казимира. В том же году Иван III взял Новгород и ликвидировал независимость республики. Претензии на Новгород Польша и Великое княжество Литовское, а впоследствии и Речь Посполитая предъявляли весь XVI век.
601 Одерборн неточен: Старо дуб вошел в состав Русского государства после русско-литовской войны 1500—1503 гг., а это время правления великого князя литовского Александра Ягеллончика (1492—1506) и государя всея Руси Ивана III (1462—1505), но не его сына, Василия III (1505—1533).
602 Смоленск был взят Василием III в 1514 г.
603 Полоцк взят Иваном Грозным в 1563 г. во время правления Сигизмунда II Августа (1548—1572).
604 Одерборн неточен. Пернов был взят русскими 9 июля 1575 г., а Генрих III был польским королем в 1573—1574 гг. (формально до 12 мая 1575 г.).
603 Мариенбург (совр. Алуксне в Латвии), взятый в 1560 г. войсками Ивана Грозного, являлся одной из ключевых крепостей Русской Ливонии.
606 Велиж отошёл к России в 1536 г., в 1562 г. разрушен литовскими войсками, в 1580 г. взят отрядами Стефана Батория. После перемирия 1582 г. остался в составе Речи Посполитой, однако спор о велижских землях и крепости Велиж шёл в 1582— 1583 ГГ.


402
Приложения
607 Усвят — крепость Великого княжества Литовского, взята русскими войсками в 1562 г., завоёвана войсками Стефана Батория в 1580 г. После перемирия Усвят остался в составе Речи Посполитой.
608 Князь Д. П. Елецкий получил от русского правительства три варианта заключения перемирия. Первый предполагал территориальный раздел Ливонии с уступкой большей части ливонских земель Речи Посполитой, но с возвратом Стефаном Ивану IV польско-литовских завоеваний под Псковом. Себежский вопрос предполагалось законсервировать: Россия обязывалась сжечь г. Себеж как русский опорный пункт в регионе, Литва в обмен должна была уничтожить Дриссу. На этих условиях Россия готова была подписать перемирие до 10—20 лет и отправить войска на защиту «христианского мира» от «бусурманства». И за Стефаном, и за Иваном в равной степени признавался титул «Ливонский». Второй вариант был составлен на случай, если Стефан будет настаивать на захвате всей Ливонии, а Поссевино не сможет уговорить его уступить. Эта версия договора предусматривала перемирие на 7—12 лет с передачей Речи Посполитой всей Ливонии, беспрепятственной эвакуацией с вывозом имущества из Ливонии русской Церкви и гарнизонов с артиллерией. Зато взамен Россия требовала возврата всех завоеваний Стефана в русско-литовском пограничье (кроме Полоцка с пригородами), сохранение Себежа как опорной русской крепости в регионе. При этом «стоять будет государю тогды со всеми государи на бусурманских государей невозможно». Третий вариант, содержащийся в наказе Елецкому, предусматривал самое плохое для России развитие событий: если Стефан не захочет отдавать захваченные Великие Луки и Псковские пригороды, и к этому ещё будет требовать всю Ливонию. В этом случае послам предписывалось апеллировать к Поссевино, упирать на готовность России бороться с бусурманством, но при этом настаивать на оставлении за Москвой части Ливонии практически по первому варианту договора. В результате переговоров фактически с некоторыми нюансами был утверждён второй вариант из наказа Елецкому, то есть русские дипломаты спасли Россию от более тяжелого поражения. Ливонию потеряли, но возвратили русскую Псковскую землю, оккупированную войсками Стефана Батория.
609 Нарву и Ивангород. Ивангород (Иваногород) называли «Русской Нарвой».
610 В оригинале: Passarysso. Видимо, это ошибка в имени.
611 На самом деле переговоры проходили не в Яме Запольском, а в соседней деревне Киверова гора. Там и располагались дома, в которых жили послы.
612 Одерборн сообщает точную дату.
613 По Р. Гейденштейну, известие о мире привёз в Псков пристав Александр Хру- щов: «Дав ему конвой, Замойский приказал проводить его к городу. Когда тот подошел к Покровской башне, прикасавшейся к реке Великой и разрушенной, как выше было сказано, пушками венгерцев, и объявил, кто он, то стоявшие на стенах выказали такую сильную радость и благодарность, что тотчас, схватив его, подняли вверх на стены и, нисколько не стыдясь ни своих, ни кругом стоявших наших, бросились целовать его ноги, называя его в радостных криках архангелом и вестником мира; затем, обратившись к нашим, называли их братьями и приглашали их без боязни подойти к ним ближе и свободно ходить» (Гейденштейн. С. 259).


Комментарии
403
614 Другие источники говорят не о пире, а о «роскошном» завтраке у Замойского, на котором был А. Хрущов во главе делегации псковичей, которые согласовывали возможность выйти из города и рубить дрова. Возможно, какие-то псковичи попали на пир к начальнику хоругви Прокопию Пенионжеку (Гейденилтейн. С. 259—260). Но грандиозный пир «от начала дня до поздней ночи» с раздачей наград бывшим врагам, видимо, плод литературного творчества Одерборна.
615 В главах 101, 104—106 книги третьей своего труда Одерборн возвращается к активному использованию фраз и выражений, извлечённых из второй главы девятой книги популярного в Средние века и эпоху Возрождения сборника Валерия Максима «Девять книг достопамятных деяний и высказываний». Соответствующие латинские фрагменты из «Достопамятных деяний» см. в подстраничных сносках к данным главам. Аналогичный «пик цитирований» Максима приходится на главы 85—87 (а также 90 и 92) книги второй «Жизни Ивана Васильевича», см. комментарий № 368.
616 Картина сдачи в плен полоцкого гарнизона в 1579 г. была не столь радужной, как её рисует Одерборн. Русские прекратили сопротивление при условии, что кто хочет — того отпустят в Россию, а кто хочет — поступит на королевскую службу. Для охраны пленных были выделены два эскадрона под командованием ротмистра Садовского, но как только они отвели пленных от лагеря, начался безудержный грабёж, в котором участвовали и солдаты Садовского. Пленные просто разбежались по окрестным лесам, преследуемые грабителями. Сколько из них добралось до России — неизвестно, равно как и их судьба. Царь обвинял гарнизон Полоцка в измене, причём не только воевод, но и воинов: город «здали Петр Волынской да стрельцы» (Корецкий В. И. Соловецкий летописец конца XVI в. // Летописи и хроники. 1980 г.: В. Н. Татищев и изучение русского летописания. М., 1981. С. 239). Масштабы репрессий против «изменников» оценить трудно, как и достоверность цифры, сообщаемой Одер- борном. Несомненно одно — гонения и наказания лиц, с точки зрения царя, виновных в военных поражениях, были. Казни пленных также подтверждаются разными свидетельствами.
617 Годунова Ирина Фёдоровна (1557—1603) — из боярского рода Годуновых, с 1571 г. при дворе, с 1575 г. — жена царевича Фёдора Ивановича. Как член царской фамилии была приближена к домашней жизни государя, что порождало слухи о сложных отношениях с царём. Помимо приведенного свидетельства Одерборна о попытках царя приставать к снохе, Исаак Масса в начале XVII в. писал, будто бы Иван IV требовал от Фёдора развода с женой с последующим её заточением в монастырь, но царевич проявил неожиданную твердость (Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1936. С. 35). Последний эпизод мог иметь место, исходя из стремления царя после 1581 г. во что бы то ни стало обзавестись наследником, а брак Фёдора и Ирины до 1592 г. был бездетен (в чем по традиции винили жену, Ирину). Но сведения источников о домашней жизни Ивана Грозного очень скудны и не имеют подтверждений, поэтому оценить достоверность этих отдельных свидетельств сложно. Ирина Годунова впоследствии станет первой русской царицей и официально процарствует несколько дней — с 16 января по 21 февраля 1598 г.


404
Приложения
618 Видимо, Одерборн ошибся в имени. Приближённый к государю дворянин Михаил Зюзин неизвестен источникам, зато хорошо известен опричник Василий Григорьевич Зюзин, в 1570-е — стольник, с 1577 — думный дворянин, с 1581 г. — «наместник Суздальский». Его близость к царю видна из присутствия на свадьбе Ивана IV с Марией Нагой. Зюзин участвовал в дипломатических миссиях, в том числе в переговорах с послами Стефана Батория и Антонио Поссевино, то есть мог быть известен Одерборну. Сведений о его казни в источниках нет, в 7093 г. (1584/85) он постригся в монахи в Чудовом кремлёвском монастыре (Ярославцева С. И. Ближней думы дворянин Василий Григорьевич Зюзин — вкладчик Златоустовского монастыря / / Златоустовские Чтения. Сборник докладов научно-практической конференции. Т. 5. М., 2021. С. 273—275).
619 Есть известное сходство рассказа Одерборна о смерти Ивана IV с описанием смерти Ирода у Иосифа Флавия. Образный ряд (гниение и черви в детородных органах) также присутствует в описании смерти Галерия у Лактанция.
620 Возможно, здесь есть определённая перекличка с созданием после смерти царевича Ивана Ивановича Синодика (ок. 1583) опальных для церковного поминания репрессированных Иваном Грозным. В него было включено более 3000 имен.
621 В начале третьей из четырёх книг «Жизни папы Льва X», которая была написана Паоло Джовио и вместе с «Эпитомой» Юстина явилась одним из двух главных источников текстуальных заимствований для Одерборна, повествуется об избрании в 1513 г. главного героя, Джованни Медичи, римским папой под именем Льва X. Одной из причин избрания именно этого кандидата названо зловонное истечение, которое накануне произошло из его тела и, по мнению кардиналов, предвещало его скорую смерть, а значит, исключало долгое тираническое правление, что и заставило конклав ускорить своё решение об избрании в папы именно Джованни Медичи. Вот какими словами Джовио описывает этот случай: «Были такие [люди], которые полагали, что кардиналы быстрее приступили к голосованию, вероятно, вследствие того, что накануне прорвались те гнойники, которые находились на [его] седалище, и всё собрание наполнилось столь сильным зловонием от вытекшего гноища, что [все] решили (вероятно, в согласии со свидетельством медиков): ему недолго осталось жить, поскольку он заражен тлетворной жижей» («Fuere qui existimarent vel ob id seniores ad ferenda suffragia facilius accessisse, quod pridie disrupto eo abscessu qui sedem occuparat, tanto fetore ex profluente sanie totum comitium implevisset ut tanquam a mortifera tabe infectus, non diu supervicturus esse vel medicorum testimonio crederetur». Ciovio. P. 56). Как можно видеть, в тексте Одерборна здесь дословное совпадение с этим описанием: «...disruptisque statim illis abscessibus qui pudenda occuparant, tanto faetore ex profluente sanie totam eam habitationem implevit, ut adstantes qui a pestifera tabe infici nollent, plenis passibus eo relicto diffugerent».
622 Описание смерти Ивана Васильевича у Одерборна носит характер литературной фантазии. О ней ходило много слухов ещё в 1580-е гг. Иван Грозный умер не 28 марта, как утверждает пастор, а 18 марта 1584 г. внезапно, во время игры в шахматы с Богданом Бельским. Английский посол Джером Горсей обвинял Бельского и Бориса Годунова в том, что они задушили царя во время припадка («...[царь] позвал Родиона Биркина, дворянина, своего любимца, и приказал принести шахматы. Он разместил около себя


