/
Text
СОЧИНЕНИЯ
Ф. И. Б У С Л А Е В А
ТОМ
ТРЕТИЙ
СОЧИНЕНИЯ ПО АРХЕОЛОГИИ И ИСТОРИИ ИСКУССТВА
і
ЛЕНИНГРАД
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
1930
Настоящее издание, принадлежащее к числу ранее приоста
новленных по техническим причинам, выпускается теперь в виду его
научного значения, согласно постановлению Редакционно-Издатель
ского Совета Академии Наук СССР, притом, в силу необходимости
и во избежание излишних расходов, — в том виде, в каком издание
было начато в свое время.
Г ссудрствеина я т
ордекж Лёнина (
НВМ ТШ вбСМ
■ч. а и. ленииАІ
~~fï7Tz-4i
Напечатано по распоряжению Академии Наук СССР
Ноябрь 1930 г.
Непременный Секретарь академик В. Волгин
Тит. л» -4- 2 нен. “4- 240 стр. (225 рис.)
Ленинградский Областлит № 70634. — 15*/1в печ. д. — Тираж 760
Типография Академии Наук СССР. В. О., 9 линігя 12
2004127032
2004127032
ОГЛАВЛЕНИЕ
СТР.
I. Русское искусство в оценке Французского ученого
. . ..................
1
II. Славянский и восточный орнамент по рукописям древнего и нового
в р ем ен и ...........................................................................................................
75
III. Новости русской литературы по церковному искусству и археологии
144
IV. Образцы письма и украшений из псалтыри с восследованием по
рукописи XV век а.........................................................................................
158
У. Из Рима. Письма на имя председателя Общества Древнерусского
и с к у с с т в а ............................................................................................................ 210
YI. Для иконографии д у ш и ......................
225
VII. Несколько заметок при чтении одного церковно-археологического
труда
...........................................................................................................
230
РУССКОЕ ИСКУССТВО
ВЪ ОЦѢНКѢ ФРАНЦУЗСКАГО УЧЕНАГО.
L’Art russe, ses origines, ses éléments constitutifs, son apogée, son avenir. Par V io lle t le D ue.
261 pp. Paris. Y-e. A. M orel et C°. 1877.
L’Art russe. Par le E. P. J. M artin o v de la Compagnie de Jésus (Extrait de la Revue de l’Art
chrétien, Il-e série, tome IX). 66 pp. Arras. Imprimerie de la Société du Pas-de-Calais. 1878.
Русское искусство E . В іо л л е-л е-Д ю к ъ и архитектура въ Россіп отъ Х-го поХѴТІІ-йвѣкъ.
24 стр., съ 16 таблицами рисунковъ. Графа С. Г. С троганова. С.-Петербургъ. Тапографія
И м п е р а т о р с к о й Академіп Наукъ. 1878 J).
Статья первая.
Знаменитому Французскому архитектору пришла на умъ счастливая
мысль написать книгу о русскомъ искусствѣ, именно — объ архитектур^,
иконописи и орнаментикѣ. Немногихъ матеріаловъ, какими могь по этому
предмету располагать В іо л л е -л е -Д ю к ъ , оказалось совершенно достаточно,
чтобы усмотрѣть въ нихъ сущность и стиль русскаго искусства, его пронсхожденіе, составные элементы и высшую точку его развитія, сверхъ того,
прозрѣть въ его будущность н начертать самые иути, по копмъ оно должно
шествовать. Книга имѣла невѣроятный успѣхъ н во Фрапдіи, п у насъ.
Какъ все выходящее пзъ ряду вонъ, производила и не перестаетъ еще про
изводить она самыя противоположный дѣйствія. Е е превозносятъ п порицаюгь, ставятъ на пьедесталь, какъ откровепіе истины, п топчутъ въ грязь,
какъ легкомысленный памФлетъ, ее встрѣчаютъ съ спмпатіями и сарказмами,
по ней учатся, и надъ нею издѣваются п смѣются.
1)
литературѣ.
Имя автора, не означенное на книгѣ, было обнародовано во Французской ученой
Авторъ задался отважною мыслью открыть настоящее иаціоналыюе
русское искусство, и свопмъ открытіемъ этой новой, доселѣ невѣдомой области
изящнаго действительно изумилъ не только Французовъ, которые вообще
мало знаютъ наше отечество, по и русскихъ, для которыхъ, надобно сказать
правду, русское искусство — дѣло темное, спорное, мало извѣстное. а для
большинства— и вовсе не имѣющее ни значеыія, ни интереса. Такимъ образомъ, самыя обстоятельства воодушевляли къ изслѣдованіямъ п поискамъ,
внушали рѣшимость, придавали смѣлости и отваги. Надобно было нанести
ударъ, чтобы пробить кору невѣжества и равнодушія, подъ которою таилось
искомое зерно открытія.
Какимъже образомъ могло быть совершено такое капитальное открытіе
человѣкомъ, который мало знаетъ Россію и ея исторію и который имѣлъ
подъ руками самые скудные матеріалы и пособія по вопросу, какой оіп»
взялся рѣшить?
Вещи познаются
іізъ
сравненія. Это общее мѣсто получило въ настоящее
время новый смыслъ, когда въ наукѣ водворилось господство сравнительнаго
метода. Чтобы опредѣлить націопальность въ русскомъ искусствѣ, надобно
было рѣшить, чѣмъ отличается оно отъ искусства другихъ народностей Запада
и Востока. В іо л л е-л е-Д ю к ъ своими образцовыми, настольными руковод
ствами по архитектур'!, мебели, орнаментикѣ снискалъ всеобщую извѣстность
и уваженіе. Онъ отличный знатокъ художественныхъ стилей, не только готическаго, романскаго, византійскаго, но и восточныхъ, — въ Сиріи, Грузіи я
Ариеніи, въ Персіи, Египтѣ, Ассиріи, Индіи, Китаѣ; что же касается до
искусства Французскаго, то онъ — рѣпштельно авторптетъ. Это одинъ изъ
самыхъ даровитыхъ мастеровъ своего дѣла, который съ практическою дѣятельностію соедпняетъ обширныя познапія и тонкій вкусъ. Онъ изощрилъ
проницательный взглядъ свой многолѣтнею опытностью н разносторонними
наблюденіями. Стоить только взглянуть ему иа художественное нздѣліе, чтобы
опредѣлить его стиль и эпоху. Полагаясь на свои знанія и проницательность,
онъ смѣло рѣшаетъ вопросъ въ стиляхъ сложныхъ, каковы византійскій и
романскій. И въ томъ и другомъ есть значительная примѣсь элементовъ
восточиыхъ, сверхъ того, въ романскомъ во всей очевидности выступаетъ
элемента византійскій. Потому во всякомъ издѣліп русскомъ, будь оно византійскаго или романскаго ироисхожденія, можно усмотрѣть стиль азіятскій—
иранскій, ассирійскій, даже индійскій и туранскій. Такимъ образомъ, остроумію и отважности Французскаго архитектора русское искусство предоста
вляло самое широкое поприще; а именно:
На 1-ой табл. при стр. 33 приложены у него (рис. 1 и 2) два снимка
съ византійскихъ заставокъ X вѣка; ту и другую онъ характеризуете ста-
лемъ славянскимъ, не смотря на то, что первая— изъ рукописи, принадлежав
шей нѣкогда патріарху константинопольскому Іереміп. Необыкновенно смѣлая, по вмѣстѣ съ тѣмъ счастливая мысль, хотя бы въ данномъ случаѣ была
и неумѣстна. Болгары въ X вѣкѣ, въ блистательную эпоху царя Симеона,
особенно могли
осложнить
нмъ
сво-
вліяніемъ
разноплеменную,
сборную
нальность
націоВи
зантии п внести
нѣкоторые эле
менты въ стиль
ея
искусства.
Читатель отмѣчаетъ 33-ю стр.
въ кннгѣ <і>ранттѵзг*ѵсягп
^
я-птітI a i-
Заставка изъ греч. рукоп. Бесѣдъ I. Здатоустаго, принадлежавшей
j epeMjUj паТр. константинопольскому, X в. (Моск. Синод. Библ. Ni 128).
тектора п ищетъ
дальнѣйшихъ подкрѣпленій и болѣе яснаго и точнаго развитія этой счастли
вой .мысли, но— напрасно: авторъ вовсе забылъ свою счастливую мысль;
что же касается до болгаръ или сербовъ, то, какъ кажется, ему н въ голову
не приходила мысль о значенін этнхъ славянъ въ псторіи письменности н
2. Заставка изъ Словъ Григорія Богослова X—XI в. (Моск. Синод. Библ. Л!* 64).
литературы древней Руси; потому нигдѣ въ кнпгѣ даже не упоминается о
ішхъ. Надо полагать, что подъ славянским авторъ разумѣетъ только р ус
ское. Иначе нпкакъ нельзя бы было себѣ объяснить, почему обѣ эта византійскія заставки X вѣка названы у него не византійскими, а русскими. Но
i*
тогда новое недоразумѣніе. Русская письменность не восходить древнѣе
XI вѣка. Не слишкомъ ли ужъ смѣло со стороны Французскаго ученаго
отыскивать русскія заставки въ рукописяхъ X вѣка?
На стр. 55, по поводу двухъ заставокъ изъ Евангелія, приписываемаго
ХТТТ вѣку, въ Московскомъ Архангельскомъ соборѣ — табл. V — читаемъ
слѣдующёе: «1-й орнамента (рис. 3), какъ по Формѣ, такъ и по гармоніп
тоновъ, напомипаетъ искусство не византійское, персидское или арабское, а
искусство, принадлежащее желтьшъ расамъ центральной Азіи. 2-й орна-
3. Заставка изъ Евангелія X II—XIII в. Моск. Архапг. собора’.
ментъ (рис. 4) сохранилъ нѣкоторые слѣды искусства персидскаго, но онъ
туранскій по соедпненію тоновъ». Наблюденіе это обобщается слѣдующею
мыслію: «въ русскихъ рукописяхъ до X Y вѣка, то есть, до паденія Восточ
ной имперіи, можно усмотрѣть слѣдующее: съ одной стороны, вліяніе византіыское чистое, или скорѣе работу мастеровъ византійскихъ; за тѣмъ, въ
произведеніяхъ собственно русскихъ— это византійское вліяніе, замѣчательно
усложненное элемептомъ славянскимъ, азіятскішъ и примѣсыо туранскою, п
нритомъ въ пронорціяхъ самыхъ различныхъ». Рукопись Архангельскаго
собора действительно явленіе очень замѣяательное. Сначала замѣчу, что по
прописнымъ буквамъ она носить на себѣ очень ранній характеръ, не только
начала XIII вѣка, но даже и XII. По буквамъ заглавнымъ представляетъ
грубое, неумѣлое воспроизведете буквъ Евангелія Остромирова 1056 —
1 0 5 7 г. n Мстиславова 1125 — 1132 г., что между прочішъ явствуете
изъ начертанія буквъ В и Р: весь верхній овалъ буквы В п овалъ буквы Р
наполняется пзображеніемъ человѣческаго лица: оно очень красиво л довольно
натурально въ Евангеліи Остромнровомъ, уж е меиѣе изящно въ Мстиславо
во мъ я. наконецъ, очень дурно въ рукописи Архангельска™ собора, однако
вееже не такъ безобразно, какъ приведено въ У таблицѣ у В іо л л е -л е Дюка, по Исторіи русскаіо орнамента г. Б у т о в ск а г о . Въ это.дгь пзданін
неудовлетворительно были избраны образчики орнаментовъ изъ рукописи
Архангельскаго собора,, особенно въ буквахъ. который носятъ на еебѣ
явственный отпечатокъ византіііско-болгарскаго нроисхожденія, какъ это
4. Заставка изъ Евангелія X II—X III в. Моск. Арханг. собора.
ложно впдѣть въ самой рукописи на лнстахъ: 15, 15 об., 21, 51, 57 об.,
88 (рис, 5), 9 1 , 93 об., 1 22, 170 об., 1S 7 об., 2 4 2 , 2 4 7 об., 2 5 3 об.
(рнс. 6). Кромѣ упомянутыхъ ліщъ, буквы эти состоять изъ византіігсппхъ
орнаментовъ, каковы : двѣты, листы и вѣточкн, перевптые ремни, колонны
съ перемычками п коленцами или съ узломъ нзъ ремней по середпнѣ, византійскій крестъ (рис. 7) въ нпжнемъ овалѣ буквы В, плп (рис, 8) звѣрь съ
длиннымъ хвостомъ л т. п. Что касается до характеристической примѣты
человѣческихъ лнцъ, то она господствуетъ и въ рукописяхъ южно-славянскихъ древнѣйшей эпохи. Буквы съ этимъ орнаментомъ можно выдѣть въ
болгарскомъ Евангелін XII вѣка, нзъ библіотекп профессора Г ригоровича,
поступпвшемъ въ МосковскійПубличный Музей; напр., на лист. 66 п 99 об.
буквы В и Р (рис, 9);. обѣ писаны киноварью, какъ и прочія заглавный
буквы, а въ верхннхъ овалахъ обѣихъ буквъ изображено лицо: глаза, носъ.
ротъ— чернилами, а на щекахъ ударено киноварью; со лба по обѣ стороны
спускаются завитки, тоже киноварью, будто кудри волосъ на головѣ.
Такова исторія орнамента въ Евангеліи Архангельскаго собора X II—
ХТТТ в. Черезъ Остромпрово Евангеліе онъ восходить къ болгарскимъ оригиналамъ; а такъ какъ В іо д л е -л е -Д ю к ъ усматриваете — какъ уже замѣ-
чено— славянское въ орнаментѣ византійскомъ, то какъ ж е надобно пони
мать этихъ азіятскихъ славянъ, туранцевъ и людей желтаго племени, коихъ
онъ прпзываетъ для совокуинаго воспроизведен^ орнаментовъ нашей рус
ской рукописи? Кто эти азгятскіе славяне? Гдѣ наложили они свою руку на
5. р.
6. II.
7. Б.
5 — 7. Изъ Евангелія X II — XIII в. Моск. Арханг. собора.
украшенія Архангельскаго Евангелія. въРоссіи или Греціи? Были это русскіе я.іп болгары? Даже въ тѣхъ заставкахъ, который приведены у
В іо л л е -л е -Д ю к а ,
стиль
византійскій замѣтенъ; въ
другихъ заставкахъ. не вошедшихъ въ изданіе г. Б у тов ск аго, напр., въ руко
писи на листахъ 43 об.,
106 об.,
184
об., стиль
этотъ еще очевиднѣе; но
онъ
аляповато
замазанъ
писцомъ, который, вмѣсто
того, чтобы воспроизвести
его
8. В— Изъ Евангелія XIIXIII в. Моск. Арханг. со
бора.
9. Р—Изъ бол г. Евангелія
Г р и г о р о в и ч а (Моск.Руаг.
Муз. № 1690).
тонкими- очерками и
нѣжными красками по зо
лоту, мазалъ широкою ки-
стію, щедро макая ее во
всѣ краски, какія только были у него подъ рукою— это именно: въ красную,
желтую, зеленую и синюю. Оттого тѣ же рисунки, что въ Остромнровомъ
Евангеліи или въ болгарскомъ Г р игор овича, іюлучаютъ у него, на бѣглый
взглядъ, совершенно другой характеръ.
Итакъ, остается уступить на долю желтой расы въ нашемъ Евангелін
только— какъ выражается вѣжлпво В іо л л е -л е -Д ю к ъ — гармонію тоновъ:
мы — русскіе— свои люди съ ппсцомъ этой рукописи; потому не обпдпмъ
его памяти, болѣе дорогой для пасъ, нежели для Французскаго архитектора,
если эту вѣжливую Фразу переведемъ невзрачною пачкотнею, происшедшею
отъ неумѣлости и недостатка въ матеріалѣ для раскраски; потому что мы
знаемъ п другія русскія рукописи, и древнѣе этой, и ей современны», съ
заглавными буквами и орнаментами, такою же широкою кнстію раскрашен
ными, однако, благодаря болѣе тонкгогь очеркамъ, не потерявшими своего
внзантійскаго облика. Таково, напримѣръ, Туровское Евангеліе, приписы
ваемое къ XI вѣку (изданное въ facsimile Вилеискимъ учебнымъ округомъ),
Іоаннъ Лѣствпчнпкъ XII вѣка, въ Румяпцевскомъ музеѣ JV» 198. изъ котораго приведены орнаменты и буквы на X X III таблпцѣ въ пзданіп г. Б у т о в ск аго. но, къ сожадѣнію, не отличены нумераціею отъ буквъ п орнамента
Добрилова Евангелія, помѣщенныхъ тамъ яіе.
Бъ пользу Французскаго ученаго можетъ быть приведена слѣдуюіцая
мысль, на которую надобно обратить особенное вниманіе.
Неумѣлость или грубость въ воспроизведеніп чужаго оригинала не есть
только лпчныя качества мастера, но п результатъ привычки, плодъ воспи
тания, коему подвергался глазъ въ извѣстной обстановкѣ. Въ данномъ елучаѣ,
неумѣлость и грубость писца рукописи Архангельскаго собора могли быть
воеиитаны на почвѣ туранцевъ п людей желтой расы. Потому его орнамептъ
и сталъ будто бы настояіцпмъ руссмшъ. Съ этой цѣлыо, можеть быть, онъ
п приводится въ знаменитой книгѣ.
Въ старпну, когда все грубое, гадкое и вообще неизящное называли
готнчеекимъ, когда восхищались бездарными подѣлками псевдо-классііческой
литературы, а грубую народную поэзію презирали, какъ принадлежность
подлой черни, тогда, конечно, грубость или варварство въ художественномъ
стилѣ не могли быть понимаемы такъ, какъ онп разумѣются теперь. Гру
бость народной поэзіп оказалась теперь не въ примѣръ изящнѣе большин
ства произведенііі такъ называемый образцовыхъ писателей, а терманъ
gothique, которымъ когда-то ругались, теперь характеризуйетъ произведенія
одного пзъ самыгь лучшихъ художествепныхъ стилей.
Грубость народной поэзіи живуча, какъсамънародъ, который ею поль
зуется; она столько же повсемѣстна въ странѣ, какъ и народъ, занпмающііі
страну. Но не такова грубость и неумѣлость писца сказанной рукописи. Это
явленіе чисто случайное, исключительное. Перелистуйте всѣ русскіе орна
менты отъ XI до X Y вѣка въ нздаиііі г. Б у т о в ск а г о : всѣ они самьшъ
рѣзкнмъ образомъ отличаются по «гармопіи тоновъ» отъ этой рукописи. Слѣдователыю, это вовсе не та дорогая для народа грубость и неумѣлость, съ
которою онъ, какъ съ своимъ природнылъ свойствомъ, никогда и ннгдѣ ne
разстается. Онъ ее не зналъ, этой невзрачной пачкатнн, ни прежде, въ
XI вѣкѣ, ни послѣ, въ послѣдуюіцпхъ за тѣмъ столѣтіяхъ; онъ пріучалъ
свои глазъ къ совершенно иному сочетанію красокъ въ XIII и X IY столѣтіяхъ, которое болѣе соотвѣтствовало его вкусу п навыку.
Прежде чѣмъ приступлю къ разсмотрѣнію рукописные орнаментовъ
этихъ послѣдшіхъ столѣтій, надобно сказать два слова объ орнаментахъ
екулыітуриыхъ пли прнлѣиахъ суздальской архитектуры X II вѣка. На осно
ваны пзслѣдовапій графа С. Г. С т р о г а н о в а *) и графа А. С. У в ар ов а
составилось въ нашей ученой лптературѣ господствующее мнѣніс. что эти
суздальскіе орнаменты носятъ на себѣ отпечатокъ романскаго стиля, бла
годаря участію пноземныхъ, именно, пѣмецкпхъ мастеровъ, которыхъ тогда
вызывали князья для сооруженія камевныхъ храмовъ. Къ этому предмету
я еще буду пмѣть случай воротиться потомъ, а теперь только замѣчу, что
Французскій архитекторъ, потому ли. что вовсе не знаетъ литературы но
вопросу о суздальскомъ орнаментѣ, или же не находить нужньшъ удостоить
ее своего внііманія, въразрѣзъ установившемуся ынѣнію, рѣшптельно утверждаетъ, что орнаменты Дыитріевскаго собора во Владпмірѣ носятъ на себѣ
самый явственный характеръ азіятскій (стр. 64), въ доказательство чему
приводить
ііз ъ
нихъ менаду прочимъ одинъ листокъ, въ іюторомъ видитъ
сродство съ какимъ-то бронзовьшъ пндійскимъ Фрагментомъ брагманической
эпохи XIV столѣтія, находящимся въ коллекціп самого автора. Въ эту
эпоху— утверждаетъ онъ— Индія п Персія Формулируют^ элементы рус
ской архитектуры, равно какъ и ея орнаментаціп (стр. 66).
Объ архптектурѣ будеть рѣчь впереди; теперь же буду продолжать
объ орнамент!. Онъ одинаково господствуетъ и въ архптектурѣ, и въмелкихъ
нздѣліяхъ утвари и одежды, и особенно въ украшеніи заглавныхъ буквъ и
заставокъ въ рукописяхъ, и во всѣхъ этихъ отрасляхъ искусства н ремесла
опредѣляетъ ихъ общій стиль и эпоху. Преимущественно обращу вниманіе
на рукописи, какъ потому, что это унасъ въРоссіи самый богатый и разно
образный матеріалъ для нсторіп орнамента, такъ и особенно потому, что,
благодаря точности въ опредѣленіп мѣста и времени происхожденія руко
писей, можно съ большею определительностью и ясностью прослѣдить мѣстX) Дмитргевскій соборъ во Владішіръ на Кллзь.ш. Москва. 1849.
2)
Взглядъ на архитектуру X I I вѣка въ суздальскомъ кпяжествѣ, в ъ 1-мъ томѣ Трудовъ ІІерваго археологнческаго съѣзда. Москва. 1871.
ное н историческое развптіе этой художественной Формы. Заглавная буква,,
съ художественнымъ украшеніемъ, стоить крѣпко при текстѣ, составляя его
нераздѣльпую часть, сопутствуетъ его пропсхождеиію и лсторіп. Сверхъ
того, орнаментъ въ буквѣ, соединяя въ одно цѣлое грамотность съ художественнымъ стплемъ, вводить насъ нѣкоторымъ образомъ въ міръ художественпыхъ представленій ппсца и его старпнныхъ читателей, даетъ понятіе
о пхъ вкусахъ, воспитываемыхъ написаніемъ или чтеніемъ рукописи. На
Западѣ рукопись не имѣетъ такого первенствующаго значенія въ нсторіи
художества, какъ у насъ, потому что роскошное разнообразіе въ пропзведеніяхь прочпхъ искусствъ отодвигало тамъ скромную работу писца на вто
рой планъ. Потому ж е археологи русскіе съ бблыпимъ вппманіемъ относятся
къ украшеніямъ свопхъ рукописей, нежели западные. Доказательствомъ
служить самъ В іо л л е -л е -Д ю к ъ . Хотя главнымъ матеріаломъ для его книги
было изданіе «Исторіи русскаго орнамента» г. Б у т о в ск а г о , по греческимъ
и русскимъ рукоппсямъ, однако онъ далеко не умѣлъ этимъ ыатеріаломъ
воспользоваться, какъ это видно изъ того, что, постоянно приводя изъ этого
изданія заставки, онъ плохо обратилъ вниманіе на русскія заглавныя буквы,
которыми значительно восполняется художественное содержапіе орнамента
il въ большей точности определяется стиль самой заставки, какъ это было
уже мною показано на Евангеліп Архангельскаго собора X II— Х П І вѣка.
Слѣдующія мои замѣчанія я направляю къ тому заключепію, чтоеслибъ
знаменитый авторъ словарей Французской архитектуры л мёбелн разсмотрѣлъ съ надлежащпмъ вниманіемъ отношенія русскаго орнамента въ рукоппсяхъ къ византійскому н романскому, то прпшелъ бы къ инымъ резѵльтатамъ въ опредѣленіи русскаго искусства.
Кому случалось перелистывать русскія рукописи, отъ второй половины
X III столѣтія до начала ХѴ-го, тотъ, конечно, не могъ не обратить своего
вннмапія на замѣчателыіую выдержанность общаго нмъ всѣмъ одинакоьаго
характера въ стплѣ пзукрашенпыхь заглавныхъ буквъ и заставокъ. Это
затѣнлпвое сплетеніе ремней н вѣтокъ съ разными Фантастическими живот
ными, съ птицами, у которыхъ иногда человѣческія головы, съ звѣрямп,
хвостъ которыхъ извивается вѣткою, оканчивающеюся лпсткомъ, особенно
съ драконами и зміямп, которые изъ своей пасти выпускании, вѣтку, асвоішъ
хвостомъ перевиваютъ звѣрей п другпхъ чудовпщъ, накопецъ, съ человече
скими Фигурами, руки п ноги которыхъ вплетены въ эти перевивы пзъ рем
ней и змѣиныхъ хоботовъ. Существенною характеристикою стиля оказы
вается здѣсь нарушеніе пли пскаженіе и разложеніе естественный» Формъ
природы животной и растительной, при самомъ подчпненіп пхъ цѣлоп группѣ,
связанной извитіями, которыя то насильственно разсѣкаютъ этп Формы., то
такъ незаметно съ шиш сливаются, что
гл а зъ
не можете уследить, гдѣ
оканчивается животное или растеніе и гдѣ начинается ремень, переходящш
въ змѣю. Въ этомъ хаосе сплетеній всякая естественная
Ф орма
иришшаетъ
вітдъ чудовища, которое однако разсчитано не на то, чтобы пугать воображеніе. а на то, чтобы затейливостью группы, или, точнѣе, симплегмы, про
извести
п гр н в о е
впечатлѣніе. Стиль этотъ вполнѣ соотвѣтствуетъ романскому
на Западе. XIV вѣкъ— есть двѣтущая его эпоха у насъ, и именно въ орна
менте
русскихъ
рукописен. Въ теченіе целаго стагЫ я постоянное повто-
реніе одннхъ и тЪхъ л;е сюжетовъ привело къ замечательно художественной
обработке этпхъ Фантастнческпхъ
перевнтія. Въ тоикомъ
гр у п п ъ , св я зан н ы х ъ и гр и в ы м и
киноварномъ
очерке,
Ф и гур ы
линіями
эта, — обыкновенно
белыя, съ свѣтло-желтъши нежными полосками и съ черными кружками,
чешуйками или черточками,— выступаютъ
n даже на черномъ
Ф оне.
на
синемъ, к р а с н о м ъ іілп зеленомъ
Фраза, некстати сказанная Ф р а н ц у з с к и м ъ худож-
никомъ о рукописи Архангельскаго собора, вполне применяется къ этому
русскому орнаменту XIV века, отличающемуся действительно «гармоніею
тоновъ».
Орнамента этотъ заслуживаете особеннаго внимаиія по вопросу о самой
сущности древне-русскаго искусства. Онъ содержать въ
себе результаты
всего предшествовавшаго развитія въ украшеніяхъ пашей письменности,
начиная съОстромироваЕваигелія, захватываете собою ранніе следы доисторическихъ впечатлеиій, открываемые въ раскопкахъ кургановъ и засвиде
тельствованные исторіею, этнограФІею и преданьями или легендами, узако
ниваете права собственности п наследія за орнаментаціею суздальской архи
тектуры XII столетія, и вместе съ тЬмъ свидетельствуете о родственныхъ
связяхъ съ южными славянами и Византіею. Для ясности изложу результаты
своихъ наблюдеиій въ краткихъ положеніяхъ, подъ отдельными рубриками.
Ограничиваюсь только положительными
Ф актам и
по рукописямъ
и
нѣкото-
рымъ памятникамъ искусства, съ точными указаніями времени и места пхъ
происхожденія, вовсе не касаясь вопроса о восточныхъ вліяніяхъ на стили
впзантійскій и романскій, который далеко уклонилъ бы меня отъ предпола
гаемой мною цели г).
1)
Русскій орнамента X IV века— буду означать его этимъ вѣкомъ,
какъ временемъ полнейшаго развитія— состоите нзъ двухъ главныхъ эле1) ІІредиетъ этотъ и безъ того слшнконъ много занимаетъ мѣста въ кшзгѣ В іо л л ел е-Д ю к а, не приводя къ положительнымъ результатамъ, за отсутствіемъ историческихъ и
мѣетяыхь данныхъ, коими бы связывались сравненія русскаго искусства съ туранскимъ
или индійскимъ. Нѣкоторыя указанія на внесете нранскихъ элемеятовъ въ впзантійскій и
романскііі стили см. въ моей рецензін на сочпненіе профессора К о с с о в и ч а Inscriptiones
I'alaeo-Persicae (см. т. I, стр. 523—552).
ментовъ: пзъ ременныхъ и преимущественно змѣиныхъ сплетеній и изъ
чудовпщъ. куда причисляю п всѣ Фигуры животныхъ и людей, потерявшихъ
натуральность подъ печатью условнаго стиля.
2) Оба эти элемента н въ византійскихъ и въ юлшо-славянскыхъ, а
также и русскихъ рукописяхъ сначала вдуть отдѣльно, особнякомъ, не
смѣшиваясь другъ съ друголъ.
3) Сліяніе это произошло сначала въ заглавныхъ буквахъ и иотомъ
уже въ заставкахъ. Въ рукописяхъ византійскихъ оно ограничилось буквами,
въ южно-славяискихъ же и русскихъ въ равной степени развилось въ буквахъ
и заставкахъ.
4 ) Въ византіііскихъ рукописяхъ, благодаря натурализму и изяществу
въ живописной раскраскѣ съ золотомъ, Фигура животиаго, обыкновенно
птички, или Фигура человѣка
отдѣляется отъ корпуса буквы,
стоя при пей. какъ изящная рас
крашенная статуя при архитектуриомъ зданіи. См., напр. (рис.
10 и 11), въ пзданіи Истор.
русек.
табл.
X II
орпам.
XV,
вѣка.
Б у т о в ск а го ,
нзъ рукон. X I —
Затѣмъ,
суставы
буквъ. колонки и овалы, вы
ступы и перекладины, пзъ члеархитектурпыхъ превращаются въ яшвотпыхъ, сливая
НОВЪ
10. А.
11 . с.
Ю — 11. Ш ъ Сборника Сиятославооа 1073 г.
такимъ образомъ орнамента геометрическій съ орпаментомъ царства жпвотныхъ. Блистательный образецъ такихъ буквъ нредлагаетъ византійская
рукопись А т еи ст а Пресвятой Богородицы, въ Синодальной библіотекѣ.
отнесенная В а ген ом ъ къ X II вѣку по художественныыъ украшеніямъ пер
вой половины этой рукописи, но по второй половипѣ принадлежащая къ
X IV вѣкѵ г). Для нашей цѣлп это все равно, будетъ ли п первая половппа
ХІІ-го пли XIV вѣкъ. Если пзукрашешіыя буквы принадлежать XII в., то пмн
отлично объясняются начала чудовпщнаго или романскаго стиля въ буквахъ
Острозшрова Евангелія 1 0 5 6 — 1057 г.; если же онѣ— X IV вѣка, то пред
л а га ю т изящный, въ вкусѣ чисто византійскомъ, панданъ къ русскому орна
менту того яіе столѣтія. Драконъ или змій съ головою чудовища и съ
1)
По пзданію г. В и к т о р о в а . См. первый выпускъ Фотоірафическихъ спгшковъ съ мгіпіатюръ іречеекахъ рукописей синод. библ, Изданіе Московск. Публ. Музея. Москва. 1S62.
птичышъ клювомъ, украшенный листвою, составляетъ обыкновенно всю
букву, пли же два такпхъ ж е змія, если это нужно для начертанія такихъ
буквъ какъ Т нлп Н. Сверхъ того, въ буквѣ Т врпсованы человѣческія лица:
четыре въ профиль, по два влѣстѣ, какъ у Януса, и одно en face, будто
выходящее пзъ змѣинаго чрева, Ближе къ перевптіямъ русскаго орнамента
стоить буква Y. Каждая пзъ частей рогульки состоптъ пзъ змія съ головой:
одна голова увѣнчана короной, для другой головы этому украшенію помѣшала рамка заставки съ миніатюрою. Завиткоыъ одного нзъ зміевъ скре
пляется уголъ рогульки. Подъ завиткомъ получеловѣческое-полузвѣриное
рыло, изъ пасти котораго внизъ спускается ремень, захватывающий, какъ
подпруга, подъ жпвотъ какое-то четвероногое животное, которое,- ступая
па своихъ лапахъ, составляетъ пьедесталь всей буквы.
5)
Въ ближайшей связи съ буквами этого впзантійскаго Акаѳиста
состоять буквы Остромирова Евапгелія, въ которыхъ пзъ листовъ геометри
чески, архитектурно построенной
буквы тамъ и сямъ выступаетъ
то человѣческое лицо, то звери
ная морда. Замѣчателенъ, между
прочимъ
(рис.
12),
гріІФОНЪ,
полуптпца - полузвѣрь, крылатое
животное съ лапамп, составляю
щее нижній овалъ буквы В. Та
кой ж е гриФОнъ пзображенъ въ
медаліонѣ въ стѣнной живописи
на лѣстницѣ Кіево - СоФІйскаго
собора, съ головою, обращенною
къ чудовищному рылу пзвивающагося подъ его ногами змія ѵ);
затѣмъ, между прилѣпамп Дмитріевскаго собора во Владимірѣ,
12. В—изъ Остромирова Евангелш.
1 1 9 7 г., встрѣчается онъ особенно часто2); паконецъ, являет
ся одною пзъ самыхъ распространенныхъ Фіігуръ въ орнаментѣ русскихъ рукописей X III— X IV в.,
какъ это можно видеть въ нзданіп г. Б у т о в ск а г о , табл. XXX III— X L IX .
Эта Фигура, ведущая свое пропсхожденіе съ пранскаго Востока, чрезвычайно
1) См. атласъ къ Древней Русской Исторіи П о го д и н а, 1871, на лнстѣ 57, Л; 15.
2) По изданію графа С т р о га н о в а , табл. Y.
распространена въ стилѣ романскомъ, на Западѣ г). Она, можно сказать,
коренится въ самой почвѣ, по которой совершалось переселеніе народовъ
съ Востока на Западъ, чему свпдѣтельствомъ можетъ служить скиѳскій гри•ф о н ъ
іізъ
Луговой Могилы, съ котораго снимокъ прпведенъ у В іо л л е -л е -
Д ю ка на стр. 1 2 . — Я уж е прослѣдплъ выше псторію человѣческаго лица
въ буквахъ отъ Остромирова Евангелія до начала ХІГІ столѣтія. Замѣчу
зпшоходомъ, что этотъ орнаментъ встрѣчается п въ романскомъ стялѣ, на
Западѣ; напр., въ одной рукописп XII в., Лаонской библіотеки, въ овалѣ
буквы Р изображено человѣческое лицо, a нижній конецъ завершается звѣриною мордою съ высунутымъ языкоыъ; ранній образедъ этого асе сюжета
встрѣчается въ Лаонской ж е рукописи VII в. 2).
6) Гораздо ближе русскій орнаментъ нзъ сплетеніи подходнтъ къ тѣмъ
впзантійскимъ буквамъ, которыя состоять нзъ змѣиныхъ перевивовъ; напр.,
въ впзантійскпхъ рукописяхъ: 102 2 г., П, въ которомъ каждый пзъ столбиковъ обвиваетъ змѣя. выпуская пзъ своей пасти жало ; 10 4 4 г., Е, опи
сываемое змѣею, а изъ средины змѣпнаго полукруга выходить человѣческая
рука съ протянутыми пальцами; 1063 г., О, состоящее изъ змѣи, переви
вающей свойхоботъ узлами, съзвѣриною пастью, коею пожпраетъ какую-то
111 8 г., Т, колонну котораго обвиваетъ змѣя, п вся буква получаетъ видъ креста съ змѣею 3).
•Ф и гуру;
7) Еще ближе подходить русскій орнаментъ къ буквамъ въ южнославянскихъ рукописяхъ, какъ это явствуешь въ упомянутомъ уже выше
болгарскомъ Евангеліи X II вѣка, отъ проФес. Г р и гор ов и ч а поступпвшемь въ Московски'} Публичный Музей; напр., буква В въ видѣ извиваю
щейся змѣи, л. 63 об.; Р, овалъ которой представляетъ голову чудовища,
л. 99; въ Хиландарскомъ Паремейникѣ, тоже вывезенномъ проф. Г р и горовичем ъ пзъ Болгаріи, нынѣ въ Московскомъ ІІублпчномъ Музеѣ: Р въ
видѣ змѣи, л. 2 9 , пли (рис. 13) змѣя перевиваетъ столбикъ этой буквы,
л. 13; С (рис. 14 и 15) нзъ двухъ змѣй, пастп коихъ по обоимъ концамъ
этой буквы, л. 2 4 и 72 об.; тоже пзъ двухъ змѣй T,
X п Ж (рпс. 16),
л. 19 об., 35 об. п 48; особенно любопытна буква В (рис. 17), оба овала
которой состоять изъ головы чудовища, л. 23.
8) Чѣмъ небреяшѣе и бѣднѣе писаны украшенія въ византійскпхъ и
южно-славянскихъ заглавныхъ буквахъ, тѣмъ болѣе теряютъ они въ нату1) C au m o n t, Abécédaire ou rudiment d’Archéologie. 3-е изд., 1S54, стр. 94, 97, 125,
136, 183.
2) Les manuscrits à miniatures de la bibliothèque de Laon, par Ed. F le u r y . Laon. 1863.
PI. 11 bis къ 80 стр. и Pl. 1 къ стр. 4, I тома. .
3) См. снимки въ атласѣ, приложенномъ къ Труда.чъ ІІерваго археологическою ешзда,
табл. 88—41.
ральности пзображаемыхъ предмете» въ и тѣмъ болѣе подчиняются условному
'стилю чудовищъ. сплетающихся съ змѣями. Это особенно видно въ украшеніяхъ. ппсанныхъ чернилами или только одною какою-нибудь краскою,
обыкновенно киноварью. Въ нихъ роскошный
орнамента византійскпхъ рукописей, коішрующій мозаику и эмаль, переходитъ
уже
въ затѣйливыя узорочья
каллиграфа.
15. С.
14. С.
13. р.
13 — 15. Изъ Хпландарскаго Паремейника XII в. Г р и г о р о в и ч а (Моск. Пуб.т. Мѵз.
№ 1685).
9)
Факта высокой важности для псторіп перехода сплетеннаго изъ
змѣй орнамента заглавиыхъ буквъ— отъ южныхъ славянъ къ намъ на Русь
еще въ X I в.
предлагаете
знаменитая рукопись Григорія
Богослова
въ И м п ер а т о р
ской Публичной
бпбліотекѣ
въС.-Петербургѣ, писанная на
нарѣчіи древне - болгарскомъ.
но со слѣдами руки одного пли
нѣсколышхъ русскихъ переписчиковъ. При маломъ умѣньѣ
и при недостаткѣ въ матеріа16. Ж .
17. В.
16— 17. Изъ Хігландарскаго Паремейника XII в.
Г р и го р о в и ч а (Моск. Публ. Муз. № 1685).
лахъ для раскраски, шісецъ,
выводивши! тонкою тростыо
заглавныя буквы п некоторые
чертежи, коими пришла ему
Фантазія кое-гдѣ украсить рукопись, нашелъ для своего убогаго мастерства
посильную задачу въ неестественныхъ Фигурахъ чудовищнаго стиля и въ
немудреныхъ змѣиныхъ сплетеніяхъ. Для примѣра указываю (рис. 18) на
букву М, всю переплетенную узлами и завитками змѣиныхъ хвостовъ и со
змѣпнымп головами по обоимъ концамъ столбпковъ этой буквы.— Рукопись
эта, во всемъ согласная съ послѣдовавшимъ въ XII— XIV столѣтіяхъ развитіемъ русскаго стиля въ новгородскихъ рукописяхъ, находилась въ Ноі;городѣ же еще въ 12 7 6 г., какъ видно пзъ приписки на л. 252 *).
10) Въ русскихъ рукописяхъ XII в. сплетенный изъ Фнгуръ животныхъ
и чудовищъ орнаментъ продолжаетъ развиваться въ загдавныхъ буквахъ. но
отсутствуетъ въ заставкахъ, которыя все еще носятъ на себѣ традиционный
характеръ византійскій и, если допускаютъ птпцъ или животныхъ, то помѣщаются они отдѣльно, на выступахъ пли на верху заставокъ, по обычаю
византійскому.
11) Превосходный документа, до убѣдптельной очевидности свндѣтельствующій о переходѣ чисто впзантійскаго орнамента къ сплетеніяиъ и чудовищамъ варварскаго или романскаго стиля, представляютъ намъ заглавныя
буквы Юрьевскаго Евангелія 1 1 2 0 — 112S г., составляющаго въ этомъ
отношеніп въ письменности новгородской, н по стилю и по времени, свя
зующее звено между памятниками XI в., Остромпровымъ Евангеліемъ и
Григоріемъ Богословомъ, и между рукописями X IV в., представляющими
высшее развитіе сплетеннаго орнамента. Изъ
65 заглавныхъ буквъ Юрьевскаго Евангелія, ко
торое по этому предмету въ желаемой полнотѣ
исчерпано на трехъ таблицахъ, XIX —X X I, изданія г. Б у т о в ск а г о , до 20 буквъ принадлежать
безспорио къ узорочьямъ пзъ сплетениыхъ
животныхъ и чудо
вищъ, другія же пред
ставляютъ болѣе или
менѣе пскусныя копіи
съ византійскпхъ оригпналовъ, какъ буквъ
геометрическаго
т ія м р и т я
и ам еита
ор-
тэт. ч т - п т м г
ВЪ а р х и т е к -
ту р н о й Ф ормѣ, н ап р .
П
18. М — изъ Словъ Грпгорія
Богослова X I в. (Ими. Публ.
Би0л> ^ 16)-
19. II — изъ Евангелія Юрьев
скаго 1120-1128 г. (Моск. Синод.
Библ. № 1103).
19), пли же и з ъ
листвы и вѣтвей, напр. Р (рис. 20), въвидѣ пальмовой вѣтви съвпзантійскимъ
(р и с.
завиткомъ, которую держитъ рука, такъ и буквъ, хотя состоящихъ изъ живот-
1)
См. снимки съ буквъ и рисунковъ въ изданіи г. Б у д и л о в и ч а : X I I I Словъ Григорія
Богослова. С.-Петербургъ. 1875.
ныхъ, а иногда и изъ Фигуръ человѣческихъ, но.
согласно вішантійскому стилю, не связанныхъ
переплетами ремней. Напр. (рис. 21), на выстугіѣ
византійскаго лпственнаго завитка сидитъ птица
или стоитъ животное, иногда (рис. 2 2 ) птица въ
овалѣ, оппсываемомъ древесною вѣтвію, клюетъ
ея листокъ; иногда (рис. 23) звѣрь стоитъ у
столбика, образующаго часть буквы, дополняя
ее оваломъ своей Фигуры. Въ одной буквѣ (рис.
24) у столбика стоитъ конь, съ чепракомъ на
хребтѣ ; въ другой (рпс. 25) двѣ человѣческія
Фигуры, совсѣмъ въ иконоппсномъ стплѣ, подо
шли къ ракѣ или саркофагу, стоящему на землѣ;
напротивъ того, третья буква, именно Р (рис. 26),
состоитъ пзъ обнаженной человѣческой ж е
Фи
гуры, держащей въ рукахъ вѣтвь съ листьями
n цвѣткомъ, которая, образуя верхній овалъ •
20. Р— изъ Евангелія Юрьев
скаго 1120— 1128 г. (Моск.
Синод. Библ. Л» 1103).
буквы, опоясываетъ потомъ обнаженную Фигуру
и, завиваясь назадъ, спускается до ея ногъ ви-
21. Г.
22. Р.
21—22. Изъ Евангелія Юрьевскаго 1120—1128 г. (Моск. Синод. Библ. Л2 1103).
зантійскимъ завиткомъ. Изъ
Ф и гур ъ ,
нями, замѣчательна, какъ одпнъ гізъ
хотя тоже не сплетенныхъ еще
рем
эл е м е н то в ъ п е р е п л е т е н н а го р у с с к а г о
орнамента XIY в., царь-птица, т;. е. нопоясъ человѣкъ въ вѣнцѣ. а осталь
ное птица, съ крыльями, хвостомъ и лапамп. Такую Фигуру встрѣчаемъ въ
орнамент^ X IV в. по нзданію г. Б у т о в ск а г о на табл. X L IIn X L V , но еще
чаше вообще грифона или дракона съ человѣческою головою, съ завиткомъ
на головѣ или же въ востроконечной шапкѣ. Царь-птица вошла п въ прплѣпы Дшітріевскаго собора во Владішірѣ, 1 1 9 7 г. г). Получеловѣкъ-полуптііца Фигурируешь и въ романскомъ стилѣ на Западѣ, напр., въ буквахъ
одной рукописи Лаонской библіотеки XII в. 2); или же крылатое животное
съ человѣческою головою въ короиѣ на одной кашітелп 3).
23. В.
•
24. В.
23 — 24. Изъ Евангелія Юрьевскаго 1120—112S г. (Мои;. Синод. Библ. «Y: 1103;.
12)
Вплетеніе звѣрей п птпцъ. грііФоновъндраконовъ въремнп, иногда
оканчивающіеся зыѣиною головою или рыломъ чудовища, замѣчаемое въ
цѣлой трети заглавныхъ буквъ Юрьевскаго Евангелія, продолясаетъ разви
ваться в ъ Х ІІи XIIIвв., какъ это видно въЕвангеліп Добриловомъ, 1 1 6 4 г ..
и въ другомъ Евангеліи Румянцевскаго же Музея, X II—X III в., подъ К\і 104.
см. у г.* Б у т о в ск а г о табл. XXXIII, XXXIV, X X X V н XXXVII. Но во
всѣхъ трехъ рукописяхъ очевидно еще господство византійскаго стиля, чѣмъ
онѣ существенно п отличаются отъ русскаго орнамента X IV в. Сверхъ того.
Евангеліе подъ К 1 0 4 , весьма недостаточно эксплуатированное въ пзданіп
г. Б у т о в ск а г о , представляетъ нѣкоторые характернстическіе орнаменты
1) По изданію графа С т р о га н о в а , табл. Т.
2) По изд. Ф дёри, табл. 12 bis, къ S8 стр. 1-го тома.
8) С а й т о lit, Abécédaire, стр. 137.
пзящнаго иконописнаго стиля, уже невозможные въ чудовшцныхъ сплетеі іі я х ъ
XIY в.; напр., въ изображены буквы Р, верхній овалъ которой представляетъ или нимбъ вокругъ
увѣнчанной короною головы
* І Я ( Y f â ’X f O
N ïl H fEHT
юноши e n face, въ размѣрѣ
бюста, лнстъ 11 об., или же
съ
завостреннымъ
верхомъ
излучину образка, на которомъ написанъ такой ж е бюстъ
царственнаго юноши, листъ 45
об., пли, наконецъ, въ кругу
старательно п довольно изящ
но— <і>игуру орла, листъ 8 6 ,
въ томъ скулыггурномъ, услов25. В — іш . Евангелія Юрьевскаго 1120—1128 г.
(Моск. Синод. Библ. Л: поз).
„„.„„л,
„г,
номъ стилъ, въ какомъ эта
птица изображена между при-
лѣпами Дмитріевскаго собора 1197 г., согласно съ такими ж е пзображеніями на Западѣ въ стилѣ древне-романскомъ'1).
13)
Дальнѣйшій переходъ отъ этпхъ
трехъ рукописей XII и начала X III в. къ
орнаменту XIV в. составляетъ Евангеліе
1 2 7 0 г. въ Румянцевскомъ Музеѣ, подъ
А?. 1 0 5 , къ крайнему сожалѣнію не приня
тое въ число матеріаловъ въ изданіи г. Б у
т о в ск а го . Буквы чудовищнаго стиля пзъ
грифоновъ п драконовъ не только вполнѣ
соотвѣтствуютъ русскому орнаменту X IV в .,
но своею затѣйливостыо во многомъ его
дополняютъ,
по крайней мѣрѣ въ томъ
объемѣ, въ какомъ этотъ послѣдній орна
ментъ представленъ въ изданіи г. Б у т о в
ск аго, табл. X X X V — XLIX . См., напр.,
26. Р — іізъ Евангелія Юрьевскаго
1120—1128 г. (Моск. Синод. Библ.
№ 1103).
въ рукописи листы: 12 об., 13, 3 7 , 9 7 ,
1 5 2 , 155 об., 1 5 7 об. Здѣсь же обращу
вниманіе на слѣдующіе орнаменты. В (рис.
2 7 )— столбикъ изъ перевитыхъ ремней, верхній овалъ изъ вѣтвп съ завиткомъ, а въ нижиемъ овалѣ изъ корня двухъ вѣтвей поднимается на шеѣ
1) Въ изданіи гр аф а 'С тр о га н о в а, табл. IY и XXIII; слич. у Комо на въ Abécédaire,
стр. 22, 23.
-
человѣческая голова, въпроФиль, въ востроконечной шапкѣ, л. 88 об.; еще
затѣйливѣе буква В — изъ птицы илп грпфона, хвостъ котораго извивается
змѣпными хвостами, а голова тоже человѣчья, въ профиль, я тоже въ
востроконечной шапкѣ, л. 118 об., 148. Еще тоже В: столбикъ, въ самой
серединѣ своей проходитъ черезъ голову чудовища п выходить нзъ его
пасти; къ столбику подходить конь, которому п принадлежитъ собственно
эта чудовищная голова, хотя по правиламъ живописи ни кошгь образомъ пе
прилаживается къ его шеѣ; верхній завитокъ буквы составляетъ змѣиная
голова, выпускающая изъ своей пасти вѣтвь съ.листвою, л. 1 4 7 . Наконецъ,
иконописный стиль сохранился въ двухъ экземплярахъ буквы Р, столбики
которыхъ состоять изъ переплетенныхъ ремней, а внутри верхняго овала
по человѣческой головѣ въцарскомъ вѣнцѣ, одна бородатая, другая (рис. 28)
юная, безбородая, обѣ en face, лл. 29 об. п 39 об.
14) Сверхъ болѣе роскошнаго сплетенія, орнаментъ XIV в. отличается
отъ рукописей XII и начала XIII в. разнообразіемъ п богатствомъ коло
рита, именно тою гармоніею тоновъ, о которой было сказано выше; тогда
какъ орнаментъ въ Юрьевскомъ Евангеліп пнсанъ
киноварью по бѣломз
Добриловомъ и М узейномъ Ж 1 0 4 частію
тоже по бѣлому, частію по красному, такъ
что красные очерки,
сливаясь съ краснымъ
же
ф о ном ъ ,
оставля-
ютъ внутри его пробѣлъ самого рисунка,
ВЪ руКОПИСЯХЪ X IV В.
27 — 2S. Изъ Евангелія 1270 г. (Моск. Рул. Муз. № 105).
пробѣлы эти выстунаютъ, какъ упомянуто выше, по синему, зеленому, даже по черному Фону.
Сверхъ того, пробѣлы нѣжно расцвѣчены свѣтло-желтою краскою, что въ
XII в. еще не вошло во вкусъ. И относительно раскраски Музейное Евангеліе
1 2 7 0 г., подъ № 1 0 5 , представляетъ переходъ отъ тѣхъ трехъ рукописей
X II— XIII вв. къ гармоніи тоновъ XIV в. Въ этомъ Евангелін орнаментъ
иногда выступаетъ не только по красному Фону, но и по синему или зеле
ному, а также п по желтому, и самый рпсунокъ наведенъ желтоватою
краскою.
15) Доселѣ была рѣчь только о заглавныхъ буквахъ. Теперь обра
щаюсь къ заставкамъ. Самый существенный, основной прпнцішъ въ рус2*
скомъ рукоппсиомъ орпаментѣ состоитъ въ томъ. что роскошная въ своихъ
затѣйлпвыхъ пзвпиягь заставка X IY в., въ исторической последователь
ности, непосредственно развилась нзъ буквы, черезъ посредство орнаментовъ
которой л восходить она къ свошіъ раншшъ источнпкамъ п орпгпналамъ не
только XII в., по il XI в. Заставка X IY в. есть только перенесете на
болѣе широкое поле п въ большпхъ размѣрахъ того ж е самаго орнамента,
который возшікъ и развпвался при самомъ nircaiiin рукописи, въ красной
строкѣ съ заглавными литерами. Эта связь художественнаго узорочья съ
буквою, текста постоянно поддерживала въ рукоппсиомъ орнаментѣ преданіе,
воспитывала въ переппсчпкахъ единство
іі
выдержанность стиля
іі
прегра
ждала путь всякому чуждому вліянію. не согласпому съ обіцпмъ строемъ.
дѣлала его вовсе невозможнымъ.
16) Переходъ сплетеинаго изъ чудовищъ орнамента изъ заглавныхъ
буквъ въ заставки совершался въ исторической послѣдовательностп. Заставка
па 1-мъ листѣ Юрьевскаго Евангелія. подобно заставкамъ на 3-мъ листѣ
ІІзборнпка Святославова 107 3 г., представляетъ храмъ въ впзантійскомъ
стплѣ, съ крестомъ на верху, и, по внзантійскому же стилю, по сторонамъ, па
обѣихъ аркахъ, по павлину, а ниже на выступахъ, по обѣимъ сторонамъ,
птицы п звѣрн
Въ Добрпловомъ Евангеліи 1 1 6 4 г. заставкп (рис. 29)
малыя— обыкновеннаго визаитійскаго орнамента нзъ жгутовъ плп пзъ кружковъ съ листвою, а болыцая представляетъ тоже храмъ съ куполомъ въ
<і>ормѣ луковицы, по сторонамъ тоже павлппы или Фазаны, см. у г. Буто.вск аго табл. XXIV и XXV. Затѣмъ являются въ заставкахъ чудовища, но
еще не впдетенныя въ ремші, a стоящія пліі наверху заставкп, по византійскому обычаю, помѣщавшему тамъ ж е павлиновъ, голубей п т . п., или же
и въ самой заставкѣ, но на пуст'омъ мѣстѣ, свободиомъ отъ ременнаго пере
плета; напр., въ одной рукописи Синодальной библіотекп 1 2 5 2 г. 2). Наконецъ, животііыя и чудовища помѣщаются п отдѣльно, па верху заставки н
по бокамъ на выступахъ, и внутри е я — вплетенныя въ змѣиные хвосты;
какъ, напр., въ Музейномъ Евангеліп XII — XIII в., Ж 1 0 4 (рис. 30), у
г. Б у то в ск а го , табл. XXVII, іі въ Евангеліи Музейномъ же 127 0 г.,
.V: 105.
17) Восходя къ древнѣшшшъ источнпкамъ н орпгпналамъ русскаго
орнамента, мы замѣчаемъ, что заставки изъ змѣиныхъ хвостовъ
іі
съ змѣп-
иьшп головами болѣе были распространены въ письменности южно-славян
ской, нежели въ византійской. Такія заставкп очень обыкновенны въ бол1) См. енимокъ въ атласѣ къ Древней Русской Исторіи П о го д и н а. 1871.
2) Саг. архіепископа Саввы Палеоурафичеше снимки съ греческихъ и славянекихъ руко
писей Московской Синодальной библиотеки. Москва, 1863, табл. 24.
29. Заставки, большая и .малая, изъ Добрилова Еваигелія 1104 г. (Моск. Рул. Муз. Дг 103).
гарскпхъ рукописяхъ уже XII в., а именно въ вывезенныхъ проФессоромъ
Г ригоровичем ъ пзъ Болгаріп и теперь принадлежащихъ Московскому
Публичному Музею: въ Хиландарскомъ Паремейникѣ пять заставокъ съ
змѣямн, лл. 1, 34 (рис. 31), 99, 1 0 4 и 1 0 8 ; въ Охридскомъ Апостолѣ, съ
отрывками глаголитскаго письма, двѣ заставки, лл. 1 0 0 об. п 105 об.; въ
болгарскомъ Евангеліи одна заставка, л. 53 об.— Изъ византійскихъ заста
вокъ съ змѣиными головами п хвостами укажу на находящуюся въ греческомъ Евангеліи 1199 г., въ Синодальной библіотекѣ J).
30. Заставка изъ Евангелія X II—X III в. (Моск. Рум. Муз. Л'« 104).
18)
Наконедъ, самый ближайшій псточникъ и образедъ сплетеннаго съ
чудовищами орнамента въ русскихъ заставкахъ X IY в. даютъ намъ тѣ же
южно-славянскія рукописи. Блистатёльное доказательство этому предста
вляетъ знаменитая сербская рукопись Шестоднева Іоанна ексарха болгар
скою 1 2 6 3 г., хранящаяся въ Московской Синодальной библіотекѣ. подъ
3 45. Заставка (рис. 32), подъ которою писано заглавіе Шестоднева 2),
1) У архіепископа Саввы, табл. 11 (рис. см. ниже, въ рецензіи на кннгу С тасова).
2) Снимки съ этой заставки см. у архіеп. Саввы, табл. 25, и у К а л а й д о в и ч а въ Іоанпѣ
екеарт Болгарскомъ, Москва, 1824, табл. 3; описаніе рукописи на стр. 60 и слѣд., два послѣсловія изъ нея на стр. 164—166.
раскрашенная киноварью и зеленою и желтою красками, въ рамкахъ еще
византійскаго узора, представляетъ двухъ грімюновъ, хвоотами вмѣстѣ, а
головами врознь, переплетенныхъ и связанныхъ извивами двухъ зміевъ,
головы которыхъ, поднимаясь по обѣ стороны надъ головами грііфоновъ,
испускаютъ изъ своихъ пастей по византійскому завитку. Заставка (рис. 33)
нзъ Погодинской Минеи X IV в., приведенная по нзданію г. Б у т о в ск а го
въ книгѣ В іо л л е -л е -Д ю к а на табл. IX, при стр. 81, до такой очевидности
сходствуетъ съ сербскою заставкою Шестоднева 1 2 6 3 г., что обѣ онѣ
кажутся копіями съ одного общаго оригинала, отличающимися одна отъ
другой самыми незначительными варіантамн. Даже четырехугольная рамн;а
заставки въ обѣихъ копіяхъ одинаково разрѣзана внизу пополамъ змѣинымн
хвостами ; только визаптійскій узоръ сербской рамки замѣненъ въ русской
ôi. -.Заставка іізъ Хиланд. Паремейника X IIв. Г р и г о р о в и ч а (Моск. ІІубл. Муз. Л» 1685).
узоромъ. болѣе соотвѣтствующимъ русскому орнаменту Х ІУ в. Двѣ другія
копіи того же общаго оригинала, но уже на Занадѣ и гораздо древнѣе,
именно пзъ второго періода романскаго стиля (XI— XII в.), въ поразитель
ной очевидности родственный сербской и русской заставкамъ, можно видѣтг»
у К ом о на *) въ орнаментахъ двухъ капителей Альзасской архитектуры и
вообще вдоль Вогезскихъ горъ, въ стилѣ, который этотъ ветеранъ средневѣковой археологіп называетъ романско-германскимъ (roman germanique).
Если всѣмъ этимъ четыремъ копіямъ въ глубинѣ вѣковъ предполагается одна
общая пхъ Фигура,, слѣды которой явственны въ чудовнщномъ гриФОнѣ пли
драконѣ 2), встрѣчающемся между узорами ткани и металлпческпхъ пздйлііі
1) Abécédaire, стр. 132.
2) Крылатое чудовище, изображается то четв§роногимъ, какъ звѣрь, то двуногнмъ, какъ
птица, и притомъ или съ птичышъ клювомъ или звѣриною пастью. Переходу яшвотнаго въ
змія въ орнаментахъ соотвѣтствуетъ легенда о ветхомъ зміи, который будто бы до грѣхопаденія первыхъ человѣковъ былъ четвероногимъ животнымъ, а по ихъ паденіи сталь зміемъ,
- ~*ѵЗ'
2 4:
*K—"
ііранскаго или перспдс-каго иропсхоайденія, то нашъ русекііі орнаментъ
XIV в. состоитъ въ очевидной зависимости отъ юяшо-славянскаго. Ш естодневъ съ знаменитою заставкою, какъ свндѣтельствуютъ оба его послѣсловія,
ХііЬ.
82. Заставка изъ Шестоднева Іоанна экзарха болгарскаго 126,0 г. (Моск. Синод. Библ. Ді 845’>.
былъ наиисанъ искуснымъ писцомъ Ѳеодоромъ «грамматикомъ», на Аѳонской
горѣ, по повеіѣнію и при содѣйствіи іеромонаха Дометіана, «духовника»
Хилаидарсккго братства,, въ 12 6 3 г., при благовѣрномъ ца,рѣ Михаилѣ
Палеологѣ и при кралѣ Сте<і>анѣ Урошѣ, котораго писедъ рукописи назы-
будучв проклята Господомъ: «на персяхъ твоихъ н на чревѣ ходитн будеши». Такъ легеніа
эта изображена въ ииніатюрахъ греч. Библіи X II в. См. статью В и н о г р а д с к а г о въ Сборпить на 1873 г. Общества древне-русскаго искусства, стр. 145*
ваетъ н а ш и т господгтомъ и въ своемъ от ечеш вѣ самодержавно владычествующгшъ всѣми Сербскими землями и Поморскими. Изъ лослѣсловій же
ѵзнаемъ, что Ѳеодоръ грамматпкъ отъ гоненія п прнтѣсненія спасался изъ
Хпландарскаго монастыря въ городъ Солунь.
19)
Мы уже впдѣлп, что съ древнѣйшихъ временъ южно-славянскія
рукописи значительно отличаются отъ собственно византійскихъ своимъ ориаментомъ, составленнымъ изъ силетенія змѣй и чудовищъ, сначала въ буквахъ.
.потомъ и въ заставкахъ, чѣмъ и сближаются онѣ съ ориаментомъ роман
скаго стиля на Западѣ. Восточное племя болгаръ, покорившее прпдунай-
скихъ и балканскихъ славяиъ, могло не мало способствовать внесенію азіятскихъ элементовъ въ пхъ культуру, въ быть, а потомъ и въ искусство.
Болгарское государство, охватившее восточную часть Балканскаго полу
острова, въ X вѣкѣ, при болгарскомъ царѣ Симеонѣ, достигло уже значи
тельной степени цивилизации, какъ свидѣтельствуютъ памятники литературы
и письменности г). Вмѣстѣ съ тѣмъ, сношенія моравскихъ и болгарскихъ славянъ съ Западомъ, съ германскими императорами и римскими папами, не
1) П а л а у з о в ъ . Вѣкъ Болгарскаго царя Симеона. СПб. 1852.
подлежать сомнѣиію. Самый языкъ' славянскаго перевода Св. Писанія свидѣтельствуетъ о вліяніи Запада нацивилпзацію славянъ, какъ, напр., въсловахъ: б у ш , букарь (грамотнпкъ), црькы (пли церковь), алтарь, цесарь или
царь, князь, склязъ (пли шлягъ), пенязъ, оцетъ и др. *).
20) Русская письменность съ самыхъ первыхъ своихъ памятниковъ,
съ XI в., началась перешісываніемъ болгарскихъ оригиналовъ и затѣмъ
не переставала подчиняться непосредственному вліяыію письменности бол
гарской и сербской, и такимъ образомъ усвоила себѣ и южно - славянскій
орнаментъ рукописей, въ заглавиыхъ буквахъ и заставкахъ, который
въ ХГѴ столѣтіи принялъ нѣкоторый оттѣнокъ самостоятелънаго русскаго
стиля.
21 ) Почти всѣ разобранный мною рукописи относятся кг письменности
Новгородской, начиная отъ Остромирова Евангелія 1 0 5 6 — 1 0 5 7 г., черезъ
Юрьевское Евангеліе 1 1 2 0 — 1 1 2 8 г. и Музейное 1 2 7 0 г. № 1 0 5 , до руко
писен XIV в. включительно; такъ что интересующій насъ орнаментъ слѣдуетъ назвать Новгородскими.
22) Новгородская область спаслась отъ погромовъ
іі
ига татарщины;
потому сохранила памятники и культурный преданія старины и уберегла
свою національность отъ вліянія татарскаго.
23) Съ другой стороны,' сношенія Новгорода, а также Смоленска н
Пскова, въ XII, XIII и XIV столѣтіяхъ съ Ригою, готскимъ берегомъ и
ганзейскими городами, засвидѣтельствованныя и письменными актами, и пре
даньями и легендами, а также п монументальными памятниками 2), служили
для новгородской культуры проводниками западныхъ вліяній, которыя должны
были оказывать свое дѣйствіе на болѣе свободное отношеніе къ византійскіімъ
и юго-славянскимъ художествепнымъ преданіямъ и на болѣе само
стоятельное пхъ развитіе, уже не ограничивающееся рабскимъ коппрованіемъ. Слѣды этой самодеятельности очевидны въ орнаментѣ новгородскихъ
рукописей XIV в., не смотря на его ближайшее сродство съ орнаментомъ
южно-славянсквмъ.
1) См. мою монографію О влгяніи христісіпства па Славянскій языкъ; также М иклош ича, Die Fremdwörter in den Slavisch. Sprachen, Wien, 1867.
2) Н а п іе р с к а г о , Грамоты, касающіяся до сношены Сѣверо-западной Россігі съ Ригою
и Ганзейскими городами въ ХІГ, XIII и XIV вв. СІІб. 1875.—Новгородская легенда объ Анто
ши Рішлянинѣ, говорящемъ на готскомъ языкѣ, въ связи съ церковною утварью западной
работы въ Новгородскихъ церквахъ.—Легенда о Варяжской божницѣ въ Новгородѣ и свиде
тельство Кирика, XII в., о варяжскшъ въ Новѣгородѣ попахъ, къ копмъ православныхъ дѣтей
носили на молитву. — Бронзовыя врата, такъ называемыя Корсунскія, Новгородскаго СофііТскаго собора, произведете Магдебургскихъ мастеровъ, относящееся ко времени Магдебург•скаго архіепископа Бихманна (1156—1192). См. A d e lu n g , Die Korssunschen T hüren/B erlin,
1823; O tte , Handbuch d. Kirclil. Kunst-Archeologie, 4-е изд. 1863 г., стр. 664.
2 4 ) Если юго-славянскін орнаментъ составляетъ восточную отрасль
византійскаго, то Новгородскій X II—XIV вв. составляетъ такую ж е органи
ческую отрасль орнамента юго-славянскаго или сербо-болгарскаго.
2 5 ) Гакъ какъ русская письменность въ X III и X IV вв. преимуще
ственно сосредоточивалась въ области Новгородской, то орнамента Новго
родски можно назвать и вообще русскимъ.
2 6 ) Оставаясь вѣренъ многовѣковымъ преданіямъ и сохраняя слѣды
впзантійскаго и южно-славянскаго стилей, русскій орнаментъ XIY в. пред-
34. Заставка ш ъ Псалтири X III—XIV в. библ. Ноію-Іерусалнмск. моя. Л" G.
ставляетъ нѣкоторыя особенности, въ которыхъ можно усмотрѣть черты
русскаго стиля. Довольно бросить для того бѣглый взглядъ на изданные
г. Б утовскиы ъ матеріалы. Чудовища (рис. 34) переполняютъ заставку п
прошпбаютъ ея рамку и вверху своими головами, и внизу своими хвостами
или же извитіями ремней, которые опутываюгь чудовищъ, табл. XXXVI.
Иногда (рис. 35) заставка удерживаетъ традиционную задачу изобразить
церковь, но даетъ церкви иную Форму, обыкновенно съ тремя главами на
высокихъ и
то н кііх ъ
Фонаряхъ; и стѣны, и Фундаментъ, п барабаны, и главы,
и самые кресты— все наполнено чудовищами или же ихъ хвостами и ремен-
35. Заставка изъ Евангелія ХІУ в. ризницы Троице-Сергіевой Лавры №
ными переплетами; кресты обыкновенно изъ однихъ ремней или хвостовъ,
но часто съ змѣиными у подножья головами; иногда пишется кресть не
переплетоыъ. а сплошною киноварью, табл. XXXIX— XLI; въ одной заставкѣ
внрочемъ (рис. 36) сплетена вся церковь только нзъременныхь переплетовъ
и съ крестамп, которые выведены только киноварными линіями, хотя въ
буквахъ и допущены чудовища: точно будто писецъ слѣдовалъ условіямъ
пуризма въ изображенш церкви, не жедая осквернить ее чудовищною не
чистью, табл. XLVIII. Иныя заставки въ ихъ обыкновенной четырехъугольной Формѣ, съ выемками внизу, представляются будто стѣны ромаискаго храма, въ родѣ Дмитріевскаго во Владимірѣ на Клязьмѣ, съ разнообразнымъ орнаментомъ изъ чудовищъ: туіъ (рис. 37) и грифоны съ чело-
37. Заставка изъ Псалтири XIY в. Ими. Публ. Библ. № 3.
вѣческимп лицами въ
про ф иль,
въ востроконечныхъ шапкахъ, и животныя
тоже съ человеческими лицами en face, а между ними василиски съ пѣтушьими
гребешками, а внизу, надъ выемкой рамки, напереплетеныхъ ремняхъ повѣшена человѣческая голова за подбородокъ лбомъ книзу, табл. XT,ТТ. По
следняя подробность любопытна, какъ свидетельство той капризной
Ф а н т а з іи ,
которая руководила мастера въ его работѣ. Человѣческія головы, только
въ ихъ натуральиоыъ положеніи, въ романскомъ стилѣ обыкновенно поме
щаются въ архптектурѣ— или подъ Фризомъ *), илп въ впдѣ консоли, подъ
пплястраш, спускающпыпся сверху по стене 2), а въ рукописяхъ заканчиваютъ ннжнія лпніп заглавной буквы 3): заставка на табл. XLIII (рпс. 38)
получаеть видъ архитектурнаго орнамента на стене храма, благодаря го
ловке, помещенной въ виде консоли подъ нпжнею рамкою, въ ея выемке4).
1) У К ом она, Abécédaire, стр. SO, 114.' Слііч. вмѣсто того звѣрнныя головы подъ Ф ризомъ купола Дмитріевскаго собора, у гр. С т р о ган о в а , табл. III.
2) На Дмитр. соборѣ, у гр. С тр о г а нов а, табл. XIV.
3) Въ рукоп. Лаонской библіот., у Флери, табл. 12 bis, къ стр. 88.
4) На стѣнахъ Покровской церкви близъ Боголюбова монастыря, 1158— 1160 г., человѣческія головы вылѣплеиы отдѣльно каждая, см. у г р . С т р о г а н о в а въ изд. Дмитріевскаго
собора, табл. XXII. Любопытна по самому процессу перевода головокъ изъ буквъ въ заставку
одна рукопись праздничной Минеи XIV в. въ библ. Сергіев. Лавры, № 1999 — 7. Пнсецъ в ъ
красной строкѣ украсилъ нѣсколько буквъ человѣческнми головками и подъ вдіяніемъ той же
Фантазіи помѣстилъ такія же соловки подъ сплетеннымъ орнаментомъ заставки. См. въ снішкахъ У н д о л ь с к а г о , экземпляры которыхъ, късожалѣнію, доселѣ остаются въМосковскомъ
Публичномъ Музеѣ невыпущенными въ свѣтъ.
Чтобы придать орнаменту черту болѣе приличную церковному стилю, иногда,
(рис. 39), вмѣсто головки, помѣщается шестокрылый серафщгь, и не только
внизу заставки, но и вверху, табл. XLIV. Иногда, вмѣсто чудовищъ, въ
заставкѣ изображена только одна человѣческая Фигура, вся запутанная и
связанная змѣиными хвостами, — въ Хутынскомъ Служебникѣ 1 4 0 0 г., въ
Синод, біібліотекѣ Л?. 2 4 0 *); ей внолнѣ соотвѣтствуютъ орнаменты тимпана
въ нѣкоторыхъ норталахъ романскаго стиля на Западѣ2). Заглавныя буквы
39. Заставка іізъ Псалтири XIV в. Имп. Публ. Библ. JY» 3.
дополняюгь Фантастическую исторію человѣческой Фигуры, обуянной вата
гою переплетающихся чудовищъ. То она (рис. 40 ) стоитъ на хребтѣ чудо
вища, ухватившись руками за змѣішые хвосты; то (рис. 41) стунаетъ
одной ногой на ходулѣ, другой на змѣиныхъ сплетеніяхъ, въ одной рукѣ держптъ рогъ, можетъ быть, съвиномъ, въ другой нѣчто наподобіе гуслей; то
(рис. 42) забавляется охотой с?> соколомъ въ рукѣ или ж е (рис. 43) иоймавъживотное захвостъ, у Б у т о в ск а г о , табл. XLII— XLTV; то (рис. 4 4 )
1) У архіепископа Саввы3 табл. 34.
2) У К омона, Abécédaire, стр. 97, 179.
со щитомъ сидитъ верхомъ на животномъ; то (рис. 45), согнувъ колѣно,
держитъ въ рукахъ сѣкпру, шш же (рис. 46 ) чинно сидитъ на стулѣ передъ
пюпитромъ, на которомъ лежитъ книга, какъ въ одномъ Евангеліи X IV в.
въ библіотекѣ г. Х л удова, въ Москвѣ г). Русская Фантазія, ограниченная
узкими предѣлами строгаго стиля иконописи, находила для своихъ капрпзовъ
желанный просторъ во всѣхъ этихъ затѣйливыхъ орнаментахъ, ласкавшпхъ
зрѣніе нашихъ предковъ игрою линій и гармоніею тоновъ.
27)
Постоянно указываемое мною сходство русскаго орнамента съ р о-
манскимъ на Западѣ, иногда доходящее почти до тождества, приводить къ
40. Г.
41. X.
40 — 41. Изъ Псалтири XIY в. Ими. Публ. Библ. № 3.
мысли о необходимости открыть между ними обоими и различія, изъ коихъ
можно бы было заключить о свойствахъ собственно русскаго искусства.
Различія эти состоять не столько въ качествѣ матеріала, сколько въ его
объемѣ, указывающемъ на большую или меньшую энергію художественныхъ силъ. А именно, во-первыхъ, русскій орнаментъ преимущественно и
почти исключительно развился въ заглавныхъ буквахъ
іі
заставкахъ, за
исключеніемъ иемногнхъ мелкихъ издѣлій да прилѣповъ въ суздальскихъ
храмахъ, составляющихъ рѣзкое исключеніе пзъ общаго принципа визан1)
Любопытное дополненіе къ этому предлагаетъ одна иозднѣйшая рукопись XYI в.,
иезъ сомнѣнія, въ копіяхъ съ древнѣіішаго оригинала. Это Евангеліе 1544 г., Боголюбова мо
настыря. Человѣческія Фигуры, коими украшены буквы, предаются различнымъ занятіямъ:
двѣ держатъ одну книгу; одна Фигура въ обѣихъ рукахъ держитъ по книгѣ, другая — по
шару или дискосу; одна шішетъ рукопись; двое несутъ сѣть и пр. См. Древности Московскаго
Археол. Общества, въ I томѣ, табл. IY и Y.
тійско-русекаго искусства, враждебнаго скулыітурѣ; иапротивъ того, ira
Западѣ романскій стиль, наложлвъ свой рѣзкій отпечатокъ на орнаментъ
рукописный, широко охватилъ всю архитектуру, разсыпавъ въ неисчерпаемомъ обнліи свои разпообразныя Формы и по стѣнамъ зданія, п по капителямъ il базпсамъ п по самому стволу колоннъ, по тягамъ арокъ, по тимпану
портала п церковнымъ вратамъ, по балюстрадамъ, купѣлямъ, амвонамъ и пр.
и пр. Во-вторыхъ, романскій стиль па Западѣ начинается тотчасъ же вслѣдъ
за древне-христіанскимъ, уж е въ V I н VII вѣкахъ явственно проявляешь
свои рѣзкія, неуклюжія Формы и, болѣе и болѣе сглаживая ихъ варварскую
грубость, изъ вѣка въ вѣкъ видпмо развивается
іі
хорошѣетъ, по мѣрѣ раз
витая скульптуры и живописи, въ орнаментахъ заглавныхъ буквъ уже съ
42. к.
43. Р.
42—43. Изъ Псалтири XIY в. Ими. Публ. Библ. № 3.
XII в. даетъ болѣе и болѣе простора осмысленной легендѣ и миніатюрѣ, в
наконедъ, постепенно, къ концу X II и въ началѣ XIII в. переходить органи
чески въ стиль готическій, одновременно и въ архитектурѣ, и въ живописи,
ивъскульптурѣ. Напротивъ того, русскій орнаментъ только въ X II в. сталъ
освобождаться отъ рабскаго коішрованія византійскихъ и южно-славянскихъ
оригиналовъ, и хотя выказывалъ нѣкоторую самодѣятельность въ XII и
XIIIвв., но все же подъ сильнымъ вляніемъ южно-славянскимъ, и только въ
XIV в. успѣлъ достигнуть большей самостоятельности, по и тогда процвѣталъ
не долго, до начала XV в., уступивъ свое мѣсто копіямъ съ новыхъ подѣлокъ
на Аѳонской горѣ, а съ X V I в.— копіямъ съ старопечатныхъ книгъ, Венеціянскихъ, Угровлахійскихъ, a затѣмъ и вообще западныхъ изданій. Заставка
(см. ниже, рпс. 49) Геннадіевской библін 149 9 г., по золоту украшенная тра
вами, съ миніатюрою ішшущаго Моисея, относится уже къ этимъ позднѣйшимъ издѣліямъ печатнаго стиля1), ne имѣя ішмалѣйшей связи сърусскимъ
орнаментомъ XIV в. Такимъ образомъ, ромапекій орнаментъ на Западѣ пред
ставляется громаднымъ деревомъ, глубоко пустившимъ свои корни въ землю,
раскинувшпмъ свои густыя вѣтви далеко и широко во всѣ стороны, съ богатымъ цвѣтомъ, который опалъ только тогда, когда прпнесъ плоды и даль
жизненныя сѣмена для слѣдующихъ затѣмъ возрастали; русскій орнаментъ
44. В.
45. В.
46. В.
44 — 40. Изъ Евангелія 1323 г. Л. И. Х л у д о в а № 29.
въ рукописяхъ— это скромное деревцо, съ жидкими вѣтками, на которыхъ
показались недолговѣчные цвѣтки, завядшіе прежде, чѣмъ успѣли принести
свой плодъ и сѣмена. Чѣмъ менѣе было въ русскомъ элементѣ самодѣятельнаго стремленія впередъ, тѣмъ болѣе держался ош> старины и предапія,
согласно общему принципу русской жизни, и въ религіи, и въ лигературѣ,
и въ искусствѣ, преимущественно въ иконописи. Раиніе признаки чудовиіцнаго романскаго стиля, усматриваемые на Западѣ еще въ YII в. и идущіе
до XII в., удерживаются во всей сохранности въ русскомъ орнаментѣ XIV в.:
напр., характеристическая подробность усѣивать туловище змѣй и чудовищъ
точками n кружками, или просто, или съ точками внутри 2),
шать птицъ, животныхъ
h
или
же укра
чудовищъ ошейникомъ 8).
1) Снішокъ см. въ моей монограФІи въ Матеріалахъ для исторіи пиоьмеиъ, изд. къ
юбилею Московскаго Университета. Москва, 1Щ55, табл. 15.
