Н.Л.Мамаева
I0M1HTEPM
i共产国际
和中国国民豐

Российская академия наук
Институт Дальнего Востока
Н.Л.Мамаева
КОМИНТЕРН
и
ГОМИНЬДАН
1919一1929
Москва
РОССПЭН
1999

ББК 66.61(0)
М 22
Работа «Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929»
написана и издана при финансовой поддержке
Фонда Цзян Цзинго
(Chiang Ching-kuo Foundation for International
Scholarly Exchange. Taipei, Taiwan R.O.C.)
проект № RG 028-92-U
проект № SP-003-U-97
Мамаева H.JI.
M 22 Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929. — М.: «Рос¬
сийская политическая энциклопедия» (РОССПЭН),
1999. — 376 с., илл.
Работа посвящена изучению малоисследованной темы
взаимодействия международного коммунистического дви¬
жения с партией Сунь Ятсена, ведущей политической
силой национально-освободительного движения Китая
20-х годов. Предпринята попытка представить целостную
картину различных форм контактов между Коминтерном
и национально-революционным движением Китая, вы¬
явить эффективные направления взаимодействия и об¬
ласти неприемлемого для Гоминьдана из теории и поли¬
тической практики Коминтерна.
Значительное место уделено деятельности в китайском
революционном движении представителей Коминтерна и
Советского государства. Дается подробная характеристика
инициатив Сунь Ятсена и Гоминьдана к сближению с Ко¬
минтерном.
Книга, написанная на широкой источниковой базе,
расширяет представления о месте и роли Коминтерна в
политической истории Китая.
© «Российская политическая
энциклопедия» (РОССПЭН),
1999.
ISBN 5-8243-0058-5	©	НЛ.Мамаева,	1999.

Введение
История национально-освободительных и коммуни¬
стических движений на Востоке, в частности в Китае, не¬
разрывно связана с деятельностью Коммунистического
Интернационала. Интерес историков к этой тематике
всегда был достаточно велик, хотя существовавшие
вплоть до недавнего времени ограничения к доступу ар¬
хивных документов Коминтерна, а также неполнота зна¬
ний о политической истории Китая 1920—1940-х годов в
известной степени сковывали исследовательскую мысль и
не могли не сказываться на качестве исследований. Наи¬
большее сближение международного коммунистического
движения с национально-революционным движением
Китая, прямые контакты между Коминтерном и КПК,
Коминтерном и Гоминьданом, тесное взаимодействие Го¬
миньдана с китайскими коммунистами наблюдались в
годы национальной революции 20-х годов, которая дала
сильный толчок процессу модернизации страны. Вопрос
о	воздействии Коминтерна на развитие национальной ре¬
волюции, на политику Гоминьдана и КПК не является
спорным в историографии. Это очевидный факт. Спор¬
ными представляются подходы к изучению данного во¬
проса и в этой связи — оценка роли Коминтерна в наци¬
ональной революции.
Новые архивные материалы, возросший уровень исто¬
рических исследований *п,о политической истории Китая
создали необходимые предпосылки для более взвешенно¬
го определения места и роли Коминтерна в общем про¬
цессе модернизации Китая.
В рамках темы «Коминтерн и Гоминьдан» мы предпо¬
лагаем выяснить, насколько близко подходил Коминтерн
к пониманию задач того революционного пути объедине¬
ния страны, которого придерживался Гоминьдан. Мы по¬
пытаемся определить масштабы помощи Коминтерна и
Москвы национально-революционному движению, ос¬
новные направления эффективного взаимодействия Ко¬
минтерна и Гоминьдана и показать негативные стороны

4
Н.Л.Мамаева
политики международного коммунистического движения
в национально-революционном движении Китая.
Детальное, шаг за шагом, изучение взаимодействия
Коминтерна и Гоминьдана представлено в тесной связи с
исследованием моделей китайской революции, форми¬
ровавшихся в течение 1919—1927 гг. в Коминтерне, с
одной стороны, Сунь Ятсеном и в Гоминьдане, с другой
стороны.
Исследование гоминьдановского направления в поли¬
тике Коминтерна позволяет охарактеризовать политику
Коминтерна, исходя прежде всего из интересов нацио¬
нально-революционного движения, учитывая при этом
достижения и поражения коммунистического движения в
Китае.
Подобный подход отличается от распространенного в
историографии стереотипа в изучении политики Комин¬
терна в Китае, суть которого заключается в следующем.
Исходя из того, что главным партнером Коминтерна в
Клтае являлась Коммунистическая партия Китая как
член Коммунистического Интернационала, а также в
силу указанных выше обстоятельств, изучение в историо¬
графии политики Коминтерна в революционном движе¬
нии Китая длительное время концентрировалось главным
образом вокруг взаимодействия Коминтерна с КПК и ее
политики в национальной революции, причем Гоминьдан
и его место в политике Коминтерна характеризовались в
основном через призму взаимоотношений Гоминьдана с
КПК.
В рамках этого направления, сыгравшего свою роль в
изучении взаимодействия международного и внутреннего
коммунистического движения, не учитывался или недо¬
статочно учитывался ряд принципиальных факторов:
—значительный удельный вес Гоминьдана в нацио¬
нальной революции;
—политическая позиция Гоминьдана как субъекта
революции и значение его прямых связей с Ко¬
минтерном и Москвой, которые вплоть до начала
1927 г. определяли основные параметры политики
Коминтерна относительно национальной револю¬
ции;
—формирование Коминтерном в рамках общей поли¬
тики поддержки Гоминьдана модели революции,
несовместимой с гоминьдановской моделью. Это
направление, не очевидное для Гоминьдана и ори¬

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
5
ентированное на КПК, свидетельствовало о разви¬
тии противоречивой политики «двойного стандар¬
та», в той или иной степени характерной для ос¬
новных программных документов Коминтерна по
восточному вопросу.
Обратим внимание, что одной из наиболее популяр¬
ных тем в историографии при освещении взаимодействия
Коминтерна с национально-революционным движением
в Китае является тема формирования единого националь¬
ного фронта революционных сил Китая, главным обра¬
зом КПК и Гоминьдана, занимавшая одно из централь¬
ных мест в системе концептуальных положений Комин¬
терна о национальной революции. По сути, вне поля зре¬
ния до недавнего времени оставались вопросы изучения
целостной теории и практики национальной революции в
интерпретации как Коминтерна, так и Гоминьдана. Кон¬
центрация внимания в историофафии на вопросах со¬
трудничества КПК и Гоминьдана оставила за рамками
исследования ряд направлений в политике Коминтерна,
связанных с проблемами становления Гоминьдана как
политической «партии действия» с определенной про¬
граммой и четким уставом.
На основе дифференцированного подхода к изучению
политики Коминтерна в Китае и использования метода
сопоставления теории и практики Коминтерна с теорией
и практикой Гоминьдана попытаемся воссоздать всесто¬
роннюю картину взаимодействия международного ком¬
мунистического и национально-революционного движе¬
ния в различных сферах.
Исследование темы «Коминтерн и Гоминьдан», тесно
связанной^ с вопросами китайской политики РКП(б)/
ВКП(б), вносит новые ориентиры в изучение проблемы
влияния внутрипартийной борьбы в ВКП(б) второй поло¬
вины 20-х годов на китайскую политику Москвы и Ко¬
минтерна.
Следует отметить, что тема взаимодействия Комин¬
терна и Москвы с революционным движением Китая
длительное время оставалась чрезмерно идеологизирован¬
ной как в западной, так и в коммунистической историо¬
фафии. Если в западной историофафии политика Ко¬
минтерна в Китае рассматривалась либо в качестве ин¬
струмента внешней политики Советского государства,
либо с позиции стремления Коминтерна к экспорту рево¬
люции без учета внутренней китайской специфики, при

6
H.JI.Мамаева
этом выдвигался тезис о принципиальной несовмести¬
мости коммунистического и национально-революцион¬
ного движений, то в коммунистической историографии,
напротив, преобладали чрезмерно радужные тона и не¬
критические подходы.
В настоящее время интерес к изучению политики Ко¬
минтерна и Москвы в революционном движении Китая
20-х годов переживает новый подъем, обусловленный
прежде всего значительным расширением источниковой
базы. В этой связи отметим, что заметное углубление и
расширение исследовательского фронта работы по ко-
минтерновской тематике демонстрирует историография
КНР1. На новой источниковой базе написана серия инте¬
ресных исследований историка из ФРГ — Го Хэнъюя2
и др.
Наше исследование предпринимается на широкой ис¬
точниковой базе. В ее основе лежат новые архивные пуб¬
ликации 90-х годов — серия сборников документов
«ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное
движение в Китае. Документы». Т. I. 1920—1925. М.,
1994. Т. II. 1926—1927. М., 1996. Они подготовлены рос¬
сийской стороной совместно с учеными Восточноазиат¬
ского семинара Свободного университета Берлина. Руко¬
водителями работы над I томом документов являлись с
российской стороны — директор Института Дальнего
Востока РАН, член-корреспондент РАН М.Л.Титарен-
ко, с немецкой стороны — профессор Го Хэнъюй, над
II то-мом документов — М.Л.Титаренко и профессор
М.Лейт-нер.
Наряду с архивными публикациями используются ар¬
хивные материалы, хранящиеся в фондах Российского
центра хранения и изучения документов новейшей исто¬
рии (РЦХИДНИ) и в фондах Российского государствен¬
ного военного архива (РГВА).
1	См.: Эгун мидан юй чжунго гэмин ши яньцзю (Секретные ар¬
хивы ВКП(б) и изучение истории китайской революции). Харбин,
1998; Ли Юйчжэнь. Сунь Чжуншань юй гунчань гоцзи (Сунь Ятсен
и Коминтерн). Тайбэй, 1996 и др. (см. Библиографию).
2	Го Хэнъюй. Эгун чжунго гэмин мидан (1920—1925) (ВКП(б) и
китайская революция. Секретные архивы). Тайбэй, 1996; Он же.
Эгун чжунго гэмин мидан (1926) (ВКП(б) и китайская революция.
Секретные архивы (1926)). Тайбэй, 1997.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
7
В документальную базу нашей книги входят также
сборники документов о деятельности в Китае представи¬
теля Коминтерна Г.Маринга1, главного военного совет¬
ника Гоминьдана В. К.Блюхера2, сборник коминтернов-
ских документов, опубликованный в СССР в 1986 г.3, и
т.д.4
Вводимые нами в научный оборот недавно опублико¬
ванные и неопубликованные архивные материалы сдела¬
ли возможным детально проследить процесс формирова¬
ния китайской политики Коминтерна и Политбюро ЦК
РКП(б)/ВКП(б), подробно представить деятельность
представителей Коминтерна и Советской России в
Китае, прежде всего Г.Маринга, М. М. Бородина,
А.А.Иоффе, Л.М.Карахана и др. и их влияние на разра¬
ботку китайской политики в высших эшелонах Комин¬
терна и Москвы. Новая источниковая база позволила
исследовать малоизученные в историографии обстоя¬
тельства пребывания в СССР военной делегации Гоминь¬
дана (осень 1923 г.), а также известных деятелей Го¬
миньдана Ху Ханьминя (ноябрь 1925 — апрель 1926 гг.)
и Шао Лицзы (сентябрь 1926 一 апрель 1927 гг.), кото¬
рые проливают свет на инициативы Гоминьдана отно¬
сительно Коминтерна и Москвы и дают дополнитель¬
ный материал о содержании гоминьдановской модели ре¬
волюции.
Что касается источниковой базы по истории Гоминь¬
дана, то особо выделим произведения Сунь Ятсена5，а
1	Малинь цзай Чжунго югуань цзыляо (Материалы о деятельнос¬
ти Г.Маринга в Китае). Пекин, 1980, 1984; Малинь юй диицы гогун
хэцзо (Г.Маринг и первое сотрудничество между Гоминьданом и
КПК). Под ред. Ли Юйчжэнь. Пекин, 1989; Saich, Tony. The Origins
of the First United Front in China. The Role of Sneevliet (Alias Maring).
2 vols. Leiden, 1991.
2	Картунова А.И. В.К.Блюхер в Китае. 1924—1927 гг. Документи¬
рованный очерк. Документы. М., 1979.
3	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Документы и материалы. М., 1986.
4	Подробно см. в разделе «Библиография».
5	[Сунь Ятсен] Гофу цюаньцзи (Полное собрание сочинений
отца нации). Т. I—VI. Тайбэй, 1961. Сунь Ятсен. Избранные произ¬
ведения. 2-е изд., испр. и доп. М., 1985 (Перевод с китайского. Отв.
ред. С.Л.Тихвинский).