Комментарии
405
своих слуг, своего главного любимца и Бориса Федоровича Годунова, а также других. Царь был одет в распахнутый халат, полотняную рубаху и чулки; он вдруг ослабел и повалился навзничь. Произошло большое замешательство и крик, одни посылали за водкой, другие — в аптеку за ноготковой и розовой водой, а также за его духовником и лекарями. Тем временем он был удушен и окоченел» (Горсей Дж. Записки о России XVI—начало XVII в. М., 1991. С. 87—88).
623 Рассказ об особой роли челобитных при Ивана IV не раз встречается в «ивани- ане», причём не только в Россике — в Пискарёвском летописце середины XVII в. рассказывается об учреждении при Иване Грозном специального ведомства по рассмотрению челобитных, которое возглавил окольничий А. Ф. Адашев: «А кому откажет, тот вдругорядь не беи челом; а кои боярин челобитной волочит, и тому боярину не пробудет без кручины от государя; а кому молвит хомутовкою, тот больши того не беи челом, то бысть в тюрьме или сослану» (ПСРЛ. Т. 34. С. 181). Это известие Пискарёвского летописца легло в основу историографического мифа о создании специального Челобитного приказа в 1550-е гг., хотя Челобитная изба упоминается в источниках только в 1571 г. (см.: Шмидт С. О. Челобитенный приказ в середине XVI столетия // Известия АН СССР. Отделение истории и философии. 1950. Т. 7. № 5. С. 445—458). По всей видимости, Одерборн здесь воспроизводит популярные представления о тиране, который поощряет простонародье жаловаться на аристократов и тем держит их в страхе, нарушает конвенцию между аристократией и монархом (что не исключало справедливости наказания отдельных представителей знати за злоупотребления).
624 Употребляемое Одерборном определение «Сарматская война» в других источниках не встречается. Войну Речи Посполитой и России в Польше называли «Московской войной», войну в Ливонии — «войной в Инфлянтах». Обычно войны назывались по объекту нападения, Одерборн здесь подчёркивает, что это Иван IV напал на Сарматию (Польшу).
623 Максимилиан II — император Священной Римской империи в 1564—1576 гг. При нём активизировались контакты России и Империи. В 1576 г. между Иваном IV и Максимилианом велись переговоры о разделе сфер влияния в Восточной Европе (Бачинский А. А., Ерусалимский К. Ю., Козляков В. Н., Шварц И. Проект раздела Речи Посполитой между Россией и Священной Римской Империей: Краковский столбец начала 1576 года // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2019. № 2 (26). C. 135—166; текст грамоты: Archiwum Glowne Akt Dawnych. Archiwum Radziwillow. Dz. II. № 89 a. К. 1—8).
626 Тахмасп I — шах Персии из династии Сефевидов в 1524—1576 гг.
627 Мухаммад Худабенде — шах Персии из династии Сефевидов в 1578—1587 гг.
628 Елизавета I Тюдор — королева Англии и Ирландии в 1558—1603 гг.
629 См. комментарий № 184.
630 См. комментарий № 338. В данном отрывке имя Александра заимствовано из сочинения Юстина (текстуальное совпадение фрагмента).
631 Слон в Москве при Иване Грозном, видимо, действительно был — как подарок какого-то восточного правителя («из Аравии»). Генрих Штаден писал, что экзотическое


406
Приложения
животное и его погонщика будто бы обвинили в распространении чумы в Москве. Слона вывезли в Городецкий посад и там убили по приказу царя (Штаден Г. Записки о Московии: В 2-х тт. T. 1: Публикация. М., 2008. С. 125). Персидское посольство было в России в 1553 г., в его документах подарок в виде слона не упоминается. По предположению М. В. Моисеева, прибытие слона из Персии от шаха Тахмаспа наиболее вероятно (Моисеев М. В. Слон Ивана Грозного // Studia historica Europae Orientalis. 2010. Вып. з. с. 209—220).
632 Посольство князя 3. И. Сугорского и дьяка А. Г. Арцыбашева к императору Максимилиану II прибыло на рейхстаг в Регенсбург в 1576 г. и 18 июля было принято при имперском дворе. В Европе это посольство было особенно известно благодаря печатной гравюре с изображением московских послов в русских костюмах с подарками в руках, изданной Михаелем Петтерле в Праге в 1576 г. Его часто приводили как пример изображения «московитов».
633 Максимилиан скончался в Регенсбурге 12 декабря 1576 г. 3. И. Сугорский покинул Регенсбург 17 сентября, последняя аудиенция у императора происходила 15 сентября (Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. СПб., 1851. T. I. Стлб. 545—788). Слова Одерборна о том, что император умер через несколько дней после того, как пообещал Ивану IV вечную дружбу, являются художественным преувеличением.
634 В «Энеиде» Вергилия (IV, 41) местность Сирт (заливы Большой и Малый Сирт, Северная Африка, совр. Ливия) названа «негостеприимной». Она была опасной для мореплавания из-за песчаных отмелей и сильных ветров. Выражение: «Налетел на Сирты Сарматской войны» означает: «столкнулся с неодолимыми препятствиями».
633 См. комментарий № 169.
636 Травля дикими зверями как вид казни описывается также у Шлихтинга (Шлих- тинг. С. 40) и Александра Гваньини (Гваньини. С. 127).
637 Польский шляхтич.
638 История о милости правителя к узнику, который убивает дикого зверя, почерпнута Одерборном из «Эпитомы» Юстина, где рассказывается о знатном македонце Лисимахе, вызвавшем гнев Александра Македонского и брошенным за это на съедение льву (есть и текстуальное сходство): «Александр... приказал бросить Лисимаха на растерзание свирепейшему льву. Когда, увидя Лисимаха, разъяренный лев бросился на него, Лисимах обмотал руку плащом, сунул ее в львиную пасть и, вырвав у зверя язык, умертвил его. Когда об этом доложили царю, он был изумлен и восхищен и стал особенно ценить Лисимаха за его непоколебимое мужество» (Just. 15. 3. 7—9). Русский перевод приведен по изданию: Юстин Марк Юниан. Эпитома сочинения Помпея Трога «Historiae Philippicae» / Пер. с лат. А. А. Деконского, М. И. Рижского; под ред. М. Е. Грабарь-Пассек; коммент. К. В. Вержбицкого, М. М. Холода; вступ. ст. К. К. Зельина. СПб., 2005.
639 Отрезание носа и ушей (при том что здесь буквальное цитирование Юстина) — казнь отступников, которая упоминается в Библии (Иез. 23:25) и неоднократно встречается в средневековой литературе. Она применялась также для своеобразного клей-


Комментарии
407
мения, «помечания» преступников. То есть Одерборн пишет не только о физическом увечье: этой казнью Иван Грозный подвергал своих жертв своего рода стигматизации, опускал их социальный статус.
640 Этот же мотив встречается у Одерборна выше, см. Одерборн. 2, 69. Ср.: «Он приказал также повесить многих женщин на воротах их домов, и мужья должны были ежедневно проходить под этими телами и при этом не показывать вида, что с ними произошло» (Таубе и Крузе. С. 42); «Еще более ужасную вещь сделал он с другим своим писцом: он похитил и обесчестил его жену, а потом повесил ее в той комнате в доме писца, где тот обычно принимал пищу, прямо над столом; и писец был вынужден совершать свою горчайшую трапезу за столом, над которым висела задушенная жена, до тех пор, пока не унесли ее тело по приказу государя» (Гваньини. С. 109).
641 Одерборн воспроизводит распространённый в «иваниане» феминный дискурс: злодейства тирана особо проявляются в его отношении к женщинам. Ср.: «Когда же великий князь отправляется куда-либо, и навстречу ему попадается какая-нибудь женщина (как это бывает), даже если это — жена знатного человека, он приказывает разузнать, чья она и откуда идет. Если же он узнавал, что она жена такого человека, на которого он гневается, то приказывал убрать ее с дороги и бесстыдно обнажить до самой шеи; и она должна была стоять так до тех пор, пока не пройдут мимо нее сам великий князь, его приспешники, всадники и придворные» (Гваньини. С. 111). «Женщины, девушки и служанки были выведены нагими в присутствии множества людей и должны были бегать взад и вперед и ловить кур. Все это для любострастного зрелища, и когда это было выполнено, приказал он застрелить их из лука. И после того, как он достаточно имел для себя жен указанных бояр и князей, передал он их на несколько дней своим пищальникам, а затем они были посажены в телеги и ночью отвезены в Москву, где каждая сохранившая жизнь была оставлена перед ее домом. Но многие из них покончили с собой или умерли от сердечного горя во время этой постыдной содомской поездки» (Таубе и Крузе. С. 43). «Бог захотел обличить его злобу и тиранство через слабое существо женщин; он, как и все тираны, не задумался о своих злодействах и злобе и о наказании на Божьем Суде, но, как будто желая увеличить меру своей кары в день Страшного Суда, еще более разгневался своим кровожадным сердцем и велел вывести их нагими и заставил бегать в присутствии других людей. Сперва их для постыдного зрелища травили собаками, как зайцев, а затем они были застрелены и растерзаны ужасным образом и их оставили лежать непогребенными под открытым небом, птицам и зверям на съедение» (Таубе и Крузе. С. 48).
642 Одерборн перепутал военачальников, русского и литовского. И января 1569 г. литовский отряд Александра и Ивана Полубинских (польск. Polubinnski) взял Из- борск и объявил его владением Сигизмунда. Скандал был в том, что литовцы переоделись опричниками, и поэтому им открыли ворота крепости. Под Изборск были срочно брошены опричные полки и войска из Пскова, и город был отбит обратно. Иван IV приказал обменять пленных литвинов на изборских военачальников, попавших в плен к Полубинскому. В Россию вернули наместника А. Нащокина, городового приказчика Р. Перхурова, дьяка А. Иванова. Вернули лишь затем, чтобы казнить в Александровой


408
Приложения
слободе как изменников. Тридцать семей горожан Изборска были высланы в Торжок и там казнены. Александр Полубинский благополучно служил польской Короне до своей смерти в 1608 г., и не был казнен Иваном Грозным.
643 Замок Бауск до 1561 г. принадлежал Ливонскому ордену, здесь правил фогт (последний — Генрих фон Гален). В 1561 г. замок был передан рижскому архиепископу Вильгельму Бранденбургскому, а в 1562 г. — бывшему последнему магистру Ливонского ордена Готарду Кеттлеру, ставшему герцогом Курляндским и Семигальским. Бауск выступал летней столицей герцогства, здесь проходили летние ландтаги. Бауск никогда не захватывался русскими войсками, Одерборн его с чем-то перепутал. После инцидента с Изборском царские репрессии коснулись военных администраций в Фел- лине, Тарвасте и Мариенбурге. Воевод и дьяков обвиняли в измене и намерениях сдать крепости по аналогии с «изборской изменой». Возможно, Одерборн имел в виду эти события.
644 Одерборн воспроизводит дискурс о любви Ивана Грозного к иноземцам, который неоднократно встречается в записках иностранцев того времени. Английский посол Дж. Флетчер приводит любопытную цитату: «Иван Васильевич, отец теперешнего царя, часто гордился, что предки его не русские, как бы гнушаясь своим происхождением от русской крови. Это видно из слов его, сказанных одному англичанину, именно, его золотых дел мастеру. Отдавая слитки, для приготовления посуды, царь велел ему хорошенько смотреть за весом. “Русские мои все воры”, — сказал он. Мастер, слыша это, взглянул на Царя и улыбнулся. Тогда Царь, человек весьма проницательного ума, приказал объявить ему, чему он смеется. “Если Ваше Величество просите меня, — отвечал золотых дел мастер, — то я вам объясню. Ваше Величество изволили сказать, что русские все воры, а между тем забыли, что вы сами русский”. “Я так и думал, — отвечал царь, — но ты ошибся: я не русский, предки мои германцы”» (Флетчер Дж. О государстве русском. М., 2002. С. 34).
643 См. комментарий № 490.
646 Иоганн Таубе и Элерт Крузе, ливонские дворяне, попали в русский плен, около 1567 г. они поступили на службу Ивану Грозному; участвовали в разных дипломатических миссиях, вели переговоры от имени царя с Готардом Кеттлером, датским принцем Магнусом. В 1571 г. пытались поднять мятеж в Дерпте и перешли на сторону польского короля Сигизмунда II Августа. Считаются автором важного источника по истории опричнины — «Послания» Иоганна Таубе и Элерта Крузе.
647 См. комментарий № 186.
648 После перехода на сторону Стефана Батория датского герцога Магнуса в 1578 г. Иван Грозный подверг гонениям живущих в Москве пленных ливонцев, как месть за измену Магнуса.
649 В 1571 г. с участием Таубе и Крузе в Дерпте вспыхнул городской мятеж, горожане взбунтовались против русских властей. Поскольку Дерпт (Юрьев) был фактической столицей Русской Ливонии, московские власти очень серьёзно отнеслись к проблеме бунта ливонцев. Жители Дерпта подверглись репрессиям, высылкам. Гонения продолжались и в последующие годы.