2) Напр., въ аіггло-саксонск. барельефѣ VII в., изображающемъ грѣхопаденіе; в ъ руко
писи К ед м о н а X в., см. T w in in g , Symbols and emblems. London, 1852, табл. LXXV; у Ко
мо на, стр. 97, 179, 190; въ рукоп. XII в. Лаонской бпбліот., у Ф лёри, табл. 11 при 77 стр.
1-го тома; въ рукоп. X II в. ІІІтуттгартск. библіот., у К у т л е р а Kleine Schriften, 1, стр. 5 8 и 59 ;
въ болгарскихъ рукоп. ХН в. проф. Г р и го р о в и ч а , въ сербскомъ Шестодневѣ 1263 г.
3) Напр., у Комо на, стр. 22, 23, 90, 97. Б ъ стѣнной живописи на лѣстиицѣ Кіевскаго
СоФІйскаго собора, у грифона и у птицъ въ медаліонахъ. Ошейники встрѣчаются в ъ орнаментѣ византійскомъ; у насъ еще въ Изборшшѣ Святославовомъ 1073 г.
28)
За отсутствіемъ въ древие-русскомъ искусствѣ скульптуры и при
неразвитости живописи, русскій орнаментъ и въ самомъ высшемъ своемъ
развптіи въ XIV в. не могъ пріобрѣсти способности къ воспроизведенію
натуры въ ея рельефности и переливахъ колорита. Онъ остался на степени
каллиграФШ, въ Фаитастпческпхъ разводахъ какпхъ-то гіероглифовъ, состояіцихъ изъ переплетеныхь животныхъ и чудовищъ, оставляющпхъ мало мѣста
для Фигуръ человѣческихъ. Орнаментъ не дошелъ до человѣческой группы
и ограничился узорочьемъ симплегмы, въ которой змѣиные хвосты, перерѣзывая Фигуру животнаго пли человѣка, пскажаютъ и дробятъ ее по
частямъ, насильственно соединяя пхъ искусственными связями, будто метал
лически пластинки, накладываемыя на плоскость. Вмѣстѣ съ тѣмъ, вся
Фигура пмѣетъ видъ металлическаго издѣлія : голова, окоймленная узоромъ
по шеѣ, приставляется къ туловищу, иногда ему не по мѣркѣ; крылья, будто
отчеканенныя съ геометрическою симметріею, какъ бы привинчиваются къ
туловищу шпипьками, шляпкамъ которыхъ соотвѣтствуютъ обычные, выше
упомянутые кружки; наконецъ, по всей Фпгурѣ идутъ коймы съ кружками,
орнаментъ грубыхъ металлическихъ издѣлій, рѣзко протестующій своею
стереотипною условностью
противъ природы,
которую
должна бы
Фигура
изображать. Это плоскій стиль издѣлій, отрываемыхъ въ курганахъ, это
рисунокъ ткани, однообразно повторяющійся на паволокѣ до безконечности;
это не живопись и не рельеФъ, а просто узорочье, ласкающее глазъ всѣмъ
своимъ цѣлымъ, а не по частямъ. Въ виду отрываемыхъ изъ-подъ землй
подобныхъ же узорочьевъ, я назвалъ бы этотъ стиль ископаемыми, хотя
онъ и прошелъ извѣстяыя стадіи своего развитія и на поверхности земли,
отъ X I до X IV в., и усвоилъ себѣ отъ Византіи еще X I вѣка ту вѣтку съ
листиками, или византійскій завитокъ, съ которымъ не разставался русскій писецъ и въ X IV в., то влагая его въ клювъ птицы или въ пасть
животнаго и чудовища, то завершая имъ ихъ хвосты, или украшая имъ же
углы заставокъ и выступы заглавныхъ буквъ. Это— та Ноева масличная
вѣтка, которою русскій орнаментъ непрестанно напоминалъ древней Руси
обѣтованные края Цареграда, Солуня и Аѳонской горы.
Какъ ни совѣстно было мнѣ утомлять вниманіе читателя мелочными
подробностями, изображенія которыхъ ему приходилось отыскивать въ рукописяхъ и разныхъ изданіяхъ, но я необходимо долженъ былъ пройти этотъ
длинный рядъ наблюденій, для того, чтобы безъ всякаго взвѣшпванія и колебанія оцѣнить пастоящею цѣною взглядъ знаменитаго Французскаго архи
тектора и ученаго на русское искусство вообще и на русскій орнаментъ въ
особенности.
На стр. 56 и 57 своей книги В іо л л е-л е-Д ю к ъ сближаетъ одну рус
скую заставку XIV в. х) съ заглавной буквой Ппкардскоіі рукописи XII в.
—фиг. 2 6 il 2 7 — il затѣмъ ниже, при стр. 81, на табл. IX, приводить егшмокъ съ той самой русской заставки, которой замѣчателыюе сходство съ
сербскою заставкою Шестоднева 1263 г. и съ орнаментомъ Альзасскнхъ
капителей указано мною въ положенш 18. Слова зішіешітаго
Ф ранц уза
на
стр. 81 особенно для иасъ важны: они даютъ намъ ключъ къ открытію той
мысли о русскомъ искусствѣ, которая извлекается пзъ всей его книгл и
вмѣстѣ съ тѣмъ служатъ отлпчнымъ образчикомъ самаго .метода, который
былъ принять имъ въ изслѣдованіи.
«Мы уже указали —фиг. 2 7 — орнаментъ русской живописи XIV в.—
говорить онъ— который замѣчательно сближается съ нѣкоторьши виньет
ками западныхъ рукописей XII в. Востокъ, нндіііскій Востокъ, есть источникъ, откуда идетъ это'гъ родъ орнаментаціи. Какъ получили западные
мастера образцы этой орнаментаціи XII вѣкаѴ Это ne иначе было возможно,
какъ посредствомъ спошеній, столь частыхъ въ эту эпоху, съ Востокомъ,
только нечерезъ Византію; ибо въ орнаментаціи византійской ничто не напоминаетъ этихъ комбинацій. Несомнѣнно то, что въ X IV в., когда господ
ствовали татары, явились эта странные орнаменты, составленные изъ сплетеній и животныхъ и раскрашенные вовсе не въ внзантійскшсь тонахъ
колорита. Вогь одна изъ этихъ виньетокъ— табл. IX. Нѣтъ необходимости
въ настоятельномъ доказательствѣ того, что орнаментація эта болѣе принаддежитъ Индіи, чѣмъ Византіл». На той ж е страницѣ, нѣсколько выше,
называетъ онъ ее индо-татарскою, распространяя эту характеристику л
вообще на русскія, какъ онъ выражается, «школы искусства» во время
татарщины.
Теперь во всей очевидности оказывается передъ
этого измышленія,
ко гд а
надлежитъ не Россіи, a Сербін,
Ф ам ил ьно е
убогая пустота
и
составленъ на Аѳонской горѣ, свое
же
происхожденіе ведетъ непосредственно отъ раннихъ болгарсішхъ
о р и ги н а л о в ъ ,
образцы которыхъ
нзъ Болгаріи
п р о Ф е сс о р о м ъ
извин ить
наш і
мы уже знаемъ, что сказанный орнаментъ ири-
ученаго
мы
видѣли въ рукописяхъ, вывезенныхъ
Г рлгоровичем ъ. Справедливость обязываетъ
париж анина
въ незнаніл того, что доступно въ источнп-
кахъ и пособіяхъ намъ, русскимъ, и особенно въ Москвѣ. Но п по изданію
г. Б у т о в ск а г о могь бы онъ ирослѣдить псторію русскаго орнамента въ его
послѣдовательномъ развитіи отъ начала X II в. л
п р и д ти
къ правильному
заключенію, что результаты этого историческаго развитія въ X IV в. ничего
1) Такъ невнимательно авторъ-художникъ смотрѣлъ на эту нашу заставку, что не
нередалъ въ своемъ снимкѣ характеристическихъ кружковъ и черточекъ, коими русскій мастеръ усыпалъ туловище птіщъ и ремнн узорочья.
общаго не пмѣютъ съ татарщиною, чтб, вмѣстѣ съ тѣмъ, согласовалось бы
съ мѣстными и историческими условіямн нашей письменности, по преимуще
ству сосредоточенной тогда въ Новгородѣ. Но онъ, видимо, увлекся однѣми
заставками, вовсе не обратпвъ внпманія на заглавный буквы, въ коихь,
вмѣстѣ съ процессомъ переппсыванія текстовъ, первоначально и вырабаты
вался этотъ стиль сплетенія чудовищъ. Разумѣется, если бы русскіе ппсцы
переписывали не южно-славянскіе оригиналы, а татарскую грамоту, то
внесли бы въ свой орнаментъ татарщину, а не южио-славянскія узорочья.
Можно было бы извинить Французскому архитектору и такое чудовищное
иредиоложеніе, что у насъ на Руси процвѣтала татарская письменность, и
въ оригиналахъ и въ переводахъ; но какъ намъ слѣдуетъ понять то зага
дочное вевниманіе, съ которымъ онъ относится къ своему собственному,
западному стилю, именно къ романскому, который ему, знаменитому архи
тектору, долженъ быть пзвѣстенъ, какъ свои пять пальцевъ? Съ этою
мыслію перечитайте вновь вышеприведенную выдержку пзъ книги В іо л л ел е-Д ю к а, и что ни строка,— то изумительная пеожиданность. Русскій орна
ментъ X IV в. сближается съ пѣкоторыми виньетками западных^ рукопи
сей X I I в. Только-то? Но онъ поразительно сходствуетъ вообще съ романскимъ орнаментомъ во всей архптектурѣ. Я съ намѣреніемъ и привелъ выше
именно Альзасскія капители. Читаемъ далѣе— только двт адцат аго вѣка?
Но эти сплетенпыя изъ чудовищъ узорочья, эти тератологическія или чудовищиыя украшенія составляютъ существенную принадлежность самаго раипяго періода въ псторіи романскаго стиля, именно англо-саксонскаго, скандинавскаго, меровпигскаго, ломбардскаго, какъ то долженъ знать лучше
всякаго другаго знаменитый Французскій архитекторъ. Это вѣдь азбука
средневѣковой археологіи, потому я н ссылался не на такія спеціальпыя
пособія, какъ О стена о Ломбардскихъ зданіяхъ отъ V II до XIV в., илп
Ш ульца о средневѣковыхъ памятннкахъискусствавъюяшой Италіи пт. п.,
а только действительно на Азбуку, на Abécédaire К ом она, чтобы дать знать
читателю, что для сравненія съ русскимъ матеріаломъ я не отыскиваю на
Западѣ въ стилѣ романскомъ какихъ-нибудь исключительныхъ особенностей
n редкостей, въ родѣ того брагманическаго Фрагмента, коимъ— какъ мы
видѣли — В іо л л е-л е-Д ю к ъ опредѣляетъ индѣйство орнаментовъ суздаль
ской архитектуры, а беру только самое общее, тшшческое, элементарное.
Но будемъ читать далѣе: Востокъ, Востокъ гтдійскій есть источника ц т. д.
Безъ сомнѣнія Востокъ, но почему же именно только ипдійскій? И потомъ—
когда именно? Мы знаемъ, что это восточное во всемъ его обиліи присут
ствовало на Западѣ въ романскомъ стилѣ V ïï в. Но знаменитый ученый
ищегь своего ипдійскаго источника только съ Х ІІв. Какъ западные мастера
получили образцы этой орт м ент ащ и въ X I I вѣмъ? спрашиваеть онъ
такимъ рѣшптельнымъ тономъ, что невольно становишься въ тупикъ отъ
недоумѣнія, не говорится ли здѣсь о чемъ другомъ, а не о той романской
орнаментаціи, которая сближается съ нашими заставками XIV в., н передъ
авторитетомъ этой спеціальной знаменитости не безъ нѣкотораго колебаиія
рѣшаешься замѣтить, нужно лп было и поднимать такой праздный вопросъ,
когда всякому занимающемуся средневѣковою археологіею хорошо извѣстпо,
а и тѣмъ болѣе автору Словаря Французской архитектуры, что мастера эти
получили своп образцы попреданію, восходящему въ романскомъ стилѣлѣтъ
за шестьсотъ до XII в. Но проницательные взоры спеціалпста обращены
на Византію XII вѣка, и. не находя тамъ тератологическаго орнамента изъ
снлетенныхъ животныхъ, онъ указываешь свопмъ вѣщимъ перстомъ на Индію.
Не мудрено, что Фрапцузскій архитекторъ, погруженный въ свою худо
жественную спеціалыюсть, не досмотрѣлъ во всемъ этомъ дѣлѣ ни Болгаріп,
ни Сербіи, когда и великіе дипломаты Западной Европы, болѣе его свѣдущіе
въ геограФІа п этнограФІи, при посредствѣ самыхъ зоркихъ увеличительныхъ стеколъ не могли усмотрѣть границъ Болгаріи, рѣшая ея судьбу на
Берлинскомъ конгрессѣ. В іо л л е-л е-Д ю к ъ не разъ въ своей кшігѣ намекаеть на что-то славянское азіятскос: génie slave asiatique, un élément
slave asiatique (стр. 38, 55), и я сначала думалъ подъ этими словами открыть
или вообще восточныхъ славянъ, или въ частности славянъ южныхъ, балканскихъ, болгаръ и сербовъ; но мои поиски были напрасны, и это нѣчто
славянское азіятсиое такъ и остаюсь въ своей мистической неопредѣленпости, не воплотившись даже изъ прилагательиаго въ собственное имя какихънибудь азіятскпхъ славянъ или славянскихъ азіятцевъ. Всего вѣроятнѣе,
что это таинственное славянское азгятское, по мысли автора, доляшо ха
рактеризовать не болгаръ или сербовъ, которыхъ онъ вовсе не хочетъ
знать, а только насъ — русскихъ. Еслп бы ему извѣстны были родственные
связи русскаго искусства съ Солунемъ и Аоонскою горою, изслѣдованія его
лриняли бы другое направленіе и привели бы вовсе къ инымъ результатамъ.
Но мы еще не кончили съ той Индіей, которая такъ Фигурируешь въ
вышеприведенной цитатѣ нашего автора. Мы уже знаемъ, въ какое отношеніе къ ней ставишь оиъ стиль ромаискій на Занадѣ. Но какъ усвоила себѣ
эту индѣйіцину Россія? По ученію Французскаго архитектора, русскіе испоконъ вѣку были предрасположены къ Турану, къ желтымъ расамъ цен
тральной Азіи и особенно къ Индіи. Ихъ слайянскііі азіятскій геній только
нодновилъ себя двухсотлѣтнею татарщиною н остался вѣренъ свонмъ азіятскимъ элементамъ и прннципамъ вплоть до X V II столѣтія. Читатель всему
этому напрасно ищешь въ кнпгѣ В іо л л е -л е -Д ю к а точныхъ, полоаштель-
н ы х ъ д овод овъ, о с н о в а н н ы х ъ н а ііс т о р ііч е с к и х ъ п э т п о г р а Ф и ч е с к п х ъ д а н н ы х ъ .
к о т о р ы я б ы л и б ы , т а к ъ с к а з а т ь , а н а т о м и ч е ск и и х н м и ч е с к н а н а л и з и р о в а н ы
в ъ н х ъ с о с т а в н ы х ъ э л е м е н т а х ъ , и м е н н о с ъ тѣ м н п р іе м а м п н а с т о я іц а г о с р а в н и т е л ь н а го м е тод а , в ы р а б о т а н н а го т а к ъ б л и ст а те л ь н о л и н г в и с т и к о ю и
фило-
л о гіе ю , к о т о р ы й я ст а р а л с я п р и л о ж и т ь в ъ с в о и х ъ п о л о ж е н ія х ъ или т е з и с а х ъ к ъ н с т о р и к о -с р а в н и т е л ь н о м у и з у ч е н ію р у с с к а г о
орнам ента.
Я
м огъ
лично в п а с т ь в ъ н ѣ к о т о р ы я о ш и б к и , п о н е з н а н ію к а к и х ъ - н и б у д ь Ф а к т о в ъ илн
п о н е д о см о тр у ,
до сти гн уть
но я
тв е р д о
пастоящ ихъ
убѣж денъ,
р езультатовъ
по
ч то
только этпм ъ п уте м ъ мож но
вопросу
о
сущ ествѣ
русскаго
искусства.
Сравнительный методъ состоитъ не пзъ набора разныхъ клочковъ того
h сего, выхваченныхъ изъ Персіи илн Индіп, нзъ раскопокъ русскихъ кургановъ, да наугадъ брошенныхъ ссылокъ на Туранъ и татарщину съ жел
тыми расами центральной Азіи, а въ точномъ аналптическомъ разборѣ дѣйствительныхъ Фактовъ извѣстнаго мѣста и времени, кои подлежать разсмотрѣнію. Если нѣтъ этой твердой Фактической основы, изслѣдователь отрѣшается отъ научной почвы, пускается въ мечтанія и мистицизмъ и, какъ
искатель приключеній, строить воздушные замки. При чтеніи слѣдующихъ
строкъ въ Французской книгѣ о русскомъ искусствѣ невольно приходить въ
голову опасеніе, не случилось лп то яге самое и съ ея авторомъ. Говоря объ
индѣйствѣ русской архитектуры X V II столѣтія, онъ себя спрашиваетъ:
«подражаніе ли это? Нѣтъ, это воспоминаніе, это едохновеніе, это стремленіе произвести извѣстный
Э Ф Ф е к тъ
во вкусѣ русскаго человѣка, послѣ
того, какъ взоры его перестали уже непрестанно обращаться къ Цареграду,
послѣ того, какъ татарское пго привело его въ болѣе непосредственное
соприкосновеніе съ древнимъ Востокомъ центральнымъ» (стр. 134).
Очень возможны въ русской архитектурѣ элементы и индійскіе и татарскіе, такъ какъ и вообще въ русской національностп много и западнаго и
восточнаго, чѣмъ, само собою разумѣется, и отличается она отъ Запада,
противополагаемаго Востоку; возможно также, что современный методъ
сравнительная изученія въ преемственной передачѣ культурпыхъ преданій
отъ одного народа къ другому, съ такимъ успѣхомъ прилагаемый къ изученію народности, откроетъ новые пути, по коимъ разныя вліянія шли съ
Востока на Западъ, захватывая племена и народы, вошедшіе въ составь
древней Руси. Но въ изслѣдованіяхъ такого рода, неизмѣнно положительпыхъ и точныхъ, строжайшимъ образомъ возбраняется прибѣгать къ безотчетнымъ воспоминатямг и піитическимъ вдохновеніямъ.
Если бы я могъ отрѣшиться отъ обаяній, которыя съ давнихъ норъ
внушало мнѣ авторитетное имя автора книги о русскомъ пскусствѣ, то я,
можетъ быть, позволилъ бы себѣ сказать, что главнѣйшпмъ образомъ страдаеть она отъ недостатка въ здравомъ сравнительномъ методѣ и отъ погре
шностей, съ какими былъ оиъ въ ней употребляемъ.
Статья вторая.
Аббата М арты иовъ, желая сдѣлать крнтнческш разборъ
книги
В іо л л е-л е-Д ю к а , вмѣсто того пришелъ къ необходимости составить цѣлую
самостоятельную монографію о русскомъ искусствѣ, предложивъ Француз
ской публикѣ, върезультатахъ, наиболѣе важное п существенное, что только
выработала наша ученая литература по этому предмету. Мнѣ остается
только сдѣлать ссылки на лучшія мѣста этой критпки-монограФІи и ограни
читься нѣкоторыми добавленіямп съ своей стороны п кое-гдѣ необходимыми,
но моему мнѣнію, поправками, и именно въ тѣхъ особенно случаяхъ, гдѣ
критнкъ соглашается съ авторомъ.
Уже первыя строки монограФІи характеристичны. Она начинается слѣдующими словами Наталиса Рондо,
въ которыхъ
онъ высказываетъ
свои бѣглыя впечатлѣнія при обозрѣніи образцовъ русскаго орнамента,
выставленныхъ на Вѣнской выставкѣ 1 8 7 4
года. «Россія, въ разныя
эиохн своей исторіи, имѣла націоналыюе искусство, начала котораго мало
извѣстны; но сродство этого искусства съ восточнымъ большое. Перво
начальный характеръ его то опредѣляется, то нарушается вліяніемъ финскимъ, монгольскпмъ или персидсюшъ, то наполовину сглаживается чертами,
заимствованными отъ стиля византійскаго пли индійскаго. Увлекшись изобрѣтеяіями искусства Французскаго, русское общество уже давно стало
отдавать ему свое предпочтеніе, и только въ новѣйшее время возвращается
оно ко вкусу древняго искусства славянскаго» а).
Любезный комплимента русскпмъ узорамъ, мимоходомъ брошенный
нарижскимъ туристомъ, послужилъ г. В іо л л е -л е -Д ю к у темою для цѣдаго
ученаго трактата, задачею котораго было опредѣлить самое существо всего
русскаго искусства. Монгольское, персидское, индѣйское н всякое другое
восточное было уж е дано автору въ этомъ бѣгломъ, новерхностномъ взглядѣ
на русскія издѣлія; оставалось только найти первоначальный характеръ рус
скаго искусства, который затерялся между восточными вліяніями и наносами.
Въ первой своей статьѣ я старался показать, что поиски эти не туда были
1) Rapport sur l’Exposition de Tienne par Natalis lïondot. Paris, 1874.
направлены, куда бы слѣдовало, п предприняты были съ такими средствами,
с ь которыми далеко идти было нельзя. Оставалось только вращаться въ томъ
колесѣ, которьшъ вмѣстѣ съ темою позаішствовался В іо л л е -л е -Д ю к ъ отъ
Наталиса Рондо.
Но, чтобы этому коловращенію придать внушительный видъ научнаго
анализа, г. В іо л л е-л е-Д ю к ъ въ интерееахъ ясности для читателя дѣлаегь
изъ всего имъ сказаинаго общій выводъ въ суммарной таблицѣ всевозможIII,іхъ элементовъ, изъ коихъ будто бы сложилось искусство русское.
Исходнымъ пунктомъ таблицы принята націоналыюсть русская. Первое
развѣтвленіе составныхъ частей русскаго искусства— это элементы скиѳскіе,
византгйскге ц монгольскіе.
На второмъ планѣ сіѣдуетъ развѣтвленіе каждой нзъ этихъ трехъ
составныхъ частей: скиѳской— на азіятское, арійсиос ir греческое] византійской— на греческо-эллинское, романское и азгятское; монгольской — на
азіятское арійское и азгятское желтой расы.
На третьеііъ планѣ каждое нзъ развѣтвленій второго плана разлагается
на свои элементы: романское— на этрусское, греческое н азгятское иран
ское; азіятское, какъ элемента византійскаго, — на индусское арійское,
персидское арійское и семитическое', монгольское — на индѣйское, кит ай
ское и пр.
«Отсюда видно, заключаете г. В іо л л е-л е-Д ю к ъ , что русское искус
ство, u по своему пронсхожденію отъ мѣстныхъ преданій скиѳскахъ, и по
заимствованіямъ пзъ Вязантіи, и по вліянію татарскаго ига, постоянно чер
пало пзъ однихъ и тѣхъ же источниковъ азіятскихъ, и каковы бы ни были
пролорціы составныхъ его частей, цѣлостное его единство не могло быть
тѣмъ нарушено. Востокъ далъ ему по малой мѣрѣ девять десятыхъ изъ его
элементовъ; и нѣсколько преданій западныхъ и семитдческихъ, которыя оно
добыло изъВизантін, были ne настолько значительны, чтобы повредить этому
единству», стр. 150 іі 1 5 1 .
Пусть будетъ такъ. Бѣды нѣтъ, что наше искусство азіятское, такъ
какъ въ его элементахъ девять десятыхъ съ Востока. Лучше быть хорошпмъ азіятскпмъ, чѣмъ дурньшъ европейскимъ. Уже 35 лѣтъ тому назадъ,
еще въ 1 8 4 4 г., въ первомъ изданін своей ІІет оріп образовательныхь
искусствъ (томъ В, стр. 29 0 ) знаменитый Ш н а а зе почти тож е самое, что
и В іо л л е-л е-Д ю к ъ , говорить о русской національности н русскомъ искусствѣ, именно, что оно все восточное, азіятское, н по самой природѣ своей,
и по татарскому игу, сближавшему насъ съ Индіею и Китаемъ, и т. и. Но
тогда этими словами насъ поносили и ругали. Теперь лингвистика и сравни
тельное изученіе народностей— подняли національное достоинство не только
ф и н ію в ъ ,
съ пхъ Калевалою, татаръ съ пхъ сказками, по даже дикарей
Новаго Свѣта. Для публики же этнологическіе матеріалы придаютъ вкусу
пикантность, а эстетическому впечатлѣнію— характерность. Затѣмъ, уче
ный методъ литературнаго и художественна™ заимствованія и исторической
передачи предапія, увѣряя все болѣе и болѣе въ старой истннѣ, что Востокъ—
колыбель европейскаго просвѣщеиія, вмѣстѣ съ тѣмъ указываешь, какъ
много восточныхъ элементовъ вошло въ псторію европейской культуры и
дивилизадіп. Сообразуясь съ современными понятіями
п
вкусами,
Ф ранцуз
а м архитекторъ перевернулъ на другую сторону ту ж е самую медаль,
которую 35 лѣть тому назадъ держалъ въ рукахь Ш н а а зе , — и такимъ
образомъ въ 1 8 7 7 г. насъ превозносить за тож е самое, за что въ 1 8 4 4 г.
поносили. Итакъ, пусть себѣ взвѣшиваетъ наше искусство Франпузскш
архитекторъ на азіятскихъ вѣсахъ. Но это количественное опредѣлеиіе
посредствомъ счета составныхъ элементовъ, набранныхъ изъ разныхъ народ
ностей, опредѣляетъ ли самое качество русскаго искусства? Не преждевре
менны ли эти уже слишкомъ точные разсчеты съ Востокомъ и съ Западомъ, и, наконецъ, сказанная
п р о п о р ц ія
девяти десятыхъ, коею огуломъ
определяется все русское искусство, съ одинаковою ли не только математи
ческою, но и логическою отчетливостію прилагается къ каждому изъ его
отдѣловъ? можно ли, напримѣръ, русскую иконопись опредѣлпть такъ, что
она содержіггъ въ себѣ девять десятыхъ
іізъ
элементовъ восточныхъ
п
не
множко западнаго іі семитическаго? самъ же В іо л л е -л е -Д ю к ъ не разъ
увѣряетъ, что ни татарскаго. ни пндѣйскаго, ни желтоплеменнаго централь
ной Азіи въ нашей иконописи не пмѣется. Такъ ж е вошь п русскій орнаменты
Мы уже видѣли, какъ этими азіятскими вѣсами обвѣшивали насъ въ тератологическомъ орнаментѣ русскихъ заставокъ XIY в.; далѣе увидимъ то ж е и
при заставкахъ X Y в.
Очевидно, г. В іо л л е-л е-Д ю к а соблазнплъ такъуспѣшно разрабаты
ваемый теперь методъ этпограФическій, низводящіп художественные инте
ресы изъ высшихъ областей живописи пли скульптуры въ ремесленную,
культурную среду народнаго быта. И тѣмъ удобнѣе было приложить
этотъ методъ къ древне-русскому искусству, что оно, далеко отставши
отъ западнаго, болѣе подходило въ глазахь Француза къ издѣліямъ про
мышленности, нежели къ произведеніямъ свободнаго творчества, которое
черпаетъ свои силы въ высшей области идей, вырабатываемыхъ успѣхами
цивюшзаціи.
Но вмѣсто узоровъ ремесленнаго издѣлія г. В іо л л е-л е-Д ю к ъ ішѣлъ
подъ руками заставки и заглавный буквы, которыхъ историческое происхожденіе и стиль надобно было опредѣлять нзученіемъ самыхъ рукописей.
Вотъ почему промышленный методъ долженъ быль стать въ тупикъ, когда,
неожиданно для него, столкнулся онъ съ рукописями.
Наконецъ, всю сказанную таблицу г. В іо л л е -л е -Д ю к а надобно передѣлать вновь. Она не тѣмъ начинается, чѣмъ слѣдуетъ, и направлена не по
надлежащему пути. Русскіе— это одно
іізъ
славянскпхъ племеігь, п притомъ
составляющее одну общую группу съ болгарами п сербами. Вотъ настоя
щая точка отправленія для таблицы элементовъ русской національности и
искусства.
Сверхъ того, въ первой статьѣ моей было уже показано, что русскій
орнаментъ въ рукописяхъ, вмѣстѣ съ ппсьменностію и литературою, вдеть
по прямой линіи отъ южныхъ славянъ, отъ болгаръ іі сербовъ. Эти же пле
мена были постоянными посредниками между Россіею и Впзантіею, a вмѣстѣ
съ тѣмъ составляли значительный вкладъ въ культуру іі этой послѣдней.
Слѣдовательно,
чтобы
опредѣлять элементы русскаго искусства, какъ въ
орнаментѣ, такъ и въ иконописи, особенно въ миніатюрѣ, составляющей
принадлежность рукописи, необходимо, прежде всего, выставить на вндъ
кровное родство русскихъ съ дунайскими и балканскими славянскими племе
нами и, затѣмъ, непосредственный съ ними сношенія въ развитіи литературы
и искусства. Итакъ, если бы таблица г. В іо л л е -л е -Д ю к а была направлена
оть надлежащаго пункта, опредѣляемаго этнографіею и исторіею культуры,
она бы сократила свой
Ф а н т а с т и ч е с к ій
размѣръ п вошла въ предѣлы воз
можная», доступные научному наблюденію.
Хотя досточтимый аббата хорошо знаетъ отношенія русскихъ къ соилеменнымъ пмъ славянамъ, но онъ оставилъ безъ вниманія этотъ существен
ный пункта при разсмотрѣніи сказанной таблицы, которая для меня имѣетъ
особенную важность, какъ наглядный результата всей книги Французскаго
архитектора.
Если бы критикъ г. В іо л л е -л е -Д ю к а положилъ въ основу своихъ на
блюдений руководящую мысль о непосредственной связи русскаго рукопис
н а я орнамента съ южно-славянскимъ, то онъ пзбавилъ бы себя какъ отъ
увлеченій Французскаго архитектора, такъ и отъ неминуемыхъ противорѣчій,
когда приходилось исправлять его ошибки. Соглашаясь съ авторомъ въ пряписаніи азіятскаго характера заставкамъ Евангелія Архангельскаго собора
XII— XIII в., критикъ оставляешь нерѣшеннымъ вопросъ о нроисхожденін
тіашего орнамента Х ІУ в. между Скандинавіею и Востокомъ; что же касается
до деревяннаго креста Х У — XVI в., находящаяся въ Московской Оружей
ной Палатѣ, то приходить онъ въ крайнее удивленіе, когда Французскій
архитекторъ онредѣляета его стиль въ слѣдующпхъ словахъ: «Гornament
qui l ’entoure est éminemment hindou, appartient à l ’extrême Orient»
(стр. 8 5 — 86). Ссылаясь па монограФІю г. Ф и л и м он ов а г), аббата М ар
ты новъ совершенно справедливо впдптъ въ этомъ крестѣ не болѣе какъ
одинъ изъ экзелпляровъ самаго обыкновеннаго на Аѳонской горѣ издѣлія.
Что говорить г. В іо л л е-л е-Д ю к ъ о русской иконоппси— еще слабѣе.
чѣмъ объ орнамептѣ. Для характеристики русскаго стиля въ этомъ послѣднеиъ, онъ могъ прибегать къ готовымъ краскамъ Иидіи п Персіи. Иконо
пись русская не поддавалась ни далекому Востоку, ни близкой татарщішѣ.
Занеимѣніемъ паучныхърессурсовъ, пришлось ограничиться общими мѣстами
дешевой реторики, въ родѣ, напримѣръ, такихъ: икона— это для русскихъ
союзъ, соединяющій воедино всѣхъ членовъ націи, это то же, что для иихъ
знамя, это языкъ, понятный для каждаго, это символъ натріотпзма, это его
гербъ. И только. Вы желали бы знать, что именно такое русская иконопись
сама по себѣ, какими путями она развивалась, въ какихъ отношеніяхъ она
состояла къ литературѣ п къ общему строю русскаго искусства, и нахо
дите только одинъ отвѣтъ, что она носить на себѣ печать архаизма
(стр. 9 6 — 97).
Аббатъ М арты новъ также прпзнаеть характеристику подобнаго рода
очень недостаточною и старается открыть оригинальность русской иконо
писи— п, во-первыхъ, во множествѣ сюжетовъ н типовъ, собственно прияадлежащихъ иконограФІи русской и вовсе неизвѣстныхъ грекамъ. Таковы,
напримѣръ, Покров а Пресвятой Богородицы, Ждинородиый Оынъ, Н икола
Мож айскій, Кириллъ и Меѳодій, Боргісг и Глѣбг и мн. др. «Сверхъ того,
открывается эта оригинальность,— продолжаешь онъ, — частію въ образѣ
представленія нѣкоторыхъ таинствъ и религіозныхъ идей, частію въ самомъ
способѣ и техникѣ, коими пользуются русскіе мастера. Однимъ словомъ, она
видна вездѣ, гдѣ примѣшивается элементъ славянскій къ византійскому, п
эта примѣсь даеть знать о себѣ тотчасъ же, какъ только будешь она под
вергнута строгому анализу. Надобио обратиться также къ иконописному
Подлиннику, безъ котораго не можешь обойтись ни одинъ русскій икопониседъ и въ которомъ онъ- найдешь всѣ необходимыя для него указанія.
Дѣло, созданное многими поколѣніями, Подлппнпкъ этотъ есть иастоящій
монументъ надіональнаго генія» н т. д. (стр. 30 и слѣд.).
Въ этихъ немногихъ словахъ дѣйствительно указана почтешымъ аббатомъ та точка отправленія, ошь которой должны бы были исходить изслѣдованія, имѣющія привести къ истинному уразумѣнію настоящаго русскаго
искусства., высшимъ проявленіемъ котораго въ древней Руси была именно
иконопись.
1)
Въ Сборликѣ на 1866 г., изд. ОСществомъ древне-русскаго искусства при Московскомъ Публичномъ Музеѣ. стр. 157 и слѣд.
Русскій Подлншшкъ, въ миогоразличпыхъ его редакціяхъ составляя
одно стройное цѣлое, есть действительно многовѣковой монументъ древнерусскаго народнаго духа. Нашъ Подлпнникъ, своішп началами восходя къ
самому раннему источнику Мартирологія, еще явственному въредакціи аѳонскаго монаха Діоігасія, идетъ у насъ затѣмъ рука объ руку съ церковнымъ
обиходомъ служебныхъ миней и съ домашшгаъ чтеніемъ прологовъ, время
отъ времени вносить въ свой составъ новые праздники и новыхъ русскихъ
святыхъ и, наконедъ, осложняется разными, не только богословскими, но и
вообще литературными вліяніями XVII и начала X V III столѣтій.
Впрочемъ, хотя почтенный критикъ своими замѣчаніямп на книгу
В іо л л е-л е-Д ю к а достаточно обнаружить ея безсодержательную пустоту по
вопросу о русской иконописи, все ж е я нахожу не лишнимъсдѣлать нѣсколько
дополненій, имѣющихъ цѣлыо значеніе этой отрасли искусства въ связи съ
націоиальнымъ развитіемъ письменности древней Руси. Въэтой связи преиму
щественно обнаруживается и національный характеръ нашей иконописи *).
По самому принципу восточной Церкви,
иконопись
опредѣляется
текстомъ Св. Писанія и Отцовъ Церкви. Она состоптъ въ непосредственной
зависимости отъ писанія, какъ его иллюстрація или толкованіе въ лицахъ.
На практикѣ принципъ этотъ приводится въ исполненіе въ двухъ господствующихъ Формахъ: въ миніатюрѣ, предназначаемой для толкованія текста,
и въ иконѣ, замѣняющей собою текстъ. Таковы, наир., лицевые святцы,
молитвы въ лицахъ: Достойно, Отче нашъ, Вѣрую, а также п многіе
другіе сложные сюжеты, какъ: Единородный Сыне, Ночи Богъ въ день седьмый, Премудрость созда себѣ домъ, Величит г душ а моя Господа, Х валит е
Господа съ небесъ, П ридит е, людіе, трисоставному Божеству помолимся
и т. п. При этомъ должно замѣтить, что, по основному принципу нашей
иконописи, связь изображенія съ текстомъ неукоснительно наблюдается въ
надписяхъ не только названій изображаемыхъ лпцъ и предметовъ, но и
цѣлыхъ стиховъ молитвы или церковнаго пѣснопѣнія. Надписи текста до
того обязательны для иконописца, что ихъ постоянно приводить для руковод
ства иконописный Подлинникъ, a древне-русскіе цѣнптели икоиъ обращали
на надписи столько же вниманія, какъ и на самыя пзображенія, что можно
видѣть, напримѣръ, въ дѣлѣ о дьякѣ Нванѣ В исковатом ъ 2).
Священный текстъ— не только источникъ для иконописи, но вмѣстѣ
съ тѣмъ и строгій хранитель художественныхъ преданііі, оберегающій ихъ
отъ произвола личной Ф а н т а з іи .
1) Предоставляю пзслѣдованія объ иконописи стѣішоіі и объ иконахъ на деревѣ спеціалистамъ, больше меня свѣдущимъ въ этомъ дѣдѣ.
2) См. въ моихъ Историческихъ Очеркахъ (Сочшіенія. т. II/ стр. 287, 340).
Потому назначение іішюграФІи — быть грамотой для безграмотных!»,
первоначально общее всему христианству, у насъ господствовало на прак
т и к до позднѣіішихъ времеиъ, тогда какъ на Западѣ рано потеряло своіі
смыслъ, вслѣдствіе развитія творческой Фангазіи, которая, не довольствуясь
предѣламн текста, живописала не то пли больше того, что говорить текстъ.
Тѣмъ же основнымъ пршщипомъ определяется и самый стиль иконо
писи, и въ миніатюрахъ, и въ иконахъ. Это стиль спмволическій.
Онъ требуетъ отъ
Ф и гур ъ
не вѣрностн природѣ, а прямого соотвѣт-
ствія тексту. Иконописецъ не зналъ природы и довольствовался старинпыми
оригиналами пли, какъ онъ ихъ называлъ— переводами,
съ
которыхъ пере-
водилъ очерки и краски на пергаменъ, бумагу или доску. Такимъ образомъ.
русская иконопись усвоила себѣ извѣстную стереотипность условныхъ пріемовъ этого символическаго стиля.
Оь расширеніемъ круга литературныхъ иптересовъ, иконопись распро
страняла тѣ же вѣкамп выработанные пріемы и въ новыхъ издѣліяхъ, въ
иллюстраціи русскихъ житій святыхъ, хронограФовъ и другихъ лѣтоішсныхъ
памятниковъ, синодиковъ и, наконецъ, разныхъ произведены древней нашей
письменности, не только религіознаго, но п вообще литературнаго содержанія г).
ВмѣстЬ сътѣмъ должно замѣтить, что, при выдержанности условныхъ
пріемовъ, иконопись допускала разнообразіе Формъ для выраженія смысла
одного и того же текста. Такъ, мы имѣемъ нѣсколько совершенно различныхъ между собою редакцій лицеваго Апокалипсиса отъ Х У І до XVIII вв.,
или лицеваго житія Василія Новаго на такомъ же разстояніи вѣковъ 2)Варіанты такого рода редакцій, свидѣтельствующіе о самодѣятелыюсти русскнхъ мастеровъ, предлагаютъ драгоцѣнные Факты, которыхъ напрасно
будемъ искать въ дошедшихъ до насъ мшііатюрахъ византійскихъ.
Такимъ образомъ, главное достопнство нашей иконописи, какъ въ ико
нахъ, такъ n особенно въ лицевыхъ рукописяхъ, не оцѣненное ни Французскимъ авторомъ, ни его критикомъ, состоптъ не въ стилѣ внѣшней Формы,
а въ самыхъ сюжетахъ. Ремеслешюсть нсполпенія только способствовала у
насъ до позднѣйшихъ времеиъ сохраненію въ безпрішѣсной чпстотЬ драгоцѣнныхъ матеріаловъ не только византійской, но н вообще древне-христіанской иконограФІи, н западные ученые значительно обогатятъ свои изслѣдо-
1) Напр., Окааанія о св. Борисѣ и Г л п б по списку ХІУ в., изд. С р езн е в ск а го , СТІБ.
1860; Жипгіе Серіія Радонежского, по рукоп. XVII в., изд. въ литограФІи Сергіевской Лавры
1853 г.; Жгтгіе Ллексѣя Митрополита, XVII в., изд. Оиществомъ древней письменности
1878 г. См. также снимки въ моихъ Историчестхъ Очеркассъ.
2) См. снимки въ моихъ Историчестхъ Очеркахг.
вапія по хрпстіаископ археологііг, когда воспользуются этими обильными
матеріалами *).
Къ сказанному полагаю нужнымъ присовокупить слѣдующее сообра;г;еше, которое, мнѣ кажется, должно бы пмѣть обязательную силу по вопросу
объ опредѣленіп самаго метода въ изученіи пашей иконописи. Методъ этотъ,
по моему крайнему разумѣнію, долженъ бы быть тотъ же самый, образчикъ
котораго я надѣялся дать въ моей первой статьѣ при пзслѣдованіи русскаго
орнамента.
Сравнительный методъ тогда только ведетъ къ удовлетворительнымъ
результатам^ когда основывается на положительныхъ данныхъ, а не на
бѣглой наглядкѣ и пробахъ личнаго вкуса, которымъ даетъ такую рѣшающую силу В іо л л е -іе -Д ю к ъ . По самому существу своему, наша иконопись
состоитъ въ нераздѣльной связи съ письменностью и литературою. Иконо
писный Подлинникъ, какъ лицевые святцы, только скрѣпляетъ эту традиціонную связь. Слѣдовательно, рукопись и миніатюра, опредѣляемыя извѣстнымъ мѣстомъ происхождеиія и времеиемъ, должны быть приняты въ основу
историческаго изученія нашей иконописи, a затѣмъ— со времени введенія
книгоиечатанія— старопечатная книга съ политипажами.
Обыкновенно говорятъ только о византійскпхъ источникахъ нашей
иконограФІи. Въ орнаментѣ русскихъ рукописей, мы уже знаемъ, очевидно
посредничество южныхъ славянъ и Аѳона между Византіею и Русью. То же
должно быть указано и для иконографіи. Писецъ Остромирова Евангелія
1 0 5 6 — 1 0 5 7 г., украсившій его миніатюрами евангелистовъ, имѣлъ для
себя оригпналомъ не греческую, а болгарскую рукопись, и надъ головою
св. Луки надписалъ его имя хотя по гречески, но съ древне-болгарскимъ
юсомъ, очевидно, не понимая ни греческаго письма, ниносоваго произношенія
чуждой русскому языку буквы. Итакъ, уже самый первый Факть русской
иконограФІи, отмѣченный годомъ, указываешь изслѣдователю ту же точку
отправлеиія, которая принята была мною и для исторіи русскаго орнамента.
Тѣмъ необходимѣе изученіе русскаго искусства въ связи съ письмен
ностью и литературою, когда пдетъ дѣло о вліяніяхъ, коимъ древняя Русь
подвергалась съ Запада; потому что однимъизъ главнѣйшихъ вліяній этихъ,
съ конца XV в., въХѴІ и особенно въХ У ІІв., была литература, получившая
со временъ книгопечатанія небывалую до тѣхъ поръ силу посредничества
въ международныхъ общеніяхъ.
1) Напр., для иконографіи души, си. въ Трудахъ Первою Археологии, сьѣзда въ Моекв»,
II, стр. 848 и слѣд. См. также въ настоящей статьѣ ниже, гдѣ говорится о русской лицевой
Псалтыри XIV в., въ библіотекѣ г. Х лу д о ва.
Знаменитый <і>ранцузскііі архитекторъ не затрудняешь себя копотливою
работою въ пзсл'Ьдованш иноговѣковой псторіп занадныхъ вліяній на древшою
Русь; онъ даже пе знаешь пли не хочешь знать, съ какихъ поръ начались
и какъ усиливались эти вліянія, и какими путями шли они. Эго ему вовсе пе
нужно. Въ своемъ пресловутомъ анализѣ элементовъ русскаго искусства
онъ уже математически доказалъ, что западное вліяніе тугъ не при чемъ.
Вслѣдъ затѣмъ онъ пресеріозно увѣряетъ свонхъ читателей, что «русскіе
все же не индѣйцы, не монголы, не желтая раса, не семпты, пе иранцы,
какъ тѣ, кол иаселяюшь нынѣшнюю Персію, п хотя между русскими встрѣчаются слѣды этихъ различныхъ расъ, и именно ф ин н ы п татары, однако,
необъятное большинство націи, населяющей Европейскую Россію,— славян
ское, т. е. арійское: но постоянный сближенія этого паселенія съ Восгокомъ, его колыбелью, дали возможность его генію развиваться внѣ западныхъ вліяній до X V I I вѣ т . Дѣлавшіяся съ т т ъ поръ покушенія подчинить
его Формамъ западнаго искусства, и именно усвоить ему искусство латинское,
имѣли своимъ плодомъ только недоносып привели къ мистификаціи, слишкомъ
продолжительной» (стр. 151). Въ другомъ мѣстѣ этотъ терминъ западнаго
вліянія еще ближе придвигаешь Французскій авторъ къ позднѣйшей эпохѣ:
«Россія была одною изъ лабораторій, гдѣ художества, шедшія со всѣхъ
пунктовъ Азіи, соединились вмѣстѣ, чтобы принять Форму, посредничеетвующую между міромъ восточнымъ и западнымъ. По самому географиче
скому положенію она должна была принимать эта вліянія; этнологически '),
она была вполнѣ приготовлена усвоить себѣ эта художества и ихъ развить.
Если ж е она остановилась въ этомъ дѣлѣ, то только въ эпоху очень близкую
къ намъ, когда, отказываясь отъ своихъ зачалъ и преданій, она, наперекоръ
своему генію, возымѣла притязание быть націею западною» (стр. 5 8 — 59).
Оказывается, наконецъ, что это было дѣломъ моды, которою увлеклось
высшее общество въ Россіи, и не ранѣе, какъ въ X V III в. Русское искус
ство, какъ оно шло изначала, по словамъ Французскаго автора, было полно
надеждъ п обѣщаній въ его оригпнальномъ развитіи, «если бы естественный
порядокъ вещей въ своемъ шествіи не былъ остановленъ пристрастіемъ, съ
какимъ высшее общество въ Россіи кинулось на произведенія искусства
птальянскаго, нѣмецкаго и Французскаго» (стр. 94). «Вѣяніе западной цивилизаціи, распространившееся ноРоссіи въ XVIII в., дало возможиоетыювой
живописи проникнуть даже въ церковь; нонародъ никогда не раздѣлялъ этой
моды, и для него нѣшь другого искусства, нромѣ гіератическаго» (стр. 126).
1)
Это слово курсивомъ у автор£і. Оно намъ пригодится впосдѣдствш, именно въ его
подчеркнутое тонѣ.
Итакъ, вмѣсто точныхъ исторпческпхъ даипыхъ, какія подобаютъ
всякой ученой работѣ въ пзслѣдованіп элементовъ, пзъ копхъ слагается
искусство, Французскій архптекторъ
отдѣлывается дешевыми Фразами
самыхъ пстасканныхъ общііхъ мѣстъ, разводя многословіемъ данную ему
Наталисомъ
Рондо
тему:
«Очарованное пзобрѣтеніямп
Французскаго
искусства, Русское общество уже давно отдаетъ ему свое предпочтете»
II т. д.
Почтенный аббатъ не могъ пе замѣтить съ перваго же разу во Фран
цузской книгѣ о русскомъ нскусствѣ полное отсутствіе исторпческпхъ свѣдѣній по вопросу о западныхъ вліяніяхъ на древнюю Русь п постаратся
восполнить этотъ существенный недостатокъ нѣсколькими болѣе выдающи
мися Фактами, начиная отъ варяжскаго пути черезъ Русь и отъ легендарной
эпохи варяжскихъ пещеръ въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ и Новгород
скихъ преданій, до итальянскихъ архптекторовъ, которые въ XV и XVI вв.
были призываемы нашими царями для украшенія Москвы. Допуская воз
можность азіятскихъ элементовъ въ пскусствѣ, преимущественно московскомъ, критикъ, хорошо знакомый съ геограФІею и этнограФІею нашего
отечества, удачно полемизируешь противъ взгляда Французскаго автора,
указывая на другія области Западной Россіи, которыя испоконъ вѣку болѣе
или менѣе подчинялись вліяніямъ Запада, каковы: Новгородъ, Псковъ, Смоленскъ и вообще Бѣлорусскія, Литовскія и Малорусскія окраины, и затѣмъ
эти области, въ свою очередь, оказывали вліяніе на Москву, особенно въ
X V I и X V II столѣтіяхъ.
Изъ приведенныхъ аббатомъ М арты новы м ъ историко-этнограФическихъ данныхъ, вошедшихъ въкругъэлементарныхъ свѣдѣній всякаго образованнаго человѣка въ Россін, но, судя по В іо л л е -л е -Д ю к у , далеко неизвѣстныхъ публикѣ Французской, достаточно уж е явствуетъ, что не мода, не
высшее общество и его капризы и пристрастія призвали къ намъ эти западныя вліянія, но что въ теченіе столѣтій мало-по-малу всасывались они въ
самую культуру древней Руси, сначала по ея окраинамъ, потомъ должны
были найти себѣ мѣсто н въ центральной Москвѣ, какъ въ римскомъ пантеояѣ, который собиралъ въ свое святилшце чужеземныхъ боговъ отъ покоряемыхъ Римомъ народовъ. Самое наслѣдіе, завѣщанное Россін отъ падшей
Византіи, въ лицѣ Софіи Палеологъ, привело къ намъ, вмѣстѣ съ остатками
византійскихъ нреданій, цѣлую ватагу новыгъ западныхъ вліяній. Все это
совершалось не вопреки иаіі/іоналъному генію и ne по превратному ходу
вещей, а естественнымъ путемъ историческаго развитія, опредѣляемаго
самымъ возростаніемъ Московскаго государства. Искусство и литература
неминуемо должны были воспринять въ свой окрѣпшій вѣками націоналытыи
составъ элементы западные, для того чтобы стать полньшъ выраженіемъ
псторическихъ судебъ Россіп.
Сказанный крнтическія замѣчанія аббата М ар ты н ов а я почитаю по
лпшнпмъ скрѣппть нѣсколькшш пзъ болѣе рѣзкихъ, выдающихся Фактовъ.
полагая въ основу ту мысль, что соотвѣтствіе искусства національной лите
ратур'!; даетъ ему значеніе и силу национальности, хотя бы въ обонхъ этихъ
проявленіяхъ народной жизни н оказывались какіе-либо элементы иноземные;
ибо, по господствующему въ современной наукѣ методу, оказывается несомнѣнньшъ, что самая національность не иначе могла развиваться, какъ при
посредствѣ усвояемыхъ ею вліяній, пѵтемъ литературныхъ н вообще культурныхъ заимствованій.
Какъ В іо л л е-л е-Д ю к ъ отыскиваетъ въ пронзведеніяхъ древне-русскаго искусства симпатіи п предрасположенія къ усвоепію имъ азіятскихъ
элементовъ, такъ и я, указавъ уже въ русскомъ орнаментѣ, отъ XI до XIV вв.
включительно, предрасположенія и элементы вовсе не азіятскіе, теперь беру на
выдержку одну нзъ лицевыхърукописей новгородская письма XIII— X IV в.,
въ тѣхъ видахъ, чтобы въ ея миніатюрахъ открыть ранніе слѣды несомнѣннаго западнаго вліянія, которое постараюсь опредѣлить на основаніи точ
ныхъ указаній исторіи языка и культуры.
Это миніатюры въ Псалтыри, числомъ до 1 2 7 , въ библіотекѣ г. Х л у
дова, въ Москвѣ г). Редакція миніатюръ, хотяиписанныхърусскимъмастеромъ,— въ своемъ первичномъ происхожденіи, безъ сомнѣнія, византійская,
чему, между прочимъ, служатъ доказательствомъ кое-гдѣ нзрѣдка встрѣчающіяся греческія надписи между славянскими, несомнѣнно, русскаго письма.
Редакція уже сложная, составлена нзъ двухъ простѣйшихъ, образчиками
которыхъ надобно полагать, во-первыхъ, греческую Псалтырь Парижской
публичной библіотеки, IX — X в., и, во-вторыхъ, греческія ж е Псалтыри:
Добковско-Хлудовскую, IX вѣка, въ Москвѣ, и Барберннскую, XII в., въ
Римѣ 2). Русская Псалтырь X III— Х І\Г в., о которой теперь идетъ рѣчь.
содержптъ въ себѣ миніатюры, изображающія не только событія изъ жизни
царя Давида н вообще ветхозавѣтныя, какъ въ греческой Псалтыри Па
рижской бпбліотекн, но и въ параллель пророчеству царя Давида — событія новозавѣтныя, какъ въ редакціи Добковско-Хлудовской и Барберинской. По самымъ сюжетамъ и способу ихъ представленія, русскія миніатюры согласуются съ тою или другою изъ обѣихъ этихъ греческихъ редак1)
Описаны архимандритомъ АмФіілохіемъ въ Древностяхъ Московскаю Лрхсолошч.
Общества, томъ IIГ, съ придоженіемъ снимковъ.
2)
См. мою корреспонденцию изъ Рима, въ Вѣстттѣ Общества Русскаго искусства
1875, 6— 10, въ Смѣсн, стр. 67.
цій, иногда дополняютъ или сокращаютъ сюжѳтъ, иногда жѳ н вовсѳ
отклоняются. Вотъ, напр., одна русская мпніатюра взята изъ рвдакціи Парижской Псалтыри, хотя нѣсколько и передѣлана, а не изъ Хлудовско-Барберинской, въ коей соответствующей ей нѣтъ. «Предъ концомъ 4-й пѣсни,
внпзу 2 7 8 лист. об.— какъ описываетъ ее архимандрита
А
м ф и л о х ій —
изображенъ съвоздѣтыын къ верху руками Исаія; по правую сторону Исаіи
олицетворенная въ человеческой Фіігурѣ вечерняя заря, поддерживая небо,
яко
свнтокъ, начинающійся въ
правой
рукѣ. Съ другого конца неба олице
творенная утренняя заря поддерживаешь, имѣя въ лѣвой рукѣ въ родѣ
Факела, а въ правой солнце. Эта Фигура вся красная, и конецъ неба начи
наете краснѣть отъ Факела. Подписи : зоря вечерняя— зоря ут рьняя— Исаія».
Въ Парижской Псалтыри тоже три
Ф и гур ы :
пророкъ Исаія молится, стоя
между двумя Фигурами: направо отъ него женская, въ видѣ Діаны, съ развѣвающимся высоко надъ головою
покры валомъ,
надписано по-гречески: ѵи£
(ночь); налѣво— маленькій мальчикъ съ Факеломъ, надписано: орЗро; (разсвѣтъ). Другая русская миніатюра состоите изъ сліянія двухъ миніатюръ
редакціи Парижской, но сліяніе это произошло еще ранѣе, въ редакціи Лобковско-Хлудовско-Барберинской, откуда уже и заимствована миніатюра рус
ская, однако не прямо, а при посредствѣ какого то другого перевода, въ
которомъ удержалась одна отличительная подробность редакціи Парижской.
А
именно, въ русской Псалтыри, по описанію архимандрита
А
м ф й л о х ія :
«въ
концѣ третьей каѳизмы, послѣ поученія о молитвѣ, нарисованъ сидящимъ въ
задумчивости Давидъ, безъ царской короны, съ гуслями въ рукахъ. Подлѣ
него два козла бодаются, а два барана какъ бы слушаютъ его музыку. По
правую сторону его изображенъ онъ ж е сидящимъ на львѣ, съ поднятою
палкою или чѣмъ то похожимъ на дубинку, которою вѣроятно хочетъ убить
его. По лѣвую сторону Давида сидитъ кто то близь дерева, и что дѣлаетъ,
по стертости красокъ, трудно отгадать». Въ Парижской Псалтыри этотъ
сюжета еще раздѣленъ на двѣ миніатюры: на одной миніатюрѣ изображепъ
пграющій на лирѣ Давидъ, окруженный своимъ стадомъ, а на другой онъ ж ё
прогоняете дикихъ звѣрей отъ стада. Олицетворенія М елодіи, Силы и др.,
коими украшены парижскія миніатюры, уже опущены какъ въ русской
редакціи, такъ и въ Лобковско-Хлудовско-Барберинской; однако, только въ
русской удержано олицетвореніе Торы Виѳлеемг (по
А
м ф и л о х ію
:
«сидитъ
кто то близь дерева»), коего уже нѣтъ во второй греческой редакціи г).
Итакъ, русская Псалтырь XIII— XIV вѣка своими миніатюрами восхо
дить къ раннимъредакціямъвизантійскимъ. Вомногихъподробностяхъ слѣды
1)
стр. 117 и 163.
Снимки съ греческихъ миніатюръ обѣихъ редакцій см. выше, Сочиненія, т. I,
древне-хрнстіаискоіг шсоіюгра«і>іи неоспоримы. Такъ, напримѣръ, голова царя
Фараона, коему іосііфъ толкуете» сонъ, окружена нимбомъ (передъ 104 псалм..
лисгь 189 об.). Не смотря па то, этотъ замѣчательныіі памятннкъ русской
пконошісн предлагаете. вмѣстѣ съ древішми предапіями византШскнми, и
притомъ въ однѣхъ и тѣхъ же мішіатюрахъ, н очевидны« вліянія Запада.
Напрнмѣръ.
На 26 лвстѣ изображено Распятіе Господпе: но сторонамъ Божія
Матерь съ Іоанномъ Богословомъ н сотнпкъ Логинъ съ воинами; внизу два
саркофага: нзъ одного возетаютъ цари Давидъ л Соломонъ. изъ другого
еще двѣ Фигуры, надъ которыми подписаны ихъ имена: Каринъ п Ліщеогш,.
Эта послѣдняя подробность взята изъ апокриФическаго евангелія Никоди
мова; у католиковъ довольно рано была она освящена авторнтетомъ церковнаго преданія *) п, какъ оказывается пзъ разбираемого мною памятника,
была принята и нашею православною иконограФІёю; но, основываясь на
приведенной надписи, надобно несомнѣнно полагать, что въ эту мпніатюру,
а можетъ быть и вообще въ иконописную редакцію этой Псалтыри, попала
она изъ источника латпнскаго. Ибо Лицеошъа) есть не что иное, какъ иска
женная латинская Форма Leucius, которой но греко-русскому календарю
соотвѣтствуетъ Форма Левпій, какъ п значится она въ ыѣсяцесловѣ Остро
мирова Евангелія 105 6 — 1 0 5 7 г., листъ 2 4 4 об. Замѣчательно, что это
западное вліяніе встрѣчается здѣсь въ миніатюрѣ, которая, несомнѣнно, византійскаго нроисхожденія, какъ это явствуетъ изъ греческой надписи надъ
распятіемъ: oraupoocriç.
Кромѣ слѣдовъ, оставленныхъ въ текстѣ этой надписи, западное вліяніе
отразилось въ подробностяхъ культурнаго свойства. Именно, въ миніатюрѣ
(листъ 1 об.), имѣющей содержаніемъ, какъ царь Давидъ составляетъ псал
тырь, и онъ самъ и нѣкоторые изъ окружающаго его хора музыкантовъ
играють на инструментахъ западнаго пронсхожденія и, во всякомъ случаѣ,
отстунающихъ отъ древне-христіанскаго и византійскаго преданы. Одинъ
нграеть на скрыпкѣ, держа еекузовомъ паплечѣ: лѣвою рукою нрижимаетъ
лады не вверху, какъ теперь, а внизу, и правою — поводить смычкомъ по
струнамъ. Царь Соломонъ играетъ на струнномъ инструментѣ, выработанномъ на Западѣ въ XII вѣкѣ изъ древней Формы сгоиѴа въ позднѣйшую
1) Архіепископъ Генуэзскій Iacobus a Yoragmc, no второй половігаѣ X III столѣтія, гово
рить въ своей Legenda Aurea: «In evangelio Nicodemi legitur, quod Carimis et Leucius filii Simeonis senis cum Christo resurrexerunt et Annae et Cayphae et Nicodemo et Ioseph et Gamalieü
apparuerunt et ab iis adjurati, quae Christus apud inferos gessit, narraverimt». 2-е изд. Graesse,
Лейпц., 1850, стр. 242.
2) Въ Сборникѣ У н д о л ь с к а г о ХѴІвѣка, въ Московскомъ ПубличномъМузеѣ As 1254:
Личегиь, вм. испорченнаго же Лицеоіиъ, л. 59 об.
pom m y илп хрош ту: самъ же Давидъ держитъ лѣвою рукою отдапіМпші,
въ видѣ гитары, а правою — повертываетъ ручку этого инструмента1).
Самая замѣна псалтыри въ рукахъ царя Давида даже скрыпкою со смычкомъ, ветрѣчающаяся еще въ византііскихъ миніатюрахъ2), указываетъ на
свободу восточной иконограФІп въ отетупленіи отъ преданія въ бытовыхъ
подробностяхъ. По православному, Давидъ долженъ пграть на гусляхъ; ими
въ русской ішоноппсп замѣняется античная лира, которую еще употребляетъ
онъ на миніатюрахъ и Парижской и Лобковско-Хлудовской Псалтырей.
Такого ж е содержанія миніатюра, подъ заглавіемъ: Ликъ Давыдовъ3).
въ Козмѣ Индикопловѣ, въ Макарьевен. Четьи-Минеѣ, августъ, 1 5 4 2 г.
(Спиод. библ. № 9 9 7 )— даешь царю Давиду именно гусли; но, вмѣстѣ съ
тѣмъ, вносить она другую новизну, тоже подъ очевиднымъ вліяніемъ Запада.
Внизу, подъ престоломъ царя Давида, стоять два инструмента, представляющіе
древнѣйшій видъ органа, болѣе первобытный, нежели тотъ, какой приво
дить К у ссем а к ер ъ по миніатюрѣ Эдвиновой Псалтыри Х П вѣка4): вмѣсто
трубокъ, по русской миніатюрѣ 1 5 4 2 г., поднимаются изъ машины рога,
какъ самый употребительный изъдуховыхъинструментовъ въ музыкалыюмъ
ликѣ царя Давида; приводишь же машину въ дѣйствіе не палками, какъ въ
англійской Псалтыри, а какими то орудіями, въ родѣ большихъ ключей.
Каково бы ни было пропсхожденіе и развитіе музыкальнаго органа, но,
во-первыхъ, ему не мѣсто въ традиціонномъ сюжетѣ Лика Давидова, а,
во-вторыхъ, по самой надписи въ русской миніатюрѣ 1 5 4 2 г., инструментъ
этотъ носишь на себѣ печать западнаго вліянія. Изъ двухъ его экземпляровъ,
на одномъ надписано: кимваны, а на другомъ, по латинскому произношенію:
цымбаны. Итакъ, традиціонный ш ш валъ, т. е. двѣ металлическія тарелкп,
коими ударяюшь другъ въ друга, инструментъ, составляющій издревле необ
ходимую принадлежность Лика Давидова, замѣняется, наконецъ, органомъ,
ннструментомъ, усвоеннымъ католическою церковью, но отвергнутьшъ рус
скою, и сверхъ того дается ему латинизированное названіе.
Хотя въ нашей письменности отъ X IY вѣка сохранилось сказаніе о
томъ, какъ Давидъ составилъ ликъ играющихъ на инструментахъ, заимство
ванное изъ Іоси<і>а Флавія, которое служить какъ бы толковымъ текстомъ
1) См. исторію этихъ инструментовъ и ііх ъ изображенія у В ей сса, Kostilmlcunde: II,
стр. 852—856.
2) Напр., въ греческой Ватопедской Псалтыри, при псалмѣ: Блаженъ муэюъ иже не иде,
изображенъ царь Давидъ, въ коронѣ, играющимъ на скрыпкѣ, по струнамъ которой онъ водить
смычкомъ. См. Снимки Севастьянова, въ Московскомъ Публичномъ Музеѣ, Да 536.
3) Снимокъ въ моихъ Историчестхъ Очеркахъ (Сочиненія, т. II, стр. 336).
4) D id ro n , Annales archéol. IY, 31. — O tte , Handbuch d. kirchl. Kunst ArcMologie,
4-е изд. 1863 г., стр. 22G.
для обѣнхъ этихъ миніатюръ X IV и X V I вѣка *), но слишкомъ обіція,
неопределенный названія ішстрѵментовъ. какъ мы вндѣліі, дали поводъ
миніатюрпстамъ ко введенію въ Давидовъ Ликъ инструментовъ западныхъ.
Потому у насъ есть еще одна редакція этого же сюжета, замѣчательная
тѣмъ, что она возникла въ интересахъ пконописнаго пуризма и тѣмъ самымъ
какъ- бы обличаешь въ западничестве обѣ вышепрнведенныя редакціи. Это
именно въ одной нзъ мшгіатюръ лицевой Псалтыри русскаго письма X V I в.,
принадлежавшей нѣкогда московскому купцу Стрѣлкову 2). Мнніатюра
носить заглавіе: Давидъ царь составу, псалтырь съ лики. Соединяет!» она
два сюжета, которые въ Хлѵдовской Псалтыри X III— XIV вѣка разделены,
именно, во-первыхъ, ликъ музыкантовъ н, во-вторыхъ, Давида, не нграіощаго на инструмент*, а нпшущаго свои псалмы. Обыкновенно, въ нослѣдпенъ пзображеніи помещается Давидъ только одпнъ, безъ посторошшхъ
лпцъ, какъ это принято и въ Хдудовской мішіатюрѣ, л. 6 об. Но въ Стрѣлковской, кромѣ Псалмонѣвца, держать въ рукахъ свитки псалтыри и д р у г ія
лица по обѣимъ его сторонамъ, а наверху, изъ-за зданій, высовываются
Фигуры, трубящія въ рога. Другихъ инструментовъ, кромѣ роговъ, нѣть.
Надъ лицами внизу, держащими свитки, подписано: М удрецы и Творцы.
Очевидно, музыканты удалены на второй планъ и лишены неудобпаго для
традиціонной иконописи разнообразія въ своихъ инструментахъ.
Выше я говорилъ, что національная сущность нашей
и к о н о гр а Ф Ід
состоишь въ тЬхъ драгоцѣнныхъ вкладахъ, которые она должна со временемъ внести въ археологію
и
исторію иконограФШ народовъ западныхъ.
Разобранный мною такъ называемый Ликъ Давидовъ по тремъ руссишъ
редакціямъ можетъ тому служить однимъ изъ множества иримѣровъ, а
вмѣстѣ съ тѣмъ il доказательствомъ самыхъ раннихъ предрасположепін рус
скаго искусства къ восиріятію имъ вліяній западныхъ, которыя оно претво
ряло въ здоровые, питательные соки для своего организма.
Соответственно этимъ предрасположеніямъ, съ давнихъ временъ ху
дожники и ремесленники носили на Руси западное названіе мастера,
сокращенное изъ лат. magistcr или черезъ южно-слав. Форму майсторъ,
огь визант. jxafcTopo;, или черезъ нѣм. т е/st er, древне-нтал. mastro, новонтал. maestro, древне-франц. m aistrc, откуда цово-франц. m aître, и т. д.
Въ нашихъ лѣтописяхъ, а именно: по Лавр, списку 1 3 7 7 г. мастерами
называются строители и архитекторы (Поли. Собр. Русск. лѣт. I, 173), по
Ипат. списку X V вѣка— сѣдельники, лучники, кузнецы желѣза, мѣди н
1) Оно приведено архішандритомъ АмФіідохіемъ въ огшсаніи мішіатюръ Хлудовскоіі
Псалтыри ХИІ—XIV вѣка, Древности, III, стр. б.
2) Опнсаніе со снимками издано Т р ам о н и н ы м ъ .
серебра п другіе ремесленники (II, 196); въСтоглавѣ мастерами называются
и живописцы (гл. 43). Въ Геннадіевской Библіп, о которой будетъ тотчасъ
говорено подробнее, латинское m agistratus переведено пзъ текста латинской
Вульгаты словомъ мастеръ, Парал. I, гл. 25, ст. 1.
Кроме непстощидіаго богатства нконограФическпхъ сюжетовъ, расиложешіыхъ у насъ во множестве варіантовъ, другая отличительная нацио
нальная особенность русскаго искусства, и именно иконописи, какъ было уже
мною замечено, состоитъ въ ея тѣснѣйшей связи съ текстомъ, до такой
высокой степени, которой, при свободѣ художественной
Ф а н т а з іп ,
Западъ
не
могъ достигнуть. Отсюда естественнымъ послѣдствіемъ выводится то необ
ходимое заключеніе, что если западное вліяніе подействуешь на текста, то
вмѣстѣ съ тѣмъ оно должно будетъ отразиться и на русскомъ искусстве.
Въ этомъ отношеніи
Ф актъ
громадной важности представляетъ намъ
Геннадіевская Бнблія, составленная въ Новгороде въ 14 9 9 г. Это первое
на Руси полное собраніе всѣхъ книгъ Ветхаго п Новаго Завѣта, въ систематическомъ порядкѣ и съ предисловіемъ къ каждой кнпгѣ. Наибольшая и
самая значительная часть книгъ Св. Писанія внесена была въ это собраніе
изъ нашихъ древне-славянскихъ переводовъ, à самый плапъ н все остальное,
чего не могли составители найтп въимѣвшихся у нихъ подъ руками русскихъ
матеріалахъ, было заимствовано имп и переведено изъ латинской Вульгаты
и немецкой Вибліи, въ старопечатныхъ изданіяхъ XV столѣтія. Такимъ
образомъ, сверхъ древне-славянскихъ переводовъ Пятикнижія, Псалтыри,
Новаго Завѣта п мн. др., мы впдимъ въ Геннадіевской Библіи, какъ выра
жается архіепископъ харьковскій Филаретъ: «въ переводе съ Вульгаты—
книги Паралипоменонъ, три книги Ездры, книги Нееміи, Товіи, Юдиѳь, Пре
мудрости Соломоновой, двѣ книги Маккавейскія; съ той ж е Вульгаты пере
ведены пропуски въ книгахъ Исаіи, Іереміи, Есѳири, въ Притчахъ; предисловія въ книгахъ переведены также изъ Іеронимовой Вульгаты, а неко
торый изъ Нѣмецкой Библіи; книги расположены по порядку Вульгаты. Изъ
сотрудниковъ Геннадія въ семь святомъ дѣлѣ— заключаешь Филаретъ—
нынѣ известны Дмитрій Г ер аси м ов ъ и доминиканецъ Веніаминъ»х). Заме
чательно, что этотъ доминиканецъ родомъ быль славянинъ.
, Итакъ, отъ южныхь славянъ приняли мы и византійскія миніатюры
вмесгЬ съ древне-болгарскими рукописями, и элементы нашего тератологическаго орнамента, который В іол л е-л е-Д ю к ъ отсылаешь по принадлежности
1) Обзоръ русской духовкой литературы, Харьковъ, 1859 г., стр. 159. Въ этихъ словахъ
архіепископъ Фпдаретъ предлагаетъ краткій выводъ изъ подробнѣйшаго изслѣдованія Гевнадіевской Бйбліи, составленнаго Г о р с к и м ъ п Н е в о с т р у е в ы м ъ въ Описиніирукоп. Синод,
библіотет, Москва, 1855, стр. 1—164.
болѣе кг ІІпдіи, чѣмь къ Б т а н т т (стр. 81), съ Аоона ж е мы взяли и тотъ
рѣзиой крестъ, котораго орпамеіітацію онъ я;е прпзпаетъ въ высшей степени
пндѣйскою, принадлежащею кр айнит предѣламъ Востока (стр. 85— S6j:
отъ южныхъ же славянъ бралп мы и раішія предрасположенія къ Западу
въ тѣхъ пконошіспыхъ позапмствованіяхъ, для іірпмѣра которыхъ я указалъ
на миніатюры Хлудовскоіі Псалтыри X III— X IV вѣка; иакопецъ, опять
славяне же въ лицѣ доминиканца Веніамнна способствовали кнесенію въ
пашу древнюю письменность тяжеловѣсныхъ вкладовъ изъ латинской Вуль
гаты и нѣмецкой Бпбліп. Хлынувшіе на Русь, въ теченіе всего XVII столѣтія, цѣлые потоки западныхъ вліянііі черезъ Бѣлорусеію. Литву и Польшу,
были естественнымъ послѣдствіемъ столько ж е успѣховъ иросвѣщенія Московскаго царства, какъ и многовѣковыхъ связей и сношеній пашпхъ предковъ съ соплеменными имъ славянами.
.
Впрочемъ, касаться элемептарныхъ свѣдѣиін о Геннадіевскон Библін и
о многомъ другомъ, что впосится въ учебники русской исторіп и литературы,
было бы крайне пеумѣстпо въ такомъ ученомъ журналѣ, какъ «Критическое
Обозрѣніе», если бы я не былъ вызвать на то самымъ содержаніемъ книги,
которую разбираю.
Геннадіевская Бпблія даетъ намъ точку отправленія въ нсторіи рус
скаго орнамента X V I и XVII вѣка, поскольку орнаментъ этихъ столѣтій,
сообща съ литературою
іі
живописью, подчиняется вліяпію западному. 'Объ
этомъ орнаментѣ, какъ о пограничной чертѣ, отделяющей древне-русскій
стиль отъ позднѣйшаго, было уже упомянуто въ моей первой статьѣ.
Но, чтобы опредѣлпть значеніе сказаннаго орнамента, надобно вопросъ
обобщить въ краткомъ историческомъ изложеніп, имѣющемъ цѣлью характе
ризовать тѣ стили, которые господствуют въ русской рукописной орнамептаціи въ XV, X V I и XVII столѣтіяхъ; а такъ какъ въ этомъ позднѣйшемъ
періодѣ рукопись и старопечатная книга состоять во взаіганомъ вліянін, то
я непремѣнно долженъ коснуться того же взапмнаго отношенія п между
орнаментаціею рукописною и старопечатною.
Древній тератологическій пли чудовищный стиль съ X V в. до конца
X V II в. былъ у насъ замѣненъ тремя стилями. Я называю пхъ болгаросербскимъ или впзантійско-славянскимъ, фряжскимъ пли западнымъ, и соб
ственно византійскимъ. Разсмотрю каждый въ отдѣльностн.
1)
Стиль болтро-сербскій. Хотя онъ происхожденія византійскаго и
встрѣчается и въ рукописяхъ и въ старопечатныхъ книгахъ греческихъ. но
преимущественно усвоенъ онъ въ заставкахъ южно-славянскихъ и русскихъ
рукописей, а также въ славянскихъ старопечатныхъ книгахъ, нзданныхъ въ
Венеціп, Краковѣ, Угровлахіи п въ южно-славянскихъ типогра-йяхъ, потому
и ішѣетъ право называться болѣе болгаро-сербскпмънляюяшо-славянсгашъ,
нежели византійскішъ. Съ перваго взгляда заставки эти напомииаютъ стиль
тератологическій, особенно въ угровлахійскпхъ івданіяхъ: то ж е спле
тете, только не змѣпныхъ хвостовъ, а ремней н вѣтокъ; но звѣрп, чудо
вища и человѣческія Фигуры отсутствуютъ. Не одушевленный живыми суще
ствами, сплетенія эти можно бы было отнести къ тѣмъ рашшмъ византійскимъ
заставкамъ, нзъ коихъ потомъ развивался нашъ стиль тератологическій,
мало-по-малу населяя переплеты изображениями животныхъ и людей, если бы
только этотъ болгаро-сербскій орнаментъ не усвоилъ себѣ однообразной
господствующей Формы вплетающихся другъ въ друга кружковъ, пногда
очень туго стянутыхъ узлами, въ одинъ ярусъ или въ два, даже н въ три,
и притомъ каждый изъ рядовъ или ярусовъ также другъ съ другомъ спле
таются. Иногда, но рѣже, заставка состоишь изъ рѣшетокъ, образуемыхъ
прямолинейными ремнями, которые, однако, по краямъ пли сгибаются пли же
закругляются, переходя въ овалы. Что касается до заглавныхъ буквъ, то,
согласно стилю заставокъ, онѣ состоять изъ ременныхъ же снлетеній, впрочемъ не всегда.
Заставки съ переплетенными кругами п изрѣдка съ рѣшетками пред
лагают?» намъ, напримѣръ, слѣдующія изъ южно-славянскихъ рукописей: въ
Московскомъ Публичномъ Музеѣ, изъ рукописей профессора Г р игор овича,
Служебнпкъ сербскаго письма X V вѣка, Ля 1 7 1 3 : съ кругами въ одинъ
рядъ, притомъ двѣ заставкп нзъ такихъ круговъ имѣютъ Форму четыреугольника, въ серединѣ котораго пустое поле съ надписью заглавія;
іізъ
Румянцевскаго собрапія: № 1 23, Евангеліе болгарскаго письма, X V вѣка,
на лл. 62 h 2 9 7 — съ кругами въ одинъ рядъ; 3 . 1 1 6 , Евангеліе позднѣйшаго болгарскаго письма, перемѣшаннаго съ русскимъ, 1 5 4 4 г., на л. 1 —
сплетенные круги въ три ряда, на л. 145 — круги въ два ряда; Л1» 1 3 1 ,
Евангеліе XVI вѣка, писанное въ городѣ Дубнѣ, прпнадлежавшемъ князю
Острожскому, но письма южно-славянскаго, н ал . 14 — заставка сплетена
изъ круговъ въ три ряда, которые такъ тѣсно связаны узлами, что только
по большей или меньшей густотѣтѣни обнаруживаюсь себя круги; на л. 9 4 —
тоже въ три ряда, но ряды сплетены болѣе рѣдкою плетенкою н самые
круги выступаютъ виднѣе; на л. 1 4 6 — рѣшетка изъ ремней, которые по
обѣимъ сторонамъ на краяхъ сплетаются. Но самое замѣчательное въисторіи
этого орнамента то, что у южныхъ ж е славянъ въ болѣе простой Формѣ, но
тоже — сплетенныхъ вмѣстѣ круговъ является онъ гораздо раньше, а у
насъ, вмѣстѣ съ болѣе сложными Формами, оказывается даже въ XVI вѣкѣ.
А именно, такая точно (рис. 47) заставка, изданная архіепископомъ Саввою*)
1) Палсографическге снимки, табл. 33.
изъ Хронографа Георгія А м артола. по Синодальной рукописи AS 14S ,
сербскаго письма, составленной на Аоонѣ въ 138 6 г., повторяется у насъ,
почти черта въ черту, въ московской письменности ровно черезъ двѣсгп
лѣтъ, именно, въ ХронограФѣ л;е по рукописи 1 5 8 5 г ., писанной въ Москвѣ
(въ Московскомъ Публичномъ Музеѣ, Aü 5 9 8 , л. 14).
Заставки эти очень рано перешли въ старопечатный книги, которыя
въ свою очередь могли оказать вліяиіе на орнамента рукописей, нереписываемыхъ съ этихъ книгъ, и именно у южныхъ славянъ, на Аоонской горѣ и
въ Угровлахіп. Такъ, напримѣръ, заставкп нзъ перевитыхъ круговъ въ
47. Заставка изъ Хронографа Георгія Амартола 1386 г. (Моск. Синод. Гни'л. Д» 148).
