Ci(iua
'UL ‘jlLIiifihauHи-^
(11утжеШеш$
КРЫМИЗДАТ-1958-СИМФЕРОПОЛЬ
Перевод с украинского
К. МЛИНЧЕНКО и П. СЫНГАЕВСКОГО
Художник Б. АРЖЕКАЕВ
Скш Дельфин

род. Казалось, он лежит на острове, на
самом же деле сразу за окраиной начиналась степь. Вы-
сокими кручами она сбегала к морю. Море было про-
должением степи, ветер пролетал над городом, не оста-
навливаясь. Море никогда не бывало спокойным. В
солнечную погоду легкие волны разбивались о мол,
обессиленные, катились к берегу и там исчезали одна
за другой в серой, раскаленной солнцем гальке.
В порт прибывали пароходы. Они останавливались
на рейде, потом подходили к пристани. К ним подъезжа-
ли вагоны, и в люки глубоких трюмов сыпалось золо-
тыми потоками зерно, тяжело падали черные, блестящие
глыбы донецкого антрацита, проплывали над головами и
исчезали во тьме тяжелые ящики и штабеля леса. Ино-
гда из трюмов выгружали машины в деревянных ящи-
ках, и поезда везли их в глубь страны по широким, по-
крытым роскошными хлебами, степям.
С моря ежедневно приходил экспресс. Он стоял два
часа у пристани, потом стекла в окнах домов вздраги-
вали от густого рева, за кормой огромного черного теп-
лохода возникал зеленый пенистый бурун, поднятый вин-
том, и экспресс шел дальше вдоль берегов Черного моря.
5
В порту целый день сновали маленькие катера, пере-
таскивая баржи, краны, грузоподъемники; переклика-
лись самые разнообразные гудки — от тяжелого про-
стуженного баса голландского парохода до тоненького
гудочка двухместного катера клуба «Юных пионеров».
На берегу работали грузчики в мешках, надетых на го-
ловы, как шлемы.
Порт замирал после четырех часов пополудни, и то-
гда оживал город, который весь долгий летний день
лежал, млея в солнечном зное, тихий и безлюдный.
Днем солнце стояло над городом, прямо над голо-
вой. Оно было ослепительно яркое, неумолимое и сжи-
гало изумрудную траву в городском саду. Только боль-
шие деревья еще сохраняли зеленые кроны. Под ними
была густая тень, тишина и прохлада.
Приближалась осень, но солнце пекло еще совсем
по-летнему, и каждый вечер пляж был усеян людьми.
На пристанях возвышались горы арбузов и дынь.
Арбузы были продолговатые, темно-зеленые и напоми-
нали дельфинов. Прозрачные дыни словно истекали
сладким медовым соком; яркие пятна красных помидо-
ров в плетеных кошелках горели, будто маки; мелкие
сливы, покрытые сизоватым пушком, грудились, ссы-
панные прямо на широкий темно-серый брезент.
Приближалась осень, и кое-где уже начал появлять-
ся первый терпкий и сладкий зеленый виноград. Его
большие тугие гроздья лежали среди круглых, словно
выточенных из кости, яблок, первых осенних яблок.
Вечером, когда садилось солнце и морской бриз при-
носил желанную прохладу, в аллеях городского сада
зажигались фонари, и матросы сходили с кораблей в
город. Они шли по чистым улицам, совсем не похожие
друг на друга: рыжие, как солнце, ирландцы, белесые
англичане, черные негры с яркими белками глаз и осле-
пительно-белыми зубами, косоокие скуластые малайцы,
чернявые, невысокие греки и еще множество матросов
всех наций.
Они бродили по городу, пока не разыскивали клуб
моряков, скрывались там, и никакие гудки не могли
зазвать их до двенадцати часов ночи на пароходы.
А в саду, где вечером было прохладно и свежо, со-
биралась молодежь со всего города.
Пары двигались одна за другой, поворачивая в стро-
6
го определенном месте, и ни одна не проходила ни на
шаг дальше. Здесь были грузчики порта и рабочие кон-
сервных фабрик, здесь были матросы дальнего плавания
и почтальоны, капитаны и бухгалтеры, и еще множе-
ство разного люда, населяющего город. Все это гуляло
по главной аллее парка, смеясь, разглядывая знакомых
и знакомясь, поднимая пыль и запивая ее теплой слад-
кой водой у многочисленных киосков, разбросанных по
всему саду.
Это продолжалось до тех пор, пока в клубе моряков
большой колокол не провозглашал начало спектакля
или кино; тогда аллеи пустели и хозяйки киосков по-
спешно закрывали торговлю и тоже торопились в клуб.
Наконец город затихал, фонари в саду гасли, улицы
становились безлюдными, и только кое-где возле домов
особенно азартные грузчики продолжали стучать ко-
стяшками домино, да время от времени проходили за-
поздалые пары.
А когда уже последние матросы разбредались из
клуба моряков, садились в лодки и отплывали на свои
пароходы, в городе становилось совсем тихо, город за-
сыпал, чтобы наутро снова начать солнечный, горячий
трудовой день.
В один из последних дней августа 1928 года, когда
солнце, перейдя зенит, уже начинало клониться к го-
ризонту и в порту гудки возвестили окончание работ,
теплоход «Крым» приближался к городу.
Осторожно проведенный лоцманом по неширокому
проходу между подводными камнями, он вошел в
тихую бухту и стал разворачиваться, чтобы причалить
к пристани.
Высокий, стройный, окрашенный в черный цвет, с
красной ватерлинией и красными кольцами на двух
массивных трубах, он был очень красив, даже величе-
ствен. Люди густо заполняли все его палубы. На верх-
ней палубе пассажиры, которые должны были ехать
дальше, в Батуми, покачивались в плетеных креслах;'
внизу тесной толпой стояли те, кто собирался сойти на
берег.
На корме теплохода, которая круто обрывалась
вниз, как бы исчезая где-то под палубой, стоял рослый
молодой человек лет двадцати семи и рассматривал го-
род. С палубы теплохода были видны только здания
7
порта, и человек, отвернувшись от берега, стал смотреть
на зеленый, прошитый белыми полосами пузырьков, пе-
нистый след от винта. У ног его стоял небольшой чемо-
дан в синем чехле с красными каемками, а на руке ле-
жал синий дождевой плащ.
Статный, широкоплечий, с голубыми глазами и ру-
сыми волосами, он ничем особенным не отличался от
многих людей своего возраста. Манера сдержанно и не-
торопливо двигаться и то, как поводил он плечами, под-
нимая увесистый чемодан, говорили о большой силе.
• Его лицо с высоким и чистым лбом, немного вы-
дающимися скулами и красиво очерченными губами
было привлекательно. Улыбка, спокойная и беззабот-
ная, хотя и несколько ироническая, открывала ряд бе-
лых зубов.
Человек стоял на верхней палубе кормы и смотрел,
как теплоход причаливает к пристани.
Вот, просвистев в воздухе, уже полетели на пристань
тонкие веревки со свинцовыми гирьками на концах.
Следом упали в воду тяжелые канаты, привязанные к
ним. Матросы на берегу поймали веревки, вытащили ка-
наты, и через несколько минут теплоход медленно, уста-
ло причалил к пристани. Бурун за кормой стих.
На сходни гурьбой кинулись пассажиры, и началась
сутолока.
Высокий человек — его звали Борис Петрович Ко-
ротков — решил не толкаться и сел на свой чемодан,
дожидаясь, пока схлынет толпа.
Теплоход остановился как раз там, где кончалась
каменная пристань и начинался отгороженный невысо-
ким заборчиком пляж.
Из города туда все время подходили люди.
Коротков видел грузчиков-силачей, которым ничего
не стоило таскать по 10 пудов. Сейчас они смеялись,
как малые дети, играя в море и стараясь затянуть друг
друга в воду.
Он видел высоких загорелых девушек. Они всю
жизнь прожили в этом городе на море и наверное суме-
ли бы проплыть под теплоходом. Но больше других его
внимание привлекла группа мальчишек, которые лежа-
ли у самого заборчика, изредка поглядывая на корму
теплохода. Их тела, прожаренные до костей солнцем,
просоленные морем, загорели до темно-коричневого цве-
8
г
пленкой
казались
соли,
сизо-

та и под тонкой
покрывавшей их,
ватыми. У всех были светлые, вы-
горевшие на солнце волосы, ко-
торые по сравнению со смуглыми
лицами казались совсем белыми,
и облупившиеся курносые носы.
Никакой одежды на мальчиш-
ках не было, кроме коротеньких
трусиков. Только по форме и цве
ту этих небольших полосок мате-
рии можно было отличить их од-
ного от другого.
Мальчики были различного
возраста. Младшему лет десять,
самому старшему — тринадцать,
но здесь, в этой компании, все
они были равны и с одинаковым
чувством собственного достоин-
ства поплевывали в море и шле-
пали ногами по воде, когда волна с шелестом набегала
на гальку.
Они почти не смотрели на Короткова, пока тот си-
дел один на чемодане, но когда рядом с ним стали
двое — толстяк «курортного вида» в ситцевой пестрой
рубашке, белых брюках и тюбетейке и дама в шляпе с
большими полями, — мальчишки вдруг встрепенулись
и подняли к теплоходу обветренные веселые лица.
9
— Дядя, — закричал один из них толстому муж*
чине, — дядя, кинь гривенник!
Толстяк вопросительно взглянул на свою спутницу,
потом достал из кармана гривенник, размахнулся и
бросил его на берег. Монета серебряным пятнышком
вспыхнула на солнце, упала на гальку, подскочила, и в
ту же минуту высокий мальчик в красных трусиках
схватил ее и быстрым движением сунул в рот за щеку,
словно проглотил. Самый маленький из компании крик-
нул на теплоход с ноткой презрения в голосе:
— Куда же ты бросаешь? В воду кинь! Мы и отту-
да достанем.
Человек в тюбетейке заинтересовался; он порылся в
кармане, вытащил целую пригоршню мелких монет и
подошел к самому краю кормы.
Борис Петрович поднялся и тоже вслед за ним по-
дошел поближе.
Первая монетка, маленькая и блестящая упала в во-
ду, и в ту же секунду все мальчишки сорвались с бере-
га и очутились в волнах.
Мальчик в красных трусиках плыл первым, Достиг-
нув того места, где упала монетка, он нырнул. Следом
скрылись под водой остальные ребята, и через несколь-
ко секунд там, где только что плавали десять белово-
лосых голов, покачивались только волны. Даже стран-
но было: куда могли исчезнуть так мгновенно ребятиш-
ки? С кормы теплохода сквозь прозрачную воду было
видно очень глубоко, хотя дно казалось темным и кам-
ни на нем рассмотреть было невозможно. Борис Петро-
вич увидел целый рой гибких тел. Они опускались все
ниже и ниже: монетка тонула, и мальчики ныряли за
ней. Так собираются вокруг кусочка хлеба, брошенно-
го в воду, маленькие серебряные верховодки; они возят-
ся с ним, толкая в разные стороны и откусывая по
крошке, пока хлеб не размокнет.
Мальчишки кружились в глубине, и сквозь толстый
слой прозрачной воды казались длинными зеленоватыми
рыбами.
Прошло с полминуты; тела сплетались и рас-
плетались, чтобы сплестись снова, потом мальчиш-
ки по-одному стали выплывать, и один из них, тот
самый, в красных трусиках, поднял над водой мокрую
РУКУ.
10
Гривенник блес-
нул в лучах солнца
и в ту же секунду
исчез во рту маль-
чика.
Человек в тюбе-
тейке захлопал в ла-
доши, его спутница
тоже с любопыт-
ством смотрела на
ребят, а на лице Бо-
риса Петровича поя-
вилась широкая одо-
брительная улыбка.
Толстяку понра-
вилась эта игра, он
бросил еще одну мо-
нету, и снова рой тел
закипел в воде, и
снова мальчик в
красном вынырнул и
показал блестящее
серебро. Торговка,
сидевшая с яблока-
ми возле самого пляжа, довольно усмехнулась. Чело-
век бросал и бросал монетки в воду, и не было почти
случая, чтобы кто другой из мальчишек взял добычу.
Щеки у мальчика раздулись от спрятанных за ни-
ми монет; казалось, что у него на обеих щеках
флюс.
Наконец толстяку надоела эта забава. Он крикнул
мальчикам что-то неразборчивое, то ли похвалу, то ли
ругань, и отошел. Борис Петрович остался один.
Совсем неожиданно высокий человек в сером костю-
ме, сидевший в кресле неподалеку от Короткова, под-
нялся и подошел к борту.
— А оттуда достанете? — спросил он, подбрасывая
большую монету-полтинник, и указал рукой на море с
другой стороны теплохода.
Мальчишки, которые уже вылезли на берег, удив-
ленно посмотрели на него, потом один покачал головой
и предложил пассажиру самому лезть в море, если он
хочет попасть на ужин крабам.
11
— Эх, вы, герои! — сказал тот, усмехаясь. — Л еще
хвастаетесь: мы, мы!
Мальчик в красных трусиках поднялся с гальки и
стал у самой воды. Волна с шипением набегала на его
маленькие ноги, а он стоял неподвижно, как неболь-
шая, искусно отлитая из темной бронзы статуя.
Только теперь Борис Петрович рассмотрел его, как
следует. Рассмотрел и понял, почему в этой игре маль-
чик всегда выходил победителем. Хорошо развитые пле-
чи и грудь, руки с крепкими, выпуклыми мускулами бы-
ли не по-детски сильны. Широкий в плечах, он как бы
суживался к ногам, всем строением тела напоминая
рыбу.
На его лице с облупившимся курносым носом горе-
ли темные, серьезные глаза. Мальчик смотрел на чело-
века, и где-то глубоко в зрачках закипало возмущение.
— Кидай полтинник, — крикнул он и бросился в мо-
ре, огибая корму теплохода. Он плыл очень быстро, хо-
тя и не торопился. Не делал ни одного лишнего движе-
ния, и вода расступалась, легко пропуская его вперед.
Он двигался в море так же свободно, как другой идет
по берегу, вода была его второй стихией, мальчик чув-
ствовал себя в ней превосходно.
Когда он обогнул корму, человек в сером костюме
поднял руку и, размахнувшись, бросил полтинник. Мо-
нета исчезла под волной, и в то же мгновение мальчик
нырнул. Человек посмотрел на часы.
На берегу, затаив дыхание, стояли товарищи маль-
чугана.
Секунды бежали, уже прошла целая минута, и Бо-
рис Петрович начал волноваться. Не придется ли звать
осводовцев, спасать мальчика? Ему стало не по себе:
и надо же этому человеку испытывать силы юного мо-
ряка!
Но страх его был напрасным: прошло еще сорок се-
кунд, и мальчик вынырнул совсем не там, где его ожи-
дали.
Он лег на спину, тяжело и сладко дыша, набирая
полную грудь воздуха, смотрел на солнце, на Бориса
Петровича, на товарищей, поднимал руку, и в руке его
был полтинник.
— С самого дна достал, — крикнул он, и это было
чистой правдой.
12
Совсем не двигая руками и работая ногами, словно
рыба хвостом, он быстро подплыл к берегу.
— Одна минута сорок секунд, — спокойно отметил
человек в сером и опустил руку с часами.
В этот миг густо заревела сирена на теплоходе. Че-
рез полчаса «Крым» отправится в путь. Борис Петро-
вич вспомнил, что ему надо спешить. Он задержался
из-за мальчишек и потерял напрасно много времени.
Схватив свой чемодан, он быстрыми шагами сбежал
по трапу на нижнюю палубу и пошел к сходням, где
уже давно не было ни одного пассажира.
Человек в сером костюме тоже взял свой небольшой
кожаный чемодан, стоявший рядом с креслом, и не
спеша сошел на пристань.
ГЛАВА ВТОРАЯ
На окраине города в красивом домике из белого
камня живет Варвара Павловна Кивенко. Варвара Пав-
ловна, высокая, полная женщина, проживает здесь уже
очень давно. Соседи успели смениться несколько раз, а
она все продолжает жить в своем белом приветливом
домике. Никто не знает, на что она существует, и никто
никогда не видел, чтобы она ходила куда-нибудь на ра-
боту или работала дома. Однако Варвара Павловна, со-
лидная, представительная, пользуется уважением у со-
седей, и иначе, как «мадам Кивенко», ее не называет
никто.
В маленьком домике живет еще работница, которая
днем торгует на пристани яблоками из сада мадам Ки-
венко, и мальчик Вася, дальний родственник Варвары
Павловны. С утра он уходит в школу, днем пропадает
неизвестно где, а вечером помогает работнице по до-
машнему хозяйству.
Иногда к мадам Кивенко приходят гости. Это люди,
разные по возрасту, разные на вид. Заглядывают ма-
тросы с иностранных пароходов. Что они там делают —
не знает никто, да никто и не интересуется этим: у
каждого много своих хлопот.
А мадам Кивенко расхаживает по своим владени-
ям — по саду и домику в красном халате и мурлы-
кает арии из оперы «Кармен».
13
Голос у нее хриплый, и когда она напевает даже
самую нежную мелодию, стекла в окнах тихо вибриру-
ют и звенят...
Когда вечерние сумерки мглистой пеленой стали за-
крывать город и с моря подул легкий, приятный бриз,
Петр Андреевич Глоба постучал в калитку сада мадам
Кивенко.
Он постучал уверенно, хорошо зная, куда идет. Тот-
час залилась звонким лаем собачонка, которую мадам
Кивенко всегда носит на руках, спуская на землю толь-
ко в чрезвычайных случаях.
Работница открыла калитку, и Петр Андреевич во-
шел в дом мадам Кивенко. Он нес небольшой кожаный
чемоданчик. Золотые часы поблескивали на левой
руке.
Мадам Кивенко встретила гостя на веранде. С ми-
нуту она рассматривала его, стараясь узнать.
Потом, наверное, узнала, заволновалась, засуетилась
и поспешно пригласила в комнаты, испуганно огляды-
ваясь вокруг.
Когда Вася пришел домой, Варвара Павловна и
Глоба сидели друг против друга за столом, на котором
стояло несколько бутылок молодого вина. В большой
вазе лежали фрукты из сада мадам Кивенко, но гость
не обращал на них внимания. Он наливал себе полста-
кана молодого, терпкого розового и прозрачного вина,
потом доставал откуда-то снизу, то ли из кармана, то
ли из-под стола бутылку водки, доливал в стакан, од-
ним духом выпивал эту смесь и нюхал кусочек черного
хлеба. Странно было, что он ничуть не опьянел, хотя и
выпил, судя по пустым бутылкам, уже немало.
Когда Вася вошел, мадам Кивенко повернулась к
нему вместе со стулом и протянула ладонью вверх ру-
ку — тяжелую руку с пухлыми короткими пальцами.
Несколько колец впивались в пальцы в разных местах,
и пальцы напоминали сардельки.
— Ну, давай! — сказала она.
Вася полез в карман и вытащил целую горсть сере-
бряных монет и один бумажный рубль. Все это он с
опаской высыпал на ладонь мадам Кивенко и отошел
к двери.
Варвара Павловна начала считать деньги. Глоба с
любопытством наблюдал эту сцену.
14
— Четыре восемьдесят, а где еще полтинник? —
грозно спросила мадам Кивенко, и щеки ее, пылавшие
от выпитого вина, стали сизыми.
— Мало бросали сегодня... — оправдывался Вася,
краснея и пятясь к дверям, — завтра я больше при-
несу.
Вася жил у Варвары Павловны, и она кормила его,
но каждый день мальчик должен был давать своей тет-
ке пять рублей. Он добывал их самыми разнообразны-
ми способами: доставал монеты с морского дна, таскал
пассажирам чемоданы через весь город, но очень часто
бывало, что пяти рублей не набиралось. Тогда Вася
выдерживал целую бурю издевательств и гнева мадам
Кивенко.
Так и в этот день она поднялась со своего места и
подошла к Васе, грозная и красная.
— Давай сюда полтинник, — повторила она, сдер-
живаясь, чтобы не ругать Васю при Глобе.
— Не было никакого полтинника,—стараясь говорить
твердо, отвечает Вася, но губы его дрожат. Он вот-вот
заплачет. Ему очень не хочется расставаться с боль-
шой серебряной монетой. И не в том дело, что это
пятьдесят копеек. Их можно заработать в порту. Но
ведь этот полтинник он достал с морского дна почти на
середине бухты. Там глубоко и темно, там скользкие
камни и рыбы, которые ничего не боятся, там трещит
в ушах от огромного давления воды. Он сам достал от-
туда эту монетку, а теперь почему-то надо отдать ее
мадам Кивенко.
Мадам Кивенко ничего не говорит. Величественным
жестом она открывает дверь в кухню. В комнату вры-
ваются запах жареного мяса и лука, шипение сала на
сковородке, треск поленьев в плите и звяканье посуды.
Мадам Кивенко машет рукой, и в двери появляется тол-
стое, грязное от угля и жира лицо торговки яблоками.
— Был полтинник? — грозно спрашивает ее мадам
Кивенко. Торговка мелко крестится:
— Как бог свят, был! Чтоб мне до вечера не до-
жить, чтоб меня гром побил, — начинает клясться она.
— Давай, — снова протягивает Васе свою могучую
длань мадам Кивенко.
Торговка уже спряталась за дверью; Вася стоит пе-
ред разгневанной мадам Кивенко молча.
15
Глоба смотрит то на мальчика, то на Варвару Пав-
ловну, и на его губах играет ехидная усмешка.
Вася оглядывается, словно ища спасения, но от Гле-
бы нечего ждать помощи. Тогда Вася набирает полную
грудь воздуха, глотает его, точно боится, что через не-
сколько минут ему будет нечем дышать, сжимает кулаки,
поднимает на мадам Кивенко глаза, стараясь не проро-
нить ни одной слезинки, и впервые в жизни не слушает-
ся своей тетки.
— Не дам! — твердо говорит он, делая огромные
усилия, чтобы мадам Кивенко не услышала, как от ужа-
са и удивления перед собственной смелостью мелко дро-
жат и стучат .его зубы. — Не дам! Я за ним на самое
дно моря нырял. Я за него вам завтра рубль принесу,
а его не дам.
Мадам Кивенко на секунду остолбенела. Кровь от-
ливает от ее лица, но тотчас щеки снова лиловеют, и она
взрывается целым фонтаном черной злобы.
— Так вот какая благодар-
ность, — кричит она, упираясь ру-
ками в бока. — Вот какая благо-
дарность! Ты о нем заботься, ты
корми его, ты беспокойся о нем, а
он, грубиян этакий, будет тебе раз-
ные подлости делать! Да как ты
можешь сказать «не дам», когда я
тебе приказываю? Да как ты поду-
мать об этом можешь!
Глоба видит, что Вася колеблет-
ся. Он вспоминает, что это — тот
самый мальчик, который доставал
монету с морского дна. Еще мину-
та — и напуганный Вася отдаст
полтинник. Глоба решает вме-
шаться.
— Варвара Павловна, — гбво-
рит он. Разъяренная мадам Кивен-
ко мгновенно забывает свой гнев
и пытается мило улыбнуться.—Вар-
вара Павловна, я думаю, что в
ознаменование нашей встречи мож-
но устроить маленький праздник
для него,—он показывает пальцем
16
на Васю. — Пусть
будут все радостны-
ми в этот день, когда
мы так приятно
встретились.
Мадам Кивенко
уже не помни г сво-
их угроз. Она даже
ласково улыбается
Васе, но Вася хоро-
шо знает цену этой
улыбке.
— Ну, иди на
кухню, ты, груби-
ян, — смилостивив-
шись, говорит она,—•
да благодари Петра
Андреевича. Если
бы не он, плакал бы
твой полтинник.
Петр Андреевич
наливает в стакан ви-
на и водки, залпом
выпивает и говорит:
— Не за что благодарить. Услуга за услугу.
Вася выходит в кухню, так и не разобравшись в
словах Глобы, Полтиннику лежит у него в кар-
мане; он достает монету, чтоиы еще раз полюбоваться
ею и вспомнить сумерки морского дна, усатых бес-
страшных рыб и солнце, сверкающее солнце, солнце и
ветер над морем.
Но Марья, торговка и кухарка, давно ждет мальчи-
ка. Горы немытой посуды, неколотые дрова, невынесен-
ные помои и сор и еще много всякой кухонной работы
оставлено для него. Далеко заполночь, когда мадам Ки-
венко уже громко храпит в кровати, а кухарка засыпает
в своем углу, светится окошко- в маленькой кухне.
Вася ложится только тогда, когда вся посуда пере-
мыта, перетерта и выставлена рядами в шкафу, медные
тазы сияют, как солнце, под светом лампы, кастрюли
сохнут на теплой плите; чисто вымытый пол начинает
подсыхать; а в окне, поднимаясь из-за моря, встает
бледный, серый, предосенний рассвет,
2 Приключения и фантастика
17
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Первым в школу явился Гриша Глузберг. Он при-
шел рано. Все двери еще были заперты. Грише при-
шлось ждать, пока проснется сторож.
Однако Гриша нисколько не жалел об этом. Ему на-
до многим поделиться с товарищами, а разве успеешь
на нескольких переменках выложить все, что собрал за
целое лето? Гриша расхаживал у дверей школы и ждал,
когда, наконец, придут ребята. Рассказывать Гриша лю-
бил. Не все его рассказы были правдивыми, лю-
бое небольшое событие достигало в его изложении ката-
строфических размеров. Но говорил Гриша всегда с та-
ким восторгом и так искренне верил в выдуманное, что
не слушать его было невозможно.
Гриша был невысокий чернявый мальчик со спокой-
ными, будто сонными глазами. Толстенький и непово-
ротливый, он редко и неохотно бегал и боролся, но уж
если брался, то соревновался деловито, с воодушевле-
нием и до конца.
Глузбергу надоело ходить около школы, и он сел на
скамейку. Ну что же они не идут? Ведь у него столько
новостей! Он ведь знает такое, о чем, наверное, ни один
ученик не догадывается.
Вот, например, он узнал, что по географии у них но-
вый учитель. Кто из учеников знает такую новость? А
кто знает, как собирают чай в Батуми? Никто! А Гри-
ша знает, потому что он туда ездил и видел, как обры-
вают листочки с чайных кустов. Кто видел чилийские
пальмы и мартышек в Сухуми? Может, кто-нибудь и ви-
дел когда-нибудь, а Гриша — совсем недавно! И еще
множество важных новостей есть у Гриши, а рассказать
их некому. Обидно!
Начинают сходиться ученики.
Сначала пробегают малыши, школьники младших
классов, они боятся опоздать и приходят на полчаса
раньше времени. Наконец собираются Гришины товари-
щи, и он чувствует, что вот сейчас сможет освободиться
от груза новостей.
Одноклассники подходят к Грише, здороваются, раз-
глядывают друг друга, словно не виделись очень давно.
И в самом деле, за лето все повырастали, загорели,
окрепли, у некоторых уже начинает срываться голос, и
18
они совсем не похожи на робких мальчиков, сдававших
экзамены весной.
Гриша начинает рассказывать. Желанная минута на-
стала, но все самые важные новости пролетают мимо
ушей товарищей. У каждого есть что рассказать, каж-
дый за лето увидел и узнал много нового. Грише с бо-
лью в сердце приходится признать, что он переоценил
свои новости. Многие из его товарищей видели чайные
плантации в Чакве, под Батуми, и сухумских мартышек,
и, кроме того, еще тысячи вещей, о которых Гриша и
представления не имеет. Однако на несколько минут
Гриша становится центром внимания: это когда он зна-
чительно, и даже с таинственностью в голосе говорит о
новом учителе географии, которого видел собственными
глазами.
Но и тут ему не посчастливилось как следует насла-
диться. Звонок, чистый и мелодичный, звенит в школе,
словно по камням набережной рассыпаются серебряные
кольца.
Ученики, которые играли, болтали возле школы, гуры
бой бегут к дверям, и этот поток уносит Гришу.
Школа встречает их приветливо. Заново отремонти-
рованная, она сияет огромными, чисто вымытыми окна-
ми. Свежепокрашенные полы так чисты и ярки, что по
ним даже ходить неловко, а в воздухе еще носится не-
много едкий, приятный запах извести. Вазоны с цветами
стоят на окнах в коридоре и в классах. Это непривычно
и красиво. Даже самые отчаянные озорники притихают
и ведут себя точно так же, как солидный Гриша Глуз-
берг.
Учителя приветствуют школьников. Сегодня они ве-
селые, приветливые, совсем не такие, как в тот момент,
когда, например, ставят двойку.
Ученики и учителя встречаются, как старые знако-
мые, которые уже немало сообща потрудились и еще
долго будут работать вместе.
И вот, когда все уже разошлись по своим классам и
последние двери с шумом закрывались за учителями, в
школу вбежал Вася. Он босиком, без шапки. Красный
галстук повязан аккуратно, а книги под мышкой при-
дают ему озабоченный и серьезный вид. Он успевает
проскользнуть в свой класс как раз в ту минуту, когда
Борис Петрович Коротков подходит к двери.
2*
19
Борис Петрович открывает дверь и пропускает Васю
вперед, улыбнувшись.
Васе не до смеха. Ему стыдно. Как это он мог опо-
здать, придти после звонка? Скорее на свое место на по-
следней парте, у самой стены, и слушать, внимательно
слушать, что расскажет этот новый учитель географии!
Рядом с Васей на парте не сидит никто. Его товарищ
еще не приехал с каникул. Вася несколько минут смот-
рит на знакомые лица товарищей, на тщательно приче-
санные головы, на красные галстуки, на улыбающиеся
лукавые лица и думает, что учиться будет так же весе-
ло, как в прошлом году, а если бы еще не было немец-
кого языка, — было бы совсем хорошо.
У Васи побаливает голова. Такое впечатление, слов-
но кто-то сжимает виски. Он знает почему это: Марья
заставила его почти всю ночь возиться на кухне, переби-
рать вместе с ней сушеные вишни, и спал он часа три;
но это скоро пройдет, он уже привык.
И Вася начинает внимательно слушать, о чем гово-
рит Борис Петрович.
Класс встречает учителя сдержанным гудением. Вот
он какой, новый учитель географии, а они думали, что
он совсем другой...
Всем интересно услышать, какой голос у нового учи-
теля, и поэтому первое слово Борис Петрович произно-
сит в полной тишине. Перед ним стоит большой глобус.
У доски висят две большие карты полушарий. Какие-то
альбомы с картинами и фотографиями лежат на столе.
Учитель не спешит начинать урок, а рассматривает
милые, свежие детские лица. Как похожи они, и как в то
же время различны. Вот прямо перед ним сидит русая,
круглолицая девочка. Она внимательно смотрит на кар-
ты, словно старается запомнить их сразу на всю жизнь,
и боится пропустить хоть одно слово учителя. Немного
дальше — мальчик, стриженый, с черными маленькими
глазками, которые бегают быстро, как мышата; он, на-
верное, первый озорник и забияка в классе, но сейчас
сидит спокойно, сидит и приглядывается, нет ли чего-ни-
будь смешного в новом учителе. Дальше, у окна распо-
ложился маленький, солидный Гриша Глузберг, а со-
всем у стены видны среди веселых ученических лиц бе-
лые выгоревшие волосы и бледное лицо Васи.
Борис Петрович начинает. Он говорит спокойно, не-
20
спеь^а, иногда улыбается; голос у него ласковый, прият-
ный, и как ни старается Андрюша Кравченко к чему-
нибудь придраться, ничего смешного найти не может.
Особенно интересно становится, когда Борис Петрович
открывает большие тяжелые альбомы на столе, и звери,
птицы и растения неведомой, далекой и чудесной жар-
кой страны появляются перед школьниками. Андрюша
Кравченко сидит, полуоткрыв рот, и слушает, а уж если
Андрюша слушает, то дело ясное: рассказ увлек и
его.
Гриша Глузберг за всю свою школьную жизнь
не может вспомнить случая, чтобы на каком-нибудь уро-
ке было так тихо.
А на последней парте, стараясь внимательно слу-
шать, сидит Вася, и лицо его бледнеет все больше и
больше. Что-то все сильнее и сильнее сжимает виски.
Смотреть на окна становится неприятно, свет режет
глаза, и так хочется на секунду положить голову на ру-
ки и смежить веки.
Только на одну секунду. Этого же, наверно, никто не
заметит, а будет так хорошо. И Вася, стараясь не про-
пустить ни одного слова, медленно опускает голову на
сложенные руки. Через секунду он вдруг поднимает ее
и, широко раскрыв испуганные глаза, смотрит, не заме-
тил ли кто-нибудь, что он, Вася, чуть было не заснул на
таком интересном уроке.
Но все заняты тем необыкновенным зверем, которого
показывает Борис Петрович, и Вася с минуту тоже вни-
мательно смотрит на странное животное, похожее не то
на утку, не то на ежа.
Потом свет снова начинает резать глаза, и Вася по-
немногу, уже не борясь с дремотой, окутавшей его, по-
добно темной непроницаемой пелене, опять опускает го-
лову. Он дремлет чутко, настороженно. Кажется, он
слышит каждое слово учителя, но это только кажется,
потому что Борис Петрович уже перестал рассказывать
и сейчас вызывает к доске Нину Иванову, чтобы она по-
казала на карте главные реки далекой страны.
Поднявшись со стула, Борис Петрович заметил, что
на последней парте исчезло бледное лицо Васи. Пока
Нина искала реки со странными названиями, Борис Пет-
рович прошел в самый конец класса. Вася тихо дремал,
положив голову на сложенные руки. Борис Петрович
21
обернулся к доске и тогда уже легонько тронул Васю за
локоть.
Все в классе были заняты — это же и в самом деле
интересно — видеть, как Нина Иванова, лучшая отлич-
ница, смотрит в угол и безнадежно путается в названиях
рек. Все в классе старались помочь Нине, — хорошо,
что Борис Петрович пошел куда-то к задним партам,—
но из этого ничего не вышло: Нина совершенно ничего
не могла понять.
К счастью, пока Борис Петрович будил Васю, Нина
пришла в себя.
Все реки, которые минуту тому назад причудливо
переплетались, вдруг стали на свои места.
Борис Петрович отошел от Васиной парты. Только
он и Нина видели, как проснулся Вася, как тревожно
забегали его глаза.
Урок продолжался.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Недалеко от моря, на уютной неширокой улице, об-
саженной каштанами и акациями, за невысоким забо-
ром стоит дом. Он стоит в саду, и ветки яблонь с круп-
ными наливными яблоками лезут в окна и на веранду.
Между деревьями разбросано много клумб, и цветы,
самые разнообразные, самые яркие цветы покрывают
их. Цветы сплетаются в дивные узоры, они подобраны
по окраске и оттенкам. Клумбы напоминают огромные
ковры, вытканные рукой опытного мастера.
Иногда под вечер, когда тишина и сумерки запол-
няют сад и входят в дом, на веранде слышна тихая му-
зыка. Мягкие приятные звуки разносятся по саду и
долго колышутся среди деревьев. Прохожие останавли-
ваются у невысокого забора, чтобы послушать музыку.
Затаив дыхание, стоят они, стараясь ничем не выдать
своего присутствия.
Темными вечерами на веранде в глубоком кресле
часто сидит седой старик и на столе перед ним лежит
скрипка. Старику очень много лет, он многое знает и
многое видел. Он пережил трех царей, видел три рево-
люции. За свою жизнь побывал в столицах всего мира.
Когда-то он был знаменитым скрипачом.
22
Теперь старик ушел на покой.
Днем он работал в саду. На его клумбах раньше
всех в городе появлялись нарциссы и позже всех исче-
зали астры. Красно-кровавые пионы и темно-красные
георгины украшали его клумбы. Профессор знал и вы-
ращивал такие цветы, которых никто в городе не ви-
дел, и названий которых никто не знал.
Иногда профессору становилось грустно сидеть в
своем саду, и тогда он выходил в город, на берег моря,
опускался на набережной на скамью и смотрел на лю-
дей, на корабли, на море.
Однажды вечером профессор играл на своей скрип-
ке, и звуки теплыми сияющими волнами заливали сад.
В это время Вася проходил по улице мимо сада с яб-
лонями.
Он остановился и, словно прикованный к доскам за-
бора, стоял, прижимаясь к ним лицом, всем телом, что-
бы лучше расслышать волшебную музыку, которая ма-
нила, не отпускала.
Пока играла скрипка, не существовало ничего — ни
земли, ни неба, ни улицы, ни самого Васи. Были толь-
ко звуки — сильные и нежные, могучие и прозрачные,
бурные, всепобеждающие. Стоял, слушая, и чувство-
вал себя чудесно-взволнованным. Что-то сжимало серд-
це, не давало свободно дышать, от небывалого счастья
кружилась голова и, казалось, сердце вот-вот переста-
нет биться. Но музыка умолкла, Вася вспомнил о пору-
чении Варвары Павловны и быстро побежал в го-
род.
С тех пор Вася часто появлялся перед садом с яб-
лонями, старался как можно чаще проходить возле
дома профессора и, когда слышал музыку, останавли-
вался и стоял, словно окаменевший. Слушал, пока она
не затихала, и такой день был для него праздником.
Сквозь доски он не раз видел высокого седого ста-
рика. Видел Вася, как профессор поливает цветы и вы-
палывает бурьян на клумбах, как отдыхает на солнце
в глубоком кресле, но ни разу не видел, как профессор
играет.
И вот однажды вечером, когда из притихшего сада
на улицу долетела чудесная музыка, Вася не выдержал
и, оглядываясь, словно воришка, быстро перелез через
забор. Пробрался к веранде между клумбами, ступая
23
бесшумно и легко, как тень. Подкрался к самой ве-
ранде, откуда неслись уверенные, бурные аккорды.
Два черных блестящих глаза выглянули из уголка,
из-за перил веранды.
Вася увидел профессора, высокого, седого, в теп-
лом халате. Профессор стоял у стола и держал в руках
что-то блестящее, необыкновенное. В первую секунду
мальчик даже не понял, что это — скрипка старинной
работы. Вася не раз слышал, как играли на скрипке в
оркестре, под аккомпанемент рояля, виолончели, бубна.
Такие оркестры играли во всех парках и пивных горо-
да, но как не похожа была музыка тех скрипок на эту—
полнозвучную и могучую, яркую и волнующую, как
весеннее половодье, как бурливые горные ручьи.
Вася не видел ничего, кроме скрипки.
Профессор устал, смычок дрогнул в руке, и музыка
вдруг стихла. Он положил скрипку в футляр на столе,
медленно пошел в комнату, старчески тяжело перестав-
ляя ноги, мягко шаркая по полу туфлями.
Скрипка лежала в открытом футляре.
Вася застыл около веранды. Жгучее желание овла-
дело всем его существом: пробраться в дом, взять в ру-
ки скрипку, попытаться почувствовать эту прекрасную
музыку, или хотя бы прикоснуться к блестящему поли-
рованному дереву.
Раз подумав об этом, Вася уже не мог устоять про-
тив искушения. Колебался не больше минуты. Потом
бесшумно подтянулся на руках и в одно мгновение
очутился возле стола.
Вечер наплывал из сада. На веранде стояли про-
зрачные сумерки. Вася видел скрипку до мелочей, до
самой маленькой пушинки, слетевшей со струн.
Он протянул руку и осторожно, одним пальцем при-
коснулся к блестящему дереву. Ему показалось, что
это не дерево, а живое тело, которое вибрирует и тре-
пещет под рукой. Быстро отдернул руку, но через секун-
ду опять осмелился прикоснуться к струне. Струна от-
ветила тихим гудением. Вася испуганно оглянулся, по-
смотрел на дверь и окаменел от ужаса.
Старый профессор стоял в дверях и глядел на него.
В прямоугольнике темных дверей лицо профессора с
белой бородой, белыми пышными волосами и густыми
седыми бровями, нависшими низко на глаза, было та-
24
ким грозным и страшным, что Вася мгновенно переле-
тел через перила в сад, упал, больно ушиб колено, про-
бежал по дорожке к забору, перемахнул через него и
во весь дух понесся по улице, как будто старый про-
фессор мог погнаться за ним.
Если бы он не так испугался неожиданного появле-
ния хозяина скрипки, то мог бы разглядеть улыбку на
губах профессора. Старик давно не видел, чтобы так
робко, с обожанием, касались струн. Это напомнило
ему самого себя, когда он впервые взял в руки скрип-
ку. Воспоминание жило в груди, теплое и свежее, как
будто все это случилось только вчера.
Профессор грустил без людей и пожалел, что этот
подвижной темноглазый парнишка убежал так быстро.
Л Вася мчался по улицам города, пока хватило сил. Он
успокоился только тогда, когда выбежал за город, к
морю и твердо убедился, что за ним нет погони. Сел на
большой камень над водой.
Камень был теплый, за день он нагрелся на солн-
це. Маленькие волны набегали на камень и с металли-
ческим плеском разбивались внизу. Слева в предвечер-
ней мгле лежал город. В порту уже начинали зажи-
гать фонари, и длинные зеленые дорожки потянулись
по воде. Далеко в море горели красные и зеленые огни.
Они обозначали вход в порт. Справа расстилалась да-
леко на запад ровная степь, покрытая почерневшей
стерней.
Прямо из глубины моря появились и двигались, мед-
ленно вырастая, неясные огни — откуда-то шел паро-
ход.
Легкий ветер повеял с моря. Вася глубоко вдохнул
воздух, поймал соленый запах морской воды и неожи-
данно для самого себя улыбнулся.
Здесь, вдали от города, один на камне между сте-
пью и морем, он чувствовал себя прекрасно и уже со-
всем забыл о приключении в саду профессора.
Невдалеке появились два человека с фонарями в
руках. Бредя по колени в воде, они освещали морское
дно, отыскивая больших темно-зеленых крабов, подпол-
зающих ночью к берегу. Люди прошли совсем близко
от Васи, который лежал неподвижно на теплом камне,
потом стали удаляться, но их тихий разговор еще дол-
го был слышен в дремотной тишине.
25
И тогда Вася услышал странный звук. Он был по-
хож на голос струны сверкающей скрипки. Неизвестно,
что это было, может быть, крикнула ночная птица, или,
может, в порту упало что-то металлическое, но сход-
ство было таким ярким, что Вася даже вздрогнул.
В темной воде едва заметно светились тела боль-
ших медуз. Их прозрачные головы висели у самой по-
верхности моря. В Черном море медузы светятся очень
редко, и несколько минут Вася с интересом наблюдал
их, но вот опять повторился нежный мелодический звук,
звук струны чудесной скрипки, и Вася забыл обо всем.
Он лежал, мечтая о том, как вырастет и купит себе
такую же чудесную скрипку. Мечтал о музыке, о неж-
ных и могучих звуках, заставляющих трепетать его ма-
ленькое сердце. Вспомнил, как бежал от профессора и
потер ушибленное колено.
Туда он больше не пойдет никогда. Хватит бродить
под забором, воруя обрывки музыки. Вася решил это
твердо и раз навсегда и нисколько не сомневался, что
решение свое не изменит.
Шел домой, когда совсем уже стемнело. Босые ноги
бесшумно ступали по мягкой пыльной дороге. Было
приятно чувствовать солнечную теплоту земли и поды-
мать ногами целые столбы пыли.
А на другой день, позабыв о своем решении, Вася
опять стоял у забора профессорского дома и ждал,
когда старый профессор появится на веранде со своей
скрипкой.
В тот день профессор ходил в город и, возвращаясь
домой, увидел маленькую фигурку, прижавшуюся к
щели в заборе. Он сразу узнал вчерашнего гостя. Сту-
пая как можно тише, подошел к Васе и взял его за
плечо.
Вася испугался, старался вырваться, но профессор
держал его крепко. Мальчик заплакал. Профессор сей-
час отведет его к Варваре Павловне, и та уж припом-
нит ему все. Он горько плакал, просил и клялся, что
больше никогда не будет прикасаться к скрипке, но
профессор не обращал внимания на его слезы.
Он потащил Васю в дом.
Скрипка лежала на столе, и, когда Вася увидел ее,
слезы высохли на его глазах.
Смотрел на скрипку, как жаждущий смотрит на во-
26
ду. Он на все согласен—лишь
бы дали ему прикоснуться к
ней еще раз. Профессор погля-
дел на Васю, на лицо, которое
вдруг стало не по-детски серь-
езным, и тихо улыбнулся.
Так познакомился старый
профессор с Васей. Это было /
за два года до того, как Борис
Петрович Коротков пришел в
четвертую школу, а Петр Ан-
дреевич Глоба переступил по-
рог дома мадам Кивенко.
* *
*
На другой день после уро-
ков Вася пошел к профессору.
На каштанах и акациях листья
уже начинали желтеть под
жарким южным солнцем. Но
цветы никогда не переставали
украшать великолепные клум-
бы профессорского сада. Тща-
тельно политые и старательно
подстриженные, они красова-
лись среди увядших трав, вы-
делялись жаркими красочными
пятнами на фоне осенней
листвы.
Вася вошел в маленькую
калитку уверенно, как старый, хороший знакомый. Лег-
кими шагами взбежал на веранду, где сидел профессор.
Тот встретил его приветливым взглядом.
Старик радовался, когда приходил Вася. Охотно
учил его играть на скрипке. Он видел горячую любовь
мальчика к музыке, и каждый успех и каждую Васину
неудачу рассматривал, как собственный успех и неудачу.
Вспоминал свои первые неумелые попытки, и его удив-
ляла общность ошибок. Вспоминал свою молодость...
Профессор никогда не жалел о ней. Он прожил боль-
шую, полноценную жизнь и прожил ее не зря. Сей-
час он хотел облегчить первые Васины шаги, те шаги,
которые с таким трудом давались когда-то и ему самому.
27
Профессор быстро оценил необыкновенные способно-
сти к музыке своего маленького ученика и был уверен,
что Вася станет великим скрипачом. Ему хотелось са-
мому воспитать скрипача огромной силы и показать, как
прекрасный цветок, всему миру его музыку.
Вася сел против профессора, и тот сразу заметил,
что его маленький ученик бледнее обычного. Профессор
не знал, как живет Вася. Несколько раз он заговаривал
с ним об этом, но паренек отвечал сдержанно, с явной
неохотой, и профессор прекращал расспросы.
Они начали, как всегда, урок с разговора о том о
сем, о погоде, об астрах на клумбах. Вместе вышли в
сад, потом опять вернулись на веранду, и Вася вынул
из футляра скрипку профессора.
Стоило мальчику коснуться смычком скрипичных
струн, и все на свете исчезало для него, оставалась
только музыка, прекрасное гармоническое царство зву-
ков, в котором так много дорог.
Вася играл „Andante cantabile" Чайковского.
А профессор сидел и думал, что скоро уже наступит
время, когда он сможет показать Васю. Еще немного
труда — ио пареньке можно будет говорить, как о та-
лантливом скрипаче, скрипаче-виртуозе огромной силы.
— Тебе, Вася, нужна скрипка. Понимаешь? Хорошая
собственная скрипка, чтобы ты мог играть на ней, ко-
гда захочешь, а не только у меня.
Профессор умолк, вдруг оборвав мысль, не сказав
больше ни слова. Вася вышел. Профессор долго смот-
рел ему вслед. Мальчик шел медленно, поднимая пыль
босыми ногами. Профессор улыбнулся, возвратился на
веранду и сел писать письмо. Он писал в Москву.
А Вася шел в порт искать теплоход, ловить монеты
и таскать чемоданы. Пять рублей для мадам Кивенко
заработать было не так-то легко.
ГЛАВА ПЯТАЯ
На скамье у ворот сидели и мирно беседовали два
водолаза. Вернее, один рассказывал, а второй слушал.
Рассказчик, Матвей Петрович Кравченко, могучего
сложения человек, был местный житель и старожил.
А слушатель, Степан Тимофеевич Огринчук, чело-
28
век еще нестарый и тоже крепкий, с обветренным ли-
цом и черными усами, похожими на пучки иголок,
сравнительно недавно переехал в этот город из другого
черноморского порта. Он подружился с Кравченко и
всегда внимательно и с интересом слушал рассказы
старшего товарища.
Сейчас разговор зашел о гражданской войне и ста-
рик вспомнил, как удирали из города белые, когда
Красная Армия так била их, что они едва добрались до
моря.
Ветер налетел из степи. Смеркалось.
Старик рассказывал не спеша, солидно:
— Крейсеры и линкоры на рейде стоят, — говорил
он, — французские, английские, немецкие и еще черт
его знает какие. Орудия на город навели; из каждой
пушки человеком выстрелить можно. В городе тишина,
ни гу-гу, попрятались все, как крысы в трюме. Никто
и на улицу не выходит. А за Графским молом баржа
стоит. И вот туда каждую ночь везет кого-нибудь контр-
разведка. Ну, а кто на баржу попал, тому каюк и похо-
роны по первому разряду. А в городе полковник Тима-
шов ловит правых и виноватых. Всех большевиками
называет, и суд у него скорый: на баржу, колосники к
ногам — и конец. Подняться бы всем народом, собрать
бы всех матросов и водо'лазов, да Тимашова бы к ног-
тю, он и не пикнул бы, потому что в городе войска нет,
только юнкера желторотые бегают. Но что же подела-
ешь, если пушки прямо на город наведены со всех ко-
раблей...
Кравченко сплюнул в траву, несколько секунд поси-
дел молча, словно припоминая, потом достал из карма-
на резиновый кисет с махоркой, вытащил из-за пояса
маленькую трубку, набил ее, закурил и еще раз сплю-
нул. Попыхивая трубкой, выпуская густые клубы дыма,
он продолжал рассказ:
— Ну, я тоже дома сижу, чего же мне на улицу вы-
совываться, прямо Тимашову в лапы, если меня весь
город знает... Вдруг как-то вижу: идут ко мне дорогие
гости. В погонах, при оружии, морды блестят. Я не из
трусливых, а тогда сердце так и екнуло. Поведут меня,
думаю, на баржу и припомнят все — и партизанский
отряд, и пристава убитого. Кинулся к окну, убежать хо-
тел, а они и там своего поставили. Ну, думаю, конец
29
мне. Входит в комнату этакий шпингалет в чине пору-
чика и говорит мне вежливо так, еще и руку к козырь-
ку прикладывает:
— Полковник Тимашов просит вас к себе в гости,
так что прошу — с нами,
— Что за черт, думаю. Чего это они такими веж-
ливыми стали. Прямо как будто и в самом деле в гости
зовут. Вижу я, что от этого приглашения мне не отвер-
теться, и говорю: — Ну, что ж. Идемте, если полковник
так по мне соскучился.
А поручик сердится:
— Прошу не смеяться и не шутить, — говорит. —
Речь идет о репутации нашей белой армии.
«Что за черт, думаю, что ему от меня надо?» Од-
нако ничего не поделаешь. Иду к полковнику. А они со
мной рядом вышагивают, револьверы не вынимают,
так что я понять никак не могу: арестован я или в са-
мом деле в гости иду.
Ну, приходим в контрразведку. Часовые, пропуска,
все чин чином, и провожают меня прямо к полковнику*
Я только вошел, а он уже из-за стола поднялся и на-
встречу идет.
— А, — говорит, — Матвей Петрович, я вас давно
жду, садитесь, пожалуйста.
Поглядел я на него, на палача всего нашего горо-
да, — такой неприметный, бледненький, в пенсне и
лысеть начинает. Посмотреть — ангельской доброты
человек, а сколько людей, собака, на тот свет отправил.
— Мы ждем от вас большой услуги, Матвей Пет-
рович, — говорит полковник, когда я уже сел и сигару
его закурил, — большой услуги. Видите, — говорит и
штору на окне открывает, — вот там, на рейде возле
Графского мола крейсер «Галифакс» стоит.
Посмотрел я в окно. Море синее-синее, — и так мне
на свободу захотелось, потому что хоть и не арестован
я, а душно мне с полковником. Вижу, стоит «Галифакс»,
крейсер трехтрубный и все двенадцать пушек на город
нацелены.
Немного левее — баржа стоит, тюрьма самая
страшная.
— Так вот, Матвей Петрович, вчера с крейсера «Га-
лифакс» мертвого матроса в море сбросили с гирями
на ногах. Теперь надо нам того матроса достать. По-
30
спешили похоронить его. А если вы, Матвей Петрович,
не согласитесь, — говорит полковник и улыбается так
приятно, словно он мне подарок дает, — а если не
согласитесь, то все равно придется вам за тем матро-
сом на дно моря пройтись, но уже с гирьками на ногах.
Посмотрел я на крейсер, а там ведь около него —
глубина. Никто туда никогда, — ни раньше, ни теперь,
не лазил. Однако ничего не поделаешь; хоть сам лезь,
хоть спустят тебя туда — одинаково весело.
— Что ж, — говорю, — готовьте водолазный бар-
кас и костюм и скафандр где-нибудь новый достаньте,,
чтобы все исправно было, потому что умирать мне не-:
охота на дне морском, а матроса вашего я вам достану.
Мало у меня было охоты туда лезть, ну да они о
моих желаниях не спрашивали. Быстро баркас снаря-
дили, все будто из-под земли достали, и поехали мы с
тем же поручиком к крейсеру, где матроса надо было
искать. Остановились. Погода хорошая, зюйд-вест под
вечер затихает, город лежит передо мной, словно вы-
мерший, такая тишина вокруг.
На баркасе двое матросов с «Галифакса», ни черта
по нашему не понимают, но, видно, водолазное дело
знают: около скафандра и насосов орудуют хорошо.
Только что-то замечаю я — настроение у них неваж-
ное. Молчат, мрачные, и не улыбнутся друг другу.
— Ну, говорю, держитесь, хлопцы. Берегите нервы
и не волнуйтесь. Достанем сейчас со дна морского ва-
шего браточка.
Молчат, ни слова. Только поручик на меня прикрик-
нул, чтобы я не очень болтал. Ну, я и замо’лчал.
Снарядили меня к спуску, все чин чином, и пошел
я вниз.
Там глубоко, опускаюсь себе понемногу, а течение
меня все относит в сторону; знаешь, там, у Графского
мола, подводное течение, где родники. Где же тут мат-
роса искать, если его занесло, наверное, кто знает куда.
И вот становлюсь на дно, озираюсь, и даже похоло-
дел весь; стоит около меня женщина, к ногам ее тяже-
лые камни привязаны, глаза навыкате, волосы распу-
щены, а руки вверх подняты. Качает ее течение и, ка-
жется, что жива она и идет за мной.
Матвей Петрович вздохнул и замолчал на минуту.
Огринчук тоже молчал.
31
— Посмотрел я на нее: рот раскрыт, зубы оскале-
ны, словно смеется. Обошел стороной, вижу, их тут це-
лая толпа. Все страшные, распухшие, качаются в воде,
к колосникам привязанные. Мужчины, женщины, дети.
Чудится, собрались они здесь на собрание какое-то.
Руки у всех вверх подняты, будто проклятия они на
белый свет посылают. Это их всех контрразведчики с
баржи, чтобы пуль не тратить, просто в воду побро-
сали. И так меня за сердце взяло. Ну, думаю, ироды,
увидите вы своего матросика. Мало, должно быть, над
живым поиздевались, так еще и мертвый вам понадо-
бился. Отошел я подальше от мертвецов, а течение их
качает, и кажется мне, что идут они за мной. В воде
холодно, а меня еще и от ужаса мороз по коже проби-
рает, скорей бы убежать отсюда. Схватил я женщину,
ту, которая первая мне на глаза попалась, привязал
канатом: ташите, начальники, своего морячка. И пота-
щили ее наверх, только след пенный по воде пошел.
— Ну и отправили меня в тот же вечер на баржу.
Наверное, здорово господин поручик испугался, когда
женщина эта мертвая ему из воды улыбнулась. Хотел
пристрелить меня, а потом решил: пусть с баржи уто-
пят.
Приятели посидели еще немного, поговорили о дру-
гих делах, потом, когда завечерело, старик поднялся,
пожал приятелю руку и пошел домой.
Не успел он отойти шагов двадцать-тридцать, как
ему повстречался высокий человек в сером костюме с
непокрытой головой. Он шел, внимательно разглядывая
номера на домах маленькой улицы, кого-то разыски-
вая... Ясно — приезжий! Местный житель не будет ис-
кать так неуверенно.
Поровнявшись с человеком, Кравченко посмотрел
ему в лицо. Ну, конечно, чужой.
Однако через минуту ему начало казаться, что где-
то когда-то он видел этого, в сером костюме. Но где и
когда? Хоть убей, старик не мог вспомнить. Ему даже
показалось, что неизвестный его тоже узнал. Да нет,
это, наверное, именно показалось. Старик пошел своей
дорогой.
И все же неясное воспоминание не переставало его
мучить. Где он этого человека вилел? Вдруг вспом-
нил: если бы у человека была борода, большая, густая
32
борода, было бы ясно, на кого он похож. Потому что
фигура, походка, посадка головы...
Между тем незнакомец подошел к дому, где еще
сидел приятель Кравченко, и спросил, не здесь ли про-
живает водолаз Огринчук Степан Тимофеевич. Тот ска-
зал, что он и есть Огринчук. Неизвестный попросил
разрешения зайти и поговорить о деле.
Огринчук пригласил его в дом, провел в небольшую,
чисто убранную комнату, предложил сесть, поставил на
стол бутылку вина, две рюмки и сел, ожидая, когда
гость скажет, что его привело сюда. А гость вытащил
из кармана маленький синий незапечатанный конверт,
минуту подержал его в руке, словно колеблясь, потом
передал Степану Тимофеевичу.
Огринчук взял конверт, положил перед собой, дол-
го копался в боковом кармане, вытащил оттуда очки в
железной оправе, нацепил их на мясистый нос и только
тогда достал письмо.
Это было письмо от одного случайного знакомого,
с которым Огринчук некоторое время работал в Ленин-
градском Эпроне Г Сейчас он рекомендовал Степану
Тимофеевичу своего приятеля Петра Андреевича Глобу
и просил всячески помочь ему в одном важном, ответ-
ственном деле.
•— Ну, выкладывайте, что вам нужно, чем помочь,—
грубовато, но добродушно сказал Огринчук и неспеша
налил в стаканы вина.
Петр Андреевич начал говорить. Он говорил длин-
ными и путаными фразами, понять которые, в конце
концов, было не так-то легко. Разговор вертелся вокруг
каких-то потопленных суден, водолазной работы, доста-
вания с этих суден металлических частей.
Водолаз слушал, но мало что понимал. Разговор не
клеился. Говорил один Глоба, Огринчук лишь поддаки-
вал, изредка глотая терпковагое вино, и рассматривал
гостя все внимательней.
Глоба все толковал о каких-то затонувших яхтах,
вспомнил для чего-то «Черного принца», лежащего
глубоко на дне, около входа в Балаклавскую бухту, по
что ему нужно — Степан Тимофеевич понять никак не
1 Эпроп — экспедиция подводных работ особого назначения
3 Приключения и фантастика
33
мог. И когда надоело слушать длинные, чрезвычайно
плавные и округленные фразы, где все слова были по-
добраны, именно так, чтобы никто не мог понять глав-
ной мысли, Степан Тимофеевич допил свою рюмку, вы-
тер рукой усы и сказал:
— Все то, о чем вы говорите, я знаю уже лет два-
дцать. Вы мне скажите, чем я вам могу помочь, только
так, чтобы я понял.
Глоба вдруг умолк, словно не ожидал услышать
такие резкие слова. Потом откинулся па спинку стула
и рассмеялся. Внезапно оборвал смех и снова накло-
нился к столу, внимательно вглядываясь в лицо водо-
лаза.
— Мне надо, Степан Тимофеевич, сказал он, —
чтобы вы помогли достать одну вещь с яхты «Га-
латея». Вещь эта совсем маленькая, но за деньгами
дело пе станет. Эта вещь дорога мне, как память о моей
матери. Когда белые бежали отсюда, она была на
яхте. Я надеюсь, вы поможете мне это сделать.
Степан Тимофеевич смотрел в окно, потирая рукой
щеку и с удовольствием ощущая легкие уколы побри-
той вчера бороды.
— Да... — сказал он, подумав. — Дело это нетруд-
ное, только очень давно я уже под воду не хожу. Да и
снасть всю вам в нашем городе не достать. А о день-
гах, — так это пустое. Нам и своих хватает.
И вдруг оживившись, он оторвал взгляд от окна и
посмотрел на Глобу весело и насмешливо.
— А вы обратитесь в Эпрон.
— Мне не хотелось бы иметь дело с Эпроном, —
резко ответил Петр Андреевич, и лицо его стало непо-
движным.
— Что, наверное, мамашину вещицу не всем видеть
можно? — засмеялся водолаз, показывая Глобе боль-
шие желтоватые ровные зубы.
— Нет, почему же, можно,—улыбнулся Глоба,—
А винцо, Степан Тимофеевич, у вас знаменитое.
Он начал распространяться о вине, о погоде, о вся-
ких мелочах, какие только приходили в голову, стара-
тельно избегая разговора о материной памятке.
Водолаз смотрел на него, улыбаясь, и не мешал бол-
тать. Степан Тимофеевич видел на своем веку немало
людей и умел в них разбираться. Он хорошо заметил,
34
как Глоба обходит предыдущий разговор, и гость ему
не понравился. Чем именно не понравился Огринчуку
этот высокий приятный человек — пока было непо-
нятно.
И когда, поговорив еще с полчаса, Глоба выпил по-
следнюю рюмку вина и, распрощавшись с хозяином,
исчез за дверью в густой темноте южной ночи, Огрин-
чук еще долго сидел у стола и все думал, что же это за
человек побывал у него и что этому человеку, соб-
ственно, надо.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Девчонки всегда спешат с выводами, — веско
сказал Гриша Глузберг.
В другое время ему, может быть, и доказали бы об-
ратное, но сейчас никто не собирался перечить Грише.
Тем более, что эти слова он изрек солидным, убежден-
ным тоном и, как всегда, сразу же умолк.
Белобрысенькая Нина Иванова, которая сидела не-
далеко от Глузберга, оскорбилась и начала придумы-
вать, чтобы ответить ему такое же въедливое и обид-
ное. Однако стычке не суждено было разгореться. Бо-
рис Петрович оборвал ее в самом начале.
Они сидели в шестом классе — Борис Петрович
около стола, Нина Иванова, Гриша Глузберг, Андрю-
ша Кравченко, еще трое ребят и две девочки на первых
партах. Это было несколько странное собрание, где не
было ни председателя, ни секретаря; и писать протокол
тоже не собирались.
Энергичная Нина Иванова горячилась, говорила ув-
леченно, пытаясь переубедить своих собеседников, и
если бы не Борис Петрович, то собрание уже давно пре-
вратилось бы в обыкновенную перепалку.
Короче говоря, Нина требовала от Бориса Петрови-
ча и от всех присутствующих самого решительного и
самого сурового наказания для Васи. Вася опозорил
весь класс, когда сегодня уснул на уроке. Еще хорошо,
что Борис Петрович не захотел ославить класс на всю
школу, а что было бы, если бы такой случай произо-
шел, скажем, на алгебре? Просто подумать страшно!
3*
35
Завтра же надо идти к директору, и пусть Вася учится
в какой-нибудь другой школе, где его еще не знают...
И вот тут-то Гриша сказал свое знаменитое изрече-
ние о девчонках, которые всегда спешат с выводами.
Две девочки, сидевшие позади Нины, одна — стриже-
ная, белокурая, Фира, а другая с коротенькими, туго
заплетенными косичками, торчавшими в разные сторо-
ны,—Клава, тоже обиделись, но высказаться не успе-
ли, потому что Витька Огринчук выскочил вперед и взял
слово.
Был Витя Огринчук невысокий, чернявый, на диво
юркий и в то же время полненький и ласковый паренек.
Все называли его Огурчиком, и он ничуть не обижался
на такое искажение его фамилии. Так вот, Огурчик
выскочил из-за парты и закричал:
— Да, и я, и я... Девочки спешат... Я думаю, что...
Он, пионер, так не делают!
Огурчик высказывался с воодушевлением. Слова не
поспевали у него за мыслями, и понять то, что он ска-
зал, было весьма трудно.
— Если бы все говорили так, как Огринчук, то де-
лать доклады было бы невозможно, — сказал Гриша и
снова замолчал так же внезапно.
Андрюша Кравченко сидел, стараясь выглядеть со-
лидным, и не высказывался. Вообще Андрюша Крав-
ченко был человеком действия. Он мог выкинуть самое
невероятное коленце, но говорить не умел. Уже давно
прошло то время, когда он с презрением относился к де-
вочкам, но и он не одобрял слишком суровый приговор
Нины.
Школьники смотрели на Бориса Петровича, разгады-
вая его мысли. Учитель только улыбался, слушая их,
а говорить не спешил.
Витю Огринчука не огорчила первая неудача. Оп ре-
шил обязательно высказаться. Пообещал себе, что бу-
дет страшно спокоен и выдержан. После такого обеща-
ния, ни минуты не колеблясь, он начал новую речь:
— Исключать нельзя, — сказал он, и все удиви-
лись, — как это у Витьки здорово получилось, — я по-
вторяю, исключать нельзя. Кто знает, почему он... А
Нина спешит с выводами.
Здесь Витя почувствовал, что вот сейчас опять на-
чнут слова обгонять мысли, и попробовал остановиться.
36
Из этого ничего не вышло, и минуты две все с удивле-
нием слушали отрывистые слова, слетавшие с Витиных
губ. У него были предложения вполне продуманные и
понятные, но высказать их он не мог.
Наконец он заявил:
— Все!
И сел как раз своевременно, потому что Андрюша
Кравченко уже начинал смеяться, а Гриша намеревал-
ся сделать ехидные выводы относительно Витькиной
речи.
Борис Петрович обвел глазами всех школьников, и
тогда из-за спины Нины Ивановой раздался голос Клавы.
Когда она говорила, косички ее взлетали в воздухе, а
правая рука с измазанными чернилами пальцами про-
стиралась вперед, словно у настоящего оратора.
— Мы должны рассмотреть этот вопрос со всех сто-
рон, положительных и отрицательных. — Она точно
произнесла последние, недавно вычитанные в книжке
слова и победно оглядела собрание. — Да, товарищи,
положительных и отрицательных.
— Положительных и отрицательных, — повторил
Гриша Глузберг, словно любуясь красотой этих высоко-
научных слов.
— Да, — обернулась в его сторону Клава, — и ни-
чего не значит, товарищи, что в данном случае пионер
Вася еще имеет в перспективе двойку по географии.
Исключать его из школы нельзя. Да! Мы должны
узнать, почему он уснул, и сказать ему, чтобы он боль-
ше так не делал, а был пионером, с которого можно
было бы брать пример.
— Каждая речь имеет свои положительные и отри-
цательные стороны, — сказал Гриша.
— Да... узнать..» Нельзя... — снова вскочил Витька,
и хотя слов было сказано очень мало, все его поняли.
— А я думаю, что это не наше дело, — кокетливо
поправляя короткие волосы, сказала Фира. — Ну,
уснул, больше не будет. Ну, заснул и проснулся. Надо
сказать, чтобы больше этого не делал, а помочь ему мы
тут ничем не можем.
— Неверно! — крикнул Витя, и даже Андрюша
Кравченко исподлобья посмотрел на Фиру, отвернулся
и пробормотал что-то такое, чего собрание не услы-
шало.
37
Борис Петрович слушал своих воспитанников, давая
им возможность высказаться и самим придти к какому-
либо решению. Однако школьники могли затянуть спор
до самого вечера.
— Кто знает, с кем живет Вася? — спросил он, и
неловкое молчание наступило в классе. — Что, никто не
знает? Странно, очень странно. Ну, а где он живет, вы
знаете?
— На Садовой, — ответил Андрюша, — на Садо-
вой, в сорок восьмом номере.
Борис Петрович начал расспрашивать школьников,
и оказалось, что никому неизвестно, как и с кем живет
Вася, есть ли у него отец и мать. Знали только, что он
ходит в эту школу уже третий год, двоек у него не бы-
вало, однако о пятерках тоже не слыхать. Уроки он
пропускает часто и всегда говорит, что был болен, хо-
тя нередко в это время его можно увидеть на при-
стани.
Вот и все, что знали о Васе школьники. Обвинять
их в том, что они мало интересовались товарищем, бы-
ло трудно, потому что Вася держался в стороне, как-
то настороженно, и близких друзей у него в классе не
было.
Все это показалось Борису Петровичу несколько за-
гадочным, и он решил дознаться сам, почему Вася уснул
на уроке.
— Ну, так что же, товарищи, — сказал он. — Надо
разузнать, как живется Васе. Сам он не расскажет. А
нам надо было бы хорошо знать, как живет один из на-
ших пионеров и как могло случиться, что школьник
уснул на уроке географии.
— Крепкий сон — залог здоровья, — неожиданно
для всех и для самого себя сказал Гриша, но никто не
улыбнулся, и школьный философ обескураженно умолк.
Нина махнула рукой в его сторону, и Гриша сделал
гид, что это сказал не он. Борис Петрович тоже не об-
ратил внимания на слова Гриши.
— Ну, как вы считаете? Как это сделать? Пойти
мне завтра к нему домой, или можно узнать как-нибудь
так, чтобы сам Вася об этом и не подозревал?
Нина Иванова молчала с того момента, когда все
отклонили ее слишком суровое предложение. Теперь она
собиралась предложить поставить Васин отчет на об-
38
щем собрании отряда и хорошенько расспросить
этого сонливого пионера о его жизни. Но неожиданно
поднялся Андрюша Кравченко, и план Нины погиб на-
век.
Единственное, чего сейчас боялся Андрюша, это что
его не поймут, как нужно. Выступать на собраниях он
не умел, а момент был очень ответственный, и от волне-
ния ему даже сжимало горло. Быть может, он всю свою
маленькую жизнь ждал случая высказать такой гени-
альный развернутый план, план командира и сыщика.
Он сказал так:
— Узнать нетрудно. На это мы потратим один день.
Мы посылаем одного пионера в порт, одного на вокзал,
одного в сад, есть еще два-три места, где надо быть
постоянно, а еще трое остаются в запасе. Наш город
небольшой. Один раз ляжем спать позже, зато будем
знать все абсолютно. Всю организацию беру на себя.
Андрюша сел и вытер рукавом вспотевший лоб. Он
так боялся, что его план не пройдет! Отчаянный озор-
ник и драчун, он умел неожиданно для всех стать
серьезным. И план его чрезвычайно понравился школь-
никам. Это напоминало приключения, о которых читали
только в книжках.
Но Борис Петрович улыбнулся и сразу же разру-
шил весь стройный Андрюшин замысел.
— Ты, Андрюша, хороший план придумал, — ска-
зал он, — но следить за Васей я вам не позволю. Сде-
лаем так: завтра я пойду к нему домой, а если из этого
ничего не выйдет, тогда еще раз подумаем.
— Только что высказанный план товарища Крав-
ченко имеет недостатки, — провозгласил Гриша.
Борис Петрович поднялся, и на этом собрание закон-
чилось. Учитель считал, что визит к Васе удобнее всего
сделать в выходной день, послезавтра. Он сказал об
этом школьникам. Несколько человек напрашивались
сопровождать его, но Борис Петрович отказался от
спутников.
Ребята разошлись недовольные. Могла получиться
такая хорошая игра! Но для пионеров дисциплиниро-
ванность — первый закон, и о том, чтобы ослушаться
Бориса Петровича, не могло быть и речи. Только Ан-
дрюша еще надеялся: Борис Петрович ничего не узнает, и
тогда все в школе согласятся с его планом.
39
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
В 1919 году недалеко от входа в порт, у скалы
Дельфин, утонула яхта «Галатея». На город наступали
красные части. Крейсер и линкоры с разноцветными
флагами срочно снимались с якорей и выходили из
порта. Белогвардейцы панически бежали за гра-
ницу.
Яхта «Галатея» выходила из порта последней.
Полковник Тимашов, начальник контрразведки, по-
следним покинул безлюдный мол. Когда садился в
шлюпку, над молом начали рваться первые снаряды
артиллерии красных. Адъютант полковника трусливо
оглядывался на город, на опустевший мол, усеянный
разбитыми, брошенными и забытыми чемоданами, и
успокоился, только взойдя на палубу «Галатеи». Через
три минуты яхта снялась с якоря и полным ходом дви-
нулась к выходу в открытое море.
Адъютант полковника был приставлен к рулевому:
Тимашов боялся, чтобы матросы не доставили его вме-
сто Константинополя в Севастополь.
Адъютант положил небольшой пакет, завернутый в
прорезиненный непромокаемый мешок, на полочку в ру-
левой рубке и стал проверять правильность курса.
В пакете были последние материалы контрразведки, в
том числе списки работников контрразведки, которые
полковник Тимашов не успел взять, а адъютант забрал,
чтобы потом использовать в своих целях. Многие из
этих материалов касались лично адъютанта, и поэтому
иметь их в собственных руках было очень важно.
Яхта вышла из порта и повернула на юго-запад.
Она быстро проплыла мимо французского крейсера на
внешнем рейде и направилась в открытое море.
Снаряды ложились совсем близко. Падая в воду,
они вздымали высокие фонтаны серебристо-зеленых
брызг. С каждым ударом адъютант и рулевой испуган-
но оглядывались, а капитан приказывал машинистам
прибавить ходу. Яхта разрезала воду с изумительной
быстротой. Два зеленых пенистых вала расходились от
ее носа, и через несколько минут она уже была бы вне
обстрела.
На мгновение снаряды перестали падать около яхты,
и адъютант облегченно вздохнул, оглядываясь назад.
40
Крейсер тоже поднял якорь и разворачивался, выходя в'
открытое море.
Вдруг послышался страшный грохот, яхта покачну-
лась, потом снова выпрямилась и пошла замедленным
ходом, все больше и больше оседая носом в воду. Она
потеряла управление и шла теперь прямо к берегу. Низ-
ко накренившаяся к воде, она напоминала смертельно
раненного зверя, который спешит в свое логово.
Среди команды поднялась паника. Все бросились
спускать единственную спасательную лодку. Едва она
коснулась воды, люди стали прыгать в нее. Лодка пере-
вернулась и исчезла под водой, не успев даже отойти
от борта яхты.
Яхта затонула недалеко от берега, возле скалы
Дельфин. Она лежала на каменистом дне, и вершины
ее мачт виднелись из-под воды.
Французский крейсер подошел к месту аварии и изо
всей команды подобрал только полковника Тимашова.
После этого, сопровождаемый проклятиями всей вы-
плывшей и спасавшейся на скале Дельфин команды ях-
ты, он исчез за горизонтом.
Красная армия входила в город.
Через два часа красноармейцы сняли со скалы пере-
пуганную команду «Галатеи», но адъютанта полковни-
ка Тимашова там уже не было. Спасая свою жизнь, он
рискнул проплыть три километра в свежую погоду и
добрался до далекой песчаной косы на запад от города.
С того времени прошло немало лет. Многие из бело-
гвардейцев были уже пойманы. Но многие еще остава-
лись на свободе и продолжали служить разным ино-
странным разведкам.
Первым нашел дорогу к этим разведкам бывший
адъютант Тимашова Петр Андреевич Глоба. Он долго
жил где-то на Урале и занимал скромную должность.
Но ненависть к Советской власти не покидала
его. И, припомнив имена своих старых сотрудников из
контрразведки, он постепенно втянул их в шпионскую
работу в новых условиях. Глоба возглавлял целую сеть
шпионов и диверсантов.
Вдруг стало известно, что «Галатею» собираются
поднимать. Глоба и его хозяева встревожились. Если
найдут списки и начнут разыскивать всех, кто в них
значится, возможны большие неприятности, даже очень
41
большие неприятности: люди могут оказаться слишком
разговорчивыми, они расскажут все, что знают.
Поэтому проклятый резиновый мешок надо было за-
хватить любой ценой. Но где был этот мешок, знал
только Глоба. Ему и поручили это дело.
О цели своего приезда Глоба известил мДдай Ки-
венко. Та встревожилась: ее имя тоже значилось в
списках.
Когда Глоба пошел к водолазу, она ждала его, сго-
рая от нетерпения.
Петр Андреевич вернулся мрачный, как ночь. Ма-
дам Кивенко даже не решилась расспрашивать. Все бы-
ло ясно. По хмурому растерянному лицу Глобы она ви-
дела: с водолазом ничего не вышло, а что делать даль-
ше, к кому обратиться за помощью, — Глоба не
знает.
Они молча сидели друг против друга в полутемной
комнате мадам Кивенко. Каждый думал о своем. Вар-
вара Павловна уже прикидывала, не пойти jpi ей сей-
час и заявить о том, что адъютант полковника Тимашо-
ва, Петр Глоба, приехал в город и сидит у нее в комна-
те. Но тотчас она сообразила, что если арестуют Глобу,
то ей тоже недолго придется ходить по улицам города,
и отбросила этот план как совершенно непригодный.
Так они сидели, углубившись в свои мысли, когда
дверь приоткрылась и появился Вася.
Не сказав ни слова, он подошел к Варваре Павлов-
не и, как всегда, протянул ей полную горсть серебря-
ных монет. Мадам Кивенко сосчитала их и так же мол-
ча спрятала в ящик стола. Ее не интересовало, где и
как Вася достает деньги. Она не знала да и не хотела
знать, какого труда стоит это пареньку, сколько не-
приятностей переживает он, пока добудет эти пять руб-
лей.
Вася повернулся и вышел в кухню, где его ждал
ужин, целые горы невымытой посуды и еще много гряз-
ной работы, которую не хотела делать кухарка Марья.
А когда Вася ушел, Петр Андреевич вспомнил высо-
кую корму теплохода «Крым», полтинник, брошенный
ребром в зеленоватые волны. Он представил себе мус-
кулистое смуглое тело. Оно двигалось в воде быстро и
уверенно.
42
Тогда мальчишка пробыл под водой минуту и сорок
секунд.
Глоба сел поудобнее в глубокое кресло, молча об-
думывая новый план.
❖ *
*
Витя Огринчук вернулся домой в сумерки. За
Графским молом под большими камнями водились
круглоголовые бычки, и Витя с ребятами сегодня ходил
на рыбалку. Ловить бычков — дело несложное. Недаром
вместо «ловить» бычков, часто говорят «таскать». Та-
кая замена слов вполне справедлива. Хотя бычок —
рыба небольшая, однако прожорливость и рот у него
огромные, он хватает все, от червяка до кусочка такого
же бычка. Поэтому ловить бычков интересно и не-
трудно.
Витя шел домой, как солидный рыбак с удачного
лова. Он считал бы позором для себя принести
меньше, чем полсотни бычков. С удочки, лежавшей на
его плече, бычки длинной низкой свисали почти до са-
мой земли.
Когда Огурчик подходил к калитке своего двора,
высокий человек вышел ему навстречу, и Витя на миг
остановился, рассматривая его.
Ему хорошо запомнилась рослая, затянутая в свет-
ло-серый костюм фигура и невыразительное продолго-
ватое лицо незнакомца.
Этот мужчина не бывал у его отца раньше, по край-
ней мере он его никогда не видел. К тому же незнако-
мец был и в городе новым лицом, потому что Витя знал
многих, если не всех жителей, а такого видного чело-
века трудно было бы не запомнить. Витя еще с минуту
смотрел вслед незнакомцу, который быстро шел вдоль
улицы, потом свернул во двор, решив расспросить отца,
кто это такой и зачем он приходил.
Но перед тем, как зайти к отцу, Вите пришлось еще
немало поработать в своем небольшом, но хлопотливом
хозяйстве. Оно состояло из аквариума, где плавали лу-
поглазые, длиннохвостые золотые рыбки, и маленько-
го щенка, настоящей немецкой овчарки, в будущем
грозного пограничного пса. Правда, пока что будущий
герой-пограничник катался по крыльцу, словно темн-^-
серый пушистый клок шерсти, однако это Огурчика ма-
43
ло тревожило. Он сам кормил свою собачонку и сам
проверял ее здоровье, прикасаясь пальцем к черному
влажному и холодному носику. Во время такой провер-
ки Шторм — так звали мирного, тихого песика — ста-
рался лизнуть Витину руку или лечь па спину, задрав
все четыре лапы вверх, и Витя должен был напоминать
ему, что будущему пограничнику так вести себя совсем
не к лицу.
Сменив рыбкам воду, Витя зашел в комнату, где
около стола в глубокой задумчивости сидел отец. Во-
долаз даже не заметил, как вошел сын. Витя удивленно
посмотрел на отца, огляделся, потом пожал плечами и
тихо вышел.
Мать дала ему поужинать и, поев свежих, хорошо
поджаренных бычков, вкусно хрустевших на зубах, Витя
снова вернулся к отцу. Он обиделся. Как же отец
может не обращать внимания, когда сын входит в ком-
нату?
Но теперь Степан Тимофеевич встретил Витю совсем
по-другому.
—Ну, что принес сегодня, герой-рыбак? — спросил
он, улыбаясь.
При улыбке усы его шевелились, топорщились еще
больше, чем обычно.
«Я уже давно пришел и заходил сюда, а ты на ме-
ня внимания не обращаешь», — хотел сказать обижен-
ный Витя, но передумал и промолвил:
— Пятьдесят бычков. Все как один.
— Подумаешь! — поддразнил Витю водолаз. — Да
когда я таким, как ты, был, то меньше сотни домой и
нести не хотел.
В другой раз такая насмешка, наверное, очень рас-
сердила бы Витю, но сейчас он пропустил ее мимо
ушей. Все его мысли сосредоточились на одном: как бы
это скорее и лучше узнать о высоком госте в сером ко-
стюме. То, что гость был именно здесь, Витя знал на-
верняка: недопитая бутылка вина и два стакана еще
стояли на столе. Витя долго придумывал разные спосо-
бы, как бы лучше подойти к этому деликатному вопро-
су, но в конце концов рубанул напрямик.
— Отец, это к тебе человек приходил?
— Ко мне, Витя, ко мне, — все еще улыбаясь, от-
ветил водолаз, и вдруг хитро покосился па мальчика. —
44
А ты скажи мне, сынок, только правду скажи, ты ког-
да-нибудь жулика видел?
— Нет...
— А я же тебя просил правду сказать, — снова по-
косился на Витю водолаз, — а ты мне просто в глаза
врешь! Видел ты жулика, совсем недавно видел! Само-
го настоящего жулика... К нам он больше не придет.
Завтра пойду, куда надо, — и каюк ему будет по пер-
вому разряду.
Степан Тимофеевич рассказал сыну, по какому стран-
ному и подозрительному делу приходил незнакомец:
— Достань ему предмет какой-то с «Галатеи». А
«Галатея», он же сам сказал, была белогвардейская.
Откуда же он знает, что там есть, на этой «Гала-
тее». А?
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
В этот день Вася впервые в жизни играл Бетховена.
Музыка захватывала его, поднимала и куда-то несла,
пробуждая новые, незнакомые чувства.
Музыка Бетховена не казалась маленькому скрипа-
чу трудной. Вася играл вдохновенно, а профессор слу-
шал и вспоминал свой первый концерт, когда он не-
уклюже и неумело, в широком фраке, взятом на прокат,
вышел на сцену. Его тогда встретили настороженно,
холодным и несколько насмешливым молчанием. Много
времени прошло с тех пор, а концерт вспоминается так,
словно это было вчера. Тогда зал казался профессору
тысячеголовым зверем, перед пастью которого он, ма-
ленький музыкант, стоял беззащитный на ярко освещен-
ной эстраде. Он должен укротить этого зверя. Как ин-
дийские факиры зачаровывают противных ядовитых
змей, так он должен музыкой своей скрипки очаровать
толпу.
Тогда он играл Бетховена. Перед глазами профессо-
ра, словно в тумане, проносилось его первое выступ-
ление.
Он глубоко задумался.
Вася кончил играть. Профессор даже не посмотрел
на своего ученика. Взволнованный, Вася несколько ми-
иут ждал, потом бесшумно положил скрипку на стол и
сел в неглубокое кресло около стола.
45
Профессор молчал несколько минут. Вася тоже не
чувствовал потребности говорить. В мозгу звучали по-
следние аккорды, и не верилось, что это он, Вася, па-
ренек с пристани, может так взволновать музыкой старо-
го знаменитого профессора.
— Он был глухим! — неожиданно сказал профес-
сор, и взгляд его остановился на клумбе, где цвели
большие красные канны.
Вася вздрогнул. Было странно и даже неприятно
после музыки вдруг услышать голос профессора. Про-
фессор смотрел в сад. Неизвестно, обращается ли он к
Васе, или сам себе говорит о чудесной и страшной
судьбе гениального композитора, который оглох в са-
мом расцвете своего творчества и никогда в жизни не
мог услышать лучших своих произведений.
Наступал вечер, и на веранде было тихо. Вася ис-
пугался, не оглох ли и он! Но струна зазвенела, когда
он тронул ее. Профессор словно понял Васины мысли и
улыбнулся.
То, что скоро вечер, что Варваре Павловне надо от-
дать пять рублей, из которых не заработано еще ни ко-
пейки, вдруг отодвинулось куда-то далеко, за густую
пелену тумана, а после того, кай Вася взял первый ак-
корд, и совсем исчезло.
Но не только профессор слушал эту прекрасную,
страстную и волнующую музыку. Совсем недалеко от
того места, где кончался низенький забор профессорско-
го сада, на скамье сидел задумавшийся Глоба, медлен-
но обрывая листья с маленькой веточки акации. Сидел
он здесь давно. Случайно проходя мимо, он услышал
музыку, на миг остановился и увидел на веранде Васю
со скрипкой в руках.
Это было весьма странно. И во всяком случае, стои-
ло узнать обо всем этом до конца.
Ждать пришлось очень долго.
Поздно вечером, когда летучие мыши на своих бес-
шумных крыльях начали летать в саду, профессор от-
пустил Васю.
Вася попрощался с профессором, как всегда, корот-
ким рукопожатием и через минуту, вспомнив о пяти
рублях и о Варваре Павловне, уже бежал безлюдными
улицами к порту.
Холодные мурашки ползли по его спине, когда он
46
думал о том, как будет ругать его Варвара Павловна.
В порту и на базаре уже нельзя было заработать ни
копейки. Теплоход давно отошел, грузчики ушли из
порта, шлюпки с иностранных пароходов, на которых
приехали в город матросы, одиноко покачивались на во-
де у причалов.
Словно побитый щенок, возвращался Вася домой.
Он не знал, что через минуту после того, как калитка
профессорского сада закрылась за ним, Глоба взошел
по ступеням на веранду, где на столе лежала еще теп-
лая скрипка.
Старик встретил его удивленным взглядом, но
когда Глоба назвался родственником Васи, пригласил
гостя сесть.
Однако Глоба ничего особенного от профессора не
требовал. Он только хотел узнать, в самом ли деле па-
ренек — способный ученик и не надо ли ему чем-нибудь
помочь.
Профессор сухо и неприязненно сказал, что Вася
весьма способный мальчик, но ему еще надо много
учиться, чтобы стать скрипачом. Возможно, старика
охватило тревожное чувство ревности.
Глоба не понимал настоящей цены Васиной игры, но
зато узнал: Васе нужна скрипка.
Этого ему было достаточно. Через пять минут он
попрощался с профессором и прошел по хрустящему
песку дорожки к выходу.
К калитке сада мадам Кивенко Глоба подходил как
раз тогда, когда с другой стороны к дому приближал-
ся Вася.
Самое странное произошло позже, когда мадам Ки-
венко потребовала, чтобы Вася отдал ей дневной зара-
боток. Он побледнел от страха и сказал, что денег у не-
го нет.
Знал: на этот раз Варвара Павловна его не поща-
дит. Вдруг неожиданно Глоба, который все время мол-
ча сидел за столом и, казалось, о чем-то сосредоточен-
но думал, поднялся, взял Васю за плечи и позвал его
погулять.
Они вышли, сопровождаемые удивленным взглядом
мадам Кивенко.
47
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Вася и Глоба вышли на улицу и неспеша Побрели
к набережной. Темнота южной ночи охватила их. Ночь
была свежая, прозрачная, и это напоминало о прибли-
жении осени. Звезды висели в темноте большие, холод-
ные, они уже тоже стали по-осеннему яркими. Темнота
была наполнена множеством звуков, которые неизвест-
но откуда появлялись и исчезали, ничего не оставляя в
памяти.
Вася шел рядом с Глобой. Сотни мыслей роились в
его голове. Этот вечер был удивительным. Вася гото-
вился к суровому наказанию, а вместо- этого идет гу-
лять с Глобой на набережную.
Мальчик не мог понять ни быстрой перемены в на-
строении Варвары Павловны, ни причины странного по-
ведения Глобы. Такая прогулка была для него совсем
необычной. Но она спасала его от беды, и Вася был
благодарен Глобе.
Они медленно шли вдоль улицы по тротуару, вы-
ложенному из больших серых каменных плит, и тихо
беседовали. Разговор прерывался недолгими паузами.
Собственно, говорил один Глоба, а Вася отвечал на
его незначительные, даже равнодушные вопросы.
Так они дошли до гранитного парапета и некоторое
время смотрели на море. В порт входил большой па-
роход: он двигался по воде бесшумно и быстро. Огни
на его мачтах и палубе издалека казались звездами.
Это был вечер перед выходным днем, один из пре-
красных последних летних вечеров. Люди гуляли по на-
бережной, они то заходили в городской парк, то сно-
ва появлялись у моря.
Вася и Глоба посидели на скамье, рассматривая
толпу. Вдруг Васе показалось, будто он видит Витю
Огринчука. Это удивило его. Шел уже десятый час, и
то, что Витя бегал по набережной, было странно.
Вася несколько минут всматривался в темноту, по-
том решил, что ошибся.
Волны набегали на набережную, с шумом откатыва-
лись назад, одна волна, звонко хлюпая, старалась до-
гнать другую и возвратиться в море. Вася понимал го-
лос и разговор волн, когда море не играет, а только
дышит. Волны говорили ему, что несколько дней про-
48
держится хорошая погода* Это же обещали ясное,
безоблачное зарево на западе и прозрачные капли росы
на траве. Завтра Васе придется много работать, чтобы
отдать долг Варваре Павловне. Но ведь завтра — вы-
ходной день, всюду будет много гуляющих, и зарабо-
тать деньги будет легче.
Глоба предложил пойти в кафе, полакомиться мо-
роженым и выпить воды. Васю уже не удивляли ника-
кие неожиданности, и поэтому он спокойно поднялся и
пошел по набережной рядом с Глобой. Они неспеша
взошли на веранду кафе «Спартак».
Неожиданно в толпе, которая прогуливалась по на-
бережной возле кафе, опять появилось и тотчас исчезло
возбужденное лицо Витьки Огринчука. Однако и на
этот раз Вася не был уверен, что видел именно его, и
поэтому спокойно пошел следом за Глобой, выбирая
столик. А впрочем, он ведь не делает ничего плохого,
школьные товарищи могут встречать его и по-одиночке
и даже целым классом. Беспокоиться ему не о
чем.
Кафе «Спартак» помещалось на набережной, у само-
го синего моря. Широкая веранда, вся увитая густыми
лозами дикого винограда, и две небольшие комнаты,
где за буфетом хозяйничал высокий, черный грек, — вот
и все кафе. На веранде стояли легкие, плетеные кресла
и такие же столы, в комнатах мебель была посолидней,
но летом туда никто не заходил. Все останавливались
около удобных кресел, отгороженных от улицы густой
завесой виноградной листвы. В летнюю жару никому и
в голову не приходило располагаться в душных комна-
тах, и папа Мустамяки — так все звали грека — в бе-
лоснежном халате одиноко высился в своем буфете.
Иногда он выходил оттуда и прогуливался по длинной
веранде, критическим взглядом осматривая пол, стулья
и белые скатерти на столах.
Но такого случая, чтобы папа Мустамяки заметил
какой-нибудь непорядок в государственном кафе «Спар-
так», никогда не бывало. Папа Мустамяки раньше был
боцманом на пароходе дальнего плавания и требовал,
чтобы кафе блестело, как самое чистое во всей эскад-
ре военное судно.
Три официантки понимали посетителей кафе с одно-
го взгляда. Сюда было приятно зайти, и не хотелось
4 Приключения и фантастика	49
уходить. Мороженое у папы Мустамяки было вкуснее,
чем где-либо, хотя всем было известно, что в «Спар-
так» и в другие кафе его привозят с одного завода.
Попробовать этого мороженого и решил Глоба. Вме-
сте с Васей они выбрали столик у самых перил веран-
ды. Виноградные листья сплетались в пышный ковер,
отдельные листки близко склонялись к чистой скатер-
ти, оттеняя ее белизну.
Высокая девушка в белой пышной наколке и туго
накрахмаленном фартучке принесла желтое и красное
мороженое. Вода в высокой бутылке, покрытой мелки-
ми росинками, кипела от пузырьков. Глоба налил два
стакана, подвинул один Васе, второй поднес ко рту, от-
пил, потом посмотрел сквозь прозрачную воду на свет
и начал говорить.
* *
*
Когда Васе показалось, что в толпе он видит Витю
Огринчука, он не ошибся. Витя действительно следил
за своим товарищем и тем подозрительным незнаком-
цем, о котором отец сказал, что это «жулик», а может,
даже больше чем «жулик».
В первую минуту, увидев их вместе, Витя остолбе-
нел от удивления и испуга. «А что, — подумал он, —
если этот жулик задумал сделать что-то нехорошее с
пионером нашего отряда?»
Не лучше ли ему, Вите, сейчас же побежать и при-
вести милиционера. Но через минуту он сообразил, что
над ним могут посмеяться и не поверить. Тогда Витя
решил проследить, как будут разворачиваться собы-
тия.
Он спрятался в тени за стволом старого платана и
стал ждать.
Тут его и нашел Андрюша Кравченко. Андрюша спе-
шил домой, но, увидев товарища в такое необычное
время на набережной, не мог пройти мимо. Витя явно
прятался за платаном. Это было таинственно и инте-
ресно. Андрюша даже заговорил шепотом. Он рассчи-
тывал услышать о какой-нибудь захватывающей игре,
в которой участвует Витя, но действительность пре-
взошла все его самые затаенные мечты. От сознания ог-
ромной ответственности Андрюша даже задрожал.
Волнение сдавило ему горлоя
50
Они смотрели на скамью, где развалился Глоба, с
такой настороженностью и ужасом, словно там сидел
выпущенный из клетки зверь. Их широко раскрытые
глаза не пропускали ни одного движения Глобы. Нече-
го было и думать о том, чтобы идти домой. Но как же
предупредить Васю о страшной опасности?
Глоба и Вася сидели на набережной очень долго. И
когда терпение ребят уже истощилось, Глоба вдруг
поднялся со скамьи и следом за ним встал Вася. Под-
нимаясь, он огляделся по сторонам, и ребята за дере-
вом съежились, закаменели, прижались к платану и
стали совсем незаметными. Они свободно вздохнули,
лишь когда Вася и Глоба медленно пошли вместе с
толпой по набережной.
Витю охватил страх; сейчас Глоба и Вася исчезнут
в толпе, и тогда их не найдешь. Ребята побежали
по тротуару, вьюнами пробираясь в густой толпе, и до-
гнали Глобу. Они проводили Васю и его спутника до
самых дверей кафе «Спартак», прячась за веселой ком-
панией молодежи. Но под конец увлекшийся Андрюша
сделал, бесспорно, ошибку, высунувшись вперед. В тот
же миг Витя грубо схватил его за руку и потащил
назад, но Кравченко показалось, что Вася его заме-
тил.
Ребята бросились бежать и остановились, только
промчавшись полквартала. Лишь убедившись, что
никакой погони за ними нет и Вася, наверное, их не ви-
дел, осмелились подойти к обвитой диким виноградом
веранде кафе. Глоба и Вася уже сидели за столом, и
девушка в белом фартучке несла им мороженое в хру-
стальных вазочках.
Затаив дыхание, поминутно останавливая друг дру-
га, ребята залезли в глубину виноградных лоз. Там,
между перилами веранды и зеленой стенкой, был узкий
проход.
Осторожно двигаясь, стараясь даже не дышать, ре-
бята добрались по этому проходу до того места, где
стоял столик Глобы и Васи.
От ребят столик отделяла только тонкая досчатая
перегородка, в которой были прорезаны разнообразные,
довольно-таки нескладные узоры. Каждое слово Глобы
и Васи слышалось здесь совершенно" ясно. Мальчики
застыли, стараясь не пропустить нц одного звука.
4*	51
* *
*
Глоба посмотрел сквозь прозрачную воду на свет и
начал говорить. Он говорил так, словно рассказывал
давно известную историю, медленно и лениво, но в то
же время его внимательные, настороженные глаза на-
пряженно следили за Васей, за тем, как он слушает.
От этого зависело, удастся ли Глобе выполнить наме»
ченный им план.
— В одном городе,—рассказывал Глоба,—жил зна-
менитый скрипач. Когда он играл, люди умолкали, и
ничто не могло их заставить говорить, пока звучала
скрипка. Скрипач жил в большом городе, он выступал
в концертах, но частенько играл и у себя дома. Тогда у
открытых окон собиралась толпа. У него была скрипка,
каких не много на свете. Такие скрипки когда-то делали
старинные итальянские мастера. Они создавали их так,
как художники пишут картины: долго, любовно, точно
и аккуратно подгоняя каждую деталь. И каждая скрип-
ка, сделанная старыми мастерами, была настоящим
художественным произведением... Знаменитый скрипач
был очень богатым человеком. У него были прекрасные
парки, замки, автомобили. Прекрасная белая яхта все-
гда ждала его, когда ему хотелось покататься в море.
Она медленно, плавно покачивалась в порту на якоре,
напоминая огромную чайку...
Глоба остановился и минуту помолчал, поглядывая
на Васю. Он хорошо выбрал тему для рассказа. Ведь
это было тб, чем жил Вася, к чему стремился: стать
настоящим скрипачом, иметь собственную скрипку...
Затаив дыхание, мальчик слушал Глобу.
В кафе играл небольшой оркестр. Скрипка, пиани-
но, виолончель и барабан производили оглушающий
шум. Даже за соседними столиками не было слышно
ни слова из того, что говорил Глоба. Вася слушал, как
фальшиво и путанно выводила скрипка ритмичную ме-
лодию фокстрота, и с легким презрением усмехался.
Воспитанный на суровой и высокой классической музы-
ке, он считал фокстроты недостойной музыкой.
— Слава скрипача, — помолчав, продолжал Гло-
ба, — разносилась широко по всей стране и по всему
миру. И вот, когда произошла революция, скрипач не за-
хотел играть на своей чудесной скрипке под аккомпа-
52
немент выстрелов. Когда выстрелы приблизились к го-
роду, он взошел на свою яхту и приказал капитану
выйти в море...
— Попросту сбежал за границу! Читал я о таких!—
грубовато перебил Вася романтический рассказ, но Гло-
ба не обратил на его слова никакого внимания.
— ...И они вышли в море. Был ужасный шторм,
волны катились через палубу яхты. Скрипач боялся за
свою скрипку. Она могла намокнуть, и тогда старин-
ная скрипка погибла бы. Он завязал ее в резиновый ме-
шок и положил на полку в рулевой рубке, куда не мог-
ла достать ни одна волна. Яхта неслась по воле волн,
шторм был такой сильный, что легкое, хотя и быстро-
ходное суденышко, почти потеряло управление. Капи-
тан старался держать яхту подальше от берега, чтобы
волна не выбросила ее на прибрежные скалы.
Вскоре началась гроза, хлынул ливень, и большой
прожектор, установленный на яхте, не мог осветить
ничего, кроме густой, серой пелены падающей воды.
И тогда случилось то, чего боялся капитан: в полной
темноте яхта налетела на подводную скалу, и невиди-
мые камни разодрали ее дно своими острыми краями.
Яхта затонула недалеко от берега. Верхушку ее мачты
$ ясную погоду можно видеть на волнах. Но тогда, в
шторм, ни скрипач, ни капитан не смогли добраться до
берега и погибли в пучине моря. Теперь лежит на дне
морском в затонувшей яхте чудесная скрипка работы
старого мастера, лежит и ждет той поры, когда ей сно-
ва будет дано очаровывать людей кристально чистыми
звуками...
Глоба замолчал и долил воды в стакан. Потом при-
двинул к себе вазочку с мороженым и начал есть его,
тщательно растирая кусочки ложечкой.
Эта история, рассказанная Глобой как бы между
прочим, глубоко взволновала маленького скрипача.
Перед глазами Васи встала чудесная скрипка, во
много раз лучшая, чем у профессора. Она сияла, отра-
жая солнце, на морском дне, и рыбы задевали ее стру-
ны своими плавниками, словно пытались извлечь из них
мелодические звуки.
Глоба хитро молчал: пусть мальчишка хорошо обду-
мает и прочувствует эту историю. У него был четко
разработанный план.
53
После рассказа Глобы за столиком начался обыкно-
венный, малоинтересный разговор. Глоба расспраши-
вал Васю, где он учится, интересно ли в школе, есть ли
у него товарищи.
' Вася отвечал, а чудесная скрипка не выходила из
его головы. Что бы он ни начинал говорить, мысли его
тотчас возвращались к ней.
И когда Глоба, будто вскользь спросил Васю, кем
он мечтает стать, Вася, ни секунды не задумываясь,
хотя и смутившись немного, ответил.
— Скрипачом. Вот бы мне ту скрипку со дна моря!
— Скрипачом? — притворно удивился Глоба. —
А ты разве умеешь играть на скрипке?
— Умею, — кивнул головой мальчик.
И сейчас же пожалел, что признался Глобе, — тот
еще насмехаться станет над ним.
Но Глоба и не думал смеяться. С минуту он помол-
чал, потом взглянул на Васю и неожиданно встал из-
за столика. Вася тоже поднялся, но рука Глобы легла
ему на плечо. И он снова сел на свое место.
Глоба подошел к оркестру, поговорил недолго со
скрипачом, что-то сунул ему в руку и взял у него скрип-
ку. Неся ее, как палку, он подошел к столику, ткнул
скрипку и смычок в руки Васе и приказал:
— Играй!
Вася покраснел, но не мог удержаться от искушения
и взял скрипку в руки. Скрипка была плохонькая, она
ничуть не напоминала чудесный инструмент профессо-
ра, но Васе это было сейчас безразлично.
Он уже прижал скрипку подбородком, но вдруг
огляделся и опустил ее на колени. Ото всех столиков
к нему тянулись любопытные, насмешливые взгляды.
Все посетители кафе, а их было много, сейчас смотре-
ли на парнишку со скрипкой в руках.
— Играй, не обращай на них внимания! — под-
бодрил Глоба, и в голосе его послышалось нетер-
пение.
И тогда Вася заиграл. Он не привык к этой скрип-
ке, играл плохо, во много раз хуже, чем там, на уютной
веранде профессора, но остановиться уже не мог.
В кафе сразу стало тихо.
Матросы и грузчики задумчиво слушали Васину иг-
ру, и даже сам папа Мустамяки вышел из-за буфетной
54
стойки и, словно белый монумент, стал в дверях ве-
ранды.
Вася играл все, что приходило ему в голову.
Когда музыка кончилась, в кафе раздались друж-
ные и громкие аплодисменты, а Вася покраснел еще
сильнее. Отдав Глобе скрипку, он сел на свое место.
— Прекрасно играешь! — вздохнул Глоба, который
ничего не понимал в музыке.
Скрипач из оркестра подошел к Васе, ни слова не
говоря, взял скрипку, сердито повернулся, и через ми-
нуту отрывистые звуки фокстрота уже наполнили кафе.
Папа Мустамяки поморщился и исчез за дверью.
— Прекрасно играешь! — еще раз повторил Гло-
ба, —- прекрасно, а скрипки у тебя нет. Я помог бы те-
бе достать скрипку того знаменитого скрипача, но толь-
ко там очень глубоко.
— Так это не сказка? Эта скрипка и в самом деле
на дне моря лежит? — встрепенулся Вася, и глаза его
впились в лицо Глобы.
— Ну, конечно, не сказка. Недалеко от скалы Дель-
фин, на утонувшей яхте «Галатея», верхушки мачт ко-
торой и сейчас торчат из воды, на верхней полке в ру-
левой рубке лежит скрипка и ждет, пока ее кто-нибудь
достанет.
Я достану! — вскрикнул Вася.
Смешно, — спокойно сказал Глоба и улыбнул-
ся.—Как же ты можешь ее достать? Там метров пять,
если не шесть глубины. А может, и все семь.
— Да это ничего, — уверял Вася. От волнения ли-
цо у него покрылось красными пятнами, он едва мог
усидеть на месте. — Я нырял и глубже. А как вы ду-
маете, она не погибла?
— Погибнуть скрипка не могла, только ты ее не
достанешь.
— Петр Андреевич, — умоляюще сказал Вася, —
помогите мне хоть немножко, и я вам всю жизнь бла-
годарен буду.
Глоба посмотрел на Васю, улыбнулся:
— Ну, если ты так просишь, то, может быть, мы с
тобой что-нибудь и сделаем. Только если ты в самом
деле можешь ее достать.
— Я под килем теплохода проплыть могу, а это
труднее, чем нырнуть на шесть метров,—выпалил Вася.
65
Буйная радость закипала в его груди, он не мог
больше говорить и только улыбался счастливой улыб-
кой.
Глоба видел, что его план начинает осуществляться,
и тоже повеселел. Вместе они стали тотчас планировать
завтрашний день, потому что Вася не соглашался
ждать ни одной минуты.
Когда уже все было условлено и оставалось только
пойти на пристань заказать на утро лодку, к столику
подошел папа Мустамяки и очень вежливо обратился
к Васе.
— Простите, — сказал он, — но я имею интерес,
чтобы вы каждый вечер приходили сюда и четверть ча-
са играли на скрипке. Я имел огромное удовольствие, и
в моем сердце было прекрасно. Конфет и морожено-
го — сколько хотите!..
— Нечего, нечего, — ответил вместо Васи Глоба,—•
мой племянник будет скрипачом с мировым именем.