Комментарии
409
650 Ивана Грозного современники обвиняли в массовой казни евреев Полоцка после его взятия в 1563 г., память об этих репрессиях попала даже в еврейский фольклор — семейные предания отдельных еврейских родов, проживавших в Витебской губернии Российской империи.
651 Видимо, здесь отголосок восприятия опричнины как церковного ордена. В Александровой слободе среди опричников была своя иерархия в виде церковных должностей — сам Иван Грозный называл себя игуменом, Афанасий Вяземский — келарем, Малюта Скуратов — пономарём. Опричники несли послушания, как в монастыре. Совершались церковные службы. Иван читал вслух церковные книги.
652 Цитата из трагедии «Атрей» древнеримского поэта Луция Акция (170—86 до н. э.). Одерборн, возможно, приводит цитату не по первоисточнику: этот афоризм часто цитировался разными античными авторами и входил в сборники афоризмов.
653 Бельский Богдан Яковлевич — опричник, оружничий, фаворит царя Ивана Васильевича в последние годы его правления. По мнению некоторых учёных, входил в регентский совет, образованный после смерти государя при Фёдоре Ивановиче. Возглавлял клан «дворовых» (то есть представителей опричного «двора»), противостоящий клану «земских» в высших придворных кругах. Местнический спор между Б. Я. Бельским и казначеем П. И. Головиным в марте 1584 г. вылился в открытое противостояние двух придворных группировок. 2 или 9 апреля 1584 г. в Москве вспыхнул городской мятеж, в результате которого Бельский был свергнут и сослан на воеводство в Нижний Новгород. Позже был возвращён из ссылки, служил на разных должностях, умер в 1611 г.
634 В европейских текстах 1580-х гг. можно встретить мнение, что после смерти Ивана Грозного и смены власти в России неизбежно должны произойти перемены, что режим будет смягчен. Это связывалось с политически недееспособной фигурой царя Фёдора на русском троне. Одерборн воспроизводит эти ожидания, которые были распространены, особенно в Речи Посполитой.
633 Царевич Дмитрий Иванович, последний сын Ивана Грозного от шестой (седьмой?) жены Марии Нагой, родился в 1582 г. Отсутствие надлежащего перевода Одерборна и неспособность обратиться к оригиналу привели к тому, что в отечественной историографии было проигнорировано это указание на то, что поводом для «восстания» Бельского стало его желание возвести на престол царевича Дмитрия, опекуном которого он якобы являлся. И. И. Полосин в соответствующем месте об этом не написал, отметив только, что Бельский хотел быть «регентом государства» (Полосин И. И. Социально-политическая история России XVI — начала XVII в. М., 1963. С. 213). А. А. Зимин ссылался только на Петра Петрея и считал, что тот цитировал Одерборна, у которого Бельский представлен опекуном государевых «детей», которых он потом хотел «устранить» и «сам сделаться великим князем» (Зимин А. А. В канун грозных потрясений. Предпосылки первой крестьянской войны в России. М., 1986. С. 114; Петрей П. История о великом княжестве Московском / Перевод А. Н. Шемякина //О начале войн и смут в Московии. М., 1997. С. 270). В русском первоисточнике «Новом летописце», составленном около 1630 г., целью Бельского заявлено желание «отнять» трон у Фёдора Ивановича ради некоего «своего советника» (ПСРЛ. 14. С. 35—36). В этом


410
Приложения
«советнике» исследователи нередко усматривают чуть ли не Бориса Годунова. Сопоставление подобных противоречивых известий привело к тому, что общего мнения о мотивации «восстания» Бельского у отечественных историков не сложилось. В свою очередь многие поздние польские историки писали именно о версии про царевича, хотя и пропускали ссылку на Одерборна (Kognowicki К. Zycia Sapiehow i listy od monarchow. T. 1. Wilno, 1790. S. 32; Orzechowski S. O. Zywoty slawnych polakow. T. 1. Warszawa, 1830. S. 144; Turowski К. J. Zywot Lwa Sapiehy. Sanok, 1855. S. 18). Также её упоминал граф С. Д. Шереметев, но ссылался при этом на переписку Льва Сапеги (Шереметев С. Д. Ближняя дума царя Федора Ивановича. М., 1910. С. 43). Характерно, что также поступал А. А. Зимин, который цитировал письмо Сапеги литовскому подканцлеру гетману Христофору Радзивиллу от 16 (26) апреля 1584 г., согласно которому Бельский якобы «хотел возвести на престол младшего царевича» (Зимин А. А. В канун... С. 116). Однако указанное письмо опубликовано и там ничего подобного нет (Archiwum domu Radziwillow (Scriptores rerum Polonicarum, 8). Krakow, 1885. S. 175). Исследователи запутались и не поняли, что речь о цитате из Одерборна, который, однако, как ниже он сам отметит, действительно мог пользоваться консультациями того самого Льва Сапеги (комментарий Д. Г. Хрусталёва).
656 Проблема престолонаследия после смерти Ивана Грозного заключалась в выборе между 27-летним царевичем Фёдором (род. 1557) и царевичем Дмитрием. По отзывам современников, Фёдор не интересовался политикой и светской жизнью и потому считался слабоумным (наличие у Фёдора психического заболевания современными историками, однако, убедительно оспаривается, см.: Володихин Д. М. Царь Фёдор Иванович. М., 2011). Ему противопоставлялся «здоровый» царевич Дмитрий (род. 1582), но на момент смерти Ивана Грозного ему едва было полтора года. К тому же он был от последней — шестой или даже седьмой жены царя, Марии Нагой, то есть его легитимность как законного наследника могла оспариваться. Бельский выступал сторонником царевича Дмитрия.
657 Никаких войск у Бельского не было. После конфликта с Головиным Бельского чуть не избили прямо на заседании думы. Он бежал в покои к царю Фёдору и уговорил его закрыть Кремль и выставить на стенах стрелецкие караулы. Он склонял Фёдора к возобновлению опричнины — «держать двор и опричнину так, как держал отец его». Бельский хотел стать единоличным регентом при Фёдоре, разогнать боярский совет, произвести военный переворот. Узнав о действиях Бельского, бояре H. Р. Юрьев и И. Ф. Мстиславский отправились в Кремль, куда их впустили без их вооружённой свиты. В результате началась стычка, слуги стали силой прорываться за своими господами, а на шум сбежались москвичи и стали штурмовать Кремль с засевшим в нём Бельским. По словам летописца, «чернь московская приступила к городу большому (Кремлю), и ворота Фроловские (совр. Спасская башня) выбивали и секли, и пушку большую, которая стояла на Лобном месте, на город (Кремль) поворотили». Началась перестрелка. Бояре сумели успокоить мятеж. Бельский был арестован, объявлен виновником бунта и отправлен в ссылку. Одерборн воспроизводит искаженную версию событий, в которой преувеличены роль Бельского и масштаб мятежа.


Комментарии
411
658 Местом ссылки Бельского была не Казань, а Нижний Новгород. Правда, на воеводстве в этом городе он упоминается только в разрядах 1584 г. (РК 1475—1605. T. I. Ч. II. С. 30), а далее, до 1591 г., до возвращения из ссылки, Бельский среди воевод не числится. Но нижегородские разряды за 1585—1589 гг. не включены в Разрядную книгу.
659 Фёдор был коронован 31 мая 1584 г., то есть действительно после мятежа Бельского (начало апреля). При этом он считался царём сразу же после смерти Ивана Грозного 18 марта 1584 г., будучи наследником престола. Одерборн здесь неточен.
660 Посольство Льва Ивановича Сапеги было направлено в Москву в 1584 г. для обсуждения деталей наступившего Ям-Запольского перемирия (1582). Поскольку каждый новый монарх должен был утверждать мирные договоры своего предшественника, посольство Сапеги провело переговоры с правительством Фёдора Ивановича и подтвердило перемирие сроком на 10 лет.
661 Посольство Сапеги было задержано в Можайске из-за смерти Ивана IV.
662 Гродно было резиденцией Стефана Батория, в отстроенном для него королевском замке он принимал официальные делегации. Под сочинением Льва Сапеги, видимо, имеется в виду отчёт о дипломатической миссии в Москве. Известно письмо Сапеги Христофору Радзивиллу от 26 апреля, рассказывающее о московских событиях весны 1584 г. (Scriptores rerum Polonicarum. T. 8. Krakow, 1885. S. 174—176).
663 Туpда — город в венгерской части Трансильвании, известен своими сеймами 1558—1568 гг., провозгласившими в Венгерском королевстве свободу вероисповедания («Запрещено угрожать кому-либо пленом или изгнанием за его религию»).
664 Алба-Юлия — столица Трансильванского княжества, венгерский город Дьюла- фехервар.
663 Trivium — комплекс из трех преподававшихся предметов: грамматика, логика и риторика; основа гуманитарного образования в европейских средневековых университетах.
666 После поражения от Османской империи в битве при Мохаче в 1526 г. Венгерское королевство было разделено на западную часть, Королевскую Венгрию, отошедшую Габсбургам, Османскую Венгрию, оказавшуюся под властью турок-османов, и Восточно-Венгерское королевство, находившееся под властью турецкого вассала Яноша Запольяи. После 1571 г. по Шпайерскому договору последнее распалось на Герцогство Парциум и Княжество Трансильвания. В этих землях была сложная религиозная ситуация: одновременно развивались католичество, протестантизм кальвинистского толка и мусульманство, причём в османских регионах ситуация для протестантов была более веротерпимой, чем в землях Габсбургов, отстаивавших католицизм. Появление в этом историческом контексте персонажей, сомневающихся в своей вере, было закономерным.
667 Видимо, имеется в виду сочинение: Christophori Varsevicii. Pro Christi Fide Et Petri Sede, Orationes III.: I. Ad Regem. II. Ad Senatum. III. Ad Equités. Cracoviae: lypis Andreae Petricouij, 1583. X. Варшевицкий (1543—1603), в 1580 г. королевский секретарь, дипломат и политический деятель, после 1598 г. — краковский каноник, автор богословских и исторических сочинений, а также политических трактатов.


412
Приложения
668 Фракия — название одной из провинций Римской империи на Балканском полуострове. В данном случае употреблено как общее обозначение османских владений на Балканах (территориально Трансильванское княжество и г. Турда во Фракию не входили).
669 Описание венчания на царство Фёдора Ивановича от данного места до окончания церемонии как отдельный текст вошло в состав тысячестраничной книги Франциско Бругенси «Сборник извлечений о триумфах, или парадах и празднествах, и торжественных мероприятиях, свадьбах, зрелищах...» (Pandectae triumphales, siue Pomparum et fes- torum ас solennium apparatuum, conuiuiorum, spectaculorum, simulacrorum bellicorum eques- trium, et pedestrium, naumachiarum, ludorum deniq[ue] omnium nobiliorum... a Francisco Modio I. C. Brugensi. Francofurti ad Maenum, 1586. P. 198—199).
670 Фёдор Иванович родился в 1557 г., то есть в 1585 г., когда вышла книга Одерборна, ему было 28 лет. Пастор приводит неточные данные.
671 Ирина Фёдоровна Годунова (1557—1601) — сестра Бориса Годунова; вышла замуж за Фёдора в 1575 г.
672 В 1585 г. у Фёдора и Ирины Годуновой детей ещё не было. Дочь Феодосия родится только в 1592 г. (ум. 1594).
673 Никакими подобными решениями начало правления Фёдора не отмечено. Возможно, Одерборн имеет в виду амнистию, помилование опальных, которое традиционно объявлялось при приходе к власти нового правителя. Впрочем, подобные рассказы о первых днях правления Фёдора встречаются и в других источниках, например у английского посла Дж. Горсея в описании коронации Фёдора: «Были также по всей стране смещены продажные чиновники, судьи, военачальники и наместники, их места заняли более честные люди, которым по указу, под страхом сурового наказания, запрещалось брать взятки и допускать злоупотребления, как во времена прежнего царя, а отправлять правосудие не взирая на лица; чтобы это лучше исполнялось, им увеличили земельные участки и годовое жалованье. Большие подати, налоги и пошлины, собиравшиеся во времена прежнего царя, были уменьшены, а некоторые совсем отменены, и ни одно наказание не налагалось без доказательства вины, даже если преступление было столь серьезным, что требовало смерти [преступника]. Многие князья и знать из известных родов, попавшие в опалу при прежнем царе и находившиеся в тюрьме двадцать лет, получили свободу и свои земли. Все заключенные освобождались, и их вина прощалась. Словом, последовали основательные перемены в правлении; однако все произошло спокойно, тихо, мирно, без труда для государя, без обиды для подчиненных, это принесло государству безопасность и честь, особенно большую роль в этом сыграла мудрость царицы Ирины» (Гор- сейДж. Записки о России. С. 148—149).
674 Венчание на царство Фёдора Ивановича состоялось не 28 июня, а 31 мая 1584 г. (10 июня по григорианскому календарю), и не в Архангельском, а в Успенском соборе Московского Кремля. Впрочем, коронационная процессия посещала все три кремлёвских собора (Благовещенский, Архангельский и Успенский), но главное действие произошло в Успенском соборе.
673 Описание природных катаклизмов в Москве во время венчания на царство Фёдора Ивановича у Одерборна носит сугубо символический и литературный характер.