одпнъ рядъ встрѣчаются въ печатныхъ книгахъ: въ Краковскомъ Ш сстодневѣ, иначе называемомъ Октопхомъ, 1491 г.; въ Цетинскомъ Оюпоихѣ
1 4 9 4 г.; въ Краковской Тріоди Постной конца X Y вѣка '); въ Венеціанекомъ Служебттѣ 151 9 г.,— въ средпемъ кругѣ со щптомъ, на коемъ моно
грамма Божидара; въ Псалтыри Слѣдоваиной, изданной въ 154 4 г. въ
Милешевомъ монастырѣ въ Герцеговинѣ; въ Венеціанской Псалтыри Слѣдованной 1 5 7 0 г . 2). Сплетенные круги въ нѣсколько рядовъ составляютъ
особенность заставокъ въ угровлахійскихъ старопечатныхъ книгахъ. Въ
1) Палеоірафическіе снимки, при ошісаніи старопечатныхъ книгъ бибдіотекн графа
Т ол стого. Москва, 1829, табл. 2.
2) Палеоірафическіе снимки, при описаніи старопечатныхъ книгъ бнбліотеки Ц ар с к а г о.
Москва, 1836, табл. 8.
Е ваш еліи 1 512 г. еще вмѣсто круговъ Овалы и неправильные узлы, п все
вмѣстѣ смѣшано п не раздѣлено на ряды г); но въ Апост олѣ половины
X V I вѣка явственно выведены уже круги съ узлами къ центру и въ три
яруса 2). Посреди обѣпхъ заставокъ помѣщено по птпцѣ, но свободно отъ
сплетенііі,— въ первой на бѣлоыъ полѣ, съ водруженнымъ крестомъ около,
а во второй птица окружена лавровымъ вѣнкомъ. Наконецъ, для заставокъ
съ рѣшеткадш, которыя внизу п вверху и по бокамъ скругляются овалами,
укажу на Часовникъ пли Часословъ, изданный въ Москвѣ въ 1 5 6 5 г. s).
Замѣчу мпмоходомъ, что эти московскія заставки представляютъ большое
сходство съ орнаментами старопечатныхъ нѣмецкпхъ кнпгъ, напримѣръ, въ
Officia Ciceronis, deutsch. Franct. ara M. 1565 г., орнаменты въ концѣ
оглавленія передъ 1-й стр. и на стр. 26.
Въ заключеніе полагаю необходимымъ присовокупить, что та же самая
заставка изъ перевитыхъ круговъ, въ одинъ рядъ, съ узлами, усвоенная и
выработанная южными славянами, на Аоонской горѣ и въ старопечатныхъ
изданіяхъ, упомянутыхъ выше, является и въ рукописяхъ греческнхъ, позднѣйшихъ, даже XVII вѣка, напрпмѣръ (рис. 4 8 ) въ Хронографѣ 162 2 г.
по византійской рукописи въ Синодальной библіотекѣ, № 4 5 7 4).
Такова исторія орнамента, постановленнаго мною подъ 1-ю рубрикою
Я не настаиваю на его названіи. Будетъ ли это южно-славянскій, болгарскій или сербскій, греко-славянскій пли аѳонскій, герцеговпнскій, краковскій
или угровлахійскій, но, во всякомъ случаѣ, онъ не составляетъ исключи
тельной особенности русскаго искусства и русскаго стиля и, само собою
разумѣется, не имѣетъ решительно никакой прикосновенности къ спеціальнымъ, мѣстнымъ отношеніямъ Россіи къ татарамъ и къ Азіи вообще, такъ
какъ онъ съ Балканскаго полуострова зашелъ даже въ изданія венеціанскія.
Но такъ какъ орнаментъ этотъ господствовать и въ нашей письменности въ
теченіе XV вѣка, то ему отведено видное мѣсто выізданіи г. Б у т о в ск а г о .
отъ листа L по L X V III, а частію XVI в. — отъ листа L X X X V по
LXXXVI1I.
Теперь послушаемъ, какъ объ этомъ орнаментѣ отозвался г. В іо л л ел е-Д ю къ и какъ отнесся онъ къ тому богатому Матеріалу, который предла
гали ему и Россія, и южные славяне, и Аѳонъ, наконецъ, даясе тішограФІи
1) Палеографическіе снимки Ц а р с к а г о , табл. 1. Отличный экземпляръ этой рѣдчайшен
книги 1512 г. для Московскаго Публичнаго Музея пріобрѣлъ на дняхъ дпректоръ его. В. А.
Д аш к о в ъ .
2) Палеографические снимки графа Т ол сто го , табл. 6.
3) Р у м я н ц е в а , Сборник памятником, относящихся до кииюпечатанія въ Москвѣ.
Изданіе Московской Синодальной типограФІи. Москва, 1872 г., табл. 5.
4) Архіецископа С авв ы , Налеографичсскге снимки, табл. 19.
Кракова, Угровлахін и самой Венеціи. Къ крайнему моему удіівлеішо. знаме
нитый Фраіщузскііі архитекторъ вовсе пе коснулся этихъ разнообразных?»
матеріаловъ, такъ что остается вонросомъ далее, знаешь ли онъ ихъ пли нѣтъ:
вмѣсто того, онъ ограничивается только пзданіемъ г. Б у т о в ск а г о п, ука
зывая на приведенные тамъ снимки, полагаешь такое рѣшеніе: «Такнмъ
образомъ, можно себѣ дать отчегь о преобразована!, происшедшем?» въ
школѣ русскаго искусства отъ паденія татарскаго ига до начала западныхъ
вліяній. Эта школа, вполнѣ пользуясь элементами азіятскимп, коими въ обиліи
была она снабжаема, оказываешь стремленіе мало-по-малу возвратиться къ
стилю византійскому. Такимъ образомъ, въ указанномъ нзданіи(т. е. г. Б у
тов ск аго) образцы, приведенные па таблицахъошь L noL Y II, еще глубок»
проникнуты характеромъ азіятскимъ, на таблицахъ же LVIII, LIX, L X IX
восгюминанія стиля внзантійскаго очевидны» (стр. 123).
Такъ какъ вышеприведенная мною орнаментація южно-славянскнхъ
рукописей и старопечатныхъ книгъ та же самая, чтб и въ указываемыхъ
г. В іо л л е-л е-Д ю к о м ъ таблицахъ отъ 50 по 57, по изданію г. Б у т о в
ск аго 2), то и о всѣхъ тѣхъ, упомяпутыхъ мною заставкахъ болгарскихъ,
сербскихъ, а также въ изданіяхъ краковскихъ, угровлахшекихъ, венеціанскихъ, надобно было бы сказать .словами Французскаго архитектора, что
1) Сюда же должно отнести и таблицы 58 и 59, кои В іо д л е -л е -Д ю к ъ называетъ ви
зантийскими. Въ нихъ тотъ же орнаментъ; потому то я называю его также и визаптійскославяискимъ.
онѣ— «sont
profondement
pénétrées
encore
du
caractère
asiatique»
(стр. 123).
Я не спорю о самомъ выраженіи, которьшъ Французскій авторъ опре
дел яем этотъ орнаментъ. Пусть опъ будетъ азіятскій. Мнѣ это все равно :
но дѣло въ томъ, что онъ столько ж е принадлежать Россіп. какъ п южнымъ
славянамъ, распространившим!» его въ Угровлахію, Краковъ, Венецію. Это
нсторическій ФактЪ; документально засвидетельствованный письменностью и
кнпгопечатаніемъ.
Итакъ, въ характеристике н этого орнамента, господствовавшаго у
насъ въ X V в., г. В іо л л е -л е -Д ю к ъ обнаружилъ те же недостатки своего
вовсе ненаучнаго метода, какіе мною были уже замечены въ его определеніп русскаго орнамента XIV века.
Крайнее незнаніе дела, за которое онъ взялся, привело его къ нелоги
ческому выводу въ приписанін Россіп того, что въ той же мере, если еще
не больше, принадлежишь южнымъ славянамъ, Аѳону и иноземнымъ типограФІямъ.
Но будемъ продолжать о стиляхъ.
2)
Стиль фряжскій, пли западный. Геннадіевская Библія 1 4 9 9 г., содер
жащая въ себе такой обильный вкладъ изъ латинсклхъ п немецкихъ источниковъ, вместе сътѣмъ, предлагаетъ намъ (рис. 49) и въ своей заставке самый
замечательный образедъ стиля Фряжскаго, который хотя еще п невполне
освободился отъ некоторыхъ пріемовъ традиціи византійской, но уж е реши
тельно отличается столько ж е отъ русскаго орнамента въ заставкахъ XIV и
X V века, сколько и отъ византійскаго, вновь получившаго у насъ господ
ство въ рукописныхъ украшеніяхъ X V I века. Въ заставке Геннадіевской
Библіи х) но золотому Фону изъ одного корня идутъ четыре ветвп зеленаго
куста: две крайнія широко раскидываются по обе стороны съ своими цве
тами и листвою, а две среднія образуютъ овалъ, въ которомъ на седалище
возседаетъ Моисей передъ столомъ и пншетъ книгу. При корне этого куста
изображена какая-то красная масса, которая въ виде пламени расходится
красными же лучами, подернутыми по коіщамъ серебромъ, будто языки пла
мени: подробность, можетъ быть, намекающая на неопалимую купину.
Фряжскій стиль этой заставки, имеющей видъ какъ бы цельной картины, а
не узора, проявляется въ двухъ очевидныхъ признакахъ, отличающихъ его
отъ стиля византійскаго. Во-первыхъ, вместо геометрическнхъ линій, коимъ
постоянно подчиняются въ византійскихъ заставкахъ ветви, листва и цветы,
здесь мы видимъ более натуральное представленіе свободно раскидываю1) Сяимокъ см. въ моей монограФІи, помѣщеннон въ Матеріалахъ для исторіи письмеиъі
изд. къ столѣтнему юбилею Московскаго университета, 1855 г., табл. 15.
іцеііся растительной природы, какое замечается въ украшепіяхъ отъ руки
іі
въ ксилогра-мгаеспікъ орнаментахъ заиадиыгь ппкунабулъ. Во-вторыхъ,
усвопвъ себ'[> перегородча'шй стиль внзаитійской эмали, рукописный орна
ментъ впзантійскій, какъ онъ оказывается еще
іі
въ русскихъ рукописяхъ
Х \ І в., отделяешь одну краску отъ другой перегородками и тѣмъ лпшаеть
колорита естеетвешіаго перехода въ его оттенкахъ п нарушаешь природу
нзображаемаго растенія, проводя вдоль всего ствола резкую лимію перего
родки пли разнимая естественный составь цветка такимъ ;ке резкимъ раз-
«никвн
49. Заставка изъ Геннадіевской Библіи 1499 г. (Моск. Синод. Библ. JVs 915).
общеніемъ. Вместо того, Геннадіевская заставка, безъвсякихъ иерегородокъ.
представляешь намъ сочпыя ветви, листву и цветы, раскрашенные съ пере
ливами светлотеші, усиливаемой кое-гдѣ серебряными штрихами, что при
даешь всему изобраягеиію рельефность, которой не знала заставка византійская :).
Трудно и едва ли возможно решить, къ какому именно пзъ западныхъ
орипишовъ присматривался мастеръ разобранной мною заставки въ Геннадіевской Библіи; но, такъ какъ составители этой рукописи пользовались старо
1)
97 и 100.
Нисколько сходныя по стилю съ этой заставкой см. у г. Б у т о в с к а г о на табл. 95,
печатными изданіяміг Вульгаты и нѣмецкой Бпбліи, то и для мастера могли
служить руководствомъ тѣ же пнкунабулы. Какъ бы то ни было, но
пзображенпыя ішъ растенія сильно приближаются къ стилю и манерѣ
иѣмецкой, а въ пѣкоторыхъ подробностях^ замѣтно сходствуютъ съ орнаментомъ Гуттенберговоіі Библін 145 5 г. и другой Майнцкой же Библіи
1462 г. г).
Вліяпіе западнаго орнамента ннкунабулъ оказалось въ двухъ иапраиленіяхъ: сначала на Геннадіевской заставкѣ, съ которою, надобно замѣтить,
ничего общаго не пмѣетъ Фряжскій стиль старопечатныхъ Московскихъ
кішгъ, п нотомъ, пезавпсимо отъ этой заставки, оно оказалось непосред
ственно на изданіяхъ Московской типограФІи, начиная съ первопечатнаго
Апостола 1 5 6 4 г. И замѣчателыю, что въ этой кнпгѣ мы открываемъ оче
видные слѣды орнамента Библіп Гуттенберговой, именно въ нзображенін
перевивающихся листовъ, и особенно въ одной характеристической подроб
ности, которая сънѣкоторымивпдоизмѣненіями господствуешь потомъ вообще
въ Московскихъ старопечатныхъ книгахъ: это стилистически измѣнеішая
Фигура винограднаго грозда въ гнѣздѣ изъ листвы съ завитками, и притомъ
окруженнаго изгибами вѣтки 2).
Одновременно съ нашимъ орнаментомъ, и южно-славяискій подчиняется
вліянію стиля Фрял;скаго и, что особенно замѣчательно— въ нѣкоторыхъ
рукописныхъ заставкахъ представляетъ замѣчательное сходство съ старо
печатными Московскими, значительно опережая эти послѣднія по времени.
1) Noel H u m p h re y s . A history of the art of printing. London, 1867, табл. 14 n 17.
2) Въ изданігі г. Р у м я н ц е в а , Сборникъ Памятником п пр., па табл. IV, подъ литерою е.
То же и въ Острожской Бпбліи 1581 г., у Р у м я н ц е в а табл. XXIII; слцч. также въ Львовскомъ Апостолѣ 1574 г., во всю страницу орнаментъ изъ листвы съ гроздамц вокругъ герба
города Львова; внизу подписано Іоапнъ Ѳедоровичъ —друкаръ Ыосквитипг, табл. XX. Орна
ментъ. указанный мною въ Гуттенберговой Библіп и Московскихъ старопечатныхъ книгахъ,
ведетъ свое начало на Западѣ еще отъ стиля готической листвы съ цвѣтами, п выработался
онъ тамъ какъ въ рукописныхъ мпніатюрахъ, такъ и особенно въ скульптурныхъ рельеФахъ.
И зъ многихъ памятниковъ искусства, съ коими сходствуетъ занимающей насъ теперь орна
ментъ, укажу на рельефы второй половины XV в., украшающіе лѣстиицу гигантовъ во дворцѣ
Дожей и пааятникъ дожа Апдрея В ен д р ам и н о . См. A n to n e lli, Collezione de’migUori ornamenti antichi sparsi mlla città di Venezia. Venez., 1843, табл. 3, 5 п 22. Орнаментъ, одинаково
сходный и съ Гуттенбергскимъ, и съ Геннадіевскнмъ, и съ Московско-печатнымъ, и даже съ
болгарсшімъ (въ упомянутой уже рукоп. Болгарскаго Евангелія XV в., въ Румянц. Муз.,
JV» 123, л. 103)—въ изданіяхъВенеціанскихъ доходить до X VII в., напр., въизданіи C a r ta r i,
L e imagini degli dei, Venez., 1626, орнаментъ буквы Д на 1-й стр. Въ другихъ итальянскихъ
типографіяхъ, напр.: въ Миланск. изд. Ж итія Франциска Ассизскаго 1513 г., на 1-й же стр.
въ нижнемъ бордюрѣ изображеніе винограднаго грозда принимаетъ стилистическую Форму
еловой шишки, какъ въ Московском!, первопечатномъ Апостолѣ 1564 г.; смотр, у Р у м я н
ц ев а, таб.т. I, Л"; 2; въ Генуезскомъ изданіи L a Gerusalemme Uberata 1590 г., на б-й стр. въ
заставкѣ, между прочимъ, окруженный вѣткою виноградный гроздъ, и въ буквѣ С, вмѣсто
грозда, только его лиственное гнѣздо съ вьющимися изъ него побѣгами.
Таковы, напр., въ упомянутомъ уже выше Болгарскомъ Евангеліп X V в.
въ Румянц. Музеѣ, № 1 2 3 , на лл. 2 3 6 и 3 1 3 .
По прямой связи рукописи съ печатною книгою, нашъ рукописный
орпаментъ второй половины X V I в. и въ теченіе X V II в. постоянно и сильно
подвергался вліянію Фряжской листвы старопечатныхъ Московскихъ изданій.
Такова исторія этого Фряжскаго стиля въ русскомъ орнаментѣ, начиная
отъ Геинадіевской Библіи 149 9 г. Въ соотвѣтствіе съ этимъ стилемъ, вся
исторія русскаго просвѣщенія въ XVI и XV II столѣтіяхъ, въ литературѣ и
искусствѣ, представляетъ намъ непрерывный рядъ Фактовъ, отмѣченныхъ'
западными вліяніями, которыя, наконецъ, такъ блистательно были оправданы
въ дѣлѣ русскаго искусства Уш аковы мъ и его школою,— столько ж е въ
нконописи и даже въ ея художественной теоріи, сколько іі въ гравюрѣ,
успѣхи которой у насъ объясняются тѣмъ, что главными проводниками запад
наго вліянія были тогда ипоземныя печатныя изданія, какъ предметъ болѣе
удобный для перенесенія. Вмѣстѣ съ тѣмъ, и русскій иконописный Подлиннпкъ должеігь былъ расширить свой традиционный объемъ и внести въ себя
массу шюземныхъ вкладовъ съ Запада, въ связи съ Минеями Димитрія Ростовскаго, съ Мадоннами западнаго культа и многое другое г).
Теперь обращаюсь къ В іо л л е-л е-Д ю к у . Ничего этого онънезнаетъ;
въ противномъ случаѣ, аббатъ М арты новъ не сталъ бы въ своей рецензіи
распространяться о западномъ у насъ вліяніи въ X V I п X V II вв. Что лее
касается до <і>ряжскаго орнамента, то, разематривая его по изданію г. Б у
т о в ск а го , Французскій архитекторъ относится къ нему, какъ будто къ
какомъ мануФактурнымъ узорамъ женскаго наряда, а не къ заставкамъ съ
заглавными буквами, составляющимъ неотъемлемую принадлежность первопечатныхъ церковныхъ книгъ и оттуда уже перешедшимъ въ рукописи.
Одну пзъ такихъ рукописныхъ заставокъ печатнаго происхожденія2) приво
дить онъ на табл. X V I и говорить слѣдующее: «En examinant notre
planche X V I. on est choqué par Tétrangeté de ces ornements qui rappellent
les bijoux émaillés provenant des ateliers de Nuremberg de la fin clu
X V I siècle» (стр. 125). По предложенному мною о Геннадіевской Библіи
1 49 9 г. н о первопечатномъ Московскомъ Апостолѣ 1 5 6 4 г. пусть оцѣниваетъ самъ читатель тотъ оригинальный методъ, который знаменитый <і>ранцузъ выдаетъ въ своей книгѣ за настоящій научный.
8) Стиль византійскгй. Онъ возродился въ орнаментѣ русскихъ руко
писей въ X V I в. и господствовал* въ X V II в. Самое важное, что слѣдуегь
1) О Симонѣ Ушаковѣ см. у г. Ф и л и м о но ва въ Сборпиюъ на 1873 г. Общества древнерусск. искусства. См. также въ моихъ Историч. Очеркахъ, II (Сочгшенія, II, стр. 421—434).
2) Слич. у Р у м я н ц е в а на табл. XXV, № 1, изъ Еваніелія Московской печати.
замѣтять о его возрожденіи въ эту позднюю эпоху,— именно то, что одновре
менно съ шшъ въ нашей письменности показались древне-болгарскіе болыніе
юсы и нѣкоторыя другія особенности южно-славянскаго письма, указываю
щая на Аѳонъ, какъ нсточннкъ этого возрожденнаго у насъ въ X V I вѣкѣ
визаптійскаго стиля. Впрочемъ, этотъ стиль господствуешь въ нашихъ руко
писяхъ пополамъ съ Фряжскимъ, заимствованнымъ нзъ двоякаго источника:
пли, во-первыхъ, нзъ Московскихъ старопечатныхъ книгъ, или, во-вторыхъ,
независимо отъ нихъ, пзъ какихъ-то другихъ западныхъ орипшаловъ, осо
бенно въ бордюрахъ нашпхъ заставокъ, состоящих* пзъ гирляндъ, листвы
h разныхъ цвѣтовъ, иногда на самыхъ тонкихъ, въ одну линію, вѣточкахъ н
стебелькахъ: орнаментъ, очевидно, взятый съ бордюровъ, коими окружаются
страницы многихъ изъ западныхъ старопечатныхъ нзданій. Иногда въ одной
и той же рукописи рядомъ встрѣчаются заставкп и впзантійскаго и >і>ряжскаго стиля, или же въ одной и той ж е сліяніе обоихъ вмѣстЬ. Такъ, напр.,
Псалтырь Слѣдованная въ Московскомъ ПубличномъМузеѣ, Jtë 4 5 0 , по руко
писи X Y I в., южно-славянскаго письма, съ большими юсами п съ ь вм. г на
концѣ словъ, содержитъ въ себѣ 4 2 заставки; нѣкоторыяписаны н а золотѣ.
Изъ этого числа 11 заставокъ византійскихъ, съ византійсшшя ж е анте
фиксами; 4 впзантійскнхъ, съ бордюромъ кругомъ пзъ тонкихъ усиковъ,
выведенныхъ перомъ (напр., л. 353); 4 византійскихъ, съ Фряжскою листвою
кругомъ (напр., лл. 3 6 6 , 410); 7 Фряжсквхъ заставокъ, только не изъ Мо
сковскихъ старопечатныхъ книгъ; изъ нихъ 3 подходятъ къ Геннадіевской
1499 г. (именно, па лл. 3 4 0 , 5 35 и 609); 2 Фряжскія, сходныя съ Москов
скими печатными (напр., л. 183), и одна совсѣмъ печатная, вырѣзанная изъ
какой-то книги и наклеенная (л. 258); 2 заставки представляютъ, такъ ска
зать, сліяніе византійскаго стиля съ Фряжскимъ, именно, налл. 2 0 0 и 642:
наконецъ, 11 заставокъ изъ тѣхъ ж е элементовъ византійско-Фряжскнхъ,
съ попытками на самостоятельность узорочной ткани (именно, лл. 4 6 ,1 9 1 об.,
2 8 2 об., 2 9 8 об., 3 9 0 , 4 1 7 , 4 6 2 , 5 0 8 , 5 2 3 , 5 9 2 , 696). Что касается
заглавных* буквъ, то онѣ представляютъ любопытную смѣсь стиля терато
логическая съ Фряжскимъ Геннадіевской Библіи, Московскихъ старопечат
ныхъ книгъ и источниковъ западныхъ,— напр., лл. 41 об., 4 4 об., 45 об., 4 6 ,
52 об., 63 об., 6 8 ,8 3 об., 9 1 ,1 2 9 ,4 5 0 . Разѵмѣется, животныя писаны натуральнѣе, чѣмъ въ орнаментѣ X IV в.; слич. также человѣка, трубящаго въ
рогъ, на л. 4 9 . Иногда Фряжскій орнаментъ Московскихъ старопечатныхъ
книгъ вставляется, какъ заплата, посреди византійской заставки, но уже
значительно измѣнившей своему первоначальному стилю перегородчатой
эмали, напр., у г. Б у тов ск аго на л. ХСѴІІ. Любопытный образецъ, такъ
сказать, химическаго сліянія элементовъ византійекихъ съ Фряжскими пред-
лагаетъ намъ орнаментъ по казан iü, или рубрикъ, заглавныхъ оуквъ и
(рис. 50) заставокъ, окруженныхъ Фряжскимъ бордюромъ, въ такъ назы-
50. Заставка нзъ Фнларетовскаго Евангелія 15S7 г. (Моск. Синод. Библ. J\s 62).
ваемомъ Филаретовскомъ Евангеліи, но рукоішсп 1 5 3 / г., въ Синод. Библ.,
№ 62 а). Замѣчательио, что Евангеліе это опять южно-славянскаго письма,
1)
сковская
Снимки см. у архіенископа С а в в ы на табл. 40, и у меня въ изданіи къ юбилею Мо
Университета, табл. 16 и 17.
съ большими юсамп и съ ь вм. ъ на концѣ словъ, а также съ Флексшш
древне-болгарской грамматики. Возрождению и у насъ и у южныхъ славянъ
впзантійскаго стиля въ связи съ Фряжскимъ соотвѣтствовало и возрожденіе
древней славянской грамматики, которая распространяла въ нашей письмен
ности X Y I в. болгаризмы п сербизмы.
И въ такого рода орнаментѣ В іо л л е -л е -Д ю к ъ упорно продолжаешь
видѣть Индію и Персію. Что бы сказалъ южно-славянскій писедъ Филаретовскаго Евангелія, можетъ быть, съ Аеонской горы, если бы послушалъ,
какъ нздѣвается надъ свято-чтимымъ имъ дѣломъ какая-то Французская книга
въ такихъ необдуманныхъ выраженіяхъ: «Le retour à l ’art byzantin est
marqué dans ce dernier ornement (pl. X Y ) avec une harmonie de tons plus
brillante et certains détails qui rappellent les dessins hindous et persans.
C'est plus tard seulement que le gout allemand vient se mêler de la manière
la p lu s fâcheuse à cette ornementation remarquable par son unité d’allure
et ses harmonies» (стр. 124).
Итакъ, и здѣсь, какъ во всемъ мною разсмотрѣнномъ выше, та ж е
органическая, тѣсная связь русскаго орнамента съ письменностью, съ южными
славянами, Аеономъ и съ развитіемъ нашей литературы и иконописи.
Много говорплъ я объ орнаментѣ потому, что онъ даетъ содержаніе
большей части всей книги г. В іо л л е -л е -Д ю к а , проходить по всѣмъ ея
отдѣлам ъ,
какъ основная, связующая нить. Теперь
перехож у
къ
архитек-
турѣ; а такъ какъ объ этомъ предметѣ у меня подъ руками монографія
графа С. Г. С троган ова, то обращаюсь къ этому сочиненію, заключая свое
мнѣніе о рецензіи аббата М ар ты н ов а слѣдующими двумя замѣчаніями.
Во-первыхъ, гдѣ говорить опъ отъ себя, не соглашаясь съ г. В іо л л е -л е Д нж ом ъ и опровергая его, тамъ излагаетъ онъ солидныя свѣдѣнія по исторіи русской культуры и просвѣщенія и здравые взгляды на русское искус
ство, какъ, напр., объ исторіи русскаго иконостаса, по изслѣдованію г. Ф и
лимонова (стр. 59); гдѣж е соглашается съ разбираемою имъ книгою, тамъ
по большей части впадаетъ въ ошибки, какъ, напр., о русскомъ орпаментѣ
X Y в. (стр. 39). Во-вторыхъ, попытка достоуважаемаго аббата исправить
книгу Ф р а н ц у з с к а г о архитектора, дополнивши ее, чѣмъ слѣдуетъ, и устранивъ
изъ нея уже сильно вопіющіе промахи и несообразности, рѣшительно ока
залась тщетною. Изъ рецензіи явствуетъ, что книга эта неисправима. Здра
вая критика, налагая на нее руку, разрушаетъ ее до основанія. Потому
почтенному аббату слѣдовало бы написать для Французской публикп совсѣмъ
новую книгу о русскомъ искусствѣ.
Впрочемъ, какъ знаменитый архитекторъ и реставраторъ Парижской
Божіей Матери, долженъ же былъ В іо л л е -л е -Д ю к ъ что-нибудь дѣльнаго
сказать, по крайней мѣрѣ, о русской архптектурѣ. Не будучи снеціалистомъ
въ этомъ предметѣ, я отказываюсь отъ личнаго мнѣнія и буду ссылаться па
еужденія людей, болѣе меня свѣдущихъ.
Говорятъ, что его чертежи сводчатаго покрытія съ кокошниками въ
конструкции Василія Блаженнаго и Рождества Богородицы въ Путинкахъ
заслуживаюсь вшіманія; что ж е касается до историческаго н теоретическаго объясненія этихъ чертежей, то оно страдаетъ односторонностью той же
азіятской теоріи, лишенной, какъ мы уже видѣліг, всякаго научнаго метода.
«On у retrouvait les dispositions générales byzantine, géorgienne ou armé
nienne— говорить онъ: mais avec une physionom ie asiatique des p lus p r o
noncées. Ces coupoles en forme de tours présentaient des séries d’arcs en
encorbellement à l ’extérieur, des renflements qui accusaient également une
influence liindoue» (стр. 1 0 8 — 109), п далѣе опять тѣ лее только азіятскія
характеристики: «il est impossible de ne pas trouver au moins m e rém inis
cence de certains détails de Varchitecture hindoue» (стр. 115), «une influence
asiatique centrale incontestable» (стр. 116); одшшъ словомъ. почти тѣ же
Фразы, какими авторъ опредѣляетъ азіятство нашего рукописная орнамента.
Относительно Василія Блаженнаго характеристика эта — вовсе не новость:
потому
гр а Ф Ъ С т р о г а н о в ъ
замѣчаетъ: «въ 1 8 1 7
г.
вся церковь, какъ
снаружи, такъ и внутри, была совершенно возобновлена, при чемъ всѣ на
ружный лпніи получили окраску самаго рѣзкаго причудлпваго характера.
Съ этого то времени и укоренилось мнѣніе, будто церковь Василія Блажен
наго въ Москвѣ произведете индо-монгольскаго типа» (стр. 13).
Можетъ быть, въ ея архитектурѣ, съ очевидными признаками національнаго русскаго вкуса, дѣйствительно есть нѣкоторая примѣсь азіятская;
но, чтобы держаться здраваго научнаго метода, Французскій архитекторъ
на пути своихъ изслѣдованій долженъ бы былъ съ особеішымъ вшшаніемъ
остановиться на этнограФическомъ и нсторическомъ разсмотрѣніи двухъ
предметовъ.
Во-первыхъ, характеризуя качества русскаго стиля въ каменныхъ
зданіяхъ, В іо л л е -л е -Д ю к ъ долженъ бы былъ непосредственно вывести его
изъ архитектуры деревянной, въ которой собственно п выразилась русская
національность. Но о деревяшыхъ ностройкахъ вообще у разныхъ народовъ, по различію племенъ и по историческому развитію архитектуры,
В іо л л е-л е-Д ю к ъ обнаруживаешь самыя слабый, ебнвчпвыя свѣдѣнія. Это
указалъ Д а р с ел ь въ своей замѣчателыю дѣльной рецензіп на книгу Фран
цузскаго архитектора1). Аббатъ М ар ты новъ не упустилъ случая сослаться
па авторитетъ Д арсёл я; что же касается до деревянная зодчества въРоссіп, то
онъ
исправляешь
ваніямн Забѣ л ин а
и
и
дополняетъ
кн и гу
Д а л я 1). Наконецъ,
Французскаго уч ен ая изслѣдогр аФ Ъ
С тр оган ов ъ обвиняеть
г. В іо л л е-л е-Д ю к а въ томъ, что въ образецъ деревянныхь боярскихъ
палатъ X V I в. прннялъ онъ, вмѣсто настоящ ая памятника русской старины,
какую-то новоизобрѣтенную поддѣлку, составленную неумѣлою ученическою
рукою . П риводя
въ своей книгѣ эту выдумку новѣйгаей
Ф а б р и к а ц іи ,
реста-
врауоръ Парижской Божіей Матери даетъ слѣдующее объясненіе: «Mais
il est bon de donner l ’aspect de ces palais moscovites élevés en bois et datant
du XVI siècle. La figure 57 (т. e. эта самая поддѣлка) présente un échan
tillon de ces demeures de boyards, d’après des fragments recueillis de tous
côtés» (стр. 1 4 5 — 146). Во-первыхъ, гдѣ этотъ рпсунокъ взять, потомъ—
пзъ какихъ именно
Ф р агм енто въ
или всѣ стороны, откуда
онъ составленъ, далѣе — какія это разныя
Ф р а гм е н ты
были собраны, и, наконецъ, — почему
именно это пзмышленіе вчерашняго досуга долженствуешь представлять зрѣлище боярскихъ хоромъ, и именно XVI столѣтія? вотъ настоятельные во
просы, которые безъ рѣшенія оставить было нельзя. Но знаменитому Фран
цузу нѣтъ до нихъ и дѣла. Въ отвѣтъ на такое безцеремонное отношеніе н къ
русской старинѣ, и къ научному методу,
гр а Ф Ъ
С тр оган ов ъ приводишь въ
рисункѣ действительный историческій памятпикъ 1 5 6 5 г., именно Сольвычегодскій домъ пменитыхъ людей С т р оган ов ы хъ —табл. IX —, и присово
купляешь слѣдующее: «Рисунокъ дворца, здѣсь изображенная, есть подлин
ный снимокъ; тотъ же, который былъ посланъ г. В іо л л е -л е -Д ю к у , есть
чистый вымыселъ. Это ничего больше, какъ неумѣлая реставрація, сдѣланная по всей вѣроятности ученикомъ рисовальной школы въМосквѣ» (стр. 11).
Къ этому я прибавлю еще одно замѣчаніе. Если и пмѣешь В іо л л е -л е -Д ю ковъ рисунокъ некоторое сходство, т о — не съ Сольвычегодскпмъ домомъ
половины XVI в., а съ Коломенскимъдворцомъцаря Алексѣя Михайловича,
1 6 4 0 г. (у графа С тр оган ов а рисунокъ на той ж е табл. IX ). Почему же
знаменитый архитекторъ этотъ стиль половины X V II вѣка отодвинулъ
назадъ на цѣлое столѣтіе? согласно ли это съ правилами здраваго научнаго
метода?
Во-вторыхъ, указывая на подъемъ національнаго русскаго генія въ каменныхъ строеніяхъ X V I и XVII столѣтій, вызванный воспоминаніями какихъ-тоиіідѣйскихъпрототиповъивдохновеніями (стр. 1 8 3 —134), г .В іо л л е л е-Д ю к ъ, для огражденія своей теоріи отъ недоумѣній и возраженій, очень
естественно всякому приходящихъ въ голову, долженъ бы былъ съ особен
ною тщательностью пзслѣдовать и обсудить вопросъ объ обоюдномъ вліяніп
иностранныхъ зодчпхъ, руководившихъ постройками, и русскихъ камеиыциковъ, которые ихъ выводили. Даже о кремлевскихъ башняхъ и стѣнахъ,
0
завѣдомо сооруженныхъ архитекторами западными, авторъ выражается
такъ: «L’Asie avait aussi, dans cette architecture militaire, une grande part»
(стр. 1 2 0 ).
ГраФ Ъ
С троган ов ъ , въ недоумѣніп при ввдѣ той малой доли,
какая приписывается во
Ф ранцузской
книгѣ западному вліянію на русскую
архитектуру, призналъ необходимымъ предложить хронологическій перечень
иностранныхъ архптекторовъ, сначала изъ Италіи, отъ 1 4 7 5 по 1 5 1 9 гг.,
потомъ, съ X V II столѣтія, изъ Германіп и Голландіи, и къ этому перечню
присовокупплъ указатель самыхъ зданій, ими сооруженныхъ. Историческое
развитіе совершается посредствомъ внутренпяго процесса, который пере
рабатываешь чужое, приспособляя къ собственнымъ потребностямъ народной
жизни. Откуда бы ни взялся башенный стиль Василія Блаженнаго, съ Запада
или Востока, и при томъ, пзъ далекой Индіп или сосѣдней Казани, отличаю
щейся перспективою своей группы воздымающихся куполовъ, стиль этотъ
долженъ былъ выработаться у насъ исторически, послѣдовательно.
ГраФ Ъ
С троган ов ъ усматриваете эту оргапическую послѣдовательность въ исторіи
русскихъ колоколенъ, состоящей въ связи съ увеличеніемъ вѣса колоколовъ.
«Появлепіе пхъ — говорить авторъ — приписывается
концу
XVI столѣтія.
Вскорѣ употребленіе колоколенъ сдѣлалось общимъ; оно стало предметомъ
у с е р д ія
и соревнованія между городами. Потребность въ колокольняхъ воз
будила новый родъ архитектурныхъ иостроекъ, и, весьма можетъ быть,
онѣ то и послужили первой школой для русскихъ архитекторовъ. Н е имѣя
возможности черпать изъ арійскихъ источниковъ, лишенные достаточныхъ
свѣдѣній, чтобы, напримѣръ, приводить требуемое зданіе въ гармоническое
архитектурное сочетаніе съ типомъ существующей уж е церкви, русскіе
строители ограничивались копированіемъ башенъ, построениыхъ въ московскомъ кремлѣ итальянцами... Въ серединѣ X V II столѣтія
Ф ормы
куполовъ
начпнаютъ принимать Фантастическія пзвращенныя лшііи п появляться
коло
кольни, лишенныя всякой пропорціи съ церквами, которымъ онѣ принадлежатъ. Вліяніе башенъ московскаго кремля выказывается иногда самымъ
оригинальнымъ образомъ; самая церковь принимаешь иногда пирамидальную
Форму и дѣлается тогда во всемъ схожей съ колокольней. Постройки этого
рода показались столь странными, что дальиѣйшее ихъ производство строго
было воспрещено патріархомъ въ 1 6 5 0 г.» (стр. 12 и 13).
Но что особенно бросаешь тѣнь подозрѣнія на архитектурную автори
тетность г. В іо л л е -л е -Д ю к а , то это его взглядъ на нашу суздальскую
архитектуру X II вѣка, именно иа Покровскую церковь близъ Боголюбова
монастыря, 1 1 5 8 — 1 1 6 0 гг., и на Дмнтріевскій соборъ во Владимірѣ на
Клязьмѣ, 1 1 9 4 — 11 9 7 гг. Обѣ эти церкви позднѣйшаго византійскаго стиля
по своей конструкцііг, что же касается до порталовъ съ романскимъ выступомъ колоннъ и до внѣшняго убранства стѣнъ прилѣпами орнамента, то,
иослѣ изслѣдованій того же графа С. Г. С т р оган ов а и графа А. С. У в а
рова, предложившая этотъ вопросъ ira обсуждепіе спеціалнстамъ на первомъ археологлческомъ съѣздѣ въ Москвѣ *), оказывается иесомнѣннымъ
самое очевидное вліяніе Заііада на эти наружныя части храма. Чужезем
ность этого западнаго вклада въ нашу суздальскую архитектуру оказы
вается въ двухъ рѣзко бросающихся въ глаза
Ф актахъ.
Во-нервыхъ, эле-
ментъ этотъ, очевидно, у насъ пришлый, потому что не лмѣетъ внутренней
органической связи съ самою конструкціею храма и пмѣетъ значеніе только
декоративное, какъ, напр., полустолбики съ арками, въ впдѣ прплѣпа, при
ложенные къ самой стѣнѣ: подробность, соотвѣтствуюіцая дѣйствителыюіі
аркадѣ съ ганереею . Во-вторыхъ, эти романскіе орнаменты появляются въ
суздальскихъ зданіяхъ X II вѣка, какъ случайное нсключеиіе, безъ предше
ствовавшей постепенной подготовки н безъ послѣдствій, въ псторическомъ
развитіи нашей древней архитектуры. Уже въ первой своей статьѣ я замѣтилъ, что г. В іо л л е-л е-Д ю к ъ оставилъ безъ вшшанія изслѣдованія рус
скихъ ученыхъ по этому предмету. Я вовсе не имѣю прптязанія вмѣнять въ
обязанность Французу, чтобы онъ былъ непремѣнно знакомъ съ русскою
ученою литературою; только крайне удивляюсь, какъ могъ столь знаменитый
архитекторъ позволить себѣ такой промахъ, что не усмотрѣлъ западнаго
романскаго стиля на наружныхъ стѣнахъ суздальскихъ церквей и отыскивалъ разные сирійскіе, персидскіе и пітдѣйскіе источпикн для пхъ архитек
турная орнамента 2).
Во всякомъ случаѣ, такъ какъ Французскій архитекторъ не очистилъ
поля д!*я своихъ нзслѣдованій опроверженіемъ доводовъ упомянутыхъ выше
авторовъ въ пользу несомнѣннаго вліянія западнаго романскаго стиля на
суздальскую орнаментацію, то слѣдующую его характеристику этой орна1) Графа С т р о ган о в а , Дмитріевскгй соборъ. М. 1849. — Графа У в а р о в а , Взілядъ па
архитектуру X I I вш а въ Суздальскомъ кпяжествѣ, въ Трудахъ археолог, съѣзда. М. 1871 г.?
I, стр. 252 и слѣд.— Сверхъ того, здѣсь пользуюсь я мнѣніями, изложенными архитектором'і>
К. М. Б ы к о в с к и м ъ въ одномъ изъ засѣданій Общества древне-русскаго искусства въ 1879 г.
2) Д аре ель, въ упомянутой уже выше статьѣ въ Gazette des beaux-arts, подвергаешь
сомнѣнію проиехожденіе суздальскаго листка огь индѣйскаго, приводимое г. В іо л л е -л е -Д ю ком ъ , и доказывает^, что не Россія, a Бизантія непосредственно брала изъ Азіи восточную
орнаментацію и уже потомъ передала ее намъ. Для нагляднаго доказательства Д а р с е л ь рядомъ съ обоими листиками, суздальскимъ іі индѣйскимъ, помѣщаетъ византійскій, сходный съ
оооими и служившій носредникомъ между ними, стр. 280 — 281. Слііч. выше, въ моей первой
статьѣ, стр. 8.
4
ментаціи надобно признать если не совсѣмъ ложною, то по малой агізрѣ недо
казанною: «Comme dans l'ornementation indienne et persane, l ’artiste auquel
est due cette composition (т. e. въ орнаментахъ Дмнтріевскаго собора) a eu
le soin de garnir tous les nus, de ne laisser entrevoir, dessous ces réseaux,
que de très-petites parties des fonds. La sculpture plate, mais délicatement
modelée, malgré la naïvété du dessin, occupe égalem ent les surfaces, comme
le ferait une passementerie. C'est là un p a rti tout oriental, développé sous
un climat où la lumière du soleil est vive, où les brumes sont inconnues.
Les manuscrits de cette époque, dus à des mains russes, et non à des artistes
byzantins, présentent une ornementation analogue, bien p lutôt indienne et
persane que byzantine» (стр. 69).
Во-первыхъ, характеристика эта теряетъ уже половину своей годности,
потому что суздальскій орнаментъ архитектурный здѣсь сближенъ съ руко
писным^ въкоторомъ, на основаиіп всѣхъ прнведенныхъ мною пзслѣдоваиій,
отыскивать непосредственное вліяніе персидское, индѣйское и вообще азіатское — значило бы не нмѣть самыхъ элементарныхъ свѣдѣніи въ исторіи
рукописная дѣла въ древней Руси. Во-вторыхъ, вмѣсто того, чтобы брать
на себя безполезный трудъ и переносить подъ палящіе лучи индѣйскаго и
персидскаго солнца нашъ суздальскій орнаментъ, не легче ли было бы и не
ближе ли къ истинѣ объяснить его плоскій стиль тѣмъ общеизвѣстиымъ
Ф ак-
томъ, что древняя Русь, получивъ отъ Византіи вмѣстѣ съ христіанскою
вѣрою n нконопочитаніемъ отвращеніе къ изваяннымъ иконамъ, не могла
выработать скульптурныхъ пріемовъ для воспроизведенія статуи п высоковыпуклаго рельефа. Плоское изображеніе есть отличительная черта столько же
суздальскихъ орнаментовъ, почему они п называются прилѣ пами, сколько и
русской иконописи, и рукописныхъ украшеній.
Такимъ образомъ, западный романскій стиль въ Суздалѣ былъ подчнненъ мѣстнымъ условіямъ и привычкамъ, согласнымъ съ общнмъ характеромъ русскаго искусства. Потому действительно архитектурный орнаментъ
суздальскій имѣетъ по стилю большое сходство съ рукописпымъ. Александръ
Македонскій, возносящійся на
гриФ онахъ,
представляетъ будто условную
Фигуру изъ русской заставки тератологическая орнамента, хотя по сюжету
относится къ общему источнику съ приводимыми граФомъ С т р о г а н о в ы м и
графомъ У варовы м ъ изображеніями пзъ Базеля, Фрибурга, Ремагена и
Венеціи. Во всѣхъ послѣднихъ нзображепіяхъ корона пли шапка (какъ въ
венеціанскомъ) надѣта на голову Александра какъ слѣдуетъ, согласно правиламъ скульптурной перспективы, а въ суздальскомъ, вмѣсто короны пли
шапки, прибита надъ головою какая-то четыреугольная дощечка съ рамкою,
совершенно съ тѣмъ же пріемомъ плоской обронной работы, въ какомъ надъ
песьими головами Гога
п Магога въ одномъ лицевою» Апокалипсисѣ
XVI в.
приставлены, а не надѣты, короны особаго условнаго ж е стиля *).
Оканчивая свою рецензію, я
нахожуизлишнимъ дѣлатьобщійвыводъ2).
Читатель могъ извлекать его самъ изъ каждой подробности прнведенныхъ
мною пзслѣдованій в наблюденій. Я на нихъ не скупился потому, что думалъ
открыть истину, которой въкннгѣ г. В іо л л е -л е -Д ю к а не находилъ. Наука
о русскомъ пскусствѣ еще въ томъ періодѣ своихъ малыхъ успѣховъ, когда
могутъ двинуть ее впередъ не широковѣщательныя назиданія объ азіятскомъ величіи Россіи п оеяпостыдномъ подчиненіи цивнлизаціи европейской,
a собираніе матеріаловъ и самое тщательное ихъ изученіе во всѣхъ мельчайшихъ подробностям.
51. Р — изъ Евангелія 1270 г. (Моск. Рум. Муз. № 105).
1) Снимокъ въ моихъ Истор. Очеркахь, II (Сочиненія, II, стр. 149).
, 2) Вторую половину своей книги г. В іо л л е -л е -Д ю к ъ посвяіцаетъ будущему русскаго
искусства (стр. 153 — 261). Объ этомъ предметѣ не умѣю сказать ни слова, потому что, какъ
я думаю, сначала надобно основательно знать настоящее и прошедшее, чтобы позволить себѣ
серьезно судить о будущемъ.
С І А В Я І Ш І Ж ВОСТОЧНЫЙ ОРНАЖЕНТЪ
ГІО РУКОПИСЯМЪ ДРЕВНЯГО И НОВАГО ВРЕМЕНИ.
Собралъ и изслѣдовалъ Владиміръ Стасова. Издано съ В ы с о ч а й ш а г о соизволенія И м п е р а т о р а А л е к с а н д р а II. Выпускъ первый.
О.-Пб. 1884.
Только что вышедшій въ свѣтъ первый выпускъ съ нетерпѣніемъ ожпдаемаго любителями старты капитальная изданія В. В . С тасов а содер
жишь въ себѣ орнаменты стиля восточт-славянскаго пзъ рукописей, писанныхъ кириллицей, именно стили: болгарскійХІ— X V III вв., сербскійХІІ—
X V III вв., герцеговннскій X IV в., черногорскій X V в., боснійскій X IV —
XV вв., боснійско-патаренскій X IV — X V вв., молдаво-влахійскій XV—
X V III вв. л румьшскій X V II— X V III вв.
Въ остальныхъ двухъ выпускахъ будетъ предложено слѣдующее: вопервыхъ, окончаніе отдѣла восточно-славянскаго изъ рукописей, ппсанныхъ
кириллицей, именно стиль русскій, въ его развѣтвленііі по областямъ: южнорусскій (Кіевъ, Галичъ п пр.), сѣверно-русскій (Новгородъ, Псковъ и пр.),
восточно-русскіи (Суздаль, Переяславль, Ростовъ, Рязань и пр.), западнорусскій (Гродно, Впльна и пр.) и средне-русскій (Москва іі прилежащія къ
ней мѣстности). Затѣмъ, стали западно-славяпскіе: орнаменты изъ рукопи
сей,, писанныхъ глаголицею,— восточныхъ X I— X III вв. и западныхъ X III—
X V II вв., п орнаменты изъ рукописей, пнсанныхъ лат инскими буквами:
стили хорватскій и дубровннцкій, XIV — X V вв., чешскій X I — X V I вв. и
польскій X IV — X V I вв. Наконецъ, стили восточные: греко-византійскій
VI— XVII вв., армянскіиХ— XVII вв., грузннскій XI — XVIII вв., снріискій VI— XV вв., коптскій V— XIX вв., эѳіопскій XIII— XVIII вв., арабскій VIII— XVII вв. и средие-азіатскій. Объясиительный-текстъ, пмѣющій
предметомъ рѣшеніе вопроса о пронсхожденіп л характерѣ русскаго орна
мента и архитектуры въ связи съ стилями ирочихъ славяискихъ племепъ,
буде'гь іюмѣщепъ въ послѣднемъ выпускѣизданія.
Уже достаточно одного этого голословнаго перечня
Ф актовъ
въ
дхъ
систематической грушшровкѣ, чтобы составить себѣ понятіе о той громадной
массѣ свѣдѣній, какія г. С тасовъ въ теченіе болѣе четверти столѣтія не
утомимо собиралъ но публичнымъ и частнымъ библіотекамъ, какъ въ Роесін
и въ другихъ славяискихъ земляхъ, такъ и въ Западной Евроиѣ, постоянно
входя'въ сношеиіе съ лучшими снеціалистами поэтому предмету, о чемъ
любопытный для библіографовъ свѣдѣнія самъ авторъ приводить въ преди
словие помѣщенножь въ вышедшемъ первомъ выпускѣ. Я съ своей стороны
полагаю не лпшнимъ къ сказанному тамъ присовокупить, что уж е очень
давно г. С тасовъ , какъ спеціалистъ по орнаментнкѣ, пользуется извест
ностью въ европейской ученой публикѣ, между прочимъ, напрішѣръ, по его
сношепіямъ съ знаменптымъ В еств удом ъ , который еще въ 1 8 6 8 году
помѣстшиь его замѣчанія объ одной апгло-саксонской рукописи ирландская
пропсхожденія, пзъ
И
м ператорской
Публичной Библіотеки,
въ своемъ
велпколѣпномъ пзданіи: «Fac-similés of the miniatures and ornaments of
Anglo-saxon and ïrich manuscripts», на стр. 5 2 — 53.
Даже по одному тому, что вышло теперь въ нервомъ выпускѣ, можно
ясно иредвндѣть, какъ успѣшно н мастерски, съ прошщательнымъ тактомъ
опытнаго знатока, сумѣетъ г. С т асов ъ привести въ исполненіе предложен
ную выше многосложную программу всего пзданія. Выпускъ этотъ не
только вполнѣ оправдалъ, онъ далеко нревзошелъвсякія ожнданія, столько же
по необычайной новизнѣ богатыхъ матеріаловъ, какъ и по умѣнію ими поль
зоваться въ характеристическомъ ихъ подборѣ. Всякому, кто покушался до
сихъ поръ на ученый анализъ русскаго рукописная орнамента, живо чув
ствовалась настоятельная потребность въ болѣе близкомъ и нодробномъ знакомствѣ съ рукописными же орнаментами Болгаріи, Сербіи и другихъ славянскихъ земель, для того чтобьі свое русское понять и уяснлть себѣ какъ
слѣдуетъ, на широкой основѣ общеславянской письменности, опредѣливъ въ
большей точности, что въ каждомъ пзъ соплеменныхъ орнаментовъ пршіадлежитъ къ общему имъ всѣмъ кровному и наследственному родству, и какими
характеристическими особенностями каждый изъ нихъ предъявляешь свои
права на самостоятельность, такъ сказать, личная, индивидуальная стиля,
въ той ж е мѣрѣ, какъ изъ общей группы орнаментовъ такъ называемая
роліапскаго стиля выступаютъ въ своей рѣзко отчеканенной
ф и з іо н о м іи
стиль
прлаидскій, апгло-саксонскій, вест-готскій, лонгобардскій, карловингскій.
Изслѣдователю русскаго рукописнаго орнамента не доставало самой почвы,
чтобы твердо и надежно установить аппараты для своихъ наблюденій; ему
пе доставало перспективы, чтобы опредѣлпть себѣ точку зрѣнія, съ которой
предметы объявились бы въ ихъ настоящемъ освѣщеніи. И это чувство безпомощпостп особенно тяжелѣе становилось всякій разъ, когда русская руко
пись съ орнаментами сама наводила пзслѣдователя на слѣды ея болгарскаго
или сербскаго происхожденія, какъ копія съ южно-славянскаго оригинала,
какъ нередѣлка или подражаніе, и тогда такая рукопись, въ сличеніи съ
другими, болѣе чистаго русскаго происхожденія, только раздражала пытли
вость изслѣдователя, который, не пмѣя въ своемъ расгіоряжепіп безпримѣсныхъ кжпо-славянскнхъ данныхъ, оставался безъ точки опоры въ своихъ
выводахъ о томъ, что въ ея орнаментахъ заимствовано у южныхъ славянъ
л что нередѣлано па русскій ладъ нлп взято лзъ какихъ-либо другихъ псточннковъ. Да л вообще въ русскомъ орнаментѣ постоянно чувствовалось сильное
присутствіе южно-славянскаго элемента, но въ какой степени— это остава
лось загадкою. Только теперь, благодаря первому выпуску пзданій г. Ста
сова, паши недоумѣнія и загадки разрѣгаились, недоразумѣнія л колебанія
переходить въ успокоительное чувство достовѣрности п рѣшительности.
Многое пзъ орнамептовъ, пзданныхъ на 4 0 таблицахъ этого выпуска, намъ
хорошо знакомо и пзъ русскихъ рукописей, но большая часть— совершенно
ново и поразительно оригинально, a вмѣстѣ съ тѣмъ какъ-то близко сердцу
и воображепію, какъ давно чаемое, жданное и желанное, будто вдругъ явившійся передъ вами незнакомецъ, о которомъ вы много наслышались и кото
рый, при всей оригинальной особенности своей
Ф и гур ы ,
съ перваго ж е разу
подкупаешь къ себѣ вашу симпатію родственными чертами сходства съ его
семьею, которую давно знаете и съ которою связаны узами привычки и
дружбы.
Изъ сказаипаго уже само собою выводится заключеніе о томъ, чѣмъ
существенно отличается строго-ученое предпріятіе г. С т асов а ошь роскошнаго сборника орнаментовъ, изданнаго В. И. Б утов ск и м ъ въ 1 8 7 0 году
съ практическою цѣлыо — дать образцы рисунковъ для промышлеилыхъ
нзданій, по подъ громкимъ заглавіемъ «Исторіи русскаго орнамента съ X по
X V I столѣтіе подревиимъ рукописямъ». Такъ какъ орнаменты расположены
здѣсь въ хронологической системѣ, согласно заглавію, то и начинаются они
па первыхъ. семи таблицахъ именно съ десятаго вѣка, а не съ одиннадца
т а я , раньше котораго, какъ извѣстно, нѣтъ ни одной рукописи пи русской,
ни вообще славянской. Необычайность такого произвола извиняется тѣмъ
еоображеніемъ, что русскій орнаментъ ведетъ свое начало отъ византійскаго,
и потому сказанный семь таблицъ содержать въ себѣ не русскіе орнаменты,
a визаіггійскіе, нзъ рукописей греческихъ, X и частію X I вѣка. Но въ такомъ случаѣ почему было не начать «нсторію» и гораздо раньше, такъ какъ
стиль византійскій уже задолго до X вѣка установился? Г. С тасовъ такъ
и понимаешь этотъ стиль, и въ своемъ пзданіи ведетъ его отъ рукописей
Y I вѣка, но отдѣляетъ его отъ письменности русской и вообще славянской,
какъ одинъ пзъ элементовъ, вмѣстѣ съ восточными, вошедшій въ историче
ское развитіе вообще европейскаго орнамента, a вмѣстѣ съ тѣмъ и славяпскаго. Напротивъ того, г. Б у т о в ск ій не только начинаешь русское византійскимъ, но n въ послѣдующихъ столѣтіяхъ время отъ времени къ русскимъ
издѣліямъ, болѣе скромнымъ, примѣшиваешь византійскія, щегольскія и пышныя. Такъ, помѣстилъ онъ вслѣдъ за Изборникомъ Святославовымъ византійскіе орнаменты X I и XII вв. на табл. XV— ХѴ Ш , далѣе, вслѣдъ за сла
вянскою Кормчею книгою и другими рукописями Румяидевскаго Музея —
византійскіе же орнаменты ХТТТ в. на табл. X X ѴШ, X X IX и XX X II.
Допустимъ, что отъ изданія, предпринятаго въ скромиыхъ видахъ способ
ствовать успѣхамъ ремесленной промышленности, мы не въ правѣ требовать
строгой научной системы, но такой вопіющій произволъ въ смѣшеніи стилей
долженъ вводить въ заблужденіе ремесленниковъ, которые, соблазняясь
щеголеватыми образцами впзантійскими, будутъ выдавать ихъ въ своихъ
нздѣліяхъ за русскій стиль. Въ оправданіе могутъ сказать, что таблицы съ
рисунками изъ греческихъ рукописей отмѣчены надписью: визат гійскій
орнаментъ. Но для неученаго мастера этотъ терминъ теряешь свой собствен
ный, точный смыслъ, потому что самъ издатель ведетъ псторію русскаго
орнамента отъ X вѣка, выдавая на первыхъ же таблицахъ рукописные
памятники византійскіе за русскіе, когда этихъ послѣднихъ не дошло до насъ
отъ того вѣка. И это смѣшеніе для русскихъ мастеровъ тѣмъ опаснѣе, что
и безъ того у насъ издавна привыкли въ иконописи византійское соединять
съ русскимъ, между тѣмъ какъ русскій орнаментъ въ своемъ историческомъ
развитіи рѣзкими, характеристическими особенностями выдѣляется изъ стиля
византійскаго.
Посредствующимъ звеномъ, соединявшимъ древнюю русскую письмен
ность съ византійскою, были рукописи болгарскія, съ которыхъ наши писцы
дѣлали копіи и вмѣстѣ съ тѣмъ усвоивали себѣ болѣе или менѣе и южнославянскія передѣлки византійскихъ орнаментовъ въ заглавныхъ буквахъ и
заставкахъ. Таковы, напримѣръ, Остромирово Евангеліе 1 0 5 6 — 1 0 5 7 гг.
и Изборникъ Святославовъ 1 0 7 3 г. Если и передъ этими обѣими рукописями,
и вслѣдъ за ними г. Б у т о в ск ій помѣстилъ орнаменты византійскіе, то уж е,
въ силу исторической послѣдовательности, надобно было вспомнить объ
орнаментахъ болгарскихъ н вообще южно-славянскихъ. Было бы неспра
ведливо требовать, чтобы издатель «Исторіп русскаго орнамента» предпрппялъ съ этою цѣлью отдаленные поиски по всѣмъ славянскимъ землямъ,
какъ это сдѣдалъ г. С тасовъ; но все же онъ могъ бы воспользоваться
тѣмъ, что такъ легко было въ Москвѣ пмѣть подъ руками— изъ рукописей
болгарскихъ, напримѣръ, «Саввину книгу» X I в. въ библіотекѣ Синодальной
типограФІи, пзъ сербскихъ— Шестодневъ Іоанна экзарха Болгарскаго
1 2 6 3 г., изъ молдаво-влахійскихъ— довольно значительное собраніе въ Московскомъ Публичномъ Музеѣ. Г. С тасовъ, предложивъ русскій орнаментъ
въ родственной группѣ прочихъ славяискихъ племенъ, столько ж е удовле
творить требованіямъ науки, сколько и въ нрактическомъ отношеніи щедрою
рукою богато снабдилъ нашу надіональную промышленность орпгинальнѣйшими образцами разныхъ славяискихъ стилей. Впрочемъ, въ этомъ послѣднемъ отношеніи объ изданіи г. С тасова будетъ не разъ говорено потомъ,
а теперь обращаюсь къ разсмотрѣнію самыхъ орнаментовъ, помѣщенныхъ
въ первомъ выпускѣ.
За неимѣніемъ подъ руками объяснительнаго и руководящаго текста,
который, какъ сказано, будетъ изданъ въ послѣдствіи, пока слѣдуетъ теперь
ограничиться разборомъ отдѣльпыхъ подробностей, не возводя ихъ къ общпмъ
результатамъ сравнительная изслѣдованія объ ихъ происхожденіи и историческомъ развптіи, въ отношенін пхъ къ другимъ стилямъ восточныхъ и
западныхъ народовъ. При этомъ больше всего буду имѣть въ виду показать,
и объяснить читателямъ все разнообразное обпліе и оригинальность издан
н а я теперь матеріала, a вмѣстѣ съ тѣмъ проницательность, опытную наглядку и обширныя свѣдѣнія спеціалиста, при помощи которыхъ г. С та
совъ, какъ настоящій мастеръ своего дѣла, умѣетъ выбрать изъ каждой
рукописи самое характеристическое и существенное.
Впрочемъ, прежде чѣмъ войдтп въ подробности, я долженъ, для самаго
уразумѣнія ихъ, сказать нѣсколько словъ о томъ, съ какихъ точекъ зрѣнія
я буду смотрѣть на предложенный матеріалъ.
Рукописный орнаментъ славяискихъ племенъ вообще, a вмѣстѣ съ тѣмъ
и русскій, составляетъ неотъемлемую часть письменности, которую украшаетъ. Заглавная буква, будь она простая или узорная и раскрашенная,
раздѣляетъ общую историческую участь со всѣмъ строчнымъ письмомъ руко-
ішси. Кириллица ведетъ свое происхожденіе отъ греческой азбуки, за исключеніемъ немногпхъ буквъ, взятыхъ пзъ другихъ источниковъ, и вмѣстѣ съ
строчньшъ письмомъ славяискія рукописи усвоили себѣ и орнаментацію изъ
византійскихъ оригиналовъ, съ которыхъ онѣ предлагаютъ переводъ и въ
самыхъ текстахъ.
При какихъ условіяхъ и въ какихъ отношеиіяхъ къ письму и другимъ
отраслямъ ремесленнаго и художественная производства составился орна
ментъ византійскій, теперь касаться этого вопроса не слѣдуетъ— до изданія
г. С тасовы м ъ послѣдняго выпуска, въ которомъ для того будутъ предложены надлежащія данныя. Теперь рѣчь идетъ только о славянахъ, а они
въ своей письменности безусловно были подчинены оригиналамъ византійскимъ. Всѣмъ хорошо извѣстна роскошь п красота византійской орнаментаціи въ эпоху, когда начиналась письменность славянская, отъ которой
дошли до насъ рукописи не ранѣе XI вѣка. Заставки Остромирова Евангелія п Изборника Святославова принадлежать еще къ искусству византійскому, а не къ славянскому. Вмѣстѣ съ орпаментаціей они взяты нами пзъ
болгарскихъ оригиналовъ.
Но, рядомъ съ пзящнымъ стплемъ впзантійскимъ, болгарскія же руко
писи уже X I и XII вв. предлагаютъ намъ въ изданіи г. С тасова, какъ
будетъ указано ниже, и такіе орнаменты, которые по своей чудовищности
n по самому происхождению своему ничего общаго не имѣютъ съ византий
скими и скорѣе могутъ быть сближены съ самыми грубыми подѣлками
ранняго средневѣковаго стиля, изъ котораго потомъ отъ VII и до X вѣка
развивался па Западѣ орнаментъ, такъ называемый, тератологическій, не
только рукописный, но и въ издѣліяхъ камениыхъ, металлическихъ и др.
По принципу коснѣнія и консерватизма, у славянъ до X II вѣка и даже
позднѣе могли сохраниться залежи того, что въ прландскпхъ рукописяхъ
уже въ V II в. успѣло подчиниться развитію, хотя и въ самыхъ грубыхъ,
уродливыхъ Формахъ. Матеріалы, собранные г. С тасовы м ъ по разнымъ
восточнымъ стилямъ, должны дать просвѣтъ на пути къ рѣшенію того, что
теперь остается загадочно.
Впрочемъ, вмѣстѣ съ оригинальною чудовищностью, тѣ ж е славянскія
рукописи X I и XII вв. явственно свидѣтельствуютъ о своей зависимости отъ
византійскаго орнамента, то въ архитектоникѣ самыхъ буквъ заглавныхъ,
то въ листвѣ н вѣточкахъ, товъж гутахъ съ перлами и въ рѣшеткахъ и т. п.
Далѣе— иногда грубо, невзрачно начерченные птица или звѣрь при стол
б и в , составляющемъ часть буквы, кажутся неумѣло воспроизведенными
копіями изящнаго византійскаго рисунка. А эти столь обычныя въ славянскомъ орнаментѣ змѣи, господствующая и вообще въ орнамеитѣ романскомъ,
развѣ не составляют^ также принадлежность
іі
орнамента впзантійскаго, и
въ буквахъ и въ заставкахъ?
Что прішѣсь восточная элемента въвизантійскомъстялѣ существуешь,
это давно уже археологами принято, но что именно восточное, откуда и какъ
вошло оно въ орна,ментъ, должно будетъ рѣшиться матеріаламп, собранными
г. С тасовы м ъ въ послѣднемъ отдѣлѣ его изданія. И чѣмъ болѣе окажется
въ византійскомъ стилѣ иримѣсп восточной, тѣмъ больше получится данныхъ
для объясненія тератологическаго элемента въ орнаментахъ южно-славянскихъ. a вмѣстѣ съ тѣмъ н въ нашемъ русскомъ.
Помимо пути, даниаго исторіей самой письменности, объяснить руко
писный орнаментъ славянскій никоимъ образомъ невозможно. На Западѣ
тератологическій стиль одинаково господствуетъ и въ рукописяхъ, и въ прочихъ отрасляхъ культуры, какъ уже замѣчено мною выше; то ж е надобно
сказать п о связи рукописной орнаментаціи въ культурѣ впзаптійской съ
издѣліямп мозаичными, эмалевыми, съ узорами ткани и проч. Чтобы пись
менность южныхъ славянъ привести въ прямую зависимость отъ мѣстныхъ
условій самостоятельная ихъ развитія въ пскусствѣ и промышленности,
пришлось бы, за неимѣніемъ для того данныхъ, прибѣгать только къ догадкамъ. Немногія буквы, взятыя въ кириллицу изъ восточныхъ алФавитовъ,
каковы ж, ч, ш и нѣкоторыя другія, не даютъ пзслѣдователю права пося
гать на орнаментацію всѣхъ прочихъ буквъ кириллицы, скопированныхъ съ
греческаго. Предположить, что славянскій писецъ, копируя рукопись, намѣренно прибѣгалъ къ пособію какихъ-либо образцовъ восточныхъ для украшенія буквъ заглавныхъ, значило бы приписывать ему затѣи мастеровъ
позднѣйшаго времени, склонная къ эклектизму и произволу. Въ тѣ далекія
времена писаніе было дѣло великое, относиться къ нему слегка и какъ-нпбудь
было немыслимо, и ни одному славянскому писцу не пришло бы на умъ и не
поднялась бы у него рука осквернить это святое дѣло какою-либо прикрасою
изъ источника не чистая. Если онъ и выводплъ въ своихъ орнаментахъ
драконовъ, змѣй и разныхъ чудовищъ, то, не мудрствуя лукаво, дѣлалъ это
не но собственному измышленію, а пользовался уж е готовымъ преданіемъ,
освященнымъ для него книгою, съ которой сипсывалъ или по которой учился
h
прпвыкалъ изображать такія Фигуры.
Едва ли придется сдѣлать значительныя уступки въ принятомъ здѣсь
прішципѣ и послѣ произведенныхъ г. С тасовы м ъ открытій, на которыя
онъ указываешь въ слѣдующихъ словахъ предисловія : «Текстъ, назначенный
сопровождать этотъ атласъ, долженъ, по моему предположенію, разсмотрѣть и, по возможности, рѣшпть вопросъ о пропсхожденіп не только рус
скаго орнамента, но и вообще русскаго архитектурнаго стиля, столь тѣсно
6
съшшъ связанная». Оригинальность русской архитектуры преимущественно
состоіітъ въ стидѣ деревянныхъ построекъ; но онѣ по своему матеріалу очень
иедолговѣчны и могутъ предложить Факты только поздияго времени, тогда
какъ русскіе рукописные орнаменты мы имѣемъ уже отъ X II и даже частію
отъ XI вѣка. Если это такъ, то связь русской архитектуры съ пнсьменнымъ
орнаментомъ, но строго-историческому пути, можетъ быть объяснена только
въ пользу вліянія письменнаго орнамента на архитектуру, хотя бы и без
грамотная пропсхожденія, въ силу того же принципа, по которому пзслѣдователп открываютъ явственные слѣды письменнаго вліянія въ духовныхъ
стпхахъ и даже въ былинахъ безграмотнаго простонародья. Сверхъ того,
русскій письменный орнаментъ состоишь въ родственной связи съ южнославянскимъ, какъ это будетъ указано ниже; потому вопросъ и о русской
архитектурѣ долженъ быть распространенъ и на архитектуру, южно-славянскую. Можно надѣяться, что при этомъ г. С тасов ъ обратить вниманіе и
на утварь, а также и на другія узорчатая подѣлки древнѣйшен эпохи, изъ
камня, металла, кости и проч. Желательно, чтобы для ясности, точности и
доказательной силы онъ внесъ въ текстъ самыя пзображенія болѣе замѣчательныхъ h характеристическнхъ изъ этихъ предиетовъ, съ подробнымъ пхъ
анализомъ. Здѣсь, безъ сомнѣнія, мы встрѣтимъ много оригинальная, отличающагося отъ орнаментаціп письменной, болѣе независимая и самостоя
тельная, боіѣе народности, безграмотности, слѣдовательно, болѣе домо
рощенности пли по крайней мѣрѣ самодѣльщины, хотя бы и по чужимъ
образцамъ, заноснымъ и завознымъ, или по разнымъ залежамъ, какія даютъ
намъ раскопки отъ временъ до-историческихъ. Только тогда можно будетъ
рѣшить вопросъ о самостоятельныхъ, національныхъ воззрѣніяхъ, онаглядкѣ
и навыкѣ, при условіи которыхъ славянскіе писцы XI и X II вв., копируя
византійскіе оригиналы, переиначивали ихъ на свой ладъ, давали пмъ свой
пошибъ.
Начавшееся въ эпоху романтизма чествованіе самородности и перво
бытности нащональныхъ посѣвовъ культуры п теперь еще не перестаетъ
оказывать свою силу въ преувеличенной оцѣнкѣ народныхъ и мѣстныхъ
основъ письменнаго орнамента, между тѣмъ какъ въ другихъ областяхъ
псторіи быта и литературы методъ историческая наслѣдованія и передачи
плодовъ ранней культуры открылъ новые пути къ самымъ убѣдительнымъ
заключеніямъ. Для народовъ европеискихъ многообъемлющею, великою сокро
вищницею всякихъ результатовъ древнѣйшпхъ цивилизацій, какъ восточ
ныхъ, такъ и западныхъ, то-есть, греческой и римской, было христіанство,
и преимущественно въего могущественномъ орудіи, которое вмѣстѣ съ тѣмъ
внѣдрилось въ самую его сущность: это именно Пиеаніе. Не входя въ раз-
сужденіе вообще о той объединяющей силѣ, которою хрпстіанство сблизило
и сроднило разный народности, подчинивъ надіональныя пхъ особенности
общему уровню своего всеобъемлющая и всепроникающаго вліянія, огра
ничиваюсь здѣсь только средневѣковою орнаментаціею. Очевидное сродство,
какъ въ общемъ, такъ и въ подробностяхъ, тератологическая стиля славянскихъ племенъ съ такъ-называемымъ ромаискпмъ, то-есть, съ ирландскимъ, меровингскимъ, англо-саксонскпмъ, кардовингскнмъ, лонгобардскпмъ,
основывается не на прямомъ заимствованіи отъ до-христіанскихъ культуръ и не прямо съ Востока, но при посредствѣ письменности и иреданій
уже христіанскихъ. Что же касается до животныхъ и чудовищъ во всѣхъ
этихъ тератологическихъ стшшхъ, то въ какой бы мѣрѣ ни были указаны
для нихъ и сто ч н и к и восточные, все нее антпчныя, классическія Фигуры
гиппопотамовъ, гарпій, василпсковъ, хішеръ, гпдръ, драконовъ и гриФОвъ,
хотя бы д передѣланныя когда-то изъ восточныхъ оригиналовъ, были сподручнѣе для средневѣковыхъ ппецовъ и мастеровъ, воепптывавшихъ свои воззрѣнія на христіанскихъ памятникахъ греко-римской культуры.
Искаженіе и обезображеніе въ копированы и воспроизведены довольно
правильныхъ образдовъ древне-христіанскаго и византійскаго искусства,
еще носящихъ на себѣ слѣды античнаго изящества, послужило основою, на
которой выработался раігаій романскій стиль въ живописи п скульптурѣ.
Такое ж е пскаженіе византійскаго натурализма, воспроизведенная еще въ
стилѣ античномъ, способствовало происхожденію и развитію тератологическаго орнамента письменнаго, который, по одинаковости условій своего образованія, оказывается общимъ для разныхъ народностей, a выѣстѣ съ тѣмъ
въ каждой изъ нихъ принимаетъ мѣстный, индивидуальный характеръ, под
чинившись особенностямъ той или другой народности. Потому стиль славянскій отличается отъ ирландская или лонгобардскаго, и русскій отъ болгар
ск а я или сербскаго.
Такимъ образомъ, по теоріп историческая унаслѣдованія раннихъ
образдовъ, славянскій рукописный орнаментъ въ своихъ раннихъ зачаткахъ
есть не что иное, какъ неумѣлое копированіе пзящныхъ образдовъ византійскихъ, подобно тому, какъ въ скорописи XVI или XVII вв. отъ спѣшнаго производства искажались буквы ранпяго устава и полуустава, или
какъ въ деревянной куклѣ или въ росішсномъ пряникѣ переводились на
топорный пошибъ натуральность и изящество какихъ-то затерянныхъ оригиналовъ.
Общее для всѣхъ славяискихъ орнаментовъ— это византійская канва,
но каждый изъ нихъ на свой ладъ выводить по ней свои тератологическіе
узоры, видоизмѣняя вънихъ по своему общійвсѣмъ традидіонный матеріалъ,
6*
согласно умѣнью мастера п разнымъ условіямъ, при которыхъ онъ произво
дить свою работу.
Въ этомъ отношеніи очень важное разлпчіе въ орнаментаціи предста
вляютъ рукописи, пнсанныя тщательно и съ особеннымъ стараніемъ п писан
ный спѣшно и болѣе небрежно; орнаменты роскошные, покрытые золотомъ
по довольно изящно выведеннымъ и раскрашеннымъ Фигурамъ, п орнаменты,
грубо намалеванные п покрытые сплошь густымъ колоритомъ; наконецъ,
орнаменты вовсе не раскрашенные, въ однихъ очеркахъ, п притомъ выве
денные или .чернпломъ или киноварью.
Чѣмъ изящнѣе и тщательнѣе дѣланъ орнаментъ, особенно съ золотомъ,
какъ, напримѣръ, въ Остромнровомъ Евангеліи 1 0 5 6 — 1 0 5 7 гг. или въ
Мстиславовомъ 1 1 2 5 — 1 1 3 2 гг., тѣмъ ближе онъ по стилю къ визаитійскнмъ. Чѣмъ съ большею поспѣшностью начертанъ, или чѣмъ аляповатѣе
намалеванъ, тѣмъ болѣе сглаживаются въ немъ слѣды византійскаго изяще
ства, тѣмъ становится онъ грубѣе, но вмѣстѣ съ тѣмъ и энергичнѣе, оригинальнѣе и сподручнѣе для полнѣйшаго выраженія всей чудовищности и при
хотливости тератологическаго стиля.
Вопросъ о колоритѣ рукописная орнамента русскаго и вообще сла
вянская доселѣ остается еще открытымъ. Можно надѣяться, что матеріалы,
собранные г. Стасовы мъ изъ разныхъ восточныхъ рукописей, укажутъ
путь къ его рѣшенію.
Надо полагать, что въ каждомъ изъ славяискихъ племенъ, уж е въ X I
и XII столѣтіяхъ, рукописный орнаментъ подвергся видоизмѣненіямъ по раз
лично въ школахъ писцовъ. Въ русскомъ орнаментѣ это уж е давно явство
вало; теперь по изданію г. С т а со в а оказывается до очевидности такое же
различіе по школамъ въ Болгаріи и Сербіи.
Прежде чѣмъ перейду къ подробностямъ, я долженъ сказать нѣсколько
словъ объ отношеніи русскаго орнамента къ южно-славянскимъ.
Нашъ древнѣйшій орнаментъ состоитъ въ наслѣдственномъ родствѣ съ
болгарскимъ, о чемъ свидѣтельствуютъ русскія рукописи XI вѣка, переішсанныя съ болгарскихъ оригиналовъ, каковы: Григорій Б оясловъ въ И мпе
р ато р ск о й Публичной Библіотекѣ, Остромнрово Евангеліе, Изборникъ
Святославовъ 1073 г.
Согласно болгарскимъ образцамъ, тератологическій элемента и у насъ,
въ X I и X II вв., состоялъ въ связи съ византійсхшмъ натурализмомъ, но въ
Болгаріи развился въ большомъ разнообразіи оригинальныхъ попытокъ къ
с а м о с т о я т е л ь н о м у р а з в и т ію , у н а с ъ ж е ,
в ае тся с ъ м еньш ею см ѣлосты о
к а к ъ п о д р а ж а н іе и к о п ія , в ы к а з ы
и в ъ м е н ь ш е й п р о п о р ц іп ,
будучи стѣ сня ем ъ
к а н в о ю в и з а н т іііс к а г о сти л я , ч а с т ію , м о ж е ш ь б ы т ь , п о т ъ т о г о , ч то д о н а с ъ
д о хо д и л и о т ъ н а ш и х ъ о т д а л е н н ы х ъ с о п л е м е н н и к о в ъ б о л ѣ е ц ѣ н н ы я р у к о п и с и ,
роскош но
и зукраш ен н ы я, и п отом у
съ болѣе т щ а т е л ь н ь ш ъ
со б л ю д е н іе м ъ
в и з а н т ій с к а г о и з я щ е с т в а .
У насъ слишкомъ рѣзко выступаешь съ XIII в. перепутанный ремняші
тератологически орнаментъ и въ однообразін общихъ очертаній госиодствуетъ цѣлыя два столѣтія, то-есть, въ XIII и Х ІУ вв. Главный эФФектъ
разсчитанъ въ вемъ не столько на затѣйлпвость отдѣльныхъ Фигуръ живот
ныхъ п людей, сколько на хитросплетенные узлы н перевивки ремней, въ
которыхъ онѣ путаются и затягиваются.
Этому уже
с л и ш к о м ъ о с л о ж н е н н о м у я в л е н ію
не
д о ста е ш ь
б о г а т а г о п р е д ш е с т в у ю щ а г о п е р іо д а , к о г д а с к а з а н н ы я Ф и г у р ы ,
по себѣ
л е н у т ы я р е м н я м и , м о г л и са м и
нальны я качества.
Вотъ
рактери стпческихъ
ф и з іо н о м ій
ныя
в ѣ к а в к л ю ч и те л ь н о .
Ф и гу р ы буквъ, съ
очевид ное
и с к а ж е н іе
в и з а н т ій с к а г о ,
при
технической
гл а с н о
бы та.
г.
а
съ
въ
одной
свои о р и г и -
пхъ
сверхъ естествен ной чудовищ ности и
и с т о р іи б о л г а р с к а г о о р н а м е н т а ,
г.
С тасов а
XI и
отъ
I — VIII. Эти
табл .