Вам я советую запомнить день, когда он играл здесь.
— Возможно, очень возможно, — смутившись, а это
с ним случалось очень редко, пробормотал папа Муста-,
мяки и с достоинством возвратился в буфет,
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Андрюша и Витя сидели в своем убежище до тех
пор, пока Глоба и Вася не вышли из кафе. Они едва
не задохнулись от нетерпения и от всех новостей, кото-
рые им удалось узнать.
Следом за Глобой и Васей ребята пошли на при-
стань. Глоба заказал на девять часов утра небольшую
трехместную лодку.
Затем мальчики проводили Васю и Глобу до самой
калитки сада мадам Кивенко. Они начали обсуждать
положение только тогда, когда выяснилось, что ника-
ких событий сегодня больше не будет.
Серьезно взвесив предложение Глобы, они строили
самые сложные комбинации, придумывали потрясаю-
щие преступления, которые им еще надлежит разобла-
чить. В конце концов поняли: одни они мало чем помо-
гут Васе. Здесь нужен дельный совет и серьезная по-
мощь, а к кому обратиться — ребята не знали.
56
Витя Огринчук всегда слишком увлекался и сейчас
тоже был уверен, что Глоба намерен совершить страш-
ное преступление. Зачем это нужно Глобе, он не знал,
но был глубоко убежден в своей правоте.
Андрюша, более рассудительный, думал иначе. Прав-
да, он тоже допускал, что здесь не все чисто, но престу-
пления не предполагал.
И в самом деле, зачем бы Глобе обещать Васе
скрипку, если бы он к нему плохо относился?
Вася прекрасно играет на скрипке, это одинаково
обрадовало и удивило мальчиков. И подумать только —
так хорошо, научился играть, а они, ребята, которые
знали все в городе, даже и не догадывались об этом.
Обидно!
Однако музыка Васи им очень понравилась.
Гуляющих на набережной осталось совсем мало,
когда двое ребят решили, наконец, пойти к своему учи-
телю, Борису Петровичу Короткову и посоветоваться
с ним.
Приняв такое решение, они немедленно двинулись в
путь и вскоре уже стояли перед дверью дома, где жил
Коротков. Во всех окнах еще горел свет, и мальчики с
облегчением вздохнули: поднимать Бориса Петровича
с постели им не хотелось.
Несколько минут они спорили под дверью, кому по-
стучать и кому первому войти. Потом Витя Огринчук
набрался храбрости и с таким видом, словно он бро-
сается в холодную воду, три раза сильно стукнул кула-
ком в дверь.
Ждать пришлось недолго. Дверь приоткрылась, и
сгорбленная старушка появилась на пороге.
•— Нам надо видеть товарища Короткова, — крик-
нул Витя. Он выкрикнул это изо всей силы и сам уди-
вился, зачем кричит.
— Заходите, заходите, голубята, — прошамкала ба-
бушка, шире открывая дверь.
Ребята вошли в коридор.
Вот здесь он живет, в эту дверь стучите, — ска-
зала бабушка и вышла.
Уже без пререканий Витя уверенно постучал в дверь,
и, услышав негромкое «да», ребята вошли в комнату.
Борис Петрович был в комнате не один, и мальчики,
переступив порог, остановились, смущенные. За столом,
57
перед шахматной доской сидел человек в форме коман-
дира военного флота. Удивленно, как и Борис Петрович,
он оглядел двух маленьких гостей и, улыбнувшись, ото-
двинул доску.
Борис Петрович был очень изумлен. Впервые учени-
ки пришли к нему домой. У взволнованных, озабочен-
ных ребят были, очевидно, очень важные новости, если
они решились явиться так поздно, Должно быть, случи-
лось что-то в школе или с кем-нибудь из учеников.
Борис Петрович встревожился, но ничем не выдал
своего волнения.
— Добрый вечер, — приветствовал он неожиданных
гостей, — что это вы не спите? Вам уже давно пора
быть в постелях.
=— Нельзя спать, — буркнул Андрюша и умолк; он
не знал, как лучше начать разговор.
— Что же такое случилось, что даже спать нель-
зя? — засмеялся Коротков.
— Завтра Вася будет доставать из воды скрипку, —
вдруг выпалил Витя и, сообразив, что из этих слов
Борис Петрович поймет немногое, добавил: — С бан-
дитом.
— Какую скрипку? С каким бандитом? — развел
руками Борис Петрович. — Ничего не понимаю.
Андрюша мысленно выругал бестолкового Витьку и
сам взялся за дело.
— Один человек, — сказал он, — завтра в девять
часов поедет на яхту «Галатея» вместе с Васей. Там в
воде в рулевой рубке лежит скрипка, и Вася ее завтра
будет доставать. Этот человек бандит и контрразведчик.
Это точно. Мы хотим, чтобы вы помогли нам спасти
Васю.
— Первого числа мы начинаем поднимать «Гала-
тею», — сказал эпроновец.
Но на Андрюшу и Витю это не произвело никакого
впечатления.
Захлебываясь и перебивая друг друга, они начали
рассказывать Борису Петровичу все, что узнали о Ва-
се и Глобе, о том, как Глоба пришел к старому водола-
зу Огринчуку, как с водолазом у него ничего не вышло,
как Глоба угощал Васю мороженым и заставил его
играть на скрипке, как чудесно играет Вася, как папа
Мустамяки предложил Васе играть в кафе, как Глоба
58
рассказывал сказку о скрипаче и, наконец, как Глоба
обещал помочь достать скрипку с утонувшей яхты.
История со скрипачом в изложении Вити Огринчу-
ка выглядела несколько странно, однако Борису Пет-,
ровичу и эпроновцу удалось в ней разобраться.
Когда все было рассказано и Борис Петрович по-
нял, кто такой Глоба и зачем Вася поедет завтра к
яхте «Галатея», эпроновец вдруг поднялся, неизвестно
для чего передвинул пешку на доске, потом постучал
королевой по черной клетке и сказал:
— Это мне не нравится.
<— Мне тоже не нравится, — подтвердил Витя.
— И мне, — отозвался Андрюша.
— Больше вы, ребята, ничего не знаете? — улыб-
нулся Коротков.
Витя хотел еще рассказать, как ему понравилась
игра Васи на скрипке, но Андрюша перебил его.
— Это все.
— Тогда идите спать. Мы тут сами подумаем с то-
варищем, что делать.
Ребята помрачнели. Они ведь надеялись, что им по-
зволят принять участие в необыкновенно интересных
и трудных приготовлениях к завтрашнему дню. А тут—
на тебе: неожиданный и незаслуженный приказ идти
спать.
Витино лицо искривилось, словно он сейчас запла-
чет. Увидев это, Борис Петрович похлопал Огринчука
по плечу:
— Уже поздно, а вы с Андрюшей еще маленькие.
Запомните, что вам надо ложиться спать в десять ча-
сов. А о Васе не беспокойтесь. За то, что сказали мне,—
спасибо, но все остальное делать буду я сам. А теперь
спокойной ночи и приятных снов! Увидимся послезав-
тра в школе. Всего хорошего!
Борис Петрович кивнул головой, и ребятам не оста-
валось ничего другого, как сказать: «До свидания», по-
вернуться и медленно, нехотя выйти на улицу.
Ох и досталось же от них Борису Петровичу, когда
они вышли! И Андрюша и Витя были глубоко возму-
щены его несправедливостью. Неужели он так и оста-
вит Васю на растерзание этому самому Глобе? Ну,
конечно, если он с ними так обошелся, то и до Васи
ему нет никакого дела.
59
Вконец рассерженные поведением Бориса Петрови-
ча, ребята решили завтра сами поехать в девять часов
к скале Дельфин и посмотреть, что там будут делать
Глоба и Вася.
Шлюпку можно взять на базе клуба «Юных пионе-
ров». В компанию решили принять Нину Иванову и
Гришу Глузберга, как наиболее надежных ребят. Ко-
гда все детали завтрашней экспедиции в помощь
Васе были разработаны, мальчики еще раз недоб-
рым словом помянули Короткова и разошлись по до-
мам.
* *
*
— Мне это не нравится! И очень не нравится, —
сказал эпроновец и сделал ход слоном. — Шах!
— Чепуха, Саша!—ответил Коротков, защищаясь
пешкой, — завтра возьмем твой катер, подъедем туда и
все выясним.
Но Александра Михайловича — так звали эпронов-
ца — этот ответ не удовлетворил.
— Здорово не нравится! — еще раз повторил он.—
Ты понимаешь, на яхте «Галатея» когда-то из нашего
города бежала вся контрразведка. Ребята, конечно,
могли напутать, но если этот тип хочет достать с «Га-
латеи» скрипку, то это уж совсем подозрительно. На
яхте может быть все что угодно, но я очень сомне-
ваюсь, чтобы там была хотя бы плохонькая скрипка.
Я не знаю, что он оттуда хочет выудить и могло ли там
что-нибудь сохраниться за долгие годы, но заинтересо-
ваться этим стоит.
— Действительно, действительно! — отозвался Ко-
ротков, озабоченный трудным положением своего коро-
ля.— Даже если ребята преувеличивают только на-
половину, то и тут есть о чем подумать.
— Завтра без десяти девять я очень тебя прошу
придти на пристань, — сказал Александр Михайлович,
делая последний ход и вставая. — Тебе мат! Мы долж-
ны поспеть туда вместе с ними. Правда, можно было
бы и не спешить — я не думаю чтобы этот мальчишка
смог что-нибудь достать с такой глубины. А через ме-
сяц мы эту самую «Галатею» поднимем на свет и по-
смотрим, что там могло остаться в рулевой рубке.
Борис Петрович покачал головой. Черная корма
60
теплохода «Крым» и пенистый бурун вдруг вспомни-
лись ему. Он припомнил стройного, словно из бронзы
отлитого паренька, который, секунду колеблясь, стоял
на теплом песке, вспомнил полтинник, ребром брошен-
ный в волну.
Минуту и сорок секунд пробыл тогда Вася под во-
дой, разыскивая маленький кружочек полтинника на
морском дне. Можно поверить, что мальчик возьмется
достать с яхты несуществующую скрипку. Но там ему
будет угрожать смертельная опасность. Ведь заплывать
под водой через узкую дверь в тесную и темную руб-
ку — это не то же самое, что вот сейчас выйти в дверь
на улицу. Вася может зацепиться за что-нибудь, за-
хлебнуться, потерять сознание, и тогда невозможно бу-
дет его спасти.
Нет, завтра он должен решительно помешать этому
типу использовать мальчика. Завтра надо взять с со-
бой в лодку кого-нибудь из пограничников, чтобы там
же, на месте арестовать неизвестного.
Александр Михайлович и Коротков еще несколько
минут потолковали о завтрашнем дне, сложили шах-
маты и вышли на улицу. Короткову хотелось погулять
и заодно проводить Александра Михайловича домой.
Они медленно шли по затихающим улицам города.
На набережной уже не было людей; опустевшая, она
казалась незнакомой. Коротков и Александр Михай-
лович присели на скамью в самом конце набережной.
Монотонно плескалось внизу море. Оно простира-
лось далеко в темноту, черное и таинственное. Зеле-
ные лучики звезд рисовали замысловатые узоры на его
поверхности. Ночь была тихая, и только звезды, боль-
шие, сияющие выделялись на темном фоне бархатно-
синего неба.
Вдруг крупная яркая звезда перечеркнула небо,
оставив за собой длинный серебристый след. Это напо-
минало чудесный фейерверк, но было во много раз
красивее.
Начался один из осенних звездопадов, иногда слу-
чающихся на юге нашей страны. Метеоры неслись
две-три минуты: за это время их сгорело несколько сот..
Потом звездопад прекратился, и большие, привычные
звезды знакомых созвездий опять появились на потем-
невшем небе.
61
Вскоре Коротков попрощался с Александром Ми-
хайловичем и не спеша пошел домой. Приближалась
полночь. Неожиданный шум за одним из заборов при-
влек внимание Короткова- Шептались звонкие детские
голоса, иногда сбиваясь на громкий, оживленный раз-
говор.
Под конец Борис Петрович услышал:
— Так смотри же, Нина, без четверти девять. —•
Калитка стукнула, и две маленькие фигурки быстро по-
бежали улицей.
«Эти чертенята что-то затевают на завтра, — поду-
мал Коротков, — непременно надо придти точно в де-
вять».
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Через полчаса после того как Глоба ушел, старому
профессору принесли скрипку. Ее доставил невысокий
молчаливый человек, возвратившийся в тот день из Мо-
сквы. Он не мог принести инструмент утром, сказал он,
извинился, попрощался и вышел.
Профессор привычной рукой натянул струны и про-
вел смычком, быстро перебегая с одной струны на дру-
гую. Скрипка завибрировала, словно прикосновение
смычка электрическим током пронзило ее блестящее
полированное деревянное тело.
Профессор положил скрипку в футляр и закрыл
крышку, жалея, что сейчас здесь нет Васи.
* Старику вдруг захотелось пройтись по тихим, без-
людным улицам города- Роса уже упала, вечер потеп-
лел, и он мог без опаски идти гулять. В душе он на-
деялся увидеть Васю, сказать ему радостную новость,
привести в свой дом и подарить скрипку.
Профессор старался не признаваться себе, что
именно руководило им, когда он, опираясь на тяжелую
суковатую палку, открыл калитку и пошел по улице к
набережной.
Он шел не торопясь, медленно передвигая непо-
слушные ноги. Дома по сторонам улицы расступались
перед ним и снова сходились где-то далеко позади.
Постукивая палкой, старик шел к набережной, и
каждый квартал был словно короче обычного.
62
Профессор уже устал, но все еще надеялся увидеть
Васю. Когда он вспоминал своего ученика, улыбка по-
являлась на его губах.
На набережной скрипача встретили почтительные
взгляды, и люди шепотом выговаривали его имя, ко-:
гда он проходил мимо них.
В городском саду играла музыка. Несколько минут
старик слушал бурные, огненные мелодии из оперы
«Кармен».
Он прошелся по набережной. Хорошее настроение
не покидало его. Правда, надежда увидеть Васю ис-
чезла: было уже поздно — вряд ли мальчик мог бегать
в такое время по улице.
Профессор прошел набережную до конца и повер-
нул назад.
Музыка в саду умолкла, и звонкая южная тишина
повисла над засыпающим городом. Слабый металличе-
ский плеск волн не нарушал ее, напротив — от этого
приятного монотонного шума тишина становилась бо-
лее торжественной.
Профессор подошел к кафе «Спартак» и вдруг оста-
новился. Он стоял, прислушиваясь к музыке, которая
широкой волной лилась из-за зеленой стены дикого
винограда.
В кафе прекрасный мастер на плохой скрипке играл
необычную вещь. Музыкант легко и беззаботно брал
отдельные такты из произведений мировых композито-
ров и слагал их в дерзкую импровизацию.
С минуту профессор стоял, слушая, и улыбка исчез-
ла с его губ. Он подошел к ярко освещенному входу в
кафе и заглянул на веранду.
Земля качнулась под ним, он схватился за грудь.
Потом стремительно отпрянул от дверей кафе, едва
добрел до одной из скамеек на набережной и, тяжело
дыша, се’л.
Вася, мечтательный Вася, среди грязных, залитых
пивом столиков, — так представлялось профессору, —
играл на дрянной скрипчонке. Он стоял перед глазами
профессора: забыть это было невозможно.
Мальчик кончил играть. В кафе загремели аплоди-
сменты. Профессор болезненно поморщился.
Может быть, Вася снова начнет играть? Некоторое
время профессор сидел на скамье, но музыка не возоб-
63
новилась. Он поднялся, внезапно почувствовав боль-
шую усталость.
Теперь кварталы казались невероятно длинными,
темными и пустынными. Старик несколько раз отды-
хал, пока дошел до дома. Миновал сад, где удушливо
сладко пахли последние цветы метеол, поднялся на
веранду, опустился в кресло и некоторое время сидел
неподвижно.
Сидел долго, и мысли спокойные, рассудительные
приходили к нему. Должно быть, он ошибся, никто не
крал у него ученика, и Вася исполнял это дерзкое по-
пурри просто, чтобы посмеяться над музыкантами, кото-
рые только и знают, что бренчать фокстроты.
А может быть, Вася так зарабатывает деньги на
хлеб? Впервые появилась у профессора такая мысль, и
он с горечью подумал о том, что никогда ни о чем не
расспрашивал мальчика и ничего не знает о Васиной
жизни.
Потом вспомнилась широкая спина Глобы, затяну-
тая в серый костюм- Он сидел возле того столика, где
играл Вася. И снова профессору стало больно, снова
появилось чувство обиды.
Скрипка лежала на столе в простом черном футля-
ре. Профессор открыл крышку и несколько секунд
смотрел на струны. Четырьмя светлыми линиями они
прорезали коричневое дерево. Старик опустил крышку,
отнес скрипку в комнату, положил в ящик большого
темного шкафа и запер на ключ.
Когда он снова вышел на веранду, по небу неслись
сияющие метеоры. Профессор смотрел на звездопад, и
снова Васина музыка зазвучала в его ушах.
И неожиданно профессор понял: там, в кафе, Вася
издевался надо всеми, кто хотел слушать затрепанные
фокстроты; его музыка смеялась над Глобой, над все-
ми, кто хотел украсть у профессора настоящего мастера.
И, поняв это, профессор облегченно вздохнул,
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Они пришли в порт утром выходного дня. Празд-
нично одетые люди спешили занять места на катерах,
чтобы ехать к дальним песчаным пляжам.
Этой ночью Варвара Павловна запретила племян-
64
нику помогать Марье. Вася долго не задумывался над
причиной такой нежности- Это его не интересовало. Не
трогают, ну и хорошо!
Мальчик отдохнул, выспался. Его загорелое лицо
весело улыбалось, когда Глоба говорил что-нибудь ве-
селое, шутил. Вася торопил Глобу, и они вышли из до-
му на полчаса раньше назначенного срока. На приста-
ни взяли заказанную со вчерашнего дня небольшую
шлюпку. Вася сел за руль, а Глоба взял в руки весла,
и шлюпка отчалила.
Они выехали из бухты и обогнули мол. Солнце
поднималось за морем ясное, уже по-осеннему нежар-
кое. Оно отражалось в мельчайшей волне, и море искри-
лось под хрустальными лучами. Легкий ветер проносил-
ся с юго-запада и нагонял невысокие, даже не окай-
мленные белой пеной волны.
Море играло. Море искрилось под лучами солнца,
множество солнечных зайчиков непрестанно появля-
лось на его поверхности. Волны слегка покачивали
шлюпку, и мальчик как никогда сильно почувство-
вал прекрасный безбрежный простор моря под голубым
бездонным небосводом.
Скрипка лежала на дне моря, и Вася должен был ее
достать.
Он достанет ее с какой угодно глубины. Каким не-
ожиданно хорошим человеком оказался этот мрачный
Глоба!..
«Скрипка пролежала в воде уже много лет, — ду-
мал Вася, — но резиновый мешок не мог промокнуть,
скрипка наверное не испортилась. Она цела».
Во всяком случае, он должен иметь собственную
скрипку. Так сказал профессор, и так должно быть.
Другой возможности добыть скрипку не будет. Может
быть, вода ее немножко попортила, но это ничего. Мож-
но будет отдать ее в починку, а своя скрипка, хоть и
плохонькая, это все же лучше, чем чудесный инструмент
профессора. На своей можно играть сколько захочется,
а на профессорской только два часа в день.
Вася мечтал о скрипке, и Глоба не мешал ему. Под
сильными ударами весел шлюпка быстро двигалась
вдоль берега. Невысокая скала причудливых очерта-
ний, которая неизвестно почему называлась Дельфи-
ном, уже появилась перед глазами.
5 Приключения и фантастика
С одной стороны скала полого спускалась к воде,
с другой — круто обрывалась вниз. Надо было иметь
очень богатое воображение, чтобы найти в ней сход-
ство с плавником дельфина.
Между скалой и берегом лежала широкая полоса
воды. Под водой, у самой поверхности моря, тоже
виднелись скалы. Пловцы, переплывая с берега на ска-
лу Дельфин, часто останавливались на них отдыхать.
Тогда странно было видеть, как далеко в море, неизве-
стно на чем стоит человек.
Между подводных скал были глубокие, таинствен-
ные пропасти. Старые рыбаки говорили, что там, в без-
донных морских провалах, водятся электрические ска-
ты; никто их никогда не видел, но все верили, что они
есть.
Шлюпка подошла к скале Дельфин, когда до девя-
ти часов оставалось еще минут пятнадцать.
Подплыли совсем близко, и высокий камень вырос
перед Васей и Глобой, словно стена. Обогнули его и
причалили с другой, отлогой стороны. Вася провел
шлюпку между большими камнями, закрывавшими сво-
бодный доступ к скале. Шлюпка зашла в маленькую
бухточку с неподвижной водой. Глоба бросил весла и
вылез на камни.
Не привязывая шлюпку, Вася выскочил вслед за
ним. Вдвоем они взобрались на вершину скалы, и море
широко открылось перед ними.
С двадцатиметровой высоты Дельфина было видно
очень далеко. Город, еще повитый легкой утренней мглой,
лежал влево от них. Там до туманного горизонта
расстилалась ровная желтовато-серая безлюдная степь.
А с другой стороны до самого неба раскинулось море.
Стоял сентябрь месяц, и для начала осени море было
на диво спокойным.
Большой пароход под флагом, цвета которого не мог
разобрать даже Вася, входил в порт. Он шел в кило-
метре от скалы Дельфин, но все же казался огром-
ным.
Вася быстрым взглядом окинул все, что можно бы-
ло увидеть со скалы, и посмотрел вниз, в Глубину
моря.
С высоты скалы дно виделось так, словно воды и не
было. Густые заросли красных, и зеленых водорослей
66'
между камнями покачивались от подводных течений,
словно от ветра. Скалы, поросшие серым подводным
мхом и слоями черных мидий, подступали к самой по-
верхности воды.
Совсем недалеко от скалы, на небольшом плоском
камне, накренившись на борт, лежал темный корпус
яхты. Передняя мачта ее на полметра высовывалась из
воды.
Вася видел все: и высокую, причудливо украшенную
прядями водяного мха рулевую рубку, и большую ды-
ру в правом борту, пробитую снарядом.
Дверь в рубку была полуоткрыта. Заметив это, Ва-
ся радостно улыбнулся.
Там, уже совсем недалеко, лежала скрипка. Что бы
ни было, а он ее достанет.
Однако, несмотря на то, что все его мысли, все же-
лания рвались туда, вниз, он трезвыми глазами, рассу-
дительно оценивал толщину тяжелого слоя воды над
яхтой и слабое подводное течение, которое еле заметно
колыхало водоросли.
Глоба стоял рядом, искоса поглядывая на задумав-
шегося мальчика.
«Должно быть, — соображал он, — парень вчера
похвастался, а теперь увидел, как трудно и опасно ис-
кать скрипку, испугался и сейчас откажется»- И Гло-
ба решил любой ценой заставить Васю достать пакет
с яхты.
Пока что он тоже рассматривал обросшую мхом и
водорослями и облепленную ракушками «Галатею» и
ждал, что скажет Вася. «Если теперь же не удастся
добыть пакет и выехать, — думал Глоба, — меня разо-
блачат, разоблачат немедленно! И не только меня».
Как ругал он себя за то, что был тогда слишком
осторожен, что, убегая из этого города, так хорошо за-
прятал документы. Если бы не это, от них уже не оста-
лось бы и воспоминания и не надо было бы стоять
здесь, в ожидании Васиного решения.
Достанет их Вася или не достанет?
Для Глобы это был вопрос жизни и смерти, но он
старался быть спокойным.
— Сейчас мы ее, Петр Андреевич, выудим! — весе-
ло сказал Вася.
И у Глобы отлегло от сердца.
5*
Они осторожно спустились, перебираясь с камня на
камень, к шлюпке, сели в нее, обогнули скалу и под-
плыли к мачте.
Перегнувшись за борт, Вася разглядывал расплывча-
тые контуры бортов яхты. С высоты скалы они были
видны значительно лучше. Но Вася знал: контуры снова
станут четкими, когда он нырнет в воду.
Глоба привязал лодку к верхушке мачты, оглянулся
на Васю. Мальчик сидел на корме и напряженно смот-
рел в воду.
Впервые в жизни приходилось ему нырять на затоп-
ленное судно. Проплывая под килем парохода, он на-
верняка знал, что не зацепится ни за что. А здесь он
должен был заплыть в маленькую рулевую рубку, где
даже в нормальном положении негде повернуться, за-
плыть туда и достать скрипку. Она лежит здесь, совсем
недалеко от него, и ждет, когда Вася возьмет ее в руки.
Когда Вася вспомнил о скрипке, представил ее себе,
все колебания сразу исчезли.
Ему нужна скрипка — так сказал профессор, и он
будет ее иметь во что бы то ни стало!
Он стал посредине шлюпки, поспешно разделся, ос-
тавшись в одних коротких красных трусиках, взял шну-
рок, обвязал себя вокруг пояса и закрепил крепким на-
дежным узлом. Второй конец шнурка Глоба привязал к
сидению.
Вася стоял на корме, всматриваясь в воду. Стоял,
облитый ясными лучами ласкового утреннего солнца.
Они ласкали его стройное, красиво сложенное, загоре-
лое тело.
Еле заметный ветерок, теплый, на диво душистый,
прилетел из степи. Мягкие струи воздуха приятно щеко-
тали кожу, и Вася поежился.
Ветер принес запахи степи, запах сухой травы и
черноземной пыли. И вдруг страх перед тем, что он
может остаться там, на скользкой холодной яхте, охва-
тил сердце мальчика. Но сейчас же вспомнился ему про-
фессор. Теперь он, наверное, еще спит в своей темнова-
той комнате.
Это был конец всех колебаний. Вася повернул лицо
к Глобе. Оно стало внезапно не по-детски суровым,
серьезным. Тоном приказа мальчик сказал:
— Когда дерну вот так два раза, — и Вася, показы-
68
вая, потянул шнурок, — значит, мне плохо и тащите
меня изо всей силы наверх!
— Ну, я думаю, дергать тебе не придется, — силясь
улыбнуться, ответил Глоба.
Вася взглянул ему в лицо и вздрогнул. Сейчас оно
было бледное, даже серое, и поражало странным своим
выражением. Когда Глоба попытался улыбнуться, ниче-
го похожего на улыбку не получилось. Только растяну-
лись серые губы, открывая ряд темных, пожелтевших
зубов, и сильнее сбежались морщины вокруг рта и
глаз.
Вася подумал, что Глоба боится за него. Опасаясь,
что он запретит ему нырять, мальчик решил не тянуть,
начинать немедленно.
Табунок мелких зеленых рыбешек испуганно метнул-
ся в сторону.
Гибкое тело Васи оторвалось от кормы, на какую-то
частицу секунды словно застыло в воздухе и, совсем не
подняв брызг, исчезло под водой.
Шлюпка покачнулась, чуть подалась назад. Тонкий
шнурок, скользя по борту, с шуршанием шел в глубину.
Глоба облегченно вздохнул и стал смотреть в воду,
где, как длинная, зеленоватая рыба, плыл Вася.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Зеленая прозрачная вода словно расступилась перед
Васиными глазами. Бросившись с кормы шлюпки, он по-
шел вниз, стараясь не отдаляться от мачты.
С каждым метром пути становилось темней. Все во-
круг было освещено фантастическим темно-зеленым све-
том, необычным и неясным.
Было уже очень глубоко, и в ушах стало потрески-
вать, появилось ощущение сильного давления. Однако
Васе это было знакомо, и он ничуть не испугался. Он
знал, что через несколько секунд потрескивание прекра-
тится, и опускался все глубже и глубже к тому месту,
где черной дырой темнела дверь рулевой рубки.
Вася не собирался сразу же, с первой попытки, дос-
стать из рубки пакет со скрипкой. Все рассмотреть, все
выяснить и найти все возможные ходы и выходы — вот
что было сейчас его задачей.
69
Достигнув крыши рулевой рубки, он ухватился за
выступ и сквозь большое, в нескольких местах разбитое
стекло, закрывавшее всю переднюю стенку, заглянул
внутрь.
Долгая практика научила Васю исключительно эко-
номно пользоваться тем запасом воздуха, который он
набирал в легкие. Перед тем, как нырнуть, он набирал
полную грудь, а потом через каждые пять-десять се-
кунд выпускал изо рта по несколько больших серебря-
ных пузырьков. Они быстро, бесшумно исчезали где-то
вверху.
Если снаружи рубки было немного света, то в самой
кабине, закрытой со всех сторон, царил мрак, и в пер-
вое мгновение Вася ничего не увидел. Но через несколь-
ко секунд, когда глаза привыкли к странному освеще-
нию, мальчик смог уже хорошо все рассмотреть. Потем-
ки на такой глубине были необычными, загадочными:
солнечные лучи здесь теряли свою яркость, и светилась
только густая зеленая вода.
В рубке какие-то вещи, густо обросшие подводным
жирным мхом, были разбросаны на небольшом столике
и на полу около штурвала.
На компасе, который обычно блестит сияющей све-
жестью промытого стекла и начищенного металла, си-
дел большой темно-зеленый, почти черный краб. Он
смотрел на Васю бесцветными, глубоко запавшими гла-
зами, и на мгновенье пареньку стало страшно. Но страх
тотчас прошел — крабы были старыми знакомыми. Ва-
ся переловил их не одну сотню и хорошо знал, как с
ними обращаться.
Мальчик жадно вглядывался туда, где около задней
стенки рубки на полке должна была лежать скрипка.
Вчера в кафе Глоба все точно рассказал ему и да-
же нарисовал на клочке бумаги. Действительно, там
что-то темнело, и Вася вздрогнул от радости. Ему
ужасно захотелось сейчас же, не поднимаясь на по-
верхность, заплыть через дверь в кабину и взять
скрипку. Но в легких появилось неприятное ощущение
тесноты. Кончается воздух. Надо подниматься наверх,
если он не хочет остаться в этой зеленой темноте
навсегда.
Краб, который до сих пор сидел неподвижно, боком
подполз ближе к лицу Васи, и мальчику снова стало не
70
по себе. Медленно двигая большими, сильными перед-
ними клешнями, краб смотрел ему прямо в глаза. Сей-
час этот огромный противный краб был единственным
хозяином яхты, рубки, компаса и скрипки.
Вася выпустил изо рта еще несколько серебряных
пузырьков и разжал руку. Вода тотчас мягко подхвати-
ла его, понесла вверх. Стайка рыб, неторопливых и бес-
страшных, проплыла совсем недалеко от Васиных глаз.
Рыбы плыли медленно, тяжело двигая красноватыми
плавниками. Они и Вася были добрые старые знакомые,
которым нечего бояться друг друга.
Вася поднимался все выше и выше. С каждым сан-
тиметром все ярче становился солнечный свет.
Прищуренными глазами мальчик смотрел наверх.
Солнце, лишенное яркого ореола жгучих лучей, висело
словно огромный огненный шар. Тяжелый массив скалы
Дельфин темнел вдалеке.
Вода выталкивала пловца с каждой секундой все
сильней, он помогал ей умелыми ритмическими движе-
ниями рук и ног, словно опирался на нее. Его мокрая,
потемневшая от воды голова появилась возле лодки в
том же месте, под кормой, где минуту тому назад Вася
бросился в море.
Свежий морской воздух могучим животворным пото-
ком влился в грудь. С минуту Вася смаковал его, не
отвечая на вопросы Глобы. Немного отдышавшись, он
подтянулся на руках, быстрым движением вскочил в
шлюпку и сел на свое место.
— По-моему, там все в порядке, и ее можно будет
достать, — сказал он, не обращая внимания на вопро-
сы Глобы.
— А почему же ты сразу не взял? — резко и зло
крикнул Глоба.
Вася удивленно взглянул на него и даже вздрогнул
от неожиданности: всегда спокойного, выдержанного
Глобу нельзя было узнать. Глаза гневно горели, лицо
покраснело. Вася испугался. Вот-вот Глоба бросится на
него с кулаками. Не понимая, почему именно Глобе так
хочется, чтобы он достал эту скрипку с затонувшей
яхты, Вася ответил тихим, виноватым голосом;
— Я сейчас ее достану. Вы не волнуйтесь.
— Марш в воду, — крикнул Глоба, и перепуганный
Вася вскочил с места, Он не осмеливался даже взгля-
71
нуть на разъяренного Глобу. Ему было страшно нырять
снова к затонувшей яхте, в зеленую темноту, туда, где
колышутся липкие водоросли и сидят страшные черные
мертвоокие крабы. Но оставаться здесь было еще страш-
нее. Не колеблясь ни минуты, он стал на борт
шлюпки.
Снова, как и раньше, на мгновенье тело его застыло
в воздухе, бесшумно исчезло в воде, и мокрый шнурок
заскользил вниз.
Глоба не успокоился. Гневное выражение не исчеза-
ло с его лица. Минута, в течение которой мальчишка бу-
дет под водой, решает для него все.
А между тем Вася вновь подплыл к рулевой рубке.
Осторожными, умелыми движениями, напоминавшими
экономные движения лягушки под водой, он приблизил-
ся к открытым дверям. Так же осторожно, стараясь ни
за что не зацепиться, проник в рубку и, держась за
скользкое колесо штурвала, огляделся.
В рубке жили крабы, здесь было их царство. Они
гнездились всюду — на полках, на компасах, на столе
и под столом. Васе даже казалось, что он слышит сухое
шуршание их твердых клешней. Но это только чудилось
ему. Крабы, большие и маленькие, неподвижно сидели
на своих местах.
Пересиливая омерзение и страх, Вася придвинулся к
задней стенке, где должна была быть полка, о которой
говорил Глоба.
Действительно, полка была там. Но Вася не увидел
большого резинового мешка, в котором могла бы быть
скрипка. На полке лежал маленький темный плоский
пакет, напоминавший портфель.
Нет, это никак не могло быть скрипкой!
Уже не хватало воздуха, страх все сильнее и сильнее
сжимал сердце, Васе хотелось заплакать от обиды.
Мальчик выплыл из рубки и стал подниматься вверх.
Как и прежде, висело солнце, словно большой, огненный
шар, но сейчас Вася уже не обращал внимания ни на
что. Ни на рыб, ни на больших бело-розовых медуз, ко-
торых принесло тихое подводное течение.
Снова мокрая голова показалась из воды, и Глоба
даже перегнулся через борт. Увидев, что у Васи в ру-
ках ничего нет, он злобно выругался. Чайки испуганно
взлетели со скалы и закружились над шлюпкой.
72
— Там нет никакой скрипки,—сказал Вася, глубоко
вдыхая воздух. — Там лежит маленький пакетик, это не
скрипка.
— Это скрипка! — яростно вскричал Глоба. — Кля-
нусь тебе, это скрипка! Она разобрана. Их всегда так
возят — эти проклятые старинные скрипки!
Но Вася не верил, и Глобе пришлось просить его,
почти умолять еще раз спуститься на яхту и достать
пакет,
— Это же для тебя, это же все для тебя, — уверял
Глоба.
И Глобе, наконец, удалось убедить мальчика..
И снова у Васи перед глазами густые зеленые су-
мерки, и снова мертвые глаза крабов холодно наблюда-
ют за каждым его движением.
Теперь Вася заплыл в рубку гораздо увереннее, чем
в первый раз.
Вот полка. В черном пакете, конечно, не могла умес-
титься скрипка, даже разобранная. Но Вася никогда не
видел разобранных скрипок и поверил.
Отбросив большого краба, он попытался снять па-
кет с полки. Это было не так легко. Ракушки, малень-
кие, острые, густо облепили полку и словно цементом
скрепили с ней пакет.
Зеленая вода возле Васиных рук вдруг порозовела.
Вася почувствовал острую боль в пальцах, порезанных о
раковины.
Наконец пакет был оторван от полки.
Не теряя больше ни секунды, Вася поплыл наверх.
Не хватало воздуха, темнело в глазах, и неподвиж-
ное солнце далеко на поверхности воды казалось чер-
ным.
Глоба встретил Васю радостным восклицанием, но
мальчик ничего не слышал. Держась за борт, он хватал
ртом воздух, стараясь вдохнуть его как можно глубже,
как можно больше.
А Глоба не обращал на Васю никакого внимания:
он выхватил у него из рук пакет, кинул на скамью, каб-
луком оббил острые ракушки, разорвал прорезиненную
материю, и на свет появился небольшой, почерневший
от времени портфель.
Глоба был настолько обрадован, что даже не заме-
тил, как Вася влез в шлюпку.. Мальчик уже отдышался.
73
Лицо его, посиневшее от нехватки воздуха, начало ро-
зоветь. Он хотел видеть скрипку, ту самую скрипку, из-
за которой ему пришлось пережить столько жутких ми-
нут.
Но на скамейке перед Глобой вместо скрипки лежал
небольшой портфель из крокодильей кожи, и ничего по-
хожего на скрипку в лодке не было.
От возмущения Вася окаменел. Остановившимися
глазами он смотрел, как Глоба поспешно раскрывает
портфель, вытаскивает из него пожелтевшие бумаги. Он
разбирал и раскладывал их, вздрагивая от радости и
нетерпения.
Вася увидел большое фото. На нем молодой Глоба
стоял в полный рост. Он был снят в офицерской бело-
гвардейской форме. Мальчик тихо ахнул.
— А где же скрипка?—сказал он, придвигаясь к Гло-
бе. — Где же скрипка?
— Молчи, щенок! — даже не повернув головы, отве-
тил Глоба.
У Васи даже дух захватило от возмущения. Значит,
этот Глоба подло обманул его?! Вместо скрипки он за-
ставил достать какие-то документы!
На минуту Вася растерялся. Значит, никогда никакой
скрипки на яхте не было, а Глоба просто использовал
его умение нырять и плавать под водой! Вдруг Васе
пришло в голову, что этот офицер, белогвардеец, долж-
но быть, совершил когда-то страшные преступления,
а он, пионер Вася, сейчас помог ему.
От обиды мальчик едва не заплакал.
Глоба, по-прежнему не обращая на него внимания,
спрятал фото и продолжал дрожащими руками переби-
рать бумаги. И одного из этих документов было вполне
достаточно, чтобы с головой разоблачить контрразведчи-
ка Глобу. Надо сжечь их немедленно, как только они вы-
берутся на берег.
— Вы меня обманули! — сказал Вася, чувствуя, как
рыдания сжимают ему горло. — Вы меня обманули!..
На этот раз Глоба удивленно поднял голову. В тоне,
каким были сказаны последние слова, ясно послыша-
лась угроза.
— Ты видел фотографию? — настороженно спросил
Глоба, поворачиваясь к корме, где сидел все еще раз-
детый Вася.
74
—- Видел!—дерзко ответил мальчик, и Глоба вздрог-
нул, — видел и знаю теперь, кто вы такой. Вы — под-
лец и белый офицер. Сегодня об этом будут знать
все.
Металлические нотки зазвучали в голосе Васи. Он
смотрел Глобе прямо в глаза.
Глоба сделал шаг к нему, и в то же мгновение Вася
вскочил на борт шлюпки.
— Ага,, испугался!
Глоба не ответил. Не спуская с Васи тяжелого взгля-
да, он переступил через скамью, лицо и глаза его по-
краснели, налились кровью, он был так страшен, что Ва-
ся, ни секунды не колеблясь, бросился в море и поплыл.
Неотвязанный шнурок тянулся за ним. Другим концом
он был привязан к скамье на шлюпке.
Глоба опустил руку в карман широких брюк и вы-
тащил небольшой револьвер.
Синяя сталь блеснула на солнце, и когда Васина го-
лова показалась из воды, Глоба выстрелил. Шлюпка по-
качнулась. Громкое эхо отдалось у скалы, и чайки снова
взлетели в воздух шумной белоснежной стаей,
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Гоночная лодка водной станции клуба «Юных пио-
неров» легко отошла от пристани.
Нина Иванова, держа в руках рулевые шнуры, устро-
илась на задней скамье. Андрюша Кравченко и Гриша
Глузберг сидели на веслах, а на носу, стараясь удержи-
вать равновесие и не раскачивать лодку, лежал Витя
Огринчук.
Гриша греб ритмично, солидно, как делал он любое
дело. Андрюша Кравченко нервничал, часто оборачивал-
ся, раскачивал лодку и поминутно получал справедли-
вые упреки от Гриши и Нины.
Разрезая носом легкие волны, лодка быстро подви-
галась вперед.
Ребята выехали из бухты через широкие ворота и
повернули вправо, туда, где за невысоким отрогом под-
нималась скала Дельфин.
В сознании огромной ответственности пионеры мол-
чали. Только озорной Огринчук то и дело опускал руку .
75
в воду, брызгал в Гришу, но Глузберг решил не обра-
щать на него внимания. Разговор не клеился. Каждую
минуту могли произойти неожиданные события. Удив-
ляло, что нигде не было видно лодки Глобы и Васи.
Ведь Андрюша ясно слышал вчера, как Глоба заказы-
вал лодку к девяти часам.
Когда вышли из-за поворота и вдалеке появилась
серая глыба скалы Дельфин, ребята совсем притихли.
Заслонившись от солнца рукой, Витя Огринчук и Нина
внимательно вглядывались вдаль. Ничто живое не дви-
галось на поверхности моря. Это их не удивляло, пото-
му что тут пляжи были плохие, каменистые, дно скали-
стое, и даже рыбаки неохотно ставили здесь свои сети.
Андрюша и Гриша гнали лодку изо всей силы. Она дви-
галась резкими рывками, быстро приближаясь к скале.
В голове у ребят теснились страшные мысли. Им каза-
лось, что там, за скалой Дельфин, где из воды торчит
мачта «Галатеи», сейчас происходит что-то ужасное. Ти-
шина, стоявшая над морем, нимало не развеивала их
страхи и опасения за судьбу Васи.
Гребя изо всех сил, Андрюша мысленно ругал себя за
то, что не проследил до конца за Васей. А вот теперь
шлюпки нигде не видно, и если Глоба совершит что-ни-
будь ужасное и пионеры не успеют придти на помощь
товарищу, то в этом будет виноват только он, Анд-
рюша.
Нина, сидя у руля, волновалась, наверное, больше
всех. Ежеминутно ее невысокая фигурка поднималась
над лодкой, глаза внимательно всматривались вперед,
но ни она, ни Витя ничего заметить не могли: «Га-
латея» лежала за скалой, и шлюпку Глобы увидеть бы-
ло невозможно.
Когда лодка находилась в полукилометре от скалы,
над морем едва слышно что-то щелкнуло. Это было по-
хоже на удар длинного бича. Звук был негромкий, и в
лодке никто не мог предположить, что это выстрел.
Но когда потом начало щелкать раз за разом, Нина
заволновалась. Тревога охватила ее и передалась ребя-
там.
Еще сильнее налегли на весла Андрюша и Гриша,
все быстрее мчалась по неподвижной воде лодка, и с
каждой минутой становились все четче на фоне ясного
неба ломаные линии скалы Дельфин.
76
Последние несколько десятков метров лодка проле-
тела со скоростью, которой могли позавидовать лучшие
гонщики города.
Скала надвинулась на пионеров — высокая, крутая.
Нина вела лодку у самого камня. Он опускался в море,
отвесной тяжелой стеной.
Лодка обогнула скалу и вырвалась на морской про-
стор. Нина остолбенела от удивления и ужаса. Андрюша
и Гриша перестали грести. А Витька заложил два паль-
ца в рот и оглушительно засвистел.
* *
*
В этот самый момент легкая белая моторка
отчалила от эпроновской пристани. Медленно развер-
нувшись, постепенно набирая скорость, она вышла
из порта.
Перед ее острым белым носом разворачивался ши-
рокий пенный вал. Поднимаясь над водой, нос как бы
отгребал волну, разрезая ее посередине.
В кабине сидели Борис Петрович Коротков, эпроно-
вец Александр Михайлович и высокий светловолосый
молодой человек с малиновыми петлицами.
Вчера поздно вечером к его начальнику пришли ме-
стные водолазы Кравченко и Огринчук и рассказали:
один о встрече с бывшим адъютантом белогвардейского
полковника Тимашова, второй — о визите какого-то
подозрительного субъекта, предлагавшего ему за любую
цену достать с «Галатеи» какую-то «мамашину па-
мятку».
Начальник, естественно, заинтересовался этими сооб-
щениями и поручил расследовать их одному из своих
подчиненных. К тому же, сегодня утром Коротков и эп-
роновец сообщили ему продолжение этой истории.
Военный, получивший поручение, воспользовался ка-
тером чтобы посмотреть, что происходит у скалы Дель-
фин.
Говорили о том, о сем, но мысли всех были там, возле
скалы, где под водой на большом, плоском камне лежа-
ла «Галатея».
До скалы Дельфин моторке оставалось десять минут
ходу...
77
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Пуля вошла глубоко в воду, оставив длинный белый
след.
Сначала Вася не понял, что это прожужжало у само-
го его уха. Он взглянул на шлюпку и увидел: Глоба це-
лится, чтобы снова выстрелить.
Мальчика охватил смертельный ужас, и он закричал.
Но в этом крике не было даже признака мольбы, был
только страх.
Вася настороженно следил за каждым движением
Глобы. Пытаясь развязать узел, он раскачивал шлюпку,
и Глобе было очень трудно прицелиться.
Когда палец Глобы на спуске едва заметно дрогнул,
Вася нырнул в воду, и вторая пуля пошла в глубину
моря, оставив за собой такой же пенистый след. Она
прошла совсем недалеко от Васиной головы: мальчик
хорошо расслышал мелодическое гудение рассекаемой
воды.
Надо было любой ценой освободиться от шнурка.
Под водой Вася мог бы доплыть до надежного убежища
между камнями скалы Дельфин и спастись. Он ломал
пальцы, развязывая намокший узел, и с ужасом думал
о том мгновении, когда ему придется вынырнуть. Узел
уже начал поддаваться, но воздуха в легких не хватало
и волей-неволей надо было выплывать на поверхность.
7#
Третий выстрел грянул в ту самую минуту, когда Ва-
ся вынырнул из воды.
Что-то горячее обожгло мальчику левый бок, однако
боли он не почувствовал. Пуля прошла под кожей на
бедре, и вода вокруг Васи порозовела.
Глоба снова прицелился.
Вася старался не смотреть на Глобу, не видеть его
красных, налитых кровью глаз. Теряя силы, распутывал
он туго затянутый узел. Развязать его удалось как раз
в тот момент, когда Глоба выстрелил в четвертый раз.
Но шлюпка покачнулась от последнего Васиного рывка,
и пуля со свистом пошла в воздух, куда-то далеко за
скалу.
Вася несказанно обрадовался, наконец освободившись
от тяжелого мокрого шнура. Он решил немедленно ныр-
нуть в воду, под водой добраться до скалы и там спря-
таться между камнями.
Но выполнить это было труднее, чем придумать. Силы
понемногу оставляли Васю. В воде небольшая ранка
совсем не болела, но кровь сочилась и сочилась, и это
вконец обессиливало и так уже уставшего мальчика.
Нырнув, он понял, что не только не доплывет до ска-
лы, а даже под шлюпкой не сможет проскользнуть так,
чтобы Глоба этого не заметил. Оставалось одно: дер-
жаться на поверхности, внимательно следя за каждым
79
движением Глобы, и нырять, как только пошевелится па-
лец на спуске.
Это была страшная игра, игра со смертью!' На вы-
игрыш у Васи не было почти никаких шансов. Но он
решил бороться до конца.
Когда мальчику удалось отвязать шнур, в воздухе
повисла яростная ругань. Три выстрела один за другим
прозвучали над морем, лишь только Вася снова выныр-
нул на поверхность. На этот раз ни одна из пуль разъ-
яренного Глобы не задела Васю.
Еще раз злобно выругавшись, Глоба сунул револь-
вер в карман. Теперь это оружие значило не больше
обыкновенного камня: патронов не было.
Глоба огляделся. Ему послышались какие-то звуки,
и он сторожко смотрел, не появится ли кто-нибудь, при-
влеченный выстрелами. Но вокруг никого не было вид-
но. Где-то за скалой мирно жил неторопливой жизнью
выходного дня город, а здесь было тихо и безлюдно, и
только чайки над скалой кружились в воздухе и падали
к воде в тревоге.
Осмотревшись, Глоба снова повернулся к Васе.
Мальчик нащупал подводный камень и стоял на нем,
отдыхая.
Глоба выругался. У него больше нет ни одного пат-
рона, а неподвижная голова мальчика представляла
собой прекрасную мишень, и попасть в нее сейчас было
бы нетрудно.
Во что бы то ни стало надо избавиться от мальчиш-
ки. Он ведь наверняка не будет молчать.
Глоба решил попытаться поймать Васю. Он поспеш-
но сел на весла и направил шлюпку к тому месту, где
виднелась светловолосая голова.
Вася сначала не понял, почему прекратилась стрель-
ба. Сообразив, в чем дело, он сразу воспрянул духом.
Теперь неизвестно, кто кого победит. Забыв о ране,
сочившейся кровью, Вася был уверен, что ему удастся
уйти. Он стоял на скале и спокойно смотрел на прибли-
жавшегося Глобу.
Шлюпка остановилась невдалеке от мальчика, и не-
ожиданно Вася услышал ласковый голос Глобы:
— Ну, ты, герой, хватит плавать. Хватит в воде
мокнуть. Лезь в шлюпку, будем мириться!
— Не обманешь, палач, погибели на тебя нету! —
80
крикнул Вася. Он заметил, что Глоба слегка шевелит
левым веслом, стараясь подогнать шлюпку поближе.
Глоба только сплюнул в ответ. Хитрость его не уда-
лась.
Началась странная и дикая охота взрослого человека
в лодке на раненого мальчика. Вася нырял в воду, про-
плывал под шлюпкой, иногда даже хватался за ее кор-
му, а когда Глоба бросался к нему, отплывал на не-
сколько метров и ждал, пока Глоба снова сядет на
весла.
Но силы с каждой минутой покидали маленькое те-
ло, и, увидев смертельно бледное Васино лицо, Глоба
понял, что победа уже близка. Он нарочно кружил по
воде, заставляя Васю как можно больше двигаться.
Правда, Вася ухитрялся, цепляясь за корму, отдыхать
несколько секунд, но эти секунды были такими корот-
кими!
Глоба твердо решил убить Васю тут, за скалой
Дельфин, куда редко заплывают. Здесь преступление
могли обнаружить только много времени спустя или
вовсе не раскрыть. Во всяком случае, пока найдут Ва-
сю, Глоба успеет исчезнуть в одном из больших городов
Советского Союза.
Силы покидали мальчика. Все медленнее поднима-
лись над водой руки, все непослушнее становилось тело,
все сильнее болела рана на бедре. Глоба гонялся за ним
упорно, настойчиво, уверенный в своей победе. Только
чудо могло сейчас спасти Васю.
Он не просил пощады, ни одно слово не сорвалось
с его посиневших губ. Пощады он не ждал. Даже страх
уже прошел... Тело стало тяжелым, безвольным. В нем
уже не оставалось сил, чтобы плавать, нырять, спасаться.
Вася снова оказался на той же подводной скале и
остановился. Совсем недалеко высилась скала, вода
плескалась о гладкие камни.
Там можно было спастись, но доплыть туда уже не
было сил, если бы даже Глоба не мешал ему. Шлюпка
подошла совсем близко, Вася не двинулся с места. Он
смотрел прямо в глаза Глобе. Ожидая, что Вася снова,
как всегда, нырнет в воду, Глоба с веслом в руках под-
нялся со скамьи.
Но Вася не шевелился. Его глаза смотрели сурово,
зубы крепко впились в нижнюю губу, сдерживая крик.
6 Приключения и фантастика
81
Глоба понял: мальчишке не уйти. Здесь он и умрет.
Тяжелое красное весло высоко поднялось над бело-
волосой головой. Но ударить Глобе не пришлось.
Чайки с криком взлетели со скалы Дельфин, и гром-
кий свист прорезал тихий воздух.
Глоба быстро опустил весло.
Прямо на шлюпку из-за скалы Дельфин мчалась го-
ночная лодка клуба «Юных пионеров».
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Свист хлестнул Глобу по ушам, словно удар кнута.
Отвернувшись от мальчика, он смотрел на гоночную
лодку. Там виднелись только встревоженные детские
лица. Глоба облегченно вздохнул... Однако, что они ви-
дели и что поняли из увиденного, эти ребята? Во всяком
случае, надо задержать здесь неожиданных и нежелан-
ных свидетелей, а самому как можно скорее добраться
до пристани и бежать из города. И Глоба положил ве-
сло и спокойно сел на скамью, ожидая, пока лодка по-
дойдет совсем близко.
Вася исчез. Сколько ни искал его глазами Глоба, на
поверхности не было видно белокурой головы. Должно
быть, силы оставили мальчишку и, не сопротивляясь
больше, он ушел под воду, на дно, к зеленым крабам.
Лодка подошла совсем близко и остановилась в не-
скольких метрах от шлюпки.
Глоба смотрел на пионеров, и пионеры молча смот-
рели на Глобу. Начинать разговор никто не хотел. Но и
без слов Глоба догадывался, что ребята появились здесь
не случайно. Когда молчание стало уж слишком тяже-
лым и гнетущим, Глоба медленно опустил руку в кар-
ман и вытащил револьвер.
Дважды он подбросил его на ладони. Солнце свер-
кало на блестящих полированных гранях. Потом он взял
револьвер в руку и не спеша наставил его на пионе-
ров.
Школьники побледнели. Еще никогда в жизни им
не приходилось встречаться с живым бандитом. Бандит
обязательно должен был, по их мнению, бродить где-то
в поле или в степи, обутый в сапоги, в какой-нибудь
необычной одежде, а тут на тебе — высокий, чисто вы-
82
бритый человек в модном сером костюме с ярким гал-
стуком.
Ребята не ожидали такой встречи, и в первую мину-
ту остолбенели от ужаса и удивления. Никто из них ни-
когда и не воображал, что так неожиданно можно на-
ткнуться на собственную смерть.
Сначала они даже подумали, что Глоба шутит, но
сразу же им вспомнился рассказ Андрюши. Нет, здесь,
видно, не до шуток... Однако Глоба, по-видимому, боит-
ся их, маленьких и беззащитных, если решил применить
оружие!
— Где Вася? — звонко крикнул Витя Огринчук и
сам испугался своей храбрости.
Глоба огляделся по сторонам и ничего не ответил.
Так же пустынно было вокруг. Ничто не нарушало по-
коя степи и моря.
— А ну, марш все на скалу, — вдруг крикнул Гло-
ба, — живо! А то я вас всех тут, как щенят, перестре-
ляю!
Если бы пионеры знали, что в руках у Глобы синей
сталью поблескивает незаряженный револьвер, они бы,
конечно, не послушались его приказа. Но дуло револьве-
ра смотрело на них маленьким внимательным черным
глазом. Каждую секунду Глоба мог выстрелить. И поэ-
тому медленно, путая весла, они двинулись к скале, к
тому месту, где камни образовали естественную при-
стань.
У каждого мелькали в голове разнообразнейшие пла-
ны спасения. Но пристальный глаз револьвера следил
за узкой, неустойчивой гоночной лодкой, и этот холод-
ный, бездушный взгляд сковывал движения, заморажи-
вал мысли.
Лодка медленно подвигалась к скале, и следом за
ней плыла шлюпка Глобы.
Вася не появлялся. Глобе, наконец, удалось навсегда
избавиться от единственного, кроме него, человека, зна-
вшего тайну яхты «Галатея».
Хотя очень плохо гребли пионеры, все же лодка,
наконец, достигла того места, где скала покато опуска-
лась в воду, и остановилась, ткнувшись носом о камень.
Мрачно посматривая на шлюпку, которая подплыва-
ла к лодке, школьники ожидали дальнейших приказа-
ний. Нахмуренные лица ребят и слезы на глазах Нины
6*
83
выдавали их состояние. Каждый, если бы мог, разо-
рвал бы Глобу на мелкие кусочки. Но синяя сталь
блестела на солнце, и никто не решался даже поше-
вельнуться.
Шлюпка стукнулась о скалу в нескольких метрах от
того места, где остановилась лодка. Глоба выскочил на
камни. Сначала он хотел привязать лодку к шлюпке, но
потом понял, что ему будет не легко тащить на буксире
такую тяжесть. К тому же пустая лодка могла вызвать
подозрение. Он решил забрать у школьников весла. Без
них добраться до города им было бы очень трудно; во
всяком случае Глоба успеет убежать, пока пионеры вер-
нутся назад.
Не спеша, играя револьвером, Глоба приказал пио-
нерам немедленно выйти на скалу и вынести весла.
Ребята мрачно покорились. Револьвер в руках
Глобы был слишком серьезной опасностью. Глоба при-
казал Нине снять даже руль, хотя без весел лодка и так
никуда не годилась.
Но когда ребята вышли на скалу и нехотя начали от-
давать Глобе весла, произошло что-то странное: лодка и
шлюпка вдруг, неизвестно по каким причинам, начали
удаляться от скалы. Нина заметила это сразу же, но ре-
шила молчать, а когда Глоба оглянулся, то лодки были
уже метра за три от камней, и достать их он не мог.
— Прыгай в воду и подтяни лодки, — приказал Гло-
ба Андрюше.
Андрюша покорно подошел к краю скалы, пригото-
вился прыгать, но из-под кормы Глобовой шлюпки не-
ожиданно раздался крик:
— Ребята, в воду! Быстро в воду!
В то же время круглая Васина голова появилась у
кормы.
— Ни с места! — крикнул Глоба, поднимая руку с
револьвером.
Но на мальчика это движение не произвело никако-
го впечатления. Он хорошо знал: у Глобы нет ни одного
патрона. Если бы Васе удалось раньше добраться сюда,
ребятам не пришлось бы подчиняться Глобе.
Когда раздался свист Огринчука, Вася из последних
сил нырнул в воду и, пользуясь тем, что Глобу отвлек-
ли пионеры, поплыл к камням, торчавшим из воды неда-
леко от скалы Дельфин.
84
Уже оттуда, немного отдохнув, он доплы’л до скалы,
ухватился за корму шлюпки и оттащил лодки от берега,
— Ни с места! — снова рявкнул Глоба.
— Что вы его боитесь? — крикнул Вася. — Ребята,
прыгайте в воду! У него же патронов нет! Прыгайте, ре-
бята! — надрывался Вася.
Секунду пионеры колебались, словно не веря его
словам. Потом три загорелых тела мелькнули в воздухе,
вода завихрилась, и трое ребят вынырнули около шлюп-
ки, в которой уже сидел Вася...
Нина бросилась вслед за ребятами, но Глоба швыр-
нул девочке под ноги весло, она споткнулась и тяжело
упала на камень. Глоба схватил ее за руку, поднял, по-
ставил на ноги и потащил туда, где скала круто обрыва-
лась в море. Подводные камни, едва прикрытые водой,
поднимали кверху острые шпили.
Глоба подошел к самому краю скалы, повернулся к
ребятам, поставил рядом с собой Нину. Закусив губу,
она старалась не плакать.
— А ну, быстро назад шлюпку, а то останется от ва-
шей пионерки мокрое место, — и Глоба легонько толк-
нул Нину, словно показывая, как сбросит ее вниз со
скалы.
— Ребята, уходите! Бегите, ребята! — вдруг закри-
чала Нина.
— Молчи! — крикнул Глоба, но Нина не умолкала.
— Он и вас поубивает, — кричала она, — бегите!
Но пионеры и не думали бежать. Медленно они при-
гнали шлюпку и лодку снова к скале.
Вот когда пожалел Андрюша, что не попросил Бориса
Петровича, или кого-нибудь из старших поехать с ними!
Ребята, насупившись, не глядя друг другу в глаза,
вышли на скалу. У Васи по ноге еще текла кровь. Он
обессилел, черные пятна плыли перед глазами.
Глоба отпустил Нину и подошел к мальчикам. Его
разъяренное красное лицо кривилось в злобной усмешке.
Он грубо схватил Васю за руку и толкнул в шлюпку.
Измученный Вася, не сопротивляясь, упал на дощатое
дно. Глоба подошел к гоночной лодке и начал яростно
пробивать каблуком ее обшивку.
Тонкие стенки легко ломались под ударами каблука.
Скоро лодка наполнилась водой и стала тонуть.
Со слезами на глазах смотрели пионеры, как гибнет
85
их лодка. Когда уже стало ясно, что на ней никому ни-
когда не придется плавать, Глоба, не обращая внимания
на ребят, сел в шлюпку.
Он ударил веслами по воде, и шлюпка отчалила от
скалы.
Вася без сил лежал на дне, и все же Глоба боялся,
как бы он не спасся. Глоба решил связать мальчика,
отъехать подальше от скалы и бросить его в воду, чтобы
раз навсегда избавиться от свидетеля. Крепко, морскими
узлами он затянул ему руки и ноги.
Увидя, что Глоба связывает Васю, ребята на скале
закричали, стали бросать в шлюпку камни, но они пада-
ли, не долетая до нее, в воду. Сознавая невозможность
что-либо сделать, чем-нибудь помочь товарищу, Нина за-
плакала.
Глоба отъехал от скалы и вдруг остановился. Ему по-
слышалось тихое, ровное гудение. Он прислушался, одна-
ко, кроме тихого плеска волн среди камней, ничего не
услышал. Он встал в шлюпке во весь рост и рывком под-
нял мальчика.
Вася закричал. Он кричал что-то непонятное, но
страшное, и пионеры на скале заплакали навзрыд.
И вдруг Вася умолк.
Белая длинная моторка с красными ватерлиниями,
отбрасывая большую шумную волну, выплыла из-за
скалы.
Эпроновец стоял около высокого белокурого человека
с малиновыми петлицами. Кобуры у обоих были расстег-
нуты. За спинами эпроновца и военного виднелось взвол-
нованное лицо Бориса Петровича.
Крик радости прозвучал над морем.
Пионеры кричали и смеялись сквозь слезы. И даже
Вася нашел в себе силы улыбнуться. Моторка обогнула
шлюпку Глобы и остановилась возле нее.
Глоба сел на скамью и незаметно придвинул к борту
портфель. Лицо его, красное несколько минут тому
назад, стало бледным, почти зеленым.
— Прошу в моторку, — сказал военный, держа в ру-
ке револьвер.
Глоба сидел неподвижно. Потом резким движением
поднялся и сбросил в воду с таким трудом добытый Ва-
сей портфель. Один только Вася понял значение этого
движения; больше никто не заметил его. Борис Петрович
86
уже успел развязать узлы, которые больно затягивали
Васины руки, и очень удивился, когда, не говоря ни сло-
ва, паренек бросился к борту шлюпки и нырнул в воду.
Глоба злобно выругался. Борис Петрович вопросительно
посмотрел на эпроновца и военного, но те понимали не
больше, чем он.
Через минуту все выяснилось. Вася вынырнул из во-
ды, держа в руке портфель.
Борис Петрович помог ему влезть в шлюпку. Вася от-
дал портфель военному.
Над скалой Дельфин все время стоял незатихающий
радостный крик.
Глоба молча сидел в кабине моторки и наблюдал,
как военный, не спеша, рассматривал подмокшие бума-
ги, вынутые из портфеля. Взглянув на фото, военный ти-
хонько свистнул.
А Вася, робко поглядывая на эпроновца, рассказы-
вал Борису Петровичу обо всех приключениях этого дня.
Эпроновец тоже внимательно слушал и только морщил
иногда лоб, словно стараясь что-то припомнить.
Они подъехали к скале, и пионеры веселой шумной
гурьбой ввалились в моторку. Ребята поздравляли Ва-
сю и ругали Глобу.
Борис Петрович встревоженно осматривал рану на
Васином бедре и доставал бинты. Мальчик посмотрел на
товарищей, на эпроновца, на военного, на позеленевше-
го Глобу, и ему стало так хорошо, что захотелось
смеяться.
Через минуту он лежал в полузабытье на мягкой
подушке в кабине моторки и с сожалением думал о
том, что скрипки у него все-таки нет.
Таща за собой шлюпку, моторка быстро приближа-
лась к городу.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Профессор одиноко сидел на веранде. Первая боль-
шая белая хризантема распустилась сегодня. Вазон
стоял перед профессором, и он любовался тонкими,
кудрявыми лепестками, которые слагались в прекрасный
белый цветок.
Рядом с вазоном лежала скрипка. Она была в фут-
87
ляре; время от времени профессор поднимал крышку и
тихо прикасался к ней.
Вася не приходил. Профессор жадно вглядывался в
каждого мальчика, пробегавшего мимо его дома, но Ва-
си не было.
Тяжелые мысли приходили в голову старому профес-
сору. Что, если Глоба украл у него Васю и завез куда-
нибудь далеко, чтобы мальчик, как вчера в кафе, зара-
батывал музыкой деньги?
Эта мысль была ужасна, она возмущала и отнимала
покой у старика.
Профессор хотел даже идти искать Васю, но не знал,
где живет его ученик, и отказался от своего намерения.
Терпеливо ждал он, и скрипка лежала перед ним рядом
с хризантемой.
И уже под вечер, когда профессор потерял почти вся-
кую надежду увидеть своего ученика, послышались лег-
кие, совсем незнакомые шаги, и маленькая фигурка, тя-
жело опираясь на палку, проковыляла по улице к ка-
литке профессорского сада.
Старик даже привстал, когда скрипнула калитка
и в сад вошел Вася. Мальчик двигался медленно, опи-
раясь на палку. На его лице появилась радостная улыб-
ка, когда он взглянул на профессора.
Вася взошел на веранду и увидел скрипку.
Это была не та скрипка, на которой он всегда
играл... Но расспрашивать учителя было неловко. Вася
сел в кресло. Профессор несколько минут смотрел на
мальчика, любуясь им и радуясь.
Вася начал рассказывать, и профессор вместе с ним
пережил все события этого необычного дня.
Он узнал о высокой скале Дельфин и о яхте «Гала-
тея», лежащей глубоко под водой, о белогвардейце Гло-
бе и зеленых крабах. О белой моторке с красными ва-
терлиниями....
Вася рассказал, как нырял на затонувшую яхту, что-
бы достать скрипку, и профессор, услышав это, ласково
улыбнулся. Но, подумав о том, что могло бы случиться,
если бы моторка опоздала на пять минут, вздрогнул.
И когда Вася умолк, жадно поглядывая на новую
скрипку, профессор улыбнулся и сказал:
— Эту скрипку прислали из Москвы для тебя.
Жаль, что вечером мне не удалось тебя увидеть.
88
— Из Москвы? — тихо и удивленно переспросил
Вася.
— Из Москвы, — подтвердил профессор. — Там не
забывают даже о таких непослушных ребятах, как ты.
Профессор сделал строгое лицо, но улыбка просту-
пила на нем, и Вася, еще не веря своему счастью, тоже
смущенно улыбнулся.
Осторожно, словно боясь, что скрипка исчезнет, как
только он коснется ее, он протянул руку к футляру.
Осмелев, вынул скрипку и, все еще не веря своему
счастью, провел по струнам смычком.
Профессор сидел, молча наблюдая восторг паренька,
и лицо его сияло молодой лучистой радостью.
Вася осторожно поднял скрипку к подбородку и, по-
забыв все на свете — страшный день, скалу Дельфин и
зеленую тьму, на утонувшей яхте, Глобу и боль в но-
ге, — заиграл.
Он играл уверенно и вдохновенно, как большой ма-
стер. Могучие, сильные звуки слетали с гибких, пружи-
нистых струн.
В этой музыке, которая широким потоком заливала
веранду и сад, была молодая, непобедимая радость жиз-
ни, и старому профессору показалось, что на несколько
минут молодость
Вася играл, и
брежное море,
ветра.
вернулась к нему,
музыка его
волнующееся
была широкой, как без-
под порывами южного

Л. cJ/LjttfjTcLUHW
Путжгенми

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ВЕЧЕР СЮРПРИЗОВ
очь — как море, Она обступи- шнЯЦМИЯ
ла сад, залила деревья, кусты '4ЛМИИИИ|
мягкой тьмой и замерла, — словно на- 'Ч«ИНИИ|^Н
ступил ШТИЛЬ.
В саду в нескольких местах брыз- %ИЕВ1ИЗИ1
нул свет электрических лампочек, и
вместе с ним рассыпались звонкие го- СЯВНЦИЩ
лоса в сумерках аллей. Возле пира- {МШИИИИМв
мидальной клумбы белых цветов за-
журчала струя фонтана.	'ЯИгаяИИЕЯ
В школьном саду собирались уче- шЦпИИН|И|
ники на вечер по случаю окончания ЙЯЯ^ЯДиИ
учебного года. Первыми пришли Зоя
Бульба, Тамара Гончаренко и Зина Римерберг. Они
всюду и всегда являлись первыми, Это были большие
93
приятельницы. Вместе ходили в школу, носили платья
одного покроя и упрямо пытались сидеть втроем на од-
ной парте. Они отличались только тем друг от друга,
что Зоя была блондинка, Тамара — шатенка, а За-
на — брюнетка.
Девочки подошли к фонтану и остановились в темно-
те под деревьями. Склонившись головами друг к другу,
зашептались.
Сегодняшний вечер должен был стать вечером сюр-
призов. Так заранее условились все участники вечера —
ученики восьмого класса, вернее те, кто перешел в вось-
мой, и те, которые кончили восьмой класс, перейдя в де-
вятый. Каждый должен был приготовить какой-нибудь
сюрприз и держать его в тайне от других. Жюри, в со-
став которого входили классные руководители, старо-
сты классов и школьный врач, готовило премии за луч-
шие сюрпризы.
Над беседкой не горел фонарь, и девочек почти не
было видно. Между деревьями пролетела летучая мышь,
а на голову Зое с гудением опустились два майских
жука. Подруги, увлекшись, начали говорить громко.
— Ничего не соображу, — развела руками Зоя, —
какой можно выдумать сюрприз?
— И я не знаю, — промолвила Зина. — Михаил
Фритиофович говорил, чтобы каждый сам придумал, а
за помощью к нему—в крайнем случае.
— Пошли, девочки! — сказала Тамара.
— Куда? — спросили подруги.
— Поищем Михаила Фритиофовича и посоветуемся.
Сами не выдумаем такого, чтобы всех удивить.
Подруги согласились с этим предложением и, взяв-
шись под руки, направились к теннисному корту, кото-
рый служил сборным пунктом.
— A-а, три грации были когда-то в старину, — за-
кричал паренек, выбежавший навстречу девочкам. —>
Здравствуйте, волшебницы!
— Явились вы, а нас всё три, а не четыре, — ответи-
ла Зина.— Здравствуй!
На голове у паренька вздымалась копна взъерошен-
ных волос, упрямо не подчинявшаяся расческе и прида-
вавшая хозяину несколько сумбурный вид. Белый во-
ротничок с темным галстуком четко выделялся на чер-
ном пиджаке.
94
Это был Вася Чиж. В руках он держал большой
блокнот, карандаш и электрический фонарик*
— Девушки, вы мне ужасно нужны!
— Ужасно?
— Ужасно!
— Я боюсь!
— Тише, — сказал Чиж. — Только без шума. У ме-
ня строго конфиденциальное дело. Зина, что бы ты
сделала, если бы узнала, что тебе осталось жить десять
минут?
— Дурак! — обиделась Зина.
— Ага, так и запишем. — И Вася чиркнул каранда-
шом в своем блокноте.
— А зачем тебе это? — спросила Тамара.
— Я сейчас скажу, но сначала ответь на мой вопрос*
— Нет, сначала скажи, зачем.
— А я прошу тебя и Зою сначала ответить мне.
Зоя залилась звонким смехом и поспешила исполнить
просьбу Чижа.
— Я... — сказала она. — Ты какой ответ хочешь по-
лучить, более или менее серьезный или в шутку?
Чиж молчал.
— Я, — продолжала девочка, — быстренько надела
бы самое красивое платье и начала бы танцевать фок-
строт.
Вася поспешил записать ответ.
— Твоя очередь, — поднимая голову, обратился он
к Тамаре.
— Я, чтобы оставить о себе воспоминание, выдрала
бы у тебя все твои вихры.
Записав этот ответ, Вася гордо посмотрел на подруг.
— Тамара, скажи, пожалуйста, какую-нибудь циф-
ру, но не больше десяти, — попросил паренек.
— Десять.
— Так. Теперь Зоя пусть скажет.
— Девять.
— А ну-ка Зина?
— Восемь.
Девочки рассмеялись. Они, как и вся школа, знали,
что Вася таким способом проверяет их умственные спо-
собности. Он вычитал в каком-то старом календаре, что
те, кто называет цифру меньше пяти, — малоразвитые,
а те, кто называет больше пяти, — это люди исключи-
95
тельных умственных способностей. В прошлом году он
уже обращался с таким вопросом к трем подругам, но
забыл об этом.
— Зачем ты задаешь нам эти вопросы, можешь не
объяснять. А вот скажи, для чего ты спрашивал о деся-
ти минутах до смерти?—настойчиво добивалась Тамара.
Паренек сунул блокнот под мышку, а карандаш
спрятал в карман.
— Только, девочки, молчите. Это секрет, который я
открою только вам,—сказал Вася торжественно и солид-
но.— Я решил провести анкету среди ребят на тему:
«Что бы ты сделал, если бы узнал, что тебе осталось де-
сять минут до смерти?» На вечере я объявлю результа-
ты этой анкеты. Только молчите, девочки, никому ни
слова.
Подруги, разгневанные, окружили Чижа.
— Вычеркни, пустозвон, мой ответ! — решительно
сказала Тамара.
— Ого, так я тебе и вычеркну! — насмешливо по-
смотрев на нее, ответил Вася.
— Слушай, Чиж, наши ответы первые? — заинтере-
совалась Зина.
— Нет, последние. Тут уже все записано, — показал
паренек на блокнот, — все закончено. Анкета готова.
Гут абенд, ди медхен!
— Нет, нет, ты от нас не убежишь, — крикнула Зоя
и преградила ему дорогу.
— То есть как? — удивился Вася.
— А вот так, — ответила вместо Зои Зина. — Ты
вычеркнешь наши ответы, а мы придумаем другие.
— Например?
— Я, например, — сказала Тамара, — начала бы
читать свои любимые стихи.
— Ага, это хорошо, но у меня уже нет времени с
вами разговаривать, — неумолимо заявил Вася и хотел
уйти.
В ту же секунду Зоя выхватила у него блокнот и ки-
нулась наутек.
— Держите его, девочки! — кричала она.
— Отдай, отдай! — завопил Вася и бросился за де-
вочкой, но Зина и Тамара схватили его за руки.
Зоя исчезла. Вася, вырываясь, ругал «экспроприа-
торов» и требовал, чтобы ему немедленно возвратили
96
блокнот. Когда его отпустили, он метнулся в глубину
сада разыскивать Зою.
Между тем на волейбольной площадке заиграл па-
тефон, и все направились туда.
Там начинались танцы. Патефоном завладели
«фокстротчики». Но вот появился Левко Чумак, сын
военного трубача. Он славился как выдающийся тан-
цор, но любил старые танцы. Он танцевал вальс, кра-
ковяк, мазурку, польку, венгерку, лезгинку и упрямо
отказывался от фокстрота, румбы, танго.
Левко держал в руках стул.
— Сейчас Левко будет воевать, — сказала Тама-
ра. — Он, наверное, со стулом в руках будет нападать
на фокстротчиков.
Вокруг патефона тоже ожидали нападения. Смеясь
и отпуская шутки в адрес Левко, дружно окружили
патефон, готовясь к обороне.
Но Левко остановился посредине площадки, поста-
вил стул и, воспользовавшись моментом, когда меняли
пластинку, вскочил на стул и воскликнул:
— Внимание, внимание!
— Говорит эр-ве сто двадцать четыре! — крикнул
кто-то из фокстротчиков.
— Тише! — закричал Левко. — Сегодня вечер
сюрпризов. Мой первый сюрприз — хватит фокстротов!
В это время патефон снова заиграл. Это был фок-
строт «Японские фонарики». Громко смеясь, три или че-
тыре пары закружились в танце.
Левко взмахнул, как дирижер, руками, и тотчас со
школьной террасы в ста шагах от них загремел духовой
оркестр. Могучие звуки вальса заглушили патефон и
сбили с такта танцующих. Левко соскочил со стула,
отшвырнул его прочь и, подхватив’Зину, поплыл с ней
вокруг площадки. Фокстротчикам пришлось переклю-
читься на вальс.
Оркестр составился из нескольких товарищей отца
Левко. Он пригласил их на школьный вечер поиграть
хоть полчаса.
Но вот сквозь звуки оркестра прорвались аплоди-
сменты и крики «ура». Десятки школьников приветство-
вали широкоплечего мужчину лет сорока, одетого в се-
рый костюм. Человек этот появился в сопровождении
нескольких учеников, которые окружили его тесным
7 Приключения и фантастика
97
кольцом. Это был школьный врач Михаил Фритиофович
Гансен, любимец учеников, организатор их вечеров, раз-
влечений, спортивных игр. Учащиеся младших классов
называли его дядей Мишей.
— Ну, жду ваших сюрпризов, — обратился к учени-
кам дядя Миша. В это время подошли классные воспи-
татели и старосты классов.
— Сюрприз Левко вы слышите, — сказала Зина, на-
мекая на оркестр.
— Знаю, знаю, — ответил врач.
— Теперь мой сюрприз!—крикнул Тимофей Перепута.
Он вскочил на скамью около площадки, поднял руку
н выстрелил из пугача.
Этот выстрел был сигналом. Сейчас же за кустами
раздался второй выстрел, и в глубину ночи, вверх, в
небо, взметнув огненным хвостом, ворвалась ракета.
В вышине она рассыпалась золотыми искрами, и одно-
временно с земли полетели ей вдогонку еще несколько
ракет, чтобы своими искрами осыпать школьный сад.
Все смотрели вверх, и никто не обратил внимания па
черные тени, которые боязливо прятались в кустах.
Оркестр умолк. Музыканты поздравили учеников с
успехами в учебе, пожелали весело провести лето и,
попросив прощения, что не могут больше задерживать-
ся, ушли. Теперь предстоял легкий ужин, потом игры и
танцы под патефон.
На столах появились чай, бутерброды, конфеты, пи-
рожные.
Ваня Жила порадовал всех своим сюрпризом: с де-
рева послышалась чудесная музыка. Там Ваня пристро-
ил радиоприемник с громкоговорителем и теперь вклю-
чил его, принимая 'легкую музыку.
Ванда Врублевская заявила, что очередь за ней, и
исчезла в полутемной аллее.
Майка Коваль вручила Михаилу Фритиофовичу
большой букет душистой сирени:
— Это от меня и всех наших учеников.
— Спасибо. Вот это сюрприз! — сказал врач, при-
нимая из ее рук цветы.
— Это не сюрприз, а бакшиш1, — загорланил Вася
Чиж.—Бакшиш за то, что вы всем помогли с сюрпризами,
1 Бакшиш — подарок.
98
— Ну, бакшиш, так бакшиш, — добродушно согла-
сился Михаил Фритиофович. — Но ты ошибаешься, то
я всем помогал. Тебе, например, нет...
— Эх, бедная моя головушка, — вздохнул Вася. —•
Я помню ваш совет, чтобы каждый самостоятельно
проявил инициативу... Но мой сюрприз... еще неиз-
вестно...
Он посмотрел на трех подруг, с досадой мотнул голо-
вой и отошел в сторону.
А три девушки весело переглядывались, словно на-
смехаясь над Чижом. Но паренек, отвернувшись от них,
расплылся в лукавой улыбке.
Как раз в это время в глубине сада появилась фигу-
ра, закутанная в белое, с лицом, спрятанным под чер-
ной маской. В руках у неизвестной были цветы. Фигура
остановилась, не дойдя двух шагов до освещенного
круга. Все молча следили за нею. Шепотом высказыва-
ли догадки, кто бы это мог быть. Но вот маска подняла
руку с цветами и встряхнула ими. Зазвенели серебря-
ные колокольчики. Секунда тишины, и маска запела.
Нежный голос, еще неокрепший, взлетел, словно на
звуках серебряных колокольчиков. Все замерли и стоя-
ли неподвижно. Никто не мог разобрать ни одного сло-
ва песни, но ее мелодия волновала каждого.
— Это ж на итальянском языке, — прошептал Ган-
сен.
Песня, как птица, реяла над головами, взлетала
вверх, рассыпалась смехом, возбуждала чувства гор-
дости, отваги и бурного веселья. Казалось, пела ласточ-
ка, потом заворковала голубка, и вот уже соколом взле-
тает песня, чтобы упасть вниз и защелкать соловьем.
Тишина...
Высоко в небе светит молодой Месяц. В белом цвету
неподвижно стоят деревья. Покрываются росой травы.
Тишина. Семьдесят подростков, мальчиков и девочек,
замерли на минуту.
Но вот тишина нарушена. Взрыв аплодисментов,
восклицаний приветствует певицу.
Маска поворачивается спиной и исчезает за кустами.
Еще секунда, вторая, и десяток учеников мчится в
кусты за маской.
Они добежали до забора, отделяющего сад от ули-
цы, и увидели, что та, кого они догоняли, с ловкостью
7*	99
кошки перелезает через ограду. А перед ними вырастает
девушка, которая хватает их за руки и останавливает:
— Стойте! Куда вы?
Это кричит Ванда. Она не пускает их дальше.
— Это был мой сюрприз, — говорит девушка, — но
кто пел — это тайна.
— Никаких тайн! — орет Чиж.
Он взбирается на забор, прыгает на улицу, останав-
ливает двоих, троих случайных прохожих. Но это — по-
жилые женщины, которые вряд ли могут прыгать через
заборы.
Все возвращаются. Михаил Фритиофович пожимает
Ванде руку, благодаря за сюрприз, но даже ему Ванда
отказывается сказать, кто пел.
Дети усаживаются за чай. Но не успели они остыть
после погони за певицей в маске, как вдруг какие-то
дикие крики опять нарушили спокойствие. Из кустов
выбегают пять воинственных индейцев, вооруженных лу-
ками и томагавками1.
С возгласами: «Ого-го-го! Ого-го-го! Гой-я! Ей-я»
они набрасываются на блюдо с пирожными.
Шарль Дюкло, француз, ученик этой же школы, хва-
тает одного из нападающих, очевидно, главного, судя
по его одежде и поведению, и начинает трясти его.
— Разбойник, что ты наделал? — отчитывает он
бедного «индейца», который в его крепких руках изви-
вается, как вьюн, но вырваться не может.—Я приказал
вам ждать моего сигнала. Вы испортили сюрприз.
— Мы не могли ждать, — защищается «индеец», —
мы видели, что вы приканчиваете пирожные. Что же
нам-то осталось бы?
Оказалось, что Шарль, вожатый шестиклассников,
подговорил нескольких из них под руководством Марка
Рудого появиться на вечере переодетыми под индейцев.
Ребята терпеливо ждали сигнала, но, опасаясь остаться
без пирожных, выскочили из кустов, не дождавшись
его.
— Ужин окончен, — промолвил Левко. — Музыку!
Заиграл патефон, и начались танцы.
1 Томагавк — у североамериканских индейцев — сначала
палка с укрепленным на конце каменным ударником; затем это
название перешло на боевые металлические секиры, которые ин«
дейцы переняли у европейцев.
100
НЕОЖИДАННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
На соседней площадке школьники затеяли игру.
Первой завязали глаза Ванде. Она прошлась по кругу.
К ней подбегали товарищи, касались ее рук, что-нибуль
выкрикивали над самым ухом и быстро убегали. Она
гналась за ними, но, приблизившись к стулу, к сто iy
или к границе круга, слышала возгласы «огонь, огонь!»
и поворачивала в другую сторону.
Ванда, наконец, поймала Марка Рудого. Выйдя из
круга, она подошла к группе учеников, которые сидели
с врачом под кустами сирени.
— Михаил Фритиофович, — обратилась девочка к
Гансену, — а что если кому-нибудь завязать глаза и
провести по школе, пусть бы угадал, где он... или по
саду.
— Или по городу, — вставил кто-то из ребят.
— Целое путешествие с завязанными глазами, ---
улыбаясь, заметил врач.
— А правда, — продолжала Ванда, — почему бы
не организовать путешествие так, чтобы, скажем, нас
везли с завязанными глазами по железной дороге, в
самолете, на пароходе и, наконец, привезли в незнако-
мое для нас место. А там — посмотрите на пейзаж, на
солнце, обратите внимание на температуру, послушайте,
как говорят люди, и угадайте: где вы?
— Интересная, но хлопотливая и дорогая игра, —
заметил кто-то.
— Нет... — хотела что-то сказать Ванда, но ее пере-
били.
— Слушай, Ванда, ты бы лучше спела что-нибудь, —
попросили ее две девушки.
— Вы же знаете, что я не пою, — рассердилась Ван-
да и покраснела.
— Вандочка, но ведь ты же раньше пела. Неужели
до сих пор... Мы думали, сегодня будешь петь, а ты при-
вела какую-то подружку.
— Сказано — не пою.
Ванда встала и пошла на площадку, где продолжа-
лись танцы.
В прошлом году Ванда увлекалась пением. Ей очень
хотелось стать певицей. Товарищи охотно слушали ее
пение. Она подготовила выступление к школьному вече-
101
ру. Но выступление вышло неудачным. То ли от волне-
ния или, может быть, от мороженого она охрипла. Про-
хрипев несколько слов, девушка увидела улыбку на ли-
цах слушателей и, вспыхнув от стыда, убежала за ку-
лисы. В зале раздался громкий смех, а она, упав на
стул, залилась слезами. С той поры Ванда перестала
петь.
— Кто вас за язык тянул, — накинулись девушки на
тех двух, которые просили Ванду.
— Но мы не думали, что это ее так обижает,—
защищались те.
— Хватит, хватит! Не ссорьтесь, — утихомирил
учеников врач.
Все умолкли и стали следить за игрой. Михаил Фри-
тиофович о чем-то долго думал. Наконец, он обратился
к ученикам.
— Мне кажется, у меня возникла интересная мысль
в связи с тем, что говорила Ванда. Можно бы органи-
зовать на время летних каникул путешествие. Собствен-
но, у нас предвидится одно путешествие. Но я думаю,
как бы сделать его оригинальным... Не с завязанными
глазами, а так, чтобы маршрута никто не знал, кроме
руководителя. Как вы думаете, друзья?
Ученики слушали молча, стараясь понять замысел
врача.
В это время распорядители вечера объявили, что сло-
во для сюрприза предоставляется Зое Бульбе.
Зоя влезла на стул и сообщила что ее сюрприз —
это одновременно сюрприз Тамары и Зины. В руках она
крепко держала блокнот. Вася Чиж сразу узнал его.
Он протолкался к Михаилу Фритиофовичу и зажмурил-
ся. Зоя начала с краткого предисловия:
— Мы решили провести среди вас анкету по вопро-
су: «Что ты сделал бы, если бы знал, что через десять
минут умрешь? Мы собрали двадцать ответов, и я хочу
их объявить.
— Слушайте, слушайте! — прокатилось среди при-
сутствующих.
Зоя раскрыла блокнот и приготовилась читать. Зина
и Тамара переглянулись, глянули на Васю и, увидев,
что он зажмурился, засмеялись потихоньку.
— Внимание, — попросила Зоя. — Читаю. Витя Де-
ревянко — отлупил бы Славку Фелера за то, что он на
102
уроке подсказал ему, будто «Евгения Онегина» написал
Маяковский. Славка Фелер — одел бы макитру на го-
лову, взял под руку Витю Деревянко и прошелся бы по
главной улице города.
— Но я этого не говорил! Я совсем ничего не гово-
рил! — одновременно завопили оба паренька.
— Внимание, внимание! — кричали Зина и Тамара.
Зоя продолжала: — Лида Чумаченко — подарила бы
свою кошку Мурку Лизе Скобенко. Лиза Скобенко —
побежала бы к Лиде Чумаченко, чтобы поцеловать
кошку Мурку.
Из толпы послышались возмущенные голоса девушек,
которые уверяли, что ничего подобного они не говорили.
— Миша Слоним, — продолжала читать Зоя, —
крикнул бы: «Бумаги и карандаш!» и сел бы писать
поэму о жизни и смерти.
— Когда это я тебе такое говорил? — бросился к
Зое школьный поэт Миша Слоним.
Но Зоя, не слушая его, продолжала читать:
— Боря Крокин — Я пошел бы в кондитерскую и
попросил бы шоколада и пирожных на сто рублей.
Съел бы в течение десяти минут, а потом уже не знаю,
кто бы за меня расплатился.
— Вот нахал! — кинул реплику Вася Чиж.
— Ванда Врублевская — немедленно сделала бы
домашнее задание к следующим урокам. Тео Доро-
шевич — написал бы письмо Ванде Врублевской, в
котором сказал бы, что красивее ее не было и не
будет.
Под громкий смех Васи Тео кинулся к Зое.
— Когда это я сказал? Что ты выдумываешь?
Она растерялась.
— Это же Вася, — защищаясь, сказала она.
Это ж он.
— Что он? Где он? — сыпал словами Тео...
Громкий смех перемешивался с возгласами возму-
щения. Староста класса Петя Овчаренко решил вме-
шаться и навести порядок. Он протолкался в толпу и
влез на стул, с которого уже соскочила Зоя.
— Внимание! Мы сейчас выясним.
Когда, наконец, наступила тишина, слова попросил
Вася Чиж. Его согласились выслушать.
=— Я прошу прощения, но это мой сюрприз. Все ^го
103
я выдумал и записал в свой блокнот. Такой вопрос я
задал только Зое, Тамаре и Зине. Зина ответила мне,
что я дурак.
Чижа прервал смех и возгласы «браво».
— Я, товарищи, с вами не согласен, — продолжал
Вася. — Я хочу рассказать, что было дальше. Зоя, Та-
мара и Зина, узнав, что я зачитаю анкету здесь, требо-
вали, чтобы я записал им другие ответы, а я заранее
знал, что так оно будет, они всегда так делают. Когда
же я не согласился, они выхватили у меня блокнот и
убежали. Я притворился, что очень жалею, а на самом
деле ждал, когда они выступят.
Рассказ Чижа приветствовали смехом и аплодисмен-
тами.
— Молодец, Чиж! Вот хитрец!
— Товарищи,—снова начал Чиж,—я все же про-
вел анкету среди наших товарищей, только на тему:
«Чего ты больше всего хочешь?..» Разрешите зачитать
ответы.
Он вынул из кармана лист бумаги.
— Витя Деревянко — иметь все книги Майн-Рида;
Слава Фелер — учиться только на отлично; Лида Чу-
маченко — поехать в Арктику; Лиза Скобенко — стать
снайпером; Боря Крокин — использовать внутриатом-
ную энергию; Ванда Врублевская — стать актрисой;
Тео Дорошевич — построить подводную лодку-самолет;
Левко Чумак — поставить рекорд по плаванию, пере-
плыв Черное море, конечно, с передышками; Тимофей
Перепута — иметь ружье, фотоаппарат, велосипед, би-
нокль и микрофон. Зоя Бульба — сделать шестимесяч-
ную завивку и ежедневно получать по десятку пирож-
ных «наполеон»...
— Нет, нет! — закричала Зоя. — Я о завивке ни-
когда не говорила. Это ты выдумал.
— Это элемент художественного творчества, — от-
ветил Вася и продолжал дальше: — Тамара Гончарен-
ко — научиться танцевать румбу и починять часы...
— Я о румбе никогда не говорила!
— Но о часах, верно?
— Верно.
— То-то же. Зина Римерберг — файдешиновое
платье и прыгнуть с парашютом из стратосферы.
— Разве я тебе о платье говорила?
101
— Ну, забыла сказать... Все. Как, товарищи, моя
анкета, интересная?
Ему ответили аплодисментами, и снова заиграл па-
тефон. Михаил Фритиофович о чем-то советовался с
классными руководителями Андреем Степановичем и
Германом Терентьевичем. Первый был руководителем
седьмого класса, ставшего теперь восьмым, второй—
восьмого, ставшего девятым. После короткого разговора,
посмотрев на часы и увидев, что уже половина двена-
дцатого, они решили закрывать вечер. Позвали старост
классов, чтобы они объявили об этом. Когда патефон
смолк, все собрались на скамье около веранды. На ве-
ранде стояли врач, учителя и старосты классов. Герман
Терентьевич обратился к ученикам с короткой речью:
— Перед тем как разойтись по домам и распрощать-
ся до осени, я вам объявлю постановление школьного
совета о премировании пятерых учеников нашей школы
путешествием. Предполагалось, что эти ученики поедут
по Днепру до Одессы, а оттуда морем в Крым. Сейчас
есть предложение изменить маршрут путешествия.
Маршрут будет засекречен. О нем будут знать школьный
совет, родители и руководители экскурсии. Участники
экскурсии маршрута знать не будут. Во время путеше-
ствия они будут угадывать, куда поедут дальше. Объ-
являю фамилии премированных. Восьмиклассники,
перешедшие в девятый класс: Ванда Врублевская,
Шарль Дюкло; семиклассники, перешедшие в восьмой
класс: Зоя Бульба, Вася Чиж; шестиклассник, пере-
шедший в седьмой класс: Марко Рудой.
— Руководителем экскурсии, — продолжал он,
назначен наш любимый Михаил Фритиофович Гансен.
Крики «ура» прозвучали после этих слов. Ученики
радовались за своих товарищей.
— Основная задача, — прокричал Герман Терентье-
вич, — провести экскурсию самым интересным образом,
весело и каждому поправиться на десять килограммов,
Я кончил.
Снова аплодисменты, и заиграл патефон. На веран-
ду выскочил Тимофей Перепута.
— Мой последний сюрприз! — воскликнул он и вы-
стрелил из двух пугачей, которые держал в обеих руках.
В то же мгновенье электричество погасло, и темноту
над садом прорезали искристыми хвостами ракеты. В
105
глубине сада завертелось ракетное колесо, осыпая ле-
пестки цветов искрами бенгальских огней. По дорожкам
поскакали огненные жабы.
Шумным потоком ринулись ученики на улицу.
Как всегда, Зоя, Зина и Тамара возвращались домой
вместе. Они оживленно обсуждали события этого вечера
и договаривались, как отомстить Васе Чижу. Выполнить
эту месть поручалось Зое во время путешествия.
Марко Рудой вместе с компанией своих «индейцев»
провожал Шарля Дюкло. Маленький «индеец», Вова
Татарник развивал план, как Шарль и Марко могли бы
взять его с собой в путешествие, спрятав в большой че-
модан, который он видел у отца Шарля.
Вася Чиж шел домой один, глубоко задумавшись.
«Кого это в маске приводила Ванда? — думал он. —
Это чудесное пение. Во что бы то ни стало нужно
узнать».
Над окраинами города стояла тишина. Ее нарушал
врач Гансен, постукивая тростью по тротуару. Время от
времени, улыбаясь, он поднимал луноподобное лицо к
своему двойнику на небе и, не спеша, шагал домой.
В ДОРОГУ
Почтальон принес срочное письмо. Вася еще ни-
когда не получал срочных писем и поэтому взял его в
руки с волнением.
Поспешно вынул из конверта листок.
Письмо было очень короткое.
Васе Чижу.
Время отъезда приближается. Немедленно
собери свои вещи. Вес их не должен превышать
пяти килограммов.
В течение суток с момента получения этого
письма не уходи далеко от дома.
М. Ф. Гансен*
Вася метнулся с письмом к матери.
— Мама! Завтра еду! Вот письмо Михаила Фритио-
фовича.
Мать лукаво посмотрела на сына (она хорошо знала,
когда и куда они едут) и сказала:
106
— Почему ты думаешь, что завтра?
— В письме сказано — не уходить в течение суток
далеко от дома. Сейчас семь часов вечера. Значит, до
завтрашних семи часов вечера. Наверное, завтра утром,
а может быть, под вечер...
— Что ж, у тебя, кажется, все готово,—сказала мать,
и в словах ее чувствовалось удовлетворение.. Она уже
два дня назад собрала сына в дорогу.
Вскоре пришел отец. Он работал машинистом па
электростанции. Сегодня должен был работать в ноч-
ной смене, но, как сказал он, один из товарищей попро-
сил его поменяться сменами.
Отец принес Васе подарок — небольшой бинокль,,
— Пригодится в дороге, — сказал он.
Целый вечер отец провел с Васей, рассказывая ему
о разных своих приключениях и обсуждая вместе с ним
возможный маршрут.
— Вы, папа, наверное знаете? — спрашивал Вася.
— Не знаю, — ответил отец, улыбаясь одними гла-
зами.— Думаю, или на Дальний Восток, или в Сред-
нюю Азию... Ваш Михаил Фритиофович такой отваж-
ный, что не иначе как туда собрался.
— А я думаю, в Крым или на Кавказ... А может
быть, на Кольский полуостров?
— Возможно... Но смотри, веди себя как следует.
— И не пей сырую воду, не ешь зелени, -г- сказала
мать.
Спать легли рано. Васе снилось Полярное море,
огромные ледяные поля, айсберги, белые медведи, кото-
рых он убивал десятками.
Он проснулся, потому что его дернули за ногу. В
окно кто-то стучал. Отец включил свет. Из другой ком-
наты вошла одетая мать.
— Вставай, — сказал отец, — пора на вокзал. — И
вышел открыть дверь. Вернувшись, сказал, что за
Васей заедут через полчаса.
Действительно, ровно через полчаса около дома за-
гудела автомобильная сирена.
Мать обняла Васю, отец вынес его вещи.
В автомобиле не было никого, кроме шофера.
— Сейчас соберем всех, — говорил шофер, — я их
уже предупредил.
Вася сел, и автомобиль тронулся.
107
Был второй час ночи. Заехали за Вандой, потом за
Шарлем и Марком и, наконец, за Зоей. В половине
третьего прибыли на вокзал. Там их ждал Михаил
Фритиофович.
— Здравствуйте! До прихода нашего поезда оста-
лось полчаса, сказал врач. — Все у вас в порядке?
Оказалось, что все. У каждого был рюкзак с мини-
мальным количеством всего необходимого для путешест-
вия. Два больших чемодана с какими-то вещами Гансен
сдал в багаж. Но об этих чемоданах путешественники
ничего не знали. Это был секрет Михаила Фритиофо-
вича и родителей.
Зоя впервые видела вокзал ночью. Ей хотелось
спать, но она с интересом наблюдала ночную жизнь вок-
зала. Транзитные пассажиры дремали на лавках, ожи-
дая поезда. Большой зал — номер один закрыли и
убирали. Убирали также вестибюль, коридоры и разные
проходы. Несколько носильщиков ходили с длинными
метлами, а какой-то старичок посыпал кафельные полы
влажными опилками. За прилавком газетного киоска
дремала продавщица, наблюдая, как какой-то гражда-
нин, опершись на прилавок, читает книжку, очевидно,
не собираясь ее покупать. Две буфетчицы торговали
довольно оживленно.
Стрелка часов ползла очень медленно. Михаил Фри-
тиофович предложил выйти на перрон.
Как раз в этот момент Марко схватился за голову,
словно вспомнив что-то очень важное.
— Михаил Фритиофович! Совсем забыл. Дядя обе-
щал мне на дорогу микифон и десять пластинок.
— Когда же ты вспомнил... Уж лучше, когда поезд
отошел бы от вокзала.
— Да... Я думаю, можно успеть... Дядя живет не-
далеко. Через десять минут я вернусь. У нас еще двад-
цать минут.
Вернешься? — недоверчиво спросил врач,
— Конечно, вернусь. Разрешите.
Врач подумал.
— Ну, айда! — сказал он. — Одна нога там, дру-
гая здесь. Скорей.
Марко, бросив Шарлю свой рюкзак, что есть силы
побежал по перрону.
Вася Чиж разговаривал с Вандой. Паренек хотел
108
выспросить у нее, кто пел в маске на школьном вечере.
Он решил узнать это путем хитрой дипломатической
разведки и начал с оперы. Он рассказал, что несколько
дней назад ходил на «Фауста».
— Ты знаешь, в каком восторге был я от Мефи-
стофеля. Ты помнишь, как он поет, разбрасывая чер-
вонцы. А вот актриса ни одна мне не понравилась... За-
то в музкомедии я слушал «Корневильские колокола»...
— Туда же мальчишек до шестнадцати лет не пу-
скают, — улыбаясь, сказала Ванда.
— Мне скоро шестнадцать.
— Когда?
— Через одиннадцать с половиной месяцев. А ска-
жи, кто тебе из певиц больше нравится?
— Галина Кравченко.
— Кто она?
— Она поет в музкомедии в «Корневильских коло-
колах».
«У нее есть знакомые певицы, — подумал Вася, —
кого-нибудь из них она и привела к нам на вечер».
— Сколько ей лет, этой Галине Кравченко?
— О! Она еще совсем молодая. Даже ненамного
старше тебя.
— То есть?
— Ей еще нет пятидесяти пяти лет...
«Ну, в таком возрасте через заборы не прыгают», —
решил Вася.
Экскурсанты вышли на перрон. Там почему-то осо-
бенно чувствовалась ночная прохлада. Вдалеке, в тем-
ноте, куда ныряли линии рельс, желтыми, красными, зе-
леными пятнами горели фонари стрелок. По черному
асфальту перрона прохаживались одинокие пассажиры,
которые загодя вышли к поезду. Но вот число их стало
быстро увеличиваться. Громкоговоритель прохрипел,
что через десять минут прибудет поезд, и на перроне
началось оживленное движение. Кроме пассажиров,
здесь были провожающие и встречающие. Среди них
появлялись и исчезали носильщики в белых фартуках.
Марко Рудой еще не возвращался. Его товарищи нача-
ли волноваться.
— Спокойно, спокойно, — отвечал на их вопросы
Михаил Фритиофович, но и его, видимо, тревожило
отсутствие Марко.
109
В темноте замерцал огонек, который быстро прибли-
жался. К перрону подходил скорый поезд. С грохотом
промчался паровоз, и, тормозя, начали останавливаться
вагоны.
— Поезд стоит двадцать минут, — захрипел громко-
говоритель.
Несмотря на то, что времени было достаточно, почти
все пассажиры бросились бежать к своим вагонам. Сре-
ди общей суеты Михаил Фритиофович вел не торопясь
маленький отряд путешественников к вагону номер
пять. А когда они очутились в вагоне, то увидели там
Германа Терентьевича.
— Я взял вам самые лучшие места и уже заказал
постели, — проинформировал он.
Оказалось, что Герман Терентьевич тоже провожал
школьников, но он прише'л в вагон первым и устроил
им здесь все на славу.
Путешественники расположились на полках в одном
купе. Вася заявил,что берет себе верхнюю. Верхние
полки достались также Марку и Шарлю. Положив
рюкзаки, все столпились около окна, высматривая
Марка с микифоном.
Зоя громко возмущалась поведением Марка.
— Вот возьмем да и оставим его.
— А может, с ним что-нибудь случилось?—старал-
ся защитить Марка Вася Чиж.
— Конечно, случилось! Он такой, что с ним вечно
какие-нибудь приключения случаются. Он головой мо-
жет трамвай сбить...
— Ты на его ловкость намекаешь? — улыбнулся
Шарль.
Михаил Фритиофович и Герман Терентьевич вышли
из вагона и ходили по перрону, посматривая на часы
и ожидая, не появится ли Марко. Но паренька не было.
Герман Терентьевич пошел в вокзал посмотреть, нет ли
его там. Осталось семь минут до отхода поезда, когда
врач вернулся в вагон и, обратившись к Васе, сказал:
— Очевидно, Марко по какой-нибудь причине задер-
жался. Мы все оставаться из-за него не можем. Я хочу
предложить тебе, Вася, выйти из вагона, подождать
А1арко. Через шесть часов идет следующий поезд. Вы
будете вдвоем догонять нас. В Ростове обратитесь на
вокзальную почту в отдел до востребования и там
ПО
возьмете письмо, в котором будет написано, где нас
искать. Вы ребята, ловкие, и я уверен, что мы скоро
свидимся с вами.
— Обязательно догоним. А если что-нибудь случи-
лось такое, что Марко не сможет поехать?
— Тогда один догоняй.
Вася взял рюкзаки Марко и свой, вышел в тамбур
вагона и остановился. Проводник удивленно посмотрел
на него. Михаил Фритиофович объяснил проводнику, в
чем дело.
— Он в последнюю минуту прибежит, — • сказал
проводник. — Или, может, сидит, шелопут, уже в ка-
ком-нибудь вагоне и только за семафором явится в
свой... На эффект рассчитывает.
— Нет, он у нас не такой, — заступился за Марко
врач.
Ударил два раза вокзальный колокол.
— Второй звонок нашему поезду, — сказал провод-
ник.
Публика засуетилась. Провожающие выходили из
вагонов. Вася спрыгнул на перрон. Гансен подал ему
рюкзаки. Паренек внимательно смотрел вдоль ваго-
нов, ожидая Марко. Но его все не было.
Прозвучал свисток главного кондуктора, и в ответ
ему — отрывистый гудок паровоза. Скрипнули колеса
вагона — и поезд начал медленно отходить. Почти на
ходу прыгнул в один из вагонов какой-то опоздавший
пассажир. Вася в последний раз оглядел перрон и, не
увидев Марко, замахал рукой, прощаясь с товарищами.
Поезд набирал скорость, все чаще стучали колеса
на стыках рельс. Последние вагоны катились мимо Ва-
си, когда на перрон выскочил Марко Рудой. С неболь-
шим чемоданчиком в руках он, словно гонимый ветром,
мчался к вагону. Вася, заметив Марко, кинулся ему на-
встречу. Марко с такой силой влетел в его объятия, что
они оба упали на землю. Вася держал Марко, но тот,
не узнавая его, кричал:
— Пусти! Пусти! Ух ты! Пусти!