Комментарии
413
В известных описаниях коронации Фёдора (например, английский посол Дж. Горсей посвящает ей целый раздел своих «Записок») ни о чем подобном не говорится.
676 Выражение «по воле бессмертных богов» в связи с действиями власти неоднократно встречается в речах Цицерона и других античных авторов, это общее место, восходящее к классической риторике. Точного источника речи, вкладываемой Одерборном в уста православного митрополита, найти не удалось, но она явно сделана на основе образцов, взятых из древнеримской литературы.
677 Отсылка на многочисленных богов в устах христианского церковного иерарха — явный след античной риторики в сочинении Одерборна.
678 Проговорка «я приютил в своем доме» указывает на то, что Одерборн использовал какое-то описание коронации Фёдора, составленное одним из европейских дипломатов, присутствовавших на коронации. Между тем в описаниях церемонии «венчания на царство» Фёдора Ивановича иностранные послы не упоминаются. Наиболее вероятным кандидатом на авторство описания может быть польский посол Лев Сапега, который в это время находился в Москве и проживал на «литовском дворе», куда и должны были обращаться отпущенные полоняники из польско-литовского войска. Это предположение тем вероятнее, что, как указывает Одерборн выше, в Гродно он читал отчёт Сапеги о посольстве. В письме Сапеги Радзивиллу от 26 апреля 1584 г. названа примерно такая же цифра пленников, выходцев из Речи Посполитой: 614 сидят в плену в Москве и около 300 — по другим городам (Scriptores Rerum Polonicarum. T. 8. S. 176).
679 См комментарий № 472.
680 Посол Лев Сапега в Москве 14 июля 1584 г. заключил перемирие только на 10 месяцев. Проблемой оказалось то, что его посольство выезжало к ещё живому тогда Ивану IV, а приехало к его преемнику, Фёдору, и Сапега нуждался поэтому в обновленных инструкциях. 2 ноября 1584 г. в Речь Посполитую отправилось посольство Ф. М. Троекурова, М. А. Безнина и Д. Петелина. Они везли предложение о 10-летнем перемирии. 20 февраля 1585 г. на состоявшихся переговорах Стефан Баторий отказал русской делегации, предложив свой срок — два года. Одерборн здесь лукавит (или пишет по незнанию): Речь Посполитая готовилась к новой войне и не желала поэтому устанавливать длительный срок перемирия. Расчёт был на недееспособность Фёдора Ивановича. В апреле 1586 г. посол Михаил Гарабурда привёз в Москву следующее предложение: в случае смерти Фёдора Баторий становится королем как Речи Посполитой, так и России, и наоборот — в случае ранней кончины короля возглавить оба государства должен Фёдор. Россия отвергла это предложение, а в том же 1586 году, 12 декабря, Стефан Баторий внезапно скончался в Гродно. После этого Речь Посполитая заключила перемирие с Русским государством на 15 лет. События после 1585 г. уже не могли быть отражены в книге Одерборна. Вместе с тем его трактовка истории переговоров как стремления всех сторон к миру является тенденциозной.


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
БАДР — Библиотека литературы Древней Руси.
Гваньини — Александр Гваньини. Описание Московии / Пер. с лат., вводи, ст. и коммент. Г. Г. Козловой. М., 1997.
Гейденштейн — Гейденштейн Р. Записки о Московской войне (1579—1582). СПб., 1889.
Герберштейн. T. 1 — Герберштейн С. Записки о Московии: В 2 т. T. 1 / Под ред. А. Л. Хорошкевич; лат. и нем. тексты, рус. пер. с лат. А. И. Малеина и А. В. Назаренко, с ранненововерхненемецкого А. В. Назаренко. М., 2008.
КПМ-1 — Книга посольская Метрики Великого княжества Литовского. T. 1. М., 1843.
КПМ-11 — Книга посольская Метрики Великого княжества Литовского, содержащая в себе дипломатические сношения Литвы в государствование Стефана Батория. Т. II. М., 1843.
Одерборн — Одерборн Пауль. Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии (в трёх книгах), публикуемая в настоящем томе. Указываются номер книги и номер главы.
Осада Пскова — Осада Пскова глазами иностранцев. Дневники походов Батория на Россию (1580—1581 гг.). Псков, 2005.
Поссевино — Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI в. / Пер. Л. Н. Годовиковой. М., 1983.
ПСРЛ — Полное собрание русских летописей.
РК 14 75—1598 — Разрядная книга 1475—1598 гг. М., 1966.
РК 14 75-1605. T. I. Ч. III — Разрядная книга 1475—1605 гг. Т. I. Ч. III. М., 1978.
РК 14 75-1605. T. III. Ч. I — Разрядная книга 1475—1605 гг. Т. III. Ч. I. М., 1984.
РК 14 75-1605. T. III. Ч. II — Разрядная книга 1475—1605 гг. Т. III. Ч. II. М., 1984.
РГАДА — Российский государственный архив древних актов.
Рюссов — Рюссов Б. Ливонская хроника // Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. Рига, 1879. Т. 2.


Список сокращений
415
СИРИО — Сборник Императорского Русского исторического общества.
Таубе и Крузе — Рогинский М. Г. Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе / / Русский исторический журнал. 1922. Кн. 8. С. И—60.
Шлихтинг — Шлихтинг А. Новое известие о времени Ивана Грозного / Пер., ред. и примеч. А. И. Малеина. Л., 1934.
Erasmus — Desiderii Erasmi Roterodami Opera omnia. Vol. 1—10. Lugduni Ba- tavorum, 1703—1706.
Ciovio — PAVLI IOVII NOVOCOMENSIS EPISCOPI NVCERINI DE VITA LEONIS DECIMI PONT. MAX. LIBRI QVAWOR. His ordine temporum accesserunt Hadriani Sexti Pont. Max. Et Pompeii Columnae Cardinalis vitae, ab eodem Paulo louio conscriptae. FLORENTIAE Ex officina Laurentii Torrentini DVCALIS Typographi. MD LI.
HRM — Historica Russiae monimenta, ex antiquis exterarum gentium archivis et bibliothecis deprompta. T. 1. Petropoli, 1841.
just. — M. luniani lustini epitoma Historiarum Philippicarum Pompei Trogi. Acce- dunt prologi in Pompeium Trogum / Ed. O. Seel. Berlin; Boston, 1985.
Osorio — DE REBVS EMMANVELIS REGIS LVSITANIAE INVICTIS- SIMI VIRTVTE ET AVSPICIO GESTIS LIBRI DVODECIM. Auctore Hierony- mo Osorio EPISCOPO SYLVENSI. OLYSIPPONE. Apud Antonium Gondisaluum Typographum. Anno Domini M. D. Lxxj.
Stephani Uterae, 1581 — Stephani Poloniae régis literae. Quibus res a se in bello Moschico, post captum Vielico Lukum, gestas; et consilia rerum deinceps gerendarum explicat: et Comitia Warsoviensia indicit. item De legatione Turcicj et Tartaricj Imp. mense Novembri, Vilnae audita. Et alia lectu non iniucunda. S. L, 1581.
V. Max. — Valerii Maximi Factorum et Dictorum Memorabilium Libri Novem cum lulii Paridis et lanuarii Nepotiani Epitomis / Ed. C. Kempf. Lipsiae, 1888.
W1585 — IOANNIS BASILIDIS MAGNI MOSCOVIAE Ducis vita, A PAVLLO ODERBORNIO tribus libris conscripta. AD HENRICUM IULIUM EPISCOpum Halberstadensem, Brunonisuicanorum et Luneburgensium Ducem mag- nanimum et illustrissimum. ANNO M. D. LXXXV. UUITEBERGÆ Excudebant Hæredes Ioannis Cratonis. Anno M. D. LXXXV.


СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ
Титульный лист первого, латинского издания «Жизни Ивана Васильевича» П. Одерборна (1585).
Титульный лист немецкого издания «Жизни Ивана Васильевича» П. Одерборна (1589).
Первое опубликованное сочинение П. Одерборна — стихотворный панегирик польским королям (1579).
Первый лист сочинения «Brevis narratio rerum a Regia М. Poloniae contra Moscum, Julio, Augusto, Septembri et Octobri mensibus bello gestarum, Anno 15» о походе Стефана Батория на Великие Луки, приписываемого П. Одерборну (издание 1581 г.).
Титульный лист первого издания книги П. Одерборна о религии русинов «De Rvssorvm religione» (1582).
Титульный лист панегирика П. Одерборна в честь Яна Глебовича (1583).
Портрет римского папы Льва X из базельского издания сочинения П. Джо- вио «Vita leonis decimi» (1577).
Титульный лист эпитомы Юстина (издание 1548 г.).
Герцог Генрих Юлий Брауншвейгский. Гравюра Доминика Кустоса 1600 г.
Давид Хитрей. Немецкая гравюра XVI в.
Рига. Немецкая гравюра 1547 г.
Церковь св. Петра в Риге, единственное сохранившееся здание, в котором точно бывал П. Одерборн. Фото А. И. Филюшкина.
Центральная часть Вильно с королевским дворцом. Фрагмент гравюры Г. Брауна и Ф. Хогенберга из книги «Civitates Orbis Terrarum» (1599).


Список иллюстраций
417
Василий III. Европейская гравюра XVI в.
Иван Грозный. Немецкая гравюра 1582 г.
Иван Грозный. Гравюра X. Вайгеля второй половины XVI в.
Иван Грозный. Реконструкция М. М. Герасимова (1963).
Федор Иванович. Парсуна конца XVI в.
Император Священной Римской империи Карл V. Немецкая гравюра XVI в.
Император Священной Римской империи Фердинанд. Немецкая гравюра XVI в.
Император Священной Римской империи Максимилиан II. Немецкая гравюра XVI в.
Польский король Сигизмунд I Старый. Европейская гравюра XVI в.
Польский король Сигизмунд II Август. Европейская гравюра XVI в.
Польский король Генрих Валуа. Европейская гравюра XVI в.
Польский король Генрих Валуа. Гравюра из «Хроники» М. Бельского конца XVI в.
Польский король Стефан Баторий. Польская гравюра XVI в.
Польский король Стефан Баторий. Гравюра из «Хроники» М. Бельского конца XVI в.
Альбрехт Гогенцоллерн, последний великий магистр Тевтонского ордена в Пруссии и первый герцог Пруссии. Немецкая гравюра XVI в.
Надгробие рижского архиепископа Вильгельма Люнебургского. Немецкая гравюра XIX в.
Готард Кетлер, последний магистр Ливонского ордена и первый герцог Курляндии. Неизв. художник XVII—XVIII в.
Датский герцог и «Король Ливонии» Магнус. Гравюра XIX в.
Карта Ливонии. Немецкая гравюра 1574 г.
Москва в XVI в. Гравюра из книги С. Герберштейна «Записки о Московии».
Полоцк в 1579 г. Гравюра с рисунка С. Пахоловицкого.
Крепость Сокол в 1579 г. Гравюра с рисунка С. Пахоловицкого.
Псков в конце XVI в. Прорись с иконы.