8
H.JI.Мамаева
также сборники документов, изданные 2-м Историческим
архивом КНР1.
Наше исследование является первой попыткой изуче¬
ния гоминьдановского направления политики Коминтер¬
на в достаточно широком объеме. Однако, как уже отме¬
чалось, коминтерновская тематика подробно представле¬
на в историографии под углом зрения Коминтерн и
КПК. Как мы считаем, прочные позиции в этом вопросе
занимает советская и российская историография, и в
этой связи особо отметим исследования профессора
В.И.Глунина и С.А.Горбуновой2.
Обратим внимание, что в историографии имеет место
изучение отдельных сторон взаимодействия Коминтерна
и Москвы с Гоминьданом. Интерес к гоминьдановско-
му направлению политики Коминтерна наблюдался в
советской историографии 20-х годов. Отдельные сторо¬
ны сотрудничества Коминтерна и Гоминьдана пред¬
ставлены в работах А.И.Картуновой, активно разраба¬
тывающей в настоящее время внешнеполитический и
военный аспекты взаимодействия Москвы и Гоминьдана
в 20-е годы3.
В поле зрения советской историографии находилась
также деятельность советских политических и военных
советников, связанная с политикой Коминтерна и Мос¬
квы относительно Гоминьдана. Значительное место в ис-
ториографии，главным образом в работах С.Л.Тихвинско-
го и РА.Мировицкой, занимает изучение внешнеполити¬
ческих воззрений и практики Сунь Ятсена, неизбежно
1	Чжун го Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо (Материалы по истории I и II съездов Гоминьдана). В 2 т.
Нанкин, 1986; Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Цун
Гуанчжоу цзюнь чжэнфу чжи Ухань гоминь чжэнфу. 1917—1927.
(Сборник архивных материалов по истории Китайской Республики.
От Гуанчжоуского военного правительства до Уханьского Нацио¬
нального правительства. 1917—1927). В 2 т. Нанкин, 1986.
2	Глунин В.И. Коммунистическая партия Китая накануне и в пе¬
риод национальной революции 1925—1927 гг. В 2-х книгах. М.,
1975. Другие работы см. в разделе «Библиография».
3	Картунова А.И. Москва и Северный поход Национально-рево¬
люционной армии II Восток. 1998. № 3; Картунова А.И. Китайский
вопрос в переписке Г.В.Чичерина и Л.М.Карахана (1924—1926 гг.) //
Новая и новейшая история. 1998. № 6.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
9
включающее вопросы взаимоотношений с Коминтер¬
ном1.
В нашем исследовании мы учитывали весь опыт со¬
ветской и зарубежной историографии в изучении полити¬
ки Коминтерна в Китае и политики Гоминьдана в 20-е
годы.
Работой «Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929» мы
продолжаем изучение взятого нами направления всесто¬
роннего освещения политики Гоминьдана в 20-е годы2.
*	*	本
Автор выражает глубокую благодарность за мораль¬
ную и финансовую поддержку данного проекта Фонду
Цзян Цзинго (Тайбэй), который любезно предоставил два
фанта — на исследование данной темы (в 1993—1996 гг.)
и на публикацию работы (в 1998—1999 гг.).
Автор благодарит Дирекцию Института Дальнего
Востока РАН, директора Института Дальнего Востока
РАН, члена-корреспондента РАН М.Л.Титаренко и за¬
местителя директора Института Дальнего Востока РАН,
академика РАН В.С.Мясникова за поддержку и созда¬
ние благоприятных условий для работы по данному про¬
екту.
Особую благодарность автор выражает профессору
В.И.Глунину — своему учителю и наставнику в изучении
новейшей истории Китая.
1	Тихвинский С.Л. Завещание китайского революционера. Сунь
Ятсен: жизнь, борьба и эволюция политических взглядов. М., 1986;
Он же. Путь Китая к объединению и независимости. 1898—1949. По
материалам биографии Чжоу Эньлая. М., 1996; Мировицкая Р.А.
Советский Союз в стратегии Гоминьдана (20—30-е годы). М., 1990.
2	См.: Мамаева Н.Л. Гоминьдан в национально-революционном
движении Китая (1923—1927). М., 1991; Она же. Гоминьдан в наци¬
ональной революции Китая 20-х годов (Обзор источников и литера¬
туры КНР) II Проблемы Дальнего Востока. 1994. № 2. С. 69—80;
Она же. О некоторых подходах к оценке политики Коминтерна в
Китае (к дискуссии о политике Коминтерна) // И не распалась
связь времен. К 100-летию со дня рождения П.Е.Скачкова. М., 1993;
Она же. Коминтерн в национально-революционном движении
Китая: основные направления взаимодействия между Коминтерном
и Гоминьданом в 1920-е годы // Востоковедение и мировая культу¬
ра. М., 1998.

10
Н.Л.Мамаева
Мы также испытываем глубокую признательность к
коллегам и друзьям, оказавшим помощь в работе над
формированием документальной базы нашего исследова¬
ния: участникам документального проекта «ВКП(б), Ко¬
минтерн и национально-революционное движение в
Китае» — сотрудникам Института Дальнего Востока РАН
В.И.Глунину, А.И.Картуновой, А.М.Григорьеву, И.Н.Со-
тниковой, Н.И.Мельниковой, В.ВЛарину，Е.К.Старове-
ровой, К.В.Шевелеву. Выражаю благодарность также
моим друзьям и коллегам A.J1.Верченко и В.Н.Усову за
помощь в работе над иллюстративным материалом.

Часть I
СБЛИЖЕНИЕ КОМИНТЕРНА
И ГОМИНЬДАНА В 1919-1924 гг.
ПЕРВЫЙ СЪЕЗД ГОМИНЬДАНА
(январь 1924 г.)
С создания III Интернационала, первый учредитель¬
ный конгресс которого состоялся в Москве 2—6 марта
1919	г., развитие международного коммунистического
движения вступило в новый этап. Влияние этой междуна¬
родной революционной организации практически сразу
же вышло за рамки коммунистического движения. Вос¬
точное направление в деятельности Коминтерна в 20-е
годы развивалось в обстановке всеобщего революционно¬
го подъема, вызванного рядом причин. События Первой
мировой войны и Октябрьской революции 1917 г. в Рос¬
сии усиливали общую тенденцию роста гражданского,
политического и национального самосознания и на Запа¬
де, и на Востоке. Инициативы Коминтерна в области на¬
ционально-освободительных и национально-революцион¬
ных движений Востока изначально нашли благоприятную
почву. В национально-революционном движении Китая
Советская Россия и деятельность Коммунистического
Интернационала ассоциировались прежде всего с идеями
борьбы наций угнетенных с угнетающими. Рост нацио¬
нального самосознания в Китае, проявившийся в ходе
национального патриотического движения 4 мая 1919 г.,
в процессе становления партии Сунь Ятсена — Нацио¬
нальной партии Китая (Гоминьдан)，в развитии комму¬
нистического движения, в целом в оживлении общест¬
венно-политической жизни страны, создавал основы для
плодотворного взаимодействия и сближения международ¬
ного коммунистического движения с национально-рево¬
люционным движением.
При изучении политики Коминтерна первых лет его
деятельности, видимо, следует учитывать два обстоятель¬
ства. Первое — это наличие искреннего революционного
энтузиазма у его теоретиков и практиков, состояние не¬
терпеливого ожидания мировой революции и желания
как можно скорее ее приблизить и второе — отсутствие в
Коминтерне достаточной теоретической базы и практи¬

12
Н.Л.Мамаева
ческого опыта для руководства мировым революционным
процессом. Эти обстоятельства делали практически неиз¬
бежным формирование теоретических и практических
основ восточной политики методом проб и ошибок и на
основе использования опыта русской революции.
1.	Решения II конгресса Коминтерна
по восточному вопросу
II конгресс Коминтерна (19 июля—7 августа 1920 г.),
принявший Устав и 21 условие приема в Коминтерн,
предпринял очередной шаг в идейно-политическом раз¬
межевании двух течений рабочего движения, в противо¬
поставлении большевизма реформизму, идеи Советской
власти — идее парламентаризма. Решениями по восточ¬
ному вопросу конгресс расширил понимание идеи миро¬
вой революции, включив в ее сферу коммунистические и
национально-освободительные движения Востока. Вклю¬
чение восточного направления в общую схему междуна¬
родного коммунистического движения осуществлялось
Коминтерном в условиях начавшегося процесса стабили¬
зации мировой капиталистической системы и определен¬
ного отхода от состояния революционной эйфории, ха¬
рактерной для коммунистической среды послеоктябрь¬
ского периода. Следует отметить, что представления о
мировой революции и после II конгресса не составили
единой взаимосвязанной системы взглядов уровня науч¬
ной концепции, хотя на конгрессе и была предпринята
достаточно серьезная попытка разработки ее восточного
маршрута.
Значение решений II конгресса Коминтерна по вос¬
точному вопросу видится прежде всего в изложении ха¬
рактерных черт и особенностей национально-революци¬
онных движений Востока. Отдельные характеристики
восточных обществ и национальных движений, представ¬
ленные в материалах конгресса, отражали реалии и спо¬
собствовали организации и активизации национально-ре¬
волюционных и коммунистических движений в поисках
путей модернизации традиционных обществ. II конгресс
Коминтерна дал толчок национально-революционным
партиям Востока к теоретическому осмыслению стояв¬
ших перед ними политических задач, стимулировал их
деятельность в поисках достижения политической стаби¬

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
13
лизации, что в конкретной действительности служило за¬
дачам модернизации, а не мировой революции.
Поскольку на II конгрессе в рамках Тезисов по наци¬
ональному и колониальному вопросам (28 июля 1920 г.),
разработанных В.И.Лениным, и Дополнительных тезисов
по национальному и колониальному вопросам (29 июля
1920	г.), предложенных индийским коммунистом М.Н.Ро¬
ем, были заложены все основные теоретические основы
деятельности Коминтерна на Востоке, как рациональные,
так и ошибочные подходы, представляется необходимым
подробный анализ этих документов.
Говоря об основных положительных аспектах Тезисов
и Дополнительных тезисов, следует отметить, что в этих
документах прослеживалась тенденция к выявлению и
учету специфики исторического развития стран Востока:
характеристика восточных обществ как полуколониаль-
ных-полуфеодальных, с многочисленной армией беззе¬
мельного крестьянства, с размытыми границами классо¬
вой дифференциации, с зарождающимся пролетарским и
коммунистическим движением. Была сформулирована,
хотя и недостаточно четко, мысль о многоэтапности ре¬
волюции в колониях и зависимых странах, которая свя¬
зывалась с наличием в экономике «всяких проявлений
или остатков феодализма» и зависимостью от капиталис¬
тических держав1. Идея специфики исторического разви¬
тия стран Востока, имевшая место в содержании доку¬
ментов II конгресса, была учтена в конкретной политике
Коминтерна в Китае лишь частично. В документах
II	конгресса она не получила ясного звучания. Задачи на¬
циональных революций интерпретировались под углом
зрения задач буржуазно-демократических революций
привычного западного образца. Подобный подход учиты¬
вал лишь отдельные элементы социально-экономическо¬
го и политического развития стран Востока, оставляя за
рамками многие вопросы исторический специфики тра¬
диционных обществ.
Преувеличение значимости тенденций буржуазно-де¬
мократической направленности «классического» западно¬
го образца в революционных движениях Востока 20-х
годов сопровождалось недопониманием всей сложности
1 Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Документы и материалы. М., 1986. Док. № 1, 2. С. 6—14.

14
Н.Л.Мамаева
содержания процесса модернизации восточных обществ,
призванного решать задачи перехода от одной модели об¬
щественного развития к другой. Применительно к Китаю
это вело к недооценке устойчивости сложившихся в стра¬
не социально-экономических и политических структур,
значимости их специфических особенностей, к рождению
иллюзии в оценках текущего революционного движения
как идентичного задачам буржуазно-демократического
характера. Данная тенденция в оценках национальной ре¬
волюции характерна главным образом для Тезисов по на¬
циональному и колониальному вопросам II конгресса
Коминтерна. При всей своей несовершенности и проти¬
воречивости, она тем не менее ориентировала на возмож¬
ность поэтапного последовательного развития националь¬
ных движений, причем содержание текущего этапа опре¬
делялось приоритетом национальных (антиимпериалис¬
тических) и общеполитических (стабилизирующих поли¬
тическую ситуацию) задач и руководящими позициями
национальных партий.
Тенденция иного плана развивалась в Дополнитель¬
ных тезисах по национальному и колониальному вопро¬
сам. Дополнительные тезисы, выдвигая для текущего ре¬
волюционного этапа идею руководящей роли «коммунис¬
тического авангарда», в сущности содержали установку
на перерастание буржуазно-демократических революций в
странах Востока в социалистические на текущем революци¬
онном этапе. Влияние этой тенденции на формирование
китайской политики Коминтерна неуклонно возрастало.
Совершенно очевидны привлекательность и высокий
гуманизм заложенной в Тезисах и Дополнительных тези¬
сах идеи объединения и взаимопомощи пролетарских,
коммунистических и национально-революционных дви¬
жений, «самого тесного союза всех национально- и коло¬
ниально-освободительных движений с Советской Рос¬
сией»1, сыгравшей стимулирующую роль в развитии на¬
ционально-освободительных движений на Востоке.
Вместе с тем отметим, что в самой постановке вопро¬
са об объединении революционных сил присутствовали
элементы классовой ограниченности. Провозглашенная в
Тезисах и Дополнительных тезисах обусловленность
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. Ng 1. С. 7—10; Док. № 2. С. 12—14.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919一 1929
15
сближения всех прогрессивных сил задачей «свержения
помещиков и буржуазии», «всемирной буржуазии», «меж¬
дународного капитала»1 предопределила характеристику
политики единого фронта преимущественно с позиции
классовых интересов рабочего класса и крестьянства и
под углом зрения бескомпромиссной антиимпериалисти¬
ческой борьбы. В такой постановке вопроса уже были за¬
ложены элементы неравенства между партиями — участ¬
ницами национально-революционного движения, недове¬
рия к союзникам пролетарских и коммунистических сил,
что делало антиимпериалистическую платформу единого
фронта зыбкой и непрочной. Документы прямо указыва¬
ли на временный и внутренне противоречивый характер
объединения коммунистического и национально-револю¬
ционного движения: «Коммунистический Интернационал
обязан поддерживать национально-революционные дви¬
жения в колониях и отсталых странах лишь с той целью,
чтобы элементы будущих пролетарских партий... были
группируемы и воспитываемы в сознании своих особых
задач, задач борьбы с буржуазно-демократическими дви¬
жениями внутри их нации»2.
Обратим внимание, что в Тезисах в большей степени,
чем в Дополнительных тезисах, акцентирован внутрипо¬
литический аспект национально-революционных движе¬
ний, что неизбежно концентрировало внимание на зна¬
чимости внутренних факторов развития при разработке
концепций национальных революций. Эта позиция, как
показало дальнейшее развитие революционных процессов
на Востоке, в частности в Китае 20-х годов, верно улав¬
ливала особенности национально-революционных движе¬
ний, в развитии которых роль внешнего фактора играла
специфически важную, но не определяющую роль.
Если Тезисы в принципе не содержали каких-либо
подробных концептуальных схем развития относительно
революций в колониях и отсталых странах, то в Дополни¬
тельных тезисах зафиксирована попытка представить
конкретный план развития национальных революций.
Недифференцированный подход к колониальным, за¬
висимым и отсталым странам при одновременной попыт¬
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. N° 1. С. 7，9; Док. № 2. С. 12—13.
2	Там же. Док. № 1. С. 10; Док. № 2. С. 13—14.