Наконец Марко вырвался. В двадцати пяти метрах
впереди он увидел фонарь заднего вагона, который бы-
стро удалялся. Паренек, не выпуская из рук чемодан-
чика, бросился вдогонку. Но фонарь убегал от него все
дальше и все быстрей.
Ш
Вася поднялся, взял оба рюкзака и не спеша пошел
вдоль перрона за Марком и за поездом.
Через пол минуты огонек поезда исчез за фонарем
стрелок, а еще через несколько минут Вася встретился
с Марко, который, мрачный и опечаленный, возвращал-
ся назад.
ПИСЬМО НАРКОМУ
Оба паренька вернулись в помещение вокзала. Рас-
терявшийся Марко начал приходить в себя. Вася сказал
ему, что остался ждать его, чтобы вместе ехать следую-
щим поездом. В зале к ним подошел Герман Терентье-
вич. Марко объяснил, почему он опоздал.
— Никому никогда не доверяй, — начал он.
Положился на своего дядю, и такая неприятность. Ког-
да я прибежал к нему, он сразу впустил меня и начал
жаловаться, что микифон неисправен. Он убеждал, что
нужно всего пятнадцать-двадцать минут, чтобы его по-
чинить. Я не мог ждать столько времени. Тогда он гово-
рит: «Давай позвоню по телефону в справочное бюро и
узнаю точно, когда отправляется поезд». Позвонил и
говорит, будто ему ответили, что наш поезд опаздывает
на сорок минут. Выходит, есть еще время. Начал дядя
починять микифон. Смотрю, там такая неисправность,
что я и сам мог бы починить. Но мне спешить незачем.
Начал я выбирать пластинки. Выбрал все, какие хотел.
А дядя все еще с микифоном возится. А ну-ка, думаю,
позвоню на станцию и спрошу, как там с поездом. Спра-
шиваю справочную, мне говорят: «Уже десять минуг,
как на станции стоит». Вы же понимаете, что тут прои-
зошло... Я к дяде, выхватил у него из рук микифон. В
чемоданчик его, где уже были пластинки! Хлоп, чемо-
данчик закрыл — ив дверь. Не попрощался, слова не
сказал. Вы понимаете, как я бежал? Потрогай, Вася,
у меня рубашка вся мокрая, словно купался в ней. Но
все хорошо, что хорошо кончается или к тому идет, —
окончил свой рассказ Марко. Он вытащил микифон, по-
ставил его на стол и завел. В ночной вокзальной тиши-
не зазвучал «Марш веселых ребят».
Дежурный по залу слушал этот марш и растерянно
смотрел на ребят и на микифон. Наконец, он подошел
ближе и вежливо сказал, что в зале играть запрещено.
112
Марко послушно снял пластинку и спрятал микифон
в чемоданчик.
— Видите, какие мы дисциплинированные, — сказал
он Герману Терентьевичу.
Герман Терентьевич устроил ребят в комнате тран-
зитных пассажиров, чтобы они поспали, а сам пошел
выяснить, что делать с билетами.
— Если вы не уехали с тем поездом, на который
взяли билеты, то они пропали, — сказали ему в спра-
вочном бюро.
— Это ж много денег пропадает, — заметил тот.
— Что ж поделаешь,—ответил железнодорожник,—
железная дорога по вине пассажиров терпеть убытки не
может.
— Но на следующей станции уже можно продать
билеты в тот же вагон на незанятые места.
— Есть правило, я ничего сделать не могу.
Герман Терентьевич, расстроенный, отошел от
окошка справочного бюро. Он возмущался, что пропа-
дает столько денег. Но он не бранил Марка за его про-
ступок. Если бы кто-нибудь посторонний наблюдал про-
исшествие с Марко, то безусловно пришел бы к выводу,
что в его опоздании есть какая-то тайна, неизвестная ре-
бятам, но, должно быть, известная Герману Терентье-
вичу.
Классный руководитель вошел в зал раздосадован-
ный. Здесь он почувствовал, что кто-то тронул его за
рукав.
— Товарищ, — обратился к нему какой-то неизве-
стный, — я хочу дать вам совет в вашей беде.
— Какой?
— С билетами. Есть такое железнодорожное пра-
вило, что на следующей станции вы можете сойти с
поезда, пропустить его, переждать даже день и спокой-
но сесть на другой поезд. Так вот, берите билеты до
ближайшей станции, а дальше можете ехать по тем
билетам, которые у вас есть. Только плацкарта пропа-
дает. Таким образом, вы сэкономите...
Герман Терентьевич решил воспользоваться этим со-
ветом. Он еще раз обратился в справочное бюро, чтобы
проверить это правило. Оказалось, что оно в самом деле
существует. Ребятам оставалось в дороге раздобыть
плацкарты.
8 Приключения и фантастика
113
Взяв билеты до ближайшей станции, Герман Терен-
тьевич посадил через несколько часов в поезд Марко и
Васю и договорился с проводником вагона, чтобы тот
побеспокоился о плацкартах.
Поезд тронулся. Ребята почувствовали, что вот, на-
конец, они начали путешествие.
На первой же станции, где поезд стоял десять ми-
нут, проводник купил плацкарты. Ребята сразу перешли
в плацкартный вагон.
В вагоне было довольно свободно. Мальчики нашли
две верхние полки, легли и начали наблюдать.
Внизу под ними занимали места старая бабушка и
командир с прямоугольником на петлицах. Напротив
сидел нежного вида стыдливый юноша в фетровой
шляпе. Его белый воротничок украшал .галстук «бабоч-
ка», называемый почему-то «собачьей радостью». У
этого юноши были два больших чемодана, на которые
он ежеминутно посматривал.
Вася заметил в соседнем купе стройного человека в
сером костюме и соломенной шляпе. Этот человек поче-
му-то привлекал внимание. Пареньку показалось, что
«серый костюм» — так он назвал незнакомца, который
заинтересовал его, — несколько раз как-то странно по-
смотрел на него и на Марко.
Минут через десять Марко почувствовал, что не
может лежать спокойно. Он вытащил из чемодана ми-
кифон и пластинки и начал играть на этом единствен-
ном инструменте, на котором умел играть. Особен-
но он любил громкую музыку и поставил пластинку
«Гулял чумак по рыночку». Приветливо встретил эту
песню и командир, посматривавший на ребят. Бабушка
же опустила голову на руки, наверное, для того что-
бы заткнуть уши.
Марко наклонился к Васе и прокричал:
— Это еще что! Вот у меня есть пластинка с одним
итальянцем — так в соседнем купе уши будут заты-
кать.
Когда чумак пропил «все чумацкое добро» и песня
на этом кончилась, военный предложил ребятам спу-
ститься вниз и поставил микифон на столик. Старушка
спросила несмело, нет ли у них чего-нибудь потише.
Марко немедленно вытащил ноктюрн Шопена, и чарую-
щая печальная музыка полонила сердце старой пасса-
114
жирки. Но после этого Марко попросил прощенья и
все-таки поставил «Майскую песню», которую пел на
итальянском языке какой-то обладатель могучего голо-
са. Это на самом деле было такое громоподобное пе-
ние, что появился даже проводник, а старушка хотела
убежать в тамбур.
Итальянца сменил вальс «Двенадцать часов», и все
успокоились.
Между тем Вася вынул из своего рюкзака малень-
кие дорожные шахматы и начал решать какую-то за-
дачу.
Юноша в фетровой шляпе предложил сыграть с
ним партию. Вася принял это предложение с опаской,
но прошло немногим больше получаса — и он праздно-
вал победу над партнером. Разохотившись, он решил
предложить пассажирам сыграть с ним блиц-турнир.
В вагоне нашлось шестеро шахматистов. Все играли
с Васей молниеносную партию, и в каждой партии по-
бедителем выходил Вася.
— Это результат ежедневной тренировки,—объяснил
юный шахматист побежденным партнерам.—Я каждое
утро перед завтраком играю блиц-партию. Если не с
кем играть, то играю сам с собой.
Когда Вася, гордясь победой, вернулся к своей пол-
ке, Марко кончил концерт, трижды проиграв каждую
пластинку. Сложив микифон и пластинки в чемоданчик,
Марко подозрительно долго возился со своим рюкзаком
и посматривал на Васю, как будто хотел что-то сказать,
но не решался. Наконец он пристально поглядел на то-
варища и, поморщившись, спросил:
— Тебе есть еще не хочется, Вася?
— А знаешь, я и забыл о еде, — ответил тот.
— Если ты часто будешь об этом забывать, так с
тобой не выгодно путешествовать.
Место микифона на столике заняла жареная курица,
булка, пирожки и яблоки.
Закусывая, оба смотрели в окно. Перед их глазами
простиралась широкая степь, покрытая зелеными хле-
бами. Далеко над степью высилась могила, а на моги-
ле—что-то похожее на башню.
— Что это такое? — спросил Марко.
Вася пожал плечами и обратился с тем же вопросом
8*
115
к военному. Тот тоже не знал. Никто не мог ответить
ребятам.
Но вот могила исчезла, и поезд помчался мимо ка-
кого-то большого завода. Несколько высоких стройных
труб возвышалось над строениями завода. В одном из
цехов были широко открыты двери, и ребята на какое-
то мгновение увидели машины. Снова Марко спросил
Васю: «Что это?», и снова Вася обратился к пассажи-
рам и даже к проводнику, но никто не смог ответить.
Среди пассажиров вагона никого не было из этой ме-
стности.
Когда Вася завернул куриные косточки в бумагу,
чтобы выбросить их за окно, к нему подошел гражда-
нин, который заинтересовал паренька еще в начало пу-
тешествия. Он положил соломенную шляпу на полку
и шагнул к ребятам. Его белокурые волосы курчави-
лись, как шерсть мериноса.
— Давай сыграем в шахматы, — сказал, он, — ты
здесь у нас чемпион. Я когда-то играл, хочется испро-
бовать свою силу.
Вася охотно принял это предложение. Ему хотелось
стать полным победителем в вагоне. «Вот если бы
можно было пройти с шахматной доской по всем ва-
гонам» — мечтал он.
Быстро раскрыл шахматную доску и, зажав в кула-
ки черную и белую пешки, протянул руки «серому ко-
стюму».
Васе пришлось играть белыми. «Еще один шанс для
победы» — порадовался паренек.
Но через несколько минут ему пришлось призаду-
маться: черные, оставаясь невредимыми, сняли белую
пешку и слона.
Вася проиграл две партии в «блиц». После этого
проиграл обыкновенную партию.
— Еще будем играть? — спросил «серый костюм».
— Надо отдохнуть, — ответил переполненный горь-
ким разочарованием юный шахматист, — наверное, я
устал от предыдущей игры. Поэтому, должно быть, и
проигрываю.
— Возможно, возможно, — ответил «серый костюм»
и вернулся на свое место.
Марко очень раздражало то, что ему никто ничего
не мог рассказать о тех местах^ мимо которых они
116
проезжали. У одного из пассажиров нашелся толстый
справочник с подробным расписанем движения поездов
по всем линиям. Там перечислялись все станции, указы-
валось, каково расстояние между ними, сколько минут
стоит поезд и есть ли буфет. Других данных он не
нашел. По карте, которой заканчивался справочник, то-
же никто не мог определить, что это за лесок, река или
завод, мимо которых они проезжали.
— А скажите, — обратился Марко к проводнику,—
есть ли такие справочники, по которым можно было бы
узнать, какому колхозу или совхозу принадлежит эта
степь? Какие в этом колхозе герои? Что это за река и
какая в ней водится рыба? Были ли здесь какие-либо
интересные события во времена гражданской войны?
— Не знаю. Должно быть, нет таких справочников.
Я никогда не видел, — ответил проводник.
— Если бы я мог, то обязательно бы напечатал та-
кие справочники, — сказал Марко.
Вася сидел некоторое время неподвижно и молча
посматривал на «серый костюм». Тот, надев большие
очки, высунул го’лову в открытое окно и, не обращая
внимания на ветер и пыль, спокойно смотрел по направ-
лению движения поезда. Вася толкнул Марко в спину.
— Марко, я придумал, что надо делать.
— Ты о чем?
— Надо написать о твоем предложении относитель-
но справочника наркому железных дорог. Пусть даст
распоряжение напечатать для пассажиров такие спра-
вочники, как ты предлагаешь.
— А он наше письмо прочитает?
— Не ручаюсь. Но думаю, если письмо разумно бу-
дет написано, то до наркома дойдет.
Посоветовавшись с военным, который сидел возле
них, ребята решили послать письмо от себя и других
пассажиров, которые согласятся его подписать.
Из рюкзаков немедленно вытащили объемистые
блокноты и карандаши. А так как у Марко письмо по-
чему-то не получалось, то писать начал Вася, а Марко
и военный вносили свои предложения.
Письмо написали карандашом. Оно было короткое.
Все пассажиры охотно его подписали. Военный дал
конверт. Вася написал адрес на конверте и вручил пись-
мо начальнику поезда под расписку.
117
— Если не получу ответа от наркома, буду на вас
жаловаться, — заявил паренек начальнику.
Кончался долгий летний день.
Поезд мчался и мчался ровной степью, приближаясь
к морю. В окна заглядывали темнота и прохлада. Стоя
у окна, Вася сказал своему другу:
— Ав Ростове надо купить такие очки от пыли, каку
«серого костюма».
Ребятам захотелось спать.
По примеру розовощекого юноши, они попросили
проводника дать им постели. Перед сном их очень
развеселило то, что робкий юноша положил один
чемодан под голову, а второй привязал к себе веревоч-
кой. Так, поглядывая друг на друга, едва сдерживаясь,
чтобы не расхохотаться, они и уснули.
НЕПРИЯТНОСТЬ
Было около полуночи. Словно в такт покачиванию и
дрожанию вагона, храпели уснувшие пассажиры. По
темным углам на полках трудно было разглядеть, кто
из пассажиров спит, кто не спит. В своей каморке,
склонившись над фонарем, дремал проводник.
Поезд мчался сквозь тьму ночи, и, казалось, ночь
большой черной птицей пролетает мимо окон ва-
гона.
Пассажирам снились сны. Марко видел во сне ка-
кие-то огромные снежные холмы. Вася мчался верхом
па шахматном коне по шахматной доске. Неизвестно,
что снилось остальным пассажирам. На тех, кто плотно
поужинал или спал, уткнувшись носом в подушку, нава-
ливались, видимо, страшные кошмары, а те, кто спал на
спине после легкого ужина — во сне слегка улыбались.
Розовощекий юноша проснулся, когда все спали. Осто-
рожно, чтобы не потревожить своих соседей, он посмот-
рел на часы. Полежал еще несколько минут. Он лежал
неподвижно, но, как видно, ему не спалось. До'лжно
быть, измученный бессонницей, юноша пошевелился,
отвязал веревочку, которой с вечера привязывал себя к
большому чемодану, и опустил ноги на пол. Несколько
секунд он сидел неподвижно, прислушиваясь, как хра-
пят его соседи по вагону^ Вот он убедился, что все, кре-
ме него, спят крепким сном. Слез с полки, прибли-
118
зился к столику. Открыл окно, и струя свежего воздуха
ворвалась в вагон. Юноша с наслаждением вдохнул
этот прохладный воздух. Высунул голову в окно и, со-
щурив глаза, смотрел вперед.
Через полчаса он спал так же спокойно, как перед
этим, и щеки его нежно розовели.
Его разбудил шум в вагоне. Старушка, проснув-
шись, не нашла своей кошелки. За ней спохватились
остальные пассажиры. У многих исчезли вещи. Бабуш-
ка плакала, военный бранился. Марко и Вася тоже тя-
жело переживали пропажу микифона. Розовощекий
юноша, оглядевшись, начал охать и ахать. Исчез его
большой чемодан, в котором, как уверял юноша, было
вещей на две тысячи рублей.
Возле потерпевших собралось немало любопытных.
Появились проводники, пришел старший кондуктор по-
езда. Одни старались успокоить пострадавших,
другие усмехались, удивляясь ловкости вора, и пытались
угадать, как он смог забрать из вагона столько ве-
щей.
Розовощекий юноша требовал от проводников, чтобы
они немедленно сделали обыск в поезде и нашли его че-
модан. Всем было ясно, что такое количество украден-
ных вещей, если бы они оставались в поезде, можно бы-
ло бы найти сразу же, даже при поверхностном осмот-
ре. Но этот осмотр ничего не дал. Никто не видел,
чтобы из вагона что-нибудь выносили, и все согласи-
лись с предположением железнодорожников, что, оче-
видно, вещи выброшены в окно. Ловкий преступник,
должно быть, сумел выпрыгнуть на ходу, выбросив сна-
чала вещи.
Гражданин в соломенной шляпе был явно встрево-
жен пропажей своего саквояжа. Но он стара’лся быть
спокойным и утешал старушку и ребят, а особенно юно-
шу с розовым лицом. Он сказал ему много теплых,
сочувственных, подбадривающих слов, уверял, что не
стоит портить себе нервы.
— Вы можете надеяться, что органы розыска за-
держат вора и возвратят вам украденное, — сказал он.
Но юноша не мог утешиться.
Гораздо позднее, когда рассвело и поезд подошел к
Ростову, юноша, немного успокоившись, но с грустным
лицом, воспользовался минутным отсутствием гражда-
119
нина в соломенной шляпе и прошептал Марку и Васе,
которые сидели возле него:
— У меня, знаете, есть подозрение на этого субъ-
екта, — он намекал на гражданина в соломенной шля-
пе. — В этой краже без его участия не обошлось. Смот-
рите, как он спокоен. Будто и не жалеет, что его обо-
крали.
Вася и Марко переглянулись и ничего не ответили,
по тень подозрения мелькала в их глазах, когда они те-
перь смотрели на гражданина в соломенной шляпе.
Наконец, Ростов. Наши герои оставили поезд. Они
надеялись, что здесь их поджидают товарищи, но вместо
друзей их встретил агент железнодорожной охраны. Он
пригласил к себе всех потерпевших.
— Товарищи, — сказал он и особенно ласково по-
смотрел на заплаканную старушку, — я только что по-
лучил телеграмму, в которой уведомляется, что укра-
денные у вас вещи найдены.
Лица потерпевших как будто осветились солнцем.
Все обступили агента и засыпали его вопросами. Всех
интересовало, где вещи, кто их нашел и пойман ли
вор.
— Вор задержан, — ответил агент. — Задержали
его колхозники. Вещи идут следом за вами поездом, ко-
торый будет в Ростове в четвертом часу дня.
К Васе и Марку подошел гражданин в соломенной
шляпе:
— Давайте, ребята, познакомимся поближе, —
сказал он. — Собственно, я вас обоих знаю. Михаил
Фритиофович просил за вами присматривать. Я, видите
ли, в Тбилиси еду. Должен был не раскрывать своего ин-
когнито до самого Армавира, но кто же знал, что с ва-
ми такое приключится. Подождем теперь здесь моего
саквояжа и вашего микифона.
— А кто вы такой? — выпалил Марко.
— Я? Приятель Михаила Фритиофовнча. Зовут меня
Андрей Андреевич Левада.
— Вы не можете сказать, где сейчас Михаил Фри-
тиофович? — спросил Вася.
— Он поехал в Сочи. Письмо от него вы найдете здесь
на почте до востребования на ваше имя. Он сказал,
чтобы вы ехали до Армавира, а там получите от него
указания, куда ехать дальше^ Эти указания должен был
120
передать я. Но теперь я посажу вас в поезд, который
идет отсюда прямо в Сочи.
И, действительно, на вокзальной почте Васе выдали
письмо на его имя, в котором говорилось то же, что со-
общил ребятам Андрей Андреевич Левада.
Получив письмо, ребята успокоились, подозрение от-
носительно нового знакомого, навеянное розовощеким
юношей, у них исчезло. Марко поспешил рассказать ему
о том, что говорил тот нюня, у которого украли чемо-
дан. «Нюней» он называл розовощекого юношу.
Андрей Андреевич очень удивился.
— Я его утешал, а он такое на меня подумал, —
смеялся он. — Ну, теперь получит свой чемодан и успо-
коится.
Они вместе позавтракали, осмотрели большой вок-
зал и вышли на платформу ждать поезда, в котором
ехали их вещи.
Поезд прибыл. Бабушка получила свою корзинку,
другие потерпевшие — свои вещи; не было только
саквояжа Андрея Андреевича и микифона Марко. Не
шел за своим чемоданом розовощекий юноша.
Агент охраны, который выдавал вещи, ничего не
мог сказать о судьбе саквояжа и микифона. Он обещал,
если привезут вора, допросить его обо всех украденных
вещах. Но вора еще не доставили, его задержали на
той станции, где поймали.
Раздав вещи и сдав чемодан розовощекого юноши в
камеру хранения, агент пожал плечами и посоветовал
Андрею Андреевичу задержаться в Ростове еще на день.
Назавтра должны были привезти вора.
Товарищ Левада считал, что ребятам не следует за-
держиваться из-за микифона.
— Я останусь один, выясню судьбу наших вещей и
посмотрю на физиономию этого ворюги. Когда микифон
найдется, вышлю его почтой. Я ведь буду поддерживать
письменную связь с Михаилом Фритиофовичем.
Ребята согласились с ним. Они вместе проехали
трамваем по городу, погуляли по главной улице, полю-
бовались новым зданием театра и вернулись на вокзал.
В конце дня скорый поезд Москва — Сочи забрал
Васю и Марко. Ребята махали в открытое окно руками
Андрею Андреевичу, который стоял на перроне. Левада
остался в Ростове ждать вора.
121
НАПАДЕНИЕ
Справа море, слева горы. Вдоль берега вьется черно-
морская железная дорога. Брызги прибоя достигают
окон вагона; Вася с Марко жадно вдыхают соленый
морской воздух. Поезд влетает в туннель, в вагоне ста-
новится темно, дым от паровоза вползает в открытое
окно. По требованию пассажиров ребята проворно под-
нимают стекло.
Поезд подходит к Сочи. Море исчезает за холмами,
потом опять появляется вдали. Видна широкая долина,
и па ней аэродром. Остановка. На перроне начинается
суета. Ребята торопятся выскочить из вагона. И вот
они на залитом солнцем перроне, среди хлопотливой
толпы. Еще минута, и они попадают в объятия друзей.
Ванда обнимает Марко, а он, краснея, отбивается от
нее. На одной руке Васи повисла Зоя, вторую сжимает
Шарль, а за подбородок держит Михаил Фритиофович.,
Они выбираются из толпы на перрон и выходят в
сквер перед вокзалом. Марко звонко рассказывает о
том, как они встретились с Андреем Андреевичем. Ва-
ся спокойно перечисляет дорожные приключения, начи-
ная с той минуты, как в Харькове он дождался Марко.
— Ну, сегодня же мы выезжаем дальше, — сказал
Михаил Фритиофович.
— Куда? Куда? — бросились к нему его юные то-
варищи.
— Это секрет, — ответил он.
Но скоро секрет раскрывается, потому что, когда
они сдают на автобусной станции багаж, то оказывает-
ся, что его принимают до Сухуми.
Пока Михаил Фритиофович и Шарль устраивают
хозяйственные дела, четверо пионеров отдыхают в
сквере.
Зоя и Марко немедленно подняли спор, чей класс
имеет больше преимуществ, причем Зоя отстаивала
свой класс, как более талантливый, а Марко доказы-
вал, что их класс зато боевой, потому что в последней
четверти директор трижды приходил к ним и говорил о
дисциплине.
Между тем Ванда рассказала Васе о том, как они
ехали до Сочи. Вася слушал девушку, не сводя глаз с
ее черных бровей. Ванда давно ему нравилась, Впервые
122
он обратил на нее внимание, когда узнал, что они од-
ногодки, но она опередила его на один класс. В школе
он часто присматривался к ней. То, что она одного с
ним возраста, но учится в старшем классе, очень ему
досаждало. Он никому ничего не говорил, но долго от-
носился к Ванде с затаенным недоброжелательством.
Радовался, когда у нее случилась неприятность с пе-
нием, а когда Ванда совсем отказалась петь, он два-
три раза высказался очень едко по этому поводу в
ее присутствии. Во время вечера сюрпризов его очень
заинтересовала певица, которую Ванда приводила в
сад.
Он потом выспрашивал у Ванды, кто это был, но де-
вушка упрямо отмалчивалась.
Теперь Ванда рассказывала, как в поезде они сразу
же узнали, куда едут, потому что об этом обмолвился
проводник вагона, когда забирал билеты. Но Михаилу
Фритиофовичу они ничего не стали говорить, а, наобо-
рот, держались так, как будто ничего не слышали, и что-
бы сделать врачу приятное, начали высказывать разные
предположения.
— Шарль, — рассказывала девушка, — заявил, что
мы едем, наверное, в Бердянск, я спрашивала, не в Ба-
ку ли случайно, — на нефтяные промыслы, а Зоя пред-
полагала, что мы, должно быть, в Москву едем, только в
другом направлении. Михаил Фритиофович был очень
доволен и каждому из нас отвечал; «Возможно, воз-
можно, но не ручаюсь». И только когда подъезжали
к Ростову, язык у одного из нас не удержался за зу-
бами.
— Совсем это не я... — перебила Ванду Зоя, — это
все проводник...
Вася, Марко и Ванда засмеялись над тем, как встре-
пенулась Зоя, когда услышала, что чей-то язык не удер-
жался за зубами.
— И правда, не я,—убеждала она.—Виноват про-
водник. Он спрашивает: «Барышня, куда вы едете?» А
я ему отвечаю: «Во-первых, я не барышня, а пионерка,
а во-вторых, я еду в Сочи». Ну, а здесь как раз Михаил
Фритиофович стоял.
— Ну вот, в вашем классе все девочки такие, —
ухватился Марко за новый аргумент для спора.
Ш-ш-ш... — важно шикнула Зоя, — ты еще мал,
123
чтобы разбираться в сложных вопросах человеческой
психики.
Марко повел плечом, потом схватился руками за жи-
вот, притворяясь, что умирает со смеху.
— Твою психику Вася на нашем вечере иллюстри-
ровал.
— Тоже мне индеец, — презрительно промолвила
Зоя. — Мальчишка.
Надув губы, она отошла от Васи и села за две лав-
ки от него.
Марко, тоже возмущенный, но в одно и то же вре-
мя довольный своей победой, подошел к маленькой паль-
ме и начал мять ее листья.
— Марко, не порть пальму, — сказала ему Ванда.
— Ничего с ней не случится, — ответил он.
— С ней, быть может, ничего и не случится, — вста-
вил свое слово Вася, — а тебя, безусловно, оштрафуют.
Смотри, вон сторож идет. — И он, скосив глаза на Ван-
ду, указал на носильщика в белом фартуке, проходив-
шего невдалеке.
Марко оставил пальму, словно нехотя подошел и
сел около Васи, с тревогой следя за носильщиком. Но
когда тот прошел и не обратил на него внимания, паре-
нек победно посмотрел вокруг и начал ковырять в носу.
— Ковырять нос, конечно, безопаснее, за это не
штрафуют, но это не гигиенично и не этично, — опять
обратилась к Марко Ванда.
Паренек покраснел и спрятал руку в карман. Он ни-
как не мог избавиться от этой привычки, которая оста-
лась у него с детства.
Марко стало жаль самого себя. Все его обижают,
насмехаются над ним. Микифон пропал. Вася в дороге
был хорошим товарищем, а теперь вот сидит с девушкой
и тоже смеется над ним. И чего эта Ванда цепляется?
И Зойка, глупая, надулась. Он обернулся к Зое.
Она сидела отвернувшись и смотрела на шоссе, по
которому пробегали легковые машины и автобусы. Воз-
ле нее сели двое хулиганистых мальчишек и начали ее
дразнить.
— Ой! — крикнул один из них. — Змея. — И пока-
зал Зое под ноги.,
Девочка испуганно приподняла ноги и наклонилась.
Ребята громко захохотали,
124
Зоя, поняв, что ее обманули, опустила ноги и от-
вернулась от хулиганов. Они же, посмеявшись над ее
испугом, начали говорить, что, мол, и туфли у нее ста-
рые, и платье не модное, и вообще у нее кирпа вместо
носа. Зоя молчала. Чтобы досадить девочке, мальчишки
начали бросать в нее камешками.
Вася и Ванда, заговорившись, ничего не замечали.
Девочка, возмущенная равнодушием своих друзей, си-
дела молча...
Марко хмурился, наблюдая поведение хулиганов.
Мальчишки были, очевидно, одного с ним возраста.
Когда они начали бросать в Зою камешками, Марко
поднялся со своей скамьи и бегом бросился к одному из
них. Едва хулиган прицелился в девочку, у которой от
обиды слезы выступили на глазах, как сильный удар по
затылку вынудил его оглянуться. Перед ним стоял Мар-
ио. Хулиган смотрел на него растерянно. Марко толк-
нул мальчишку, подставил ножку и повалил на землю.
Потом бросился на другого.
— Я вам покажу! — кричал он.—Сейчас в милицию
отведу.
Но хулиганы оказались не из трусливых. Они быстро
поняли, что преимущество на их стороне, и набросились
вместе на Марко. Мальчик отважно встретил нападение.
Через минуту все трое свились в один клубок. Враги
Марко хорошо угощали его, но он не поддавался, отби-
ваясь руками и ногами. У кого-то уже пошла из носу
кровь, и все перемазались ею. Но в разгар драки тот,
у кого шла кровь, очевидно, ничего не замечал.
Когда началась драка, Зоя вскочила и с криком
бросилась к Ванде и Васе. Те только теперь оглянулись
и стали наблюдать «турнир». Сначала они даже не по-
няли, что это дерется Марко.
Но когда до Васиного сознания дошло, что Марко
обороняется против двух нападающих, он вихрем поле-
тел на помощь, схватил одного из хулиганов за руку и
так ловко повернул ее, что тот оказался у него в плену.
Это был излюбленный Васин прием. Не обладая физи-
ческой силой, он изучил несколько приемов, защищав-
ших во время стычек, в которые иногда ему случалось
попадать. Так сделал он и на этот раз. Хулиган, кото-
рый попался ему в руки, был не слабее его, но ничего
не мог поделать, так как Вася одним только легким на-
125
жимом причинял ему сильную боль. Хулиган выры-
вался, кричал, ругался, но достаточно было Васе
чуть нажать на его руку, как тот начинал всхлипывать.
Тем временем Марко справлялся с другим. Ванда тоже
поспешила на помощь и смело ухватила хулигана за ле-
вую руку. Марко держал за правую. В этот момент по-
явились Михаил Фритиофович и Шарль. Оба с тревогой
смотрели на необычное зрелище. Когда собралась вся
компания, оба хулигана совсем потеряли храбрость и
только жалобно хныкали, требуя, чтобы их отпустили.
Но Марко решительно настаивал, чтобы их отвели в
милицию. Михаил Фритиофович не стал перечить этому
желанию. Не зная еще хорошо, в чем дело, он понимал,
что его ребята люди порядочные и принципиальные, и
никого напрасно не затронут. Поэтому врач сам поспе-
шил позвать милиционера. Когда появился высокий ми-
лиционер и взял хулиганов за руки, они совсем позелене-
ли. Отряд Михаила Фритиофовича окружил их, и так,
гурьбой, привлекая внимание многочисленных прохожих,
они дошли до ближайшего отделения милиции.
Там Марко произнес обвинительную речь против
хулиганов, а его поддержали, добавив свои показания,
Вася, Ванда и Зоя.
Мальчишек допросили и, выяснив их фамилии и
адреса, послали милиционера за родителями.
Из милиции все поспешили па автобусную останов-
ку, так как приближалось время отхода автобуса.
Вася и Шарль шли по бокам Марко и расспрашива-
ли, как напал он на хулиганов. Марко, гордясь своим
поступком, пламенно ораторствовал. Врач улыбался,
посматривая на ребят; он наблюдал их поведение и ра-
довался, что они горячие, честные и храбрые.
Зоя шла рядом с Вандой и говорила старшей по-
друге:
— А Марко не плохой товарищ. Я уже хотела за-
плакать, когда мальчишки на меня напали. А он сме-
лый.
ЧЕРНОМОРСКОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ
Большой, неповоротливый автобус, напоминающий
огромного гиппопотама, катился по улицам Сочи. Над
головами пассажиров колыхался брезентовый навес и ме-
шал большинству из них видеть что-нибудь, кроме голо-
126
вы своего соседа. Только счастливчики, сидевшие по
краям, могли высовываться и рассматривать мест-
ность с обеих сторон дороги. Михаил Фритиофович по-
старался достать билеты для своих путешественников
на крайние места, у автомобильных бортов. Девушки и
Марко заняли левый борт, остальные—правый. С пра-
вого борта можно было видеть море и узкую береговую
полосу, а с левого — горы, под которыми проезжали
пассажиры.
Автобус прополз через город и покатился по широ-
кому шоссе, пересекавшему знаменитый сочинский денд-
рарий. Когда-то этот парк назывался Худяковским. Врач
вместе с Шарлем и девушками уже побывали в денд-
рарии, ожидая Васю и Марко. Теперь они рассказывали
обоим паренькам о пальмах, кактусах, айве, самшите,
кедрах, бамбуке, бананах—-обо всем, что осталось у них
в памяти.
Сделав крутой поворот, автобус скатился вниз и
сейчас полз на гору, приближаясь к санаторию РККА,
наверное, лучшему на Черноморском побережье Кавка-
за. Из машины, быстро проезжавшей мимо санатория,
его можно было охватить взглядом лишь на несколько
секунд. Здания санатория легкие, грациозные, выгляде-
ли так, словно на них смотришь в стереоскоп.
— Трамвай... — удивленно воскликнул Марко, уви-
дев вверху у санатория вагончик, который сползал по
наклонным рельсам вниз.
— Фуникулер, — объяснил ему сосед.
Марко сделал вид, что он понял, хотя и не знал, что
такое фуникулер. Потом он хотел было спросить, что это
такое, но автомобиль поспешил дальше. Новые здания,
разные деревья привлекали внимание Марко. «На оста-
новке спрошу», — решил мальчик.
Навстречу по широкому шоссе мчалось бесчислен-
ное множество легковых автомобилей, тяжеловозов, мо-
тоциклов. По обочинам шоссе, в гуще деревьев утопали
здания санаториев и домов отдыха. Одни сбегали вниз,
к морю, другие поднимались на гору. По дорожкам,
соединяющим санатории, ходили курортники, загоре-:
лые — те, кто раньше приехал на юг; белые или с по-
красневшей кожей —те, кто приехал сюда недавно.
А вот показалась Мацеста. Когда проезжали по мо-
сту мимо грязелечебницы, до чувствительных носов до-
127
несся запах тухлых яиц. Это пахла сероводородом це-
лебная вода реки Авгуры. Дорога снова пошла в гору.
Виднелись следы недавних путевых работ.
— Раньше дорога здесь была узкой, а теперь воя
как расширили, — сказал пассажир, сидевший около
Марко.
Через час после выезда из Сочи они спускались с
необычайно крутой горы и перед ними в глубине при-
морской долины показалось курортное местечко. Это
была Хоста. За Хостой пошла равнина. Холмы и горы
отступали от моря в даль. Путешественники приближа-
лись к Адлеру. Здесь кончалась линия черноморской
железной дороги, которую достраивали с двух сторон
одновременно: от Сухуми и от Сочи.
Адлер — большое поселение на ровном берегу моря.
Здесь нет санаториев, потому что в этой местности сви-
репствует малярия. Когда-то, во времена завоевания
Россией Кавказа, здесь была крепость царского войска,
задачей которого было угнетать и разорять окружаю-
щие черкесские аулы. В этой крепости находился в
ссылке известный русский писатель-декабрист Бестужев-
Марлинский. Он погиб здесь во время одной из стычек
с кавказцами.
Времена войны давно миновали. Осталась малярия,
но теперь и она в значительной мере устранена. Реши-
тельная борьба с малярийным комаром—анофелесом—
снизила количество заболеваний малярией в Адлере;
вскоре, безусловно, она будет и совсем уничтожена.
Путешественники слышали обо всем этом из обрыв-
ков разговора Михаила Фритиофовича и еще двух-трех
пассажиров, которые уже не раз бывали в этой мест-
ности.
За Адлером они переехали по мостику через неболь-
шую, но быструю речку Псоу и оказались в Абхазии.
— Апсни! — крикнул Михаил Фритиофович Васе,
который сидел перед ним.
Паренек вопросительно посмотрел на врача. Он хо-
тел знать, что это значит.
— Так абхазцы называют свою страну, — объяснил
дядя Миша.
Автобус подпрыгнул на выбоине и быстро покатился
с холма вниз.
Приближался вечер. Солнце клонилось к горизонту,
128
пронизывая золотыми полосами верхушки деревьев.
Где-то в канаве квакали лягушки. Встречный ветер за-
носил в автобус бензинный перегар от мотора.
Шарль обратил внимание на женщину, сидевшую с
ребенком на руках в первом ряду. Ей стало дурно. Па-
ренек видел ее профиль и заметил, что лицо у нее по-
белело. Качка в автобусе и воздух, отравленный бензин-
ным перегаром, вызывают болезнь, напоминающую
морскую.,
Женщина держала на руках девочку, которой, как
показалось Шарлю, могло быть два-три года.
Здоровенный дядя с изрытым оспой носом, сидевший
между женщиной и бортом автобуса, категорически не
желал пускать ее на свое место. Паренька это возмути-
ло. Он поднялся и крикнул шоферу:
— Остановите машину!
Несколько пассажиров, хотя и не знали, в чем дело,
передали его просьбу шоферу. Резко тормозя, автобус
остановился.
Михаил Фритиофович и друзья Шарля удивленно
посмотрели на паренька. Он наклонился вперед и ска-
зал, обращаясь к женщине:
— Уважаемая гражданка, я очень прошу вас сесть
на мое место, а я пойду на ваше. Вам здесь будет
лучше.
Всем поступок Шарля очень понравился.
Женщина, к которой обратился Шарль, с благодар-
ностью посмотрела на него. Она ласково сказала, что
как-нибудь доедет. На русском языке она объяснялась
очень плохо. Пассажиры начали настаивать, чтобы че-
ловек с изрытым оспой носом поменялся местами с
женщиной. Но тот упрямо сидел на своем месте и толь-
ко бормотал себе под нос:
— Я за него платил, я на нем и еду.
Шарль очень спокойно и вежливо обратился к упря-
мому человеку:
— Уважаемый гражданин, может быть, вы будете
любезны поменяться местами со мной? Мое место не
хуже вашего, а может быть, даже удобнее для пожи-
лого человека. Я вас очень прошу.
Но в ответ услышал только ворчание, которое, оче-
видно, означало: «Я за него платил, я на нем и еду».
9 Приключения и фантастика
129
Пассажиры недовольно зашумели. Одни упрекали
упрямого пассажира, другие жаловались на задержку
автобуса.
Шофер поднялся со своего места и сердито сказал:
— Вы еще долго будете торговаться? Пора ехать. За
простой ведь не будете платить?
Женщина сидела растерянная, прижимая к себе ре-
бенка.
— Я еще раз прошу вас, — очень ласково промол-
вил Шарль, обращаясь к упрямому пассажиру.
Марко, который сидел на другой стороне, потер ру-
ки, как будто они у него чесались, и, подскочив на своем
месте, крикнул:
— Пусть гражданка сядет на мое место, а я сяду там,
я очень приятный сосед.
Это «приятный сосед» прозвучало иронически: не-
которые пассажиры засмеялись.
Тогда в спор вмешался врач.
— Давайте кончать, — сказал он. — Если гражда-
нин так упрям и невежлив, то пусть гражданка сядет
на место Шарля, а он на ее место.
Но гражданин с побитым оспой носом, очевидно,
представил себе возможные последствия этого переселе-
ния, испугался, что Шарль будет не менее «приятным»
соседом, чем Марко, и неожиданно согласился поме-
няться местами. Шарль пустил к борту машины жен-
щину, а сам сел на ее место.
Шофер дал предупредительный гудок, и автобус по-
катил дальше. Приближались к Гаграм и уже проехали
Холодную реку.
Шарль поглядел на девочку, сидевшую на руках у
матери. Девочка зажмурилась, словно прячась от него.
Шарль сам зажмурился и потом вдруг открыл глаза. Он
увидел, что девочка смотрит на него, и засмеялся, а она
быстро закрыла глаза.
Когда автобус объезжал Гагры, девочка уже смело
перешла па руки к Шарлю, а мать ее смогла высунуть-
ся за борт машины. Струя воздуха освежила женщину.
Она была искренне благодарна Шарлю за его внимание.
А Шарль тем временем вытащил из кармана блокнот,
вырвал листок бумаги и стал показывать девочке фоку-
сы. Девочка не знала русского языка, но прекрасно по-
нимала Шарля и то удивлялась, то громко смеялась, еле-
130
дя за фокусами, которые он объяснял ей движением рук,
мимикой и выражением глаз.
Автобус спускался в Гагры. Высокие крутые горы
гагринского хребта подходили к самому морю и защища-
ли от холодных ветров узкую полосу побережья, шири-
на которого иногда достигала лишь нескольких десятков
метров. Кое-где среди буйной зеленой растительности,
скрывавшей Гагры, виднелись крутые скалы.
Автобус проскочил через речку Жоеквара, которая к
этому времени почти пересохла, и очутился в центре ма-
ленького, но шумного курортного местечка с интерес-
ными историческими памятниками.
Путники не успевали рассмотреть всего, что привле-
кало их внимание: глаза разбегались. Слева стена .ста-
ринной крепости, справа дом, который словно врос в
склон горы. Это бывший замок принца Ольденбургского,
того самого принца, который, получив в подарок от царя
этот самый красивый уголок Кавказского побережья,
прежде всего выселил отсюда всех жителей. Теперь в
этом дворце — санаторий.
Слева над морем — знаменитый гагринский парк с
десятками субтропических растений. Там эвкалипты-бес-
стыдники, названные так за то, чго сбрасывают с себя
кору, высокие веероподобные пальмы хамеропсы; высо-
ченный бамбук — тропический древоподобный злак. Пу-
тешественники с восхищением смотрели на роскошные
цветущие магнолии. Среди зелени субтропического сада
выглядывали курортные гостиницы, пансионы, санато-
рии. Горы начинали понемногу отступать от моря. Авто-
бус проносил своих пассажиров мимо Гагрипши и Цхер-
ви, которые во время ливня стремительно выбегают из
узких ущелий между крутыми горами.
По Голодному шоссе1 они приближались к новым
Гаграм, административному центру этого района.
Вдалеке на склоне горы виднелись домики среди буй-
ных садов. — жилища турок и греков — виноградарей,
садоводов, табаководов. .
За Новыми Гаграми, когда проезжали мимо аэрод-
рома, солнце уже касалось волн. Шоссе поворачивало
влево, убегая от моря, вилось меж холмами. В воздухе
1 Такое название получило это шоссе потому, что его строили
крестьяне голодных губерний во время большого голода 1891—
92 гг.
9*
131
стояла вечерняя тишина. Дневной бриз сдал смену ноч-
ному, который должен принести прохладу.
Юные путешественники, немного усталые, склонив-
шись на борт автомобиля, молча рассматривали пейза-
жи, которые проносились мимо в вечерней мгле. Зачаро-
ванно глядели, как менялись краски и тона новых для
них картин природы, и старались под грохот автобуса
вслушаться в звуки южного вечера. Никто не разгова-
ривал.
Ванда, замечтавшись, не обращала внимания на своих
соседей. Она наслаждалась быстротой движения, игрой
мягких красок и ожиданием чего-то нового, неизведан-
ного. Иногда по губам ее пробегала таинственная улыб-
ка. Ванда о чем-то думала, и, наверное, ей хотелось этим
с кем-нибудь поделиться, потому что вдруг она перевела
глаза на товарищей и окинула их загадочным взглядом.
По никто этого не заметил. Каждый занимался своим
делом. Шарль держал на руках девочку. Зоя дремала,
Вася пытался определить конечный пункт их путеше-
ствия, а Марко размышлял, почему это не остановят
автобус и не угостят их ужином. «Поставили бы, — ду-
мал он, — через каждые пять километров будку. Автомо-
биль останавливается, пассажир выходит, ест бисквит,
шоколад, выпивает стакан апельсинового сока и про-
должает путешествие. Да еще подать бы жареного цып-
ленка или суп-пюре гороховый с кулебякой». Размышляя
па гастрономические и кулинарные темы, он поднял го-
лову и осмотрел пассажиров — кинул взгляд на шофе-
ра, взглянул на врача, безутешно мотнул головой и
опять начал смотреть на дорогу.
Шофер остановил автобус, чтобы починить что-то в
моторе. Остановка заняла несколько минут. Это случи-
лось почти против селения Алакадзи. Дорогой проходили
девушки с большими букетами алых цветов.
— Михаил Фритиофович, что это за цветы? — спро-
сил Вася, повернувшись к врачу. — Что-то очень зна-
комое, но что именно — не соображу. Где-то видел...
Врач, наморщив лоб, припоминал.
•— Да это же герань!
— Герань? У нас дома на подоконнике в горшочке
стоит.
— Она. Здесь недалеко большой совхоз гераниевый.
Совхоз «Третий Интернационал». Должен тебе сказать,
132
что герань — это очень ценное растение, потому что из
нее добывают эфирное масло, пахнущее розами. Рань-
ше это масло завозилось к нам почти исключительно
из-за границы. Добывали его на острове Реюнион, где
мне пришлось побывать, когда я работал на пароходе.
— Что-то я не слышал об этом острове.
— Это один из тех островов, которые имеют по не-
скольку названий, хотя, возможно, ты ни одного не
знаешь. Иначе его называют «Единение», а раньше на-
зывали остров Бурбон. Это из группы Маскаренских
островов. Они лежат в Индийском океане, недалеко от
Мадагаскара.
— А для чего нам нужно гераниевое масло?
— Главным образом оно идет на парфюмерные и
кондитерские изделия. Эти отрасли промышленности
употребляют его десятками тонн. А нужно сказать, что
один гектар герани дает только двадцать-тридцать ки-
лограммов масла.
— Его добывают из цветов?
— Нет, главным образом, из листьев этого небольшо-
го растения.
— А где еще добывают гераниевое масло?
— В Алжире. Но теперь мы обходимся своей
геранью. За последние годы в этой отрасли нашего суб-
тропического хозяйства достигнуты большие успехи.
Автобус загудел и поехал дальше. Разговор при-
шлось прекратить.
Миновали село Колдахвари и переехали через ши-
рокую горную речку Бзипи. Совсем стемнело,
АВАРИЯ
Путь лежал по культурным землям Абхазии. Но
в темноте пассажиры не видели ни табачных плантаций,
ни мандариновых, ни лимонных рощ. Холмы подыма-
лись беспорядочно и казались странными и таинствен-
ными, теряя свои очертания на черном бархате ночи.,
Вверху мигали звезды, но большинство пассажиров их
не видело, потому что брезентовый навес автобуса за-
крывал звездное небо.
Часто на обочине дороги возникали жилища, кото-
рые давали о себе знать огнями в окнах и лаем собак.
Иногда появлялись огни встречных машин, и наши пу-
133
тешественники осторожно их объезжали. То и дело авто-
мобиль с грохотом проносился по мосту и внизу темне-
ла пропасть, в которой шумела река, сбегающая с гор
к морю.
— Скоро проедем Хипсту, а там уже недалеко Гу-
даута, — сказал Васе его сосед.
— Что такое Хипста? — спросил паренек.
— Река; иначе ее называют Белая.
Но они не доехали до реки.
На одном из поворотов впереди появилась какая-то
темная масса, затем при свете фар стало видно, что это
арба, запряженная буйволами.
Шофер дал гудок и повернул вправо, чтобы объ-
ехать арбу. Но это не так-то легко было сделать на
узкой дороге. Автобус должен был проехать над самым
краем канавы. В этом месте стоял столб, километровый
указатель. Под передним правым колесом земля
осела, автобус потащило боком вниз, и он ударил-
ся радиатором об столб.
Пассажиров качнуло, потом подбросило и так по-
дало вперед, что они ударились носами о спины тех, ко-
торые сидели впереди. Раздался женский крик. Огни
погасли, освещенная перед этим дорога исчезла в тем-
ноте.
Арба остановилась, и буйволы стали как вкопанные.
Первым выскочил из своей кабины шофер. Испуганные
пассажиры несколько секунд молчали.
— Слушайте меня! — крикнул Михаил Фритиофович
своим путешественникам:
— Зоя! Цела?
— Есть! — громко ответила девушка.
— Ванда!
— Здесь!
— Марко!
В это время уже разговаривали все пассажиры, и,
наверное, поэтому Михаил Фритиофович не услышал
ответа. Он опять позвал Марко, но ответа не было.
— Ванда, где Марко?
— Его нет.
— Он здесь, — сказал мальчик и взял врача за ло-
коть.
Марко стоял на земле рядом с Михаилом Фритиофо-
вичем,.
134
Он успел выскочить из автобуса, как только тот
рухнул в канаву, и пока пассажиры тревожно перекли-
кались, обходил его, чтобы подойти к врачу.
Пассажиры поспешно вышли из автобуса. Шофер
стоял около мотора и в темноте что-то проверял. Вас >
подошел к нему и предложил электрический фонари к
Тот молча взял фонарик и, подняв капот, начал рас
сматривать повреждения. Очевидно, ничего утешитель-
ного он не увидел, потому что недовольно захлопнул
капот, еще раз обошел с фонариком вокруг автобуса и
возвратил фонарик Васе, даже не поблагодарив.
Шофер молчал. Но вот его окружили пассажиры и
начали засыпать вопросами. Хотя вопросов было мно-
го, но все они сводились к одному: как ехать дальше?
— Автобус дальше не пойдет, — ответил шофер, --
надо вызывать подмогу.
Но вызвать помощь — было дело не легкое. До бли-
жайшего селения оставалось десять километров. Их
автобус шел последним рейсом. До утра автобусы уже
не будут ходить. Можно надеяться только на случайные
машины, которые передадут известие об аварии в Гу-
дауту.
— Придется нам ночевать здесь, — сказал шофер.
Большинство пассажиров было очень недовольно
этим. Только юные путешественники, несмотря на уста-
лость, радовались ночлегу в поле.
Вечер был теплый и тихий. Кричали цикады, квака-
ли лягушки. Поблизости в кустах пел соловей. В доли-
не, немного ниже дороги, мерцало множество огоньков.
Казалось, они горели где-то в глубине моря. То суети-
лись летающие светлячки в поисках добычи. Эти лету-
чие огоньки, проносившиеся словно искры, очаровывали
взор.
В восторге следили пионеры за светляками.
Тем временем другие пассажиры располагались на
ночь кто как мог. Кое-кому шофер выдавал из багажа
чемоданы, откуда доставалась еда и теплые вещи. Не-
сколько человек собирались развести у дороги костер.
Были такие, что забрались назад в автобус, сели на
свои места и готовились там уснуть.
Михаил Фритиофович позвал учеников разбивать на
ночь лагерь.
Шарль предложил устроиться под деревом, которое
135
росло у дороги, в нескольких метрах позади автобу-
са, как раз у поворота.
Там над дорогой тянулась терраса; над долиной она
обрывалась крутой скалой. Внизу темнели густые за-
росли кустов, и среди них суетилось множество летаю-
щих огоньков.
Надо было раздобыть топливо для костра. Сделали
разведку в лесу, поцарапались порядком, но с помощью
Васиного фонарика набрали сухого хвороста на растоп-
ку. Марко ухитрился, полазив у автобуса, намочить не-
сколько хворостин в бензине, и теперь можно было раз-
водить костер.
Разжигать огонь и присматривать за ним взялся Ва-
ся. Остальные стелили одеяла и делали импровизиро-
ванные подушки. Шарль отдал свой рюкзак девушкам,
а сам положил под голову пиджак. Но когда он лег,
то почувствовал, что под головой лежит что-то твердое.
Под пиджаком оказался камень. Веселый смех Марко
сразу выдал виновника, подсунувшего Шарлю ка-
мень.
— Нашего Марко никакая усталость не берет, —
сказал, улыбаясь, Шарль и, достав камень, бросил его
вниз.
Камень с шумом покатился по склону, постукивая
о деревья, с шелестом срывая листья.
— Осторожно, Шарль, — обратилась к пареньку
Ванда, — ты можешь так кому-нибудь голову разбить.
— Там никого нет.
— А вот случайно может кто-нибудь оказаться. Ты
не маленький уже. Если бы это сделал Марко — я
бы не удивилась.
Марко вспыхнул.
— А я, по-твоему, маленький? По-твоему, я чуть
ли не разбойник, от которого можно ожидать чего
угодно...
— А, по-моему, ты-таки чуть-чуть разбойник, —
дразня его, сказал Вася.
— Возмутительно... Мне не хватает слов, чтобы.
— Странно, — продолжал Вася, — я думал, ты на
слова самый богатый.
— Что вы к нему цепляетесь, он совсем не раз-
бойник и совсем не маленький, — заступилась за Мар-
ко Зоя.
136
Все добродушно рассмеялись, а Марко, насупив-
шись, сказал:
— Я сам могу защититься.
В это время Вася, наконец, разжег костер, и он на-
чал разгораться все сильней. На фоне костра видне-
лись фигуры людей, которым неожиданно пришлось
остановиться здесь и ждать утра.
Шарль мечтательно смотрел на костер и думал о
картине, которую он, нарисует, вернувшись домой.
Шарль с детства увлекался рисованием, считался в
школе лучшим художником и уже пробовал изображать
на полотне разные сюжеты. Он не собирался стать
художником-профессионалом. Но рисованием паренек
занимался с удовольствием и считал, что для пего оно
будет таким же развлечением, как для других музыка.
Он наслаждался, когда из-под его кисти появлялись на
бумаге то ли пейзаж лунной ночи, то ли карикатуры на
друзей, то ли всадники, мчавшиеся в атаку, размахива-
ющие саблями и пиками.
Теперь он представлял себе на полотне этот костер
ночью у дороги и таинственные фигуры людей возле
него.
— Шарль, ты сфотографировал бы нас, — предло-
жила Зоя.
Мечты вдруг развеялись, и Шарль, отвечая Зое, по-
вернулся к товарищам.
— Давай сюда прожектор в сто тысяч свечей, — то-
гда я тебя сфотографирую.
— Совсем этого не надо, — сказал Вася, — доста-
точно двух граммов магния.
— Но его у меня нет. А я очень охотно сфотогра-
фировал бы эту картину. Правда, не знаю, получилось
ли бы что-нибудь. Но мне хотелось бы сфотографиро-
вать наш автобус в канаве и особенно этот ко-
стер.
К ребятам подошел Михаил Фритиофович, который
до этого разговаривал с шофером о перспективах их пу-
тешествия. Узнав, о чем говорят его воспитанники, он
потер пальцами лоб, посмотрел на Шарля, словно удив-
ляясь, и сказал:
— В моем чемодане есть магний, но это надо опять
обращаться к шоферу, терять время... А вы, наверное,
здорово проголодались?
137
— Я уже хочу есть, — откровенно признался Марко.
Но остальные начали уверять, что они могут подо-
ждать, лишь бы только достать магний. Всем хотелось
сфотографироваться в такой необычной обстановке,
сохранить воспоминание об этом событии.
— Хорошо. Вот вам багажная квитанция и ключ от
чемодана. Только не знаю, захочет ли шофер снова рас-
паковывать багаж. Кто из вас решится пойти к нему с
такой просьбой?
— Я! — вскочил Марко.
— Ну, что же, попробуй. Бери квитанцию и ключ.
Сверху лежит желтая картонка, ты ее и забери. Там
магний. Вася, дай ему свой фонарик.
— Я тоже с ним пойду, — сказал Шарль, присоеди-
няясь к Марко.
— Думаешь, я сам не сделаю? — задорно возра-
зил Марко.
— Нет, я хочу посмотреть, что там есть интересно-
го для фотографирования, — примирительно ответил
Шарль.
— Ну, тогда пойдем. — И Марко пошел быстрыми
шагами вперед.
За ним, не отставая, шел Шарль.
Они исчезли в темноте, а оставшиеся придвинулись
ближе к костру и принялись готовить ужин.
Михаил Фритиофович вытащил из мешка булки, ко-
робки с консервами, сыр и колбасу. Девочки, расстелив
газеты, резали булки, а Вася открывал консервы.
— Вот у нас и приключения начались, — сказал
врач. — Мы теперь в положении настоящей экспедиции.
Словно куда-нибудь в Абиссинию забрались. Мне, ме-
жду прочим, наша Абхазия немножко напоминает Абис-
синию, по крайней мере, ее отдельные районы.
— А вы были там, в Абиссинии, Михаил Фритиофо-
вич? — спросила Зоя.
— Был. Очень недолго, но был. Это когда я кончил
учебу и, увлекшись путешествиями, начал работать
на одном пароходе. Как-то мы попали в Джибути, а
оттуда я ездил поездом в Аддис-Абебу. Здесь субтропи-
ки, там тропики. Но горный ландшафт, буйная расти-
тельность в горах Абиссинии немного похожи на тот
район Советского Союза, где мы сейчас находимся.
— Михаил Фритиофович, а вы все-таки по секрету
138
скажите нам, куда мы едем, где будем и что нас
ожидает?
— Нет-нет, Михаил Фритиофович, не говорите, —
сказал Вася.—Пусть не знают. Так им интереснее будет.
— Ты говоришь так, словно уже знаешь, — промол-
вила Ванда.
— Конечно, знаю.
— Ну, если знаешь, то скажи.
— Это секрет. Я не могу сказать..,
— Я разрешаю, — перебил Васю врач. — Если зна-
ешь, — скажи.
Вася посмотрел на огонь, подумал и медленно начал:
— Мы едем в Сухуми. Там сядем на поезд и дви-
немся в Тбилиси и Баку. Оттуда пароходом в Астра-
хань, а потом вверх по Волге. Так я думаю... Мне ка-
жется, таков наш маршрут... А теперь вы, наверное,
его измените, потому что я догадался.
К костру подошла группа людей. Это были Шарль,
Марко, шофер и женщина с ребенком.
— Мы пригласили к себе гостей.
— Охотно принимаем в свою компанию, — сказал
врач.
Пионеры поздоровались с шофером, женщиной и
ребенком, и пригласили их ужинать.
В это время на шоссе послышалось какое-то частое
тарахтенье.
МАЛЕНЬКИЙ ВЕЛОСИПЕДИСТ
Шофер метнулся на шоссе и, став посередине, под-
нял над головой руку. Прямо на него быстро двигал-
ся огонек маленького фонаря. Он скользил над самой
землей; казалось, что это летит большой жук-светляк.
Мотоцикл. Но почему так тихо, хотя и вырази-
тельно тарахтит мотор?
Костер разгорался. Пламя освещало несколько мет-
ров шоссе и неподвижную, напряженную фигуру шофера.
Юные путешественники поднялись на ноги и столпи-
лись над канавой, которая отделяла их от дороги.
Из темноты все ближе и ближе надвигались огонек
и тарахтенье. И вот перед ними на освещенном участке
появилось такое, чего никто никак не ожидал: малень-
кий детский велосипед с мотором; на велосипеде—маль-
139
читка в матросской бескозырке, а на плече у него
большая птица-хищник.
Мальчик затормозил, и велосипед остановился около
шофера. Соскочил на землю, а птица испуганно вспорх-
нула в воздух, дико заклекотала и захлопала крыль-
ями.
Но она была привязана к мальчику тонким шнурком,
который не отпускал ее. Мальчик привычным движением
потянул за шнурок, и птица опустилась на свое место
на плече.
Все с любопытством смотрели на странного велоси-
педиста.
А он с необыкновенно серьезным видом посматривал
на костер и первый обратился к шоферу.
— Что вы хотели?
— Ты... вы... — шофер не знал, как обратиться к
этому ребенку, которому, по его мнению, не могло быть
больше пяти-шести лет. Но с лица мальчика смотрели
такие серьезные глаза, что шофер невольно перешел
на «вы».
— У нас авария с автобусом, — продолжал он, —
надо дать знать в Гудауту, чтобы прислали помощь.
— А что с вашим автобусом?
— Заехал в канаву и ударился радиатором о столб.
Мотор не работает. Надо вытащить изо рва и тянуть
на буксире.
— Много у вас пассажиров?
— Двадцать три.
— Вы уже сообщили об аварии?
— Нет еще. Вы первый едете мимо нас. Я напишу
записку. И, пожалуйста, передайте ее на автобусную
станцию в Гудаути.
— У вас записка готова?
— Я сейчас напишу.
— Пишите, — властно промолвил тонкий детский го-
лосок.
Шофер бросился к ученикам за бумагой.
Вася подал ему свой блокнот и карандаш.
Пока писалась записка, мальчик молча стоял, опер-
шись на велосипед, и только гладил свою птицу. Та ино-
гда трепетала крыльями и издавала гортанный кле-
кот.
Михаил Фритиофович подошел к мальчику.
140
— Скажите, неужели здесь настолько хорошая доро-
га, что на ней безопасно ездить на велосипеде?
— Для хорошего ездока вполне, — последовал от-
вет, произнесенный уверенно, но, безусловно, настоя-
щим детским голосом.
— А скажите, что это у вас за птица? Мне кажется,
какой-то ястреб.
— Вы не ошибаетесь. Это для соколиной охоты на
перепелов.
Гансен испытующе смотрел на мальчика. «Сколько
же ему все-таки лет?» — думал Михаил Фритиофович,
но ничего не спросил.
— Вы издалека едете? — поинтересовался мальчик.
— Мы с Украины. Харьков знаете?
— Знаю. А куда?
— А вот по окончании учебного года, на время лет-
них каникул, собрались в далекую экспедицию. Это
мои путешественники, — указал врач на школьников,
столпившихся за канавой напротив костра.
Мальчик с интересом посмотрел на них.
— Среди них я вижу маленьких, — кивнул он го-
ловой, очевидно, на Марко и Зою.
— Ну, что вы! Какие же они маленькие. Самый
младший перешел в седьмой класс.
Михаил Фритиофович еще раз внимательно оглядел
мальчика, остановился взглядом на его очень серьезном
лице и, словно о чем-то догадываясь, замурлыкал себе
под нос какую-то мелодию.
Шофер кончил писать, отдал записку и попросил не-
обычного велосипедиста как можно скорее передать ее.
В это время Ванда, перепрыгнув канаву, подошла к
врачу и сказала:
— Михаил Фритиофович, где нам достать воды на-
питься?
Услышав голос Ванды, мальчик, который уже было
поставил ногу на педаль, круто обернулся к девушке
и как-то странно посмотрел на нее:
— Метрах в ста отсюда, — сказал он, — есть мо-
стик через ручей. Если пройдете немного выше, найдете
родник с вкусной холодной водой.
— Спасибо, — промолвила Ванда.
Мальчик снова очень внимательно посмотрел на де-
вушку и на подошедших к ней Марко и Зоюя
141
— Я знаю этот родник, — отозвался шофер.
Мальчик сел на велосипед. Его сокол заклекотал, а
он, полуобернувшись, крикнул:
— Всего хорошего! Будьте готовы, пионеры!
— Всегда готовы! — ответили Зоя и Марко.
Мотор застрекотал, и мальчик исчез в темноте. Все,
словно завороженные, смотрели ему вслед, пока очерта-
ния маленького велосипедиста не растаяли бесследно.
— Михаил Фритиофович, — воскликнул Шарль, —
не попали ли мы, как Гулливер, в страну лилипутов?
Все обернулись к нему.
— Пойдемте ужинать, — сказал Гансен.
У ребят разыгрался аппетит. Марко блаженствовал,
почувствовав на зубах бутерброд с колбасой, но еда не
мешала разговору. Темой его был мальчик, который по-
вез’в Гудауту письмо. Расспрашивали шофера, не ви-
дел ли он его раньше или, может быть, слышал об
этом маленьком велосипедисте. Но шофер, хотя рабо-
тал на этой дороге уже четвертый год, никогда о нем
не слыхал.
— Это похоже на сказку, — говорила Ванда.
— А может, он в самом деле лилипут? — спросил
Вася и посмотрел на врача. •
Тот вытер платочком усы, кивнул головой и сказал:
— Безусловно. Я присматривался к нему. Очень
симпатичное лицо, но детские черты в нем почти не со-
хранились. Глаза очень серьезные, поведение вполне
взрослого человека.
— Но какой он отважный, — с завистью промол-
вил Марко. — Однако на его месте я возил бы с со-
бой еще и ружье. А то на него могут какие-нибудь бан-
диты напасть...
— Или индейцы племени команчей, — засмеялся
Вася, припоминая Марко в роли индейца.
— А тебе все шуточки, тебе лишь бы анекдот,—рас-
сердился Марко.
— Хватит вам ссориться, — мирила их Ванда, —
лучше скажите, откуда он мог знать, что здесь недале-
ко вода. Это значит, что местность ему знакома.,
— Я слышала о нем, — сказала женщина с ребен-
ком, сидевшая до того времени молча.
Все повернули к ней головы. Она говорила на ло-
маном русском языке. Но ее поняли. Женщина расска-
142
зала, что она из абхазского села, расположенного недале-
ко от Псирцхи. У них недавно рассказывали о малень-
ком взрослом, который появился в Абхазии, перейдя
снежные горы. У этого маленького был чудесный сокол.
Но она не знала — принес ли он сокола с собой или
купил здесь. Больше ничего об этом мальчике она рас-
сказать не могла.
Во время ужина Шарль попробовал фотографиро-
вать, пользуясь магнием, который нашли в чемодане у
врача. Ходили фотографировать автобус, который стоял,
накренившись, в канаве.
После ужина всем очень захотелось пить. Вася пер-
вый высказал желание идти за водой. Все хотели уй-
ти вместе с ним, но Михаил Фритиофович оставил ре-
бят у костра, а сам отправился с Васей на поиски род-
ника. Они еще раз расспросили шофера, как туда прой-
ти, и исчезли в темноте.
Минут через пятнадцать они вернулись с прозрач-
ной холодной водой в термосах.
Врач предложил вскипятить чай, но почти все
от чая отказались. После того, как напились го-
лодной воды, потянуло лечь на импровизированные кро-
вати.
— Что ж, установим дежурство, — сказал врач,—
Кто хочет первым дежурить?
— Я! — быстро ответила Ванда.
— Кто второй?
— Я! — вместе выкрикнули Шарль и Вася.
— Шарль будет вторым, — сказал врач, — я тре-
тьим, ты, Вася, четвертым.
— А мы? — спохватились Зоя и Марко.
— Вы займете пятое И шестое дежурство.
Гансен рассчитывал на то, что первая очередь бу-
дет самая легкая, вторая трудней и самая трудная —
третья, которую он брал на себя. Он заранее решил,
что будет дежурить от часу до четырех, то есть в то
время, когда лучше всего спится.
После Васи дежурить будет совсем легко, потому
что тогда уже все проснутся.
Распределив дежурства, Михаил Фритиофович по-
желал всем доброй ночи и посоветовал ложиться спать.
Ребята послушались его и, придвинувшись ближе к ог-
ню, улеглись, свернувшись под своими плащами.
143
Только Шарль не лег. Он сел около Ванды и предло-
жил ей лечь спагь и за него и за себя.
Девушка отказалась.
— Я не лягу, — сказал Шарль, — потому что, когда
поспишь час-полтора, а потом встанешь, именно тогда
ужасно хочется спать.
Он подогнул по-турецки ноги и стал смотреть на
огонь. Пламя освещало два лица: паренька и девушки.
Они сидели молча. Над ними стояла шатром южная
ночь, рядом темнели фигуры спящих товарищей и доле-
тали неясные звуки разговора пассажиров, расположив-
шихся на ночь недалеко у дороги.
Оба углубились в свои мысли. Мужественное лицо
юноши, с едва заметным пушком на верхней губе, за-
стыло в неподвижности.
Ванда глубоко задумалась. Но в этой задумчивости
чувствовалось какое-то глубокое внутреннее волнение.
Казалось, в пламени, словно на невидимом экране, перед
ней пробегали кадры фильма, видимого только для нее.
У дороги в кустах и траве свиристели кузнечики и
цикады. На огонь слетались ночные мотыльки, где-то по-
близости прошумела летучая мышь.
— Шарль, у тебя есть мама? — спросила девушка.
— Есть. Ты же знаешь...—Шарль умолк.
Безусловно, она знает, потому что видела его магь
не раз в школе. А вот он никогда не спрашивал Ванду о
се матери. Ему стало стыдно. После непродолжитель-
ного молчания он сказал:
— Я никогда не видел твою мать.
— Я сирота, — ответила Ванда.—Я сейчас вспомни-
ла свою маму... Я ничего не знаю о своих родных.
Она помолчала. Шарль смотрел на нее, ожидая. Про-
шло несколько минут. Девушка бросила пучок ветвей в
огонь и, словно нехотя, начала рассказывать о себе.
РАССКАЗ ВАНДЫ
— Я вспоминаю мать и старшего брата. Мы жили в
большой комнате, среди леса. Я не помню, каким был
дом, в котором помещалась эта комната. Но все, чгэ
осталось в моей памяти с тех пор, кажется мне очень
большим, — и крыльцо, на которое я выходила утром
кормить пушистых цыплят, и наш пес, большой, кудла-
144
тый, белый с рыжими пятнами.... Вспоминается ясное
солнечное утро. Солнце, такое милое, поднимается над
лесом и освещает ручей с быстрой прозрачной водой.
Как сейчас вижу камешки и песок на дне и маленькую
рыбку, которая словно старается спрятаться от меня
среди этих камешков. В нашей комнате висел неболь-
шой портрет. Не могу припомнить, была ли это фото-
графия или рисунок. На нем — крупное лицо с боро-
дой. Мать подносит меня к портрету и говорит:
— Смотри, дочурка, на своего папу. Его нет.
Потом мама плачет, обнимает меня, прижимает к
себе и шепчет: «Моя маленькая лесовичка». Возле ме-
ня стоит брат. Я пытаюсь сейчас его вспомнить и не
могу.
Припоминаю, что однажды мы получили письмо.
Мамы не было дома, когда его принес какой-то чело-
век. Он оставил нам это письмо, и брат долго рассмат-
ривал его, но не разрывал конверта, ожидая, пока вер-
нется мать.
Когда мама пришла и прочла письмо, она очень об-
радовалась. Брат тоже обрадовался. А я поняла, что
это письмо от отца. Он был жив и жил где-то очень
далеко.
— Наш отец болен, — сказала мать, — но мы по-
едем к нему, и он выздоровеет.
И мы отправились. Брат почему-то остался дома-
Поехали только мама и я. Мы долго ехали поездом.
Мне впервые в жизни довелось увидеть поезд и сидеть
в вагоне. Я помню, что не могла оторваться от окна,
потому что хотелось все-все видеть.
И, наконец, мы оказались на берегу моря. Я не мог-
ла различить, где кончается вода и где начинается
небо. Помню, что мы перешли на пароход и поплыли.
Я не знала, где мы плывем, но мама показывала мне в
воде каких-то рыб, которые выпрыгивали в воздух, а
потом, прячась в воду, гнались за пароходом.
— Это, наверное, дельфины, — прошептал Марко.
Но этот шопот услышал только Вася. Марко посмот-
рел на товарища и увидел, что Вася не спит, а, опер-
шись на локоть, смотрит Ванде в спину и тоже слу-
шает ее рассказ. Ванда не замечала, что, кроме Шарля,
у нее есть другие слушатели.
— Наступила ночь, — продолжала девушка, — на-
Ю Приключения и фантастика
145
далась буря. Пароход бросало во все стороны, залива-
ло водой. Я слышала тяжелые удары волн о борта,
мама лежала рядом и все убаюкивала меня. Она ска-
зала мне, что я родилась тоже во время бури, ровно
пять лет назад. Но родилась в лесу. Потом она рас-
сказала мне какую-то сказку. Наверное, скоро меня
сморил сон. Я проснулась от сильного толчка. Вокруг
стояла тьма. Что-то гудело, возле нас кричали люди.
Мама прижимала меня к себе. Волны все били в паро-
ход, будто тяжелым молотом. Но вот появился свет,
и нас начали выводить на палубу. Там мы услы-
шали еще больше крика и стонов. Пароход быстро то-
нул, и все спешили спасаться. Позже я узнала, что
корабль наскочил на мину, которая плавала еще со вре-
мени гражданской войны. Кто-то надел на нас спаса-
тельные круги. Пароход беспрерывно гудел, а высо-
ко над ним разлетались огненным дождем и звездами
ракеты. Это посылали сигналы о несчастье, прося по-
мощи. В бурное море спускали шлюпки, около них об-
разовалась страшная давка. На верхней палубе вспых-
нул огонь. Его разожгли специально для того, чтобы
при свете организовать спасение пассажиров. Ведь
всех охватила паника, и были даже такие, которые бро-
сались в море. Я запомнила фигуру капитана, который
стоял на своем мостике и отдавал приказания. Моряки
прилагали усилия, чтобы спасти всех. Мою мать от-
тиснули было, но она протолкалась к шлюпке. Это была
последняя шлюпка, и здесь творилось что-то страшное.
Каждый хотел в нее попасть. Когда подошла наша оче-
редь, какая-то девушка оттолкнула мою мать и сама
прыгнула в шлюпку, за ней вскочило туда еще несколь-
ко человек.
— У-у...—заскрипел зубами Марко и, откинув стис-
нутые кулаки назад, угодил Васе по плечу.
— Шлюпка отчаливала от парохода, когда мама
страшно закричала, умоляя спасти хоть меня. К ней
подскочил боцман. О том, кто он был, я узнала поз-
же. Он выхватил меня из рук матери и крикнул:
«Штурман, ловите!», а меня в ту же минуту бросил
за борт. Это был смелый и ловкий моряк. Я полетела
над волнами и попала в руки молодого моряка, стояв-
шего в шлюпке. Это был третий штурман парохода,
младший брат нашего капитана. Шлюпка отходи-
146
ла от парохода, я испуганно смотрела на мать, ко-
торая осталась на палубе среди горстки людей. Им не
хватило места в шлюпках. Над нами вверху, на капи-
танском мостике, высилась неподвижная фигура капи-
тана. Волны заливали пароход, высоко вздымали наши
шлюпки и разносили нас в разные стороны. Молодой
моряк держал меня на руках и отдавал приказания ру-
левому и гребцам. Он принял командование над шлюп-
ками, которые вышли в море. Тут же около него стояла
девушка, оттолкнувшая мою мать, и сердито смотрела
на меня. Мы плыли недалеко от парохода. Огонь на
палубе потух, и только фонари на мачтах свидетель-
ствовали, что он еще не утонул, что люди на пароходе
еще борются со стихией. Но вскоре эти огоньки исчез-
ли, пароход навсегда скрылся под бурлящими волнами.
Нас долго носило по морю, но на следующий день
прибило к берегу. Это было на Кавказе. Обо мне забо-
тился молодой моряк, мой спаситель. Через несколько
дней пришло известие, что вся команда и пассажиры,
оставшиеся на пароходе после отплытия шлюпки, спас-
лись на каком-то старом баркасе. Но скоро мы узнали:
среди спасенных не было капитана, боцмана, моей ма-
тери и еще двух или трех пассажиров. И вот пришла
весть из Батуми, что там море выбросило три трупа.
Это были капитан, боцман и неизвестная женщина. Ко-
гда брат капитана привез меня в Батуми, мы уже нико-
го не застали. Их похоронили за несколько часов до на-
шего приезда.
Меня принесли на могилу моей матери... Я больше
никогда не видела мою маму... и когда вспоминаю ее,
вижу в темноте корабль среди кипящих волн и маму, как
стоит она с протянутыми руками на палубе среди людей и
смотрит на меня... Ночь, холодный ветер, волны... и сре-
ди них мама...
Чье-то громкое всхлипывание прервало рассказ Ван-
ды. Девушка и Шарль оглянулись. Это плакала Зоя,
спрятав лицо в свой рюкзак. Никто не спал. Вася, Мар-
ко и Михаил Фритиофович сидели позади и печально
слушали рассказ девушки.
Ванда и Гансен вместе поднялись и подошли к Зое.
Врач наклонился к ней, по-отцовски погладил по голо-
ве и начал успокаивать. Он понимал, что Ванда сама
взволнована и ее тоже надо успокоить.
10*
147
Ребята молча сидели возле огня и не говорили друг
Другу ни слова.
Ванда овладела собой и склонилась над Зоей.
— Зоечка, что ты? — ласково, как сестра, спроси-
ла она.
— Мне... жалко, — сквозь слезы промолвила та, —
твою маму.
Никто не видел, как у Ванды на глазах сверкнули
слезы. Она крепко стиснула пальцы и начала утешать
девочку.
— Зоечка, ты же видишь, — я спокойна. Это было
давно... Не надо плакать, моя хорошая!
Михаил Фритиофович, полагаясь на Ванду, оставил
их вдвоем и подошел к мальчикам.
— Надо спать, друзья, — обратился он к ним. —
Уже кончается дежурство Ванды, и теперь твоя очередь,
Шарль.
— Михаил Фритиофович, вы знали историю Ванды?
— По правде говоря, — нет, я думал, она дочь про-
фессора Врублевского.
Марко и Вася снова улеглись на свои места и лежа-
ли неподвижно. Зоя успокоилась и, вытирая слезы, спро-
сила, обращаясь к Ванде:
— Ну, а дальше что было?
— Дальше... В Батуми приехал отец капитана и того
штурмана, который возил меня с собой. Он был врач.
Профессор Врублевский. Я не знала своей фамилии, ни-
каких документов не сохранилось, не знала, откуда я,
знала только, что ехала к отцу и что у меня есть стар-
ший брат. Профессор забрал меня с собой. Он жил то-
гда в Ленинграде. Он дал объявления в газетах; никто
не отозвался на них. Долго разыскивали моих родите-
лей, но не нашли.
Позже профессор удочерил меня, и я стала Вандой
Врублевской. Его младший сын, тот штурман, который
спас меня, теперь плавает капитаном на большом океан-
ском пароходе. В последний раз я видела его в прошлом
году, — он подробно рассказал мне историю моего спа-
сения. То, чего я тогда не знала или забыла, я переска-
зываю с его слов. Профессор очень меня любит и
заменил мне отца и мать, а его сын, моряк, стал стар-
шим братом. Но мне очень хотелось бы встретить моего
148
родного брата, а может, и отца. Вот и все. А теперь да-
вайте спать.
Она легла около Зои и укрылась плащом. Зоя прижа-
лась к Ванде, обняла ее, тихо прошептала:
— Вандочка, я тебя очень люблю...
— Я тебя тоже, Зойка. Ну, бай-бай...
Вскоре все уснули. Стихли голоса возле второго ко-
стра, еще ярче разгорелись звезды. Шарль задумчи-
во смотрел в темноту. В его воображении вставали кар-
тины из рассказа Ванды: вздымались волны, тонул па-
роход, и маленькая девочка летела с палубы в темную
бездну над морем.
Потом он вспомнил свое собственное детство, кото-
рое было таким спокойным, казалось, совсем без драма-
тических событий. До десяти лет — во Франции, а по-
том здесь, в Советском Союзе, куда переехал его отец,
инженер, специалист по алюминиевому производству.
Большое событие — это интересное путешествие в об-
ществе прекрасных друзей — спокойного и упрямо-
го Васи, который больше всего любил юмор, экспансив-
ного, очень упрямого и откровенного Марко, странной,
немного загадочной Ванды и необыкновенно милой Зои,
Он глубоко уважал Михаила Фритиофовича, своего луч-
шего старшего друга и руководителя. В этой компании
он чувствовал себя даже лучше, чем дома, где гос-
подствовал слишком холодный этикет и чрезмерная
вежливость. Он подбросил хворосту в огонь и по-
смотрел на часы. Светящиеся стрелки показывали вто-
рой час.
В это время проснулась Ванда, поднялась, посмо-
трела на Шарля удивленно и, словно во сне, спросила:
— Почему тот мальчик так внимательно глядел
на меня?
Спросила, повернулась на другой бок, положила го-
лову на рюкзак около Зои и, очевидно, снова уснула.
Шарль ничего не понял.
Кричали цикады, из-за Абхазских гор всходила луна.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
КУРОРТНОЕ МЕСТЕЧКО
ервые лучи утреннего солнца легли на волны
и заиграли на их гребнях красноватым отбле-
ском. Шумел ласковый прибой. Словно дразня и играя,
он то и дело ополаскивал гальку песчаного берега. Не-
вдалеке колесом прошлись два дельфина, будто догоняя
друг друга.
Легко дышалось морским воздухом, ширь моря и
зелень береговых гор радовали глаз.
Из ущелий между горами выбегала быстрая речка
и несла свои прозрачные воды к морю. Над речкой и
дальше чернели стройные ряды пирамидальных кипари-
сов. На крутой вершине близкого холма вздымались
руины старинного строения. Там когда-то стояла непри-
ступная генуэзская крепость. Абхазское побережье бога-
то историческими памятниками. Здесь следы эллинской
культуры, руины генуэзских колоний, крепости времен
турецкого господства. Прошли тысячелетия, прошли
сотни лет после войн и переселений, а в маленькой Абха-
зии вместе с многочисленными руинами остались десятки
народов, сохранивших свой язык, национальную культу-
ру, а теперь объединившихся в одну дружную семью. Ря-
дом с абхазцами здесь—мингрельцы, турки, армяне, гре-
ки, русские, украинцы, латыши, эстонцы, осетины... Тру-
дящиеся каждой из этих национальностей, поселивши-
еся тут в разные времена, только теперь обрели свою
родину в Советской Абхазии.
Обо всем этом думал Михаил Фритиофович, который
стоял в нескольких шагах от маленькой палатки на бе-
150
регу моря, осматривал окружающий пейзаж и одновре-
менно обдумывал план дальнейшей экспедиции по засе-
креченному маршруту.
Вчера они прибыли в небольшое курортное местечко
Псирцху, раздобыли на экскурсбазе палатку и располо-
жились здесь лагерем. Грузовой автомобиль притащил
на буксире их автобус. Так закончилось приключение
на Гудаутской дороге.
Школьники увлеклись купаньем. С самого утра, едва
проснувшись, они натягивали купальные костюмы и бро-
сались в море.
Зоя и Шарль не умели плавать и далеко в воду не
заходили. Марко немного плавал и, отплыв не-
сколько шагов, так взбивал ногами воду, поднимал та-
кой фонтан брызг, что Шарль и Зоя быстро убегали от
него на берег.
Вася и Ванда плавали неплохо и, соревнуясь, заплы-
вали далеко в море. Вася плавал саженками, высоко вы-
ставляя голову из воды, зато Ванда демонстрировала
два стиля: стиль «брасс»—для долговременного плава-
ния и стиль «кроль»—для быстрого заплыва на корот-
кие дистанции.
— Ванда! Дельфин! — закричал Марко.
Девушка оглянулась, но нигде никаких дельфинов
не увидела. Она обернулась к Марко и, подплыв к не-
му, крикнула:
— Я тебе сейчас покажу дельфина, — и брызнула
ему в лицо водой.
Марко нырнул в воду, но Ванда не отстала от него
и тоже исчезла под водой. Мальчик не умел как следу-
ет нырять. Он закрывал глаза, и его выносило на поверх-
ность. Ванда же с открытыми глазами плыла под водой
тем же стилем «брасс» и, очутившись около Марко, тол-
кнула его, Он испуганно вылетел из воды и раскрыл
глаза. Ванды не было видно. Марко что есть силы за-
молотил руками и ногами, спеша к берегу. Но у самого
берега девушка схватила его за ногу. Марко поднял та-
кой каскад брызг, что ей пришлось как можно скорее
спасаться в море.
Тем временем в воде уже оказался сам Михаил Фри-
тиофович, Он брассом заплыл в тыл Васе, Марко, Ванде
и погнал их к берегу.
— Завтракать пора, — крикнул врач.
151
Проворно выбравшись на берег, он объявил, что
сразу же после завтрака они пойдут осматривать Псир-
цху. Но кто-то должен был остаться около палатки.
Услышав об этом, все переглянулись. Никому не хоте-
лось сидеть в лагере, когда все пойдут в интересную
экскурсию.
Понемногу товарищи начали спорить, кому из них
дежурить. Каждый доказывал, что он останется в сле-
дующий раз..
Кончили завтрак, но так и не договорились, кому
стать на дежурство. Идти готовились все, каждый наде-
ялся, что назначение, которого они ожидали от Михаи-
ла Фритиофовича, минует его. Но Гансен требовал, что-
бы они сами назначили дежурного. Неожиданно для всех
Зоя заявила, что дежурить останется она.
— Почему ты? — спросила ее Ванда.
— Потому что ночью у костра я не дежурила.
— Нет, нет, — запротестовал Шарль, — если так
обстоит дело, то дежурить буду я.
— А почему не я? — вдруг вмешался Марко. — Я
тоже ночью спал. Я считаю, что хотя мне и хочется на
экскурсию, но я должен остаться.
— Ничего подобного! Я первая сказала, что буду де-
журить, значит, я и буду, — настаивала Зоя.
В это время к ним подошел какой-то человек и поздо-
ровался с Гансеном. Михаил Фритиофович усмехнулся и
предложил всем немедленно выступать. Ребята обрадо-
вались, но удивленно поглядывали на него.
— А кто же дежурить будет? — спросил Шарль.
— Вот этот товарищ, — указал врач на незнакомца,
стоявшего рядом с ним. — Мы уже договорились.
Пройдя над рекой, они вышли на гудронированное
шоссе. Слева на склоне горы среди зелени подымалась
колокольня. Вдоль улицы—несколько домиков, справа—
маленький парк и пристань.
— Мы осмотрим курорт, совхоз, мандариновые, ли-
монные и маслиновые сады и потом взберемся на бли-
жайшие холмы, чтобы познакомиться с горным пейзажем
Абхазии, — говорил ученикам Михаил Фритиофович.
— Здесь, — продолжал он, — лет за двадцать до
революции, построили монастырь. Монахи выбрали
себе хорошенькое местечко. Ну, а теперь здесь курорт.
В бывшем монастыре — санаторий,
152
Широкой каменистой тропой, которая круто шла в
гору между стройными кипарисами, стоящими стеной,
наши путешественники поднимались к бывшему мона-
стырю. На скамейках, расставленных вдоль дорожки, си-
дели шумные курортники. За кипарисами, на склоне
холмика, росло несколько десятков маслиновых деревь-
ев. Немного выше поднимались зеленолистые магнолии
и каштаны, которые как бы образовывали зеленый фун-
дамент старинной усадьбы. Там же шумели буйные за-
росли бамбука.
Пройдя через железные ворота, подошли к широким
каменным ступеням, ведущим в монастырь, нынешний
санаторий. Там встретили одиноких курортников, не
успевших еще выйти к морю или в сады. Монастырское
здание выглядело неприветливо. Каменное помещение и
узкий пустой двор в центре его напоминали какой-то
древний гроб. Огромная церковь, превращенная теперь
в клуб, поражала тяжелой архитектурой, напомнив Шар-
лю коровоподобный памятник Александру III в Ленин-
граде.
А когда они очутились внутри клуба, на них повеяло
то ли подземельем, то ли складским помещением. Не-
приветливо, темно и скучно. Неинтересные изображения
святых смотрели со стен. Клуб одновременно был и
историческим памятником.
Побродив по углам этого клуба, который раньше был
собором, а вернее, комбинатом церквей (потому что имел
несколько зданий и каждый отдел работал как отдель-
ная церковь), поспешили оставить этот колодец, как его
назвал Марко. Но внимание всех привлек Вася. Он мед-
ленно шел от главного входа и, не поворачивая головы,
смотрел на левую стену. Потом он так же возвращал-
ся назад.
Путешественники увидели, что паренек внимательно
смотрит на картину, где нарисован Христос, едущий вер-
хом на осле.
— Михаил Фритиофович, этот ишак не сводит с меня
глаз, — сказал Вася, указывая на осла.
Каждому казалось, что осел смотрит именно на него.
А когда ребята проходили по залу, то он поводил за ни-
ми глазами, словно следя, куда они идут и что делают.
— Нашим ишаком заинтересовались? — сказал ку-
рортник, заметив удивление экскурсантов. — Этот осел
153
помогал монахам у добродушных богомольцев вытяги-
вать дополнительные пожертвования. Идет богомолец по
собору, а осел на него неотрывно и с упреком смотрит.
Все дело в том фокусе, который был известен художни-
ку, рисовавшему этого осла.
— Я тоже этот фокус знаю, — промолвил Шарль,
осматривая, картину. — Давно известный фокус. Надо
рисовать в анфас. Вообще фокус этот не очень сложен.
Этим способом не раз пользовались художники.
Посмеявшись над ослом, все вышли из клуба. Снова
прошли по каменистому жаркому двору. Михаил Фри-
тиофович повел свой отряд к Ласточкиному гнезду. Хо-
рошее шоссе привело их к железным воротам перед чи-
стенькой, уютной дачей. Врач показал сторожу пропуск,
который он достал заранее, и тот пропустил экскурсан-
тов в ворота. Вокруг маленькой дачи росли чудесные
пальмы. Здесь экскурсанты увидели кокосы, финики, са-
го, огромные бамбуки, роскошные магнолии. Кое-где
виднелись маленькие бассейны и фонтаны. По дороге им
встретился павлин с пышным разноцветным хво-
стом.
По крутым каменным ступеням они поднимались к
беседке, примостившейся под горой на скалистой кру-
че. А когда вышли на террасу беседки, то с восторгом
впились глазами в пейзаж, расстилавшийся перед
ними.
Удобные плетеные кресла стояли на террасе. Усев-
шись в кресла, наши путешественники осматривали
море, его зеленое побережье и маленькое селение, уто-
нувшее в этой зелени.
Вниз к морю сбегали мандариновые, апельсиновые,
лимонные и маслиновые рощи, высились готическими
башнями кипарисы, то разбегавшиеся по аллеям, то
сбегавшиеся в кучки.
Вдалеке в бинокль они разглядели мыс Сухумский,
который выступал в море; на нем белела башня маяка.
Беседка, в которой сидели путешественники, назы-
валась Ласточкиным гнездом. Когда-то монахи построи-
ли здесь церковку. Но теперь от нее не осталось и сле-
да. Вместо церкви — чудесный домик, который прекрас-
но служит местом отдыха.
По освещенному солнечными лучами морю катились
волны, их белые гребни напоминали стаи голубей. Из
154
Сухуми шел катер, и видно было, как волны колышут
его.
В воздухе, недалеко от беседки, пролетел коршун,
быстро размахивавший широкими крыльями и напом-
нивший путешественникам мальчика-велосипедиста, ко-
торого они встретили позапрошлой ночью.
— Ну, давайте в этом уютном месте обдумаем план
наших экскурсий по окрестностям Псирцхи, — начал
Михаил Фритиофович.
— Мы здесь останемся на несколько дней? — спро-
сил Шарль.
— Даже больше. До Каспийского моря, о котором
мечтает Вася, наверное не доберемся.
Врач вытащил из одного кармана карту, а из дру-
гого путеводитель. Все наклонились над разостланной
на столе картой. Михаил Фритиофович вслух читал раз-
ные маршруты, а Шарль и Вася отыскивали их. Наме-
чались интересные экскурсии в горы, в ущелья, ближай-
шие субтропические сады и абхазские селения.
РАЗОБЛАЧЕНИЕ ОДНОЙ ТАЙНЫ
После обеда в курортном ресторане, где пахло ро-
зами и «букетом Абхазии»1, дети пошли к своей палат-
ке, а врач отправился разыскивать представителей
местной администрации, чтобы выяснить, можно ли
здесь раздобыть верховых лошадей для экскурсии в
горы.
На половине дороги Марко и Ванда решили вер-
нуться назад, чтобы купить конфет. Шарль, Вася и Зоя
их не поддержали, потому что хотели как можно ско-
рее дойти до песка, чтобы полежать на нем, а потом
выкупаться.
— Они маленькие, уже устали, — насмешливо про-
молвил Марко. — Идем, Ванда, одни и ничего им не
принесем.
— Обойдемся без ваших конфет, — ответила Зоя. —
После обеда надо отдыхать. Михаил Фритиофович да-
же велел спать.
— Мы купим конфет, вернемся и отдохнем, — воз-
разила Вандае
1 Название местного вина.
155
•— Знаете что, — сказал Вася, — вы идите одни,
купите конфеты и приходите к нам. Вместе съедим. За-
чем же всем ходить. Давайте по-очереди: сегодня вы,
а завтра мы. Сегодня вы наши агенты по заготовке
конфет.
На том и порешили. «Агенты по заготовке конфет»
повернули назад и вскоре оказались в магазине возле
ресторана.
Выходя из магазина и посасывая монпансье, Марко
увидел гражданина, который весело лущил орехи. Маль-
чику тоже захотелось орехов. Он подошел к гражда-
нину и спросил:
— Дядя, где здесь орехи продают?
— А вон там, — указал тот, кивнув' головой, — око-
ло пристани.
Марко пошел туда с Вандой. Но когда они купили
орехов, появилось новое искушение. Именно в этот мо-
мент с моря подошел катер, который вез пассажиров из
Сочи. Заинтересованные ребята взошли на пристань,
чтобы лучше рассмотреть катер, и оказались в толпе
пассажиров, курортников и местных жителей, которые
то ли по делу, то ли без всякого дела толкались там.
Но вот всех, за исключением пассажиров, имеющих би-
леты, попросили сойти с пристани. Наши путешествен-
ники, воспользовавшись случаем, сели отдохнуть на
свободной лавочке под старой липой, которая росла
над самым берегом моря. Щелкая орехи, они с любо-
пытством наблюдали суету около пристани, посматри-
вали на гулявшую публику и на нескольких маленьких
купальщиков, которые играли в морском прибое.
Вдруг они обернулись, услышав знакомый голос. В
нескольких шагах от них стоял Михаил Фритиофович и
здоровался с каким-то, очевидно, знакомым человеком.
Тот, наверное, только что сошел с катера, так как в ру-
ках держал большой и маленький чемоданы.
— Не надеялся, не надеялся, Андрей Романович, —
говорил врач, пожимая ему руку.
— А вас, .Михаил Фритиофович, как занесло сюда?
На курорт приехали?
— Не совсем, не совсем.
Незнакомый пионерам Андрей Романович поставил
к ногам чемоданы и, очевидно, не собирался сразу рас-
ставаться с врачом.
156
— А я, как видите, совсем на курорт, — говорил
он. — А как же это вы не совсем? Можно эту тайну
узнать?
— Вам можно, хотя вообще говоря, у меня много,
как никогда, тайн. Я здесь не один, а с полдесятком
своих школьников. Прекрасные дети. Мы едем путе-
шествовать по засекреченному маршруту.
Гансен рассказал своему знакомому об условиях
поездки.
— Моя задача, — говорил он, — сделать путешест-
вие как можно интересней, чтобы каникулы этого года
ученики вспоминали долго и радостно. Я задумал Ор-
ганизовать им несколько приключений, не очень страш-
ных, совсем безопасных, но у них впечатление должно
остаться такое, словно они по Южной Америке вместе
с Майн-Ридом или Густавом Эмаром пробирались.
— Одним словом, жюльверновская школа робинзо-.
нов, — сделал вывод Андрей Романович.
— Только без настоящих тигров и других хищни-
ков.
— Как же и какие вы им устраиваете приключения,
о которых они не знают?
— Скажем, в момент нашего отъезда один из моих
мальчишек побежал к своему дяде за микифоном. Я
позвонил по телефону, чтобы там его задержали и что-
бы он опоздал на поезд. С родителями о наших при-
ключениях было заранее условлено. Таким образом, и
дядя об этом знал. Паренька задержали. Мы его не до-
ждались и оставили еще одного, приказав догонять сле-
дующим поездом. А тем самым поездом должен был
ехать один мой приятель. Я и поручил ему присматри-
вать за ребятами, но так, чтобы они об этом не знали, а
если нужно будет — помочь им. Он мое поручение по-
чти исполнил, только проспал свой чемодан. А вор вме-
сте с его чемоданом стащил у ребят микифон. Вора
поймали, но о чемодане и микифоне пока ничего не
слышно.
Ванда и Марко переглянулись. Неожиданно для се-
бя они подслушали разговор о том, чего им не следо-
вало знать. То, о чем они узнали, было очень интерес-
но, но в то же время они чувствовали себя неловко, и
у обоих мелькнула мысль — не попадаться на глаза
врачу. Они наклонились и начали молча рассматривать
157
камешки под ногами. Так просидели они минут десять,
а когда менее терпеливый Марко оглянулся, то не уви-
дел ни врача, ни его приятеля.
— Вот так Михаил Фритиофович... — протянул
мальчик, покачав головой и смеясь.
Улыбалась и Ванда.
— Но каков наш маршрут, куда дальше поедем —•
мы так и не узнали, — сказала девушка.
— Будь уверена, — промолвил Марко, — если дя-
дя Миша за что-нибудь взялся, то уж выполнит. И хо-
тя теперь мы можем о многих вещах догадываться, нам
будет не менее интересно.
— Только, Марко, чтобы никто не знал, что мы сей-
час услыхали. Ни Васе, ни Шарлю, ни Зое — ни
слова.
— Сама держи язык за зубами, а Марко Рудой
ни гу-гу. Могила.
— Из такой могилы мертвецы часто живыми выхо-
дят.
— Ну, я же не охотник за скальпами, а путешест-
венник по советским субтропикам и только немножечко
граф Монте-Кристо.
— Говоришь, немножечко?
— Ну, да.
— Пойдем, а то я боюсь, что не донесем нашим ни
конфет, ни орехов.
Дорогой они нагнали Михаила Фритиофовича. На
его вопрос, где они были, ответили, что покупали кон-
феты и орехи, а о пристани дипломатически промол-
чали.
— А я узнал, что верховых лошадей здесь достать
нельзя. Советуют податься дальше от берега в какое-ни-
будь абхазское селение и там попытаться нанять у кол-
хозников. Пока что это отложим.
— А что мы сегодня будем делать?
— Сегодня? Сейчас отдохнем, как это положено по-
сле обеда, потом искупаемся. Ну, а вечером пойдем гу-
лять по речке Псирцхи. — Врач кивнул головой в сто-
рону холмов. — Там неплохая дорожка, в том ущелье.
Вечер сегодня лунный, и мы чудесно прогуля-
емся.
Придя к своей палатке, они застали школьников,
которые разговаривали с человеком, сторожившим их
158
лагерь, и чернявым пареньком лет пятнадцати — шест-
надцати. Паренек говорил на русском языке с абхаз-
ским акцентом.
— Это Инапха, — сказал Шарль,—сын той женщи-
ны, которая ехала в автобусе с маленькой девочкой.
Он пришел из абхазского села, чтобы передать нам бла-
годарность и вот этот подарок.
Ученики увидели кошелку, полную черешен, и букет
душистых цветов.
Врач пожал Инапхе руку и предложил сесть. Они
разговаривали недолго, потому что Михаил Фритиофо-
вич приказал всем ложиться. Он требовал строгого со-
блюдения «мертвого часа» после обеда.
Инапха распрощался и сказал, что он еще придет
попозже, а сейчас проведает своих друзей в Псирцхе.
Он сам учится в здешней школе и большую часть года
живет в этом местечке.
— А когда ты придешь? — спросила Ванда.
— Когда солнце будет садиться.
— Только не опаздывай, — предупредил врач,
потому что как только солнце зайдет, мы искупаемся и
пойдем гулять на водопад.
— Я постараюсь, — ответил Инапха и пошел в ме-
стечко.
Хотя никому, казалось, не хотелось спать, но, улег-
шись, через десять минут все сразу уснули.
Солнце сползало все ниже к морю, а сон не поки-
дал путешественников. В палатке стояла тишина, толь-
ко Вася время от времени цокал языком (у него была
такая привычка, и от нее Михаил Фритиофович соби-
рался его отучить) и Марко иногда чихал, потому что
въедливая муха ухитрилась пробраться под газету,
которой мальчик прикрыл себе лицо.
Волнение на море уменьшилось, исчезли белые ба-
рашки, стих прибой, теперь только легкая волна набе-
гала на берег, выгибаясь, словно змея, едва слышно
шурша мелким песком.
Гансен проснулся первым. Посмотрел на сонное цар-
ство, окружавшее его и, пожалев своих воспитанников,
не стал будить их. Он выбрался из палатки, подошел к
воде, сунул руку в море и с довольным видом начал
раздеваться.
Оставшись в купальном костюме, разгреб горячий
159
песок и прилег, чтобы немножко погреться под косыми
лучами предвечернего солнца.
Он с наслаждением подставлял солнцу то один, то
другой бок, пересыпая от нечего делать рукою песок.
— Мое почтенье, — приветствовал врача Вася, под-
кравшись к нему. — Вы уже эксплуатируете солнце?
— А-а!.. — обернулся врач, — уже перестал цокать
языком. Ты, когда спишь, так им щелкаешь, словно
пастух кнутом... Кто там еще проснулся?
— Только я, Михаил Фритиофович. Я всегда мало
сплю.
— Ну да, мало. Два часа проспал. Ну, хватит, а то
потом ночью не будут спать. Буди их, пусть идут ку-
паться.
Вася был рад стараться, он любил пошутить и, вбе-
жав в палатку, закричал:
— Акула! Акула в море! Скорей!
Марко вскочил на ноги, словно его подбросила пру-
жина. Шарль и Ванда тоже поднялись, хотя хорошо и
не понимали, что кричит Вася. Только Зоя медленно
протирала глаза, потом села и недовольно сказала
Васе:
Что ты кричишь?
— Акула возле берега, — уже спокойнее отве-
тил он.
— Ну и что? Подумаешь, акулы твоей не видела.—
А потом, помолчав, спросила. — А какая она?
Шарль и Ванда засмеялись. Они уже поняли, что
Вася пошутил. А Зоя, зевая, оглядывалась во все сто-
роны и ждала ответа.
Марко тем временем мчался прямо к врачу:
— Дядя Миша, где акула?
— Какая акула?
— Вася же кричал, что акула..,.
— A-а, акула? В Индийском океане, в Тихом океа-
не, в Средиземном море и даже одна порода малень-
ких иногда в Черном море у берегов Турции встре-
чается.
Между тем из палатки уже выбежали остальные
школьники и с криком «акула» бросились в море. Во-
да, нагретая солнцем, была ласково теплой. Все купа-
лись с наслаждением.
А солнце уже приближалось к тому месту, где небо
160
сходится с морем. Вскоре его длинные красные лучи
легли на воду. Кончили купанье. Из-за горы показы-
вался бледный, словно прозрачный месяц.
Инапха не приходил.
После легкой закуски приготовились к прогулке по
холмам над рекой. Только Ванда не захотела идти, жа-
ловалась, что у нее болят ноги; она лучше посидит у
моря. Ее уговаривали, но девушка решительно отказа-
лась. Солнце уже зашло, жара спала, начинался чу-
десный вечер. Путешественники тронулись в путь.
— Ванда, если придет Инапха, скажешь, куда мы
пошли, он нас найдет. — сказал уходя Михаил Фритио-
фович.
НОЧНАЯ ПЕСНЯ
Над рекой тянулась кипарисовая аллея, по этой ал-
лее и двигались быстро наши путешественники. В воз-
духе слышался шум водопада. В сумерках холмы подни-
мались, словно великаны; их вершины на фоне звезд-
ного неба навевали воспоминания о далеком прошлом,
о крепостях, замках и кровавых стычках возле них.
По аллее метнулся светляк, и Вася, взмахнув рука-
ми, схватил его. Сбитый светлячок продолжал светить-
ся, и его фосфорическое пламя то затухало, то разго-
ралось. Путешественники заглядывали Васе в ла-
дони.
— Дай мне, — попросила Зоя.
— А что ты с ним будешь делать? — спросил Мар-
ко. — Лучше мне дай, я его заберу домой.
— О-о, этого добра успеешь еще сам наловить, —
сказал врач.
Вася взял светляка двумя пальцами и поднял вверх,
чтобы лучше рассмотреть.
— На одну секунду, — попросил Шарль, протягивая
руку к светляку.
Вася отдал его Шарлю. Тот взял светлячка и, на-
клонившись к Зое, сунул его ей в волосы.
— Ой, что ты делаешь? — испуганно крикнула де-
вочка.
— Глупенькая, я же тебя украшаю, он горит у те-
бя на голове, словно звездочка, словно драгоценное
украшение.
11 Приключения и фантастика
161
Зоя успокоилась. В это время Марко тоже поймал
светлячка и посадил себе на сорочку.
— Марко, дай мне светляка, — попросила девочка.
— И этого тебе? Нет!
Справа за кипарисами замерцали десятки огоньков.
Они то появлялись, то исчезали.
— Огненные мотыльки!—крикнул Вася. — Пойдемте
ловить их.
Он первым поймал двух светлячков, принес и тоже
украсил ими Зоину голову. Теперь мальчики соревнова-
лись, ловя светлячков и засыпая ими девочку, сажали
их ей не только на голову, но и на платье, на руки, а
Марко положил двух на тапочки.
Они подошли к водопаду. Это был искусственный
водопад, приводивший в движение маленькую электро-
станцию. С высоты шести-восьми метров падала вода
небольшой речки Псху. По маленькому мостику можно
было пройти над местом падения воды и очутиться по-
чти над серединой водопада.
Постояв там несколько минут, все перебрались на-
зад на дорожку, которая углублялась в ущелье между
деревьями, растущими над речкой и на кручах уще-
лья.
— Михаил Фритиофович, — обратился к врачу
Шарль, —как вы догадываетесь, куда нам идти?
— А я, друзья мои, когда-то отдыхал в этой мест-
ности и веду вас, вспоминая свои прогулки. Сейчас мы
повернем на одну тропку, которая была когда-то и, на-
верное, и теперь есть. Мы пройдем по интересным ме-
стам.
Гансен повернул направо и пошел вверх по склону.
Путешественники один за другим шли за ним, растя-
нувшись цепочкой. Склон был крутой, и Шарль в не-
скольких местах помог Зое, а Вася — Марко, хотя
он и возмущался и доказывал, что лазает как барс.