и зобр аж ен ы
другой —
ж ивотны хъ
безконечны й
создать
привы чкамъ,
нѣчто
натур а л и сти ч е ска го
рядъ
см ѣлы хъ
отдѣль-
новое
п
воснитаниы м ъ
особенно
долж ны
м ѣстньш и
ч то и в о с т о ч н ы м ъ э л е м е н т о м ъ
с тп л я
необы чайное,
бы ть
важ ны
и
попы токъ,
со
у с л о в ія м н
о т к р ы т ія
области в о сто ч н ы х ъ орнам ентовъ, п ред л о ж и въ н а м ъ
свидетельства,
не сп е-
стороны , представляю тъ гр у б у ю п еределку
п о сл ѣ д н е м ъ о т н о ш е н іи
С т а со в а въ
точны я
въ
См. у
неум ѣлости,
безотчетны м ъ
Въ
развивать
еще
же
эта -то р азр а б о тка о тд ѣ л ьн ы хъ , т а к ъ -с к а за т ь , х а -
за н и м а е ш ь н и с к о л ь к о с т о л ѣ т ій
до XIV
на п ро сто рѣ
сто л ь к о
болѣе
въ русском ъ р у к о -
п и с н о м ъ о р н а м е н т ѣ м ы п р е и м у щ е с т в е н н о о б я з а н ы в л ія н ію б о л га р с к о й п и с ь
менности.
Доселѣ между русскими рукописями мы имѣли не много такихъ, кото
рыя предлагали бы намъ несомнѣнный переходъ отъ отдѣльныхъ тератологическихъ Фигуръ къ сплетеніямъ въ нашпхъ орнаментахъ XIII и XIV вв.
Изъ нихъ наиболѣе видное мѣсто занимаешь Юрьевское Евангеліе 1 1 2 0 —
1 1 2 8 гг., а также частію Евангеліе Добрнлово 1 1 6 4 г., обѣ рукописи
вмѣстѣ съ тѣмъ ннтересныя и по очевидной примѣси элемента византійскаго
къ тератологическому. Смотри у Б у т о в ск а г о табл. X IX — XXI, X X III—
X X IV . Панданомъ, или дружкою, къ этому нашему орнаменту можешь слу
жить болгарскій изъ Охридской Псалтири 1 1 8 6 — 1 1 9 6 гг., въ библіотекѣ
Болонскаго университета; см. у г. С тасова табл. IV . Замѣчательно, что
оба выведены только киноварью безъ всякой другой раскраски, и Юрьевскій и Охридскій.
Для полнѣйшаго перехода къ нашей орнаментякѣ X III— X IV вв. не
доставало намъ въ раннихъ русскихъ рукописяхъ заставки съ д в у м пти
цами илн какими-либо чудовищами, сильно переплетенными въ рѣшеткѣ изъ
ремпей или же пзъ змѣиныхъ хвостовъ, спутанныхъ извитіями и узлами,
именно той самой заставки, которая во множествѣ варіантовъ господствуетъ
у насъ въ сказанныхъ столѣтіяхъ. См. у Б у т о в ск а г о въ таблицахъ X X X III,
XXXVI (см. выше,рис. 34), XXX VII,XX XVIII(трижды ), X L II (см. выше,
рис. 37), X L III,X L IV (см. выше,рис. 39), X L V , X L V IIи X L IX (дважды).
Въ поелѣдней таблицѣ— двѣ такихъ заставкп, одна подъ другою, пзъ кото
рыхъ верхнюю приложилъ В іо л л е -л е -Д ю к ъ на табл. IX, при стр. 80, въ
своемъ сочиненіи L 'a r t russe. Paris, 1 8 7 7 . Общая основа этого орнамента
въ его главныхъ, характеристическихъ очертаніяхъ одинаково принадлежитъ и Востоку и Западу. Сличите, -напримѣръ, у В е с т в у д а въ названномъ выше изданіи, въ самомъ концѣ книги, между тремя добавочными
таблицами, на 2-й и особенно на 3-й (рис. 52) почти такой ж е орнаментъ
ранняго романскаго стиля, какъ и въ указанной тотчасъ нашей заставкѣ
XIV в. Слич. также (рпе. 53) у К ом она на капителяхъ романскогерманскаго стиля иа стр. 1 32, въ его Abécédaire, по 3-му изданію 1 8 5 4 г.
И замѣчателыю, что недостающая въ Юръевскомъ Евангеліи заставка,
которая могла бы служить предвѣстіемъ нашей орнамеитаціи X III— XIV вв.,
какъ разъ встрѣчается въ той ж е Охридской Псалтири, и притомъ очень
согласная въ общихъ очертаніяхъ съ указанною выше заставкою у Б у т о в
ск аго въ таблицѣ XLIX. Затѣмъ, подобная же заставка со слѣдами большаго архаизма встрѣчается въ письменности сербской XIII в., именно въ
Шестодневѣ Іоанна экзарха Болгарскаго 1263 г., у г. С т а со в а въ та
блиц! X IX (см. выше, рис. 32).
Какъ древнѣйшія русскія рукописи, будучи копированы съ болгарскихъ,
состоять въ ближайшей отъ нихъ зависимости и но языку, a вмѣстѣ съ тѣмъ
и по украшеніямъ, такъ съ XIII вѣка наша орнаментація, отклоняясь отъ
менѣе сложной болгарской, сближается своими сплетеніями съ сербскою
XII— X IV вв., какъ свидѣтельствуютъ у г. С т асов а узорчатыя буквы въ
табл. XV, X V I, XVII и X X I. Такъ, въ таблицѣ X V , Мирославово Евангеліе X II в. сближается еще съ нашимъ Юрьевскимъ, a Еваигеліе Вати
канской библіотеки XIII в., въ таблицѣ XVII, предлагаешь сплетеную орнаментацію въ киноварныхъ очеркахъ, кое-гдѣ покрытыхъ желтымъ и синимъ,
и при этомъ частію выведенныхъ на сииемъ же полѣ, которая такъ близка
къ русской, что, будучи помѣщенамежду орнаментами Б у т о в с к а г о X IV в .,
мало бросалась бы въ глаза свопмъ отъ нихъ отличіемъ. Большая часть
орнаментныхъ буквъ въ Еваигеліп Ж упана Вукана 1 1 9 0 — 1 2 0 0 гг. н
52. Ящнчекъ слоновой кости (Велико-Герцогск. Муз. въ Брунсвпкѣ).
Хиландарскаго XIV в., сходствуя съ нашими X I I I — X IV вв. въ очеркахъ,
отличаются отъ иихъ большимъ разнообразіемъ и пестротою въ раскраскѣ,
табл. X V I и XXI.
Древнѣйшее, соплеменное и исторически наслѣдственное сродство нашей
орнаментаціи съ южно-славяпскою скрѣпляется наконецъ еще новыми,
столько ж е тѣснымп связями въ X V и XVI столѣтіяхъ. Какъ у насъ, такъ
II
въ Болгарія
и
Сербіа, а также
въ
Молдаво-Валахіи, прп возрожденін
впзантійскаго изящества вмѣстѣ съ заимствованіями съ Запада, вознпкаетъ
новый стиль, который, по возвращенію отъ тератологической чудовищности
къ натуральности и по замѣнѣ царства животнаго растительньшъ, листвою
и цвѣтами, соотвѣтствуетъ на Западѣ стилю готическому, а по внесенію
нзящнаго вкуса византійскаго н западнаго, можетъ быть иазванъ стилемъ
возрожденія.
Прп замѣчательномъ сходствѣ нашихъ рукописей того времени съ бол
гарскими, сербскими н молдаво-влахшскпмп по орнамептаціп, ыногія нзъ нихъ
усвоили себѣ и особенный
искусственный языкъ, перемѣшанный съ грамматиче
скими Формами правописанія болгарскаго и сербскаго, именно ту неорганиче
скую смѣсь, которою отли
чаются рукописи молдавовлахійскія.
Для
нрнмѣра
укажу на пзящнѣйшія по
роскошнымъ украшепіямъ
двѣ русскія рукописи, пзъ
которыхъ
образцы
изда
ны Обществомъ любителей
53. Капитель XII в. романо-германскаго стиля.
древней письменности, подъ
редакщеи А. Ь. .Бычкова и моею. Одна изъ нихъ— Слѣдованная Псалтирь
X V в. изъ библіотекн Троице-Сергіевой Лавры, подъ моею редакціей, а
другая — Четвероевангеліе
1507
г.
изъ
И
мператорской
Публичной
Библіотекн, изданная г. Б ы чковы мъ. Обѣ одинаково представляютъ въ
правописаніи сказанную смѣсь русскаго съ болгарскимъ и сербскпмъ, въ
орнаментаціи ж е и вообще въ художественномъ отношеніи стоять на той
высотѣ изящества, къ развитію котораго послужилъ цѣлый рядъ попытокъ, какъ свидѣтельствуютъ данныя въ изданія Б у т о в с к а г о , табл. L—
LXVIII.
Впрочемъ, чтобы вполнѣ понять и оцѣнить это новое явленіе въ исторіи
нашей письменности, надобно прослѣдить его зачатки п постепенное развитіе
не на русской почвѣ, а на южно-славянской, то-есть, болгарской, сербской
и молдаво-віахійской.
Какъ стиль узловъ и сплетеній у насъ рѣзко отдѣляется въ X III—
XIV вв. отъ болѣе простаго, такъ сказать, элементарная стиля тератолопі-
ческаго, п звено между тѣмъ н другимъ даетъ намъ въ иолѣе ясномъ евѣтѣ
Болгарія и Сербія,— такъ еще съ большею неожиданностью сменяется у
насъ въ Х У в. стиль XIV вѣка, сплетенный тератологпческііі— стилемъ,
соотвѣтствующпмъ на Западе готическому и стилю Возрождения. У нашихъ
южныхъ соплеменнпковъ, во-первыхъ, позднѣе остаются при новыхъ явленіяхъ элементы старые, которые такимъ образомъ даютъ последователь
ность въ развитіи; во-вторыхъ, нововведенія оказываются невдругъ, а зачи
наются очень рано, какъ отдѣльныя попытки, и потомъ все шире л шире
охватываютъ всю ориаментацію. Это особенно ясно оказывается въ орна
менте сербскомъ, какъ увпдпмъ въ разборѣ нѣкоторыхъ подробностей въ
изданіи г. С тасова; и наконецъ, каждый новый періодъ въ псторіи орнамеитаціи у южныхъ славянъ, именно у болгаръ и сербовъ, какъ нашихъ
предшественниковъ въ рукоппсиомъ дѣлѣ, начинается на цѣлыя столѣтія
ранѣе, чѣмъ у насъ въ Россіп.
Что ж е касается до орнаментацііі молдаво-влахійской, то она, не восходя
ранѣе X V в., вдругъ проявляется въ своемъ высшемъ развитін изящнаго
стиля, какъ бы составляя позднѣйшій періодъ, предшествіе которому надобно
искать въ письменности болгарской и сербской. Смотри у г. С тасова,
табл. X X X IV — XX X IX .
Впрочемъ, для окончательная рѣшенія объ элементахъ этого новаго
стиля надобно подождать последняя выпуска «Орнаментовъ» г. С тасова,
гдѣ будутъ помѣщены віізантіііскіе. Особенно сильно оказывается вліяніе
греческое въ нѣкоторыхъ изъ русскихъ рукописей X V и X V I вв., какъ въ
начертаніи буквъ, такъ и въ греческихъ прпппскахъ, напримѣръ, въ обѣихъ
сказанныхъ рукописяхъ, изданныхъ Обществомъ любителей древней пись
менности. Спрашивается: въ какой мѣрѣ мы обязаны позднѣйшему визан
тийскому орнаменту большею или меньшею долею того западнаго вліянія,
которое въ такой очевидности господствуете въ нашей русской орнамептаціи
X V — X V I вв.?
Во избѣжаніе недоразумѣній, почитаю не лишнимъ припомнить здѣсь,
что наша рукописная орнаментація XVI в., особенно въ заставкахъ, состоя
щая въ связи и въ зависимости отъ старопечатныхъ книгъ и въ такомъ
обиліи у насъ распространившаяся, составляетъ особенность собственно рус
скаго стиля въ названномъ столѣтіи, чѣмъ п отличается .она отъ современныхъ ей у прочпхъ соплеменниковъ нашихъ, какъ это явствуетъ нзъ матеріаловъ, изданныхъ г. С тасовы м ъ. Образцы этой русской орнаментаціи во
множествѣ предлагаетъ Б утов ск ій .
. Указывая такимъ образомъ на тѣснѣйшую связь и зависимость нашей
орнаментаціи отъ южно-славянской и впзантійской, я вовсе не думаю пося-
гать на ея высокія національныя качества и только даю уразумѣть, что
часть не можетъ быть понимаема безъ цѣлаго, къ которому она принад
лежишь, и что каждый членъ, будучи отрубленъ отъ цѣлаго органическая
состава, теряетъ свой жизненный смыслъ.
Прп разборѣ подробностей я постоянно буду сравнивать южно-славянскіе орнаменты съ византійскшш п русскими. Въ отношеніи къ впзантійскимъ
южно-славянскіо будутъ представлять болѣе или менѣе удачную копію, передѣлку, пскаженіе, а иногда и дополненіе; въ отношеніи къ русскимъ будутъ
они служить, во-первыхъ, оригиналами, и во-вторыхъ, тѣмъ цѣлымъ соплеменнымъ составомъ, котораго нашъ орнамента составляетъ только часть.
Система, принятая г. С тасовы м ъ въ размѣщеніи южно-славянскихъ
матеріаловъ,
соответствуешь
хронологическому
порядку
въ
появленін
каждаго пзъ нихъ въ письменности. Орнаменты начинаются въ Болгаріи съ
X I в. n въ Сербіи съ XII в., и въ обѣихъ земляхъ доходятъ до X V III в.
Затѣмъ слѣдуюта всѣ другіе, которые восходятъ не ранѣе X IV в. и про
должают! свое существованіе не болѣе вѣка, много двухъ, за нсключеніемъ
молдаво-влахійскаго, матеріалы котораго тянутся отъ X V до X V III в. Изъ
прочихъ, герцеговпнскій оказался только въ X IV в., черногорскій только
въ XV в., и то всего въ одной только рукописи, боснійскій и патареискш
въ XIV и XV вв., румынскій въ X V II и XVIII вв.
Итакъ, начинаю съ Болгаріи. Самый видный вкладъ для X I п XII вв.
даютъздѣсь г. С тасову рукописи пзъ московскихъ кннгохраншшщъ, числомъ
шесть: одна пзъ Библіотеки Синодальной ТипограФІп п цѣлыхъ пять изъ
Московская Публичнаго Музея, именно изъ собраній Г р и гор ов и ч а п
У ндольскаго, которыя поступили въ Музей, вмѣстѣ съ многими другими
цѣнными пріобрѣтеніями, благодаря неутомимымъ заботамъ и безпрпмѣрному усердію покойнаго А. Е . В и к тор ов а о пополненіп и обогащеніи ввѣреннаго его храненію рукописная отдѣленія.
Имѣя подъ руками сказанныя шесть московскихъ рукописей, я могъ
вполнѣ оцѣнить въ издателѣ такта опытная знатока, вкусъ и проницатель
ность, съ какими изъ многая было выбрано имъ самое характеристическое
и необходимое. Г. С тасовъ оставляетъ въ сторонѣ общія мѣста византійскаго происхояденія и придаешь цѣиу только тому, въ чемъ выражаются
мѣстныя особенности и уклоненія *).
1) Факты изъ изданія г. С т а с о в а я означаю двумя цифрами— римскою для показанія
•таблицы, и арабскою— рисунка на той таблицѣ.
Прп общемъ едпнствѣ мѣстнаго стиля, болгарскій орнаментъ въ пзданіп
г. С т а со в а поражаетъ разнообразіемъ видопзмѣненій, условленныхъ разлпчіемъ по школамъ ппсцовъ. Разнообразіе это рѣзко бросается въ глаза уж е
въ самомъ раннемъ періодѣ болгарской письменности, въ X I и XII вв. Изъ
этого времени у г. С тасова приведено девять рукописей, д к аж дая пзъ нихъ
отличается собственными» характерами» своей школы. Эти отличія состоятъ
въ томъ, что ппсецъ болѣе или меиѣе подчиняется стилю византійскому,
одинъ заимствуетъ себѣ оттуда одно и постоянно того придерживается, дру
гой береть другое. Потомъ каждый по своему уклоняется отъ этого стиля
въ область чудовищнаго, ломая и искажая раннія античныя Формы, п нату
ральность греческой живописи передаетъ на свой ладъ въ Фантастическихъ
чертежахъ. Затѣмъ. одпнъ ппсецъ въ этихъ чертежахъ съ большею тща
тельностью вырабатываешь подробностп, другой ограничивается бойкими и
до дерзости смѣлыми намеками. Наконецъ, разнообразіе это усиливается
различіемъ въ технпческомъ псполпеніп. Въ одиѣхъ рукописяхъ орнаменты
выведены только въ очеркахъ чернпломъ пли киноварью, въ другихъ они
раскрашены, и притомъ или по чернымъ очеркамъ, или по кпноварнымъ, п
вмѣстѣ съ тѣмъ каждая пзъ рукописей отличается свопмъ колорптомъ по
разлпчію въ краскахъ, по болѣе легкому или болѣе густому наложенію пхъ.
Не внпкая въ подробности, можно все это легко замѣтить при бѣгломъ
взглядѣ на первыя семь таблицъ г. С тасова.
Орнаменты ранней письменности отличаются отъ позднѣйшихъ, между
прочимъ, тѣмъ существенным! качествош», что, состоя въ ближайшей связп
съ ппеьмомъ рукописи, они вырабатываются преимущественно въ заглавныхъ пли прописныхъ буквахъ, на которыя ппсецъ преимущественно
устремляете свое вниманіе, а пе въ заставкахъ, которыя, будучи внѣ строкъ,
какъ бы на отлетѣ, болѣе принадлежать къ внѣшней прикрасѣ. Этимъ объ
ясняется разладъ между Фигурными буквами и заставками въ болгарскомъ
орнаментѣ X I и ХП вв. Его неисчерпаемое богатство и разнообразіе заклю
чается въ буквахъ, между тѣмъ какъ заставкп еще не успѣли подчиняться
самоуправству писца п носятъ на себѣ болѣе традпціонный характеръ византійскаго стпля. Потому такъ и мало ихъ приведено у г. С тасова въ пер
выхъ семи таблицахъ. Впрочемъ, Хиландарскій Паремейникъ X II в. свиде
тельствуете, что уж е и въ эту раннюю эпоху заставки стали подчиняться
мѣстному стилю заглавныхъ буквъ; см. табл. III. Напротивъ того, въ пись
менности позднѣйшей преимуществуете заставка передъ заглавными буквами,
которыя тогда или подчиняются ея орнаментаціи, или состоятъ съ нею въ
разладѣ, удерживая для себя разныя традиціонныя Формы.
Различія болгарскаго орнамента по школамъ писцовъ, какъ прямое
проявленіе мѣстныхъ условій, сопутствуются разнорѣчіями мѣстныхъ говоровъ и правоішсанія. Такъ, наприыѣръ, очень рѣзкая разница, заыѣчаемая
между Супрасльскою рукописью и Хиландарскимъ Паремейнпкомъ по орнаментаціп —табл. I н III—, въ значительной сплѣ оказывается п въ правописаніп и языкѣ обопхъ этихъ памятпиковъ.
Болгарекій орнаментъ XI в. дали г. С тасову трп рукописи: Е вангелге въ отрывкѣ, всего на двухъ листахъ, въ Московскомъ Публичномъ
Музеѣ (изъ собранія У н дол ьск аго), Саввина книга въ Библіотекѣ Сино
дальной ТішограФІи и Супрасльская рукопись въ библіотекѣ Лейбахскоіі
гимназіи. Табл. I.
Въ первой рукописи всего только двѣ Фпгурныя буквы п одна заставка.
Изъ нихъ одну букву, именно В, внизу запачканную, г. С тасовъ опустплъ;
взятая же имъ (рис. 54), по опечаткѣ, названа: Г —табл. I, 2 - , тогда какъ
это есть Р, въ словѣ рече, которое написано подъ
титломъ. Замѣчаю эту опечатку потому, что она могла,
бы дать невѣрное понятіе о самой орнаментаціи этой
рукописи, a вмѣстѣ съ тѣмъ и другихъ рукописей той
ж е эпохи. Вверху этой Фигурной буквы пучокъ изъ
двухъ лнстиковъ и двухъ клиньевъ выражаетъ овалъ
въ буквѣ Р, а не горизонтальную перекладину буквы Г,
потому что почти такой ж е орнаментъ взять для верх
н я я овала въ буквѣ В, опущенной у г. С тасова. Въ
другихъ рукописяхъ ему соотвѣтствуетъ или простой
овалъ, пли съ листвою, пли съ намекомъ на звѣрпную
морду, какъ сейчасъ увидимъ. Итакъ, эта буква Р,
съ пучкомъ вмѣсто овала, во всемъ прочемъ, н по
архитектоникѣ, и по мозаичному стилю, носить на себѣ
характеръ византійскій, равно какъ и заставка; только
крутыми переломами угловъ эта послѣдняя выдѣляется
изъ господствующей въ Византіи Формы закруглен„
^
54. Р — изъ отрывка
Епангелія x i в. Унд о д ь с к а го
(Моек.
Публ. Муз.).
ныхъ, эластическихъ перегибовъ въ жгутахъ. Рукоиись эта отличается отъ прочихъ преобладаніезгь зеле„
,
ѵ
ной краски. Ея было такъ много въ запасѣ у писца,
что ею ж е палагалъ онъ пятна на всѣ рубрики, которыя
здѣсь писаны черниломъ, а не киноварью, какъ это принято вообще. Потому
вся страница представляется усѣянною зелеными пятнами. Скудный матеріалъ, предложенный этимъ отрывкомъ, все же въ некоторой степени даегь
понятіе объ орнаментаціи всей рукописи. Во-первыхъ, какъ сказано, господ
ство зеленаго колорита, которымъ она отличается отъ прочихъ болгарскихъ
рукописей X I и X II вв.; затѣмъ, видимая наклонность къ угловатьшъ п
заостреннымъ Ф іігурам ъ. Такъ, сказанная буква Р, изданная у г. С т а
сова, спустилась внизъ ддпнньшъ шппцемъ, заостреннымъ протянутою лпніей, будто мечъ или сабля, эф ѳсом ъ которой служишь принятая въ впзантійской орнаментикѣ перемычка въ столбикахъ разныхъ буквъ : только здѣсь
эта перемычка, посреди обоихъ колецъ, ее составляющнхъ, съ обѣихъ сторонъ будто колется острыми шипами. Также колется двумя острыми клиньями
и сказанный пучокъ пзъ листьевъ въ овалѣ той же буквы Р. Надобно зам е
тить, что опущенная у г. С тасова буква В покрыта коричневою краскою
съ чернымъ. Впрочемъ, о колоритѣ ея судить нельзя, такъ какъ мѣсто, гдѣ
она написана, далеко кругомъ попорчено желтоватымъ пятномъ.
Саввина книга предлагаешь уже болѣе замѣтную прпмѣсь болгарскаго
элемента къ основѣ впзантійской. Форма заглавныхъ буквъ простая, грекокирилловская, раскраска киноварью, охрою и зеленью, иногда переходящая
въ дымчатый оттѣнокъ, будучи отдѣляема черными очерками, имѣетъ видъ
то перегородчатой эмали, то мозаики, напрпмѣръ, въ буквахъ В, 3 , Р
—6, 7, 8, 9, 1 2 —, также какъивъ вышеприведенномъ отрывкѣ изъ собранія У ндольскаго. Затѣмъ, листва въ отводахъ отъ столбиковъ въ буквахъ В
—4, 5, б — до очевидности византійская. Наконецъ, значительная масса
буквъ, по системѣ г. С т асов а опущенныхъ, не представляя ничего особен
н а я , болгарскаго, тоже въ стилѣ византійскомъ, напримѣръ, В на листахъ:
15 об., 3 4 об., 36 об., 111 об., 1 33 об.; Р 16 об., П 98 об. Въ этойрукописп до очевидности явствуешь, какъ на византійской канвѣ мало по малу и
еще сдержанно начинаютъ выводиться узоры во вкусѣ болгарскомъ. Зам е
ченный въ предыдущемъ отрывке острый, колючій конецъ буквы Р полю
бился писцу и этой рукописи; только вмѣсто византійской перемычки, отде
ляющей нижній шпицъ отъ самаго ствола буквы, онъ употребляешь два
листика, а иногда и четыре, которые, исходя отъ ствола, составляютъ какъ бы
ЭФесъ меча —8 , 9 —, иногда (рис. 5 5) конецъ шпица загибается —1 1 —; если же
онъ коротокъ (рис. 56) —1 2 —, то этотъ орнаментъ сближается съ византий
скою листвою или цвѣткомъ, что принято (рис. 57) въ этой ж е рукописи
для выпусковъ въ буквѣ В —6—. Но особенно характеристично бросается
въ глаза затѣя болгарскаго писца въ попыткахъ претворить верхній овалъ
буквы В въ звѣриную голову и, вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ бы оживотворить п
освѣтить геометрическую Фигуру смотрящимъ глазомъ —4 (рис. 58), 5 —.
Въ этомъ оживотвореніи замѣчается постепенность, такъ что капризная рука
мастера, будто пграючи, не вдругъ рѣшается на задуманную прихоть. Эти
моменты у г. С тасова опущены. По крайней мѣрѣ, онъ взялъ одинъ экземпляръ В, въ которомъ верхній овалъ сохраненъ еще въ его геометрическомъ
чертежѣ, не тронутый оживленіемъ —6—. Въ томъ же видѣ этотъ овалъ въ
буквахъ на листахъ: 34 об., 36 об., 111 об., 1 33 об., то-есть, во всѣхъ
тѣхъ, которыя я уже характеризовалъ выше византійскимъ стплемъ. Но
сказанные переходы п полумѣры, которые прпшшалъ ппсецъ въ свопхъ
попыткахъ, мнѣ приходится прпвестп пзъ рукописи. Во-первыхъ, онъ при
делываете къ овалу только уши, но еще безъ глаза, на лпстѣ 4 0 об., пли
только глазъ, но безъ ушей, на листѣ 49 об., и въ обоихъ случаяхъ. для
55. Р.
56. Р.
57. В.
58. В.
55 — 58. Изъ Саввиной книги (Библ. Моск. Синод. Тип.).
вящаго подобія звѣриной мордѣ, внизъ отъ овала спускаете красное !ея
рыло, и уже затѣиъ слѣдуете полное претвореніе въ буквахъ, взятыхъ
у г. С тасова. Оканчивая о буквахъ, я долженъ замѣтить, что желтоватый
п зеленоватый колорите оригинала, побурѣлый отъ времени, не вездѣ точно
переданъ въ нзданіи дикимъ цвѣтомъ. Заста,вкп въ этой рукописи ничего
особеннаго не представляютъ. Выступъ у нихъ пзъ впзантійской листвы,
только въ одной (рис. 59) съ^правой стороны къ завитку расходившаяся
59. Заставка изъ Саввиной книги (Библ. Моск. Синод. Тип.).
рука мастера придѣлала уши —1 6 —. Что ж е касается до т'ого, что всѣ
заставки являются не додѣланными, то это объясняется тѣмъ, что всѣ онѣ
проведены между строкъ рукописи въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ верхній тексте
оканчивается на полустрокѣ; потому всѣ лѣвыя стороны заставокъ, состоя
щая изъ полосъ, содержать въ себѣ полустроку текста, и тогда оставшееся
мѣсто давало просторъ для орнаментаціи правыхъ сторонъ. Тамъ, гдѣмастеръ
могъ дѣііствовать свободно, онъ выводплъ цѣльную заставку, какъ на лнстѣ
73 об., составленную пзъ византійскаго жгута; въ томъ ж е стнлѣ н полузаставка на лнстѣ 73 об. И та, и другая, какъ общее мѣсто, у г. С тасов а
не приняты. Въ заключепіе я долженъ указать на одну характеристическую
и очень рѣдкую въ славянской орнамента кѣ подробность. Хотя она встре
чается въ этой рукописи только одпнъ разъ, но не могла ускользнуть отъ
зоркаго вниманія г. С тасова. Это именно (рис. 60)
завйтокъ пзъ линіи, замотанной спирально, который
выведенъ отъ нижняго отрѣза буквы Р —10—. Форма
мотка изъ спиральной линіи, какъ известно, соста
вляетъ одно пзъ характеристнческпхъ свойствъ нрланд-
г
ской орнаментаціи ; у насъ же является, какъ рѣдкое
исключеніе. Въ Болгарін встречается она еще н въ
XII В., Именно ВЪ ОДНОЙ ПЗЪ ЗаСТавОКЪ ХіІЛаНДарСКаГО
GO. Р — нзъ Саввиной
Паремейника —III, 1—, а у насъ въ X I в. въ Григо-
ЬПІІГІСішод.ПТііп.)М°СК’
pin Богословѣ И м п е р а т о р с к о й Публичной Бпбліо-
теки; см. въ «Изслѣдованіи» этой рукописи, г. Б уднл ови ча, табл. II.
Орнаментадія Супрасльской рукописи принадлежите къ совершенно
другой школѣ болгарскихъ писдовъ, такихъ, которые строго держались пра
вильности н изящества классическаго стиля римско-византійскаго, какъ въ
буквахъ, такъ и въ заставкахъ. Въ образцахъ, изданныхъ г. С тасовы м ъ,
господствуют! стройныя Формы архитектурныя пли точнѣе — геометрическія, a вмѣстѣ съ тѣмъ п впзаптійская листва. Все выведено твердою, при
вычною рукою, въ однихъ чернильныхъ очеркахъ,
безъ красокъ. Изъ животныхъ встрѣчается (рис. 61)
только рыба для буквы О —2 8 —. Она здѣсь съ двумя
головами: одна на своемъ мѣстѣ, другая въ хвостѣ.
Древне-хрнстіанскій символъ рыбы очень рано при
нять и сильно распространенъ въ западной рукописной
орнаментикѣ уже въ V II и VIII вв. *). Тамъ употре
бляется рыба, какъ одна изъ узорныхъ Фіігуръ, для
разныхъ буквъ; въ византійскія рукописи она введена
У
^
ч
ПОЗДНѣе, преимущественно ДЛЯ оуквы О, напримѣръ
бі. о — нзъ СупрасльСКОЙ рукоп. XI в. (библ.
Люблянской гнмн.. Л® 1 ).
въ рукописи 1 1 1 6 г., какъ и въ рукописи Супрасль
ской. У насъ для этой ж е буквы она довольно распространена въ томъ же
Григоріи Богословѣ X I в., а также иногда привѣшена на тонкомъ хвостѣ
1) Edouard F le u r y , Les manuscrits à miniatures de la bibliothèque de Laon. Laon. 1868.
Pl. I—Ш . См. также въ рукописяхъ лонгобардскнхъ и визиготскпхъ у В е с т в у д а въ Р а laeograpbia sacra pictoria.
обыкновенная начертанія пропнсиыхъ н строчныхъ буквъ 3
іі
Р; но потомъ
въ русской рукописной орнаментпкѣ, сколько мнѣ извѣстно, она уже не
принималась. При этомъ замѣчу, что въ болгарской
орнаментпкѣ X II— X I II в. рыба принята (рнс. 62) для
буквы Р —У ІІ, 5 —.
Орнаментъ XII в. предлагаютъ слѣдующія болгарскія рукописи: Охридскій Апостолъ, Евангеліе н
Хпландарскій Паремейникъ, всѣ три въ Московском!
Публичномъ Музеѣ (изъ собранія Г р и гор ови ча), да
лее— Толковая Псалтирь въ И м п е р а т о р с к о й Публич
ной Библіотекѣ, Слѣпченскій Апостолъ въ библіотекѣ
Б ер к ов и ч а и часть той же рукописи въ Московскомъ
Публичномъ Музеѣ (изъ собранія Г р и гор ов и ча),
^Народно11 Охридская Псалтирь въ Университетской Библіотекѣ
62. р — изъ Евангелія
™
въ Болоньѣ; затѣмъ XII— XIIIвв.: Орбельская Тріодь
въ библіотекѣ Б ер ковича, Евангеліе въ Народной Библіотекѣ въ Бѣлградѣ и, наконецъ, тамъ же отрывокъ изъ какой-то рукописи, отмѣченной
у г. С тасова только нумеромъ 2 0 7 . Табл. II— VIII.
Орнаменты О хридстго А п о сто л а —табл. II— выведены также, какъ u
въ Супрасльской рукописи, только чернилами, безъ красокъ, но отличаются
отъ нея своею мѣстною школою. Хотя и въ нихъ сильно господствуетъ стиль
византійскій, но съ примѣсью зарождающагося болгарскаго пбшиба. ІІослѣдній явствуетъ, во-первыхъ, въ наклонности къ колючкамъ или шипамъ;
такъ, напримѣръ (рис. 63), въ буквѣ В при
нять столбикъ изъ византійскаго жгута
—9 —, затѣмъ въ углубленіяхъ оваловъ его,
на византійскій манеръ, помѣщаются перлы
въ видѣ шариковъ, какъ это представляютъ
экземпляры буквы В на листахъ рукописи:
6 об. и 8, не взятые у г. С т асов а, и, на
конецъ, шарики замѣнены острыми клинья
63. в.
ми, что и приведено г. С тасовы м ъ —10
64. в.
63 — 64. Изъ Охридскаго Апостола
X II в. Г р и г о р о в и ч а (Моск. Публ.
Муз., № 1696).
(рис. 64), 1 1 —. Во-вторыхъ, кое-гдѣ къ
архптектурѣ византійскаго столба, со ж гутомъ по всему его протяженію, присоеди
няется чудовищная Фигура звѣриной головы,
означающая овалъ, именно въ изображеніяхъ буквъ В и Б —13, 1 7 —. Изъ
нихъ Б —1 7 — содержитъ (рис. 65 ) въ своемъ овалѣ еще нѣчто среднее
между листвою и звѣриною мордою: это какая-то овальная Фигура,
съ
растительньшъ завиткомъ кверху, освѣщенная глазомъ,
a вмѣсто ушей
служить ей пучокъ изъ листа съ клиньями, вродѣ (см. выше, рис. 54) зам е
ченная нами въ двухъ листахъ рукоппсп X I в. въ Московском! Публичпозіъ Музеѣ —I, 2 —. Указываю на это соотвѣтствіе потому, что нахожу
ему подтвержденіе въ буквѣ В, опущенной у г. С т асов а, именно на л. 3:
въ ней верхній овалъ представляетъ явственное подобіе звѣриной пасти съ
высунутымъ языкомъ, то-есть, съ клиномъ между двумя овальными вырѣзамн
листвы, ішѣюіцими видъ широко раскрытыхъ челюстей. Упомянутая
выше въизданіи г. С тасова (рис. 66)
буква В —1 3 — только въ нижнемъ
овалѣ представляетъ чудовищную го
лову, и — замѣчательно— съ ошейникомъ, въ верхнемъже— какой-то без-
Форменный набросокъ, будто эмбріонъ
ііліі
зародышъ чего-то чудовищнаго;
но въ рукописи есть другое В, листъ 4,
съ двумя чудовищными головами: одна
для ігажняго овала, другая для верх
65. Б.
66. В.
65 — 66. И зъ Охридскаго Апостола X II в.
Г р и г о р о в и ч а (Моск. Публ. Муз., Л* 1695).
н я я . Эти чудовищныя придачи, не
цѣлаго звѣря, а только головы его, къ архитектоникѣ византійской Фигур
ной буквы должны быть приняты въ разсчетъ при опредѣленіи пропсхожденія и характера заглавных! буквъ нашего Остромирова Евангелія; см. у
г. Б у т о в ск а г о табл. XI и ХШ . Теперь остается сказать объ узорахъ
змѣиныхъ, которые по изданію г. С тасова являются здѣсь впервые и при
няты не въ буквахъ, а въ двухъ простыхъ орнаментахъ —14, 1 6 — и въ
заставкахъ: у г. С т асов а взята (рис. 67) только одна съ двумя змѣиньвш
головами —2 —; но въ рукописи есть еще другая, въ которой изъ-за сплетеній, наполняющихъ всю заставку, вверху ея и внизу, по змѣѣ: съ обѣпхъ
сторонъ высовываютъ онѣ свои оконечности, налѣво торчать два хвоста, а
направо двѣ головы, листь 56. Здѣсь еще ничего болгарскаго въ змѣиномъ
орнаментѣ не слѣдуетъ видѣть, так! как! онъ сближается съ тѣми византійскиміі заставками, въ которыхъ сплетенія тоже состоятъ изъ змѣиныхъ
головъ съ хвостами, напримѣръ (рис. 68), въ греческой рукописи 119 9 г.
въ Синодальной Библіотекѣ *). Другая нзъ двухъ принятыхъ г. С т а с о
вымъ заставокъ, безъ змѣй, ничего особеннаго не представляетъ, въ стилѣ
впзантійскихъ рѣшетокъ изъ сплетенныхъ ремней. Въ заключеніе я не могу
не выразить крайняя своего сожалѣнія, что г. С т асов ъ не взялъ изъ
1) Архіешіскопа Саѳвы ГГалеограФИческіе снимки. Москва, 1863. Табл. 11.
этой рукогшсп одинъ въ высшей степени замѣчательный орнаментъ, не по
тому, чтобъ онъ характеризовать мѣстный болгарскій стиль (изъ-за этого,
вѣроятно, онъ и не принять въ взданіе), а потому, что предлагаете одну
особенность, вообще чуждую славянской орнаментаціи ранняго времени, но
очень распространенную на Западѣ. Въ этой чертѣ вижу я не вліяніе
западное, а указываю въ ней на признакъ неисчерпаемая богатства
средствъ, какими могли располагать писцы нашихъ южныхъ соплемен-
68. Заставка изъ греѵ. Евангелія 1199 г. (Моск. Синод. Библ., А» 278).
никовъ, точно также, какъ выше я обратилъ вниманіе на ирландскую
спираль. Опущенная г. С тасовы м ъ буква Б, листъ 56 об., состоитъ
изъ столбика,
вдоль раздѣленнаго вертикальною линіею, а по срединѣ
охваченнаго перемычкою въ одно кольцо; верхняя покрышка буквы вы
ведена прямою линіею, на концѣ съ загнутымъ внизъ клпномъ. Но осо
бенно важна нижняя часть буквы. Бойкою рукою выведенъ овалъ для брюшка
ея изъ тонкой линіи, которая потомъ, давъкосойобрѣзъ столбику, спускается
далеко внизъ легкимъ оваломъ, содержащимъ въ своей
дугѣ вырѣзанную Ф есто н ам и листву, и затѣмъ тянется
внизъ безъ всякихъ усложнены одна, сама по себѣ.
Нѣчто подобное можно найти и въ нашей письменности
позднѣйшихъ временъ; но въ XI или XII вв. такую
игру голой линіи можно встрѣтить только въ запад
ныхъ иніш.іалахъ. Во всякомъ случаѣ, надобно при
знать, что описанная мною буква Б была замышлена
въ томъ ж е пбшибѣ, что и принятая у г. С тасова
(рис. 6 9 ) буква В —2 1 —, только расходившаяся рука
писца дала свободу себѣ расчеркнуться прямою лпніей
подальше внизъ.
Е вангем е изъ собранія Г р и гор ов и ча, въ Московскомъ Публичномъ Музеѣ —табл. II—, даеть образ- Іпост0іа^ііХГ лГриЧИКИ ещ е НОВОЙ ШКОЛЫ, отличающейся ОТЪ Ііредше-
г о р с т н ч а (Моск. Публ.
ствовавшихъ и въ колоритѣ, и въ очеркахъ. Вообще
лисецъ пользовался для орнаментаціи только киновар
ными очерками и большую часть буквъ оставилъ безъ
всякой другой раскраски. Но глазъ его не удовлетво
рялся этимъ однообразіемъ и требовалъ себѣ развлеченія въ колорптѣ.
Простѣйшій и болѣе сподручный для
того способъ предлагали чернила, и
мастеръ немногими черными чертами
даетъ болѣе рѣзкую ф и зіо н о м ію человѣческимъ лицамъ, писанньшъ кино
варью въ овалахъ буквы Р —3, 4 (см.
выше, рис. 9)—, прпдѣлываетъ уши и
глазъ змѣиной головѣ въбуквѣВ —2 9—
(рис. 70), а въ другой той же буквѣ
70. В.
71. В.
70— 71. Изъ болг. Евангелія XII в. Г р и
г о р о в и ч а (Моск. Публ. Муз., Jtë 1690J.
—31 (рис. 7 1)— только глазъ и сверхъ
того черныя точки на каждой нзъ чешуекъ, выведенныхъ киноварью по
всему змѣиному хвосту, изъ перегибовъ котораго, перепутанныхъ узлами,
состоитъ вся буква. Это придавало не только нѣкоторую рельефность, но и
оживляло Фигуру, усиливая ея взоръ чернымъ глазомъ. Кромѣ того, писецъ
имѣлъ подъ руками двѣ краски, синюю п зеленую: это не много, но въсоединеніи съ кпноварньшп очерками колоритъ получалъ представительный видъ
византійской перегородчатой эмали, перегораживая зеленыя іі сннія массы
красными линіями —5 (рис. 72), 2 0 —. Т ож е и въ заставкахъ: или заставка
сквозить своими киноварными переплетами по бѣлому
нолю пергамента —7— илн это поле покрыто въ пере
межку синими и зелеными участками, какъ эмаль,
отдѣлеыными другъ отъ друга тѣми ж е красными линіями —8 —. Особенно убѣдительно заявляете мастеръ
о чувствѣ колорита въ той (рис. 73) заставкѣ —6—,
которую онъ покрылъ массивными полосами киновари
по широкимъ просвѣтамъ бѣлаго пергамента. Тогда
онъ сдѣлалъ уступку принятой имъ манерѣ и не только
очерки вывелъ чернилами, -но кое-гдѣ пустилъ черный
фонъ
для красныхъ и бѣлыхъ жгутовъ, принятыхъ въ
этой заставкѣ въ отличіе отъ двухъ другихъ, которыя
состоятъ только изъ плетенки. Согласно господствую
72. В—изъ болг. Еван*
гелія
Г ригорови ча
XII в. (Моск. Публ. Муз.).
’
щему принципу, тератологическій элементъ въ этой
рукописи развивается на основѣ византійской архитекл
у
тоники, и развивается въ такой силѣ, какъ еще ни въ
одной изъ предшествовавшихъ рукописей. Столбики
буквъ еще византійскаго стиля, или изъ жгутовъ, какъ въ буквѣ В —5 —,
или съ перемычками и выступами, дающими Фигурный архитектурный про-
/3. Заставка изъ болг. Евангелія Г р и г о р о в и ч а X II в. (Моск. Публ. Муз.).
ФИЛЬ, какъ въ буквахъ В, Р, П - 2 0 ., 30, 32 (рис. 7 4 ) - . Иногда этавизаитійская канва такъ и остается сама по себѣ, безъ болгарскаго узора, какъ
въ названныхъ тотчасъ буквахъ, а также во многихъ другихъ, у г. С та-
сова по справедливости опущенныхъ; нанримѣръ, изъ жгутовъ: Р — на.
листахъ 1 4 , 15, 19 об., В — на листахъ 2 0 , 69 об. Иногда впзантіііскій
столбпкъ теряетъ свою классическую простоту отъ приставки къ нему бол
гарскихъ прплѣповъ. Указываю на эти случаи по рукописи, съ изъявленіемъ
сожалѣнія, что они не внесены въ изданіе г. С тасова. Это буквы только
въ киноварныхъ очеркахъ. Во-первыхъ, В на листѣ 5. При столбпкѣ съ ска
занными выше архитектурнымъ профплемъ выведенъ
верхній овалъ буквы полукругомъ въ Форме луннаго
серпа, авъсерединѣ овала помѣщенъ глазъ; нижній же
овалъ кажется будто рукою, которая, исходя отъ края
подошвы этой буквы, затянутая въ узорчатый поруть,
поднимается кверху и касается всѣми своими пятью
пальцами столбика; при этомъ большой, палецъ на
ногтѣ отмѣченъ точкою, точно смотритъ глазомъ. Эту
нижнюю часть буквы надобно признать за Фантастиче
ское пзмѣненіе византійской листвы съ глубокими вы
резами, какъ это и принято вътой же буквѣ на листѣ 8.
Во-вторыхъ, то ж е В на листѣ 34 об., СЪ прямолпней- 74. И —нзъ би.іг. ЕвянНЫМЪ столбикомъ, ПО которому писанъ жгуть: верх„
нш овалъ образуется полукругомъ шмрокаго листа съ
гелш -дП в. Г р и го р о в и ч а (Моск. Публ.
Муз., Л» 1690).
глубокими вырѣзамп внутрь овала; собственно заслуживаете здѣсь вшшанія
овалъ нижній. Онъ состоитъ изъ змѣи, которая, исходя своимъ хвостомъ отъ
пьедестала столбика, тянется сначала горизонтально и потомъ, круто сги
баясь угломъ, поднимается вверхъ, обращая свою голову къ столбику: въ
очерченномъ такимъ образомъ пространстве помещена птица, постановлен
ная вертикально, такъ что ея голова приходится какъ разъ подъ мордою
змеи. Но особенно характеристиченъ змеиный хвостъ. На всемъ протяженіи
отъ головы и до той части, которая внизу упирается въ столбпкъ,— весь
онъ покрыть, по обе стороны, частыми шипами, почему это шершавое чудо
вище кажется колючимъ, какъ сучекъ шиповника. Наконецъ, буква Р на
листе 53 об. Отъ такого же столбика, со жгутомъ, съ верхняго его обреза
направляется овалъ въ Формѣ какъ бы одной четверти луннаго диска, а по
среди его чернилами изображенъ глазъ, именно зрачекъ, въвидѣ пятнышка,
съ бровью. Въ заключеніе надобно присовокупить, что упомянутыя выше
Ф игуры буквы Р съ человеческимъ лицомъ, а также и буквы В въ руко
писи на листѣ 6 6, тоже съ лицомъ, писаннымъ чернилами въ верхнемъ овалѣ,
следу етъ иметь въ виду для характеристики орнаментовъ Остромирова Евангелія. Смотр, у Б у т о в ск а г о табл. X I и XII.
Орнаменты С.-Петербургской Толковой П салт ири, писанные въ стиле
вітантійскомъ, не представляютъ ничего
особенная,
за
псключеніемъ
буквы Б —23 (см. ниже. рис. 93)—, о которой я нахожу удобиѣе упомя
нуть. когда будетъ рѣчь объ Охридской Псалтири 1 1 8 6 — 1 1 9 6 гг., въ Бо
лонье. Замѣчу только, что красками эта рукопись богаче Московская
М узейная Евангелія: къ красной, зеленой и синей она прибавляете еще
желтую.
Съ особенною энергичностью и во всемъ разнообразін тератологическихъ узоровъ рѣзко проявляете себя болгарскій орнаментъ въ Х ч лаид арскомо ІІареж йникѣ п Слѣтенскомъ Апостолѣ —табл. III—. Сколько мнѣ
извѣстпо, дальше этого одичалая чудовищность средневѣковаго стиля не
пошла ни въ одной изъ славяискихъ рукописей, ни у насъ, ип у нашихъ
соплеменнпковъ. Тута не безпомощная неумѣлость самоучки, который боязливо
и вяло портите въ своей убогой ко піи красивый образе цъ, a смѣлая и бойкая
рука отважнаго удальца, который привыкъ громить классическія сооруженія античная »ripa, и ихъ монументальный развалины и узорчатый щ е
бень пригонять на скорую руку къ своимъневзыскательнымъпотребностямъ
и подѣлкамъ. Тоте же духъ разрушенія старыхъ Формъ, a вмѣстѣ съ тѣмъ
и созиданія изъ ихъ обломковъ Формъ новыхъ, вѣетъ въ болгарской орнаментаціп обѣихъ названныхъ рукописей. Въ обѣихъ явственны слѣды и
осколки византійскаго стиля; но все, что было въ немъ стройнаго и спокой
н а я , теряете свою мѣру и грацію. Гибкія линіи ломаются рѣзкими углами;
нѣжныя почки на древесныхъ вѣткахъ, будто длинныя и тонкія бородавки,
вытягиваются въ корявые побѣги, то неуклюже торчать пучкомъ на столбикахъ буквъ, то иереыѣшиваются съ византійскими перлами на полосахъ
византійскаго же жгута —1 (рис. 75), 4, 8, 9 —, то превращаются въ зубы
75. Заставка изъ Хиландарскаго Паремейника X II в. Г р и г о р о в и ч а (Моск. Публ. Муз., Дг 1685).
или усугубленное жало чудовищной головы - 3 (см. выше, рис. 31), 1—, то
(рис. 76) между красными полосами изъ ихъ узла торчать они желтою
рукою съ пятью пальцами въ буквѣ Е —2 2 —: можете быть, это и дѣйстви-
телыю на взглядъ нпсца настоящая рука, такъ какъ эту потребность онъ
усвоплъ себѣ (рис. 77) въ болѣе византійской буквѣ П —1 1 —, по, при
выкши къ корявьшъ оконечностямъ въ этой орнаментацііг, наблюдатель отнесетъ и пятерню въ буквѣ. Е —2 2 — скорѣе къ корявостямъ болгарскаго
стиля. чѣмъ къ своеобразному воспроизведенію византійской руки, повязан
ной по щпколоткѣ бантомъ красной ленты съ концами. Иногда эти бородав
чатые побѣгп замѣняютъ вырѣзъ широкаго внзантійскаго листа, наприыѣръ ('рис. 78), для ннжпяго овала буквы С —2 4 —, который, впрочемъ,
78. С.
77. II.
76. Е.
7 6— 78. Изъ Хиланд. Паремейника XII в. Г р и г о р о в и ч а (Моск. Публ. Муз., AS 1685).
согнутъ въ острый уголъ. Писецъ знаетъ и настоящую Форму этого византійскаго листа и даетъ иногда его выгибамъ болѣе спокойную округлую
Форму, какъ, напримѣръ (см. выше, рпс. 15), въ буквѣ С —5 —, гдѣ два
79. Заставка нзъ Хиланд. Паремейника X II в. Г р и г о р о в и ч а (Моск. Публ. Муз., Äs 16S5).
такихъ листа, но онъ протянулъ пхъ стволы и изогнулъ, какъ гуснныя шеи,
и па каждый посадилъ по змѣиной головѣ съ ушами. Еще пріятнѣе ему
оживлять тотъ листъ, претворяя его въ морду чудовища: такъ (рис. 79 ) въ
заставкѣ —6 — на правой сторонѣ желтая полоса оканчивается еще настоя-
щниъ ліістомъ, а красный перевитый ремень ішѣетъ наконцѣ уже его озвѣрейіе посредством! глаза и ушей. Эта Фигура еще сильнѣе озвѣрилаеь на
лѣвомъ концѣ того же ремня, такъ какъ болѣе
крутой вырѣзъ листа лучше прилажеиъ къ подо[Я Ж
бію морды, и уши поднялись у ней грозно. Эту
же метаморфозу можно прослѣдить въ слѣдующихъ буквахъ. Нижній овалъ буквы В —2 1 —
(рис. 80) еще замѣтно являетъ свое пропсхожденіе отъ листа, только онъ снабженъ глазомъ н
ушами; въ той же буквѣ иного чертежа —1 8 —
(см. выше, рис. 17) оба овала, и верхній н нпжній, по болгарскому пошибу, согнуты углами въ
80. В — изъ Хиланд. Паремей
ника XII в. Г р и г о р о в и ч а
(Моск. Публ. Муз., jYü 1685).
треугольники: въ верхнемъ еще явствуютъ слѣды
листа, хотя уже и претворенная въ звѣрпную
морду, но въ нижнемъ, при треугольном! чер-
тея;ѣ, разрѣзы листа, только въ числѣ двухъ, далеко протянутые, получаютъ видъ длинныхъ и тонкихъ челюстей, которыми эта морда ущемила
столбикъ буквы. Наконецъ, въ буквѣ Р —16 (рис. 8 1 )— овалъ теряетъ
всѣ признаки листа и имѣетъ видъ только треуголь
ника, но съ глазомъ, хотя и безъ ушей, какъ въ Сав
виной книгѣ я указалъ верхній овалъ съ одннмъ только
глазомъ, тоже б е з ! ушей, въ буквѣ В, налистѣ 49 об.,
пропущенной у г. С тасова.
Наконецъ, укажу на
смотрящій глазомъ цвѣтокъ съ ушами въ простомъ
орнаментѣ, въ видѣ указателя помѣщенный въ Хиландарскомъ Паремейникѣ на полѣ 83-го листа, оборотъ.
Это колокольчикъ, вовсе безъ стебля; положенъ онъ
поперекъ, то-есть, горизонтально. К ъ его овальной
чашечкѣ придѣланы уши,
а лепестки
открытыхъ
краевъ цвѣтка съ обѣихъ его сторонъ симметрично
сгруппированы въ округлыхъ спускахъ. На нолѣ,
очерченномъ этою Фигурою, помѣщенъ глазъ. Въ этой
метаморфозѣ звѣриной головы надобно принять за ея
81. Р — нзъ Хиланд.
Паремейника X II в.
Г ригорови ч
(Моск.
Публ. Муз., № 1685).
ротъ м и рыло сказанную бахрому изъ лепеегковъ.
Вся эта Фигура выведена кшюварнымъ очеркомъ, ко
торый только въ лепесткахъ тронуть черными линіями.
На мѣстѣ г. С тасова я непремѣнно помѣстплъ бы
этотъ орнаментъ въ изданіи, какъ особенно характеристичный для пзученія
этой рукописи.
Всѣ вышеприведенные .мною Факты взяты изъ Хиландарскаго Паре
мейника, потому что эта рукопись особенно рѣзко предъявляете вторженіе
болгарскаго самоуправства въ традидіонный строй византійской орнамен
тика. Слѣпченскій Апостолъ, при всей оригинальной чудовищности болгар
скаго пошиба, удерживаете въ большой сохранности стройный и спокойныя
Формы византійскія, какъ, напримѣръ (рис. 82), для буквы Ч —12— крас
ный листе, стебель котораго тянется вверхъ въ видѣ византійскаго столбика
съ перемычками, а отъ него, для означенія чашечки въ буквѣ Ч, подни
маются въ обѣ стороны двѣ вѣтки съ нѣжными побѣгами, выведенный чер
нилами, съ краснымъ пятнышкомъ па каждой, будто съ цвѣткомъ. Также спокойно и стройно
воспроизведенъ (рис. 83 ) листе
классической Формы въ нижнемъ
овалѣ Б —1 3 —, между тѣмъ
какъ верхній состоите изъ взнуз
данной красными ремнями головы
коня, шея котораго выросла пзъ
столбика буквы, но отдѣлена отъ
него перемычкою изъ двухъ коледъ пли гривенъ.Такой сдержан
ности il осторожности въ обра
щены съ традпціонными Формами
Хиландарскій
Паремейникъ не
признаете. Ломая все натураль
ное и естественное, его писедъ
не затрудняете себя изображе-
82. Ч.
83. Б.
82— 83. И зъ Слѣпченскаго Апостола X II в. (библ.
Б е р к о в и ч а ).
ніемъдѣлаго животнаго, а только
для намека на него берете одну голову плп даже только глазъ да уши.
При такомъ отношеніи къ царству животныхъ, ему на руку змѣя: у
нея нѣтъ ни рукъ, ни ногъ, ни даже корпуса; стоите только къ ремню
или полосѣ придѣлать голову, все равно— змѣиную или вообще звѣриную.
Потому нп одна изъ извѣстныхъ мнѣ рукописей не кишите такъ змѣямп,
какъ эта. Напротивъ того, ппсецъ Слѣпченскаго Апостола, вовсе не питая
пристрастия къ змѣѣ, хотя изрѣдка и употребляете ее, но совершенно пначе,
на свой манеръ; особенно же заявляете вкусъ въ изображеніи цѣлыхъ жпвотныхъ, чѣмъ существенно и отличаете себя ота писца Хиландарской руко
писи. Четвероногихъ звѣрей онъ даже разнообразите породою, напримѣръ,
въ буквѣ В и въ простомъ орнаментѣ —1 4 , 34 (рис. 8 4 )—. Очень стили-
стично изукрасилъ онъ для Б —15 (рис. 85)— цѣльнуюже птицу, съош еііникомъ на шеѣ п съ кольцомъ, отдѣляющнмъ туловище отъ хвоста; другая
маленькая птичка, будто ея дѣтенышъ, тычетъ свой носикъ въ ея клювъ, чтобы клю
нуть себѣ пищи. Особенно характеристична
(рпс. 86) буква Б —3 0 —, состоящая пзъ
змѣп, но для ея хвоста гшсецъ не восполь
зовался простымъ тоикимъ ремнемъ. а далъ
ей массивное туловище, и притомъ ие завостренное на концѣ, а куцее, впрочемъ, снабдилъ его колючею шершавостью, какую я
уже указалъ въ змѣиномъ орпаментѣ буквы
В въ Музейномъ Евангеліи изъ собранія
Г р игор овича, на лпстѣ 46.' Наконецъ.
84. Орнаментъ изъ Слѣпченскаго
Апостола XII в. (библ. Б ер к о ви ча).
укажу между тератологическими орнамен
тами на болѣе близкій къ натуральному
стилю[византійскому въ Музейномъ отрывкѣ того ж е Слѣпченскаго Апо
стола, именно въ буквѣ Б —листъ 6 —, очень важной для характеристики
83- Б 86. Б.
8 5 - 8 6 . Изъ Слѣпченекаго Апостола X II в. (библ. Б е р к о в и ч а ).
этой рукописи, но у г. С т а со в а опущенной. Это — птица съ ошейннкомъ,
стоитъ на византійскомъ листѣ, который, легко сгибаясь своими вырѣзами
къ птицѣ, намекаетъ на нижній овалъ буквы, тогда какъ ремешекъ, высо
вывающейся изъ птичьяго клюва, образуете верхнюю ея перекладину. Н е
надобно, впрочемъ, уіп с ;ать изъ виду, что эта рукопись содержите въ себѣ
любопытные опыты и той метаморфозы растительнаго царства въ звѣриное,
какую мы замѣтяливъ рукописи Хиландарской; такъ, по Музейному отрывку
буква Б —2 9 — въ нижнемъ овалѣ представляете (рис. 8 7 ) листъ съ гла
зомъ, который для рѣзкости выведешь черниломъ, но безъ ушей. См. то же
въ самой рукописи на листахъ: 3 об., 4, 5; а но от
рывку въ собраніи Б е р к о в и ч а — въ буквѣ В —3 3 —
(рпс. 88).
87. Б — ііз ъ Слѣпченскаго Апостола XII в.
(Моск. ІІтбл. Муз.).
S8. В.
89. Б.
SS—89. И зъ Сдѣпченскаго Апостола X II в. (библ. Б е р к о в и ч а ).
Въ заключение я долженъ обратить вниманіе читателей на одну Фигуру
въ Слѣпченскомъ Апостолѣ, въ высшей степени важную въ историческомъ
развитіи славянскаго орнамента вообще, a вмѣстѣ съ тѣмъ и русскаго. Изъ
отдѣльныхъ тератологическихъ элементовъ, какъ въ ВолгаріипСербіи, такъ
и у насъ. возникли впослѣдствіи чертежи осложненные и какъ бы спутанные
въ своихъ составныхъ частяхъ, именно изъ Фигуръ звѣриныхъ, птпчыіхъ.
человѣчыіхъ, или ж е вообще чудовшцныхъ— и изъ разныхъ сплетеній въ
видѣ змѣй, вѣтокъ и ремней, которыя спутываютъ п связываюте эти Фигуры
разнообразными узлами. Одинъ пзъ раннихъ зародышей этого пошиба, въ
самомъ оригшшьномъ по своей чудовищной рѣзкости впдѣ, предлагаете
(рис. 8 9 ) въ сказанной рукописи буква Б —3 2 —. Съ перваго взгляда вся
буква изображаете собою обнаженную или какъ бы одѣтую въ туго натя-
нутыя панталоны и куртку человѣческую Фигуру; на головѣ у ней красный
колпакъ: лицо въ профиль, будто съ бородою, которой на затылкгЁ соответ
ствуете такой ж е клинъ, такъ что голова будто надѣта на шею, какъ грибъ-
с.морчокъ на корешкѣ. Изо рта высунулась красная вѣтка съ загнутьшъ
внизъ лпсткомъ, для означенія верхней лнніи съ загпбомъ въ буквѣ Б. Этотъ
человѣкъ стоить, скрестивъ ноги ; подъ ними полоса, которая потомъ подни
мается овально, для означенія брюшка буквы Б. Вся эта Ф игура не плотная,
а сквозная, потому что сплетена изъ полосы одна полоса идеть отъ лѣвой
стороны н, образуя лѣвое плечо, дѣлаетъ легкій овалъ направо и потомъ
спускается внизъ уже въ видѣ ноги, которая, скрещиваясь съ другою ногою,
становится налѣво, подъ лѣвымъ плечомъ, откуда полоса эта направилась,
чтобы вывести собою весь этотъ овалъ. Другая полоса, направо, образуете
правое плечо и правую руку съ намеченною пятернею. Лѣвой руки вовсе
нѣта; вмѣсто того изъ-подъ первой полосы, образовавшей, какъ сказано,
лѣвое плечо и правую ногу, и дет е еще полоса и, спускаясь внизъ, даете
собою лѣвую ногу. Такимъ образомъ, мы имѣемъ теперь только оконечности
человѣческой Фигуры, изъ т р ех ъ полосъ, то-есть, изъ двухъ длпнныхъ — обѣ
ноги, и пзъ одной покороче — одну руку. Что ж е касается до туловища, то
мѣсто его занимаете т о ж е полоса, но отличающаяся отъ т р ех ъ первыхъ
тѣмъ, что она шершавая, съ колючками, какъ змѣиный хвосте, чтб мы уж е
впдѣли прежде,— между тѣмъ, другія три полосы гладки, какъ ремни. Этотъ
змѣиный хвоста и есть та сказанная выше полоса, которая, начинаясь у ногъ
человека, образуета нижній овалъ буквы Б; затѣмъ, направляясь вверхъ,
пересѣкаета она обѣ длинныя полосы, которыми образуются ноги, и. нако
нецъ, вертикально поднимается къ голове, образуя ея шею, такъ что голова
будто выросла на змѣиномъ хвостѣ. Не надо много воображенія и догадли
вости, чтооы въ этомъ причудливомъ сплетеніи увидѣть лицомъ къ лицу то
легендарное чудовище средневековой Фантазіи, въ которомъ на нашихъ глазахъ змѣиные гады претворяются въ человеческое подобіе.
Такое же (рис. 90) чудовищное сплетеніе ремней съ головою чело
века на длинной шее и съ рукою, держащею палку, перепутанную узлами,
представляете въ той же рукописи простой орнаментъ, выведенный' черни
лами —3 1 —.
й зъ сказаниаго уже довольно ясно, что обе рукописи, Хиландарскал и
Слепченская, принадлежать по концепціи къ разнымъ школамъ. Онѣ отли
чаются и въ колоритѣ. Писецъ Хиландарской рукописи располагалъ тремя
красками
красною, желтою и коричневою, и делалъ очерки то черни
лами, то красною краскою и, сверхъ того, покрывалъ Фигуры сплошь коло
ритом!. Писецъ рукописи Слѣпченской имѣлъ подъ руками только одну
краску, именно красную, очерки выводилъ черниломъ и только кое-где
покрывалъ ихъ сплошь краснымъ, обыкновенно же оставлялъ не раскра
шенными, но всегда по бѣлому Фону пергамента усеивая ихъ нутро черными
черточками и красными пятнами, отъ чего всѣ Фигуры представляются ря
быми. усиливая такішъ образомъ оригинальную чудовищность своего пошиба.
Между русскими рукописями существенное дополненіе къ этимъ двумъ
болгарскимъ предлагаете Петербургская со Словами Григорія Богослова.
X I в. Въ орнаментаціи ея, какъ свидетельству юте образцы въ упомянутомъ
выше нзелѣдованіи г. Б удилови ча, оказываются характеристическія осо
бенности той и другой, съ присоедииеніемъ и своихъ собственныхъ, о кото
рыхъ теперь говорить неумѣстно. Такъ же, какъ Слѣпченская, она удержи
ваете византійскую архитектонику буквъ и
даетъ цѣлыя Фигуры звѣрей и птицъ, иска
жая въ нихъ византійскій натурализмъ Фан
тастичностью иеумѣлаго рисунка; но, вмѣстѣ съ тѣмъ, на манеръ орнаментаціи Хидандарской,
пользуется
змѣиными
изви-
тіями, какъ, напримѣръ, въ буквѣ М (см.
выше, рис. 18), по своему пошибу относя
щейся къ одному разряду съ Хиландарскими
(см. выше, рис. 1 3 — 17) С, Р, С, Ж —5,
8, 19, 2 5 —, пользуется спиральными линіями,
какъ въ Хиландарской
заставкѣ
—1 (см. выше, рис. 7 5 )—, и, наконецъ, какъ
въ обѣихъ болгарскихъ рукописяхъ, пре
вращаете византійскій ЛИСТОКЪ въ голову 90. Орнаментъ изъ Олѣпченскаго Апочудовища съ глазомъ и ушами. См. у
стола х п в- (библ- В е р к о в и л а ).
г. Б удил ови ча букву В.
Въ разсмотрѣнныхъ доселѣ рукописяхъ мы видимъ борьбу зарождаю
щихся элементовъ болгарской орнаментики съ византійскимъ преданіемъ.
Иное остается еще въ своей классической неприкосновенности, иное насиль
ственно ломается, и изъ этой ломки и порчи традиціонныхъ Формъ возникаюте новые образы, наивные и неуклюжіе въ сравненіи съ античнымъ
изяществомъ, но выкупаюіціе его утрату смѣлостью новизны и оригиналь
ною характерностью, которая даетъ свѣжій нсточникъ для художественнаго
творчества. Посѣянное зерно византійской традиціи должно было съ болью
разрушиться, чтобы дать
ж ивой
ростокъ славянскому орнаменту. Слѣдующіе
выпуски изданія г. С тасова, безъ сомнѣиія, дадутъ намъ новые зрительные
аппараты для микроскопическая наблюденія надъ этими славянскими зачат
ками; но и теперь, изъ того, что издано въ первомъ вынускѣ, можно съ смѣлостью заключить, что великое дѣло созданія славянская рукописная орна
мента уж е совершилось въ X I и XII вв., и что дальнейшее его развитіе
постепенно и естественно исходить отъ этнхъ зачатковъ,
іі
каковы бы шг
были постороннія въ него внесенія, онѣ претворялись въ плоть и кровь жи
вого и живучаго организма.
Можно надеяться, что эти смѣлые порывы творческой Фанталіи въ
раннемъ болгарскомъ орнаменте дадутъ мастерамъ разныхъ промышленныхъ издѣлій такіе образцы, которые внесутъ въ ихъ узоры характери
стичное разнообразіе п освѣжатъ оригинальными подробностями монотон
ность господствующихъ теперь сплетеній.
Новый періодъ въ псторіи славянскаго орнамента, ведетъ свое начало
отъ попытокъ къ искусственной обработкѣгрубыхънабросковъ, хотя и сме
лой, но непривычной руки, п къ гармоническому нхъ сочетанію въ болѣе
нріятное навзглядъ цѣлое, именно тотъ неріодъ, который потомъ достигаете
своего высшаго развитія въ русскомъ стилѣ X I II — X IY вв., состоящемъ
въ тератологическихъ сплетеніяхъ, мастерски выработанныхъ, будто ювелирныя издѣлія. Но на основаніи какихъ данныхъ и при какихъ ередствахъ
могли возникнуть эти художественныя попытки, когда въ стиле болгарскомъ
уже укоренились тѣ ломанныя и уродливыя Формы, о которыхъ мы только
что говорили? Для этого не надобно было славянскимъ ішсцамъ далеко идти
за поисками, такъ какъ они желаемое ими и требуемое для прикрасы своихъ
орнаментовъ съ лихвою могли находить в ъ тѣ хъ ж е художественныхъисточникахъ Византіи. Потому уж е одновременно съ школами писцовъ, упражняв
шихся въ грубой тератологіи, въ томъ ж е X II в. начали процвѣтать и
такія школы, которыя, исправляя ея неуклюжести, давали ей изящную
отдѣлку.
Охридская Псалт ирь 1 1 8 6 — 119 6 гг., въ Университетской Бнбліотекѣ въБолоньѣ —табл. IV —, съ которой по орнаментацін сходствуюте, каст,
уже замѣчено мною прежде, наши рукописи: Юрьевское Евангеліе 1 1 2 0 —
1 1 2 8 гг. и Евангеліе Добрилово 1 1 6 4 г. н нѣкоторыя другія,— при сильномъ госиодствѣ еще византійскаго стиля, предлагаете начатки сплетеиныхъ тератологическихъ Фигѵръ, и не только въ буквахъ, какъ у насъ въ
X II в., но (рис. 91) и въ заставке —1 —, и именно въ такой, какая стала
у насъ господствующею въ орнаментацін XIII — ХІУ вв., о чемъ тоже
было уже замечено выше г). Какъ въ Хиландарскомъ Паремейнике чудо
вищность змеинаго орнамента въ заставкахъ соответствуете такой же чудо
вищности въ прописныхъ буквахъ, где она преимущественно и вырабаты
валась, такъ и Охридская заставка состоите въ зависимости отъ орнамента
1) Изъ издапія Б у т о в с к а г о , см. сниыокъ у В іо л л е -л с -Д ю к а , L ’art п ш е . Paris.
1377, табл. IX, стр. 80—SI.
буквеннаго, что очевидно явствуетъ изъ сличеиія обѣихъ. переплетенныхъ
птицъ въ заставкѣ съ такими ж е въ двухъ экземплярахъ буквы Б —2
(рис. 92), 1 7 —. Ту ж е зависимость отъ буквъ, какъ будетъ указано ниже,
мы замѣтимъ въ заставкѣ (см. выше, рис. 32) сербской рукописи Іоанна,
экзарха Болгарскаго 1 2 6 3 г. —X IX , 1—, възаставкѣ, совершенно сходной
съ Охридскою. Ни въ Юрьевскомъ, ни въ Добрнловомъ Евангеліи подобной
заставки еще пѣтъ, но значительно осложненная она принята уж е (см. выше,
рис. 30) въ русскомъ Евангеліи XII — XIII в. въ Румянцевскомъ Музеѣ
К°. 1 0 4 (у Б у т о в с к а г о табл. XXV II). Не смотря на замѣчательно близкое
сходство такой заставки съ западными орнаментами, указанное мною выше,
органическая ея связь съ прописными буквами въ двухъ названныхъ руко
писяхъ, одной болгарской и другой сербской, не оставляетъ сомнѣнія, что
она сама собою вылилась изъ-подъ руки писца, привыкшей къ составляю
щему ее орнаменту на частомъ его повтореиіи въ прописныхъ буквахъ.
Остается замѣтить, что орнаментація Охридской Псалтири такъ ж е, какъ
II названныхъ трехъ русскихъ Еваигелій х), выведена только киноварью,
безъ всякой другой раскраски, п, сверхъ того, въ Охрндскон рукописи іі
Румянцевской Ж 1 04 киноварные узоры кое-гдѣ отчетливо и строшю, съ
болышшъ вкусомъ, тронуты рядами черныхъ точекъ и черточекъ, а иногда
и пройдены чернымъ рисункомъ, легко и изящно. Этотъ художественный
пріемъ особенно пріятно ласкаетъ зрѣніе послѣ только что прошедшихъ
передъ нашими глазами неряшливо накиданныхъ красныхъ пяіень, кото
рымн покры ты чудовищныя Фигуры въ Слѣпченскомъ Апостолѣ.
Къ разряду разсматриваемыхъ теперь рукописей надобно отнести и
упомянутую выше Толковую Псалтирь въ И м п е р а т о р с к о й Пуоличной
Библіотекѣ, съ раскрашенными орнаментами. Одинъ изъ нихъ (рис. 93 ), въ
буквѣ Б —II, 2 3 —, на безногомъ туловшцѣ, сплетениомъ ремнями, иротягивающій длинную шею съ звѣринымъ рыломъ, изъ пасти котораго торчитъ
вѣтка, завязанная узломъ,— по общему составу сходетвуетъ съ узорными
буквами въ Охридской Псалтири —6, 18 (рис. 9 4 )— п Орбельской Тріоди
92. Б — изъ Охридской Псалтыри
1186—1196 гг. (Библ. Болоньскаго
Уннверс.).
93. Б — изъ Толковой Псалтыри XII в. (Имп. Публ.
Библ.).
94. Б — изъ Охридскон
Псалтыри 1186-1196 гг.
(Библ; Болоньск. Уннв.).
XII— Х Ш в. —VI, 12 (рис. 9 5 )—, а у насъ въ Юрьевскомъ Евангеліи
(у Б у то в ск а го табл. XIX).
Тотъ я-te благоустроенный стиль, нонаинойманеръ, свидѣтельствующій
о другой школѣ писцовъ, предлагаетъ намъ Орбелъская Тріодь XII— Х Ш в.,
въ библіотекѣ Б е р к о в и ч а —табл. V и V I—. Орнаменты такого ж е худож е1) За исключеніемъ раскрашеннаго въ Добриловомъ Евангеліи Фронтисписа.
ітвеннаго достоинства, какъ и въ только что указанныхъ рукописяхъ, но
они потеряли довольно въ тонкости, отчетливости
іі
деликатности рисунка.,
потому что, вмѣсто лииейныхъ очерковъ киноварпыхъ, они густо покрыты
желтою, красною и зеленою краскою, за исключеиіемъ (рис. 96) одной буквы,
въ впдѣ птицы, именно С —VI, 9 —, въ которой къ этимъ тремъ краскамъ
прибавлены очень удачно черные узоры и полосы. Даж е рисунокъ выве
дешь не тонкпмъ перомъ, а кистью, которою замалевапо и его нутро. По
всюду вѣетъ благочинностыо и спокойною ясностью византійскаго духа, п
05. Б.
ОС. С.
95—96. Изъ Орбельской Тріоди X II—ХШ в. (библ. Б е р к о в и ч а ).
въ заставкахъ и въ буквахъ, несмотря на тератологическую примѣсь, и
самыя сплетенія не вяжутъ и не насилуютъ Фигуръ, а больше ихъ украшаютъ, какъ разноцвѣгаыя ленты. Въ буквѣ В —VI, 22 (рис. 97)— поло
сатыми лентами спеленута отъ шеи до хвоста вся птичка, составляющая эту
букву,— будто съ намѣреніемъ, чтобы она не вспорхнула и не унесла въ
себѣ эту букву изъ рукописи. Въ двухъ экземплярахъ буквы С —V I, 9 , 1 3 —,
состоящей тоже только изъ птички, широкая лента, со вкусомъ завязанная
узломъ. составляетъ ея хвостъ. Для буквы E —V I, 16 (рис. 9 8 )— просто
брошенъ въ вертикальномъ направлепіи какъбыпоясъ, узорчатый; въсерединѣ онъ завился петлею, для середшшаго выступа буквы Е , внизу оканчи
вается бахромою въ видѣ окраины цвѣточныхъ лепестковъ колокольчика, а
в в е р Ху
— птичьей головкою, какъ бы пряжкою на поясѣ. Мастеръ не пре
дается безотчетному порыву въ погонѣ за чрезвычайнымъ, несбыточнымъ и
недомыслимымъ, какъ это мы видѣли въ Хилапдарскомъ Паремейнпкѣ и
Слѣпченскомъ Апостолѣ, — по сознательно вникаетъ въ смыслъ того, что
хочетъ изобразить. Сдѣдуя визаптійскішъ образцамъ, онъ съ особеннымъ
8
расположепіемъ пользуется человѣческою рукою для выраженія человѣческой воли я разумѣнія. То она, для буквы Р —VI, 10, 19 (рис. 99)—, съ
97. В.
93. Е.
99 Р.
-
97—99. Изъ Орбельской Тріоди XII—XIII в. (библ. Б е р к о в и ч а ).
сложенными на благословеніе перстами, поднялась вверхъ на краснвомъ
столбикѣ буквы; то въ заставкѣ —V, 2 (рис. 100)— и въ буквѣ Б —V, 14—
100. Заставка пзъ Орбельской Тріодн X II—XIII в. (библ. Б е р к о в и ч а ).
поражаетъ мечомъ высунувшуюся наружу изъ сплетеній змѣиную голову;
то (рис. 101) держитъ сучокъ, отъ котораго идутъ полукругомъ загнутыя
вѣтвп, переплетениыя въ плетень, для буквы С —У, 1 1 —, или же держнтъ
столбикъ, покрытый перекладиной, для буквы T —VI, 7, 14 (рпс. 1 0 2 )—.
А то эту ж е букву (рис. 103) до половины съ нижняго конца проглотила
звѣриная пасть, которой голова съ ошейникомъ поднимается на длинной пхеѣ,
внизу оканчивающейся въ своихъ узорахъ бахромою —VI, 2 6 —. Вообще во
всей орнаментаціи чувствуется что-то осмысленное и созидательное, а не
разрушительное, что-то ясное и спокойное, а не буйное и порывистое. Со-
101. С.
102. т.
юз. т.
101—103. И зъ Орбельской Тріоди X II—ХІП в. (библ. Б ер к о в и ч а ).
Еще лучшую добычу даетъ нашимъ золотыхъ дѣлъ мастерамъ Е в а н геліе Народной Бііблготеки въ Бѣлградѣ, X II— X III в. —табл. V II—. Здѣсь
болгарскій орнаментъ достигъвысшаго совершенства, какъвърисункѣ, такъ
и въ колоритѣ, какое только могло быть ему доступно. Ко всѣмъ достоинствамъ, указаннымъ мною въ Орбельской Тріоди, мастеръ Бѣлградскаго Евангелія, очевидно, принадлежащей къ другой школѣ, присовокупляетъ необы
кновенно тонкій и отчетливый очеркъ чернилами, которыми съ замечатель
ною легкостью выводить подробности орнамента, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, обла
даете чувствомъ колорита, какъ иикто изъ прочихъ болгарскихъ орнаментаторовъ. Унаслѣдовавъ себѣ стиль византійской эмали и мозаики, онъ пони
маете взаимное отношеніе между рисункомъ и колоритомъ и художественное
пхъ сліяніе въ одно гармоническое цѣлое. Располагаете онъ немногими
красками, но какъ мастерски ими пользуется! Кромѣ цвѣта чернилъ, съ
синимъ, будто сталь, отливомъ, у него были подъ руками всего только кино
варь да охра. Правда, въ миніатюрѣ (см. ниже, рис. 111), изображающей
евангелиста Марка, онъ не поскупился для свѣчей въ подсвѣчникѣ и на зо8*
лото, но въ орнаментацііі обошелся безъ него, потому ли, что дорожилъ
этимъ цѣнньшъ матеріаломъ, илп же не хотѣлъ нарушить пестротою гармонію колорита, почему не допустилъ оігь и краски зеленой, которая была
распространена у болгарскихъ писцовъ разныхъ школъ.