16
Н.Л.Мамаева
ке дать общую схему развития революционного процесса
таил в себе большую опасность ее механического перене¬
сения в революционную практику отдельных государств
без учета национальных специфик. В чем же состояла
схема? При всей нечеткости и противоречивости той части
Дополнительных тезисов, в которой излагался план разви¬
тия революций, можно выделить следующие положения.
Антиимпериалистическая направленность националь¬
но-революционных движений представлена в конкретной
форме «свержения иностранного капитализма как перво¬
го шага революции в колониях»1. Такая постановка во¬
проса отражала тенденцию к абсолютизации антиимпери¬
алистического аспекта в национально-революционных
движениях, вела к недооценке значимости задач внутрен¬
него развития в процессе модернизации, не учитывала
степени зависимости отдельных стран от капиталистичес¬
кого мира, не дифференцировала политику Коминтерна
от степени экономической и политической зависимости
отдельных стран от международного империализма, игно¬
рировала наличие многочисленных форм экономического
и политического взаимодействия иностранного капитала
с буржуазными, мелкобуржуазными и помещичьими сло¬
ями, их сращивание и относительную эффективность для
развития национальной промышленности. Выделение за¬
дачи свержения «иноземного господства» как первого
шага в национальных революциях, вне определения кон¬
кретных программ национально-революционных движе¬
ний, носило сугубо схематический характер, вызывало в
рядах революционеров непонимание, способствуя обо¬
стрению разногласий в национально-революционных и
коммунистических партиях. Между тем свержение ино¬
земного господства или смягчение его воздействия на на¬
циональную экономику и политику являлось чаще всего
результатом революционного либо эволюционного изме¬
нения социально-политических структур зависимых
стран, но никак не первым шагом революционных или
реформистских движений.
Общая для Тезисов и Дополнительных тезисов ярко
выраженная антибуржуазная позиция (независимо от
того, насколько революционными для текущего револю¬
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 2. С. 13.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
17
ционного периода считали В.И.Ленин и М.Рой буржуа¬
зию Востока вообще. — Н.М.) получила выражение в До¬
полнительных тезисах прежде всего в форме выдвижения
идеи руководящей роли «коммунистического авангарда»
на текущем революционном этапе.
Руководящую функцию Коммунистического Интерна¬
ционала предлагалось осуществлять через «организован¬
ные революционные партии» колоний и зависимых
стран, «стремящиеся к тесной связи с рабочими масса¬
ми». Перерастание буржуазно-демократических револю¬
ций в социалистические предусматривалось при опоре на
«непартийные организации крестьян и рабочих». Создание
таких организаций, являясь «первейшей и необходимой за¬
дачей» текущего периода буржуазно-демократических дви¬
жений, выступало в качестве социально-политической ос¬
новы завоевания коммунистическим авангардом руководя¬
щей роли в национально-революционных движениях1.
Будущей формой государственного устройства для за¬
висимых и отсталых стран Дополнительные тезисы про¬
возгласили Советы эксплуатируемых трудящихся масс.
Пролетарским партиям колоний и зависимых стран дава¬
лась установка «вести энергичную и систематическую
пропаганду идеи Советов и создавать крестьянские и ра¬
бочие Советы, как только это будет возможно»2. Таким
образом, в решениях II конгресса Коминтерна взвешен¬
ные оценки национально-революционных движений со¬
четались с жесткой классовой тактикой использования
Коминтерном национально-революционных движений в
интересах мировой революции, что было особенно харак¬
терно для Дополнительных тезисов по национальному и
колониальному вопросам. Забегая вперед, отметим, что
судьба всяких крупных теоретических разработок часто
бывает далека от первоначальных замыслов. Нечто по¬
добное мы и увидим в революционных событиях Китая
20-х годов. Реальная жизнь, как правило, гораздо слож¬
нее всяких теорий. Гоминьдан, который рассматривался
вначале как второстепенное вспомогательное звено в по¬
бедоносном шествии коммунистического движения в
Китае, используя помощь Коминтерна, предусмотренную
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 2. С. 14.
2	Там же.

18
H.JI. Мамаева
теми же решениями II конгресса, конституировался в
крупную политическую силу, определявшую политичес¬
кое развитие Китая вплоть до 1949 г.
Говоря о значении II конгресса Коминтерна для раз¬
вития китайского революционного движения, следует
иметь в виду, что его решения значительно опережали
процесс становления и развития революционных партий
в Китае. Коммунистическая партия Китая в это время
переживала еще кружковый этап и не была конституиро¬
вана как партия. Партия Сунь Ятсена — Гоминьдан —
находилась в начальном периоде своего становления.
Такая реальность, с одной стороны, способствовала акти¬
визации революционного движения, с другой — таила в
себе потенциальную возможность неточностей и ошибок
в политике Коминтерна в Китае.
К началу работы II конгресса Коминтерна контакты
его представителей с революционным движением Китая
еще только зарождались. На II конгрессе Китай был
представлен делегатами функционировавших в Советской
России организаций китайских трудящихся Лю Цзэжу-
ном и Ань Лунхэ. В коротком докладе Лю Цзэжуна —
председателя исполкома ЦОБ (1*) китайских коммунис¬
тов была представлена достаточно объективная картина
вн юлитического положения в Китае1.
следовало из выступления Лю Цзэжуна, реакци¬
онному лагерю, представленному в политической борьбе
«военной партией Аньфу, т.е. партией бюрократов, боль¬
шая часть которых занимала значительные посты и в эпоху
монархии», противостоял революционный лагерь. К нему
докладчик причислял прежде всего «Сунь Ятсена со своей
группой приверженцев первой революции» (Синъхайской
революции 1911—1912 гг. — Н.М.), а также студенческие
организации, рабочие союзы и социалистические группы.
Возможности объединения революционного лагеря до¬
кладчик видел в направлении совместной борьбы против
общих врагов — японского империализма, китайского
правительства, проявившего свою неспособность к управ¬
лению государством, и китайской буржуазии.
Констатация экономической и политической раздроб¬
ленности Китая, значительной роли военного фактора в
1	2-й конгресс Коммунистического Интернационала. Стеногра¬
фический отчет. М., 1920. С. 148—149.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
19
политической жизни, указание на зависимость степени
проникновения империалистического влияния от соци¬
ально-политической ситуации в стране давали достаточно
объективное представление об особенностях внутриполи¬
тической жизни Китая 20-х годов. Содержание доклада
свидетельствовало также о том, что самые общие реко¬
мендации Коминтерна — о стратегии объединения рево¬
люционных сил в антиимпериалистической борьбе, при¬
нятые II конгрессом Коминтерна, улавливали потребнос¬
ти данного исторического периода развития Китая.
Дальнейшее развитие теории и практики Коминтерна
в отношении Китая зависело от множества факторов, в
том числе от способности ведущих теоретиков Коминтер¬
на к творческому развитию или переосмыслению отдель¬
ных положений II конгресса по восточному вопросу, от
деятельности представителей Коминтерна и Советской
России в Китае, от степени теоретического и практичес¬
кого взаимодействия Коминтерна с кадрами национально¬
революционного и коммунистического движений, от спо¬
собности Гоминьдана и КПК к объективной оценке кон¬
кретных условий и к определению пути выхода страны из
состояния экономической и политической нестабильности,
от расстановки сил в руководстве Коминтерна и т.д. Эф¬
фективность помощи Коминтерна национально-револю¬
ционному движению в Китае в конечном итоге опреде¬
лялась тем, насколько близко сможет подойти Комин¬
терн к пониманию конкретных потребностей нацио¬
нально-революционного движения как ведущего в си¬
туации 20-х годов, насколько взвешенно он сможет оп¬
ределить роль и место национально-революционного и
коммунистического движений на данном этапе модер¬
низации страны.
Решения II конгресса Коминтерна по восточному во¬
просу, при всей своей незавершенности и расплывчатос¬
ти, оставались наиболее крупным теоретическим вкладом
Коминтерна в разработку теории национальных револю¬
ций относительно всех его последущих разработок и до¬
работок 20-х годов. Они легли в основу широкого диапа¬
зона деятельности посланцев Коминтерна, РКП(б) и Со¬
ветского государства в Китае, которая практически с
самого начала не замыкалась на задачах развития комму¬
нистического движения.

20
НЛ.Мамаева
2.	Основные направления практической работы
представителей Коминтерна и Москвы в Китае
в 1920—1922 гг. Восточная политика Коминтерна
в решениях III конгресса Коминтерна и съезда народов
Дальнего Востока
Включение в сферу внимания Коминтерна и Совет¬
ского правительства различных партий, групп и военно¬
политических группировок Китая диктовалось также ин¬
тересами внешней политики Советской России, направ¬
ленной на нормализацию российско-китайских отноше¬
ний. Работа по линии Коминтерна в Китае началась еще
до созыва его II конгресса. Она характеризовалась рядом
признаков:
—предполагалась активная роль в Китае Центрально-
го организационного бюро китайских коммунис¬
тов, представители которого стали делегатами II
конгресса Коминтерна с правом совещательного
голоса, входили в состав комиссий по националь¬
ному и колониальному вопросам1;
—осуществлялась под прямым руководством РКП(б),
которая на этапе становления организационной
структуры Коминтерна взяла на себя основные
функции по ведению работы в Китае2. Уже с апре¬
ля 1920 г. в Китае начала действовать группа
Г.Н.Войтинского, усилия которой были направле-
ным главным образом на развитие коммунистичес¬
кого направления в революционном движении
Китая3;
—сближение международного коммунистического
движения с революционным движением Китая
развивалось при активном взаимодействии Комин¬
терна, РКП(б), внешнеполитических, внешнетор¬
1	См.: Второй конгресс Коммунистического Интернационала.
Стенографический отчет. Пг., 1921. С. 668; Второй конгресс Комин¬
терна. М., 1934. С. 595，621; Второй конгресс Коминтерна. М., 1972.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Документы. Т. I. 1920—1925. М., 1994. Док. № 3, 4. С. 35—
40.
3	Там же. Т. I. Док. № 2. С. 30—32; Док. N° 4. С. 38—40; Док.
№ 8. С. 48—53. См. также: Глунин В.И. Коминтерн и становление
коммунистического движения в Китае (1920—1927 гг.) // Коминтерн
и Восток. М., 1969. С. 242—299.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
21
говых, военных ведомств Советской России в
Китае. Причин тому немало. Наряду с трудностями
становления организационной структуры Коми-
нерна для работы на Востоке, к ним можно отне¬
сти и нерешенность вопросов, связанных с право¬
выми аспектами деятельности за рубежом такой
организации, как Коммунистический Интернацио¬
нал.
Одно из первых сообщений, от 1 сентября 1920 г., в
Исполком Коминтерна (ИККИ) о ситуации в Китае,
включавшее и информацию о национально-революцион¬
ном движении, принадлежало В.Д Виленскому-Сибиря-
кову, уполномоченному Народного Комиссариата ино¬
странных дел (Наркоминдел; НКИД) РСФСР на Дальнем
Востоке, исполнявшему в то же время функции председа¬
теля временного бюро Восточноазиатского секретариата
Коминтерна с местопребыванием в Шанхае1.
Хотя после II конгресса основные усилия Коминтерна
были направлены на подготовку I съезда Коммунистичес¬
кой партии Китая, однако уже в этот период партия Сунь
Ятсена находилась в поле зрения Коминтерна и Совет¬
ского правительства. Известно, с каким воодушевлением
еще в 1918 г. приветствовал Сунь Ятсен победоносную
революцию в России и подчеркивал общность освободи¬
тельных идей русской и китайской революций2. Наиболь¬
шее впечатление на китайских революционеров произво¬
дила миролюбивая внешняя политика Советского госу¬
дарства. И не случайно, что деятельность Сунь Ятсена
изначально попала в поле зрения внешнеполитических
структур Советской России. Основной поток информа¬
ции о Сунь Ятсене и его партии аккумулировался по
линии НКИД. Начало тому процессу было положено
перепиской Сунь Ятсена с наркомом иностранных дел
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. N° 3. С. 35—36; Док. № 4. С. 36—40.
2	Сунь Чжуньшань цюаньцзи (Полное собрание сочинений Сунь
Ятсена). Пекин, 1981. Т. 4. С. 500; Документы внешней политики
СССР. Т. 1. М., 1939. С. 415. См. подробно: Тихвинский СЛ. Сунь
Ятсен — великий китайский революционер-демократ, друг Совет¬
ского Союза II Сунь Ятсен. 1866—1986. К 120-летию со дня рожде¬
ния. Сборник статей, воспоминаний, документов и материалов. М.,
1987. С. 16.