Если бы не ясный лунный свет, то наши путешест-
венники, наверное, не смогли бы выбраться на широкую
тропинку, которая проходила значительно выше речки
и исчезала в неизвестном направлении среди кустов.
Михаил Фритиофович отдышался, обратил внимание
ребят на чудесный вид Иверской горы, которая возник-
ла перед ними с генуэзскими руинами на самом верху,
и повел их дальше уже по ровной тропинке. Шли мед-
162
ленно, но достаточно шумной гурьбой, то споря, то вы-
крикивая свои впечатления.
Врач остановился около входа в пещеру. Из черной
пасти, открывшейся перед ним в скале, выбегал ручеек.
— Ну, пойдемте, в эту пещеру, — предложил Ми-
хаил Фритиофович.
— А мне страшно, — призналась Зоя.
— Я тебя за руку буду держать, — подбадривал ее
Шарль.
Михаил Фритиофович вошел в пещеру первым и за-
жег спичку. При этом свете наши путешественники раз-
глядели узкий туннель с низким потолком. По дну про-
бегала речка, а рядом с водой шел цементированный вы-
ступ, по которому можно было осторожно пройти. Хо-
лодный сквозняк повеял на путешественников. Зоя
съежилась и, затаив дыхание, шла за Шарлем, кото-
рый крепко держал ее за руку. Вася шел последним и.
быстро наклонившись, шлепнул рукой по воде. Зоя
вздрогнула от этого звука. Все на секунду останови-
лись.
— Что это? — спросила девушка.
— Рыба плеснула, — ответил Вася.
— Это, наверное, ты сам, — недоверчиво сказал
Марко.
— Не балуйтесь, — строго промолвил врач. —
Идемте быстрей, а то, чего доброго, еще простудимся
здесь.
Туннель был небольшой. Еще несколько шагов —
и они вышли из темноты. Вася выходил последним.
Переступив порог туннеля, он услышал позади плеск,
сходный с тем, какой он сам раньше произвел. Па-
ренек прислушался, но в туннеле уже была тиши-
на. Он ничего не сказал и присоединился к това-
рищам.
За те полминуты, которые путешественники пробы-
ли в туннеле, они получили настоящее удовольствие.
Сейчас они стояли в глубокой долине. По камням бе-
жала речка, и лунный свет мерцал на ее поверхности.
Повсюду в густых зарослях мигали огоньки светлячков,
словно манили к себе. Недалеко в кустах защебетала
птица. Ни одного человека не было видно поблизости.
Ночь вступила в свои права, и луна стелила по земле
длинные тени деревьев.
11*
163
Друзья начали спускаться к речке. Приблизившись,
они услышали журчанье воды меж камней и перешли
по узкому мостику на другой берег. Здесь среди де-
ревьев была прогалина, покрытая высокой травой, блед-
ной от росы и лунного света. Вокруг было так величе-
ственно и тихо, что все стояли молча, вслушиваясь в
ночные звуки, вглядываясь в темные неподвижные си-
луэты и густые тени между деревьями.
Вдруг все вздрогнули. На горе среди деревьев, где-
то в той стороне, откуда они шли, послышалось пение.
Песня медленно выплывала из темноты, окутывавшей
склон, плыла над речкой, между деревьями и, каза-
лось, поднималась к луне. Песня была звонкая и тор-
жественная, легкая и спокойная. Она говорила о кра-
соте и счастье, об отваге и радости, она шла из само-
го сердца.
Михаил Фритиофович сел на камень. Молодежь то-
же примостилась около него. Только Вася стоял непо-
движно. Он смотрел перед собой, искал взглядом пе-
вицу и, не видя никого, закрыл глаза. Он вслушивался
в эти звуки, исполненный желания разобрать слова. Но
не понял ни одного слова. Однако ему казалось, что
эту мелодию он слышал как будто не впервые. Он на-
клонил голову с закрытыми глазами. Песня стала пе-
чальной, словно на ее звуках летела трагедия человече-
ского сердца, неведомая до сих пор боль и печаль ка-
салась его. В кустах затих соловей, исчезли огненные
мотыльки. Казалось, даже луна остановилась, слушая
эту песню. Но вот ушла печаль и снова вернулась
радость и рассыпалась дождем серебряных колоколь-
чиков.
Вася словно окаменел, а в воображении его всплы-
вала другая ночь; школьный сад, луна отражается в
маленьком фонтане, цветут старые яблони, и на краю
волейбольной площадки стоит фигура певицы в белом,
поющей незнакомую итальянскую песню.
Песня закончилась гимном победе и счастью. Ка-
залось, луна послала ласковую улыбку, двинулась с ме-
ста и поплыла над зачарованной долиной.
Вася подбежал к врачу!
— Михаил Фритиофович! Это она. Это та самая
певица!
— Ну, ну... — Михаил Фритиофович понял, о чем
164
говорил Вася. — Только, не она. Откуда бы ей здесь
взяться... А песня та же. И чудесно пропетая песня.
Шарль захлопал в ладоши, и все подхватили его
аплодисменты.
— Бис, бис! — кричал Марко.
Но певица умолкла, и больше ни одного звука не
долетало до слушателей.
Вася продолжал уверять, что это та же певица. Но
Михаил Фритиофович только пожимал плечами и от-
вечал:
— Необыкновенный случай... Но чтобы это была та
же самая... — он покачал головой.
Марко лукаво посматривал на врача, мальчику
что-то очень хотелось не то сказать, не то спросить.
Но он, припомнив разговор с Вандой на пристани,
ущипнул себя за щеку и терпеливо промолчал.
— Пойдемте искать эту певицу, — предложил Вася.
— Как же мы полезем через кусты на гору? — ска-
зал врач. — Здесь не так легко разыскать тропинку.
Услышав, что врач протестует против розысков,
Марко завертелся еще пуще, подмигнул Зое, хотя она
в темноте ничего не могла видеть, и сказал:
— Шарль!
— Что такое?
Марко прикусил губу, а потом медленно ответил:
— Светляков что-то не видно.
Ему казалось, что он владеет большой тайной —
догадывался, чье это пение, и ему хотелось сказать об
этом товарищам. Но уговор с Вандой удерживал
его.
Посидев еще несколько минут, они поднялись и
прошли несколько сот шагов дальше по тропинке. Но
должны были вернуться, потому что Вася, по выраже-
нию Марко, стал «вороной» и почти на каждом шагу
спотыкался.
Васю, действительно, охватила задумчивость. Еще
дома он мечтал разгадать инкогнито той певицы, кото-
рую приводила Ванда на школьный вечер. Хотя Ми-
хаил Фритиофович не соглашался, что эта была та са-
мая, но Васе они показались очень и очень похожими.
Возможно, потому, что исполнялась та же песня и слы-
шал он ее только второй раз. Песня произвела на него
такое большое впечатление и так захватила своей му-
165
зыкальностью, что он не удержался и тут же попробо-
вал воспроизвести ее мотив, замурлыкав себе под нос.
Услыхав, что он пробует петь ту же песню, все засмея-
лись, и он умолк. Тут Васе вспомнилось, как он когда-
то вместе с несколькими товарищами насмехался над
Вандой. Он решил, вернувшись в лагерь, попросить
прощения у Ванды за давнее оскорбление и добиться
от нее, чтобы она сказала, кто эта певица.
Зоя затянула «Мисяцю-князю» и, хотя певица она
была далеко не блестящая, но когда кончила, получила
аплодисменты в несколько раз более бурные, чем неиз-
вестная итальянка.
Возвращались к палатке с песнями и с аппетитом.
Когда подошли к водопаду, встретили Инапху. Он шел
их разыскивать. Спросили, слышал ли он певицу. Он от-
ветил, что слышал только, как пели они. Паренек про-
водил своих новых друзей к морю и распрощался., Он
обещал навестить их через несколько дней.
Вася горел желанием поговорить с Вандой. Но
разговор не состоялся. Когда они пришли в палатку,
Ванда уже спала, однако, должно быть, не крепко, по-
тому что когда Зоя легла возле нее, девушка подвину-
лась и дала подруге место.
ГОРА АНУЯ
На другой день Михаил Фритиофович предложил
взобраться на гору Аную, господствующую высоту над
Псирцхой. Внимание путешественников уже давно при-
влекала узкая колея, издалека напоминавшая желез-
ную дорогу, которая почти отвесно сбегала с самой вы-
сокой горы и исчезала из глаз за ближним к морю хол-
мом.
— Гора Ануя, или иначе — Афонская, — объяснил
врач, указывая на гору. — Высота что-то около вось-
мисот метров.
Хотя на горы рекомендуется всходить утром, когда
еще солнце не печет, но наши друзья задержались,
сначала долго купаясь, а потом разглядывая загранич-
ный пароход, подошедший к Псирцхи с иностранными
туристами. В конце концов перенесли свой «альпий-
ский» подъем на вторую половину дня с тем, чтобы
вернуться в лагерь после захода солнца.
166
Захватив с собой несколько банок консервов, хлеба,
черешен и бутылки для воды, медленно двинулись до-
рогой на гору.
На Аную можно подняться по старой дороге на
буйволах или на лошадях. Путь этот достаточно долог,
но не очень утомителен. Есть две тропинки, значитель-
но сокращающие подъем, но они очень круты и по ним
могут ходить люди только со здоровым сердцем.
Путешественники шли.медленно и старались укрыть-
ся от солнца под каждым деревом, встречавшимся
на пути. Но когда подошли к тому месту, где Михаил
Фритиофович показал короткую тропинку, все пятеро
пристали к врачу с просьбой провести их именно по
этой тропе.
— Вы устанете. Запыхаетесь. Сердце будет стучать,
«словно недорезанный петух», как сказал поэт, — пы-
тался отсоветовать Михаил Фритиофович.
Но они не уступали.
— Мы, — сказал Шарль, — будем восходить, как
альпинисты: медленно, и часто будем отдыхать.
Врач перестал отговаривать их. Он знал, что у всех
его ребят сердца здоровые, а сам он любил крутые
подъемы, где надо было напрячь силы.
Вошли в дубовый лес. Он покрывал каменистую го-
ру. Иногда приходилось удивляться — на чем растут
деревья! Путешественники видели несколько деревьев,
которые поднимались словно из каменных плит. Надо
думать, здесь когда-то в узкую щель попал желудь и
пустил росток. Дерево разрасталось, и ствол заполнил
щель. И теперь кажется, что дерево растет прямо из
камня.
Иногда тропинка шла так круто, что приходилось
помогать друг другу или хвататься руками за растения
и ветки деревьев, низко нависшие над землей.
Поднявшись метров на двести, нашли удобную пло-
щадку и сели отдыхать, после того как Марко прогнал
оттуда палкой ужа.
Пока Шарль и Марко говорили с врачом о том,
можно ли встретить в этих местах ядовитых змей,
Вася подсел к Ванде и начал выспрашивать о певице,
которую она приводила на школьный вечер.
— Я уже тебе говорила и больше ни одного слова до-
бавить не могу, — ответила Ванда.
117
Вася перестал спрашивать Он ничего не рассказал
о вчерашнем вечере. Но Ванда знала о происшествии
от Зои и Шарля.
После недолгого отдыха поднялись и двинулись
дальше. Вставая, Марко кивнул Ванде, чтобы она не-
множко отстала. Девушка задержалась. Марко прибли-
зился к ней.
— Ванда, — начал он, — вчера я убедился, что
Михаил Фритиофович готовит нам очень интересные
приключения. Даю голову на отсечение, что вчерашняя
певица очутилась в долине, или, вернее, на горе, по
его поручению., Только это, наверное, не та артистка,
которую ты приводила тогда. Это только Вася так ду-
мает.
— А кто его знает, нашего дядю Мишу, — и Ванда
посмотрела куда-то вверх, то ли на врача, то ли поверх
его головы. — Давай, Марко, станем Шерлок Холмса-
ми и попробуем это выяснить.
— Согласен, Ванда!
Через минуту Марко, идя рядом с Вандой и взды-
хая, сказал:
— Жаль, что ты не парень.
— Почему?
— Тогда мы с тобою такое сделали бы, что героями
стали бы.
— А девушка разве не может быть героем?
— Может... Но вот, скажем, была бы ты парнем,
мы бы ушли с тобой в эти горы и начали бы ловить
живых зверей. И, представь, поймали бы живого барса!
Мечты Марко прервал Шарль, который подозвал то-
варищей к себе. Он остановился перед глубоким и уз-
ким провалом. Во время дождей здесь, наверное, бежал
ручей, он и промыл этот провал и глубокий подземный
ход, так как поблизости тянулась глубокая канава и в
ней чернел ход в пещеру, идущую по направлению к
провалу.
— Здесь может и медведь укрыться, — вслух раз-
мышлял Вася, — но отсюда близко жилье и, должно
быть, здесь не медведи прячутся, а шакалы.
— А по-моему, змеи, — сказал Шарль и указал на
другую сторону провала.
Там, высунув из-под лопухов голову, поблескивала
глазами змея немалых размеров.
168
Михаил Фритиофович с молниеносной быстротой
наклонился, схватил камень и изо всей силы швырнул
в змею. Он так удачно угодил ей в голову, что змея
осталась на месте, очевидно, оглушенная, так как длин-
ное тело ее завертелось во все стороны, словно сталь-
ная пружина.
Врач быстро обошел провал и, схватив змею за
хвост, поднял вверх. Она продолжала выгибаться, но
была не в силах настолько поднять голову, чтобы бо-
роться. Гансен с размаху ударил ее головой о дерево,
и змея замерла.
— Вот мы и с трофеями! — крикнул победитель. —
Начинаем собирать коллекцию для нашего школьного
музея.
Дети не стали ждать, пока Михаил Фритиофович
вернется к ним, и побежали ему навстречу.
Змея, длиною примерно в метр, принадлежала к
ужеподобным.
Тут же решили с этого дня начать собирать экспо-
наты для зоологической, ботанической и геологической
коллекций.
Поднимались все выше и выше, но сквозь густые
деревья нельзя было разглядеть, где именно находят*
ся путешественники. Врач уверял, что прошли меньше
трети пути, и кое-кто из детей, утомленный крутым
подъемом, уже жалел, что не пошли окольным путем.
— Еще несколько шагов, и отдохнем,—сказал врач.
Тропинка нырнула в кусты, а за кустами сразу от-
крылось небольшое плато. Две-три избушки, немного
дальше — небольшое деревянное здание, между ни-
ми несколько штабелей дров, узкоколейка. Возле кру-
чи — пять-шесть человек рабочих. За деревянным зда-
нием тянулись невысокие холмы, которые под конец
вздымались более возвышенной грядой. Она, должно
быть, и закрывала от глаз путешественников централь-
ный массив Абхазских Альп. Слева, где такой гряды
не было, они увидели конусообразный верх горы Хицна
и несколько белых пятен на ней. Это лежал последний
снег; его быстро растапливало летнее солнце.
— Вот мы и пришли, — промолвил врач.
Все удивленно посмотрели друг на друга. Значит,
Михаил Фритиофович просто шутил, когда говорил, что
идти еще далеко. Ребята вздохнули с облегчением.
169
— Ерунда... — сказал Марко.
Они стояли на горе Ануя и в бинокль могли рассмат-
ривать побережье Абхазии от мыса Кодорского до мыса
Пицунда. К ребятам подошли двое рабочих, трудивших-
ся на спуске древесины по фуникулеру, и заговорили с
ними. Рабочие охотно отвечали на вопросы, рассказы-
вали о селениях, бухтах, мысах, лесах и холмах, от-
крывавшихся перед глазами путешественников.
На горе веял легкий ветерок и совсем не чувствова-
лась жара. Осмотрев окрестности, путники сели на тра-
ву и стали расспрашивать рабочих, где они живут и
что здесь делают. Оказалось, что большинство из них
живет внизу и каждый день поднимается сюда.
— Что это такое? — спросил Вася, указывая на де-
ревянное здание.
— Паровозное депо. Не верите? Серьезно. У нас на
горе своя железная дорога. Семь километров длиной.
— Мы знаем, что здесь есть железная дорога. В пу-
теводителе читали, но паровозное депо...
— У нас есть маленький паровоз и это — помещение
для него. Чем же не депо? Этот паровоз еще монахи
сюда втащили. По частям тащили. И до сих пор на
нем ездит машинист — бывший монах.
— Хотите посмотреть на орленка? — спросил один
из рабочих.
Он проводил ребят к маленькой будке, сделанной из
деревянного ящика и поставленной на штабель дров.
В будке сидел, привязанный за ногу, молодой орел.
— У нас есть охотник, — рассказывал рабочий, —
он два дня тому назад застрелил взрослого орла и за-
брал из гнезда двух орлят.
— А где второй орленок?
— Уже продал. Пришли к нему снизу и купили.
— А сколько он стоит? — спросил Марко.
— Кажется, он взял пять рублей.
— А чем его кормить? — допытывался мальчик.
— Ты что, купить хочешь? — удивился Вася.
— А хоть бы и так, — ответил тот. — Можно этого
купить? — спросил он рабочего.
— Наверное, продаст. Только сейчас его нет. Он
будет здесь через час-полтора. Приедет снизу и потом—
опять в долину.
Марко подошел к Михаилу Фритиофовичу и начал
170
просить позволения купить орленка. Врач не возражал,
но надо было договариваться с хозяином орленка, а их
экскурсия должна была возвращаться назад другим пу-
тем, через абхазское село Анухву.
Тогда Марко сказал, что он останется здесь, дождет-
ся охотника, купит у него птицу и вместе с охотником
вернется в Псирцху. Мальчику очень хотелось заполу-
чить орленка, и он согласен был отказаться от участия
в сегодняшней экскурсии. План, который он предлагал,
был вполне реален. Правда, врач колебался, прежде
чем дать согласие. Он знал, что Марко горяч, слишком
увлекается, иногда может что-нибудь сфантазировать.
Все это было не плохо, если рядом с ним был кто-ни-
будь постарше. Но в конце концов Михаил Фритиофо-
вич, подумав, согласился.
Марко остался около рабочих на фуникулере, а его
товарищи двинулись по железнодорожной колее к лесу.
Как раз в это время двое лесорубов ехали тоже в лес
на маленькой дрезине. После долгих переговоров они
согласились взять с собой всю экскурсию. Хотя было и
тесновато, но все ухитрились примоститься на дрезине
и, по-очереди работая, покатили среди невысоких хол-
мов. Проехав мимо нескольких абхазских избушек, ока-
зались в таком месте, откуда открывался вид на широ-
кую долину, в которой разместились армянское, грече-
ское и абхазское селения. Каждое называлось Анухвой.
Вскоре добрались до лесных разработок и, долго не
задерживаясь там, двинулись в Анухву абхазскую. Но
когда оказались в этом селении, где домики находятся
на большом расстоянии друг от друга, солнце уже за-
шло, и пришлось, не ознакомившись с хозяйством аб-
хазцев, быстро возвращаться домой. Надо было идти
около полутора часов. Хотя за этот день школьники уже
натрудили ноги, однако все держались бодро.
— Марко, наверное, уже ждет нас, — сказала Зоя,
вспомнив о товарище.
•— Он, наверное, где-нибудь тренирует своего
орленка, — заметил Шарль и вспомнил мальчика с со-
колом, который появился так неожиданно, а потом ис-
чез. О мальчике часто вспоминали, но пока что никто
никаких новых сведений о нем не имел.
— Теперь у нас свой мальчик с орлом будет, — ска-
зал Вася.
171
— Только велосипед надо приобрести, — пошутил
Гансен.
Ванда шла, глубоко задумавшись. Ее молчаливое
настроение понемногу передавалось всем, и только Ми-
хаил Фритиофович время от времени бросал подбадри-
вающую фразу.
Ночь обещала быть темной. Над холмами тучи спря-
тали луну и звезды и только над морем половина неба
еще сверкала звездами. Усталые, едва передвигая но-
ги, подошли путешественники к палатке. Там сидел сто-
рож. Марко еще не приходил.
Глухо бил морской прибой в берег.
ТРЕВОГА
Отсутствие самого младшего товарища всех встрево-
жило.
Михаил Фритиофович волновался больше всех, но
не показывал этого и старался успокоить пионеров.
— Он, наверное, остался ночевать на горе, — гово-
рил врач, — или спустился вниз вместе с охотником и
тот оставил его у себя. Вы ужинайте и ложитесь спать,
а я пойду в селение и попытаюсь узнать, где живет
охотник.
Дети, немного успокоенные словами врача, начали
укладываться спать. Все очень устали, и спать хо-
телось сильнее, чем есть. Зоя, не дождавшись, ко-
гда Шарль и Ванда приготовят ужин, легла и сразу
уснула.
Гансен снял тюбетейку, надел соломенную шля-
пу, взял в руки небольшую палку и вышел из палатки.
За ним следом поднялся Вася.
— Михаил Фритиофович, разрешите мне с вами
пойти, — попросил паренек.
— Ты бы лучше ложился спать.
— Я не устал. Мне хочется пойти с вами. Я могу
вам пригодиться... Может, придется долго Марко
разыскивать. — В голосе паренька слышались нотки
тревоги.
Судьба Марко его волновала, и ему не терпелось
выяснить, где товарищ.
— Хорошо, — согласился врач, — только предупре--
ди Шарля, что ты пошел со мной.
172
Вася выполнил это приказание, и через минуту они
шагали по тропинке, которая вела к шоссе.
Ночь темнела; не более как четверть неба остава-
лась еще открытой, тучи, казалось, сползали с гор.
— Большого дождя как будто не должно быть, —
промолвил врач, посматривая на тучи.
— Почему вы так думаете? — спросил паренек.
— Если верить тому, что рассказывали мне местные
жители, то большие дожди здесь приносят только тучи,
поднимающиеся с моря. С гор сползает лишь туман, а
от него бывает только кратковременный, слабый дож-
дик.
— Куда мы сейчас пойдем, Михаил Фритиофович?
— На телефонную станцию. На горе есть телефон,
мы вызовем рабочих к телефону и спросим, где Марко.
Дальше шли молча, углубившись в свои мысли.
Вася про себя ругал Марко; он был уверен, что
озорник выкинул какое-нибудь коленце.
Гансен раздумывал о том, где может быть мальчик.
Он допускал целую цепь правдоподобных безопасных
случайностей, из-за которых тот не попал домой, а за-
ночевал у какого-нибудь рабочего или охотника. Но ря-
дом с этими мыслями и предположениями, которыми он
хотел себя успокоить, ползли тревожные догадки и опа-
сения. Марко, отличавшийся иногда неосторожностью,
мог свалиться с кручи, попасть под колеса паровоза,
упасть с коня, наесться вредных лесных ягод; его могла
укусить змея. Да разве мало неприятностей могло слу-
читься с ним! Врач уже раскаивался, что оставил Марко
одного. Его мучило сознание ответственности за каж-
дого порученного ему ученика. Ведь ему доверили их и
родители, и школа, и сами они доверились ему. Но од-
новременно он вспоминал десятки случаев с другими
детьми, а также случаи из своих детских лет, когда у
взрослых возникала тревога за детей иногда совсем бес-
причинно.
Они вскоре миновали местечко и подошли к одному
из крайних домиков на Сухумской дороге. Взошли на
крыльцо и открыли дверь с надписью «Телеграф». В ма-
ленькой комнатке не было никого. Там стояли лишь
стол, два стула и будка для телефонных разговоров. В
маленькое окошечко была видна женщина, дремавшая
у коммутатора на полсотни абонентов. Женщина эта од-
173
повременно исполняла обязанности и телефонистки, и
телеграфистки.
Михаил Фритиофович постучал в окошко. Женщина
повернула к нему лицо.
— Можно позвонить на Ахун-гору? — спросил врач.
— Можно, — ответила женщина, удивленно посмат-
ривая на ночных посетителе^ Она начала хозяйничать
около своей установки и предложила врачу зайти в пе-
реговорную будку. Михаил Фритиофович тотчас же во-
шел, снял трубку и приложил к уху.
Вася сел на стул и, опершись на стол, приготовился
слушать, о чем будет говорить Михаил Фритиофович.
Но Гансену не пришлось говорить. Он только слы-
шал, как гудело в трубке, когда телефонистка пыталась
соединить его с Ахун-горой. Он простоял в будке не-
сколько минут. Телефонистка выглянула в окошко и
сказала:
— Ничего не выйдет, гражданин. Там, наверное,
провод испорчен.
Врач, озабоченный, подошел к Васе. Тот поднялся со
стула и растерянно смотрел на Михаила Фритиофовича.
— Что теперь делать?
— Пошли, — ответил Гансен, — что-то надо приду-
мать.
Не сказав ни слова телефонистке, они вышли. Та с
любопытством посмотрела им вслед, а потом села и сно-
ва задремала.
Как только наши туристы оказались на улице, к ним
подошел какой-то человек.
— Здравствуйте, — сказал подошедший. Голос его
показался знакомым.
— Кто это? — спросил врач, приглядываясь в тем-
ноте к человеку.
— Инапха я, — ответил тот, и они узнали своего но-
вого знакомого.
Инапха, идя поздно вечером по берегу мимо их па-
латки, узнал от сторожа, что Марко исчез, а врач и
Вася пошли в город его разыскивать, и поспешил их
догнать. Кто-то из знакомых Инапхи видел, как прохо-
дили они главной улицей в этом направлении, и он то-
же направился туда, надеясь их встретить. Он не ошиб-
ся, хотя, если бы Гансен и Вася задержались дольше на
телефонной станции, мог бы с ними разминуться.
174
Врач рассказал Инапхе, зачем остался Марко на го-
ре Ануе или на Ахун-горе, как они условились о возвра-
щении на берег, и о неудаче на телефонной стан-
ции.
Выслушав все, Инапха сказал:-
— Я знаю человека, который поймал орлят. Он жи-
вет здесь недалеко.
Михаил Фритиофович ухватился за первое свое
предположение, — что Марко мог остаться на ночь у
охотника, — и попросил Инапху проводить их к дому,
где тот жил.
— Это около консервного завода, немножко дальше.
— Где бы ни было — пойдем.
Они прошли почти полтора километра, пока добра-
лись до избушки охотника.
Отогнав собаку, которая громко залаяла на незнако-
мых людей, вошли во двор и постучали в окошко.
Охотник только что лег спать. Врач спросил, не ви-
дел ли он Марко и не знает ли, где мальчик.
— Видел, — ответил охотник, — но где он сейчас —
не знаю. Такой короткий ответ, конечно, никого не
удовлетворил, и врач попросил охотника рассказать
подробнее, что ему известно о Марко.
Оказалось, что охотник пришел на гору, встретился
с мальчиком, который очень хотел купить орленка. Охот-
ник согласился продать его и сразу же отдал орленка,
связав ему ноги и крылья. Мальчик думал вернуться в
долину вместе с охотником, но он должен был задер-
жаться на полтора-два часа. Марко не захотел ждать и
попросил показать ему тропку, по которой он мог бы
сойти вниз. Ему показали кратчайшую тропинку.
— Тропинка, — говорил охотник, — совершенно
безопасна. У нас дети каждый день ходят по ней вниз,
в школу, и обратно. Опа, правда, крутая, но для моло-
дых ног и крепкого сердца совсем не страшна.
Мальчик пошел по той тропинке, и после этого охот-
ник его не видел и ничего не слышал о нем...
— По правде говоря, — заканчивая, сказал охот-
ник, — я о нем даже успел забыть.
— Где же его искать? — вопросительно сказал сам
себе врач.
— Утром начнете розыски,—посоветовал охотник.—
Если с ним что-нибудь случилось в лесу, то сейчас, в
175
такую темень все равно ничего не найдете. До рассвета
осталось недолго. Через несколько часов начнет светать.
Гансен молчал. Он понимал, что охотник прав. На-
до было ждать до утра. Но в его воображении встава-
ли страшные картины., В лесу темно, в кустах могут
быть звери. По лесу блуждают шакалы. В„ каком-нибудь
ущелье, в траве лежит Марко с разбитой головой или
сломанной ногой...
Михаил Фритиофович вздохнул и попросил охотни-
ка помочь им завтра искать Марко. Тот охотно согла-
сился.
Врач, Вася и Инапха ушли. Они брели медленно,
каждый молчал и думал о Марко.
ЗАБЛУДИЛСЯ
Солнце еще стояло над морем, когда Марко, держа
в руках связанного орленка, начал спускаться с горы
Ахун. Море и побережье исчезли из глаз, как только
он оказался на тропинке среди кустов шиповника и
орешника. Из дубового леса потянуло прохладой.
Лесная тишина изредка нарушалась едва слышным
шелестом листьев. Где-то далеко куковала кукушка.
Сквозь заросли пробивались предвечерние лучи и золо-
тили прошлогоднюю листву и невысокие стебли трав.
Марко спускался не спеша. Он довольно посматри-
вал на остроклювого орленка. Ему особенно нравились
дикие глаза маленького хищника. Они смотрели одно-
временно пронзительно, возмущенно и испуганно. Часто
орленок пытался встрепенуться и клюнуть мальчика. Но
это было невозможно, так как веревочка крепко связы-
вала его крылья, а Марко держал птицу на таком рас-
стоянии от себя, что она не могла достать его клювом.
Тропинка была крутая, иногда она падала вниз по-
луметровыми ступенями. Это была не та дорога, по ко-
торой Марко всходил вместе с товарищами. Ему пока-
зали этот путь, самый короткий, и он решил пойти по
нему. Заблудиться здесь, казалось, было невозможно: с
другими тропинками эта тропка не перекрещивалась.
Да и какая бы тропа ни была, он знал, что если пойдет
вниз, то обязательно придет к морю.
Иногда он останавливался, его внимание привлека-
ла какая-нибудь птица на дереве, ящерица, греющаяся
176
на камне, цветок, растущий между деревьев. Он решил
собрать букет и поэтому часто уходил с тропинки в сто-
рону. В одном месте набрел на красивые цветы, напо-
минавшие сирень, но когда понюхал их, то даже помор-
щился, — так плохо они пахли. .Марко поспешил отой-
ти на такое расстояние, откуда можно было только
любоваться ими.
Из-под ног метнулась зеленая ящерица, и мальчик
быстрым движением поймал ее, наступив на хвост. По-
пробовал накормить ящерицей свою птицу, но орленок
отказался от этого деликатеса. Марко выбросил ее.
Она исчезла среди камней.
Прош’ло немного времени, и Марко прошел мимо не-
высокого дуба, откуда до низины было уже совсем близ-
ко. Но здесь случилось событие, задержавшее мальчи-
ка. Рука его устала держать крылатого пленника, и
Марко, меняя руку, не остерегся острого клюва. Орле-
нок воспользовался этим и больно клюнул мальчика.
Марко вскрикнул от боли. А орленок пытался снова
клюнуть его. Мальчику это не понравилось; он решил
привязать своего пленника к палке и так нести его, на
большом расстоянии от себя. Выломав длинный орехо-
вый прут, он начал привязывать птицу. Пришлось раз-
вязать орленку ноги и ослабить путы на крыльях, чтобы
теми же веревочками привязать его к пруту. Но в тот
момент, когда мальчик собирался это сделать, орленок
вырвался из его рук и кинулся прочь. Птенец еще не
умел летать и только прыгал, расставив крылья. После
каждого прыжка он широко раскрывал клюв, словно
пытаясь набрать побольше воздуха.
Марко, не выпуская из рук прута, с криком по-
гнался за птицей. Орленок сидел в нескольких шагах от
него. Марко был уверен, что моментально догонит бег-
леца, и бежал изо всех сил. Вдруг кусты шиповника и
азалий преградили ему путь к птице. Расстояние до
нее увеличилось шагов на тридцать, когда Марко заме-
тил, что пернатый беглец пытается спрятаться за дуб-
ком у небольшой скалы. Марко снял с себя рубашку,
намереваясь накрыть ею орленка, как сеткой. Он осто-
рожно приближался к дубку, но его постигла неудача.
Мальчик зацепился за ползучий корень, и орленок сно-
ва выскользнул у него из-под самого носа.
Опять началось упорное преследование. Без тропин-
12 Приключения и фантастика
177
ки взбираться по склону бы'ло трудно. Птица рванулась
вверх, и ей удалось подняться по крутой горе на не-
сколько метров. Марко задыхался, ползая за беглецом.;
Но вот птица, вероятно, устав, начала спускаться вниз.
Теперь орленок снова приблизился к мальчику. Обрадо-
ванный, Марко напрягся, чтобы схватить его. Но орле-
нок, изменив направление и пользуясь крыльями, как
парашютом, пада’л вниз и скоро оказался ниже маль-
чика. Марко решил, что и ему спускаться вниз будет
легче, чем подниматься на гору. Но через минуту он по-
нял свою ошибку. Оказалось, что для сердца это было
легче, а для ног тяжелее. Если бы не такой крутой
спуск и не колючки шиповника, он лег бы на землю и
покатился, но здесь катиться было неудобно и опасно.
Однако Марко не переставал преследовать крылатого
беглеца. По его лицу сбегали капли пота, рубашка на-
мокла, но глаза светились упорством и азартом.
Орленок отдыхал, пока Марко добирался до него. Но
лишь только мальчик приближался, орленок снова бро-
сался в сторону. Всякий раз казалось, что делает он это
из последних сил; Марко, ободренный этим, продолжал
его преследовать. Иногда мальчик отдыхал несколько
минут. В такие перерывы орленок сидел спокойно и
словно набирался сил.
Теперь он убегал по ломаной линии, которую про-
кладывал среди деревьев то спускаясь, то поднимаясь,
но не больше как на несколько десятков метров. Это да-
же облегчало Марко преследование орленка. Однако
расстояние между ними не уменьшалось. Но вот орле-
нок вспорхнул на куст орешника и исчез из глаз Марко.
Мальчик, напрягаясь, подбежал к кустам и тоже полез
в их чащу. Кусты тянулись на большом пространстве и
могли стать орленку хорошим убежищем. Так оно и
случилось. Как ни присматривался Марко, но в густом
орешнике взгляд его не находил беглеца. Мальчик обо-
шел каждый куст, продирался в середину кустов, осмат-
ривал толстые ветки, надеясь там увидеть орленка, и
ничего не находил. Целый час он лазил по кустарнику,
разыскивая беглеца, но напрасно.
Увлеченный поисками птицы, Марко не заметил, что
солнце скатилось к самому горизонту и уже золотило
дорожку на море, нырнув одним краем в волны. Когда
сумерки легли среди дубов, Марко понял: наступает
178
12*
вечер. Мальчик углубился далеко в орешник и теперь, вы-
прямившись и оглядевшись, увидел вокруг целое море
неподвижной темно-зеленой листвы, которая как бы
прощалась грустно и покорно с уходящим днем.
Марко понял, что поиски орленка безнадежны. Надо
было скорее возвращаться в лагерь. Хотя мальчик ото-
шел на значительное расстояние о г тропинки, это его
пе волновало. «Надо только, — думал он, — спуститься
с горы, и я сразу выйду на дорогу около моря или ока-
жусь над рекой, а по течению тоже дойду к своим».
Пробираясь меж кустами, начал спускаться. Гоня-
ясь за орленком, Марко чувствовал, что спуститься бу-
дет не легко, но особой трудности в этом не видел.
Иногда, если склон становился очень крутым, Марко
хватался за кусты и на одних только руках передви-
гался вниз.
Вскоре он выбрался из орешника и уверенно пошел
дальше. Наверху воздух еще был прозрачен, а под де-
ревьями уже стало темно. Марко начал спотыкаться.
Однако он проделал большой путь и был уверен, что
успеет выйти на дорогу до темноты. Склон уже был не
таким крутым, как под кустарником, и идти стало
сравнительно легче. Но внезапно внизу что-то зачерне-
ло. Мальчик ступил несколько шагов и увидел под сво-
ими ногами многометровый обрыв. Спуститься по нему
было невозможно. Надо искать обходной путь. Вправо
обрыв тянулся, видимо, далеко, и поэтому Марко сразу
свернул влево, надеясь с этой стороны быстрее обойти
преграду.
Прошел больше ста шагов и вдруг наткнулся на гу-
стые колючие кусты. Продраться сквозь них ему было
не под силу.
Мальчик остановился. Темнота сгущалась, и чув-
ствовалась влажная лесная прохлада, которую, каза-
лось, принес с собой вечер.
«Куда же идти?» — подумал Марко. Пытаться обой-
ти пропасть с другой стороны было безнадежно. Решил
идти вверх и снова пробираться сквозь кусты.
Подниматься пришлось очень медленно. Марко, уже
немного встревоженный, пытался двигаться как можно
быстрее, но усталость давала себя знать. Ночь прибли-
жалась быстрее, чем мальчик шел наверх. Он уже се-
товал: «Зачем было морочить голову с этим дурацким
180
орленком?» Но сожалением делу не поможешь. Надо
было выбраться из лесу, пока ночной мрак еще не по-
глотил целиком горное побережье.
Надеялся попасть на тропинку, — она вывела бы его
на дорогу. Один раз мальчику показалось, будто он вы-
шел на узкую тропку, и он пошел по ней, но вскоре
новые кусты преградили путь. Опять пришлось подни-
маться наверх.
Тем временем темнота становилась все гуще, среди
кустов и в траве зажглись огоньки светлячков. В не-
скольких шагах Марко уже ничего не мог разглядеть.
Вечерние сумерки уступали место ночной темноте. Мар-
ко ступил несколько шагов и остановился, опершись
рукой на склоненный ствол большого дуба. Мальчику
стало ясно, что он заблудился.
Ночь стояла темная, звезд не было видно: из-за гор
наползали тучи. Только фонарики светлячков мелькали
во мраке.
Марко нащупал камень и сел на него. Что теперь
делать? Идти густым лесом по склону горы в тем-
ноте невозможно. Оставаться здесь до утра... Если бы
он не боялся змей, то мог бы лечь спать возле этого
камня. Но, вспомнив змей и ящериц, которые попада-
лись ему днем, он не решился здесь ночевать. Кроме
того, мальчика беспокоили мысли о разных зверях. Он
припомнил прочитанное в путеводителе о волках и мед-
ведях в Абхазии. Они ведь могли подобраться по лесу и
к морскому побережью. У Марко же не было никако-
го оружия, кроме маленького ножичка. Он уже поду-
мывал забраться на дерево и там заночевать,Но пока
его ничто еще не пугало настолько, чтобы искать спасения
на дереве. Хотелось есть и спать. Однако Марко соби-
рался мужественно просидеть всю ночь на камне, не
смыкая глаз.
Вслушался в ночные звуки лесной чащи, но пока ни-
чего тревожного не услыхал. Иногда лишь доносился
до него писк какой-то птицы. Мальчика развлекали ле-
тающие огоньки. Но невеселая мысль о том, что завтра
его ждет неприятный разговор с врачом, беспокоила
Марко. Зато он уже предчувствовал, с каким наслаж-
дением будет потом в Харькове хвалиться, как ночевал
один в субтропическом лесу. «Я им там наговорю разных
страхов», — думал он. И вдруг все мысли о будущем
181
улетели прочь. В лесу послышалось жалобное завыва-
нье. Марко выпрямился на камне и, дрожа, прислушал-
ся. Это не напоминало собачий вой, нет: скорее это было
какое-то страшное кошачье мяуканье. Словно в ответ на
этот голос, где-то совсем рядом послышалось такое же
завыванье. Ма’льчик стиснул зубы и старался не ды-
шать. В его воображении всплыли страшные рассказы
о волках. Он никогда не слышал, как воют волки. «Мо-
жет, это они?» — мелькнула мысль. «Но почему так
похоже на кошачье мяуканье?» Вскоре стало возможно
различить вой нескольких зверей. От этого жалобного
завыванья и мяуканья тоскливо стало на сердце у Мар-
ко. Что-то сдавило ему грудь, кровь застучала в виски.
Внезапно послышался шорох и в ближних кустах. Мар-
ко напряг зрение. Темнота неподвижно окутывала все
вокруг. И вдруг совсем близко раздался страшный визг.
НОЧЬ В ЛЕСУ
Неизвестный зверь приближался к нему по кустам.
Страх охватил мальчика; он готов был закричать, но
язык не ворочался. Шорох в кустах затих, прекратился
вой; вероятно, зверь почуял человека. Сердце у Марко
колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.
Наступила тишина. Зверь не подавал никаких приз-
наков жизни, мальчик тоже не шевелился. Только вдале-
ке слышался вой, очевидно, двух таких же зверей, как
тот, который прятался в кустах около Марко. Неизвест-
но, чем угрожало это молчание: может быть, зверь гото-
вился к нападению и разглядывал свою добычу.
Марко был уверен, что звери в темноте видят прекрасно.
Сам же он ничего, кроме неясных силуэтов кустов и
двух соседних деревьев, не видел. Вдруг в кустах что-то
зашевелилось. Зверь готов к прыжку — так показалось
Марко. Прошла минута, но за эту минуту ничего не
случилось. Между тем мальчик решил спасаться; един-
ственным прибежищем он считал дерево.
Правда, есть звери, которые хорошо лазают по де-
ревьям, но вряд ли в кустах прячется медведь.
Мальчик обхватил тонкий ствол, проворно полез
вверх и вскоре оказался на ветке не очень высоко над
землей, но достаточно, чтобы почувствовать себя в без-
опасности. Вой не утихал, но тот зверь, что прятался
182
поблизости, не шевелился. Во всяком случае, Марко ни-
чего не слышал похожего на шорох. Зверь или чего-то
ожидал, и'ли тихонько ушел прочь.
Мальчик решил, что это, наверное, не страшный
зверь, если он сразу на него не напал. В памяти вста-
ли случаи из прочитанных книг, где звери или сразу
бросались на человека, или, если человек прятался на
дерево, громко рыча, начинали осаду. Марко даже спу-
стился бы на землю, но боялся теперь не столько этого
трусливого зверя, сколько змеи, которая могла быть в
лесу. На дереве он устроился не совсем удобно, но и не
плохо — обнимая одной рукой ствол, а второй держась
за ветку, примостился на довольно тонкой ветке. Уте-
шал себя тем, что хотя и твердо, зато безопасно.
Сидеть здесь Марко собирался, пока не рассветет.
Скоро он привык к отдаленному звериному вою и даже
не обращал на него никакого внимания. Мысли вновь
полетели в лагерь, к товарищам, а потом в Харьков, и
незаметно для себя Марко начал дремать. Голова скло-
нилась на грудь, руки ослабели, и наш мечтатель едва
не свалился из своего гнезда на землю. Удержался
только потому, что вовремя схватился за ветки. Снова
крепко держась, поднял голову и открыл глаза. Вокруг
по-прежнему стояла темь. Марко подумал: «Так можно
упасть и разбиться». Ему пришло в голову привязаться
к дереву. Расстегнув ремень, он начал привязываться.
Сначала это не удалось, потому что он хотел привя-
заться к стволу, а для этого ремень был короток. Потом
решил привязаться к удобной ветке, которую нащупал
рукой в темноте. Все шло как следует. Ремень держал
его хорошо, и, если бы мальчик даже заснул, то не
упал бы.
Теперь Марко чувствовал себя прекрасно и даже не
жалел, что заблудился. Вины за собой он не видел,
а само приключение казалось ему очень интересным.
Много раз он твердил себе, что ночь, проведенная в
одиночестве в субтропическом лесу, стоит больше, чем
две прочитанные книжки о приключениях в Централь-
ной Африке или в дебрях Бразилии.
Снова начал вспоминать различные книги. При-
помнились путешествия Стэнли по Конго и приключения
пятнадцатилетнего капитана, которого Жюль Верн от-
правил в глубь африканских лесов, и первая ночь Ро-
183
бинзона Крузо на неизвестном острове, когда Робинзон
так же, как сейчас Марко, ночевал на дереве.
Марко чувствовал себя таким же героем и, прижав-
шись к стволу, думал о происшествиях, которые могли
бы случиться с ним. Но усталость брала свое, и вскоре
мальчик снова задремал. На этот раз его держал пояс,
и он не падал. Ему снились глубокие пропасти, высо-
кие горы с нависающими над ущельями скалами, страш-
ные чудовища, которые появлялись, словно в тумане,
то в ущельях, то над скалами. Потом скалой ему при-
давило ногу. Он пытался вытащить ногу из-под камня,
но никак не мог: тяжелая глыба лежала неподвижно.
Казалось, камень становится все тяжелее и больше, и
сжимает ногу все выше и выше. Он уже начинал давить
и на вторую ногу. Мальчика охватил ужас: камень по-
немногу похоронит его целиком под собою. Какое-то чу-
довище выползло снизу и стеклянными глазами смотрело
на него. Вдруг что-то коснулось лица, и Марко сразу
проснулся. Ночная птица, а может быть, летучая мышь
тронула его крылом. Проснулся он испуганный, но в
то же время и довольный. Ведь кончился страш-
ный кошмар во сне. Обнял дерево рукой и старал-
ся уяснить себе, что с ним случилось. И сразу сообра-
зил: у него затекли ноги. Понятно теперь, откуда этот
сон со скалой, которая придавила его. Хотел поднять но-
ги, но не мог. Особенно затекла левая, которая стояла
между ветками и к тому же была прижата сверху пра-
вой. Ему казалось, что вместо ног висят тяжелые по-
ленья. Не видя поблизости ничего страшного, Марко ре-
шил спуститься с дерева и отдохнуть на камне. Но это
было не так-то легко сделать. Слезая, он совсем не мог
управлять ногами. И когда очутился под дубом, сразу
растянулся во всю длину. Казалось, по коже побежали
и неприятно защекотали тысячи муравьев. Лежал дол-
го. С каждой минутой становилось легче. Наконец, ноги
отошли, и Марко, выпрямившись, прислонился спиной
к дереву. Глаза привыкли к темноте, и мальчик огля-
делся, Несмотря на ночную темноту, он теперь лучше,
чем вечером, видел кусты и деревья вокруг себя. Легкий
ветерок лепетал в листве. Этот ветерок словно скаты-
вался с горы в нагретую за день солнцем долину и
там, наверное, усиливал береговой бриз, дующий в
море.
184
Марко смотрел в темноту и неожиданно почти над
самой головой увидел на горе движущийся огонек. Это
был необыкновенный светляк, он горел беспрерывно,
двигался медленно и своими размерами напоминал фо-
нарь. Это, вероятно, был и в самом деле фонарь. Мину-
ты две мальчик молча наблюдал за светом. Иногда фо-
нарь исчезал, должно быть, за кустами и деревьями, а
может быть, и затухал. С каждой секундой Марко все
больше убеждался, что с горы спускается человек. Сна-
чала он хотел крикнуть, позвать неизвестного. Но потом
заколебался. Кто его знает, что это за человек. Может,
это какой-нибудь бандит пробирается ночью через лес
и рад будет задушить свидетеля, увидевшего его в лесу.
Хотя в Псирцхе Марко ничего о бандитах не слышал, но
зачем это обыкновенному человеку ночью с фонарем
шататься здесь. Но страхи скоро исчезли. «Наверное,
кто-нибудь тоже заблудился», — подумал Марко и ре-
шил позвать человека. В это время вверху послышалось
шуршанье и вниз скатился камешек, очевидно, сорвав-
шийся из-под ног неизвестного путника. Он подошел
уже совсем близко к мальчику.
— Э-э-эй! — крикнул Марко. — Товарищ!
Огонек перестал двигаться, шаги стихли.
— Товарищ, остановитесь, пожалуйста! — кричал
Марко.
— Кто там? — ответил ему тонкий детский голос.
«Там кто-то с ребенком» — подумал Марко.
— Я сейчас к вам подойду, — сказал он и пошел
навстречу огоньку.
Фонарик тоже приближался к Марко.
Ступив несколько шагов, мальчик вышел на широ-
кую тропинку. По этой тропинке и спускался неизве-
стный. Марко сразу даже не сообразил, что просидел
столько времени лишь в нескольких шагах от тропинки.
Сейчас он горел одним желанием — скорее увидеть то-
го, кто спускался. И вот они встретились. Марко ничего
не разбирал, так как неизвестный направил на него све-
тящийся глаз электрического фонарика. Но, безусловно,
перед Марко стоял мальчик, а не взрослый. В этом
Марко убедился по голосу, который мог принадлежать
только небольшому мальчику и казался ему знакомым.
— Что ты здесь делаешь? — спросил незнакомец
Марко.
185
Марко ответил, что он заблудился.
— Ты из Харькова? — спросил неизвестный.
— Из Харькова. А вы откуда знаете? — удивленно
промолвил Марко. Он хотел обратиться к мальчику на
«ты», но в последний момент у него вышло «вы».
— Знаю, — ответил тот и засмеялся. — Как же ты
заблудился, если стоишь на тропинке, а тропинка ведет
в Псирцху?
Марко рассказал ему все: как он нес орленка, как
орленок вырвался, и как он ловил его, и о блуждании в
лесу, и о сидении на дереве. Почувствовав прилив откро-
венности, даже не постыдился рассказать о том, как он
испугался, когда какой-то зверь подошел близко к нему.
В это время издалека донесся вой.
— Что это такое? — спросил Марко.
— Шакалы, — ответил мальчик. — Ты когда-нибудь
видел шакалов?
— Нет.
— Это небольшие волки, похожие на лисиц. Слы-
шишь, они воют не то как собаки, не то словно коты. Их
здесь немало. Они в селах кур воруют, но людей боят-
ся и старательно их обходят.
— В Африке такие же шакалы? — спросил Марко.
— В Африке? Наверное, такие же.
Марко чувствовал себя совсем спокойно. Его лишь
удивляло, что мальчик здесь один. Но он вспомнил
встречу на шоссе, когда ехали в Сочи и случилась ава-
рия возле Гудаути, и ему пришло в голову, что тот же
мальчик стоит около него сейчас. Однако темнота ме-
шала разглядеть. Голос был сходен, но Марко мало
его тогда слышал, и, не полагаясь на свою память, не
мог сказать, тот ли это мальчик.
Незнакомец поинтересовался — не голоден ли
Марко.
— Я не ужинал, — скромно ответил тот.
— В таком случае не мешает тебе уничтожить па-
рочку бутербродов. — И таинственный мальчик усадил
Марко на ближайший камень около тропинки. Марко не
отказался и с наслаждением вонзил зубы в предложен-
ные ему бутерброды. Ел и рассказывал о путешествии
по засекреченному маршруту и о своих товарищах. Его
спутник молча слушал и лишь изредка спрашивал о
чем-нибудь, интересуясь деталями их приключений. Рас-
186
светало. Темноту словно кто-то разбавлял, доливая по-
немногу свет.
Марко кончил бутерброды, приглушившие острое
чувство голода.
— Наверное, спать хочешь? — спросил мальчик с
фонариком.
— Перехотелось уже. Я все-таки немножко подремал
на дереве.
— Ну, так пойдем, а то, наверное, о тебе беспокоят-
ся. Как ты думаешь, попадет тебе?
— Почему? Разве я виноват? Все это из-за ор-
ленка.
К тому времени уже по-настоящему посветлело, и
Марко убедился, что его спутник и есть тот самый паре-
нек-велосипедист, которого он уже встречал во время
аварии с автобусом.
— Это вы отвозили письмо в Гудауту, когда наш ав-
тобус попал в канаву? — спросил Марко.
— Я. А ты что, меня не узнал?
— Так темно же.
— А я тебя сразу узнал.
— Так у вас фонарь.
Они спускались все ниже. Тропинка расширялась и
становилась настоящей дорогой: по ней теперь проехала
бы даже арба.
— Скажи, — обратился к Марко его спутник,—как
зовут девочку, которая выходила на дорогу, когда я
брал письмо?
— Ванда. А что?
— Ничего. Сколько ей лет?
— Пятнадцать. А что?
— Ничего. Ты ее давно знаешь?
— Она в нашей школе учится. А что?
— Ничего.
Минуты две шли молча. Марко чувствовал усталость.
Он искоса посматривал на своего спутника. Тот был
значительно ниже его, но, очевидно, сильный, мускули-
стый и ловкий. Движения маленького взрослого были
одновременно легкими и уверенными. Он был одет в
темный свитер, на ногах сапоги, на голове берет. Через
одно плечо висела сумка, на широком поясе — револь-
вер в кобуре; в одной руке он держал сачок для ловли
мотыльков, а в другой — электрический фонарик.
187
Когда окончательно рассвело, он погасил фонарик и по-
весил его спереди на пояс.
— Ты энтомологией не интересуешься? — спросил
он Марко.
— Энтомологией? — переспросил Марко.
— Не энтимологией, а энтомологией, — смеясь,
сказал мальчик, — то есть наукой о насекомых и мо-
тыльках. Я, вот, видишь, — он указал на свой сачок, —
ловлю иногда мотыльков и поэтому считаю себя энто-
мологом.
— Я когда был маленький, тоже ловил, — ответил
Марко.
— А теперь ты большой?
Марко покраснел, так как ему показалось, что он
чем-то невольно обидел своего спутника.
— Теперь я в восьмой класс перешел.
Неожиданно навстречу им вышли Михаил Фритио-
фович, охотник и дети. Они шли разыскивать Марко.
Зоя первая закричала:
— Марко, Марко! Где ты пропадал? — но, по-
смотрев на маленького спутника Марко, которого, так
же, как все, она сразу узнала, растерялась и умолкла.
А тот, поздоровавшись с Михаилом Фритиофовичем,
сказал:
— Вот он вам, — живой и здоровый. Встретились с
ним случайно. Он заблудился, и я немножко заблудил-
ся. Только я сознательно, а он нечаянно.
Марко сейчас же начал рассказывать о своих при-
ключениях, уверяя, что ничего страшного не случилось
и что не он виноват, а орленок. Рассказывая о своем
путешествии, он старательно обходил то, что пошел с
горы один, а не с рабочими, как ему приказывал Ми-
хаил Фритиофович. Но Гансен был так рад, что не мог
сердиться на ААарко.
ДЕЛЬФИНЫ
Марко отсыпался после ночных блужданий, а врач
пошел по дела.м в город. Ребята тем временем, располо-
жившись на пляже, грелись на солнце, подставляя под
горячие лучи то живот, то спину. На полутора-двух ки-
лометрах песчаного побережья над морем размести-
лись сотни людей, принимавших попеременно то сол-
188
вечные, то морские ванны. Абсолютное большинство ку-
рортников забывает в это время предупреждения вра-
чей, что солнцем пользоваться надо осторожно, после
солнечной ванны купаться следует, а после купанья на
солнце лежать не следует. Для многих это оказывает-
ся просто невозможным: у них не хватает сил в такой
обстановке даже думать. Море так ласково шумит лег-
кой волной прибоя, песок, раскаленный солнцем, а по-
том охлажденный морским ветерком, манит к себе, ког-
да выходишь из воды. А через полчаса нежная, теплая
морская вода манит с горячего песка. Лежат здесь лю-
ди от завтрака до обеда, а потом от «мертвого часа»
до вечера, рассказывают друг другу разные разности,
иногда играют в домино, а чаще всего лежат молча,
неподвижно, блаженно отдыхая. Иногда еще развле-
каются бросанием камешков в море.
Так лежали и наши юные путешественники, забыв
обо всех советах Михаила Фритиофовича, который
ушел по каким-то делам на несколько часов в Су-
хуми.
Правда, они чаще других меняли солнце на воду,
потому что Шарль и Зоя непременно хотели научиться
плавать, а Ванда и Вася считали своим долгом помочь
им советами, указаниями и примером.
Особенный энтузиазм проявляла Зоя. Она с охами
и ахами заходила в море по шею и там так начинала
горланить, что все спешили ей на помощь. Потом она
шла к берегу и, когда море становилось ей по колено,
стремительно бросалась в воду, закрывала глаза и как
можно быстрее шлепала руками и ногами. Над ней
бурлил фонтан брызг, словно взорвалась морская мина,
а сама Зоя лежала животом на песке, убежденная, что
проплыла по меньшей мере сто метров. После этого она
выходила на берег отдохнуть и там «критически разби-
рала» все детали своего плавания. Не посидев и мину-
ты, снова лезла в воду с криком:
— Вандочка, я сейчас к тебе поплыву! — и снова
барахталась в двух метрах от берега.
— Сейчас и я поплыву, — похвастался Шарль и
вприпрыжку помчался к воде. С разгона вбежал по
пояс, присел и начал подражать Зое, беспомощно шле-
пая руками и ногами. Он почувствовал, что секунду-две
вода держала его, и это придало пареньку бодрости.
189
Около него стоял Вася и исполнял обязанности инструк-
тора.
— Ты попробуй нырнуть, — сказал Вася.
— Но ведь я боюсь, — искренне признался Шарль.
— А ты не бойся. Вода вынесет наверх.
— А если понесет на глубокое место?
— А я войду по шею и буду с той стороны тебя
спасать.
— Спасибо, уж лучше не надо.
— Чудак, сразу же научишься плавать. Ты знаешь,
как я научился?
— Как?
— Меня силой выбросили из лодки на глубоком ме-
сте. Я-таки испугался, наглотался воды, но поплыл. Во
всяком случае, это было безопаснее, чем прыгать с па-
рашютом. А ты же с вышки прыгал?
— По-моему, чтобы научить плавать, совсем не обя-
зательно бросать из лодки на глубокое место.
— А ты Толстого читал? Льва Николаевича, гиганта
русской литературы?
— Читал. «Войну и мир» читал, «Анну Каренину»
читал.
— Нет, я не об этом. А о том, как в детстве он учил-
ся верхом ездить.
— Не припоминаю.
— Он пишет, что для того, чтобы хорошо ездить на
лошади, надо хотя бы один раз с нее упасть.
— Кажется, ты доказываешь, что мне обязательно
надо утонуть для того, чтобы научиться плавать.
— Ты сначала сделай так. — Вася закрыл глаза,
пальцами зажал ноздри и уши, присел и нырнул с го-
ловой.
Шарль долго не решался, но, наконец, набрался
смелости и несколько раз прятал голову в воду. Но как
только голова скрывалась под водой, ему казалось,
что кто-то отрывает его ноги от дна и поднимает на по-
верхность.
— Возьми в руки камень для балласта, — посовето-
вал Вася, — он будет удерживать тебя под водой, а
когда выпустишь его из рук, так сразу и всплывешь.
— Мне же руки нужны, чтобы закрывать нос и уши.
— Совсем они для этого тебе не нужны. Не только
не надо закрывать, но вообще ныряй с открытыми гла-
190
зами. Смотри. — Вася спрятался в воду и выставил
руки на поверхность.
— Видел? — спроси'л он, выпрямляясь и вытирая
рукою лицо.
— Шарль, не ныряй так часто, голова разболится,—
сказала Ванда. — Ты же не водолаз, — добавила она.
— Зато плавать научится, — возразил Вася.
— Ну, знаешь, твои способы мне не нравятся. Зоя
не ныряла ни разу, а уже два метра проплыла.
— Пхи, два метра! А вот если меня послушается,
сразу десять проплывет.
Зоя вдруг обрызгала всех и этим прервала дискус-
сию. Все трое кинулись на нападающую, но бежать
по воде трудно, и девочка удрала, выскочив на
берег.
Ванда поплыла в море, а Шарль и Вася вылезли из
воды и легли на песке. К ним присоединилась Зоя, и
они следили, как Ванда, отдаляясь от берега, быстро и
красиво плыла против легкой волны, золотившейся в
лучах солнца.
С северо-запада, от мыса Пицунда, приближался па-
роход. Вася в бинокль разглядел две дымовые трубы и
по этой примете догадался, что идет пассажирский
теплоход «Грузия», о часе прибытия которого он знал
еще со вчерашнего дня, прочитав объявление на
пристани.
— Как ты думаешь, куда мы отсюда поедем?
— Сядем на такой вот пароход и поплывем в Бату-
ми. Из Батуми поедем в Тбилиси, а оттуда в Баку.
— А я считаю, что не так. Мы, наверное, поедем в
Сухуми, дальше двинемся в Северную Осетию, а потом
отправимся или к подножию Казбека, или к подножию
Эльбруса, чтобы подняться на одну из этих вершин. По
крайней мере, если бы я был на месте Михаила Фритио-
фовича, то так бы и сделал. Главное — никто не дога-
дался бы, куда я веду.
— Ну, знаешь, это чересчур смело для нас — под-
ниматься на Эльбрус или на Казбек. Знаешь, какая это
высота?
— Знаю, уже заглядывала в путеводитель. Эльбрус—
самая высокая гора Кавказа, бывший вулкан, давно
потухший. Поднимается над уровнем моря до 5629 мет-
ров. Казбек — тоже бывший вулкан, шестая по высоте
191
гора на Кавказе, 5040 метров высотой. Его глетчеры
питают самую поэтическую речку Кавказа Терек.
— И ты думаешь, что на эти горы в пять-шесть
километров высотой так легко всходить?
— Пхе, на Эльбрус верхом можно въехать. Ты зна-
ешь, кабардинцы ездят на лошадях до...
Их разговор перебил крик Зои.
— Рыбы, смотрите, рыбы!
Невдалеке от берега из воды выскакивали рыбы. Это
серебристая кефаль, идущая стайкой, очевидно, чем-то
напуганная, прыгала из воды в воздух. Она плескалась,
покрывала зыбью поверхность моря и поспешно про-
носилась перед глазами удивленных школьников. Не-
сколько пловцов, оказавшихся недалеко от кефали,
остановились в нерешительности. Одних рыба испугала,
другие боялись пугать рыбу, которая плыла так близко
от них. Вдруг послышался крик, и все пловцы поспешно
повернули к берегу. Шарль заметил, как из воды вы-
ставилось черное бревно, покатилось и исчезло, а за ним
следом воду разрезало второе. Встревоженные ребята
смотрели на море. Вдруг из воды выплеснулось что-то
большое, черное с острой спиной. За одной спиной по-
казалась и вторая и третья. Теперь пионеры поняли, от
кого уходила кефаль и кто напугал пловцов. Это шли
дельфины. Несколько дельфинов гнались за рыбой, а
она, спасаясь, приблизилась к берегу. За ней подошли
сюда эти хищники, которых называют морскими свинь-
ями.
Дельфины словно играли, то появляясь на поверхно-
сти, то исчезая под водой. Они привлекли к себе вни-
мание всего пляжа. Многие зрители встревожились. А
больше всех были обеспокоены Шарль, Вася и Зоя.
Дело в том, что Ванда, заплывшая далеко от берега,
оказалась вблизи дельфинов. Они отрезали ей путь к
берегу. Школьники вспомнили слышанные ими расска-
зы о том, что стая дельфинов, встретив в воде пловца,
начинает с ним играть, кусает и режет острыми плавни-
ками. На пляже поднялся крик и шум. В воду полетели
камни. Этим надеялись спугнуть дельфинов, прогнать
их. Шарль и Вася побежали к лодке, которая лежала
на песке в нескольких десятках шагов от них. Поспеши-
ли спустить ее,, чтобы плыть на выручку Ванде. Не-
сколько купальщиков бросились им на помощь.
192
Перепуганная Зоя стояла неподвижно и не спускала
глаз со своей подруги и дельфинов, которые то и дело
высовывались из воды.
Ванда, несомненно, видела дельфинов и слышала
шум на берегу. Должно быть, она догадалась, в чем де-
ло, потому что не останавливалась и продолжала плыгь
в открытое море. Она быстро продвигалась вперед и, на-
верное, ее видели с теплохода, который приближался к
Псирцхи и уже поворачивал влево, к пристани. Послы-
шался громкий гудок. Теплоход оповещал о своем при-
бытии.
Неизвестно, что подействовало на дельфинов: то ли
исчезновение рыбы, то ли крик на берегу, то ли гудок
парохода, который, вероятно, был им знаком, так как
они любят сопровождать в море корабли, то ли жела-
ние разглядеть Ванду, но вдруг эти рыбы-звери повер-
нули в море. Глубоко погрузились в воду и выплыли
недалеко от девушки. В это время лодка уже была в
море и гребцы налегали на весла, спеша на выручку
Ванде.
Но дельфины уже нагнали девушку. До людей на
лодке донесся ее вскрик, и она внезапно скрылась под
водой. Совсем близко от нее показалась спина дельфина
и тоже исчезла. На берегу испуганно закричала Зоя.
Потом несколько секунд слышен был только плеск ве-
сел. Но вот из воды вынырнула Ванда, а еще через се-
кунду значительно дальше ее, в направлении к пароходу
показались один за другим три дельфина. Девушка под-
няла руки над головой, сильно плеснула ладонями г. >
воде, оглянулась на лодку и поплыла в море.
У всех отлегло от сердца. А когда лодка догнала
Ванду и гребцы забрали ее к себе, с пляжа донеслось
громкое «ура». Зоя забежала по колено в воду и нетер-
пеливо ждала, когда лодка приблизится к берегу. В
лодке шел оживленный разговор. Четверо гребцов с на-
доедливым любопытством расспрашивали Ванду.
— Я не очень испугалась дельфинов, — говорила
она. — Мне рассказывали, что морские свиньи боятся
человека, но когда они стали ко мне приближаться, ста-
ло все-таки не по себе. И когда показался совсем близко
один из них, я крикнула, чтобы его напугать. Как толь-
ко он исчез под водой, я тоже нырнула, чтобы лучше
увидеть в воде, поплывет ли он ко мне. Но там я ничего
13 Приключения и фантастика
193
не увидела. Когда вынырнула, дельфины уже проплыли
мимо меня.
Когда 'лодка подошла к берегу и Ванда выскочила
на пляж, ее окружила толпа любопытных. Ей пришлось
несколько раз рассказывать о встрече с дельфинами.
Скоро девушке это надоело; она вошла в воду, вновь
поплыла прочь от берега и вернулась назад, когда тол-
па разошлась.
Теперь они остались вчетвером, и Ванда призналась
товарищам, что все-таки очень струсила, когда дель-
фины стали приближаться к ней, хотя и подбадривала
себя.
— Но я, Вэндочка, наверное, сильнее тебя испуга-
лась, — сказала Зоя, прижимаясь к подруге. — Когда
ты нырнула, я подумала, что тебя дельфины потащи-
ли на дно. Их же отсюда под водой не видно.
— Они, должно быть, поплыли к теплоходу, — ска-
зал Вася.
— А это натолкнуло меня на мысль, — промолвил
Шарль, — что нам тоже не плохо было бы пройти на
пристань и посмотреть на теплоход. Вот, кстати, и Ми-
хаил Фритиофович возвращается. Он, конечно, разрешит
эту экскурсию, а может быть, и сам пойдет с нами.
Действительно, к школьникам подходил их руково-
дитель, и они поспешили ему навстречу.
РОЗОВОЩЕКИЙ ЮНОША
Зоя первая рассказала о приключении Ванды с дель-
финами. Она протарахтела обо всем стремительно, но
мало понятно. Михаил Фритиофович в первую минуту
встревожился, но, видя, что все целы и невредимы, стал
спокойно расспрашивать Ванду. Узнав от самой герои-
ни о ее встрече с дельфинами и убедившись, что все
хорошо и она даже не особенно испугалась, только по-
смеялся. Врач тотчас разрешил друзьям идти на при-
стань и даже сам присоединился к ним.
— Только что я видел почтовый автомобиль. Он не-
давно пришел из Гагр. Надо зайти на почту и спросить,
нет ли нам писем.
— Я тоже с вами, — сказал Шарль. — Я жду пись-
ма из дому.
— Ия тоже, — присоединилась Ванда*
194
— А ты от кого ждешь письма? — поинтересовался
Вася.
— Все будешь знать, скоро состаришься, — отреза-
ла девушка.
— Ну, а я свои письма доверяю получить Михаилу
Фритиофовичу, — сказал Вася. — Тем временем по-
смотрю на теплоход, на то, как пассажиры будут схо-
дить на берег.
— И я с тобой, хорошо? — обратилась к Васе Зоя.
— Есть, капитан. Жаль, что Марко спит. Можно его
разбудить?
— Нет, не надо. Пусть отоспится, — заметил врач.
Все двинулись в местечко.
У маленькой пристани столпилось много народу.
Теплоход стоял на рейде. От берега к теплоходу и об-
ратно сновала моторная лодка, тащившая на буксире
большой кунгас1. Первую партию пассажиров уже пе-
ревезли на берег, а оттуда забрали пассажиров на па-
роход. Пассажиров было много, и лодка должна была
обменять еще по одной партии—одну доставить на берег,
другую—на теплоход. С первой партией прибыло не-
сколько человек, желавших побыть с полчаса на берегу.
Пока Михаил Фритиофович ходил со старшими на
почту, Вася и Зоя подошли к пристани, смешались с
толпой и увлеклись рассматриванием теплохода и при-
бывших пассажиров. Среди них Вася заметил одного
словно бы знакомого. Мальчик напряг память и вспом-
нил розовощекого юношу, с которым они еха'ли в поез-
де и у которого украли чемодан одновременно с ми-
кифоном дяди Марко. Юноша, очевидно, сошел с па-
рохода на несколько минут, потому что был без вещей
и даже без своей соломенной шляпы. Он замешался в
самую гущу толпы, и Васе не сразу удалось подойти к
нему.
— Одну минуточку, здесь мой знакомый, — сказал
мальчик Зое и энергично двинулся в толпу,,
Очутившись возле своего знакомого, Вася положил
ему руку на плечо. Розовощекий юноша вздрогнул,
словно от ожога, потом секунду стоял неподвижно и
только после этого медленно повернулся к Васе. В гла-
зах юноши были удивление, испуг, возмущение.
1 Кунгас — большая беспалубная, безмоторная лодка.
13*
• 195
— Здравствуйте, — радостно поздоровался Вася.
Юноша смотрел, словно ничего не понимая.
— Не припоминаете? — допытывался Вася. — Мы
же вместе до Ростова ехали. Той ночью у вас чемодан
украли, а у нас микифон. Вы даже подозревали одно-
го пассажира в нашем вагоне. А позже оказалось, что
это Левада Андрей Андреевич, приятель нашего врача.
Вспоминаете меня?
— A-а, да, да. Так вы теперь в Ахале-Афоне?
— Ну да, мы же по засекреченному маршруту едем.
Тут и Марко, у которого микифон украден.
Тотчас в толпе заговорили:
— Украли, вытащили! Что же, что?
Люди вокруг Васи и его знакомого заволновались.
У одного гражданина только что вытащили из кармана
кошелек.
Юноша с выражением сочувствия на лице покачал
головой.
— Сволочь какая! — возмутился он по адресу неиз-
вестного вора.
Неожиданно кто-то нашел кошелек под ногами. Его
немедленно возвратили потерпевшему. Начался спор —
почему кошелек оказался на земле? Одни считали, что
хозяин кошелька просто разиня и сам потерял его,
другие доказывали, что, наверное, вор испугался и бро-
сил украденный кошелек.
Между тем розовощекий юноша, приветливо улы-
баясь Васе, сказал, что ему пора уже на пароход, и на-
чал прощаться. В этот момент к Васе подошла Зоя.
— Это тоже наша экскурсантка, — показал Вася на
девушку.
— Очень приятно, очень приятно. Но мне уже пора.
И юноша, любезно кивнув головой, исчез.
Вася, рассказывая Зое об этом знакомом, следил
за тем, как тот подошел к краю пристани и прыгнул в
лодку.
— А ловко прыгает,—промолвил паренек,—только
почему он так спешил, если лодка еще не отходит?
— Что здесь случилось? — допытывалась Зоя; она
слышала возгласы, видела суету, догадывалась, что
кого-то обокрали, но толком не знала, в чем дело.
Пока Вася рассказывал, пассажиры сели в лодку,
и она направилась к теплоходу.
196
Скоро прозвучал длинный гудок, потом три корот-
ких, и теплоход качнулся. Еще минута, и он двинулся
дальше, на Сухуми. В его каютах, на палубах ехало
до тысячи пассажиров, в том числе и розовощекий
юноша.
Вася вспомнил, что забыл спросить у своего слу-
чайного знакомого, все ли вещи в его украденном было
чемодане оказались целы.
Теплоход отходил все дальше и дальше, поблески-
вало море на солнце; толпа расходилась с пристани.
Вновь прибывшие спешили устроиться с жильем, а
большинство — зрители — отправились на пляж, что-
бы спрятаться от зноя в прохладу моря.
Вася и Зоя, постояв еще несколько минут и полю-
бовавшись на белый вспененный след, оставленный теп-
лоходом, тоже покинули пристань.
Они медленно шли к почте, где должны были нахо-
диться их товарищи с Михаилом Фритиофовичем.
Пройдя мимо захудалой гостиницы, одна стена ко-
торой стояла еще со времени генуэзцев, и мимо легкого
здания санатория «Абхазия», мальчик и девочка по-
дошли к небольшому зданию почты. На крыльце стоя-
ли, опершись на перила, врач, Ванда и Шарль. Михаил
Фритиофович читал какое-то письмо. Оказалось, это
было коллективное письмо от их товарищей из Харь-
кова.
Затем Михаил Фритиофович принялся за другое
письмо, полученное тоже на его имя, очень короткое.
Прочитав его, он обратился к Васе:
— Это письмо от Андрея Андреевича Левады. Он
пишет, что ни его чемодан, ни микифон Марко не най-
дены. Пойманный вор рассказал, как была совершена
кража. Он был помощником другого вора, который ехал
с вами в вагоне и ночью, когда вы спали, выбросил ва-
ши вещи в окно. Оказывается, он и один из своих чемо-
данов выбросил.
— Какой?! — встрепенулся Вася.
— Не знаю, но Андрей Андреевич пишет, будто вы
этого вора должны знать и советует вам вспомнить
юношу, который говорил вам, что подозревает в воров-
стве Андрея Андреевича.
Вася, ошеломленный, молча смотрел на врача, а
$оя, поняв в чем дело, всплеснула руками.
197
— Так это же он только что на пристани был. Мне
Вася его показывал. Он с ним говорил.
— А где он? — спросил Шарль.
— Уже поплыл на теплоходе дальше, то ли в Сухуми,
то ли в Батуми.
— Это он кошелек вытащил! — вскрикнула Зоя.
— И, наверное, бросил, когда я положил ему руку
на плечо, — добавил Вася.
Оба рассказали о своей встрече с розовощеким
юношей.
Когда врач понял, что воришка, который ограбил его
ребят, так близко, он заволновался. Посмотрев на ча-
сы, предложил немедленно ехать в Сухуми автобусом.
— Мы догоним вора и, возможно, спасем микифон.
Теплоход до Сухуми идет час. Там он стоит два часа.
Автобус отходит через полчаса, идет до Сухуми час с
четвертью. Мы можем еще изловить его.
Но они должны были спешить. Поэтому не шли, а
почти бежали к своему лагерю. Шарль бросился на
автобусную станцию заказывать билеты.
Надо было собраться за пятнадцать минут. Это ока-
залось вполне возможным: ведь хозяйство наших путе-
шественников было очень несложным. Марко не при-
шлось будить, он уже не спал. Возле него сидел Инап-
ха. Они разговаривали об охоте. Марко, словно
бывалый охотник,—хотя он ни разу в жизни не держал в
руках охотничьего ружья, — рассказывал об охоте на
вальдшнепов и диких уток, а Инапха — на перепелок,
с соколом.
— Марко! — закричала Зоя, вбегая в палатку. —•
Скорей собирайся, едем догонять твой микифон.
Через полчаса веселая компания, захватив с собой
Инапху, выезжала на автобусе из Нового Афона. Ма-
шина катилась над морем по блестящему асфальту
шоссе, обсаженному кипарисами. Слева расстилались
цитрусовые рощи Псирцхинского совхоза, справа сине-
ло безбрежное море.
Проехали салотопенный завод, где обрабатывают
дельфиний жир, потом роскошное садоводство Москов-
ского треста зеленых насаждений, откуда вывозят само-
летами в Москву чудесные цветы, которые цветут на
протяжении целого года, и приблизились к живописным
руинам на берегу моря. Это были развалины замка аб-
198
хазского феодала Хасана Маана, прославившегося сво-
ей жестокостью на всю Абхазию.
Но вот автобус, двигавшийся с большой скоростью,
вдруг затормозил. Дорога впереди была разрушена.
Здесь гора словно обвалилась и, рухнув, рассыпалась
холмиками и овражками до самого моря. На дороге
стояли два грузовика и работало человек тридцать ра-
бочих. Они ремонтировали дорогу.
Шофер остановил автобус.
— Придется ждать, — промолвил Инапха.
— Чего ждать? — спросил Шарль.
— Пока дорогу отремонтируют, — ответил абхазец.
Шофер для видимости погудел сиреной, а потом
слез и посоветовал своим пассажирам сделать то же
самое.
— Еще утром здесь была дорога, — рассказывал
Инапха, — а сейчас почва сползла в море и дорога
разрушилась. Две недели тому назад она проходила на
метр выше, чем сейчас. Эта гора давно уже сползает в
море и забирает с собой все, что на ней есть.
Путники увидели над морем обломки старого шос-
се, развалившиеся каменные мосты, построенные не-
сколько лет тому назад для будущей железной дороги,
вывернутые с корнями деревья. Ничто не могло оста-
новить могучую силу стихии.
— Этот кусок дороги, — сказал Инапха, — очень
дорого обходится, но скоро его бросят. Уже проложен
новый путь за горой. Новое шоссе скоро откроют для
автомобильного движения по линии Сухуми—Ахали-
Афон—Гудаута.
Пока что приходилось торчать около разрушенной
дороги и ждать неизвестно сколько времени, пока мож-
но будет двинуться дальше. Михаил Фритиофович тре-
вожно посматривал на часы. Теплоход уже полчаса
стоит у Сухумской пристани. Остается очень мало вре-
мени. Правда, в глубине души у него шевелилась на-
дежда: может быть, по какой-нибудь причине теплоход
тоже задержится.
Шарль успел, не торопясь, сделать около десятка
фотографий, пока дорогу расчистили настолько, чтобы
автобус мог пройти.
Врач рассказал шоферу, почему они спешат, и тот
гнал машину, сколько мог. Они почти не задержались
199
в селении Эшери, проехали аэродром и промчались по
очень длинному мосту над горной речкой Гумистой. Ми-
новали селение Гумисту и скоро въехали в Сухуми. По-
зади остался маяк, турецкое кладбище, какой-то ма-
ленький заводик. Вот и автобусная станция. Последняя
остановка. Отсюда до пристани им пришлось бежать
еще добрых пятнадцать минут, так как поблизости не
оказалось свободного такси. Когда они подходили к
пристани, послышался третий гудок. Еще последнее
усилие. Перед ними море. Они выбегают на пристань,
но теплоход уже отошел. Его винты буравят воду уже
на расстоянии сотни метров от берега. Задержать те-
плоход наши путешественники не имели никакой воз-
можности. Марко в сердцах машет кулаком и кричит:
— Мы тебя все равно разыщем!
Но среди многочисленной толпы на палубе не видно
вора.
— Спрятался в каюте, — с сожалением констатиру-
ет Вася.
ПОГОНЯ
Столица Абхазии шумная и веселая. Пальмовые ал-
леи, заросли самшита, эвкалипты радуют глаз. Летом
и зимой тысячи курортников проезжают через Сухуми,
сотни людей каждый день прибывают на окраины, где
разместились санатории и дома отдыха. Летом наплыв
курортников и туристов увеличивается вдесятеро. Гости-
ницы переполнены, на приморском бульваре не про-
толкнешься, в музеях и парках экскурсоводы возглавля-
ют целые батальоны туристов.
— Вот мы и в Сухуми-Кале, — промолвил врач, об-
ращаясь к пионерам.
— Как это Сухуми-Кале? — спросил Шарль.
— Лет 350 тому назад турки построили здесь кре-
пость и назвали ее Сухуми-Кале.
— Так Сухими имеет трехсотпятидесятилетнюю ис-
торию?
— О, значительно большую! Турецкая крепость стро-
илась на каменных стенах, поставленных еще тысячу лет
тому назад.
Путешественники шли роскошным бульваром вдоль
морского берега. Справа — синий водный простор, во-
200
круг — величественные зеленые пальмы, а вдалеке над
городом вздымались горы; самые дальние белели снего-
выми шапками.
Врач обратился к школьникам с вопросом:
— Что же нам делать: знакомиться с Сухуми или
догонять вора?
— А как же его догнать? — спросил Вася.
— Можно попытаться на автомашине. Здесь, кажет-
ся, есть регулярное автобусное сообщение вдоль всего
побережья. Может быть, нам удастся догнать пароход
в Поти? Дорога, наверное, интересная. А ехать нам —
безразлично куда. Вы же своего маршрута не знаете.
— А может, вы, Михаил Фритиофович, тоже его не
знаете? — спросил Вася. — Так тогда мы вам можем
помочь угадывать маршрут.
— Я-то хорошо знаю. Но иногда можно от него не-
множко уклониться.
— Давайте догонять вора, — предложил Марко.
Его поддержали и остальные ребята. Погоня пред-
ставлялась им очень интересным приключением.
— Михаил Фритиофович,—обратилась к врачу Зоя,—
мы оттуда можем опять вернуться в Сухуми?
— Ну, это увидим. Если мы будем упорно гоняться
за этим «багдадцем»1 и микифоном Марко, который еще
неизвестно где, то можем и до самого Владивостока до-
ехать.
— Не возражаю! — воскликнул Вася, — я не воз-
ражаю гнаться за ним хоть вокруг всего земного шара.;
Они вернулись через весь город к автобусной стан-
ции. Через некоторое время пойдет автобус на .Очем-
чире. В Очемчире они сядут на автобус, который ходит
до Поти, и прибудут туда одновременно с теплоходом
или даже немного раньше.
До отъезда оставалось полтора часа. Этого времени
было далеко недостаточно, чтобы ознакомиться с горо-
дом. Однако Михаил Фритиофович решил быстро прой-
тись с ребятами по городу и ботаническому саду. Энер-
гично шагая, он одновременно рассказывал:
— Сухуми — курорт. Здесь около сорока тысяч на-
селения, а курортников и туристов на протяжении года
на окраинах Сухуми бывает, наверное, около сорока ты-
1 Врач намекает на героя восточной сказки «Багдадский вор».
201
сяч. Здесь купаются в море с мая до января. Снег в Су-
хуми выпадает редко. Это — уголок влажных субтро-
пиков. Самый холодный месяц — январь, его средняя
температура +6,3°. Дождей выпадает очень много. Если
собрать всю дождевую воду за год, она покроет город
на метр и сорок сантиметров. Средняя температура
летом 4- 22,7°, осенью -|- 16,6°, зимой -р 7,1°, весной
Ч~ 13,6°. Весна сравнительно холодная и часто дождли-
вая.
Прежде всего внимание туристов привлекают здеш-
ние сады и парки. Особенно интересны ботанический
сад, парк субтропической флоры, рассадник ВИРа, то
есть Всесоюзного института растениеводства, и парк
Синоп. Мы осмотрим ботанический сад, а мимо
остальных проедем в автобусе; они расположены на
нашем пути в Очемчире. Наконец, здесь есть такое ин-
тересное учреждение, как субтропический филиал Все-
союзного института экспериментальной медицины с
обезьяньим заповедником. В этом заповеднике больше
сотни обезьян, в основном гамадрилы. Раньше здесь
было несколько человекоподобных обезьян, но за по-
следние годы они погибли от разных болезней. Ну, вот
мы уже и подошли к ботаническому саду..
Взяв билеты, путешественники вошли в небольшую
калитку и очутились в саду. Дорожки, посыпанные гра-
вием, вели в разные стороны. Неизвестные растения при-
влекали внимание школьников. Но скоро они уже
узнавали кусты чая, мандариновые, лимонные и апельси-
новые деревья, широколистые бананы, хамеропсы, увен-
чанные как бы искусственным пучком листьев. Дальше
виднелись какие-то большие деревья, а также заросли
бамбука. Одновременно со школьниками в сад вошла
большая экскурсия с экскурсоводом. Послушав не-
сколько минут экскурсовода, который рассказал, что
сад заложен в 1840 году, а потом, в 1877 году, во вре-
мя русско-турецкой войны, был вырублен и сожжен, а
позже снова насажден, Михаил Фритиофович решил не
задерживаться. Экскурсовод, очевидно, собирался на
совесть выполнять свои обязанности и занимать экскур-
сию часа три. Экономя каждую минуту, врач предло-
жил пионерам двигаться дальше: он решил сам быть
экскурсоводом и рассказать ребятам то, что припомнил
из прежнего своего посещения ботанического сада, и то,
202

что было дано в путеводителе. Он наскоро показал им
колючие кактусы, мясистую листву аганы, представля-
ющих растительность мексиканских пустынь, японские
криптомерии и такие экзотические деревья, как мыль-
ное, лаковое, восковое, бумажное. Осмотрев несколько
пород пальм, буковый дуб, самый старый чайный куст
Черноморского побережья (уверяют, будто этому ку-
сту девяносто лет), наши экскурсанты оставили сад и
почти бегом пошли по улицам Сухуми. Им очень хоте-
лось зайти в краеведческий музей, но они знали: авто-
бус ждать не будет. Действительно, успели на автобус
ровно за три минуты до его отхода.
Когда ребята сели в открытую машину, Шарль по-
смотрел наверх и тревожно промолвил:
— Мы, случайно, под дождь не попадем?
Темная грозовая туча начала облегать небо. Одним
краем она спускалась на горы, другим простира-
лась над морем до самого горизонта. Послеполуден-
ное солнце вот-вот должно было спрятаться за чер-
ным с белыми полосами одеялом тучи. В воздухе бы-
ло душно: все предвещало приближение субтропическо-
го ливня.
Врач разделял опасения Шарля, но ничего не сказал.
Отказаться от поездки они уже не могли. Михаил Фри-
тиофович внимательно осмотрел автомашину. Убедив-
шись, что на случай дождя можно поднять брезентовый
верх, Гансен совсем успокоился.
Пассажиров было немного, и путешественники чув-
ствовали себя свободно. Они заняли два задних ряда си-
дений, хотя их и предупредили, что будет трясти. Каж-
дый старался сесть с краю, и в середине оказались Вай-
да и Михаил Фритиофович.
Шофер дал гудок.
«Поехали», — мысленно произнес каждый пасса-
жир.
Автомобиль тронулся с места.
— Марко, хочешь, я буду исполнять обязанности
проводника? — обратилась Ванда к мальчику, когда они
отъехали от автобусной станции.
- Ну?
— Вот тебе и ну. Сейчас выедем из Сухуми, и я бу-
ду рассказывать, мимо чего мы проезжаем. Через не-
сколько минут проедем речку Беслетку.
20-1
И в самом деле, машина повернула вправо и про-
мчалась по мосту через небольшую речку.
— А вот мы подъезжаем к железнодорожной стан-
нин Келасури. Сюда провели железную дорогу в конце
1935 года, а в январе 1936 года было установлено же-
лезнодорожное движение Сухуми—Тбилиси. Это так на-
зываемая Черноморская железная дорога, или «Черно-
морда». Она еще не закончена. Она пройдет от станции
Ахали-Сенахи Закавказской железной дороги до станции
Туапсе Северо-Кавказской железной дороги. Ее длина
должна быть что-то около 350 километров. Строят ее
с двух сторон. От Туапсе она построена до Адлера, а от
Ахали-Сенахи до Сухуми. Поезда в Сухуми начали
ходить в начале 1936 года. Осталось построить еще
около 150 километров — и Черноморка будет готова.
Эта железная дорога сократит путь от Тбилиси до
Москвы больше, чем на 600 километров, а от Батуми до
Москвы — на тысячу километров.
В это мгновение проехали маленькую, словно игру-
шечную станцию Келасури. Это был пока что конечный
пункт южной части Черноморской железной дороги.
— Смотри налево! Ты уже прозевал два больших
субтропических сада. Сейчас проезжаем парк Синоп с
гостиницей — домом отдыха.
Перед Марко промелькнули черной массой кипари-
совые аллеи, его глаз охватил множество больших, не
известных ему деревьев. Там росли криптомерии, чилий-
ские араукарии, величественные платаны.
— Видишь большую абхазскую стену? — указала
Ванда на какие-то развалины. — Эта стена, которая
иначе называется Келасурская,—до сих пор тайна для
историков. Этой стеной окружена часть абхазской тер-
ритории. Характер ее архитектурной конструкции на-
поминает византийские строения.
— Откуда ты все это знаешь? — удивленно спросил
Марко. — Разве ты здесь путешествовала уже?
— Ну да!
— На автомобиле?
— Нет, на своем кресле.
Мальчик удивленно взглянул на подругу.
— Ты читал «Дети капитана Гранта»? — в свою
очередь спросила она,
«— Читал,
205
— Помнишь, как Паганель отвечает Талькаву на
вопрос, путешествовал ли он уже по Аргентине?
Марко улыбнулся и кивнул головой; он помнил этот
эпизод и понял теперь ответ Ванды.
В воздухе потемнело, солнце спряталось за тучи,
охватившие уже больше половины неба.
— Запахло дождем, — сказал кто-то.
Когда автомобиль приблизился к санаторию Гульрип-
ши, на головы пассажиров упали первые тяжелые капли.
Одновременно сильный порыв ветра встряхнул деревья
вдоль дороги, взметнул пыль на шоссе и сорвал с головы
Зои соломенную шляпу. Не успел шофер остановить ма-
шину, как Шарль соскочил на дорогу и пустился в по-
гоню за шляпой. Михаил Фритиофович, возмущенный
таким рискованным прыжком, покачал с негодованием
головой.
Остановив машину, шофер начал с помощью пасса-
жиров натягивать брезентовую крышу, — защиту от
дождя.
Когда подняли брезент, начался настоящий дождь.
Пассажиры быстро попрятались. Теперь никто не имел
желания сидеть с краю, так как туда захлестывал дождь.
Все жались к середине. Только Шарль, который уже
промок, пока бегал за шляпой, равнодушно сидел у бор-
та и даже высовывался частенько из машины.
Дождь скоро перешел в ливень. На дороге перед
автомобилем поднималась водяная стена. Перед глаза-
ми шофера что-то белело. То, словно туман, разлетались
капли от ударов о капот машины. Из-под колес взды-
мались целые фонтаны. Навстречу ехал грузовик. Обе
машины, словно здороваясь, обдали друг друга десят-
ками ведер воды из-под колес. В таком ливне проехали
мингрельское село Дранды и стали медленно прибли-
жаться к речке Кодор в трех километрах от села.
Когда подъехали к мосту, Ванда закричала.
— Речка Кодор, длина 117 километров. Судоходная
на протяжении семидесяти пяти километров. Вот здесь,
около моря, стоит лесозавод. Вдоль этой речки идет
Военно-Сухумская дорога. Абхазия покрыта лесами. Тут
много буков, смерек, самшита, грецкого ореха и тисса.
Леса растут в горах, оттуда их сплавляют по бурным
горным речкам. Только самшит нельзя сплавлять. Сам-
шит — очень ценное дерево; оно тяжелей воды и в воде
206
тонет. Самшит очень твердый, его специально исполь-
зуют на текстильных фабриках для ткацких челночков,
для гравюр, для разных токарных изделий. Кодорский
завод следует отметить потому, что это самый большой
завод в Абхазии, и потому, что он был первым пред-
приятием, построенным в первую пятилетку.
В руках девушка держала справочник «По Кавка-
зу».
Автомобиль въехал на мост. Параллельно ему стоял
второй большой новый мост, и по нему проходила
железнодорожная колея. За речкой началось село Ад-
зюбжа, растянувшееся на несколько километров вдоль
речки и на несколько километров вдоль шоссе. Его раз-
бросанные усадьбы находились на значительном рас-
стоянии одна от другой.
Между тем ливень уменьшился. По дороге уже тек-
ла речка, в лужах лопались пузырьки, а сверху едва-
едва сеял дождик. Забрызганная грязью машина пошла
быстрей. На одном повороте объехали фургон, запря-
женный буйволами. Шофер дал сигнал и замедлил ход.
Марко и Вася глянули на фургон и на трех человек,
стоявших возле него. Это были — розовощекий юноша,
лилипут, которого они уже дважды встречали, и негр.
ЕЩЕ ОДНА ВСТРЕЧА С ЛИЛИПУТОМ
Лилипута знали все. Розовощекого вора знали толь-
ко Марко и Вася, и еще Зоя, которая видела его на при-
стани в Афоне.
Эти трое тотчас повернулись к врачу и крикнули ему,
что вор здесь. Михаил Фритиофович немедленно прика-
зал шоферу остановить автомобиль. Тот выполнил при-
каз и вопросительно посмотрел на Гансена. Когда же
узнал, что ребята нашли вора, обокравшего их, то дал
машине задний ход и приблизился к фургону.
Всем стало сразу ясно, почему эти трое мокли возле
фургона. Одно из задних колес большого экипажа сло-
малось. Но что соединило в одну компанию лилипута,
вора и негра? Лилипут тоже сразу узнал путешествен-
ников. Он приветствовал их взмахом руки, ласково улы-
баясь. Что касается жулика, то Марко казалось, что он
смотрит на них с любопытством, а Васе — что розово-
207
щекий, оглядевшись и, наверное, поняв, что бежать не-
куда, тотчас принял равнодушный вид.
Врач, а за ним ребята соскочили с машины. Прежде
всего Михаил Фритиофович поздоровался с лилипутом,
как с давним знакомым.
— Поломались? — спросил Гансен.
— Как видите, — ответил лилипут.—Но вы хорошо
сделали, остановившись возле нас. Увидите, какого мы
зверя везем. — И он показал на закрытый фургон.
— А мы, понимаете ли, с деликатным делом к
вам, — не обращая внимания на фургон, ска-
зал врач. — Мы должны задержать вот этого граж-
данина. Вас, вас, — промолвил Гансен, обращаясь к
розовощекому юноше, который смотрел на него с,удив-
лением.
— Меня? — удивление юноши начинало переходить
в возмущение. — Опять какие-то выдумки!
— Да, вас. Мы хотим заглянуть вместе с вами в ми-
лицию и выяснить некоторые мелочи из вашей био-
графии.
— Уверяю вас, вы ошиблись. Есть человек, которого
я никогда не видел, но который очень похож на меня и
уже не раз причинял мне неприятности, так как меня
принимали за него.
— Ну, это мы выясним в милиции.
— Слушайте, — обратился розовощекий юноша к
лилипуту, — вы помните, — я же вам рассказывал...
— Это очень странно, — протянул лилипут, — он
действительно рассказывал мне, будто у него есть двой-
ник, который уже не раз ему вредил. Двойник этот сей-
час на Кавказе.
Гансен чувствовал себя не очень уверенно. Во-первых,
он никогда раньше этого вора не видел и мог полагаться
только на своих ребят, во-вторых, он несколько минут
тому назад считал, что вор сейчас на пароходе едет по
направлению к Поти, и, в-третьих, его обескураживали
слова лилипута. Хотя, возможно, лилипут — компаньон
субъекта, и тогда перед ним два жулика. Врач внима-
тельно смотрел на розовощекого юношу, и ему казалось,
что лицо его вполне заслуживает доверия. Но, взглянув
на Васю и Марко, он понял: ребята вполне убедились,
что это тот самый человек, с которым они познакоми-
лись в поезде.
208
В разговор вмешался негр. До сих пор он стоял
молча.
— По-моему, — сказал негр на русском языке, но с
сильным абхазским акцентом, — сначала надо помочь
мне от дождя спрятаться, а потом будете ругаться.
Шофер тоже вопросительно смотрел на своих пасса-
жиров, так как они задерживали его.
Михаил Фритиофович снова взглянул на Васю и
Марко. Те утвердительно кивнули головами.
— Сельсовет далеко отсюда?—спросил врач шо-
фера.
Тот в свою очередь обратился с этим же вопросом к
негру, который молча указал кнутовищем на дом в че-
тырехстах шагах и промолвил:
— Вот!
— Так пойдемте туда, — предложил врач.
— Да у меня нет времени вас ждать, — сказал
шофер.
— Подвезите туда наши вещи, мы дальше не по-
едем. Девушки, вы снимите веши и присмотрите за ни-
ми. Ага, вот что. Шарль, ты тоже подъедешь туда с ве-
щами. А мы сейчас пойдем и выясним, кто этот граж-
данин.
— Одну секундочку, — обратился лилипут к шофе-
ру, — надо помочь фургонщику.
— А именно?
— Посмотрите в фургон, там такое увидите, что пе-
репугаетесь. Там пантера. Понимаете, барс, алым. Его
везут в Сухуми, да вот колесо поломалось.
— Чем же я помогу? — спросил шофер и, несмо-
тря на дождь, выскочил из автомобиля. Услышав о бар-
се, он захотел увидеть страшного зверя.
Шофер заглянул в маленькое окошко и действи-
тельно разглядел в темноте какое-то большое живот-
ное.
Негр-фургонщик стал просить шофера, чтобы он по-
мог ему подтащить фургон к сельсовету.
— Там приставим охрану к зверю, пока починим
фургон. А то что же получится, если он вырвется? Бе-
да будет!
Пассажиры, услыхав о барсе, спрятанном в фурго-
не, с любопытством и с некоторым испугом посматри-
вали на клетку. Даже врач и его спутники на минуту
14 Приключения и фантастика
209
забыли о розовощеком юноше и подошли к фур-
гону.
— Откуда вы его везете? — спросил Гансен.
— Поймали в лесу, — ответил негр.
— Неужели здесь еще водятся барсы? —s удивился
Михаил Фритиофович.
Шофер согласился помочь возчику. Он осторожно
подвел автомобиль к фургону и начал его подталки-
вать. Тем временем негр погнал своих буйволов. Так
они медленно продвигались к зданию сельсовета.
Розовощекого юношу заставили идти вместе со все-
ми в сельсовет.
Чтобы не мокнуть напрасно под дождем, лилипут
предложил не тащиться за автомобилем, а идти напря-
мик.
Идя вместе со всеми, заподозренный в воровстве
юноша рассказывал о подобной же неприятности, кото-
рая будто бы случилась с ним в Москве. Там его двой-
ник кого-то побил, а ему чуть не пришлось расплачи-
ваться. Врач молчал.
Очутившись в помещении, все почувствовали, что из-
рядно промокли. Застали секретаря сельсовета. Михаил
Фритиофович рассказал о происшествии.
Когда представитель местной власти начал расспра-
шивать юношу, кто он такой и как очутился в Адзю-
бже, последний ответил так:
— Я представитель Ленинградского зоологического
сада. Моя фамилия Курипка. Будучи в Гаграх, я узнал,
что в районе Очемчири можно добыть диких птиц для
зоосада. Сегодня я выехал из Гагр в Сухуми, а из Су-
хуми кодорским автобусом подъехал сюда, так как хо-
тел познакомиться с бытом здешних негров и выяснить,
нельзя ли их пригласить на работу к нам.
— На роль экзотических экспонатов? — иронически
спросил Гансен.
— А где ваши вещи? — допытывался у юноши сек-
ретарь сельсовета, не обращая внимания на замечание
врача.
— Со мной только небольшой чемоданчик. Он в фур-
гоне. Я встретил негра, который вез живого леопарда и,
конечно, заинтересовался возможностью приобрести его
для Ленинградского зоосада. А тут как раз подошел вот
этот гражданин, — указал юноша на лилипута.
210
— А ты кто такой? — обратился секретарь сельсо-
вета к лилипуту, считая его мальчиком.
Лилипут молча вынул паспорт и какое-то удостове-
рение в красной обложке и подал секретарю. Тот, про-
смотрев паспорт и удостоверение, сразу стал очень веж-
лив и перешел на «вы».
— Я, — сказал лилипут, — встретил этого гражда-
нина лишь час тому назад. Он подошел к фургону,
спросил, где школа, но, узнав, какой у нас зверь, от-
рекомендовался представителем Ленинградского зоо-
сада.
Секретарь сельсовета просмотрел документы Курил-
ки и заявил, что никаких оснований задерживать его не
имеет.
— Ну вот, — весело сказал Курипка, обращаясь к
врачу. — Я вас на этот раз прощаю, но в другой раз
будьте осторожнее, а то можете нажить большие непри-
ятности.
— Я считаю, что все это можно подробнее выяснить
в Сухуми, — заметил лилипут.
— Я в Сухуми не поеду, — сказал Курипка.
— Но вы же собирались ехать вместе с нами дого-
вариваться о леопарде.
— Нет, не поеду. Сейчас нас интересуют не столько
леопарды, сколько птицы.
Лилипут пожал плечами. Секретарь сельсовета мол-
ча слушал этот разговор, а потом попросил всех выйти
в другую комнату, не мешать работать. Сам же взял
телефонную трубку. Куда он звонил и о чем говорил—
понять было невозможно, так как он разговоривал по
телефону на абхазском языке.
Между тем путешественники, чувствуя себя очень
неловко, вышли на крыльцо. К сельсовету подъехал фур-
гон с барсом. Шофер автобуса готовился .ехать даль-
ше, в Очемчире. Он попрощался с Михаилом Фритиофо-
вичем и сел уже на свое место, когда к нему подошел
Курипка и попросил подвезти его до Очемчире. Однако
не успел шофер согласиться, как на крыльце показался
сторож сельсовета и позвал Курипку к секретарю., Ку-
рилка не хотел идти, но шофер, поняв, что здесь что-то
не так, отказался брать его с собой в Очемчире. Автомо-
биль загудел и, обрызгав Курипку, покатился по шоссе.
Злосчастный юноша должен был войти в сельсовет.
14*
211
Секретарь вежливо попроси'л его еще раз показать
документы. Получив документы от Курипки, он запер их
в стол и предложил Курипке подождать до утра в сель-
совете.
— А утром я выясню в Сухуми, возвращать ли вам
эти документы.
Юноша возмущался, ругался, требовал вернуть до-
кументы, угрожал жалобами в высшие инстанции, но
ничто не помогало. Ему предложили выйти в другую
комнату: там за ним должен был присматривать сто-
рож сельсовета. А когда врач зашел к секретарю, тот
ему сказал:
— Я звонил в Сухуми. Начальник милиции говорит,
что несколько дней тому назад в Гаграх обокрали со-
трудника Ленинградского зоосада Курипку. Начальник
попросил задержать этого человека до утра, а утром
он сам приедет.
— Значит, мы у вас заночуем.
— Пожалуйста, мы вам достанем соломы. Можете
здесь спать, а харчи — неподалеку есть магазин.
Михаил Фритиофович поблагодарил и вышел ска-
зать ребятам, что они заночуют в Адзюбже.
На дворе моросил дождь. Негр куда-то ушел. Около
фургона стоял с нашими путешественниками лилипут,
показывал им в щелочку зверя и отвечал на их вопро-
сы, — откуда взялся барс, что это за зверь и откуда
здесь негр.
— Прежде всего о неграх. Это наш советский негр-
абхазец. Во времена турецкого господства в Абха-
зии турки поселили здесь несколько семей невольников.
Их потомки живут в Адзюбже и на ее окраинах до сих
пор. В значительной мере они смешались с абхазцами и
говорят исключительно на абхазском языке.
Барс, вы это наверное знаете,—то же, что и леопард,
’или пантера. По-абхазски этот зверь называется алым.
Это — огромный зверь кошачьей породы. Когда-то они
часто встречались в Абхазии, а теперь истреблены. Этот
барс, очевидно, забрел сюда откуда-то. Такие случаи
бывают. Например, в 1922 году в двадцати километрах
от Тбилиси был убит тигр. Негр-охотник и его товарищ
абхазец случайно поймали этого барса, завалив выход
из пещеры, в которую он залез. Им удалось его спутать,
а потом перетащить в клетку на этот фургон. Теперь
212
охотник везет его на продажу в Сухуми. Я еще вчера
узнал об этом барсе и немедленно приехал сюда.
— А где ваш велосипед и ваша птица? — спросил
Марко.
— Они на фургоне, под брезентом.
Школьники с интересом смотрели в щелочку на бар-
са. Лилипут светил им электрическим фонариком.
Барс непрерывно кружил по узкой клетке и люто
сверкал глазами. Он был длиной больше метра. Почти
такой же длины был его хвост. Спина была покрыта
длинной рыжеватой шерстью с черными пятнами. Шея
и грудь белые и тоже усеяны черными пятнышками. Ино-
гда он выпускал длинные острые когти и начинал цара-
паться, пытаясь разломать клетку., Но абхазские кузнецы
сделали клетку прочно, и зверь напрасно тратил силы.
Немного позже пришел негр с двумя приятелями.
Они принесли колесо и начали чинить фургон. Это заня-
ло все оставшееся до вечера время, и когда заменили
колесо, то уже стемнело. Негр остался вместе с фурго-
ном и зверем ночевать около сельсовета. Он только
подкатил свою повозку под окно комнаты, где располо-
жился спать возмущенный Курипка. Сам возчик устро-
ился под небольшим навесом из брезента.
Юные путешественники разместились в двух сосед-
них комнатах: в одной — девушки, в другой врач с ре-
бятами.
Комната ребят была проходной, между комнатой
Курипки и коридором. Гансен нарочно выбрал ее, чтобы
преградить путь Курипке, если бы тот вздумал бежать.
Утомленные дневными событиями, спать легли рано.
Не прошло и десяти минут, как все крепко уснули. Ми-
хаил Фритиофович еще некоторое время боролся со
сном, но и его одолела усталость. Он уснул. В одной из
задних комнат дремал сельсоветский сторож. Не спал
только барс, беспрерывно круживший по своей клетке.