418
Список иллюстраций
Руины замка Кокенгаузен. Фото А. И. Филюшкина.
Замок Нарва. Фото А. И. Филюшкина.
Замок Везенберг. Фото А. И. Филюшкина.
Замок Венден. Фото А. И. Филюшкина.
Замок Бауск. Фото А. И. Филюшкина.
Ивангород — Крепость Ивангород. Фото А. И. Филюшкина.
Московиты. Немецкая гравюра 1576 г.
Русский воин. Немецкая гравюра XVI в.
Конный воин Великого княжества Литовского. Гравюра XVI в.
Гусар. Гравюра 1576 г.
Казни ливонцев московитами. Гравюра из немецкого «летучего листка» 1561 г.
Взятие Вендена. Немецкий «летучий листок» 1578 г.
Взятие Полоцка в 1579 г. Стефаном Баторием. Гравюра 1579 г.
«Летучий листок» 1580 г. с вызовом Стефаном Баторием России на войну.
Вручение польским послом В. Лопатинским грамоты Стефана Батория с вызовом на войну. Лопатинский изображен препоясанным мечом, как в легенде у Одерборна, Иван Грозный — в тюрбане, как турецкий султан. Немецкая гравюра XVI в.
Титульный лист книги Георга ван Гоффа 1582 г., изображающий Ивана Грозного в виде турецкого султана, с человеческой головой, надетой на пику в руке царя.


УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН1
Аарон 343
Абдул-Латиф 74, 345
Агамемнон 327
Адам 204
Акций, Луций 254, 409
Александр Ягеллончик 181, 336, 401
Александр I, папа Римский 340
Александр Македонский 47, 108, 150, 191, 256, 300, 338, 347—348, 361, 383, 405—406
Александр Невский 391
Александра, старица 305
Али-хан (Ильхам) 74, 345
Аллуций 47, 338
Альберт Кампенский 263
Альбрехт V, герцог Баварии 249
Альбрехт Брауншвейг-Вольфенбюттель- ский 315
Аммиан Марцеллин 47, 338
Андрей, апостол 48, 179, 340
Андрей Иванович, писарь 72, 345
Андрей Иванович Старицкий 23, 31, 36, 256, 301—302, 322, 331
Анна Ягеллонка 379
Антиопа 150, 383
Антиох III 256
Антонин Пий 42, 335
Аполлон 66, 226, 344
Аполлоний Родосский 317
Аретино, Пьетро 8
Аркесилай Киренский 254
Арцыбушев, Булат 316
Атрей (и Атриды, род) 28, 327
Афанасий, святой 320
Аякс 28—29, 254, 304, 327
Балк фон, Герман 372
Бальтазар Баторий 141, 378—379
Барб, Георгий 154
Барятинский, Георгий 370
Барятинский, Михаил 165
Барятинский, Пётр 391—392
Басенков, Иван 178
Басманов, Фёдор Алексеевич 361
Бахрушин С. В. 241
Бахтеяров-Ростовский, Владимир Иванович 393
Без, Альберт 123, 368—369
Бекан, Михал Отто 231
Бекеш, Каспар (Гавриил) 141, 161, 379, 389
Беллерофонт 47, 338
Белль фон, Шарль 356
Бельский, Богдан Яковлевич 200— 202, 207, 239, 245, 294, 404, 409—411
1 Курсивом выделены имена современных исследователей.


420
Указатель имен
Бельский, Иван Дмитриевич 110, 362
Бельский, Иоахим 230
Бельский, Мартин 230, 250, 317
Бельский, Семён Иванович 320
Бельский, Семён Фёдорович 332
Бельский, Фёдор Иванович, воевода
Василия III 324
Бельский, Фёдор Иванович, князь Белой 320
Берсевико де, Мартин 203
Бертольд Шульте 88—89, 285, 353
Бертольд, Кристиан 235
Биркин, Родион 404
Благово, Елизар 375
Богуслав XIII 217
Богуцкий, Альберт 369
Бой, Юрген 357
Бойссард, Джон 262
Бокаччо, Джованни 382—383
Бокхорн, Христиан 52, 196, 342
Болоньетти, Альберто 394
Бомилькар 257, 364—365
Бонджиованни, Бернардо 356
Бонер, Северин 141, 378
Борисов, Семён 324
Борн фон, Катарина 342
Борнемисса, Иоганн 154—155, 386—
387
Борромео, Карл 371
Боус, Джером 341
Бранковичи, род 331
Бреденбах, Тильманн 237
Бри де, Теодор 262
Бругенси, Франциско 412
Будович, Венцеслав 223
Булгаков, Иван Юрьевич 385
Булгаков, Семён Тимофеевич 389
Булгаков, Шелоня 324
Булгаков, Юрий Матвеевич 145, 381
Быковский, Пётр 123, 369
Бюринг, Иоганн 97, 99, 130, 293, 358, 372, 388
Ваал 70, 344
Валерий Максим 254, 270, 273, 368— 369, 371, 383, 403
Варганов А. Д. 305, 331
Варнава 68
Варсонофий, епископ Смоленска 319
Варшевицкий, Христофор 204, 411
Василий II Тёмный 320
Василий III (Гавриил) 8, 17—18, 20— 22, 24—34, 36—38, 74—76, 79, 107,109,118,178, 244, 256, 273— 277, 280—282, 284—285, 291— 292, 300—305, 314, 319—324, 327—332, 334, 345—346, 348, 373, 388, 401
Василий Великий 64, 343
Василий Михайлович, князь Белёвский 320
Василий Шемячич 328
Васильев, Андрей 110, 362
Васильевский В. Г. 223—224
Везель, Герман 357
Вейер, Эрнест 141, 379
Вельфы, династия 315
Венера 66, 344
Вергилий 226, 406
Веррес 253
Вильгельм, маркграф Бранденбурга 90—91, 354—356, 359, 408
Висковатый, Иван Михайлович 110, 118—119, 257, 362, 364—366
Витовт 165, 391
Вишневецкий, Михаил 142, 380, 384
Владимир Андреевич, князь Ростовский 321


Указатель имен
421
Владимир Андреевич, князь Старицкий 305, 365—366
Владимир Мономах 17
Воейков, Иван Васильевич Большой 153, 386
Волменский, Ян 146, 381
Володкович, Хризосом 230
Волосатый, Андрей 324
Волынский, Пётр Иванович 144, 380, 403
Вяземский, Афанасий Иванович 116, 257, 362, 364, 409
Вяземский, Иван 109, 362
Гавриил — см. Василий III
Гадебуш Ф. 216
Гален фон, Генрих 354—355, 408
Гарабурда, Михаил 178, 391, 413
Гваньини, Александр 225, 237, 242, 248—250,252,263,270,274,292, 300—301, 318—322, 336, 340, 346, 361—362, 364—365, 368— 371, 373—374, 388, 406—407
Гейденштейн, Рейнгольд 223—224, 235, 251—252, 338, 358, 372— 373, 379—380, 384—385, 387— 392, 396—397, 402—403
Геннинг, Соломон 230
Генрих III Валуа 45, 103, 139, 181, 336, 359, 376, 401
Генрих IV, император Германской империи 262
Генрих Юлий Брауншвейг-Вольфен- бюттельский 6, 12, 297—298, 313, 315, 388
Георг Фридрих, маркграф Бранденбурга 141, 441
Георгий (мифический сын Соломонии Сабуровой) — см. Юрий (брат
Ивана IV Грозного, мифический персонаж)
Герберштейн, Сигизмунд 8, 220, 237, 239—240, 250,263,270,274,301, 304, 318, 321—322, 327—329, 331—333, 340, 345—346, 373
Геродот 18
Гиппократ 64, 343
Глебович, Ян 141, 226, 378—379, 381
Глинская, Елена Васильевна 36, 38— 39, 240, 244—245, 275, 292, 302, 305, 316, 329, 331—333
Глинский, Василий Львович 36, 38, 329
Глинский, Михаил Львович 18, 33—36, 38—40, 245, 258, 276, 285, 287, 290—292, 319, 329, 331—332
Годунов, Борис 242, 339, 404—405, 410
Годунова, Ирина 185, 205, 242, 403, 412
Гомер 327
Гораций 7, 254
Горбатый-Шуйский, Борис 346
Горсей, Джером 241—242, 253, 263, 342, 404, 412—413
Готтхардт А. 243
Гофф ван, Георг 249
Григорий Назианзин 64, 343
Григорий IX, папа Римский 89, 267
Григорий XIII, папа Римский 228, 398
Григорий Великий, папа Римский 69, 344
Григорьев Г Л. 244
Гро Д. 264
Гус, Ян 53, 58, 89, 343, 353
Густав Ваза 106, 270, 360
Давид, библейский царь 59
Дамофил 254


422
Указатель имен
Даниил, митрополит 332
Даниил, пророк 374
Даниил Принц фон Бухов 250, 253
Даниил-мурза 165, 392
Данилов, Василий Дмитриевич 296, 346
Дарий III 47, 338
Делагарди, Понтус 168—170, 172, 259, 275, 294, 324, 342, 394—396
Дженкинсон, Энтони (Антоний) 263, 341
Джовио, Паоло 7, 237, 258—259, 269—271, 274—275, 284, 286— 287, 290—291, 317, 322, 324— 325, 327, 329, 333—334, 348, 359—361, 363, 394, 404
Дивикон 316, 331
Дионисий Сиракузский 42, 256, 335, 344, 364
Дмитрий Иванович, великий князь, внук Ивана III 301, 324
Дмитрий Иванович, князь Угличский 302, 324, 328
Дмитрий Иванович, царевич, сын Ивана IV 398, 409—410
Домициан 100,359
Дорогостайский, Миколай 154, 381, 387
Доротея Саксонская 6
Дубровский И. В. 212, 249,
Дубровский, Казарин 76, 111, 296, 346, 362
Евстахий — см. Мамелюхус, Ханс Хи- асус
Елецкий, Василий (правильно — Дмитрий Петрович) 178, 400, 402
Епифаний Кипрский 70, 344
Ерусалимский К. Ю. 250
Жук, Франтишек 145
Заберезинский, Ян 18, 33, 319
Замойский, Ян 140, 152—153, 155— 156,158,179,483, 270, 378, 387— 388, 390, 402—403
Замыцкий, Дмитрий Андреевич 371
Запольяи, Янош 40, 333, 411
Засекин, Иван 324
Захария, секретарь — см. Свиязев, Захарий
Захария, типограф 233
Захарьин-Юрьев, Михаил Юрьевич 332
Захарьин-Юрьев, Никита Романович 101,150, 359
Захарьина, Анастасия, царица 339
Збаражский, Стефан 141, 178, 378
Збаражский, Януш 141, 146, 154, 378, 386
Звикер С. 261
Зебжидовские (Анджей и Миколай) 141, 378, 387
Зевс 68, 338, 344
Зельин К. К. 255
Зибург, Георг 95
Зимин А. А. 9, 242, 249, 409—410
Зюзин, Михаил 185, 404
Иафет 317
Ибрагим, хан 74, 345
Иван (Иоанн), царевич, сын Ивана IV 48, 101, ИЗ, 156, 175—176, 185, 195, 241—242, 294, 309, 337— 339, 359, 369, 388, 392, 396—398
Иван III 157,181, 301—302, 319—321, 323—324, 328, 345, 376, 395, 401
Иван IV Грозный (Иоанн, Иван Васильевич, Московит) 5, 7—8, 14—


Указатель имен
423
17, 20, 22—23, 29, 31, 38—43, 45—47, 51—53, 55, 72—84, 87, 90, 93—96, 99, 101—106, 108— 131,133—139,142,145,148,150— 154, 156—157, 159—162, 165, 169—170, 173—178, 181—200, 202, 205, 208, 211—213, 220— 222, 224—227, 229, 232—233, 235—253, 255—259, 261—262, 264—277, 281—282, 286, 288, 290—324, 328—329, 332—339, 341—343, 345—348, 352, 356, 358—362, 364—366, 368—372, 374—377, 379—382, 385—389, 391—393, 395—410
Иван Иванович Долгий, князь Ростовский 321
Иванов А. ЗЮ, 313
Иванов В. 243
Иероним Блаженный 64, 343
Изабелла Ягеллонка 333
Илия, пророк 49, 122, 198
Иоанн, апостол и евангелист 59, 68 Иоанн VIII, папа Римский 262
Иоанн Креститель 49, 198, 203, 328
Иоганн V Валленроде 353
Иоганн Альбрехт, герцог Мекленбурга 91, 355
Иосиф Волоцкий 303
Ирод Великий 328, 404
Ирод Антипа 328
Иродиада 328
Исайя, пророк 65, 67, 337
Казарин, Владимир 126—127, 370 Казимир Ягеллончик 18, 181, 336, 355,
401
Казимир Великий 356
Калигула 100, 358—359
Каппелер А. 222—224, 232, 239, 245—246, 250
Каракалла 166
Карамзин H. М. 9, 240—241, 244
Карл V 25, 40, 95, 258, 324, 334
Каспар Виттенбергский 52, 342
Кассандра 344
Кастракани, Каструччо 7
Квашнин, Мешок 324
Кеттлер, Готтхард 231, 353, 395, 408
Киприан, архиепископ Великих Лук 144
Кир 47, 338
Кирилл, святой 320
Кишка, Ян 141, 378
Клавдиан 226
Клеарх 256, 278, 280—283
Климент I, папа Римский 340
Климент VII, папа Римский 333— 334
Клио 226
Ключевский В. О. 241
Кмита, Филон 141—142, 150, 164, 378, 380, 384, 391
Колычев, Иван Фёдорович Крюк 393
Ком 66, 344
Конрад Тюрингенский 89, 353
Консикус, Иоганн 141
Копыла, Юрий 323
Корей 55, 343
Корнилий 68, 344
Крафт, Иоганн (а также его сыновья Иоганн и Захария) 232—234
Кривоборский, Василий 145, 147
Кривоборский, Фёдор Иванович 393 Кромер, Мартин 298, 318,
Кротовский, Ян 45, 72, 310, 313, 316, 337, 342, 344,