22
H.JI. Мамаева
РСФСР Г.В.Чичериным1. Уже с конца 1920 г. от совет¬
ских представителей, работавших в Китае, шла подробная
информация о политической борьбе в Китае, в которой
Сунь Ятсен и его сторонники оценивались в качестве ос¬
новной революционной силы, способной объединить
Китай2. Заметим, что значительная часть корреспонден¬
ции, в частности от В .Д. Виленского-Сибирякова, направ¬
лялась лично В.И.Ленину3.
Наиболее полная информация о Гоминьдане исходила
от К.Н.Соколова-Страхова4, находившегося в 1919—
1921	гг. в Китае на нелегальной работе. Несмотря на от¬
дельные эмоциональные характеристики Гоминьдана как
«социалистической партии», в его докладе о Кантонском
правительстве (21 апреля 1921 г.) были представлены
взвешенные оценки основных направлений политической
деятельности 厂оминьдана，которые давались через ха¬
рактеристику мероприятий Кантонского правительст¬
ва. В докладе отмечались специфические черты револю¬
ционных планов Сунь Ятсена. Подчеркивался их об¬
щенациональный характер и приверженность к военно¬
му пути объединения страны. Основной силой нацио¬
нально-революционного движения в Китае провозгла¬
шалась партия Сунь Ятсена, а «скорейшее установле¬
ние связи с кантонским правительством» ставилось в
качестве ближайшей задачи Советской России на Даль¬
нем Востоке5.
Сбор информации о Гоминьдане осуществлялся па¬
раллельно с развитием непосредственных контактов Ко¬
минтерна и Москвы с Сунь Ятсеном и Гоминьданом.
Уже в ходе первых контактов обозначились основные на¬
правления взаимодействия между Коминтерном и Го¬
1	Документы внешней политики СССР. Т. 2. М., 1962. С. 416.
См. также: Мировицкая Р.А. Сунь Ятсен о китайско-советских от¬
ношениях II Сунь Ятсен. 1866—1986. К 120-летию со дня рождения.
С. 278—281; ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное
движение в Китае. Т. I. Док. № 11. С. 63—64; Док. № 12. С. 64.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 9. С. 56—62; Док. № 7. С. 45—47; Док. N9 11.
С.	63; Док. № 18. С. 69-73; Док. № 19. С. 73-76; Док. № 20.
С. 76-77.
3	Там же. Док. № 18. С. 69—73; Док. № 19. С. 73—76.
4	Там же. Док. № 9. С. 56—63.
5	Там же. С. 61—62.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
23
миньданом. Одним из главных вопросов, обсуждавшихся
при встречах Г.Н.Войтинского с Сунь Ятсеном и его спо¬
движниками в начале 1921 г., стал вопрос о реорганиза¬
ции армии Кантонского правительства1. Весной 1921 г. к
активно работавшим в китайском коммунистическом
движении Г.Н.Войтинскому и В.А.Никольскому присо¬
единился Г.Маринг (настоящая фамилия — Х.Снефлит)2,
которому суждено было сыграть значительную роль в
сближении Коминтерна с Гоминьданом.
По мере совершенствования организационных форм
Коминтерна в работе по отдельным регионам и странам
шел процесс относительного размежевания в деятельнос¬
ти Коминтерна и различных ведомств Советской России
в Китае. Осенью 1920 г. был учрежден Дальневосточный
секретариат Коминтерна, местопребыванием которого с
января 1921 г. стал г. Иркутск3.
Обратим внимание, что уже к своему III конгрессу
(22 июня—12 июля 1921 г.) Коминтерн определил партию
Сунь Ятсена как наиболее вероятного союзника междуна¬
родного и китайского коммунистического движения. До
III	конгресса Коминтерна существенной чертой периода
предварительного знакомства Коминтерна с Гоминьда¬
ном являлось наличие встречного интереса обеих сторон
к сближению. Характер взаимной заинтересованности до¬
статочно рельефно обозначился в переписке Г.В.Чичери¬
на и Сунь Ятсена. Если Г.В.Чичерин обратил особое вни¬
мание на общность интересов народов России и Китая в
борьбе с империализмом (приветствие Сунь Ятсену от
июля 1918 г., письмо к Сунь Ятсену от 31 октября 1920 г.)4,
то Сунь Ятсен в своем ответном послании от 28 августа
1921	г. указал на заинтересованность в изучении опыта
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 9. С. 60.
2	Российский центр хранения и изучения документов новейшей
истории (далее — РЦХИДНИ). Ф. 495. Оп_ 154. Д. 133. Л. 35—36.
3	См.: Сотникова И.Н. Дальневосточный отдел Восточного сек¬
ретариата Коминтерна (1922—1923) // Китай. Китайская цивилиза¬
ция и мир. История, современность, перспективы. Сборник докла¬
дов и сообщений участников V Международной конференции (Мос¬
ква. 12-14 октября 1994 г.). Ч. II. М., 1995. С. 72-78.
4	Документы внешней политики СССР. Т. 2. М., 1962. С. 416;
Т. 5. М., 1964. С. 718-719.

24
Н.Л.Мамаева
Советской России в деле организации Советов, армии,
образования, подчеркнув при этом неблаговидную роль
великих держав в политической жизни страны1.
Формы поддержки деятельности Гоминьдана со сто¬
роны Коминтерна и Москвы определились не сразу. Осо¬
бенно это относилось к области военной политики Го¬
миньдана, который первоначально надеялся на прямую
военную поддержку Советской России на территории
Китая. В опубликованных в Российской Федерации ар¬
хивных материалах Коминтерна есть упоминание о со¬
стоявшемся в конце 1920 г. визите члена Гоминьдана
(предположительно — Ли Чжанда) в г. Благовещенск
(Дальневосточная республика) с заданием от Сунь Ятсе-
на. Суть его заключалась в намерении Сунь Ятсена за¬
ключить военный договор с Советской Россией об оказа¬
нии Гоминьдану военной помощи. Свои военные планы
Сунь Ятсен строил из расчета наступления Красной
Армии весной 1921 г. со стороны русского Туркестана на
Синьцзян в направлении г. Чэнду. «В этой провинции,—
отмечалось в сообщении Соколова-Страхова, — числи¬
лось около 40 тыс. членов партии Гоминьдана, которые
подготовлены к такому оборону дел и с радостью встре¬
тят Красную Армию»2.
Состоявшийся летом 1921 г. очередной, III конгресс
Коммунистического Интернационала не внес принципи¬
альных изменений в восточную политику Коминтерна. В
центре внимания конгресса, проходившего в обстановке
спада революционной волны и начавшегося процесса
стабилизации капиталистической системы, по-прежнему
оставалась европейская тематика. Национально-колони¬
альный вопрос на конгрессе не получил широкого осве¬
щения и обсуждения, не принимались и специальные ре¬
золюции по восточному вопросу. В контексте Тезисов о
мировом положении и задачах Коммунистического Ин¬
тернационала подтверждалась идея II конгресса о необхо¬
димости единения революционного движения колоний с
пролетарским движением развитых капиталистических
1	Сунь Ятсен. Письмо в Наркомат иностранных дел Российской
Советской Социалистической Республики (28 августа 1921 г.) //
Сунь Ятсен. 1866—1986. К 120-летию со дня рождения. С. 282—285.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 9. С. 60. См. также: Док. № 6. С. 42—44.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
25
стран1. Этой устойчивой позиции в известной степени
противоречила характеристика классовых сил революци¬
онного движения Востока, согласно которой революци¬
онность буржуазии Индии и Китая уже на данном этапе
революционного движения если не отрицалась вовсе, то
ставилась под большое сомнение. Развитие радикальных
тенденций в построении классовых схем усугубляло тео¬
ретическую неясность и противоречивость в объяснении
сущности национальных революций Востока и возмож¬
ностей их сближения с коммунистическими движениями.
Остановимся коротко на докладе китайской делега¬
ции, который хотя и не был заслушан на конгрессе, од¬
нако был позднее опубликован в журнале Дальневосточ¬
ного секретариата Коминтерна2. В докладе содержались
отдельные взвешенные характеристики ситуации в Китае.
Так, основным противоречием определялось противо¬
стояние автократии национально-революционному и
коммунистическому движениям. Подобный подход сви¬
детельствовал о признании определенной специфики тра¬
диционного общества и указывал на наличие объектив¬
ных основ для взаимодействия национально-революци¬
онного и коммунистического движений. Выдвинутый в
докладе тезис о возможности и необходимости заключе¬
ния в ближайшем будущем временного союза коммунис¬
тов с национальной буржуазией в лице партии Сунь Ят¬
сена продемонстрировал теоретическое влияние решений
II конгресса Коминтерна и практические результаты ра¬
боты представителей Коминтерна и Советского государ¬
ства в Китае. Обратим внимание, что этот аспект докла¬
да, предвосхитивший последующие решения Коминтерна
и КПК о сотрудничестве китайских коммунистов с Го¬
миньданом, в историографии остался незамеченным.
Вместе с тем, содержание доклада и выступления пред¬
ставителя китайской делегации коммуниста Чжан Тайлэя
в прениях по восточному вопросу несли в себе элементы
теоретической путаницы, свойственные решениям II кон¬
гресса Коминтерна. В духе Дополнительных тезисов
II	конгресса Коминтерна «свержение японского импери¬
ализма в Китае» объявлялось первым шагом китайской
революции. Одновременно победа революции в Китае
1	Ленин и Коммунистический Интернационал. М., 1970. С. 306.
2	Народы Дальнего Востока. Иркутск, 1921. № 13. С. 321—336.

26
Н.Л.Мамаева
ставилась в зависимость от победы пролетарской револю¬
ции в Японии1.
Важное место в формировании восточной политики
Коминтерна занял съезд народов Дальнего Востока, кото¬
рый проходил спустя полгода после III конгресса, 21 ян¬
варя—2 февраля 1922 г. Его созыв явился результатом де¬
ятельности Коминтерна в двух основных потоках револю¬
ционного движения Востока — коммунистическом и на¬
ционально-революционном. На этот факт хотелось бы
обратить внимание, ибо в историографии деятельность
Коминтерна предшествовавшего съезду периода характе¬
ризуется главным образом под углом зрения его актив¬
ности в коммунистическом движении2. Съезду придава¬
лось большое значение для разработки восточной страте¬
гии мировой революции, причем основное внимание
концентрировалось на вопросах временного объединения
коммунистических и национально-революционных сил и
на разработке его политической платформы.
Широкое представительство на съезде народов Даль¬
него Востока коммунистических, национально-револю¬
ционных организаций и партий, рабочих союзов, общест¬
венных демократических организаций Китая, Кореи,
Монголии, Японии, Бурятии, Калмыкии, о-ва Ява,
Индии, Якутии говорило в пользу эффективности объ¬
единительных усилий Коммунистического Интернацио¬
нала среди народов Востока. Китайская делегация, соста¬
вившая численно около х/ъ всех участников съезда, вклю¬
чала в себя представителей КПК, партии Сунь Ятсена,
Социалистического союза молодежи, рабочих, крестьян¬
ских, студенческих, женских, учительских, журналист¬
ских организаций из многих провинций и городов
Китая3.
Участие в работе съезда представителей от партии
Сунь Ятсена — Чжан Цюбо и Хуан Бихуня положило на¬
1	III Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала.
Стенографический отчет. Пг.，1922. С. 472.
2	См.: Раздел 1. Создание КПК и поиски союзников в нацио¬
нально-революционном движении II ВКП(б), Коминтерн и нацио¬
нально-революционное движение в Китае. Т. I. С. 23—24.
3	См.: Шумяцкий Б. Из истории комсомола и Компартии Ки¬
тая II Революционный Восток. 1928. № 4—5. С. 222—228; Сор-
кин Г.З. Съезд народов Дальнего Востока // Проблемы востоковеде¬
ния. 1960. № 5.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	27
чало официальным контактам Коминтерна с Гоминьда¬
ном. Съезду предшествовали целенаправленные инициа¬
тивы Коминтерна по включению представителей Гоминь¬
дана в китайскую делегацию на съезд народов Дальнего
Востока. Именно с этого времени (декабрь 1921 г.)
можно говорить и о начале активной деятельности в
Южном Китае представителя Коминтерна Г.Маринга1.
Лейтмотив содержания принятых съездом основных
документов — резолюции «Результаты Вашингтонской
конференции и положение на Дальнем Востоке», мани¬
феста «К народам Дальнего Востока», резолюции по на¬
циональному и колониальному вопросам — это призыв к
активизации национально-освободительных движений в
борьбе с международным империализмом2. Этот устойчи¬
вый аспект общей системы положений о мировой рево¬
люции разъяснялся в докладе ИККИ (докладчик — пред¬
седатель Исполкома Коминтерна Г.Е.Зиновьев) «Между¬
народное положение и Дальний Восток» и в докладе за¬
ведующего Восточным отделом Коминтерна Г.И.Сафаро¬
ва «Колониальный вопрос и борьба за национальное ос¬
вобождение на Дальнем Востоке».
В текстах принятых съездом основных документов
причудливо сочетались объективные характеристики
внутриполитического положения в Китае с декларатив¬
ными и радикальными лозунгами «экспроприации нетру¬
дового землевладения», объявления войны «не на жизнь,
а на смерть японским, американским, английским, фран¬
цузским и всем другим мировым хищникам», с призыва¬
ми к свержению «насильников» и «к установлению спра¬
ведливого трудового строя», к изъятию земли у тунеядцев
и к передаче власти «своим людям из рабочих и крес¬
тьян»3.
Пропаганда идей Коминтерна по национальному и
колониальному вопросам велась и через основные докла¬
ды и решения съезда, и в ходе дискуссий по докладам
представителей партий и организаций. Следует констати¬
ровать, что в резолюции съезда по национальному и ко¬
лониальному вопросам не содержалось какого-либо су-
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 133. Л. 36-40.
2	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 4. С. 16-20; Док. № 5. С. 20-21; Док. № 6. С. 21-24.
3	Там же. Док. № 4—6. С. 19—20, 23—24.