БАРС
Лишь одному человеку из ночевавших под крышей
сельсовета не спалось. Это был Курипка. Если бы кто-
нибудь мог видеть в темноте и незаметно вошел в ком-
нату, то увидел бы, что он неподвижно сидит на соло-
ме и,гне смыкая глаз, вслушивается в тишину. Он слоз-
213
но чего-то ожидал. И, действительно, примерно час
спустя после того, как все улеглись, он осторожно под-
нялся на ноги и тихо подошел к окну. На дворе было
темно. Курипка ощупал руками раму и, найдя щеколду,
бесшумно распахнул окно, открывавшееся, на его сча-
стье, внутрь. Отворив окно, он попытался выбраться во
двор, но щель между фургоном и домом была так уз-
ка, что Курипка не смог в нее пролезть. Он слышал,
что в фургоне мечется зверь, но не обращал на это вни-
мания. Шорох и стук, производимые барсом, заглушали
движения Курипки. Убедившись, что через окно вы-
лезть нельзя, он осторожно обошел комнату и подо-
брался к двери. Эта единственная дверь вела в комнату
врача и ребят. Постояв несколько минут и не услышав
ничего, кроме храпа и тихого посвистывания носами,
Курипка присел, разулся, взял ботинки в одну руку, а
второй тихо открыл дверь. Еще несколько минут он по-
стоял в дверях, потом вернулся к окну и с чрезвычай-
ной осторожностью отодвинул засов, на который была
заперта дверь фургона. Тотчас он услышал сопение
зверя. Теперь достаточно легкого нажима, и дверь фур-
гона откроется настежь.
Стук дверей разбудил одновременно Михаила Фри-
тиофовича и Васю. Оба поднялись и настороженно при-
слушались. Потом Михаил Фритиофович зажег спичку.,
Они увидели, что дверь в сени открыта, и догадались,
что кто-то только что вышел из помещения. Однако из их
комнаты никто не выходил. У обоих мелькнула мысль
о Курипке, но в ту же минуту оба услышали, что в
соседней комнате, где спал Курипка, что-то мягко
топнуло, словно кто-то тяжело спрыгнул на пол бо-
сиком. Вася подошел к двери, прислушался. Из-за
двери доносилось шуршанье. Кто-то ходил по ком-
нате.
— Он не спит, — прошептал Вася.
Михаил Фритиофович зажег огарок свечи и приказал
Васе ложиться спать.
В это время кто-то начал легонько толкать дверь,
словно требуя разрешения войти.
— Входите, — сказал врач, думая, что это Курипка.
Дерганье не прекращалось.
— Да заходите же, можно, —* громче промолвил
Михаил Фритиофович,
214
Дверь дергать перестали, но никто не входил.
Вася подошел к двери и, взявшись за ручку, попро-
бовал ее открыть. Сначала дверь подалась, но не боль-
ше чем сантиметров на десять, и во что-то уперлась.. Па-
ренек заглянул в щель. Оттуда послышалось грозное
рычанье. Вася проворно захлопнул дверь, Держась за
щеколду, он обернулся к врачуt Лицо его побелело, как
стена. Гансен стоял, словно окаменев.
— Там леопард, — прошептал Вася и уцепился дру-
гой рукой за щеколду.
Михаил Фритиофович кинулся к двери и тоже ухва*
тился за щеколду.
— Буди детей и бегите во двор. Закрывайте дверь,—
скороговоркой, тихо приказал он Васе.
Снова послышался стук. Очевидно, зверь мордой
толкал дверь. Врач понимал: достаточно одного сильно-
го удара, чтобы непрочная дверь вылетела. Он стоял
бледный перед дверью, намереваясь, если понадобится,,
собственной грудью задержать барса.
Вася мигом разбудил Шарля и Марко. Те поняли,
что надвигается какая-то опасность, и немедленно, вы-
полняя Васино требование, выскочили во двор.
Вася вбежал в комнату к девушкам, разбудил их н
тоже выпроводил во двор.
— Михаил Фритиофович, уже! — крикнул он.
Врач оставил дверь, погасил свечу и побежал в се-
ни. Вася прикрыл за ним одну дверь, а когда все собра-
лись во дворе — и другую.
Взволнованные ребята окружили врача. Немедлен-
но разбудили негра. У него были ружье и топор. По-
стучали в окно к сторожу. В одной комнате с ним спал
лилипут. Им рассказали, в чем дело, и они, вооружив-
шись, вылезли в окно. Сторож держал ружье, лили-
пут — браунинг.
Барс пока ничем не выдавал своего присутствия в
доме. Однако каждую минуту люди ждали, что зверь
выпрыгнет в окно или выломает дверь. Надо было сроч-
но решать, как действовать дальше.
Сторож предлагал застрелить страшного зверя. Но
негр-охотник решительно протестовал. Он уверял, что
барса можно снова поймать. Врача беспокоила судьба
Курипки. Он был уверен, что Курипка погиб в лапах
зверя.
215
Тем временем негр принялся забивать окна деревян-
ными перекладинами, чтобы помешать барсу выскочить
во двор. Забил и дверь. .До утра уже никто не спал.
Дождь прекратился, и можно было сидеть во дворе. Как
только начало светать, негр позвал из села нескольких
своих знакомых для охоты на барса.
Михаил Фритиофович не хотел утомлять школьни-
ков и подвергать их опасности.. Он отвел их в соседнюю
избу и уложил спать. Когда они уснули, он тоже лег®
Но ему не спалось. Тяжелые мысли о трагически погиб-
шем Курипке мучили его.
Разбудил врача лилипут. Он сказал, что барса за-
гнали в клетку, что приехал милиционер из Сухуми и
вызывает Михаила Фритиофовича и ребят.
— Труп Курипки нашли? — спросил врач.
— Нет, — ответил лилипут, — барс сожрал его це-
ликом. Вместе со штанами и пиджаком уничтожил.
Только ботинки оставил.
Лилипут лукаво посмотрел на врача и засмеялся.
— Убежал ваш Курипка. А негодяй он большой. Это
он, очевидно, выпустил барса, а сам выскочил через ва-
шу комнату, когда вы спали.
У Михаила Фритиофовича отлегло от сердца; трево-
га за Курипку сменилась ненавистью к вору. Он поспе-
шил в сельсовет.
Негр с барсом уже уехали. В сельсовете шла обыч-
ная работа.
Милиционер допросил Михаила Фритиофовича, Ва-
сю и Марко о человеке, который выдавал себя за Ку-
рилку. Бесспорно, он — тот самый вор, который обокрал
настоящего Курипку. А когда открыли чемодан, брошен-
ный Курилкой, и нашли там микифон Марко, то сомне-
ний ни у кого не осталось. Там же нашли квитан-
цию на чемодан, сданный в камеру хранения в Су-
хуми,
— Должно быть, там окажутся еще какие-нибудь
вещи, — решил милиционер, — возможно, того самого
Курипки, которого он обокрал в Гаграх.
Милиционер и председатель адзюбжинского сельсо-
вета составили акт и возвратили Марко микифон. Маль-
чик тотчас же зарядил его новой пластинкой, достав-
шейся ему «в премию» от вора. Очевидно, тот где-то
украл или купил пластинку: ее не было у Марко.
216
Когда процедура с составлением протокола окончи-
лась, врач решил вернуться в Сухуми. К ним присоеди-
нился лилипут. Забрав свои вещи, они двинулись пеш-
ком до Кодорского моста, чтобы там сесть в автобус,
курсирующий между лесозаводом и городом.
— Извините, товарищ, — обратился врач к лилипу-
ту, — мы уже третий раз встречаемся с вами при весь-
ма странных обстоятельствах. И до сих пор не знаем,
как вас зовут. Давайте познакомимся поближе.
— С большой радостью, — ответил лилипут. — Мое
имя — Валентин Шторм. Моя профессия — гидро-
биология. Плаванье, велосипед, охота — любимые
виды спорта. Мне двадцать шесть лет. Университет кон-
чал в Ленинграде. В последнее время работаю на Чер-
ном море. Сейчас в отпуске. Послезавтра мой отпуск
заканчивается, поэтому сегодня я сяду на теплоход и
покину Сухуми.
Михаил Фритиофович коротко рассказал о себе и о
своих воспитанниках.
Перейдя по мосту через речку, они подождали с пол-
часа автобус, сели в него и вт радостно-спокойном на-
строении возвращались в Сухуми.
— Обещаю вам, друзья, несколько дней отдыха в Су-
хуми, — сказал врач. — Теперь мы уже подробнее по-
знакомимся с городом и его окрестностями.
— А потом? — спросил Шарль.
— Потом дальше, по засекреченному маршруту.
— По Военно-Сухумской дороге? — спросил Вася.
— На Батуми теплоходом! — высказал свою догад-
ку Марко.
— На озеро Рицу, — старалась угадать Ванда.
— Увидим, увидим! — таинственно отвечал им врач.
Валентин Шторм с интересом прислушивался к их
разговору.
— Мне тоже можно угадывать? — спросил он.
— Пожалуйста.
— Я думаю, что вы поедете на север и посетите цар-
ство рыб и крабов.
— Непонятно, — промолвила Ванда. На лице ее
появилась ироническая улыбка.
Валентин Шторм посмотрел на нее с каким-то стран-
ным выражением в глазах и, делая ударение на каждом
слове, промолвил:
217
— И там состоятся удивительные встречи.
Только Ванда и Вася заметили это выражение глаз
и особую интонацию в голосе лилипута. Оба, каждый
по-своему, настороженно взглянули на Валентина Штор-
ма. Он не сводил глаз с Ванды. Вася видел, что Ванда
выдержала взгляд лилипута; у него шевельнулось не-
приязненное чувство к странному гидробиологу, кото-
рый так необычно появился среди них.
Валентин Шторм, придерживая свою птицу, улыб-
нулся и обернулся к врачу со словами:
— Проводите меня сегодня на пристань?
— С удовольствием, — ответил врач.
Автобус промчался мимо станции Келасури, повер-
нул, проскочил через мостик, и скоро путешественники
уже въезжали в город4
Они расположились на экскурсионной базе. По про-
грамме до конца дня оставалось только пройти на при-
стань проводить Валентина Шторма.
Теплоход отплывал в восемь часов вечера. В семь
они уже подходили к пристани. Море было спокойно, и
десятки лодок гуляли по простору Сухумской бухты.
Двухтрубный теплоход уже принимал пассажиров. Око-
ло входа на пристань путешественников ждал лилипут.
С ним не было ни велосипеда, ни ястреба. Одет он был
в морской белый костюм с золотыми пуговицами. На
голове — белая фуражка с гербом Совторгфлота.
Зоя принесла лилипуту букет цветов. Валентин
Шторм предложил сфотографироваться всем вместе на
память. Михаил Фритиофович поддержал это предложе-
ние, и они зашли в ближайшее ателье. Во время съем-
ки Ванда стояла рядом с Васей.
— А я хотел бы возле Ванды сняться, — смеясь, про-
молвил лилипут.
— В другой раз, — ответила девушка.
Валентин Шторм спросил фотографа, когда он смо-
жет приготовить фотографию, если сделать срочный за-
каз.
— Завтра, — ответил фотограф.
— Хорошо, вышлите мне ее завтра.
Теплоход дал второй гудок. Когда все подошли к
трапу, Шторм отвел в сторону Михаила Фритиофовича
и, прощаясь, говорил с ним очень серьезно минут де-
сять,
218
Трудно было догадаться, о чем идет речь. Ученики
видели только, что врач время от времени, в знак со-
гласия, кивал головой. Но вот они кончили и опять по-
дошли к школьникам.
В это время теплоход дал третий гудок. Валентин
быстро пожал всем руки и побежал на трап, который
уже начал подниматься.
—• До свидания! — крикнул он с палубы.
— Прощайте, — ответила Ванда.
— Не прощайте, а до свидания, — смеялся лилипут.
Пароход медленно отходил от пристани. Он все уве-
личивал скорость.
Юные путешественники еще долго стояли, следя за
бледными огнями, уходящими в море, на север.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
БУКЕТ РОЗ
анда проснулась и лежала несколько минут, не
открывая глаз. Она словно раздумывала: выспа-
лась или нет. Внезапно ей почудился запах роз. Девушка
припоминала свой сон: ей снился большой сад с чудес-
ными цветами. Но какие цветы росли там, она никак
не могла припомнить. Повернулась на бок, коснулась
лицом какой-то листвы; еще сильнее запахло розами.
Ванда открыла глаза и увидела что-то пышное, белое.
Подняла голову, оперлась локтем на постель. На столи-
ке возле кровати лежал огромный букет белых роз; он
касался подушки. Вот откуда этот запах! Он и навеял
сон о цветах.
Девушка схватила букет обеими руками и, держа его
перед собой, смотрела блестящими глазами. Потом скло-
нила лицо к цветам. Из букета на одеяло выпал листок
бумаги. В записке она прочла только одно слово:
«Ванде».
Она вспомнила, что сегодня ее день рождения. Это—
первое поздравление и подарок. Но ведь белые розы —
ее любимые цветы. Случай ли это, и'ли, может быть, тот,
кто положил букет, знал, что именно ей нравится, и сде-
лал это сознательно.
Рядом на кровати спала Зоя, свернувшись под одея-
лом калачиком. Ванда подозрительно посмотрела на
подругу, но убедилась, что та спит крепким сном. Даль-
ше стояло несколько кроватей, занятых незнакомыми
туристами. Они пришли поздно вечером, и Ванда не
220
успела с ними познакомиться. Цветы попа’ли сюда, ко-
нечно, без участия этих новых и незнакомых ей людей.
Но кто же из друзей знал, что сегодня ее день рож-
дения? Собственно, и сама Ванда не знала его. Условно
за этот день принималась дата, когда профессор Вруб-
левский удочерил Ванду. В официальных документах
это число и значилось, как день ее рождения.
Кто же принес цветы?
Девушка поднялась с кровати и начала не спеша
одеваться. Ее кровать стояла рядом с десятью другими
в большой палате экскурсионной базы. На этой базе
они жили уже пятый день, отдыхая и знакомясь с
Сухуми и его окрестностями. В двадцати шагах от
девичьей палатки стояла палатка мальчиков.
Выйдя умываться, Ванда посмотрела в сторону
мальчишьей палатки и увидела перед брезентовым поло-
гом Васю с полотенцем через плечо.
— Ванда, — крикнул он. — Идем на море! Наши
еще в плену у Морфея1. А солнце уже пригревает.
Действительно, жаркое утро предвещало знойный
день. Море лежало неподвижно и казалось огромным
стеклом. Лишь у самого берега еле заметный прибой
Лениво шуршал песком.
Ванда охотно приняла предложение.
— Минуточку подожди, — попросила она и побежа-
ла в комнату заведующей экскурсбазы. Оттуда Ванда
вернулась в палатку с маленьким ведерком, наполнен-
ным водой. Поставив в ведерко букет, она вынула одну,
еще не распустившуюся розу, приколола ее на сара-
фан и вышла к Васе.
Паренек посмотрел на цветок и, ничего не сказав,
протянул Ванде руку. Взявшись за руки, они сбежали
с холма по каменистому побережью к морю. Вася ски-
нул сандалии и потрогал ногой воду.
— Чудесная, — сказал он, — можно целый час в ней
сидеть.
— Посиди-ка без движения десять минут—не вы-
держишь.
Вася снова взглянул на розу и спросил:
— Где ты сорвала?
— Это? Подарок от таинственного лица.
1 Морфей — у древних греков бог сна и сновидений.
221
— То есть?
— Наверное, от графа Монте-Кристо.
— По какому поводу?
— Это мне неизвестно.
Ванда допускала, что ребята узнали (каким именно
образом — непонятно) о дне ее рождения и коллективно
преподнесли ей букет. Но поведение Васи не давало ни-
каких оснований для такого предположения.
— Интересно было бы увидеть этого Монте-
Кристо,— сказал Вася и кинулся в воду.
Ванда разделась и, сидя на берегу в купальном ко-
стюме, наблюдала, как Вася нырял в воде.
Потом сняла розу с сарафана, прицепила ее к гре-
бешку и заколола гребень в прическу. Тихонько вошла
в воду по самую шею и поплыла в море. Сначала плыла
саженками, потом перешла на брасс, высоко поднимая
голову, чтобы не замочить цветок. Вася некоторое вре-
мя плыл за девушкой, но скоро отстал и повернул к бе-
регу.
Ванда заплывала все дальше и дальше. Раздвигала
руками воду, потом прижимала руки к груди, склады-
вала ладони и выбрасывала вперед, словно врезываясь
в воду. Снова поворачивала ладони и раздвигала вол-
ны. Перед ней, едва заметно колыхаясь, простиралась
водная пустыня, и казалось, что море, словно какое-то
гигантское существо, дышит, вздымая могучую грудь.
Иногда брызги попадали Ванде на лицо, и тогда она
сдувала соленые капли с губ.
Ощущая под собой многометровую глубину, она
плыла тихо и спокойно. Вдалеке появилась мачта с бе-
лым парусом. Наклонив ухо к воде, девушка услышала
рокот мотора. Моторно-парусная шхуна шла ей напере-
рез. Захотелось погнаться за этой шхуной. Но девушка
знала, что ей не догнать судно. Хотелось так плыть дол-
го-долго, и казалось, что сил хватит на целый день.
Заплыть бы в море, чтобы исчез берег и высокие белые
вершины Абхазских Альп. «Это, должно быть, до са-
мой Турции надо добраться»,—подумала девушка и ре-
шила возвратиться назад. Хотела было повернуться на
спину и отдохнуть, но вспомнила о цветке в волосах
и не стала переворачиваться. Сделала небольшой
полукруг, попрощалась взглядом со шхуной и поплыла
к берегу. Ей навстречу плыли Вася и Марко. У воды
222
стояли Михаил Фритиофович и Шарль. А когда Ванда,
оставив за собой пловцов, встречавших ее, вышла на
берег, на холме показалась Зоя с ведерком роз в руке.
— Ванда, Вандочка! — кричала Зоя, сбегая к мо-
рю,—тебе огромный букет цветов кто-то прислал.
Зоя подбежала и протянула Ванде цветы и уже зна-
комый ей клочок бумаги с надписью «Ванде».
Михаил Фритиофович и Шарль удивленно рассмат-
ривали роскошный букет.
К берегу приближались Вася и Марко.
— Откуда это, Ванда? — спросил врач.
— Я не знаю, я нашла эти цветы на столе около
своей кровати. Но догадываюсь...
— О чем?—спросил Шарль, наклоняясь к розам.—А
пахнут чудесно. Здесь среди роз есть несколько тубероз.
От них может голова заболеть.
Из воды выскочили запыхавшиеся Вася и Марко.
Увидев цветы, Марко громко завизжал и, расставив ру-
ки, кинулся к ведерку.
— Так откуда же эти цветы?—допытывался Шарль.
— А ну, рассказывай, рассказывай, — поддержал
Шарля врач, обращаясь к Ванде.
— По-моему, это ваш подарок, — сказала девушка,
смущенно глядя на Михаила Фритиофовича.
— О-о, это что-то подозрительное, — заявил Мар-
ко.—Признавайся, какой это рыцарь прислал тебе пода-
рок? Хотя, учитывая наш засекреченный маршрут, воз-
можно, что Михаил Фритиофович и знает...
— Но сегодня же день моего рождения!
Зоя кинулась на шею Ванде, Марко схватил ее за
обе руки, а Шарль, выпрямившись, начал импровизи-
ровать приветственную речь, насыщая ее эпитетами,
сравнениями и метафорами, словно персидский поэт
или средневековый менестрель1.
Ванда же была уверена, что букет роз — подарок
товарищей. Но врач подарил девушке свою самопишу-
щую ручку и продолжал допытываться, от кого она по-
лучила такие красивые цветы. Ванда не понимала, шу-
тит Михаил Фритиофович или в самом деле не знает,
откуда цветы. Когда же Гансен дал честное слово, со-
1 Менестрель — странствующий поэт-музыкант во Франции и
Англии в средние века.
223
бытие с букетом всех так заинтриговало, что Ванда ре-
шила идти немедленно в свою палатку и расспросить,
не видел ли кто-нибудь, как туда попали цветы.
За Вандой побежала Зоя. Как только они скрылись,
на берег спустился человек с небольшой кожаной сум-
кой на ремне. Это был курьер Сухумского телеграфа.
Он разыскивал врача Гансена, чтобы вручить ему теле-
грамму-молнию.
Михаил Фритиофович прочел телеграмму, расписал-
ся в ее получении, спрятал бумажку в карман и обра-
тился к своим юным спутникам:
— Итак, сегодня двигаемся дальше.
— Куда? — спросил Марко.
— На северо-запад, — улыбнулся Гансен, не желая
подробнее расшифровывать маршрут.
Еще раз окунувшись в море, оделись и пошли на
базу завтракать. Возле столовой встретили девочек.
— Узнали? — спросил Шарль, намекая на цветы.
— Нашли только следы, которые никуда не ведут,—
ответила Зоя. — Никто не видел. Но мы выяснили, что
тот, кто принес цветы, воспользовался дырой в палатке
около моей кровати. Он мог туда просунуть руку и поло-
жить цветы на столик.
— Михаил Фритиофович, я подозревал вас, — ска-
зал Марко, — но вы отказываетесь. Я вам верю Ван-
да, ты, наверное, знаешь... Или нет? Но кто же мог по-
ложить тебе цветы?
НА ПАРОХОДЕ
Пароход «Хозе Диас» оставил Сухуми поздно вече-
ром. Это был товаро-пассажирский корабль водоизме-
щением 2500 тонн. Он регулярно обслуживал Черно-
морское побережье, иногда задерживаясь в каком-ни-
будь порту на несколько суток, а иногда, если не
заходил из Батуми в Одессу или из Херсона в Туапсе,
опережал даже пароходы экспрессной линии. На этот
раз «Хозе Диас» шел с грузом из Сухуми в Ялту. Пас-
сажиры могли ехать только до Ялты, так как шел он,
не заходя в промежуточные порты, и таким образом
компании юных путешественников, севших на «Хозе
Диас», сразу стало известно, что ближайший пункт, ку-
да их везет Гансен, — лучший курортный город Кры-
224
ма. Случилось так, что пассажиров на пароходе было
мало, и все прекрасно разместились. Девочки попали
в каюту с двумя курортницами, мальчики заняли
трехместную каюту с левого борта, а Михаил Фритио-
фович поместился в каюте, которую занимали полков-
ник и инженер водного транспорта.
Михаил Фритиофович, заглянув к мальчикам, при-
казал им ложиться спать и, пожелав спокойной ночи,
пошел к себе. Трое друзей, искренне желая выполнить
совет своего уважаемого руководителя, разделись и
легли. Оставалось потушить свет. Никому не хотелось
вставать и подходить к двери, где чернел выключатель
— Знаете что, — обратился к товарищам Марко.—
Давайте молчать. А кто первый промолвит слово, тот
и будет тушить свет.
Шарлю и Васе понравилась эта идея. В каюте на-
ступила тишина. Первые две минуты все молчали и
лежали неподвижно. Но вот Марко не выдержал и за-
ворочался. Прошла еше минута, и Марко, притворяясь
сонным, начал храпеть. Ему очень хотелось заговорить,
но он сдерживался. Вася тоже захрапел, а потом и
Шарль присоединился к ним. Вася зацокал языком,
Шарль не сдержал смеха, душившего его, и захохотал.
Марко в ответ замурлыкал, а Вася засвистел.
— Хватит, — сказал, наконец, Шарль, — на нас мо-
гут обратить внимание. Мы соседям спать не даем.
Марко от радости даже подпрыгнул.
— Шарль первый заговорил, гаси свет!
— А я думал, — заявил Вася, — что Марко первый
засыплется.
Шарль поднялся и погасил свет. В каюте стало тем-
но. Только сквозь иллюминатор пробивался отсвет
звездной ночи.
А знаете, — предложил Вася, — давайте откроем
иллюминатор.
— Шарль, раз ты обмолвился, то и иллюминатор
открывай, — обрадовался Марко.
— Я не гордый, — ответил Шарль и начал откру-
чивать винты, которыми было прикреплено круглое
стекло в медной оправе. Он поднял иллюминатор, под-
цепил на крючок вверху и высунул голову за борт. В
лицо повеяло мягкой прохладой, слышался легкий шум
воды. Шарль простоял так молча несколько минут. Где-то
15 Приключения и фантастика
225
далеко в море виднелся зеленый фонарь, и Шарль до-
гадался, что это судно, которое идет на Батуми. Зеле-
ный фонарь показывал, что судно повернуто к ним ле-
вым бортом.
Марко заинтересовался, почему Шарль стоит так
долго у окна. Забыв об усталости, мальчик слез с кой-
ки и подошел к товарищу. Шарль убрал голову из ил-
люминатора и показал Марко ночной пейзаж, рассти-
лавшийся перед ними. В это время в глубине темного
горизонта появился еще один, красный, огонек. Какое-
то судно шло курсом, параллельным «Хозе Диасу».
— Чудесно, — сказал Марко и обернулся к Васе.—
Айвазовский, иди посмотри ночь на море. Она, правда,
немного напоминает «Ночь в Крыму, Крым в дыму —
ничего не видно», но здесь увидишь звездное небо и
красные и зеленые звезды над самой водой.
Теперь они собрались втроем около иллюминатора.
Сон пропал. Налюбовавшись ночным морем, друзья
вернулись на свои койки, продолжая оживленный раз-
говор. Марко спросил Шарля, как тот смотрит на не-
которые таинственные события, происшедшие во время
их путешествия по засекреченному маршруту.
— Не кажется ли тебе, — спрашивал Марко, — что
о некоторых наших приключениях Михаил Фритиофо-
вич знал раньше, чем они случились, или, по крайней
мере, догадывался?
— Например, твоя ночная прогулка в Псирцхском
лесу, или кража в поезде. Да?
— Нет, это и в самом деле неожиданные приклю-
чения. А вот такие, как пение неизвестной певицы но-
чью накануне моей прогулки, букет роз для Ванды
или эти встречи с лилипутом?
— Если я не ошибаюсь, — вставил Вася, — ты
только что сказал, что твоя ночная прогулка была
неожиданной для всех. Как же Михаил Фритиофович
мог подготовить твою встречу с лилипутом?
—1 С этим я согласен, но как ты объяснишь пение
ночью, когда мы проходили над рекой?
— Точно я не знаю, но у меня есть некоторые со-
ображения на этот счет. Песня в самом деле была та
же, которую исполняла неизвестная певица на вечере
сюрпризов. Я не знаю слов, но мотив запомнил очень
хорошо. Та ли это певица, я не ручаюсь, хотя голос, ка-
226
жется, похож. Как это могло произойти? У меня есть
три предположения: во-первых, она могла отдыхать в
санатории, недалеко от которого мы остановились; об
этом знал Михаил Фритиофович, он и устроил это вы-
ступление. Во-вторых, это могла организовать Ванда,
зная, что та артистка в это время отдыхает в Новом
Афоне. Хотя это ей и не легко было сделать, так как
она не могла знать, где именно мы будем. Наконец, это
могло произойти случайно.
— Я думаю, что это в самом деле случайно произо-
шло,— сказал Шарль.—Меня в нашем путешествии
больше всего интересует роль лилипута. Мне почему-то
кажется, что вчерашние розы Ванда получила от него.
Он, кажется, слишком интересуется ею.
Марко сразу выпрямился на своей койке и стукнул
кулаком по железной спинке.
— Ты ж понимаешь, когда он встретил меня тогда
ночью в лесу, то все время только и расспрашивал о
Ванде.
Тут и Вася завозился на своей кровати и потянулся
к товарищам.
— Но он сейчас должен быть в Севастополе. Ведь
мы его сами провожали.
— Не знаю, где он, — сказал Шарль, — но он мог
оставить здесь своего агента.,
— А знаете, я подозреваю, кто этот агент... — под-
хватил Марко. — Хотя, нет... А может?
— Кто, кто? — в один голос спросили Шарль и
Вася.
— Зоя. Только она могла поставить цветы ночью на
столик.
— Ну, это ты глупости говоришь, — заявил Вася.
— Я не утверждаю, я только предполагаю.
— Глупое предположение, — с возмущением про-
молвил Шарль.
— Прошу не оскорблять!
— А ты не обижай своих товарищей нелепыми пред-
положениями.
Вася что-то мурлыкал себе под нос и в спор больше
не вступал.
В иллюминатор долетел звон склянок. Вахтенный от-
бил два часа ночи.
— Скоро рассвет, — сказал Шарль, — давайте спать.
15*
227
— А мне уже не хочется спать, — ответил Марко. —
Мне хочется разведать, куда мы поедем из Ялты. Если бы
знать, что за телеграмму получил вчера Михаил Фри-
тиофович, вот тогда бы можно было догадаться, куда
мы двинемся дальше.
— Я считаю, что это был ответ на то, о чем Михаил
Фритиофович запрашивал по телеграфу.
— А как ты думаешь, мы на Ай-Петри поднимемся?
— Это совсем неинтересно.
— Почему ты так думаешь?
— Туда все поднимаются. А самая высокая гора в
Крыму — Чатыр-Даг.
— Ничего подобного,—возразил полусонный Вася.—
Чатыр-Даг на несколько десятков метров ниже Роман-
Коша.
— Ну, хорошо, давайте спать, — промолвил Шарль,
укутываясь в простыню и поворачиваясь к стене.
Марко еще повертелся недолго и вскоре уснул. По-
видимому спал и Вася крепким сном. Так считал
Шарль, который никак не мог заснуть. Он обдумывал
все путешествие, вспоминал с удовольствием все при-
ключения и в то же время сгорал от любопытства, пы-
таясь объяснить себе не совсем понятные таинственные
события. Его ухо улавливало легкое дрожание, переда-
ющееся из машинного отделения по всему пароходу рит-
мично и безостановочно. Эта монотонная тряска убаю-
кивала, но пареньку не спалось. Мысли от недавнего
прошлого переносились в будущее. Он уже не раз задумы-
вался над тем, кем быть, когда он вырастет, куда по-
ехать учиться, окончив школу. Раньше мечтал быть пу-
тешественником. Но когда подрос, понял, что просто
путешественником быть нельзя. Надо иметь какую-ни-
будь специальность. Джемс Кук, Роальд Амундсен
были штурманами. Ливингстон — врачом и миссионе-
ром (то есть, одной рукой лечил, а другой одурачивал
негров), Нансен — биологом, Стэнли — журналистом и
колониальным администратором, Марко-Поло—купцом,
Миклухо-Маклай—антропологом. Потом Шарлю захо-
телось стать летчиком-высотником, чтобы подниматься
в стратосферу, но одновременно он мечтал и о подзем-
ных глубинах. Однако понимал, что быть в одно и то
же время и летчиком, и биологом, и водолазом—невоз-
можно. И вот недавно ему пришло в голову, как все это
228
объединить. Ведь во всех экспедициях—то ли в полярные
страны, то ли в тропические, то ли в горы, то ли в мо-
ря — участвуют врачи. При полетах в стратосферу, при
спусках под воду врачи обязательно сопровождают
героев. На войне, на месте какой-нибудь катастрофы, во
время эпидемии — врач всегда необходим. Шарль скло-
нялся к мысли, что лучшая профессия — это профессия
врача. Если он станет врачом, он сможет поддерживать
связь со всеми своими друзьями. Например, Зоя захо-
чет отправиться в путешествие вокруг Земного шара че-
рез оба полюса. Он обязательно будет ее сопровождать.
Вася, допустим, станет известным физиком, сконструи-
рует аппарат для межпланетного путешествия. Ему то-
же врач будет нужен. Или, скажем, Зоя тоже сделает-
ся врачом, и они вместе смогут найти способ, как унич-
тожить бактерии туберкулеза или проказы. Шарль
представил себе Зою и вдруг поймал себя на мысли,
что уже третий раз подумал о ней. Он рассердился сам
на себя; «Тьфу, чепуха».
— Что, что? — спросил его Вася.
Оказывается, он тоже до сих пор не уснул.
— Ничего, — ответил Шарль.
— Тогда давай спать, — промолвил Вася и умолк.
Сквозь иллюминатор с моря в каюту заглядывал
рассвет.
ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР
«Хозе Диас» приближался к берегам Крыма.
Поздно вечером с палубы парохода путешественники
увидели огни Ялты.
— Вот она, бывшая Ялита, Ка'ллита, Налита, Этал-
та, бывшая колония греков, торговый пункт генуэзцев,
греко-татарский город, окраина царской дачи, наконец,
советский курортный город с мировой славой,—говорил
Михаил Фритиофович, обращаясь к своим юным
друзьям. — Это побережье видело корабли мифических
героев Эллады, генуэзские каравеллы, турецкие галеры,
чайки запорожских казаков, парусные корабли русской
эскадры под командой Нахимова, французские, англий-
ские, турецкие корабли-пароходы и корабли сардинского
короля во времена известной Крымской кампании в се-
редине прошлого столетия; наконец, грозный «Гебен»—не-
229
мецкий крейсер турецкого флота, обстреливал Ялту во
время империалистической войны. Здесь Красная Армия
сбрасывала в Черное море остатки врангелевских банд.
Пароход приближался к городу, который, словно в
роскошном убранстве, смотрел залитой светом набе-
режной в море. Дальше исчезали во мгле звездной ночи
Крымские горы, защищающие маленькую бухту от север-
ных ветров. Навстречу морским волнам выбежал вели-
кан-волнорез, который должен уменьшать силу зимних
штормов, когда разъяренное море бросает на берег
тысячетонные громады вспененных волн.
Но сейчас ничто не напоминало о буре. Изредка хлю-
пали волны прибоя, спокойно стояли на рейде несколь-
ко шхун и катеров. В море и в бухте виднелись фона-
рики лодок, на которых катались с песнями и музыкой
курортники. «Хозе Диас», разворачиваясь перед волно-
резом, повернул в бухту, чтобы пришвартоваться к пор-
товой стене.
К Михаилу Фритиофовичу подошел радист паро-
хода:
— Вы, кажется, врач Гансен?
— Да, я.
— Прошу расписаться. Вам радиограмма.
Врач расписался, пробежал глазами несколько стро-
чек, написанных рукой радиста, и обратился к пионе-
рам:
—Слушайте, я читаю: «Пароход «Хозе Диас», пас-
сажиру врачу Гансену. Прибыв в Ялту, немедленно со
своими юными путешественниками зайдите к начальни-
ку порта. Начальник Ялтинского морского вокзала».
— Зачем это? — спросил Марко.
Все с любопытством ждали ответа врача.
— А я откуда знаю? — улыбнулся Михаил Фритио-
фович. — Давайте договоримся с нашим капитаном,
чтобы он разрешил пробыть нам на пароходе до утра.
Если разрешит, мы оставим вещи в каюте, а сами немед-
ленно пойдем к начальнику порта и узнаем, чего он от
нас хочет. Я иду к капитану.
Юные путешественники, оставшись без своего руко-
водителя, взволнованно обсуждали, что означает эта
телеграмма. Все чувствовали какое-то беспокойство.
— Может, мы в чем-нибудь провинились?—спраши-
вал Шарль.
230
— Может, дома случилась какая-нибудь неприят-
ность? — промолвил Вася.
Все с тревогой взглянули друг на друга. Только Зоя
радостно и беззаботно заявила:
— Вы все выдумываете. Я уверена, что начальник
порта просто хочет познакомиться с нами. Он, должно
быть, слышал про наше путешествие и про наши при-
ключения. Я думаю, он нам устроит ужин с «наполеона-
ми» и пригласит в лучшую гостиницу Ялты.
— И даст каждому в его распоряжение автомобиль,—
насмешливо добавил Марко.
— И выдумает же Зоя! — закрутил головой Вася.
Зоино предположение было таким невероятным и за-
бавным, что даже подняло настроение у школьников.
Пряча тревогу, они стали в шутку добавлять такие же
нелепые предположения.
— Нам, наверное, дадут специальный пароход и Зою
назначат капитаном, — уверял Марко,
Девочка, всегда возмущавшаяся в таких случаях, на
этот раз принимала шутки друзей со смехом. Казалось,
ей самой смешно от этих выдумок.
Пароход уже швартовался, его борт приближался к
причалу. Вдруг снизу, с пристани послышалось:
— Ал'ло! На пароходе! У вас есть пассажирка Зоя
Бульба?
Ребята бросились к борту. Внизу, на вымощенной
камнем пристани, стоял человек с большим букетом цве-
тов. Это он и кричал, спрашивая Зою Бульбу.
— Есть Зоя Бульба,— ответил Шарль.
— А Ванда Врублевская?
— Есть, есть! — закричал Марко.
— Принимайте, ловите! — крикнул человек и под-
нял над головой цветы. Два букета один за другим
по’летели на палубу. — Всего хорошего! — добавил бро-
савший и, повернувшись, пошел прочь.
Один из букетов поймал Шарль, другой — Ванда.
Шарль передал цветы Зое. Теперь удивление ребят
еще возросло, но в то же время все успокоились, так
как решили, что цветы как-то связаны с радиограммой.
Раз им поднесли цветы, то вряд ли у начальника порта
их может ожидать неприятность.
Возвратился Михаил Фритиофович. Капитан согла-
сился оставить их на пароходе до Следующего дня.
231
Врачу рассказали о неизвестном человеке на пристани и
показали цветы. Михаил Фритиофович тоже удивился;
но, пожав плечами, засмеялся и весело сказал:
— Какое-то цветоводство нас преследует. Это похо-
же на приключение в американском кинофильме. Да-
вайте спустимся в каюты, переоденемся для официаль-
ного визита, и будем готовы немедленно сойти на
берег.
Так и сделали. Через сорок минут все гурьбой на-
правились к управлению порта и вскоре остановились
перед дверью кабинета начальника.
Михаил Фритиофович постучал. Дверь открылась и
человек в морской форме показался на пороге.
— Вы харьковские школьники? — спросил моряк.
— Да, — ответил Михаил Фритиофович, — я врач
Гансен.
— Рад с вами познакомиться. Я капитан порта.
Прошу! — и он движением руки пригласил компанию в
кабинет.
Когда вошли, капитан предложил всем сесть. Кроме
него, в кабинете никого не было. Путешественники
смотрели на моряка и оглядывали комнату. На стенах
висели карты Черного моря, расписание рейсов паро-
ходов, несколько портретов и фотографий. На столе при-
влекали к себе внимание телефон и громкоговоритель «Ре-
корд». Они стояли среди стола, с которого все письменные
принадлежности и бумаги были убраны и лежали куч-
кой на маленьком круглом столике, предназначенном
для телефона.
— Я боялся, что вы опоздаете, — промолвил капи-
тан, посматривая на часы. — Здесь уже есть корреспон-
денты «Известий» и «Коммуниста», они пошли к вам
навстречу вместе с начальником порта. Сейчас я скажу,
чтобы они вернулись.
— Но позвольте, — сказал Михаил Фритиофович. —
мы хотели бы знать, зачем нас пригласили?
— А вы не знаете? — удивленно спросил капитан.—
Так позвольте же, вы назвались врачом Гансеном, и я
считаю, что эти юные товарищи... — капитан посмотрел
в какие-то бумажки, — Шарль Дюкло, Ванда Врублев-
ская, Вася, Зоя и Марко... да, да, именно вас мы и
ждем.
В это время дверь отворилась и в кабинет вошел се-
232
дой человек в морской форме, а за ним двое юношей.
Капитан поднялся со своего места.
— Вот и начальник порта, — сказал он.
Седой поклонился и протянул руку врачу и всем
школьникам.
— Простите,—сказал он, что я разрешил двум
гостям присутствовать при разговоре; они очень проси-
ли, когда узнали, что именно здесь будет, и обещали
зачитать нам свои статьи прежде, чем послать их в ре-
дакции.
Не успел Михаил Фритиофович ответить, как зазве-
нел телефон. Начальник порта взял трубку, и в ту же
минуту из репродуктора раздалось на всю комнату:
— Порт, порт, даю Харьков. Алло, алло, Ялта!
— Вас слушают, — ответил начальник порта,— пе-
редаю трубку врачу Гансену.—Он подал трубку врачу.
Михаил Фритиофович взял трубку с таким видом,
словно давно этого ждал.
— Говорит Гансен, — промолвил он громко.
— Это говорит Герман Терентьевич. Здесь собра-
лись родители и друзья школьников, путешествующих
вместе с вами по засекреченному маршруту. У нас теле-
фон включен в громкоговоритель, и все мы вас слу-
шаем. Скажите, как чувствуют себя путешествённики?
— Очень рад вас слышать. Сегодня мы прибыли на
пароходе «Хозе Диас» в Ялту. Благодаря любезности
капитана и начальника порта, имеем возможность го-
ворить с вами и слышать вас через репродуктор. Куда
мы поедем — это для наших юных путешественников
секрет, но вы об этом знаете из моих писем и теле-
грамм. Ученики ведут себя хорошо. Настроение у них
чудесное. Как они себя чувствуют — услышите от них
самих. Передаю трубку Зое Бульбе.
— А я передаю трубку ее матери.
Зоя вскочила с кресла, подбежала к столу и выхва-
тила из рук врача трубку.
— Зоя, — прозвучал в комнате голос матери.
— Мамочка, — радостно взвизгнула Зоя.
— Здесь около меня Зина и Тамара. Они приветст-
вуют тебя. Скажи, ты поправилась или нет?
— Мамочка, это ты организовала нам сегодня встре-
чу с цветами?
— С какими цветами?
233
— Ты ничего не знаешь? Мамочка, я научилась пла-
вать. Передай трубку Зине и Тамаре.
— Передаю.
Громкоговоритель посыпа’л словами, потому что Зи-
на и Тамара затарахтели вместе в одну трубку. От них
трубка перешла к профессору Врублевскому.
— Ванда, ты очень загорела? Я готовлю тебе пода-
рок ко дню рождения.
— Спасибо, отец, но ведь день моего рождения уже
был два дня назад.
— Разве? А мне кажется, что еще не был.
— Ты, отец, опять ушел в свою работу так, что за-
был обо всем на свете? Я буду торопиться домой, и не
дам тебе работать целыми ночами.
— Но я прекрасно себя чувствую, только соскучился
по тебе. Вчера сде’лал интересную операцию на сердце.
Человека вернул к жизни. Привези мне букет хороших
цветов.
— Это я обязательно сделаю. Нас преследуют бу-
кеты таинственного происхождения.
Последним к трубке подошел Марко.
— Кто говорит? — спросил он.
— Вова Татарии.
В ответ на это Марко свистнул.
— Скажи дяде, что микифон его у меня стащили А
потом скажи, что вора поймали и микифон у нас. А
знаешь, я решил, что обязательно буду моряком, капи-
таном на пароходе, а тебя возьму к себе боцманом. Ты
только достань хороший свисток.
Разговор надо было кончать. Михаил Фритиофович
снова взял трубку.
— Кончаем разговор. Нам недолго уже осталось
путешествовать. А когда вернемся, надеюсь, раскроем
все тайны, а заодно и того, кто был инициатором этого
телефонного разговора. До свидания.
Во время разговора корреспонденты делали за-
метки в своих блокнотах, начальник и капитан порта
внимательно и с интересом слушали. Михаил Фрити-
офович поблагодарил их от имени школьников и повел
ребят на пароход. Настроение у них было приподня-
тое,
— Вот вам и автомобиль, — заявила Зоя.
— Вышло, что Зоя почти угадала,—сказала Ванда.
234
— К моему великому удивлению, на этот раз почти
да, — согласился Вася.
— Хотя она, — заметил Марко, — всегда пальцем в
небо попадает.
Тут Зоя не выдержала и начала защищаться. Това-
рищи продолжали подсмеиваться над ней. Наконец, она
решила обидеться.
— Раз вы считаете, что я ни на что не способна,
так я вам открою одну тайну. Этот телефонный раз-
говор, — голос ее стал торжественным, — затеяла я, и
все это придумала я и сказала Михаилу Фритиофо-
вичу.
У ФОРОССКОЙ СКАЛЫ
Утром следующего дня Гансен отправил вещи на
автостанцию и велел ребятам приготовиться к путеше-
ствию пешком по южному побережью Крыма. Сам он
взял с собой бинокль, фотоаппарат, нож, дорожную рези-
новую подушку, перекинул через руку плащ и вооружил-
ся солидной палкой.
— Много вещей не берите, — советовал Михаил
Фритиофович. — Здесь мы на каждом шагу будем
встречать санатории, дома отдыха, турбазы, разные
павильоны и магазины.
Путешественники, легко одетые, почти без вещей
чувствовали себя бодро и весело. Погуляв по набереж-
ной, сели в автобус и выехали в Ливадию.
Ливадия, бывшее царское имение, с дворцами в рос-
кошном парке, с большими, прилегающими к парку
виноградниками, очаровала пионеров богатством раз-
ных деревьев, морем зелени и цветов. Они встрети-
ли здесь много отдыхающих из Ливадийского са-
натория.
В Ливадии путешественники задержались нена-
долго. Оглядев снаружи белый дворец последнего ца-
ря, ничем особенным не отличавшийся, снова уселись
в автобус. Через полчаса, проехав Ореанду и Золотой
пляж, подъехали к старинному замку, который был
расположен над морем и у подножия крутых скал
одной из самых высоких гор Крыма — Ай-Петри.
— Мы в Алупке. Замок этот построен одним из
самых богатых помещиков царской России графом Во-
235
ронцовым, — объяснил Михаил Фритиофович. — Теперь
это музей, который посещают тысячи экскурсий.
Новая остановка. Но теперь они задерживаются
значительно дольше. Через полуподвальный ход вышли
в сад и поднялись на террасу дворца. Царский двореп
в Ливадии по сравнению с этим казался если не казар-
мой, то в лучшем случае бывшей коммерческой школой
в губернском городе.
Под лучами южного солнца горит синий простор
чуть-чуть взволнованной поверхности моря. К морю сбе-
гает парк с роскошной растительностью. А когда под-
нимешь вверх голову, кажется, что скалы Ай-Петри
падают на дворец. Дворец смотрит на море, будто
крепость из сказок о багдадском воре; арабские надписи
словно приглашают путника войти в здание.
Но эти надписи, как говорит Михаил Фритиофович,
взяты из корана, священной книги мусульман, и гласят
они, что все принадлежащее хозяину этого дворца да-
но ему аллахом.
Экскурсанты вошли во дворец. В первой комнате
они увидели неплохо выполненные портреты разных
царей, а среди них и портрет бывшего хозяина этого
дворца. Этот портрет поражает больше других. Худож-
ник верно передал характер русского придворного, бога-
того помещика, желающего быть похожим на англий-
ского лорда, аристократа горделивого, хитрого, умного,
с иронической улыбкой на устах.
Комнаты были обставлены по-царски. Великолеп-
ные украшения, картины выдающихся мастеров, скульп-
туры, посуда,—плоды многолетнего труда тысяч людей.
В одной из комнат — портрет красавицы-жены Ворон-
цова, в которую, как говорили, был влюблен гениаль-
ный Пушкин. Тут же портрет великого поэта. Он бывал
у Воронцова, когда тот приезжал в Одессу. Пушкин на-
писал несколько едких строчек об этом сатрапе, при-
надлежавшем к самым высоким общественным кругам
времен Николая I.
Потратив два часа на осмотр комнат картинной га-
лереи и библиотеки, наши путники сфотографирова-
лись возле львов, украшавших террасу дворца, и отпра-
вились в столовую завтракать.
Из Алупки шли верхней дорогой до Фороса. Обычно
путешественники, желая осмотреть южное побережье
236
Крыма, начинают свой путь от Севастополя, как от ис-
ходного пункта. До Байдарских ворот едут автомоби-
лем, а потом пешком спускаются до Алупки и Ялты, за-
тем идут в Гурзуф. Но потому что «Хозе Диас» привез
наших путешественников в Ялту, а в планы Гансена не
входило долго задерживаться в этой местности, он ре-
шил пройти со своими воспитанниками от Ялты до Бай-
дарских ворот, поднимаясь вверх.
Иногда они сходили с шоссе на узкие тропки и шли
напрямик, минуя крутые изгибы дороги, по которой бе-
жали легковые и грузовые автомобили и автобусы.
Живописная дорога поднималась все выше над мо-
рем, которое синело внизу, словно в гигантской пропасти.
Справа тянулась скалистая полоса гор. Здесь не было
той величественности, что на Кавказе, вернее, той непри-
ступной суровости, которой дышат Кавказские горы,
когда смотришь на них с моря или с побережья. Ни од-
на вершина Крымских гор не сохраняет на лето снего-
вую шапку, но они не менее прекрасны, а на том участке,
где проходили наши герои, даже более живописны, чем
горы Кавказа. По крайней мере, так кажется путешест-
веннику, который не углублялся в горы Кавказского
главного хребта.
Хотя дорога на гору и была асфальтирована, а путе-
шественники шли без груза, идти все же было трудно,
поэтому двигались медленно. Когда миновали туннель
и вышли к форосскому ресторану, помещавшемуся в
бывшей церкви на высокой скале, уже смеркалось. Це-
лый день стоял зной, вечер был душный, и, надеясь на
теплую ночь, Михаил Фритиофович предложил заноче-
вать на воздухе. Два часа тому назад они пообедали в
придорожном ресторане, где попробовали чебуреков,
захватили с собой хлеба, консервов, яиц и масла. У каж-
дого был плащ и дорожная резиновая подушка. Оста-
валось развести костер, сварить яйца, подогреть консер-
вы и запить боржомом, две бутылки которого тоже за-
хватил Михаил Фритиофович.
Ребята радостно приняли предложение врача. Они
уже устали; хотелось полежать у костра, вспоминая та-
кую же ночевку на Кавказе, когда произошла авария
с автобусом, на котором они ехали.
Спустившись немного вниз, выбрали место для ноч-
лега у Форосской скалы. Набрали сухого хвороста, на-
237
ломали свежих веток и скоро разожгли костер. Вокруг
костра расстелили плащи. Михаил Фритиофович пек в
золе яйца, Шарль и Вася принялись открывать кон-
сервные банки, а Ванда нарезала хлеб.
Одно яйцо звучно лопнуло и разлетелось во все сто-
роны. Марко это так понравилось, что он предложил
бросить еще несколько яиц в огонь, но остальные ребята
запротестовали.
Поужинав, легли спать. Так как все очень устали, ре-
шили дежурства на ночь не устанавливать, тем более,
что вещей у путешественников не было, а волки, мед-
веди и другие хищные звери в Крыму давным давно
перевелись. Путешественники чувствовали себя в полной
безопасности и с удовольствием улеглись на импровизи-
рованных кроватях.
Вдалеке внизу светился огоньками большой пароход,
идущий из Севастополя в Ялту. Время от времени на
дороге появлялись автомобили, двигая перед собой яр-
кие столбы света. Ванда и Зоя с одной стороны костра,
а Марко и Вася — с другой тихо переговаривались
друг с другом. Михаил Фритиофович что-то записывал
в свой блокнот, а Шарль лежал неподвижно, заглядев-
шись на звезды.
Где-то высоко вверху возникла песня. Несколько го-
лосов пели морскую песню «Жил на свете маленький
матрос». Она рассказывала, что юный моряк плавал
всю жизнь на корабле «Альбатрос» и никогда не сходил
на берег. Он не боялся ни штормовых ветров, ни бур-
ных волн, побывал во всех морях и океанах, плавал
среди льдин на далеком Севере и Юге, терпел зной на
экваторе и ни в одном порту, несмотря на уговоры дру-
зей, корабля не покидал. Но как-то он сошел на берег
и погиб. Товарищи забрали его тело на корабль и похо-
ронили в океане по морскому обычаю.
Кончив эту песню, неизвестные певцы, расположив-
шиеся где-то на Форосской скале, запели «Распрягайте,
хлопцы, коней». Когда они умолкли, вокруг наступила
глубокая тишина. Прошло десять, а быть может, и два-
дцать минут, и вот наверху вновь послышалось пение.
Это было соло. Сначала можно было различить только
мотив песни, потом стали слышны слова, но неразбор-
чиво. Однако ребята, лежавшие у костра, оперлись на
локти и стали прислушиваться особенно внимательно.
238
Вася и Михаил Фритиофович первыми узнали песню.
Это ее они слышали на вечере сюрпризов и во время
памятной вечерней прогулки в долине Псирцхи. Но тот
ли голос исполнял ее? Нет, — этот был мужской. Одна-
ко он казался знакомым. К нему присоединился второй
певец, вернее сказать, певица, потому что голос был
женским, а может быть, мальчишеским.
Васе казалось, что этот же голос пел ту же песню
над Псирцхой.
Михаил Фритиофович перевел взгляд на Ванду. Но
не только он следил за ней. Вася и Шарль тоже внима-
тельно смотрели на девушку. Она сидела бледная и
взволнованная. Тогда, в Абхазии, Ванда оставалась в
лагере и не слышала пения, она даже почти не пове-
рила их рассказу.
Девушка, слушая песню, поднялась на ноги и на-
пряженно всматривалась в звездную темноту, про-
стиравшуюся над путниками. Но песня неожиданно
смолкла, и снова наступила тишина. Все безмолвство-
вали.
— Выходит, песня эта весьма распространена, —
промолвил врач.
Ему никто не ответил, и он, помолчав, добавил:
— Будем спать.
ПУТЕШЕСТВЕННИКИ ВСПОМИНАЮТ ИСТОРИЮ
Марко потянул носом воздух, вбирая вкусный запах,
долетавший с кухни, и, лукаво взглянув на врача, ска-
зал:
— Я рассчитываю, что меня за послушание, хоро-
шее поведение, за то, что соблюдаю режим и тому по-
добное, премируют порцией чебуреков.
— Или вялеными на солнце крабами, — пошутил
Вася.
— Придумал! Крабов я оставляю тебе. А вот меня
интересует рецептура чебуреков. Ведь в Харькове
тоже можно готовить чебуреки. Или это привилегия
только крымских столовых? Михаил Фритиофович, ес-
ли вы премируете меня порцией чебуреков, я берусь
сходить на кухню и узнать там секрет их приготовле-
ния.
— Чебуреками я премирую тебя даже без этого
239
условия, — улыбнулся врач и, обратившись к официан-
ту, заказал шесть порций чебуреков и двенадцать ста-
канов чая с лимоном,
Экскурсанты завтракали в помещении бывшей церк-
ви, которая стоит на Форосской скале.
— Вы мало заказываете, сказал официант, —
вчера у нас ужинали моряки из Севастополя, так они
уничтожили по три порции сразу.
— А кто это вечером здесь пел? — поинтересовался
врач.
— Они. Приехали на автомобиле из Севастополя
посмотреть здешний пейзаж, поесть чебуреков и запить
розовым мускатом^
— Неплохо пели, — заметил врач.
— О-о! Среди них был один замечательный певец.
Кстати сказать, похож на эту девушку, — кивнул офи-
циант на Ванду. — Лицом похож, а фигурой он атлет.
Три матроса становились на стол, и он его поднимал на
вытянутых руках.
— Он командир? — спросил Марко.
— Этого я не знаю, но, должно быть, да. — И офи-
циант пошел за чебуреками.
— Это уже что-то подозрительное, — тихо пробор-
мотал Михаил Фритиофович, но его не слыхал никто,
кроме Васи,
Не успели кончить завтрак, как из Ялты подошел
почти пустой автобус, направлявшийся в Севастополь.
Наши путешественники решили воспользоваться этим
автобусом и через двадцать минут уже проезжали Бай-
дарские ворота. Теперь дорога шла с горы в долину.
Через несколько километров они проехали большое село
Байдары, центр широкой Байдарской долины с хорошо
развитым сельским хозяйством.
Пейзаж изменился. Уже не видно было высоких гор
с крутыми скалами. Холмы, поросшие зелеными куста-
ми, сменились пустынной гористой степью.
— Ну, я так и думал, — кричал Шарль, заглушая
гул мотора, — что мы попадем в Севастополь.
Михаил Фритиофович, ласково улыбаясь, качал го-
ловой и время от времени указывал школьникам на
различные исторические памятники, которыми так богат
район Севастополя. Проехали итальянские и англий-
ские кладбища, где похоронены тысячи солдат, погиб-
240
ших во время войны 1854-55 годов, когда происходила
осада Севастополя.
Вскоре въехали в город.
«Каменный город с небольшим количеством зеленых
насаждений» — записал в дневник Шарль.
Школьники сразу обратили внимание на характерные
черты Севастополя. На улицах чаще всего встречались
краснофлотцы. Маленькие вагончики трамваев были без
стенок,"и кондукторы обходили пассажиров, пробираясь
вокруг вагона, словно цирковые акробаты. В бухте
стояли военные корабли, а над бухтой все время гудели
гидросамолеты. К пристани катера доставляли много-
численных пассажиров — мужчин, и большинство их
были в белых костюмах с широкими полосатыми ворот-
никами на рубахах.
Сойдя с автобуса и проверив багаж, Михаил Фритио-
фович пересадил ребят на трамвай и повез их смотреть
бывший Исторический бульвар и знаменитую панораму
«Оборона Севастополя 1854-55 гг.»
— Здесь в середине прошлого столетия происходил же-
стокий бой между царской Россией и буржуазными
странами Западной Европы, — начал лекцию Михаил
Фритиофович. — Вы видите места, где стояли русские
батареи, где героически умирали тысячи солдат, кото-
рые должны были, сами того не зная, защитить кре-
постной строй России. Но в той войне буржуазия
Запада выиграла. Через пять лет после войны была про-
возглашена отмена крепостного права. Буржуазия по-
беждала феодалов-крепостников и переходила к новым
методам эксплуатации трудящихся. Все это вы изучали
или будете изучать в шко’ле, и мы лучше зайдем в
здание панорамы, где вы увидите художественную кар-
тину кровавой битвы, происходившей здесь летом 1855
года.
Грандиозная панорама надолго приковала к себе
внимание путешественников. Словно живые, шагали ко-
лонны французских войск в красных мундирах; пылал
огонь пожаров на бастионах, зажженный пушечными
снарядами; ядра разили людей, и севастопольская Да-
ша поила водой раненых' солдат; далеко в море видне-
лись корабли флота союзников и на выходе из бухты в
море над водой торчали вершины мачт русских кораб-
лей. Не надеясь победить в бою, русские адмиралы
16 Приключения и фантастика	241
затопили свой флот перед входом в бухту и преградили
путь врагу.
— Мы на Малаховом кургане, центральном пункте
Севастопольской обороны, — сказал Михаил Фритиофо-
вич, одним глазом заглядывая в книжку, купленную им
у входа в панораму. — Именно такова была картина
боя утром того дня, когда объединенные войска фран-
цузов, англичан, итальянцев и турок двинулись на ре-
шительный штурм. Художник Рубо работал несколь-
ко лет над этой панорамой.
— А почему у нас нет подобных панорам выдаю-
щихся сражений гражданской войны? — спросил Вася.
— Как же нет? Сейчас наши художники работают
над панорамой Перекопского боя. Это будет грандиоз-
ная картина. Она покажет, как красные полки брали
Перекоп.
Какой-то старик здесь же продавал брошюрки о Се-
вастопольской обороне, о панораме, путеводители по
Крыму, по Севастополю, по Историческому бульвару и
прочие справочники.
Вася заинтересовался этой литературой и выбрал
тоненькую книжечку, изданную еще до революции, в
несколько страниц, называвшуюся «Черный принц».
Уплатив пятьдесят копеек, паренек тут же ее прочел.
— О-о! Это очень интересно, — обратился он к то-
варищам, когда кончил читать.
— Что такое? — подошел к нему Шарль.
— Понимаешь, во время войны английское прави-
тельство послало сюда корабль, который назывался «Чер-
ный принц». На нем было золото, предназначавшееся
для выплаты английским солдатам и офицерам, воевав-
шим под Севастополем. Корабль счастливо достиг бере-
гов Крыма и присоединился к английской эскадре, сто-
явшей в Балаклавской бухте. Но не успели выгрузить
золото, как ночью на море начался чрезвычайной силы
шторм. Никто не припоминал такой бури, и неизвестно,
были ли подобные ураганы после. Всю ночь лютовал
ветер, громадные волны вздымались на море и разбива-
лись на скалистых берегах. Что делалось на кораблях —
неизвестно, так как радио тогда не было. Но на утро от
английской эскадры почти ничего не осталось. И где-то
под Балаклавой затонул разбитый о прибрежные скалы,
полный золота «Черный принц».
242
— Ты рассказываешь, словно опытный лектор, —
сказал врач. — Но знаешь ли ты дальнейшую судьбу
«Черного принца»?
— Знаю. Я предлагаю его разыскать и достать зо-
лото. Оно пригодится нашей стране, чтобы закупить
нужные нам товары за границей.
— Тю-тю-тю! Ничего ты не знаешь, — насмешливо
вмешался в разговор Марко.
— А ты знаешь? — спросил Марко Гансен.
— Знаю!
— Хорошо. Кто еще знает?
Но больше никто не знал.
— В таком случае, — сказал Михаил Фритиофо-
вич, — ты, Марко, пока ничего не рассказывай. Пред-
лагаю сейчас же поехать в Балаклаву и там узнать
окончание истории с «Черным принцем».
— Его подняли? — спросил Вася.
— Нет, но там обо всем узнаем. Если вы не возра-
жаете, мы можем сейчас же двинуться в Балаклаву и
остановиться там в гостинице. Вещи нам пришлют. Трам-
вай в Балаклаву останавливается почти у самых ворот
Исторического бульвара. Но ехать туда надо примерно
час.
— Едем, едем! — согласились сразу все пионеры.
— А сколько же километров до Балаклавы? — по-
интересовался Шарль, когда ребята садились в трам-
вай.
— Наверное, километров двенадцать, — ответил ему
сосед.
— И мы будем ехать целый час?
— Не меньше. Это же не трамвай, а черепаха. Я
вчера вечером садился в вагон на ходу и уронил пакет.
Я рассказал об этом, когда мы уже отъехали на поря-
дочное расстояние. И что же вы думаете? Один маль-
чишка, услышав мой рассказ, спрыгнул на землю, а че-
рез десять минут догнал трамвай и принес мне пакет.
Вот какой наш трамвай.
— А может, это у вас мальчишки так быстро бе-
гают? — улыбаясь, заступился за честь Севастополя
второй сосед Шарля.
— Это тоже верно, — смеясь, согласился с ним пер
вый.
Трамвай шел медленно, так как часто приходилось
16*	24->
подниматься на холмы. Он набирал скорость, когда ле-
тел вниз, и, возможно, быстрее пришел бы в Балаклаву,
если бы во время спуска с холмов вагоновожатый и два
кондуктора не тормозили изо всех сил, опасаясь аварии.
Проехали маленький аэродром с навесом посередине
и небольшим самолетом возле нанеся.
— Это, наверное, самолет какого-нибудь собствен-
ника на манер автомобиля «Антилоиа-Гну», — смеял-
ся Вася.
— Должно быть, он случайно тут, — заметил врач.
Дальше шел кролиководческий совхоз, о чем и сви-
детельствовала надпись на варотах, а еще дальше на
холме виднелась кучка зеленых деревьев, огороженная
каменной стеной с квадратными выступами. Этот зеленый
участок напоминал какую-то маленькую базу.
— Что это за ограда? — опросил Шарль соседа, ко-
торый рассказал ему о приключении е пакетом.
— А это огорожена земля, принадлежащая фран-
цузской республике. Там похоронено сорок тысяч фран-
цузов, которые погибли во время осады Севастополя.
В двух или трех километрах от дороги на холме сто-
яло странное сооружение, напомнившее Шарлю мар-
сианина, изображенного на иллюстрации в книжке
Уэллса «Война миров».
— А вот это, — указал севастополец пареньку на
марсианина, — первая в Советском Союзе крупная
электростанция, работающая на голубом угле.
— Ветровая электростанция? — оживляясь, спро-
сил Шарль. Он читал о голубом угле, то есть об энер-
гии ветра, и это его заинтересовало.
— Да, это установка силой на сто киловатт. Она
работает автоматически. Сама поворачивает крылья. к
ветру и регулирует скорость их оборотов, — ни больше,
ни меньше, как тридцать оборотов в минуту.. Заведую-
щий станцией только следит, чтобы экскурсанты чего-ни-
будь не напортили. Теперь такой же ветряк строят на Ай-
Петри. Но новая электростанция будет в сто раз силь-
ней — на десять тысяч киловатт.
Когда экскурсантам уже надоело ехать, показалась
Балаклава. Они въехали в маленький городок, располо-
женный по берегам узкой, глубокой бухты.
Городок поражал чистотой и миниатюрностью. Каза-
лось, здесь должно быть очень тихо, но, наоборот... вре-
244
мя от времени воздух сотрясали взрывы. Это взрывали
гору. Там найдены были богатые залежи необходимого
для нашей металлургии флюорита.
ТАЙНА „ПРИНЦА“
— В 1921 году к Феликсу Эдмундовичу Дзержинско-
му пришел неизвестный и рассказал историю «Черного
принца». Он заявил, что может указать место, где ле-
жит на дне моря этот корабль с грузом золота. По при-
казу Дзержинского была создана экспедиция подводных
работ особого назначения. Экспедиция эта должна бы-
ла разыскать «Черного принца» и поднять со дня моря
его золото. Через несколько лет после начала розыска
севастопольский водолаз Чумак нашел на дне моря у бе-
регов Балаклавы паровые котлы. Они могли принадле-
жать только «Черному принцу», так как он был един-
ственным пароходом английской эскадры, погибшим
здесь. Обломки «Черного принца» лежали на значитель-
ной глубине, и советским водолазам, которые в то время
еще недостаточно овладели техникой своего дела, было
трудно достать золото «Черного принца». Тогда япон-
ская водолазная фирма предложила свои услуги на та-
ких условиях: шестьдесят процентов золота им, осталь-
ное нам. После окончания работ они оставляют нашим
водолазам все свое оборудование. Эти условия были
приняты, и японцы приступили к работе. Одной из ха-
рактерных особенностей их техники было опускание во-
долазов на значительные глубины без тяжелого, неудоб'
ного водолазного костюма, который называется скафан-
дром. .Японские водолазы заменили его маленькой
маской, закрывающей лицо. Так и наша экспедиция под-
водных работ особого назначения, которая сокращенно
называется Эпрон, работает теперь на всех морях Совет-
ского Союза, поднимая утонувшие корабли; здесь, в
Балаклаве она имеет свое учебное заведение. Вот слева от
нас, на склоне горы трехэтажный дом. Это водолазный
техникум. А справа в бухте около берега неподвижно
стоит судно, которое было когда-то адмиральской яхтой.
Теперь это плавучая база водолазного техникума, — рас-
сказывал Михаил Фритиофович.
Наши путешественники только что сошли с трамвая,
прибывшего из Севастополя, и стояли на краю узкого
245
бульвара перед небольшой площадью, которая была
центром Балаклавы. Бухта напоминала им не то пруд,
не то спокойную реку, по ширине примерно такую же,
как Днепр. Был конец дня, солнце давно спряталось за
высокой горой, нагретый воздух был неподвижен, от ка-
менных и железных столбиков на берегу тянуло жаром.
На площади, около киосков с водой и мороженым куч-
ками толпились балаклавцы, и среди них выделялись
курсанты водолазного техникума в морской форме.
Михаил Фритиофович, окончив свой рассказ об исто-
рии Эпрона, спросил одного из прохожих, как пройти к
гостинице, и повел свой отряд по указанному направле-
нию вдоль бухты.
В маленькой гостинице их с вежливой суровостью
встретил неприступный швейцар. Не успел врач вымол-
вить и слова, как швейцар заявил:
— Все номера заняты. Наведайтесь позже, но вряд
ли будет что-нибудь.
Михаил Фритиофович пожал плечами и сказал, что
он врач Гансен и с ним пятеро школьников-экскурсантов,
и он надеется, что для них что-нибудь найдется на одну
ночь.
Услышав фамилию врача, швейцар встрепенулся, из-
менил неподвижно-величественное выражение лица,
стал сразу приветливым и сказал:
— О-о! Для вас забронированы три комнаты.
— Именно столько нам и нужно, — ответил Михаил
Фритиофович, — одна для девушек, вторая для маль-
чиков и третья для меня.
— Новый сюрприз, — сказал Шарль, поддерживае-
мый улыбками пионеров, — вы, значит, знали еще до
нашего посещения панорамы, что мы будем в Балаклаве?
— Нет, я из панорамы послал сюда телеграмму, —
шутя, отвечал врач.
В тот же день после обеда и получасового отдыха
они побывали в водолазном техникуме. Начальник тех-
никума дал разрешение осмотреть лабораторию и обе-
щал на другой день вывезти ребят в море, чтобы по-
казать спуск водолазов под воду.
Стройный командир, которому начальник передал
экскурсантов, стал показывать им свой техникум. Они
увидели большие, круглые, словно огромные глобусы,
морские плавающие мины и большую сигароподобную
246
торпеду, имеющую на своей корме два винта, которые
приводятся в движение сжатым воздухом и придают
торпеде, наполненной взрывчатыми веществами, почти
невероятную скорость. Одной удачно выпущенной торпе-
дой можно потопить самый крупный военный корабль.
— Водолазы должны быть хорошо знакомы с этими
штуками, — показывал на мины и торпеды командир.- -
Представьте себе, что мина оторвалась и поплыла или
затонула на небольшой глубине, или то же самое случи-
лось с торпедой. Иногда водолаз встречается случайно с
этим, чаще ему дают задание очистить целый район от
таких опасных штук. Их надо вытащить из воды или
уничтожить на месте. Водолаз, — продолжал он, — дол-
жен быть слесарем, клепальщиком, электриком, столя-
ром. Под водой может встретиться любая работа, кото-
рую приходится выполнять водолазу. Со всем этим надо
знакомить наших курсантов на суше раньше, чем спус-
кать их под воду. А потом уже под водой их учат выпол-
нять разные работы, которые им могут встретиться на
практике.
Они прошли в один из кабинетов, где висели скафан-
дры, а на полках лежали медные шлемы с большими
стеклами для глаз. В углу стояло какое-то страшилище,
похожее не то на механического человека, не то на
средневекового рыцаря, закованного со всех сторон в
броню, прикрытого панцирями и кольчугами. Это был
человек-великан.
— Что это такое? — тотчас спросила Ванда, подхо-
дя к механическому подобию человека.
— А это глубоководный твердый скафандр. Вы види-
те, •— продолжал командир, — здесь висят большие ре-
зиновые костюмы. В эти костюмы одевают водолазов,
когда их спускают под воду. Они называются мягкими
скафандрами. В таких скафандрах работают все наши
водолазы.
Скафандры есть разных систем. Мы пользуемся дву-
мя системами. Скафандр первой системы водолаз может
надеть самостоятельно, но он имеет некоторые недостат-
ки. Скафандр другой системы значительно лучше и боль-
ше у нас распространен, но, чтобы его надеть, водолазу
нужна помощь четырех сильных людей, которые растя-
гивают резиновый воротник скафандра, чтобы водолаз
мог влезть в свой костюм.
247
В мягком скафандре водолаз, спускаясь на дно, чув-
ствует давление воды. А вы, наверное, знаете, что каж-
дые десять метров воды давят с силой одной атмосферы.
На глубине пятидесяти метров вы уже чувствуете давле-
ние пяти атмосфер, то есть в пять раз больше, чем на
поверхности. Под таким давлением кровь начинает
растворять в себе находящийся в воздухе азот, которым
вы дышите. Воздух поступает к вам по особым шлангам,
то есть резиновым трубкам, которые соединяют вас с по-
верхностью. На поверхности стоит водолазная помпа, и
ею накачивают водолазу воздух под воду. Если человека,
в крови которого начал растворяться азот, быстро под-
нять на поверхность и уменьшить атмосферное давление,
азот начинает быстро выделяться, и кровь в сосудах за-
кипает. Человек, пробывший долго под водой и сразу
поднятый на поверхность, или умирает, или заболевает
так называемой кессонной болезнью, которая доставляет
человеку большие мучения.
В мягких скафандрах наши водолазы спускаются на
семьдесят-восемьдесят метров. Советские водолазы, ра-
ботающие в Севастополе, поставили мировой рекорд
спуска на глубину в мягких скафандрах, спустившись
на 115 метров.
Но люди хотят спускаться глубже и без опасности
для жизни и здоровья. Вот и сконструировали твердый
скафандр. Он сделан из металла. Человек в этом ска-
фандре не чувствует давления воды, он защищен от него.
Один из наших водолазов спускался на 100 метров. Его
сразу подняли на поверхность. А если бы поднимать с
такой глубины человека в мягком скафандре, на это надо
было бы потратить не менее двух с половиной часов. Во-
долаза в мягком скафандре поднимают очень медленно,
чтобы азот, находящийся у него в крови, выделялся не
быстро, постепенно.
Как видите, твердый скафандр значительно удобнее
для спуска на глубину, но для работы он почти не при-
годен. У водолаза в мягком скафандре руки открыты, и
ему под водой удобно работать. А в этом скафандре вме-
сто рук какце-то клещи, и ими даже привычному чело-
веку нельзя сделать всего того, что можно сделать паль-
цами. Этими клещами разве что шнурок завяжешь, или
какую-нибудь вещь поднимешь — вот и все. Кроме того,
этот скафандр очень тяжел. Он весит полтонны. Кон-
248
структоры-изобретатели продолжают совершенствовать
разные аппараты для спуска под воду, и надо надеяться,
что в ближайшем будущем наши водолазы смогут рабо-
тать на глубинах в 200—300 метров, а может быть, и на
больших.
Показав экскурсантам скафандры и шлемы, командир
проводил ребят в сад при техникуме и, усадив их вокруг
столика, попросил задавать вопросы:
— Расскажите нам о Эпроне и о его работе, — по-
просил Вася, — а то сегодня Михаил Фритиофович на-
чал, но рассказал только про «Черного принца».
— Значит, начало вы знаете?
— А скажите, — поинтересовалась Зоя, — много зо-
лота японцы нашли на «Принце»?
— Семь золотых монет.
— Как?! Только семь монет?! — воскликнули удив-
ленные экскурсанты.
— А вам об этом Михаил Фритиофович не сказал?
— Нет, я кончил на том, как японцы принялись
искать золото, — сказал врач.
— Ага. Ну так надо вам знать, что пока японские во-
долазы работали здесь, около Балаклавы, осматривая
морское дно, какие-то архивариусы установили, что, со-
гласно старым документам, золото, которое вез англий-
ский корабль «Принц» («Черным принцем» его назвали
позже), было оставлено в Стамбуле. К берегам Крыма
«Принц» пришел без золота.
— А откуда же те семь монет?
— Было на нем немного денег, принадлежавших офи-
церам, капитану, матросам. Водолазы так тщательно все
перерыли — не удивительно, что им удалось найти не-
сколько монет. Итак, оказалось, что золото «Черного
принца» — миф. Но Эпрон, созданный для розыска золо-
та на дне морском, остался и нашел под водой много
чего более ценного, чем золото. Мы начали поднимать
корабли, пароходы, подводные лодки, которых оказалось
множество у берегов наших морей. Вы слышали о ледо-
коле «Садко»? Мы вытащили его со дна Белого моря
после того, как он пролежал там семнадцать лет. Мы
спасли в полярную ночь у берегов Шпицбергена второй
ледокол, краснознаменный «Малыгин», мы сумели сва-
рить пароход «Харьков», который погиб во время
шторма у берегов Турции, разломавшись надвое. Теперь
249
«Харьков» плавает так, словно с ним ничего не случалось.
Прибрежные воды Черного моря мы почти полностью
очистили от затонувших кораблей, подняв их несколько
десятков. Кроме того, мы работаем на строительстве пор-
тов, гидростанций и везде, где надо работать под водой.
А как мы спускаемся под воду — увидите завтра, когда
выйдете с нами вместе на наших баркасах. — И коман-
дир попрощался с экскурсантами.
АРТИСТ ПОД ВОДОЙ
Большой катер выходил из бухты в море. Вздымая за
кормой зеленые волны, он спешил выбраться на темно-
синий простор спокойного моря. На катере находилось
около полутора десятков непривычных к морю пассажи-
ров. Эпроновцы везли съемочную группу кинорежиссера
Маташова, снимавшего фильм, в котором главный герой
был водолаз. Этого водолаза играл артист Оппенбах,
прославившийся исполнением ролей в приключенческих
фильмах. Сегодня его должны были спустить в воду, и
кинооператоры готовились снять несколько кадров о не-
обычайных приключениях героя.
Вместе с киногруппой ехали и наши юные путешест-
венники. Они испытывали двойное удовольствие, так
как должны были увидеть и то, как водолазы спускают-
ся на дно моря, и киносъемку интересного фильма.
Маташов и Оппенбах познакомились со школьника-
ми и, свысока посматривая на них, говорили о разных
приключениях, которые случались с киноактерами. Два
оператора все время возились со своими аппаратами. У
одного из них был большой аппарат, поставленный на
треногу, второй держал в руках маленький, репортер-
ский, так называемый «Кинамо» и поминутно щелкал
все, что считал достойным внимания.
Михаил Фритиофович сидел на корме рядом с коман-
диром, проводником, который охотно рассказывал исто-
рию Балаклавы и генуэзских башен, все еще вздымав-
шихся здесь над берегом моря.
Путешественники разместились кто где: Шарль, Ван-
да и Зоя — возле киносъемщиков, Вася завел длинный
разговор со старым боцманом, а Марко переходил от
борта к борту с фотоаппаратом Шарля, нацеливаясь то
на береговой пейзаж, то на двух молодых водолазов,
250
лежавших на солнце в трусах, то на своих товарищей.
Наконец, он примостился, на левом борту и стал фото-
графировать. Но только Марко нажал спуск затвора, как
деревянная планка, на которой он стоял, сдвинулась с
места, и мальчик едва не упал. Ухватившись рукой за
борт, он выпустил из рук фотоаппарат, и тот под жалоб-
ные возгласы ребят булькнул в воду. Все всполошились,
но в следующее мгновение широко открыли глаза: один
из молодых водолазов вскочил на ноги, подпрыгнул и,
мелькнув в воздухе, упал в море и исчез под водой. Ки-
нооператоры опомнились первыми и закрутили ручки
своих аппаратов. Следом за ними проявил активность
командир-эпроновец, приказав остановить катер. Вскоре
юноша показался из воды. Он выплыл на значительном
расстоянии от лодки, так как катер успел за это
время пройти несколько десятков метров, и теперь по
инерции продолжал отдаляться. Но уверенная рука
рулевого повернула катер, машина снова запыхтела, и
они приблизились к пловцу. Юноша глядел разочаро-
ванно.
— Не поймал, — крикнул он командиру.
Командир сочувственно кивнул головой и обратился
к Михаилу Фритиофовичу:
— Этот Чепрак у нас лучший пловец. Он чудесно ны-
ряет и ловит вещи, которые ему бросают в воду. Жаль,
что не удалось поймать аппарат. — Потом, повернув-
шись к боцману, приказал: — Выбросьте здесь на вся-
кий случай буек. Когда будем возвращаться, попробуем
достать.
Пока пловец поднимался на палубу, боцман бросил
в воду кусок железа с длинным шнурком, на конце ко-
торого был привязан деревянный поплавок.
— Ты не очень огорчайся, — сказал командир Мар-
ко, — может быть, нам удастся его вытащить. Вот мы
здесь оставляем знак. Хорошо, что курсант прыгнул, это
дает нам возможность почти точно установить, где лежит
аппарат.
Марко стоял взволнованный и смущенный. Прежде
всего он чувствовал себя очень неловко перед Шарлем,
которому принадлежал аппарат. Он подошел к товари-
щу и тихо промолвил, чтобы другие не слышали:
— Ты прости меня, Шарль, я тебе постараюсь до-
стать такой же аппарат.
251
Шарлю было жаль аппарата, он сердился на Марко,
но, глянув на виноватую физиономию и смущенную,
растерянную фигуру товарища, ответил:
— А может, водолазы его и достанут. Мне очень
жаль его, но что же делать.
Киноактеры окружили молодого водолаза, но он не
задержался с ними и подошел к Марко и Шарлю. Что-
бы успокоить их, он рассказал случай, когда, начальник
школы потерял часы на значительно большей глубине,
и все же их достали. Чепрак так уверенно рассказывал
о том, как достанет аппарат, и так украшал свой рас-
сказ разнообразными присловьями и сравнениями, что
вскоре ребята повеселели. Молодой водолаз завоевал
их симпатии.
В море стоял на двух якорях катер, и над ним под-
нимался эпроновский флаг-вымпел, обозначавший: «Ос-
торожно, здесь под водой водолазы».
Катера остановились один около другого. В это вре-
мя поднимали двух водолазов с глубины одиннадцати
метров. Сначала экскурсанты увидели, как на воде
начали лопаться многочисленные пузырьки. Это выходил
воздух, которым дышали водолазы. Но вот и они сами,
словно морские чудища, лезут по трапу, спущенному в
воду, на баркас.
— В этом месте мелко, здесь всегда проводится тре-
нировочный спуск наших курсантов, — объяснил Чеп-
рак путешественникам.
Тренировочный спуск закончился. Курсанты перебра-
лись на катер, в котором приехали киноактеры и экс-
курсанты. А те, в свою очередь, перешли на их катер. С
ними пошли и водолазы Маз и Чепрак: они должны бы-
ли спустить Оппенбаха на морское дно.
После короткого инструктажа на Оппенбаха стали
надевать скафандр. Четверо водолазов взялись за рези-
новый воротник. Артист вступил в него.
— Раз, — скомандовал Чепрак, — и все четверо по-
тянули воротник вверх и в разные стороны, а Маз помо-
гал Оппенбаху влезть в костюм.
— Раз, — снова скомандовал Чепрак, и артист про-
валился в резиновый мешок.
— Руки мылом намазали? — спросил Чепрак. —
Ну, просовывайте их в рукава.
Ванда заметила, что артист побледнел, когда ему
252
принесли шлем. Не только она, видимо, обратила па
это внимание: Чепрак, обернувшись к детям, подмигнул,
указывая на артиста. Но вслух он сказал, подбадри-
вая:
— Вы молодец, товарищ Оппенбах, у нас есть водо-
лазы, которые теряли сознание, когда им впервые наде-
вали скафандр.
Второй водолаз лукаво заметил:
— Ну что ж, дело не совсем безопасное.
— Не говорите чепухи, — сурово обратился к водо->
лазу командир, но в глазах его светились такие же на-
смешливые огоньки, как и у других водолазов.
— Разыгрываете меня, — засмеялся Оппенбах, од-
нако в голосе его появилась какая-то сухость, и он не-
сколько раз прокашлялся. Ему надели на голову шлем
и большими ключами закрутили гайки, скреплявшие
шлем с сорочкою. Теперь разговаривать с водолазом
можно было лишь по телефону. Один из киноартистов
сел вместе с водолазным старшиной к телефонному
аппарату, чтобы поддерживать связь с Оппенба-
хом.
— Лев Викторович, — кричал он в трубку, — как
ты себя чувствуешь? — И, выслушав ответ, говорил то-
варищам: — Неплохо, только спрашивает, почему ды-
шать тяжело.
— Скажите ему, что это со страху так кажется,—
ответил один из водолазов.
— И скажите, чтобы не забывал нажимать головой
на клапан, выпускающий воздух, — посоветовал Чеп-
рак,
Наконец Оппенбаха одели и приготовили все для
спуска. Два человека медленно качали насосом водо-
лазу воздух.
К телефону подошел режиссер и взял трубку:
— Лев Викторович, — сказал он, — сейчас вас бу-
дут спускать. Помните, что сегодня тренировочный
спуск. Мы снимем только первые кадры.
Никто не слышал, что отвечал актер режиссеру, но
последний сказал несколько подбадривающих слов и по-
просил товарища Маза начать спуск.
Оппенбах стал медленно сходить с баркаса, пере-
ставляя ноги по трапу со ступеньки на ступеньку. На-'
конец, он очутился по шею в воде и остановился.
253
— Спускайтесь! — крикнул ему в телефон его то-
варищ. Но тот не двигался.
— Он говорит, — передавал сидевший у телефо-
на, — что трап кончился и дальше ноги ставить некуда.
— А он думал, что у нас лестница до самого дна? —
спросил Маз.
Все засмеялись, услыша это.
— Скажите ему, чтобы выпускал трап из рук, —
посоветовал командир.
Телефонист передал этот совет, по в ответ услышал
от Оппенбаха: «За что же тогда держаться?»
— Скажите ему, что не надо держаться, надо идти
под воду.
— А он говорит, что так может утонуть.
Товарищ Маз наклонился к Оппенбаху, который
испуганно смотрел сквозь круглое стекло. Командир
жестами показал ему, чтобы он выпустил из рук трап
и смело нырял.
После минутного колебания Оппенбах выполнил этот
совет и очутился под водой, уже не слыша и не видя
смеха и аплодисментов, сопровождавших его исчезнове-
ние.
Он пробыл под водой минут десять, привык и уже
шутил, отпускал по телефону разные остроты и пригла-
шал товарищей наведаться к нему. А когда вылез, то
чувствовал себя настоящим героем, который подвергал-
ся смертельной опасности и не обращает на это никако-
го внимания.
Режиссер решил, что на первый раз достаточно. По-
года предвиделась штилевая и ясная, режиссер не боял-
ся отложить съемку на следующие дни.
— А вы молодец, — обратился Чепрак к актеру. —
У нас делали съемки нескольких фильмов из жизни во-
долазов и подводников, и почти всегда вместо актеров
под воду спускались мы. Они боялись.—Водолаз назвал
несколько кинофильмов, в которых ему пришлось сни-
маться.
— Поехали, — приказал товарищ Маз. — Нам еще
надо попытаться разыскать фотоаппарат, а тут вечер
уже не за горами.
Матросы подняли якорь, смотали шланг воздухопро-
вода, уложили скафандр и телефоны. Заработал мотор,
и катер двинулся назад.
254
Марко и Шарль снова начали беспокоиться, удаст-
ся ли разыскать такой маленький аппарат на морском
дне.
— Найдем, — подбадривал их Чепрак, — часы, мо-
неты находили — аппарат разыщем.
НА МОРСКОМ ДНЕ
Поплавок, брошенный боцманом на том месте, где
утонул аппарат, спокойно покачивался на легких вол-
нах. Его нашли очень быстро и, остановившись, бросили
якорь.
Чепрак подошел к командиру и что-то шепотом ска-
зал ему. Тот подумал и кивнул головой.
— Если вы не будете возражать, — обратился он к
Михаилу Фритиофовлчу, — мы спустим Марко вместе с
Чепраком. Пусть разыскивает аппарат, который он по-
терял.
— Вы считаете, что это возможно?
— Это абсолютно безопасно. Здесь глубина четыр-
надцать метров. Мы спустим его в рейдовой маске.
Если ему станет плохо, он выпустит из рук груз и,
словно пробка, всплывет наверх.
— Давайте попробуем.
— Марко, — позвал Чепрак, — хочешь под воду
спуститься?
— Всегда готов! Нет, это вы в самом деле?
— А ты думаешь, я шучу? Потерял аппарат, так да-
вай искать.
— Это мой аппарат, может быть я его скорее на-
шел бы, — несмело высказался Шарль.
— Нет, я потерял, я виноват, я и должен искупить
свою вину, — энергично запротестовал Марко, которого
охватило невероятное воодушевление.
Спуститься под воду! Ведь еще вчера он мог только
мечтать об этом. Он согласен пойти на любые жертвы,
лишь бы побывать там.
— Спускаем Марко, а там увидим, — решил коман-
дир.
Между тем один из водолазов прыгнул в воду с
обыкновенным ведром и показал, как с помощью этого
«прибора» можно спуститься под воду. Он надел ведро
на голову, взял в руки шнурок с грузом и нырнул. В
255
ведре оставался воздух, которого не может вытеснить
вода, и это давало возможность водолазу дышать не-
сколько минут.
Выпустив из рук груз, он сразу же всплыл на по-
верхность. Ведро, наполненное воздухом, действовало,
как большой мяч, и вытаскивало за собой чело-
века.
— Вот, ребята, сможете на своей Лопани демонстри-
ровать, — сказал командир. — Она у вас, говорят, так
глубока, что по ней пароходы ходят.
Чепрак надел скафандр, а Марко надели на лицо
рейдовую маску. Это была реконструированная япон-
ская маска, в которой водолазы разыскивали «Черного
принца». Она больно сжимала лицо, закрывала только
нос и глаза. В рот вставлялась маленькая трубочка.
Держа ее в зубах, человек регулировал поступление
воздуха в маску. Нажмешь зубами и чувствуешь, как
входит воздух в маску. Выходил же он оттуда автома-
тически. А забудешь нажать на трубку, воздуха не хва-
тает, начинаешь задыхаться, открываешь рот и глотаешь
горько-соленую морскую воду.
Марко рассказали о том, как надо вести себя под
водой и как регулировать дыхание.
— Телефона у тебя нет, так вот, если захочешь, что-
бы тебя подняли, дерни за шнурок трижды. Ну, а если
забудешь, то просто выпусти из рук груз, и тебя сразу
вынесет на поверхность.
— А у меня азот не закипит в крови? — поинтере-
совался мальчик.
— На этой глубине азота в кровь не наберешь.
Первым под воду пошел Чепрак. Минут через пять
он дал сигнал, чтобы спускали Марко.
Марко волновался, но ничем не выдавал этого. Он
сошел по трапу и, когда оказался по шею в воде, не-
сколько раз пробовал нырять. Сунет голову в воду, по-
сидит так минуту и снова высунется. Дважды он забы-
вал нажать на трубку и дважды глотал воду. Но когда
высовывал голову, не говорил об этом.
Наконец, ему скомандовали покинуть трап. Руками
Марко держался за шнурок с привязанным к нему
Двадцатикилограммовым грузом. Другим шнурком он
был обвязан за талию. На этом шнурке его спускали,
за него он должен был дергать, если захотел бы что-
256
17 Приключения и фантастика
либо сообщить наверх. Раз дернет — спускайте; два-—
остановите; три — тяните наверх; четыре — дайте
больше воздуха.
Первое впечатление было такое, словно он превра-
тился в огромного краба. Перед его глазами проплыла
прозрачная медуза, внизу виднелось чистое песчаное
дно, а немного дальше — заросли зеленой травы. Во-
доросли напоминали зеленый луг. Но вот перед ним не-
ясно замаячила какая-то фигура. Это двигался на него
водолаз в скафандре, Чепрак. Он движением руки по-
звал мальчика за собой. Через полминуты оба стояли на
морском дне. Из-под Марко метнулась камбала и мед-
лено поплыла над зелеными зарослями. Мальчик удив-
ленно оглядывался вокруг. Его поражало, что здесь так
хорошо видно. Подняв голову, рассмотрел над собой дно
катера.
Чепрак пошел куда-то. Марко решил от него не от-
ставать, и водолаз, очевидно, догадавшись об этом на-
мерении, одобрительно закивал шлемом. Они прошли
шагов двадцать и остановились на маленькой песчаной
прогалине среди водорослей. На песке у края прогали-
ны что-то чернело. Марко тотчас догадался. Это был
фотоаппарат.
Радостно бросился он к находке и, думая схватить
ее, выпустил из рук шнурок с грузом. В то же мгновенье
его подбросило вверх. Марко старался удержаться под
водой, но какая-то сила быстро поднимала его тело.
Мальчик барахтался, махал руками и ногами, перевора-
чивался, но ничего не мог поделать. «Закон Архиме-
да, — промелькнула мысль, — меня несет на поверх-
ность». Те, кто был на катере, с удивлением и тревогой
увидели, как неожиданно из воды вынырнула голова в
маске. Но сразу же и успокоились, так как мальчик уве-
ренно поплыл к катеру.
Его подтащили за шнурок, и он вылез на палубу.
Когда с него сняли маску, Марко с возмущением и
огорчением начал рассказывать, как он неожиданно вы-
пустил из рук груз. Весть, что аппарат нашелся, очень
обрадовала всех, а особенно Шарля. Он тотчас же на-
чал просить, чтобы его спустили под воду; он-то уж не
расстанется с аппаратом. Но в это время по борту пока-
зался шлем Чепрака. Он поднял руку, в которой все
увидели фотоаппарат,
258
Не успел Чепрак подняться на борт, как все замети-
ли, что из бухты к ним идет моторная лодка с эпронов-
ским флажком на мачте. Пока Чепрак раздевался, мо-
торка подошла к катеру.
— Михаил Фритиофович! — послышалось из лодки,
и наши путешественники увидели своего старого знако-
мого. Это кричал маленький человечек, Валентин
Шторм.
Лилипут размахивал соломенной шляпой, и вся его
фигура, движения, голос говорили о том, что он чрезвы-
чайно доволен этой встречей.
Михаил Фритиофович тоже снял шляпу и привет-
ствовал Валентина Шторма. Обрадовались и все водо-
лазы.
— Валя, ты откуда? — громко спросил его Чепрак,
высовываясь из открытого иллюминатора своего шлема.
Путешественники тепло приветствовали таинствен-
ного человека, который уже нетвердый раз встречался с
ними за время путешествия.
— А я за вами, — сказал Шторм, обращаясь к ре-
бятам.
— Откуда же вы узнали, что мы здесь?
— Случайно узнал и привез вам приглашение при-
быть на главную черноморскую базу Эпрона. Эта лодка
может вас сейчас же отвезти туда.
— А наши вещи?
— Передайте в гостиницу записку, и их отошлют ав-
томашиной. А на базе вам приготовлено помещение.
Вас приглашают командир и комиссар базы. Вот пись-
мо. — И он подал врачу конверт.
— А мы здесь одного из ребят уже под воду спу-
скали, — сказал товарищ Маз, пожимая лилипуту руку,
— А остальных? Надо бы всех.
— Поздно.
— До вечера успеем.
— Давайте Михаила Фритиофовича в скафандр упа-
куем.
Школьники видели, что Шторм здесь свой, близкий
человек. Водолазы, видимо, любили его и уважали. Он
так уговаривал товарища Маза всех спустить под воду,
что симпатии к нему пионеров сразу выросли. Они кол-
лективно поддержали эту просьбу, и все вместе сумели
уговорить товарища Маза.
17*
259
Сначала спустили под воду Михаила Фритиофовича
в скафандре и Шарля в маске. Потом Зою, которая
долго визжала и потом ныряла не глубже как на пять—
шесть метров, потому что попробовала соленой морской
воды. Ванда была дольше всех под водой, и, наконец, ее
силой вытащили оттуда. Она принесла с собой букет во-
дорослей, несколько камешков и маленького краба, уце-
пившегося за ее палец.
Последним спустился Вася. Уже вечерело, и в под-
водных глубинах начало темнеть. Ему дали помечтать
всего несколько минут. Он успел только вспомнить ка-
питана Немо и профессора Аропакса и представить себя
в роли человека-амфибии, как вдруг Чепрак начал дер-
гать за шнурок, подавая сигнал всплывать на поверхность,
Трудно выразить радость школьников, которую при-
несла им эта необыкновенно интересная водолазная экс-
курсия. Они шумно выражали горячую благодарность
Чепраку, Мазу и маленькому человеку Валентину
Шторму.
Наконец Шторм предложил им немедленно перейти
в его лодку.
— Уже вечереет, а пока мы доберемся до Кливерной
бухты, станет совсем темно.
— Ну, что же, давайте перебираться.
Попрощавшись с Мазом, Чепраком и их друзьями и
передав приветствие начальнику техникума, наши путе-
шественники пересели на «Стрелу» — так называлась
лодка эпроновской базы.
«Стрела» оправдывала свое название. Она разреза-
ла воду с такой скоростью, что, казалось, выскакивала
в воздух.
Быстро надвигалась южная ночь. На темном небе
появлялись одна за другой звезды и с каждой минутой
разгорались все ярче.
Валентин Шторм рассказывал путешественникам,
как возлфащался он в Сухуми и часто вспоминал о них;
говорил о том, Что он сейчас начал интересную научную
работу, наблюдая жизнь еще не изученных рыб и мик-
роскопических существ, которые служат добычей для
этих рыб. Он надеялся установить пути передвижения
черноморских рыб и дельфинов.
Ванда отделилась от компании и перешла на нос
лодки. Держась рукой за борт, девушка задумчиво сле-
260
дила, как исчезала красная полоса над горизонтом.
«Будто прощальный взмах платка», — подумала она-
Ветер развевал ее волосы. В сумерках вечера утопал
морской простор, рождалось желание мчаться еще бы-
стрей, преодолевая буйный ветер, заглянуть за темную
завесу, которой ночь окутывала море.
К Ванде подошел Валентин Шторм. Он остановился
рядом с ней и некоторое время молчал. Потом, повер-
нувшись к девушке, спросил ее:
— Ванда, скажите, у вас был брат?
Ванда вздрогнула и подняла глаза на лилипута.
— Был.
— Вы его помните?
Девушка молчала.
— Забыли? — допытывался Шторм.
— У меня есть брат, его зовут Сигизмунд Врублев-
ский.
— Это тот моряк, который спас вас. Но у вас был
другой, родной брат.
— Да... — дрожащим голосом ответила девушка, —
но я его не помню... Хотя иногда, словно во сне, он ви-
дится мне, высокий, прямо великан, с доброй улыбкой
на лице...
Ванда помолчала, а потом продолжала:
—У меня был брат. Но откуда вы это знаете? Кто
вам рассказал?
— Я знаю больше, чем кто-либо другой... Скоро вы...
Лилипут не кончил: к нему подбежали Марко и
Вася.
— Смотрите, смотрите! — кричали они.
Рядом с лодкой плыли, то и дело выпрыгивая из воды,
дельфины.
Они привлекли внимание путешественников, и ребя-
та бросились к Шторму как к специалисту с разными
вопросами.
Но Ванда и не поглядела на морских животных.
Взволнованная разговором с гидробиологом, она тре-
вожно посматривала на него. Вскоре дельфины исчезли,
Шторм снова подошел к девушке и договорил то, что хо-
тел сказать:
— Ванда, вы скоро увидите вашего брата. Ваша па-
мять вас не обманывает. Он, действительно, великан,
чудесный человек, и становится печальным только тог-
261
да, когда вспоминает вас, потому что он очень любил
свою сестренку и до сих пор был почти уверен, что вас
нет в живых. Пока я ничего больше не скажу.
Лилипута позвал моторист, и он отошел от Ванды.
Девушка дрожала от волнения и возбуждения. Она
хотела броситься вслед за Штормом, расспросить его, но
сдержалась и решила поговорить с Валентином на бе-
регу.
«Неужели он сказал правду? — думала она. — Да и
зачем бы ему лгать? Но откуда он знает?» Ванда заду-
малась. В ее памяти смутно возник густой лес, солнеч-
ные пятна на листьях деревьев, муравейник, множество
грибов. Паренек в соломенном бриле держит ее за ру-
ку. В лесу дом, две лохматые собаки ластятся к ней и
к пареньку. Этот мальчуган — ее брат. Как его зовут?
Девушка напрягает память, но не может вспомнить.
Это понятно: ведь когда ее спас штурман Врублевский,
она не могла даже сказать, как ее фамилия. Может
быть, потому что испугалась. Ей рассказывали, что и
свое имя она неправильно выговаривала. Может быть,
она — не Ванда? Мысли снова возвращаются к брату.
«Брат».. Сердце ее замерло. Теперь так же, как и рань-
ше, он представлялся ей то мальчишкой, лица которого
она не помнила, то перед глазами вставал взрослый че-
ловек, великан с широким лицом и доброй улыбкой.
Лодка ударилась о небольшую волну, сорвала брыз-
ги с нее и осыпала Ванду каплями соленой воды. Де-
вушка повернулась к друзьям, которые слушали рассказ
Валентина Шторма.
На море уже упала ночь, усыпанная яркими звезда'
ми, когда они подошли к Кливерной бухте... Неожидан
но рокот мотора стал слабеть, затихать и мотор заглох.
— Бензина не хватило, — объяснил моторист, загля-
дывая в машину.
Они стояли перед входом в бухту. Надо было закан-
чивать путь на веслах. Четверо гребцов сели на весла
и стали грести под командой Шторма.
Ученики были рады и этому приключению и весело
запели- Они пели о молодом моряке, о крутых волнах
океана. Их звонкие голоса плыли над морем. Вскоре все
присоединились к хору. Только Ванда молчала.
— Вандочка, спой, — обратилась к ней Зоя, —- ну,
спой вместе с нами.
262
— Мне два года запретили петь, — ответила Ванда.
— Тебе? Почему?
— Чтобы не испортить голос. Так мне сказали в
консерватории. Я хотела туда поступить в прошлом
году.
— Ну, а ты один раз. Один раз — для нас. А потом
будешь молчать
Ванда согласилась. Она поднялась, отошла на корму
и замерла. Все молча ждали, что она будеть запевать.
И вот, казалось, зазвенели колокольчики. Вася услы-
шал итальянскую песню, которая так интриговала их.
Это, конечно, был тот же голос, который они слышали
на школьном вечере. Да, тогда пела Ванда.
Валентин Шторм, услышав пение Ванды, резко вы-
прямился. Его поразила песня. Но еще больше удиви-
лись все, когда услышали мужской голос на берегу. Он
присоединился к голосу девушки. Он пел ту же италь-
янскую песню.
ВСТРЕЧА В КЛИВЕРНОЙ БУХТЕ
Ванда тотчас умолкла, услышав голос на берегу, но
ее заменил Валентин Шторм. Вася узнал голоса, кото-
рые слышал за день перед этим возле Фороса.
Девушка словно окаменела и не могла вымолвить ни
слова, пока два певца — один в лодке, другой на бере-
гу, не перестали петь.
Лодка подошла к берегу. У причала стоял высокий
человек. Это пел он.
— Валентин! — позвал незнакомец.
— Есть! — ответил Шторм. — Лови трос!
С лодки на берег полетел канат. Человек поймал его
и подтянул лодку к причалу.
— Здравствуйте, товарищи, — сказал он, и школь-
никам голос его показался знакомым.
Невдалеке виднелись здания эпроновской базы, ос-
вещенные несколькими электрическими лампочками. От-
туда приближалась группа людей.
Валентин Шторм повернул выключатель на столбе, и
над водой засиял большой фонарь. Теперь все были ос-
вещены. У причала стоял человек в форме морского
командира. Валентин Шторм вскочил на берег. За ним
поспешил Михаил Фритиофович и позвал Ванду.
263
Когда все оказались на берегу, Валентин подвел к
путешественникам молодого моряка и сказал, обращаясь
к Ванде:
— Познакомьтесь, это ваш брат, Андрей Смураго,
командир спасательного судна «Лейтенант Шмидт», а
это, —он поднял лицо к моряку,—твоя сестра Ванда
Смураго, она же Ванда Врублевская.
И моряк и Ванда стояли ошеломленные, с изумле-
нием глядя друг на друга. На 'лицах их были и недове-
рие и удивление. Михаил Фритиофович и Валентин
Шторм взволнованно смотрели на них. И они и все ре-
бята видели, как похожи девушка и моряк-великан.
— Вы не верите? — спросил Шторм. — Андрей, ты
рассказывал мне, что твои мать и сестра пропали без ве-
сти, выехав к вашему отцу, который находился в Крас-
новодске. Скажи, кто научил тебя петь песню, которую
мы только что пели?
— Да, я рассказывал тебе об этом. А эту песню я
знаю от моей матери, итальянки по происхождению.
— Скажите, Ванда, вы помните свое детство? Где
вы жили, и как погибла ваша мать? Откуда вы знаете
эту песню?
— Я помню, что жила в лесу с матерью и братом.
Моя мать погибла во время пожара на пароходе, когда
мы ехали к отцу, но я не знаю, куда именно. Эту песню
и в самом де’ле пела моя мама. Я помнила первые две
строчки, а три года тому назад услышала ее от одной
итальянской певицы и выучила всю.
— Неужели это ты, Ванда? — волнуясь, спросил
моряк и положил девушке руку на плечо.
В это время к ним приблизились люди, которые шли
с эпроновской базы. Это были моряки-эпроновцы, и
среди них один с золотыми нашивками капитана торго-
вого флота.
— Сигизмунд! — вскрикнула девушка, увидев ка-
питана.
Он обнял Ванду и, поклонившись всем, отрекомен-
довался:
— Сигизмунд Врублевский, капитан парохода
«Трансатлантик».
— Андрей, — обратился Шторм к Смураго, — это
тот моряк, который спас твою сестру. Его брат погиб
вместе с твоей матерью, а отец удочерил Ванду.
264
— Да, — сказал капитан Врублевский, — и сегодня
я рад видеть вашу встречу, дорогие друзья.
Ванда стояла между Андреем Смураго и Сигизмун-
дом Врублевским. Она держала за руки обоих моряков
и переводила взгляд с одного на другого. Взглянула на
врача. Лицо Михаила Фритиофовича сияло радостью.
— Значит, это правда — брат... — по щекам Ванды
катились слезы. Она крепко сжимала руки обоим мо-
рякам.
— Правда, девочка, — сказал Сигизмунд Врублев-
ский.
— Правда, Ванда, — торжественно подтвердил Ми-
хаил Фритиофович.
— Валентин Шторм доказал, что Ванда Врублев-
ская и его друг Андрей Смураго родные брат и се-
стра, — сказал командир эпроновской базы и пригласил
всех в свой кабинет.
Лилипут рассказал, что при первой встрече на шоссе
около Гудауты он обратил внимание на то, что голос
Ванды похож на голос Андрея. Потом он нашел ночью
в лесу Марко и узнал у него возраст и имя девушки.
Это навело его на первые догадки. Ведь он знал со слов
молодого моряка, с которым дружил уже больше десяти
лет, что его сестре должно быть 15 лет и что зовут ее
Вандой. Сходство имен утвердило Валентина в его пред-
положениях. После третьей встречи он рассказал о сво-
их догадках Михаилу Фритиофсвичу, и они вместе ре-
шили, что Шторм немедленно вернется в Севастополь и
окончательно проверит там все данные, которые у них
есть об Андрее и Ванде. Михаил Фритиофович должен
ждать его телеграмму в Сухуми. Вернувшись в Севасто-
поль, Шторм рассказал обо всем командиру и комиссару
базы; Андрею не сказал ничего. После проверки его до-
кументов и разговора с ним Шторм окончательно убе-
дился, что его предположения верны. Он послал в Су-
хуми телеграмму, чтобы Михаил Фритиофович выезжал,
а также уведомил, что посылает ему подробное письмо
в Ялту. Одновременно он послал письмо профессору
Врублевскому, а последний известил обо всем сына —
Сигизмунда, который водил на Черном море ^пароход
«Трансатлантик», зафрахтованный американской компа-
нией для иностранных туристов. Сегодня «Трансатлан-
тик» прибыл в Ялту, где должен был простоять несколь-
265
ко дней. Капитан Врублевский на автомобиле приехал
в Севастополь, чтобы встретиться с Вандой и Андреем
Смураго.