424
Указатель имен
Крузе, Элерт 196, 245, 249—250, 252, 263, 306, 336, 361—362, 369, 408
Крюгер, Иоганн 231
Курбский, Андрей Михайлович 242, 249—250, 252—253, 260, 334, 347
Курии, римский род 54, 343
Ласицкий, Ян 225, 310—313
Лев X, папа Римский 7, 39, 258, 270, 317, 333, 404
Левонтьев, Юрий Петрович 393
Лех I 222
Лещинский, Рафаил 72, 344
Линд Дж. 243
Лобанов-Ростовский, Василий Михайлович 389
Лобанов-Ростовский, Семён Васильевич 321
Лопатинский, Василий (ошибочно, правильно — Венцлав) 135—137, 294, 374—375
Лот 57, 343
Лотц, Петер 226
Лукомский, Константин 145, 380
Лундорп 243
Луффт, Ханс 234
Лыков, Михаил Юрьевич 145, 147
Лыков, Фёдор Иванович 386
Людовик II Ягеллон 39, 333
Люлфинг Г. 233
Лютер, Мартин 7, 52—53, 58, 258, 342
Ляцкий, Иван Васильевич 332
Магнус, датский герцог, «король Ливонии» 46, 52, 96, 130, 196, 299, 337—338, 342, 356—357, 372, 374, 386, 408
Магомет 74, 171, 204
Мадариага И. 241
Макарий, митрополит 303
Макиавелли, Никколо 7
Маккени Р. 261
Максимилиан II 139, 191—192, 235, 376, 405—406
Мамелюхус, Ханс Хиасус (Евстахий) 203
Мансуров, Яков 332
Мануил (Мануэл I), король Португалии 257, 389
Мария (Дева Мария, Богородица) 49, 88—90,198, 297, 353, 395
Мария Темрюковна — см. Черкасская, Мария Темрюковна
Марпесия 150, 382—383
Марс 149
Марчалис Н. 243, 311—313
Матвей Иванович — см. Ржевский,
Матвей
Матвей Корвин, король Венгрии 331
Маций (Гай Маций Кальвена) 315
Мейнард фон Зегеберг 88—89, 353
Меланиппа 150, 383
Меланхтон, Филипп 6, 233
Мелецкий, Миколай 140, 378, 381
Менгли-Гирей 27, 74, 327, 345
Меховский, Матвей 237, 250, 318— 319,322
Микулинский-Телятевский, Василий
Иванович — см. Телятевский-Ми- кулинский, Василий Иванович
Митридат VI Евпатор 16, 257, 280, 282, 298, 315, 318, 393
Моисеев М. В. 406
Моисей 343
Морозова К. А. 10, 211—212, 238
Морозова Л. Е. 242


Указатель имен
425
Морштин 218
Мосальский, Тимофей 369
Московит — см. Иван IV Грозный
Мосох 16, 317
Мстиславский, Иван Фёдорович 110, 150, 362, 385, 410
Мстиславский, Фёдор Иванович 379, 385
Мунд С. 232
Мурад III 262
Мухаммад Худабенде 191, 405
Мухаммед-Гирей 327, 345
Мухаммед-Эмин 25—27, 74, 324, 345
Мясоедов 147, 381
Нарбутас С. 212, 226, 239
Наржинский Я. 218, 231
Нащокин, Афанасий Фёдорович 407
Нащокин, Григорий Афанасьевич 151,
154, 385, 387
Нептун 20, 226
Нерон 43, 100, 336
Ниенштедт, Франц 230
Никитин А. Л. 244
Николай Мирликийский 49, 198, 395
Нининский, Станислав 12
Новосильцев, Иван Петрович 382
Ноздроватый, Михаил Васильевич 165, 391—392
Ной 317
Нума Помпилий 69, 344
Оболенский-Курлятев, Иван Константинович 163, 390
Оболенский-Репня, Иван Михайлович 323
Овидий 226, 254, 394
Овчина — см. Телепнёв-Оболенский
Овчина, Иван Фёдорович
Овчинин, Дмитрий 109
Одерборн, Пауль 5—13, 211—212, 216—218, 222—262, 264—265, 267-^77, 281—288, 290—325, 327—329, 331—336, 338—356, 358—366, 368—372, 374—383, 385—413
Октавиан Август 39, 333
Опарина Т. А. 10
Ориген 70, 344
Орифия (Орития) 150, 383
Орк 180, 401
Осинин, Ляпун 324
Осорио да Фонсека, Херонимо 257, 274, 340, 389
Остенберг, Георгий 222
Остикович (Остик), Григорий 151, 154, 294,385
Острожский, Константин 19, 142, 150, 380, 384
Оттон IV 316
Ошеров С. А. 394
Павел, апостол 54, 68, 71, 344
Павел II, папа Римский 7
Павсаний 47, 338
Палецкий, Андрей Дмитриевич 145, 147
Парис 47, 308, 338
Патрикеев, Вассиан 328
Паули Старший, Симон 217
Пелагий 59
Пелей 47, 338
Пельгжимовский, Элиаш (Пельгри- мовский, Элиас) 48, 193, 230, 339, 393
Пекинский-Оболенский Меньшой, Юрий Андреевич 371
Перун 20


426
Указатель имен
Пётр, апостол 68, 228, 340, 344
Пётр, князь Ростова 76, 321, 346, 362
Пётр I 237—238
Петрей, Пётр 239, 409
Петровичи, род 36
Пивов, Михаил Васильевич 319
Пивов, Роман Михайлович 386
Пиндар 254, 334
Планк, Георгий 169
Платина, Бартоломео 7
Платон 48, 339
Платонов С. Ф. 241
Плин 149, 382
Плиний Старший 16
Плутарх 315, 335
Плутон 401
ПоМ. 232
Поллукс, Юлий 41, 335
Полосин И. И. 9—10, 238, 241, 244, 247, 249, 409
Полубинский, Александр 196, 407— 408
Полубинский, Иван 407
Полушкин, Яков 324
Помпей Трог 255
Понтано, Джованни 226
Поссевино, Антонио 162—163, 177, 179—182, 222, 224—225, 242, 251—252, 257—258, 272, 294, 389, 397—400, 402, 404
Прус (Прусс) 39, 313, 375
Птолемей 16, 19, 317
Путятин Меньшой, Григорий Никитич 37, 332
Пушкин, Евстафий Михайлович 371
Пушкин-Бобрищев, Василий Иванович 386
Радаван, Ян 229
Радзивилл Рыжий, Миколай 141, 156, 218, 378—379, 385, 387, 391, 396
Радзивилл Чёрный, Миколай 140— 141, 218
Радзивилл, Альбрехт 178
Радзивилл, Христофор Миколай Перун 146, 152, 164—166, 224, 251, 294, 320, 378—379, 381, 390— 393, 410—411, 413
Радзивилл, Юрий 90, 354, 393, 394
Раков, Третьяк Михайлович (Рак, Фёдор) 37,117
Раков-Третьяков, Лукьян Матвеевич 144, 380
Рамбау, Ганс и Иоганн 236—237
Розражевский, Криштоф 141, 152, 379
Рокита, Ян 53—55, 72—73, 241, 243, 251, 259, 270, 274, 299, 310—314, 316, 342—343
Рудольф II 315
Рущинский П. Л. 311
Рэтель, Генрих 265
Рюрик 20, 320—321, 333
Рюриковичи, династия 221, 303, 333, 398,
Рюссов, Бальтазар 263, 352, 373, 395—396
Сабуров, Иван 31
Сабуров, Юрий Константинович 328
Сабурова, Евдокия 388
Сабурова, Соломония Юрьевна (Саломея, сестра София) 9, 31—32, 36—38, 240, 244, 256, 273, 292, 303—305, 328—329, 331—332
Саломея (библейская, см. также Сабурова, Соломония Юрьевна) 328
Салтыков, Дмитрий Борисович 393


Указатель имен
427
Салтыков, Иван Львович 393
Салтыков, Лев Андреевич 109, 362
Сапега, Андрей Павлович 97, 130, 357, 372
Сапега, Лев Иванович 202—203, 248, 251, 294, 410—411, 413
Сапега, Николай Богданович 141, 378
Сахиб-Гирей 27—28, 74, 327, 345
Светоний 358
Свиязев, Захарий 178, 400
Сейид-Мухаммед-Риза 371
Селим II 83—84, 350
Семён Калужский 302, 322
Серапион, епископ Новгорода и Пскова 303
Серебряный, Василий Семёнович 296, 346
Серебряный, Пётр Семёнович 76, 84— 85,122, 296, 347, 352, 368, 369
Сигизмунд I Старый 139, 181, 319, 333, 336,376
Сигизмунд II Август 45, 53, 99, 103— 104, 106, 110, 139, 181, 333, 336, 342, 344, 354—356, 359, 362, 401, 407—408
Сигизмунд III Васа 227, 229
Силен 66, 344
Симеон Бекбулатович 337
Синеус 20, 321
Сколопит 149, 382
Скорина, Франциск 340
Скротошин, Ян — см. Кротовский, Ян
Скрынников Р. Г. 9, 241
Скуратов, Малюта 112—ИЗ, 118, 365, 369,409
Созиген Александрийский 13, 315
Соколинский, Юрий 386
Сократ 48, 339
Соловая, Феодосия 388
Соловьев С. М. 242
Сологуб, воевода в Смоленске 319
София Ягеллонка 355
Софокл 7, 254, 327
Спытек, Иордан 164, 391
Старчевский А. 211—212, 214, 238
Стефан Баторий 20, 45, 99, 130, 132, 137, 140, 142, 173, 176—177, 219—220, 222, 224, 227—229, 232, 235, 247, 253, 257, 273, 293—294, 296—297, 309, 321, 334, 337, 339, 358, 373—375, 378—379, 381, 385—391, 394, 398—399, 401—402, 404, 408, 411, 413—414
Страбон 16
Стрыйковский Мацей 226, 252, 263, 352
Сципион Африканский 47, 338
Талваш, Миколай 45, 72, 141, 243, 293, 313, 337, 344, 378
Талестрис 150, 383
Тамерлан 84, 262, 350
Таубе, Иоганн 196, 245, 249—250, 252, 263, 306, 336, 361—362, 369,408
Тахмасп I (Шах Тахмасиб) 191—192, 405—406
Телепнев-Оболенский Овчина, Дмитрий Фёдорович 361
Телепнев-Оболенский Овчина, Иван Фёдорович 38, 39, 244, 292, 332—333
Телешёв, Иван 319
Телятевский-Микулинский, Василий
Иванович 80,125,144, 380
Темкин-Ростовский, Юрий Иванович 346