28
H.JI.Мамаева
шественного развития провозглашенной II конгрессом
Коминтерна тактики временных соглашений или союзов
Коминтерна, национальных коммунистических партий и
национальных буржуазно-демократических движений в
национальных революциях. Она лишь подтверждала
«свою полную солидарность» «с решениями конгрессов
по национальному и колониальному вопросам». Указание
на необходимость правильного понимания соотношения
проблем национального и социального характера1 в рево¬
люционном движении высвечивало и нащупывало насто¬
ящие и грядущие трудности на пути контактов между на¬
ционально-революционными и коммунистическими дви¬
жениям, однако мало что проясняло в вопросе определе¬
ния конкретных форм взаимодействия этих движений.
На съезде обозначились два направления в развитии
идеи мировой революции. Одно направление ориентиро¬
вало на революцию в метрополии (в Японии. — Я.Л/.), от
которой ставились в зависимость сама возможность и эф¬
фективность революции в Китае. Второе направление
разрабатывалось под углом зрения создания объединен¬
ного фронта революционных сил внутри Китая как осно¬
вы китайской революции, развитие которой не предус¬
матривало в качестве необходимой предпосылки проле¬
тарскую революцию в Японии. Как показал опыт исто¬
рии, второе направление оказалось более эффективным и
способным к саморазвитию.
Если Тезисы по национальному и колониальному во¬
просам II конгресса Коминтерна все же допускали воз¬
можность относительно широкого толкования политичес¬
кой платформы объединения прогрессивных сил в наци¬
ональной революции, то документы и материалы съезда
народов Дальнего Востока четко обозначили два структу¬
рообразующих момента единого фронта революционных
сил:
—его предполагалось строить исходя главным обра¬
зом из интересов рабочих и крестьян,
—основным элементом общей платформы объявля¬
лась антиимпериалистическая позиция.
В практику революционных движений стран Востока
внедрялась установка Дополнительных тезисов II кон¬
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 5. С. 21.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	29
гресса Коминтерна на абсолютизацию антиимпериали¬
стического направления национально-революционных
движений и на изоляцию антиимпериалистического ас¬
пекта борьбы по времени и содержанию от проблем внут¬
риполитического и социально-экономического развития.
Между тем эта тенденция оказывала весьма существенное
влияние на формирование конкретных революционных
программ. Так, уже на съезде в одном из докладов китай¬
ских делегатов высказывалась мысль о том, что китай¬
скую революцию следует осуществить в два этапа: в ос¬
новное содержание первого этапа вменялось освобожде¬
ние от политического гнета иностранцев, в задачу второ¬
го этапа — «низвержение капитализма»1. Такая ошибоч¬
ная постановка проблемы в той или иной степени сопро¬
вождала формирование и развитие представлений Ко¬
минтерна о национальной революции в Китае, оказывая
дестабилизирующее влияние на взаимодействие в ходе
национальной революции Гоминьдана с Коминтерном и
с КПК.
При всей неопределенности представлений Комин¬
терна о конкретной форме и программе национальной
революции в Китае, к моменту созыва съезда народов
Дальнего Востока Коминтерну удалось верно определить
наиболее вероятного союзника коммунистов в нацио¬
нальной революции в Китае. Идея союзничества с Го¬
миньданом, достаточно четко выраженная в докладах
Г.Е.Зиновьева и Г.И.Сафарова, несколько слабее обозна¬
чена в докладах представителей Компартии Китая. Она
получила лишь косвенное одобрение и была выражена в
самом обшем виде. Процесс взаимодействия коммунис¬
тического и национально-революционного движения, ко¬
торый первоначально рассматривался Коминтерном пре¬
имущественно в общем плане, как объединение угнетен¬
ных народов «вокруг одной определенной страны — во¬
круг Советской России», начиная со съезда народов
Дальнего Востока принял для Китая конкретное выраже¬
ние в развитии контактов Коминтерна и китайских ком¬
мунистов с Гоминьданом.
Обратим внимание на процесс формирования пред¬
ставлений о Гоминьдане в Коминтерне. Съезд показал,
1	Первый съезд революционных организаций Дальнего Востока.
Пг.，1922. С. 88.

о
3
Н.Л.Мамаева
что информация в Коминтерне о Гоминьдане концентри¬
ровалась вокруг характеристики его антиимпериалисти¬
ческих настроений и фактов поддержки Гоминьданом
антиимпериалистических выступлений широких масс.
При этом следует подчеркнуть, что знания о внутриполи¬
тической платформе Гоминьдана носили отрывочный и
противоречивый характер1. Невнимание к собственно го¬
ми ньдановской политической программе оставалось ха¬
рактерным для деятельности Коминтерна в течение всего
периода национального движения 20-х годов.
Доклад представителя Гоминьдана Чжан Цюбо под
названием «Политическое положение в Китае» — первое
официальное выступление представителей этой партии на
подобного рода форумах. Содержание доклада вносило
определенную ясность в понимание революционной по¬
зиции партии Сунь Ятсена, хотя и в самых общих чертах.
Из доклада следовало, что революционность партии с на¬
чала века определялась ее непримиримой антиманьчжур-
ской и антимонархической позицией. После Синьхай-
ской революции во главу угла Сунь Ятсен и его соратни¬
ки поставили борьбу с опасностью реставрации монар¬
хии, за укрепление республики и парламентских форм
правления. Ярко выраженная антияпонская позиция Го¬
миньдана связывалась в неразрывный узел с внутриполи¬
тической борьбой в Китае между консервативным Севе¬
ром и республиканским Югом2. Общая тональность под¬
хода представителя Гоминьдана к оценке ситуации исхо¬
дила главным образом из примата внутриполитических
проблем, что в целом определяло и далее исходную пози¬
цию Гоминьдана к программе национальной революции.
Подобная позиция Гоминьдана, как показало дальнейшее
развитие национально-революционного движения, пери¬
одически вступала в определенные противоречия с общей
направленностью политики Коминтерна в Китае, тяго¬
тевшей к абсолютизации антиимпериалистического ас¬
пекта национальной революции.
Чжан Цюбо не рассматривал специально вопрос о со¬
трудничестве Гоминьдана с коммунистами, однако в
целом идея единения с коммунистическим движением
1	Первый съезд революционных организаций Дальнего Востока.
С. 53，55-56, 58-59.
2	Там же. С. 194—199.

Коминтерн и Д'омнньдан. 1919—1929	31
получила его одобрение. Доклад Чжан Цюбо завершался
словами: «Партии Гоминьдан не по дороге с империалис¬
тами, и мы охотнее пойдем с Коммунистическим Интер¬
националом, чем с милитаристами Китая»1. Вместе с тем,
как отмечалось в очерке сотрудника Коминтерна Калаче¬
ва об истории Китайской коммунистической партии, во
впечатлениях гоминьдановцев от съезда народов Дальнего
Востока и от действительности в Советской России было
много тягостного, связанного с голодом и разрухой в
стране. «Многие члены делегации, гоминьдановцы, по
приезде обратно в Китай заявили, что за время своего со¬
вместного путешествия с коммунистами, да и вообще за
время пребывания в России, они убедились, что комму¬
нисты пользу вряд ли принесут... что касается китайских
коммунистов, то они (делегаты-гоминьдановцы, как
Чжан Цюбо и др.) заявляли, что коммунисты являются
безусловно нашими противниками и их следует остере¬
гаться»2.
Дальнейшее развитие революционного движения в
Китае показало, что съезд, несмотря на противоречивость
рекомендаций в области теории и практики националь¬
ного движения в Китае, внес существенный импульс к
подъему объединительных тенденций в национально-ос¬
вободительном движении Китая, способствовал организа¬
ционному и идейно-политическому сближению Комин¬
терна с КПК и с Гоминьданом.
Прежде чем анализировать решения IV конгресса Ко¬
минтерна (5 ноября — 5 декабря 1922 г.) по восточному
вопросу и его позицию относительно китайского револю¬
ционного движения, которые как бы подводили черту
под первыми контактами между международным комму¬
нистическим и национально-революционным движения¬
ми Востока, обратимся к- практике Коминтерна и Мос¬
квы в Китае в течение 1922 г. В это время имело место
развитие всех основных направлений политики Комин¬
терна и Москвы в Китае, соотношение которых в даль¬
нейшем определяло позицию Коминтерна относительно
национальной революции и роли Гоминьдана в револю¬
1	Первый съезд революционных организаций Дальнего Востока.
С. 199.
2	Калачев. Краткий очерк истории Китайской коммунистичес¬
кой партии II Кантон, 1926. № 10. С. 44.

32
Н.Л.Мамаева
ционном процессе. Формирование политики Коминтерна
относительно Гоминьдана происходило в обстановке раз¬
вивавшихся контактов полпреда РСФСР в Китае
АЛ.Иоффе с Сунь Ятсеном и его близким соратником
Чжан Цзи и при активном участии представителя Комин¬
терна в Китае Г.Маринга (с августа 1922 г. Г.Маринг —
официальный представитель Коминтерна в Южном
Китае1). Свою деятельность в Китае Г.Маринг успешно
координировал с внешнеполитическим ведомством Со¬
ветской России, и прежде всего с А.А.Иоффе, выступая
часто в роли посредника между А.А.Иоффе и Сунь Ятсе¬
ном, разъясняя Сунь Ятсену внешнеполитические цели
Советской России в Китае. В адрес А.А.Иоффе от Г.Ма¬
ринга поступала различного рода информация о Гоминь¬
дане, в том числе о его месте в борьбе военно-политичес¬
ких группировок в Китае.
В отношении к Гоминьдану АЛ.Иоффе, сыгравший
значительную роль в сближении Москвы и Коминтерна с
партией Сунь Ятсена, занимал стабильную позицию. Он
считал Гоминьдан наиболее революционной и лояльной
к Советской России (не считая КПК. — Н.М.) организа¬
цией среди других партий, организаций и военно-поли-
тических группировок Китая. Эта позиция оставалась не¬
изменной вне зависимости от того, какому пути полити¬
ческого развития Китая отдавал предпочтение А.А. Иоффе
в то или иное время. Пытаясь совместить внешнеполити¬
ческие интересы России в Китае и интернациональную
позицию поддержки Гоминьдана Советской Россией и
Коминтерном, А.А.Иоффе разрабатывал главным образом
план объединения Китая, выражаясь терминологией Сунь
Ятсена, «эволюционными мерами»2, т.е. путем комбина¬
ции Сунь Ятсена с ведущими военно-политическими
группировками Китая, главным образом с чжилийской
группировкой У Пэйфу. Прорабатывая этот вариант и пы¬
таясь привлечь Г.Маринга к его поддержке, А.А.Иоффе
накапливал информацию о Сунь Ятсене и Гоминьдане,
что позволило ему к осени 1922 г. сформулировать от¬
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 200. Л. 10. См. также: Комму¬
нистический Интернационал и китайская революция. Док. № 8.
С. 25-26.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 51. С. 153.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	33
дельные реалистичные характеристики политической по¬
зиции Сунь Ятсена. В письме Г.В.Чичерину от 17 октября
1922	г. он отмечал одну из основных черт национально¬
революционного движения — его военный характер1.
АЛ. Иоффе имел подробные сведения о конкретных
военных планах Сунь Ятсена по стабилизации полити¬
ческой ситуации в стране.
Планы подобного рода имели хождение в Гоминьда¬
не, как отмечалось, и в 1920—1921 гг. Хотя они и розни¬
лись в деталях, однако имели устойчивые характеристи¬
ки: основной расчет в борьбе за власть — на армию, со¬
здание военно-политической базы в Восточном Туркеста¬
не, в Синьцзяне или в Монголии, надежды Сунь Ятсена
на помощь СССР оружием, боеприпасами, самолетами,
вплоть до вовлечения Красной Армии Советской России
в боевые действия на территории Китая2. В характеристи¬
ку представлений Сунь Ятсена о национальной револю¬
ции А.А.Иоффе включал и такие черты, как «пассив¬
ность, невмешательство в общегосударственные дела»,
недостаток внимания к организации народных масс»3.
Информация, содержавшаяся в переписке 1922 г.
А.А.Иоффе с Сунь Ятсеном, с Г.В.Чичериным, с JI.M.Ka-
раханом, и сведения, вытекавшие из беседы военного ат¬
таше полпредства РСФСР в Китае А.И.Геккера с Сунь
Ятсеном (26 сентября 1922 г.), давали достаточно объек¬
тивную картину политической ситуации в Китае. Из нее
следовало, что достижение политической стабилизации в
стране возможно в двух направлениях. Одно характеризо¬
валось «эволюционными мерами» объединения страны,
достигаемого на основе договоренности между военно¬
политическими группировками Китая с активным учас¬
тием Гоминьдана. Это направление старался стимулиро¬
вать А.А.Иоффе. Сунь Ятсен больше тяготел к другому
направлению — объединению страны «революционными
мерами». В письме к А.А.Иоффе от 20 декабря 1922 г.
Сунь Ятсен упрекал Россию в поддержке эволюционных
мер, считая их неэффективными, объявлял о своих наме¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 41. С. 131.
2	Там же. Док. № 39. С. 129; Док. № 41. С. 132; Док. № 44.
С.	139; Док. № 51. С. 153.
3	Там же. Док. № 44. С. 137.
2	— 842