Чтобы достигнуть своей художественной цѣіи, мастеръ даетъ каждой
подробности въ орнаментѣ, выведенной черньшъ очеркоиъ, свою отдѣльную
краску. Такъ (рис. 104) въ буквѣ Ч —9 — византійскііі столбпкъ раздѣленъ
пополамъ вертикальною лнніей: одна половина покрыта желтою краскою, дру
гая красною ; вверхъ для чашечки этой буквы симметрично поднимаются двѣ
змѣи чернаго цвѣта, будто капитель на колоннѣ, и обращаютъ другъ къ
дружкѣ свои желтыя головки, съ красными ушами и красными ж е языками,
и съ черными глазами. Мастеръ постоянно заботится дать глазу его нату
ральный видъ, и для того рисуетъ черный зрачокъ по бѣлому его бѣлку,
который, вырѣзываясь на черномъ или желтомъ ф онѢ звѣриной, змѣиной,
птичьей или рыбьей головы, даетъ ей такую свѣтлую зрячесть, какъ пн
въ одной изъ доселѣ разсмотрѣнныхъ нами иллюстрацій
- 3 , 5, 17 (рис. 105), 18, 25, 2 7 , 2 9 - .
104. Ч.
105. М.
100. В.
104—106. Изъ Евангелія XII—XIII в. Народи. Библ. въ Бѣлградѣ.
Иногда мастеръ пользуется въвидахъ колорита бѣлымъдвѣтомъ перга
мента, присоединяя къ цвѣтнымъ подробностямъ бѣлую, которая своими поло
с а м пересѣкаеть цвѣтныя: такъ, папримѣръ (рис. 1 0 6 ), бѣлая змѣя, нѣжно
покрытая черными и красными черточками, извивается своими хвостами подвумъ развилинамъ сучка, одной желтой и другой красной, которыя, для
образованія буквы В —12—, суживаясь кверху, соединяются въ бѣлой же
змѣиной мордѣ, для верхняго овала буквы, пропустившей свой длинный бѣлый
носъ между желтымъ и краснымъ листиками. Иногда бѣлая Фигура по чер
ному ея абрису оттѣняется красной полоской, какъ въ буквѣ Р —1 4 —.
Иногда нутро буквы покрыто сплошною краскою, на которой рельефно вы-
ступаетъ сплетенный нзъ полосъ орнаментъ; напрпмѣръ, въ буквѣ В но
красному Фону черныя и желтыя полосы, пли по желтому— черныя и красныя —7, 1 9 —; а то между цвѣтнымъ сплетеніемъ сквозитъ бѣлый фонъ
пергамента, какъ въ буквахъ В и Б —6, 2 0 —.
Въ вымыслѣ Фигуръ, соедпняющихъ въ себѣ болгарскіе элементы съ
византійскими, господствуетъ изящная простота, не рѣдко достойная антпчнаго стиля. Мастеръ умѣетъ пользоваться
малосложными средствами, чтобы выразить
свою мысль. Благословляющая рука (рис.
107), поднятая вверхъ, рыба, заяцъ (рис.
108),
стоящій на заднихъ ногахъ, даже
одпнъ только жгута (рис. 109) пли стол
бпкъ для него— буква Р —4, 5, 2 7 ,1 5 ,2 1 —;
палочка съ орнаментомъ на обоихъ концахъ,
которую держитъ рука или звѣриная морда
въ своей пасти (рис. 110) — это буква Л
—16, 1 8 —. Сплетенія, впослѣдствіи дове
денный до излишества, какъ у насъ въ
X III— X IY вв., составляютъ здѣсь принад
лежность не болѣе какъ только одной поло
вины орнаментовъ, и то въ очень умѣренныхъ размѣрахъ, не запутывая и не засло
няя главной Фигуры своими извнтіямп, чему
вмѣстѣ съ тѣмъ не мало способствуетъ ко
лорита, которымъ постоянно отличаются
ремни отъ того, что онн связываютъ и переплетаютъ.
Въ ОТДѢЛКѢ п о д р о б н о с т е й ЗамѢчаеТСЯ
і 07 — 11£- И;гь Евангелія X II —
X III в. Народн. Биол. въ Бѣлградѣ.
го натурализмъ визаптійскаго происхожденія, то стплизація, частью византійская, частью болгарская или вообще
средневековая. Такъ, упомяпутый выше заяцъ, въ желтой шкуркѣ съ кра
сными пятнами, ведетъ свою породу изъ впзантійскихъ миніатюръ, черезъ
Изборшікъ Святославовъ 1 0 7 3 г., въ которомъ онъ тоже стоптъ на зад
нихъ лаикахъ и съ такими ж е не въ мѣру длинными ушами, только золо
тыми *), тогда какъ мастеръ Бѣлградскаго Евангелія, слѣдуя принятой имъ
манерѣ, живописно отличилъ въ заячьихъ ушахъ желтую шерсть наружной
ихъ стороны отъ внутренней, покрывъ ее красною краскою—2 7 —. Но туло1) См. по изданію Общества любителей древней письменности, листъ 129.
вишу рыбы - 5 (см. выше, рис. 6 1 ) - далъ онъ стилизованную отдѣлку въ
видѣ шахматной доски изъ черныхъ и красныхъ квадратиковъ. Кромѣ того,
пользуясь манерою золотыхъ дѣлъ мастеровъ, разлагаетъ онъ члены живот
наго на отдѣльныя пластинки, которыя потомъ соединяетъ другъ съ друж
кой не какъ органпческія части животнаго. а какъ узорчатыя Фигуры, одна
къ другой прнвинчеиныя или припаянныя, и при этомъ для каждой пластинки
пользуется отдѣльнымъ колоритомъ, что, впрочемъ, при маломъ чнслѣ красокъ, не бьетъ въ глаза пестротою —17 (см. выше, рис. 105), 24, 2 9 —.
Въ этой орнаментаціи мы имѣемъ дѣло съ настоящимъ мастеромъ, ко
торый сознательно относился къ своей работѣ и ясно ношшалъ, какъ и что
хотѣлъ онъ изобразить. Это могли мы замѣтитъ и въ предложеішомъ ана
лизе, но, сверхъ того, самъ мастеръ лично отъ себя увѣряетъ насъ въ сказанномъ и какъ бы свидѣтельствуетъ о томъ своею собственною подписью.
А именно: въ мнніатюрѣ (рис. 111) иредставилъ онъ евангелиста Марка
сидящимъ съ книгою передъ подсвѣчникомъ съ тремя упомянутыми выше
золотыми свѣчами. Надъ нимъ три арки; изъ нихъ обѣкрайніяупираются—
каждая на свою колонну; изъ-подъ арокъ спускаются двѣ ламнады, а каждая
изъ обѣихъ колоннъ имѣетъ своею капителью львиную голову *). Въ надписи
подъ арками означено : Лгвовъ образъ а се кандила. и свѣщ . . .
Что въ над-
писяхъ называются предметы, изображенные въ миніатюрѣ, — это дѣло
обыкновенное, какъ и здѣсь кандила, то-есть, лампады, и свѣщ . . . , то-есть
свѣщникъ или свѣщи; но чтобы вникать въ смыслъ орнамента и принимать
его за сюжетъ самой миніатюры, то-есть, капители назвать лъвовымъ или
львинымъ образомъ— такую надпись мнѣ только здѣсь пришлось прочесть
въ первый разъ въ нашей славянской письменности. Скажутъ, что надпись,
можетъ быть, начерталъ не самъ орнаментаторъ, если не самъ онъ былъ н
писцомъ рукописи; но, во всякомъ случаѣ, падпись эта была помѣщепа не
безъ вѣдома мастера, и не только самъ мастеръ, но и товарищъ его, пи
сецъ рукописи, умѣли истолковывать орнаменты и относиться къ нимъ
сознательно.
Разсмотрѣнными доселѣ рукописями я ограничиваю подробный аналн.ть.
въ которомъ я думалъ коснуться самыхъ корней того болгарскаго древа.
1) Подобную орнаментацію см. въ греч. Акаѳистѣ Пресвлтой Богородіщѣ по рукоп.
XII—XIV вв. въ Синод. Библіотекѣ, въ миніатюрѣ при кондакѣ 11-мъ, въ Фотогра<х>ическнхъ
снимкахъ, изд. В и к то р о в ы м ъ , въ 1-мъ выпускѣ, Москва 1862 г.; а нзъ западныхъ у Эдуарда
Ф лёри, въ рукописяхъ X II в. Les manuscrits à miniatures de la bibliothèque de Laon. Laon,
186S; pl. 11 bis, 15.
которое распростерло свои узорчатый вѣтви и по другимъ славянскимъ племенамъ. и только русскш отсадокъ, ранѣе этпхъ послѣднихъ укоренившись
111. Миніатюра изъ Евангелія -XII—XIII в. Народи. Библ. въ Бѣлградѣ.
у насъ, разросся еще болѣе широкимъ и развѣсистымъ деревомъ, чѣмъ бол
гарское, хотя и пошелъ отъ него. Связь русскаго орнамента въ его позднѣй-
шемъ развіітіи съ прочими соплеменными объяснена мною выше. Теперь зінѣ
остается только сдѣлать общее обозрѣніе, коснувшись немногихъ особенно
стей. болѣе достойныхъ замѣчанія.
Болгарскій орнаментъ, какъ онъ представленъ въ изданіп г. Стасова,,
оказываетъ поразительную бѣдность, почти полное отсутствіе въ геченіе
всего X IV вѣка, именно въ тотъ періодъ, когда у насъ въ такомъ неисчерлаемомъ обиліи художественно выработанныхъ
Ф ормъ
развился стиль тера-
тологпческихъ сплетеній. Изъ шести рукописей, давшихъ г. С т асов у
образцы для таблицы VIII, только одна XIV в., именно Д е ч а н с т я П сал
т и р ь И м п е р а т о р с к о й Публичной Бпбліотеші (изъ собранія ГильФ ер-
динга), по орнаментаціи ничего характеристичнаго не представляющая,
какъ
h
другая того же вѣка, Ш а т е л іе въ Академической библіотекѣ въ
Загребѣ, и притомъ эта послѣдняя ие чисто-болгарская, а болгаро-сербская,
то-есть, переписанная съ болгарскаго оригинала въ Сербіи пли еербомъ.
Осталыіыя четыре рукописи— X III в.; какъ и разобраішыя мною выше
XII— XIII вв., онѣ по развитію орнамента болѣе или менѣе соотвѣтетвуютъ
нашимъ Евангеліямъ— Юрьевскому 1 1 2 0 — 1 1 2 8 гг. и Добрилову 1164 г.
и нѣкоторымъ другимъ, въ которыхъ разрабатывались элементы для нашего
русскаго стиля Х Ш — XIV вв. Въ ѴПІ таблицѣ указываю нзъ болгаросербскаго Евангелія XIII в., находящаяся, какъ и названное выше, въ Ака
демической библіотекѣ въ Загребѣ, на два орнамента буквы В - 1 5 (см.
ниже, рис. 181), 2 1 —, въ которыхъ принята человѣческая голова, еще въ
грубой Ф о р м ѣ , которой высшее художественное развитіе будетъ указано въ
орнаментацш-сербской —X X I, 2 —.
Затѣмъ, съ таблицы IX начинаются XV и XVI вв. п нослѣдовате.іьно
восходятъ до XV III в., въ табл. XIII. Такъ какъ этотъ гіоздпѣншій стиль
въ обіцемъ характерѣ и въ частностяхъ сходствуетъ сънашпмъ, то я коснусь
только немногихъ подробностей.
Изъ Севліевскаго Е в а т е л ія XVI в. въ бпбліотекѣ г. Сы рку взяга
необыкновенно изящная заставка. Она состоитъ (рис. 112) нзъ перенлетенныхъ ремней, которые, какъ Медузины змѣи, исходятъ въ видѣ толстыхъ
волосъ отъ двухъ человѣческихъ головъ и расходятся въ своихъ извитіяхъ по всей заставкѣ —IX, 7—. Слич. (рис. 113) сходную сънею сербскую
XV в. —X X IV , 14—, только съ одною головою, a змѣи замѣнены сплетеннымъ пзъ ремней украшеніемъ, и сквозной легкій переплетъ болгарской
заставки отягощенъ въ сербской густымъ колорнтомъ разноцвѣтнаго
Ф о на.
Изъ того же Севліевскаго Евангелія взяты двѣ буквы 3 и К - X , 3
(рис. 1 1 4), 2 — очень большого размѣра, съ длинными хвостами поперекъ
всей страницы рукописи, изъ цвѣточной гирлянды съ птичками, на западный
манеръп възападномъ стнлѣ. Заставка —X, 1 (рис. 115)—, по свѣтло-зеленомѵ полю, нзъ сплетеішыхъ бѣлыхъ вѣточекъ съ красными ягодками въ
112.
Заставка
іі.т ь
Сев.ііеиекаго Евангелія XVI r . (библ. Сырку).
шдѣ шариковъ, но одному, но три и болѣе; а посреди, въ бѣломъ пространствѣ, округлсшюмъ тѣмііже вѣтвями, изображенъ евангелпстъ Матвей, какъ
113. Заставка изъ Акаѳиста Живоносному Гробу и Воскресенію Христову XY в.
(Библ. Ученаго Дружества въ Бѣлградѣ).
Моисей
(см.
выше,
рис.
49) въ заставкѣ того ж е позднѣйшаго
Ф р яж скаго
стиля въ Геннадіевской Библіи 1 4 9 9 г. J).
1)
См. снимокъ въ табл. XYII при моей монографіи въ Матеріалахъ для псторіи пись
мен!,, изданныхъ къ столѣтнему юбилею Московскаго университета. Москва. 1855.
Наполненіе ременныхъ сплетеній Фигурами звѣрей и птицъ, но не столько
связанными и перепутанными, какъ у насъ въ X IV в., a болѣе свободными
и потому въ болѣе натуральномъ видѣ, встрѣчается въ болгарскихъ застав
кахъ XVI п XVII вв. —табл. XI, 1 (рис. 116), 6 —. Слич. у насъ въ XV в.
по изданію Б у то в ск аго въ табл. L V .
Обращаюсь къ орнаменту сербскому —табл. XIV—
XXVII—. По пзданію г. С тасова онъ доведепъ до
XV III в., но начинается только съ X II в., когда онъ
явился уже въ полномъ своемъ расцвѣтѣ, раздѣлившпсь
на школы, отличающіяся между собою по степени художественнаго развитія и по источнпкамъ и пособіямъ,
которыми онѣ пользовались. Сербскій орнамента по
114. 3 — изъ Севліевскаго Евангелія ХУІ в. (библ. Сырку).
внѣшнему изяществу превосходить всѣ прочіе славянскіе, не исключая и
болгарскій, но въ оригинальности и внутреннихъ качествахъ далеко усту
п ает. этому послѣднему. Какъ явленіе уже
п о зд н ее ,
онъ
долж енъ
быть
возводимъ къ своимъ началамъ по рукописямъ болгарскимъ и по нашимъ
X I и XII вв., и притомъ представляетъ въ своихъ школахъ уже въ XII в.
неожиданную примѣсь западнаго элемента въ довольно чувствительныхъ размѣрахъ, a, вмѣстѣ съ тѣмъ,
Ф о рм ам и, к о т о р ы м ъ
по
даж е
въ XIII в. пользуется такими архаическими
д р е в н о сти
уступаютъ соотвѣтствующія болгарскія
ХП в. Будучи оторванъ отъ ранней исторической почвы, сербскій орнаментъ
при самомъ своемъ появленіи въ X II в. долженъ былъ разложиться на анахроническія противорѣчія и, подвергшись соблазнительному вѣянію съ Запада,
обнаружить наклонность къ замѣнѣ стшшзованныхъ Формъ живописными,
то-есть, къ превращенію собственно орнамента въ миніатюру, a, вмѣстѣ съ
тѣмъ, il вообще къ проявленію изящнаго вкуса въ подробностяхъ, заставившаго орнаментаторовъ дѣнить кіассическій стиль византійскаго преданія.
Однтіъ сдовоыъ, въ сербскомъ орнаментѣ X II и XIII вв. мы находимъ уж е
первый и рѣшительный шагъ къ толу стилю возрожденія, который оказы
вается въ нашей русской письменности Х У и начала X Y I вв.
115. Заставка
іізъ
Севліевскаго Евангелія XYI в. (библ. С ырку).
Только что сказанное вполиѣ оправдывается орнаментаціею Е в а т е л ія
Мирославова , пзъ Хиландарскаго монастыря, XII в., которою у г. С т асов а
начинаются сербскіе матеріалы —табл. XIY и X Y —. На первой таблицѣ они
воспроизведены въ краснахъ и съ золотомъ, во второй (по снимкамъ С е-
вастьянова) только киноварными очерками. Уже самая величина буквъ
своими необычными въ впзантійскоіі, болгарской и русской орнаментаціи
размѣрамп указываетъ на западные образцы, иногда занимающіе собою
цѣлую страницу латинской рукописи - X I V , 2, 3, 4 , б - . Какъ въ миніа-
116. Заставка Евангелія XVI—XVII в. изъ города Татаръ ІІазарджпка (Сибл. Сырку).
тюрѣ, Фигуры, довольно натурально написанныя, приводятся въ пзвѣстномъ.
опредѣленномъ дѣйствіи. Въбуквѣ В - 2 (рис. 1 1 7 ) - человѣкъ, изображен
ный по грудь, въ одѣяніи, обѣими руками, обнаженными по локоть, съ оче-
стившнсь между обоими. Въ другомъ экземпляра буквы В —б - человѣкъ,
сидя вверху, веревкою тащить къ себѣ
звѣря, захлеснувъ ею его шею, и
поражаетъ его рогатиною въ пасть.
Въ буквѣ Р —4 (рис. 1 1 8 ) - сидящая
і:т. с.
118. Р.
1 1 7 -1 1 8 . И зъ Ъ
.■лавова Евангилія X II в.
у Фигурнаго жезла птица, извивая свою длинную шею, ущемила своплъ
клювомъ завязанный узломъ хвостъ змѣи, которая своей пастію вцѣпилась
въ золотой паконечникъ того ;кезла. Другойэкземпляръ буквы Р —3— пред
ставляетъ (рис. 119) назвѣрѣ водруженную колонну, которая вверху своими
орнаментами охватываетъмедальонъ или щптъ:
вѣческая Фигура
съкнигою.
въ немъ изображена чело-
Подобные щиты съ помѣщеннымъ на нихъ
человѣкомъ или животнымъ довольно обыкновенны въ западной орнаментикѣ
прописныхъ буквъ; напримѣръ, по одной латинской рукописи X I в. въ колос
сальной буквѣ V два щита съ человѣческою Фигурою въ каждомъ *); еще
ранѣе, въ Библіи Алкуина колоссальная ж е
буква Р, между своими орнаментами, содержитъ тоже два щита: въ одномъ человѣческая Фигура, въ другомъ птица2). Вообще,
вся эта таблица XIV представляетъ въ орна
ментами нѣчто совершенно особенное, не
бывалое, даже скаж у— невозможное для
славяискихъ рукописей, писанныхъ кирил
лицей, не только XII в., но и гораздо позднѣйшихъ. Орнаментаторъ, какъживописецъ,
отличаетъ звѣрей и птицъ по породамъ,
даетъ имъ соотвѣтственное движеніе или по
койную позу, равно какъ и человѣческимъ
Фигурамъ; искусно вырабатываетъ подроб
ности своей миніатюры и обладаетъ чувствомъ колорита въ гармоническомъ сочетаніи красокъ и въ живописномъ приноро
влены ихъ къ натурѣ изображаемыхъ предметовъ, какъ на Западѣ мастера XII и
XIIIвв., или какъ раниіе ихъ предшествен
ники первыхъ вѣковъ христіанства на Западѣ и на Востокѣ, еще не утратившіе клас119. р —изъ Мирославова Евангедія
X II в.
сическаго преданія. Таблица X V , съ орнаментами, выведенными только киноварью,
изъ того же Мирославова Евангелія, при
томъ же живописномъ изяществѣ содержитъ въ себѣ болѣе слѣдовъ византійскаго стиля и, не смотря на мастерскую обработку Фигуръ, заявляетъ о
сродствѣ ихъ съ гораздо менѣе искусными и болѣе наивными въ нашемъ
Юрьевскомъ Еваигеліи 1 1 2 0 — 1 1 2 8 гг.
1) Paleographia artistica di Montecassino. 1884. Табл. XXYIII.
2) W e stw o o d , Palaeographia sacra pictoria.
Евангеліе Ж упана В у ка н а 1199 — 1 2 0 0 гг. (пзъ собранія епископа
ПорФнрія) припадлежптъ совсѣмъ къ другой школѣ писцовъ —табл. X V I—, п
сближается по стилю съ болгарскимъ орнаментомъ Орбельской Тріоди X II—
X III в. —табл. V и VI—, только рисунокъ выведешь чернилами, и потому тщательнѣе и точнѣе, и колоритъ разнообразнѣе. Такъ ж е, какъ тамъ, тонкіе
ремни, спутывающіе своими сплетеніями Фигуру, превращены и здѣсь въ
широкія полосы, на подобіе лентъ съ разноцвѣтными каймами —2, S, 12
(рис. 1 2 0), 1 3 —. Прекрасный образецъ
для подражанія въ промышленныхъ
издѣліяхъ предлагаете» (рис. 121), по
своей изящной простотѣ и наивной
осмысленности, буква I —1 5 - , состоя
щая изъ краснаго сучка, съ прорѣзанными кое-гдѣ черными проймами,
сквозь которыя продѣты изогнутые
прутики розоваго и желтаго цвѣта;
верхушка сучка загибается двумя то
ненькими черными усиками. По архаи
чности и по колориту, болѣе блѣдному,
отличается отъ другихъ буква В —7 - ,
120. P.
121. I.
120“ 121- Изъ S ^ o o S ™ “ ВуЕШіа
въ которой верхній овалъ, на древне-болгарскій манеръ, представляетъ превращеніе листа въ звѣриную
голову съ глазомъ и ушами х).
Въ В атиканском ъ Евате.гги X III в. —табл.
X V II—, еще иной школы писцовъ, орнаментъ (рис.
1 2 2 ) изъ переплетенныхъ ремнями Фигуръ, нераскрашенныхъ и только выведенныхъ киноварью по синему
полю, напоминаетъ наши Х ІП и XIV вв., напримѣръ,
у Б у т о в ск а г о въ табл. XLIX, только проще п менѣе
отягощенъ сплетеніями. Онъ представляетъ какъ бы
переходъ отъ Юрьевскаго Евангелія 1 1 2 0 — 1 1 2 8 гг.
къ сложному и роскошному орнаменту въ русскихъ
рукописяхъ обоихъ позднѣйшихъ вѣковъ.
Въ таблицѣ ХѴПІ орнаменты изъ пяти рукописей X IV В., принадлежащее ПО малой мѣрѣ къ
’
122_ р _ Ш Ъ Евангелія Х Ш в. Ватиканской
Биол. въ Римѣ, As 4.
тремъ разнымъ школамъ, замѣчательны тѣмъ, что
1) Въ текстѢ къ этой XVI таблицѣ, на стр. 6, перемѣшаны нумера орнаментовъ, такъ
какъ заставка, означенная въ таблицѣ подъ № 6, отнесена въ текстѣ къ Jtè 1, вслѣдствіе чегобуквы очутились подъ чужими нумерами и получили другія названія.
по своему стилю составляютъ преддверіе къ художественному возрожденію
въ славянской письменности X V и X V I вѣковъ. Въ Фронтисписѣ Оливеровой
М инеи 184 2 г. (рпс. 123) мы видтгь художественное воспроизведете визап-
123. Фронтисписъ изъ Оливеровой Минеи 1342 г. (Народы. Библ. въ Вѣлградѣ, ЛЗ» 62).
тійскихъ образцовъ въ нѣсколько обновленномъ видѣ —1—. Дсчанское Е в а н геліе въ И м п е р а т о р с к о й Публичной Библіотекѣ (изъ собранія ГпльФ ер-
динга) предлагаете (рас. 124) заставку изъ круговъ или вѣнковъ, которые
состоятъ іізъ сплетениыхъ ремней, именно такую, какая сдѣлалась общішъ
мѣстозіъ въ славянской орнаментаціп Х У в. —2 —. Орнаменты въ Формѣ
125. Орнаментъ пзъ Евангелія XIV в. ІІародн. Библ. въ Б ѣ іградѣ , Д: 232.
одного круга или одного квадрата, какъ въ Тріоди и Евангелш изъ Народ
ной Библіотекп въ Б ѣ м р а д ѣ —13 и 14 (рис. 1 2 5 )—, напомпнають подоб9
ные ніе въ Псалтири Троицке-Сергіевой Лавры второй половины ХУ в., по
изданію Общества любителей древней письменности, подъ моею редакціею,
LII— LXXIV, табл. 57 и 58.
Самый неожиданный сюрпризъ между щегольскими орнаментами серб
скими даетъ намъ (см. выше, рис. 32) в ъ слѣдующейтаблицѣ XIXзаставка
маститой старины во всей простотѣ п неуклюжести ранняго стиля тератологпческихъ сплетеній. Это именно въ ІІІестодневѣ Іоанна экзарха Болгар
ского 1 2 6 3 г., въ Синодальной Библіотекѣвъ Москвѣ —1 —. О ней не разъ
уже было упоминаемо мною въ сравненіи съ русскою заставкою по пзданію
Б у т о в ск а г о въ табл. X L IX (см. выше, рис. 33) и взятою оттудаВ іол леле-Д ю к ом ъ въ его книгу о русскомъ искусствѣ, въ табл. IX . Какъ могъ
появиться въ одной изъ сербскихъ школъ въ такое позднее время этотъ
архаическій орнаментъ, столько чуждый всему остальному, что мы вндимъ
въ сербскихъ рукописяхъ X II— XIV вв.,— объяснить это иначе нельзя, какъ
только точною копіею съ очень ранняго болгарскаго оригинала. Этотъ орпгнналъ долженъ былъ предшествовать разсмотрѣнной нами выше
(см.
рис. 91) подобной же болгарской заставкѣ въ Охридской Псалтири 1 1 8 6 —
1 1 9 6 гг. въ Университетской библіотекѣвъ Бол оньѣ - I V , 1—. Эта послѣдняя
заставка отличается уже большею выправленностью и искусственностью въ
отдѣлкѣ киноварью и чернилами, въ общемъ стплѣ съ
прописными буквами. Согласно закону историческаго
развитія славянскаго орнамента, заставка въ сербской
рукописи 1 2 6 3 г. состоитъ еще въ большей зависи
мости отъ узоровъ прописныхъ буквъ, чѣмъ Охрид
ская, какъ это явствуетъ (рис. 126) въ буквѣ В, на
томъ ж е самомъ листѣ Шестоднева, гдѣ написана и
та заставка *). Очень жаль, что эта характеристиче
ская буква не приведена въ изданіи г. С тасова.
Таблица X X , съ орнаментами изъ пяти рукопи
сей X IV в., изъ коихъ двѣ означены годами, одна
1 3 7 2 г. и другая 13 8 8 г., предлагаете намъ тотъ ж е
художественный стиль, который къ намъ перешелъ въ
рукописи X V в., то-есть, съ заставками въ кругахъ
изъ ременныхъ сплетеній. Заставка —X X , 1 — (рис.
1 27) Хлудовскаго Е в а т е л ія (изъ собранія ГильФ ердннга) по школѣ со
гласуется съ украшеніями Оливеровой Минеи 1 3 4 2 г. —X V III, 1 - .
Къ объясненію перехода въ исторіи русскаго орнамента отъ Юрьев1) К а л а й д о в и ч ъ . Іоаннъ экзархъ Болгарскій. Москва. 1824, см. табл. 3.
скаго Еваигелія 1 1 2 0 — 1 1 2 8 гг. къ нашішърукописямъ X III — X IY вв.
служить, вмѣстѣ съ другими выше указанными болгарскими п сербскими
памятниками, Х и л а н д а р ск о е Е в а теліе X IV в. (поснимкамъ С ев астья н ов а)
—табл. X X I— X X II—. Только орнаменты въ этой поздней рукописи, будучи
подчинены художественному обновленію, отличаются выправкою рисунка на
новый манеръ и богатствомъ колорита, для котораго были употреблены
желтая, оранжевая, красная, розовая, синяя п зеленая краски. Ременными
переплетеніямп связаны не всѣ тератологическія Фигуры, и то слегка, не
Hapjmaa ихъ очерка и давая имъ свободу въ двпженін и постановкѣ. Иныя
носятъ на себѣ слѣды раннихъ источниковъ, какъ, напримѣръ, стоящій на
четырехъ ногахъ звѣрь, a вмѣсто головы поднимается у него высоко только
одна шея, которая вверху завивается въ клубокъ, завязанный узломъ изъ
сплетеній; или другой звѣрь, поднявшійся на дыбы, такъ приросъ своею
желтою шкурою къ древесной вѣтви того ж е цвѣта, что составляетъ съ нею
одно дѣлое : оба эти экземпляра означаютъ букву В —X X I, 8 (рис. 12 8 ), 1 2 —.
К ъ остаткамъ старины принадлежитъ тоже (рис. 12 9 ) въ буквѣ В - X X II, 6 —
нижній ея овалъ, состоящій изъ большого листа, который, на древне-бол9*
гарскій манеръ, смотритъ глазомъ: подновленіе оказывается только вътомъ,
что лпстъ оранжевый, а глазъ на немъ бѣлый, старательно вырисованный
киноварью, причемъ нижнее его вѣко выведено такими же вырѣзами, какъ
п самый лпстъ, на которомъ онъ помѣщенъ. Живописный стиль поздней
школы особенно наглядно выступаетъ изъ сравненія буквы Р —XXI, 2 (рис. 130) съ двумя экземплярами В болгаро-сербскаго Евангелія Академи
ческой библіотекп въ Загребѣ, XIII в. —VIII,
15 (рис. 131) и 2 1 - . Во всѣхъ трехъ буквахъ
верхній овалъ образуется изъ человѣческаго
130. Р .
128. в.
128—180. Изъ Евангелія XIY в. Хиландарскаго монастыря.
лица: въ Загребскомъ Евангеліи оно, какъ условная стилизованная Форма,
составляетъ нераздѣльную часть столбика буквы, м и его капитель, когда
онъ поднимается въ видѣ колонны, или архитектурное украшеніе подъ аркою,
когда вверху онъ сгибается полукругомъ; что ж е касается до Хиландар
скаго ЕвангеліяXIVв., то вънемъ несравненно искуснѣе вырисованное лицо,
покрытое зеленою краскою, съ каштановыми волосами и такою ж е неболь
шою бородкою, написано на знамени, снизу закругленномъ для овала буквы Р,
которое водружено на древкѣ съ Фигурными перемычками въ византійскомъ
вкусѣ.
Затѣмънапяти таблицахъ —X X III—X X V II— позднѣйшая орнаментика
XV— X V III вв., въ стилѣ славянскаго возрожденія, ничего особеннаго не
представляетъ, за исключеніемъ трехъ рукописей въ Библіотекѣ сербскаго
^ченаго Дружества въБѣлградѣ, одной Х У в. іі двухъ X V I в. —табл. X X IV —.
Изъ нихъ А к а ѳ и ш ъ Ж ивош спому Гробу и Воскресенію Х р и с т о в у , X V в.,
предлагаетъ (см. рис. 1 1 3 ) заставку - 1 4 - , которая,
какъ замѣчено выше, по головному убору человѣческаго лица, напомпнаетъ двѣ Медузнпы головы въ
болгарской заставкѣ Севліева Евангелія XVI в. въ
библіотекѣ г. Сы рку —IX, 7 - ; а пзъ прописныхъ
буквъ —11, 12, 1 3 —: Б (рис. 132) изъ перевитія
разноцвѣтныхъ ремней, съ длиннымъ хвостомъ нзъ
гирлянды съ цвѣтами на Фряжскій манеръ; затѣмъ Л
(рис. 1 3 3 ), тоже изъ разноцвѣтныхъ сплетеній вѣточекъ, которыя наверху покрыты горизонтально положеннымъ цвѣткомъ бѣлой лиліи, принявшимъ ВІІДЪ
звѣринаго рыла отъ начертаннаго на немъ глаза, а
пзъ отверстія, какъ изъ звѣриной пасти, торчитъ
131. В —изъ болг.-сербскаго Евангелія Х Ш в.
Акад. библ. въ Загребѣ.
стебелекъ съ цвѣткоиъ, расписанньшъ разными коле
рами; наконецъ, буква В
(рис. 134), нижній
овалъ которой состоитъ изъ человѣческоіі головы
въ шлемѣ, составленномъ изъ переплета ремней,
поднятыхъ вверхъ п завязанныхъ узломъ для
образованія верхняго овала этой буквы. Тотъ же
132. Б — изъ Акаѳпста Живоносному Гробу и Воскресенію Христову XY в. (Библ. Ученаго
Дружества въ Бѣлградѣ).
художественный мотпвъ представленія цѣлой буквы только подъвидомъголовы
въ шлемѣ принять и въ другой изъ упомянутыхъ трехъ рукописей, именно въ
Слѣдовжной П с а л т и р и , X V I в., и также для буквы В - 4 (рис. 135), 8 , 9
(рис. 1 3 6 ) - . Рукопись эта, по орнаментаціи принадлежащая къ одной и той
ж е школѣ съ предыдущею XV в., едва ли не самая изящная изъ усвоившихъ
себѣ стиль возрожденія. Мастеръ располагалъ болышмъ запасомъ красокъ,
а также и золотомъ, но, внушаясь художественнымъ чутьемъ, пользовался
тѣмъ и другимъ умѣренио, не желая отягощать замалевкою тонкаго рисунка
чернилами, на изящную обработку котораго обращалъ преимущественно
свое вяішаніе, чтобы этою изящною простотою достигать художественнаго
впечатлѣнія. Мастера нашего времени, которые для своихъ издѣлій будутъ
пользоваться орнаментами этой рукописи,— можно надѣяться— оцѣиятъ по
достоинству пхъ высокіяэстетическія качества. Кромѣ сказанныхъ головокъ
въ шлемѣ х), составляющихъ переходъ отъ стилизоваинаго орнамента къ
живописи въ миніатюрѣ, какъ и упомянутая выше гирлянда X V в., въ этой
рукописи приняты и сплетенія, преимущественно изъ бѣлыхъ ремней, иногда
съ змѣішыми головками, выведенныхъ на ф онѢ золотомъ или разноцвѣт-
- iqq 1Г
тол Т*
135. В —-изъ Слѣдованноп
ld 3 - JX.
184 Ь Псалтыри XYI в. (Библ.
133 — 134. И зъ Акаѳиста Живоносному
Гробу и Воскресенію
Ученаго Дружества
Христову ХУ в. (Библ. Ученаго Дружества въ Бѣлградѣ).
Бѣлградѣ, № 155).
номъ —5, 3 - . Старинныя традиціонныя Формы въ рукахъ мастера получаютъ новый живописный видъ; онѣ сбрасываютъ съ себя неуклюжесть
средневѣковой неумѣлости такъ называемаго романскаго стиля и, сообразно
стилю возрожденія, дѣйствительно возвращаются къ живописности стиля
античнаго, переданнаго нашимъ соплеменникамъ въ византійскихъ оригииалахъ. Такъ, наиримѣръ, извѣстный византійскій рисунокъ для буквъ, состоящій пзъ руки, которая держитъ жезлъ, вѣтвь или что другое, постоянно
имѣлся въ виду у славянскихъ орнаментаторовъ, которые въ болѣе или
менѣе искаженномъ видѣ его воспроизводили. Сербскій писецъ Слѣдованной
Псалтири старается дать этому традиціонному сюжету живописный харак-
1) В ъ шлемѣ или шишакѣ этихъ головокъ не нужно искать мѣстнаго костюма, сербскаго или вообще славянскаго. Почти такая же головка въ шдемѣ встрѣчается в ъ орнаментацін Алкуйновой Библіи, именно въ той же буквѣ Р, въ которой указаны мною два щита
для сравненія съ орнаментомъ Мирославова Евангелія -X IY , 3 - .
в
теръ византійскаго стиля, соединяя натурализмъ съ стилпзаціей сплетеній, а
именно: для буквы Р —10 (рис. 1 3 6 ) - беретъ онъ палочку, которая съ
обоихъ концовъ, и съ верхняго и съ нпжияго, сплетается вѣтвями еяотростковъ; ее держатъ двѣ руки, очевидно лѣвая и правая; пальцы съ красными
ногтями прпжнмаютъ палочку, и только большой палецъ правой руки отхо
дить отъ ладони и тянется внизъ, непосредственно переходя въ сплетаю
щуюся вѣтвь; лѣвая нее рука, какъ слѣдуетъ, отдѣлена отъ сплетеній золотьшъ поручемъ. Писать натурально и правильно руки было задачею нашихъ
орнаментаторовъ уже въ Х У в., какъ это указано мною въ Слѣдованной
Псалтнри Троицкой Лавры: см. въ упомянутомъ выше изданіи Общества
любителей древней письменности, составленномъ подъ моею редакціею,
табл. 2 1 . 57 и 5 8. Е ф р е м г , е п и ско т Радаугікій, художественно украсившііі
написанную іім ъ въ 1 6 1 9 г. Псалтирь, очень старательно подражалъ природѣ въ изображенной имъ рукѣ, которая за изящную ручку держитъ кра
сивую четырехстороннюю рамку изъ узорныхъ бордюровъ —X X X V III, б —.
Наконецъ. третья изъ рукописей,
на табл. X X IV , содержащая въ
себѣ Евангеліе, замѣчательиа по
роскошной заставкѣ, которая со
ставлена хотя и въ X V I в., но
пршгадлежптъ къ одной и той же
школѣ. которая въ 1 3 4 2 г. дала
орнаментъ для Оливеровой Минеи,
и въ томъ же XIV в. подобный
ж е для Хлудовскаго Четвероевангелія (изъ собранія Гильч ~
Ф ердинга).
(jM .
^
ѵ т т тт
таол. Ä V II 1 , 1 .
186. Изъ Слѣдованной Псалтыри XVI в. (Библ.
Ученаго Дружества въ Бѣлградѣ, Лг 155).
X X , 1. Различіе позднѣйшаго
произведенія отъ двухъ раннихъ состоитъ только въ томъ, что мастеръ
X V I в., хорошо знакомый съ Фряжскими узорами нзъ листвы и цвѣтовъ,
пустнлъ ихъ вверхъ высокими побѣгами надъ архитектурными выступами
заставки.
Орнаменты прочихъ славяискихъ земель, какъ уж е замѣчено, относятся
къ позднѣйшему времени, не ранѣе XIV в. —табл. X X V III— X X X III—.
Хотя въ нихъ замѣтно преданіе византійское, но оно сильно попорчено и
подновлено частью западнымъ вліяніемъ, частью, можетъ быть, и разною
другою прішѣсью мѣстнаго происхожденія. При всемъ томъ, родственная
связь съ предшествующею исторіей вообще славянскаго орнамента явствуетъ
довольно наглядно.
Въ іерцеіовинскомъ орнаментѣ Таслидоісскаго Служебника ХГѴ в., въ
И м ператорской
Публичной Бпбліотекѣ, изъ собранія Гиль<і>ердпнга
—табл. X X V III—, господствуете смѣсь преданій луч
шей эпохи - 1 , 6 , 9 , 1 0 , 1 1 , 1 2 - съ грубыми подѣлками, отличающимися безвкусіемъ и оляповатою неумѣлостью - 2 , 3, 4 —. Въ буквахъ П ы Н - 1 0 (рис.
137), 1 1 — при византійской орнаментаціи столбиковъ
встрѣчается почти тоте же между столбиками узелъ
пли банте, что въ буквѣ омегѣ въ сербскомъ Евангеліи Мирославовомъ XII в. —XIV , 9 —. Особенно харак
137. П — изъ Таслиджскаго Служебн. XIV в.
(собр. Г и л ь Ф е р д и н г а ,
Ими. Публ. Библ.).
теристична (рис. 138) буква К (подъ заставкою 1-го
нумера): по колоссальному размѣру и по намѣренію
дать орнаменту, такъ-сказать, смыслъ картины, буква
эта носите на себѣ вліяніе западное, но по исполненію
принадлежите къ самому грубому
пошибу лубочныхъ
картинокъ:
человѣкъ, въ зеленовато-синемъ
каФтанѣ съ красными полосами
отъ пояса до подола, стоитъ иередъ змѣею, которая, образуя
своимъ хвостомъ выгибъ буквы
К,
поднимаете
свою
голову
вверхъ, съ человѣческимъ ли
цомъ и въ коронѣ,
а изо рта
выпускаете маленькую змѣйку
надъ обнаженною головою того
человѣка.
Подобный ж е узелъ
пли
бантъ, какъ въ Мирославовомъ
Евангеліи, замѣчается въ другой
герце говинской рукописи XIV в.,
въ Евангеліи Гимназической би
блиотеки въ Лайбахѣ, именно въ
138. К — изъ Таслиджскаго Служебника XIV п.
(собр. Г и л ь о е р д и н г а . Имп. Пубд, Библ.).
буквѣ M -X X I X , 3 - , и такой
же лубочный пошибъ въ изображеніи евангелиста Іоанна, сидя-
щаго подъ аркою, которая опирается на столпы византійскаго стиля. Іоаннъ,
въ противность православному иконописному преданію, съ длинными кудря
выми волосами и короткою бородкою клиномъ —X X IX , 4 —.
Такую же смѣсь самодѣлыцины съ художественными преданішт славяно-византійскіши представляетъ орнаментъ боснійстй въ А п о с т о л ѣ X IV в.
И м ператорской
Публичной Библіотеки, изъ собранія Г ильФ ердинга
—табл. X X IX — X X X —. Иныя буквы обязаны свонмъ пзяществомъ именно
этимъ преданіямъ —X X IX , 5, 10, 11, 12. X X X , б, 7, 8, 9, 10, 1 3 - ;
другія въ стилѣ тѣхъ ж е герцеговинскихъ орнаментовъ, которые усвоили
себѣ пбшибъ лубочныхъ картинокъ, и притомъ, на западный манеръ, въ
колоссальныхъ размѣрахъ буквъ, еъ человѣческимн Фигурами, или ж е съ
змѣями и драконами —X X IX , 6, 7. XXX , 11, 1 2 —; при этомъ должно замѣтить, что изъ первыхъ орнаментовъ, по западному преувеличенному размѣру буквъ, относятся къ послѣднпмъ два экземпляра П и одннъВ —X X IX ,
1 0 ,1 1 . X X X , 13—. Сравнивая изящную простоту н художественную отдѣлку
первыхъ съ безвкусіемъ послѣднихъ п съ неумѣлостью ихъ мастера спра
виться съ подробностями, которыми онъ въ излишествѣ успащаеть орна
ментъ, приходишь къ двоякому заключенію:
или тѣ и другіе орнаменты принадлежать
двумъ мастерамъ разныхъ школъ, пли же,
если они дѣланы однимъ и тѣмъ же, то для
первыхъ онъ пользовался лучшими образ
цами хорошаго, стараго стиля, а для вторыхъ неумѣло копнровалъ какія-то издѣдія,
сильно тронутыя вліяніемъ такой западной
ориаментаціи, въ которой стилпзація скло
няется уж е къ живописному иодражанію
природѣ. Этимъ объясняется крайняя не
взрачность двухъ экземпляровъ буквы П
—X X IX , 6, 7 (рис. 1 3 9 )—: каждый пред
ставляетъ двѣ человѣческія Фигуры, без
образно начертанныя и оляповато размалеванныя: въ каждой парѣ онѣ стоять, обра
тившись другъ къ дружкѣ, и держать въ
рукахъ какъ бы сучекъ, вѣтви котораго
распростерлись надъ ихъ головами, будто
зонтикъ. Удачнѣе писаны змѣн и драконы,
139. I I — изъ босніыскаго Апостола
XIV в. (собр. ГильФ ер п и н га, № 14,
Имп. Публ. Библ.).
а также и двѣ птицы, отчасти въ условномъ стилѣ металлическихъ издѣлій съ эполетами на крыльяхъ,— но слиш*
комъ обременены пестрыми подробностями—X X X , 11, 1 2 , 2 —. Что же
касается до орнаментовъ перваго разряда, то некоторые изъ нихъ по своему
высокому достоинству могутъ быть причислены къ самымъ лучшимъ бол-
гарскимъ стараго стиля, каковы въ Бѣлградскомъ Евангелін X I I— XIII в.
—табл. V II—, и, вмѣстѣ съ этими послѣдними, могутъ дать такіе же высоко
художественные образцы для промышленныхъ издѣлій. Напримѣръ (рис.
140), буква Д —XXIX, 5 — представлена въ самой простой Формѣ, усвоившей
только обыкновенный чертежъ этой буквы; онъ весь сдѣланъ изъ двухъ
толстыхъ черешковъ древеснаго сучка истемна-желтаго цвѣта, кое-гдѣ съ
накипью въ видѣ почекъ; оба черешка внизу закругляются такою же почкообразншо накипью, надъ которою горизонтально проведена прямолинейная
планочка: это нижняя часть буквы Д ; затѣмъ, оба эти черенка, образующіе
сучокъ, поднимаясь вверхъ, сходятся острымъ угломъ, который прішялъ
видъ головы какой-то птички съ глазомъ. Это вмѣстѣ и настоящая буква Д .
a вмѣстѣ и птичка, крылья которой воображеніе можетъ видѣть въ склонахъ обоихъ черенковъ. Ещ е (рис. 14 1 ) буква С —X X X , 8 —: она состоитъ,
еще по византійскому преданію, изъ змѣи; верхняя ея половина того ж е
желтоватаго двѣта, что и сказанная Д, а нижняя — зеленаго. Головка змѣп
вооружена бойко выгибающимся назадъ рогомъ, изъ пасти торчить красный
завитокъ; зеленая половина внизу круто завилась хвостомъ, въ который
вонзилась красная стрѣла. Еще (рис. 142) буква Р —X X X , 6 - : состоитъ
140. Д.
141. С.
142. Р.
140—142. И зъ боснійскаго Апостола XIV в. (собр. Г и л ь ф е р д и н г а , Л; 14, ІІмп. Публ. Библ.).
изъ столбика того же желтоватаго цвѣта; лѣвая его сторона гладкая, прямо
линейная, а правая нарушаетъ прямолинейность гнѣздомъ почекъ посреди и
потомъ тоже внизу, давая такимъ образомъ столбику пьедесталъ. Вверху,
въ видѣ капители, налѣво высунулся рогъ или длинное ухо, соединяясь въ
вершинѣ столбика со лбомъ, въ которомъ красный глазъ, а направо высо
вывается длинное рыло, изъ-подъ котораго, для образованія овала буквы Р ,
округлымъ выгибомъ идетъ широкій красный стебель, направляясь къ стол
бику, и разсѣкаетъ его посрединѣ, расщепляя его прямою черною ливіею
на двѣ половины, и затѣмъ, высунувшись сзади, съ лѣвой стороны буквы,
расширяется въ красный же, большой, съвырѣзамп, листъ, который смотрптъ
длиннымъ, пршцуреннымъ глазомъ.
Черноіорскій -орнаментъ въ изданіи г. С тасов а ограничивается лишь
одною незначительною заставкою въ визаитійскомъ стилѣ, выведенною чер
нилами, изъ Ж и т ія св. Саввы, X V I в.
Одинъ пзъ наиболѣе замѣтныхъ отдѣловъ этого перваго выпуска соста
вляетъ орнаментъ П а та р е п ск ій , набранный пзъ четырехъ рукописей X IV п
X V вв., на двухъ таблицахъ —X X X II и X X X III—, Съ сильно отмѣченнымъ
западнымъ вліяніемъ онъ соединяетъ.нѣкоторыя характеристическія особен
ности мѣстнаго происхожденія, впрочемъ, на постоянно предъявляющей себя
основѣ византійскаго и раннихъ южно-славянскихъ стилей, болгарскаго п
сербскаго. Каждая пзъ четырехъ рукописей отличается отъ другихъ своею
школою, и въ рисункѣ и въ колоритѣ.
Орнаментація Нгтолъскаго Евангелія XIV в. въ Народной Библіотекѣ въ
Бѣлградѣ —табл. X X X II—, очень изящная, предлагаетъ искусный рисунокъ
и богатый колорита, иногда украшенный золотомъ. Она разлагается на два
стиля: одинъ възаглавныхъ буквахъ и двухъ заставкахъ —1 п 7 (рис. 1 4 3 )—
О
148. Заставка изъ Никольсиаго Евангелія XIV в. (Народн. Библ. въ Бѣлградѣ, № 112).
представляетъ изящное воспроизведете традицій византійско-славянскпхъ;
другой— въ остальныхъ двухъ заставкахъ - 8
(рис. 1 4 4 ) и 1 0 — и въ
буквѣ П, составляющей какъ бы часть или придатокъ къ одной изъ нихъ,
носитъ на, себѣ характеръ западной орнаментики, какъ въ Фряжской листвѣ,
довольно натурально писанной, такъ и особенно въ густомъ и сочномъ колоритѣ съ его тѣневыми переходами и отливами. Въ этихъ послѣднихъ орна
ментахъ богатство колорита доведено до роскоши въ присоединеніи къ нему
золота.
Другое Евангеліе изъ той ж е Бѣлградской Библіотеки X IV вѣка
—табл. X X X II—, при скромной раскраскѣ, преобладающей киноварью, даетъ
траднціоннымъ сюжетамъ славянской орнаментики новую отдѣлку запад
наго происхожденія, состоящую въ черныхъ штрпхахъ, усвоенныхъ гра-
144. Заставка изъ Никольскаго Евангелія XIY в. (Народн. Библ. въ Бѣлградѣ, Ді* 112).
вюрою, напримѣръ, въ киноварной Фигурѣ орла —16 (рис. 1 4 5 )—, въ бук
вахъ —15, 2 0 —.
Хранящееся въбибліотекѣ Болонскаго Университета Евангеліе и Псал
тирь Х вал а Босняка 14 0 4 г. —табл. X X X III—, при меньшемъ разнообра
зии колорита, чѣмъ въ Никольскомъ Еваигеліи, отличается еще большею роскошью въ
украшеніи орнаментовъ золотомъ. По стилю
оно относится къ эпохѣ возрожденія въ сла
вянской орнаментаціи. Западный характеръ
заглавныхъ буквъ проявляется въдлшіныхъ
и тонкихъ хвостахъ ихъ, выведенныхъ ночеркомъ въ линіяхъ съ разными завитками
—5 , 1 2 , 1 5 , 1 6 , (рис. 1 4 6 ) 17 (рис. 1 4 7 )—.
Н а западный ж е манеръ орнаментъ замѣняется картинкою;
такъ (рис. 148) въ 4
буквѣ П —6—, будто въ окнѣ или въ двери,
постановлена человѣческая Фигура, доволь
но натурально написанная.
Самый характеристичный ііз ъ Пата145. Орнаментъ изъ Евангелія XIV п.
(Народн. Библ. въ ЕѢлградѢ, № 92).
ренскихъ орнаментовъ и одинъ изъ замѣчательнѣишихъ во всемъ этомъ первомъ вы
п у с к предлагаетъ А т к а л и п с и с г X V в. въ
Библіотекѣ Пропаганды въ Римѣ —X X X I I I - . Здѣсь мы видимъ необы
чайную смѣсь элементовъ, начиная отъ раннихъ преданій византійскославянскаго стиля до живописнаго въ западномъ вкусѣ, съ примѣсыо раз-
ныхъ Фіігуръ, въ которыхъ самодѣлыцина боснійскаго мастера руковод
ствовалась какими-то заносными извнѣ или мѣстными матеріалами, или ж е
вкусомъ и привычкою, воспитанными наглядною въ окружающей мастера
средѣ тогдашняго узорчатаго производства разныхъ Фигуриыхъ издѣлій.
Въ своемъ текстѣ г. С тасовъ , вѣроятно, даетъ ключъ къ
_
^
J
рѣшенію этой загадки. Теперь ж е ограничусь только ука-
‘ '"л f
заніемъ на различные элементы въ украшеніи этой руко-
\ £
писи. Во-первыхъ, несомнѣнно принадлежать къ впзантійско-славянскому преданно многія пзъ буквъ —1 9 ,2 0 , 21.
2 2 , 2 5 , 2 6 , 2 8 , 31, 3 2 , 35, 3 6 - : ме
жду ними, напримѣръ (рис. 149), бу
ква И —3 1 —, состоящая изъ двухъ
змѣй, посреди между собою переплетенныхъ для означенія перечерка въ
этой буквѣ;
своими зубчатыми хво
стами напомшшотъ онѣ гнѣзда бородавокъ или накипи древесныхъ почекъ
въ Хиландарскомъ Паремейникѣ XII в.
—I ll, 1, 2 0 , 2 4 , 2 5 —; двѣ птицы
(рис. 150), связанныя по ихъ шеямъ
ремнемъ, для той ж е буквы - 3 6 - ,
ведутъ свое происхожденіе издалека,
140. Б.
147. О.
146— 148. И зъ Евангедія и Псалтыри Хвала
148. и .
ка 1404 г. (Библ. Болояьскаго Универс.).
какъ свидѣтельствуетъ въ Бѣлградскомъ Евангеліи X I I — XIII в. бол
гарский орнаментъ —VII, 1 7 —, который уж е въ X IV в. былъ усвоенъ
н въ Босніи —X X X , 2 —. Во-вторыхъ, подъ вліяніемъ западнымъ этотъ
Патаренскій орнаментъ прпнимаетъ живописный характеръ картинки въ
изображепіи человѣческой Фигуры, которая занимается кашшъ - нибудь
опредѣлешьшъ дѣломъ, причемъ нѣкоторыя по
дробности представлены въ стилизованной Формѣ,
иногда и въ стнлѣ тератологпческомъ. Вотъ. напримѣръ, нисколько картинокъ для пзображенія
буквъ. Человѣкъ въ красной одеждѣ сидитъ на
сплетеніи изъ ремней, отъ которыхъ сзади, какъ
бы для спинки стула, поднялись двѣ змѣн ; самъ
же онъ трубить въ рогъ —2 3 —. Другой человѣкъ стоитъ и держитъ высокій сосудъ съ длпннымъ горлышкомъ и съ стилизованнымъ донышкомъ въ видѣ византійскаго листа —2 4 —: еще
тоже (рис. 151) стоитъ и держитъ жезлъ въвпдѣ
стилизованнаго дерева —3 7 —, пли ж е прице
пился къ стволу колоссальной буквы В, которой
овалы выведены двумя большими листьями —3 3 —.
Въ-третьихъ, два орнамента изъ человѣческихъ
149. И — изъ Апокалипсиса
XY в. Библ. Пропаганды въ
Рішѣ.
Фигуръ по своему архаическому стилю такъ необычайны, что могли бы быть отнесены къ ирландском у
самой ранней эпохи. Въ одномъ (рис. 1 5 2 )
орнаментѣ
- 2 7 — двѣ
т а к ія
Ф и г у р ы , т о н к ія
и
ои-
150
152. II — нзъ Апокалипсиса XV в. Библ. Пропаганды въ Рішѣ.
лизованный изъ разноцвѣтныхъ полосъ корпусъ другой Фигуры — 30 —
напоминаетъ наивную, первобытную манеру драпировки въ ирландскихъ
1) Слич. нѣчто подооное въ ирландскомъ орнаментѣ Y II в. у В е с т в у д а , Paleograpliia
sacra pictoria: Book of Kells.
миніатюрахъ г). Наконецъ, въ нѣкоторыхъ человѣческпхъ лицахъ этого
Патаренскаго орнамента, останавлпваетъ на себѣ внішаніе одна характери
стическая особенность, нм разу не встрѣчающаяся ни въ какомъ пзъ прочпхъ, изданныхъ въ этомъ первомъ выпускѣ; а именно— наивный снособъ
иредставленія одного и того ж е облика и въ щ ю ф п л ь , a вмѣстѣ съ тѣмъ—
и съ лица. Это принято въ тѣхъ случаяхъ, когда Фигура писана съ боку, п
лицу ея слѣдуетъ быть только въ п р о ф и л ь , но, чтобы выразить всѣ черты
сполна, писецъ вырисовываетъ оба глаза н еще другой носъ съ губами на
щекѣ, обращенной къ зрителю. Встрѣчается эта странная особенность всего
три раза: дважды въ замѣченныхъ уж е буквахъ —37 (рис. 15 1 ) и 3 3 —,
и однажды въ лицѣ Боснійскаго краля Томаша, сидящаго въ креслахъ, въ
миніатюрѣ, очень интересной для исторіи костюма.
Я нахожу излишнимъ говорить объ орнаменгѣ молдаво-елстйс/сомъ,
такъ какъ объ его свойствахъ и отношеніп къ русскому сказано было уж е
выше. Здѣсь же мнѣ остается только заявить, что обнародованіе этого
важнѣйшаго элемента русской орнаментики X V в. и начала X V I в. и при
ведете его въ хронологическій порядокъ отъ X V в. до XVII в. —табл.
X X X IV — X X X IX — надобно отнести къ числу несомиѣнныхъ заслугъ, оказанныхъ г. С тасовы м ъ славянской археологіи въ этомъ первомъ выпускѣ.
1) У того же В е с т в у д а , Facsimiles of the m iniatures and ornaments и проч., ирланд
ская миніатюра около 820 г., въ табл. 16.
НОВОСТИ РУССКОЙ ИТЕРАТОРЫ
ПО ЦЕРКОВНОМУ ИСКУССТВУ И АРХЕОЛОГИ!.'
Наше время въ нѣкоторомъ емыслѣ можно назвать эпохой Возрожденія,
только не классической древности, какъ это было въ концѣ X V и въ началѣ
X V I столѣтія, а древностей хрлстіанскихъ. Какъ тогда искали обновления
литературному и художественному стилю въ остаткахъ классическаго міра,
собирали рукописи греческихъ п латинскихъ писателей, откапывали въ Рпмѣ
h другихъ старыхъ городахъ античныя статуи, монеты, архитектурные
обломки; такъ и теперь съ неменыиимъ уваженіемъ и съ такою ж е настой
чивостью обращаются къ стариннымъ памятникамъ ранняго христіанскаго
искусства. Составляются общества для сохраненія ихъ по крайней мѣрѣ въ
томъветхомъ состояніл, въ какомъ сбереглись досихъпоръ; издаются археологическія описанія монастырей, церквей, отдѣльныхъ произведеній живо
писи, скульптуры, утвари, одѣяній ранняго христіанскаго стиля. Стбитъ пере
листовать художественный каталогъ В ей гел я или литературный указатель
при археологическомъ журналѣ Д идрона, чтобъ убѣдиться, сколько еж емѣсячно выходить капитальныхъ сочиненій поэтому предмету, въГермапіи,
Франціп, Англіи, п сколько возбуждено въ образованной публикѣ интереса
къ такимъ сочпненіямъ, когда издатели надѣются на сбыта ихъ, несмотря
на ихъ дороговизну по причинѣ рисунковъ, отлично раскрашепныхъ, гравированныхъ или Ф0Т0грач>ическихъ, которыми такія сочииенія обыкновенно
снабжаются. Нашему времени наука и искусство обязаны отличнѣйшими
изданіями римскихъ катакомбъ, Константинопольской Софіи, древнѣйшихъ
церковныхъ памятішковъ Нижней Италіи, Скандинавіи. Ясно, слѣдовательно,
что ни свобода мысли и религіозной совѣстн, ни промышлепныя преднріятія
вѣка, ни преобладаніе ирактическаго наиравлепія, не преиятствуютъ съ
должнымъ вшгааніемъ и уваженіемъ относиться къ церковной старинѣ и
дорожить ею, не щадя значительныхъ пздержекъ для ея сохраненія въ подлншшкѣ и для воспроизведенія въ точныхъ сшшкахь.
Замѣтно расиространяющійся па Западѣ вкусъ къ древне-христіанскому искусству пе только готическаго и романскаго, но даже визаитійскаго
стиля, не ішѣетъ въ себѣ ничего односторонняго, чт5 могло бы возбудить
нодозрѣніе въ ложномъ стремленіи навязать особенности этихъ стилей новому
искусству. Возрождаться можетъ только то, что потеряло жизненныя силы
для реальиаго существованія, но что можеть внести новыя идеи въ образованіе; и, безъ сомнѣиія, не останется безплоднымъ для современности возрожденіе церковнаго стиля, въ томъ ж е смыслѣ, въ какомъ исторія просвѣщенія іюішмаетъ эпоху такъ называемаго Возрожденія въ X V I вѣкѣ.
Мы, русскіе, пе можемъ относиться съ тѣмъ ж е безпристрастіемъ не
только къ своей старинѣ, но и вообще къ средневѣковой, западной п визан
тийской. Образованность, такъ недавно привитая на Руси, еще очень не далеко
распространилась въ массахъ населенія и слишкомъ мало забрала силы,
чтобъ одолѣть средиевѣковую старину, которая во всей свѣжести живетъ и
дѣйствуетъ нередъ нами во очію на всемъ великомъ пространствѣ нашего
отечества. Потому мысль о возрождены этой старины у насъ не на мѣстѣ:
что живетъ въ полной свѣжести силъ, тому нечего возрождаться. Ясно,
слѣдователыю, что разумное, спокойное отношеніе къ своей старинѣ для
иасъ еще невозможно:мы еще не отрѣшились отъ нея;она еще дѣйствуетъ
въ насъ, какъ господствующее начало.
Заговорить ли кто объисторіирасколовъ, онъ непремѣнно или хвалить,
илн иорицаетъ; и это дѣлается не съ точки зрѣиія историческаго суда, а по
пристрастному взгляду на современныхъ намъ раскольниковъ; потому что
одинъ думаетъ въ нихъ видѣть задатки нашей будущей цивилизаціи; дру
гой— безобразную старину, которую надобно вырвать съ корнемъ. Загово
рить ли кто о древне-русскомъ вѣчѣ, ему ужъ непремѣнно мерещится совре
менное намъ мужицкое самоуправство, передъ которымъ онъ или набожно
преклоняется, чая оть него спасенія Русской землѣ, или ж е преелѣдуетъ
его съ ревностью полицейскаго сыщика. Возьмется ли кто-нибудь заисторію
Малороссіи, въ немъ непремѣнно хотятъ видѣть друга или врага современнымь москалямъ. Д аж е исторія русскаго народнаго быта стала словомъ и
дѣломъ. Объ одномь говорятъ: онъ любить народъ, слѣдовательно, не воздаетъ должнаго правительству; о другомъ: онъ слишкомъ много останавлиЮ
вается на исторіи правіггельствешіыхъ мѣръ, слѣдователыю, презираетъ
народъ. Но всего безтолковѣе современная литература относится къ благо
честивой старннѣ. Доморощенные прогрессисты называютъ ее визаптш щ гіиою, подъ которою наивно разумѣютъ даже такія обще-европейскія явлеиія,
какъ монастыри, богословскіе
и
т.
п.
д испуты ,
поклоненіе мѣстиымъ угодникамъ
Видя громадную нравственную с и л у простонародныхъ массъ въ благо-
честивомъ пхъ настроены, болѣе ііліі менѣе свободномъ отъ суевѣрія, преслѣдователи такъ-называемой впзаитійщины боятся, чтобы серіозная наука,
возбуждая шггересъ къ средневѣковой старинѣ, не подала свою руку сторонішкамъ всякаго застоя и отупѣнія. Они не хотятъ, чтобы наука поощряла
то, что мѣшаетъ ихъ планамъ въ современной дѣйствительности. Вмѣсто
археологін они хотѣли бы, чтобы всѣ занимались ф и зи к о ю и ли
Ф ііз іо л о г іе ю ,
и этими науками, какъ противоядіемъ, действовали па искорепеиіе вънародѣ
суевѣрій, съ ослабленіемъ
которы хъ
скорѣе наступило бы желанное осла-
бленіе средневѣковаго благочестія. Но крайность преслѣдованій вызываешь
д ругую
крайность въ ревности защиты. Какъ преслѣдователи
всякую
склон
ность къ благочестивой старинѣ встрѣчали насмѣшкою; такъ защитники
старины не въ мѣру приходили въ умиленіе при всякой ветоши, и норицаніе
ея вмѣняли чуть ли не въ смертный грѣхъ. Эта комедія — какъ и многія
другія— разыгрывалась иасчетъ простаго народа, который одни хотѣли
учить ф и з іо л о гіп , другіе— предохранить отъ тлетворнаго дыханія вѣка сего;
между тѣмъ какъ простой народъ, не вѣдая этихъ отеческихъ забота о его
благѣ, оставался и до сихъ поръ остается при тѣхъ ж е убѣжденіяхъ и вѣрованіяхъ, которыя сложились, правда, очень давно, но и теперь приходятся
ему какъ разъ по плечу, будучи па столько крѣпки и самостоятельны, что
пока еще не нужда,ются въ поддержкѣ своихъ защнтниковъ, a,, вмѣстѣ съ
тѣмъ, и не боятся нападенія со стороны тѣхъ, которые грозятъ имъ полиымъ
пораженіемъ во имя здраваго смысла, взятаго на прокатъ пзъ какого-нибудь
перевода популярной естественной исторіи.
Впрочемъ, говоря въстрогомъ смыслѣ, ни тѣ нидругіе благотворители
русскаго народа вовсе не заботятся о наукѣ. Для однихъ она безсмысленный
педантизмъ, который надобно преследовать свистомъ, хохотомъ и грязыо;
для другихъ — зловредное умствоваиіе и анатомическое разложеніе того, на
что посягать не подобаетъ. Среднёвѣковая археологія, и именно визаитійское и древне-русское искусство, больше всего прочаго попадаютъ въ тиски
между этими двумя крайностями. «Не смѣй говорить съ уваженіемъ ни о
чемъ, что кажется намъ суевѣріемъ»— говорятъ одни. «Не смѣй крити
чески разбирать то, о чемъ мы пе привыкли разсуждать»— говорятъ другіе.
А между тѣмъ, пока мы размѣциваемъ по мелочи кое-какіе ученые резуль-
таты и до сихъ поръ не возьмемъ въ толкъ, что такое византійщина и
какой намъ отъ нея ирокъ, на Западѣ неутомимо трудятся за насъ, не опа
саясь ни площадныхъ насмѣшекъ за византійщину, ни инквизиторскихъ
запрещеній, чтобы не браться не за свое дѣло. Наши древніе храмы по преданію ведутъ свое происхожденіе отъ Софіи Константинопольской, а между
тЬмъ въ Германіи нѣмедъ З а л ь ц еи б ер гъ пздалъ монограФІю объ этой
византійской святынѣ съ отличными, раскрашенными и золочеными сним
ками. Успѣли ли наши архитекторы и живописцы воспользоваться образ
цами, вывезенными г. С евастьян овы м ъ съ Аеонской горы, съ которою
Русь испоконъ вѣку была въ родственныхъ связяхъ? А Д и др он ъ въ одномъ
изъ
п ослѣ днихъ
иумеровъ своего журнала рекомендуетъ уж е
д л я п о д р а ж а н ія
католическимъ живописцамъ превосходную аѳонскую фреску, изображающую
литургію , совершаемую ангелами , съ п р и л о ж е н іе м ъ гравированнаго снимка
съ Севастьяновскаго рисунка, дупликатъ котораго можно видѣть въМосковскомъ Музеѣ. Много ли у насъ, и между литераторами и художниками,
цѣнителей нашей русской иконописи и вообще церковнаго искусства? А вотъ
и
этом у
мы могли бы поучиться даже
мѣръ, Шарль
Кайэ
у Ф ранц узо въ ,
изъ
которы хъ,
напри-
составилъ отличную монограФІю о символическомъ зна-
ченіи св. С о ф іи , съ приложепіемъ снимка съ одного древне-русскаго рельеФнаго образка ѵ).
Если, съ одной стороны, слишкомъ практическое отношепіе къ нашей
старинѣ дѣлаетъ для насъ весьма затруднительнымъ безпристрастное ея
изученіе; то, съ другой, тѣмъ силыіѣйшее можетъ оказать вліяніе на совре
менность древне-русская археологія и вообще историческая разработка рус
скаго быта и правовъ. Для доказательства стоитъ припомнить, съ какимъ
живѣйшимъ интересомъ, вовсе не литературнымъ, года два тому назадъ встрѣчено было издапіе русскихъ легендъ г. А ѳ а н а сь е в а , такая въ сущности
обыкновенная книга, какія десятками выходятъ въ нѣмецкой или Француз
ской литературѣ. Но, къ сожалѣнію, наша публика иначе не могла еще
отнестись къ этой книгѣ, какъ къ чтенію, вредному или полезному въ нравственномъ отношеніи, либо просто забавному. Интересъ знанія оставался
далеко на задиемъ планѣ, не только для читающей публики, но и для журпалыгыхъ рецензій.
Жизненное, практическое отношеніе къ нашей монументальной старшіѣ даетъ самому вопросу о ея сохраненіи и воспроизведеніи въ снимкахъ,
такъ сказать, ОФиціальный характеръ. Велпколѣгшое изданіе Древностей
1)
W . S a lz e n b e r g , Ältchristliche Baudenkmale von Constantinopel. Д и д р о н а Annales
Archéologiques. 1832 г. Лі 1. C a liie r et M a r tin , Mélanges à'Archéologie. 1847— 1856. Томъ I ,
cxp. 127,
Россійскаго Государства было предпринято и съ значительными издержками
исполнено самимъ правительством. Можно сомпѣваться, было ли бы учре
ждено безъ той же правительственной иниціативы
И м ператорское
Архео
логическое Общество, полезный журналъ котораго, И з в ѣ с т ія , сълюбопытными снимками дерковныхъ и другихъ древностей, кажется, такъ ж е мало
оказываетъ вліянія на образованную публику, какъ и на благочестивое
простонародье. По той ж е правительственной иніщіативѣ, при Академіи Художествъ основанъ христіанскій музей, сочувствія къ которому со стороны
художниковъ придется еще, кажется, долго ожидать въ будущемъ. Самыя
собранія археологическихъ предметовъ еще не высвободились отъ разныхъ
условій практическаго свойства. Такъ, извѣстная колдекдія г. П огоди н а,
перешедшая въ руки правительства вмѣстѣ съ библіотекою, помѣщена въ
Мгроварной палатѣ.
I.
Несмотря на всѣ неблагопріятныя усювія для разработки у насъ цер
ковной археологіи, г. П р о х о р о в ъ рѣшился съ прошлаго года издавать
ежемѣсячный журналъ подъ названіемъ Х р и с т іа н с к іш Древностей и Археолоііи, съ присовокупленіемъ очень хорошихъ снимковъ съ древне-христіан-
скихъ, византійскихъ и русскихъ памятниковъ. Г. П р о х о р о в ъ самъ удачно
копируетъ подлинники и имѣетъ свою
л и т о гр а Ф Ію .
Потому главное достоин
ство его журнала въ енимкахъ, которыхъ онъ не скупится прилагать къ
каждому нумеру. Что касается до текста къ снимкамъ, то не вина издателя,
если онъ, будучи обремененъ художественною стороною журнала, не можетъ
съ такимъ же успѣхомъ заняться самъ- и учеными изслѣдованіями, a гдѣ
взять у насъ спеціалистовъ по этому предмету? Впрочемъ, между статьями,
особенно отличаются основательностью составленный академикомъ С р езневскимъ. Очень хорошо сдѣлаетъ издатель, если постоянно будетъ поме
щать въ своемъ журналѣ переводы такихъ статей, какъ «Императорскій
Константинопольскій дворецъ» изъ Дидронова археологическаго журнала.
Снимки въ журналѣ г. П р о х о р о в а взяты частію съ русскихъ «Подлинниковъ», частію съ снимковъ же, помѣщенныхъ въ дорогихъ и рѣдкихъ
иностранныхъ изданіяхъ, что дѣлаетъ этотъ журналъ вдвое интереснѣе и
поіезнѣе.
Чтобы дать понятіе читателямъ о выборѣ снимковъ, я привожу здѣсь
перечень главнѣйшихъ изъ нихъ, въ нѣкоторомъ систематическомъ порядкѣ,
изъ разныхъ нумеровъ журнала (подъ руками я имѣю семь нумеровъ).
Для иконописи чисто византійской
У І
в., изъ
С о ф іи
Константинополь
ской: Григорій Богословъ. Императоръ поклоняется Спасителю (по изданію
З а л ь ц ен б ер га).
Д м греческой миніатюры цвѣтущаго стиля: пзъ знаменитыхъ паргойскихъ рукописей: Грпгорія Богослова IX в. п изъ Псалтыри X в. Иконоішсныя изображения въ порядке мѣсяцеслова, изъ Менологія Василія ПорФііророднаго X в. (по рѣдкоыу изданію 172 7 г.).
Для ранняго періода русскаго церковнаго искусства: Фрески КіевоСоФІйскаго собора X I в., рипиды X I в. въ Новгородскою. С о ф ій с к о м ъ соборѣ.
Церковь св. Георгія въ Старой Ладогѣ XII в.
Для русской миніатюрыХѴІиХѴІІ столѣтій: пзъ Царственной Книги,
сцены изъ жизни в. к. Васшіія Ивановича и сына его Ивана Грознаго (по
рукописи Синодальной Бпбліотеки). Изъ Книги Бытія, сцены изъ исторіи
Іо с и Ф а
Прекраснаго (по рукописи хрнстіанскаго музея въ Академіи Худо-
жествъ). Наконецъ, особенно любопытны и важны, и для ученыхъ, и для
худояшиковъ, снимки «Лицеваго Подлинника», т. е. съ иконописныхъ изображеній въ порядкѣ мѣсяцеслова.
Г. П р о х о р о в ъ воспользовался и Севастьяповскою коллекціей, выве
зенною съ Аѳонской горы. Въ вышедшихъ нумерахъ помѣщены между прочимъ слѣдующіе снимки: церковь Введенія во храмъ Пресвятой Богородицы,
съ присовокупленіемъ архитектурныхъ частей и подробностей, изъ которыхъ
особенно пнтересенъ те тра м ор ф ъ , или символическое нзображеніе четырехъ
евангелистовъ. Стѣнная живопись. Миніатюры изъ греческой Библіи X II—
XIII столѣтій. Катапетасма, или завѣса царя Ивана Грознаго 1 5 5 6 г ., при
несенная въ даръ Хиландарскому монастырю.
Изъ этого перечня видно, что желающіе познакомиться съ церковными
художественными древностями очень много найдутъ для себя новаго въ жур
нале г. П р охор ов а; но тогда только можно надѣяться, что съ надлежащею
пользой и съ полнымъ сознаніемъ обратится русская публика къ этому пред
мету, когда будутъ изданы у насъ руководства, со снимками, вродѣ фран
цузскаго руководства К ом он а или нѣмецкаго— О тте. До тѣхъ поръизданіе того или другого снимка въ журналѣ пли въ ученомъ изслѣдованіи будетъ
для массы читателей отрывочнымъ эппзодомъ, не имѣющнмъ настоящаго
смысла безъ того цѣлаго, котораго онъ составляетъ существенную часть.
Старинные иконописцы, не только въ XVIII, даже въ X V II и въ X V I столѣтіяхъ, нмѣлп ж е для себя руководство въ иконописномъ «Подлиннике»:
неужели современная наука и искусство дошли до такого разлада съ суще
ственными потребностями русской жизни, что не могутъ замѣнить старинпыхъ «Подлинниковъ» чѣмъ-нибудь столь ж е достоннымъ, но сообразнымъ
съ требованіями современной науки и искусства? Французское руководство
К ом он а къ церковнымъ древностямъ введено ж е въ виде учебника не только
въ семшіаріяхъ, даже въ жепскихъ школахъ. Неужели русскіе, съпхъскром-
нымъ образованіемъ, новѣе должны относиться къ старинѣ, нежели сама
Франція, изъ которой но всему міру разлетаются всевозможныя новости
и моды?
И.
Къ немнопшъ русскимъ спеціалистамъ, которые серіозно относятся
къ русской старинѣ, презирая ребяческія насмѣшки надъ византійщиною,
принадлежи'гъ граФЪ У варовъ . Русская археологія, безъвсякаго сомнѣнія,
обогатится его трактатомъ о византійской символикѣ, къ которой рисунки
будутъ самымъ богатымъ источникомъ для русской иконописи. Обращикъ
обширныхь свѣдѣній и археологическаго такта этого ученаго читатели могутъ найдтивъІѴтомѣ И з в ѣ с т ій Императорскаго Археологическаго Обще
с т в а , въ монограФІи, имѣющей предметомъ сличеніе монеть великихъ кня
зей Владиміра и Ярослава съ современными имъ произведеніями византійскаго искусства, въ шініатюрахъ, мозаикѣ, ваяніи и т. д.
Основываясь на сравнительномъ изученіи русскихъ монетъ съ византшскими памятниками искусства, авторъ выводить любопытныя данныя для
древне-русскаго костюма. Эти выводы могутъ быть пополнены, видоизме
нены критикой; но самый путь изслѣдованія не подлежитъ сомнѣнію.
При темныхъ и сбивчивыхъ понятіяхъ, какія въ наше время, въ легкой
русской литературѣ, пущены въ ходъ о византійскомъ вліяніи, можно на
деяться, что для многихъ будетъ новостью взглядъ автора на этотъ пред
мета, взглядъ, разделяемый и иностранными знатоками древне-христіанскаго
искусства. «ИконограФІя византійская, говорить авторъ, какъ всякая строй
ная система, нмѣеть свои твердый оспованія, отъ которыхъ, какъ я заметилъ на основаніи самихъ памятшковъ, она никогда не отступала. Въ другой
какой-нибудь части византійскихъ древностей, мы, можета-быть, встретимъ
исключенія или примеры произвола художника ; но въ иконограФІи, ставшей
почти полубогословскою наукой, произволъ не могъ допускаться, столько ж е
по самому духу византизма и важности, придаваемой въ Царьграде богословскимъ преніямъ, сколько, наконецъ, и по тѣмъ мелочнымъ подробностямъ,
которыя входили въ составь этихъ преній. Богословское иаправленіе отдѣльныхъ лицъ и всего народа вылило особенную типическую Форму для всего
византійскаго и придало ему, такимъ образомъ, черты совершенно отличи
тельный отъ всего западнаго. Оттого византійскіе памятники столько ж е
рѣзко отличаются отъ западныхъ, какъ рѣзко отличается духъ византійской
древности отъ духа западной». То есть, благодаря богословію, византійскій
стиль выработалъ такіе ж е постоянные типы религіозныхъ сюжетовъ, какъ
въ эпоху классическую были выработаны и строго определены античные
типы олішгішскпхъ идеаловъ. Бросая тѣиь па стѣсіштелыюе вліяпіе богословія на искусство, обыкновенно забываютъ двѣ вещи: во-первыхъ, что
богословіе вовсе пе вредило жизненности и натуральности Фигуръ въ лучшую
эпоху византійскаго стиля, п, во-вторыхъ, что дѣло идетъ о живописи рели
гиозной, которая, какъ искусство церковное, подчинялась богословію, хотя
л въ меньшей мѣрѣ, и на Западе, что можно видѣть въ зиаменнтомъ сочппеніп о церковиомъ обиходѣ Вильгельма Д ю р ан а или Д у р а и т а , подвизавшагося во Франціп и Италіи въ XIII в.
Прнмиреніе свободы художника съ иреданіемъ, установившимъ опре
деленный типъ, должно быть установлено цѣлію для русской иконописи. Въ
сущности, это— за,дача исполнимая, хотя трудная, если взять въ расчетъ
совершенную непопулярность археологическихъ свѣдѣній и въ русскомъ
обществѣ вообще, и въ особенности между художниками, которые обыкно
венно боятся посягательства на ландшафты и сцены изъ действительной
жизни, когда имъ говорятъ о строгомъ пкоиописномъ стплѣ. Неужели
каждому предмету не можетъ быть своего мѣста, и кто интересуется стплемъ иконы, тотъ уя<е непремѣнно долженъ быть гонителемъ какой-нибудь
остроумной сцены жанриста Ф едотов а? А въ какой степени исполнима
упомянутая задача прішпрепія художника съ строгостью стиля, пусть любо
пытствующее'узпаютъ по лучшимъ византійскимъ миніатюрамъ до X вѣка,
въ которыхъ много найдется такого, чемъ не побрезгалъ бы и самъ Рафаэль.