428
Указатель имен
Тимофей, афинский полководец 278, 281
Титов, Борис 128, 370—371
Траханиот Малый, Юрий Дмитриевич 29, 31, 328
Трувор 321
Ту де 243
Туренин, Василий Петрович Муса 393
Туренин, Михаил 393
Тъюминс В. 311
Ульфельдт, Якоб 243, 252, 263
Уровецкий, Николай 386
Фабий Максим 42, 335
Фабри, Иоганн 237, 263
Фаренсбах, Юрген 152—153, 158, 161, 196, 385, 388
Фарандат 338
Фарнак Понтийский 315
Фёдор Волоцкий 302—303, 324
Фёдор Иванович, князь Белой 320
Фёдор Иванович, царь 101, 200—203, 205—207, 221, 242, 245—247, 251, 272, 294, 342, 359, 398, 403, 409—413
Фёдоров, Иван Петрович 76, 110, 296, 346, 359, 362
Федрон — см. Фёдор Иванович, царь
Феофил, епископ Новгорода 20, 25, 277, 284, 302—303, 321, 324
Фердинанд I 25, 40, 93, 95, 324, 333
Фетида 338
Филира 40
Фирлеи, род 141, 378
Флетчер, Джильс 241, 253, 263, 408
Флоря Б. Н. 242, 245
Франциск I 284
Фридрих Барбаросса 87, 353
Фридрих Курляндский 231
Фрич, Амброзий 234, 236
Фрич, Мария 236
Фуа де, Гастон 269, 287, 348
Фукидид 233
Фюрстенберг, Вильгельм 90—93, 95, 354—356
Халиль-хан 73—74, 345
Харикло 40
Хвостов, Никита 163, 390
Хирон 40
Хитрей, Давид 6—7, 50, 222—225, 232—234, 239, 250, 340
Ходкевич, Ян 97, 358
Холмский, Василий Данилович 324
Хорошкевич А. Л. 10, 211—212, 232, 238, 246—247, 250
Христофор Мекленбургский 90—91, 93, 354, 356
Цветаев Д. 311
Цезарь, Гай Юлий 7, 13, 253—254, 315—316, 331
Цельс 70, 344
Цицерон, Марк Туллий 7, 253, 271, 413
Чеботов, Иван Яковлевич 109
Ченслор, Ричард 237, 241, 253, 263
Черемисинов, Дементий 154, 387,
Черкасская, Мария Темрюковна 339
Черкасский, Михаил Темрюкович 76, 126, 296, 346, 370
Шапошник В. В. 241
Шарп К. 261
Шах-Али 74, 327, 345
Шеин, Борис Васильевич 145, 147


Указатель имен
429
Шервинский С. В. 327
Шереметев С. Д. 410
Шереметев, Иван Васильевич Меньшой 388
Шереметев, Фёдор Васильевич 145, 147, 379, 381, 385
Шереметева, Елена 388
Шигона-Поджогин, Иван Юрьевич 32, 319, 328—329, 332
Шлихтинг, Альберт 241—242, 249— 250, 252, 262, 306, 321, 361, 365, 368—370, 406
Шмидт С. О. 242
Штаден, Генрих 241—242, 252, 263, 405
Штединг 99
Шуйский, Василий, воевода в Пскове 160—161,
Шуйский, Василий, царь 221
Щелкалов, Андрей Яковлевич 148— 149, 207, 241, 257, 272, 308, 372, 375, 382
Щелкалов, Василий Яковлевич 365, 375, 382
Щербатов-Оболенский, Дмитрий Михайлович 144, 380
Эбер, Пауль 233
Эвридика 57, 343
Эпаминонд 278, 281
Эпитадей 42, 335
Эразм Роттердамский 258, 273, 345, 400
Юлиан Отступник 47, 338
Юлий Брауншвейг-Вольфенбюттель- ский 6, 8,13—14, 297, 315
Юрий Васильевич (брат Ивана IV) 38, 305, 332, 365
Юрий (Георгий, мифический брат Ивана IV) 38,120—121,240, 244,273, 293, 304—305, 332, 365—366
Юрий Иванович Дмитровский 23, 31, 256, 301—302, 331
Юстен, Павел 263
Юстин, Марк Юниан 7, 255—258, 270, 274—275, 278, 281—282, 284, 286, 338, 347—348, 350, 352, 355, 362, 364, 366, 376, 381—383, 396, 404—406
Юхан III 172, 394, 396
Ягелло 18
Ягеллоны, династия 221, 355
Язловецкий, Николай 387
Языковы, Александр и Дмитрий 374
Якшич, Анна (и Якшичи, род) 331
Ясинский А. Н. 248, 250
Ясон 40, 334


УКАЗАТЕЛЬ
ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ
Аден 74,158
Азия 138,149,161, 264, 350
Азов 18, 84, 87, 350, 352, 376
Азовское море (Меотийское озеро, Те- миринда) 18, 319, 322, 350
Аландский пролив (Аландский залив) 107, 270
Алба-Юлия 203, 411
Александровская слобода 109, 124, 132, 198,199, 348, 407—408
Аллетакен 353
Алуксне — см. Мариенбург
Анавта 344
Анатолия 317, 350
Англия — см. Британия
Антверпен 255
Аравия 405
Арагон 324
Арайши 98, 358
Астрахань 17, 82—85, 139, 252, 259, 270, 275, 293, 296, 348, 350, 352, 371, 376, 396
Астраханское ханство (Астраханское царство, Астраханская страна) 19, 82, 320, 396
Аугсбург 95, 357
Африка 138
Ашераден 96, 99, 252, 338, 358
Балканский полуостров 412
Базель 335
Балтийское море (Балтийский океан,
Германское море) 87, 108, 394, 395
Барт 217
Бауск 196, 408
Белая (Бела) 17, 19, 320
Белев 320
Белград 39
Белое, Белоозеро (озеро и город) 17, 20, 321
Березина 19, 319
Борисфен (Днепр) 18, 19, 139, 142,
220, 222, 319, 380, 384
Брабант 266
Бранденбург 141
Братошино 371
Брешиа 259, 269, 348
Британия (Англия) 158, 341—342, 405
Брянск 18
Буда 40, 333
Будова 223
Булгария 17
Буртник 98
Быхов 310
Вавилон 374
Вайден 353


Указатель географических названий
431
Вайнзель (Вайнижи) 98, 358
Валдайская возвышенность 320
Варшава 151, 157—158, 385
Васильгород (Васильсурск) 74, 327, 346
Везенберг 94, 353, 394—395
Велиж 152,181, 386—387, 391, 401
Великая (река) 160, 169, 394, 402
Великие Луки 7, 48, 152—155, 178, 223, 294, 339, 385—387, 391, 393, 399, 402
Великое княжество Литовское (см. также Литва) 46, 103, 137, 178, 218, 220—221, 225—227, 232, 260, 271, 275, 285, 300, 317, 319—321, 324, 329, 331—332, 337, 340, 345, 355, 356, 359, 362, 385, 391, 394, 401, 402
Венгрия (Югария) 21, 36, 39—40, 158,161, 221, 333, 388, 411
Венден 46, 98—100, 130, 293, 338, 342, 357—358, 372—373
Верховские земли 319
Византий 84, 87
Византия 29
Викляндия (Вик) 89, 353
Вильна (Вильно) 5, 98, 103, 151, 158, 166, 218, 221, 224, 226, 232, 247, 272, 294, 385, 387, 394, 398
Вирлянд (Вирланд) 89, 353
Висла 379
Витебск 103,152, 359, 391
Витебская губерния 409
Виттенберг 5—7, 52, 213, 232—234, 342
Витгенштейн 89, 96,172, 353, 396
Вишера 21
Владимир (и Владимирская область)
17
Водесгольм 353
Волга (Ра, Итиль) 17, 19—20, 22, 73, 74, 76, 82, 84—86, 145, 165, 320, 350, 362, 375—376, 381
Волго 19, 320
Волговерховье 320
Волковский лес 19
Вологда (город, область и река) 17, 20, 22, 300, 321, 369
Волоколамск (Волок Ламский) 300
Волхов 20, ИЗ
Вольгаст 217
Вольфенбюттель 6, 297—298, 315
Вормсэ 353
Воротынск 17
Восточная Европа 220—221, 225, 246, 314, 317, 319, 350, 405
Врангэ 353
Выборг 106—107, 360—361, 394
Вязьма 19
Вятка 17, 21—22
Гапсаль 353
Гарриен 89, 353
Гераклея Понтийская 256
Германия 6, 8, 15, 25, 53, 88, 91, 141, 158, 213, 324, 341
Германское море — см. Балтийское море
Герцогство Курляндское — см. Курляндия
Гёрлиц 234—236
Гирканское море — см. Каспийское море
Греция 176, 321
Гродно 33, 202—203, 227—228, 251, 319, 378, 411, 413
Дания 93, 226, 263, 337, 354


432
Указатель географических названий
Даугава (Двина, Западная Двина) 93, 103, 105, 145, 152, 220, 222, 337, 354, 356,358
Дерпт 93, 96, 197, 342, 353, 356, 408
Десна 17, 319,
Динабург 72, 95
Днепр — см. Борисфен
Днепровское 19
Дон (Танаис) 17—18, 319, 350, 375, 381
Дорогобуж 19, 374
Драва 142, 334, 379
Дрисса (река и город) 145—146, 402
Дубровна 19
Дунай 21, 39, 333, 379
Европа (см. также Восточная Европа, Западная Европа, Центральная Европа, Южная Европа) 8, 13, 15, 39, 40, 53, 131, 149, 161, 170, 217, 220, 221, 223, 225, 237, 247, 250, 260—261, 263—264, 292, 313— 315, 317—318, 321, 342, 371, 373, 374, 406
Заволочье 155—156, 178, 259, 270, 294, 387, 393
Закавказье 318
Западная Европа 245
Западная Померания — Рюген (район) 217
Земгалия 89
Иарвенланд (Иарвен) 89, 353
Ивангород 95, 169, 173, 395—396, 402
Иван-Озеро 18
Изборск 195, 321, 407, 408
Испания 25, 95, 324
Италия 40, 393
Итиль — см. Волга
Казанское ханство (Казанское царство, Казанская страна) 19, 73, 292— 293, 303, 320, 324, 327, 345, 346, 348, 396
Казань (город и река) 17, 26, 27, 73— 76, 81, 118, 139, 202, 246, 256, 259, 269, 293, 295—297, 303, 308, 322, 324—325, 327, 335, 346—348, 352, 371, 376, 411
Калуга 17
Кама 21
Каркус 89, 353, 386
Касимов-город 17
Каспийское море (Гирканское море) 19, 82, 85—86,165, 320, 350, 375
Кастилия 324
Кашира 17
Кексгольм 107, 361
Кёнигсберг (Крулевец) 218, 222
Кёльн 255
Киверова гора (Киверова горка) 399, 402
Киев 19, 48
Китай 344
Китайское озеро 21
Клейн-Роп (Кляйн-Рооп) 98, 358
Ковно 5, 8, 12, 15, 204, 222, 224, 226—227, 232, 247, 292
Козьян 142, 359, 380, 384
Кокенгаузен 91, 96, 134, 354, 374
Коломна 17
Кондиния 17
Кондория 21
Константинополь 203, 223, 340
Копорье 173, 396


Указатель географических названий
433
Корела 328, 361
Краков 251, 358, 378
Красный 142, 359, 380, 384
Крулевец — см. Кёнигсберг
Курляндия (Герцогство Курляндское) 89, 91, 221, 226, 230—231, 353
Лаций (Лацио) 166, 393
Лейпциг 238
Летляндия 89, 353
Лемзель 98, 358
Ливония 40,45—46,72,87—92,94— 95, 98—99, 130, 137, 139, 148— 149,151,158,168—170,173—174, 177,181,196, 226, 228—229, 233, 237, 256, 263, 266, 285, 293, 296, 302, 307, 316, 321, 337, 341—342, 352—360, 362, 372—373, 375— 378, 385—386, 394, 398—399, 401—402, 405, 408
Лион 255
Литва (см. также Великое княжество Литовское) 15, 20, 33—34, 87, 92, 94,103—104,151, 258,168,178— 179, 183, 203, 221, 263, 302, 321, 330—331, 342, 356, 402, 414
Лифляндия 226, 240, 373
Ловать 153
Лоде 89, 353
Лукомль152,164, 385, 391
Лукоморье 22
Любек 88, 92
Македония 256
Мариенбург (Алуксне) 181, 401, 408
Мекленбург (Мекленбургское герцогство) 222,355
Мекленбург — Передняя Померания (федеральная земля) 217
Меотийское озеро — см. Азовское море
Микены 327
Милан 255, 334
Минден 6
Митава 5, 231, 342
Могилёв 19,164, 391
Можайск 165, 392, 411
Молога 322
Москва (город, река и Московское княжество) 16—18, 20, 24, 109—110,117,124,135,147—148, 157—158, 195, 198, 201, 251, 263, 265, 272, 280, 294, 298, 301—304, 306, 308, 310, 316— 318, 320—321, 323—324, 327, 329, 340, 342, 345—346, 356— 357, 362, 371—373, 375, 382— 383, 385—386, 388—389, 393, 398, 401—402, 405—409, 411— 413
Московия 5, 16, 18—19, 23, 27—28, 30, 33—34, 37, 39, 48, 53, 72— 76, 95—96, 99—100, 105—106, 123,125,127,130,131—132,136— 138, 142, 144, 145, 150, 153—154, 157—159, 165—166, 170, 173— 174, 182, 192, 196—197, 200— 203, 220—221, 226—227, 229, 233—239, 246—248, 250, 252, 255, 260, 263—264, 274—277, 282, 291—292, 294, 296, 298, 300—301, 304, 308—310, 313— 314, 316—318, 320, 322, 328, 334, 336, 345, 352, 363—364, 373, 388
Мохач 333, 411
Муром 17, 347
Мценск 17—18