34
Н.Л.Мамаева
рениях двинуть находившиеся в его распоряжении войска
из Сычуани во Внутреннюю Монголию и обращался к
России с просьбой о помощи оружием, техникой и воен¬
ными специалистами1.
Действуя, с одной стороны, в русле инициатив
А.А.Иоффе по сколачиванию правительственного блока
Сунь Ятсен — У Пэйфу, представители Коминтерна в
Китае — Г.Маринг и Г.Н.Войтинский параллельно иска¬
ли и другие варианты преодоления нестабильности в
стране, варианты, которые в большей степени соответст¬
вовали бы духу решений II конгресса Коминтерна и съез¬
да народов Дальнего Востока.
Ретроспективный взгляд на политику Коминтерна в
Китае позволяет выделить ряд узловых решений Комин¬
терна относительно Гоминьдана и национальной револю¬
ции, которые принимались под непосредственным влия¬
нием и по предложению представителей Коминтерна, ра¬
ботавших в Китае. К их числу следует, на наш взгляд, от¬
нести прежде всего «августовскую инструкцию» ИККИ
1922	г. об «индивидуальном вступлении коммунистов в
Гоминьдан при сохранении Коммунистической партии,
которая дает директивы для работы в национальной пар¬
тии и ведет организационную работу в профсоюзах»2.
Эта рекомендация ИККИ определила одно из направ¬
лений взаимодействия коммунистического и националь¬
но-революционного движений, в рамках которого фор¬
мировались представления Гоминьдана, Коминтерна и
КПК о целях и формах национальной революции, ре¬
шался конкретный вопрос о власти.
Значение этого решения ИККИ для Гоминьдана ви¬
дится не только в том, что оно способствовало созданию
объединенного фронта прогрессивных сил Китая в борьбе
за объединение страны, на чем делается акцент в историо-
графии. Мы обращаем внимание также на тот факт, что
сближение Гоминьдана с коммунистическим движением
дало толчок к разработке Сунь Ятсеном и в Гоминьдане
политической программы выхода страны из кризиса,
включая решение вопросов организационного строитель-
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 51. С. 153—154.
2	Saich, Tony. The Origins of the First United Front in China. The
Role of Sneevliet (alias Maring). Leiden, 1991. V. 1. P. 345—346.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	35
ства партии, военной политики, пропаганды и внешнепо¬
литической ориентации. Вступление коммунистов в Го¬
миньдан стало составной частью движения обновления Го¬
миньдана как в организационном плане, так и в идейно¬
политическом, которое получило в литературе название
политики реорганизации Гоминьдана. Роль Коминтерна в
политике реорганизации особенно наглядно представлена
через призму деятельности Г.Маринга, наиболее близко, от¬
носительно других деятелей Коминтерна и Москвы, подо¬
шедшего к пониманию традиционных черт Гоминьдана и
необходимых изменений в его политике и практике.
Работая в Китае в трех направлениях — в КПК, в Го¬
миньдане, по линии НКИД, Г.Маринг стал одим из глав¬
ных проводников той политики, согласно которой основ¬
ным субъектом национально-революционного движения
Китая того времени, не на словах, а на деле, рассматри¬
вался Гоминьдан. Г.Маринг однозначно отдал предпочте¬
ние партии Сунь Ятсена как основному партнеру Комин¬
терна и КПК в национально-революционном движении
Китая перед другими партиями и группами, участвовав¬
шими в политической борьбе того времени. Его позиция
к Гоминьдану была устойчивой, чем выгодно отличалась
от позиции ряда представителей Коминтерна и Советско¬
го государства, переживавших в 1921—1923 гг. периоды
увлеченности личностями Чэнь Цзюнмина и У Пэйфу(2*).
Важное значение в формировании представлений Г.Ма¬
ринга о Гоминьдане имела его поездка в декабре 1921 г.—
январе 1922 г. на Юг Китая, в резиденцию Сунь Ятсена,
предпринятая с целью активизации контактов Коминтер¬
на с Гоминьданом и для привлечения Гоминьдана к учас¬
тию в съезде народов Дальнего Востока1.
Отдельные характеристики партии Сунь Ятсена，пред¬
ставленные в докладе Г.Маринга Исполкому Коминтерна
от 11 июля 1922 г., выдержали проверку временем, оказа¬
лись верными и прозорливыми. Он определял Гоминьдан
как специфическую партию, имевшую традиционные
корни, достаточно широкую социальную базу (верхи ин¬
теллигенции, офицеры, солдаты, зарубежные китайцы,
рабочие), проявлявшую интерес к вопросам русской ре¬
волюции и к строительству Красной Армии2. Г.Маринг
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 133. Л. 36-40.
2	Там же. Л. 49—50.
2*

36
Н.Л. Мамаева
лаконично и в то же время четко сформулировал общие
задачи Гоминьдана в революционном движении: «...объ¬
единение Китая, восстановление порядка и спокойствия
в стране, уничтожение влияния дуцзюнов и защита неза-
висимости Китая от иностранцев»1. Акцентируя внима¬
ние на общенациональном характере «трех народных
принципов» и Промышленного плана Сунь Ятсена,
Г.Маринг давал Коминтерну верные ориентиры для раз¬
работки политики в китайском революционном движе¬
нии. Он обращал внимание также на присущее Сунь Ят-
сену и его партии противодействие развитию в Китае
крупного частного капитала, на ориентацию Гоминьдана
к развитию государственного сектора в экономике и к
использованию внешней помощи в экономическом раз¬
витии2.
Весьма важным моментом характеристики Гоминьда¬
на Г.Марингом выступала его оценка как партии автори¬
тарного типа, стремившейся к построению государства
под своей эгидой. Этот принципиальный аспект оценки
Гоминьдана, определивший в значительной степени ха¬
рактер национальной революции, не был, к сожалению,
воспринят в Коминтерне с должным вниманием. Между
тем адекватное понимание типологии партии помогло бы
Коминтерну избежать многих ошибочных решений при
формировании политики в отношении к Гоминьдану. В
этой связи следует также подчеркнуть, что Г.Маринг уло¬
вил имевшее место в политической ситуации Китая и в
самом Гоминьдане противостояние между сторонниками
диктатуры партии в государстве и сторонниками федера¬
ции провинций, склонных к идее парламентской респуб¬
лики. Политике Сунь Ятсена как сторонника руководя¬
щей роли партии в государстве и идеи личной власти он
противопоставлял федералистские позиции Чэнь Цзюн-
мина, деятельность которого, как и политика У Пэйфу,
находилась в поле зрения посланцев Коминтерна и Со¬
ветской России. Обозначив и противопоставив тенденции
к централизации (партия Сунь Ятсена) и к децентрализа¬
ции (федералисты), Г.Маринг устранял существовавшую
в Коминтерне неясность и путаницу в вопросе определе¬
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 133. Л. 49.
2	Там же. Л. 50—51.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
37
ния противоборствующих направлений в политической
борьбе Китая1.
Впечатление, которое произвел Сунь Ятсен на Г.Ма-
ринга, было настолько велико, что, как он писал, «после
поездки по Китаю я (Г.Маринг. — Н.М.) предложил уч¬
редить представительство России на юге страны».
Предложение Г.Маринга о вхождении коммунистов в
Гоминьдан, благодаря которому имя Г.Маринга и полу¬
чило столь широкую известность, основывалось на его
общей положительной оценке политический позиции
Сунь Ятсена и Гоминьдана, на признании революцион¬
ности партии Сунь Ятсена и ее потенциальных возмож¬
ностей к реорганизации с помощью мирового коммунис¬
тического движения и Советской России2. Сотрудничест¬
во китайских коммунистов с Гоминьданом, развивавшее¬
ся со второй половины 1921 г., становилось важной со¬
ставной частью политики Коминтерна на сближение
международного коммунистического движения и нацио¬
нально-революционного движения Китая.
Отметим, что в историографии вопрос вступления
коммунистов в Гоминьдан излишне политизирован и
идеологизирован, а следовательно, в известной мере ис¬
кажен. Коммунистическая историография видела в поли¬
тике сотрудничества гарантию создания объединенного
народного фронта как основы новой власти и победы на¬
циональной революции. Некоммунистическая историо¬
графия рассматривала политику вступления коммунистов
в Гоминьдан преимущественно под углом зрения стрем¬
ления коммунистов разложить Гоминьдан изнутри. По¬
стараемся быть реалистами и отметим, что в данный пе¬
риод взаимодействия коммунистического и национально¬
революционного движений в Китае ни тот, ни другой
подходы не определяли сущности политики Коминтерна
относительно китайской революции. Усилиями работав¬
ших в Китае представителей Коминтерна и Советской
России, прежде всего Г.Маринга и АЛ.Иоффе, политика
сближения с Гоминьданом направлялась в полезное
русло оказания конкретной помощи Гоминьдану в его
становлении как «партии действия» с четким уставом и
определенной программой. И сам Г.Маринг рассматривал
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 133. Л. 51-53，134.
2	Там же. Л. 50，55.

38
H.JI.Мамаева
вступление коммунистов в Гоминьдан под углом зрения
основной задачи — реорганизации Гоминьдана, под кото¬
рой первоначально подразумевал главным образом орга¬
низационные вопросы. В течение 1922—1923 гг. понима¬
ние реорганизации и в среде Гоминьдана, и в Коминтер¬
не постепенно расширялось и углублялось. В своем доне¬
сении в ИККИ от 13 октября 1922 г. Г.Маринг писал:
«Наша основная задача относительно Гоминьдана состо¬
ит в реорганизации и политической пропаганде. Это не¬
легкое дело, так как партия до сегодняшнего дня не по¬
нимает необходимости деятельности в массах»1. В своих
подробных отчетах в Коминтерн от сентября и октября
1922	г. Г.Маринг подчеркивал необходимость для Го¬
миньдана нового партийного и военного строительства2.
Информация о Гоминьдане, поступавшая от Г.Ма-
ринга в Исполком Коминтерна вплоть до IV конгресса
Коминтерна, в сочетании со сведениями о Гоминьдане,
поступавшими в Москву по линии НКИД, достаточно
убедительно характеризовала Гоминьдан как партию,
формировавшую свою модель революции, вне связей и
тесных контактов с ведущими военно-политическими
группировками, ориентированными на федеративное го¬
сударственное устройство и парламентаризм. Деятель¬
ность Г.Маринга в Гоминьдане осуществлялась в кон¬
кретном русле помощи партии Сунь Ятсена по разработ¬
ке политики реорганизации. Напомним, что параллельно,
по дипломатическим каналам, силами внешнеполитичес¬
ких служб Советской России разрабатывался путь объ¬
единения Китая мирным путем на основе комбинаций
между военно-политическими группировками Северного
Китая с участием Гоминьдана. Это направление чем
дальше, тем больше расходилось с планами Сунь Ятсена
и Гоминьдана. В силу ряда причин оно без энтузиазма
воспринималось и представителями Коминтерна, рабо¬
тавшими в КПК и в Гоминьдане. У Г.Н.Войтинского,
В.В.Лидина и др. представителей Коминтерна, связанных
в основном с КПК, путь объединения страны силами
военно-политических группировок в принципе вызывал
неприятие, и в этом отношении они не видели принци¬
пиальной разницы между фэнтяньской, чжилийской
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 133. Л. 128.
2	Там же. Л. 105, 129.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	39
группировками и партией Сунь Ятсена1. Иную позицию,
правда недостаточно четко выраженную, занимал Г.Ма¬
ринг. Поддерживая в целом мирные инициативы
А.А.Иоффе, он склонялся к признанию самостоятельной
роли военной политики Гоминьдана как специфического
пути национальной революции.
3.	Гоминьдан в свете решении IV конгресса
Коминтерна по восточному вопросу. Деятельность
Г.Маринга и А.А.Иоффе по сближению Коминтерна
и Гоминьдана
В то время как представители Коминтерна и Москвы
в Китае вплотную подошли к постановке конкретных во¬
просов реорганизации Гоминьдана, основной документ
IV конгресса Коминтерна (5 ноября — 5 декабря 1922 г.)—
«Общие тезисы по восточному вопросу» — содержал
лишь самые общие положения относительно революци¬
онных движений Востока. Вместе с тем в систему прин¬
ципиальных теоретических установок вводился тезис по
аграрному вопросу и об аграрно-крестьянской революции
как имеющий «первостепенное значение в борьбе за ос¬
вобождение от ига великодержавного деспотизма»2. На
передний план выдвигалась задача «радикального измене¬
ния основ землевладения», которая рекомендовалась
«буржуазно-национальным партиям»3. Начиная с IV кон¬
гресса эта установка прочно входила в сознание деятелей
Коминтерна и в конечном итоге сыграла свою роковую
роль в национальной революции в Китае.
Как и в решениях II конгресса Коминтерна и съезда
народов Дальнего Востока, основной целью революций
Востока провозглашалась борьба с мировым империализ¬
мом. Хотя конгресс и обозначил самые общие задачи
внутреннего развития — национальное объединение и до¬
стижение государственной независимости4, однако оста¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 21. С. 83, 90; Док. № 32. С. 112—114.
2	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 9. С. 29.
3	Там же. С. 30.
4	Там же. С. 28.