Брат и сестра сидели в кругу друзей, расска-
зывая историю своей жизни. Мы знаем судьбу Ванды и
не будем на ней останавливаться. После сестры начал
говорить Андрей:
— Мне шел четырнадцатый год, когда мы с Вандой
расстались. Мы получили письмо от отца, от которого
долго не имели вестей. Наш отец — наполовину фран-
цуз, наполовину русский, служил лесником в Белоруссии.
Во время гражданской войны он был командиром
Красной Армии. В девятнадцатые и двадцатые годы
отец, — об этом я узнал позже, — в Средней Азии
командовал дивизией. Дважды он был награжден орде-
ном Красного Знамени. Он нам долго не писал, опа-
саясь, что из-за его писем белые будут преследовать
нас. Наконец, он прислал письмо, и мать поехала с
Вандой к отцу, а меня оставила дома. Мать думала, что
она вернется назад вместе с отцом. Прошло около ме-
сяца, и я получил от отца письмо, из которого узнал, что
мать к отцу не приезжала. Тогда я решил ехать в Красно-
водск, где в то время жил наш отец. Я застал его боль-
ным. О матери он не имел никаких вестей. Она или не
писала с дороги, или письма ее не дошли. Отец разыс-
кивал ее, но ничего из этого не вышло- Тяжело раненный
в стычке с басмачами, он уже не поправился и вскоре
умер. Я поступил юнгой на пароход в Каспийском море.
Через год оставил пароход и сдал экзамены в Ленин-
градский морской техникум. Три года спустя получил
звание штурмана и переехал на Черное море. Интере-
суясь работой водолазов, вскоре перешел работать в
Эпрон. Еще на Каспийском море юнгой познакомился и
подружился с Валентином Штормом. С ним мы дру-
жим и до сих пор. Расставались мы то’лько тогда, когда
он кончал в Ленинграде университет, а я перебрался
сюда. Теперь работаю над проблемой глубоководных
спусков водолазов, а он изучает обитателей морских
глубин. Я очень рад, что именно Валентин помог мне
найти сестру.
— У меня есть вопрос, — обратился к Андрею Сму-
раго Марко.
— Рад буду ответить.
266
— Скажите, вы не знаете, кто позавчера вечером
пел на Форосской скале итальянскую песню?
— Пел я. Пел Валентин. Мы с Валентином и с дру-
гими товарищами в тот вечер после работы ездили туда
на прогулку. Это было накануне выходного дня.
— А кто пел ее на Кавказе? В Афоне, когда мы там
были?
— A-а, так это вы меня наградили аплодисмента-
ми? — спросил Валентин Шторм. — Я спел ее однажды,
гуляя лунной ночью над Псирцхой.
— Тогда разрешите спросить Ванду, — выступил
Шарль- — Кто пел у нас в школе на вечере?
— Я пела, — ответила девушка. — Со мной была
подруга, она и убежала тогда.
— Секреты начинают раскрываться, — торжествен-
но заявил Вася.
— А букеты кто присылал? — спросила Ванда, огля-
дывая всех.
— Это опять-таки я, — сказал Шторм. — Оба буке-
та прислал я и засекречивать это не собираюсь.
— Вы хотите сказать — оба раза.
— Нет, один раз в Ялте, вам и Зое.
— Ав Сухими?
— В Сухуми я не посылал.
— Тогда кто же?
На этот вопрос никто не ответил.
— Ну, тогда это в самом деле какой-то неизвестный,
моя дорогая сестренка, — сказал Андрей и крепко об-
нял Ванду.
ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО ЗОИ БУЛЬБЫ
«Дорогие Зина и Тамара!
Это мое последнее письмо. Завтра в десять часов
утра мы выезжаем домой, в Харьков. Вы обяза-
тельно встречайте меня на вокзале. Прошлый раз я
писала вам из Ялты. Оттуда мы выехали на океан-
ском пароходе «ТрансатЛантик». Пишу вам по се-
крету, что капитан этого парохода очень, очень сим-
патичный. Я уже писала вам о нем. Его зовут Си-
гизмунд Болеславович Врублевский. У него чудес-
ные синие глаза. А как он обращается со своими
пассажирами! На «Трансатлантике» четыреста ино-
267
странцев, главным образом, американцы. Они на-
зывают его «персона грата». Когда он стоит на
своем мостике (так называют это место, хотя оно
скорее похоже на балкон или террасу, чем на мос-
тик), никто не имеет права с ним разговаривать,
кроме его помощников и вахтенных матросов. Зато,
когда он сходит оттуда, он очень вежлив. Но он
сделал исключение для нас и разрешил нам тоже
приходить к нему на капитанский мостик. Он гово-
рит, что мы — как помощники его. Марко и Вася
даже пробовали держаться за ручки штурвала (это
колесо, которым направляют пароход туда, куда на-
до). Они лазали в кочегарку, сидели там почти целый
день и научились бросать в топку уголь. «Транс-
атлантик» может работать и на угле, и на нефти.
С нами брат Ванды, капитан Смураго. Он вели-
кан и красавец, но гораздо моложе Сигизмунда Бо-
леславовича и не умеет так солидно разговаривать с
иностранцами на английском и французском языках,
как Врублевский. С нами был и Валентин Шторм.
Он очень хороший, веселый. С ним никогда не со-
скучишься.
Мы плыли из Ялты до Батуми. Здесь Вандочка
и ее брат вместе с Сигизмундом Болеславовичем ез-
дили на могилу своей матери. Капитан Врублев--
ский знает эту могилу, потому что там же похоро-
нен его брат, который был тоже капитаном и погиб
на пароходе, на котором ехала Ванда со своей ма-
мой. Мы тем временем осматривали Батуми. Здесь
же Михаил Фритиофович сказал нам, что день рож-
дения Ванды приходится на день нашего воз-
вращения в Харьков. Это мы узнали от ее брата.
Это уже будет точный день ее рождения. Мы реши-
ли устроить ей сюрприз-вечер. Надо сказать, что
все сюрпризы теперь уже выяснены. Наше путеше-
ствие по засекреченному маршруту кончилось. Те-
перь мы знаем, куда едем. Остается неразгаданным
только одно: кто принес Ванде в Сухуми огромный
букет белых роз. Между прочим, не хочется огорчать
Ванду, но мне кажется, что те розы были предназ-
начены мне или ей и мне вместе.
В Батуми мы распрощались с моряками. Брат
Ванды вместе с Валентином Штормом вернулись в
268
Севастополь, а Сигизмунд Бо'леславович повез даль-
ше своих туристов. А капитан Смураго пообещал
спустить нас следующим летом под воду на глу-
бину 25 метров, а меня — на 26. Это я попросила
его, чтобы хлопцы не задавались. Итак, до скорого
свиданья, целую каждую из вас миллион раз.
Зоя».
Только Зоя заклеила конверт и надписала адрес, как
Марко позвал ее в соседнюю комнату. Там она застала
всех своих товарищей. Михаил Фритиофович сидел око-
ло окна и читал газету.
— Зоя, — сказал Шарль, — мы здесь толкуем о
том, что будем делать в школе, когда кончится наше
путешествие. Как опытные уже путешественники, мы
решили организовать клуб испытателей вселенной.
— Я предлагаю назвать его клубом «юных испыта-
телей», — сказал Вася.
— А я—«веселых испытателей»,—предложил Марко.
— Я вас помирю, — вмешалась Ванда. — Пусть
это будет «Клуб юных, веселых испытателей».
— Хорошо, — согласился Шарль. — У нас еще есть
время обдумать название. Так вот, — он снова обратил-
ся к Зое. — В этом клубе Марко будет изучать подвод-
ные глубины, Вася — подземные глубины, Ванда — по-
лярные страны. Я пока что буду альпинистом и буду
исследовать самые высокие горы. Хочешь вступить в
наш клуб? И чем будешь заниматься?
— Ну, конечно. Но что же мне изучать, если вы все
уже разобрали... Нельзя ли океанские пароходы? А?
Или, знаете, давайте я буду изучать хищных зверей...
Таких,, например, как барс.
—> Нет, ты окончательно выбирай, что именно.
— А если я хочу и то, и другое, и третье, и...
— Так нельзя.
— Тогда, тогда... астрономию и стратосферу. Можно?
Хорошо. Договорились. Значит, мы открываем
клуб «юных, веселых испытателей вселенной» и предсе-
дателем клуба избираем... кого?
— Михаила Фритиофовича Гансена! — единогласно
заявили юные веселые испытатели.
Врач улыбнулся, сложил газету, поднялся с кресла
и сказал:
Давайте, веселые и юные, в последний раз прой-
269
демся по Тбилиси и поднимемся под руководством за-
служенного альпиниста Шарля Дуклю фуникулером на
гору, которая возвышается над городом.
Все согласились на это предложение. Только Вася по-
просил разрешения остаться в гостинице, чтобы напи-
сать письма.
Перед тем как выйти из комнаты, Ванда оглядела
товарищей:
— Неужели мы не разгадаем последнюю тайну на-
шего путешествия? Кто в Сухуми прислал мне цветы?
— Если Михаил Фритиофович не знает, — заявил
Марко, — значит, никто не знает.
— Честное слово, друзья, не знаю, — сказал врач.—
Это, действительно, какой-то граф Монте-Кристо.
Когда все вышли из комнаты и Вася остался один,
он вытащил из своего рюкзака толстую тетрадь, на ко-
торой была надпись: «Дневник». Присев к столу, Вася
раскрыл его и записал:
«Сегодня организовали «Клуб юных, веселых испы-
тателей вселенной». Все тайны разгаданы, кроме пос-
ледней. Никто ничего не знает.
Я решил приложить все усилия, чтобы догнать Ван-
ду в школе и вместе с ней поступить в университет. А
когда мы окончим университет, я раскрою ей инкогнито
Сухумского графа Монте-Кристо».


НАКАНУНЕ
ВЫЛЕТА
ван
роста — сто-
...Человечество не останется
вечно на Земле, но в погоне
за светом и пространством,
сначала робко проникнет за
пределы атмосферы, а затем
завоюет себе все околосол-
нечное пространство.
Я. Э. Циолковский»
Макарович Плугарь
^человек среднего
ял у открытого окна и любовался
садом. На его худощавом лице ле-
жали следы усталости, только се-
рые глаза блестели неудержимой
энергией.
Сад был еще совсем молодой—
его посадили лет семь или восемь
тому назад работники Института
Межпланетных Сообщений. Иван
Макарович тоже принимал участие
в субботнике. И вот уже перед ним
на тонких стволах—нежные кроны
яблонек. А как дружно они зацве-
ли! Иван Макарович, занятый все
время своим космическим кораблем,
даже не заметил, когда это произо-
шло. Да что там цветение — этот
18 Приключения и фантастика
273
сад вообще неожиданность. Когда он вырос? Разве они
так давно посадили его?
Нежные цветы ласкают глаз. Сад светится на солн-
це, будто плывет, подняв бледно-розовые паруса, ска-
зочный корабль.
— Иван Макарович!
Он поворачивает голову. Посреди кабинета стоит
секретарша Муся. Лицо ее грустно. С того времени, как
был утвержден космический рейс, она смотрит на свое-
го начальника, как на приговоренного к смерти.
— Что такое, Муся?
Иван Макарович нехотя отошел от окна.
— К вам пришли.
— Кто?
— Ученый, говорит, специалист... по географии Лу-
ны...
Дверь распахнулась, и в кабинет нетерпеливым ша-
гом вошел полный мужчина в сером костюме с толстой
папкой в руках.
— Да, да, — произнес он на ходу, — я селенограф.
— Садитесь, пожалуйста! — Иван Макарович ука-
зал на желтое кожаное кресло у письменного стола.
Муся вышла, неслышно прикрыв за собой дверь.
Человек в сером развязал папку, вынул роскошно
переплетенный альбом.
— Вы летите в звездные миры! — патетически вос-
кликнул он. — Делаете первый шаг в космос... Узнав
о вашей экспедиции, я счел своим долгом... — Он про-
тянул Ивану Макаровичу альбом, вынул платок и стал
прикладывать его к вискам. — Это наиболее подробные
карты поверхности Луны!
— Очень благодарен! — сказал Плугарь, взвешивая
на руке альбом.
— Что, тяжелый? — селенограф тревожно подался
вперед. Его мясистое лицо раскраснелось от волнения.
— По сравнению с тем, который мы изготовили из
микропленки, — улыбнулся Иван Макарович, — тяже-
ловат.
Селенограф смущенно опустил голову, руки мяли
платок.
— Да я, собственно... Это в конце концов не глав-
ное... Я хотел бы, уважаемый Иван Макарович, сам по-
лететь с вами на Луну! Надеюсь, что селенограф, де-
274
сятки лет изучавший поверхность нашего спутника...
Да я же все его кратеры, все трещины, какие ни есть...
Иван Макарович оглядел плотную фигуру посетите-
ля, и тот смутился еще больше.
— Что, тяжелый, думаете?
— Да нет, — Иван Макарович поднялся, встал ч
его собеседник. — Дело не в этом. Послужить науке
изъявили желание тысячи энтузиастов... Мы получили
много писем и из Москвы, и из Одессы, из Ленинграда,
из Киева, Хабаровска... Не вы первый, не вы, наверно,
будете последний. За сутки, оставшиеся до нашего вы-
лета, нас, надо полагать, еще будут штурмовать... А со-
став экспедиции уже давно утвержден, вы же сами по-
нимаете...
Селенограф стоял растерянный. Казалось, он совер-
шенно не ожидал отказа.
Иван Макарович посмотрел на него, будто что-то
взвешивая, и продолжал:
— Открою вам одну тайну... Сейчас проходит ис-
пытания еще одна космическая ракета. Не за горами
то время, когда и она полетит, как вы говорите, в звезд-
ные миры... Экипаж ее, насколько мне известно, полно-
стью еще не укомплектован.
Селенограф просиял.
— Ну что ж! — воскликнул он, разводя руками. —«
Понимаю, это дело такое... Тогда позвольте... — он не-
ожиданно порывисто обнял и расцеловал Плугаря. —
Желаю вам счастья!
Иван Макарович даже не успел поблагодарить, как
гость был уже за дверью.
Этот визит взволновал ученого. Как-то резче почув-
ствовалось, что он прощается с Землей... Прощается?..
Иван Макарович опять сел в кресло, задумался. Ко-
нечно, может случиться, что какая-нибудь неожидан-
ность разрушит самые точные расчеты, сделанные кол-
лективом ученых. Но Плугарь готов ко всему. Разве
это не высшее счастье — отдать свою жизнь во имя
отечественной науки?
Подошел к книжным стеллажам, занимавшим всю
стену. Тысячи книг — человеческая мысль, запечатлен-
ная на бумаге! Галилей, Джордано Бруно, Коперник,
Ломоносов, Циолковский... Какие великие умы мечтали
о межпланетных путешествиях! А сколько написано об
18*
275
этом фантастических романов!.. Время шло, наука
развивалась, и вот теперь фантазия становится реаль-
ностью. Человек и в самом деле отправляется в звезд
ные миры!
В кабинет быстро вошла девушка. Ее веснушатое
лицо раскраснелось, густые, спадающие на плечи свет-
лорусые волосы растрепались. Резким движением голо-
вы она то и дело откидывала непослушные пряди со
лба. Легкое белое платье мягко облегало крепкую фи-
гуру.
Иван Макарович просиял, пошел к ней навстречу.
— Ну, как? Все в порядке, Оля?
— Все, папа! Как видите, я уже успела и пере-
одеться.
— Медикаменты проверила по списку?
- Да.
— Инструментарий?
— Тоже.
— Хорошо, — задумчиво сказал Плугарь. — Я те-
бе верю. Прошу только учесть свои эмоции... Контро-
лируй себя, Оля. Момент очень ответственный.
— Папа, я вполне сознаю ответственность момен-
та... — Она взяла его под руку и подвела к окну. —
Прошу не волноваться за меня. Посмотрите лучше, как
чудесно расцвел сад!
— Представь себе, я уже обратил на это внимание.
— Вот здорово! — засмеялась Ольга. — Значит,
все хлопоты по приготовлению остались позади?
— Почти что так.
Иван Макарович подошел к большому глобусу, сто-
явшему на тумбочке возле окна, повернул его и задум-
чиво поглядел на чистую, без единого обозначения, по-
ловину. Луна всегда повернута к Земле одной сторо-
ной, и еще ни один человек не видел, что же там, на
втором полушарии, на этом белом пятне.
— Хотелось бы и мне увидеть это белое полуша-
рие, — сказала Ольга.
— Это хорошо, дочка, что тебе хочется как можно
глубже познать мир... Но я до сих пор не могу успо-
коиться, что ты летишь!
— Не надо, папа... Вы же сами говорили, что Роза
космоса — это околица Земли. За два года ее суще-
ствования была всего одна авария! Да и то — случай...
А теперь я ведь лечу с вами, так что... я совершенно
спокойна.
И все-таки в глубине души Плугарь тревожился за
дочь. Правда, командировки на искусственный спутник
Земли, поэтически названный Розой космоса, Ольга
добилась сама. Там нужен еще один врач, и она про-
шла по конкурсу. Одно не давало покоя Ивану Макаро-
вичу: а что если комиссия сделала ей скидку, учиты-
вая авторитет отца? Словно угадывая эти его мысли,
Ольга часто подчеркивала строгость и объективность
членов комиссии.
— И что ты так рвешься с Земли, Оля?
Ольга только вздохнула. Поздно отец начал инте-
ресоваться делами дочки. Ракета закрыла от него не
только семью — весь мир! И это понятно. Но не ста-
нет же она сейчас рассказывать о своей неудачной
любви, о том, что возбужденная внутренняя энергия
ищет выхода, что душа ее жаждет неслыханных подви-
гов! Пусть говорит о ней радио, пусть пишут газеты,
фотографируют кинооператоры... Пусть звучит ее
имя!
— Да что ж, на Розу многие летали, — сказала
после паузы. — А вот полет на Луну — другое дело.
Это же впервые в моей жизни!
Отец улыбнулся.
— Этот полет первый не только в твоей жизни,
Оля, а в жизни всего человечества. Именно поэтому
придется выступать на. пресс-конференции, а я очень не
люблю ораторствовать.
Ольга посмотрела на часы.
— Нам, собственно, пора идти. Корреспонденты,
должно быть, уже собрались.
— Умерь свое тщеславие, Оля, — улыбнулся Иван
Макарович. — У нас еще целых три минуты.
— За это время вы сможете пустить в меня, греш-
ную, еще три «шпильки».
— Со скоростью одной «шпильки» в минуту?
Они засмеялись и не спеша пошли в конференц-
зал.
Опечаленная секретарша Муся провожала их недоу-
мевающим взглядом: идут себе, шутят! Будто не их за-
втра унесет страшная ракета, бросит в бездонную
высь...
277
КАК ОЛЬГА СТАЛА СПЕЦКОРОМ
Конференцзал и в самом деле был уже переполнен.
Здесь собрались не только советские, но и иностранные
журналисты. Роговые очки, поблескивающие пенсне,
лысые головы и роскошные шевелюры. Перед каж-
дым — ящичек портативного магнитофона. Все, что
здесь скажут, будет записано на магнитофонную ленту
и немедленно передано во все концы Земли.
Когда места в президиуме заняли председатель Пра-
вительственного Комитета по организации перелета Зем-
ля — Луна, члены экипажа «Кометы», а вместе с ними
и Ольга, — шум в зале прекратился. Председатель Ко-
митета — невысокий, лысый человек в белом летнем ко-
стюме — подошел к микрофону и коротко проинформи-
ровал присутствующих о перелете. Завертелись бараба-
ны магнитофонов, на сотни лент легли слова:
— Я рад сообщить вам, что долголетняя подготовка
к первому космическому перелету завершена. Межпла-
нетный корабль готов к старту. Важнейшими этапами в
подготовке этого рейса были полеты ракет, управляемых
по радио, и особенно — создание искусственного спут-
ника Земли — Розы космоса. Эта миниатюрная пла-
нетка, сделанная руками советских людей, является за-
атмосферной научной базой и межпланетным вокза-
лом... Коллектив научных работников Розы космоса
уже открыл столько нового, чрезвычайно важного, что
сейчас просто удивляешься: как могли мы раньше об-
ходиться без искусственного спутника? О ракете, кото-
рая завтра стартует в полет на Луну, обстоятельно рас-
скажут вам члены экипажа. Разрешите рекомендовать
их. Начальник экспедиции — профессор Иван Макаро-
вич Плугарь...
Ольга сидела, положив руки на стол, и задумчиво
глядела в зал. На нее нацеливались многочисленные
объективы, вспышки фотоламп резали глаза, но это ее
не волновало. На «Комете» она только пассажир —
чему же тут радоваться? Иное дело — геолог Петров,
инженеры Милько и Загорский... Они побывают на Лу-
не! «Неужели я завидую? — подумала Ольга.—Сквер-
ное чувство!» И она начала прислушиваться к тому,
что говорил перед микрофоном ее отец.
— ...Для того, чтобы долететь до Розы, нам нужна
278
скорость намного меньше той, с которой нужно было
бы стартовать прямо на Луну. Эта скорость составляет
восемь километров в секунду. Остальные четыре кило-
метра мы наверстаем, вылетая с Розы. Тем более, что
там мы пополним свои баки. Таким образом, нам лег-
че будет перенести увеличение скорости, а нашей «Ко-
мете» — безопаснее пробиваться сквозь атмосферу.
Через шестнадцать часов после старта с Земли мы уже
будем на Луне. Наша цель — выяснить возможность
использования Луны для науки, для прогресса челове-
чества. Мы хотим сделать Луну форпостом передовой
науки, а не военной базой, как это планируют магнаты
империализма!
Первобытный человек, став на ноги, высвободил
руки для работы, поднял голову... Это была револю-
ция. Но все-таки еще должны были пройти миллионы
лет, чтобы человек перерос масштабы Земли и поднял
свою голову к звездам... Только большой, высокоорга-
низованный коллектив, которым является современное
человечество, может сделать шаг в космос! И мы без-
мерно счастливы, что родная Отчизна поручила нам
осуществить первый полет в звездные миры!
Когда Иван Макарович закончил, посыпались во-
просы. Хотя в газетах и журналах много было статей
о космических перелетах, корреспонденты расспраши-
вали обо всем, как будто они ничего не знали. Это бы-
ло для Ольги уже неинтересно, но она вынуждена бы-
ла сидеть, слушать.
— Расскажите о двигателе «Кометы».
К микрофону подходит механик ракеты Михаил
Милько, невысокий широкоплечий юноша. Всматри-
вается в зал черными блестящими глазами.
— Наша «Комета» имеет мощный атомно-реактив-
ный двигатель. Реактор занимает сравнительно мало
места, зато «горючего» — то есть рабочего вещества—
мы вынуждены взять двести тонн! Этим рабочим ве-
ществом является... вода. Да, именно вода! Она будет
охлаждать реактор и под действием его высокой тем-
пературы превращаться в газ — кислород и водород.
С огромной силой будет вырываться этот поток раска-
ленного газа из сопла ракеты и толкать ее все вперед и
вперед. За несколько минут работы реактор опорожнит
половину баков. Их мы снова наполним на Розе, так
279
как нам нужна вода для дальнейшего разгона, для
спуска на Луну, для старта с нее. На обратном пути
мы снова зарядимся на Розе, чтобы было чем затормо-
зить спуск на Землю...
Ольга почувствовала на себе чей-то взгляд. При-
смотрелась. За первым столиком сидел довольно-таки
полный лысый человек. Это он сверлил Ольгу своими
острыми глазками, а когда девушка посмотрела на не-
го, — изобразил улыбку, подошел к сиене и жестами
попросил ее сойти. На вид ему можно было дать лет
пятьдесят, хотя бороды и усов у него не было. «Что
ему нужно? — думала Ольга, приближаясь, — неуже-
ли это кто-то из наших знакомых?»
— Я корреспондент молодежной газеты «Звени, на-
ша песня!» — прошамкал толстяк.—Прошу вас, Ольга
(4вановна, быть нашим спецкором на Розе космоса...
Ольга хотела отказаться, но не успела промолвить
и слова, как он забубнил еще быстрее.
— Вы, конечно, не возражаете, я так и знал. Вот
мы вам и удостоверение заготовили... Берите, берите.
Я с таким удостоверением вот уже и жизнь прожил, а
не жалею!
Ольга засмеялась. Толстяк, считая, что дело улаже-
но, пожал ей руку и не по летам проворно юркнул на
свое место. Лишь только Ольга взошла на помост сце-
ны, как ее окликнул чей-то звонкий молодой голос. Вер-
нулась обратно. На этот раз к ней подошел юноша. Он
стеснялся, как девушка.
— Простите, я хотел попросить вас... Будьте нашим
спецкором на искусственном спутнике. Понимаете, наши
читатели — дедушки и бабушки очень интересуются... В
молодости они мечтали о таких перелетах!
Ольге становилось весело. Сдерживаясь, чтобы не
расхохотаться, она спросила:
— А как называется ваша газета?
— Извините, я забыл отрекомендоваться. У нас
журнал «Бодрая старость». Для стареньких, пенсионе-
ров... Вот и удостоверение для вас.::
Ольга взяла удостоверение и кинулась на сцену. Но
путь ей преградила пышная, увешанная сумками,
дама.
— Попалась, дорогая! — она фамильярно взяла
Ольгу под руку и повела по сцене.— Я из радиожурна-
280
ла для младенцев. «Агу» называется. Агукните нам с
Розы хотя разок в неделю! Малютки радостно заулыба-
ются... Так, знаете: «Агу-у!»
— Хорошо... Удостоверения не нужно.
— Значит, агукнете?
— Агукну.
Ольга едва добралась до своего места. Кто-то еще
звал — не обращала внимания. Слушала, как отвечал
Милько. Он, от природы неразговорчивый, и теперь с
трудом подбирал нужные слова.
Корреспондентов интересовало буквально все — и
запасы воды на искусственном спутнике, и управление
работой двигателя, которое будет осуществляться бы-
стродействующими электронными автоматами, и радио-
локационная установка, и толщина брони на случай
столкновения с мелкими метеоритами, действие ускоре-
ния и потери веса, и конструкция скафандров, и запасы
еды и жидкого кислорода, и действие космических лу-
чей... А один иностранец начал допытываться, имеет ли
экспедиция задание искать на Луне уран.
К микрофону подошел геолог Петров. Расстегнул во-
рот белой косоворотки.
— Специально такого задания экспедиция не полу-
чила. Уран интересует нас менее всего; как известно,
мы имеем вполне достаточные запасы его здесь, на Зем-
ле. На Луне мы надеемся обнаружить запасы минера-
лов, содержащих в себе кислород и водород..: А вооб-
ще—мы должны составить представление о геологиче-
ском развитии планеты...
Другой, тоже иностранный корреспондент, спросил,
почему ракету назвали «Кометой», а не иначе, напри-
мер, по имени конструктора. Видно, он знал, что Плу-
гарь — главный конструктор «Кометы».
Ольга с затаенным восхищением поглядывала на от-
ца, когда он поднялся, чтобы ответить на этот вопрос.
Легкий ветерок от вентилятора шевелил его слегка
поседевшие волосы, высокий лоб золотили лучи заходя-
щего солнца, лившиеся сквозь стеклянную стену.
— ...В беспрерывной борьбе с силой притяжения че-
ловек увеличивал скорость полета сначала на десятки,
сотни метров, а потом — на десятки и сотни километ-
ров. И когда в конце первой половины нашего, двадца-
того, столетия был преодолен звуковой барьер и чело-
281
век понесся быстрей, чем звук, — тогда, можно сказать,
воздушный океан был покорён. И как только это прои-
зошло, человек сразу почувствовал, что даже этот без-
брежный океан для него тесен! И он взял разгон для
нового, еще .более грандиозного прыжка — в мировое
пространство...
В конструировании «Кометы» участвовал весь кол-
лектив нашего института. Но нам помогали и Архимед,
и Ньютон, и Ломоносов, и Циолковский... Ведь для со-
здания такой ракеты человечество должно было пройти
в своем развитии тысячи лет! Надо было открыть меха-
нику, создать металлургию, построить огромные заво-
ды, электростанции..; Нужно было изобрести радио
Так что даже тот далекий наш предок, который забро-
сил каменный топор и использовал металл, — даже он
является участником создания нашего космического ко-
рабля. На пустом месте ничто не возникает. Современ-
ная наука и техника вобрала в себя опыт всех предыду-
щих поколений...
Слушателей глубоко взволновали слова Плугаря.
Некоторое время господствовала тишина, только слыш-
но было характерное щелканье фотоаппаратов. Ольга
от радости вся светилась: это же она дала название—
«Комета». Долгими вечерами подбирала слово, сколь-
ко бумаги исписала и, наконец, нашла! Отец поддержал,
и вскоре на черном металлическом теле космического
корабля художник, поднятый автокраном, вывел белы-
ми сверкающими буквами: «СССР — Комета»
Тот, кто спрашивал, по-видимому, не понимает,
сколько в этом названии романтики! Их «Комета» ри-
нется в мировое пространство, отбрасывая огненный
хвост. Удивительное небесное тело, созданное руками и
разумом человека!
„СЧАСТЛИВОГО ПУТИ ВАМ, ДРУЗЬЯ!*4
Ракетодром Института Межпланетных Сообщений
начинался здесь же, за садом, за густой стеной подстри-
женной акации. Поэтому Плугарь, Милько, Загорский,
Петров и Ольга, а с ними их близкие и родные отправи-
лись к «Комете» пешком. Солнце еще не всходило.
Огромное, в несколько километров длиною, зеленое по-
ле ракетодрома было подернуто туманом. Темнеющие
282
ангары, стартовые эстакады, напоминающие фермы же-
лезнодорожных мостов, казалось, плавали в воздухе.
Ольга всегда с восхищением смотрела на этот «аква-
риум железных рыб», как она шутя называла ракето-
дром. Отсюда совершались полеты в стратосферу, поле-
ты вокруг земного шара по меридиану — через оба
полюса. Отсюда запускались ракеты с деталями искусст-
венного спутника. Теперь — полет на Луну... Легко ска-
зать— на Луну! Ольга целый год будет на Розе космо-
са. Как там интересно! Но на Луне интереснее... Вот
она — «Комета»!
Посреди ракетодрома из тумана высоко вздымался
гигантский трамплин. Его металлический каркас дер-
жали на железных плечах мачты-трапеции, — вначале
низенькие, а потом все более высокие. На нижнем конце
каркаса смутно вырисовывался огромный снаряд, наце-
ленный в небо. Это притаилась «Комета»—сложный
комплекс мощных силовых установок и тонких прибо-
ров, — бронированный межпланетный крейсер.
Как понесет он людей? Как оправдает их надежды?
Мужчины шли впереди, оживленно разговаривая,
женщины — сосредоточенные, притихшие — едва поспе-
вали за ними.
— А мой Костя вскочил с постели, подбежал и спра-
шивает: «Папа, а вы не забыли свой топорик?» Вы-
растет и, видно, тоже будет геологом! — смеется Петров,
крепкий, подвижной мужчина, — он полетит уже на
Марс...
— Посмотрите, какая красивая трава!—говорит
Плугарь.
А трава в самом деле чудесная—тысячи, миллионы
зеленых стебельков устремляются вверх. В них столько
силы, столько энергии, что, кажется, они поднимут и эту
бетонированную дорожку, по которой идут неугомонные
люди, поднимут и ангары, и эстакады. Ольга шаловливо
сбегает с каменной полосы, сбивает ногами росу, смеет-
ся. А мать смотрит на потемневший след в траве и серд-
це ее сжимается, болит. Муж и дочка вот сейчас улетят,
а след этот возьмет себе солнце...
— Береги себя там, доченька, — говорит она тихо и
все глядит на ее след в траве. А восток пылает все
сильнее и сильнее, словно какая-то беззвучная музыка
разливается по земле...
283
Миллионы людей, слушая по радио правительствен-
ное сообщение, удивлялись: почему старт космической
ракеты назначен на шесть часов утра? Многие думали
так: взойдет вечером Луна, вот тогда, мол, и взять бы
курс прямо на нее, ведь это кратчайший путь! Только
люди, знакомые с астрономией, знали, что для наблю-
дателей, которые поднимутся за пределы атмосферы,
такие понятия, как «восход» и «заход» светил, не име-
ют ни малейшего значения.
Утром, еще до восхода Солнца, тысячи людей со-
шлись и съехались к ракетодрому. Все дороги и тро-
пинки вокруг были запружены автомашинами, а возле
подстриженных акаций, обрамляющих летное поле,
стояла живая изгородь из людей. Каждому хотелось
протиснуться как можно ближе, чтобы собственными
глазами увидеть момент взлета.
Взошло солнце, радостные лучи озарили землю,
легли на взволнованные лица людей.
Мощные репродукторы сообщали обо всем, что
происходило:
Космический корабль готов к отлету! Техники за-
канчивают последний осмотр и проверку снаряжения
«Кометы». Механик Михаил Милько докладывает ко-
мандиру экспедиции, заслуженному деятелю науки
Ивану Макаровичу Плугарю о готовности к старту. С
рапортом подходит радиоинженер Николай Загорский.
Истекают последние минуты... Внимание, товарищи, у
микрофона Иван Макарович Плугарь. Слушайте, слу-
шайте!..
Казалось, остановилось время. Торжественная, вол-
нующая минута заставила чаще забиться тысячи сер-
дец. Послышался глуховатый сдержанный голос уче-
ного.
— Дорогие товарищи! — говорил Иван Макаро-
вич. — Еще в седой древности человек начал штурмо-
вать небо. Человек заметил планеты — блуждающие
звезды, проследил их путь; человек определил место
Земли в пространстве, разгадал и воспроизвел в мыс-
лях строение Солнечной системы... Стремясь все даль-
ше проникнуть в глубины Вселенной, человек изобрел
оптическую трубу и нацелил ее в небо. Неутомимый
труд человеческого ума приближал сегодняшний зна-
менательный день. Мощными усилиями человек сна-
284

чала овладел воздушным океаном, а теперь пришло
время овладения безвоздушным межпланетным про-
стором! Наша родная советская наука открывает чело-
вечеству путь к планетам, путь к неизведанным тай-
нам природы — во имя мира, во имя процветания
культуры и благосостояния всех народов и рас: белых,
черных, красных, желтых. У нас честная, благородная
цель, вот почему мы верим в успех, товарищи!
В громе аплодисментов потонули последние слова
ученого.
Потом к микрофону подошел председатель Коми-
тета по организации перелета и зачитал постановле-
ние Правительства об экспедиции. А затем, забыв
официальность, кинулся обнимать и целовать астронав-
тов. Запечатлел поцелуй и на щеке Ольги. Взволно-
ванно воскликнул:
— Счастливого пути вам, друзья!
Последние минуты на Земле. Поспешные поцелуи,
нервные пожатия рук, объятия. И слезы, конечно...
— Счастливого полета!
Наконец экипаж направляется к «Комете». Ольгу
догоняет заплаканная мать, мокрыми щеками прижи-
мается к ее лицу.
— Это я так, Оленька, не обращай внимания, будь
веселой и бодрой.
Автокран легко поднял членов экипажа к люку ра-
кеты. Прощальные взмахи рук, и люк за ними за-
крылся.
— Внимание, товарищи! — прозвучал из репродук-
тора чей-то властный голос. — Сейчас будет дан старт.
Предлагается немедленно отойти от ограды!
Люди неохотно начали отходить. Но глаза всех бы-
ли устремлены туда, где в металлических фермах свер-
кала под Солнцем ракета. Голос из репродуктора сно-
ва и снова требовал отойти в «безопасные места». На-
конец толпа отхлынула.
А возле центрального входа на ракетодром вдруг
поднялся шум.
— Немедленно пропустите! — кричал часовому че-
ловек в клетчатом костюме. Он держал на плече ки-
ноаппарат... — Вы срываете нам съемку!
— Опоздали. Приказано никого не пропускать, —
спокойно ответил солдат.
286
Человек в клетчатом костюме беспомощно огляды-
вался вокруг, словно искал поддержки и сочувствия.
Глаза его повеселели, когда он увидел приземистого
толстяка, неторопливо приближавшегося к нему.
— Товарищ режиссер! — крикнул толстяку киноопе-
ратор. — Не пускает!
Режиссер неожиданно спокойно ответил:
— Ну, что ж, придется делать съемки в павильоне.
Закажем сценарий, получится еще лучше...
В этот миг что-то загремело, загрохотало — словно
горы обвалились. Тугой горячий ветер пригнул к земле
густую стену акаций, ударил в лица людей, поднял ту-
чу пыли.
Собственно, самого старта никто из присутствующих
не заметил: это был короткий миг. Ракету увидели уже
в голубой вышине, — быстрая стрела вонзалась в небо.
Грохот отдалялся, затихал, стрела сделалась черточкой,
точечкой и... совсем исчезла. Ее поглотил безграничный
простор.
— Ничего, — спокойно сказал толстяк, поднимаясь
с земли и отряхивая костюм. — Это мы в павильоне сде-
лаем еще эффектнее!
Громко переговариваясь, возбужденные, взволнован-
ные, расходились люди.
В ПОЛЕТЕ
В первые минуты после старта члены экипажа «Ко-
мета» чувствовали себя так же, как в обычной, не кос-
мической ракете. «Комета» пронизывала атмосферу со
скоростью 2000 километров в час — очень медленно по
сравнению с космической скоростью и довольно-таки
быстро по сравнению с самолетом. А главное, что эта
скорость была совершенно безопасна и для людей, и
для самого летательного аппарата. Людям не тяжело
было переносить ускорение, а ракета не раскалялась
от трения о воздух.
Перед глазами отважных путешественников развер-
нулась величественная картина. Земля сперва казалась
гигантским блюдцем, края которого все поднимались и
поднимались кверху,. Потом она словно повернулась,
стала на ребро, — и уже не блюдо, а бесконечная се-
рая стена вздымалась рядом с ракетой.
287
Иван Макарович, Николай Загорский, Ольга и Пет-
ров, повернув кресла к иллюминаторам, наблюдали
Землю, Михаил Милько не отрывал взгляда от прибо-
ров- Скорость вытекания газа, температура, давле-
ние... — Обо всем сообщали ему стрелки, зеленые лам-
почки.
Загорский время от времени крутил ручку киноап-
парата.
— О, это Индийский океан! — воскликнул он.
— А вон вижу Индонезийские острова, Австра-
лию... — кивнула головой Ольга, — ну точно, как на
карте.
Мощные слои атмосферы покрывали Землю — го-
лубой воздушный океан. Только отсюда, из-за его пре-
делов, видно, как омывает он весь Земной шар. Сере-
бристая, залитая Солнцем, поверхность его спокойна,
кажется, неподвижна. А там, в глубине, плавают густые
массивы туч, еще ниже, на самом дне воздушного оке-
ана, — города и села. Там живут — работают и мечта-
ют люди... Какие они маленькие в сравнении с гранди-
озностью стихий природы и какие грандиозные, коль
покорили эту Землю со всеми ее океанами — водными
и воздушными!
Профессор Плугарь сидел, подперев щеку ладонью, и
молча глядел в иллюминатор. Он и сам не знал, почему
так тоскливо у него на душе. Сквозь прозрачную пеле-
ну атмосферы видел земные материки, чудесные моря
и океаны, сверкающие под Солнцем, словно огромные
зеркала, и сердце его сжималось. Должно быть, очень
любил Землю Иван Макарович!
А стена земной поверхности все отдалялась от раке-
ты, незаметно для глаза начала превращаться в круг,
и, наконец, можно было охватить взглядом ее всю—ги-
гантский сияющий диск.
Михаил Милько насупил брови: вычислительная
машина предупредила, что через пять минут реактор
заработает на всю мощность, и тогда «Комета» помчит-
ся с космической скоростью.
— Иван Макарович! Пять минут!
— По местам! — скомандовал Плугарь.
Спинки кресел отклонились, и вот уже это удобные
кровати. Они плотно охватывают тело с трех сторон,
путешественники зажаты в них, как в больших футля-
288
pax. Так им легче будет переносить нарастание скоро-
сти... Вдруг ракету как бы дернуло. Все ее металличе-
ское тело содрогнулось, наполнилось звуковыми волна-
ми, загремело, загудело неистово, с трудом выдержи-
вая натиск раскаленной стихии газов. С ускорением
движения нарастало ощущение страшной тяжести. На
людей словно навалился невидимый груз, они лежали,
будто налитые свинцом. Все меркло, туманилось перед
глазами.
«Неужели не выдержу? — с испугом подумал Плу-
гарь. — Неужели не выдержу?»
Николай Загорский впал в забытье, ему казалось,
что он ведет передачу, и пересохшие губы его шептали:
«Я — «Комета»... Идем по курсу, чувствуем себя хоро-
шо!»
Ольга глядела на иллюминатор и почему-то вспомни-
ла зеленую траву ракетодрома.
А за ракетой было черное небо, усеянное звездами.
Сверкал все еще огромный диск Земли, пылало Солнце,
сияла Луна.
Ракета мчалась с нарастающей быстротой. Здесь, в
безвоздушном пространстве, можно было не опасаться
разогрева ее стенок.
Когда стрелка тахометра — прибора для измерения
скорости — дошла до цифры «8», электронная машина
молниеносно послала импульс на автоматику, и рокот
мотора оборвался. У каждого в голове словно шмели
гудели, но тишина уже брала верх.
Все почувствовали себя легко, даже слишком легко.
Теперь, когда не было ускорения, и ракета по инерции
мчалась с постоянной скоростью — восемь километров
в секунду, — люди совсем потеряли вес. Это они почув-
ствовали, еще не вставая со своих кроватей.
Первым поднялся Петров.
— Осторожно, товарищи! — предупредил Плугарь.
Предупреждение профессора Петров услышал уже
под потолком — он висел в воздухе, неуклюже дрыгая
ногами и размахивая руками. На его лице было напи-
сано удивление и растерянность. Загорский громко рас-
хохотался:
— Да ты, как я погляжу, искусный акробат!
Ольга тоже рассмеялась, увидев геолога в таком ко-
мическом положении.
19 Приключения и фантастика
289
Но Петров сообразил: оттолкнулся ногой от потолка
и, описав сложную траекторию, стал на пол. Его отбро-
сило, как пружиной, но Петров мгновенно ухватился за
поручни.
Мускулы его, так и перекатывались; казалось, стукни
он кулаком — и стенка проломится.
— Тут, брат, поневоле станешь акробатом! — усмех-
нулся Петров.
— Не делайте резких движений, товарищи, — посо-
ветовал Иван Макарович. — Не забывайте, что передви-
гаться по кабине надо, держась за поручни.
— Вот так! — весело воскликнул Загорский, хлопнув
обеими руками по толстой спинке своего кресла. И сразу
же очутился под потолком,
— Ого! — засмеялся Петров. — Ты, брат, ловок! Ни-
какой канатоходец не сравняется с тобой! Да не барах-
тайся, я помогу тебе.
Одной рукой держась за поручни, прикрепленные к
стене ракеты, другой он поймал Загорского за ногу и
почти без всякого усилия опустил его на пол.
— Вот так штука! — бормотал радист. — Подумать
только!..
Еще во время подготовки к полету все знали об этом
явлении, даже производили эксперименты с падающей
кабиной, в которой на короткий миг исчезало ощущение
веса. Но теперь полное исчезновение веса практически
явилось для всех неожиданностью.
...«Комета» мчалась в межпланетном пространстве со
скоростью восемь километров в секунду. Так показывали
приборы, но у членов экипажа ощущения этой скорости
не было. Наоборот, — казалось, что ракета стоит, вер-
нее — висит на одном месте. Справа все время пылало
Солнце, увенчанное огненной короной, вблизи его и на
всем черном небе сияли звезды и планеты. Расстояния
до них были настолько велики, что перемещение ракеты
не вносило никаких изменений в конфигурацию светил.
Разве что уменьшался диск Земли и одновременно уве-
личивалась Луна. Но глаз этого не мог уловить.
С каждой минутой космический корабль приближал-
ся к Розе космоса. Умные чуткие автоматы вели его по
заранее вычисленной траектории, которая в определен-
ной точке пересекается с орбитой искусственного спут-
ника. Что касается Солнца, то с его притягающей си-
290
лой корабль Ивана Плугаря не боролся: «Комета», дви-
гаясь в системе Земля—Луна, шла, фактически, по зем-
ной орбите. Отклонить движение ракеты Солнце не мог-
ло, так как, кроме собственной скорости, она сохраняла
и ту скорость, с которой мчится Земля — 30 километров
в секунду. Поэтому ракета могла свободно двигаться в
пределах системы Земля — Луна.;
Причалить к Розе космоса—это уже будет работа для
механика, А пока что он мечтательно смотрит в иллю-
минатор на черное небо. Звезды на нем разноцветные:
одни тлеют подобно углям в камине, другие похожи
на фиолетовые чернильные пятна, третьи — на рас-
плавленное серебро.
Загорский передает и получает радиограммы и вре-
мя от времени производит съемки Солнца. Иван Мака-
рович, разложив на коленях толстую тетрадь, записы-
вает свои наблюдения и поглядывает на приборы. Элек-
тронная вычислительная машина все время показывает
расстояние до Розы — в километрах и минутах. Цифры
тают, уменьшаются с каждой секундой... Иван Мака-
рович дает команду:
— Милько, за локатор!
Михаил сразу же занял место у экрана радиолокато-
ра и впился в него своими черными глазами. Вскоре он
увидел то, чего ожидал. Справа на экране появилась
маленькая звездочка. Она довольно энергично двига-
лась к линии, означающей направление полета «Коме-
ты».
— Роза на экране! — торжественно провозгласил
Милько.
РОЗА КОСМОСА
Своими контурами советский спутник Земли и в са-
мом деле напоминает розу, особенно издали. Чуть скло-
ненный «стебель», на верхнем конце которого — «цве
ток». Чем ближе, тем отчетливее становятся видны
элементы конструкции. «Цветок»—это огромнейшее ко-
лесо, смонтированное, очевидно, из контейнеров. Сол-
нечным блеском вспыхивают на нем иллюминаторы-окна.
В центре — на ажурном сплетении радиальных ферм—
вздымаются несколько овальных щитов, сделанных из
полупроводниковых элементов. Это — энергетическое
19*
291
сердце межпланетной станции. Солнечные лучи, падая
на эти чудодейственные лепестки, тут же превращаются
в электрический ток и проводами-артериями текут по
сложному организму Розы. Они обогревают каюты,
греют воду в ванне, варят пищу, они питают локаторы,
мощную радиостанцию, поддерживают постоянную тем-
пературу в оранжерее... А солнечного сияния здесь —
океан!
Роза космоса—самый большой из трех постоянных
спутников, запущенных тремя великими государствами.
По разным орбитам вращаются они вокруг Земли, что,
конечно, затрудняет астронавигацию, которая делает
только первые, можно сказать, детские шаги. Во многих
странах разворачивается движение за объединение этих
трех спутников и создание единого научно-исследова-
тельского заатмосферного института под эгидой ООН.
Технически этот замысел осуществить легко — доста-
точно включить двигатели и выйти на условленную ор-
биту. Но помехой служат, как известно, иные при-
чины...
В длинной трубе «стебля» оборудованы склады, мас-
терские. Там же, в самом низу — реактивный двигатель,
необходимый на случай изменения скорости вращения.
А по своей орбите Роза мчится по инерции, сохраняя ту
скорость, которую получила при запуске. И не удиви-
тельно: ничто не тормозит ее движение, так как здесь
нет ни одной молекулы воздуха! В холодной мертвой
тишине межпланетного пространства путешествует на-
ша Роза вокруг Земли, а вместе с нею и вокруг Солн-
ца. Внутри ее звучат голоса, там — воздух, тепло, там—
жизнь.
...Милько не отрывал глаз от экрана локатора. Рас-
стояние до Розы быстро уменьшалось. Теперь уже не
звезда, а миниатюрный цветок плыл по матовой поверх-
ности экрана. Вскоре он стал виден и простым глазом.
Все столпились возле лобового иллюминатора. Роза уве-
личивалась, вырастала буквально на глазах.
— По местам!—приказал Иван Макарович.—Миль-
ко, за пульт!
Как только Роза приблизилась к орбите «Кометы»,
Милько всего на две секунды включил двигатель. «Ко-
мета», описав кривую, догнала Розу. Их отделяло рас-
стояние всего в несколько десятков метров.
292

Это было интересное зрелище! Над «Кометой» высоко
вздымался, медленно вращаясь, огромный корпус Розы.
Милько вытирал пот со лба, Загорский следил за ра-
ботой радиоаппаратуры, которая поддерживала двусто-
роннюю связь с соседями.
—- С благополучным прибытием вас, дорогие това-
рищи! — пробасила Роза.
— Спасибо, — ответил в микрофон Иван Макаро-
вич. — Мы готовы шлюзоваться.
— Мы готовы к приему! — прогремел бас.
Тем временем все уже надели скафандры, приладили
запасные кислородные приборы и ранцы с небольшими
«ракетными» баллонами. Ведь добираться на Розу надо
по безвоздушному пространству.
Милько и Загорский знали, что им делать. Они долж-
ны обеспечить зарядку пустых баков водой. Геолог
Петров горел желанием ознакомиться с оборудованием
искусственного спутника. Ну, а Ольга — спецкор газе-
ты «Звени, наша песня!», журналов «Бодрая старость»
и «Агу» — должна была вовсе оставить космический
корабль, чтобы стать членом коллектива Розы.
Первыми через герметическую камеру возле люка
вышли из ракеты Загорский и Милько. Вслед за ними
бросился Петров. Иван Макарович приладил ранец и
через очки в шлеме посматривал на дочь. Уж не боится
ли она? Что-то долго возится...
— Ольга!
— Готово!
Вдвоем с отцом Ольга вошла в камеру. Плотно за-
крылась дверь. Иван Макарович включил насос. Когда
он перекачал воздух в ракету, открылся наружный люк,
Ольга стала на пороге и с ужасом посмотрела в черную
бездну, отделяющую их от Розы. Как туда прыгать?
Знала, что тела здесь не имеют веса, что упасть никуда
нельзя, но все же... жуткая пропасть, в которой роятся
звезды, вызывает головокружение и... тянет к себе! На-
до слегка нажать кнопку, из баллончика на спине выр-
вется струя газа и толкнет вперед... А там — ухватиться
за поручни... Все это Ольга хорошо знает...
— Почему ты остановилась? — послышался в науш-
никах шлема голос отца.
— Любуюсь! — иронически ответила Ольга и, заку-
сив губу, решилась — тронула кнопку, Показалось, буд-
294
то кто-то легонько толкнул ее в спину, и она поплыла,
поплыла, никуда не падая!.. Вот и поручни шлюза Ро-
зы. Ухватилась, легко вошла в довольно просторное
круглое помещение. Не успела и оглянуться, как возле
нее встал отец,
«— Ну, как, Ольга?
— Невероятно!
— Боялась?
— Очень! — голос ее звенел возбужденно и... ве-
село.
Герметическая дверь за ними закрылась. Шлюз на-
полнился воздухом. Сняв скафандры и держа их на ру-
ках, как плащи, Ольга и Иван Макарович пошли в
шахту с лифтом, В лифте их ожидал Петров. Геолог по-
чему-то не снял скафандр, а только откинул шлем. Си-
дел, ухватившись за левое колено. Лицо его перекосила
болезненная гримаса.
— Что с вами? — заволновался Плугарь.
«— Понимаете ли, Иван Макарович... Колено... Не
рассчитал прыжка и стукнулся.
Плугарь помрачнел. Это уже чрезвычайное проис-
шествие! И сколько раз напоминал он об осторожно-
сти... Повернулся к микрофону, вмонтированному в стен-
ку лифта. Нажал кнопку.
— Товарищ директор! Случилось несчастье. Петров
повредил себе колено.
— Ермил Ермилович? — откликнулся бас. — Жаль.
Подниметесь — я прикажу уменьшить вращение, чтобы
ему легче было добраться в санчасть. Наша астромеди-
цина подремонтирует его!
Петров, преодолевая боль, улыбнулся.
— Быть может, у вас обыкновенный вывих, Ермил
Ермилович, — успокаивала его Ольга, — так это не
страшно.
— Да оно-то ничего не страшно. Вот только не во-
время все это...
Лифт поднял их по «стеблю», и они вышли в дуговой
коридор самого «цветка». Там их встретил загорелый
человек в белом халате. Поздоровавшись, легко взял
Петрова под руки и почти понес по коридору. Ольге бы-
ло жаль Петрова. Такой живой, подвижной, крепкий че-
ловек — и на тебе.,. Бедняга, он не может ступить на
ногу.
295
Слева в иллюминатор были видны высокие овальные
щиты, справа — в коридор выходили двери служебных
помещений, лабораторий, жилых комнат. Все помеще-
ния, очевидно, были целиком изолированы: на случай
попадания метеорита. Вместо огнетушителей в коридо-
ре краснели запасные баллоны с кислородом. Висели
также скафандры.
Дверь директорского кабинета открылась внутрь, и
навстречу Ивану Макаровичу и Ольге вышел малень-
кий человечек с большой гривой огненных волос. Слыша
директорский голос по радио, Ольга представляла себе
великана. Теперь, увидя этого щупленького, подумала,
что это кто-нибудь из лаборантов, но ни в коем случае
не директор.
— Прошу, дорогие мои космонавты! — прогремел
доброжелательным басом человечек, слегка наклонив-
шись и показывая рукой на открытую дверь.
Это был директор!
Иван Макарович поздоровался с ним, как с давним
знакомым, и отрекомендовал Ольгу.
Директорский кабинет был, очевидно, и лаборато-
рией. Большую его часть занимали длинные столики и
стеллажи с разнообразными приборами, поблескивав-
шими никелем и стеклом. Посредине, в большой кадке,
стояла широколиственная пальма. Ольга заметила, что
над нею в потолке находится иллюминатор, сквозь кото-
рой на растения льются потоки солнечного света. В
углу к стене приделана кровать-гамак на металлических
кронштейнах. Видно, каждый кубический метр здесь ис-
пользуют максимально...
Директор сел за свой рабочий стол, коснулся пальца-
ми каких-то кнопок, и на стене вспыхнул экран телеви-
зора. Показалась нижняя часть «Кометы» и рядом две
фигуры в скафандрах — они приспосабливали толстый
шланг к круглому люку ракеты.
— Ваши баки наполнят своевременно, — пробасил
директор, — так что вам не придется вместе с нами обле-
теть вокруг матушки-Земли...
— Да, времени не хочется терять, — сказал Иван
Макарович, — хотя у вас тут и много интересного. Пока
что я хотел бы побывать в обсерватории и поглядеть на
нашу прекрасную Селену1.
1 Селена (греч.)—луна.
— Прошу! Здесь вам не будет мешать атмосфера. А
когда вернетесь, покажу такое, что вы ахнете! — за-
смеялся директор, потряхивая своей рыжей шевелюрой.
Он рассказал, как пройти в обсерваторию, и, прикрыв
за Плугарем дверь, обратился к Ольге:
— Надеюсь, вы устроитесь у нас хорошо. Вы, ка-
жется, работаете над кандидатской диссертацией? — Оль-
га кивнула. — Ну вот и чудесно. Тут есть над чем пораз-
мыслить. Советую вам исследовать новую болезнь,
которую мы условно назвали «Боязнь пространства».
Оказывается, на нервную систему человека отрицатель-
но влияет безграничность космического простора. Он
привык к Земле...
Ольга сидела, положив руки на колени, и с интересом
слушала соображения директора. Она почувствовала, что
этот внешне неказистый человек увлекает ее широтой
своего мышления, многогранностью восприятия мира.
— Видите ли, — гудел директорский бас, — условно-
сти земной жизни сложились исторически. Чувство веса,
ограниченность горизонта... А здесь — все непривычно,
все иное! Да вот побудете, — сами почувствуете, Ольга
Ивановна! Это я, так сказать, в порядке профилактики.
О, если бы он знал, какие мысли роились в голове
Ольги! Наверное, не рисовал бы научных возможностей
Розы космоса. Краска залила лицо Ольги так, что и вес-
нушек не стало видно. Несколько раз начинала она го-
ворить, но все не решалась. А время шло, скоро вернет-
ся отец — и тогда будет поздно...
— Я хотела попросить вас, товарищ директор, по-
мочь мне в одном деле...
И она рассказала о своем замысле.
СЮРПРИЗЫ ДИРЕКТОРА РОЗЫ
— Ну, что вы скажете о нашем инструменте? — спро-
сил Плугаря директор, когда Иван Макарович вернулся
из обсерватории.
— Это какое-то чудо! — восхищенно промолвил кос-
монавт. — Сила его необычайна. Я читал, конечно, что
здесь применяются увеличения в тысячи раз, но тако-
го... Скажу откровенно, такого увеличения и такой четко-
сти я не ожидал.
Директор улыбнулся:
297
— Да, условия наблюдений за планетами и даже
звездами превзошли все наши ожидания. Садитесь, по-
жалуйста!
— Уже только из-за одной обсерватории стоило за-
пустить этот спутник, — продолжал Иван Макарович,
садясь на металлический стул, прикрепленный к полу
возле стола. — Я рассматривал место нашей посадки.
Видно, как на ладони! Считаю, что выбор правильный.
Они заговорили о допускающей силе телескопа, о
посадке на Луну: уточнили порядок радиосвязи с Розой,
которая будет служить ретрансляционной станцией меж-
ду Луной и Землей. Радиоволны с «Кометы» понесутся
к ее антеннам и, усиленные во много раз, будут штурмо-
вать воздушный панцырь Земли, чтобы там потечь в
репродукторы...
298
— Ах, и хозяин же из меня! — поднялся директор. —
Гостей ведь, кажется, следует угощать! — Он снял сал-
фетку, и Плугарь увидел на столе горку... бананов...—
Прошу, это из наших тропиков... Скоро будут и ананасы!
Иван Макарович с удовольствием ел бананы. Сочные
и нежные плоды приятно освежали горло.
— А теперь я сделаю вам сюрприз, — директор вы-
нул из шкафа пачку фотографий и протянул их Ивану
Макаровичу. Плугарь начал разглядывать. Это были фо-
тографии неба. На фоне далеких звезд белели большие
и маленькие кружочки. О, да они группируются вокруг
центрального тела!
— Это что — семья Юпитера? — думал вслух Плу-
гарь. — Но я не вижу на его диске характерных полос!
— В том то и дело, Иван Макарович, что это не Юпи-
тер. Это фотография совершенно другой планетной си-
стемы. В инфракрасных лучах.
— Что вы говорите! Какая же это звезда?
— Проксима Центавра со своими четырьмя планета-
ми. Мы как раз заканчиваем вычисление их орбит...
Глаза обоих сияли восторгом. Плугарь кинулся жать
директору руку:
— Это такое открытие, такое открытие!.. Поздрав-
ляю, искренне поздравляю вас...
— Спасибо, Иван Макарович!
Нет, влюбленный не с таким волнением смотрит на
портрет своей девушки, как эти двое — на фото далекой
планетной системы! О существовании других солнечных
систем давно высказывались догадки, предположения,
но все-таки наша планетная семья оставалась единствен-
ной... А теперь вот они, соседи! Свет, распространяющий-
ся со скоростью чуть ли не триста тысяч километров в
секунду, доходит до нас от Проксимы более чем за четы-
ре года. Такое расстояние, такую бездну трудно даже се-
бе представить, но там есть рой планет, которые вра-
щаются вокруг своего солнца... Может быть, на них и
жизнь есть? Быть может, там разумные существа пой-
мали луч нашего Солнца?
Задумавшись, сидели ученые в металлическом ящике
на маленькой искусственной планетке. Лучом далекой
звезды величие Вселенной заглянуло им в душу и на ка-
кое-то мгновение будто загипнотизировало их. Но дел
много, а жизнь так коротка — надо действовать!
299
— Будете лететь обратно — отвезете эти фотографии
в Академию.
— Охотно!
С помощью телевизора проверили готовность экипа-
жа «Кометы» к полету. Милько и Загорский только что
закончили зарядку баков. Иван Макарович приказал им
занять свои места в ракете. Ольга сидела в санчасти;
там лежал Петров, нога его уже была в гипсе.
-•— Как вы себя чувствуете, Ермил Ермилович? —•
спросил по радиотелефону Плугарь.
Петров повернулся лицом к экрану:
— Благодарю, Иван Макарович. Везет мне, как утоп-
леннику. Придется с месяц лежать...
— Ну, что ж... Желаю вам выздоровления и... осто-
рожности!
Экран погас.
— А теперь, так сказать, вопрос организационный, —
обратился Иван Макарович к директору. — Не могли бы
вы отпустить с нами кого-нибудь из добровольцев?
Директор всей пятерней расчесал свои огненные воло-
сы, и они, казалось, вспыхнули в лучах Солнца.
— Здесь уже был разговор на эту тему. Доброволец
есть.
— Кто?
— Ольга Плугарь.
— Скажите, пожалуйста, какая дипломатка! — Иван
Макарович всплеснул руками. — Нет, нет, на Луну я ее
не возьму. Категорически! Она и так меня обошла с
этим назначением сюда, к вам, а теперь... Нет! Прошу
вас назначить кого-нибудь другого. — Плугарь устало
опустился на стул. — Что за настойчивость! Ей бы следо-
вало мальчишкой родиться...
Директор улыбнулся.
— А я не вижу причин для отказа. Послать с вами
кого-нибудь другого — это значит оторвать его от рабо-
ты, нарушить ее ритм. А Ольга Плугарь еще не вклю-
чилась... Это не отразится на программе наших исследо-
ваний. И потом, хотя все вы и прошли медицинскую под-
готовку, но врач может вам пригодиться...
Иван Макарович поглядел на часы.
— Где она?
Директор вызвал Ольгу. Она подошла к отцу сосре-
доточенная, нахмурившаяся. Плугарь поглядел на нее
300
сердитыми глазами. Девушка побледнела, веснушки вы-
ступили еще ярче. Воцарилась тишина. Губы у Ивана
Макаровича шевельнулись, он хотел что-то сказать, но
только махнул рукой.
— Здесь у вас одни сюрпризы. — Плугарь подал ди-
ректору руку, лицо его прояснилось. — Будьте здоровы!
— Счастливого пути!
Ольга горячо пожала руку директора. Некрасивое ее
лицо сделалось привлекательным, глаза светились тре-
вожным счастьем.
Лифт опустил их вниз, к воздушному шлюзу.
Надевая скафандр, Иван Макарович примирительно
спросил:
— А ты хоть немного с геологией знакома?
— Не волнуйтесь, папа, я вас не подведу!
На этот раз Ольга без всяких колебаний сделала пры-
жок через бездну.
„КОМЕТА" ПРОДОЛЖАЕТ ПУТЬ
Снова грохот двигателя... Зажатая в своей пружини-
стой кровати, Ольга не видела, как быстро отдалялась
от них гостеприимная Роза.
Когда газы в сопле перестали бушевать, исчезла тя-
жесть, и люди поднялись, межпланетная станция видне-
лась на экране маленьким цветком; наконец она совсем
исчезла.
Теперь локатор ощупывал уже Луну.
Ольга надела защитные очки и припала к иллюми-
натору, в который било солнце. Гигантские огненные
вихри вздымались на нем. А рядом — на черном фоне
ярко сверкали звезды...
— Посмотрите! — воскликнула Ольга. — Там Коме-
та! Около самого Солнца! А хвост какой пышный!
Иван Макарович повернул голову, утвердительно кив-
нул:
— Да, это комета. Но какая?
Он поднялся с кресла, откинул его сидение — там бы-
ла уложена специальная библиотечка — и достал ката-
лог-справочник. Внимательно искал, но никак не мог
найти замеченную Ольгой комету. Лицо его повеселело,
он посмотрел на дочь потеплевшими глазами:
301
— Похоже на то, что ты открыла новую комету!
В каталогах ее нет.
Загорский навел на Солнце и на неизвестную путе-
шественницу объектив киноаппарата.
— Новая комета — «Ольга Плугарь» — зафиксиро-
вана!
— Передайте радиограмму, — сказал Иван Макаро-
вич, — а название комете даст ученый совет Пулковской
обсерватории.
Загорский радировал координаты обнаруженной ко-
меты, Ольга смотрела на нее и удивлялась, что комета
не тонет в солнечных лучах.
Михаил Милько сидел в своем кресле, ссутулившись,
впившись глазами в щит с разнообразными приборами.
Вот уже и посадка скоро — на другую планету... Опас-
ная, рискованная посадка.
Загорский поправил на груди микрофон с черной эбо-
нитовой трубкой: приготовился передавать на Землю ра-
диограмму.
Но вот лицо его почему-то сделалось беспокойно-тре-
вожным, нахмурились брови. Он повернулся к Ивану
Макаровичу:
— Передатчик не работает.
— Причина? — Иван Макарович оторвался от иллю-
минатора и внимательно посмотрел на радиста.
— Вышла из строя внешняя антенна.
— Можете починить сейчас?
— Попробую.
— Хорошо. Попробуйте, товарищ Загорский.
Радист поднялся со своего кресла, взял скафандр и
начал одеваться. Ольга с любопытством, даже с затаен-
ной тревогой смотрела на юношу. Неужели он выйдет из
ракеты? Ведь она мчится с такой огромной скоростью.
И зачем отец разрешил ему?
Когда Загорский оделся, Иван Макарович проверил
электрическую обогревательную сеть скафандра, спросил:
— Как вам дышится, Загорский?
— Хорошо. Кислород поступает в достаточном коли-
честве, — послышался приглушенный голос радиста.
— Берите с собой все необходимое, сейчас выйдете.
У Ольги даже мороз пробежал по спине. «Сейчас
выйдете»... Куда? В пространство между Луной и Зем-
лей? Это же в бездну!..
302
Взяв нужные инструменты, запасные штырки антен-
ны и похожие на фары рефлекторы с ежиками из тон,
кой проволоки в середине, радист вошел в воздушный
шлюз.
— Знаете, Загорский, — посоветовал Иван Макаро-
вич,—я думаю, лучше не смотреть никуда, кроме раке-
ты... Главное — осторожность!
Николай закрыл за собою дверь шлюза.
В БЕЗДНЕ
Открыв люк, Николай Загорский стал на пороге. От-
того, что отверстие было небольшое и нельзя было вы-
прямиться, Николай ухватился левой рукой за верхний
обод и отклонился. Теперь он стоял снаружи, лишь од-
ними ногами упирался в порог люка.
Диво дивное! Ему показалось, что ракета висит на
одном месте, висит совершенно неподвижно! Он, конеч-
но, хорошо знал, что если вокруг безвоздушное простран-
ство, то никакого ветра быть не может, но все же созна-
ние не могло примириться с этим. Ну, как же это так —
ракета мчится со скоростью 12 километров в секунду —
только подумать! — а движения незаметно. Нет ничего:
ни сотрясения, ни ветра, никаких предметов поблизости.
Ни слух, ни зрение, ни осязание не сигнализируют мозгу
о движении!
Здесь, снаружи, небо было еще более черным, а
звезды и Солнце еще прекраснее. Звезды — краснова-
тые, желтые, белые, голубые... Казалось, тысячами удив-
ленных сияющих очей глядит Вселенная на сыновей
Земли. Николай стоял, как зачарованный, даже забыл,
зачем вышел. Ему стало страшно перед величием приро-
ды, не скрытым от глаз голубым шелком неба...
Но если ощущения ничего не говорили юноше о дви-
жении, то о температурных условиях сообщили быстро.
Правый бок припекло. Сперва Николай подумал, что
лопнул изолятор на его электрической «плитке», но по-
том догадался, что это припекло Солнце. И он повернул-
ся лицом к хвосту ракеты, подставляя Солнцу левый бок.
Повернулся — и чуть не вскрикнул от изумления: так
чудесно сверкала на черном небе родная Земля! Огром-
ный серебристо-голубой диск. Видны очертания матери-
ков, правда, не четко, так как атмосфера, хотя она и
303
прозрачным слоем окутывает землю, но все же размы-
вает резкость линий. Какое-то удивительное настроение
охватило Загорского.
Земля! Земля!.. Она мчится в извечном полете, по-
ворачиваясь к Солнцу то одной, то другой стороной.
День и ночь, как браг и сестра, держат ее в своих объ-
ятиях. Происходит кругооборот живой и неживой мате-
рии—неудержимый, могучий. И кто укажет между ни-
ми грань? Все проходит там, под голубым атмосферным
сводом: рождаются и умирают целые поколения, а мозг
человеческий работает и совершенствуется. Хорошие ус-
ловия создала природа д’ля его развития! И не напрасно;
через людской могз она осмыслила самое себя.
Загорский задумчиво глядел на свою планету.
«Воздушного шлейфа»—удлинения атмосферной обо-
лочки Земли, о котором говорят некоторые ученые,—он не
заметил. Возможно, потому, что «шлейф» этот сильно
разрежен, а может быть, и потому, что он вообще не
существует. А Загорский как раз и не верил в его суще-
ствование, ибо не замечено такого «шлейфа» у Венеры
при прохождении по диску Солнца. Серебряный ободок
ее атмосферы имеет всюду одинаковую толщину. А если
Венера не имеет «шлейфа», то зачем же его приписы-
вать Земле?
Так думал Николай Загорский, стоя на космической
ракете. Полюбовавшись матер ыо-Землей, он посмотрел
вниз и... никакого «низа» не ощутил. Ему показалось,
что он продолжает смотреть вверх. Поворачивал голову
в разные стороны, а ощущение «низа» так и не появи-
лось. Тогда он поглядел себе под ноги—там «низ»! «То,
на чем стоишь, и является «низом», — смекнул Нико-
лай. — А раз так, значит, можно ходить по ракете».
Он попробовал не держаться руками и... не упал. Но
в следующую секунду все же ухватился за скобу. Уси-
лием воли, преодолевая страх, сковывающий движения,
начал передвигаться по обшивке люка к носовой части—
от скобы к скобе. Вот прямо под ногами белеют буквы—
название их корабля. Но почему они внизу? Николай
ведь знает — надпись сделана сбоку... А вот и боковой
иллюминатор—тоже под ногами. Увидел—профессор
что-то говорит Михаилу Милько...
Постепенно привыкнув к обстановке, Загорский по-
нял, что теперь целой планетой для него является раке-
304
та, и он в самом деле может передвигаться по ней как
угодно, может обойти ее вокругГ
Все эти соображения, казалось, «унормировали» об-
становку, приблизили ее к обыкновенной, а главное —
придали бодрости и смелости. Да и в самом деле, чего
Николаю бояться? Разве здесь действуют не такие же
физические законы, как на Земле? Он вспомнил свои
альпинистские походы... Но нет, даже на высоких горных
вершинах ему не пришлось испытать такого чудесного
чувства. Там, куда ни глянь, расстилалась перед тобой
Земля. А здесь... Вокруг — черная бездна. Она окру-
жает тебя со всех сторон — безграничная, таинственная.
Заглядывает тебе в душу мириадами немигающих разно-
цветных звезд... Мурашки пробегают по телу...
Добравшись до носовой части ракеты, Николай за-
глянул в радиорефлектор—он был иссечен, как будто по
нему стреляли густой шрапнелью. Заметил и на обшивке
частые царапины. Значит, на ракету налетел рой мелких
метеоритов...
Заменить радиофару Загорскому было не трудно.
Возвращаясь к люку назад,, Николай осмелел и стал во
весь рост, даже не подозревая» какая неожиданносгь
подстерегает его. Все произошло молниеносно.. Едва он
только сделал шаг по ракете» как в то же мгновение от-
толкнулся, отлетел от нее, как мяч. Мороз, пробежал по
телу: сила притяжения ракеты ничтожна, и он падает в
бездну!
— Помогите!—что есть силы крикнул в микрофон.—
Падаю, падаю!
Беспомощно размахивая руками, дрыгал ногами,
словно старался найти точку опоры.
В наушниках он услышал голос Ивана Макаровича:
— А про баллон забыли?
— Ах, да... ракетный баллон!..
Нажал на кнопку — его резко толкнуло к «Комете».
Но, видимо, он не рассчитал направления, ибо пролетел
мимо металлического тела своей «планеты». С ужасом
увидел, что она отдаляется в противоположную сторону...
— Спокойно, товарищ Загорский! — прозвучал у
самого уха голос Плугаря. — Что вы так растерялись?
Я вам помогу!
«И правда, — подумал Николай, спокойствие и вы-
держка! Ведь мое тело сохраняет ту же скорость, что и
20 Приключения и фантастика
305
ракета, следовательно, от нее не отстанет... А кислород?
Кислорода хватит на несколько часов. Вот приближение
к Луне — это опасность!» Тревога пронизала каждую
клетку его тела. Космический корабль выходит к афе-
лию своей орбиты — точке, в которой скорость раке-
ты замедляется, и она начинает поворот на другую дугу
эллипса. Поблизости афелия Милько включит мотор, по-
вернет ракету, чтобы совершенно нейтрализовать ее ско-
рость, и тогда она попадет под влияние притяжения Лу-
ны. Начнется спуск... «Сколько же остается времени? —
тревожно подумал Загорский. — Неужели не успею?».
Чувство опасности холодком прохватывало сердце. Но
внутренний голос говорил ему: правильно пользуйся
своим ракетным баллоном!
Гигантским сияющим поясом смыкался Млечный
путь — он был везде, куда б Николай ни кинул тревож-
ный взгляд: вверху, внизу. На Земле видна только часть
Млечного пути — та, что над головой. А здесь — сплош-
ной его круг, ибо под ногами нет ничего, ничто не за-
крывает безграничного простора!
А может, это все Николаю снится? И черное, усыпан-
ное разноцветными звездами небо, и корпус ракеты, как
бы повисшей в пространстве... И вообще вся эта неверо-
ятная, фантастическая экспедиция... Может, это просто в
бреду? Холодный пот выступил на висках. «Нет, нет,
что это я ... — подумал Николай. — Такая чепуха в го-
лову лезет... Нервы, нервы...» Он закрыл глаза и почему-
то вдруг представил себя мальчуганом в саду у бабуш-
ки... Солнечно так, хорошо. Он хочет сорвать румяное
яблоко — вот оно висит на тонкой вершине! Ловко взби-
рается по скользким ветвям, и страшно, и сорвать не-
пременно хочется. Но кто-то уже зовет его издалека:
«Николай! Николай! Радио у вас испортилось, что ли?»
«Какое радио? Ах, да...»
Это в наушниках голос Ивана Макаровича.
Загорский словно просыпается, к нему возвращается
сознание.
— Вы слышите, Николай? Приближайтесь сюда, а я
брошу вам веревку
Теперь Загорский увидел профессора. Он стоял на
пороге люка, держась за скобу.
Загорский нажал кнопку. Когда он проплывал мимо
ракеты, Иван Макарович кинул веревку, но конец ее
306
пролетел в нескольких метрах от Николая. Тогда сдела-
ли еще одну попытку. Николай снова выпустил из бал-
лончика газ, чтобы его толкнуло к ракете... Наконец, он
поймал веревку. Иван Макарович легко подтянул его к
люку.
— Ужасная небрежность! — отчитывал он радиста
уже внутри корабля. — Не привязаться к ракете!
Ольга и Михаил смотрели на Николая как после дли-
тельной разлуки. А он, поглядывая в иллюминатор и,
должно быть, не веря самому себе, спрашивал:
— Неужели я был в этой бездне?
ТАМ, ГДЕ НЕ СТУПАЛА НОГА ЧЕЛОВЕКА
Прошло еще часа два в полете. Космический корабль
с гербом Советского Союза на металлической обшивке
приближался к тому месту в пространстве, где начинает
преобладать сила притяжения Луны. Некоторое время
экипаж обсуждал случай с Николаем Загорским. Ольга
встряхивала белокурыми волосами и весело поблескива-
ла глазами. Михаил Милько смеялся, похлопывал За-
горского по плечу. Один лишь Иван Макарович сидел
молча. Морщины резко обозначились на его высоком
лбу. Он следил за приборами и время от времени по-
сматривал на своих спутников. «Совсем еще дети! — го-
ворил его взгляд. — Шутят на краю пропасти!»
Время как бы остановилось, но цифры на ленте вы-
числительной машины показывали, что оно мчится не-
удержимо.
Луна начала притягивать «Комету». Надо было тор-
мозить ее нарастающее падение. Все надели скафандры.
Заработал двигатель. Металлическое тело ракеты задро-
жало. оглушительный водоворот звуков наполнил каби-
ну. Поток газа вырывался из бокового сопла, и огром-
ный космический корабль повернулся хвостом вперед.
«Комета» падала на Луну. Сперва медленно, а потом все
быстрей и быстрей. Сила притяжения Луны захватила
корабль в свои невидимые сети, и он мчался к ночному
светилу с нарастающей быстротой.
Поверхность Луны уже занимала полнеба и, так же,
как раньше Земля, казалась грандиозным круглым блю-
дом.
20*
307
Снова заревел двигатель. «Комета», сдерживаемая
газовым столбом, плавно, как на парашюте, опускалась
на поверхность Луны.
Напряженное ожидание, торжественность господст-
вовали в кабине. Все знали, что их судьба зависит те-
перь от механика, от его умения, его выдержки, его точ-
ности. Это, конечно, понимал и сам водитель ракеты Ми-
хаил Милько. Он припал к пульту управления грудью и,
держа пальцы на белых кнопках, не отрывал взгляда от
круглого экрана, на котором вырисовывались скалистые
горы, черные ущелья, кратеры...
Корабль опускался в районе южного полюса Луны.
Нежаркий полярный день — ведь это наилучшие условия
для работы экспедиции!
Задание состояло в том, чтобы посадить корабль, ес-
ли не на самом полюсе, то как можно ближе к нему. Так
парашютисты спускаются в намеченный круг.
— Земля, Земля! Я — «Комета»! Идем на спуск,
идем на спуск! — непрерывно повторял Загорский в
микрофон.
Ольга глядела на отца, на Милько, и тысячи тревож-
ных мыслей мелькали в ее голове. Вот оно — сверши-
лось! Первые люди приближаются к поверхности спут-
ника Земли! Приближаются... Не 'случится ли авария?
Михаил так спокойно, так уверенно сидит за пультом...
Все будет хорошо. Этот посадит! А как потом, назад,
как стартовать на Землю? Ведь здесь нет ракетодрома,
нет эстакады...
— Последние километры! — взволнованно воскликнул
Загорский в микрофон. — Через несколько минут...
Вдруг резкий толчок встряхнул ракету. Оборвался
рев реактора, и Ольга инстинктивно закрыла гла-
за. Что-то твердое ударило ее по плечу, в голове мол-
нией вспыхнула мысль: «Конец!» И все поглотила мгла.
Очнувшись, Ольга увидела руку, державшую перед
ее носом флакон. Рука заметно дрожала. Потом послы-
шался голос:
— Надо медицину спасать!
«О, это же Загорский, — узнала Ольга... — Он еще
шутит»... Поднялась, превозмогая боль. Сильная рука
Загорского поддерживает ее. Отец и Милько, как заво-
роженные, замерли перед иллюминатором.
Загорский подвел ее к другому иллюминатору.
308
— Смотрите, Оля, — патетически воскликнул он — и
запомните этот миг!
Ольга посмотрела и, кроме черной тучи, ничего не
увидела.
— Разве на Луне есть тучи? — удивилась она.
— Успокойтесь. Туча — это работа нашего Михаила.
— Работа Михаила?
— Это он своим двигателем растревожил миллионно-
летнюю пыль нашего спутника. Как вы думаете, Иван
Макарович, эта туча видна там, на Земле?
— В мощные телескопы, по-видимому, видна... — за-
думчиво промолвил Плугарь и подошел к Загорскому я
дочери. — А вы приглядитесь к этой пыли — она очень
интересна. — Замечаете — она не клубится, оседает
равномерно. Видите, камень падает точно так же, как
пылинка.
И в самом деле: пронизанная солнечными лучами
лунная пыль не клубилась, подобно земной. Мощные
струи газа, которые еще несколько минут назад вырыва
лись из реактора, взметнули вверх не только мелкую
пыль, но и много камней. Теперь все это как-то торже-
ственно оседало вниз.
— Да, атмосферы здесь нет, даже разреженной, —
заметил Милько.
— Не горюйте, Михаил! — профессор положил ему
руку на плечо. — Мы привезли с собой нашу, земную,
советскую атмосферу!
У всех стало сразу веселее «а душе.
— Да, без своей атмосферы не суйся никуда: ни на
Луну, ни на Марс, ни на Венеру, — усмехнулся Загор-
ский, весело поглядывая на Ольгу.
Пыль медленно оседала, и глазам наших путешест-
венников открылся таинственный, загадочный пейзаж.
Милько посадил ракету на высокое плато, которое
постепенно переходило в большую долину, окруженную
горами. Они поднимались ©округ зубчатой стеной. От
многочисленных выступов, шпилей, напоминающих раз-
валины старинных замков, падали черные тени, и,
должно быть, поэтому горный кряж казался еще
выше.
— А это что — уж не дороги ли? — спросила Ольга,
показывая вдаль на темные извилистые линии, пересе-
кавшие долину по разным направлениям.
309
— Это трещины, — ответил Иван Макарович. —
Итак, прибыли! Сейчас, товарищи, начнем работу.
Все обернулись к командиру экспедиции. Иван Ма-
карович продолжал:
— Вы, товарищ Милько, осмотрите моторную группу
и все механизмы. Особенно тщательно проверьте кисло-
родные приборы.
— Есть!
— Вы, товарищ Загорский, немедленно установите
связь с Землей.
— Есть!
— А ты, Ольга, приготовь аптечку. На каждого из
нас надо завести карточку — будешь записывать состоя-
ние организма и отмечать, как он реагирует на непри-
вычную обстановку. Это очень важно. Все надо знать —
температуру, пульс, кровяное давление, зрение, слух...
Словом, как в хорошей поликлинике. Ясно?
— Ясно!
— Без моего разрешения из корабля не выходить. Я
проверю действие космических лучей — они губительны
для организма. А здесь их потоки, целые ливни, ведь их
не задерживает атмосфера. Выполняйте.
Каждый член экипажа занялся порученным ему де-
лом. Милько открыл люк в энергетический отдел. Иван
Макарович достал из шкафа, вмонтированного в стен-
ку, какие-то приборы и начал готовиться к выходу на-
ружу. Ольга, распаковывая медикаменты, с тревогой
поглядывала на отца. Вот он, тщательно приладив ска-
фандр с толстыми свинцовыми подошвами, вошел в
воздушный шлюз. Дверь за ним закрылась. Он вы-
шел!
Загорский торжественно говорил в микрофон:
— Иван Макарович Плугарь вышел из корабля... Он
там, где испокон веков не ступала нога человека!
Радиофара была направлена на Землю. Огромный
серебряный диск ее четко вырисовывался в черном
небе, и радиоволны, усиленные на Розе, достигали ста-
рой планеты немногим больше чем за полторы секунды.
Они пробивали верхние слои земной атмосферы и несли
слова:
«... там, где испокон веков не ступала нога человека!»
310
ИЗ ДНЕВНИКА ОЛЬГИ ИЛУГАРЬ
Отец велел вести врачебные записки. А почему бы не
писать дневник? Я смогу в него записывать все: и со-
бытия, и настроения, и разговоры на Луне. Ах, как жаль,
что я не захватила магнитофона! Впрочем, беда не ве-
лика: Луна — царство немое, нет воздуха и звуков. Туг
не запишешь на пленку щелканье соловья, даже шума
ветра нет... Вот я видела в иллюминатор огромный ка-
мень, а за ним целый поток более мелких сорвались с
высокой скалы (должно быть, Солнце раскалило — н<’,
и трескаются) — не то что грохота и грома, даже шо-
роха не было! Беззвучно, совершенно беззвучно работает
солнечная каменоломня. Я пишу, сидя возле иллюмина-
тора. Хорошо вижу отца. Осторожно ступая, он подошел
к краю горного плато, где мы приземлились, правильнее
сказать — прилунились, ведь мы теперь уже на Луне!
Даже не верится. Неужели это не сон, а действитель-
ность? Отец в скафандре — ну и смешно выглядит! Вот
наклонился, что-то поднял, разглядывает... Пошел даль-
ше, за груду камней. Хотя бы не уходил далеко, все-таки
опасно. Кто его знает, как оно там...
Ребята заняты каждый своим делом, изредка пере-
брасываются короткими фразами. Заметно, что Николай
и Михаил стараются скрыть свое волнение и действо-
вать так, как будто они на Земле. Но глаза, глаза —
быстрые, блестящие, к тому же нервные движения гово-
рят о другом. Лица усталые. И у меня тоже. Легкое го-
ловокружение. Отчего бы это? Надо браться за свою
аптечку, а то отец вернется, а я еще ничего не сделала...
Продолжаю писать. Все отдыхают, сейчас и я засну.
Едва успела я развернуть свою «поликлинику», как
вернулся отец. Снял скафандр, и я даже испугалась,
увидя его измученное лицо.
— Ну как, товарищи? — спросил отец у нас.
— Хорошо! — воскликнул Милько.—Все в порядке.
— А слабость чувствуете? — продолжал отец.
Николай вздохнул.
— Немного есть... Почему это?
— А что скажет медицина? — обратился отец ко
мне. Он положил скафандр и уселся в кресло.
— Все ясно, — ответила я. — Перелет с непри-
вычки...
311
— Эх ты, непривычка! — отец весело потрепал меня
по плечу. — Знаете, в чем причина, ребята?
— Ав чем? — спросил Николай.
— Ведь мы забыли покушать!
Все засмеялись. В самом деле — мы не ели почти
целые сутки! Ребята поужинали перед вылетом, утром
было не до завтрака... А я даже и не ужинала!
Быстро поставили раскладной столик, достали сухие,
замороженные продукты, подогрели на высокочастотной
сковородке. Закусили, конечно, шоколадом. Ребята шу-
тили — поднимали стаканы сгущенного молока и про-
возглашали тосты за процветание спутника Земли.
После обеда отец приказал отдыхать, и все улеглись
на удобном широком матраце прямо на полу. Сей-
час и я лягу рядом с отцом, авторучка валится из
рук...
Солнце здесь не заходит, а только опускается до ли-
нии горизонта, и кажется, катится по далеким горным
массивам. Какое сегодня число? Надо спросить отца...
ЗЕМЛЯНЕ
Первым открыл глаза Иван Макарович. Некоторое
время, пока окончательно не проснулся, он с удивлени-
ем глядел вверх — там сияли многочисленные приборы,
словно чьи-то большие, загадочные глаза. Где это он и
что с ним?
Свет отражался от каждого предмета — от прибо-
ров, от разных больших и маленьких никелированных
ручек и кнопок, от стен, обитых желтой кожей, от кре-
сел, — от всего, что было вокруг. Отражался и бил пря-
мо в глаза, кладя на сетчатку разнообразные изобра-
жения. Это постепенно возбуждало мозг, и Плугарь
проснулся окончательно. Да, это не сон, это действи-
тельность! Они на Луне, и надо, надо действовать.
Он сел, поглядел на Ольгу, лежавшую на боку, слов-
но она прислушивалась к чему-то, на своих помощни-
ков, которые раскинулись в безмятежном сне. Ему было
жаль их будить. Но программа исследований огромна, а
запасы кислорода и продуктов ограничены, дорог каж-
дый час.
Иван Макарович поднялся и коснулся Олиного пле-
ча. Она сразу же проснулась.
312
— Вставай, — сказал он почему-то тихо. — Буди
хлоппев.
Ольга протерла кулаками глаза. «Совсем еще ребе-
• нок», — подумал Иван Макарович и подошел к иллюми-
натору. Ольга тем временем вскочила, — несколько пол-
ная в своем лыжном костюме, — да как крикнет:
— Земляки! Подъем!
Хлопцев словно пружиной подкинуло. Вскочили, по-
тягиваясь, — отдохнувшие, сильные.
— Это верно, что здесь мы земляки! — засмеялся
Загорский. — Ничего не скажешь, хоть на земле и ро-
дились за тысячи километров друг от друга.
— Где родились, неважно. Главное, что мы с Земля,
а значит земляки, — присовокупил Милько.
— Э, нет! — возразила Ольга. — Если подходить с
такой точки зрения, то правильнее сказать о нас «земля-
не», так же как о жителях Марса «марсиане»...
— Ну, ладно, земляки или земляне, — вмешался
Плугарь, — отдохнули?
— Да, Иван Макарович! — в один голос ответили
Милько и Загорский.
— Вот и хорошо. Теперь, значит, за работу. Сегодня
мы должны собрать и испытать наш вездеход.
— Сейчас мы вдохнем в него душу, — кивнул голо-
вой Милько и бросился открывать багажники, в которых
были сложены многочисленные части и детали вездехо-
да, — они везли его в разобранном виде. Загорский по-
могал товарищу, а когда ящики и пакеты были извлече-
ны, в работу включился и Иван Макарович.
— Да мы и сами управимся! — сказал Загорский. И
он говорил искренне. Юноши считали, что собрать везде-
ход — дело совсем легкое. Но они не учли одного: ус-
ловия на Луне очень отличаются от земных... И вскоре
они это почувствовали — как только начали выносить
все эти ящики и пакеты из корабля на поверхность Лу-
ны. Всем пришлось одеть скафандры, обвешаться кисло-
родными баллонами. Это, конечно, очень затрудняло и
замедляло работу.
Делали так: клали ящик в воздушный шлюз и выка-
чивали воздух. Потом открывали люк и при помощи
прочной веревки спускали груз вниз. Это было много
легче, чем на Земле, ибо мускульная сила людей оста-
валась прежней, а вес предметов на Луне уменьшился в
313
целых шесть раз! Тут даже профессор, человек, не при-
выкший к физическому труду, — мог поднять намного
больше, чем тяжелоатлет на Земле! Однако снимать с
ракеты, которая огромной сигарой высилась над поверх-
ностью Луны, многочисленные детали машины, а по-
том собирать, монтировать их, «вдыхать душу», по выра-
жению Михаила Милько, — дело сложное.
Но работа не прекращалась ни на минуту.
Если бы на Луне были жители, они увидели бы такую
картину: из люка высоченной ракеты, опиравшейся ме-
таллическими треногами на каменистую поверхность Лу-
ны, спускался на веревке ящик. Внизу отвязывала его и
отодвигала в сторону высокая фигура с большущей
круглой головой (это был Загорский). Веревка поднима-
лась и исчезала в чреве ракеты, чтобы вскоре снова
спустить ящик или какую-нибудь деталь. А когда вы-
грузку закончили, из люка, сперва по металлическим
скобам, потом по лестнице спустились еще два больше-
головых существа (Милько и профессор). Сходили по
одному, осторожно, держась за верхнюю ступеньку и на-
щупывая ногой нижнюю, хотя могли бы просто спрыг-
нуть.
Вскоре у основания ракеты образовалась настоящая
строительная площадка. И селениты могли бы восклик-
нуть: «О, сыны Земли! Всегда вы что-то строите!»
Сперва Милько открыл ящики, в которых лежали
стальные гусеницы. Разложили их на «земле» — две
блестящие ленты. Потом стали монтировать на них ска-
ты и раму. Управившись с ходовой частью, взялись за
моторную группу и трансмиссию. Крышу кузова маши-
ны выложили кремниевыми плитками — они будут
превращать солнечные лучи в ток и питать электромо-
тор. Управление вездеходом было аналогично тому, ко-
торое имеют гусеничные тракторы: бортовые фрикционы.
Солнце коснулось ломаной линии высоких горных
вершин, то скрываясь на некоторое время за остроребер-
ными шпилями, то снова брызгая лучами из-за них, а
работа все еще не была закончена. Все трое устали, про-
голодались. Да и то сказать: надо было подогнать сотни
деталей, закрепить их шпильками, хомутками, а то и
просто шурупами — сколько кропотливого труда!
Иван Макарович любовался, как юноши орудуют
ключами. Особенно Михаил. «Люди умственного труда,
314
как привыкли они к физическому!—думал профессор.—
Любо посмотреть!»
А когда машина была полностью собрана, Иван Ма-
карович пожал ребятам руки, хотя сделать это как сле-
дует мешал скафандр.
— Спасибо, большое спасибо, товарищи! — говорил
он через свою портативную рацию.—А теперь—отдыхать!
Но Милько сперва жестами, а затем через свой пе-
редатчик попросил разрешения испытать машину. Ивану
Макаровичу и самому не терпелось убедиться, как бу-
дет работать мотор, поэтому долго уговаривать его не
пришлось. В знак согласия он махнул рукой.
Милько сел за рычаги, Загорский — рядом. Иван Ма-
карович выжидательно глядел на Милько — механик
возился у щитка и рычагов управления. Минута — дру-
гая... Наконец корпус машины дрогнул, и она совсем
беззвучно тронулась с места.
Непривычно было видеть, как из-под гусениц взлета-
ли пыль и мелкие камни, — видеть, а звуков не слышать!
Ничто не могло нарушить вековечной тишины этой
мертвой планеты.
Милько сделал большой круг и, остановившись око-
ло профессора, выключил мотор. За стеклами скафандра
Плугарь видел его торжествующие глаза. Радостные,
счастливые, поднимались путешественники в кабину сво-
его космического корабля, где их уже давно ждал обед.
— Ого! — воскликнул Загорский, скинув комбине-
зон, — когда же это вы, Ольга, успели сбегать в мест-
ный гастроном?
— Ешьте, ешьте, — улыбалась Ольга. — Вы это за-
работали, одна я лодырничала.
— Это было бы настоящее счастье, — заметил Миль-
ко, — если б медицина все время лодырничала.
Так, перебрасываясь шутками, наслаждаясь звуками
своих голосов, сели они обедать — одна дружная семья.
ВЕЗДЕХОД ТРОГАЕТСЯ В ПУТЬ
Пока Иван Макарович сидел, задумавшись, над кар-
той Луны, Милько, Загорский и Ольга не сводили с него
глаз. Кого из них возьмет он в первое путешествие?
А ученый совершенно не замечал их настороженного
ожидания. Он определял маршрут.
315
«Безусловно, — размышлял Иван-Макарович, — од-
ним из наиболее неразгаданных для науки явлений на
Луне являются радиальные лучи цирка Тихо. Куда же
брать курс, как не туда? Вот оно — светлое сияние ве-
личавого кратера — отчетливо видно на фото. Словно
застывший образ Солнца, гигантский его рисунок, со-
зданный самой природой»...
Иван Макарович измеряет расстояние. Получается не-
малая цифра — около двухсот километров. А с какой
скоростью они могут передвигаться по совершенно не-
знакомой поверхности, да еще без дорог?
— Какая скорость нашей машины? — спрашивает
у Милько профессор.
— По хорошей дороге — до ста двадцати километ-
ров.
— По хорошей дороге... — повторил Плугарь. — Вы
еще скажете — по асфальту. А здесь, — он показал ка-
рандашом на иллюминатор, — сколько здесь?
Милько ответил не сразу.
— Ну что ж,—начал он после минутного раздумья,—
тормоза хорошие, пожалуй, на открытой местности мож-
но ехать в среднем километров сто в час.
— А как вы считаете, Николай? — обратился про-
фессор к Загорскому.
— Видите, Иван Макарович, условия, в которых ис-
пытывался вездеход на Земле, все-таки значительно от-
личались...
— Это известно.
— Я думаю, что мы не сможем дать даже ста
километров. Да это в конце концов и не нужно. Если
машина позволит нам охватить местность хотя бы в ра-
диусе пятнадцати—двадцати километров, — то и этого,
я думаю, будет совершенно достаточно. Ведь на каждом
шагу для нас все здесь ново!
Иван Макарович молча поглядел на Загорского, под-
нялся и подошел к иллюминатору.
— Нет, — сказал он тихо, как бы обращаясь к само-
му себе. — В науке нельзя ограничиваться малым, нель-
зя удовлетворяться только тем, что лежит рядом. Пят-
надцать километров? — он повернулся к экипажу. — Да
разве для этого стоило конструировать, строить и брать
в такое путешествие вездеход? Мы и пешком бы прошли,
вприпрыжку!
316
И он рассказал членам экипажа о своих планах.
Первое — кратер Тихо Браге; второе — побывать на
белом пятне, полушарии, которого не видно с земли. Вы-
считывали расстояние, скорость... Старались предугадать
и учесть любые неожиданности, которые могут встре-
титься в пути.
Ольга вслушивалась в этот разговор с каким-то тре-
вожным чувством. Ее, конечно, не возьмут. Но в самом
деле, стоит ли отцу так рисковать? Теперь, когда экспе-
диция достигла Луны, когда их ракета стоит на камени-
стом ее грунте, что уже само по себе является величай-
шим достижением науки, — нужно ли сейчас пускаться
на какой-бы то ни было риск?
Такого же мнения, очевидно, и Загорский. Тихо, ио
довольно твердо, он сказал:
— Это верно, Иван Макарович, наука не может
удовлетворяться тем, что лежит рядом. И наш перелет—
красноречивое тому доказательство...
Ольга видела, как поднял брови ее отец, переводя
взор то на Загорского, то на Милько, которые сидели за
круглым столом.
— Но разве мало, — продолжал Загорский, всматри-
ваясь в разложенную на столе карту, — если мы иссле-
дуем только ту почву, что под нами. Эти скалы, которые
обступают плато?
— Да, этого мало, товарищ Загорский! — Иван Ма-
карович подошел и опустил руку на его сильное плечо.—
Надо всегда стремиться к большему, и даже если оно —
самое тяжелое — это не испугает нас. Кто поведет ма--
шину?
— Я бы хотел прокатиться, — поднялся Милько.
— Если разрешите, я охотно, — сказал и Загор-
ский.
Иван Макарович стоял, погруженный в мысли. Он
колебался, кого же назначить водителем вездехода?
Милько — механик, наверное он повел бы лучше, но ма-
ло ли что может случиться в дороге... Кто тогда подни-
мет ракету?
— Поедете вы, товарищ Загорский.
И опять тревога сжала сердце Ольги. В ней боролись
два чувства: гордость за отца и страх за его жизнь. Де-
вушка сквозь иллюминатор смотрела на отвесные скалы
и думала: «Что там за ними? Хватит ли кислорода?» А
317
горы стояли молчаливые, поседевшие от времени и, ка-
залось, равнодушные ко всему на свете: к Солнцу, на-
гревавшему их, к холоду, от которого трескались
камни, и к этим людям, прилетевшим сюда с далекой
Земли...
Иван Макарович сказал:
— Нам пора!
Втроем они быстро приготовили машину, взяли бал-
лоны с кислородом, разные инструменты и припасы, и
Ольга видела, как вездеход, словно нащупывая дорогу,
пополз по направлению к межгорью.
ЗАГАДКА ГОЛУБОЙ ДОЛИНЫ
Хотя Загорский и был против этой далекой экспеди-
ции, но когда Иван Макарович поручил ему вести ма-
шину, он про себя решил, что сделает все, чтобы достичь
цели. Сильные руки юноши лежали на рычагах, готовые
в любой миг изменить направление движения. Сначала
непривычно было вести машину, особенно на подъемах,
не слыша звука. На Земле Николай привык по гудению
мотора определять — легко или трудно машине, а здесь
приходилась ориентироваться исключительно по прибо-
рам.
До гор, которые гигантскими шпилями высились во-
круг плато, где стояла ракета, было примерно километра
три. Поверхность почвы раскинулась перед машиной
ровная, почти сплошь покрытая мелкими камнями и
пылью. Иногда гусеницы вездехода утопали в толстом
слое пыли, и тогда позади машины поднималась серая
завеса, поднималась, да так и стояла — не клубясь, а
медленно оседая.
Солнце щедро осыпало горы своими белыми лучами,
слепило глаза путешественникам. Но Николай прилов-
чился — сидел, подавшись вперед, решительно прокла-
дывая путь в неизвестность. Случалось проезжать по та-
кому щебню, что, казалось, — это шоссе, проложенное в
древности.
Ивана Макаровича слегка покачивало, он смотрел на
грозные, закрывавшие полнеба, горы, а видел почему-то
глаза дочери, такие родные, дорогие! Она смотрит на не-
го с тревогой, а сквозь тревогу, как свет сквозь воду,
пробиваются лучи радости. На какое-то мгновение мель-
318
кает мысль: «А может, и в
самом деле не следует так
далеко забираться?» Но он
сразу отгоняет ее, смотрит
на зубчатый горный вал, ко-
торый надвигается на них,
и думает: «Какие богатства
таит здесь природа?,.»
Вездеход набирал ско-
рость. Николай с удивле-
нием замечал, что здесь
можно легко развить ско-
рость не то что 70—80 кило-
метров, а и 150 — 200. И
лишь опасение, что эта хол-
мистая, нетронутая поверх-
ность, возможно, скрывает
в себе неожиданности, сдер-
живало его от чрезмерно
быстрой езды. На обратном
пути, по своим следам, он
поедет намного быстрее!
В одном месте горы рас-
ступались — их
ущелье, шириной
рассекало
метров
319
50—60. Возле горы Иван Макарович приказал остано-
виться.
Сойдя с машины, они начали осматривать межгорье.
Ущелье, разделявшее горы, очень напоминало русло вы-
сохшей реки с отвесными берегами. Иван Макарович
глядел на его дно, и ему казалось, что он видит там ра-
кушки. На машине спуститься вниз было невозможно, и
Николай предложил проехать по узкому карнизу вдоль
горы. Иван Макарович не возражал. Загорский сел за
рычаги и, когда профессор занял место рядом, включил
мотор.
Несмотря на то, что вокруг было море солнечного
света, в межгорье царила полнейшая темнота. И карниз,
и глубокое ущелье внизу — все было покрыто густой
черной тенью. Пришлось включить фары. Бледный свет
выхватывал из темноты довольно узкий проход и от-
весный склон горы слева. Загорский осторожно вел ма-
шину, прижимаясь левым бортом к скале.
Вдруг Иван Макарович толкнул его в плечо и указал
рукой вверх. Там, немного впереди машины, сползал со
скалы огромный плоский камень. Он грозил раздавить
машину, как спичечный коробок.
— Вперед! — скомандовал по радио профессор, и
Николай, не раздумывая, дал скорость.
— Проскочили!
Вздох облегчения послышался под скафандрами.
Но вот тень резко оборвалась, и перед глазами Плу^
гаря и Загорского раскинулся изумительный пейзаж.
Они остановились, пораженные невиданной красотой.
Горы отступили в стороны, а широкая равнина голубе-
ла, переливалась самоцветами. Точно море, когда оно
улыбается блестками, синеет под чистым небом. Только
здесь небо над головой было черное, а долина сияла
под солнцем мириадами голубых огней. В центре ее
виднелось небольшое возвышение и зубчатые остатки
скалы такого же точно голубого цвета.
— Что это, Иван Макарович? — спросил Загорский,
поворачивая свой шлем то к профессору, то к голубой
долине.
— Сейчас узнаем, — ответил Плугарь. — Сфотогра-
фируйте на цвет.
Профессор пошел вперед, и Загорскому показалось,
что он идет по воде, идет по волнам и не тонет! Нико-
320
лай достал из багажника свой киноаппарат и начал
крутить ручку.
Иван Макарович нагнулся, поднял несколько свер-
кающих камней, которыми была усеяна вся равнина.
Положил на ладонь, и из них брызнули голубые лучи.
Сапфир?
— Даже у калифов из сказок Шехерезады не было
таких богатств! — восторженно сказал Загорский, при-
ближаясь к профессору с киноаппаратом на плече. —
Интересное явление природы!
— Да... Очень интересное, — задумчиво ответил
Иван Макарович. — Очевидно, здесь высился огромный
монолит... Вот что от него осталось, — он указал на го-
лубой обломок расщепленной скалы, торчащей на воз-
вышенности. — Возможно, это работа Солнца и холода,
а быть может, на скалу упал метеорит... На обратном
пути исследуем эту долину. Поехали!
Если б можно было заснять на кинопленку, как вез-
деход пересекал долину, усеянную сапфирами, — это
были бы чудесные кадры документального фильма. Гу-
сеницы машины отбрасывали целый ливень камешков,
и они сверкали в лучах Солнца, как голубая вода. На
пути вездехода удивительные камни вздымали тысячи
трепещущих вееров голубого сияния, — словно хотели
околдовать эту машину, остановить ее железный ход.
Но напрасно! Металл подминал под себя камни, унося
все дальше и дальше своих беспокойных хозяев.
СЕЛЕНИТЫ
Ч^м дальше ехали Иван Макарович и Загорский,
тем разнообразнее становились пейзажи. То вздымались
красноватые горы, то расстилались покрытые серой
•пылью равнины. Иногда вдали что-то синело — совсем
как лес, окутанный дымкой! Но лесов не было, вокруг
лежали одни минералы — быть может, и такие, кото-
рые только снятся геологам.
Вездеход шел зигзагами, ему приходилось часто
петлять, минуя то кучи желтого песка, то серые искро-
шенные камни. Но вот дорогу пересекло уже знакомое
Загорскому высохшее русло. Обходя горный кряж, оно
извивалось у его подножия, широким обрывистым кана-
лом отделяя равнину.
21 Приключения и фантастика
321
Николай потянул к себе левый рычаг бортового
фрикциона, повернул машину вдоль крутого берега, на-
деясь обойти преграду. Но руслу не было конца.
Остановились. Загорский взошел на бугор. Отсюда он
увидел, что канал не только не отходит в сторону, а,
наоборот, — огромной дугой тянется с востока на за-
пад. Как тут проедешь на север?