434
Указатель географических названий
Наббен 98
Наливки 133, 293, 373—374
Нарва (город и река) 76, 89, 94— 96, 112, 115, 169—170, 172, 182, 275, 324, 353, 357, 395—396, 402
Невель 154—155, 294, 379, 387
Неглинная 101, 103
Неман 220, 226
Нидерланды 266, 388
Нижний Новгород 17, 73, 300, 324, 409, 411
Нитау 98
Нища 145—146, 381
Новгород Великий 17, 19—20, 24, 112—113,118,150,158, 274—277, 283—285, 291, 302—303, 320— 321, 323—324, 336, 340, 348, 356, 363, 385, 393, 399, 401
Новгород Северский 18
Новый Свет 267
Норботтен 300
Норвегия 20, 321
Нотебург 107, 361
Нюрнберг 227, 235, 374
Обдория 17, 21
Оберпален 89, 100, 134, 374
Обша 19, 320
Обь 21
Озерище 156, 294, 387
Ока 17—18, 318—320, 371
Опочка 156, 387—388
Орёл 124, 273, 368—369
Орша 19,164, 276, 319, 380, 391
Остров 159, 259, 379, 389
Паннония 21, 141, 322
Париж 255
Перекоп 19
Пермь 17, 21
Пернов 45, 139, 181, 336, 353, 376, 396, 401
Персия 158, 159, 350, 373, 375, 405, 406
Печора 21
Поганая лужа (в Москве) 257, 336, 364, 369
Поганое озеро (около Казани) 325
Позволь 93
Полота 103, 143, 380
Полоцк 7, 45, 103—106, 139—141, 145, 148—149, 154, 181, 184, 219, 221, 223—224, 227, 241—242, 253, 257, 259, 271—272, 293— 294, 296—297, 300, 336, 359— 360, 376, 378—381, 384, 401— 403, 409
Польша (Королевство Польское, см. также Речь Посполитая) 18, 25, 34, 39—40, 48, 73, 91, 120, 137, 139, 141, 158, 178, 182, 214, 221— 222, 224, 226, 257, 260, 263, 274, 294, 296, 303, 318—319, 333, 342, 354—356, 358, 375—376
Померания (Герцогство Померания) 5, 141, 217
Понт (древнее государство) 318
Понт Эвксинский (Понт Аксин- ский) — см. Чёрное море
Порхов 156, 165, 166, 387—388, 391
Почеп 142, 380, 384
Приазовье 322
Прибалтика 221, 231, 260, 294, 314, 371,
Причерноморье 318, 322
Пруссия 91, 95,141, 267, 354, 355


Указатель географических названий
435
Псков 7, 17, 20, 24, 112, 116,118, 142, 145, 148, 157—159, 163, 168— 169, 177—178, 181,183, 222, 256, 274—278,281,283,285,291,294, 297, 302—303, 321, 323—324, 339, 348, 356, 364, 378—379, 381—382, 387—391, 393—394, 397, 399, 402, 407
Путивль 17 18
Ра — см. Волга
Равенна 287
Радогощ 142, 380, 384
Радошковичи 110
Ревель 89, 96, 130, 170, 353, 357, 371—372
Регенсбург 406
Речь Посполитая (см. также Польша) 219—222, 226—229, 246, 260, 299, 311, 316, 318, 321, 334, 336— 337, 354, 358, 373, 375—376, 378, 380—381, 389, 393—394, 396, 398—399, 401—402, 405, 409, 413
Ржев (Ржева, Ржева Володимирова, а также Ржевская область, см. также Руссиния) 19,165, 320, 391—392, 396
рига 5, 89, 96, 228—229, 231, 247, 342,353, 357, 395
Рим 39—40, 69, 106,182, 315, 333— 334, 340, 344, 393, 398
Рифейские горы 18, 319
Россия (см. также Руссия) 211—212, 216—217, 219—222, 226—228, 237—238, 240, 243, 245—247, 249, 253, 260, 263—264, 267, 294, 298, 317—320, 327—329, 332, 340—341, 356, 359, 371,
374—375, 377, 380—381, 385, 387, 389, 391, 396, 398, 401—403, 405—407, 409, 413
Ростов 17, 21
Росток 217, 227
Русса (Старая Русса) 20, 165—166, 390—393
Руссиния 17
Руссия 17,110,144,148
Рязань 17—18
Сава 39,142, 334, 379
Саксония 88,158
Самогития 87
Санкт-Петербург (Петербург) 9, 238, 354
Сарматия (см. также Литва, Польша) 8,15,158,166,168,183, 249, 292, 317—318, 321—322, 405
Свирь 25
Свияжск 322, 346
Северия 17
Северная Германия 297, 315
Северная Двина (Двина, область и река) 20, 321
Северная Италия 261
Северный океан 21
Северская земля (Северское княжество,
Северские земли) 17—18, 300, 318—319, 380, 384
Северский Донец (Дон) 319
Сейм 17, 318—319
Селижарово 165, 392
Серпухов 17
Силезия 123,147, 267, 368—369
Сирты (заливы) 193, 406
Ситна 142, 359, 380, 384
Скандинавский полуостров (Скандинавия) 300,370


436
Указатель географических названий
Скифия 16, 83,142, 298, 317, 334, 379, 382
Смоленск 17—19, 24, 34, 139, 142, 148—149, 152, 164, 181, 258, 274—277, 285, 291, 319, 329, 331, 359, 376, 380, 384, 391, 393, 401
Сокол 145, 147—149, 152, 272, 359, 379, 381, 384
Сороть 159
Сосна (Тихая Сосна) 17, 319
Средняя Азия 350
Старица 7,165, 224, 392, 398, 399
Стародуб 18, 139, 142, 148, 181, 336, 376, 380, 384, 401
Суздаль (и Суздальское княжество) 21, 32, 37
Сура 73—74
Сураж 152
Сухона 20, 321
Суша 145, 359, 381, 384
Таврика 27
Танаис — см. Дон
Тарваст 89, 353, 386, 408
Татария 26, 75—76, 158, 317
Тверца 19
Тверь (и Тверская область) 17, 19, 112, 116, 256, 320, 364, 391
Темиринда — см. Азовское море Толедо 324
Торопец 154—155, 166, 294, 386— 387, 391—392
Трансильвания 141, 203, 227, 333, 378, 411—412
Трапезунд 317
Трейден 98
Троя 327, 338
Тула 18, 357
Турда 203, 411—412
Туровля 145, 359, 380, 384
Тюрингия 197
Удория 17
Упа 18, 319
Уральские горы 322
Усвят 152,181, 374, 386, 402
Устюг 20
Феллин 89, 93, 95, 96, 353, 356—357, 386
Фермодонт 149, 382
Финляндия 20,107, 321, 394—395,
Фракия 204, 412
Франкфурт 237
Франция 40,130, 359
Хальберштадт 6
Хельмштедт 97, 388
Холопий городок 21, 322
Центральная Европа 246, 333, 371
Чебоксары 322
Чернигов 17—18, 380, 384
Чёрное море (Понт Эвксинский, Понт Аксинский) 19, 48, 319, 350—351
Чехия 221
Чудское озеро 169, 394
Шат 18, 319
Швеция 20, 221, 226, 228, 260, 263, 296, 321, 352, 360, 398
Шексна 20, 321
Шклов 164, 391
Эзель (Сааремаа) 337, 353—354
Эльба 222


Указатель географических названий 437
Эрле 98
Эрфурт 237
Эстляндия 89, 226, 353
Югра 17, 21
Южная Европа 371
Ям Запольский 178,182, 399, 402
Юг (река) 20, 321 Югария — см. Венгрия
Ярославль (и Ярославское княжество)
17, 20,150, 321, 384


СОДЕРЖАНИЕ
От составителя (Д. Г. Хрусталёв) 5
Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии, написанная Паулем Одерборном (в трёх книгах) (перевод В. В. Рыбакова) 12
Книга первая 15
Книга вторая 73
Книга третья 129
ПРИЛОЖЕНИЯ
В. В. Рыбаков. От переводчика 211
А. И. Филюшкин. Пауль Одерборн: жизнь и творчество 216
А. И. Филюшкин. «Жизнь Ивана Васильевича»: история издания и хождения 232
А. И. Филюшкин. Как сделана книга Пауля Одерборна? 248
В. В. Рыбаков. Язык и стиль сочинения Пауля Одерборна 269
А.  И. Филюшкин. «Иван Васильевич, вышедший из бездны варварства и из недр лесов»: что хотел сказать современникам и потомкам Пауль Одерборн 292
Комментарии (сост. В. В. Рыбаков, А. И. Филюшкин) 315
Список сокращений 414
Список иллюстраций (сост. А. И. Филюшкин) 416
Указатель имен (сост. В. В. Рыбаков, А. И. Филюшкин) 419
Указатель географических названий (сост. В. В. Рыбаков, А. И. Филюшкин) 430


Пауль Одерборн. Жизнь Ивана Васильевича, великого князя Московии / Изд. подгот. В. В. Рыбаков, А. И. Филюшкин, Д. Г. Хрусталёв; отв. ред. А. В. Сиренов. — СПб.: Наука, 2024. — 439 с.: ил. — (Сер. «Литературные памятники»). — ISBN 978-5-02-040465-6 (в пер.)
В книге публикуется перевод на русский язык первой европейской биографии Ивана IV Грозного (1533—1584). Её автором был немецкий пастор Пауль Одерборн (1550—1604), участник Ливонской войны. Сочинение Одерборна впервые вышло на латинском языке в Германии в 1585 г. Оно считается одним из основополагающих трудов по созданию «черной легенды» о тиране Иване Васильевиче. Эта легенда рисовала русского правителя в самом негативном свете, как безумного деспота и палача. Книга Одерборна неоднократно переиздавалась в Европе в подборках о России в пропагандистских целях. Она представляет интерес как памятник литературы, историческое сочинение и образец политической пропаганды эпохи Возрождения.
Издание снабжено научным комментарием, источниковедческими статьями и указателями. Публикуется также очерк биографии Одерборна и обзор его творческого пути.
Для исследователей, студентов и всех интересующихся историей России времен Ивана Грозного и историей отношений России и Европы.


Научное издание
Пауль Одерборн
ЖИЗНЬ ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА, ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ МОСКОВИИ
Утверждено к печати Редколлегией серии «Литературные памятники»
Редактор издательства И. Е. Петросян Художник П. Палей Корректор А. К. Рудзик Компьютерная верстка Л. Н. Напольской
Подписано к печати 25.03.2024. Формат 70х90 1/16. Гарнитура Академия. Печать офсетная. Усл. печ. л. 29.0. Уч.-изд. л. 32.0.
Тираж 1000 экз. Тип. зак. № 157.
ФГБУ «Издательство «Наука» 121099, Москва, Шубинский пер., д. 6, стр. 1 Отдел редакционной подготовки гуманитарной и естественнонаучной литературы 199034 г. Санкт-Петербург, 9-я линия В. О., 12/28 +7(812)655-65-07, e-mail: info@naukapublishers.ru https://naukapublishers.ru, https://naukabooks.ru ФГБУ Издательство «Наука» (Типография «Наука») 121099, Москва, Шубинский пер., 6
ISBN 978-5-02-040465-6
9 785020 404656