40
Н.Л.Мамаева
вил открытым вопрос о власти, который, по сути, подме¬
нялся выдвижением лозунга создания единого антиимпе¬
риалистического фронта. Придание политике единого
фронта самодовлеющего значения означало укрепление
того направления в политической мысли Коминтерна,
согласно которому не придавалось должного значения ус¬
тойчивости и политической самостоятельности нацио¬
нально-революционных движений, соответственно, пре¬
увеличивалась их внутренняя слабость и восприимчи¬
вость к идеям мировой революции. Вместе с тем следует
признать, что утверждение конгрессом политики единого
фронта в качестве одного из основных направлений по¬
литики Коминтерна открывало возможность взаимодей¬
ствия национально-революционных и коммунистических
движений, которое имело положительный эффект для
обеих сторон.
Говоря о значении решений IV конгресса Коминтерна
для формирования его политики в Китае, отметим, что
именно IV конгресс открыл клапан политики двойного
стандарта в отношении национальной революции. Это
означало, что параллельно общему курсу Коминтерна в
национально-революционном движении Китая формиро¬
валась скрытая от Гоминьдана политика, в осуществле¬
нии которой важная роль отводилась Коммунистической
партии Китая. IV конгресс Коминтерна сделал как бы
шаг вперед в утверждении внутренней противоречивости
своей позиции относительно национально-революцион¬
ных движений Востока. Непоследовательность в вопросах
китайской революции четко продемонстрировала закры¬
тая резолюция IV конгресса — «Задачи Китайской ком¬
мунистической партии (дополнение к тезисам по восточ¬
ному вопросу)1. С одной стороны, провозглашалась под¬
держка Гоминьдана в его борьбе с мировым империализ¬
мом. С другой стороны, перед КПК ставилась задача
борьбы с ним за руководство революционным процессом
со всеми вытекающими из такой постановки вопроса
последствиями. Основной акцент делался на самостоя¬
тельности развития коммунистического движения в
Китае на данном этапе и на переориентацию Гоминьдана
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 49. С. 149-151.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919一 1929	41
к политике объединения Китая «на демократической
базе»1.
Следует отметить, что содержание резолюции свиде¬
тельствовало об известном отходе Коминтерна от тех по¬
зиций, которые были достигнуты в практике Коминтерна
и Советского государства в Китае предшествовавшего
времени. В условиях, когда китайские коммунисты всту¬
пали в Гоминьдан, а представители Коминтерна и КПК
работали над вопросами реорганизации Гоминьдана,
когда Сунь Ятсен вел оживленную переписку и налажи¬
вал контакты с представителями внешнеполитического
ведомства Советской России, была принята резолюция,
отрицавшая, по сути, возможность сближения коммунис¬
тического движения с партией Сунь Ятсена на основе
признания коммунистами теории «трех народных прин¬
ципов» Сунь Ятсена. Более того, Сунь Ятсену вменялась
в вину приверженность к «военным затеям». В узких рам¬
ках жесткой классовой схемы выдвигались условия под¬
держки Гоминьдана со стороны КПК: полная поддержка
Гоминьданом рабочего класса и его организаций и «отказ
от союзов с контрреволюционными силами внутри и вне
страны»2.
Резолюция продемонстрировала, что на практике роль
застрельщика единого фронта предназначалась КПК и
условия его создания учитывали главным образом клас¬
совые интересы КПК и рабочего класса, а не общенаци¬
ональные проблемы. Подобный подход, отводивший
КПК место, неадекватное ее значению в политической
ситуации Китая, создавал искаженную картину расста¬
новки политических сил, ставил «с ног на голову» соот¬
ношение реального веса Гоминьдана и КПК и способ¬
ствовал в дальнейшем утверждению в Коминтерне и в
РКП(б)/ВКП(б) иллюзий о возможностях Коминтерна и
Москвы произвольно направлять национальную револю¬
цию в заданное русло, не считаясь с программой Гоминь¬
дана.
Однако теория — теорией, но начавшийся процесс
контактов Коминтерна и Москвы с Сунь Ятсеном, а
также практика вступления китайских коммунистов в Го¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 49. С. 150.
2	Там же.

42
Н.Л.Мамаева
миньдан уже пустили корни и становились частью полити¬
ческой реальности. В РКП(б) и Советском правительстве
укреплялась тенденция к взвешенной оценке партии Сунь
Ятсена и к признанию ее потенциальных возможностей по
проведению самостоятельного политического курса.
С начала 1923 г. китайский вопрос прочно вошел в
сферу работы Политбюро ЦК РКП(б), которое оказывало
все большее влияние на китайскую политику Коминтер¬
на. Решение заседания Политбюро ЦК РКП(б) от 4 янва¬
ря 1923 г. по китайскому вопросу стабилизировало линию
Москвы в отношении Гоминьдана и укрепило возмож¬
ности эффективного контакта Гоминьдана с международ¬
ным коммунистическим движением, несколько ослабив
тенденцию противодействия сближению с Гоминьданом,
которая проявилась на IV конгрессе Коминтерна. В духе
принятого Политбюро ЦК РКП(б) постановления —
«Принять предложение НКИД об одобрении политики
т. Иоффе, направленной на всемерную поддержку партии
Гоминьдан, и предложить НКИД и нашим делегатам в
Коминтерне усилить работу в этом направлении»1 —
была сформулирована и «Резолюция Исполкома Комин¬
терна по вопросу об отношении Компартии Китая к пар¬
тии Гоминьдан» (12 января 1923 г.). «Единственной се¬
рьезной национально-революционной группировкой в
Китае» объявлялась партия Гоминьдан, подтверждалась
целесообразность «для членов КПК оставаться внутри
партии Гоминьдан»2. Выдержанная в спокойном тоне,
она не содержала далеко идущих планов и концепций,
была ориентирована на текущий день, хотя, в духе време¬
ни, и включала излишнюю эмоциональность в отноше¬
нии мирового империализма.
Многомерный подход к характеристике политики Ко¬
минтерна и Москвы относительно Гоминьдана требует
учитывать особенности менталитета того времени, когда
революционный энтузиазм и лозунги интернационально¬
го единства в борьбе с эксплуатацией всякого рода зани¬
мали значительное место в умах политиков и революцио¬
неров. В историографии вопроса о соотношении интер¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 55. С. 170—171.
2	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 10. С. 37.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
3
4
национальных и национальных мотивов во внешней по¬
литике советской стороны по отношению к Китаю дли¬
тельное время превалировали идеологические мотивы и
противоположные тона: либо голый «национальный эго¬
изм» Советской России (в основном в западной историо¬
графии), либо исключительная преданность идее. Введе¬
ние в научный оборот архивных документов позволило
уточнить позиции советской стороны относительно наци¬
ональной революции и выделить преобладающие в то
или иное время мотивы. Очевидно одно: что идеи интер¬
национализма и мировой революции занимали значи¬
тельное место при формировании внешнеполитического
курса. Можно сказать, что внешнеполитические ведомст¬
ва в 20-е годы стремились совместить в своей работе
принципы интернационализма с текущими и с долго¬
срочными интересами Советского государства. Подтвер¬
ждением этой точки зрения может служить стремление
советской стороны учитывать гоминьдановский фактор в
разработке различных вариантов развития политической
ситуации в Китае. Обратим внимание на содержавшиеся
в письмах А.А.Иоффе призывы учитывать интересы Сунь
Ятсена при любом раскладе политических сил в Пекине,
боязнь ущемить или обидеть Сунь Ятсена, ходатайства о
помощи партии Сунь Ятсена вплоть до военного вмеша¬
тельства. В письме руководителям РКП(б), Советского
правительства и Коминтерна от 13 января 1923 г.
А.А. Иоффе предлагал «перейти к действительной револю¬
ционной политике и признать законным правительством
Китая революционное правительство Сунь Ятсена и с
ним только иметь дело»1. Типичными для политических
позиций советского руководства того времени представ¬
ляются рассуждения Н.И.Бухарина на заседании ИККИ
6 января 1923 г.: «Основной задачей в Китае, на которую
мы должны ориентироваться, является национальная ре¬
волюция. С этим связаны также различные внешнеполи¬
тические вопросы»2.
Следует признать, что реалистичные оценки Гоминь¬
дана начала 20-х годов формировались и давались глав¬
ным образом по линии работы НКИД в Китае и в реше¬
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 56. С. 174.
2	Там же. Док. № 57. С. 180—181.

44
Н.Л.Мамаева
ниях Политбюро ЦК РКП(б). В этой связи нельзя недо¬
оценивать значение коммюнике Сунь Ятсена — АЛ.Иоффе
от 26 января 1923 г. Оно как бы зафиксировало уважитель¬
ное отношение советской стороны к Гоминьдану как к
крупному фактору китайской политики, заверив его в от¬
сутствии в Советской России намерений внедрять в Го¬
миньдан коммунистические идеи и навязывать Китаю со¬
ветский строй. Этот документ открыто провозгласил интер¬
национальные позиции советской внешней политики в
Китае, обозначив контуры взаимодействия национально¬
революционного и коммунистического, в лице Советской
России, движений1. Ориентированный на текущую обста¬
новку, этот документ стабилизировал на какое-то время
политику Москвы и Коминтерна в отношении к Гоминь¬
дану, способствовал ее концентрации в направлении по¬
мощи партии Сунь Ятсена в ее политике развития.
Следует отметить, что полпред А.А.Иоффе, разраба¬
тывая планы помощи Сунь Ятсену, действовал скорее как
представитель Коминтерна, чем как представитель
НКИД, по линии которого он предпринимал параллель¬
ные шаги к установлению дипломатических отношений с
Пекинским правительством2. Сочувствуя всей душой пар¬
тии Сунь Ятсена в ее борьбе за единый и независимый
Китай, он был далек от позиции «национального эгоиз¬
ма». Его подробная информация руководителям РКП(б),
Советского правительства и Коминтерна о военных пла¬
нах Сунь Ятсена и его рекомендации легли в основу ре¬
шений Политбюро ЦК РКП(б) от 8 марта 1923 г. об ока¬
зании денежной поддержки Сунь Ятсену (около двух
миллионов мексиканских долларов), а также помощи по¬
литическими и военными советниками3. Таким образом,
советская сторона выразила свое согласие удовлетворить
просьбу Сунь Ятсена о поддержке его политики, изло¬
женную в письме к А.А.Иоффе от 20 декабря 1922 г.4 Те¬
леграммой от 1 мая 1923 г. Советское правительство из¬
1	См.: Советско-китайские отношения. 1917—1957. М., 1959.
С. 65.
2	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 61. С. 201.
3	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 64. С. 206.
4	Там же. Док. № 51. С. 152—154.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	45
вестило Сунь Ятсена о своей готовности поддержать Го¬
миньдан. Предусматривалось направить в Китай полити¬
ческих и военных советников и выделить Сунь Ятсену
2	млн. рублей на политику реформ1. Одновременно ре¬
шениями от 8 марта 1923 г. Политбюро ЦК РКП(б) отка¬
зало в поддержке нереалистичных элементов военных
планов Сунь Ятсена, предусматривавших непосредствен¬
ное военное вмешательство Красной Армии в военные
действия на стороне Гоминьдана.
Рассмотрим несколько подробнее варианты военных
планов Сунь Ятсена, что даст возможность сравнить их с
реальным ходом военной революции Гоминьдана, основ¬
ные события которой разворачивались в ходе Северного
похода 1926—1928 гг. Военные планы Сунь Ятсена, о ко¬
торых 26 января 1923 г. подробно информировал совет¬
ское руководство и Коминтерн АЛ.Иоффе, включали два
общих положения: создание Гоминьданом военно-поли¬
тической базы как исходного пункта для осуществления
военного похода и обязательная помощь со стороны Со¬
ветской России. Суть одного плана — создание с помо¬
щью Советской России военно-политической базы на
Юге в борьбе с Чэнь Цзюнмином и дальнейший поход
против У Пэйфу, совершающийся одновременно с дейст¬
виями Чжан Цзолиня по овладению Пекином. Этот план,
в случае измены Чжан Цзолиня, предусматривал прямую
военную интервенцию Красной Армии в Маньчжурию2.
Другой план в еще большей степени был ориентирован
на поддержку со стороны Советской России. Согласно
его положениям, основная военно-политическая база Го¬
миньдана должна быть связана с помощью Советской
России на северо-западе, у границ с Монголией. План
предусматривал также отказ Советского государства от
политики заключения договора с Пекинским правитель¬
ством и перемещение центра тяжести внешней политики
СССР в Китае на партию Сунь Ятсена3. Политбюро ЦК
РКП(б), хотя и «признало желательным заложить основу
революционной армии в Западном Китае в форме це¬
1	Мировицкая Р.А. Советский Союз в стратегии Гоминьдана
(20—30-е годы). М., 1990. С. 29.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 60. С. 193—194.
3	Там же. Док. N° 60. С. 196; Док. № 61. С. 200.