Профессор в раздумье стоял на крутом берегу. Нет,
не легко добраться до величественного кратера Тихо
Браге! Даже далекие подступы к себе он завалил ска-
лами, избороздил ущельями-каналами...
Широко ступая, Загорский подошел к профессору, и
они начали переговариваться через свои рации.
— Иван Макарович, — сказал Загорский,—ничего
утешительного. Это русло поворачивает на запад.
— Что ж вы предлагаете? Возвращаться ни с чем?
— Нет... Быть может, попытаемся кирками проло-
жить спуск в канал? Здесь немного надо: мотор силь-
ный — вытянет.
— Это идея! — поддержал профессор. — Но сперва
давайте исследуем канал, найдем удобное место. Зна-
чит, сделаем небольшие обвалы берегов и перебе-
ремся?
Загорский достал из багажника веревку, размотал
ее, закрепил один конец на гусенице вездехода, а другой
сбросил вниз.. Ухватившись руками за веревку, ногами,
упираясь в отвесную стену пропасти, он легко достиг
дна. Иван Макарович восхищенно наблюдал за ним.
Вынув из-за пояса молоток, Загорский постучал по
стене.
— Спуск совсем не трудный, Иван Макарович, —
радировал Николай. — А порода крепкая — граниты и
базальты. Пройду дальше.
— Идите, но не теряйте времени.
Профессор хорошо видел, как Николай шел, чуть
переваливаясь с боку на бок, и время от времени под-
ходил к стене, чтобы постучать по ней молотком. Иног-
да останавливался, разгребал ногами пыль и щебень,
стучал молотком по дну.
Иван Макарович поглядел вдаль — вершины высо-
ких гор белели, будто покрытые снегом. «Эх, — думал
Плугарь, — если б это действительно был снег! Если б
здесь была вода! Не лежало бы это русло сухим!.. О,
322
а где же Загорский? — Профессор ступил на край впа-
дины, глянул вниз — Николая не видно, будто сквозь
землю провалился!
— Николай! Николай! — уже с тревогой радировал
Иван Макарович, не понимая, что могло случиться.
— Я здесь! — послышалось в наушниках, и в то же
мгновение Плугарь увидел внизу Загорского. Юноша
отделился от стены, словно вышел из нее. — Тут такое,
Иван Макарович... Туннель!
— Пещера?
— Да нет, туннель. Своды из камней правильной
формы. Мне кажется... Не следы ли это селенитов,
Иван Макарович? И дно русла какое-то чересчур ров-
ное — словно шоссе.
— Может, у вас галлюцинация, Николай? Как ваше
самочувствие?
— Ну что вы, Иван Макарович! Спускайтесь, и вы
сами убедитесь. Да захватите с собой фонарь — там
совершенно темно!
Не без опаски взялся Иван Макарович за веревку.
Но спустился на диво легко — очевидно, этому способ-
ствовала небольшая сила притяжения. Достигнув дна
русла, профессор быстро подошел к Загорскому. Юно-
ша стоял у черного отверстия в стене. Отверстие было,
довольно высокое — метров десять, в нем могли свобод-
но разминуться две грузовые машины.
— Вот поглядите, Иван Макарович!
Они включили фонари и начали ощупывать светом
стены, дугообразный потолок. Так, сомнений не было:
камни имели форму продолговатых шестиугольников;
все это могли создать только разумные суще-
ства!
Вошли в туннель. Николай постукивал молотком по
стенам — камень не осыпался. Неожиданное открытие
вызвало рой мыслей и у молодого ученого, и у профес-
сора... Жизнь на Луне? Это могли допустить лишь ав-
торы фантастических романов. А это же действитель-
ность — они идут по туннелю! Природа создала немало
дивных гротов и пещер, но это, без сомнения, не ее ра-
бота... Ровными рядами подогнаны один к одному от-
шлифованные камни. Так подогнать их могли только
умелая рука и глаз, освещенный разумом.,
— Что вы скажете, Иван Макарович?
21*
323
— Скажу то, что и вы думаете: мы натолкнулись на
следы селенитов; это остатки неземной самобытной ци-
вилизации.
— Почему остатки? А что если... что если они еше
живут в недрах планеты?
— Вот это уже фантастика, дружище.
Минут десять они шли молча, пользуясь одним фо-
нарем. Большой солнечный круг плыл перед ними по по-
лу, покрытому толстым слоем вековой пыли. Разгребли
пыль и обнаружили такие же шестигранные плиты,
только гораздо большего размера.
Прошло еще с полчаса, туннель чуть-чуть сворачи-
вал то в одну, то в другую сторону, и уже трудно было
определить, где они находятся: под равниной, на которой
оставили вездеход, или под горами на другой стороне
русла.
Вдруг на расстоянии пятнадцати-двадцати метров
пол оборвался — свет фонаря свободно падал куда-то
вниз. Осторожно ступая, Иван Макарович и Загорский
подошли к самому краю и увидели, что в обрыв ведут
ступени. Всюду, куда достигали электрические лучи,
виднелись ступени, исчезающие в глубине. Они каза-
лись ступенями для гигантов — так были высоки и мас-
сивны. Наши путешественники не могли сойти по ним
обычным образом, а только прыгая: каждая ступень
имела приблизительно метровую высоту.
Так они и шли — Загорский спрыгивал впереди, а
за ним — Иван Макарович, опираясь правой рукой на
его плечо, а левой — держась за карниз.
— Вот и я стану спортсменом!—пошутил профессор.
Этот подземный ход, в котором каждый сантиметр
поверхности был покрыт, быть может, тысячелетней
тайной, густая мгла, обступавшая их со всех сторон,
подстерегающая на каждом шагу неизвестность, нако-
нец, непривычные скафандры и безвоздушное простран-
ство вокруг — от всего этого становилось не по себе, и
профессор хотел «нормализовать» обстановку разгово-
ром. — Наверно, селениты были не низкорослыми, —
продолжал он, — если могли ходить по таким ступе-
ням... А вообще тут не помешал бы лифт или эскалатор.
— Видно, их инженеры не додумались, — отозвал-
ся Загорский, — А правда, Иван Макарович, все это
очень странно? Словно во сне?
324
— «Странно» — это не то слово. Что же странного
в том, что жизнь так разнообразна в своих проявлени-
ях? Здесь лучше сказать: интересно! Вот исследуем Лу-
ну, полетим на Марс, там увидим что-нибудь другое...
— Теоретически это, конечно, так, Иван Макарович.
Но мы с детства привыкли ко всему земному... О, мы
уже спустились!
Ступеньки закончились, и они очутились в простор-
ном зале. Высокие своды поддерживали массивные
шестигранные колонны из какого-то блестящего отполи-
рованного камня. Колоннам этим не было числа, — они
стояли, как гигантский каменный лес. Снизу толще,
вверху тоньше — может быть, они и изображали собою
лес? Скользнув лучами фонарей по своду, Загорский и
Плугарь увидели на нем воспроизведенное небо! На
темно-голубом фоне вдруг вспыхивали в лучах фонарей
знакомые созвездия, выложенные из какого-то драго-
ценного камня, вспыхивали и гасли, чуть только луч
света скользил дальше.
Иван Макарович и Николай пробирались между ко-
лоннами, надеясь, наконец, добраться до самого центра
этого удивительного сооружения. Учащенно бились их
сердца. Будто дыхание неведомой истории проникало
под скафандры. Вдали между колоннами блеснул свет.
Можно было идти уже с потушенными фонарями. Ко-
лонны расступились, Загорский и Иван Макарович ос-
тановились, как вкопанные. Прямо перед ними зияла ог-
ромная пропасть, напоминавшая опрокинутый купол
неба. Сверху, сквозь узкое отверстие сюда проникали
солнечные лучи, и, падая на вогнутую сферическую по-
верхность «чаши», высекали мириады голубых огней. А
внизу—с самого дна подымалось багряное сияние. Там
из какого-то дивного камня были выложены гигантские
огненные языки. Казалось, тепло и свет вырываются из
самой сердцевины этой остывшей планеты. А над голо-
вами вырисовывались выложенные из мозаики co3t3e3-
дия, серебрился какой-то огромный диск. (Николай до-
гадался, Ито это изображение Земли).
Неутомимые в поисках неизвестного, сыны Земли
стояли, ошеломленные произведением чьих-то умелых
рук. Но что же все это означает? Хотя подземелье напо-
ловину и было освещено разноцветными лучами, кото-
рые, отражаясь в камнях, порождали необычайный све-
325
товой эффект. Загорский нажал кнопку фонаря.
Вспыхнули новые мириады огней, зашевелились, кинув-
шись во все стороны, черные тени, и казалось, что это
пробежали какие-то живые существа. Словно догоняя
их, Николай направил свет к подножию колонн, окру-
жавших «чашу». Возглас изумления вырвался у него, из
груди:
— Посмотрите! Селениты!
Иван Макарович обернулся в ту сторону, где лег
светлый круг. Над самым краем бездны, словно подпол-
зая к нему, лежали какие-то длинные существа, — как
будто грелись у холодного огня, тлеющего там,
внизу...
— Да, да... Это, наверное, селениты... — радировал
профессор, еле сдерживая волнение. Мороз пробежал у
него по спине.
Посветили фонарями еще раз — неподвижные суще-
ства виднелись везде, по всему краю бездны, и словно не
могли отвести взгляд от сияния. Профессор подошел бли-
же, и ему показалось, что это кучки пепла или какой-то
пыли, сохранившие форму живых существ. В самом де-
ле, это были истлевшие останки селенитов. Когда про-
фессор коснулся одной такой фигуры, она рассыпалась.
Остался лишь скелет. Он был очень похож на скелет че-
ловека, но поражал своими размерами — длина его до-
стигала семи-восьми метров.
— Недаром они и строили такие лестницы! — сказал
Загорский, меряя шагами длину скелета. — Семь с по-
ловиной метров!
— Очевидно, сила притяжения влияет на рост верти-
кальных живых организмов, — сказал профессор. — Вон
там дальше еще бдльшие лежат.
Они пошли между колоннами вокруг бездны, и везде
в причудливом свете, который отражался от камней, ви-
дели истлевшие фигуры. Селениты спали вечным сном, и
ничто здесь не тревожило их покоя: ни зной долгих дней,
ни холод ночей, ни дожди, ни ветры, которых они, ко-
нечно, и при жизни не знали.
В глубокой задумчивости брели наши путешествен-
ники. Кроме величайшего научного интереса, это
созерцание мертвого храма вызвало и обычное чело-
веческое чувство — жалость к этим удивительным суще-
ствам.
326
Устав, Плугарь и Загорский сели на пол, прислонив-
шись спиной к колоннам. И как только погасили фона-
ри, густые сумерки окутали все. Прошло несколько ми-
нут, и глаза их начали замечать блеск созвездий над го-
ловой и тлеющее сияние, лившееся снизу.
—Что вы думаете обо всем этом, Иван Макарович?—
не выдержал Загорский.
Профессор ответил не сразу. Конечно, археологиче-
ские исследования раскроют историю материальной куль-
туры Луны, назначение сооружений, а возможно, и обы-
чаи селенитов. Но уже по предварительному осмотру яс-
но, что это грандиозное подземелье — храм. Жизнь на
планете погибала из-за утраты атмосферы и вечного хо-
лода, сковывавшего ее. По-видимому, селениты искали
спасения в теле планеты, где, без сомнения, еще и сейчас
есть собственное тепло. Быть может, это багровое сияние
на дне и является символом бога тепла, бога жизни? Все
строение направлено вниз, вглубь. Это отчетливо замет-
но в архитектуре храма: низкие своды, большое ворон-
кообразное углубление. Таким образом, все свои надеж-
ды, все чаяния селениты черпали не в небе, которое
становилось все холоднее, а в недрах своей планеты.
Взгляды их были обращены не вверх, не в безграничные
просторы неба, а в глубину Луны, где аккумулирова-
лось тепло.
— Обратите внимание на их позы, Николай. Все они
лежат ниц, заглядывая на дно магической чаши. Но ни-
что их не спасло...
— Эх, если б они продержались до нашего приезда!
Мы бы помогли им!
— Надо все это заснять на кинопленку, Николай.
— Но аппарат ведь в машине!
Только теперь они вспомнили о вездеходе, оставлен-
ном на залитой Солнцем равнине, о своем доме на Лу-
не — сигароподобной ракете, которая возвышается за
горами. Как там Ольга и Милько?
— Я схожу за аппаратом, Иван Макарович.
— Идите, — как-то неохотно согласился профессор.—
Да не задерживайтесь.
— Сколько времени мы шли сюда? — соображал Ни-
колай, глядя на светящиеся часы на фонаре. — Кажется,
часа полтора. Ну, вот... а теперь я быстрее, за час
управлюсь.
327
— Хорошо!
Николай встал и поспешно ушел. Несколько минут
Иван Макарович видел, как перескакивал с колонны на
колонну свет его фонаря.
«Камни, кругом одни камни, — подумал профессор. —
Нет никаких следов металла. Это каменная цивилиза-
ция...» Потом почему-то вспомнился родной город, соч-
ные луга за Днепром и прозрачно-синие волны реки. За-
хотелось пить. Но вот, словно кадр из кинофильма, перед
глазами заколыхалась яхта и Плугарь увидел на фоне
белого паруса бронзовую фигуру своей дочери. Он стоит,
облокотившись на балюстраду набережной, яхта ле-
тит, как птица, Ольга машет ему рукой, зовет, но слов не
слышно. Он бежит вдоль набережной, хочет не отстать
от яхты, но усталость подкашивает ноги, он падает и...
просыпается.
Когда Иван Макарович поглядел на часы, сон его как
рукой сняло: минуло два часа, а Николай еще не вернул-
ся. Может, он где-нибудь поблизости? Заблудился?
— Николай! Николай! — позвал Плугарь в микро-
фон. — Я здесь!
Короткие радиоволны неслись между колоннами,
устремлялись в каменные проходы, под своды и замира-
ли где-то внизу. А ответа не было, наушники молчали.
— Николай! Николай!
Наушники молчали.
ПРЕРВАННЫЙ РАЗГОВОР
Ольга и Милько смотрели в иллюминатор до тех пор,
пока вездеход не скрылся с глаз. А потом они поглядели
друг на друга и... вздохнули. Это рассмешило девушку.
— Вот и вздохи начались! — сказала она, поглядывая
на Михаила.
— Это первые вздохи на Луне, —серьезно ответил
юноша.
— Вы остроумный, я и не знала!
Михаил вдруг нахмурился. Ольга не удивилась. Еще
там, на Земле, она слыхала, что инженер Милько — не-
людим, замкнут. Никогда его не видели в обществе де-
вушек, он имел дело лишь с механизмами. Вот и сейчас,
как бы раскаиваясь, что позволил себе пошутить с де-
вушкой, он присел к столу и начал писать. Ольга уселась
328
напротив, подперла ладонью щеку и некоторое время
молча рассматривала густые брови Михаила, все его
лицо, суженное книзу.
— Скажите, что вы пишете?
Милько поднял голову, взгляды их встретились.
— Это я для машины... задание. Нужно сделать рас-
чет старта, вернее, проверить. Видите ли, очень важно
точно определить начальную скорость. Надо учесть мест-
ные условия...
— Я уже сама думала: как мы вылетим отсюда?
Ведь здесь нет ракетодрома!
— Зато нет и такой большой силы притяжения, как
на Земле. Она в шесть раз меньше. Для того, чтобы оста-
вить Луну, нужна скорость всего два с половиной кило-
метра в секунду.
— Так... — задумчиво протянула Ольга. — А все-таки
опасно.
Милько ничего не ответил — продолжал свои расчеты.
Ольга смотрела на его крепкую руку, орудовавшую ка-
рандашом, и думала о выдержке этого скупого на слова
юноши. Он не такой красивый внешне, как Загорский,
но что-то есть в нем интересное.
— Мечтаете ли вы когда-нибудь, Михаил? — неожи-
данно спросила Ольга.
Милько поднял голову и сказал просто:
— Мечтаю.
Ольга не ожидала такого ответа, глаза ее заблестели
от любопытства.
— Мечтаете? Да неужели? Вы такой... — Она не до-
говорила.
— Какой?
— А вы не обидетесь?
— На откровенность не обижаются. Ну, какой же я?..
— Ну, такой... сухарь! — выпалила девушка, и румя-
нец залил ее веснущатые щеки.
Милько добродушно засмеялся:
— Вот как! Сухарь? Здорово! А я считал себя боль-
ше мечтателем, чем материалистом...
— В самом деле? А о чем же вы мечтали?
— Вот, например, мечтал об этом полете на Дуну...
— Я знаю, что не только мечтали.
— Конечно. Я не Манилов. Мечты нужно подкреп-
лять работой.
329
— Ну, хорошо, эта ваша мечта осуществилась. А те-
перь?
— Теперь мечтаю о полете на Марс... Знаете, Ольга...
Михаил не договорил. В кабине вдруг сделалось тем-
но, будто непроницаемая туча заслонила Солнце. Они
кинулись к иллюминатору. И действительно — ракету
окутала черная завеса пыли. Сквозь толщу ее не могли
пробиться солнечные лучи.
— Что это такое? — тревожно спросила Ольга.
— Не знаю, — ответил Михаил.
— Быть может, это взрыв вулкана?
— Не похоже. Во-первых, поблизости нет кратера,
во-вторых, — мы бы почувствовали толчки.
— А может, это метеорит?
— Нет, от такого удара задрожала бы поверхность...
Долго смотрели они, как медленно оседала пыль и
камни, поднятые с поверхности Луны неведомой силой.
Ольга сделала предположение, что это вернулся везде-
ход, но Михаил объяснил ей, что вездеход не поднял бы
столько пыли и так высоко. Кроме того, прошло уже
немало времени, а никто не поднимался в ракету. Заве-
са постепенно оседала, уже сквозь нее пробивались сол-
нечные лучи, а причина этого явления оставалась не-
разгаданной.
— Ну, точно так, как при посадке было! — сказала
Ольга.
— Очень похоже, очень похоже,—согласился Миль-
ко и начал надевать скафандр. Ольга хотела было не
пустить его, но он твердо сказал, что должен выйти и
посмотреть.
Минут через пятнадцать он возвратился. Его лицо
было таким же озабоченным, как и до этого.
Ничего не понимаю! Надо связаться с нашими.
Попробуем?
Ольга охотно согласилась.
Они сели перед рацией.
— Я — Комета! Я — Комета! — говорила Ольга в
микрофон. — Докладываем: неожиданно поднялась сте-
на пыли, неожиданно поднялась стена пыли...
Несколько раз передавала она и переходила на при-
ем. Но вездеход молчал.
Тогда принялся передавать Милько, но результат был
тот же. Чтобы не тревожить девушку, Милько объяснил
330
это тем, что они все-таки не радисты и, значит, не уме-
ют как следует работать на рации. А у самого беспокой-
но было на душе: почему поднялась такая пыль? По-
чему не отвечает вездеход?
НЕПРОШЕННЫЕ ГОСТИ
О'льга писала в своем дневнике, когда послышалось
щелканье у входного люка ракеты. Настороженно под-
няла голову, тронула за плечо Милько:
— Слышите?
Михаил прислушался. Действительно, что-то словно
скреблось по металлу. Не возвратились ли Иван Мака-
рович и Загорский?
То же, наверное, подумала и Ольга, потому что подо-
шла к иллюминатору. Михаил посмотрел в другой. Вез-
дехода не было. Но возле люка кто-то царапался.
— Наши так быстро не могли вернуться, — прошеп-
тала Ольга. — Прошло всего три часа... — Лицо у нее
было встревоженное и даже испуганное. Она сжала
Михаилу локоть. — А что... что если это пришли селе-
ниты?
— Глупости!
— А что вы думаете? Все может быть... Возможно,
селениты — анаэробные1 существа.
Милько быстро подошел к рации и заговорил в ми-
крофон:
— Что случилось? Вы не можете открыть люк, Иван
Макарович? Или это ты, Коля?
Ответа не было. Но царапанье и щелканье о металл
слышалось довольно отчетливо.
— Это они ломятся, селениты! — побледнела Оль-
га. — Ты смеешься, а мне страшно...
— Без глупостей, Оля! — строго посмотрел на нее
Милько. — Возьмите себя в руки. Сейчас мы узнаем,
что там такое... — и он начал надевать скафандр.
Ольга молча припала к иллюминатору.
— Ничего сверхъестественного в природе не бы-
вает, — продолжал Михаил. — Анаэробные существа,
кварцевые чудовища!.. Все это выдумки фантастов, по-
* Анаэробы — организмы, способные жить при отсутствии
свободного кислорода.
331
нятно? А если вы боитесь, то... спрячьтесь в коридорчик!
Ей богу, там вас и селениты не найдут! — Он засмеялся,
показав свои бе'лые влажные зубы.
Ольга посмотрела на него тревожными глазами. В
этом коротком взгляде были и страх, и надежда, и до-
верие. Еще одно слово Михаила, и она бы улыбнулась.
Но юноша уже надевал шлем. Тогда Ольга поверну-
лась и быстро пошла к люку, ведущему в «коридор-
чик» — шахту, в которой находились вспомогательные
установки. Плотно закрыв за собой дверцу, села на
металлические поручни. Ей стало стыдно своего страха.
Ну, конечно, Милько прав! Селениты... Планета же
мертва! Хотела уже выбраться из своего укрытия, но,
услышав в кабине шаги, удержалась. Напрягла слух.
Сейчас ей хотелось, чтоб это на самом деле были селе-
ниты, — таинственные, но добродушные существа...
Пусть бы тогда Милько со своим рационализмом...
Послышались голоса. Кроме Михаила, в кабине бы-
ло еще двое; один заговорил на чистом английском язы-
ке, у другого слышался еле заметный немецкий акцент.
Все оказалось очень просто: прибыла еще одна рэкета
с Земли, члены ее экипажа пришли познакомиться
с советскими астронавтами и установить «научный кон-
такт». Вместо скрипучих голосов селенитских чудовищ,
Ольга слышала английскую речь. Михаил, правда, не-
милосердно коверкал слова, но все же поддерживал
разговор.
Экспедиция западных коллег подготовлена и снаря-
жена не правительством какого-нибудь государства, а
мощной урановой монополией, которая захватила под
свой контроль почти все месторождения этого элемента в
западном мире. На Луну прибыла, как заявили двое,
«оперативная группа геологов и физиков-атомников».
Возглавляет экспедицию сам босс, так что все постав-
лено в широких масштабах.
Гости рассказали о своей ракете, поинтересовались
конструкцией советской, расспрашивая подробно о ра-
боте атомного двигателя, радиолокаторов, системе управ-
ления. Их также интересовали запасы жидкого кислоро-
да, воды. Милько отвечал общими фразами, говорил не
о самой конструкции корабля, а только о ее принципах,
о чем писалось в прессе. Что же касается запасов,
сказал:
332
— Нам хватит.
«Молодец, Миша! — подумала Ольга. — Дипломат!»
Гости хвалили оборудование своей ракеты, особенно
физическую лабораторию, пригодную для расщепления
ядер целого ряда элементов и изготовления «портатив-
ных атомок». Ольга уловила в их словах скрытое же-
лание запугать Милько. «Что им нужно? — подумала
она. — Разве мы мешаем им вести исследовательскую
работу? Прилетели, ну и работайте себе на здоровье!
А то и тут с атомками носятся...»
— Мы хотели поднять вопрос о вашей военной ба-
зе, — сказал один из гостей.
— Какой базе? — искренне удивился Милько.
— Не стройте из себя наивного, коллега! Мы пре-
красно знаем, что вы рвались сюда сквозь ледяной про-
стор не для прогулки... Поглядите — вот Земля! Какая
прекрасная мишень! Она поворачивается к Луне всеми
сторонами, все точки цивилизованного мира видны, как
на ладони. Устанавливай атомную катапульту и конт-
ролируй любую страну! — Он щелкнул пальцами, слов-
но хлыстом. — Кто владеет Луной — тот владеет Зем-
лей!	. >
— Вот оно что... — произнес Милько. — А мы, при-
знаться, и не думали об этой стороне дела...
— Вы нас опередили, но позвольте вам напомнить:
вы посадили ракету на нашу территорию. Да, да, север-
ная часть видимого полушария Луны давно приобрете-
на нашей монополией, и босс...
— Я не могу вести такого рода переговоры, — улыб-
нулся Милько... Просто некомпетентен... Мы совершенно
не предвидели, что кто-то может заявить права собст-
венности на территорию Луны. Да еще авансом! Излиш-
не, пожалуй, напоминать вам, что наша экспедиция
имеет сугубо научные задания, выполнением которых
мы хотим внести свой скромный вклад в сокровищницу
человеческих знаний.
— Хорошо, господин Милько, мы встретимся с ва-
шим командиром. Но вы совершенно напрасно повторяе-
те нам то, что утверждает ваша пропаганда...
Разговор зашел о цивилизации, культуре, прогрессе,
благосостоянии... О, они уже наслушались подобных
тирад! Но такое ли уж прекрасное благосостояние у
коллеги Милько—> известного инженера? Какой особняк
333
он имеет в Москве? Сколько машин насчитывает его
личный гараж? Быть может, он имеет автожир? И, на-
конец, объемиста ли его чековая книжка?
Все это было сказано вкрадчивым голосом, с легкой,
добродушной иронией.
«Какая страшная ограниченность! — подумала Оль-
га. — Ну и задала бы я им!» А Милько, видимо, сдер-
живаясь, сказал:
— Нам не о чем говорить, господа.
— О, мы только начинаем разговор!
И дальше Ольга услышала такое, от чего озноб по-
шел по телу. «Гости» предлагали Милько «порвать с
коммунистами», то есть изменить Родине и перейти на
службу к ним! Он станет миллионером, так как ему
будет полностью выплачена стоимость космического
корабля, ну, и гонорар за работу на них. От босса фир-
мы они имеют полномочия...
— Предъявите! Какие полномочия?
— Мы можем принести подписанный чек!
Милько криво усмехнулся:
— На ско'лько?
— На... на пятьсот тысяч!
— Маловато! Жаль, что сейчас его у вас нет при
себе. — В черных глазах Михаила запрыгали насмеш-
ливые искорки. — Пустой разговор, господа.
Гости были довольны своим визитом. Смотрели на
Милько, как на засватанного. Они сожалеют, что не
могут сразу вручить чек. Но за этим дело не станет...
Скоро принесут.
Это они говорили уже из скафандров. Заперев за
ними люк, Михаил помог Ольге выбраться.
— Слыхали, какие остолопы?—засмея’лся он, блестя
белыми зубами.
— А зачем вам было комедию разыгрывать?
— Их двое, да еще, возможно, и вооружены!.. Ну
и остолопы!
— Надо наших предупредить.
Ольга снова села за рацию:
— Я— Комета! Я — Комета!
Связь установить не удалось. Ольга попыталась уси-
лить питание — раздался треск, лампы погасли. Миль-
ко поставил запасные. Но снова никакого результата.
Ольга колдовала возле рычажкбв, пока и эти лампы
334
не перегорели. Повернула растерянное лицо к Ми-
хаилу:
— Я пойду навстречу вездеходу—предупрежу. Ведь
правда, они будут возвращаться тем же путем?
— Надо думать, что да. Можно предупредить их за-
пиской...
— Верно! — обрадовалась Ольга. — Сложу кучу
камней, а сверху — записку.
Она присела к столику, начала писать.
— Напиши еще такую: «Опасная зона. Смертельно».
Он и не заметил, как перешел на «ты».
— Зачем?
— Это для «гостей». Положишь на их следах метров
за пятьдесят от нас. Побоятся приносить чек.
— Здорово! Идея!
Она старательно выводила буквы...
СЛЕДЫ В ПЫЛИ
Встревоженный, сидел профессор Плугарь у громад-
ной колонны подземного храма. Где-то в глубине «ма-
гической чаши», как он назвал конусовидную выемку,
чуть светились холодные камни. Вот так в нем самом
искрилась тревога. «Что случилось с Николаем? Где он
задержался?» — жгла мысль. Появились разные догад-
ки, конечно, грустные. Все могло случиться. Юноша мог
упасть и повредить кис'лородный баллон... Или рация...
тоже могла разбиться...
Иван Макарович поднялся, включил фонарь и толь-
ко теперь обратил внимание на следы в пыли. Они ведь
могут привести его туда, где, быть может, лежит сейчас
Загорский!
Профессор быстро пошел по следам. Сперва ему
трудно было отличать отпечатки ног Николая от своих,
следы были спутаны. Ведь они вдвоем обошли храм,
рассматривая истлевших селенитов. Шли только вдвоем,
а сколько отпечатков в этой многовековой пыли! Следа-
ми усыпан весь пол вокруг «чаши», и Иван Макарович
с удивлением заметил, что пришел снова на то же са-
мое место, где только что сидел. «Эге, — падумал он,—
начинаю плутать... Это нехорошо. И зачем я пошел
вокруг чаши? Надо искать отверстие в туннель, а глав-
ное — спокойствие, спокойствие!»
335
В тонком искусстве следопыта Иван Макарович,
безусловно, не был профессором. Ему пришлось одно-
временно овладевать этой наукой и применять ее на
практике. Вспомнив довольно-таки запутанную кривую
своего движения от входа в туннель, Иван Макарович,
пробираясь между колоннами, все же дошел туда. По-
светив фонарем; он увидел при входе в туннель четыре
путаных следа. «Два—это мы шли сюда,—соображал
Иван Макарович, — третий — это Загорский шел к
выходу за аппаратом, а четвертый... Значит, он вернул-
ся!» Да, сомнений не было: Загорский вернулся. Иван
Макарович пошел по его следам. Сперва широкие шаги
Николая вели к колоннаде. Но здесь они почему-то сво-
рачивали не вправо, а влево...
Пройдя минут пять, профессор и не заметил, как по-
пал в какой-то другой туннель. Собственно, это была
широкая подземная улица. Она вела то прямо, то пово-
рачивала под тупым углом. Иван Макарович ступал
осторожно, как по тонкому льду. Следы Загорского ве-
ли все дальше и дальше. Теперь профессор уже не сом-
невался, что найдет юношу. Четкие следы в пыли вели
безошибочно и тревога начала понемногу рассеиваться.
Но все же какое-то неприятное чувство одиночества, быть
может, даже страха ни на мгновение не покидало Ива-
на Макаровича. Подумать только — на таком расстоя-
нии от Земли (почти четыреста тысяч километров) да
еще забраться в залитые темнотой недра Луны! Нет,
такое путешествие на планету, экскурсия по ней — не
по плечу одному человеку. Здесь не выдержат самы-'
крепкие нервы!
В этих подземных анфиладах темнота была так
густа, так непроницаема, что сноп электрического све-
та, падающий из фонаря, казался настоящим чудом.
«А что; если фонарь испортится? — неожиданно
всплыла мысль. — Что тогда?» Иван Макарович ин-
стинктивно сжал ребристую поверхность футляра. На
мгновение ему сделалось жутко, но только на мгнове-
ние. Усилием воли он отогнал от себя мрачные мысли.
«Ну, что за глупости! — подбадривал он себя. — Ведь
где-то здесь Загорский». И он снова начал звать Нико-
лая в микрофон.
Но вот следы в пыли вывели профессора на большую
площадь. Да, это в самом деле была просторная пло-
336
щадь. Лучи света от фонаря едва достигали противопо-
ложной стены. В нескольких местах зияли широкие тун-
нельные входы, а среди них — меньшие, словно двери.
Следы Загорского вели к одному из таких маленьких
входов, и тут Иван Макарович увидел Николая. Юноша
стоял, рассматривая что-то на стене, и оглянулся лишь
тогда, когда увидел свет фонаря профессора.
— Иван Макарович! — послышалось в профессор-
ских наушниках. — Да это же... это подземный... глу-
бинный город! Я нашел вот на стене... (он посветил
фонарем) — посмотрите — письмена, а может быть, это
их живопись...
— Товарищ Загорский! — строго произнес в микро-
фон Плугарь. — Это вы так выполняете поручения на-
чальника экспедиции? Почему вы не вернулись сразу ко
мне, как я вам приказал, а пошли совершенно в другую
сторону?
— Да я, Иван Макарович, думал — посмотрю хоть
одним глазом и немедленно... — оправдывался Николай.
— Даже малейшая недисциплинированность, това-
рищ Загорский, недопустима! Запомните это!
Они стояли друг против друга, опустив фонари вниз,
и вечная тьма селенитского жилища окутывала их фи-
гуры. Загорский почувствовал, как он краснеет от
стыда.
— Даю слово... — пробормотал он, — обещаю...
— Ну, хорошо... — уже немного спокойнее сказал
профессор. — А теперь давайте познакомимся с глубин-
ным, как вы говорите, городом. Быть может, это была
столица селенитов?..
— Вы вот только поглядите..- — Загорский осве-
тил стену.
— Да. Но почему вы не отвечали, когда я вас вы-
зывал?
— Я ничего не слышал.
— Интересно... Это надо проверить. Подождите
здесь.
Иван Макарович вышел на площадь (их разделяла
стена) и начал говорить Николаю. Но ответа не услы-
шал. Николай также не слышал его рации. Они быстро
установили, что порода, залегавшая вокруг, не только не
пропускает, но и не экранизирует радиоволны, то есть
не отражает их. Она их поглощает. Николай предста-
22 Приключения и фантастика
337
вил себе, как радиоволны проникают в верхние слои
этой неизвестной породы и тотчас же начинают терять
свою упругость, постепенно угасают и совершенно за-
мирают в лабиринте незнакомых атомов, бессильные
пробить их электронные оболочки.
— Интересно» — совсем не экранизирует! Ничуть! —
воскликнул юноша.
— Отбейте кусок, — попросил Иван Макарович.
Загорскому с большим трудом удалось отколоть не-
большой осколок породы. Он чуть не сломал и сильно
затупил свой топорик.
— Теперь продолжим осмотр подземного поселе-
ния, — сказал профессор, шагая дальше.
«Поселения... — подумал Загорский, идя рядом.—
Это верно, — поселение, а не город. С одной стороны,
всякий город и является поселением, но с другой—здесь
нет ничего похожего на наши города». Он имел в виду
дома с сияющими окнами, железные дороги, сады,
скверы...
ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРОШЛОЕ
Как раз в то время, когда в ракете находились не-
прошенные гости и Ольга сидела в «коридорчике»,
Иван Макарович и Загорский бродили по улицам огром-
ного глубинного поселения селенитов, прорезывая тем-
ноту снопами электрического света своих фонарей. С
улиц, которые, скрещиваясь, разбегались в разные сто-
роны, они входили в жилые и разные другие помеще-
ния, наталкивались на остатки истлевших жителей, на
разные вещи, назначение которых было им неизвестно.
Тысячи загадок окружали наших путешественников.
Как селениты смогли построить такое грандиозное под-
земелье? Может быть, они использовали естественные
пещеры? Ни в постройках, ни в разнообразных вещах
профессор пока что не нашел ни малейшего следа ме-
таллов. Камень и камень! Есть также терракота —
обожженная глина. Попадается стекло—в инкрустациях
на овальных потолках, в форме больших шаров, уста-
новленных на каменных подставках на улицах и в жи-
лищах. Когда на эти шары падает свет фонаря, они яр-
ко вспыхивают, а потом медленно гаснут, побеждаемые
в борьбе со сплошной темнотой.
338
Имели ли селениты зрение? Наверное, имели, иначе
не было бы цветных изображений, сделанных из разно-
образнейших минералов и вмонтированных в стены и
потолки. Значит, селениты как-то освещали свой город?.
Но как? Об электричестве нечего и говорить: они, ко-
нечно, и не подозревали о нем, а факелы или другие
какие-нибудь светильники поглотили бы весь кислород...
А вода? А воздух? Как была устроена их цирку-
ляция?
Какова была общественная организация селенитов?
Чем она похожа была на наши земные общества? Быть
может, здесь было общество, подобное тем, какие взле-
леяли в своих мечтах Томазо Компанелла и Томас Мор?
Быть может, здесь была родовая община? Или, может,
рабовладельческая монархия? Плугарь и Загорский ви-
дели множество статуй, изображавших исполинских
женщин; образы селениток виднелись то на панно из
Кгозаики, то на барельефах. Может, здесь был матри-
архат?
— Представляете, Николай, — обратился профессор
к Загорскому, — сколько здесь будет работы для наших
археологов, историков, лингвистов, инженеров, ар-
хитекторов?
— А что же здесь делать лингвистам? — удивился
юноша.
— Как что? Вот, посмотрите сюда, — светом фонаря
профессор пощупал стену большого зала, в котором они
стояли. — Обратите внимание на эти сложные геоме-
трические фигуры. Зачем они выбиты на камне? Видите,
они расположены в определенной системе, и среди них
можно различить треугольники, четырехугольники,
ромбы, шестиугольники...
— Орнамент;
— А мне кажется, что это селенитские письмена.
И лингвисты их расшифруют точно так же, как расши-
фровали вавилонскую клинопись.
— Интересно!
— И интересно, и важно для изучения материаль-
ной и духовной культуры на Луне.
— Как вы думаете, Иван Макарович, сколько времени
прошло с тех пор, как рука селенита выбила эти знаки?
— Думаю, что много... — размышляя, ответил про-
фессор. Он водил фонарем по стенам, выступам, карни-
22*
339
зам. Фигура Загорского в скафандре то появлялась в
сиянье лучей, то исчезала в темноте, — Быть может,
даже больше, чем мы предполагаем. Селениты жили и
работали здесь уже, по-видимому, тогда, когда по Земле
бродили ихтиозавры. Их мозг порождал мысли уже в
то время, когда на Земле не только не было человека,
но даже его предков. Возможно, что это — древнейшая
культура во всей нашей солнечной системе, если только
к этому неимоверно далекому, насчитывающему мил-
лиарды лет, времени можно применить термин «древ-
нейшее». Мы сейчас путешествуем в далекое прошлое,
друг!
— Почему вы так думаете, Иван Макарович? —
спросил Николай, фотографируя барельеф, который по-
пал в круг света.
— Учитывая то, что масса Луны раз в восемьдесят
меньше массы Земли, а значит, что она остыла раньше,
можно допустить, что и условия для возникновения жиз-
ни здесь создались намного раньше, И когда с потерей
воды и атмосферы жизнь тут постепенно угасла, то на
Земле она лишь начинала расцветать...
Разговаривая, Плугарь и Загорский заходили во все
новые и новые помещения. В одном большом круглом
зале они задержались дольше, чем в других, Здесь, куда
ни глянь, — под электрическими лучами вспыхивали,
словно оживая, изображения из разноцветных камешков,
Иван Макарович подсвечивал обоими фонарями, а За-
горский пустил в ход киноаппарат.
Неизвестно, какое назначение имел этот просторный
зал. Быть может, здесь жил ученый-селенит, возможно,
помещалась школа, музей или какое-нибудь другое про-
светительное учреждение?.. Но все стены этого круглого
зала были покрыты картинами из цветных минералов.
Картины были обведены рамками из разнообразных
геометрических фигур, которые профессор Плугарь
назвал селенитскими письменами.
Вот подряд несколько пейзажей Луны. Художник-
селенит довольно мастерски изобразил действующий
вулкан: из кратера вырывается 'лава и огненным по-
током устремляется к синему лесу. Здесь же извивает-
ся какая-то черная лента — очевидно, река.
— Значит, здесь было все — и леса, и реки, — го-
ворит Иван Макарович. — Экономьте пленку!
340
Плугарь передвигает освещающий круг фонаря, и
перед ними вырисовывается безграничная равнина,
покрытая какой-то растительностью, в небе — туча,
пронизанная стрелой молнии, и косые струйки дождя.
— Для обитателей подземного поселения это уже,
должно быть, казалось сказкой... — задумчиво продол-
жал профессор.—Ибо когда они окопались здесь, таких
атмосферных явлений на Луне уже давно не существо-
вало.
На другой картине они увидели огромного зверя,
перепрыгивавшего через реку Он походил на оленя, но
громадные ветвистые рога были у него не только на
голове, но и на всей спине.
Долго стояли Плугарь и Загорский перед одной зага-
дочной мозаикой. На черном фоне было изображено рас-
каленное светило — очевидно, Солнце, на котором про-
изошел грандиозный взрыв. Хорошо было показано, как
оттуда разлетаются в разные стороны золотистые сгустки
вещества, и вот уже идут по своим орбитам планеты.
На некоторых из них, видно, в свою очередь произошли
взрывы, и от них тоже оторвались сгустки — уже намно-
го меньших размеров.
— Так это же изображена селенитская теория про-
исхождения солнечной системы! — воскликнул профес-
сор. — Интересно, интересно!..
— В чем же она заключается, эта теория? — спросил
Загорский.
— Когда будут расшифрованы селенитские письмена,
тогда мы получим о ней полное представление. А сей-
час можно сказать одно: селениты-космогонисты, оче-
видно, считали, что планеты созданы из вещества Солн-
ца и что это вещество было выброшено из него благо-
даря взрыву, — то есть в результате внутренних процес-
сов. Точно так же возникли и спутники планет. Теория
довольно-таки любопытная... Подобные, хотя и не со-
всем такие, предположения допускали и земные астро-
номы. Но здесь мы имеем стройную, очевидно, обстоя-
тельно разработанную теорию.
Иван Макарович повел фонарем и вдруг свет выхва-
тил из тьмы голову селенита. Нашим путешественникам
на мгновение показалось, что селенит иронически усме-
хается. Осветили всю его фигуру, — он стоял на коле-
нях спиной к стене под изображением космогонической
341
теории. Отдельные детали его большого тела—лицо,
руки, — можно было вообразить лишь при некоторой
доли фантазии. Это была, казалось, тень некогда живо-
го существа.
— Может быть, это и есть автор космогонической
теории? — спросил Загорский,
— Возможно... Видите — он истлел, а мысль его
жива!
Светом нащупав выход, Плугарь и Загорский оста-
вили круглый зал. Настроение у них было хорошее:
может быть, благодаря удачным открытиям, может быть,
от сознания, что селениты жили не как кроты, что это
были существа, способные к абстрактному мышлению*
Одно только горько поражало сынов Земли: и на изоб-
ражениях, и в натуре они видели селенитов в одинако-
вых позах: либо стоящими на коленях, либо лежащи-
ми ниц.
«Что за темная сила не давала им выпрямиться? —
думал Плугарь. — Видимо, было нечто такое, что ско-
вывало их прогресс, иначе они не погибли бы. Либо
спасли бы свою планету, либо переправились бы на Зем-
лю. Ясно, что это общественные отношения и соответст-
вующая идеология...»
— О, а это что? — Николай осветил угол. — По-
смотрите, Иван Макарович!
Профессор подошел, наклонился и в ярком свете фо-
наря распознал целую колонию грибов.
— Оказывается, здесь мы можем пополнить запас
провианта, — пошутил он. — Как же они выросли здесь
без воздуха и без воды?
Эта, казалось бы, незначительная находка глубоко
поразила Плугаря. Какая неодолимая, какая могучая
сила жизни! Нет почвы — цепляется корнями за камень,
нечем дышать, — а все-таки произрастает. Никакие сле-
пые силы не могут убить ее! Не могут! Жизнь — бес-
смертна!
После того как Загорский сфотографировал стойких
представителей погибшей флоры Луны, Иван Макаро-
вич сорвал несколько штук и бережно уложил в сумку.
Дальше пошли какими-то крутыми спусками, узкими
галереями, широкими площадями. То поднимались по
ступенькам вверх, то прыгали, вниз, то, не раздумывая,
спускались в какие-то колодцы-шахты. И всюду были
342
помещения — словно соты, и очевидно, в несколько
этажей.
Было тепло; Иван Макарович думал, что тепло исхо-
дит от планеты, а Загорский считал, что они согрелись
от ходьбы, несмотря на то, что она почти не утомила их.
Заблудиться они не боялись: за ними тянулся отлично
видимый при свете след в пыли. Сумки их уже были на-
полнены различными образцами причудливых предметов
из камня, изделий из стекла и терракоты. Но желание
увидеть, узнать еще больше, эта неутолимая жажда, ко-
торой, к счастью, одержимо человечество, гнала и гнала
их вперед, Они хотели еще найти следы металлов. Шли,
переговариваясь через свои рации, освещая путь снопами
электрического сияния.
На одном большом перекрестке остановились. По-
средине здесь чернело круглое отверстие, в которое чуть
было не свалился профессор Плугарь. Посветив вверх
он увидел подобное же отверстие и в потолке — похоже
было, что это какой-то сквозной колодец. И вверху и
внизу возле отверстий было по нескольку больших ша-
ров, которые сразу ярко вспыхнули, когда на них упал
свет фонарей. Глазам наших путешественников предста-
вилась великолепная картина: перед отверстием, веду-
щим вниз, спинами к нему, лицами к улице, возвыша-
лись четыре огромных скульптуры из какого-то светлого
камня, очень напоминавшего мрамор. Каменные фигу-
ры в протянутых руках держали точно такие же проз-
рачные шары, какие были установлены возле отвер-
стий-
— О, это надо обязательно сфотографировать! —
восхищенно сказал Загорский. — Возьмите мой фонарь.
Иван Макарович. Светите. Видите: свет будто усили-
вается?
И в самом деле, стало светло, как днем, как на по-
верхности: шары отражали свет друг от друга, и обра-
зовалась целая сеть лучей. Увидя какой-то каменный
столбик, Николай стал на него и начал крутить ручку
киноаппарата. Нацеливая объектив то в одну, то в дру-
гую сторону, он потерял равновесие и, соскакивая с воз-
вышения, толкнул Ивана Макаровича.
— Что вы сделали! — воскликнул профессор.
Николай подумал, что причинил ему боль, но тут же
увидел какие-то отблески в отверстии и с ужасом понял:
343
упали фонари. Ch
неожиданного толч-
ка Иван Макаро-
вич уронил их.
Испуга иными
глазами смотрели
Плугарь и Загор-
ский в бесконечно
глубокий колодец,
где, словно два
светлячка, мелькали
фонари. То и дело
в глубине вспыхи-
вало сияние: долж-
но быть, отражали
свет стеклянные;
шары, установлен-
ные на перекрестках
в нижних ярусах
этого удивительного
города. Наконец все
внизу погасло — фо-
нари либо разби-
лись, либо утонули в
пыли. Здесь же, где
неподвижно стояли
Плугарь и Загор-
ский, было еще свет-
ло.
344
— Смотрите, смотрите, Иван Макарович! — Эти ша-
ры еще светятся... — в нервном возбуждении воскликнул
Николай. — Они, наверное, способны сохранять, удер-
живать световую энергию. Бежим, Иван Макарович, мо-
жет, еще успеем...
Профессор Плугарь молчал. Темнота быстро накла-
дывала тени на его лицо, он сжал руку Николаю, словно
желая передать юноше свое мужество. Юпитеры—и те,
возле отверстия вверху, и те, что держали в руках камен-
ные женщины, угасали с каждой секундой.
Тьма, густая, непроницаемая тьма надвигалась со
всех сторон. Черным зловещим крылом закрыла она
даль туннелей, окутала скульптуры... И вдруг Николаю
показалось, что он ослеп: не видно было совсем ничего.
Кромешная тьма!
— Что же теперь будет, Иван Макарович? спро-
сил он в отчаянии.
— Самое главное —выдержка, — товарищ Загор-
ский, выдержка и спокойствие. Мы попали в тяжелое
положение: вот и давайте подумаем, как нам из него
выйти... Сперва необходимо восстановить в памяти весь
путь, а потом двигаться. Когда доберемся до храма
там уже рукой подать.
Иван Макарович говорил, преодолевая тревогу, ко-
торая и его охватывала смертным холодом. Он знал,
что ситуацию упреками не изменишь, и все же упрекал
себя за то, что так далеко забрался в этот лабиринт.
Почему было не вернуться? Ведь все равно за один раз
город не исследуешь! Важно было установить самый
факт его существования...
— Вы, Николай, кажется, шахматист?
— А что?
— Вы, конечно, знаете целые партии на память’, смо-
жете восстановить последовательность ходов..,
— Это так, Иван Макарович, но в шахматах все
внимание устремлено на ходы, а здесь...
— Припоминайте!
— Когда вы нашли меня, мы пошли прямо, потом
на перекрестке повернули влево; входили в помещения,
позже снова повернули, кажется, уже вправо, потом
спустились в нижний ярус, потом опять шли по улице...
Да, они прошли очень много — целые километры
подземных путей, и вглубь опустились не меньше, чем
345
на километр. Кислорода у них было еще на час—два —
запас его остался на вездеходе.
«Если не удастся выбраться, — подумал Плугарь, —
то Милько с Ольгой все-таки вернутся на Землю...
А потом нас найдут* И хорошо, что мы здесь побыва-
ли... Это же человечество посмотрело на все, что имеет-
ся на Луне, нашими глазами».
— А когда мы пришли в круглый зал? — спросил
Николай*
Знаете что, Николай, давайте начнем припоми-
нать с этого конца. Первые метров пятьдесят я хорошо
видел в последнее мгновение. Пойдем наошупь, а потом
снова припомним...
Держась за руки, они двинулись. Беспросветная
мгла плотно облегала их со всех сторон, И Николай, и
Иван Макарович, то закрывали, то открывали глаза.
Были моменты, когда перед ними всплывали какие-то
невыразительные пятна — это еще работала сетчатка.
А потом тьма залила все.,
ПУТЕШЕСТВИЕ ОЛЬГИ
Надев скафандр, Ольга спустилась с ракеты. Де-
вушка была так встревожена, что не обратила абсо-
лютно никакого внимания на то, что она впервые
ступила на поверхность Луны! Она была озабочена
одним: как уберечь экспедицию от опасности?
Кислородный прибор работал безупречно, и Ольга
даже не чувствовала, что она — в безвоздушном прост-
ранстве. Увидя в седой пыли следы, ведущие в
противоположную от вездехода сторону, Ольга до-
бралась до самого края плато, на котором вы-
силась их ракета. Следы вели вниз, а дальше терялись
за холмами. Здесь, на краю горного пятачка, Ольга ре-
шила установить грозное предупреждение. Сгребла но-
гой кучку пыли, сунула в нее белый листок, На рус-
ском и английском языках на нем было написано:
«Опасная зона. Смертельно!»
«Пусть ломают себе головы чортовы гангстеры! —
думала Ольга.—Для них это будет настоящий сюрп-
риз! А теперь скорее предупредить отца и Николая...»
И она легко, энергично шагая, вернулась к ракете и
пошла дальше по следу вездехода.
346
Все складывалось хорошо; Ольга пройдет до тех
гор, а может, и дальше — ведь идти совсем легко! —
там оставит три белых листка и — назад. Будут ехать
отец с Николаем, — увидят. «Ну-ка, — скажет отец, —
останови машину, Что там такое?» Прочитают, и
тогда...
Романтика приключений охватила все существо
Ольги. Девушка с восторгом взглянула на черное бар-
хатное небо, усеянное звездами. Они сверкали вместе с
Солнцем, подавая весть из далеких-далеких миров.
Маяки среди безграничной темноты, неутомимые горя-
чие маяки — они пронизывают всю вселенную своими
золотыми лучами, обогревая бесчисленные планеты, гея
на них жизнь... Почему же всем людям не жить мирно
и по-справедливости? А то и здесь, на Луне, хотят
иметь военные базы..,
Ольга окинула взглядом молчаливые лунные горы.
Нет на них ни травинки, ни деревца. Быть может, не-
когда их опалил огонь войны? В разгоряченном вообра-
жении девушки встали картины гибельных взрывов —
языки огня, ослепительные вспышки атомных бомб...
Потом вспомнила отца и Загорского. Где они? Не слу-
чилось ли с ними чего-нибудь? Хоть бы ее записки...
Вдруг Ольге послышался чужой голос:
— Алло, коллега!
Оглянулась и обмерла: за ней спешили две фигу-
ры — одна высокая, другая приземистая. Сомнений не
было это они!
— Подождите, коллега!
Расстояние между ними сокращалось. Размахивая
руками, двое не шли, а широкими прыжками прибли-
жались к Ольге. Какое-то мгновение девушка растерян-
но переминалась с ноги на ногу. Что ей делать? Удрать?
Куда?
— Что вам нужно? « спросила Ольга по-англий-
ски.
Те остановились, как вкопанные. Они, наверно, мень-
ше были бы удивлены, если бы черное небо Луны
вдруг прорезали огненные залпы «Катюши». Девушка!
Откуда она? Каков же тогда состав экспедиции? И
что у них за оружие, если установили опасную
зону?
— Это обман! — воскликнул высокий.
347
— Да, — развел руками приземистый. — В их эки-
паже не было девушек!
Они стояли, не отрывая глаз от Ольги. Она им бро-
сила:
— Вы ошиблись!
— Ну, так отчего же вы бежите? Подождитё. Разве
мы не имеем права здесь ходить? Это тоже опасная зо-
на? И почему бы нам не познакомиться с вами?
Они направились к ней. Что делать? Путь к ракете
отрезан, а идти в горы... Вся надежда на кислород,
может, у них меньше, тогда скорее возвратятся. И Оль-
га бросилась бежать. Мчалась по следу вездехода, де-
лая большие шаги молодыми крепкими ногами.
И когда она оглянулась, то заметила, что расстоя-
ние между ними увеличилось.
Вот уже и' горы начинаются... В ущелье — тень,
будто черный туннель. В тени Ольга налетела на рас-
колотые камни, и свинцовые ее подошвы скользнули,
как по льду. Выскочила из тени, в глаза брызнуло си-
нее и голубое сияние — светилась долина, покрытая са-
моцветами. Посредине ее, на холме, голубым пламе-
нем пылал острозубый обломок скалы из самоцве-
тов.
Ольга оглянулась — заметила, что «коллеги» накло-
няются над камнями, — споткнулась, упала и с ужасом
почувствовала, что проваливается в какой-то колодец...
ДА. ЗДРАВСТВУЕТ СВЕТ!
Иван Макарович и Загорский пробирались вперед,
осторожно ступая, и все же натыкались на стены, на
какие-то неожиданные каменные выступы, колонны, ста-
туи. Правой рукой Николай поддерживал Ивана Мака-
ровича под локоть, чтобы не потерять направление. На
ремне через плечо висел киноаппарату
— Если бы хоть палка была, — сокрушенно произ-
нес он, — и то легче было бы нащупывать дорогу.
— Последние селениты, очевидно, имели представле-
ние о древесине только по раскопкам. Так, как мы об
ихтиозаврах.
Некоторое время они шли молча, но это было еще
тяжелее. В голове всплывали безотрадные мысли, печаль
ужимала сердце. Иван Макарович подумал о египет-
348
ском лабиринте, ему почему-то мерещились пылающие
факелы — вот бы поднять их над головой.
А Николай думал о кислороде. Сколько его еще
осталось в баллонах? Может, совсем немного? Шкалу
не разглядишь, а он может окончиться в любую мину-
ту. Тогда... Как все-таки глупо лежать мертвым,
хотя бы и в недрах Луны!
— Сколько времени мы уже идем? спросил Ни-
колай.
— Мне кажется, не долго. А впрочем, кто его
знает...
И в самом деле, ощущение времени исчезло. Порой
казалось, что они не идут, а только топчутся на месте,
не в силах преодолеть темноту.
Николай выпустил руку Ивана Макаровича®
— Что вы делаете? — спросил профессора
— Хочу снять с плеча киноаппарат®
— Зачем?
— Брошу.
— Бросите?
— А что же... все равно не нужен..,-
Голос Николая, звучавший в наушниках Ивана Ма-
каровича, казался каким-то чужим® В нем слышалось
отчаяние, разочарование, обреченность®
— Вы что... потеряли надежду, Николай? — Эти
слова профессор произнес ласково, с болью. Он боялся
услышать утвердительный ответ.
— Знаете, Иван Макарович... Если бы у нас было
еще хоть по одному баллону кислорода! А так — что
же... Ну, пройдем еще с километр, и окончится.
— Вы думаете?
— А как же иначе! Километр — часа четыре. От си-
лы — три. Вот считайте.
Пока не упоминали о кислороде, словно и дышалось
легче. А как только зашла о нем речь, — оба почувство-
вали, что его уже не хватает. Некоторое время двига-
лись молча.
— И все же, юноша, надежду терять не надо, — за-
говорил профессор. — Как там у Леси Украинки: «Без
надежды я все же надеюсь!» Пока горит огонек надеж-
ды — не все потеряно. А вспомните Ленина! И тюрьмы,
и ссылки, и покушения на жизнь — ничто не могло его
сломить. Вера в победу горела пламенем у него в груди!
349
Нет, нет и еще раз нет! Мы выйдем отсюда, слышишь,
Николай! Должны выйти!
— Вы уверены в этом, Иван Макарович? — спросил
Николай, и сквозь тревогу в его голосе пробился лучик
надежды. — Неужели это возможно?
— Если бы я сомневался, то не сделал бы и шагу! Не
стал бы натыкаться на эти селенитские стены.
Загорский тяжело вздохнул — будто ветер дунул в
уши профессора. «Все-таки аппарата не бросил»—по-
думал Иван Макарович, чувствуя, как крепкая рука Ни-
колая держит его за локоть.
Шли молча. Только тогда, когда ощупью обнаружи-
вали перекресток, — перебрасывались несколькими фра-
зами, советуясь о направлении. Припоминали, откуда
они шли сюда, старались даже нащупать свои следы в
пыли, но приходилось рассчитывать только на память.
Она подсказывала им путь. А на одной развилке они по-
спорили: Николай утверждал, что надо идти влево, а
профессор настаивал — вправо.
— Мне кажется, Иван Макарович, — говорил За-
горский,'— что когда мы проходили здесь, то сворачива-
ли вправо, значит, сейчас нам — влево.
— Давайте еще раз ощупаем угол. Вот статуя селе-
нитки с шаром в руках... Так?
— Верно.
— Значит, нам вправо. Я еще тогда обратил внима-
ние на статую.
— А мне кажется...
— Пусть вам не кажется, товарищ Загорский. Это
место я хорошо помню. Вы же знаете, что я любитель
скульптуры. Пойдемте сюда!
Иван Макарович повернул вправо, Николай пошел
нехотя. Профессор был встревожен тем, что память Ни-
колая начинала ослабевать. А Николай молчал, словно
немой. Наушники доносили к профессору его тяжелое
дыхание и сокрушенные вздохи. Вдруг пальцы Загорско-
го до боли сжали локоть профессора.
— Иван Макарович! — послышался его взволнован-
ный шепот. — Видите? Видите?
— Что?
— Там селениты! Вот они перебежали туннель и ос-
тановились под стенами... Один, два, три... Их много...
Остановитесь, Иван Макарович!
350
— Успокойся, Коля, у тебя галлюцинация... — Про-
фессор взял его под руку.
— Галлюцинация... Вы и тогда говорили то же са-
мое, когда я цашел в канаве вход в туннель... Селенитов
прикрывает тЬма, но я их отлично вижу. Очень высокие..,
А глаза, замечаете блеск их глаз? Если они... Что же
нам делать?
Профессор встревожился. Боялся, что Николай под
впечатлением выкинет какую-нибудь непоправимую глу-
пость — убежит и окончательно заблудится, да еще
упадет в колодец... Что же делать?
И он быстро сориентировался. Чтобы успокоить юно-
шу, не стал говорить ему о галлюцинации, не стал раз-
уверять его; это было бы напрасно, конечно...
— Вот видишь, Николай, — сказал он тихо. — Они
уже ушли.,
— И правда! — обрадовался юноша, — ушли!
— Теперь мы пройдем спокойно.
Иногда Загорский вздрагивал, но все же шел твердо.
Плугарь старался развлечь его разговорами. Напомнил,
как диспетчер ракетодрома выписывал маршрутный ли-
сток, как водители земных ракет потешались над ним, но
он все-таки оформил путевку — точно такую же, как и
тем, что летят во Владивосток, в Пекин или Ханой. В
графе «Наименование транспорта» поставил: «Космиче-
ская ракета», «маршрут» — «Земля—Роза—Луна—Ро-
за-Земля». «Да кто ж там спросит? — шутили механи-
ки. — Может, не выдадут горючего?» Но диспетчер был
непоколебим: «Ракета без путевки — это все равно, что
человек без паспорта. На космических трассах тоже ну-
жен порядок!» Ну, ребята ему и гово...
Иван Макарович запнулся на полуслове.
— Николай, ты видишь... светлеет! — воскликнул он,
а сам подумал: «Может, и у меня галлюцинация?»
— И мне кажется — светлеет, Иван Макарович! Я
уже вижу следы, мы правильно идем!
Бесконечный туннель заливало светом. Свет излуча-
ли шары, установленные здесь на каждом повороте —
их держали в вытянутых руках каменные статуи. Вот
падают тени, вот четко виднеются следы. Нет, это не
мираж... Это действительность!
Николай вопросительно взглянул на профессора, но
тот и сам ничего не понимал. Видел, что стало еще свет-
351
лее, — ну, точно, как наверху, — а отчего — не
знал.
Подземный город словно ожил. Теперь, при ярком
освещении, он казался совсем другим. — Сколько во-
круг чудесного, необычайного! Но, может быть, этот свет
так же неожиданно погаснет, как и появился?
— Как у вас с кислородом? — спросил Иван Мака-
рович.,
Николай поглядел сначала на его прибор, затем на
свой:
— У вас на полчаса, а у меня на десять минут.
— Идите скорее, зарядитесь на машине.
— Я вас не оставлю, — сказал Николай.
— Товарищ Загорский! Приказываю — идите скорее,
немедленно, без разговоров!
Это было сказано таким тоном, что Загорский не по-
смел перечить. Рванувшись с места, он не пошел, а по-
бежал саженными прыжками. А профессор шел изумлен-
ный, сам себе не веря. Он видел: ожила осветительная
сеть города, лучи передаются от шара к шару. Но где
источник света? Какая сила заставила его действовать?
Хотелось вернуться, пойти в глубину, чтобы разгадать
тайну, но теперь Иван Макарович не давал воли своим
желаниям. Кислород кончается, надо торопиться.
Он пошел быстро, не обращая внимания на орнамен-
ты, покрывавшие стены, на множество всяких предметов,
валявшихся на улицах и в помещениях. Мертвые, ис-
тлевшие селениты, попадавшиеся ему на пути, словно
провожали его задумчивыми взглядами.
Ему показалось, что он слышит голос Ольги: «Это я,
дочь Земли, нашла и открыла эту шахту...» Неужели и у
него начинаются галлюцинации? Ускорил шаги.
Кончился город, Плугарь вошел в храм. Здесь гос-
подствовала тьма, лишь внизу — в глубине «чаши» тле-
ло холодное, никогда не угасающее пламя.
Не останавливаясь, Иван Макарович прошел мимо
массивной колоннады и свернул в туннель, веду-
щий к выходу. Туннель был освещен, и старому про-
фессору удобнее было преодолевать его огромные сту-
пени.
— Наконец — выход!
Иван Макарович вздохнул с облегчением, когда сту-
пил в русло реки. Тут, по крайней мере, не страшна тем-
352
нота — сияет лунный день: пылает обрамленное короной
Солнце, сверкают далекие звезды.
Загорский уже стоял на краю ущелья, держа в руках
канат.
— Не мешкайте, Иван Макарович, — крикнул он, —
размахивая руками. — Беритесь — помогу!
Хотя и не очень ловко, но с помощью Николая Плу-
гарь легко выбрался наверх. Когда они подошли к вез-
деходу, у профессора оставалось кислорода на две-три
минуты^ Николай быстро заменил ему баллон и только
тогда рассказал, что он сам вскарабкался наверх и бе-
жал к машине уже совсем не дыша: кислород окончился
еще на дне русла.
— Ну, хорошо, — перебил его профессор. — Едем к
«Комете». Надо немедленно передать на Землю о нашем
открытии, да и отдых необходим.
Николай подумал, что профессор намекает на него.
— Знаете ли, Иван Макарович, я и сам не понимаю,
почему все это со мной произошло... Ну, вот — помере-
щилось...
— Ничего страшного, Николай. — Плугарь положил
ему руку на плечо. — В таких условиях с каждым мо-
жет случиться. Ну, поехали!
Когда заработал мотор, — а это можно было заме-
тить лишь по приборам и дрожанию машины, — они ре-
шили не ехать по старому следу.,
— Берите вон... туда! — указал профессор на дру-
гое межгорье. — Попробуем найти новый йроход к на-
шему плато.
Загорский положил руки на рычаги, и вездеход тро-
нулся...
СОЛНЕЧНЫЙ КОЛОДЕЦ
Все-таки Ольга была спортсменкой. Руками она ухва-
тилась за края каменного колодца, коленями уперлась в
его стенки, задержала падение и, не теряя ни секунды,
начала осторожно подтягиваться. Когда голова ее вы-
сунулась на поверхность, вдали девушка заметила своих
«соседей»: не обращая на нее внимания, они рассматри-
вали самоцветы. Видно, драгоценные камни заинтересо-
вали их не на шутку. Ольга видела, как они старатель-
но отбирали самые крупные и наполняли свои сумки.
23 Приключения и фантастика
353
«Надо будет и себе взять, — на память» — подумала
девушка.
Выбралась на поверхность, легла ничком и загляну-
ла в колодец. У нее перехватило дыхание: отполирован-
ной, залитой солнечным светом трубе конца-краю не бы-
ло. Казалось, что этот проем ведет в самый центр пла-
неты. Глубоко-глубоко там что-то светится, словно
солнце:и Что ж это такое? И вообще — это произведе-
ние . природы, или, может... может, инженерное соору-
жение! Ольге очень хотелось, чтобы это было инженер-
ное сооружение. В своем воображении она всегда насе-
ляла небесные тела живыми, разумными существами.
И когда кто-нибудь утверждал, что ядовитые атмосферы
на планетах-гигантах говорят за то, что жизнь там от-
сутствует, Ольга воспринимала это как личное оскорб-
ление.
Несколько минут она смотрела в проем. Сомнений
не было — этот колодец просверлили селениты. Может
быть, некогда они брали из него воду?
Наклонив голову, шаловливо произнесла в микрофон:
— Это я, дочь Земли, нашла и открыла эту шахту!
Взяла небольшой камешек и не бросила, а легонько
опустила его в колодец. Он пролетел метра три и... оста-
новился. Словно повис! Кинула еще — такой же эффект»
И Ольга догадалась — колодец закрыт каким-то про-
зрачным диском. Он и задерживал камешки. Что все это
означает? Может быть, там, в глубине, живут селениты?
Заглядывая в бездонный сверкающий колодец, Ольга
думала о селенитских городах, которые соединяются с
поверхностью такими вот шурфами. Хотелось увидеть
хоть одно живое существо — похожее или не похожее
на человека, но наделенное разумом и... не хищное. Оль-
га, сама того не сознавая, приписывала несуществующим
селенитам только то хорошее, что есть в людях: разум,
доброту, чувство справедливости, искренность, откровен-
ность и многие другие прекрасные черты. Это были те
же земные люди, только без присущих им недостатков.
Эх, как бы хорошо на свете жилось!..
Но сколько она ни смотрела в цилиндр, ведущий в
глубь планеты, а селениты не появлялись. Не замечала
даже малейших признаков их присутствия.. Посмеялась
сама над собой: какая она еще девчонка! Да это же, на-
верно, природа сделала колодец, а солнце отшлифовало
354
за тысячи лет... Вздохнула. Поднялась и, совсем не бо-
ясь «коллег», которые бродили по долине богатства, по-
шла дальше — по следу вездехода.
Перед глазами расстилалась песчаная равнина, тут и
там на ней вздымались красноватые горы. На песчаном
холме, где гусеницы машины проделали глубокий след,
Ольга оставила предостерегающую записку. Метров че-
рез пятьдесят еще две. Теперь надо было пойти в обход
долины и как можно скорее вернуться домой, чтобы
хватило воздуха.
Взобравшись на большую гору, похожую на кучу зер-
на, Ольга огляделась вокруг и вскрикнула от удивления:
слева, на расстоянии, быть может, какого-нибудь кило-
метра или полутора, быстро мчался вездеход. Странно
было видеть эту подвижную черную точку среди мертво-
го пейзажа.
Кинулась наперерез. Споткнулась и упала. Вскочи-
ла — и снова бежать. Вездеход уже проехал мимо, он
то показывался из-за холмов, то скрывался за ними —
как челн среди окаменевших волн.
Ольга пробежала километра два-три и остановилась,
тяжело дыша. Хоть и легко бегается на Луне, но уста-
лость дает себя знать. Да еще этот скафандр...
— Николай! Папа! Куда же вы?—в отчаянии закри-
чала она в микрофон. — Подождите!
Усталая, удрученная неудачей, она тупо глядела вниз,
механически отыскивая следы машины. Вдруг в ее науш-
никах зазвучал такой родной отцовский голос;
— Оля! Оля!
ЗЕМЛЯ ЗОВЕТ
Запаса кислорода и воды на «Комете» было еще дней
на девять-десять. Иван Макарович решил использовать
эти дни для интенсивной научной работы. Отдаляться от
ракеты на большое расстояние было рискованно, и он
проводил исследования поверхности Луны поблизости.
Он поставил задачу: проникнуть в мир минералов — со-
брать как можно больше образцов — и приоткрыть за-
весу над тайной образования лунного рельефа.
Работали все — Иван Макарович, Загорский, Ольга.
Один лишь Михайло Милько «бил баклуши» в ра-
кете.
23*
355
Загорский часов около десяти просидел, ремонтируя
радиостанцию, а потом сопровождал профессора в горы;
Искал там какой-то минерал, которым собирался заме-
нить недостающую лампу.
Коллекция минералов увеличивалась. И каждый раз,
внимательно изучая какой-нибудь камешек, Иван Мака-
рович восклицал:
— И это старый знакомый!
Ольга не знала: то ли с удовлетворением отмечает
этот факт отец, то ли с досадой. Она слышала в его го-
лосе и то и другое: А может, так оно и было? Быть мо-
жет, профессору приятно было найти подтверждение оди-
накового происхождения Земли и Луны и вместе с тем
хотелось отыскать что-то совсем новое, неизвестное на
Земле?
«Соседи» пока что не беспокоили их, но кто знает,
что у них на уме? Ивана Макаровича очень тревожила
потеря связи с Землей.
— Работайте, работайте, Николай, — говорил он За-
горскому, когда тот покидал свою умолкнувшую рацию
и молча становился перед иллюминатором. — Связь нам
нужна, как воздух!
И Николай снова брался за дело. Проходили часы
утомительного ожидания... Но вот что-то зашипело, за-
шумело и в каюту ворвались звуки!
Все были так ошеломлены, что никто не промолвил
ни слова. Ольга отвернулась от иллюминатора и глядела
на приемник. Михаил не отводил глаз от затылка Загор-
ского, Иван Макарович положил на стол какой-то кри-
сталл, который только что рассматривал, и задумчиво
подпер рукой подбородок.
А из репродуктора лилась музыка — виолончель то-
сковала о чем-то дорогом, желанном и несбыточном...
— Да это же «Мечты» Шумана, — тихо сказала
Ольга, когда музыка умолкла. — Хотелось бы мне знать,
была ли музыка у селенитов?
— Вот прибудут сюда археологи, историки—узнают
все, — заметил Загорский.
— Я хочу увидеть подземный город, — произнес Ми-
хаил. — А то скажут: побывал на Луне, а города и не
видел. Как вы его назвали?
— Пока что никак, — ответил профессор.
— Это уж нелогично. Надо назвать обязательно.
356
— Ив самом деле, папа! — тряхнула волосами
Ольга. — Если бы я побывала в нем, сразу бы на-
звала...
— Назовите его, Иван Макарович, Ольгополем или
Ольгоградом.
— Пусть лучше будет Михайловка или Мишкови-
чи! — засмеялась Ольга.
Загорский повернул голову:
— Это город смерти, товарищи, город вечного молча-
ния.
— Но ведь жизнь в нем задержалась дольше, чем где
бы то ни было, — возразил профессор. — Это — при-
станище жизни!
— Бухта жизни! — воскликнула Ольга.
— Лабиринт жизни! — сказал Михаил.
Заглушая шум приемника, Николай произнес:
— Вот пойдете — увидите, что там за жизнь. Это —
город агонии.
— Почему это у вас такие мрачные мысли? — спро-
сила Ольга.
Николай не ответил^ Вертел ручки приемника, и шу-
мы Земли заполняли кабину. Наконец, сквозь них, как
сквозь пургу, прорвался далекий голос:
— Комета, Комета, я — Земля, я — Земля!..
Сколько тревоги было в этом голосе! Земля, родная
Отчизна сзывала своих сыновей, словно чайка птен-
цов. Они слышали ее голос, а ответить не могли.
ПИК отчизны
Если смотреть на Луну в телескоп, ее сияющий диск
очень напоминает торт. На нем как бы застыли беспоря-
дочно брошенные кусочки крема. Иное дело — стоять на
этих самых «кусочках». Это — огромные горы — боль-
шей частью крутые, отвесные. Каждый раз, когда наши
путешественники глядели на них, воображение рисовало
им леса, снежные шапки и шлейфы облаков. Но ни ле-
сов, ни снега, ни облаков здесь не было. Голые, суровые,
молчаливые горы вздымались к самым звездам.
Плугарь и Загорский поднимались на одну из самых
высоких вершин. Идти было легко, совсем не то, что на
Земле. Здесь, их тела весили по 12—14 килограммов, а
мускульная сила оставалась прежней.
357
Сильный, ловкий Николай шел впереди, карабкаясь
на выступы, перепрыгивая через расщелины. За ним —
Иван Макарович. Их соединяла альпинистская веревка,
концы которой были прикреплены к поясам;
— Вот и я альпинистом стану! — шутил профессор.
Чем выше они поднимались, тем шире открывался го-
ризонт. Сколько ни охватишь взглядом, всюду горы и го-
ры, словно залегли какие-то удивительные страшилища.
Необыкновенный вид придавали горам черные резкие
тени, испещрявшие весь массив.
— Держитесь, Иван Макарович! — обернулся Ни-
колай. За стеклами скафандра блестели его глаза. —
Штурмуем самую вершину!
Вершина была очень крутая, а кое-где—прямо отвес-
ная. Пришлось много раз обойти ее вокруг, чтобы
отыскать более или менее удобный подъем. Николай
топориком пробовал крепость верхних слоев, и они часто
осыпались под его ударами.
Наконец, подъем закончен! Николай поднял топорик
и потряс им над головой, словно салютуя. Потом вынул
из сумки красное полотнище флага, прикрепил его к то-
порику и водрузил между камнями вершины. Флаг об-
вис, и складки его застыли. Казалось, он был высечен из
какого-то ярко-красного камня.
— Отныне — это пик Отчизны, — сказал Иван Ма-
карович, глядя на флаг, цветком пламенеющий над су-
ровыми камнями.
— Пик Отчизны... — произнес Николай, оглядывая
горизонт. — Но как высоко!
Вдали, как на рельефной карте, виднелся огромный
цирк: горное кольцо обрамляло сопку — кратер.
— Может, это Курций? — спросил Загорский. — Или
Лейбниц?
— Наверно, Курций... Наша ракета стоит на плато
между цирками Ньютона, Лейбница и Курция. Послед-
ний расположен на семидесятой параллели... Не исклю-
чена возможность, что это он и есть.
— Да, рельеф оригинальный, что и говорить. Вы сто-
ронник какой теории — вулканической или метеор-
ной?
— Видите ли, Николай, к окончательному выводу
можно будет придти только после многих геологических
экспедиций, которые детально обследуют цирки и крате-
358
ры. По тем данным, которые собрали мы с вами, я ду-
маю, можно сделать предварительный вывод о вулкани-
ческом происхождении преобладающего большинства
цирков.
— Но ведь они имеют в диаметре до сотни километ-
ров!
— Некоторые достигают и трехсот!
— Я и говорю, Иван Макарович, невозможно вооб-
разить себе такие огромные вулканы!
— А метеоры такие можно вообразить? Каким он
должен быть, чтобы выбить впадину диаметром в сотни
километров?
— Даже на Земле есть довольно большие кра-
теры...
— Вы имеете в виду Аризонский метеорит?
— Да, Иван Макарович.
— Действительно, он огромный, но диаметр кратера,
который он выбил в земной коре, составляет всего-на-
всего тысячу двести семь метров! И потом обратите вни-
мание: там метеорит сделал впадину глубиной в
174 метра, но не образовал вокруг горное кольцо. А
здесь вокруг кратера настоящие горы, да еще и на гро-
мадном расстоянии от него...
— Как же объяснить их происхождение?
— Прежде всего надо определить эпоху их возникно-
вения. Это можно будет сделать, изучив залежи свинца,
который получается в результате распада радия. В на-
стоящее время я склонен допустить, что большие цирки
возникли здесь в эпоху застывания коры Луны. Кора
тогда была такая, что извержение вулкана могло обра-
зовать на ней кольцевидную волну, которая откатыва-
лась от центра извержения на десятки и сотни километ-
ров. Откатывалась и застывала. Иногда взрывы были
так сильны, что вязкость коры не могла затормозить
волн, и они распадались.
— А белые полосы, идущие радиально от многих кра-
теров?
— Таких образований, как вокруг кратеров Тихо,
Коперника и Кеплера, не так уж и много. Мысль об их
вулканическом происхождении возникла еще в девят-
надцатом столетии. Теперь мы с вами убедились, что
светлые полосы — сияние вокруг кратеров — на самом
деле не что иное, как вулканический пепел.
359
— С этим я согласен: мне только не ясно, как пепел
мог залечь на таких громадных расстояниях. Светлые по-
лосы, идущие от Тихо, пересекают почти весь диск Луны.
— Что касается этого, то можно допустить, что свет-
лые полосы — следы сравнительно поздних извержений.
Эти извержения произошли, конечно, еще тогда, когда
на Земле не только не было телескопов, но не существо-
вало даже самих людей. Может быть, именно благодаря
разогреванию коры расплавленной магмой Луна в то
время уже потеряла атмосферу и селениты погибли.
Воздушная оболочка, конечно, затормозила бы движе-
ние изверженных газов, атмосферные течения завихрили
бы пепел, а спустя некоторое время и совсем бы его раз-
веяли или размыли... Ну, а раз воздуха не было, то он и
лег такими радиальными линиями. ТысячеЛетйя прохо-
дили одно за другим, а здесь — ни дождя, ни ветра...
Такою представляется мне в общих чертах история этих
образований.
— Вы считаете, что атмосферу Луна потеряла пото-
му, что разогрелась кора?
— Не иначе. Расчеты показывают, что Луна может
удерживать газовую оболочку. Только высокая темпера-
тура явилась причиной ее потери. Моря расплавленной
лавы...
— Посмотрите! — воскликнул Загорский, указывая
на далекую долину.
Там то и дело вздымалась пыль — словно кто-то бес-
порядочно бомбардировал равнину. Разрывы приближа-
лись в сторону плато, на котором находилась «Комета».
Что, если попадет? Плугарь и Загорский окаменели.
Рвануло на склоне горы, дальше и дальше... Взгляд ло-
вил острые высокие фонтаны пыли, грудь вздрагивала.
Опасность была так очевидна, так страшна, что останав-
ливалось дыхание. Все ближе к ракете, ближе... Про-
несло!
Пот градом катился по лицу Плугаря, но профессор
посмотрел на Загорского, на киноаппарат, висящий че-
рез плечо, и, скрывая волнение, спросил:
— Разве вы не снимали? Какое это чудесное явле-
ние — метеорный рой бомбардирует Луну!
— Да я... Я боялся за «Комету»!
— В другой раз не зевайте, — уже более ровным го-
лосом продолжал профессор. — Если представится слу-
360
чай — обязательно сфотографируйте столкновение ме-
теоритов с Луной.
Промчался метеорный дождь — и снова — непо-
движность. Словно и «Комета» оцепенела среди мертвого
пейзажа.?.
УЛЬТИМАТУМ ДИКА
На экране локатора появилась фигура. Она топта-
лась возле Олиной записки, подавая руками какие-то
сигналы.
—- Зовет, — сказал Иван Макарович, отклонившись
от экрана. — Видно, настало время переговоров.
Профессор начал одеваться. Все вопрошающе смотре-
ли на него. Милько не вытерпел:
— Неужели вы пойдете, Иван Макарович? Да
плюньте...
Ольга молчала. Она хорошо знала, что когда отец
что-либо решил, отговорить его невозможно.
Иван Макарович молча надел скафандр и вышел.
Ольга подошла к Загорскому и посмотрела через его
плечо на экран. Вот фигура отца приближается к незна-
комцу. Сошлись, остановились. О чем они говорят?
Если бы локатор мог передавать не только отраже-
ния, а и звуки, в «Комете» услышали бы такой разговор:
— Я есть директор и представитель фирмы «Атомик-
вельт»,—отрекомендовался по радио чужой скафандр.—
Я есть командир экспедиции Дик; Надеюсь — вы есть
Плугарь?
— Да, — ответил Иван Макарович,
— Нам надо установить добрососедские отношения,—
продолжал Дик, речь которого становилась все чище. —
Я уже посылал к вам. Но, к сожалению, ваш механик...
— Отказался изменить Родине...
— Зачем такие выражения, мистер Плугарь? Чтобы
в дальнейшем не было никаких эксцессов, давайте уста-
новим зоны деятельности.
— То есть?
— Как долго вы здесь пробудете?
— Мы здесь пробудем до тех пор, пока этого будут
требовать интересы науки, пока не выполним своей про-
граммы научных исследований..
— Чудесно! А не считаете ли вы, профессор, что для
361
науки большой загадкой
является другое полуша-
рие Луны, — то, которо-
го никогда не бывает
видно с Земли,
— Охватим и то по-
лушарие, всему свой
черед.
— А не видите ли вы»
что нам на этом полуша-
рии тесно? Я предлагаю
вам — именно в интере-
сах науки — перебази-
роваться на другую сто-
рону..»
Это что — ульти-
матум?
Оставим громкие
слова, профессор! Мой
добрососедский совет мо-
жете расценивать, как
хотите. Вы же сами ска-
зали: ваша цель — нау-
ка. Вот и перебирайтесь
на то полушарие. Для
наблюдений за звездами
там идеальные условия.
Не будет мешать диск
Земли.,.
— Мы сами знаем, где нам лучше работать.
— Ага, не хотите? Под ширмой науки вы здесь за-
кладываете военную базу! Мы этого не потерпим. Тем
более, что эта территория принадлежит нашей фирме.
— Не в наследство ли получили?
— Я говорю официально: эта территория и все, что
на ней, под ней и над нею — все это собственность на-
шей фирмы. У нас имеются документы!
— Как же вы приобрели эту «собственность»?
— Купили у другой фирмы.
— А та где взяла?
— Где? — Дик замялся. — Да... просто открыла
продажу территории Луны... Но это, в конце концов, нас
не касается. Мы купили — вот главное!
362
— Если вас не ка-
сается, то нас — тем бо-
лее! Может быть, ваши
фирмы оптом и в розни-
цу продают звезды Млеч-
ного пути, может, вы
приобрели кольца Сатур-
на или Большой Воз?,
Это ваши внутренние
дела.
— Значит, не при-
знаете?
— Не признаем,
— Ну, хорошо. Я не
сомневаюсь, что между-
народный трибунал за-
щитит интересы фирмы.
Кстати, что означает Эта
надпись? — генерал нос-
ком сапога указал на
записку Ольги.
— Вы же грамотный?
— Что это — угроза
использовать атомный ре-
актор? И это называется
«атомная энергия в мирных
графировали этот документ,
— Вы многословны. У нас мало времени.
— Значит, отклоняете наше предложение о переба-
зировании?
— Самым решительным образом,
— Вы, очевидно, недооцениваете положения, про-
фессор! Я вам помогу в этом. Наш полет подготовила
атомная фирма, а не Академия наук, как у вас. Вскоре
прибудет еще одна ракета. Это будет не только демонст-
рация могущества...
— Мы не боимся угроз, — перебил его Иван Мака-
рович.
— Вас привлекают стратегические залежи?
— Мир, труд, наука, — вот что нас привлекает!
— Залежи нового радиоактивного элемента, который
мы назвали «Селенит-1», открыли мы и не уступим ни-
кому! — повысил голос Дик. — В то время как мы с ва-
363
ми здесь вежливо разговариваем, наши лаборанты про-
водят над ними испытания. И кто поручится..,,
— Вы все сказали?
Плугарь повернулся и ровным шагом, не торопясь,
направился к ракете,
КАТАСТРОФА
— Значит, продолжим свою работу, товарищи? До
наступления ночи осталось, по моим подсчетам, семьде-
сят часов.., и тридцать восемь минут... вот и еще одна
минута прошла... За это время можно многое сделать?
Нам необходимо пополнить коллекцию минералов, пе-
ренести экспонаты из города селенитов... Астрономиче-
ские наблюдения придется, к сожалению, отложить.
Надо провести систематические съемки, чтобы получил-
ся полноценный фильм, а не отдельные фрагменты.
Ясно, товарищ Загорский?
— Ясно.
Ольга склонилась над экраном. Поверхность его бы-
ла чиста, как летнее безоблачное небо на Земле.
Вдруг глаза Ольги резанул ослепительный блеск. От-
шатнулась, закрыла лицо руками. Решила, что в прибо-
ре произошел какой-то электрический разряд.
— Николай... — хотела она что-то сказать Загорско-
му, но не успела. Страшный толчок встряхнул ракету,
она начала Клониться на бок, падать... Что случилось?
Все полетело вверх дном, у всех закружилось перед гла-
зами. Милько вскочил, бросился к пульту управления.
Наверное думал, что успеет запустить реактор и поднять-
ся вверх.,. Но где там! Удар, еще удар! Треск и гул.
Может быть, это в ушах? Михаил не устоял на ногах —
его словно молотом оглушило по голове. Последнее, что
он увидел, проваливаясь в черную бесконечность, были
испуганные глаза Ольги...
Когда ракета уже неподвижно лежала на боку, Оль-
га вскрикнула:
— Михаил! Чго с тобой, Миша? — Она схватила его
обмякшую руку, стараясь нащупать пульс. И наверное,
кто-нибудь другой не нащупал бы, но нежные, чуткие
пальцы Ольги уловили слабые толчки. Словно дергалась
тоненькая ниточка...- «Останавливается сердце, — поду-
мала Ольга. — Глубокая травма...»
364
Милько лежал навзничь, яркие солнечные лучи па-
дали на бледное лицо.
Ольга приподняла его веки и увидела расширенные
зрачки. «Он совсем не реагирует на свет!» — промельк-
нула мысль.
Быстро сбросив с себя кофту, свернула и подложила
ее под окровавленную голову. Мысли опережали одна
Другую. «Сначала обработать рану, остановить кровоте-
чение... предотвратить инфекцию... А сердце? Оно же
вот-вот остановится! Нет, сначала инъекция кам-
форы...»
Взволнованная и перепуганная, Ольга все же дейст-
вовала быстро, движения ее были точны. Вынула спир-
товой стерилизатор (даже не забыла отвинтить крышку),
набрала в шприц два кубика густой золотистой жидко-
сти и, отвернув Михаилу рукав повыше локтя, искусно
сделала укол. Даже не проверив пульса, принялась то-
ропливо обрабатывать рану. В ход пошли тампоны, иод...
Ольга перевела дыхание лишь тогда, когда наложила по-
вязку.
Пульс улучшился, дыхание стало заметным. В могу-
чий организм Михаила возвращалась жизнь! Появилась
надежда на благополучный исход, но Ольга отлично зна-
ла, что в этот острый хаотический, как его назвал когда-
то Бурденко, период протекания болезни, можно ждать
любых осложнений.
Милько раскрыл глаза. «Явления шока постепенно
угасают», — подумала Ольга.
— Михаил! — окликнула.
Губы его шевельнулись, но слов не было слышно.
— Миша, милый, тебе лучше?
А он то открывал, то закрывал глаза и молчал.
— Вот положим тебя на матрац, — говорила Ольга,
поднимая голову Михаила к себе на колени и беря его
под мышки. — Ведь правда, тебе гораздо лучше?
Легко, без всякого напряжения, положила юношу на
матрац, разостланный на полу. Повернула на правую
сторону, сказав:
— Полежи так на случай тошноты.
Ивана Макаровича и Загорского тоже порядком
стукнуло, но они этого не замечали, встревоженные ра-
нением Милько. Молча наблюдали, как хлопотала возле
него Ольга, подавали необходимые вещи. Но что случи-
365
лось? В чем причина такого сотрясения? Не сдвиг ли
это коры Луны?
— Загадочно! Прямо-таки загадочно! — проговорил
профессор, шагая взад и вперед.
— Мы не только не можем стартовать из такого по-
ложения, — промолвил Загорский, — даже выйти из
ракеты невозможно!
Только теперь Иван Макарович и Ольга увидели, что
входной люк вплотную прижат к поверхности
Луны.
— Да, мы закупорены, — сказал Плугарь. — Но
разве это навсегда? Как вы считаете, Загорский?
— Нужно найти выход...
В иллюминатор увидели: неподалеку над горами
таяла черная туча газа и пыли.
— Извержение вулкана, — произнес Загорский. —
Вот вам и разгадка. Нас ударило камнями, волнами га-
за, ну, и еще сотрясение поверхности...
— Взрыв-то взрыв, но там нет никакого вулкана!
Ведь у нас есть подробная карта...
Еще раз рассмотрели карту. Профессор был прав: в
том месте, где вздымалась туча, в радиусе нескольких
километров не было даже небольшого вулкана.
— Мне кажется, что это атомный взрыв, товарищи!—
подытожил профессор.
— Это возможно, но зачем им было производить та-
кой эксперимент? — сказал Загорский, имея в виду «со-
седей».
— Очевидно, доигрались с новым радиоактивным
элементом...
— «Селенит-один»?
- Да.
Тяжелое, гнетущее чувство сжало грудь Плугарю.
Как несчастливо сложились обстоятельства для его
экспедиции! «Комета» упала. Милько ранен. А насколь-
ко хватит им воздуха — часов на двести? Неужели ра-
кета станет им могилой?
Иван Макарович смотрит на Ольгу и Загорского.
Ошеломленные катастрофой, они стоят перед иллюмина-
тором и, наверное, наблюдают за зловещей газовой сте-
ной. У Ольги замкнутое лицо, Николай хмурится. Стоят,
словно у окна вагона, смотрят на проплывающий пей-
заж, и каждый думает о своем.
366
Вдруг Ольга поворачивается и быстро подходит к
отцу.
— Отец! — восклицает, припадая к его груди.
— Что ты?
Иван Макарович машинально потрепал ее волосы, —
так он, бывало, успокаивал ее, когда была девочкой.
А она отклонилась, приложила ладони к его
щекам:
— Почему ты так равнодушен? И Николай... Ска-
жи — неужели...
— Это тебе показалось, Оля! — заговорил Плугарь
твердым голосом. — Просто я думаю...
— Но ведь надо что-то делать, слышите? — делать!
— Верно, дочка! Пока мы не сделаем всего, что в на-
ших силах — и даже больше — мы не отступим. Так,
Загорский?
— Да, Иван Макарович.
Угнетенное состояние экспедиции уступило место ак-
тивной деятельности. Это было не отчаяние, нет. Жи-
вые люди боролись за жизнь.
Прежде всего надо было открыть выход наружу, а
затем подготовить ракету к взлету. И Николай, и Ольга,
и Иван Макарович предлагали на общее рассмотрение
множество проектов. Загорский выдвигал такую мысль:
включить реактор и продвинуться на некоторое расстоя-
ние по поверхности. Возможно, сам рельеф поможет
хоть немного повернуть ракету. Профессор возражал.
Результаты окажутся ничтожными, — говорил он, —а
ракета будет повреждена наверняка. Трение о поверх-
ность повредит обшивку, а то и вовсе пробьет
бок.
Ольга предлагала выбить иллюминатор. Но это угро-
жало потерей воздуха. Не успели бы они закрыть его,
как вся «атмосфера» ракеты улетучилась бы. Этим ри-
сковать не осмеливались.
Что же делать? — тревожно билась мысль. Казалось,
выхода не было. Но, вылетев на поиски, мысль не опу-
скала крыльев.
— А что посоветовал бы Михаил?—спросила Ольга.
Все посмотрели на своего товарища, лежавшего в
забытьи..,
— Моторная группа! — вспомнил Загорский, — Там
есть глухой люк!
367
Иван Макарович достал схему силового отсека и на-
шел люк. Конструкторы сделали его, чтобы облегчить
доступ к узлам моторной группы.
Ольга в нервном порыве обхватила Загорского за
шею и поцеловала в щеку. Потом подбежала к отцу и
покрыла поцелуями его колючее лицо.
— Мы спасены! — кричала она. — Мы спасены!
— Да, да, Оля, — говорил Плугарь, думая о том,
удастся ли каким-нибудь способом поставить огромную
ракету вертикально, чтобы можно было стартовать.
Загорский взял инструменты и не без труда пробрал-
ся к спасительному люку. Лежа на спине, открутил гай-
ки со шпилек. Потом вернулся в кабину и, обсудив все с
профессором, подготовился к выходу — надел скафандр,
взял лопату, кайло. Хотели выкачать из коридорчика
воздух, но это не удалось. Николай вошел туда и за ним
плотно прикрылась дверца. Словно альпинист, прикре-
пил себя веревкой. Снял с корпуса овальную металличе-
скую плиту. Воздух так и рванулся изнутри, на какое-то
мгновение Николай ощутил ветер! Выбросил наружу ин-
струменты, взялся руками за края проема, сжал плечи.
Просунуть свою коренастую фигуру в люк, да еще в
скафандре, было не легко. Старался сжаться. Только те-
перь пожалел, что вырос такой крупный. Наконец, вы-
брался наверх. Вокруг, как и раньше, было мертво и
пустынно. Спустился по гладкому боку ракеты, отвязал
веревку, и, взяв лопату, начал быстро копать, чтобы до-
браться до входного люка. Работать было не трудно,
камней не попадалось, лопата легко входила в серый
песчаный грунт.
Росла куча выкопанной лунной «земли», а с ней рос-
ла тревога. До люка он, безусловно, докопается. А по-
том что? Копать яму, чтобы ракета опустилась в нее
хвостом и стала хотя бы под углом в 45°? Да ведь для
этого не яма нужна, а целая шахта! За сколько же вре-
мени ее выкопаешь? И хватит ли у них воздуха!
Николай в деталях обдумывал план, но все время на-
тыкался на непреодолимые трудности. Только лишь по-
думал он об использовании вездехода, как тягача, —
сразу встал вопрос: «А чем же его прицепить к ракете?»
Да и глубина ямы... Чем выбрасывать грунт? Даже вед-
ра нет... Вот если бы вдоль копать, — было бы куда
легче, хотя пришлось бы вынуть вдвое больше грунта.
368
Наконец, Николай подвел траншею под самый люк.
Открыл его и забрался внутрь ракеты. Иван Макарович
и Ольга с нетерпением ждали его. Значит, выход есть!
Хотя с большими неудобствами, но все же входить и
выходить из ракеты можно... И этим сразу же восполь-
зовался Плугарь — вышел вместе с Загорским.
Ольга осталась около Михаила. То считала пульс, то
проверяла неврологический статус больного, двига-
тельные его функции, чувствительность, сознание, ориен-
тирование его относительно самого себя, места и време-
ни. Тревога утихла: резких отклонений от нормы не бы-
ло. Состояние Михаила заметно улучшилось. Теперь
больному нужен был лишь покой. Голова его в белой
повязке золотилась в солнечных лучах. «Солнце! — по-
думала Ольга, — быть может, оно поможет? Ведь оно
посылает разнообразнейшие лучи! До земной поверхно-
сти многие из них не доходят: их задерживает толща ат-
мосферы. А тут, на Луне... Этот луч проходит лишь на-
шу ракетную атмосферу — всего метрах в двух от голо-
вы Михаила... Может, попытаться?»
— Пить... — приглушенно сказал Михаил.
— Хочешь пить? — кинулась Ольга к термосу с во-
дой, но передумала, остановилась; — Потерпи немного.
Намочила платок и несколько раз провела по сухим
губам юноши. Подошла к иллюминатору. Та же суро-
вая картина. Молчаливо вздымаются горные шпили, а
над ними — черное бархатное небо. Среди роя звезд
величественно сияет Солнце, необыкновенное, совсем не-
знакомое. Из него высовываются огненные 'лепестки, рвут-
ся во все стороны, удивительная корона окружает диск.
«Что несут потоки твоих лучей? — подумала Ольга,
обращаясь к Солнцу. — И сама же ответила: — Безус-
ловно — жизнь! Но как разгадать тайну твоих невиди-
мых волн?»
Солнце пылало, щедро струя свои лучи на укутанную
голубым шаром Землю, на каменистую Луну, на Вене-
ру, Марс, на всю свою планетную семью,; Его сияние ла-
скало и остроносую ракету, где у иллюминатора, заду-
мавшись, стояла девушка, а на матраце неподвижно ле-
жал юноша.
Наконец, она решилась; надо подставить рану под
солнечные лучи. Если бы в лучах были разрушительные
волны, они уже дали бы себя знать. В конце концов,
24 Приключения и фантастика
369
и рентгеновские лучи по своей сути вредны, а вот соот-
ветствующие «порции» их дают положительный эффект.
Итак — маленькими дозами...
Ольга развязала повязку, и на рану упал сноп сол-
нечных лучей. «Раз, два, три, четыре...» —- считала Ольга
до шестидесяти. Потом заслонила Солнце. Минут через
пять — снова отошла...
— Ну, на первый раз довольно, — сказала она, на-
кладывая повязку. — Утихает боль? Тебе легче?—спро-
сила тревожно.
— Легче... — прошептал Михаил. — Ласковая ты,
Оля, хорошая.
Веснущатое ее лицо покрылось радостным румян-
цем — то ли потому, что Михаилу стало лучше, то ли
потому, что он сказал теплые мужские слова.
НОВЫЙ ВИЗИТ ДИКА
Плугарь и Загорский обошли громадное тело ракеты,
во многих местах побитое камнями. Одна вмятина была
особенно велика. Видимо, удар был очень сильным —
как только выдержала стенка!
Остановились возле траншеи, ведущей в люк.
— Ваши предложения, Николай? — спросил Плугарь.
— Я уже все продумал, Иван Макарович. Нам надо
выкопать такую яму, чтобы ракета опустилась в нее
хвостом. Если уклон ее будет хотя бы в сорок пять гра-
дусов, мы сможем стартовать...
— Допустим, что яма сможет заменить стартовую
конструкцию, — скептически произнес Плугарь, — но
хватит ли у нас времени и... Что можно сделать одной
лопатой? К тому же скоро наступит ночь, видите, как
низко ходит Солнце? Температура упадет примерно
до ста градусов ниже нуля... Все это нужно учесть, взве-
сить. Мы не можем действовать вслепую.
Загорский некоторое время молчал. Смотрел на тре-
ноги, торчащие из хвоста ракеты, и думал: «Тут бы мне
пару обыкновенных лебедок да несколько тросов — я бы
ее быстро поставил!» А вслух сказал:
— Но ведь другого выхода нет, Иван Макарович. —
В голосе его звучали нотки безнадежности. — Я и сам
вижу, что выкопать такую шахту, какую нужно, будет,
наверно, нам не под силу... Но что-то делать надо?,
370
— Зная заранее, что это не удастся, не стоит, мне
кажется, и начинать.
— А что же вы предлагаете? — с тревогой в голосе
спросил Николай. — Сложить руки и ждать конца?
— Плохого же вы мнения о своем руководителе, За-
горский! — спокойно сказал Плугарь. — Во-первых, даю
вам задание: вычислить, сколько кубометров грунта
нужно вынуть, сколько времени потребует эта работа,
словом, подготовить мне все технические данные. Во-вто-
рых, проверить, в полном ли порядке наша атомная «ба-
тарея».
— Да, но что это нам даст?
— О, это нам даст очень многое! — сказал профес-
сор. — Если у нас такие энергетические ресурсы, то
можно... А это что за привидение?
Действительно, к ним приближалась фигура в ска-
фандре — словно привидение.
«Кто же это такой? — думал Плугарь, всматриваясь
в приземистую фигуру в скафандре. — Неужели Дик?»
Да, это приближался он. Вид у него был жалкий,
Шел, точно пьяный, едва переставляя ноги; руки висе-
ли, как перебитые.
— Мистер Плугарь! — завопил он в микрофон. —
Мистер Плугарь! Я взываю к вашей человечности!,.
— Что случилось?
— Катастрофа! — прохрипел Дик, указывая на зло-
вещую черную стену. — Моей ракеты больше не суще-
ствует. Вы, только вы можете спасти меня от гибели.
Не отворачивайтесь от меня... я... я... — и он упал на ко-
лени. — У меня осталось совсем мало кислорода, я за-
дохнусь!
—- Его словно подменили! — сказал Загорский.
А Плугарь обратился к Дику:
— Встаньте! Не подобает человеку стоять на коле-
нях. — И когда тот поднялся, отряхивая пыль с колен,
профессор продолжал: — Скажите, что произошло?
— После разговора с вами, профессор, я возвращал-
ся к себе на базу. Вдруг взрыв! Сначала ослепитель-
ная световая вспышка, потом — газы и пыль. И я понял,
что спасти меня можете только вы...
— Так сразу и поняли?
— Сперва я не поверил сам себе. Мои лаборанты —
опытные химики и физики, и я могу заверить вас, что
24*
371
взрыв произошел не по их неаккуратности, а очевидно,
из-за скрытых свойств нового элемента. Должно быть,
его критическая масса намного меньше, чем в уране.
Если б не это... Я умоляю вас, профессор!
— А как же уцелели вы?
— К счастью, я еще был за горой. Правда, меня
что-то стукнуло: даже в глазах потемнело и я потерял
сознание. Возможно, камни — они ведь сыпались гра-
дом... А может быть, просто нервный шок. Сколько я
лежал — не помню, но как только очнулся — сразу же
подумал о вас. Вы можете дать мне жизнь!
— Где же вы так долго были?
— Я кинулся бежать, но не в ту сторону. Блуждал в
горах, думал, что погибну. И уже с горы увидел вашу
базу...
— Но вы же видите, что сотрясение поверхности, бла-
годаря вашим «экспериментам», привело и нас к аварии,
и мы сами в критическом положении!
— Не отказывайте мне, профессор! Вы считаете ме-
ня врагом? Не возражаю, считайте, но принципы гуман-
ности...
— Так, так, — в задумчивости произнес профессор.—^
Принципы гуманности.^ у нас самих катастрофическое
372
положение... Как вы думаете, Николай? Можем ли мы
поделиться с ним нашими и без того скудными запасами
кислорода, воды и пищи?
— Черт бы его побрал!—воскликнул Загорский.—
Откуда он взялся на нашу голову!
— Значит вы против?
— Кто, я?—переспросил Николай.—Я против, ко-
нечно, да что ж делать. Придется его принять.,. Я толь-
ко говорю, что.,.
— Но не пропадать же ему! Он поможет копать.;;
— У меня он гулять не будет!—согласился Загор-
ский.
— Значит, вы не возражаете? Я рад за вас.
Когда Иван Макарович сказал Дику, что они решили
поделиться с ним своими небольшими запасами, тот
стал благодарить торжественно-пышными фразами, упо-
мянув и о великодушии, и о гуманности, и о многих про-
чих добродетелях...
— Весь мир будет в восторге от вашего благородного
поступка! — воскликнул он в конце своей тирады. — А
сейчас прошу вас, дайте кислорода! Ведь у меня оста-
лось... — он поглядел на шкалу своего баллона,—оста-
лось минут на пять! Скорее, я задохнусь!
Ему дали кислорода, накормили, налили стакан во-
ды... Пока гость подкреплялся, Плугарь и Загорский об-
суждали детально план работ по спасению экспедиции.
План Загорского зависел исключительно от физических
усилий путешественников и технических возможностей.
Если успеть до наступления ночи выкопать — одной ло-
патой! — «стартовую яму», и если ракета станет в нее,
то, безусловно, вылететь удастся. План Ивана Макаро-
вича зависел от успешности намеченных им физико-хи-
мических опытов. Полной уверенности в осуществлении
этих планов не было. Была только твердая воля,
непоколебимая решимость бороться до конца. Либо
победить, либо погибнуть! Иного пути у них не
было.
Решили работать одновременно в этих двух направ-
лениях: Иван Макарович будет проводить опыты, ему
поможет Ольга. Загорский попеременно с Диком будут
подкапывать ракету.
— Ну что ж, тогда вы здесь начинайте, — сказал
Иван Макарович, — а мы с Ольгой поедем...,
373
— Есть начинать! А ну, босс, пошли! Берись копать
с хвоста.
Пока Загорский размерял и прикидывал, где прибли-
зительно находится центр тяжести ракеты, Ольга и Плу-
гарь выносили на вездеход различные приборы и при-
способления. Когда уже собрались ехать, Милько попро-
сил и его взять с собой. Он уже поднялся и ходил по
кабине. Плугарь поглядел на его перевязанную голову,
помолчал.
— Пусть едет, — сказала Ольга. — Опасность ми-
новала.
— Хорошо, будь по-вашему.
Все — и неподвижную ракету, и молчаливые горы, и
небольшой вездеход, пробиравшийся среди гор,—все оку-
тывала тишина, — тяжелая, мертвая. А люди действо-
вали, их мозг, их сознание восставали против этой свин-
цовой тишины.
«О кем хотите вы помериться силою?!» — как бы го-
ворили, сочувствуя им, звезды, большими глазами гля-
девшие с черного неба.
«Напрасны ваши старания!» — всем своим видом
убеждали равнодушные горы, толпой обступившие зем-
ных гостей.
А Солнце... Солнце беззвучно смеялось и над звезда-
ми, и над горными хребтами, и над дюдьми.