Воспроизводнлъ я<е этотъ великій художникъ въ своихъ произведеніяхъ
античныя группы и Фрески, давая новую жизнь античному элементу, какъ бы
отгадывая въ немъ иовыя стороны н самостоятельно развивая ихъ, какъ,
напримѣръ, въ своей прелестной Фреске Гал атея, въ Риме, во дворце Фарнезине, произведеніи, которое съ одинаковыми правами могли бы другъ у
друга оспаривать вѣкъ Августа и векъ папы Льва X. Почему ж е п отъ
нашихъ художниковъ, посвящающнхъ себя церковной живописи, не позво
лительно было бы ожидать подобпаго же воспроизведенія лучшихъ элемен
товъ византійскаго стиля и ихъ далыгМшаго развптія при условіяхъ выра
ботанной техники и ббльшаго согласія съ природою? Пора же, наконецъ,
оставить застарѣлый предразсудокъ, будто бы сущность древне-христіанскаго и стариннаго русскаго искусства состоитъ въ изможденныхъ, костлявыхъ Фіігурахъ, на подобіе мумій, съ зачад'Ьлыми, страшными лицами.
III.
Художественный элемента наложплъ свою печать и па письменность
средиихъ вѣковъ. Писецъ украшалъ свою рукопись миніатюрами, красивыми,
цвѣтными и золочеными заставкамп и такими ж е заглавными буквами.
Этотъ обычай соотвѣтствовалъ наивнымъ потребностямъ самой публики.
Грамотный человѣкъ, читая написанное, жпвѣе принималъ его въ своемъ
воображеніи, когда разсматривалъ соотвѣтствующіе тексту рисунки; без
грамотный ж е довольствовался одною живописью, находя въ ней для себя
достаточное поученіе. На Руси и въ настоящее время можно встрѣтить
живые остатки этого первобытнаго отношенія къ писанію. Иные безгра
мотные, въ праздничный день, въ видѣ благочестпваго упражненія, раскрывають передъ собою книгу и внимательно перелистываютъ въ ней листы.
Это упражненіе нельзя назвать вполнѣ безсмысіеннымъ, если въ книгѣ есть
миніатюры или красивыя заставки.
При крайней бѣдности въ монументальныхъ остаткахъ древне-русскаго
искусства наши старинныя рукописи съ художественными украшеніями
должны со временемъ получить особенную дѣну и въ ученомъ п въ художе
ственном!. отношеніи. Для этого предмета предлагаете много иптересныхъ
даппыхъ вышедшее надняхъ изданіе епископа Саввы: Палеографическіс
снимки съ греческихъ и славяискихъ рукописей Московской Синодальной
Библіотекщ V I — X V I I вѣка.
Находя неумѣстнымъ въ этой статьѣ касаться собственно палеографи
ческой стороны изданныхъ здѣсь снимковъ, обращу вшшаиіе только па худо
жественную, а именно на заставкп и заглавныя буквы.
Стиль этихъ украшеній вполнѣ соотвѣтствуетъ современному имъ стилю
не только живописи, но и архитектуры, скульптуры, литейнаго и рѣзного
искусства. Это неболѣе какъ воспроизведете напергаменѣтѣхъ же Формъ,
которыя господствовали въ данную эпоху въ сочетаніи архитектурныхъ
членовъ, въ барельеФахъ или прилѣпахъ, въ церковной утвари, даже въ
рнсункахъ на ткани: кто желалъ бы составить себѣ понятіе о господствовавшихъ у насъ въ старину стиляхъ, тотъ можетъ судить о нихъ но украшеніямъ рукописей. Въ практическомъ отношепіи старинныя заставки и
заглавныя буквы могутъ быть съ пользою примѣнены серебряныхъ п золотыхъ дѣлъ мастерами въ рисункахъ рамъ на ризахъ, въ украшеніяхъ не
только церковной, но даже домашней утвари. Обыкновенно жалуются въ этпхъ
издѣльяхъ па безсмысленность стиля и на недостатокъ оригинальности и
національнаго характера. Указываемъ на заставки и болыпія буквы, какъ
на одипъ изъ самыхъ вѣрныхъ источниковъ для заимствованія пзъ нихъ раз
ныхъ художественныхъ подробностей.
Для этой цѣли было бы очень полезно составить руководство, собравъ
въ него снимки изъ разныхъ изданій и съ рукописей еще не изданныхъ.
Заставки и узорчатыя буквы тѣмъ отличаются отъ миніатюръ въ соб-
ственномъ смыслѣ, что своимъ сюжетомъ не соотвѣтствуютъ содержанію
рукописи. Потому, въ самомъ благочестивомъ, отвлеченномъ трактатѣ о
какой-нибудь богословской тонкости заглавныя буквы могутъ изображать
разныхъ звѣрей, птпцъ, человѣческія Фигуры, безъ всякаго отношенія къ
смыслу самого текста. Точно то ж е надобно сказать и о заставкахъ.
Относительно историческаго развитія въ заставкахъ и узорчатыхъ
буквахъ русской письменности замѣтно отличаются три стиля: 1) древнѣйшій, византійскій, до X II вѣка включительно; 2) такъ называемый ромаискій, или точнѣе варварскій, собственно средневѣковой, начала котораго по
нашимъ рукописямъ восходятъ уже къ XII вѣку; у насъ онъ особенно
господствуетъвъХІІІиХІѴвѣкахъ п держится до конца XV в.,, тогда какъ
на Западѣ уже въ X III вѣкѣ замѣняется онъ болѣе изящнымъ стилемъ готическимъ, и 3) новый стиль, съ конца X V в. и до XVII включительно, смѣсь
разныхъ элементовъ,. западпыхъ съ своеземными, подъ вліяніемъ украшеній
въ старопечатанныхъ книгахъ.
Стиль византійскій отличается архитектурнымъ характеромъ. Заставка
пмѣетъ видъ архитрава, -поддержпваемаго колоннами, иногда арки или купола,
окна пли двери. Мелочныя украшенія, цвѣтныя и золоченыя,— въ стилѣ
визаптійскихъ мозаикъ и эмали. Въ этихъ украшеиіяхъгосподствуютъ круги,
съ листвою внутри. (Смотри въ изданіп епископа Саввы снимки на листахъ
3, 6, 7, 8). Особенную принадлежность византійскаго стиля составляютъ
(рис. 1 5 3 ) выступы на обѣ внѣшнія стороны изъ-подъ основаній обѣихъ
горизоптальныхъ полосъ заставки. Эти выступы— тоненькія полоски, оканчивающіяся поднимающимся вверхъ цвѣткомъ или вѣтвію. (Въ издаиіи епи
скопа Саввы смотри листы 8 и 9). Буквы тоже имѣютъ по преимуществу
характеръ архитектурный: то Форму колонны съ перемычками и съ капи
телью, то арки или какого другого архитектурнаго члена. Иногда и въ
заставкахъ и въ буквахъ господствуютъ переплетенные ремни, въ впдѣ
шнурка. Иногда украшеніе буквы получаетъ нѣкоторый смыслъ, напримѣръ,
въ благословляющей рукѣ (смотри листъ 4). Извѣстно, что еще въ самыхъ
раннихъ памятникахъ христіанскаго искусства, напримѣръ, па надгробныхъ
надиисяхъ IV и V вѣка, встрѣчаются символическія Фигуры въ видѣ голубя,
павлина или какого другого животнаго. Остатокъ этого обычая сохранился
и на заставкахъ, какъ, напримѣръ, въСборникѣ Святославовомъ 1 0 7 3 года,
па заставкѣ, вполнѣ усвоившей византійскій стиль (листъ 2 0 ).
Съ X III вѣка начинается стиль собственно русскій, средневѣковой,
соотвѣтствующій романскому на Западѣ. Въ немъ господствуетъ самое при
чудливое сплетеніе ремней, захватывающее своими узлами животныхъ и
разныя чудовшцныя Фигуры. Все страшное и звѣриное преобладаетъ. Это
будто бы символическое изображеніе борьбы съ темными силами природы,
насильственно захватываемыми и уловляемыми въ сѣти, сплетенныя изъ
самыхъ Фантастическихъ извитій. Не только въ буквахъ, но и въ застав
кахъ линейная стройность архитектурныхъ Формъ исчезаетъ;. но все же н
этотъ стиль находить себѣ прямое соотвѣтствіе съ чудовищными прилѣпамп
и рѣзьбою на зданіяхъ романскаго стиля. Такъ напримѣръ (рис. 154), за
ставка въ русскомъ Евангеліи 1 4 0 9 года (у епископа Саввы листъ 35)
вполиѣ соотвѣтствуетъ причудливымъ
Ф и гур ам ъ
на романскпхъ капителяхъ
XII вѣка, приложенныхъ (см. выше, рис. 53) у К ом он а въ снимкѣ (въ
его руководствѣ, стр. 132). Тотъ ж е звѣриный стиль — и въ рпсункахъ
тканей X II в. на Западѣ (К ом онъ, стр. 254, 25 5 ). Особенно характери-
163. Заставка изъ греч. Сборника лштій святыхъ 1063 г. (Моск. Синод. Библ., Л: 9).
стачна (рис. 155) заставка 1 4 0 0 года (у епископа Саввы листъ 34), изо
бражающая человѣческую Фигуру, у которой и руки, и ноги, и шея завязли
въ этихъ ременныхъ сплетеньяхъ. Это точно будто бы символическое представленіе того стѣсненнаго, мрачнаго состоянія духа, въ какомъ находилось
человѣчество въ ту суровую эпоху, запуганное разными страшилами и опу
танное суевѣріями. Тотъ же мрачный и чудовищный характеръ можно видѣть
въ прилѣпахъ Димитріевскаго собора во Владимірѣ, XII в., по изданію
графа С троганова.
Нѣтъ сомнѣнія, что бблыпая часть этихъ чудовищныхъ
Ф и гур ъ
болѣе
или мепѣе можетъ быть объяснена народною миѳологіею, средневѣковымп
бестіаріями, содержащими онисанія животныхъ, народными и литератур
ными баснями, легендами и т. п. Но, вмѣстѣ сътѣмъ, нельзя не признаться,
что Фантазія доходить въ этихъ украшеніяхъ часто до такой распущенности,
что невозможно уловить въ нихъ первоначальный ихъ смыслъ. Иногда въ
буквахъ действительно видите басню или притчу: то дерутся дваживотныя,
то лиса подходить къ винограду; иногда видите человѣческую Фигуру въ
коропѣ и съ птичьимъ туловищемъ, какъ между прилѣпами Димитріевскаго
собора. Иногда же сплетенія Фигуръ съ животными выходятъ пзъ границъ
всякаго опредѣленнаго смысла.
Одинъ изъ самыхъ замѣчательныхъ образдовъ этого стиля (рис. 1 5 6 )
можно видѣть въ прологѣ XIV в., въ Петербургской Публичной Библіотекѣ.
Это цѣлая рамка на всемъ листѣ, обнимающая собою миніатюру съ изображеніемъ Христа и двухъ Святыхъ. Сішмокъ съ нея помѣщенъ въ №. I ж ур
нала г. П р о х о р о в а .
Ничто лучше сравнительнаго изученія стилей не указываетъ намъ, на
сколько столѣтій постоянно отставала Русь отъ Запада. Этотъ чудовищный
стиль, господствовавши у пасъ до X V вѣка включительно, своими причуд-
ливыми сплетеніямп восходить къ самымъ раннимъ на Западѣ рукописям
ирландскаго письма Y I и Y II столѣтій. Чудовищность на Западѣ уступаетъ
мѣсто нѣжной и роскошной листвѣ стиля готическаго уже въ X III в.; у
насъ же эта заыѣна стала возможна не раньше конца X Y вѣка. Какъ живо
чувствуется благотворное вѣяігіе этого новаго стиля (см. выше, рис. 49) въ
заставкѣ Новгородской Библіи 1 4 9 9 года! (У епископа Саввы листъ 38).
Нѣжпая листва съ цвѣтами прохладно окружаетъ спокойно сидящую по
среди
Ф и гур у
Моисея, который занять писаніемъ. Человѣкъ уж е освобо-
жденъ и отъ страшныхъ животныхъ, и отъ чудовищныхъ страшилъ, и отъ
сѣтей дьявольскихъ, которыя когда-то въ образѣ всякихъ сплетеній и извитій
связывали его по рукамъ и ногамъ и душили ему горло.
Это не только освобожденіе оть звѣринаго кошмара, нѣсколько столѣтій обуявшаго древнюю Русь; не только выходъ изъ романскаго стиля въ
готическій, но и предвѣстіе возрожденія искусству давшаго полную свободу
художественному творчеству. Потому этотъ новый'стиль нечувствительно
сливается у насъ съ стилемъ возрожденія, въ украшеніяхъ нѣкоторыхъ
рукописей XVII в., и особенно въ гравюрахъ У ш ак ов а и его школы, пере
несшей древне-русское искусство въ эпоху, обновленную уж е петровскою
реформой.
ОБРАЗЦЫ ПИСЬМА I 7 КРАШ ЕН ІІ
ИЗЪ ПСАЛТЫРИ СЪ ВОЗСЛѢДОВАНІЕМЪ ПО РУКОПИСИ
XV ВѢКА
хранящейся въ Библіотекѣ Троицкой Сергіевой Лавры подъ JN» 308 (4SI).
Троицкую рукопись, пзъ которой предлагаются здѣсь снимки, впервые
оцѣнилъ по достоинству Александръ Васильевичъ Горскій въ отпошепіи
удивительнаго разнообразія п необычайной оригинальности и затѣйливости
письма и столько же разнообразныхъ, единственныхъ въ своемъ родѣ и
замѣчательно изящныхъ украшеній въ заглавиыхъ буквахъ и заставкахъ.
Онъ же познакомилъ съ нею и меня еще въ пятидесятыхъ годахъ, когда въ
его кельѣ въ стѣнахъ Троицкой Лавры работалъ я надъ тамошними руко
писями для своихъ Филологическихъ изданій. Перелистывая драгоцѣнную
рукопись, мы любовались неожиданными переходами изъ одпого почерка
въ другой, отъ одного стиля въ украшеніяхъ къ другому, и съ интересомъ
отгадыванія загадокъ или шарадъ увлекались въ распутываніи перепутапныхъ нитей хитросплетеннаго письма, добираясь въ пемъ до смысла отдѣльныхъ буквъ и цѣлыхъ рѣчей. Издать въ свѣтъ въ точныхъ снимкахъ это
богатое собраніе почерковъ и украшеній славяно-русскаго письма X V вѣка
казалось намъ тогда несбыточною мечтою.
Желанію этому черезъ четверть столѣтія дано было осуществиться
въ соотвѣтствующемъ драгоцѣнному оригиналу роскошномъ изданіи Обще
ства Любителей Древней Письменности, благодаря просвѣщенной щедрости
графа Александра Дмитріевича Шереметева, имя котораго этимъ изданіемъ
навсегда останется соединено въ нашей ученой литературѣ съ памятью объ
учеиыхъ предначертаніяхъ и келейныхъ досугахъ незабвеннаго описателя
славяискихъ рукописей Московской Синодальной Библіотеки.
Краткія свѣдѣнія о Троицкой рукописной Псалтыри съ перечнемъ со
держащихся въ ней статей, составляющихъ такъ называемое возслѣдованіе,
помѣщены въ О писаніи С лавяискихъ р ук оп и сей б и б л іо тек и С вятоТ роицкой С ер гіев ой Л авры (Москва, 18 7 8 ), во 2-й части, на стрр. 7 9 —
8 3 , подъ Jtë 3 0 8 (481).
Рукопись неполная, на 2 8 4 листахъ, на бумагѣ, въ четвертку, въ вели
чину издаваемыхъ здѣсь снимковъх). Время написанія ея опредѣляется слѣдующими двумя мѣстами:
Во-первыхъ, на л. 2 8 3 , въ послѣсловіи на греческоыъ языкѣ:
c z y o u tt.yil Sv3p.Tpt£ 7 ]у ѵ аи си 7Г0
VO?. ï)ÊTOU . . . . 2) fxyjv. o r/., ä .
от], / л . o o 'a от) с d a [/.со ccytz
à yt£ 8к){лу]трі£ Trpe^ßsyjs vjirs
p
ш еи
аи.артоЛои yjyveruou.
ypaçy][ла тои вфіартоХси ïjyvaitou
т,
а £TOU............... 2) fXYJV. COXToßptOU 7)0-, ß .
ÔO'J TÔ S'jpov X£ ^ у ѵ а т ю и Ttôvoç: --§ £ ^ o u , ty)<ju£ crcaßps. v.z ік щ ѵ и о p.г.
То-есть: «Пріими, святый Димитріе, Игнатія трудъ года 6 9 3 8 мѣсяца дек. 1.
Слава Тебѣ, Господи, Слава Тебѣ, Боже мой. Святый, святый Димитріе,
помолись объ мнѣ грѣщномъ Игнатіи. Письмо грѣшнаго Игнатія начато
года 6 9 3 . . . (?) мѣсяца октября во 2. Божій даръ и Игнатія трудъ пріими,
честный Кресте, и помилуй мя».
Во-вторыхъ, среди самой рукописи, на л. 2 0 2 крупною тончайшею
вязью: «Книга сіа по дару и по благости Господа Бога и Спаса нашего
Исуса Христа написана въ лѣто Велпкихъ Князей Ивана Васильевича и
Ивана Ивановича Самодержцевъ рускія земля».
По первой лѣтописи рукопись окончена въ 1 4 2 9 году, по второй написаніе ея относится ко времени между 1 4 6 2 и 1 4 9 0 гг., которое опреде
ляется восшествіемъ на престолъ Іоанна III и кончиною Іоанна Іоанновича.
Противорѣчіе должно быть объяснено тѣмъ, что первая списана съ древнѣй-
1) Снимки изданы Обществомъ Любителей Древней Письменности, ЛЪ№ LII—LXXIV.
Здѣсь въ рисункахъ воспроизводятся только нѣкоторые изъ нихъ. Ред.
2) Въ рбоихъ мѣстахъ означеніе года греческими буквами.
шаго оригинала, а вторая принадлежать писцу самой рукописи. Потому
Троицкую Псалтырь слѣдуеть относить, не означая года, просто ко второй
половинѣ XV вѣка.
Въ XYI вѣкѣ принадлежала она князю Пѣнкову или Пенькову, какъ
значится въ записи на оборотѣ перваго порожняго листа почеркомъ того
вѣка: К н я ж М ихаила Д ани ловича П ѣнкова. Надъ словомъ М и хаи л а
надписано А лек сандра. Въ упомянутомъ описаніи Троицкихъ рукописей
объяснено такъ: «Бояринъ кн. Данию Александровичъ Пепько-Ярославскій
скончался въ 1 5 2 0 г.; Александръ — сынъ его, о Михаилѣ ничего не
известно».
Рукопись состоитъ изъ двухъ частей, существенно отличающихся
между собою и по письму и по стилю въ украшеніяхъ. А именно: лл. 1 — 4
съ чтеніями изъ Евангелія и лл. 4 1 — 167 съ текстомъ Псалтыри принадлежатъ одному писцу и выдерживаютъ одинъ и тотъ яге стиль въ своеобразныхъ украшеніяхъ изъ листьевъ и цвѣтовъ; что ж е касается до
лл. 5 — 4 0 и отъ л. 1 68 до конца рукописи, то эта большая половина отли
чается отъ первой какъ письмомъ, представляющимъ смѣсь славянскаго
почерка съ греческимъ, такъ и киноварными и разноцвѣтными съ золотомъ
украшеніями въ стилѣ славяно-русскихъ орнаментовъ X V вѣка. Эта поло
вина — главная; въ нее входить первая, какъ составная ея часть. Можно
думать, что онѣ соединены вмѣстѣ случайно, только переплетомъ, который
самъ по себѣ не представляетъ ничего особеннаго.
Обѣ вышеприведенныя лѣтописи принадлежать къ большей, второй
половинѣ.
Хотя по языку и системѣ правописанія обѣ половины вообще представляють между собою большое сходство, однако такъ какъ въ нѣкоторыхъ пунктахъ онѣ и отличаются одна отъ другой, то я предпочитаю о
каждой сказать отдѣльно, касаясь только самыхъ характеристическихъ
примѣтъ J).
Сначала о первой, меньшей половинѣ.
1.
Постоянно употребляется большой ж, неіотированный, преимуще
ственно въ мелкомъ письмѣ, а не въ крупномъ. Вообще употребляется пра
вильно: напримѣръ м ж ж к , н а п ж т и , г ж с н т е л к ,
бзд еть
4 1 . н е п р д в д ж , ігк
АЛІ/R 4 4 об. Hd ШІфОТЖ, ПЖТІІ 5 0 об. НТѵСАКЖ Жр'НТВЖ 52 об. Ш ІІЛІ 6 2 об.
п л г ж ііж , в ж д ж т к
63 об.
клаткж
128. р ж кд 1 28 об. 153. п о л о ж ж , нл
пж тн
1 2 9 . сждБ(Шк 1 33. пучиною 1 5 3 . Впрочемъ часто употребляется в непра
1) Чтобы не пестрить печать, не ставлю надстрочныхъ знаковъ въ приводимыхъ примѣрахъ, кроыѣ титлъ и знака при опущенной полугласной.
вильно, какъ напр, съкржшнтси 62 об. ел\ ж 149. по чішоу* л\ ел\*исѢдеков;к
129. съкржши 153; или же не ставится тамъ, гдѣ нужно; напр, въпрашауоу 63 об. лоукаваА 63 об. лоукавіѵ 86. лоукасаа 128. лілтвоу Alow
87. склѵоутнусА 99 об. прижлЕноутк 128 об. силоу* 153. Иногда въ
одномъ и томъ же словѣ или въ согласовании двухъ словъ и правильно и
неправильно; напр, сдѵдоу 50 об. ѵѵдесііжю, ѵѵдЕсноуж 1 2 9 . діЗшж д\ою
128 об. Что касается большаго юса іотированнаго, то за полнымъ отсутствіемъ его онъ замѣняется неіотированнымъ, согласно принятому въ этой
рукописи правилу опускать іотацііо и при другихъ гласныхъ, о чемъ будетъ
сказано ниже/
2. Малый а принять тоже только неіотированный, и въ употребленіи
его ничѣмъ не отличается эта рукопись отъ письма русскаго, т. е. съ та
кими же ошибкам; напр. Ф и у с А 128. в ъ с т а і ш 63 об. р ѣ і ш , в ы ш а 86.
п о в ѣ д л ш д 8 6 . 101, BM. ЯНАу’кСА, ВЪСТаША, р Ѣ ш А , БЫША, ІІОВѢДДША. Но
вмѣстѣ съ тѣмъ содержитъ она такую характеристическую примѣту, кото
рая принадлежитъ письму болгарскому, не только среднему, но и древнему.
Это именно употребленіе а вм . ж или іж , т . е. смѣшеніе ихъ между собою;
напр, въсижа 41 об. погрЗженжА дшоу л\ок> 164 об. едва 62 о б , вм.
ВЪСКЖІЖ, ПОГрЖЖЕНЖНК, БЛДГОСЛОВЛІЖ.
3. Полугласныя ъ і к ставятся по-болгарски послѣ группы согласныхъ, оканчивающейся на л или р, и притомъ по-болгарски же ъ употре
бляется вм. к; напр, іісплъниса 1 (въ Остром. Еванг. нсііълниса). сквръшнлъ 44 об. пръстъ. 44 об. връук 44 об. прквыіа 99 об. исплъыитк 129.
ІѴПЛЪЧЕІіГЕ, просты, /ИЛ-UHÏd 149. ВЪВрЪЖЕ, ВТ» ЧрТчЛШѣ/Ик мори 153.
4. Особенно распространено сербское правописаніе съ к вм. ъ на
концѣ словъ; напр. н Е ч т и в ы у к , г р + .и ін ы у ь 41. рокь., в с а к ц в р ъ у к 4 4 об.
в р а г к 47 об. с в о и у к 48. в ъ о у с т и а у к д к с т и в а у к 49. вт» Й с т ѣ у к л д о и у к , Ф
в с ѣ у к , г а я к ік к п у к 62 об. .законк, № ч а д к и у к , н а м к , с л к іш а у о л ік 101.
г в о н у к 129. в "к в ѣ к к 133. з а с т о у п н и к ь , п у к , © с н о в а у к 149.
5. Хотя по новѣйшему правописанію ъ. и к опускаются, однако до
вольно часто удерживаются по древнему употребленію; напр, с ъ .в ѣ т ъ (со
веть) 41. с ъ н н д Е Т к 44 об. BTiBTiHECtTCA 86. с ъ м ж т и с а 128. с ъ іш д 129.
ВЪЗНЕСЖ 133. MkCTNIIKd 44 об. ВкСН И ВТѵСИ (всѣ) 98 и 99 об. в ъ с ѣ 41 и
4 5 , вм. в к с ѣ или в к с и . в ъ с а к ж 52 об., вм. в к с и к ж . Заслуживаете вниманія c i вм. ск и , си и , въ текстѣ: с ъ м н Е стк в г к 153 (въиспр. сей ліой Богъ,
Исход., ХУ, 2). Также переходить въ о и е; напр. е ъ т р А С о у о с А 128, вм.
С кТрА СО уЪСА. HE4ECTBÏH 41. ©СТВЕрДИШа 86. ЛЕВк 49 об. и 54, ВМ. ЛкВЪ.
вЕСк
98. BEpHïE 51 об., вм. болгарской Формы
русскую
BkpkH ït
(бреніе),
вркнТе
или
връмІГЕ,
черезъ
6. Хотя противъ буквы ѣ постоянно встрѣчаются ошибки, свойственныя русскому и сербскому письму, напр, стрелы 4 4 об., 1 4 9 . възвЕфажфн
1 0 1 . лилуисѣдЕКовж 129; однако буква эта употребляется не только по
древнѣйшему правописанію, какъ напр, сътрѣлъ 1 53 отъ сътрѣти (сте
реть), но и замѣняетъ собою букву и, какъ принято въ болгарскомъ нарѣчіи, древнемъи среднемъ; напр, волѣ 4 1 . въс-І; «лика дціб творить. оуспІіЕтіѵ
4 1 . въсѣ
чю десд
твоа 4 5 , вм.
вола
и ккси.
7. Сильно распространено послѣ гласныхъ употребленіе неіотированныхъ гласныхъ же, вмѣсто іотированныхъ, и именно буквы а вм. и или іа,
что противу свойствъ русскаго языка было введено и въ нашу письменность
Х У и X V I вв., и буквы ж вм. иц напр. 1) а: цѣловажа 1. л\оа 43 об.
слГрътныа 4 4 об. пр*Ьпоасал 51 об. своа, ліоа, твоа 55 об. злаа 62 об. не‘lÉCTïa 8 7 . моа, лоукаваа 1 2 8 . падЕнТа 129. твоа 1 33 и 1 4 9 . лѵлънТа,
повинжаи люди л\оа 1 4 9 . 2) ж: пож 4 4 об. въспож 4 7 об. твож 52 об.
провѣціаж 1 0 1 . въстажфЕи 1 28 об. ѵѵдЕСноуж, с товѵѵж 1 2 9 .
8. Изъ согласныхъ, которыя представляютъ очень мало особенностей,
замѣчу только слѣдующія: 1) по русскому говору ж вм. жд; напр, погла<жоу 51 об. съзижетк 1 41. кдеж йтса 128 об.; 2) по ассимиляціи ш вм. ж,
въ словѣ тАшкосрдТн 42 об. 3) т вм. а , въ собственныхъ именахъ Елисаветъ
и нлздретъ 1, 3 и 4 (въ Остром. Еванг. елисдведь, и идздрЕДъ), и
4) признакъ древнѣйшей Фонетики въ словѣ тоуждТн 51 и 72 (въ Остром.
Еванг. тоуждниуъ л. 72 в); слич. сербск. тудь.
•
9. Къ древнѣйшимъ грамматическимъ Формамъ, которыми вообще
изобилуеть описываемая рукопись, принадлежать напр, слѣдующія: оц+.стншн
87.
гордыни
9 8.
ваук 4 9 , вм. позднѣйшихь:
выук.
•
npï
исуодифУиуь.
41.
еъ
оустнауъ
л к стн -
очистиш н, гор ды ня, при и с у о д н ф а у ъ , льстн -
10. Текстъ псалмовь отличается во многихъ мѣстахъ отъ нынѣ при-
нятаго; напр, да въскрнЕтк въ и разыд о у т с А враги
его
8 9 , въ исправл.
р а с т о ч а т с А LXVII, 1; прЕНЕліожЕ д у ъ лиѵи 99 об., въ испр. л »д л о д 8 ш е -
ствовашЕ LX X V I, 4; овлыгаи&фиумА 1 2 8 , швлыгаюфЕН ліа срллѵъ 1 2 8
об., въиспр. шволгаюфнуъ
29;
ж езл ъ
л\ а
, ОБОлгаюфКи л \ а в ъ сраліотй СѴІІІ, 2 0 .
силы поели ти гь. 1 2 9 , въ испр.
послетъ тн
СІХ, 1; и Йдолѣешн
посрѣ врагк твоиуь, 1 2 9 , въ испр. господствуй СІХ, 2; юнныи 1 3 3 , въ
испр. юн-ЬниЛй СХѴІІІ, 9; на рѣцѣ вавглоньстѣи 1 4 5 , въ испр. на p-feкауъ Вашглѵѵнскиуъ СХХХѴІ, 1.
11.
не
Изъ замѣченныхъ мною ошибокъ указываю, напр,
вжтк 1 0 1 , вм.
не
завйдйтъ дѣлъ,
не
не
завжтк д ѣ ,
вЬДЬтъ L XXVII, 7 и 8; пшккваша
1 2 8 об, вм. покиваша СѴІІІ, 25. Изъ погрѣшпостей, можегь быть допу-
щенныхъ въ снимкахъ, замѣчу л вм. д: скѣденіл его 1 3 3 , вм. свѣденТл,
испр.
свидѢ нТ а
CXYIII,
2.
1 2 . Въ заключеніе хотя я обращаюсь опять къ гласньшъ, но замѣчаніе мое касается не языка и правописанія, а условныхъ пріемовъ каллиграфіи, изъ которыхъ одинъ состоитъ въ связи съ орнаментаціею буквъ, а два
другіе въ начертаніи буквы и. Къ орнаментаціи принадлежать въ строчныхъ буквахъ начертаніе о съ крестомъ или точкою и w съ двумя точками,
по точкѣ въ каждомъ кружкѣ; а именно : о съ крестомъ внутри принята въ
словѣ окртъ (т. е. окрестъ), л. 47 об., соотвѣтствующемъ по самому смыслу
своему этому знаку; о съ точкою для слова око, л. 60, въ единственномъ
чпслѣ, а для двойствешаго числа употребляется или два о, каждое съ точ
кою: оочи 4 7 об., или w, съ точкою въ каждомъ овалѣ: ѵѵчн 99 об. ІІродолженіе этой же іероглиФики предлагается (рис. 157) въ начертаніи слова
лшогоочнтТн, во второй половинѣ рукописи на л. 2 4 3 об. Слово это даетъ
сгруппированнымъ въ серединѣ его оникамъ съ точками уж е видъ настоящаго орнамента. Надобно заметить впрочемъ, что о съ точкою ставится,
хотя и рѣдко, въ началѣ и другихъ словъ, какъ напримѣръ
оплъчитса
62 об.
157. Буква О, л. 24=3 об.
1 3 . Какъ въ этой половинѣ рукописи, такъ и въ другой, иногда вмѣсто
и безо всякой причины ставится г, -съ двумя надъ нею черточками; напр,
о&зрггь. 8 6 , снимокъ 9.
1 4 . Нынѣ принятый обычай ставить десятеричное ï передъ гласными
господствуетъ во всей рукописи, какъ твердо установившееся правило
школы, за весьма немногими описками и недосмотрами. Напр.
ц'ЬлцжднТе
1.
ïoyAWB'k 1. ЛІдрТдлѵк 1, 3, 4. Ішсиф-к 3 (въ Остромир. Еванг. июдовъ,
дріш, носифъ).
ГДНДНѴЛ
101.
nOHOlUÉNÏÉ
1 2 8 . пріілтнж. 165 об.
Вторая или бблыпая половина рукописи по языку и грамматикѣ, или
школѣ правописанія, во всемъ согласна съ первою, какъ это явствуетъ изъ
слѣдующихъ за симъ примѣровъ, которые для удобства въ справкахъ я
располагаю по возможности въ томъ же порядкѣ рубрикъ.
1.
Большой юсъ, тоже только неіотированный. Употребленъ правильно;
напр, дшж, лжкдвы 38 об. внутрь. 181 об. д&длмі 1 9 5 . лѵжкы, вцж 2 0 1 .
Ошибки, напр. ютров$ 192 об. вм. жтровж. (ѵцж
поклоним са
1 9 4 об. вм.
и*
о т ь ц о у . Въ согласованіп словъ правильное окончаніе стоитъ рядомъ съ не-
нравшьнымъ; напр, н Е С Ъ зд аи н ж и б д и н о с ж ф н ж т р ц $ 38 об. н а рькЬ д к ч ж
2 1 2 об. (двойств, число).
2. Малый а , тоже неіотированный, по-болгарски вмѣсто ж ; напр, въ
словѣ
ATpOBd BM. XTpOGd: ATpOBIü THOÉA
170. ВЪ А т р о в ѣ 2 1 7 . ВЛГОАТрОП-
и аго 189 об. Б л г о А т р о ш іъ 2 0 7 . Въ окоичапіяхъ: s r - Ь з д а в н д Ѣ в ш е 2 1 2 об.
вм. з в і » з д ж . д ш а свою 19 5 , вмѣсто д ш ж . Особенно послѣ гласныхъ, вмѣсто
іотированнаго кк; напр, в ъ др£вн ю А к р а с о т й б ж с т в е н н о а д о в р о т о А слѵУсн
1 8 2 , вм. в ъ др£вь.іі№ іж к р а с о т ж б ж с т в е н о іа д о в р о т о н к с л іѣ с и . Иже ВО ЛфЕ
^ О ф Е Т к ДШ А СВОЮ СПСТИ ПОГЙВІІТк А , ИЖЕ Л ф £ ПОГЬБИТк ДШ А
ф £ Т к К»
фДА
195,
ВМ. n ô rS G H T k HR, ДШЖ CROHR, I » . вѢ рО А
2 0 1 , ВМ.
ЗВЕЗД А
ПОІЖфДМѴ. ВОЛЕА, СЛДВОА
ВИДѢВШЕ
2 12 об.,
2 0 7 , вм.
195,
волей»,
ВМ. БГОТСЧкНЖ К. ДВОА
СКОА W B pA -
ВМ. К-крОІЖ. ПОА-
славоіж.
вготеч н ж а
2 13 об., вм. дѣкоіж.
СВѢтОПрТЕЛШЙА С ВѣфЙ 2 1 4 об., ВМ. СВѣтОПрѴЕЛѴкНЖІЖ с в ѣ ф ж . pdBOTOA 2 1 7 ,
BM.
pdBOTOHR. БЛГОВ’ЬстЙ А ТИ рЛДОСТк
223,
2 1 7 , ВМ.
ВМ. ПрНПДДаіЖфЕ. ДОІІрОТЙ ТВОА ВЖТНіЗа
ВЛГОВ-ЬсТОуіЖ. ПрНПЛДЛАфЕ
259,
вм.
довротж
ТВО№
БЖТНЖНК.
3. Полугласныя ъ и к употребляются въ грунпѣ согласныхъ съ л и р
такъ же по-болгарски, какъ и въ первой половинѣ; напр. ѵѵкрь.гш£исА
2 6 об. ФвркЗЕлік 27 об. трыгЬтн, гръдымА 38 об. прквкін 1 7 7 и 2 5 3 .
прквйю 2 1 7 . Съ буквою ъ по-болгарски же, вм. к; напр, дръждтн 27 об.
дръзновЕнТЕ 38 об. дръзн8 172 об. дръжавіЗ 2 1 1 . дръзновЕиТЕ 2 1 3 об.
съдръжлфи 238. дръжав 2 5 3 . Опущена полугласная: ижргъшн 6, т. е.
ГОвръгъшилгк. државы 2 8 0 об., т.-е. дръжавы; вмѣсто Фтвркгъшшиъ,
дркжавы.
4: По-сербски к на концѣ сіовъ, вм. ъ , такъ ate сильно распростра
нено, какъ и въ первой половинѣ. Напр. п<шь, вы\-ол\к, лювилік 26 об.
H d A tk , B d M k ,
выуолѵк 35 об. НСТОЧННКк 1 6 9 . гр-Ь\*к 17 4 об. Л\НОГкІ\'к, оул\к
176. причастнти прчтлік твонлік танналік 177 об. на л\ртвы\'к, нал\к
1 8 8 . члнк 129 об., 213 об. славнлік 2 2 2 об. ітТ хтЗтш к 2 2 3 . оувлжішк
238.
в ъ з о п Телш
5.
245 об.
в ъ с п о іш к
2 5 3 . ура/иь., прТшл£л\к 2 8 0 .
Такъ же, какъ и въ первой части, полугласныя ъ и к и употребля
ются по древней грамматикѣ, и опускаются — по новѣйшей, равно и пере
ходить въ о и е ; наприм. д о л г о т р к п ѣ л н к ъ 172 об. вм. д л ъ г о т р к г г Ъ л н в ъ .
ЕЕСк о у к а з ъ 1 8 4 об. поклоінто 1 8 8 , вм. гіоклоніілѵъса . ііс п о л н ііс а 189 об.,
ВМ. ИСПЛЪИИСА. ВОЛСВИ 2 12 об., ВМ. ВЛЪСКИ. ВЕСк 2 1 3 об. Па
неволѵ Ь сти -
л іл го вмѣстилифЕ 213 об., вм. ііЕвълѵЬстиліаго вълѵ Ѣ с т н л и ц іе . во і.р ш к ѣ
ВЕСк 2 1 7 . пр£дот£Ч £ 263 об. п р Е д о сто А 2 8 0 об. — Замѣчательно употре
б и т е "к вмѣсто ь въ словѣ а м и н ъ , по греческому произношенію, какъ оно
писалось только въ самыхъ старыхъ нашихъ памятникахъ, напр, въ Остром.
Евангеліи, и потомъ очень рано перешло уже въ аліннь.. Возвращеніе къ
древнѣйшему начертанію объясняется греческимъ вліяніемъ погреченной
школы славяискихъ писцовъ, къ которой принадлежать наша рукопись.
6. При правильномъ употребленіи буквы -fe очень часто встрѣчается и
замѣна ея буквою £, напр, т ш с н о 1 7 7 .
теліЗ
Заслуживаетъ вниманія слово вѣтТа 2 1 3 об., вм.
2 2 2 об.
b iit ïa .
телесл
280 об.
Болгарское право-
писаніе ѣ вм. и такъ ж е встрѣчается, какъ въ первой половинѣ; напр,
завлвлѣюфішъ, сътворѣЕть. 6. испрдвлѣжфй 38 об.
7. При столь же распространенномъ, какъ и въ первой части, употре
блении неіотированнаго д послѣ ï и другихъ гласныхъ, какъ напр, прТатЕлиціЕ 2 0 9 , т д к о в а а 2 1 1 , — особенно заслуживаетъ вниманіе переходъ ма-
лаго д , замѣняющаго
большой, въ неіотированное а, тоже послѣ і; напр.
ііЕпокровЕііною л ік іс ліа 5, вм. л ш с л Та или лікісл Тнк, копмціГі 2 1 3
въпТА ф иуъ
ВОПТДфЕ
или
223,
к ъ п Т н к ф и \* ъ . з а в и с т і а
2 1 7 , вм.
ВМ. ВЪГПАфЕ ИДИ В Ъ ІП Ж ф Е . KpOBÏa
з л в ііс т Та
2 4 5 об.,
об., вм.
или з а в и с т іи к .
ВМ. КрЪВТА
или
кръвТ вк.
8. Очень замѣтную особенность южно-славянскаго пропзиошенья
буквы ы , какъ и, предлагаютъ слова ви со к ы и и к н с о т а вм. в ы с о к и м и в ы
с о т а ; напр, в н со к ь л і, к ъ . в н с о т ѣ 2 1 3
об. в н с о т д 2 4 7 об. д и в н ы к и с о т ы
Л\ОркСКЫА, Д ІІВ Ж Ъ ВЪ в и со к ы г ъ 1 6 9 .
9. Съ другой стороны, несомнѣнный призиакъ русскаго говора видимъ
въ полногласной Формѣ володил\£р£, и при ней на той ж е страницѣ вллдиМ£р£ 2 8 0 об.
10 . Въ употребленіи согласныхъ заслуживаетъ вниманія: 1) по древ
нему со вставною д между з или s и р: рдЗрйшн 1 86 об. раарѣішміе 2 1 7 .
2) Несмягченная группа ск вм. ф : ико \|гоу БѣсноуюфюсА, нскоуфю кого
п о г л о т н т іі
8, вм. ііф ж ф о у * . 3) ввга и ввва: праваш
еегы
1 8 4 об.
savïh
прельсти евкіЗ 2 17. 4) к вм. \*: застоупшіцЕ кртыанолгь 2 2 5 . 5) Удвоеніе
т въ словѣ нтти 1 95, вм. нтн. 6) Смягченіе д въ ж, по русскому говору,
вм. ж д: стражЕть. 25 об. трйжаюфЕн, чюжаА 27 об. стражюфіі 38 об.
зижнтелю 169. прнуожю 1 7 3 ,1 7 7 . жажйфйю, жажди 1 8 5 . одѣжл 213 об.
рожиисА, пр£ж£ 1 89 об. 7) По областному русскому говору съ ч вм. ц на
писано слово стртотЕрпь.ча 2 8 0 .
11) Какъ въ этой половинѣ рукописи, такъ и въ первой гортанныя
слагаются какъ по-древнему съ ы , такъ и по позднѣйшему съ и; напр, к и л м і
у н т р о с т ь м н л ю у к ы н зв о у Д Е 26 об. киЕва 2 8 0 об.
12.
Изъ массы древнѣйшихъ грамматическихъ Формъ, которыми оби-
луетъ и эта большая половина рукописи, для примѣра привожу слѣдующія:
ноі|інк> же н днно 8, вм. дыікмь, т. е. днемъ. ж зам и телшичнами І 9 5 ,
съ краткимъ окончаніемъ, вм. телшичными. в-Ьдѣ 1 77, 1-е лицо ед. числа
вм. вѣлік.
13. Изъ отступленій отъ принятаго нынѣ текста, наир, вса тѣдіь
выша:
h
вез него не
ннчьто же
не
бы
ничто
еже
бы
(въ Остром. Еванг.
н
nés
него
высть); въ испр. н везъ него ничто же высть, еже высть Іо.
I, 3. да въскрнеть въ и разыдоутсА врази его 1 9 0 ,1 9 3 об. 2 5 2 , вм. расточатсА врази его. Пасуа всечтнаА мад\ь, восіа, П асуа радостТю дрбгъ
др8га приимемь 194. въскрсенТа днь, просвѣтидкА торжестволгь, и дрйгь
дроуга приимемъ 1 94, вм. овыліемъ. у ъ въскрсе из' ліртвы. смертУА на
смрть наступи 1 94, слдртіа «а смрть настоупи 1 9 0 .
14. Замѣченныя мною ошибки:
us
глйвикы 2 2 3 , вм.
глубины
(глж-
виіш). напрьснккъ 2 3 8 , вм. напрьсникъ. на ирьев 2 3 8 , вм. прьсн. да паачетсА 2 8 0 об., вм. да плачетьсА.
1 5 ..Вообще принять за правило тотъ-же пріемъ въ начертаніи десятеричнаго ï передъ гласными, что и въ первой половинѣ рукописи, напр.
ФврьженТе, ѵѵчрьненТе, житіа, іѵдѢаніл 5. Замѣтное исключеніе изъ этого
правила представляютъ лл. 6— 23 об., въ которыхъ удерживается старый
обычай употребленія передъ гласными осмеричнаго и. Такъ напр, на одной
страницѣ б-го л. встрѣчаемъ: оупокоение, стдждннга, житию (bis), житии.
16. Вмѣсто и и ï употребленіе ижицы г, съ двумя черточками надъ
нею; напр, семь разъ въ трехъ строкахъ: сьпротикніка. стм г ткоид\г
молитвами црьств'Гю вжпо
2 2 2 об., снимокъ 53.
пргчастнѵка
д\а
сътвори. съ вегми стми
17. Вмѣсто е иногда употребляется начертаніе, сходное съ нашимъ
оборотнымъ э; напр, на листѣ 2 1 7 , снимокъ 52. Смотр, ниже примѣчаніе
къ транскрипціи этого снимка.
1 8 . Для характеристики письма слѣдуеть замѣтить употребленіе еди
ницы (I) вмѣсто аза (а) въ означеніи одного или перваго: почасие .1. часа,
рчі млтвоу, и тутъ же на полѣ: I
X
л. 168, снимокъ 12.
19. Въ этой ббльшей половинѣ писецъ постоянно переходить отъ славянскаго почерка въ греческій, какъ въ самомъ текстѣ и заглавіяхъ, такъ
и въ мелкихъ припискахъ въ низу страницъ. Напр. лл. 5, 1 8 8 , 18 9 об.,
1 9 0 и мн. др. Смотр, снимки 4 , 1 3 , 1 4 , 50 (см. ниже, рис. 1 6 2 ). Въ этомъ
отношеніи описываемая мною рукопись во всей очевидности представляется
намъ звеномъ, соединяющимъ нѣкоторыя изъ принятыхъ въ нашу скоропись
буквъ съ начертаніями скорописи греческой, каковы напр, а я д.
Наконецъ 2 0 . Письмо этой рукописи, по вліянію греческой грамма
тики, относится къ той школѣ писцовъ, которые усвоили себѣ п распростра
нили въ славянской письменности греческій обычай, сверхъ затѣйливыхъ
сокращеній и титлъ, уснащать письмо различными надстрочными знаками,
каковы оксія, варія, слитная и другія разныя черточки й крючечки. Руко
пись, мною разбираемая, принадлежитъ въ этомъ отношеніи къ тѣмъ, какія
служили образцомъ для справщиковъ и корректоровъ славяискихъ старо
печатныхъ книгъ, а черезъ эти послѣднія и доселѣ оказываютъ свое вліяніе
на систему надстрочныхъ знаковъ и въ нынѣ принятой церковно-славянской
печати.
Такимъ образомъ, рукопись эта по языку и грамматикѣ предлагаетъ
намъ искусственную смѣсь русскаго элемента съ поглоіцающимъ его элементомъ южно-славянскимъ, а по почерку и пріемамъ письма относится къ
школѣ погреченной, греко-южно-славянской.
Гдѣ была написана эта рукопись, въ Россіи или на Аѳонской горѣ,
или же гдѣ въ другомъ мѣстѣ у южныхъ славянъ, и кто были ея писцы,
изъ русскихъ ли, которые настолько подчинили свой родной языкъ искус
ственной смѣси сербо-болгарскихъ Формъ, что уже не могли вразумительно
прочесть то, что писали, или ж е изъ южныхъ славянъ, вѣроятно болгары,
которые старались дать своему средне-болгарскому письму болѣе правиль
ный грамматическій видъ, то есть, самый искусственный и самый далекій
отъ живой рѣчи: предоставляю эти вопросы рѣшить другимъ. Н е подлежитъ
сомнѣнію одно, что Троицкая Псалтырь между другими многочисленными
вкладами южно-славянскаго письма въ нашу древнюю литературу соста
вляетъ ея неотъемлемое достояніе, какъ по упомянутой выше лѣтописи, отно
сящей ея написаніе ко времени Самодержцевъ именно Земли Русской, такъ
и по внесеннымъ въ возслѣдованіе Псалтыри церковнымъ славословіямъ
русскимъ угодникамъ: св. Варлааму Хутынскому, св. Сергію Радонежскому
и свв. князьямъ Владиміру, Борису и Глѣбу, лл. 2 3 7 об., 2 8 0 и об.; смотр,
снимки.
Впрочемъ, все достоинство описываемой рукописи и ея важное значеніе
въ исторіи нашей письменности состоитъ не въ языкѣ и грамматикѣ, а въ ея
каллиграФическихъ качествахъ и украшеніяхъ. Въ этомъ отношеніи она
представляетъ явленіе небывалое, единственное въ своемъ родѣ.
Изъ предлагаемыхъ здѣсь снимковъ достаточно явствуетъ каллигра
фическое искусство писцовъ въ изобрѣтательности самыхъ разнообразныхъ,
оригинальныхъ и иногда замѣчательныхъ по изяществу почерковъ. Это
настоящее собраніе прописей или образчиковъ каллиграФІи.
Писецъ будто постоянно занять мыслію, какъ-бы развлечь себя, поза
бавить и усладить въ своей трудной и однообразной работѣ переписыванія,
постоянно замышляя, какъ бы ему на слѣдующей строкѣ перейти изъ одного
почерка въ другой, какъ бы изобрѣсть какую нибудь небывалую рѣдкость.
То онъ выводить строки изъ длинныхъ голенастыхъ заглавныхъ буквъ,
которыя какъ великаны поднимаются изъ приземистаго строя обыкновеиныхъ строчныхъ буквъ, то расширяетъ ихъ не въ мѣру, такъ что онѣ
теряютъ характеръ кирилловскаго письма, получая стиль письма арабскаго
или какого другого восточнаго. То опъ пишетъ самымъ тонкимъ мелкимъ
шриФтомъ, замаскировывая славянское письмо крючковатою скорописью
греческою; то задаеть новую задачу своимъ читателямъ въ самой крупной
вязи, въ которой длинныя буквы начиняетъ- десятками буквъ мелкихъ, или
ухищряется на поляхъ страницы цѣлую рѣчь вмѣстить въ одну букву, кото
рую, на такъ называемый воюшскій манеръ, вытягиваетъ вертикальною
полосою, наполненною сливающимися между собою линіями буквъ, до того
затѣйливо сложенными, что нѣкоторыя изъ такихъ начертавій и до сихъ
поръ остаются неразобранными.
Всѣ эти каллиграФическіе опыты разнообразныхъ почерковъ раздѣляются на двѣ главныя группы по тѣмъ ж е двумъ половинамъ рукописи, кото
рыя я уже намѣтилъ прежде. Образцы первой предлагаются въ снимкахъ
съ лл. 1, 3, 4, 4 1 , 4 4 об., 63 об., 8 6 , 8 7 , 98, 99 об., 101, 1 2 8 , 1 28 об.,
1 2 9 , 1 3 3 , 1 4 9 и 1 53. Образцы второй половины въ снимкахъ съ лл. 5, 6,
2 3 об., 2 5 об., 26 об., 1 68, 1 8 8 , 1 8 9 об., 1 9 0, 2 0 4 об., 2 0 7 , 2 0 9 , 2 1 1 ,
2 1 3 об., 2 1 7 , 2 2 2 об., 2 2 3 , 2 3 7 об., 2 3 8 , 2 45 об., 2 5 3 , 2 8 0 , 2 8 0 об.,
281 об., 2 8 2 и 283.
Чтобы облегчить прочтеніе болѣе неразборчивыхъ почерковъ, я даю
здѣсь нѣсколько транскрипцій текста,
Лястъ 1, снимокъ 1 (рис. 158). Еванг. отъ Луки I, 3 9 — 5 6 .
В ъ врѣліА w въставши лиріалѵъ *) въ
дни тын. иде в ropNAA съ тфлш'е
л»ъ, въ гра Тоудіѵ. И ВНІІДЕ в д<ѵ
зауаршшъ, и цѣлова ЕлисавЕ
ть,
ть
и
высть ш о «услыша
ц -Ьл о вдн Те
елііслве
л\арниио взыгра
CA ЛІЛаДЕНЕЦЪ ВЪ чрѣкѣ ЕА. ІІСПЛЪ
нисА дуа ста ЕлисавЕть. въ зѵ ѵ п іі
гллсолдъ велТиліъ. и рсче плвЕна
ТЫ ВЪ ЖЕНауЪ. И БЛКЕНЪ ПЛІѴ
ЧрЕВа ТВОЕГО, и Ф'коудоу Л\НІі СЕ
1) Въ этомъ почеркѣ m
рѣдко отличаются между собою.
ДЛ ПрИИДЕТЬ. МТИ
гГ МОЕГО
KW м н ѣ .
се во вко высть. гласъ цѣловаыТа твоегѵѵ
КЪ оушію Л\0£Ю. взыграсА ЛІЛаДЕІІЕ
Ц к раДОфДЛІІ' КЪ ЧрЕВѣ Л\ОЕЛ\Ъ. н
ВЛЖЕІіа ИЖЕ Р/ЬрШКЛЕШІІ. ш л ѵ воу
ДЕТк CBEpUIEHÏE. ГЛаННЫЛѴЪ ЕІІ ф Г&.
"Чѵ
н рЕ м р п а л іъ . КЕЛіічитк д ш е л іо а
га. h
къзрадокасА д у ъ
взѣ
сл\нр£hïe ра
лѵои w
с п с ѣ ліоЕлі. и к о прп.зрѣ н а
БЫ CBIVEA. С£ ІІѴѴ W Іікін ѣ БЛДЖДТ Л1А
г:сн рѵиди. икѵѵ с т в о р и л ш ѣ ВЕЛИЧИЕ СИЛк
ІІЫН. II
СТО IM A ЕГО.
II
ІфЕБЫ ЖЕ
лдриа с нею . ико т р и л \ц а . и в ъ з в р а т и
CA КЪ
ди> с в о и .
168. Образецъ письма, х 1.
Листъ 3 , снимокъ 2 (рис. 159). Еванг. отъ Луки I, 2 6 :— 2 9 .
Етѵ л \ц к ж е ш е с т ы м п о с л а іг н Dhj а р у а н г е л ъ га в р м
л ъ № в’а в ъ г р а г а л и л е и с к ъ , елі!$
ЖЕ ІІЛ\А н а з а р е т ъ КЪ ДВ^Ѣ ОВріЗчЕнѢ
И ЛАОуЖЕВИ. £Л\Оу* ЖЕ ІІЛ1А іЧ ѵ снд ъ
<0 д о л \ о у д в д в а и і іл іа дкН; л іа р Т а м ъ
И ВШЕ К НЕМ аІТЕЛЪ р£ р о у и с А WBpa
д о в а н н а А r k с т о б о ю блве
н а т ы в ъ ЖЕыа іѵна® в м . . .
Листъ 4 4 об., снимокъ 35. Псал. VII, 1 2 .
Е ъ СЙДИТЕЛк ПраВЕДЕНЪ
II
кр-Ъ п окъ
II
д л ъ г іѵ
т р ъ п ѣ л и в ъ . и не г н ѣ в ъ н а в ш д А н а в с а . . . . .
■'іЗ117 О 'S*—
Листъ 63 об., снимокъ 36 (рис. 160). Псал. X X X IV , 1— 3.
G суди гГ ІѴБИДАфИЛ\Тѵ Л\А ЕЪЗВра
Nil сѵѵрюціаа m a. прѴилш ѵѵроужТ« и ціи
ТЪ. И ВЪСТЛНН ВЪ ПОЛЮфЬ. МІѴЮ. изсіЗ. . .
’i f ' i f à»t
I t , f i )Й с З
НМ ѵ З ^ в ^ И ^ А В ^ И ^ П ^ О Я Г и В Ы й Н А і у W W W * # p j H
^ Ш И М а ІЙ ^ C n C fH V ^ Ö Ä C ^ M T iA ^ b .^JyAnûCn^bt.
160/0бразецъ письма, л. 63 об.
Листъ 8 6 , снимокъ 9. Псал. LX , 6 — 9.
©уТБ£рДНШ4 С£бѢ СЛОВО
лоукавш. повѣдаша
СЪКрЫТИ сѣтк. p-fc
ШЛ-KTW оузрѵтъ H
Y*b. ИСПЫТаШЛ
ВЕЗДКѴѴНИ
ï HC4I3W
ша испита
ЮфЕИ ИСЪ
ПЫТЛИИ
А . ПрИСТЙ
питк члкъ
и срц£ г л о у п о
КѴѴ. и в ъ з ъ
NECETCA
Е ъ. стрелы
м л а д en е
ц ъ вы ш а
га
ЗВЫ И ^ Ъ +
. съм оути
ІШ С А в ъ
СИ В И Д А . . .
+ и зи Е м о и Г ш а в ъ n h y ^
й зы ц и
иуъ.
Листъ 9 8 , снимокъ 38. Псал. LXXIII, 2 2 .
ПОШѴШЕИИЕ ТВОЕ ЕЖЕ Сѵ GE30y*MNarW ВС . . .
Листъ 99 об., снимокъ 39. Псал. LXXV, 11. L X X Y I, 4 — 6
и с п іѵ в ѣ е т к С А TÉB’t . и ѵ и с т а и іѵ к ъ n a . . .
И ВЪ ЗВЕСЕЛ И \*СА . в ъ с к ѵ ѵ р ъ
вѣ уъ
и прсиш о
ЖЕ д у ъ
м ои.
njvfe
каристЕ с т р а ж ъ
Б Ы ІѴЧИ М О И .
СЪ М О у*ТИ \ЧА
Il NE г л л у ъ
П 0 М Ы С Л Н Х "к Д Н И П р Ъ В Ы Н . и л ѣ . . .
Листъ 128 об., снимокъ 11. Псал. СѴІІІ, 25 — 31.
ша m a
пѵѵкикаш а гл а в а м и
свѵѵи
Л\и П ІѴ М О ЗИ Л\И ГИ ВЖЕ м о и .
Л \А п о м и л і ѵ с т и
твоей, и р а з о ^ м ѣ
ю т к икѵѵ р ж к л т в о а
ридъ
ей. и т ы
сътво
е с и га. п р ѵ ѵ к д Е н о у т к т й , и т ы
Б Л В Ш И . В Ъ С Т Д Ж Ц ІЕ И НЛ M A
П Ѵ Ѵ СТЫ Д АТСА. р л в ъ
ТВОИ
и сп си
КЪЗВЕСЕ
ЖЕ
литсд. да ѵѵвлекй
ТСА
ІѴБЛЫГЛЮ
ф£И M A
Cpd
М Ъ . И ЦІДЕЖіЗ
тсА. 0KW ѵѵде
ж ею
стоудсш
исп
СВЦ Ж Л Ѵ к.
w b 4 ;a u a ген s4 î
лкѵ
оусгы
Л\ОНЛМІ.
и піѵсрѣдѣ ліногъ
К 'К С 'Ц 'К Д Л К ) И .
гака ста ѵѵдссню oyGwraro.
спасти (0 гижАфиуіі дй
шж мою.
Листа 217, снимокъ 52 (рис. 161).
По»Еблѣнно£ таиство. приимк BpdSOyAVtl.
во кріѵвѣ іѵѵсифокѣ. citwpw
161. Образецъ письма, л. 217.
npfXcTd
бесплштныи.
глагѵи
ЛИ НЕИСКуСНПІ Браку. npEKAW
Ilk СуіѴЖЕЖІЕМЪ ItEBECd. вл\ѣ
фДЭТкСИ *) М£ИЗЛ\ѢИНѴѴ ВЕСк В ТИ.
£ГѴѴ
ЖЕ ВИДИ В ЛІѴЖЕСІІЕрк тконуъ. при
іл\ша равиг яракъ ужаса
юси зкатн ти. радуиси 2) ітш:ѣстн<ш.
1) Въ этомъ словѣ перевожу оборотнымъ ѳ очень похожее на эту букву начертаніе
въ подлинникѣ.
2) Здѣсь выноска на полѣ, гдѣ крайне неразборчивымъ почеркомъ написано: н е в ѣ с т о .
Что касается до заглавій и разныхъ приписокъ вязью и неразборчивымъ иочеркомъ во второй половинѣ рукописи, то для облегченія въ прочтенін ихъ предлагаю изъ сказаннаго О писанія Троицкихъ рукописей слѣдующія транскрипціи, которыя составлены хотя безъ наблюденія строгой
точности въ передачѣ буквъ, но будутъ небезполезнымъ руководствомъ для
тѣхъ, кто пожелаетъ заняться разрѣшеніемъ этихъ каліиграФическихъ
загадокъ.
Предварительно заиѣчу, что еще въ то отдаленное время, когда я
впервые разсматривалъ эту рукопись, кое-гдѣ была уж е подписана новѣйшимъ почеркомъ транскрипція при текстахъ, трудно разбираемыхъ, между
прочимъ и на лл. 1, 6 и 25 об., снимки 1, 5 и 7. Транскрипцію эту А. В.
Г о р с к ій приписывать монахамъ, трудившимся надъ описаніемъ Троицкихъ
рукописей.
Л. 5, снимокъ 4 . Въ самомъ низу послѣдняя строка: мшосерде поми
луй мя падшаго и о т я н н а г о . . . 1).
Л. 1 6 8 , сн. 12. Заглавіе: почасіе .J. часа, речетъ молитву.
Л. 1 8 8 , сн. 13. Заглавіе: въ святую великую суб оту вечеръ при часи
10-мъ клеплетъ сбравшеся. Внизу не разобрано, кромѣ слова: послѣдованіа.
Л. 1 8 9 об., сн. 50 (рис. 162). Внизу три строки. Первая вязью: начало
и поновленіе Х р и с т е Бож е нашъ т ы ecu, обнови убо и мене окаяннаіо, да
^
Л
іі
Ь
А
'
‘ ,с£>
162. Образецъ письма, л. 189 об.
возмогу угодная т е б ѣ т в о р и т и владыко человѣколюбче Господи , понеоюе убо
тв о й есмъ азъ, Спасе спаси мя отяннаго. Вторая строка: пѣснъ красна
Х р и с т у въскресеніа его, р а д о сти велики исполньшеся въспоимъ: славно бо
прославися. Послѣдняя строка съ приписками отдѣльныхъ слоговъ внизу: о
Х р и с т е мой , дай ж е м и образъ преже конца (?) по каяти ся къ те б ѣ .
1) Точками ръ транскрипціи означенр неразобранное.
Л. 1 9 0 , сн. 14. На полѣ двѣ полосы словъ, набранныхъ въ одной
буквѣ. Одна полоса разобрана такъ: Лослѣдованіе въ святую седмицу, дру
гая не разобрана. Внизу послѣдняя строка: слава въскресенію твоем у Х р и
с т е Бож е, слава царствію твоем у Человѣколюбче.
Л. 2 0 4 об., сн. 15. Первая вязь: К а н у т благовѣщенію пресвятѣй
Владычицы нашей Богородицу, и Приснодѣиици М а р т .
Другая вязь:
Еанонъ нося краегранесеніе азбуковицы *) гласъ 4, ирмосъ ; отверзу у с т а
моя, и проч. Послѣдняя строка внизу: сіа убо т а к о събывшуся и т а к о симъ
бывающими нашему убо спасеніа пришедшу.
Л. 2 0 7 , сн. 16. Вязью: въ пятокъ п я ты я недѣли п о с т а святы я
четы редесятж ца акаѳисто служба пресвятѣй Богородицы Цриснодѣвы
М а р іи , вечеръ поемъ по обыч.
Л. 2 0 9 , сн. 17. Первая вязь: к а н у т радостенъ пресвятѣй Богоро
дицы им ѣа краегранесіе. Другая вязь, подстрочная: поемъ т я пресвятая и
славословимъ рож ество твое, умилосердися госпоже и удиви милость на
убозѣмъ и окаянномъ, помощнице м ір у дѣвая въ женахъ Владычице помози
госпоже моя.
На полѣ полоса словъ въ одну букву— не разобрана.
■
сн. 18. Заглавіе вязью: Кондаки и икосы пресвятѣй пречы-
. Л. 2 1 1 ,
стѣй
преблагословеннѣй
Владычици
нашей Богородици Приснодѣвѣй
М а р ш , глаголются откровенною главою чести ради и величества и любве
ея къ намъ. Внизу подстрочная вязь не прочтена.
Л. 2 1 8 ,
сн. 24. Противъ заставки волошскою вязью: понедгьльникъ.
Л. 2 2 3 ,
сн. 19. Заглавіе вязью: правило молебно ко св я тѣ й Богоро
дицы, сице поется: Царю небесный, тр исвятое, по О тче нашъ Господи
помилуй 12, пргидите поклонимся. Н а полѣ вертикальною полосою въ одну
букву: вторникъ.
Л. 2 3 2 , сн. 25. Противъ заставки: среда.
Л. 2 3 7 об., сн. 54 (рис. 163). Внизу крупною вязью, переполненною
мелкими буквами, написанъ въ одну строку дѣлый стихъ : Д а молчитъ всяка
плоть человѣча, и т. д. Подъ вязью: конецъ убо пріиде канона преподобныхъ
велтихъ святыхъ.
Л. 2 3 8 , сн. 20. Заглавіе вязью: мѣсяца септееріа на прешавленге
Ивана Богослова, на Господи возвахъ сти хи р ы , гласъ 2. На полѣ вертикаль
ная вязь: четвертокъ. Внизу подъ строками: да переписавъ л у ч т и лѣнос т ію убо преми. азъ Дѣво святая Богородице подъ кровь тв о й прибѣгаю
вѣдѣ яко обря.
1) Какъ здѣсь, такъ кое-гдѣ и въ другихъ мѣстахъ письма вязью ставится знакъ
препинанія въ видѣ Ферта.
Л. 2 4 5 об., сн. 2 1 . Заглавіе вязью: сти хи р ы избранный с в я т ы ж
производи. Н а полѣ въ одной буквѣ: пятокъ. Внизу, при очеркахъ головы,
рукъ и ногъ, написано вязью: на м о л и тву призывающе.
Л. 2 5 3 , сн. 22. Заглавіе вязью: к а н у т о т ц а м ъ преподобнымъгласъ 8.
пѣснъ 1. тъснъ 2 . Внизу: твореніе Феодора С т у д и т а . На полѣ противъ
заставки вязью въ овалѣ буквы С : субота... вся.
Обращаюсь наконецъ къ украшеніямъ заставокъ и заглавныхъ буквъ
и къ нѣкоторымъ другимъ художественнымъ подробностями.
Прежде всего долженъ я сказать, что вся эта художественная сторона
рукописи состоитъ вътѣснѣйшей связи съ самымъ письмомъ текста, ивмѣстѣ
съ нимъ принадлежитъ къ одному времени и одной школѣ. Это явствуетъ изъ
слѣдующаго анализа подробностей.
163. Образедъ письма, л. 237 об.
1. Заглавныя буквы, какъ раскрашенный, такъ и киноварныя, въ боль
шей части случаевъ изготовлялись прежде слѣдующаго за ними строчнаго
письма. Это до очевидности замѣчается тамъ, гдѣ писецъ подгонялъ строки
къ выступамъ и впадинамъ орнаментовъ заглавныхъ буквъ, которымъ подчинялъ такимъ образомъ свое письмо. Смотр, лл. 5, 26 об., 4 1 , 8 7 , 1 6 8 ,
2 0 9 , 2 1 3 об., 2 1 7 , 2 3 3 , 2 3 8 , 2 4 5 об. и 2 5 3 , помѣщенные въ снимкахъ:
4 , 8, 3 4 , 3 7 , 1 2, 17, 5 1 , 52, 19, 2 0 , -21 и 2 2 . Точно также и оба всад
ника, которыми означены буквы Я и А , на лл. 2 0 7 и 2 1 1 , въ снимкахъ 16
и 1 8 (см. ниже, рис. 2 1 5 и 2 1 6 ), нарисованы прежде, чѣмъ были написаны
строки текста, которыми писецъ бережно окружилъ эти Фигуры, съвидимымъ
вниманіемъ, чтобы не замарать ихъ черными или киноварными буквами.
2 . Въ нѣкоторыхъ случаяхъ очевидно явствуетъ, что заглавная буква,
къ которой прилаживался текстъ, была нарисована прежде заглавія, писаннаго надъ текстомъ. Такъ на л. 1 8 8 , въснимкѣ 1 3 , подъ заставкою заглавіе
состоитъ изъ четырехъ строкъ: первая крупною и толстою вязью, а три
слѣдующія греческою скорописью, изъ которыхъ верхнія двѣ выведены въ
прямую линію, а нижнюю въ началѣ писецъ долженъ былъ пустить нѣсколько
къ верху, чтобы не записать пурпуровыми буквами приподнятой верхушки
раскрашенной буквы В .
3. Заставки и по рисунку и по краскамъ представляютъ полное согласіе
въ стилѣ съ раскрашенными заглавными буквами, и потому должны состоять
въ одинаковомъ съ этими послѣдними близкомъ отношеніи къ письму текста.
4 . Иногда можно замѣтить, что заставку мастеръ работалъ послѣ того,
какъ стоящая подъ нею заглавная буква была уже готова. Такъ на л. 1 9 0 ,
въ снимкѣ 1 4 , мастеръ слишкомъ низко помѣстилъ заставку, почему нахо
дившаяся уж е подъ нею раскрашенная буква В такъ столкнулась своею
верхушкою съ нижнимъ краемъ заставки, что не оставила мѣста для продолженія пурпуроваго бордюра, которымъ убранъ этотъ нижній край.
5. Иногда на страницахъ съ заставками писецъ пишетъ заглавіе вязью
и скорописью, подстрочныя и на поляхъ приписки и даже самый текстъ
тѣмъ ж е самымъ пурпуромъ, который употребленъ въ заглавныхъ буквахъ
и въ нѣкоторыхъ изъ орнаментовъ заставки, какъ напр, на лл. 1 8 8 ,2 0 4 об.,
2 3 8 , въ снимкахъ 13, 1 5 , 2 0 . Н а л. 2 0 9 , въ снимкѣ 17, пурпуръ въ заставкѣ и раскрашенной буквѣ нѣсколько порыжѣлъ, принявъ нацвѣтъ шоко
ладный: такою же точно краскою писаны и заглавіе и подстрочная вязь.
6. При одинаковой краскѣ въ письмѣ и украшеніяхъ иногда можно
придти къ очень вѣроятному заключенію, что писецъ принималъ участіе и
въ рисованьи и раскрашиваньи. Такъ на л. 190, въ снимкѣ 1 4 , упомянутая
выше, подъ рубрикою 4-ю, недоконченная кайма, или бордюръ, не только
окрашена тѣмъ же пурпуромъ, какинъ писанъ текстъ и одна изъ приписокъ
воюшскою вязью, но и составлена изъ повторяющейся въ цѣломъ рядѣ
буквы в , по начертанію своему во всемъ сходной сътѣмъ, какъ она пишется
въ текстѣ. На л. 2 45 об., въ снимкѣ 2 1 , очерки рукъ, ногъ и головы и
подпись вязью, на нижнемъ полѣ страницы, писаны одною и тою ж е краскою
и, кажется, однимъ и тѣмъ ж е перомъ.
7.
Нѣкоторые орнаменты, какъ непосред
ственное продолженіе работы писца, или входятъ
въ составъ самого слова, какъ напр. (см. выше,
рис. 15 7 ) куча ониковъ съ точками, на л. 2 4 3
. об., въсловѣ многоочитіи, или ж е (рис. 164) въ
164. Фигура дракона вмѣсто за- К0НЦѢ аб3аЦЯ ВМѣсТО ТОЧКИ, Креста, ЧврТОЧКИ ИЛИ
ключительнаго знака, л. 201. какого другаго заключительная знака,— изящ
ная Фигура двухвостаго крылатаго дракона съ
лапами, писанная киноварью, на л. 2 0 1 . Смотр, снимки въ самомъ концѣ
киноварныхъ буквъ.
8. Н е смотря па очевидный натурализмъ украшеній въ первой полбвинѣ рукописи, въ нихъ господствуете одна и та ж е архитектоническая
основа, какъ и въ крупномъ, голенастомъ письмѣ этой половины, какъ напр,
на лл. 3, 4 4 об., 68 об., 86 и др., въ снимкахъ 2, 3 5 , 3 6 , 9, a частію и
въ томъ мелкомъ письмѣ, въ которомъ писецъ не оставляетъ своей манеры
буквъ голенастыхъ, какъ напр, на л. 1, въ снимкѣ 1 (см. выше, рис. 158).
Эта основа состоитъ въ тонкой вертикальной линіи, которую перемыкаютъ
одна, двѣ или нѣсколько черточекъ. Этотъ одинаковый пріемъ стиля, господ
ствующей и въ письмѣ и украшеніяхъ, свидѣтельствуеть о солидарности
школы писца со школою орнаментиста.
9. Тѣми ж е порыжѣвшими чернилами, какими писанъ текстъ, поста
влены надстрочные знаки (" и 7') надъ буквой ’г, въ ея украшенныхъ заглав
ныхъ Фигурахъ, на лл. 4 5 , 121 об. и 1 4 6 . Смотри снимки.
1 0 . Въ первой ж е половинѣ рукописи не разъ случалось, что писецъ дол
женъ былъ принимать на себя дѣло орнаментиста. Такъ на лл. 1 и 3, въ сним
кахъ 1 и 2 (см. выше,рис. 1 5 8 и 159), тѣми ate чернилами, которыми писалъ
онъ текстъ, бойко нарисовалъ и заглавныя буквы; на л. 1 3 3 въ снимкѣ 4 2 ,
(рис. 165), онъ начертилъ чернилами заставку и открасилъ ее тою зеле
ною краскою, которою кое-гдѣ покрыта и заглавная буква, тутъ ж е нахо
дящаяся. Рисовалыцикъ составлялъ сначала самое вутро заставки изъ
лпстьевъ и такъ оставлялъ свою работу, не обведя ничѣмъ пучки листвы и
травы, ни рамкою, ни даже полоскою, какъ на лл. 1 2 9 и 1 4 9 , въ снимкахъ
41 и 4 3 (см. ниже, рис. 1 6 7 и 1 6 9 )— обстоятельство, о которомъ подробнѣе
будетъ сказано потомъ. Но писецъ, имѣя уж е такую недоконченную заставку
на своемъ листѣ, прежде чѣмъ начать на немъ писать текстъ, выводилъ
киноварью заглавіе и тѣмъ ж е киноварнымъ очеркомъ обводилъ линіи со
всѣхъ четырехъ сторонъ заставки, какъ на лл. 101 и (см. ниже, рис. 1 8 4 )
1 5 3 , смотр, снимки.
Изъ сказаннаго достаточно явствуетъ солидарность между собою пис
цовъ и рисовалыциковъ определяемой мною рукописи. В ъ приведенномъ ана12
лизѣ я вовсе не хочу доказать, чтобы помимо ппсдовъ не могло быть еще и
спеціальныхъ мастеровъ, которымъ въ этой рукописи принадлежать лучпіія
изъ украшеній. Но въ ней такъ много этихъ украшеній въ началѣ многочисленныхъ главъ и въ абзацахъ самаго текста, что не иначе можно дать
себѣ понятіе о составленіи рукописи, какъ при одновременной и совмѣстиой
работѣ писца и рисовальщика.
Эту тѣсную связь между письмомъ и украшеніями слѣдовало мнѣ уста
новить для того, чтобы опредѣлить ихъ происхожденіе и характеръ. Если
письмо носить на себѣ несомнѣнные признаки южно-славянскаго происхожденія, съ болгаризмами въ языкѣ, съ искусственнымъ правописаніемъ и
съ погреченнымъ почеркомъ, то и самый стиль украшеній долженъ принад
лежать, вмѣстѣ съ письмомъ, одной и той же школѣ. Я не думаю отнимать
у русскихъ доли участія въ орнаментаціи этой рукописи, но, на основаиіи
Филологической и палеографической критики, эту долю могу допустить только
въ той мѣрѣ, насколько она оказывается въ языкѣ и правописаніи.
Описываемая мною рукопись въ своихъ украшепіяхъ предлагаете въ
значительной полнотѣ и разнообразіи собраніе художественныхъ мотивовъ,
которые даютъ славяно-русскому орнаменту въ Х У вѣкѣ особенный, спе
циально принадлежащей ему характеръ, рѣшительно и рѣзко отличающій его
отъ украшеній въ русскихъ рукописяхъ XIV вѣка. Для того чтобы яснѣе
опредѣлить сказанное отличіе, я признаю нужнымъ предварительно номѣстить
здѣсь общее понятіе объ этихъ послѣднихъ украшеніяхъ изъ моей рецензіи,
составленной по поводу извѣстной книги Французскаго архитектора В іо л л ел е-Д ю к а и критическихъ разсмотрѣній ея въ монографіяхъ гр. С. Г. С тро
ган ова и аббата М а р т ы н о в а *).
«Кому случалось перелистывать русскія рукописи X III столѣтія до
начала X V , тотъ, конечно, не могъ не обратить своего вниманія на замеча
тельную выдержанность общаго имъ всѣмъ одинаковаго характера въ стплѣ
изукрашенныхъ заглавныхъ буквъ и заставокъ. Это— затѣйливое сплетеніе
ремней и вѣтокъ съ разными Фантастическими животными, съ птицами, у ко
торыхъ иногда человѣческія головы, съ звѣрями, хвосте которыхъ изви
вается вѣткою, оканчивающеюся листкомъ, особенно съ драконами и зміями,
которые изъ своей пасти выпускаютъ вѣтку же, а своимъ хвостомъ перевиваюгь звѣрей и другихъ чудовищъ, наконецъ, съ человѣческими Фигурами,
руки и ноги которыхъ вплетены въ эти перевивы изъ ремней и змѣиныхъ
хоботовъ. Существенною характеристикою стиля оказывается здѣсь нарушеніе или искаженіе и разложеніе естественныхъ Формъ природы животной
и растительной, при самомъ подчиненіи ихъ цѣлой группѣ, связанной іізвіі-
тіями, которыя то насильственно разсѣкаютъ эти Формы, то съ ними сли
ваются такъ незамѣтно, что глазъ не можетъ услѣдить, гдѣ оканчивается
животное пли растеніе и гдѣ начинается ремень, переходящій въ змѣю.
Въ этомъ хаосѣ сплетеній всякая естественная Форма принимаетъ видъ чудо
вища, которое однако разсчитано не на то, чтобы пугать воображеніе, а на то,
чтобы затѣйливостыо группы, или, точнѣе, симплегмы, произвести игривое
впечатлѣніе. Стиль этотъ вгшнѣ соотвѣтствуетъ романскому на Западѣ!).
X IV вѣкъ— есть двѣтущая его эпоха у насъ, и именно въ орнаментѣ рус
скихъ рукописей. Въ теченіе цѣлаго столѣтія постоянное повтореніе однихъ
и тѣхъ ж е сюжетовъ привело къ замѣчательно художественной обработкѣ
этпхъ Фантастическихъ группъ, связанныхъ игривыми линіями перевитія.
Въ тонкомъ киноварномъ очеркѣ, Фигуры эти,— обыкновенно бѣлыя, съ
свѣтло-желтыми нѣжными полосками и съ черными кружками, чешуйками
или черточками, — выступаютъ на синеть, красномъ или зеленомъ и даже
на черномъ
фонѢ».
Мея^ду изданіями Общества Любителей Древней Письменности хорошіе
образчики русскаго орнамента X IV столѣтія предлагаетъ Факсимиль Т р еб
ника, изданный въ 1 8 7 8 году подъ Jtë XXIV. Достаточно даже бѣглаго
взгляда на украшенія этой рукописи, чтобы ясно видѣть и убѣдиться, что
орнаментъ X V вѣка въ Троицкой Псалтыри иичего общаго не имѣетъ съ
этими украшеніями X IV вѣка и не состоитъ съ ними ни въ какой преем
ственной связи историческаго развитія.
Хотя обЬ половины описываемаго мною иисьменнаго памятника одина
ково представляютъ рѣшительный контраста вышеизложенной характеристикѣ русскаго орнамента X IV вѣка; однако каждая изъ этихъ половииъ
имѣетъ свои спеціальныя особенности въ украшеніяхъ, и орнаментисты той
и другой идутъ по разнымъ путямъ, хотя и стремятся къ одной цѣли создать
новый стиль, отличный отъ того, который доселѣ господствовалъ. Потому,
чтобы составить ясное понятіе объ этихъ украшеніяхъ, точное и раздельное
въ его элементахъ и вмѣстѣ съ тѣмъ полное въ ихъ взаимной совокупности,
1) Этотъ стиль, съ крайней неточностью называемый ром ански м ъ, господствовалъ съ
самыхъ раннихъ среднихъ вѣковъ во всѣхъ европейскихъ странахъ, гидоизиѣняясь въ ка*
ждой характеристическими особенностями. Потому и нашъ рукописный орнаментъ XIY, ХШ и
частію даже XII вѣка, относясь къ общему средневѣковому стилю, существенно отличается
своими мѣстными примѣтами отъ ирландскаго, англосаксонскаго, вестготскаго, лонгобардскаго
и пр. Не касаясь вопроса о происхожденіи этого стиля, замѣчу, что онъ проявился уже въ
полной своей энергіи въ орнаментахъ ирландскихъ рукописей даже VII вѣка. Смотр.: West*
wood, Fac-similé* o f the miniatures and ornaments o f anglosaxon and irisch manuscripts. Lon
dori. 1868. Таблицы 7— 10.
надобно разсмотрѣть каждую изъ сказанныхъ половинъ въ отдѣльности, съ
изложеніемъ по пунктамъ характеристическихъ особенностей.
Итакъ, сначала обращаюсь къ первой половинѣ.
1. Украшенія заглавныхъ буквъ и заставокъ сначала нарисованы чер
нилами, a вмѣстѣ съ тѣмъ и оттѣнены чернильными ж е штрихами по спо
собу, принятому въ гравю рѣ; затѣмъ, гдѣслѣдовало, слегка покрыты ак в а
рельною краскою, болѣе или менѣе тщательно, но всегда такъ, что сквозь
нее пробиваютъ сказанные штрихи. Это манера новая, чуждая русскому
орнаменту до XIV вѣка включительно. Исключеніе въ нашей рукописи соста
вляетъ заставка на золотѣ съчеловѣческою Фигурою, на л. 41, въ снимкѣ 3 4
(см. ниже, рис. 186). Тамъ орнаменты писаны двѣтною гвашыо и оттѣнепы
цвѣтными ж е штрихами и бѣлыми бликами.
2. Замѣченная выше тѣсная связь работы писца съ работою орнамен
тиста, открываемая въ буквахъ не раскрашенныхъ, на лл. 1 и 3, въ сним
кахъ 1 и 2, и въ тонкихъ и длинныхъ вертикальныхъ линіяхъ съ перемыч
ками изъ черточекъ, должна дополнять характеристику пріема. указаннаго
въ предыдущемъ пунктѣ.
3. Сравнительно со второю половиною рукописи, мастеръ располагалъ
небогатымъ запасомъ красокъ, употребляя только зеленую съвохрой и мали
новую съ бурой, которыя всѣ вмѣстѣ на
фонѢ
выцвѣтшихъ чернилъ даютъ
всѣмъ украшеніямъ бѣдный и линючій колорита изъ-желта-зеленовато-дикій
и бурый, съ переходами въ малиновый. Это составляетъ также существенное
отличіе художественнаго стиля нашей рукописи отъяркаго колорита, вообще
усвоеннаго русскимъ орнаментомъ. Исключеніе представляетъ упомянутая
въ 1-мъ пунктѣ заставка на золотѣ, въ которой при большей яркости
тѣхъ же красокъ прибавлены желтая и синяя, и еще (см. ниже, рис. 1 8 5 )
заставка на л. 87, въ снимкѣ 37.
4 . Н е смотря на свою бѣдность, колорита этотъ вмѣстѣ съ штрихами
гравировальной манеры, при замѣчательной выдержкѣ во всѣхъ украшеніяхъ, расчитанъ на эффекта р ел ьеф н ости рисунка и на живописную
свѣто-тѣнь. Это еще новая черта, которой доселѣ не допускалъ и вовсе
не зналъ русскій орнаментъ.
5. Въ противоположность тератологическому стилю со звѣрями, пти
цами, зміями и чудовищами, насильственно сплетенными, здѣсь исключительно
господствуютъ Формы только р а сти тел ь н а го царства, и при томъ, соотвѣтственно бѣдности колорита, въ самамъ ограниченномъ выборѣ, а именно:
длинный листъ съ тонкимъ и завостреннымъ концомъ, по большей части
узкій, изъ породы злаковъ, но часто и расширенный отъ стебля до средины;
кромѣ того еще листъ (рис. 1 6 6 ) особой Формы, широкій, съ стилизован-
пымъ вырѣзоыъ полукружій по большей части па одной изъ его сторонъ,
какъ напр, въ буквѣ В на л. 1 0 1 , въ снимкѣ 4 0 ; длинные усики или сте
бельки, въ родѣ тычинокъ съ шишечкой или головкой на каждой; иногда,
впрочемъ рѣдко, безъ этихъ шйпечекъ, въ видѣ травы, какъ напр. (рис.
1 6 7 ) въ заставкѣ на л. 1 2 9 , въ снимкѣ 4 1 . Въ своихъ этюдахъ мастеръ
166. Буква В, л. 101.
167. Заставка, я. 129.
не пошелъ далѣе листвы и травы, съ которыми хорошо умѣлъ сладить, и
остановился передъ цвѣткомъ, воспроизведеніе котораго было выше его
силъ и художественныхъ средствъ. Потому, вѣроятно,
цвѣтка вовсе не хочетъ онъ знать, и для разнообразія
иногда подкрашиваетъ листву, обыкновенно малиновою
краскою, и только очень рѣдко, какъ исключеніе, допускаетъ колокольчикъ или кувшинчикъ съ тычинками,
какъ напр. (рис. 168) въ буквѣ Т, на л. 8 7 , въ снимкѣ
37; но вообще старается обойтись только листомъ,
обыкновенно широкимъ, свертывая
его чашечкою,
иногда довольно удачно, какъ напр, въ Б (см. ниже,
рис. 1 80) и П , на лл. 69 об. и 77 (смотр, снимки);
менѣе удачно въ видѣ корзинокъ, какъ напр. (рис. 1 6 9 )
въ заставкѣ на л. 1 4 9 , въ снимкѣ 43; по большей ж е
части насилуя его Форму до безобразія, какъ напр, въ
Д } Р (см. ниже, рис. 181), T, W (рис. 1 70), на лл. 8 9 ,
7 8 об., 68 об. и 1 08 об. (смотр, снимки). Сверхъ того,
КаКЪ ИСКЛЮЧеИІе, ВСТрѢчаЮТСЯ ЛИСТЫ ВЪ ФОрмѢ: Сердца,
168. Буква Т, л. 87.
напр. (р и с . 1 7 1 ) въ буквѣ Г , на л. 5 5 , — круж ка,
напр. (см. ниж е, р и с . 17 5 ) въ буквѣ Ж , на л. 1 1 2 об.,— косы или конскаго хв оста, въ буквѣ / ’ (р и с . 172), на л. 1 1 4 (смотр, снимки).
6.
Существенное отличіе въ стилѣ этихъ украшеній отъ византійскихъ
и тератологическихъ составляетъ очевидное стремленіе мастера къ рѣшительному м а т ер іа л и зм у в ъ воспроизведеніи растительной природы , столько ж е
въ рисункѣ, какъ и въ рельефности посредствомъ штриховъ гравировальной
манеры. Мастеръ не хочетъ знать ни традиціоннаго византійскаго цвѣтка,
ни византійской вѣтки съ завиткомъ, составляющей достояніе русскаго орна
мента во всѣ періоды его развитія, и изыскиваетъ новые сюжеты для своего
творчества, почерпая ихъ изъ природы. Объемъ его наблюденій не широкъ
и выборъ сюжетовъ очень бѣденъ; глазъ его преимущественно остановился
169. Заставка, л. 149.
на одной изъ множества разнообразныхъ Формъ листвы; за то съ особеннымъ вниманіемъ изучалъ онъ этотъ излюбленный имъ листокъ и съ лицевой
его стороны, и съ изнанки, и во всѣхъ его изгибахъ и вълегкихъ извитіяхъ
его длиннаго завостреннаго конца. Чтобы быть вѣрну природѣ, онъ долженъ
былъ отказаться и отъ ювелирныхъ пріемовъ византійской перегородчатой
170. Буква GO, л. 108 об.
171. Буква Г, л. 55
172. Буква Г, л .1 14.
эмали, и отъ каллиграФическихъ очерковъ киноварнаго узорочья русскаго
тератологическаго орнамента, и изыскивалъ чисто ж ивописны я средства
для передачи своихъ воззрѣній на природу. Отъ того его украшенія не блестятъ ни золотомъ, ни яркимъ колоритомъ, и не бросаются въ глаза рос
кошью и затѣйювостью убранства. Они расчитаны на удовлетвореніе уж е
новыхъ требованій эстетическаго вкуса, который въ искусствѣ ищетъ при
роды и оцѣниваетъ художественное ея воспроизведете въ наиболѣе точномъ
подражаніи ея Формамъ. Въ этихъ ж е видахъ мастеръ отказываетъ себѣ
въ тр ади ц іон н ы хъ п особ іяхъ а р х и т е к т у р н ы х ъ Формъ рам ки , столбика, базиса,
капители., арки и т. п.; онъ не выводить при помощи этихъ Формъ самой
Ф и г у р ы буквъ, а бросаетъ легкую вѣтку съ листомъ и стеблемъ или гир
лянду, которая, вырѣзываясь на бѣломъ полѣ бумагѣ, сама за себя должна
г о в о р и т ь , означая т у илн другую букву алфавита. Что касается до заста
вокъ, то, какъ увидимъ ниже, онѣ даже сильно пострадали по отсутствію
в ъ нихъ всякаго архитектоническая строя. Вообще у мастера господствуетъ
только приндипъ живописный, безъ всякаго пособія Ф о р м ъ архитектурныхъ.
7. Этотъ новый творческій духъ натурализма, впервые проявившійся
въ славяно-русскомъ рукописномъ орнаментѣ, не могъ въ одинаковой сте
пени удовлетворительно выразиться во всѣхъ своихъ художественныхъ попыт
ках!,. Мастеръ успѣлъ совладѣть только съ очень немногими Ф орм ам и расти
тельной природы, и потому могъ удержаться въ предѣлахъ натурализма
только тогда, когда воспроизводилъ каждую нзъ нихъ въ отдѣльности. Но
такъ какъ орнаментъ въ заглавныхъ буквахъ и заставкахъ подчиняется
особьшъ спеціальнымъ требованіямъ художественной архитектоники въ размѣщеніи и соединеніи подробностей; то, чтобы удовлетворить эти требованія,
мастеръ, при очень ограниченномъ числѣ выработанныхъ имъ натуралистическихъ Ф о р м ъ , долженъ былъ встрѣчать непреоборимыя затрудненія, состоявшія въ томъ, какъ бы разрѣшить всѣ предстоявшая ему задачи въ
построеніи изящнаго орнамента только при посредствѣ этого слишкомъ малаго
запаса новыхъ Ф орм ъ, и при томъ никоимъ образомъ не прибѣгая къ старой
рутинѣ традидіонныхъ сочетаній орнаментовъ, византійскаго и предшествовавшаго славяно-русскаго. Впрочемъ, иногда эти трудности мастеръ блиста
тельно побѣждаетъ, и тогда орнаментъ его пораясаетъ замѣчательпымъ
пзяществомъ; но очень часто художникъ изнемогаетъ вътщетныхъусиліяхъ
и прибѣгаетъ къ безобразному искаженію тѣхъ ж е натуралистическихъ
Формъ, уродуя ихъ настоящую Фигуру или же неестественно ихъ сочетавая.
Слѣдующее за симъ разсмотрѣпіе заглавныхъ буквъ и заставокъ въ отдѣльиости— должно выяснить сильныя и слабыя стороны этого новаго въ нашихъ
рукописяхъ стиля. Все лучшее оказалось только въ буквахъ; заставки ж е
представляютъ однѣ неудачи новыхъ попытокъ.
8. Уже самая Ф и г у р а каждой изъ буквъ алфавита давала общій рисунокъ
ея орнаменту и, вмѣстѣ съ тѣмъ, разнообразіе, смотря по разнообразному начертанію каждой. Эту зависимость отъ каллиграФІи до осязательности на
глядно обозначилъ орнаментистъ тѣмъ, что усвоилъ себѣ изъ крупнаго по
черка рукописи, какъ сказано выше, тонкую линіюсъ перемычками, которою
постоянно и пользуется въ компановкѣ орнаментовъ, за весьма немногими
исключеніями. Безъ всякаго сомнѣнія, онъ съ большею бы безукоризнен
ностью достигъ своей дѣли, если бы былъ не столько смѣлъ въ своихъ за мыслахъ, и при бѣдности живописнаго матеріала не покушался бы на разно-
образіе варіацій въ украшеніи одной и той же буквы, а ограничился бы
самымъ малымъ числомъ рисунковъ для каждой буквы. Для примѣра укажу
па нѣкоторыя изъ особенно изящныхъ буквъ, въ алФавитномъ порядкѣ,
какъ онѣ изданы въ снимкахъ: Б лл. 61 (рис. 1 7 3 ) и 1 0 4 ; В лл. 41 об.
(рис. 1 74), 4 2 об. и 1 15 об.; Г л л . 4 2 , 42 об., 4 3 об., 4 4 , 1 1 4 (см. выше,
рис. 172) и 147; Ж л. 112 об.; І л л . 45 (рис. 175), 7 0 ,1 2 1 об. и 146 об.;
173. Буква Б, л. 61.
174. Буква В, л. 41 об.
175. Буквы: Ж , л. 112 об., и I, л. 45.
Е й . 1 0 7 (рис. 176) и 1 3 9 об.; Я лл. 5 2 , 5 9 о б .и 65; Олл. 4 9 и 8 4 (рис.
177); © л. 7 2 об.; Р лл. 6 4 об. и 13 5 об.; С лл. 56 об. и 91 (рис. 178);
Т л. 136 об., и X лл. 1 5 0 об. (рис. 179) и 1 52 об. Сверхъ того въ сним-
176. Буква К, л. 107.
177. Буква О, л. 84.
178. Буква С, л. 91.
179. Буква X, л. 150 об.
кахъ съ цѣлыхъ страницъ: Т’лл. 4 4 об. и 99 об., снимки 35 и 39; I л. 9 8 ,
сн. 3 8 , и О л. 63 об. (см. выше, рис. 160), сн. 3 6 . Орнаментъ оказывался
неудачнымъ всякій разъ, какь мастеръ искажалъ принятыя имъ натураль
ный Формы, или когда онъ растягивалъ и расширялъ листъ, свертывая его
чашкою или корзинкою безъ всякой симметріи, какъ напр, въ Б л. 69 об.
(рис. 1 8 0), Д л. 89; шшразрывалъ его, въ видѣ тряпки съ дырою посреди,
какъ въ Р л. 7 8 об. (рис. 181), Т і . 68 об.; или когда въ одной и той ж е
буквѣ соединялъ такой рваный листъ съ безФорменною корзшкою, и такой
орнаментъ, не смотря на натуральную рельефность частей, въ цѣломъ представлялъ невзрачную Фантастическую Фигуру, какъ (рис. 1 8 2 ) въ Б л. 79 об.
Кромѣ того, мастеръ не всегда удачно умѣлъ сочетать
вмѣстѣ принятыя имъ натуральный Формы, именно листокъ съ пучками травы или тычинокъ и завитковъ съ
шипочками. Особенно неудачно помѣщалъ онъ эти
&
"t ‘
7 8 о?
6 9 об
180. Буква Б, л. 69 об#
С
181. Буква Р, л. 78 об.
T9, о 5.
182. Буква В, л. 79 об.
пучки на листахъ, какъ напр, въ Ж лл. 110 и 1 1 7 об. (рис. 1 83), О л. 52 об.,
І І л . 1 0 4 об., Р л . 61 об. Располагай мастеръ нѣкоторымъ запасомъ разныхъ
Формъ цвѣтка съ вѣткою, ему бы не пришлось такъ насиловать и искажать
природу въ тѣхъ немногихъ экземплярахъ листвы и
травы, которыми онъ ограничился. При бѣгломъ обозрѣніи, эта смѣсь изящныхъ Фигуръ, поражающихъ
своею натуральностью и красотою, съ какими-то урод
ливыми Формами, будто недоносками или эмбріонами,
какъ въ рисункахъ микроскопическихъ наблюденій
анатоміи животныхъ и растеній,— эта смѣсь безуко
ризненно прекраснаго съ безобразнымъ, по своей но
18В. Буква М., л. 117 об.
вости и безпримѣрной у насъ въ старину оригиналь
ности, производить
съ перваго
разу
изумленіе и недоумѣніе, и при
всѣхъ нашихъ свѣдѣніяхъ въ исторіи славяно-русскаго орнамента прихо
дится отказаться отъ разгадки происхожденія и смысла этой небывалой
новизны. Только подробный анализъ Формъ и ихъ болѣе или менѣе удачное
приспособленіе къ Фигурамъ разныхъ буквъ дало намъ возможность оріен-
тироваться въ этой смѣси прекраснаго и безобразнаго и усмотрѣть въ ней
цѣлый рядъ артистическихъ попытокъ мастера, который, пробуя свои силы,
съ большими затрудненіями достигалъ предполагаемой имъ цѣли — создать
н атур ал и сти ч еск ій орнаментъ. Этогь принципъ, воодушевлявши его
творчество, долженъ былъ дать намъ мѣрило для критики его орипшальныхъ созданій. Опыта такой критики можно было сдѣлать только надъ
украшеніями буквъ, а не заставокъ, потому что паиболѣе самостоятельное
h обильное разнообразіемъ творчество проявляется въ рукописномъ орна-
ментѣ преимущественно въ заглавныхъ буквахъ.
9.
Теперь обращаемся къ заставкамъ. Если бы мастеръ не обнару
жить своего высокаго таланта въ заглавныхъ буквахъ, или если бы отъ его
работъ остались однѣ только заставки, то, судя по этимъ послѣднимъ, мы
должны бы были составить себѣ вовсе не лестное понятіе о его безсилыіыхъ
попыткахъ въ натурализмѣ, приведшихъ къ результатамъ самымъ неудовле
творительными Всѣ недостатки въ украшеніи заставокъ подводятся къ
двумъ пунктамъ: къ подробностямъ, составляющимъ ихъ содержаніе, и къ
сочетанію этихъ подробностей въ одно цѣлое. Въ первомъ отношеніи оказы
вается, что мастеръ, какъ нарочно, наполнялъ свои заставки преимуще
ственно тѣми неудачными, искаженными Формами, которыя, какъ замѣчено
выше, были причиною безобразія въ ориаментаціи и многихъ буквъ. Чтобы
занять бблыиее пространство, онъ предпочелъ широкіе листы, разбухшіе, свер
нутые въ Формѣ корзинки, или распластанные, разодранные, иногда пмѣющіе
видъ нонорченныхъ подъ прессомъ лепестковъ цвѣтка, когда они раскрашены
у него разными красками, какъ (рис. 18 5 ) на л. 87, въсшшкѣ 37. Болѣе удаченъ подборъ листвы съ травою въ заставкѣ (см. выше, рис. 16 7 ) на л. 1 2 9 ,
въ снимкѣ 4 1 , но и тутъ примѣшались два листа уродливые. Во-вторыхъ, что
касается сочетанія подробностей въ одно цѣлое, то мастеръ, лишенный под
держки алфавита, которымъ онъ до извѣстной степени руководился въ
буквахъ заглавныхъ, предоставленъ былъ самому себѣ въ архитектоникѣ
заставокъ и оказался вполнѣ безпомощенъ. Когда онъ принимался за сочинегііе заставки, видимо, не имѣлъ онъ въ своемъ воображеніи ничего опредѣленнаго и цѣльнаго, что должно имѣть свои опредѣлепныя границы,
очеркнутыя рамкою; потому онъ оставилъ иныя заставки вовсе безъ рамокъ,
какъ на лл. 129 и 149 (см. выше, рис. 167 и 169), въ снимкахъ 41 и 43;
нзъ нихъ нѣкоторыя, какъ замѣчено выше, случайно очерчены уж е потомъ
киноварными линіями, какъ на лл. 1,01 и 153 (рис. 184), въ снимкѣ 4 0 и
съ л. 1 5 3 . Съ видимымъ расчетомъ на симметрію и единство въ цѣломъ,
представляются заставки въ рамкахъ на лл. 41 и 8 7 , въ снимкахъ 34 и 37;
но въ первой (см. рис, 18 6 ) единство зависать только отъ помѣщенія чело-
вѣческой Фигуры посреди набросаниыхъ въ безпорядкѣ лпстовъ, и только
(рис. 1 85) во второй заставкѣ мастеръ догадался сгруппировать листву
въ букетъ, но выбралъ для нея самые неудачные экземпляры. Обѣ рамки
четыреугольныя, массивной работы, въ родѣ тѣхъ, какія бываютъ для
1S4 Заставка, л. 153.
картинъ. Одна нзъ нихъ по черному Фону украшена, согласно принятой
въ рукописи орнаментаціи, желтыми пучками травы, другая — по синему
Фону, будто по мрамору съ бѣлыми жилками, тоже въ стилѣ прочихъ укра-
185. Заставка, л. 87.
шеній, убрана внизу бѣлыми вѣточками, сплетенными въ гирлянду; эту
синюю рамку окружаетъ другая, черная съ желтыми крапинами и пятнам.
на манеръ тоже мрамора. Хотя обѣ онѣ тяжелы и неуклюжи, но суще
ственно отличаются отъ общепринятыхъ въ нашей рукописной орнаментаціи тѣмъ ж е натурализмомъ, который господствуетъ во всей рукописи.
10.
Только дважды сдѣлалъ мастеръ отступленіе отъ усвоеннаго имъ
орнамента изъ травъ и допустилъ изображеніе человѣческой Фигуры, именно
(рис. 186) на л. 4 1 , въ снимкѣ 8 4 , въ упомянутой выше заставкѣ и въ со-
&
'ш. r
I f m ™;-../M w >У\У к
\ | V7 1. fZaÊ
\
.0j *' ', ».«,ji\,
*
al
y’
У:
/
_
'
:
mл :
/
186. Заставка, л. 41.
отвѣтствующеи ей (рис. 1 8 7 ) заглавной буквѣ Б . Въ
О писаніи Троицкихъ рукописей первая Фигура пазвана Соломономъ, а вторая Давидомъ. Обѣ эти Фи
гуры, какъ и двѣ другія во второй половинѣ рукописи,
о которыхъ будетъ сказано въ своемъ мѣстѣ, отлича
ются своимъ иконописнымъ и живописнымъ стилемъ
отъ Фантастическихъ сплетеній съ обезображенными
человѣческими Фигурами въ орнаментѣ тератологическомъ. Что касается до особенностей въ типѣ Давида,
состоящихъ въвѣнцѣ на образецъ шишака и въ отсутствіи сіянія, или нимба, то эти особенности его типа
187. Буква Б, л. 41.
встрѣчаются и въ другихъ позднѣйшихъ памятникахъ
русской старины :). Соломонъ, тоже безъ сіянія, отли
чается отъ Давида отсутствіемъ бороды и колпакомъ на головѣ. Кромѣ
1)
Напр, въ миніатюрахъ, которыми, по древнему обычаю, иконописецъ украсилъ поля
старопечатной Псалтыри съ возслѣдованіемъ 1628 г., въ моемъ собраніи.
того, сверхъ подира на немъ верхнее одѣяніе съ рукавами, которые короче
и шире, чѣмъ обыкновенно у насъ въ старину принято.
11.
По общему распредѣленію и по подробностямъ, состоящимъ изъ
листвы, окружающей чеювѣческую Фигуру, эта заставка принадлежите. къ
одному стилю съ заставкою, которою начинается знаменитая Геннадіевская
Библія 1 4 9 9 г., хранящаяся въ Синодальной Библіотекѣа). Но Троицкая—
представляетъ только одни разрозненные элементы, даже разбросанные
какъ ни попало, съ намѣренными искаженіями Формы листовъ, для пестроты
раскрашенныхъ разными красками, между которыми на одномъ изъ нихъ,
будто на копнѣ, сидитъ человѣческая Фигура. Напротивъ того, заставка
Геннадіевской Библіи имѣетъ видъ какъ бы цѣльной картины. «По золотому
Фону изъ одного корня идутъ четыре вѣтви зеленаго куста: двѣ крайнія
широко раскидываются по обѣ стороны съ своими цвѣтами и листвою, a двѣ
среднія образуютъ овалъ, въ которомъ на сѣдалищѣ возсѣдаетъ Моисей
передъ столомъ и пишетъ книгу. При корнѣ этого куста изображена какаято красная масса, которая въ видѣ пламени расходится красными же лучами,
подернутыми по концамъ серебромъ, будто языки пламени: подробность,
можетъ быть, намекающая на неопалимую купину»2). То, что въ Троицкой
заставкѣ остановилось только въ смутныхъ, невыясненныхъ зачаткахъ, то
при другихъ, болѣе благопріятныхъ условіяхъ, но съ меньшею смѣлостью
въ попыткахъ къ натурализму, дало болѣе прочные результаты, оправдавшіеся живучестью въ ихъ послѣдующемъ развитіи.
Итакъ, изъ всего сказаннаго явствуетъ, что въ украшеніяхъ первой
половины описываемой мной рукописи X V вѣка повѣяло такимъ новымъ
д у х о м ъ , о которомъ до тѣхъ поръ въ нашей старинѣ и намека не бывало,
да и потомъ не осталось отъ него никакого слѣда. Это было явленіе исклю
чительное, стоящее особнякомъ оть проторенной дороги общаго теченія.
Непосредственно ли изъ натуры черпалъ орнаментистъ свои сюжеты, или,
по обычаю нашихъ старинныхъ мастеровъ, онъ перелистывалъ западныя
инкунабулы съ такъ называемыми «кунштами», и какой-нибудь лицевой
гербарій пли лѣчебникъ надоумилъ его воспользоваться для рукописнаго
орнамента новыми, болѣе натуральными Формами растительнаго царства, во
всякомъ случаѣ въ его работѣ нельзя не признать са м о ст о я т ел ь н о й лич
ности, которая въ длинномъ рядѣ попытокъ пробуетъ свои силы нановомъ,
дотолѣ неизвѣданномъ поприщѣ. Можетъ быть, не онъ одинъ въ то время
пролагалъ себѣ новую дорогу, и немудрено, что между южно-славянскимп
1) Снимокъ смотр, выше, стр. 63, рис. 49.
2) Смотр, выше, стр. 62.
рукописями той же эпохи найдутся и другіе столько же необычайные орна
менты, такъ какъ наша старина далеко еще не ияслѣдована вполнѣ; но п
теперь уже, при наличиыхъ нашихъ свѣдѣніяхъ, не подлежитъ сомнѣнію,
что въ украшеніяхъ первой половины Троицкой рукописи исторія славянорусскаго искусства заносить на свои страницы тотъ громадной важности
Фактъ, что въ XV вѣкѣ въ средѣ рутинной школы преданія могла уже
народиться и съ энергіею проявить себя св ободн ая личность х удож н и к а.
Но такое явленіе было преждевременно. Новизна, выходящая изъ ряда
вонъ, не была признана и не могла увлечь за собою послѣдователей. Для
своего времени она развѣ имѣла только тотъ смыслъ, что протестовала иротивъ господствовавшаго дотолѣ орнамента тератологическая, который за
выслугою лѣтъ долженъ былъ быть замѣненъ другимъ, по такимъ, который,
не продолжая дальнѣйшаго развитія узорочья украшеній X IV вѣка, все же
основывался бы на преданіи, и вмѣсто яшвописпыхъ <х>ормъ свободяаго твор
чества усвошгь бы себѣ тотъ же принципъ условной стилизаціи. Для этого
слѣдовало только очистить рапнія византійскія основы орнамента отъ внесенныхъ въ него тератологическихъ сплетеній и произвести въ исторіи орна
мента эпоху в о зр о ж д ен ія византійскаго стиля, хотя и при нѣкоторыхъ
новыхъ художественныхъ пріемахъ. И возрожденіе это тѣмъ легче можно
было совершить, что византійскія основы преданія и въ ориаментѣ, какъ и
въ иконописи, не прекращали своего бытія, и шли рядомъ съ тератологиче
скими узорочьями, особенно въ письменности южно-славянской, состоявшей
въ большей связи съ греческою.
Таковъ именно орнаментъ X V вѣка во второй половинѣ Троицкой
рукописи. Греко-южно-славянское ироисхожденіе его опредѣляется, какъ
показано, южно-славянскимъ правоппсаніемъ и погреченною школою письма,
состоящая въ связи съ послѣсловіемъ, писаннымъ по греческн.
Въ общихъ очеркахъ и въ главиѣйшихъ подробностяхъ это тотъ же
самый орнаментъ, образцами котораго изъ разныхъ рукописей исчерпы
вается весь X V вѣкъ исторіи русскаго орнамента въ пзвѣстномъ велнколѣпномъ изданіи г. Б у т о в ск а г о , на девятнадцати таблицахъ L— LXVI1I,
къ которымъ по стилю слѣдуетъ отнести еще четыре таблицы, L X X X V —
LXXXVIII, съ украшеніями XVI вѣка, вѣроятно первой его половины,
такъ какъ двѣ изъ этихъ таблицъ взяты изъ Евангелія 15 3 5 г. Того же
стиля смотр, въ Снимкахъ съ рукописей ХУ и X V I вв., г. Х р у щ о в а , въ
Памятникахъ Древней Письменности, выпускъ III, 1 8 8 0 г., снимки 1 и 2 .
Въ той же рецензіи, изъ которой я привелъ характеристику тератологиче
ск а я стиля, такъ опредѣляю -я стиль орнаментаціи XV вѣка: «Хотя онъ
происхожденія визаитійскаго и встрѣчается и въ рукописяхъ и старопечат-
ныхъ книгахъ греческихъ, но преимущественно усвоенъ онъ въ заставкахъ
южно-славянскихъ и русскихъ рукописей, а также въ славяискихъ старо
печатныхъ книгахъ, лзданныхъ въ Венеціи, Краковѣ, Угровлахіи и въ
южно-славянскихъ типограФІяхъ, потому и имѣетъ право называться болѣе
болгаро-сербскимъ, или южно-славянскимъ, нежели византійскимъ. Съ перваго взгляда заставки эти напоминаютъ стиль тератологически, особенно
въ угровлахійскихъ изданіяхъ: то ж е сплетеніе, только не змѣиныхъ хвостовъ, а ремней и вѣтокъ; но звѣри, чудовища и человѣческія Фигуры
отсутствуютъ. Не одушевлеиныя живыми существами, спіетенія эти можпо
бы было отнести къ тѣмъ раннимъ византійскимъ заставкамъ, изъ коихъ
потомъ развился нашъ стиль тератологически, мало-по-малу населяя пере
плеты изображеніями животныхъ и людей, если бы только этотъ болгаросербскій орнаментъ не усвоилъ себѣ однообразной господствующей Формы
вплетающихся другъ въ друга кружковъ, иногда очень туго стянутыхъ
узлами, въ одинъ ярусъ или въ два, даже и въ три, и притомъ каждый изъ
рядовъ или ярусовъ также другъ съ другомъ сплетаются. Иногда, но рѣже,
заставка состоитъ изъ рѣшетокъ, образуемыхъ прямолинейными ремнями,
которые, однако, по краямъ или сгибаются, или же закругляются, переходя
въ овалы. Что касается до заглавныхъ буквъ, то, согласно стилю заста
вокъ, онѣ состоятъ изъ ременныхъ же сплетеній, впрочемъ не всегда»J).
Въ этой характеристик'! предложенъ только общій видъ орнаментаціи
Х У вѣка, въ главныхъ ея очертаніяхъ, которыя, за опущеніемъ живописныхъ подробностей и игры колорита, не доступныхъ рѣзцу гравера, и могли
только въ этомъ общемъ видѣ перейти изъ рукописи въ старопечатную
книгу. Прп согласіи въ главныхъ очертаніяхъ, состоящихъ въ сказанный,
кругахъ п рѣшеткахъ, рукописный орнаментъ существенно отличается отъ
старопечатная именно тѣмъ, что наполняетъ и окружаетъ эти геометрическія
Фигуры разными подробностями, которыя расписаны красками и иногда золо
томъ и серебромъ. Потому подробный разборъ заглавныхъ буквъ и заставокъ
второй половины Троицкой рукописи долженъ дать болѣе полное понятіе о
славяно-русскомъ орнаментѣ X V вѣка. Начну съ буквъ киноварны хъ, а о
буквахъ р а сн п сн ы х ъ буду говорить въ связи съ заставками, съ которыми
онѣ состоятъ въ прямой зависимости, выраженной наглядно уж е и тѣмъ,
что онѣ писаны преимущественно только въ заглавіяхъ подъ заставкою, и
потому число ихъ ограничено, тогда какъ буквы киноварныя встрѣчаются
почти на каждой страницѣ рукописи, и иногда по нѣскольку, такъ какъ онѣ
ставятся въ красной строкѣ каждаго абзаца.
1.
К иноварны я буквы, не смотря на разнообразіе въ подробностях!.,
въ общей Фигурѣ соотвѣтствуютъ обыкновенному въ славянскомъ алФавитѣ
начертанію, нѣсколько видоизмѣняемому замѣчательно изящнымъ извитіемъ
лшіій и умѣреннымъ употребленіемъ традиціоннаго завитка съ листкомъ и
столько ж е традиціопнаго дракона или змія, ведущаго начало отъ ранняго
византіискаго орнамента, и, наконецъ, не менѣе традиціоннаго ж е человѣческаго лица, восходящаго къ Остромірову Евангелію и Болгарскимъ рукописямъ XII в , :). Смотр, въ снимкахъ: А л. 2 2 2 (рис. 188), В л. 2 8 1 ,
Ж л. 2 7 9 (рис. 189), 3 л. 2 2 5 , М л. 2 0 8 об. (рис. 19 0 ) и знакъ препи-
нанія или заключительный на концѣ страницы на л. 201 (см. выше, рис. 164);
188. Буіша А, л. 222.
189. Буква Ж , д. 279.
190. Буква М, л. 208 об.
сверхъ того, въ снимкахъ цѣлыхъ страницъ: Б ж. 2 1 3 об., въ снимкѣ 51,
А л. 222 об., въ сн. 53. Фигуры буквъ въ одинъ киноварный тонъ вырѣ-
зываются на полѣ бѣлой бумаги, какъ силуэты, чѣмъ онѣ уж е по самому
пріему рисованья существенно отличаются отъ сквозныхъ очерковъ тератологическаго орнамента. Не смотря на сплошную манеру раскраски, кино
варный змій (рис. 191) не только отделяется отъ киноварнаго ж е ствола
съ вѣтками, но, какъ виноградная лоза, граціозно вьется вокругъ него, повиснувъ на немъ закинутымъ въ кольцо хвостомъ и спускаясь головою къ
нижней вѣткѣ, на которую разѣваетъ свою пасть, между тѣмъ какъ надъ
его головою Фонтаномъ бр ы ж ж етъ киноварная струя изъ одного изъ тон
кихъ побѣговъ того ж е ствола, какъ это изображено въ буквѣ В л. 231
(смотр, снимокъ). Двухвостому змію (рис. 192), изображающему букву 3
л. 22 5 (смотр, снимокъ), дано человѣческое лицо въ профиль съ роскошнымъ
гребнемъ на манеръ каски съ перьями, и все это, въ противоположность
сплошной массѣ киноварпыхъ
хвостовъ,
очеркнуто тонкими линіямп по бѣлой
м аг!,
бу
въ пзящномъ
рпсупкѣ. Не достаетъ
только разнодвѣтпой
эмали
съ
золотыми
перегородками, чтобы
въ этихъ киноварныхъ
Фигурахъ видѣть пол
ное возрожденіе лучшаго
византійскаго
СТИЛЯ, ДававшагО орнаменту живописное
191 . Буква В, л. 231.
192. Буква 3, л. 225.
подражаніе природѣ, впрочемъ подчиненное нѣкоторой типической стилпзаціи.
2. Господствующую Форму за с т а в о к ъ составляютъ сказанные выше
круги и рѣшетки, но есть также заставкп въ видѣ полосъ или лентъ, ж гу
товъ и плетенокъ, и одна (см. ниже, рис. 2 0 5 ) на л. 2 1 1 , въ снимкѣ 18,
состоитъ изъ вѣтокъ съ двѣтами въ перепутанныхъ гирляндахъ по золотому
Фону, окруженному, какъ картина, рамкою. Чтобы составить себѣ полное п
точное понятіе обо всѣхъ этихъ орнаментахъ, я раздѣляю ихъ на три глав
ный группы, изъ которыхъ къ первой отношу полосы или ленты, жгуты и
плетенки, ко второй круги и рѣшетки и къ третьей разноцвѣтныя вѣтки на
л. 2 1 1 , въ снпмкѣ 18.
3. Особенно очевидно в о зр о ж д е н іе византійскаго
орнамента въ
X V вѣкѣ въ орнаментахъ первой группы, какъ это явствуетъ изъ сличенія
193. Заставка, л. 23 об.
заставокъ Троицкой рукописи на лл. 5, 2 3 об. (рис. 1 9 3 ), 2 4 5 об. и 2 4 1 , въ
снимкахъ4 , 6 , 2 1 и 25, съ заставками византійскими X— X II вѣковъ, напр.
13
въ упомянутомъ изданіи Б у т о в с к а г о въ таблицахъ VII, IX и XVIII. Возрожденіе это въ славяно-русскомъ орнаментѣ воспослѣдовало не путемъ возвращенія непосредственно кътѣмъраннимъоригтааламъвизантійскаго стиля,
а при посредствѣ позднѣйшихъ греческихъ рукописей, которыя по преданію
удерживали тотъ же ранній стиль, не только въ X IV и X V вѣкахъ, но даже
и въ XVI, какъ это можно видѣть напр, въ П ал еогр аФ и ч еск и хъ Сним
кахъ А р х іеп и ск о п а Саввы, табл. 1 4 — 17 г). Въ этой группѣ обращаю
вниманіе (рис. 194) на заставку Троицкой рукописи на л. 2 3 9 , въ снимкѣ 2 5 ,
194. Заставка, л. 239.
выведенную лентою изъ сплошныхъ плетенокъ или жгутовъ, съ тремя рядами
бѣленькихъ кружковъ, которымъ въ середнемъ ряду данъ видъ жемчужинъ:
при этомъ подражаніе природѣ оказалось не только въ дырочкахъ, кото
рыми жемчужины прикрѣплены къ лентѣ, но и въ живописномъ пріемѣ
дать рельефность каждой жемчужинѣ, оттѣнивши ихъ всѣ снизу зеленоватымъ отраженіемъ Фона, на которомъ онѣ выступаютъ.
4.
Во второй группѣ орнаментъ изъ круговъ или также сплетенныхъ
оваловъ и изъ рѣшетокъ принадлежитъ къ тому разряду украшеній рукопи
сей XV вѣка, который отличается сплошнымъ
ф о ном ъ ,
переполненнымъ
разными подробностями, а не сквознымъ рисункомъ, оставляющимъ подъ
собою бѣлыя полосы и пятна писчей бумаги или ровный одноцвѣтный
фонъ
какой-нибудь краски. Сверхъ того, группа эта подраздѣляется на два отдѣла:
къ одному принадлежать орнаменты гео м ет р и ч еск іе, именно въ застав
кахъ на лл. 6 (рис. 195), 26 об. (рис. 196), 2 0 7 , 2 2 3 (рис. 197), 2 0 0
(рис. 198), 2 1 8 , 2 5 0 , 2 5 8 , 2 7 0 об. и 2 6 6 (рис. 19 9 ), въ снимкахъ 5, 8,
16, 19, 2 4 , 26 и 27; къ другому— орнаменты съ подробностями ж иво
писными, въ заставкахъ на лл. 1 6 8 , 1 88, 1 90, 2 0 4 об., 2 0 9 , 2 3 8 , 2 5 3 ,
1 8 1 ,1 9 6 ,2 3 2 (рис. 2 0 0 ) и 2 4 7 , въ снимкахъ 1 2 ,1 3 , 14, 15, 1 7 , 2 0 , 2 2 ,
1) ІІалеоѵрафическіе стшш еь іреческихг и славянскихг •рукописей Московской Синодальной Библіотеки. Москва, 1863.
2 3 , 2 4 и 2 5 . Этотъ послѣдній отдѣлъ особенно отличается сплошною массою
подробностей, по которой располагается общій рисунокъ орнамента, и по
своей оригинальности и изяществу составляетъ существенное дополненіе къ
195. Заставка, л. 6.
образцамъ Х У вѣка, изданнымъ у г. Б у т о в ск а г о . Эту живописность при
богатствѣ сплошныхъ
фоновъ,
можетъ быть, надобно приписать къ даль-
нѣйгаимъ успѣхамъ искусства въ развитіи славяно-русскаго орнамента въ
196. Заставка, л. 26 об.
X V вѣкѣ, какъ переходъ уж е къ новому стилю, принятому въ рукописяхъ
Х Ѵ І в ѣ к а 1).
1) Въ предупреждение недоразумѣній, нахожу не лишнимъ замѣтить, что нѣкоторые
остатки тератологическихъ Формъ, какъ залежи старины, могли кое-гдѣ застрять въ русскомъ
13*
5.
Потому заставка изъ разряда живописныхъ въ Троицкой рукописи
имѣетъ уж е видъ не Фантастическаго герба или загадочнаго іероглиФа тератологическаго, a воспропзведенія действительной ткани, ковра или рогожки,
иногда сптца
или
набивки ыелкаго разноцвѣтнаго рисунка; наир, на лл. 1 6 8 ,
197. Заставка, л. 228.
1 8 1 ,1 8 8 ,1 9 0 ,2 0 4 об., 2 0 9 ,2 3 8 , 2 4 7 (рис. 201), 2 7 3 , въ снимкахъ 12, 2 3 ,
1 3 , 1 4 ,1 5 , 1 7 , 2 0 , 2 5 и 2 7 . Иногда (рис. 2 0 2 ) эти лоскуты ковра или цвѣтной рогожки оторачиваются въ видѣ оборки изъ языковъ, какъ нал. 1 88, въ
сшшкѣ 1 3 , на тотъ ж е манеръ, какъ оторочены поручи обѣихъ рукъ на
лл. 281 об. п 2 8 2, въ снимкахъ 57 и 5 8 . Въ иныхъ мѣстахь можно догады
ваться, будто мастеръ съ намѣреніемъ даетъ знать, что онъ воспроизводить
свою узорчатую ткань, какъ камку или парчу, на одноцвѣтиой капвѣ, какъ
въ заставкѣ нал. 190, въ снимкѣ 14, которую онъ съ лѣвой стороны оторочилъ рядомъ мелкихъ петель пурпуровой нити, а съ правой пустилъ такой же
рядъ ея оборванныхъ кончиковъ, съ нижняго ate края заставки эти копчики
онъ нѣсколько протянулъ, въ видѣ бахрамы, которую подпизалъ Фигурками
буквы s съ двумя черточками между каждой; что ж е касается до верхняго
орнаментѣ не только XV вѣка, но и XVI, но уже въ позднѣйшей обстановкѣ стиля, прішаілежащаго этимъ вѣкааъ. Такъ напр., въ Евангеліц XV вѣка, въ С.-Иетерб. Публичной Библіотекѣ, Jß 1о, не только въ заставкѣ, но даже и въ киноварныхъ буквахъ, см. у Б у то в ск а го ,
табл. LII и LV; въ Еванге.ііи 1544 года Боголюбова монастыря, смотр, снимки въ 1-мъ томѣ
Древностей Московск. Археология. Общества, 1865 г., табл. IV и V, со снимками буквъ- іп.
моемъ юсовомъ ліщевомъ Апокалипсисѣ XVI вѣка, помѣты главъ въ раскрашенныхъ сшшяахъ въ изготовляемомъ мною изданіи о Олавлно-русстхь мщевыхъ Апокалипсиеахъ, смотр.
8-ю кошю красками.
1
края, то оігь оторочилъ его оборкою изъ тѣхъ ж е языковъ. Итакъ, во
всѣхъ своихъ яаівописныхъ пріенахъ нашъ орнаментъ Х У вѣка возвра-
щается къ художественному стилю византшскому, который въ заставкахъ и
заглавныхъ буквахъ воспроизводилъ геометрическія сочетания мозаичныхъ
половъ и стѣнъ и перегородчатую эмаль ювелирныхъ издѣлій.
200. Заставка, л. 232.
6.
Въ противоиолояшость тератологическому стилю, разноцвѣтная орна-
ментація второй половины Троицкой рукописи, такъ же, какъ и первой поло
вины, пользуется снжетами только изъ царства р а ст и т ел ь н а г о , за исклю-
201. Заставка, л. 247.
ченіемъ двухъ буквъ, о которыхъ будетъ сказано ниже. Госиодствующимъ
элементомъ принять цвѣтокъ, въ родѣ колокольчика, и какъ въ первой
половинѣ рукописи мастеръ живописуетъ свой листъ и съ лица и съ изнанки?
натурально перегибая его и оттѣняя изгибы, такъ и здѣсь цвѣтокъ, обык
новенно синій, писанъ не только съ наружной его стороны, но и съ внутрен
ней, краснымъ м и зеленымъ двѣтомъ, насколько природа цвѣтка позволяетъ
заглянуть внутрь его въ томъ положеніи, какъ онъ срисованъ. Иногда колокольчикъ красный, тогда его нутро— синее, встрѣчается и зеленый съ жел
тою подкладкою. Эти цвѣты наполняютъ заставку въ нѣсколько рядовъ,
обыкновенно съ отверстіемъ колокольчика, обращеннымъ вверхъ, и только
однажды внизъ; смотр, лл. 1 9 0 , 2 0 4 об., 2 0 9 и 2 5 3 , въ снимкахъ 1 4 ,1 5 ,
202. Заставка, л. 188.
17 и 22; възаставкѣ нал. 1 6 8 (рис. 2 0 3 ), въ снимкѣ 1 2 , колокольчики заме
нены рядами трилистника; сверхъ того, на лл. 2 0 9 и 2 5 3 , въ снимкахъ 17 и
2 2 , встрѣчаются между колокольчиками и чашки съ шишками, о которыхъ
подробнѣе скажу сейчасъ. Особенно граціозно рисуется сказанный колокольчикъ на бѣломъ
фон Ѣ
бумаги, когда онъ, какъ подвѣска серьги, свѣшивается
внизъ на своемъ стебелькѣ, выходящемъ изъ загибающейся внизъ листвен
ной чашки, какъ напр. (рис. 2 0 4 ) вверху съ лѣваго угла заставки на л. 2 0 4
об., въ снимкѣ 15. Кромѣ того, допущены вѣтки и листы, а также и та ха
рактеристическая ш ишка, поднимающаяся изъ лиственной чаш ки, которая
потомъ принята была и въ орнаментаціи нашихъ староцечатныхъ книгъ *).
1) Смотр, о происхожденіи и развитіи этой подробности, а также и стоящей съ ней въ
связи виноградной кисти, выше, стр. 64.
Бъ Троицкой рукописи она введена, какъ показано, и внутрь заставки, а
также помѣщается и снаруж и, на ряду съ другими Формами, каковы цвѣтокъ, листъ, завитокъ и вѣтка,— и именно въ выступахъ по краямъ за
ставки, ведущихъ свое начало отъ орнаментаціи византійской. Въ своемъ
развитіи эта Фигура шишки представляетъ въ нашей рукописи слѣдующія
видоизмѣненія. Во-первыхъ, она является въ стил изован ной Формѣ, геозиетрическія очертанія которой удаляютъ ее отъ натуры, какъ па лл. 6,
203, Заставка, д. 168.
2 6 об., 2 0 0 ,2 2 8 (см. в ы ш е,р и с.19 5 - 1 9 8 ) , 2 3 9 , 2 4 7 (см. выше, рис. 201),
2 5 0 и 2 7 3 , въ снимкахъ 5, 8, 2 4 , 1 9 , 2 5 , 26 и 27; во-вторыхъ, согласно
общепринятому стилю, уже въ натурал ьном ъ видѣ чашки изъ листвы съ
выходящею изнутри шишкою, которая покрыта или штрихами, или рѣшеткою, какъ на лл. 1 8 8 , 1 9 6 и 2 3 2 (см. выше, рис. 2 0 0 и 2 0 2 ), въ сним
кахъ 13, 2 4 и 25; и, наконецъ, вмѣсто болѣе или менѣе стилизованной
шишки, изъ такой же лиственной чашки выходить пирамидкою кучка ягодъ,
можетъ быть, слабое подобіе вин оградной кисти, напоминающее очень
сходный съ этимъ рисунокъ въ раскрашенномъ орыаментѣ Гуттенберговой
Библіи по Майнцкому изданію 1 4 5 5 года *). Такая именно Фигура помѣ-
204. Заставка, л. 204 об.
щена (рис. 2 0 5 ) въ Троицкой рукописи на л. 2 1 1 , въ сшшкѣ 18, въодномъ
изъ семи выступовъ заставки, идущемъ оть середины лѣвой рамки; что же
касается до прочихъ шести выступовъ, то они предлагаютъ рядъ варіацій
той ж е вышесказанной шишки.
7.
Я разсмотрѣлъ двѣ группы орнаментовъ въ заставкахъ; остается
третья. Хотя въ нашей рукописи къ ней относится только одинъ экземпляръ,
но онъ пмѣетъ право на цѣлую отдѣльную рубрику, какъ по особенностямъ,
отличающимъ его отъ прочихъ групиъ, такъ и потому, что подобный ж е
орнаментъ не рѣдко встрѣчается въ другихъ рукописяхъ не только ХѴвѣка,
но п X V I. Сверхъ того, отличительный характеръ его стиля замѣчается, какъ
1) Снимокъ см. въ изданіи: Noel Humphrey s; A H istory of the art o f printing. London,
1867, въ таблицѣ 14. Виноградный лозы съ гроздіемъ въ довольно натуральномъ подражанігі
стали распространяться въ готическомъ стилѣ въ XIII вѣкѣ. См. Album de Villard de Н ош е court, architecte da X I I I siècle, par Alfred DarceL Paris, 1858, снимокъ съ етаргшнаго ориги
нала на табл. LVI.
увидимъ сейчасъ, и въ разноцвѣтныхъ буквахъ этой второй половины руко
писи. Итакъ, представительницею третьей группы оказывается та самая
заставка съ семью выступами, нал. 2 1 1 , въ снимкѣ 18, на которую только
что было указаио. Въ переплетенныхъ гирляндахъ изъ вѣтокъ, стеблей и
двѣтовъ, составляющихъ орнаментъ заставки по золотому, полю, заслужи
ваетъ вниманія самая Форма этой листвы и способъ сочетанія отдѣльныхъ
ея частей въ дѣлыя гирлянды. Н е смотря на разнообразіе въ развѣтвленіи
и въ стебляхъ или побѣгахъ съ завитками, каждый изъ отдѣльныхъ чле-
206. Заставка, л. 211.
новъ этого лиственнаго орнамента, отличаемый отъ другаго, сънимъ соеди
няема™, своимъ собственнымъ колоритомъ, имѣетъ въ общихъ очеркахъ
Форму тр у б ы или р ога, а иногда и колокольчика, состоящую въ ностепенномъ расширеніи тонкаго стебля въширокій раструбъ, какъ отверстіе трубы,
обыкновенно отрѣзанное вровень, но иногда принимающее Форму колоколь
чика съ овальною выкройкою лепестковъ. Это какъ бы р о г ъ и зоби л ія,
принаровленный къ стилю рукописнаго орнамента. Такимъ образомъ, гир
лянда состоитъ изъ отдѣльныхъ колѣньевъ, изъ которыхъ каждое отли
чается своимъ двѣтомъ; а соединены они между собою такъ, что одно колѣно своимъ тонкимъ концомъ выходить изъ раструба другаго колѣна и
потомъ, расширяясь въ раструбъ, въ свою очередь служить вмѣстилищемъ
для тонкаго конда еще новаго колѣна. Этотъ ж е самый стиль въ заставкѣ
Х У І вѣка можно видѣть у Б у т о в с к а г о въ таблидѣ ХСѴ; смотр, снимокъ
внизу таблицы въ правомъ углу, а рядомъ и букву съ тѣми ж е колѣньями,
выходящими изъ раструбовъ.
8.
Р а зн о ц в ѣ т н ы я буквы съ золотою оправою вполнѣ соотвѣт-
ствуютъ и по стилю и по роскоши рисунка и колорита вышеописанньшъ
заставкамъ. Мнѣ остается только указать въ буквахъ на тѣ ж е главнѣйшія
нримѣты, которыя уже были замѣчены мною въ заставкахъ, и именно въ
тѣхъ, которыя я назвалъ живописными, въ отличіе состоящихъ изъ круговъ
и рѣшетокъ, и прибавить къ этому еще нѣкоторыя сличенія. Сначала за
мечу, что въ этихъ буквахъ принята та же манера, что и въ заставкахъ,
производить впечатлѣніе обилія и роскоши густымъ наборомъ подробностей
для сплошнаго орнамента, какъ это можно видѣть въ снимкѣ 23 въ бук
вахъ Б 1 9 6 (рис. 2 0 6 ), В 1 7 8 , Е
176 об. и С 1 7 0 .
Изъ подробностей
обращаю вниманіе на слѣдующія. Во-первыхъ, колокольчикъ, обыкновенно
обращенный отверстіемъ внизъ, наир, въ В л. 5 (см. ниже, рис. 2 1 1 ), сн. 4 ,
въ В л. 1 9 0 , сн. 14; иногда соединяются вмѣстѣ два колокольчика, одинъ
отверстіемъ вверхъ, другой внизъ, на соединеніи подпоясанные перевязью:
въ Д л. 2 0 4 об., въ -4 л. 17 2 (рис. 2 0 7 ), сн. 2 3 , въ В л. 1 9 9 , сн. 2 3 . В о-
20G. Буква Б, л. 196.
207. Буква А, л. 172»
208. Буква В, л. 26 об.
вторыхъ, колѣиья съ раструбами, складывающіяся другъ съ другомъ по
способу, объясненному выше; напр, въ В л. 2 6 об. (рис. 2 0 8 ), си. 8, въ К
л. 2 0 9 , сн. 17, въ Б л. 1 9 6 , сн. 2 3 , въ С л. 1 7 0 , сн. 23; иногда изъ рас
труба, какъ изъ рога изобилія, выходить роскошная вѣтвь, какъ въ Б л.
1 6 8 , сн. 12; еще роскошнѣе изображенъ (рис. 2 0 9 ) въ В л. 1 8 8 , сіг. 13,
рогъ изобилія, выходящій своимъ хонкнмъ концомъ изъ колокольчика и вы
пускающей изъ своего раструба другой колокольчикъ, изъ котораго въ свою
очередь выходитъ стебель съ листвою и двѣткомъ. Въ третыіхъ, замечен
ные выше языки, изъ которыхъ, въ виде оборки, выведены бордюры
заставки, можно видеть, наир. (рис. 2 10), въ С ж. 1 7 0 , сн. 23; еще лучше
209. Буква Б, л. 188.
210. Буква С, л. 170.
211. Буква В, л. б.
можно видеть, какъ въ другихъ рукописяхъ бордюръ изъ языковъ окружаетъ очеркъ буквы; напр, въ С нимкахъ съ р ук оп и сей Х У и Х У І вв.
б у к в а //1), или у Б утов ск аго на таблице ХСѴ изъ рукописи X V I в., тоже II.
Въ четвертыхъ, разсмотренная выше въ заставкахъ та Форма шишки, ко
торая отличается решеточкою, замечается въ украшеніи посреди колонки
буквы К ж 209, СН.-17, и посреди ж е особенно роскошно убранной спинки
той же буквы О, на которую только что было указано, л. 170, сн. 23. Есть
еще одна подробность, очень заметная въ украшеніи буквъ, но ускользаю
щая отъ вниманія въ заставкахъ между более резкими, бросающимися въ
глаза Формами. Это полоска, составленная изъ трилистника, такъ что одинъ
листокъ налагается на другой, оставляя только его крайній изъ трехъ оваловъ вырѣзъ, а чтобы одинъ листокъ резко отделялся отъ другаго, они
отличены своею краскою и очеркнуты золотомъ. Въ заставке на л. 190,
въ снимке 14, такими полосками обведены все четыре стороны; въ буквахъ
ж е смотр, на столбике буквы В (рис. 2 1 1 ) л. 5, си. 4; оба столбика буквы
27 сделаны изъ двухъ такихъ полосокъ, л. 6, сн. 5; въ букве А л. 23 об.,
сн. 6, такъ же украшенъ прямо стоящій столбикъ, тогда какъ откосъ сде1) Смотр, ту же статью Х р ущ ов а въ « Ламятиикахъ Дршіей ІІисъмеююспшп 1880 г.,
в ыпускъ III.
лайъ пзъ такъ иазываемаго рога изобилія; еще буква W л. 1 7 1 , сн. 2 3 .
Наконецъ, встрѣчается (рис. 2 1 2 ) и дюжинная Форма традиціониаго орна
мента изъ переплетешшхъ ремней и вѣтокъ съ побѣгамн и завитками, при
нятая у насъ въ ХУ вѣкѣ; такова напр, буква Е ж . 2 2 3 , сн. 19.
9.
Родственную связь разноцвѣтиыхъ буквъ съ киноварными выдаютъ
въ очень замѣтной очевидности слѣдующіе два случая. Во-первыхъ, нал. 2 0 4
06., в ъ сішмкѣ 15, подъ расписною изъ цвѣтныхъ колокольчиковъ буквою Д
начертана (рис. 2 1 3 ) еще заглавная буква, тоже Д , тѣмъ ж е пурпуромъ,
которымъ тутъ же писаны вязь и скоропись. По общему очертанію пурпу
ровая буква близко подходить къ разноцвѣтной, только нижній коіокольчикъ замаскированъ снизу клиньями, a верхній, безъ вѣтки, болѣе похожъ
на чашку, которой прямое подобіе находимъ въ дру
гой разноцвѣтной буквѣ, именно (см. выше, рис. 2 0 7 )
въ А на л. 1 7 2 , въ снимкѣ 23; что ж е касается до
двухъ вѣтокъ въ нижней части пурпуровой буквы, то
онѣ, соотвѣтствуя въ общемъ рисункѣ обѣимъ вѣткамь расписнымъ, вмѣстѣ
сътѣмъ, въ своихъ подробностяхъ напомпнаютъ подобныя ж е нижнія вѣтки
буквъ кпноварныхъ, напр,
въ буквѣ В съ указанными
выше зміемъ и Фонтанчикомь на л. 2 3 1 (см. выше,
рис. 1 9 1 ). Во-вторыхъ, бу
ква В (рис. 2 1 4 ) на л. 1 7 2
06., въ снимкѣ2 3 , на поло
вину писана красками и ки
новарью: одинъ колоколь
212. Буква К, л. 223.
213. Буквы Д, л. 204 об.
чикъ со стеблемъ— темнозеленый съ желтыми полосами и штрихами, а другой, раккурсъ, въ видѣ
перемычки— киноварный, и вся нижняя часть есть не что иное, какъ
Фрагментъ одной изъ киноварныхъ буквъ, съ которымъ сходные экзем
пляры смотр, въ снимкахъ. Такъ какъ, на основания выше приведенныхъ наблюденій, киноварныя и пурпурный буквы и украшенія должны
принадлежать той ж е рукѣ, которая писала и самый текстъ; то указанная
тѣсная съ ними связь буквъ разноцвѣтныхъ, во всемъ согласныхъ съ за
ставками, дѣлаетъ очень вѣроятною догадку, что и всѣ эти превосходный
украшенія составлены не только въ одно время съ наиисаніемъ рукописи,
но и принадлежать къ художественньшъ досугамъ самого писца.
10.
Мнѣ остается сказать о двухъ заглавныхъ буквахъ Я н А , пзобра-
женныхъ въ видѣ всадниковъ на лл. 2 0 7 (рис. 215) и 211 (рис. 2 1 6 ), въ
снимкахъ 16 и 18. Здѣсь орнаментиста переходить уж е въ яшвоппсца, и
настолько пскуснаго, что имѣеть право занять видное мѣсто въ исторіи на
шей пконописи, какъ по своему изящному мастерству, такъ и по нововведеніямъ, которыми онъ нарушаетъ принципы нашего
иконописнаго преданія.
Въ О писаніи Т рои цк ихъ
р ук оп и сей оба всадника названы просто воинами.
Но между ними та существенная разница, строго со
блюдаемая въ нашей старинной иконописи, что первый
всадникъ безъ сіянія, а второй — въ красномъ сіяніи
вокругъ головы: такъ что въ этомъ послѣднемъ на
214. Буква в, лл 72 об.
добно видѣть или олицетвореніе изъ разряда тѣхъ аллегорическихъ Фигуръ, которыя въ древнихъ памятникахъвизантійскаго искусства были отличаемы сіяніемъ,
или же скорѣе ангела, и тѣмъ болѣе потому, что эта Фигура означаетъ букву
А , которою начинается слово Ангелг, и какъ бы живописно означаетъ собою
215. Буква Л, л. 207.
210. Буква А, л. 211.
это понятіе; а такъ какъ словомъ Ангелъ въ текстѣ поименованъ А р х а те л ъ
Гавріилъ, то въ этомъ крылатомъ воинѣ можно видѣть и типъ архангела.
Во-вторыхъ, воинъ просто протягиваеть свою лѣвую руку съ раскрытой
ладонью, тогда какъ крылатый всадникъ простираетъ благословляющую
десницу, какъ лицо, уполномоченное на то свяіценнымъ саномъ. Впрочемъ,
описатель или описатели Троицкихъ рукописей имѣли полное право удер
жаться отъ сказаннаго предположенія, на томъ основаніи, что въ этой Фи
гуре все, начиная отъ костюма и до аттрибутовъ, противоречить не только
принятому типу архангела, но и вообще преданіямъ нашей иконописи. Вопервыхъ, этотъ Пегасъ съ крыльями; потомъ, на древке, оканчивающемся
золотымъ крестомъ, бунчукъ нзъ конскаго хвоста, такой же, какъ и у дру
гого воина г); далее — крылья всадника и по Форме и по колориту отступаютъ отъ усвоенныхъ въ нашей иконописи ангеламъ; наконецъ, обоимъ
всадникамъ дана такая принадлежность костюма, которая, будучи чужда
нашей старине, относится къ обычаямъ западнымъ: это именно перья на
шапкахъ. И само собою разумеется, что такой Формы шапка съ перьями
была бы особенно неуместна на голове архангела. Темъ не менее эту
Фигуру мастеръ относилъ къ святочтимымъ лицамъ, снабдивъ ее священ
ными аттрибутами— золотымъ четвероконечнымъ крестомъ на древке зпамени, сіяніемъ вокругъ головы и благословляющею десницею, и если онъ
хотелъ написать ангела или архангела, то въ своихъ артистическихъ замыслахъ слишкомъ смело нарушилъ иконописное преданіе чуждыми ему нововведеніями. Не буду распространяться объ изяществе обеихъ этихъ миніатюръ, заменяющихъ буквы, ни о натуральности и живости въ движеніягь и
новоротахъ Фигуръ, ни о другихъ качествахъ рисунка и колорита. Замечу
только одну живописную подробность, съ которой вообще не умели ладить
наши старинные мастера, но которая исполнена здесь съ видимымъ внимаиіемъ и съ значительнымъ успехомъ: это именно более правильное, подхо
дящее къ натуре воспроизведете кисти руки, въ ея различныхъ видахъ,
когда она распростирается ладонью, сжимается въ кулакъ или когда протя
гиваются и сгибаются пальцы. Какъ кажется, по возможности правильное
изображевіе оконечностей рукъ и ногъ. въ ихъ различныхъ положеніяхъ и
въраккурсахъ, какъ задача века, занимало украсителя нашей рукописи. Это
видно (рис. 2 1 7 ) на л. 2 45 об., въ снимке 2 1 , изъ набросаняыхъ на нижнемъ
поле страницы этюдовъ отдельныхъ рукъ и ногъ, съ иамереніемъ придать
имъ разныя положенія и раккурсы, даже до того, что одна ступня нарисована
со стороны подошвы. Выше уж е замечено, что рисунки эти, писанные пур
пуромъ, вместе съ находящеюся подле нихъ вязью того же цвета, должны
принадлежать одной и той ж е руке. Къ сказанному следуетъ присовоку
пить, что и другія рукописи X Y века въ своихъ орнаментахъ допускаютъ
довольно правильное начертаніе благословляющей десницы, наирим. въ одной
1) Въ нашей старой иконописи принята на стягахъ или знаменахъ челка, а не бун
чукъ. Смотр, между миніатюрами, украшающими « Сказапіе о Борисѣ и Глѣбѣ », по изд.
С резн ев ск аго, на иждивеніе Археографической Коммисіи. С.-ТТетерб., I860, стр. 58.
изъ буквъ на табл. L X въ изданіи Б у т о в ск а г о . Эта подробность относится
къ сюжетамъ, которые, за паденіемъ стиля тератологическаго, были вы
званы у насъ возрожденіемъ внза,нтійскаго орнамента, который уж е въ
VIII столѣтіи предлагаете намъ въ заглавной буквѣ Е
благословляющую
десницу *). Такимъ образомъ, въ исторіи нашего художества съ византійскимъ возрожденіемъ совнадаютъ попытки къ натурализму.
Сравнивая между собою живописные пріемы въ украшеніяхъ той и
другой половины Троицкой рукописи, подробно мною разобранные, мы за мѣчаемъ въ обѣихъ тотъ ж е художественный стиль значительно развитаго
искусства въ наблюденіи рельефности и некоторой перспективы раккурсовъ,
при видимой наклонности мастеровъ къ воспроизведенію натуральны хъ Формъ
природы, какъ въ рисункахъ, такъ и въ колоритѣ, съ переливами тоновъ
217. Очерки рукъ и ногъ, л, 245 об.
изъ одного въ другой, съ свѣтотѣнью и штрихами. Только мастеръ первой
половины, располагавши бѣднымъ колоритомъ, всѣ свои силы устремлялъ
къ подражанію природѣ въ рисункѣ и тѣняхъ, со всею наивностью первыхъ
попытокъ смѣлаго новатора, тогда какъ мастеръ второй половины, твердо
коренясь на почвѣ многовѣковаго преданія византійскаго, при новыхъ художественныхъ средствахъ своего времени ставилъ себѣ задачею возрожденіе
древняго изящесіва византійскаго орнамента во всемъ блескѣ его колорита
и съ натуральностью въ той только мѣрѣ, въ какой орнаментъ допускалъ
натуру въ свои искусственный стилизованныя Формы. Потому подъ каждымъ
украшеніемъ нашего мастера Х У вѣка, какъ бы оно ни казалось оригипальнымъ, можно усмотрѣть стилизованную подкладку, выработанную въ
теченіи многихъ столѣтій на почвѣ византійской; напр, вышеупомянутые
языки, принаровленные къ бордюру въ видѣ оборокъ, ведутъ свое начало
отъ полосъ какой-то листвы съ вырѣзами въ орнаментѣ византійскомъ уж е
VIII вѣка, равно какъ и тотъ колокольчикъ, и тотъ рогъ изобилія, которые
1) См. мою монографию въ чМапщуіалахъ для исшоріи писъмет», изданныхъ къ стол ет
нему юбилею Московскаго Университета. Москва, 1865, табл. 2.
занимаютъ такое важное мѣсто въ орнаментаціи нашей рукописи1). Мастеръ
первой половины свои тонкіе очерки наводить прозрачнымъ колоритомъ
акварели, придающей природную мягкость его любимымъ листикамъ, кото
рые, будто на свободномъ воздухѣ, а не на бѣломъ полѣ бумаги, граціозио
перегибаясь, извиваются волнистыми линіями въ своихъ нѣжныхъ оконечностяхъ, тронутыхъ легкимъ вѣтеркомъ. Наиротивъ того, разноцвѣтный
орнаментъ второй половины рукописи, какъ сказано, имѣетъ видъ тяжелой
парчи или ковра, съ плотнымъ рисункомъ позолоченнаго Фона, по которому
затканъ блистательный орнаментъ. Все тутъ необыкновенно богато и мас
сивно; даже выступы по сторонамъ заставокъ и заглавныя буквы, при на
туральности отдѣльныхъ подробностей, имѣютъ прочный видъ ювелирной
работы. Роскошному рисунку съ преизбыткомъ подробностей вполнѣ соот
ветствуете густой и сочный колорите гваши съ золотою оправою и золо
тыми обрѣзами, которые, покрывая линіи очерковъ, должны намекать на
перегородчатую эмаль византійскихъ издѣлій.
Оканчивая разборъ Троицкой рукописи, собираю всѣ разнообразный
наблюденія мои къ тому общему выводу, что рукопись эта должна имѣть
для насъ особенную цѣну, какъ одинъ изъ лучшихъ документовъ, свидѣтельствующихъ о самостоятельной, богатой своими средствами, развитой и уче
ной школѣ рукописнаго дѣла въ XV вѣкѣ, которой главную характеристи
ческую черту составляетъ замѣчательное согласіе, по сродству происхожденія и развитія, между грамматикою текста, почерками письма и украшеніями. Искусственное возрожденіе древнихъ Формъ і^амматики и намѣренная
искусственность въ разнообразіи почерковъ, съ примѣсью письма погреченнаго, состоятъ въ прямой связи съ художественностью украшеній, вызван
ною искусственнымъ ж е возрожденіемъ византійскаго стиля, вмѣстѣсъ про
блесками самостоятельнаго творчества въ артистическихъ попыткахъ къ
созданію новыхъ художественныхъ Формъ.
1) Именно въ той же греческой буквѣ, въ которой помѣщена только-что упомянутая
благословляющая рука.
Y.
ІЗЪ PIMA.
ПИСЬМА НА ИМЯ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ОБЩЕСТВА ДРЕВНЕРУССКАГО ИСКУССТВА.
I.
Для изученія древне-христіанскихъ памятниковъ мнѣ посчастливилось
найти себѣ здѣсь очень свѣдущаго и усерднаго руководителя. Это одинъ
нѣмецкій ученый, изъ Лейпдих’а, докторъ Ж анъ Поль Р и х т ер ъ , еще моло
дой человѣкъ, прилежный и усидчивый, какъ всѣ нѣмцы, и съ основатель
ными свѣдѣніями, какія можетъ дать нѣмецкая наука, соединяющій искус
ство хорошаго бойкаго рисовальщика,— -условіе, необходимое для всякаго
дѣльнаго изслѣдоватеія по исторіи искусства. Такъ какъ византійская ста
рина, которую нѣмедкіе ученые до сихъпоръ обходили, становится день отъ
дня вопросомъ первой важности; то докторъ Р и х т е р ъ посвящаетъ себя пре
имущественно изученію искусства византійскаго, въ его отношеніи къдревнехристіанскимъ памятникамъ временъ катакомбъ. Онъ изсдѣдуетъ византійскія миніатюры и дѣлаетъ съ нихъ снимки въ библіотекахъ: Ватиканской,
Барберини, Корсини, Минервы и др.; снимаетъ планы съ подземелій и срисовываетъ стѣнныя изображенія такихъ изъ катакомбъ, которыя еще не
изслѣдованы, или которыя вновь открываются, и такимъ образомъ готовить
себя къ каѳедрѣ по исторіи христіанскаго искусства, время отъ времени по
сылая свои корреспонденціи въ спедіальныя, по этому предмету, журналы
Ш н а а зе и Л ю тцова. Состоитъ онъ здѣсь при Германскомъ Институт!;
археологической корреспонденціи, что на Тарпейской скалѣ, такъ какъ по
новому положенію въ кругъ дѣятельности этого учрежденія, доселѣ ограничивавшагося только древностью классическою, введено изученіе и памятни-
ковъ искусства древне-христіанскаго, которыми Римъ такъ богата. Потому-то
и самъ Командоръ де-Р осси состоитъ членомъ этого института.
На этотъ разъ сообщу вамъ, по указанію доктора Р и х т е р а , кое-что
о нѣкоторыхъ изъ миніатюръ въ рукописяхъ здѣшнихъ библіотекъ.
1. Изображеніе А д а (при псалмѣ 9) въ греч. Псалтыри X II в., въ
библіотекѣ Барберини, № 2 1 7 . Обнаженная Фигура, юношескій типъ, безъ
бороды, сидитъ н азеш ѣ; върукѣ держитъ душу въвидѣ младенца. По своей
позѣ и по подробностямъ вполнѣ напоминаетъ силено-образнаго Плутона
Лобковско-Хлудовской греческой Псалтыри, съ котораго снимокъ (см. выше,
Сочиненія, т. I, стр. 11 8 ) помѣщенъ въ Сборникѣ Общества древне-русскаго
искусства на 1 8 6 6 годъ.
2. Ветхозавѣтный З м ій , искушающій Еву. Въ греч. Палеѣ X IV вѣка
въ Ватик. Библ., № 7 4 6 Cod. Gr., изображенъ въ видѣ четвероногаго жи
вотнаго съ длинною шеею и головою, похожею на птичью. Въ латинск. рук.
Speculum veritatis X IY в., въ библ. Корсини, въ томъ ж е сюжетѣ, Змій
изображенъ въ видѣ птицы, съ двумя ногами, съ крыльями, тоже съ длин
ною шеею, но съ головою человѣчьею. По извѣстной легендѣ, Змій лишается
ногъ и превращается въ пресмыкаюіцагося гада, какъ скоро Господь Богъ
его проклялъ. Легенда эта удерживается до позднѣйшаго времени въ гравюрахъ, изображающихъ исторію первыхъ человѣковъ. Меня особенно интересуета лебединый т ш ъ ветхаго Змія-соблазіштеля. Не состоитъ ли онъ
въ связи со всесвѣтными преданьями о водяныхъ дѣвахъ, арійскихъ Апсарисъ, съ лебедиными или утиными сорочками, которыя надѣваютъискидаютъ
съ себя Валькиріи и другія вѣщія дѣвы? Наконецъ, не имѣетъ ли онъ какого
огношенія къ тому болгарскому преданію, сообщенному мнѣ проФессоромъ
Д риновы м ъ для одной изъ моихъ статей, которыя въ прошломъ году печаталъ я въ Русскомъ Вѣстникѣ1)? По болгарскому преданію, гусыня снесла
яйцо, изъ котораго вывелась Сивилла-Марія, возмечтавшая себя богоматерью.
Въ этой гусынѣ, зачавшей въ себѣ яйцо отъ грѣховнаго сѣмени, не воз
рождается ж
крылатый, лебединый типъ ветхозавѣтнаго соблазнителя,
создающій Анти-Марію, въ томъ ж е смыслѣ, какъ создалъ онъ Антихриста?
Какъ бы то ни было, но во всякомъ случаѣ ветхозавѣтный Змій нахо
дится въ соотвѣтствіи,— съ одной стороны, съ тѣмъ водянымъ зміемъ, кото
рому на съѣденіе обрекаютъ человѣческія жертвы, или который, какъ въ
скандинавской космогоніи, вмѣстѣ съморемъ облегаетъ всю землю, а съ дру
гой стороны, съ водяными птицами, какъ вълебединомъ типѣ рукописи библ.
1) Сравнительное изученіе народнаго быта и поэзіи. Русек. Бѣстп. 1873 г., IV ,
стр. 601— 602.
Корсини. Другой варіантъ этой легенды, усвоенный для символа вѣтра или
духа, носящагося надъ водами, предлагаетъ одинъ барельеФъ на слоновой
кости, между другими барельеФами, украшающими алтарь въ Салернскомъ
соборѣ. Надъ водами носится голубь и, какъ въ извѣстной Карпатской колядкѣ, творить міръ. Онъ уж е отдѣлилъ свѣтъ отъ тьмы, которые и обозна
чены надъ водою въ двухъ кругахъ съ латинскими надписями: lu x и пох.
3. Древне-христіанскій типъ добрало пасты ря. При этомъ сообщу вамъ
одно очень любопытное соображеніе доктора Р и х т е р а . Въ Ватиканской
греч. рукописи Космы Индикоплова, IX в., нашелъ онъ одно изъ самыхъ
изящныхъ изображеній Авеля. Это юношеская прекрасная Фигура, обна
женная; только середина торса прикрыта короткимъ одѣяніемъ. По обѣимъ
сторонамъ овцы. Надъ Фигурою греч. надпись: AßsX то[(хѵ)ѵ àyaâo^. Все это
изображеніе до того тождественно съ древне-христіанскимъ типомъ добраго
пастыря, что, когда г. Р и х т ер ъ , показывая однажды эту миніатюру самому
Д е -Р о с с и и закрывши надпись, спросилъ его: что это должно быть такое;
то Д е -Р о с с и съ перваго ж е слова назвалъ ему добраго пастыря живописи
катакомбъ и скульптуры саркоФаговъ. Такое любопытное совпадете дало
Р и х т е р у мысль прослѣдить типъ Авеля по миніатюрамъ, и онъ нашелъ
соотвѣтственныя этому изображенія въгреч. Палеѣ X IV в. въВатик. Библ.,
Ш 746 Cod. Gr., гдѣ Авель представленъ также между овцами, и въ латин
ской библіи IX в. Ватик. Библ., гдѣ, какъ настоящій добрый пастырь, дер
житъ онъ на плечахъ барашка. Замѣчательно, что во всѣхъ этихъ миніатюрахъ стоящій Авель кладетъ одну ногу на другую,— обыкновенная антич
ная поза юныхъ Фавновъ, иногда усвоиваемая древне-христіанскому типу
добраго пастыря.
4 . Та ж е греч. Палея X IV в ., въ Ватик. Библ., JV?.746 Cod. Gr., пред
лагаетъ любопытный обращикъ античнаго преданія въ изображеніи Ноя,
упиваюіцагося виномъ. Посреди винное точило подъ виноградною лозою. Два
мальчика, обнаженные, стоя въ точилѣ, топчутъ ногами гроздія. Изъ средняго точила, въ которомъ они стоять, вино выливается въ другой, ббльшій
сосудъ, который окружаетъ его. По одну сторону женщина цѣдитъ вино въ
сосудъ, по другую Ной пьетъ изъ сосуда. Обнаженные мальчики въ точилѣ
вполнѣ напоминаютъ геніевъ, собирающихъвиноградъ на саркоФагѣ св. Кон
станцы.