ТАЙНА ВЕРХОВНОГО ЖРЕЦА
Плугарь вел машину осторожно. Видно было, что
он больше привык орудовать авторучкой, чем рычагами,
Да и не удивительно: управлять вездеходом его обучили
незадолго до вылета на Луну. Автомашину он водил не-
плохо — скорости на ней переключаются автоматически,
от увеличения оборотов мотора — только поворачивай
руль. А вот с рычагами дело обстоит неважно: прихо-
дится прикладывать немало физических усилий.
Ехали по знакомой уже дороге — через ущелье в гу-
стой тени, потом по голубой сияющей долине. Милько
поворачивался во все стороны, жадно рассматривая не-
обыкновенный пейзаж.
Профессор был сосредоточен, молчалив. Ольга погля-
дывала на отца, не решаясь нарушить ход его мыслей.
Наконец не выдержала:
374
— Папа, скажите мне, что мы будем делать?
Иван Макарович словно и не расслышал вопроса.
Голубая долина поднимала перед ним свои трепетные
веера, и профессор казалось, был загипнотизирован
этим волшебным зрелищем. Но вот он остановил ма-
шину:
— Надо набрать этих самоцветов.
— Больших или маленьких? — спросила Ольга.
— Безразлично,—сказал Иван Макарович, пригорш-
нями бросая камешки в кузов. — Ты спрашивала, Оля,
что будем делать? — вспомнил он. — Бороться за
жизнь,. Я вот гляжу на эти горы и долины, — какой
чудесный пейзаж, правда? Вы, Михаил, как находите?
— Чудесный, но неуютный.
— Ну и что, какой от этого толк!.. — невесело про-
изнесла Ольга,
— Да ты вглядись!
Ольга выпрямилась, посмотрела вокруг — какое
могущество!
— Мне страшно, отец! Эти горы задавят нас...
— А знаешь, чего в этой панораме не хватает?
— Чего?
— Человека! Я вот гляжу и думаю: природа без че-
ловека мертва. Вообразите себе здесь, среди гор — бе-
локаменные поселки, линии электропередач, машины на
шоссе. Вот грандиозная, поистине историческая задача
человечества — оживить эту мертвую планету! И мы
делаем первый шаг в осуществлении этой задачи. Яс-
но? А ты: «горы задавят»... Нет, не враги они, а друзья
наши!
И, уже запустив мотор, Иван Макарович, продол-
жал: — Как вы думаете, что там скрыто, в этих горах?
Ага, молчите? Там кислород. Представляете «=» кисло-
род!
— Как же это? — вырвалось у Ольги.
— Да очень просто: в разных соединениях. Есть та-
кие минералы, которые больше, чем наполовину состоят
из... кислорода. Вот наше с вами задание — добыть этот
кислород. Много кислорода! И азота, конечно. Создать
воздушный океан.
Настроение отца передалось и Ольге. У нее стало
легче на душе. Значит, отец не растерялся, оказавшись
в такой опасности!
375
— А это... здорово, папа!
— Будет атмосфера на Луне, — забурлит жизнь! —
продолжал Плугарь. Он говорил таким тоном, будто мог
трудиться на этой планете бесконечно, будто впереди
были целые годы, а не считанные часы... — По высох-
шим руслам потекут реки, а по ним поплывут корабли.
Вот так, как по Днепру, или по Волге, представляете?
Иван Макарович рисовал сказочную картину ожив-
ления планеты. Ольга слушала и думала: «Что это
отец — решил меня позабавить, что ли? Разве я не
понимаю, в каком мы положении?»
Но, попав в город селенитов, Ольга позабыла обо
всем — такое чудесное зрелище открылось перед ее гла-
зами! Яркий солнечный свет заливал туннели, перехо-
ды, круглые, шестигранные залы, ромбообразные и тре-
угольные комнаты. Михаил оглядывал эти величествен-
ные остатки селенитской цивилизации молча. Зато Ольга
не могла сдержать свои чувства.
— Отец, это же сказка! Невероятно!
— Невероятно, но факт, — попробовал пошутить
Иван Макарович.
— А освещение, — ведь это ты открыла! Видно, сол-
нечный колодец оказался случайно заваленным, а ты
споткнулась и расчистила дорогу свету... Вот как бывает!
Ольгу больше всего поразил храм. Монументальные
колонны, целый лес колонн! Светящаяся каменная «ча-
ша», над ней — каменное, усеянное звездами небо —
все это вызывало в ней удивление и восторг. А истлев-
шие останки селенитов пугали. Когда Ольга смотрела
на них, мороз пробегал у нее по коже.
— Поглядев на такое чудо, можно и умирать,—вздох-
нула девушка.
— Что ты, дочка! — Иван Макарович положил руку
на ее скафандр, — видимо, хотел погладить по голове.—
О жизни надо думать, а не о смерти. Мы еще увидим и
не такие чудеса!
— Я не жалею, папа, что полетела с вами!
— Я растроган, иронически произнес- Плугарь. —
Вот только ты не интересуешься, не жалею, ли я...
Они Спустились' ярусов примерно на' пятв. Иван Ма-
карович выбрал просторную, почти пустую комнату в
глубине города. Его привлек сравнительно небольшой
вход, а главное, каменная «дверь», о которую споткнул-
376
ся Михаил. Собственно, это была не дверь, а довольно
большая, отполированная каменная «доска», которой
можно было закрыть вход.
Сюда к нам не доберется холод, — объяснил Иван
Макарович. — Вы же знаете, что когда наступит ночь,
на поверхности будет температура минус сто—сто .два-
дцать градусов. А ночь здесь длинная, — четырнадцать
с половиной земных суток, значит, нужно устраиваться
всерьез.
— Вы считаете, что полет не удастся? — спросил
Милько.
— Кто его знает! Откровенно говоря, я на это мало
надеюсь. Лунную ночь придется перебыть здесь,- восста-
новить связь с Землей. А потом прилетит вторая ракета...
— Опомнитесь, папа! — воскликнула Ольга. — Мы
ведь задохнемся здесь! Разве • у нас хватит кислорода
на полмесяца? Лучше всем взяться копать.s.
— Не волнуйся. Там работа идет. А с одной лопа-
той всем нам делать нечего...
— Руками надо выгребать!
— Вот это уже паника. Не люблю.
Ольга ничего больше не сказала.. Неохотно, но при-
нялась помогать отцу в подготовке его опытов с ми-
нералами. Установили аппаратуру — атомную «бата-
рею» — при помощи которой профессор собирался до-
бывать кислород и азот. Натаскали минералов, ссыпа-
ли их в кучу посреди помещения. Тут же поставили
запасной баллон кислорода.
— Теперь, товарищи, я смогу работать один. — А
вы должны найти в этом городе кварц и аммиачную се-
литру.,
— Зачем?
— В кварце много кислорода. Кварц имеется в гра-
ните, в песке. Горный хрусталь — это прозрачный
кварц, аметист — фиолетовый кварц. Бывает и такой,
ознакомься. — Иван Макарович протянул Ольге тем-
новатый блестящий камешек. —- Аммиачная селитра — *
вот ее белые кристаллы содержит в себе и кислород
и азот, именно то, что нужно для дыхания. А чтобы ты
не заблудилась возьми еще этот — он пишет крас-:
ным. Обозначай свой путь стрелками. Да не задержи-
вайся. Топориком откалывай камни и приноси мне. Все
понятно?
377
— Да.
— Ступай. Не заблудишься?
— Не волнуйтесь, отец. Я буду осторожна.
— Смотри...
Ольга взяла топорик, красный камень, брезентовую
сумку и ушла. Иван Макарович глядел ей вслед, пока
она не скрылась за поворотом. Она несколько раз черк-
нула красным камнем по стене. Михаил пошел было в
другую сторону, но Плугарь окликнул его. Нужно было
заложить вход в помещение каменной плитой. Вдвоем
они легко поставили ее, а когда стерли пыль, плита за-
блестела как зеркало!
— Как селениты жили без дверей? — недоумевал
Михаил. — А может, были деревянные, да истлели?
Профессор хлопотал у аппаратуры и ничего не от-
ветил.
Каменная «доска» была шире входного отверстия и
хорошо закрывала его. Нужно было только изловчиться
и так приладить ее, чтобы не было ни одной щели!
Михаил достал инструменты и умело начал орудо-
вать ими.
А Ольга тем временем шла все дальше и дальше. По
правде говоря, ей было страшновато блуждать одной по
такому грандиозному подземелью. Часто тень преграж-
дала ей путь; привидениями смотрели на нее истлевшие
селениты. Даже колени иногда дрожали! Но девушка
отгоняла страх >и шла дальше. Она решила исследовать
храм — в нем, по всем признакам — немало разных
минералов, а между ними, быть может, найдется и кварц.
Храм встретил Ольгу торжественной полутьмой. Оль-
га, восхищенная, остановилась перед конусообразной
выемкой, выложенной, наверное, из разнообразнейших
камней. А что если спуститься в эту каменную воронку?
Сколько здесь различных каменных плит!
Недолго думая, Ольга стала на край, выдвинула
вперед правую ногу, проверяя крепость склона и...
скользнула вниз. Поверхность «чаши была гладкая как
зеркало, — кто б мог подумать! Ольга потеряла равно-
весие и упала на спину. Слегка закружилась голова, но
сквозь очки шлема ей мигнули звезды, выложенные в
своде. На какое-то мгновение иллюзия была полной.
Легко стукнувшись ногами о дно, Ольга остановилась.
Поднялась. Теперь она стояла посредине этого странно-
378
го каменного цветка. Гигантские красные лепестки под-
нимались намного выше ее головы, искрились холодным
сиянием, А когда Ольга включила фонарь — они вспых-
нули негреющим пламенем! Вверху зашевелились те-
ни — можно было подумать, что проснулись селениты
и с гневом заглядывают в этот священный кратер, куда
посмело ступить неведомое им существо.
«А отчего бы им сердиться! — подумала Ольга. —
Они могли бы считать меня богиней». — Погасила фо-
нарик, тени улеглись, полутьма окутала храм. Лишь
под ногами рдел камень.
Энергичным рывком Ольга кинулась вверх — и тот-
час съехала вниз, с трудом удержав равновесие. Сле-
дующие попытки также кончились неудачей. Холодок
тревоги заполз в душу: отец и Михаил не услышат, кто
же ей поможет?
Начала ударять топориком по стенкам воронки —
он отскакивал, не оставляя даже царапины. «Стыки,
надо искать1 стыки! — мелькнуло в голове. — Ведь не
сплошная же здесь плита». И ей-таки удалось нащупать
стыки. Она цеплялась за них острым рожком топорика,
осторожно подтягивалась, быстро посылала топорик
выше — и снова... Вот и до края уже близко — метра
два... Ну, еще раз!
Топорик не попал в щель, и она сползла вниз.
Неудача не испугала ее. Она видела, что выбраться
можно, нужно только более ловко действовать топори-
ком.
Попробовала еще раз и еще... Добиралась уже почти
до обода «чаши» и снова срывалась. Наконец, она подтя-
нулась на длину руки и топорика. Рывок — топорик
цокнул о колонну. Тут камень был податливее: она за-
цепилась!
Теперь уже не трудно было выбраться. Выпрями-
лась, огляделась. Но что это? Из колонны, там, где она
ударила топориком, струей брызнула жидкость!
Масло какое-то или вода? От неожиданности Ольга
отпрянула в сторону, а струя жидкости — словно из по-
жарного брандспойта полилась, окутанная паром, на
дно выемки. Сквозь густой пар Ольга видела, как лете-
ли брызги от удара о багровый камень, как внизу за-
блистали, зарябили волны. Она не знала, что и думать.
Может быть, это не вода, а какое-то селенитское горю-
379
чее? Может быть верховный жрец храма использовал
его для поддержания огня в каких-нибудь светильниках?
Побежала на другую сторону и ударила по колонне
топориком. Сыпались осколки, но она не собирала их,
а вое била по одному месту. Удар, еще удар! И здесь
полилось из пробоины!
Ольга хотела набрать жидкости, но во что? Тогда
она подставила сумку — пусть намокнет брезент! —
отец распознает, что это такое. И кинулась прочь из
храма.
ФИЛОСОФИЯ ДИКА
— Мистер Загорски! — воскликнул Дик, оставляя
лопату. — Как все это глюпо!
— Что? — Николай схватил лопату и начал сердито
выбрасывать землю. Собственно, это была не земля, а
пыль, слежавшаяся пыль. Приходилось часто протирать
стекла скафандра. Это злило радиста, а тут еще этот
босс со своей болтовней. — Что глупо? — переспросил
Загорский. — Не хочется копать, да?
Объяснялись на немецком языке: Николай знал его
лучше, чем английский.
— Глюпо сидеть на этом безлюдном светиле, когда
там, у самого моря — роскошная вилла, шикарное ав-
то... яхта... и элегантные женщины... любящие повесе-
литься. Вы каких любите — толстых или тоненьких?
— Фу, противно слушать! И как вас, таких циников,
только земля держит? — простодушно удивлялся Ни-
колай, работая за двоих. Канава уже была вырыта до
колен. — Ну, скажите, зачем вы нужны? Ни материаль-
ных, ни духовных ценностей вы не создаете!
Дик ходил, как по раскаленней сковородке. С одной
стороны его припекало Солнце, а с другой — донимал
холод. В его скафандре, как видно, испортился обогре-
ватель. Вот и приходилось все время поворачиваться то
туда, то сюда.
— Суть жизни, мистер Загорски, не в том, чтобы
создавать, как вы говорите, материальные ценности.
Для этого есть другие, множество других... Суть в том,
чтобы пользоваться этими материальными ценностями!
Не возражайте: я заранее знаю, что вы скажете: «экс-
плуатация человека человеком» и тому подобные гром-
380
кие слова. Но если бы вы серьезно вдумались в историю
человечества, то увидели бы, что вся она — борьба за
перераспределение материальных благ. Возьмите все
восстания, революции и войны со времен Римской импе-
рии. Разве рабы восставали не для того, чтобы захва-
тить себе богатство? А французская революция — раз-
ве у нее были не те же идеалы? А что говорит ваша,
коммунистическая библия? «Пролетариату нечего те-
рять, а приобрести он может все». Приобрести!
— Вы, я вижу, теоретик! — перебил его Загор-
ский. — Жаль только, что «философия» ваша волчья,
.Homo homini lupus estla — вот ваше кредо. И где
уж вам понять марксизм и идеалы социалистической
революции, которая не заменяет одного эксплуататора
другим, а уничтожает всякую эксплуатацию!
— Ах, что вы там, коммунисты, ни говорите, а бога-
тым быть лучше, чем бедняком! И патриции, и плебеи,
и рабы, — всех унесла смерть. Но патриции ели из се-
ребряной и золотой посуды, купались в мраморных бас-
сейнах, а плебеи и рабы гнули спины под тяжкой ношей
жизни.
Загорскому, видно, надоело слушать это философ-
ствование, он перестал отвечать и молча налегал на ло-
пату. «Солнце ходит все ниже, — тревожился он. —
Удастся ли стартовать до наступления ночи?» Теперь
уже он жалел, что их ракета такая громадная..,
— И все-таки глюпо, мистер Загорски..,
— Идите лучше вот покопайте, Дик!
— Не хочу!
— Что? — выпрямился Загорский. — Отказывае-
тесь?
- Да.
— Что же вы предлагаете? — сдержанно спросил
Николай. — Может быть, есть какой-то иной способ
вернуться на приморскую виллу?
— Конечно, есть! Только выслушайте меня спокой-
но... — быстро заговорил Дик. — Дело в том, что нашу
аварию, безусловно, заметили наблюдательные пункты.
И я уверен, что сюда прибудет вторая наша ракета^
Она уже готова. Вскоре надо ожидать...
— Ну и хорошо, — перебил его Николай^
1 Человек человеку волк (латТ,
381
— Но хватит ли нам кислорода..s на всех?
— Вот это уже вопрос! — добродушно сказал Нико-
лай. — Через сколько часов может прибыть ваша ра-
кета?
— Кто же знает.».
— Ну, так нечего на нее и полагаться, надо ко-
пать!
— Чепуха, мистер Загорски. Я вижу, что ив этого
ничего не выйдет. Но я знаю и другое. Будь нас не пя-
теро, а двое, то кислорода хватило бы...
— Если бы да кабы.Л.
— А раз нас пятеро, то всем, очевидно, придется по-
гибнуть. Разве это не глюпо? А ведь этого можно избе-
жать...
— Как же это? — удивился Николай.
— А вот как. Плугарь уехал... Они могут и не
вернуться. То есть я хочу сказать... — Дик говорил пау-
зами, словно взвешивая каждое слово,
Загорский отставил лопату.
— Что, что?
— Мы переживаем с вами, мистер Загорски, очень
важный, я бы сказал, фатальный момент, — вкрадчиво
зазвучал голос Дика. — Вы правы: виллы, женщины и
все прочее — это, конечно, чепуха. Есть материя выс-
шего порядка! Мы стоим на грани гибели—вот почему
я буду откровенен и расскажу вам то, чего при иных
обстоятельствах не рассказал бы... Так вот... самое выс-
шее, самое важное на земле — это организация обще-
ства, его существования и производственной деятельно-
сти. А для этого нужна крепкая, стальная власть над
людьми!
Радист насторожился. Оказывается, его собеседник—
не такой уж наивный буржуа, каким вначале прикиды-
вался. В его словах, в тоне, каким эти слова были про-
изнесены, чувствовалась какая-то злая сила, зловещий
заряд энергии.,
— А при современном развитии науки и техники,—
хладнокровно продолжал Дик, — власть умножается,
усиливается в сто, в тысячу раз! Представьте: будь у
Цезаря радио, реактивные самолеты!.. Будь у него вся
та техника, которая служит сейчас для поддержания
порядка в обществе... вы меня понимаете?
— Не совсем, — ответил Загорский.
382
— Так вот: я возглавляю самую мощную в мире мо-
нополию. Капитал ее превышает бюджеты некоторых
крупных государств... Я устанавливаю на биржах пого-
ду, уничтожаю, поглощаю конкурентов, поручаю форми-
ровать правительства и, если они не удовлетворяют
нас, прогоняю их. Моя монополия — это подлинная
империя, которая захватила в свою орбиту полмира.
Но...
— Но... не можете проглотить?.. — перебил Нико-
лай.
Дик махнул рукой, сжатой в кулак.
— Не то, Загорски. Я не акула, чтобы только гло-
тать. Это примитив. Мне надоело быть закулисным ре-
жиссером... Я хочу выйти на авансцену. Выйти и., по-
казать себя!
Загорский смотрел на босса с настороженным любо-
пытством. Этого небольшого человека, скрытого ска-
фандром, видимо, распирала фанатическая жажда вла-
сти — открытой, ничем не замаскированной. Что-то в
нем было опасное и вместе с тем — жалкое. На фоне
благородного тела «Ракеты» и сурового лунного пейза-
жа эта суетливая фигура в скафандре, размахивающая
кулаком и сыплющая короткими радиоволнами, каза-
лась до смешного нелепой, мелкой. Но как хищно по-
блескивают очки его шлема! Как угрожает он Земле!
— Моя экспедиция на Луну — это завершающий
этап в осуществлении величайшего плана... Мы устано-
вим здесь атомные батареи, и Земля заблестит на пере-
крестке прицела!
— А что если она все же не испугается?
— Достаточно будет раза два полоснуть... и непо-
корные покорятся. Не подумайте, Загорски, что это фан-
тазия одного человека. Совсем нет! Это подготовлено
развитием исторического процесса. Современному капи-
талу тесно в национальных рамках, он давно их поло-
мал, и теперь остается только юридически закрепить
то, что уже существует на деле: создать сверхнациональ-
ную власть...
— Кое-кто уже претендовал на мировое господ-
ство, — иронически сказал Загорский.
— То были детские попытки! — воскликнул Дик. —
А сейчас, когда мы сделали первый шаг в космос, моя
монополия выработала величайший план... Почему я го-
383
ворю об этом вам? Да потому, что непосредственно от
вас, Загорски, зависит многое... Нам с вами нельзя по-
гибнуть... Понимаете?.. На всех кислорода не хватит...
Конечно, хотелось бы иначе... но что ж... Цель оправды-
вает средства., Катастрофа разбила мой план, но вы..,
О, вы многое можете! Нам вдвоем, понимаете, — вдво-
ем, нужно продержаться здесь ночь, установить связь..,
И тогда вы заживете так, как этого заслуживаете. Нео-
граниченные возможности...
— Довольно! — резко оборвал его Загорский. Если
бы на голове радиста не было шлема, то Дик увидел
бы его охваченное гневом лицо. Загорский никогда еще
так не был разъярен! Этот негодяй предлагает ему
стать предателем, убийцей своих товарищей! Ах, ты ж...
козявка жалкая — Загорский шагнул к Дику, подни-
мая лопату...
— Стой! — воскликнул Дик. — Не согласен, так
черт с тобой! — Он выхватил маленький блестящий пи-
столет и выстрелил. Пуля задела шлем Николая, но не
пробила. Разрядив всю обойму, Дик побежал и скрылся
за ракетой. Николай кинулся вдогонку, но тот словно
сквозь землю провалился. «Неужели спрятался в те-
ни?.. — Ну, долго ты там не усидишь... врешь, скоро
выскочишь оттуда!» — подумал Николай, настороженно
вглядываясь в черную густую тень.
Заглянул в траншею, ведущую к входному люку. «А
что, если... что если он забрался в ракету...»
Нагибаясь, пробрался к люку. Нажал кнопку. Еще
и еще. Люк не поддавался: он был задраен изнутри!
Николай заскрежетал зубами в бессильной ярости,
бил лопатой по обшивке — все было напрасно.
«А может быть, его там нет? — мелькнула мысль. —
Может, просто замок испортился?» Николай кинулся к
иллюминатору, чтобы заглянуть внутрь. Иллюминатор
был невысоко, Загорский добрался до него без труда.
Припал стеклами шлема к толстому прозрачному «гла-
зу» ракеты... То, что он увидел, обдало его жаром и хо-
лодом... По каюте шарил Дик. Очевидно, разыскивал
схемы управления аппаратурой. Скафандр он уже снял.
Увидя Загорского, неистово захохотал, разинув рот до
ушей. Николай отпрянул от иллюминатора. Хищник в
ракете, бездушный, бессердечный хищник! Что же де-
лать?
384
„ЖИЗНЬ УСКОРЯЕТ НАШИ ПЛАНЫ!44
Ольга шла быстро, но ей казалось, что она топчется
на месте. Скорее бы добраться до «лаборатории» отца.
Но что это? Кончились стрелки, а лаборатории нет!
Ольга заглянула в один зал, в другой... Нет, не то. Сно-
ва вернулась к последней стрелке, и, наконец, догада-
лась: отец «заперся»! И как она сразу не заметила! По-
звала никакого ответа. Поступала топориком — ти-
шина!
Что случилось? Девушка не на шутку встревожи-
лась, налегла плечом, но каменная «дверь» не поддава-
лась. Прошло минут, примерно пять. Наконец, Милько
отодвинул плиту.
— Морока с этой дверью, — пробормотал он, —
бешеное давление — несколько тонн!
— Какое давление? — удивилась Ольга.
— Да ведь мы здесь уже создали атмосферу — на-
полнили комнату воздухом. Даже скафандры было по-
снимали.
— А чтобы тебя впустить, пришлось загнать воздух
в баллоны, — добавил Иван Макарович, — иначе б не
смогли открыть.
— Отец! — воскликнула Ольга. — Вы... вы... добыли
кислород?
— Да, девочка, да! — Тут целые залежи кислоро-
да. И азота!
— А я... вот смотрите — кажется, нашла воду!
— Что ты говоришь!
— Там ее много... десятки тонн... — взволнованно за-
говорила Ольга. Но не во что было набрать, так я намо-
чила сумку...
Иван Макарович посмотрел на сумку, она была по-
крыта ледяной коркой. Не веря глазам своим, он отла-
мывал кусочки льда и, наконец, воскликнул:
— Да, это вода. Вода на Луне! Вы видите, Михаил?
Михаил тоже отломал льдинку.
— Да, вода...
— Где она? Веди меня! — горячился профессор.-^
Вы, Милько, оставайтесь здесь, у аппаратуры... Пошли!
Когда они вошли в храм, вода в чаше уже замерзла.;
Под бледным светом фонаря искрилась громадная, ок-
руглая глыба льда.
25 Приключения и фантастика
385
— Знаешь, Ольга, это то, чего нам не хватало! Те-
перь я нисколько не боюсь длинной ночи!
— Разве мы... — встревожилась Ольга, — причем
тут ночь? Николай подкопает ракету, и я уверена...
Николай подкопает! — послышался возглас. Плу-
гарь и Ольга увидели Загорского. Он подошел усталый,
запыхавшийся.
— Что случилось? — спросил Иван Макарович.
Николай с минуту безразлично глядел на лед и не
знал, что отвечать.
—• Чего .же вы молчите, Николай? — Ольга тронула
его за плечо. — Видите, мы воду нашли. Вон сколько
льда!
— Эх, к чему теперь этот лед, —махнул рукой ра-
дист. — Хоть бы его здесь было как в Антарктиде. Что
с того? Мы погибли!
— Товарищ Загорский, — сухо оборвал его Плу-
гарь. — Немедленно докладывайте, в чем дело. Ракета
сдвинулась?
— Хуже, Иван Макарович. В ракете волк.
— Простите, Загорский, как вы себя чувствуете?
Не думайте, что я сошел с ума. Ракетой завладел
Дик.
Возглас удивления вырвался из груди Ольги и Ивана
Макаровича. Перебивая друг друга, они расспрашива-
ли, как это случилось. Николай рассказал об обширных
планах монополии «Атомик Вельт», о честолюбивых за-
мыслах ее босса, о своей стычке с ним. Плугарь слушал
молча, а Ольга все время восклицала: «Вы только по-
думайте!».
Все трое направились в «кислородный зал».
— Значит, Иван Макарович, создали немножко ат-
мосферы? — повеселел Николай.
— Значит, создали.
— Воздухом и водой мы обеспечены, а вот что мы
есть будем?
— Относительно этого бизнесмена мы подумаем, то-
варищи, — произнес Иван Макарович, шагая по за-
лу. Ольга, Милько и Николай уселись прямо на по-
лу. — Сейчас я хочу рассказать вам о более важном..
В такое далекое и опасное путешествие, как экспедиция
на Луну, лично меня толкало не простое любопытство.
Хотя, должен признаться, и любопытство в жизни че-
386
ловека играет большую роль. Так вот. Я поставил себе
целью изучить, разведать — есть ли хоть малейшая
возможность оживить эту планету? Во-первых, надо бы-
ло установить, была ли здесь вообще жизнь. Это мы с
вами установили совершенно точно: была. Во-вторых,
нужно было выяснить, есть ли на Луне источники для
создания атмосферы. Как вы убедились — есть! В лун-
ных минералах — кислорода неисчерпаемое количество!
А имея в своих руках такие неиссякаемые источники
энергии, как атомные ядра, мы можем практически, под-
черкиваю, практически ставить вопрос о создании ат-
мосферы на нашем спутнике. Предполагалось, что мы
соберем все эти сведения и вернемся на Землю, и после
этого будет подготовлена большая экспедиция с мощ-
ными приборами для добывания кислорода и азота, экс-
педиция, рассчитанная на годы интенсивного труда. Но,
как видите, мы вынуждены остаться здесь. Жизнь уско-
ряет наши планы! Мы начинаем дело величайшего исто-
рического значения: создания атмосферы Луны. Закроем
вход в подземелье, наполним его воздухом. Но вот за-
дача — связаться с Землей. Чтобы к нам, как только
закончится ночь, прибыла помощь. — Иван Макарович
остановился подле Загорского. — Когда вы почините
передатчик?
Загорский некоторое время молчал. Возможно, гран-
диозная перспектива оживления планеты захватила все
его мысли, а, быть может, он думал о трудностях с на-
лаживанием передатчика. Ивану Макаровичу пришлось
повторить свой вопрос.
— Передатчик? словно очнулся Николай. —
Можно использовать локатор. И как только я раньше
об этом не подумал! Ведь азбукой Морзе можно разго-
варивать, посылая то большие, то меньшие порции
волн...
— Верно!
— Но Дик...
— Да, теперь об этом неблагодарном субъекте. —
Иван Макарович снова зашагал по залу. — Он дей-
ствует, словно картежник, думая, что кабина ракеты
это козырь. А я считаю иначе.. Никто за ним не приле-
тит, это ясно! А продержаться ночью в ракете невоз-
можно: смертельный холод быстро доберется до него.
Это не то, что здесь, на глубине, которая не успеет силь-
25*
387
но охладиться. И потом, мне кажется., есть не один спо-
соб выкурить его оттуда.
— Да что вы говорите! — вскочил Николай.
— А вот давайте подумаем. — И Плугарь начал
рассказывать о своих намерениях*
..ЭВРИКА"
Когда экипаж подошел к «Комете», Ольга не смогла
сдержать восклицания:
— Подумать только! В нашей ракете засел враг!
— Ничего, долго он там не усидит! — сказал Загор-
ский, ухватившись за ту веревку, которая свисала из ко-
ридорчика. — Сперва мы его «ослепим»..,
-- Каким образом?
— А вот каким!
С помощью веревки Николай ловко взобрался на ра-
кету и быстро снял антенну локатора^ Ольга с восхище-
нием наблюдала за Николаем.
— А теперь давайте посмотрим, что делает наш
претендент на мировое господство, — сказал Иван Ма-
карович, направляясь к иллюминатору. Ольга и Михаил
тоже подошли.
Дик стоял, заложив руки в карманы, и поблескивал
металлическими зубами*
Иван Макарович приложил к иллюминатору листик
бумаги, на котором было написано: «Опомнитесь. При-
пасов хватит на всех». Дик махнул рукой и отвер-
нулся.
«Ну погоди же, сукин сын, — думал Плугарь. —
Сейчас Николай тебе покажет». Плугарь смотрел в ка-
бину с нарастающим волнением и напряжением: вот-вот
туда ворвется Загорский! Но минуты шли, а Николай
все не появлялся. Через некоторое время он выбрался
наверх и коротко бросил:
Сообразил, гад, запер!
Они отошли к вездеходу.
— Что же теперь будет? — встревожилась Ольга.
— Ну, что Жу— наклонил голову Плугарь.—Придется
подрывать люк. Хорошо, что есть взрывчатка в машине!
Жаль карежить ракету, но что поделаешь! Нам нужна
провизия, нам нужен локатор, чтобы связаться с Зем-
лей. Иначе мы погибнем,
388
Помолчали. Все четверо стояли, сгорбившись, как
под тяжелой ношей.
— Надо подъехать к хвосту, взрывчатку переносить
так, чтобы он не видел, — размышлял Загорский. — Не
успеет он и скафандр свой надеть, как воздух вырвется
из кабины.
— Так ему, диверсанту, и надо! — поддержала
Ольга.
— Все-таки жаль ракету... — отозвался Милько.
— Мне самому жаль, Михаил, но иного выхода нет!
Они смотрели на красавицу-ракету, лежавшую ог-
ромной сигарой на пластах вековечной лунной пыли, и
мысленно прощались с нею. Косые лучи Солнца покры-
ли ее сияющим серебром, и вся она казалась какой-то
торжественной, праздничной, живой. «Неужели при-
дется ее изранить», — думала Ольга. В микрофон
спросила:
— А что, потом нельзя будет ее починить?
— Наверное, нет, Оля! — ответил Иван Макарович.
— Разве у нас нет инструментов?
— Инструменты-то есть, даже есть материал для за-
делывания пробоин.
— Ну так в чем же дело?
— Ав том, что мы не знаем, какой пролом сделает
взрывчатка. Если небольшой, то, конечно...
— Эврика! — воскликнул вдруг Николай. — Эври-
ка! Я нашел иной способ.
— Какой? — в один голос спросили Ольга, Михаил и
Плугарь.
— Самый простой! И как это я сразу об этом не по-
думал! — Николай выскочил из машины и бросился к
ракете.
— Что он задумал? — пробормотал недоуменно про-
фессор.
А Николай уже взобрался на ракету и крикнул:
—’ Оля, принесите мне сумку с инструментами. Под
сидением. Брезентовая. Она, она, давайте!
Ольга бегом принесла сумку, легко бросила ее Ни-
колаю.
— Что вы хотите делать? — спросил Иван Макаро-
вич. Но Николай уже спустился в «коридорчик».
— Не волнуйтесь, папа! — подойдя к отцу, сказала
Ольга.
389
— А что, если он откроет люк, или как-нибудь его
открутит, а босс выстрелит? Идем к иллюминатору!
Заглянули в ракету. Ольга стала ша цыпочки и при-
жалась к иллюминатору стеклами скафандра.
Дик сидел за столиком и с аппетитом ел какие-то
консервы. На высокочастотной плитке, должно быть,
грелся кофе. Время от времени Дик, не вставая из-за
столика, протягивал руку и помешивал кофе ложечкою.
На хозяев ракеты, заглядывавших в кабину, он не об-
ращал ни малейшего внимания. Но и в сторону люка
не смотрел, и это немного успокоило Ивана Макаровича.
Но вдруг Дик поднялся и подошел к плитке, повернул
выключатель.
— Наверное, нет тока... — заметил Иван Макаро-
вич
— И не будет! — крикнул Николай. Он уже стоял
наверху.
— Ну, как? Его величество диктатор теряет покой?,
— Теряет! — радостно проговорила Ольга. Но-
сится по каюте как бешеный.
— Погодите, еще не то будет.
Николай, держась за веревку спрыгнул вниз.
— Расскажите, наконец, что вы сделали? — спросил
профессор.
— Да очень просто, Иван Макарович... — весело
звенел голос Николая. — Аппаратура же вся в этом от-
секе. И электрические батареи, и кислородные прибо-
ры... Вот я и отключил их. Шах и мат!
— Вы прекрасный шахматист, Николай! ь= Ольга
не могла сдержать своей радости.
Иван Макарович пожал руку Загорскому^ Отошли
к вездеходу.
— На сколько хватит в кабине воздуха? — спросил
Загорский.
— Если бы можно было употребить его до последней
капли, то, я думаю, на несколько часов. Во всяком слу-
чае босс очень скоро почувствует...
— И выскочит из ракеты как пробка! — заключил
Николай.
— А что, если он все-таки не выйдет? — встревожи-
лась Ольга, — погибнет, но не выйдет, чтобы и нас не
пустить?
Милько возразил;
390
— О, это такой шкурник, — он будет искать спасе-
ния! Вот увидите, еще запросит у Ивана Макаровича
пощады. И думаете, не выпросит?
— Ну, а что с ним делать? — произнес Плугарь. —
Доставим на Землю — тогда будем судить...
— А что: не правду я говорил?
— Черт с ним! — Николай взялся за лопату.—Пока он
там надумает что-нибудь, я буду работать.
Копали по очереди с Ольгой. Михаилу необходим
был отдых. Иван Макарович ходил около них и расска-
зывал о будущем этого необыкновенного края.
— Тут человек начнет создавать сначала не вторую
природу, а вообще природу: атмосферу, реки, может
быть, даже и моря, растительность...
— А разве растения смогут выдержать такие длин-
ные и холодные ночи? — спросила Ольга.
А мы выведем такие, чтобы дозревали за длин-
ный день. Утром посеять, а вечером, — то есть через че-
тырнадцать наших земных суток, собрать урожай.
— Неужели это возможно? — заинтересовался
Милько.
— А почему же... Пригодятся биологические катали-
заторы, которые усилят развитие растений... Одним сло-
вом — перспективы прекрасные, захватывающие.
— Вот интересно будет! — воскликнула Ольга.
— Прилетим сюда в отпуск...
— Ну что ты..’ что вы, Николай! — возразила Оль-
га. — Мы станем коренными селенитами! В отпуск
будем проситься на Землю!
Все весело рассмеялись.
— А знаете, мне кажется, здесь нет бактерий, —
произнесла Ольга.
— Не беспокойтесь, люди занесут!
— А я думала, что здесь не будет болезней.
— Настанет, товарищи, такое время, когда и на
Земле не будет болезней! — сказал Иван Макарович.
— Чем же тогда станут заниматься врачи? — Ми-
хаил лукаво поглядел на Ольгу.
— Что ж, — не растерялась девушка. Будут за-
ниматься профилактикой.
— Верно, дочка! — поддержал ее Иван Макаройич.
Ольга попросила у Николая лопату и принялась ко-
пать. Солнце заметно снизилось. Огромные тени от гор
391
почти достигали ракеты. «Черные языки холода, — по-
думал о них Плугарь. — В ракете их не выдержать...»
— Внимание! — воскликнул вдруг Николай. — Гос-
подин повелитель мира изволили выйти проветриться.
Все смотрели на Дика, -- он шел, как хищник по
арене цирка.
Сперва ступал осторожно, а потом громадными
прыжками бросился к вездеходу и схватил баллон с
кислородом. Загорский тем временем стал у входа в ра-
кету.
— Ха-ха-ха! — вдруг послышалось в наушниках. —
Кислород! У меня есть кислород! Ха-ха-ха! И, высоко
подпрыгивая, Дик кинулся прочь.
— Маниакальный психоз, — оказала Ольга, когда
гигантскими прыжками Дик помчался к горам. — Но
как подпрыгивает!
— Не забывайте о притяжении, Ольга. Тут сила тя-
жести в шесть раз меньше, —* сказал Михаил. — Зна-
чит, какой диагноз? Просто спятил? Собственно, манья-
ком он стал уже давно: еще тогда, когда строил планы
господства над миром.
Иван Макарович молча глядел на удаляющуюся фи-
гуру бизнесмена до тех пор, пока тот не скрылся в го-
рах.
— Теперь, друзья, за работу! Время не ждет! —
сказал профессор Загорскому и Ольге.
— Есть за работу! — дружно ответили они.
Николай бросился в ракету. Открыл изнутри люк в
коридорчик и тщательно прикрутил гайками внешний
люк. Включил аккумуляторы и кислородный прибор.
Иван Макарович и Ольга выносили необходимые
запасы и укладывали их на вездеход. Им понемногу по-
могал и Милько. Не забыла Ольга и про аптечку. К
долгой ночи в глубинном городе надо было подготовить-
ся как следует, потому что когда Солнце спрячется за
горизонт — из города и носу не высунешь, такой лютый
будет холод,
Загорский поставил сверху антену, сел за локатор.
Аппарат действовал безупречно.
Иван Макарович приказал*
— Передайте, Николай, такую радиограмму* «Раке-
та упала, стартовать не можем. Вынуждены остаться
на ночь. Продолжаем выполнять свою программу. За-
392
пасов пищи и воды достаточно, кислород добываем.
Ждем помощи». Устанавливайте связь, а мы отвезем все
это и быстро вернемся. Надо же и аппаратуру пере-
везти.
— Хорошо, Иван Макарович! Поезжайте. Но смот-
рите в оба, чтобы тот маньяк на вас не напал.
— Он уже не вернется, — сказала Ольга. — Схва-
тил пустой баллон.
— Пустой? — ужаснулся Иван Макарович. Это
не годится. Я думал, что он вернется, а так что ж...
пропадет.
— Так ему и надо! — махнул рукой Загорский.
— Нет, нет! — вскинул на него глаза Плугарь. —
Не горячитесь. За свои преступления он ответит’ перед
судом, а наш долг... Немедленно найдите его, Загор-
ский! Что вы так смотрите на меня? Его нужно обяза-
тельно спасти. Возьмите запасной баллон — и по следам!
Передачу будет вести Милько.
Загорский нехотя поднялся, но, увидев непреклон-
ное выражение лица профессора, поспешил. Надел
скафандр, взял все, что надо, и молча вышел из ра-
кеты.
Иван Макарович и Ольга вскоре поехали на везде-
ходе, а Милько сел за радар. Вначале неуверенно, а
потом все более четко работала его рука каждым
движением он посылал на Землю то большие, то ма-
ленькие порции радиоволн, что должно было означать
точки и тире. «Догадаются ли? Расшифруют ли?» —
думал он.
И передавал снова и снова:
«Продолжаем выполнять свою программу; ждем по-
мощи...»
ЗЕЛЕНАЯ СКАЛА
Следы вели в горы. Отпечатки огромных шагов Ди-
ка довольно четко виднелись в пыли, даже в тех ме-
стах, где на поверхность выступали скалистые площад-
ки, потому что пыль покрывала все: и равнину, и скло-
ны гор, и впадины цирков. Сперва отпечатки ложились
на значительном расстоянии друг от друга и по ним
можно было определить, что Дик некоторое время бе-
жал, делая гигантские, не менее чем 10 метров в длину,
393
прыжки. Но чем дальше, тем шаги становились все
мельче, пока, наконец, не стали обычными. Теперь За-
горскому легче было следить за ними; они уводили все
дальше и дальше, туда, где еще совсем недавно стояла
ракета соседей.
«И откуда он взялся на мою голову! -— думал Ни-
колай. — Будто мне здесь нечего делать...; Хотя бы уже
найти его, черта, а то Иван Макарович подумает, что я
не захотел...»
Взойдя на удлиненный холм, напоминавший спину
сказочного кита, Николай посмотрел вперед. Темные
следы вели прямо к горам.
— Дик! Алло, Дик! Возвращайтесь, немедленно воз-
вращайтесь! — прокричал он в микрофон по-немецки.
Но наушники молчали. Безмолвные горы грели под
косыми лучами солнца свои костлявые спины. Загорский
посмотрел на них, и холодок заполз под скафандр: «А
что еслц^ у него окончился кислород? Что, если он
упал, споткнувшись, на горячий песок и уже умер?»
Николай кинулся бежать. Теперь он делал гигантские
прыжки — гораздо больше тех, что делал сначала Дик.
«Кометы» уже давно не стало видно — ее заслонили го-
ры. Перебежав длинное плато, Николай оказался перед
большим горным массивом. Горы тут как бы раздвину-
лись, образовав широкую впадину, наполовину запол-
ненную густой тенью. Окинув ее быстрым взглядом,
Загорский заметил, что впадина выглядит необычно. Осве-
щенная солнцем часть ее поблескивала, словно была по-
крыта застывшими потоками не то слюды, не то стекла.
Никакой пыли на поверхности не было, следы терялись.
«Ага... это здесь произошла катастрофа, — догадался
Николай. — «Селенит-1»... вырвался из рук...» Он вспо-
мнил тех двоих, о которых рассказывал Милько. Были,
очевидно, и еще люди... Где они теперь? Ничего, реши-
тельно ничего не осталось от них в этой опаленной
взрывом впадине. И ради чего?
Сердце у Николая сжалось, он вздохнул и двинулся
дальше. Он шел по краю впадины, стараясь отыскать
следы. Время от времени звал Дика в микрофон, но без-
результатно. Не слышит или погиб?
Загорский обошел почти всю освещенную сторону
впадины и, наконец, снова увидел следы. Они вели даль-
ше в горы, то ныряя в черную тень, то снова вырываясь
394
на свет. Минуя скалы, Николай подымался все выше.
Перед глазами развертывалась чудесная панорама.
Иногда впереди высились скалы, поразительно напоми-
навшие башни старинных крепостей или шпили готиче-
ских соборов; казалось даже, что отбрасывали тень ви-
сячие ажурные, мосты. Загорский знал, что это его вооб-
ражение дорисовывает формы, но все же иллюзия
живой картиной стояла перед глазами.
А след вел все дальше и дальше. Николай уже на-
чинал терять надежду и равнодушно смотрел на серые
горы. Но вдруг внимание его привлек острый блеск
слева. Пройдя еще по следу и завернув за огромную
черную глыбу, заслонившую ему всю панораму, Загор-
ский увидел дивную скалу, настолько отличавшуюся от
окружающих гор, что ее свободно можно было принять
за гигантский айсберг.
Юноша остановился, пораженный ее красотой. Ска-
ла вздымалась, пожалуй, метров на пятьсот, и вся све-
тилась зеленоватым светом. Основа ее имела, должно
быть, не менее километра; поверхность — то гладкая,
как зеркало, с нестерпимым блеском, то посеченная,
будто покрытая рубцами. Точно кто-то хотел вытесать
из глыбы льда гигантский торс, поработал немного, а
потом бросил.
У подножия горы на светлом зеленоватом фоне За-
горский заметил темную точку.
— Алло, Дик! — обрадованно воскликнул он в мик-
рофон. Точка остановилась. — Дик! Чего же вы мол-
чите?
— Что вам угодно? — послышалось в наушниках,
— Идите сюда. Мне нужно с вами поговорить.
— Я и так слышу, — недружелюбно отозвался Дик. —
Вы хотите отомстить?
— Ничего подобного! — искренне воскликнул Ни-
колай. — Вы же схватили пустой баллон!
Короткое замешательство, неясное бормотание в мик-
рофон, а потом энергичное:
— Иду! Иду!
Точка начала увеличиваться, и вскоре уже можно бы-
ло отчетливо разобрать невысокую приземистую фигуру
Дика. Он то исчезал в складках местности, то появлял-
ся на холмах, — торопясь так, словно кто-то гнался за
ним.
395
«На что он надеялся?—думал Николай. — Ведь,
если бы и заряжен был баллон, то все равно... А сейчас
ишь, как перепугался!»
Не добежав метров пятидесяти, Дик остановился.
— Дайте слово джентльмена, что ничего плохого
мне не сделаете...—прохрипел, глотая слова.
— Даю... К сожалению, но даю,—успокоил его Ни-
колай. — Профессор приказал. . Вот, возьмите заря-
женный баллон да поторапливайтесь!
Дик подошел к Николаю. Состояние аффектации у
него давно окончилось, он сохранял выдержку и даже
важность. Кислород у него еще оставался, поэтому
Дик взял новый баллон не торопясь, прицепил его к
широкому ремню спереди, спросил:*
— А теперь что?
«Ты смотри, какой чертяка!—подумал Загорский.—
Показал бы я тебе...» Вслух сказал.
— А теперь, если не хотите погибнуть, можете вер-
нуться к людям, на жизнь которых вы покушались.
Дик стоял неподвижно, некоторое время молчал.
— Вы даете мне прибежище? — спросил он, нако-
нец, с недоверием и страхом. Он, видимо, боялся, что
это ему только послышалось.
— Даем прибежище, — холодно подтвердил Загор-
ский.—Но за Свои преступления вы все равно ответите...
— Конечно, конечно! — обрадовался Дик. — Буду
отвечать, вполне согласен. Я знаю, что поступил нера-
зумно... надеялся, что вы...
Быстрым движением он подключил принесенный За-
горским баллон, а пустой отшвырнул прочь.
— Баллон не стоит выбрасывать,—заметил Загор-
ский. — Еще пригодится.
Дик поднял, прижал к себе локтем.
— Видите ли, Загорски, близость цели туманит го-
ловы, и люди теряют самоконтроль... Не подумайте, что
я оправдываюсь. Я доискиваюсь причины, чтобы вторич-
но не сорваться... Так вот... Теряется самоконтроль, спо-
собность трезво ориентироваться. Должно быть, это и
привело моих физиков к катастрофе. Один момент, За-
горски, не спешите так, я хочу сказать вам...
Николай настороженно посмотрел на Дика. Тот про-
должал:
— Видите вон ту зеленую скалу?
396
— Ну, вижу.
— Так вот, она полностью принадлежит моей моно-
полии.
— Только потому, что вы ее обнюхивали?
— О, она имеет приятный запах: в ней высокий про-
цент Селенита-1. Вследствие тектонических процес-
сов она вынырнула на поверхность, а жила ее тянется,
по нашим исследованиям, на большую глубину... Мы
взяли этой руды... сколько бы вы думали? Всего двести
граммов. И, как видите, эти двести граммов разметал^
всю нашу базу! — В голосе его слышалось восхищение..
Он глядел на зеленую скалу, как завороженный. — Си-
ла! Там дремлет демоническая сила... И мы ее разбудим!
Она нам послужит еще, слышите, Загорски, нам! Я еще
вернусь сюда, черт побери!
— Не хвались, идучи на рать... — засмеялся Нико-
лай. — Знаете эту поговорку?
Дик не ответил. Молча повернулся и пошел по сле-
дам к опаленной впадине. Загорский за ним. Так они и
шли все время до самой «Кометы», не проронив ни
слова.
ИЗ ДНЕВНИКА ОЛЬГИ ПЛУГАРЬ
«...Теперь я могу продолжать свои записи. Мы непло-
хо устроились в жилище селенитов: успели до захода
солнца перевезти запас пищи, разное оборудование, да-
же постели — матрацы, одеяла. В городе тепло и светло.
Не верится, что там, наверху, черная холодная ночь! Бо-
лее ста градусов мороза! Мерзнет бедная наша ракета.
Мне жаль ее, как живое существо. Последним ее оставил
Милько — он переговаривался с помощью сигналов ло-
катора с нашей земной станцией. Все-таки догадались! А
мы, как мы обрадовались, когда установилась связь! Мне
казалось, что я поговорила с родной матерью... Бедняжка,
как там она себя чувствует? Наверно, очень волнуется
за нас, ночи напролет смотрит на сияющий диск Луны.
Правда, теперь ее не видно, надо ждать молодого меся-
ца.., Дорогая моя мамочка! Как я соскучилась по тебе,.,»
«...Отец неутомим. Словно алхимик, священнодейству-
ет он среди разнообразнейшей аппаратуры. Разложил
на элементы воду, минералы, словом, создает городу ат-
мосферу. Всем нам пришлось здорово попотеть, чтобы
397
плотными переборками отгородить наш ярус. Для это-
го папа разработал целую систему кессонов — камер,
давление воздуха в которых постепенно спадает. Теперь
мы герметически закупорены, — по крайней мере так
думает папа, он не допускает, чтобы селенитские строи-
тели сделали еще где-то выход: был бы сквозняк. Не-
сколько раз воздух все же вырывался сквозь переборки.,
Приходилось снова и снова подгонять их, закладывать
каменными плитами. В конце концов настойчивость че-
ловека добивается своего!
Николай сказал: «Это подземелье мы, возможно, и
наполним воздухом, но создать атмосферу для всей пла-
неты вряд ли удастся».
Отец горячо возражал. Вообще, я замечаю, что нервы
у него возбуждены. Боюсь, что когда мы вернемся на
Землю, он сляжет от нервного истощения...
А Загорский по-прежнему стоит на своем:
— Природа^ все-таки поставила человеку определен-
ные границы, через которые не переступить.
— Надо верить в силу человеческого разума, — в си-
лу науки! — во*збужденно воскликнул отец. — И когда
уже с нас спадет эта вековая скорлупа! Сам ведь одну
и «непреодолимую» границу переступил—перелетел с од-
ной планеты на другую, — а все твердит одно и то же...
Нет для науки границ и пределов!
Допустим, что так, но все же: создать атмосферу на
Луне... — трудно себе представить!
— Да это ж нужно половину вещества Луны превра-
тить в газ! — не сдавался Николай. — А может, и то-
го больше!
Отец доказывает, что это не так. Сопоставляет плот-
ность минералов и газов, «планирует» атмосферу не бо-
лее, чем на три-четыре километра высоты. Неужели его
замысел осуществится?
...У нас дискуссии за дискуссиями: Что мы ни дела-
ем — ищем ли селенитские похоронения, стараемся ла
обнаружить следы металлов, — всегда как-то незаметно
завязывается спор. Николай убежден, что селениты не
знали металлов. Отец утверждает, что хотя, возможно,
селениты и не знали меди, бронзы и железа, но металлы
здесь безусловно есть. Они сосредоточились в ядре пла-
неты. Только по поводу похоронений они единодушно
сошлись на том, что селениты, видимо, сжигали умерших.
398
— А вот эти, что остались? — спросила я.
— Этих уже некому было предать огню. Это послед-
ние, — объяснил отец...
...Загорский раскритиковал здешние сутки, которые
продолжаются... месяц,
— Какие растения выдержат двухнедельную ночь?
Или животные?»
Отец напомнил ему о полярных ночах на Земле, для-
щихся несколько месяцев, о растениях и животных За-
полярья. — Жизнь всесильна! — восторженно провоз-
гласил он.
«...Они ходят по туннелю без скафандров! Вот когда
пригодился барометр! Показывает «ясно». Значит, ат-
мосфера Луны зарождается. Можно уже разговаривать
без микрофонов, воздух передает звук. Очень неприятное
впечатление производит мрачная фигура Дика. Бродит,
как привидение, не снимая скафандра. Что-то вынаши-
вает в себе опасное, коварное. Занял отдельную ком-
натку, неподалеку от нашего зала».
«...Но как долго тянется ночь. Здесь хоть и светло,
как днем, но все же она действует на*нас угнетающе^..
Николай добился своего: отец научился играть в шахма-
ты и уже влепил ему один мат_	\
Сейчас они спят все трое, раскинувшись на матра-
цах, а я дежурю. Сижу и пишу, примостив тетрадь на
коленях. Разные диковинные мысли лезут в голову. Ино-
гда мне кажется, что все это сон... Хотя бы скорее всхо-
дило Со’лнце и начинался большой день!»
НЕВИДИМЫЙ ВРАГ
Ольга бродила между колоннами храма — насто-
роженная, встревоженная. И несмотря на то, что этот
ярус глубинного города уже был заполнен атмосферой,
девушка ходила в скафандре. Правда, с отключенным
кислородным баллончиком, но — в случае необходимо-
сти — достаточно было лишь повернуть краник. «Здесь
ожидают нас самые неожиданные сюрпризы, — гово-
рил отец Ольге. — Надо быть всегда на чеку». А ей то
что? Скафандр легкий, как перышко. Здесь ходишь —
будто тебя на крыльях носит.
За порогом храма — в широких ^улицах-туннелях,
в залах и на площадях «— сияет яркий солнечный свет,
399
непрестанно льющийся из чудесных прозрачных шаров,
аккумулирующих, как считает Загорский, световую
энергию. А здесь сумерки. Мерцает холодным огнем ле-
дяная глыба в «чаше». А вверху, на каменном своде—
сияют изображения созвездий.
Ольга ходит не спеша и освещает себе путь фонарем.
Яркий сноп электрического света выхватывает то мас-
сивные подножия колонн, то шестигранные камни стен-
ной облицовки. Иногда Ольга постукивает топориком по
стенам и колоннам. Неужели здесь не скрыты какие-ни-
будь тайны? Особенно интересует Ольгу медицина —
вот если бы найти какие-нибудь селенитские лекарства!
А, может, селениты вовсе не знали болезней?
Вдруг Ольга остановилась: она заметила трепетное
мерцание. До слуха ее отчетливо долетел какой-то при-
глушенный шум. Она оглянулась на «чашу». Сквозь
трещину пробивалась струя какого-то серого газа, от-
брасывая дрожащую тень. На какое-то мгновение Ольге
показалось, будто зашевелились истлевшие селениты. Но
это было только мгновение. «Чего пугаться, — подума-
ла Ольга. — Обыкновенное геологическое явление. Мо-
жет, некогда здесь был вулкан?..»
Струя газа достигла свода, коснулась звезд.
Прошло еще минут пять или десять, и газ перестал
выходить, развеялся по храму, словно фимиам во вре-
мя богослужения. Побежать и рассказать обо всем от-
цу, что он скажет?
Ольга кинулась бежать. Каждый ее «шаг» был не
менее десяти метров, только стены мелькали. Вот если б
она так могла бегать по Земле! Это же был бы не-
слыханный, невероятный рекорд!
Вот и их «кают-компания» — сияющая, залитая све-
том просторная комната. Работает «аппаратная», бес-
прерывно пополняя и фильтруя атмосферу, отец и За-
горский, сложив руки на коленях, неподвижно сидят за
шахматами. Обдумывают ходы, что ли? Около них ле-
жит на матраце Милько.
— Вы тут шахматами занимаетесь, — быстро заго-
ворила Ольга, отодвигая шлем скафандра, — а там
такое...
— Что же там произошло? — тревожно спросил
Плугарь. — Почему свет погас?
— Какой свет?,
400
— Ну, какой... Ты же видишь, что мы садим в тем-
ноте. И партии не доиграли... Сперва свет потускнел,
а затем...
Ольга едва не вскрикнула, но закусила губу, сдер-
живая себя. Свет заливал комнату, пронизывал все
грандиозное подземелье, но они... они его не видят!
— Почему ты молчишь, Ольга? — спросил отец.—
Включи, наконец, свой фонарь!
— Наши почему-то не работают, — добавил За-
горский.
— Успокойтесь, отец, — едва не плача промолвила
Ольга. Комок подкатывал к горлу. — Сейчас мы все
выясним.
«Они ослепли! Совсем ослепли!» — думала Ольга,
глядя на их лица. В широко открытые глаза Плугаря
и Загорского бил свет, но они не реагировали на него.
Да и фонарь Милько включен... Михаил взял его в ру-
ки и ощупью принялся разбирать...
— Понимаете, папа, — начала Ольга как можно
спокойнее: — я наблюдала струю газа...
— Ну, а свет?
— Свет... есть...
— Там есть свет? — обрадовался Плугарь. — Чу-
десно! Тогда давай скорее фонарь, Михаил починит на-
ши и перебазируемся. Возможно, нам удастся возвра-
тить свет и сюда...
Ольга не выдержала — всхлипнула, зажимая рот ла-
донью, но не могла совладать с собой, громко зарыдала.
— Что с тобой? — поднялся Плугарь. — Иди ко
мне... — он поднялся и протянул к ней руки. Сквозь
слезы Ольга увидела: это жесты слепого. И заплакала
еше сильнее.
— Да что с вами, Оля? — поднялся и Загорский.
Они стояли такие беспомощные, и Ольга прижалась
к отцу.
— Я скажу вам откровенно... — заговорила Оль-
га. — Нельзя терять ни минуты. У вас повреждено
зрение!...
— То есть, как это повреждено? — спросил Милько.
— Что ты имеешь в виду? — сжал Плугарь, локоть
Ольги.
— У вас временная потеря зрения. Свет есть и
здесь и везде, фонари действуют, а вы не видите... —
26 Приключения и фантастика
401
выпалила Ольга. — Но не волнуйтесь, это, должно
быть, на нервной почве, медицине известно множество
таких случаев...
Плугарь, Загорский и Милько словно окаменели.
Стояли молча, тяжело дыша. На висках у них забле-
стели капельки пота.
— Сядем, — наконец, произнес Плугарь. — Обду-
маем...
Возбужденная Ольга начала расспрашивать.
— Расскажите, как это случилось: сразу или по-
степенно?
— Я уже тебе говорил, Оля — свет угасал посте-
пенно...
— А мне казалось, — вставил Загорский, — что были
и вспышки. Угасал-угасал свет, а потом вспыхивал на
короткое мгновение.
— А я спал, — сказал Михаил. — Проснулся —
темно.
— Головные боли есть?
— Вроде есть... — неуверенно произнес Плугарь.
— А у вас, Загорский?
— Как будто нет.
Он начал ощупывать голову, запуская пальцы в гу-
стую шевелюру.
Ольга задумалась. А что, если это какие-нибудь се-
ленитские микробы? А что, если этот свет опасен? Но
почему же тогда на нее он не действует -— она больше,
чем они, смотрела на него.
— Глаза болят? •
— Нет, — сказал Загорский.
— И у меня нет, — подтвердил Плугарь.
Не болели глаза и у Милько.
Ольга .старалась собраться q мыслями. Одно ясно: и
на отца, и на Николая, и на Михаила влиял один и тот
же фактор. Но разве она не в таких же условиях? Все
они, четверо, в одинаковом положении! Но в одинако-
вом ли?
Загорский начал протирать глаза кулаками.
— Не надо, Коля. Это не поможет, — с нежно-
стью коснулась его руки Ольга. — Здесь что-то
иное...
Взгляд ее упал на открытую голову отца. «Да ведь
они без скафандров! Ну да, конечно.,.в этом вся разни-
402
па! Я зашишена, а они нет...» — Эта мысль мелькнула,
как молния.
— Скафандры! — воскликнула Ольга. — Сейчас же
наденьте скафандры! — Она бегом принесла им ска
фандры.
— Ав чем дело? Зачем? — спросил Плугарь.
— Отец, я думаю, что это произошло из-за какого
то вредного излучения. Я почти все время была в ска-
фандре — и со мной ничего не случилось. А вы... Наде-
вайте, скорее надевайте!
Плугарь, Загорский и Милько поспешно оделись.
Ольга тоже плотнее приладила свой шлем. Переговари-
вались с помощью раций.
— Может быть, это и так... — задумчиво произнес
Плугарь. — Наверное, это так и есть... Сняв свои за-
щитные костюмы, мы открыли себя потокам космиче-
ских лучей...
— Неужели они проникают сюда?—с тревогой спро-
сил Николай.
— Выходит, что проникают. Это ливень частиц гро-
маднейшей энергии, — сказал профессор. — К тому же
на их интенсивность, должно быть, влияет мощное маг-
нитное поле Земли — разгоняет до больших скоростей...
Но какая непростительная небрежность... не захватить
с собой счетчик. Он бы нам сразу показал. А как ты
считаешь, Оля, зрение уже непоправимо?
— Что вы, отец! Вы будете видеть, обязательно!
Причину, я думаю, мы уже устранили.	""
— Для верности перебазируемся вглубь. Глав-
ное — не терять надежды.
Плугарь решил спуститься в глубь планеты. Он ве-
лел взять с собой воду, продовольствие и аппаратуру
для добывания кислорода. Получилось три больших тю-
ка. Нести их должны были мужчины. Ольга взяла на
себя роль проводника. Она, хоть и с большим трудом,
разобрала кессоны, чтобы открыть путь. Дик остался в
своем логове. Ему выделили достаточное количество
всего необходимого.
Когда мужчины подняли тюки на плечи, Ольга спро-
сила:
— А шахматы как же... оставляются Дику?
— Нет, нет, «- воскликнул Иван Макарович, — шах-
26*	40а
маты возьми! Мы еще доиграем партию. Правда ведь,
Николай!
— Это зависит от Ольги, — невесело сказал Загор-
ский.
— Значит, все будет в порядке, — произнесла Ольга
как можно веселее. Держа в руках шахматы, она пове-
ла экипаж по залитому светом туннелю,
ТАИНСТВЕННЫЙ ЛЮК
Там, на поверхности Луны, стояла холодная ночь, а
в ярусах глубинного города сиял неугасимый день.
Несколько часов спускались с «этажа» на «этаж».
Переход ни капельки не утомлял, но нервы все время
были напряжены, и это изнуряло. Кто знает, какие еше
неожиданности подстерегают их в этом удивительном
городе?
Пока что ничего нового Ольга не обнаружила: вдоль
туннеля тянулись точно такие же помещения, как в рай-
оне храма; возможно, что в них и скрывалось что-ни-
будь иное, но рассматривать их не было времени.
В нескольких местах наткнулись на обвалы — из
туннельного свода выпали камни, нагромождения их
преграждали путь. Но осветительная система, к сча-
стью, не была повреждена, и Ольга уводила отца, Миль-
ко и Загорского все дальше и дальше. Сперва долго
спускались по ступенькам, а потом очутились в туннеле,
который, круто сворачивая, вел, казалось, в самый центр
планеты.
Наконец, Иван Макарович велел остановиться.
— Думаю, что достаточно. Мы уже на большой глу-
бине...
Никто не возражал.
Ольга облюбовала просторный зал.
— Ого! Здесь, оказывается, целые штабеля каких-то
каменных плиток! — воскликнула она. — Будет из чего
добывать кислород. Да положите уже свои тюки.
Она старалась говорить так, будто ничего не случи-
лось, хотя тревога наполняла ее душу, как наполняют
зимнее небо колючее звезды.
— Что касается плиток, — ты не торопись, — ото-
звался Плугарь, осторожно опуская свой тюк на пол,
404
покрытый слоем мягкой пыли. — А ну-ка, присмотрись:
они специально отделаны? Сложены в определенном по-
рядке?
— Да, отец. Они разложены как бы по стеллажам...
— Может быть, это селенитская библиотека? — про-
изнес Загорский. Он стоял около своей ноши, беспомощ-
но опустив руки.
— Вот и я так думаю, — поддержал Иван Макаро-
вич. — Возможно, библиотека, а может быть — архив
документации. Дай-ка нам плитки, Ольга.
Ольга подала им по плитке. Ощупали их со всех сто-
рон пальцами: легкие, отшлифованные, без всяких рель-
ефных выступов, без малейших углублений.
— Какого они цвета? — спросил Иван Макарович.
Ольга вытерла, присмотрелась.
— Они разноцветные. Какая-то мозаика цветных
пятен.
— Искусственная?
— Нет, как будто естественная.
— Хорошо, разберемся потом. Но для кислорода
придется искать камни где-нибудь в другом месте. Да-
вайте располагаться.
Ольга все-таки пустила плитки в работу — выгребла
ими пыль из помещения.
— Ах, отец, почему мы не захватили из дому пыле-
сос! — шутила она. Все время, помогая развязывать
тюки, раскладывая постели, Ольга старалась развлечь
ослепших. Сперва, может быть, в этом и чувствовалась
какая-то нарочитость, но вскоре установилась нормаль-
ная атмосфера человеческого содружества. Когда же
Ольга приступила к лечению, то даже у Загорского на-
строение заметно улучшилось.
Молодой врач решила сделать своим пациентам
инъекции синтетического витамина и дать снотвор-
ное, чтобы больные спали не менее двадцати часов
подряд.
С помощью Ольги установили и запустили кислород-
ную аппаратуру. Хотелось как можно скорее наполнить
помещение воздухом, чтобы снять скафандры. Лежать в
них было крайне неудобно, а главное, Ольга не мог-
ла делать уколы. В несколько приемов Ольга натаскала
целую кучу камней, из которых и начали добывать «ат-
мосферу».
405
Как только проход был плотно заделан каменными
«зеркалами», стеклянные шары, освещавшие зал, погасли.
— Интересно, интересно, — сказал Плугарь, когда
Ольга сообщила ему об этом. — Свети фонарем, элек-
тричества у нас хватит!
Ольга включила фонарь, провела им по залу, и ког-
да луч света случайно упал на один из шаров (а их
гут было пять — один в центре свода, а четыре по уг-
лам) — все они снова засияли.
Рассказывая об этом, Ольга повторяла свой опыт.
— Вот я выключаю фонарь. Шары гаснут. Вклю-
чаю — светятся.
— Световой эффект Ольги, — пошутил Милько. —
Что же он означает?
— А то, что одно из чудес Луны мы уже расшифро-
вали, — ответил Иван Макарович. — Выходит, что эти
шары не аккумулируют свет, а только передают его. Хо-
тя некоторые из них сделаны, наверное, из минерала,
обладающего и собственным свечением. Ведь в преды-
дущую нашу «квартиру» свет каким-то образом прони-
кал? Не обязательно через вход. Тут, очевидно, какая-
то сложная система.
•—- Где же тогда источник света?
— Кто его знает, это мы еше исследуем... Может
быть, селенитские строители пробили осветительные ко-
лодцы с другого полушария? Вот и получается, что Солн-
це все время питает всю осветительную сеть.
— Если это так, Иван Макарович, то и нам есть что
позаимствовать у селенитов.
— А вы как же думали?
Через несколько часов работы кислородной аппара-
туры Иван Макарович спросил:
— Ну, что показывает барометр, Ольга?
— А я и забыла о нем! — девушка вскочила. — Ра-
ботает! «Ясно» показывает наш барометр. Дождя мож-
но не бояться.
— Тогда снимем свои чехлы.
Без скафандров сразу стало гораздо удобнее. Первым
делом смогли подкрепиться, затем Ольга принялась за
лечение,
Иван Макарович держался, как легендарный фило-
соф. Его спокойное лицо словно говорило: «Мне извест-
но то, о чем многие и не догадываются... Не глазами, а
106
умом надо проникать в сущность вещей». Он ободрял
не только Загорского и Милько, но и Ольгу, считавшую
теперь себя единственным источником оптимизма: ведь
она одна осталась невредима. Должно быть, под влия-
нием Олиной психотерапии и выдержки Плугаря, взял
себя в руки и Загорский.
— В старое время, — сказал Милько, — церковники
провозгласили бы о нас так: «Свет померк для них, ибо
они переступили черту дозволенного». А разве есть пре-
дел пытливости человеческого ума? Ведь правда, Иван
Макарович, что и теперь, в эпоху ядерной энергии — мы
даже представить себе не можем, что создаст человече-
ство в далеком будущем?
...Проходили долгие томительные часы.
Беззвучно работала кислородная аппаратура, разъ-
единяя крепко спаянные элементы и наполняя помеще-
ние животворным газом. Его с жадностью вбирали в
себя легкие посланцев человечества, но не только это
поддерживало в них огонь жизни. Мысли, сознание, во-
ля, — то есть все, что отличает человека от животно-
го, — играло не меньшую роль, чем кислород.
Иван Макарович и Загорский сидели на своих мат-
рацах. Ольга все ходила и ходила по залу; а рядом, в
каменных плитках, сложенных штабелями вдоль стен,
дремала селенитская мудрость. Разговаривали преиму-
щественно на философские темы — пока Ольга, погля-
дев на часы, не приказала принимать снотворное.
— Пациенты должны слушаться врача, — с напуск-
ной строгостью говорила она, поправляя постели.
Когда «пациенты» засыпали, Ольга оставалась на-
едине со своими мыслями. Верила ли она, что отец, Ни-
колай и Михаил поправятся? Да, верила. Действие
вредных лучей, по ее мнению, должно быть непродолжи-
тельным. Клетки зрительных центров, вероятно, только
угнетены. Препарат синтевитамин — чудесная, необы-
чайно эффективная мера. Ну, а регенерация — восста-
новительная способность организма... Ольга не сомнева-
лась, что все это даст хорошие результаты. Они будут,
будут видеть!
Время шло. Луна, как зачарованная, обходила
Землю, не сводя с нее глаз; и как ни медленно она
вращалась, но к мраку, скрывавшему известное лю-
дям полушарие, уже приближался солнечный свет.
407
Вскоре он блеснет на высоких вершинах гор, обету*
пивших поверженную ракету, потечет вниз, и золотой
серп будет расти и расти!
Трехсотпятидесятичасовая лунная ночь близилась к
концу.
...Уже больше недели — если исходить из расчета
земных суток — Ольга лечила отца, Михаила и Николая.
. Наконец — наступил желанный миг!
— Оля! Оля! — Милько тронул сонную девушку за
плечо. Она спала на боку, словно к чему-то прислуши-
ваясь.
— Оля! — прошептал снова Михаил. Девушка от-
крыла глаза и, увидя его возбужденное, радостное лицо,
поняла все. Она молча повернула Михаила спиной к го-
рящему фонарю, чтобы не было резкого раздражения, и
указала на спящего отца, потом на Загорского.
— Видишь?
— Вижу, — шепотом ответил Михаил.
Ольга показала ему каменную плитку.
— Вижу, Оленька, все, все вижу!
Михаил порывисто подхватил ее на руки, закружил
по залу.
— Тише! — погрозила ему пальцем Ольга. — Пусть
они спят...
Они отошли к стапелям с плитками, зашептались.
— Понимаешь, Оля, проснулся я, — темно, но чув-
ствую... что вижу... Нащупал фонарь...
Они говорили так, словно не виделись целые годы.
Совместно пережитое несчастье как-то еще более сбли-
зило их, и если бы Михаил поцеловал Ольгу, это ее не
удивило бы. Но юноша не решился. Только смотрел на
нее восторженно, шепотом рассказывал, как почувст-
вовал, что вернулось зрение.
Загорский и Плугарь прозрели позднее. Когда глаза
профессора стали видеть, куда и девалось его философ-
ское спокойствие! Ольга и Михаил улыбались, глядя,
как Иван Макарович подносил к лицу руки, шевелил
пальцами, не сводя с них глаз. Он не суетился, не воск-
лицал, а только глядел на свои руки. На ресницах у
профессора блеснули слезы.
— Ну, что ж, товарищи! — взволнованно произнес
он, пряча руки за спину. — Теперь будем осторожнее.
Матушка-природа шутить не любит...
408
Помощь Земли Плугарь рассчитывал получить с на-
ступлением на Луне дня. По его подсчетам до прибытия
второй ракеты оставались считанные дни: один или
два...
— А как же они нас найдут? — спросила Ольга.
— Найдут! — сказал Иван Макарович, рассматри-
вая каменную плитку. — Местоположение нашей раке-
ты известно. Следы поведут прибывших до вездехода,
а оттуда уже...
— ...Также по следам, — перебил Загорский.
— А разве мы не выйдем навстречу?
— Почему же не выйдем? — Иван Макарович рас-
сматривал все новые и новые плитки. — Заготовим за-
пас кислорода, будем наведываться к выходу. А подни-
мется Солнце — переберемся в ракету, там все-таки
удобнее, не правда ли?
— Конечно, — обрадовалась Ольга. — А пока что,
папа, позвольте нам с Михаилом немного погулять в
этом селенитском Вавилоне... Не бойтесь, далеко захо-
дить не будем. Вы с Николаем тут коренные жители,
а нам...
Ивану Макаровичу не хотелось отпускать Ольгу в
путешествие по этому лабиринту. Профессор будто
предчувствовал опасность.	/
— А может, не надо, Оля? — говорил он. — Скоро
мы наполним весь город атмосферой — вот тогда хо-
ди, изучай!
Но Ольга настаивала, доказывала, что она не «теп-
личная». К тому же здесь нельзя заблудиться: пыль
сохраняет следы, а свет заливает все ходы!
И профессор, в конце концов, согласился. Посовето-
вал только взять на всякий случай запасные баллоны
кислорода.
— Далеко не ходите. Вас, Михаил, назначаю стар-
шим.
— Есть, Иван Макарович.
И они ушли.
Профессор вместе с Николаем закрыл дверной про-
ем, проверил работу аппаратуры и снова принялся рас-
сматривать «библиотеку». Но какое-то неясное тревож-
ное ощущение не покидало его.
Не прошло и получаса, как Милько вернулся. Нико-
лай и профессор поспешно надели скафандры и выкача-
409
ли воздух. В наушниках раздались полные отчаяния
слова юноши:
— Ольга исчезла, Иван Макарович! Просто словно
сквозь землю провалилась. Следы обрываются на ров-
ном месте... а ее нигде нет... Отошла в сторону от меня
метров на двадцать и вот...
— Ведите меня туда!
Шли быстро и молча. Никуда не спускались, находи-
лись на этом же ярусе. За углом туннеля в стене —
проем.
— Она свернула сюда — вот ее следы...
Следы Ольги вели через груду камней в какое-то
тесное помещение, похожее на каземат. Осветительного
шара там не было, пришлось освещать путь фонарем.
Следы были лишь до середины пола, выложенного мас-
сивными четырехгранными плитами. На одной из плит
пыль была совершенно стерта, — словно Ольга сидела
там. И больше нигде ничего, никаких примет.
— Оля!
— Оля!
Девушка не откликалась. Лучи фонарей ощупывали
немые стены...
— Очевидно, она шла вот так... — Милько пере-
прыгнул через кучу камней и побежал по следу. И тог-
да произошло неожиданное: как только Михаил ступил
на ту плиту, с которой стерта была пыль — мгновенно
исчез. Его поглотил каменный люк!
Профессор вскрикнул от ужаса. Пока он добрался
до злополучной плиты, она уже уравновесилась и плот-
но закрывала отверстие. Опустившись подле нее на ко-
лени, нажал на край плиты. Камень подался, откры-
лось темное отверстие. Направил туда свет фонаря —
сколько достигал взор — зиял бездонный круглый ко-
лодец! Показалось, что ветер подул из его глубины.
— Михаил! Ольга! Оля! Михаил! — в отчаянии кри-
чал профессор, но ответа не было.
ДЕНЬ ВТОРОЙ
Иван Макарович вышел из страшного «каземата»
и побежал в нижний ярус. Забыв об осторожности, он
мчался огромными прыжками, то перескакивал через
груды камней на пологих спусках, то преодолевая кру-
410
тые ступени. Выбирал дорогу так, чтобы спуститься1
вглубь, поблизости от колодца, в который упали Ольга
и Михаил. «Ведь он не бесконечный,—тревожно билась
мысль. — Может быть... может быть, они еще живы»...
Поворот, еще поворот. Куда ведет этот каменный
желоб? Иван /Макарович почувствовал, как его виски
под скафандром покрылись потом. «Не надо горячить-
ся, — говорил ему внутренний голос. — Надо все хоро-
шенько взвесить, обдумать»...
Остановился, оперся плечом о холодную немую сте-
ну. Конечно, горячиться не надо, но что же делать?
Вдруг взгляд его скользнул по шкале кислородного
баллончика. В первое мгновение он как-то и внимания
не обратил на показания шкалы. Но когда поглядел
вторично, — его бросило в жар. Кислорода оставалось
совсем мало. Если стоять здесь и раздумывать, то на
обратный путь не хватит.
Глубоко вздохнув, Иван Макарович пошел обратит,
наверх. Теперь уже часто поглядывал на шкалу. Шел
размеренно, старался погасить тревогу, но все было на-
прасно. Воображение рисовало ему такие родные, ми-
лые лица, и до боли жгучие мысли вспыхивали, как
молнии. «Конечно же, они погибли! Не смог уберечь...»
Добравшись до «библиотеки» с последними каплями
кислорода, Плугарь зарядил баллон и сразу же отпра-
вился на розыски. Загорского не пустил.
Вероятно, легче было титану Атланту1 поддерживать
небосклон, чем Плугарю переживать горе, выпавшее на
его долю. Однако он переносил его мужественно. Словно-
окаменел. /Кил, стиснув зубы, но жил! Сколько раз бро-
сался на розыски Ольги и Милько! Селенитский город
казался ему каменным мешком. Иван Макарович то
спускался глубоко вниз, стараясь отыскать боковой ход
в злополучный колодец, то возвращался в «библиотеку»,
чтобы наполнить свой кислородный баллон. Отчаяние
и тоска разрывали ему сердце. Скоро, буквально через
несколько часов может прибыть вторая ракета, приле-
тят его друзья по работе... Не радостной будет встреча!
...Начинался новый день — второй день пребывания
людей на Луне. Длинная лунная ночь отступала перед
солнечными лучами. Сначала они блеснули на верши-
1 Атлант (Атлас) — герой греческой мифологии. На своих
плечах он держал небосвод.
411
нах высоких гор, потом постепенно опускались вниз и,
наконец, стали заливать все большие пространства пла-
неты. «Серпик» рос. Вот северный его рожок черкнул по
«Комете», огромный блестящий иллюминатор ослепи-
тельно вспыхнул. Загорский, который выбрался из «под-
земелья» на поверхность и хозяйничал у вездехода, это-
го радостного блеска не видел: ракету заслоняли горы.
А вот экипаж второго астроплана, с огромной скоро-
стью приближавшегося к Луне, возможно, и заметил
этот яркий блеск!
Настроив радиостанцию вездехода, Загорский сидел,
подставив плечи ласковым солнечным лучам. Вдруг его
будто толкнуло — вскочил, стал на сиденье машины. В
наушниках слышался какой-то шум! Может быть, это
просто в голове шумит... Или, может быть... он кинул-
ся к пульту рации. В защитных перчатках неудобно бы-
ло работать, и Загорскому казалось, что он очень долго
возится с рычажками. Наконец, треск и обрывки фра-
зы: «...та ...та ...ку».
Еще несколько поворотов маленького рычажка, и в
наушниках зазвучало очень четко:
«Комета», «Комета»... Идем на посадку!..»
Вскоре Загорский увидел и ракету. Словно гигант-
ское серебристое веретено медленно спускалось с чер-
ного неба. Из нижнего конца его вырывался золотистый
сноп. Вот «веретено» скрылось за горными шпилями.
«Удачно ли приземлились?» — встрепенулось сердце
Николая. Он начал быстро работать на передатчике:
«Поздравляем с прибытием, товарищи! Наше ме-
стонахождение...».
Связь установить удалось! «Комета-2» села благо-
получно неподалеку от первой ракеты. Загорский хотел
подъехать к ней вездеходом, но мотор не работал: ве-
роятно, от резкого изменения температуры что-то в нем
испортилось. Николай попросил долгожданных товари-
щей придти к нему как можно скорее.
Нервно ходил он вокруг вездехода. Казалось —
а'чень долго нет дорогих земляков. А когда они прибе-
жали — трое сильных, быстрых, как ветер, от волнения
не мог вымолвить и слова... Молча пожали друг другу
•руки, обнялись.
— А где же ваш экипаж?
— Идемте... Идемте, нельзя терять ни минуты!—ьос-
412
кликнул Загорский и первый бросился ко входу в тун-
нель. На этот раз он просто спрыгнул в глубокое русло,
за ним спустились остальные. В туннеле, спускаясь ги-
гантскими ступенями к храму, Загорский рассказал о
несчастье. Шли, не останавливаясь ни на секунду. Да-
же истлевшие селениты не привлекали к себе внимания.
Они пролежали здесь
Ольга и Михаил...
тысячелетия — подождут еще, а
Спускались из яруса в
ярус.
Наконец — «библиоте-
ка». А вот и злосчастный
: каменный люк.
Теперь, когда далекая
Земля прислала помощь,
когда рядом были товари-
щи, в сердце Ивана Мака-
ровича затеплилась надеж-
да. Ему хотелось верить,
что Михаила и Ольгу все-
таки удастся спасти.
— Если они не разби-
лись, то хватит ли у них
кислорода?
— Должно хватить, —
неуверенно ответил Плу-
гарь. — У них были запас-
ные баллоны.
Быстро составили план
розысков. Самое главное —
413
взять с собой как можно больше кислорода. Спустив-
шись вглубь, обследовать не один туннель. Плугарь ос-
танется у кислородной аппаратуры. Загорский, в случае
надобности, будет возвращаться и приносить новые
баллоны.
— Эх, будь у нас канат, — сказал кто-то. — Можно
было бы прямо в колодец...
Они пошли по туннелю и быстро скрылись- за пово-
ротом.
СЕЛЕНИТСКОЕ МОРЕ
Сплошная тьма ослепила Ольгу. В ушах словно ве-
тер зашумел. Вся съежилась, ожидая удара. А в голо-
ве — целый рой мыслей. Как по-глупому вышло! За-
метил Михаил? Хоть бы с отцом ничего не случилось.
И всегда она проваливается. Это уже второй раз на
Луне, второй и... Вдруг Ольга ударилась о что-то мяг-
кое, в глазах поплыли желтые круги, и она потеряла со-
знание. Сколько прошло времени, не знала. Понемногу
начала приходить в себя. Все ее существо как бы вы-
плывало откуда-то из темной глубины на свет. Но что
это? Неужели она лежит на воде?
Да... Ольга тихо покачивалась на волнах, видимо,
поднятых ее падением. Ее поддерживал наполненный
воздухом скафандр. Но какая странная вода — синяя-
синяя, почти черная! Будто вместе с водой в эту гро-
мадную пещеру, куда еле пробивался свет, стекла и си-
нева лунного неба. Ольга лежала на спине, но как
только сделала попытку перевернуться, острая боль
обожгла левую ногу. Вывих? Трещина? Или разрыв су-
хожилий? Ой, что же она теперь будет делать?
Все-таки заставила себя повернуться.
Посмотрела через забрызганные очки шлема—вокруг
темнеет вода! Да это же море! В недрах Луны — мо-
ре!... И как хорошо, что открыла его — она! Вот расска-
жет отцу... Как он назовет его?
И тут Ольга подумала о возвращении в «библиоте-
ку». Но как же выбраться из этого моря? С одной сто-
роны сплошная каменная стена, по-видимому, отшлифо-
ванная водой, с другой — вода.
Должно быть, миллионы лет тому назад селениты вы-
вели в этот естественный резервуар воду из своих уми-
рающих рек и морей. Неужели отсюда нет...
414
Неожиданно ее качнуло, на скафандр густо посыпа-
лись брызги. Оглянулась. Неподалеку кругами расходи-
лись волны, словно упал камень. Прошло несколько се-
кунд, и на поверхность вынырнул. Михаил! Ольга сразу
узнала его и.,— по правде говоря — в первое мгнове-
ние обрадовалась,
— Михаил! — крикнула она в микрофон,
Молчание.
— Михаил!
Опять в наушниках ни звука.
Тогда она легко подплыла к юноше и коснулась его
плеча. Но поговорить не удалось. Сквозь очки они виде-
ли, что губы их шевелятся, но звуков не слышали.
Иногда в наушниках раздавался какой-то неясный
шум, но он тут же стихал. Стали объясняться жеста-
ми. Рации — это не беда, главное, скафандры выдер-
жали!
Михаил показал рукой в сторону, Ольга заметила на
воде какой-то предмет. Что бы это могло быть? Осто-
рожно подплыла и чуть не вскрикнула — на волнах по-
качивался ее кислородный баллон. А если бы они не за-
метили? Поспешно, словно боясь, что баллон исчезнет,
она схватила его. Так и есть, оборвались лямки. «А у те-
бя?» — кивнула Михаилу. «Все б порядке», — таким же
кивком ответил он. При падении Михаил тоже ударил-
ся — нестерпимая боль колола в самое сердце...
Гребя руками, они поплыли рядом. Скафандры, на-
полненные воздухом, помогали держаться на воде, а кро-
ме того, плавалось здесь так же легко, как в море на
Земле. Если бы можно было еще работать ногами, —
было бы совсем хорошо. «Подземелье», налитое синей
водой, освещалось совсем слабо. «Свет попадает сюда из
туннелей,—думал Михаил.—Надо найти выход, не теряя
ни минуты»... Тревожными взглядами ощупывали они
каменный «берег», который, поднимаясь на высоту не-
скольких десятков метров, переходил в такой же тяже-
лый серый свод. Вверху они увидели еще одно отверстие
колодца, но что толку от этого?
Страх медленно заползал в душу Ольги, страх и без-
надежность. Девушке казалось, что и время уже оста--
повилось, что они плавают здесь бесконечно и кислород
вот-вот кончится. В своем воображении она видела то
встревоженного отца, бегущего сюда по туннелям, то
415
себя с Михаилом мертвых на воде. А ведь скоро должна
придти помощь с Земли... Когда же их найдут?..
Михаил тоже видел, что шансов на спасение почти
нет. Ярость душила его. Хотелось кинуться на прокля-
тую стену, разрушать, крошить ее руками...
Отверстие!
— Смотри, Оля, отверстие! — закричал он в микро-
фон, забыв, что радио не работает. Шум и треск напол-
нили уши. Показал рукой, и они поплыли быстрее. Толь-
ко бы выбраться, только бы выбраться из этого селенит-
ского моря!
Но отверстие, видимо, промытое водой, зияло черес-
чур высоко. Словно дельфин, рванулся Михаил вверх.
Еще и еще раз. Хватался руками за стену, скользкую,
покрытую мхом, но это были жесты отчаяния. Иногда
ему удавалось выскочить из воды по колени, но до про-
лома было все еще высоко. Не за что ухватиться! И каж-
дый раз Михаил падал, глубоко, с головой опускаясь в
синюю воду.
Ольга тоже подплыла к стене, пощупала ее ладоня-
ми — а вдруг найдется хоть маленькая зазубрина.
«Попробую высадить Ольгу, — подумал Михаил, —>
может, хоть она спасется». Но ничего из этого не вышло.
Если ему и удавалось приподнять девушку, сам он опу-
скался в воду. Бросок поднимал ее ненамного выше, чем
выбрасывался сам Михаил.
Усталые, обессиленные, они вытянулись на спине.
«Неужели нет других отверстий? — думал Миха-
ил. — Наверное, нет — иначе вода испарилась бы. А
так — она почти герметически закупорена. Эта промои-
на, видно, не так давно появилась — и то уже сколько
воды выпила! А может быть, все-таки еще где-нибудь
есть?»
Поплыли снова. Вдруг Ольга толкнула его и показа-
ла рукой назад. То, что они увидели, было таким неожи-
данным, таким невероятным. Вдали катилась высокая
волна! Что бы это могло значить?
Михаил что-то кричал, показывая то на волну, то на
пролом. Наконец, он схватил девушку за пояс и начал
отгребаться от стены. Ольга догадалась: волна может
ударить их о камень... Энергичнее заработала руками.
Но вот Михаил остановился, они повернулись к проло-
му.. Снова местами юноша указывал то на пролом,, то
416
на волну. А волна приближалась, отсвечивая крутым бо-
ком. «Чего хочет Михаил?» — подумала Ольга. И вдруг
молнией сверкнула догадка: волна может выбросить их
в пролом!
Приготовились. Затаив дыхание, считали секунды.
Вот она, вот! Все произошло так быстро, что Ольга и
глазом не успела моргнуть. Опомнилась уже на плитах
туннеля, — о ужас! Они лежали над самым краем...
Отступая, волна едва не унесла их назад. Что это было,
такое сильное, могучее и... хорошее? Они не знали, да
й где им было размышлять над такими вопросами?
Ольга попыталась подняться, но боль обожгла все те-
ло, свалила наземь. Стиснув зубы от боли, которая
пронизывала его самого, Михаил поднял девушку на ру-
ки и, хромая, пошел в глубь туннеля.
ПОСЛЕДНИЕ ШАГИ МИХАИЛА МИЛЬКО
Туннель и туннель. Длинный, бесконечный и, как
стало казаться Михаилу, однообразный. Потрясенный
всем случившимся, удрученный состоянием Ольги, он
совершенно не обращал внимания на то, мимо чего
раньше не прошел бы равнодушно. В одной из громад-
ных пещер, через которую вел туннель, лежало нечто,
похожее на скелет гигантского, должно быть, морского
животного. Михаил не стал рассматривать эти останки
какого-то лунного бронтозавра. Осторожно переступая
через них, пересек' пещеру и спустя некоторое время
попал в новый туннель. Часто преграждали путь обва-
лы. Порой попадались неосвещенные кварталы; прихо-
дилось пробиваться сквозь тьму наощупь. Старался ид-
ти все время влево. Он считал, что колодец, в который
они упали, находится где-то слева. Поблизости от него
он подымется наверх — там «библиотека»! Не отво-
дил глаз от пыли, покрывавшей пол туннеля. Хотелось,
ох, как хотелось ему увидеть следы Ивана Макарови-
ча! Ведь профессор, разыскивая их, мог спуститься и
сюда... Но- никаких следов не было. Тысячи, сотни ты-
сяч лет здесь не ступала живая нога — неподвижным,
мертвым слоем лежит вековая пыль... Ступня Михаила
тонет в ней, и юноше кажется, что он идет по упругому
слою дней, столетий, эпох. Они тут осыпались и ложи-
27 Приключения и фантастика
417
лись, как жертвы в борьбе живого с неживым. На дол-
гое время неживое победило. Но вот на опустевшую аре-
ну боя прибыли они, советские астронавты, и планета
начинает оживать! «Не печалься, Оля! — кричит Ми-
хаил в микрофон.—Жизнь бессмертна,, непобедима!»
Девушка не слышит его слов, но сквозь очки видит:
он говорит что-то ободряющее, хорошее. Улыбка осве-
щает ее лицо. Молодчина, Михаил, с таким не пропа-
дешь!
А туннель тянется бесконечно, сворачивает то впра-
во, то влево, пересекает другие туннели. На одном из
перекрестков Михаил на минутку остановился. Куда
идти? Присел, держа Ольгу на руках, возле какого-то
причудливого каменного изваяния. Наверное, это было
изображение морского животного: ни рук, ни лап —
какое-то подобие плавников. «А в верхних ярусах —
статуи женщин, — подумал Михаил. — Это, наверное,
уже недалеко». Подключив запасные кислородные бал-
лоны, жестом спросил Ольгу, куда, по ее мнению, ид-
ти? Она обвела взглядом три выхода на перекрестке и
указала на тот, который имел в виду и Михаил. Там
виднелись ступеньки, ведущие наверх, а это главное!
И он зашагал, прижимая к груди Ольгу. Если бы они
знали, что надо взять влево! Минут через пять, не боль-
ше, столкнулись бы с поисковой группой из экипажа
второй ракеты... Но Михаила привлекали ступеньки, и
он, как можно быстрей, бросился по ним вверх. А там
снова натолкнулся на перекресток и свернул в туннель,
который опять привел их вниз. Возвратились. Блуждали
на расстоянии какого-нибудь квартала от группы искав-
ших. В одном месте Михаил прошел прямо над ними—
их разделяла каменная толща метров в двадцать пять.
Нужно было только спуститься... Но спуск он считал
отступлением. Только наверх!
Почувствовал, что устал, участилось дыхание. «Ско-
ро кончится кислород, кончится кислород...» застучало
в голове. Михаил понял, что они заблудились в этой
сети пробитых в каменной толще ходов, бьются, как в
гигантской паутине.
Видя, что Михаил теряет силы, Ольга начала выры-
ваться. Она пойдет сама!
Михаил остановился, осторожно помог ей подняться.
Держась за его плечо, ступила на левую ногу, и если
418
27*
бы юноша не подхватил ее, Ольга упала бы. Идти она
не могла.
— Иди, иди один, — кричала она. — Может быть,
хоть ты спасешься!
Михаил понял ее жесты, отрицательно покачал го-
ловой и еще крепче прижал к себе Ольгу. Если бы кто-
нибудь со стороны видел, как шел Михаил, вероятно,
подумал бы, что он пьян. Он шатался. Отстегнул пу-
стой запасной баллон, и, когда он упал, сердито от-
швырнул его ногой. Баллон, прочерчивая след в пыли,'
покатился по склону. В догонку за ним покатился и
второй, Ольгин.
Ноги у Михаила были словно налиты свинцом, ид-
ти стало трудно. Голова туманилась. Что-то давило,
хотело остановить, повергнуть в эту вековечную пыль.
«Разве ты не такая же пылинка? — шептали ему кам-
ни. — Сядь, остановись, и найдешь вечный покой, веч-
ный покой!..» «Не хочу покоя! — бунтовал в душе неуга-
симый огонь. — Я жив, и если могу пройти еще хоть
несколько шагов — я их пройду!»
Камни умолкали, Михаил шел вперед, и Ольге в по-
лузабытье казалось, что она слышит, как бьется его
непокорное сердце.
СЛЕЗЫ ИВАНА МАКАРОВИЧА
Казалось, отправив поисковую партию, Плугарь дол-
жен бы немного успокоиться. Но где там! Тревога росла
в нем с каждой минутой. Не скоро они найдут дно это-
го колодца! «Упав, Ольга и Михаил могли остаться жи-
вы, ведь притяжение тут в шесть раз меньше, чем на
Земле, — думал профессор, — но без кислорода... они
задохнутся. Кроме того, ранения, ушибы...»
Иван Макарович схватил заряженный кислородный
баллон и побежал к проклятому люку,
«Спущу им! Это их спасет!» Став на колени у пли-
ты, повернул ее и заглянул в черное отверстие колодца.
Руки его дрожали, когда он поднимал баллон. «Оля,
Михаил! Я бросаю вам баллон... Берегитесь!» Крикнув
«берегитесь», Иван Макарович крепко сжал в руках бал-
лон... чтобы не уронить его. «Что я делаю. — подумал
он. — Если они не расшиблись, этот баллон может их
добить»,..
420
Вернулся в «библиотеку», проверил работу кислород-
ной аппаратуры, нервно зашагал между стеллажами с
каменными плитками.
Прошел час, другой — никто не возвращался. Плу-
гарь еще сильнее встревожился: а вдруг и с этими людь-
ми что-то приключилось? Но не может быть...
Шагая по «библиотеке», Иван Макарович заметил
на стене против двери выступ метра в три высотой. Это
заинтересовало его —может быть, потому, что и мозг и
руки искали работы?.. Профессор подошел, внимательно
осмотрел выступ. Нет, это не деформация стены и не
элемент архитектуры. Стер пыль — увидел плитки с мо-
заичными письменами! Взял стальной топорик, осторож-
но поднял одну, другую... Под ними оказались камни в
виде шестигранных брусков. Когда Иван Макарович вы-
нул и их, перед ним открылась ниша, в ней виднелась в
прозрачной каменной пленке фигура селенита. «Мумия
основателя библиотеки или творца селенитского пись-
ма! — обрадовался профессор. — О, да тут и некоторые
предметы сохранились!»
Перебирал разноцветные каменные орудия, снова
складывал их на место, фотографировал, но мысль не-
отступно возвращалась к Ольге и Михаилу. Что с ними?
Почему нет вестей от тех, кто ищет их? Оставив мумию,
он нетерпеливо подбегал к туннелю, надеясь увидеть
возвращающихся людей.
И это мгновение настало! Идут! Плугарь кинулся им
навстречу, но, увидев, что их только четверо, остановил-
ся как вкопанный, склонив голову. Потом медленно по-
вернулся и пошел в «библиотеку».
— Иван Макарович!
«Они еще и говорят... — с болью подумал профес-
сор. — Разве мне не ясно».,,
— Иван Макарович! Все в порядке!
«Что? Утешают? Неужели они думают, что я могу
заплакать, как ребенок?» Резко обернулся. Что это?
Подходят четверо, но двое из них несут на руках так,
как носят детей, Ольгу и Михаила. Живы! Они живы!
И профессор Плугарь заплакал. Под шлемом никто
не видел его слез, но он плакал, как ребенок.
...Поисковая партия углублялась в недра Луны так,
чтобы колодец, в который упали Ольга и Милько, был
осью спуска. Ориентироваться, конечно, было нелегко.
421
На каждом повороте или перекрестке останавливались,
выбирая направление, В одном месте хотели даже дол»
бить топориками стенку, но раздумали. Можно и не по-
пасть к стволу колодца, а время будет потеряно. Да и
вообще, когда они прошли километр или два в глубину,
надежда на успех стала покидать их. Колодец, словно
гильза, вогнан в толщу пород. Попробуй, доберись до
него!
И вдруг неожиданно к их ногам скатился баллон, за
ним другой! Не говоря ни слова, все бросились по
следу...
„ГОВОРИТ ЛУНА!..“
После сильного нервного напряжения Иван Макаро-
вич чувствовал себя совершенно разбитым. У него не бы-
ло сил даже разговаривать.
— Иван Макарович! — обращались к нему прибывшие
с Земли. — Скажите, как вы нашли эти катакомбы?
Вы же здешние старожилы...
— Потом, потом, товарищи, — утомленно бросал
профессор. Так он отвечал на все вопросы.
Ольга делала Михаилу перевязку. Он сидел на мат-
раце и молча следил за ее движениями. Прикосновения
девичьих рук были такими нежными..- Михаилу хоте-
лось прижаться щекой к узкой Ольгиной ладони и так
сидеть и сидеть. А какие симпатичные веснушки у нее
на лице! Что-то в ней есть такое... «Неужели влюб-
ляюсь? — подумал с опйской Михаил — Нет, надо
взять себя в руки. Поговорю с ней на Земле..»
Ольга угадывала, что происходит с Михаилом — та-
ким сдержанным, таким нелюдимым! Сердце ее пело.
«Новички» с восхищением рассматривали «биб-
лиотеку». Загорский тем временем починил поврежден-
ные рации в скафандрах Ольги и Михаила.
— О, чуть не забыла, — воскликнула Ольга. — Что
это за волна, которая выбросила нас в туннель? Слы-
шите, папа!
— Что?..
— Я спрашиваю вас о волне.
— А... Это Земля вам помогла. Это волна морского
прилива. — Иван Макарович поднялся. — Пора, това-
рищи, выступать. У нас еще много неотложной работы»
422'
А прежде всего — поднять ракету. Да, пригласите «со-
седа». — И он коротко рассказал о Дике.
Собрались очень быстро. Захватили с собой и мумию.
— Этот селенит, Иван Макарович, будет действую-
щим лицом нашей первой передачи!
— То есть как?
— Мы ведь привезли телевизионную аппаратуру. Те-
левизионная передача с Луны!..
— Это зря, — с досадой сказал профессор. — Здесь
надо заниматься исследованиями, а не спектаклями...
Ну, ладно уж... Пойдемте!
Милько шел, опираясь на плечо Загорского, а Ольгу
нес на руках Иван Макарович. Вновь прибывшие взяли
аппаратуру, инструменты, постели. Позади плелся Дик.
Когда выбрались из каменного лабиринта к вездехо-
ду, у каждого стало легче на душе. Как-то лучше чув-
ствует себя человек под Солнцем. А тут еще и небо не-
обычное: на темном бархате сияет Солнце, огромный
голубоватый диск Земли и звезды, звезды... Люди смот-
рели сквозь очки шлемов на родную Землю и отсюда
она казалась... еще родней!
Нагрузив вездеход, уселись в кузов.
— Да, — вспомнил Загорский. — Машина-то неис-
правна! Не заводится.
— Очевидно, полупроводник не выдержал холода, —
соображал Михаил. — Открой-ка вон ту крышку, слева...
Действительно, оказалось, что лунный мороз словно
зубами перекусил полупроводник. Как только его заме-
нили — мотор сразу заработал. На место водителя сел
Иван Макарович. Обернулся, пересчитал всех и включил
скорость. Машина двинулась, прокладывая след в пыли...
Настроение у профессора стало прекрасным. Теперь
он сам начал разговор:
— Представляете, друзья, какое будет великое исто-
рическое свершение, если человечество оживит эту пла-
нету!
— Да, Иван Макарович! Это будет гигантская лабо-
ратория Земли...
— И не только лаборатория!—восклицает профессор
в микрофон. — Величайшая сокровищница. Тут же
столько минералов! Да и металлы, наверное, есть, хотя
селениты их и. не знали. Вот внесем в Организацию Объ-
единенных Наций проект плана оживления Луны — уви-
423
дите, какое здесь строительство закипит! — Он бросил
взгляд на Дика, но тот сидел, как деревянный, не произ-
нося ни слова.
Машина мчалась беззвучно, то вырываясь на холмы,
то объезжая горы, лежавшие подобно окаменелым ги-
гантским бронтозаврам, а пассажиры вели разговор о
перспективах освоения Луны, о полезных ископаемых
и астрономических обсерваториях, археологических рас-
копках и каменных книгах.
Проскочили черную густую тень в межгорье, и перед
глазами раскинулся уже не такой дикий ландшафт: глаз
радовала космическая ракета, серебряной иглой вонзив-
шаяся в черное небо. Несколько левее поблескивала и
вторая, опрокинутая взрывом.
— Хорошая все-таки штука этот вездеход! — не вы-
терпел один из прибывших, соскакивая из кузова возле
ракеты.
— А вы с собой взяли? — спросил Загорский.
— Нет. Достаточно и этого. Вместо вездехода мы
взяли еще двух человек.
— Значит, вас прибыло...
— Шестеро!..
— Вот это хорошо, — одобрил Иван Макарович.
Один за другим поднялись они по металлическим
скобам в кабину. Сняли скафандры.
— Ну, а теперь здравствуйте, товарищи! — Иван Ма-
карович обнимал и целовал каждого. — Поздравляю
вас с успешным перелетом!
Пятерых Плугарь хорошо знал: это были работники
института, а шестой...
— Где я вас видел? — Плугарь остановился возле
него. — Мне кажется, мы где-то встречались...
В веселых глазах плотного мужчины мелькнула лу-
кавая улыбка.
— Да, мы встречались с вами, Иван Макарович! На-
кануне вашего вылета... Помните? Я — селенограф...
Приносил топографический альбом — детальные карты
поверхности Луны...
— A-а, припоминаю! — Значит, вам все-таки уда-
лось?..
— Как видите — «прорвался»!
— Рад приветствовать вас здесь, на Луне. — Иван
Макарович пожал селенографу руку.
424
Радисты настроили телевизионный передатчик, ос-
тальные члены экипажа начали раскрывать мумию.
— А вы ставьте ее перед экраном, — посоветовал
Плугарь. — Включайте, Николай!
— Готово! Внимание, внимание! Говорит Луна! На-
чинаем телевизионную передачу... Вот профессор Плу-
гарь...
Иван Макарович подошел к микрофону и, сдерживая
волнение, заговорил:
— Здравствуйте, дорогие друзья во всем мире! Вме-
сте с вами мы сейчас переживаем исторический момент:
на Луне началась эра человеческой цивилизации...
И он рассказал о работе экспедиции, о глубинном
городе, о Дике, о планах дальнейших изысканий. Сооб-
щил, что половина экспедиции снова останется на дол-
гую ночь на Луне, а одна ракета вернется на Землю,
чтобы доставить сюда продовольствие и новую аппара-
туру для добывания кислорода.
Тем временем товарищи придвинули мумию к экра-
ну. Широкое лицо селенита смотрело серьезно, только
цвет его был невыразителен, очевидно, это объяснялось
действием бальзамических веществ.
— Видите вы это существо, друзья? Кто же отныне бу-
дет сомневаться, что здесь может снова расцвести жизнь?
И она расцветет, если народы возьмутся за это дело,
если они решительно приберут к рукам бизнесменов
войны!
Через бездну, отделявшую Луну от Земли, посылал
передатчик радиоволны, и они, как на крыльях, несли
волнующие слова Плугаря, бросали на миллионы экра-
нов образ селенита — трепещущий и от этого кажущий-
ся живым.

СОДЕРЖАНИЕ
Стр.
В. Собко. Скала Дельфин. Повесть. .........	3
Н. Трублаини. Путешественники. Повесть.  ,	91
В. Бережной. В звездные миры. Фантастическая повесть. . , 271
ДЛЯ СРЕДНЕГО И СТАРШЕГО ВОЗРАСТА
ПРИКЛЮЧЕНИЯ
И ФАНТАСТИКА
СБОРНИК
Редактор Г. Солодовникова.
Художественный редактор
А. Смеляков,
Технический редактор
А, Фисенко.
Корректор Д. Заславская.
БЯ 00353. Объем 21,93 печ. л.4-
одна вклейка. 22,79 уч.-изд. л.
Формат бумаги 84 X 1081/32. Тираж
65000 экз. Сдано в производство
10zVII-1958 г. Подписано к печати
1/IX-1958 г. Крымоблтиполитогра-
фия, г. Симферополь, ул. Киро-
ва, 23. Заказ № 2577. Цена 8 руб.

Сканирование - Беспалов, Николаева
DjVu-кодирование - Беспалов
!v' s