Е щ е замѣчаніе объ этой ж е греческой рукописи. Извѣстно, что въ гре
ческихъ миніатюрахъ небо изображается въвидѣголубаго полукруга, высоко
надъ Фигурами поднятаго къ одному изъверхнихъугловъ картинки, какъ бы
съ тѣмъ мистическимъ намекомъ, что горнее божье небо далеко отстоитъ
отъ юдоли человѣческой. Напротивъ того, въ миніатюрахъ греч. Палеи,
изображ аю щ ие сотвореніе міра и райскую жизнь первыхъ человѣковъ,
синее небо почти сливается съ землею, и только послѣ грѣхопаденія оно
замыкается въ кругъ, отдѣляясь отъ оскверненной земли, п поднимается
вверхъ на то мѣсто, которое уже потомъ навсегда удерживаетъ.
Новѣйшія изслѣдованія болѣе и болѣе убѣждаютъ въ той мысли, что
языческіе памятники самаго ранняго времени по Рождествѣ Христовомъ
предлагаютъ любопытную смѣсь противорѣчивыхъ элементовъ, изъ которой
потомъ мало по малу выдѣлялись не только Формы, но частію и содержаніе
памятниковъ древне-христіанскихъ. Распущенность нравовъ и бѣдствія въ
семьѣ и обществѣ такъ понизили дѣну земного существованія, что харак
теры рѣшительные искали освобожденія отъ него въ самоубійствѣ, а души
нѣжныя, боязливыя утѣшали себя чаяніемъ лучшаго будущаго, предаваясь
мечтательности, въ которой находили себѣ единственное утѣшеніе. Многія
изъ надгробныхъ надписей того тяжелаго времени дышать предвкушеніемъ
того неземного успокоенія, которое потомъ указали отживавшему языче
ству первые проблески героическаго мученичества первыхъ христіанъ. Мпстицизмъ и символизмъ, прежде чѣмъ были усвоены древне-христіанскимъ
искусствомъ, должны были слуяшть естественнымъ исходомъ боязливой
мысли, запуганной крайнею ненадежностью земнаго бытія и разочарованной
въ тѣхъ богахъ, которые стали игрушкою для безпутнаго самообожанія
паслѣдниковъ Кесаря. Когда надобно было непрестанно трепетать за свою
земную оболочку, которою человѣкъ состоялъ въ роковой зависимости отъ
господствовавшаго тиранства, не оставалось другого прибѣжища, какъ
обратиться къ собственной душѣ и въ надгробныхъ надписяхъ надъ люби
мыми особами утѣшать себя чаяніемъ вѣчнаго ея успокоенія. Д у ш а , такимъ
образомъ, становится героинею трогательнаго эпоса надгробныхъ надписей и
находить себѣ пластическое выраженіе въ символическомъ союзѣ А м у р а и
П еш ей . К а п и т о л ій ск ій саркофагг, съ изображеніемъ Прометея, который
творить человѣка, и съ представленіемъ души въ видѣ Психеи съ крыльями
бабочки, давно уже принято въ исторіи искусства относить къ переходному
періоду отъ язычества къхристіанству. Нѣтъсомнѣнія, что памятникъ этотъ
не единственное исключеніе, а только уж е очень сильно кидающійся въ глаза
обращикъ того смѣшенія понятій, которое болѣе или менѣе даетъ себя знать
и во многомъ другомъ, относящемся къ тому смутному времени.
Веду рѣчь къ тому, чтобы сообщить вамъ одно любопытное предположеніе доктора Р и х т е р а . Между стѣнными изображеніями въ Помпеѣ обратилъ онъ вниманіе на очень странный варіантъ довольно часто встрѣчающагося сюжета — судъ П ар иса (regio У П , insula II, Л?. 1 4 , tabl. налѣво).
Сидящему Парису Меркурій подносить яблоко. Направо отъ зрителя три
богиня, ожидающія суда, a налѣво, на дальнемъ горизонтѣ— два креста.
Д е -Р о с с и , которому г. Р и х т е р ъ показывать это изображеніе, полагаетъ,
что кресты начерчены кѣмъ-нибудь потомъ; но, при тщательномъ наблюденіи, не остается сомнѣнія, что эта подробность одновременна всему изображенію, и бѣлая краска крестовъ, проведенная по синему небу, окрѣпла
въ теченіе тѣхъ же вѣковъ, какъ и вся эта стѣнная живопись. Таково, по
крайней мѣрѣ, убѣжденіе опытныхъ живописцевъ, съ которыми г. Р и х т е р ъ
по этому поводу сносился.
Трудно опредѣлить въ точности, какой новый оборотъ мысли хотѣлъ
дать живониседъ суду Париса, противопоставивъ чувственности и тщетѣ
языческихъ богинь идею о распятіи плоти. По крайней мѣрѣ не подлежитъ
сомнѣнію, что эта Помпеянская картина относится къ разряду тѣхъ произведеній переходной, отъ язычества къ христіанству, эпохи, которая такъ
ясно выразилась въ упомянутомъ
Капитолійскомъ саркоФагѣ и, какъ
въ этомъ послѣднемъ памятникѣ, должна выражать въ крестахъ какойнибудь символическій знакъ, а не осмѣяніе Распятія, которое археологи
видятъ въ извѣстномъ начертаніи, найденномъ на одной изъ стѣнъ въ развалинахъ на Палатинѣ.
м/ав декаб. 1874 г.
II.
Эту корреспонденцію посвящаю я исключительно миніатюрамъ грече
ской Псалтыри въ библіотекѣ Барберини, № 2 1 7 , въ 4-у. Эта Псалтырь
приписывается къ 5 I Y столѣтію, но какъ по письму, такъ и по миніатюрамъ должна быть отнесена столѣтія на два ранѣе.
Въ древне-христіанскомъ мірѣ изъ всѣхъ книгъ Ветхаго Завѣта самое
сильное дѣйствіе на умы и воображеніе оказала Псалтырь, какъ по своему
пророческому отношенію къ Новому Завѣту, такъ и по первенствующему
своему значенію въмолитвахъ и богослуженіи первыхъ христіанскихъ общинъ
до IV вѣка, когда окончательно была установлена литургія. Потому, надобно
полагать, отъ самыхъ первыхъ вѣковъ христіанства ведуть свое начало тѣ
изъ древнѣйшихъ миніатюръ Псалтыри, въ которыхъ оказывается замѣчательное сходство со стѣнописью катакомбъ и барельефами раннихъ саркоФаговъ, какъ по смѣси языческихъ Формъ съ христіанскими идеями, такъ и по
параллелизму между событіями и представленіями Новаго и Ветхаго Завѣта.
Меисду извѣстными мнѣ древнѣйшими редакціями лицевыхъ псалтырей
особенно выступаютъ двѣ, рѣзко между собою отличающіяся столько же по
сюжетамъ миніатюръ, сколько и по способу пониманія самаго текста псалмовъ. Обѣ эти редакціи соотвѣтствуютъ двоякому способу пониманія и толкованія св. Писанія, такъ что, изучая ихъ въ художественномъ отношеніи, мы
вмѣстѣ съ тѣмъ какъ бы входимъ въ образъ мыслей и представленій тѣхъ
лицъ, которыя сопровождали свои молитвенныя бдѣнія чтеніемъ и пѣснопѣніемъ псалмовъ по той или по другой редакціи. Одна изъ нихъ, предста
вительницею которой я называю знаменитую греческую Псалтырь IX—
X столѣтія въ Парижской Національной Библіотекѣ, ограничивается кру
гомъ идей и представленій ветхозавѣтныхъ, избирая сюжетами для миніатюръ событія изъ жизни царя Давида и вообще изъ исторіи Еврейскаго
народа. Другая лицевая редакція, къ которой я отношу разбираемую мною
Барберинскую Псалтырь, выработалась уже въ связи съ толкованіями
св. отцевъ на Псалтырь, и по своему происхожденію и развитію принадлежитъ ко времени составленія такъ называемой Толковой Псалтыри. Миніатюры этой редакціи, присовокупляя къ сюжетамъ ветхозавѣтнымъ новозавѣтные и вообще пзъ исторіи христіанской церкви, объясняютъ текстъ
псалмовъ, какъ пророчество о Христѣ и Его церкви, и относятся къ лицамъ
и событіямъ, упоминаемымъ въ псалмахъ, какъ къ прообразован^ лицъ и
событій новозавѣтныхъ. Миніатюры первой редакціи имѣютъ характеръ
болѣе общій, изображаюсь вообще сюжеты ветхозавѣтные, не входя въ
отдѣльныя тонкости текста псалмовъ; миніатюры послѣдней редакціи, соотвѣтствуя богословскимъ толкованіямъ текста, относятся именно къ отдѣльнымъ выраженіямъ псалмовъ, и потому разными значками, помѣщаемыми
надъ миніатюрами и въ текстѣ псалма, читатель отсылается отъ текста
писанія къ его лицевому объясненію, какъ въ печатныхъ книгахъ звѣздочка
или циФра указываетъ на примѣчаніе, внизу страницы помѣщенное. Вслѣдствіе сказаннаго, миніатюры первой редакціи могутъ занимать отдѣльную
отъ текста страницу, какъ это видимъ въ Псалтыри Парижской; миніатюры
послѣдней редакціи, въ видѣ примѣчаній къ классикамъ въ старинныхъ изданіяхъ, помѣщаются на поляхъ страницы кругомъ текста, какъ это принято
въ Псалтыри Барберинской. Первую редакцію я буду называть Парижскою,
вторую— Барберинскою.
Въ художественномъ отношеніи, редакція Парижская выше Барберин
ской, и въ общемъ составѣ древнѣе ея; но по отдѣльнымъ миніатюрамъ и
эта иослѣдняя, пользуясь ранними древне-христіанскими преданіями, восхо
дить къ первымъ временамъ христіанства, но потомъ, подчинившись толковымъ книгамъ, болѣе и болѣе осложняется и получаетъ эластическую спо
собность вносить въ свои миніатюры привходящіе сътеченіемъ времени раз
ные интересы въ исторіи церкви и христіанской догматики, каковы, напримѣръ, изображенія мученій христіанскихъ великомучениковъ, изображенія
таинствъ церковныхъ, св. отцевъ IV вѣка, даже сюжеты изъисторіи иконо
борства, чѣмъ Псалтырь Барберинская вполнѣ соотвѣтствуетъ находящейся
у насъ въ Москвѣ Лобковско-Хлудовской, подробно описанной У ндольскимъ гаг Сборникѣ Общества древне-русскаго искусства при Московскомъ
Публичномъ Музеѣ на 1 8 6 6 г. Е стьмногіядругія родственный точки соприкосновенія между обѣими этими рукописями, какъ увидимъ впослѣдствіи *).
Кромѣ того, къ разряду ж е Барберинской редакціи, сколько мнѣ помнится,
относятся многія изъ Севастьяновскихъ копій съ аѳонскихъ и вообще гре
ческихъ миніатюръ, хранящіяся въ Московскомъ Публичномъ М узеѣ. Нако
нецъ, сюда же всею своею тяжестью тяготѣетъ иконописное преданіе рус
скихъ лицевыхъ псалтырей, какъ это можетъ видѣть читатель изъ сличенія
слѣдующихъ за сймъ подробностей съ рисунками, приложенными въ моихъ
«Историческихъ Очеркахъ».
Особенный интересъ представляетъ намъ Барберинская редакція по
тому, что къ самымъ раннимъ древне-христіанскимъ сюжетамъ присовокупляетъ она цѣлый циклъ византійской иконограФІи, какъ онъ установился
впослѣдствіи и потомъ былъ принять у насъ въ иконописныхъ ІІодлинникахъ, то-есть, въ изображеніи Благовѣщенія, Рождества Христова, К рещенія, Преображенія, Воскресенія Христова въ видѣ сошествія во адъ, въ
изображеніи типовъ апостоловъ, отцевъ церкви и пр.
Понятно, что такая осложнившаяся редакція должна имѣть свою исторію. Такъ, напримѣръ, въ нѣкоторыхъ рукописяхъ есть миніатюры изъ
иконоборства, въ другихъ нѣтъ; въ однѣхъ помѣщается изображеніе притчи
изъ Варлаама и ІоасаФа царевича о инорогѣ и двухъ мышахъ при корнѣ
древа, въ другихъ не помѣщается. Когда подробно будутъ описаны лицевыя
псалтыри этой редакціи, то, безъ сомнѣнія, ясно обнаружатся послѣдовательные слои ея историческаго развитія.
Теперь обращаюсь къ самому описанію миніатюръ Барберинской Псал
тыри. Сначала замѣчу вообще, что большая часть изъ нихъ и по рисунку и
по колориту отличаются замѣчательнымъ изяществомъ отдѣлки, идеальною
красотою и вмѣстѣ съ тѣмъ натуральностью,— качествами, которыя въэететическомъ отношеніи такъ много говорятъ въ пользу византійскаго стиля,
до сихъ поръ еще не довольно оцѣненнаго не только въ публикѣ, но и въ
наукѣ. Лица дышать красотою и выраженіемъ, красивыя одѣянія, при
своемъ интересномъ разнообразіи для исторіи костюма, изящно драпированы
и кое-гдѣ, по античному преданію, подчинены свободному движенію Фигуръ.
Чувствуется эстетическій тактъ въ драматической постановкѣ дѣйствующихъ
лицъ и въ ихъ группировкѣ. Животныя писаны съ рѣшительною тенден1) О сродствѣ обѣихъ рукописей вкратцѣ замѣчено уже было мною въ томъ же Сбор
н и к Общества древне-русскаго искусства. См. мою статью сЮбщія понятія о русской иконо
писи» (Сочиненія? т. I, стр. 114).
діею натурализма, напр., пѣтухъ, своимъ пѣніемъ обличающій апостола
Петра (л. 6 4 об., къ псалму 38), — сюжетъ, безподобно трактованный и
въ одной изъ Севастьяновекихъ копій. Деревья рисованы не въ аляповатомъ
стилѣ дюжинной неуклюжей орнаментики, а сообразуясь съ натурою: темный
стволъ, въ свободномъ ростѣ, поднимаясь отъ земли, въ своихъ вѣтвяхъ
ландшаФтно прикрывается прозрачною листвою, сквозь которую по краямъ
чувствуется движеніе воздуха; напр., безподобное дерево, съ замѣчательнонатуральнымъ изображеніемъ свитаго на немъ гнѣзда, въ которомъ такъ ж е
натурально писаны птички, замѣчательныя по своей граціи (л. 1 3 8 об., къ
не. 83). Нисколько хуж е повторенъ тотъ ж е сюжетъ на л. 2 4 0 , и еще хуже
на л. 2 3 7 . Изъ Фантастическихъ сюжетовъ укажу (рис. 2 1 8 ) на изображеніе буквы Д на л. 2 6 3 об., состоящей изъ птицы,
постановленной на извивающуюся змѣю. И по
натуральности, и по изящному стилю рисунка, и
по яркости колорита, съ тонкимъ вкусомъ усиленнаго позолотою, я ничего изящнѣе не видывалъ въ арабескахъ Рафаэлевой школы. Нако
нецъ, эта Барберинская рукопись особенно важна
218. Д изъ Псадт. Барберини, л. 263 об.
для исторіи византійской архитектуры, образцы
которой она воспроизводить въ миніатюрахъ, со всѣмъ ея великолѣпіемъ изъ
разноцвѣтныхъ мраморовъ и восточныхъ алавастровъ, съ арабесками и раз
ными позлащенными украшеніями. Въ примѣръ укажу на нѣсколько миніатюръ, особенно интересныхъ по архитектурнымъ сюжетамъ. Великолѣпное
четырехъ-этажное зданіе, съ открытыми портиками подъ колоннами вдоль 2-го
п 3-го этажей (л. 84), башня (л. 93 об.), столпъ для столпника, замѣчательно
красивой постройки (л. 1 0 1 ), церковный порталъ (л. 101 об.), внутренность
храма съ иконою Знаменія Богородицы (л. 143), наружность церкви съолтарною частью (л. 152 об.); наконецъ, на одной миніатюрѣ изображено, какъ
строятъ храмъ и какъ наблокахъ поднимаютъ колонны (л. 1 5 8 ). Для исторіи
церковной утвари заслуживаетъ вниманія различная Форма досокъ, употребляемыхъ для иконь. Сначала надобно замѣтить, что на иконахъ встрѣчаются
изображенія только Христа и Божіей Матери. Иконоборцы разрушають
только икону Спасителя. Общепринятая Форма для иконы, — щитъ или медальонъ, съ груднымъ изображеньемъ, удержанная въ иконописи, господствуетъ и въ Барберинской Псалтыри, по преданію отъ древнѣйшихъ временъ, когда на саркоФагахъ въ медальонѣ изображали портреты усопшихъ.
Кромѣ того, въ этой рукописи иконы встрѣчаются и въ Формѣ четверо
угольника, и притомъ, или просто четвероугольника безъ всякихъ прибавленій (л. 1 3 3 об.),, или съ ушкомъ посреди верхней линіи четвероугольника
(л. 22), или, наконецъ, вмѣсто ушка, овальный подъемъ (л. 21). Замѣчу при
этомъ одну подробность символпческаго значенія. Когда Христосъ благословляетъ, то отъ Его десницы исходить голубые лучи и стремятся вонъ
изъ медальона или изъ четвероугольника, на благословляемыхъ (л. 17 об.,
къ пс. 12, л. 22). Точно такъ и въ Лобковско-Хлудовской Псалтыри господ
ствующая Форма иконы щитъ,
и только какъ исключенье, — четверо-
угольникъ.
Теперь обращаюсь къ отдѣльиьшъ миніатюрамъ, въ томъ порядкѣ,
какъ онѣ слѣдуютъ въ рукописи, и важнѣйшимъ изъ нихъ сдѣлаю перечень
съ краткими описаніями и замѣчаніями.
1 л. Императоръ и императрица по сторонамъ ихъ царственнаго наслѣдника, въ великолѣпномъ византійскомъ костюмѣ, блестящемъ пестротою
красокъ и золотомъ.
5 л. об. (пс. 4). Крестъ (рис. 2 19), въ перекрестіи котораго щитъ
или медальонъ съ пояснымъ изображеніемъ Інсуса Христа, точь въ точь
какъ въ Лобковско-Хлудовской Псалтыри, гдѣ это
изображеніе помѣщено именно также при псалмѣ 4-мъ.
Въ Барберинской встрѣчается оно еще на л. 1 42 об.
12 л. об. (пс. 9). Адъ въ видѣ Плутона съ типомъ
античнаго Силена; лысый, волосы только на вискахъ.
Обнаженъ; только нижняя часть живота прикрыта
драпировкою. Принимаетъ души въ вндѣ младенцевъ.
Точно такъ же (см. выше, Сочиненія, т. I, рис. 23) и
въ Лобковско-Хлудовской Псалтыри и при томъ ж е
псалмѣ.
219. Крестъ съ изображеніемъ I. Христа въ
медальонѣ, Псалт. Барберини, л. 5 об.
2 8 и 2 8 л. об. Апостолы проповѣдуютъ разнымъ
народамъ, каждый апостолъ своему народу.
32 л. Тисусъ Христосъ распять въ длинномъ сине-
ватомъ или пурпурномъ хитонѣ, спускающемся до самыхъ оконечностей
ногъ; но хитону идутъ двѣ золотыя полосы; руки обнажены, потому что
хитонъ безъ рукавовъ. Точно также и въ Лобковско-Хлудовской Псалтыри,
только не помню, есть ли тамъ по хитону золотыя полосы.
33 л. (пс. 21). Іисусъ Христосъ между рогатыми людьми и звѣрями, и
потомъ (рис. 2 2 0 ) Онъ ж е между людьми съ песьими головами. То и другое
удержано какъ въ Лобковско-Хлудовской Псалтыри, такъ и въ русскихъ
рукописяхъ, на которыя я ссылаюсь въ моей моногра<і>іи въ Сборникѣ Общ.
древне-русскаго искусства (см. выше, Сочиненія, т. I, стр. 114).
3 7 л. (пс. 23, стихъ 9). Въ кругу, означающемъ небо, два ангела
держать передъ собою золотыя половинки небесныхъ воротъ, такъ что
нзъ-за нихъ видны только ихъ головы. Ниже, но соприкасаясь съ кругомъ
неба, — овальный ореолъ, въ которомъ Іисусъ Христосъ; овалъ поддерживаютъ по обѣ стороны два, парящіе по воздуху, ангела. Внизу распростерся
но землѣ Давидъ.
39 л. об. (пс. 25). Иконоборцы (рис. 22 1 ) разрушаютъ икону Спаси
теля, изображенную въ щитѣ или медальонѣ. Около сидитъ императоръ на
престолѣ, между придворными и духовенствомъ. Лица и одѣянія императора и придворныхъ особенно изящны, при натураль
ности въ рисункѣ и колоритѣ и при разнообразіи пышныхъ костюмовъ. Это изображеніе написано на нижнемъ полѣ страницы,
а выше, на боковомъ, НикиФоръ патріархъ,
который, проповѣдуя иконопочитаніе, дер
житъ подобный ж е щитъ съ иконою Спаси
теля. То ж е самое, съ незначительными
измѣненіями,
найдете и въ
220. I. Христосъ между людьми съ
песьими головами, Псалт. Барберини,
л. 33.
Лобковско-
Хлудовской Псалтыри, какъ описано мною въ Сборникѣ (см. выше, Сочиненія, т. I, стр. 110). Далѣе повторяется тотъ ж е сюжетъ.
4 4 л. (пс. 29). Воскресеніе Лазаря. Іисусъ Христосъ подошелъ къ
трупу Лазаря, который, согласно съ преданьями раннихъ саркоФаговъ, помѣщенъ во гробу стоймя. Только что Христосъ благословилъ безжизненный
221. Разрушеніе иконоборцами иконы Спасителя, Псалт. Барберини, л. 39 об.
трупъ на возстаніе изъ мертвыхъ, въ тотъ ж е моментъ къ воскрешающей
десницѣ Его по красной полосѣ поднимается изъ ада душа Лазаря съ голо
вою въ сіяніи, а по сторонамъ ея два бѣса, которые, замѣчу мимоходомъ,
изображаются въ этой Псалтыри вообще сходно съ типомъ, принятымъ въ
русской иконописи. Адъ изображенъ такъ же, какъ на л. 12 об., только
совсѣмъ съ звѣринымъ рыломъ, въ видѣ звѣрообразнаго Пана или Сатира.
Плѣшивъ; волосы сѣдые, только на вискахъ; ноги скованы дѣпью, которая
заперта замкомъ, по своей Формѣ имѣющемъ интересъ для исторіи быта.
56 л. об. (пс. 35). Іисусъ Христосъ и жена Самаряныня по сторонамъ
колодца. Фигура этой женщины замечательно красива и по своему лицу и
граціозному стану, и по оригинальному и очень изящному одѣянію, которое
такъ и просятся на страницы исторіи византійскаго костюма.
68 л. Тайная вечеря. Столь, за которымъ, по древнему обычаю, воз
лежать, имѣетъ Форму полукруга, будто стоитъ въ полукруглой же нишѣ,
какъ въ триклиніумѣ золотыхъ палатъ Нерона.
75 л. об. Подъ распятіемъ Іисуса Христа помѣщена глава Адамова.
8 0 л. об. (пс. 49). Солнце въ видѣ Аполлона на колесницѣ, везомой
четырьмя конями. Все изображеніе красное. То ate и въ Лобковско-Хлудовской Псалтыри.
81 л. об. (пс. 49 ). Троица въ видѣ трехъ ангеловъ, угощаемыхъ за
столомъ Авраамомъ. Изображена такъ же, какъ па знаменитой иконѣ въ
Троицко-Сергіевой Лаврѣ. Внизу у стола лежитъ агнецъ. Сара выглядываеть взъ-за двери.
92 л. (пс.
аспидомъ.
57).
Человѣкъ
трубить
въ трубу
передъ змѣемъ-
103 л. и 103 об. (пс. 65). Нѣсколько грунпъ мучениковъ, подвергаемыхъ разнаго рода мученіямъ. Между прочимъ (рис. 2 2 2 ), замѣчательно
изображеніе смерти въ видѣ темной Фигуры, ко
торая съ змѣею стоитъ позади одного мученика
въ моментъ его убіенія.
105 л. (пс. 66). Іисусъ Христосъ извлекаетъ
изъ ада Адама и Еву. Адъ, тоже античная Фи
гура, весь чернаго цвѣта, поверженъ стремглавъ
222. Убіеніе мученика, Псалт.
Барберини, лг. 103.
внизъ головою. Такъ же въ Лобковско - Хлудовской Псалтыри.
10 5 л. об. (пс. 66). То ж е изображеніе,
только адъ зеленаго цвѣта и лежитъ навзничь.
Надъ изображеніемъ надпись: аѵаата<téç.
1 1 0 л. (пс. 68). Двое разрушаютъ икону Іисуса Христа въ медальонѣ;
ввнзу чаша, какъ обыкновенно изображается она въ сценахъ иконоборства
и въ Барберинской и въ Лобковско-Хлудовской Псалтыри (см. выше, Сочиненія, т. I, рис. 21). Надписано: eixovofxajr.
1 1 7 л. (пс. 72). Двое съ красными языками, выпущенными до земли,
какъ и въ Лобковско-Хлудовской Псалтыри.
'
1 2 0 л. Крещеніе Іисуса Христа въ Іорданѣ. Внизу со стороны водъ
Іорданскихъ изображена черная голова; еще ниже двазмія перевиты своими
хвостами, синіе.
1 2 4 л. об. Два синихъ потока рѣки идутъ отъ двухъ синихъ же чело-
вѣческихъ Фигуръ.
1 2 9 л. об. (пс. 7 7 , ст. 43). Кровавый Нилъ краснаго цвѣта; но человѣческія Фигуры, его олицетворяющія, цвѣта тѣльнаго, пріодѣты. Одна
Фигура въ царскомъ вѣндѣ выливаетъ рѣку, другая держитъ ея конедъ.
1 3 7 л. (пс. 80, ст. 17). Большой камень (рис. 2 2 3 ), съ подписью внизу:
тгітрос; на немъ стоитъ Іисусъ Христосъ. Напротивъ отъ зрителя, Моисей
(тоже съ надписью: Мыи?) ударяетъ по камню жезломъ, a налѣво отъ камня
исходить источникъ, отъ котораго двѣ Фигуры пьютъ воду. Изображеніе въ
223. Изведеніе воды Моисеемъ, Псалт. Барберини, л. 137.
высшей степени важное по отношенію къ нѣкоторымъ древне-христіанскимъ
памятникамъ, которымъ Д е -Р о с с и приписываетъ особенное значеніе по во
просу о папскомъ намѣстничествѣ на римскомъ престолѣ св. Петра. Объясняя
памятники, хранящіеся въ Христіанскомъ Музеѣ Ватикана, этотъ ученый съ
рвеніемъ католическаго пропагандиста любить останавливаться на всякой
подробности, которая могла бы быть пріурочена ко главенству апостола
Петра, какъ основателя вселенской церкви, предавая которой ввѣрено охра
нять римскимъ намѣстникамъ св. Петра. Такъ, между прочимъ, въ Ватиканскомъ Христіанскомъ Музеѣ съ особеннымъ усердіемъ останавливается
онъ на одномъ расписанномъ стеклышкѣ изъ катакомбъ, на которомъ изо
браженъ Моисей, источающій изъ камня воду,— именно потому, что при
Фигурѣ Моисея начертана надпись: Petrus, при чемъ онъ приводить цитату
изъ Тертуліана о томъ, что вода крещенія исходить отъ камня. Еще въ
1 8 6 8 году въ своемъ Бюллетенѣ (отъ стр. 3 ислѣд.) онъ собралъ нѣсколько
соображеній, въ объясненіе символическаго смысла, даннаго въ Римѣ типу
Моисея въ значеніи св. Петра, этого новаго Моисея, который народу новому
отворяетъ источники духовныхъ водь вѣры и жизни вѣчной. Теперь, въ послѣднемъ, только что изданномъ, нумерѣ того ж е журнала *) даетъ онъ новое
подтвержденіе своей мысли въстатьѣ о стеклянной чашѣ, найденной въПодгорицѣ, въ Албаніи. Изображенія, начертанныя на бѣломъ стеклѣ чаши,
вполнѣ согласуются съ цикломъ сюжетовъ, усвоеннымъ древне-христіанскою
иконограФІею стѣнописи катакомбъ и рельеФовъ на саркоФагахъ. А именно:
въ центрѣ чаши— жертвоприношеніе Авраамово; кругомъ по краямъ: Іона,
Адамъ и Ева, воскресеніе Лазаря; затѣмъ идетъ тотъ сюжетъ, который
для католическаго направленія особенно нуженъ господину Д е -Р о с с и и о
которомъ скажу потомъ. Далѣе: Даніилъ между львами, три отрока въпещн
и, наконецъ, Сусанна, съ воздѣтыми руками, какъ молящаяся Фигура въ
древне-христіанской иконографіи. При всѣхъ этихъ изображеніяхъ грубо
начерчены латинскія надписи, поименно обозначающія каждый сюжета.
Что же касается до того сюжета, который я пропустить въ перечнѣ, то онъ
соотвѣтствуетъ Моисею, источающему изъ камня источникъ воды. Только
вмѣсто камня изображено здѣсь дерево и около — Фигура, протягивающая
къ нему руку съ жезломъ. По сторонамъ неразборчиво начерчена курсивомъ
надпись, длиннѣе всѣхъ прочихъ. Можно прочесть только: Petrùs ѵігда
p erc(u tit).... fontes c ip e rm t qua(e)rere, вѣроятно, gentes или p o p u li. Такимъ
образомъ, въ Подгорицкой чашѣ Д е-Р осси находить полное соотвѣтствіе
съ упомянутымъ выше стеклышкомъ Ватиканскаго музея, выводя отсюда
новое подтвержденіе своей мысли, что въ Моисеѣ, источающемъ воду изъ
скалы, древне-христіанская символика изображала не Іисуса Христа, какъ
вообще подателя" живой воды спасенія и вѣчной жизни, a спеціально апо
стола Петра, этого новаго Моисея, такъ что въ санѣ римскаго папы на
этомъ основаніи соединяется во-едино съ новозавѣтнымъ намѣстничествомъ
св. Петра и ветхозавѣтное — законодателя Моисея, символически прообразовавшаго въ себѣ старѣйшаго изъ римскихъ первосвященниковъ. Теперь,
возвращаясь къ Барберинской миніатюрѣ, мы видимъ рѣшительное противорѣчіе католическому толкованію г. Д е-Р осси . Н а камнѣ стоитъ самъ Хри1) ВиПгііпо di Areheologia Cristiana. Anno quinto. Jfe IV, стр. 153 и слѣд. Чашу эту видѣлъ въ Скутари у итальянскаго консула Perroch’a господинъ Dumont, директоръ фран-.
цузской Археологической Школы въ Римѣ, называемой Аѳинскою, и издалъ ее съ рисуякомъ
въ BuUetin de la tocieti des antiquaires de France 1873 г., стр. 71.
стосъ. Это и есть тоть камень (тгр а ), изъ котораго не Петръ, а Моисей
источаетъ источникъ воды. Итакъ, если— какъ учить г. Д е -Р о с с и
еще
въ древне-христіанской иконограФІи римскаго происхождѳнія къ символу
Моисея была приноровлена личность св. Петра, то въ древнѣйшую ж е эпоху
иконограФІя византійская, очищая христіанскіе догматы отъ постороннихъ
примѣсей, мѣстныхъ или личныхъ, совершенно устраняетъ апостола Петра
изъ этого символа.
1 3 7 л. (пс. 81). Іисусъ Христосъ, окруженный ореоломъ, сходить въ
адъ; по сторонамъ Его Адамъ и Ева, которыхъ Онъ оттуда извлекаетъ.
А дъ — извѣстная уже намъ Фигура, но съ головою звѣря.
1 5 4 л. (пс. 91). Инорогъ подбѣгаеть къ дѣвицѣ (подпись: тсар.), сидя
щей на стулѣ. Надъ нею медальонъ съ изображеніемъ Богородицы съ младенцемъ Христонъ на самой серединѣ груди, какъ у насъ принято на иконѣ
Знаменія. Это сопоставленіе даетъ разумѣть, что дѣвица съ инорогомъ сим
волически означаетъ Богородицу съ Христомъ младенцемъ. Фигура дѣвицы
замѣчательно изящна по рисунку и колориту. Внизу одинъ изъ отцовъ церкви
въ епископскомъ облаченіи, съ надписью: Ісо. Хриаос-то^.-— Символъ инорога
съ дѣвицею принять и въ Лобковско-Хлудовской рукописи.
1 5 6 л. об. Очень оригинальное зданіе, въ видѣ башни, верхъ которой,
поднимаясь пирамидально, срѣзанъ платформою, округленною перилами. На
ней сидитъ Фигура въ царскомъ одѣяніи, съ надписью: Траіаѵо;. Въ нижней
части зданія предаютъ мученіямъ Игнатія мученика.
1 6 0 л. об. Св. Евстаѳій (означенный греческою надписью) съ оленемъ,
у котораго менаду рогами медальонъ съ Іисусомъ Христомъ.
1 8 8 л. Тайная вечеря. Іисусъ Христосъ стоитъ у жертвенника, и шести
апостоламъ, подходящимъ къ Нему, предлагаетъ вино; другимъ шести Онъ
уж е предлояшлъ хлѣбъ. То ж е изображеніе встрѣчается въ ЛобковскоХлудовской Псалтыри и въ русскихъ рукописяхъ, а также на древнихъ
Кіевскихъ мозаикахъ. Только я не помню, встрѣчается ли въ этихъ памятникахъ одна подробность, удержанная въ Барберинской Псалтыри отъ древнехристіаиской символики, именно присутствіе Мельхиседека по одну сторону
аностоловъ, а по другую, для соотвѣтствія ему,— Давида.
191 л. (пс. 113). Крещеніе Іисуса Христа. Внизу оть водь Іордана
отворачивается въ сторону синяя человѣческая Фигура: это олицетвореніе
рѣки, которая бѣжить. Но особенно замѣчательно но красотѣ античнаго
стиля изображеніе моря въ видѣ женщины, помѣщенное надъ крещеніемъ.
Стоитъ великолѣпно одѣтая, красивая женщина въ золотой коронѣ и дер
житъ въ рукѣ, украшенный золотыми орнаментами, темнаго цвѣта рогъ,
изъ котораго черезъ голову женщины изливается потокъ, окружая своею
полосою э т у ж ен ск у ю Ф игуру. П о д ъ н ею е щ е и зв и в а ю щ а я ся пол оса рѣки
Іордан ъ .
2 31 л. об. (пс. 143). Извѣстная притча изъ исторіи Варлаама и ІоасаФа
царевича о человѣкѣ, спасающемся на деревѣ оть инорога, и о двухъ мышахъ, подгрызающихъ корень того дерева. Изображеніе, встрѣчаюіцееся
въ русскихъ рукописяхъ Псалтыри. Не могу припомнить теперь, есть ли оно
въ Лобковско-Хлудовской Псалтыри.
2 4 2 л. Въ отличіе отъ прочихъ миніатюръ, эта наполняетъ собою всю
страницу, и, что въ высшей степени замѣчательно,— того ж е самаго содержялія и, тоже изъ ряда другихъ миніатюръ, наполняетъ всю страницу и въ
Лобковско-Хлудовской Псалтыри (см. выше, Сочиненія, т. I, стр. 163). При
общемъ сходствѣ изображеній, этотъ признакъ, очевидно неслучайный, гово
рить въ пользу, несомнѣнно, одного общаго происхожденія обѣихъ рукописей.
Это юный Давидъ, пастухъ и псалмопѣвецъ. Въ серединѣ изображенъ онъ
сидящимъ съ инструментомъ въ рукахъ, а по сторонамъ онъ ж е защищаетъ
свое стадо отъ хищныхъ звѣрей. ‘Замѣчательно также, что эта миніатюра,
не въ примѣръ другимъ, стоитъ внѣ текста псалмовъ и тѣмъ свидѣтельствуетъ о своемъ происхожденіи, не имѣющемъ общаго съ такъ называе
мыми толковыми псалтырями, которымъ соотвѣтствуютъ всѣ прочія здѣсь
описанныя мною миніатюры, кромѣ первой, съ изображеніемъ византійской
царской Фамиліи. Ясно, что миніатюрасъюнымъ Давидомъ-пастухомъ отно
сится къ другой редакціи, и вѣроятно— древнѣйшей, еще не подвергав
шейся богословскому толкованію. Это послѣднее предположеніе, мнѣ кажется,
получить силу достовѣрности, если мы припомнимъ миніатюру рѣшительно
того же содержанія въ упомянутой выше Парижской Псалтыри IX — X вѣка.
2 4 3 л. Пляшущая Маріамъ между музыкантами. Далѣе толпа Евреевъ
съ Моисеемъ впереди. То ж е изображеніе и въ Лобковско-Хлудовской
Псалтыри.
Изъ предложеннаго мною сличенія оказывается, что мы имѣемъ уж е
теперь въ рукахъ довольно надежный нити, держась которыхъ можно будетъ
распутать, наконецъ, сложные элементы византійско-русскихъ лицевыхъ
псалтырей, а также и вообще восточной иконограФІи. Такое поразительное
сходство двухъ рукописей, какое здѣсь показано, не могло быть случайнымъ.
Общій источникъ, отъ котораго обѣ онѣ идутъ, долженъ былъ положить
основаніе цѣлой редакціи, которая, какъ свидѣтельствуютъ копіи въ рус
скихъ рукописяхъ, получила авторитета повсемѣстнаго. на Востокѣ признанія
и была освящена силою преданія, идущаго на разстояніи многихъ столѣтій,
вплоть до ХѴН-го и даже до ХѴ ПІ-го вѣковъ включительно.
16/s8 января 1875 года.
ДІЯ МОНОГРАФІІ ДУШЕ
Хотя я пользуюсь въ этомъ сообщеніи очень поздними памятниками
русскаго искусства въ миніатюрахъ X V II и даже X V III столѣтія, но надѣюсь указать въ этихъ источникахъ на явные слѣды самыхъ раннихъ представленій древне-христіанской и византійской иконограФІи.
Русскіе памятники, на которыхъ буду основываться, — это житія
Василія Новаго и Андрея Юродиваго, съ миніатюрами.
Въ житіи Василія Новаго обращаю вниманіе на тотъ эпизодъ, въ кото
ромъ изображается, — какъ душа Ѳеодоры, носимая ангелами, посѣщаетъ
мытарства.
Всѣ извѣстныя мнѣ лицевыя рукописи этого житія, по представленію
души Ѳеодоры, дѣлятся на два главные отдѣла. Въ однѣхъ рукописяхъ душа
изображается въвидѣ поясного портрета, въ натуральную величину, на щитѣ
или медальонѣ, подцерживаемомъ двумя парящими ангелами; въ другихъ,—
въ видѣ младенца, носимаго тоже ангелами, но на пеленѣ, какъ носятъ
маленькихъ дѣтей.
Первое
представленіе
души
Ѳеодоры — древнѣйшее,
и
рукописи
«Житія» съ такимъ нредставленіемъ принадлежать къ древнѣйшей редак
ции. Прилагаемый здѣсь (рис. 2 2 4 ) рисунокъ взятъ изъ древнѣйшей и луч
шей изъ всѣхъ находящихся въ моей библіотекѣ лицевыхъ рукописей житія
Василія Новаго.
Э т о , очевидно, сл ѣ дъ д р ев н ѣ и ш а го п р ед ст а в л ен ія и к о н ы — или у с о п ш а г о , или лица св я точ ти м аго, — усв о и в ш ей с е б ѣ р анню ю Ф орм у п о р т р е т а и
и звѣ стной в ъ а р х ео л о г іи п о д ъ им енем ъ: im a g o c ly p e a t a , sc u tu m fid e i и д р . *).
1) См. Martigny, Diction, des Antiquités chrétien, 1865, стр. 297.
Въ щитахъ, или медальонахъ, обыкновенно изображаются портреты ночившихъ на саркоФагахъ, иногда поддерживаемые геніями; щиты часто имѣютъ
Форму раковины. Совершенно въ томъ же видѣ, какъ на предложеппомъ
здѣсь рисункѣ изъ моей лицевой рукописи, изображается Іисусъ Христосъ
на щитѣ съ ангелами— на диптнхахъ (scutum fidei) *). Иногда, вмѣсто Іисуса
Христа, въ щитѣ помѣщается его монограмма, напр, на мозаикѣ въ церкви
св. Виталія въ Равеннѣ.
Икону въ Формѣ щита или медальона встрѣчаемъ на мозаикахъ св.
С офіи Константинопольской, въ римской церкви S. Stefano Rotondo (надъ
крестомъ). По миніатюрамъ греческой Псалтири Лобковскойа), иконоборцы
разрушаютъ иконы, имѣющія Форму медальона. По византійскому преданію,
та же Форма иконы удерживается въ славяискихъ миніатюрахъ Псалтири
224. Изображеніе души св. Ѳеодоры изъ Житія Василія Новаго XVII в.
(Имп. Публ. Библ. F. I. JV« 726).
XIY в. въ Румянцовскомъ Музеѣ 8). Иконы въ Формѣ глоріи, а также въ
Формѣ четвероугольника, какъ кажется, относятся уже къ позднѣйшему
времени, именно въ томъ видѣ, какъ онѣ представляются на миніатюрахъ
греческаго Акаѳиста въ Синод. Библ., X II— XIV стол.
Такимъ образомъ, представление души Ѳеодоры, въ нашихъ позднѣйшихъ лицевыхъ рукописяхъ житія Василія Новаго, ведетъ свое начало отъ
древнѣишихъ саркоФаговъ, диптиховъ и мозаикъ V и VI столѣтій и, по
преданію, удерживается до самаго поздняго времени. Впрочемъ, русскіе
миніатюристы, безъ всякаго смысла, машинально передавая древнее преданіе, естественно должны были искажать его. Это йскаженіе въ худшихъ
рукописяхъ той же первой редакціи оказалось въ двоякомъ видѣ. Во-пер
выхъ, хотя и изображается щитъ съ зубцами раковины, но Фигура Ѳеодоры
1) Mrs. Jam eson , The History of Our Lord. London. 1864.1, 1.
2) Рисунокъ см. выше, Сочиневія, т. I, стр. 111.
3) Рисунки см. выше, Сочиненія, т. И, стр. 339, рис. 91—93.
своею головою иногда выступаетъ изъ круга щита, такъ что является уж е
какъ бы не въ щитѣ, а впереди щита; и во-вторыхъ, щитъ съ бордюрами
иногда переходить въ какую-то неопредѣленную Форму облака, поддерживаемаго ангелами.
Другое и притомъ собственно представленіе души въ видѣ младенца
также очень рано было принято у насъ, какъ это явствуетъ изъ иконы
Успенія Пресвятой Богородицы,— изъ иконы, преданіе о которой въ КіевоПечерскомъ монастырѣ восходить до X I вѣка.
Въ миніатюрахъ житія Василія Новаго душа Ѳеодоры, въ видѣ мла
денца, принята во второй, позднѣйшей редакціи, и это представленіе, какъ
болѣе понятное для нашихъ предковъ, было особенно распространено въ
лицевыхъ рукописяхъ этого житія въ ХѴ ІІІ столѣтіи.
Но русская иконограФІя и для изображенія души въ видѣ младенца
представляетъ любопытяыя данныя, которыя могутъ обогатить науку о
хрнстіанской археологіи. Для этого я указываю на одну миніатюру, съ над
писью на ней: С вятая д у ш а Х р и сто в а , въ лицевой рукописи житія Андрея
Юродиваго цареградскаго, принадлежащей мнѣ, начала X V III вѣка, ' но
безъ сомнѣнія— копіи съ древнѣйшей редакціи.
Это одно изъ самыхъ позднихъ византійскихъ житій, потому что самъ
Юродивый цареградскій относится ко времени императора Льва Мудраго
(8 8 6 — 9 1 1 ).
Древнѣйшіе списки этого житія въ славянскомъ переводѣ рѣдки; но
отъ X Y ÏÏ вѣка осталось ихъ очень много, и вообще надобно замѣтить, что,
вмѣстѣ съ житіемъ Василія Новаго, житіе Андрея Юродиваго было однимъ
изъ любимѣйшихъ чтеній нашихъ предковъ.
Интересъ кънему, кромѣ занимательной личности Юродиваго, особенно
поддерживался чествованіемъ праздника Покрова Пресвятой Богородицы,
который въ видѣніи былъ указанъ Андреемъ его ученику ЕпиФанію во
Влахернскомъ храмѣ (въ 9 0 9 г.). Такъ какъ ради этого видѣнія и просла
вился особенно Андрей Юродивый въ православныхъ святцахъ, то и память
его (октября 2) помѣщается вслѣдъ за празднованіемъ Покрова Пресвятой
Богородицы (октября 1-го). Такъ помѣщено это житіе и въ Макарьевскихъ
Минеяхъ *).
Какъ ~ обыкновенны рукописи житія Андрея Юродиваго
XVII
и
ХѴНІ вв., такъ рѣдки онѣ съ миніатюрами. Я знаю только одну, принадле
жащую мнѣ.
1) См. по изд&нію Археогр. Коммиссіи, октябрь, столб. 80— 237.
Судя по снмволическимъ изображеніямъ, а также по нзображеніямъ
греческихъ божествъ и по другимъ даннымъ, эти миніатюры— происхожденія визаптійскаго, хотя и не безъ примѣси вліянія русскаго, какъ, напримѣръ,
это видно пзъ бревенчатаго храма, въ которомъ совершается сошествіе
Св. Духа.
Общій типъ и складъ миніатюръ— позднѣйшій. Такъ, напримѣръ,
Богъ Отецъ изображается уже не въ видѣ ангела, а старцемъ съ длинною
бородою и въ многоугольномъ сіяніи.
Каково бы ни было вообще значеніе миніатюръ этой рукописи, одна
изъ нихъ (рис. 225), предлагаемая здѣсь въ рисункѣ, заслуживаетъ самаго
полнаго внимапія.
Это— шестикрылый младенедъ стоитъ въ крылатой же чашѣ, которую
держитъ въ лѣвой рукѣ Господь Силамъ; младенецъ— въ крестпомъ сіяніи;
надъ нимъ надпись: С вятая душа Х р и сто в а ; внизу— въ сіяніи Духъ Свя
тый въ видѣ голубя.
$
225. Миніатюра изъ Житія св. Андрея Юродиваго нач. XVIII в.
(Ими. Публ. Библ. Г. I. Л» 1143).
Изображеніе это относится къ числу другихъ, объясняющихъ бесѣду
св. Андрея съ его ученикомъ ЕпиФаніемъ, начинающуюся по рукописи съ
46-й главы (по изданію Археограф. Комм., съ столб! 180). Бееѣда касается
разныхъ вопросовъ богосювскихъ, особенно интересныхъ по* полемикѣ про
тивъ апокриФовъ, такъ, напримѣръ, по поводу происхожденія грома (по
изд. Арх. Комм., столб. 188 и слѣд.).
Явленія природы приписываются силѣ завѣдывающихъ ими ангеловъ,
которые называются Д у х а м и и въ мниіатюрахъ изображаются въ видѣ
обнаженныхъ Фигуръ съ крыльями, каковы: Д у х ъ К р о т к ій , Д у х ъ Г р ом пый; иногда въ одѣяніи, съ крыльями же, напримѣръ— Д у х ъ Б ѣ л о снѣж ны й.
Что касается собственно богословскаго ученія, то оно въ бесѣдѣ главнѣйшимъ образомъ касается догмата о Св. Троицѣ и направлено противъ
Арія. Одинъ изъ вопросовъ значится такъ: «Епм>аній рече: како есть роди
тель Отецъ и рожденный Сынъ и Духъ Святый ?»
Приведенное выше изобраясеніе объясняетъ одинъ изъ энизодовъ трак
тата о Св. Троицѣ, по поводу объясненія одного текста: «ЕпиФанъ рече:
что есть сказаніе слова сего: яко чаша въ руцѣ Господни не растворена
исполнь растворенія, и уклони отъ сея во ину; обаче дрождія его не искидашася, испіютъ вси грѣшніи земля? Святецъ рече: Господь нашъ рече:
жадая да пріидетъ ко мнѣ и да піетъ. Чаша бо есть Господь нашъ Іисусъ
Христосъ, свершенный человѣкъ; вино сухо есть слово Божіе; двѣгубѣ бо
бѣяше Б огь и человѣкъ Господь Іисусъ; чаша есть человѣчество его; вино
сухо есть божество его безъ лести. И безъ сосуда бо нѣсть льзѣ вина держати, тако и безъ плоти Божія мудрость невидима сущи, не хотяше прнмѣситися. Д а въ руцѣ Отца есть Сынъ человѣчъ; той бо рече: въ руцѣТвои
предаю духъ мой» и т. д. (по изд. Археограф. Комм., столб. 1 9 2 ).
Итакъ, по толковапію текста, к р ы л атая чаш а въ рукѣ Б ога Отца,
это— человѣчество Іисуса Христа, a вино сухо — Его бож ество, которое
въ миніатюрѣ изображено въ видѣ ш естикрылаго младенца , въ надписи
означеннаго святою душею Х ристовою .
Такъ какъ по древне-христіанской символикѣ, и особенно по византійско-русской, душа изображается въ видѣ младенца; то изображеніе Іисуса
Христа въ чашѣ, въ видѣ младенца, должно означать не Христа, уж е вонлотившагося, а только Его бооюество, то есть Е го душ у , Какъ и значится въ
надписи надъ нашею миніатюрою.
Исходя отъ разбираемаго мною икопограФическаго сюжета, мы должны
видѣть и въ другихъ изображеніяхъ чаши съ младенцем* - Христомъ ту ж е
символику, то есть сочетаніе человѣчества съ божествомъ: чаша— человѣчество, младенецъ — божество, душа Христова.
А и м е н н о:
1)
Чаша съ младенцемъ - Христомъ въ рукѣ Іоанна Предтечи крыла-
таго. Въ этомъ видѣ Предтеча какъ бы вѣковѣчно ироповѣдуетъ объ
Агнцѣ, вземлыпемъ на себя грѣхи міра. Это и есть собственно византійское изображеніе А гн ца, такъ какъ по византійскому догмату въ этомъ
случаѣ возбранялось представлять Христа въ видѣ ягненка. Отсюда:
2)
Когда нужно было символически изобразить А гн ц а, какъ знакъ
евхаристіи,— съ точки зрѣнія той ж е византійской символики слѣдовало
принять тѣ же самые символы, которые мы видѣли на миніатюрѣ житія
Андрея Юродиваго, то есть, чашу (человѣчество) и въ ней м л аден ц а
Христа (божество или душу Его), какъ это дѣйствительно мы и встрѣчаемъ
на древне-русскихъ дискосахъ, напримѣръ— на деревянномъ, приписываемомъ св. Сергію Радонежскому.
Вѣроятно, остатокъ той ж е символики сохранился па Западѣ въ изображеніяхъ Благовѣщенія. Въ тотъ моментъ, какъ архангелъ благовѣстилъ
Дѣвѣ Марін, съ неба ниспосылается младенецъ - Христосъ, иди въ рукахъ
Бога Отца, или окруженный ангелами. Съ точки зрѣнія разбираемой нами
византійско-русской миніатюры, этотъ младенецъ есть только б о ж е с т в о
Іисуса Христа, его душ а, низводимая съ неба во чрево Дѣвы Маріи; по
тому что въ Дѣвѣ Маріѣ, какъ въ символической чашѣ, Христосъ вопло
тился. Согласно съ этимъ именуется Богородица Ч аш ею сп а сен ія , какъ
поется въ богородичные праздники: «Чашу спасенія пріиму, имя Господне
призову» и пр. *)
Вѣроятно, къ этому же разряду символовъ относится на нѣкоторыхъ
иконахъ Благовѣщенія изображеніе Богородицы съ начертаннымъ на чревѣ
Ея младенцемъ- Христомъ.
Итакъ, съ точки зрѣнія византійско-русской символики, въ младенцѣХристѣ, находящемся въ чашѣ, должно разумѣть божество Іисуса Христа,
наивно именуемое Его душею, въ противоположность Его человѣчеству,
символически знаменуемому чашею, иногда простою, иногда крылатою.
Изъ приведенныхъ мною образцовъ русской иконограФІи, даже по
позднѣйшимъ рукописямъ ХУИ и XVIII столѣтій, достаточно явствуетъ,
что этотъ предметъ стоитъ на твердой и широкой основѣ древне-христіанскихъ преданій. Этимъ значительно облегчается ея изученіе въ Россіи по
руководствамъ и пособіямъ, уже разработаннымъ на Западѣ; это ж е даетъ
ей высокое значеніе и вообще въ наукѣ христіанской археологіи, когда
западные ученые познакомятся съ нашими иконографическими сокровищами.
НИСКОЛЬКО ЗАІЪТОКЪ
ПРИ ЧТЕНІИ ОДНОГО ЦЕРКОВНО -АРХЕОЛОГИЧЕСКАГО
ТРУДА.
(Н. В. Покровскаго: «Евангеліе въ намятяикахъ иконограФІи, преимуще
ственно византійскихъ и русскихъ». С.-Пб. 1892 г.)
I.
Письмо. Не умѣю достаточно выразить всей полноты и силы моей
сердечной благодарности за то наслажденіе, какое доставили вы мнѣ, дорогой
Николай Васильевичъ, чтеніемъ вашего превосходнаго изслѣдованія объ
иконографіи Евангелія. Доказательствомъ тому, какъ внимательно я изучалъ эту книгу и поучался, находя въ каждой главѣ наставительную для
себя новизну, можетъ служить одновременно съ этимъ письмомъ посылаемая
къ вамъ цѣлая тетрадь замѣтокъ, которыя я дѣлалъ при самомъ чтеніи
книги, въ теченіе лѣта и всей осени. Замѣтки эти я набиралъ въ послѣдовательномъ порядкѣ страницъ вашего изслѣдованія какъ разрозненные члены
цѣлаго, для изготовленія обстоятельной рецензіи; но, по слабости зрѣнія,
у меня не хватаеть ни силъ, ни возможности скрѣплять подробности необхо
димыми справками въ разныхъ источникахъ и пособіяхъ. Въ помощь себѣ
для этого дѣла, я долженъ бы держать въ своемъ рабочемъ кабинетѣ только
такого спеціалиста какъ вы, или ж е одного изъ ученйковъвашихъ или моихъ,
а такого въ Москвѣ не обрѣтается. Н а всякій случай, чтобы распределить
разрозненныя мелочи моихъ замѣтокъ въ общія группы, нахожу нелишнимъ
сообщить вамъ тѣ главные выводы о характерѣ и значеніи вашего изслѣдованія, которые я думалъ положить въ основу моей редензіи.
За двадцать пять лѣтъ до выхода вашей книги, на первомъ археоло-
гическомъ съѣздѣ въ Москвѣ была заявлена мысль о необходимости ввести
преподаваніе древне-христіанской и византійско-русской иконограФІи въ
духовныхъ академіяхъ. Конечно, потребовалось не мало времени, чтобы
мысль эта вкоренилась и созрѣла на той благотворной почвѣ, воздѣланной
русскимъ духовенствомъ, о которой свидѣтельствуетъ еще въ Х У І вѣкѣ
Стоглавъ, возлагая на священно-служителей обязанность охранять святочтимыя преданія русской православной иконописи. Вы блистательно оправ
дали чаянія и надежды археологическаго съѣзда и даете теперь русскому
духовенству уже не краткія и голословныя статьи Стоглава, полагавшіяся
нѣкогда въ основу нашихъ старинныхъ иконописныхъ Подлинпиковъ, а все
стороннее и глубокомысленное обозр ѣ ніе евангельской иконограФІи- во всѣхъ
ея мельчайшихъ нодробностяхъ. Когда высказывалась и объяснялась нами
на первомъ московскомъ археологическомъ съѣздѣ мысль о водвореніи христіанской иконограФІи въ учебныхъ заведеніяхъ русскаго духовенства, мы
имѣди въ виду преимущественно пользу учащихся. Вы своею книгою дока
зали, что это великое дѣло въ области народнаго просвѣщенія оказало гро
мадное вліяніе и на успѣхи самой науки, далеко двинувъ ее впередъ тѣми
средствами, которыя дала намъ духовная академія основательнымъ изученіемъ источниковъ и пособій самаго полнаго и обильнаго богословскаго магеріала. До сихъ поръ занимались у насъ древне-христіанскимъ и визаптійскорусскимъ искусствомъ только люди свѣтскіе и потому ограничивались болѣе
художественною и техническою стороною предмета, а не прямымъ и непосредственны.мъ отношеніемъ его къ ученію отцовъ церкви, къ текстамъ
дитургій, къ акаѳистамъ и вообще къ церковной службѣ. Вы первый воз
вели у насъ эти коренныя и незыблемыя основы въ стройную систему и
вложили въ науку «душу живу». До сихъ поръ иконограФІя разрабатыва
лась только на Западѣ, начиная отъ Бозіо и Аринги до Мартиньи, Пипера,
де-Росси и многихъ другихъ, и, разумѣется, въ предѣлахъ римскаго като
личества и протестантства. Вы первый внесли въ эту науку обильные матеріалы православнаго восточнаго происхожденія и на ихъ прочной основѣ
утвердили ея стройное зданіе. Потому сказанная односторонность западныхъ
изслѣдователей должна быть восполнена цѣлою половиною матеріаловъ,
которые до снхъ поръ были имъ недоступны. Отсюда само собою разумѣется,
что для дальнѣйшихъ успѣховъ въ разработкѣ иконографіи ваша книга
должна будетъ получить извѣстность между западными учеными, которымъ
вмѣнится въ обязанность сосчитываться съ новыми для нихъ .тезисами и
доводами въ вашихъ изслѣдованіяхъ.
II.
Заиѣтии. Особеннаго вииманія заслуживаюсь изслѣдованія проф. П окр овск аго по слѣдующимъ вопросамъ:
1. Отношеніе иконографіи къ апокриФамъ и къ древнѣйшимъ преданіямъ, которыми мастера могли пользоваться независимо отъ апокрифовъ.
2. Двоякое Благовѣщеніе — на водѣ и зар аботок )— оправдывается
свидѣтельствомъ св. отдовъ и церковною службою.
3. Авторъ разъясняеть противную эстетическому вкусу непристойность
въ изображеніи чреватыми Елизаветы и Маріи при ихъ цѣлованіи. При
этомъ — указаніе на цѣломудренность въ картинахъ Рафаэля и Альбертинелли и, наконецъ, историческая картина Хирландайо.
4 . Авторъ оспариваетъ мнѣніе де-Росси о контролѣ церкви для древиехристіанскихъ мастеровъ. Воспитанные въ идеяхъ церкви, они не нуждались
въ принудительныхъ предписаніяхъ (с т р . 51 ).
5. Эпоха саркоФаговъ предпіествуетъ расцвѣту византійской иконограФІи.
6. Указывается вліяніе свѣтскаго искусства (египетскій обелискъ и
миніатюра Виргилія) на композицію поклоненія волхвовъ, снятую, такимъ
образомъ, съ дѣйствительныхъ церемоніаловъ Востока ( с т р . 1 1 8 ). Солунская арка Константина Великаго съ изображеніемъ восточныхъ народовъ,
сходныхъ съ волхвами въ мозаикахъ Маріи Маджіоре.
7. Для упадка иконографіи на Западѣ, слѣдовало бы указать на кар
тину Беато-Анжелико, гдѣ
іосифъ играетъ роль царедворца,
который ласково
пршгамаетъ царей, заискивающихъ его расположенія (с т р . 1 3 6 ).
8. Пропущена капелла въ Флоренгинскомъ дворцѣ Риккарди, въ кото
рой всѣ стѣны исписаны пріѣздомъ царей съ огромною свитою, ихъ поклоненіемъ Богородицѣ и Христу и возвращеніемъ назадъ. Самое торжествен
ное и вполнѣ живописное изъ всѣхъ извѣстныхъ мнѣ представленій этого
сюжета (с т р . 13 6 ).
9. Низвергающіеся идолы Египта объясняются у автора словами акаѳиста: «Радуйся ниспаденію бѣсовъ» (с т р . 1 3 9 ),
10 . Въ дополненіе къ акаѳисту Преев. Богородицы авторъ приводить
слова изъ акаоиста Іисусу Христу: «идоли бо, не терпяще Твоея крѣпости,
падоша» (с т р . 14 1).
11. Анахроническое несоотвѣтствіе: «Бордоне и Ванъ-Эйкъ» (с т р . 1 4 5 ).
1 2 . Въ западномъ искусствѣ особенно замечательна картина избіенія
младенцевъ Гвидо-Рени въ Болонской пинакотекѣ— въ самомъ трогательномъ драматизмѣ отчаянія и скорби.
1 3 . Авторъ вносить новый сам остоятельны й взглядъ на ангеловъ при
крещеніи Іисуса Христа въ смыслѣ воспріемниковъ древнѣйшаго ритуала
въ этомъ таинствѣ.
14. Съ замѣчательно тонкимъ эстетическимъ вкусомъ авторъ объясняетъ
взволнованное расположеніе духа самарянки отъ иоученія Спасителя въ
иконограФІи византійской ссылкою на текстъ псалтири (с т р . 2 1 2 ).
15. Въ византійскомъ Подлинникѣ о мююсердномъ самаряпинѣ пе
позднѣйшая Фантазія въ параллелизмѣ между ветхимъ и новымъ закопомъ
въ родѣ западныхъ изображеній въ Библіи бѣдныхъ (с т р . 2 1 5 ).
16. Въ греческомъ Подлинникѣ о блудномъ сынѣ очевидный знакъ
поздняго западнаго вліянія въ нзображеніи ангеловъ, играющихъ на раз
ныхъ инструментахъ. Это самый обычный мотивъ представлепій небеснаго ангельскаго ликованія въ итальянской живописи X V и X V I столѣтій
(с т р . 2 1 5 ).
17. Не худо бы указать на западное растлѣніе притчи о блудномъ
сынѣ въ изображеніи пляски, прогулокъ и другихъ общественпыхъ удовольствій въ саду, нарядныхъ кавалеровъ и дамъ въ костюма,хъ нозднѣйшаго
времени, какъ, напримѣръ, въ знаменитой гравюрѣ Луки Лейденскаго.
18. Съ тонкимъ эстетическимъ вкусомъ авторъ опредѣлилъ скульптур
ный стиль въ изображеніи сущности чудесъ Іисуса Христа въ немногихъ
чертахъ, схватывающихъ самое зерно сложныхъ событій, которыя впослѣдствіи получали подробную разработку (с т р . 2 2 3 ).
19. Блистательная
мысль— объяснить
краткіе
намеки
древне-
христіанскихъ скульпторовъ сбдиженіемъ претворенія воды въ вино въ
Канѣ Галилейской съ ученіемъ святыхъ отцовъ о таинствѣ евхаристіи
(стр . 2 2 3 ).
20. Мастерски ' изслѣдовано авторомъ развитіе сюжета въ изображеніи чуда въ Канѣ Галилейской по памятникамъ византійскимъ съ указаніемъ на случайный произволъ копіистовъ, которые сокращали оригиналъ
(с т р . 2 2 4 — 226).
2 1. Остроумное сближеніе терминовъ князь и княгиня, которыми че
ствуются на Руси новобрачные, съ царственными особами византійскаго
церемониала (с т р . 22 5 ).
22. Въ Ипатьевскомъ Евангеліи № 1, какъ и въ иѣкоторыхъ другихъ
произведеніяхъ русской иконописи позднѣйшаго времени,— по моему мнѣнію,
стиль русской архитектуры и русскіе костюмы введены подъ вліяніемъ
западнаго искусства, которое стало заслонять нашимъ предкамъ исконныя
преданія Византіи. Это замѣчается во множествѣ русскихъ лицевыхъ руко
писей X V I, XVII и ХѴІН вѣковъ (с т р . 22 6 ).
2 3 . Здѣсь надобно было бы указать на великолѣпную картину венеціанскаго живописца Paolo Veronese, которая послуяшла образцомъ для
Рубенса въ изображеніи пиршества въ Канѣ Галилейской съ гостями въ
роскошныхъ венеціанскихъ костюмахъ, съ громадными меделянскими и санъбернардскими собаками, съ чернокожими арабскими служителями, и все это
въ великолѣпной галлереѣ съ колоннами, къ которой ведетъ широкая лѣстница (с т р . 2 2 7 ).
2 4 . Указаніе на новыхъ художниковъ сомнительнаго достоинства
излишне (с т р . 2 3 5 ).
2 5 . Н е худо бы сличить греческій Подлипни къ съ мозаикою Джіотто
на порталѣ св. Петра въ Римѣ (с т р . 2 3 5 ).
2 6 . Въ подкрѣпленіе мысли о западномъ происхожденіи изображеній
вѣтровъ въ видѣ животныхъ не худо бы прибавить, что это писано въ стилѣ
романскомъ тератологическомъ (с т р . 2 3 6 ).
2 7 . Хорошо сказано объ иконописномъ шаблонѣ, иустившемъ глубокіе
корни въ стилѣ византійскомъ (с т р . 2 4 5 — 2 4 6 ).
2 8 . Мѣткое выраженіе, обнаруживающее въ авторѣ эстетическое
чутье: евангельскій матеріалъ о воскресеніи Лазаря въ русскихъ позднѣйшихъ иамятникахъ превращенъ былъ въ калейдоскопъ съ яркими блестками
апокриФическаго характера (с т р . 2 5 0 ).
2 9 . «Саваномъ перетянутымъ пеленками»;— не лучше ли сказать свнвальникомъ? (с т р . 2 5 0 ).
3 0 . Очень важное замѣчаніе проф. П ок р ов ск аго о первоначальности
то краткой композиціи, то сложной въ намятникахъ иконограФІи (с т р . 2 5 8 ).
3 1 . Здѣсь указанъ АнтиФонарій Линда. Надобно было бы назвать его
Зальцбургскимъ, по мѣсту нахожденія его въ библіотекѣ Петровскаго мона
стыря въ Зальцбургѣ. Эта лицевая рукопись заслуживаетъ особеннаго вниманія но византійскому стилю миніатюръ, нѣсколько искаженному вслѣдствіе
непониманія нѣкоторыхъ подробностей византійскаго оригинала (с т р . 2 6 2 ).
32 . ЖивописецъТинторетто, очень поздній и незначительный, не заслу
живаетъ упоминанія, а Таддео-Гадди, 2-мя столѣтіями— ранѣе Тинторетто,
значительно важнѣе, упоминается не на своемъ мѣстѣ.
3 3 . Въ Россанскомъ Евангеліи, по моему мнѣнію, миніатюристъ не
изобразилъ Христа изгоняющимъ продавцовъ изъ храма, руководствуясь
замѣчательнымъ тактомъ нравственно-религіознаго приличія и классически
изящнымъ, эстетическимъ вкусомъ, а не потому, что не пожелалъ изобра
зить Іисуса Христа дважды. Онъ представилъ только результата или слѣды
изгнанія продающихъ и покупающихъ, а не самое дѣйствіе ( с т р . 2 6 5 ).
3 4 . Рыба fydiiç— не просто Христосъ, а таинство евхаристіи, соотвѣтственно текстамъ писанія, оттого въ стеклѣ хрустальнаго потира, одного
изъ самыхъ древнѣйшихъ, если не самаго древняго, хранящагося въ Христіанскомъ Музеѣ Ватикана, изображены во множествѣ рыбки вродѣ дель-
фииовъ, которые представляются плавающими, когда сосудъ этотъ напол
няется жидкостью (с т р . 2 6 7 ) *).
35. Очень дѣльное опроверженіе мпѣнія Мартиньи о различіи вечери
евхаристической и небесной (с т р . 2 6 9 ).
36. Въ изображеніи символической евхаристіи точно и ясно указана
проФ. П окровскимъ связь миніатюръ Лобковской и Барбериновой Псал
тирей съ мозаиками равеннскими св. Виталія и св. Аполлинарія (с т р . 2 7 9 ).
37. Замѣчательна мысль автора объ идеальной, а не исторической
постановкѣ сюжета въ помѣщеніи. вмѣстѣ съ апостоломъ Петромъ и апостола
Павла, который долженъ бы отсутствовать въ такихъ евангельскихъ событіяхъ, каковы: тайная вечеря, вознесеніеГосподне, сошествіе Святаго Духа
на апостоловъ (с т р . 2 8 0 ).
38. (С т р . 2 8 1 — 2 8 2 ). Раскрыто отношеніе церемоніалыіаго изображенія тайной вечери въ соотвѣтствіе литургическому дѣйствію алтаря; объ
яснена мозаика кіево-соФІйскаго собора; отсюда переходъ къ Божественной
литургіи (с т р . 2 8 5 — 2 8 6 ). Первоначальное зерно символики.
39. Въ статьѣ о Божественной литургіи особенно важное изслѣдованіе
автора, касающееся дальнѣйшаго развитія этого византійскаго представленія въ русской иконописи преимущественно въ объясненіи всей литургіи въ
лицахъ (с т р . 2 8 7 — 2 8 8 ). Все это на основаніи объясненій слова, нрииисываемаго Григорію Богослову (с т р . 2 9 0 ).
4 0 . Символика евхаристіи подъ видомъ мельницы и точила въ связи съ
древне-нѣмецкою пѣснею о мельницѣ (Mühlenlied), вѣроятно, относится къ
эпохѣ готическаго стиля, когда мастера каменьщики для измышленія своихъ
замысловатыхъ композпцій пользовались средневѣковыми богословскими
изслѣдованіями и вообще результатами возникшей тогда университетской
науки въ Парижѣ и въ другихъ городахъ юго-западной Европы ( с т р . 2 9 3 ).
Что же касается до церкви Бараля въ Па-де-Кале ( с т р . 2 9 4 ), то необуз
данная ухищренность символическихъ вымысловъ относится къ разряду безчисленнаго множества иллюстрированныхъ изданій подъ названіемъ символовъ и эмблемъ, особенно въ X V I и XVII столѣтіяхъ. Сюда ж е относится и
яіивопись
на стеклѣ, сюжеты которой измышлялись тѣми же строителями
готическихъ хратиовъ: такова живопись настеклѣ въ Saint-Étienne duMont.
4 1 . Вмѣсто курьезной Французской миніатюры поздней рукописи, слѣдовало бы указать на въ высшей степени замѣчательное пзображеше Геосиманскаго событія на иконѣ страстей Господнихъ Duccio di Buon Incegna
1) Такое объясненіе предложено было ученымъ де-Росси, при нашемъ посЬщеніи
вмѣстѣ съ гр. С. Г. Строгановы мъ Христіанскаго Музея въ Ватиканѣ.
X III вѣка, находящейся въ Сіенскомъ соборѣ. Это знаменитое произведете
давно уже издано въ нѣсколькихъ гравюрахъ, составляющихъ дѣлый альбомъ.
42. ( Стр. 3 0 8 ). Дѣльноё указаніе на изображеніе страстей Господнихъ Альбрехта Дюрера. Его знаменитыя гравюры на деревѣ, подъ названіемъ болыпихъ и малыхъ страстей (т. е. коллекцій большаго и малаго размѣра), оказали вліяніе на русскихъ граверовъ школы Симона Ушакова, что
очевидно въ серіи гравюръ конца X V II вѣка, составленныхъ для русскихъ
рукописныхъ кодексовъ страстей Господнихъ. На страницѣ 3 1 2 есть указаніе па этотъ оригиналъ касательно Вероники.
4 3. (Стр. 311— 312). Здѣсь. оказывается два крупныхъ недосмотра
относительно западной иконограФІи несенія креста: а) Семь паденій или
остановокъ Іисуса Христа, изнемогаюіцаго подъ тяжестью креста. Этотъ
сюжетъ раздѣлялся на семь отдѣльныхъ изображеній, помѣіцаемыхъ въ
скульптурныхъ барельеФахъ на столбахъ, которые отдѣлялись одинъ отъ
другого значительными промежутками настолько, чтобы можно было уто
миться несущему непосильную тяжесть. Въ барельеФахъ изображались раз
ные моменты утомленія, начиная отъ паденія на колѣна и отъ согбенія и до
падепія навзничь. Эти, такъ называемый, станцы или станціи, т. е. оста
новки, оканчивались изображеніемъ 3 распятій громаднаго размѣра: Іисусъ
Христосъ посрединѣ и по сторонамъ 2 разбойника. Такія изображенія можно
видѣть, иапр., при часовнѣ въ Zelle-am-See, въ Тиролѣ, по дорогѣ отъ
Зальцбурга къ Ипспруку, въ Бамбергѣ, на подъемѣ долины между соборною
площадью и горою съ Бенедиктинскимъ монастыремъ, но особенно въ Нюренбергѣ, по пути къ загородному кладбищу, знаменитое произведете Адама
КраФта Х У вѣка(?). Такую же остановку изобразилъ Рафаэль въ Spasimo
di Cristo. б) Вероника, въ смыслѣ изображенія Іисуса Христа, упоминается
Дантомъвъ Божественной комедіи: Рай, иѣсня 31, стихъ 104, и объясняется
у комментаторовъ, какъ сліяніе 2 словъ въ одно, -verа и icon, т. е. истинное
изображеніе. Отсюда развилась цѣлая легенда о нѣкоторой дѣвицѣ Веро
н и к . Эта сострадательная личность непосредственно входить въ составь
сказанія о 7 остановкахъ голгоѳскаго восхожденія. Таинственное обаяніе,
которымъ древне-христіанскіе мастера въ катакомбахъ облекали скорбное
* чувство, внушаемое этимъ событіемъ, западная иконографія' замѣнила сантиментальнымъ трагизмомъ, который долженъ возбуждать плачь и рыданіе.
Въ связи съ такимъ развитіемъ сантиментальности стоитъ и окровавленный
ликъ Гисуса Христа на убрусѣ Вероники, какъ явленіе изнѣженнаго направленія умовъ, въ отличіе отъ свѣтлаго, торжествующаго и чудодѣйственнаго образа, который исцѣлилъ эдесскаго царя Авгаря отъ неминуемой
смерти. Та же сантиментальность позднѣйшей эпохи создала и типъ Скор
бящей Богородицы надъ мертвымъ тѣлоыъ Іисуса, Христа въ западной ком
позиции, пзвѣстной подъ именемъ P ietà, о которой упомянуто въ статьѣ о
литургіи (стр. 295). Богородица стоить надъ мертвымъ тѣломъ Іпсуса
Христа, какъ, напр,, въ картинѣ Гвидо-Рени въ Болонской пинакотекѣ, или
сидя держитъ его перекинутымъ навзничь на своихъ колѣияхъ, какъ въ зпаменитомъ изваяніи Микель-Анджело въ римской базиликѣ св. Петра. Сюда же
принадлежите и окровавленный типъ Іисуса Христа, стоящаго въ гробѣ,
съ особенною энергіею воспроизводимый западными мастерами и преимуще
ственно доминиканскимъ монахомъ Беато Анджеликомъ <і>ьезолійскпмъ, какъ,
напр., въ монастырѣ св. Марка во Флоренціи.
44. Двѣ птицы (голуби) на перекладинѣ креста не поддерживаютъ лав
ровый вѣнокъ, а клюютъ листики, вкуіііаютъ отъ него св. пшцу (стр. 318).
45. Авторъ критически разбираетъ п опровергаешь мнѣпія Ш токбауера, Пипера и другихъ ученыхъ объ историческомъ развитіи изображеній распятія Іисуса Христа (стр. 323).
46. Мастерской анализъ, иконографически художественный и богословскій, изображеній распятія въ Псалтиряхъ, начиная отъ Лобковской, Барбериновой и другихъ древнѣйшихъ до Хлудовской (стр. 332 — 3 3 5 ).
47. Въ трактатѣ о распятіи авторъ внесъ русскія, сложный комиозиціи: «премудрость созда себѣ храмъ и С офія Премудрость». Эго важно для
системы всей книги, въ которой нераздельно сливаются русскія позднѣйгаія
иконограФическія композиціи символическаго характера съ древне-христіанскими символами катакомбъ и р а т и х ъ византійскихъ мозаикъ, начиная отъ
храмовъ равеннскихъ и нѣкоторыхъ другихъ (стр. 3 7 4 ).
48. Францискъ Ассизскій чествуется на Западѣ не одними итальянцами,
потому называть его только по-итальянски Франческо не слѣдуетъ, точно
также, какъ мы называемъ другого основателя монашескаго ордена Доменикомъ, а не по-итальянски: Домёнико (стр. 379).
49. При симвоіѣ Пеликана слѣдовало бы указать на связь измышленія
готическихъ мастеровъ съ позднѣйшими лицевыми изданіями символовъ и
эмблемъ (стр. 384).
50. Очень любопытно изслѣдованіе автора о западномъ вліянін изображеній снятаго со креста Іисуса Христа на антимипсахъ и о московскихъ
соборахъ XV II вѣка по этому предмету (стр. 389).
51. Опущено имя Беато-Анджелико Фьезолійскаго при указаніи стен
ной живописи въ реФекторіи Флорентійскаго монастыря св. М арка. Надо
было бы указать слѣдующее знаменитое произведете на Западѣ этого же
мастера снятія со креста во Флоренціи съ замечательными подробностями,
по моему, лучшее воспроизведете этого же сюжета изъ всѣхъ мнѣ извѣст-
ныхъ; самымъ лучшимъ изображеніемъ плача и рыданія и неутѣшной скорби
Божіей Матери, святыхъ дѣвъ и женъ п апостоловъ надъ распростертымъ
тѣломъ Іисуса Христа признается картина Перуджино во Флоренціи ж е . ..
Что же касается до несенія Іисуса Христа апостолами, то следовало непре
менно указать картину Рафаэля въ галлереѣ Боргезе въ Римѣ: въ этомъ
изображены замечается сходство съ подробностями византійскаго Подлин
ника: Никодимъ поддерживаетъ главу Іисуса Христа, іосифъ — голени,
Іоаннъ Богословъ— ноги, Богоматерь обнимаетъ тѣло (стр. 390).
52. Въ изслѣдованіи объ иконографіи воскресенія и сошествія Іисуса
Христа во адъ, такой поздній и незначительный живописецъ, какъ Брон
зино, рѣшительно не долженъ имѣть мѣста (стр. 413).
53. Про®. П ок ровскій решительно опровергаешь мненія Гарруччи и
непонпманіе итальянскаго ученаго изображеній ада при сошествіи въ него
Іисуса Христа, въ зааадныхъ памятникахъ ранняго времени (стр. 4 2 3 ).
54. Уместно приведено и верно оценено изображеніе сошествія во адъ
Іисуса Христа въ Фреске Беато-Анджелико въ монастыре святаго М арка
во Флоренціи (стр. 425).
5 5 . Важная заметка о томъ, что Джіотто первый сообщилъ легкость
композиціи вылетающаго из гроба Іисуса Христа (стр. 4 2 5 ).
56. Кстати приведена гравюра Альбрехта Дюрера, изображающая
Іисуса Христа передъ Магдалиною въ виде садовника въ шляпе ( zmp. 4 2 7 ).
57. Очень важно, для характеристики западныхъ новшествъ въ позд
нейшей русской иконограФІи, проведенное проф. П окровским ъ сближеніе
музыкальнаго хора ангеловъ у Перуджино съ русскими изображеніями вознесенія Христова. При этомъ приведена и богословская основа такого сближенія изъ свидетельствъ византійской и русской письменности и православ
ной церковной службы (стр. 4 4 2 ).
58. Мастерской пріемъ расширенія свидетельствъ Евангелія церков
ными преданіями и церковною службою въ изъясненіи присутствія Божіей
Матери при вознесеніи Іисуса Христа, равно какъ и при явленіи Іисуса
Христа святым женамъ по воскресеніи (стр. 443).