46
Н.Л.Мамаева
лостной воинской единицы»1, однако в целом решение
вопроса о конкретном плане военной революции остави¬
ло за Сунь Ятсеном, рекомендовав тов. Иоффе обратить
внимание Сунь Ятсена на необходимость ведения также
организационно-подготовительной работы2.
Курс советского руководства на поддержку Гоминьда¬
на в его политике реорганизации, ' изложенный
А.А.Иоффе Сунь Ятсену в телеграмме от 1 мая 1923 г.3,
формировался параллельно и в контакте с усилиями
Г.Маринга. Уже в конце ноября — начале декабря 1922 г.
Г.Маринг заявил о необходимости созыва I съезда Го¬
миньдана в качестве необходимого этапа процесса реор¬
ганизации4. По мере общения с членами Гоминьдана
Г.Маринг сформулировал составные части политики пре¬
образования Гоминьдана. В донесениях и письмах в
ИККИ и Профинтерн от конца ноября — начала декабря
1922	г.5, от 8 апреля 1923 г.6, от апреля 1923 г. (точная
дата не указана. — Н.М.)1, от 14 мая 1923 г. 8, от 22 июня
1923	г.9 он продолжал развивать свои идеи о направлени¬
ях обновления и перестройки партийной работы, выделяя
организационные, пропагандистские и военные вопросы.
Те же мотивы звучали и в его письмах Н.И.Бухарину
(14 июля 1923 г.)10 и Ляо Чжункаю (21 июля 1923 г.)11. В
конце мая 1923 г. по поручению Сунь Ятсена Г.Маринг и
Чэнь Дусю подготовили план реорганизации Гоминьда¬
на12. По сути, это была схема новой структуры Гоминьда¬
на по типу РКП(б), которая концентрировалась на орга-
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 64. С. 206.
2	Там же.
3	Saich, Tony. The Origins of the First United Front in China. V. 2.
P. 526-527.
4	Ibid. P. 346.
5	Ibid.
6	РЦХИДНИ. Ф. 495. On. 154. Д. 200. Л. 46-47.
7	Там же. Jl. 38.
8	Там же. Л. 74—75.
9	Там же. J1. 98.
10	Там же. Л. 112-113.
11	Saich, Топу. The Origins of the First United Front in China. V. 1.
P. 392, 394.
Ibid. V. 2. P. 555-564.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
47
низации пропагандистской деятельности и выдвигала в
первый эшелон китайских коммунистов.
По свидетельству Г.Маринга, Сунь Ятсеном этот про¬
ект был в целом одобрен1. Сам Г.Маринг считал пред¬
ставленную Сунь Ятсену схему реорганизации лишь на¬
чалом своих размышлений на эту тему, первым шагом на
пути разработки планов реорганизации. Усилия Г.Марин¬
га в этом направлении, тем не менее, являлись реальным
вкладом Коминтерна в разработку вопроса организацион¬
ного строительства Гоминьдана и определения отдельных
направлений его деятельности.
С начала 1923 г. в отчетах, письмах и донесениях
Г.Маринга все более заметной становилась тенденция
рассматривать политику реорганизации Гоминьдана с по¬
зиции сочетания традиционных политических устоев Го¬
миньдана и новых веяний мирового революционного
процесса. Общая позиция Г.Маринга по вопросу содер¬
жания программы и тактики реорганизуемого Гоминьда¬
на не была четко сформулирована, порою отличалась
противоречивостью, однако совершенно очевидно, что
она включала в себя признание немаловажной роли для
судеб революции в Китае военного фактора. По мере на¬
копления опыта работы в Китае, Г.Маринг пришел к вы¬
воду о необходимости укрепления партии Сунь Ятсена на
Юге2, что в условиях 1923 г. обязательно включало в себя
активное использование Гоминьданом военных методов
борьбы с южными и юго-западными военно-политичес-
кими группировками. Идея создания гоминьдановской
базы, по сути сформулированная Г.Марингом в мае
1923	г., предусматривала использование Гоминьданом
военных, политических, организационных и пропаган¬
дистских методов.
Активный проводник линии сближения национально¬
революционного и коммунистического движений в
Китае, Г.Маринг уже в 1923 г. представил достаточно чет¬
кую картину возможностей и границ этого взаимодей¬
ствия. В донесениях Г.Маринга лета 1923 г. обозначились
существенные политические характеристики Гоминьдана
и КПК, данные им в связи с линией поведения партий в
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 200. Л. 93.
2	Saich, Tony. The Origins of the First United Front in China. V.
P. 541.

8
4
Н.Л.Мамаева
политическом кризисе в Пекине (лето 1923 г.) (3*). На
конкретном примере Г.Маринг, солидаризировавшийся с
позицией ЦК КПК, невольно показал принципиальную
разницу в революционной тактике и в подходах к реше¬
нию вопроса о революции и о власти между КПК и Го¬
миньданом. Стремлению КПК к развертыванию широко¬
го массового движения, к немедленному созыву Нацио¬
нального собрания как органа волеизъявления широких
социальных слоев и к ликвидации военной базы Гоминь¬
дана на Юге противостояла политическая позиция Го¬
миньдана, базировавшаяся на укреплении своего военно¬
го влияния в Гуандунской базе при ограниченном ис¬
пользовании массового движения1. Эти объективные ха¬
рактеристики революционной тактики КПК и Гоминьда¬
на, данные Г.Марингом, отражали особенности револю¬
ционного процесса, в котором Гоминьдан и КПК высту¬
пали в сущности в качестве отдельных самостоятельных
субъектов революции. Линия поведения Гоминьдана и
КПК в Пекинском кризисе показала иллюзорность на¬
дежд Коминтерна на коренное изменение существенных
характеристик Гоминьдана, обозначила сферы неприем¬
лемого между коммунистическим и национально-револю¬
ционным движениями.
Отмечая достоинства и недостатки Гоминьдана как
политической партии, его специфические черты, Г.Ма¬
ринг как бы предостерегал руководство Коминтерна от
упрощений и искажений в оценке политической ситуа¬
ции в Китае, и прежде всего в оценке Гоминьдана. Ука¬
зывая на наличие традиционных партийных принципов и
отмечая живучесть «феодальных» черт в структуре, соци¬
альном составе и политике Гоминьдана2, Г.Маринг созда¬
вал образ Гоминьдана, не вполне адекватный складывав¬
шимся в Коминтерне представлениям о Гоминьдане как
о	партии мелкой буржуазии и широких народных масс,
как о возможном послушном инструменте Коминтерна в
мировом революционном движении. Вместе с тем он
верил в революционный потенциал Гоминьдана, в его
способности возглавить революционное движение и в его
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 200. Л. 98-99; Saich, Tony. The
Origins of the First United Front in China. V. 2. P. 641，657—659, 681.
2	Saich, Tony. The Origins of the First United Front in China. V. 1.
P. 393-394.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
49
возможности эффективного взаимодействия с мировым и
внутренним коммунистическим движением.
Формируя в Коминтерне и в Гоминьдане курс на ре¬
организацию в самом широком смысле, своей деятель¬
ностью по подготовке I съезда Гоминьдана Г.Маринг за¬
ложил основы взаимно полезного сотрудничества между
Коминтерном и Гоминьданом. Переписка между Г.Ма-
рингом, с одной стороны, Сунь Ятсеном, Ляо Чжункаем
и Чан Кайши, с другой, свидетельствовала о его актив¬
ных усилиях по внедрению в Гоминьдан навыков поли¬
тической и пропагандистской работы, ранее не свойст¬
венных Гоминьдану. Весьма показательна в этом отноше¬
нии переписка Г.Маринга с Чан Кайши, из которой сле¬
довал факт признания Гоминьданом заслуг Г.Маринга
перед этой партией1. В письме Чан Кайши к Г.Марингу
от 28 ноября 1923 г. выражено дружеское расположение и
желание автора письма пригласить его для работы в Го¬
миньдане в целях ведения организационной и пропаган¬
дистской работы2. Г.Маринг, отозванный руководством
Коминтерна из Китая летом 1923 г., подготовил хорошую
почву для своих преемников. Сменивший его М.М.Боро¬
дин включился в уже действующий механизм подготовки
I съезда Гоминьдана как основного направления работы
представителей Коминтерна и Советского государства на
Юге Китая.
Если усилиями Г.Маринга и А.А.Иоффе закладыва¬
лись основы эффективного взаимодействия международ¬
ного коммунистического и национально-революционного
движений, то руководству Восточного отдела ИККИ в
лице Г.И.Сафарова, К.Б.Радека, Г.Н.Войтинского никак
не удавалось выработать стабильную позицию относи¬
тельно китайской революции и Гоминьдана. Архивные
материалы свидетельствуют о том, что оценки и рекомен¬
дации ИККИ, вплоть до принятия известной Резолюции
Президиума ИККИ по вопросу о национально-освободи¬
тельном движении в Китае и о партии Гоминьдан от
28 ноября 1923 г., формировались под сильным влиянием
Г.Н.Войтинского, основная деятельность которого проте¬
кала в китайском коммунистическом движении. Г.Н.Вой-
1	Saich, Tony. The Origins of the First United Front in China. V. 1.
P. 391-394. V. 2. P. 703-704.
2	Ibid. P. 704.

50
Н.Л.Мамаева
тинский принадлежал к тому направлению в Коминтер¬
не, которое во главу угла в работе на Востоке ставило за¬
дачу развития рабочего движения, в том числе — ив пе¬
риод временных соглашений коммунистических и нацио¬
нально-революционных движений. Военная деятельность
Гоминьдана не укладывалась в его понимание революци¬
онности, не выходившее за пределы уже апробированно¬
го в России опыта. Отсюда недоверие к Гоминьдану как
к партнеру коммунистического движения, неприятие ис¬
пользования Гоминьданом военных методов и политики
блоков и компромиссов с отдельными милитаристами.
Руководство Восточного отдела ИККИ и после при¬
нятия упомянутой резолюции от 12 января 1923 г. про¬
должало подвергать сомнению ориентацию советской
стороны и Коминтерна в целом на партию Сунь Ятсена,
положив в основу такой позиции отдельные положения
тезисов IV конгресса Коминтерна по восточному вопро¬
су, особенно — общее содержание закрытой резолюции
IV	конгресса «Задачи Китайской коммунистической пар¬
тии». В докладе Восточного отдела Президиуму Исполко¬
ма Коминтерна о работе в первом квартале 1923 г. делал¬
ся вывод о «нецелесообразности в дальнейшем консерви¬
ровать нашу партию (КПК. — Н.М.) в рамках Гоминьда¬
на». Военная политика Гоминьдана приравнивалась к
«милитаристским мероприятиям» и к «элементам внут¬
реннего распада». Попытка применить к анализу ки¬
тайской действительности классовую схему западных
обществ привела к утвержению о реакционности Гоминь¬
дана1.
В докладе Восточного отдела и в письме Г.И.Сафаро¬
ва в Политбюро ЦК РКП от 4 апреля 1923 г. делалась
ставка на развитие в настоящий момент независимого и
самостоятельного рабочего движения, возглавляемого
Коммунистической партией, по сути, вне блокирования с
Гоминьданом2. Такая позиция противоречила упомяну¬
тым решениям Политбюро ЦК РКП(б) и практике взаи¬
модействия с Гоминьданом в развитии политики реорга¬
низации.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 71. С. 218—219.
2	Там же. Док. № 71. С. 218-219; Док. № 72. С. 225.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
51
В том же ключе выдержан Проект директивы Восточ¬
ного отдела Исполкома Коминтерна представителю Вос¬
точного отдела ИККИ на III съезде КПК от 23 мая
1923	г. (проект Г. Н. Войти некого)1. Первоначально он из¬
лагался в директивном письме руководителя Восточного
отдела ИККИ К. Раде ка и заместителя руководителя Вос¬
точного отдела ИККИ Г.Войтинского Г.Марингу от
14 мая 1923 г.2 Противоречивость позиции Коминтерна
относительно китайской революции, характерная для ре¬
шений IV конгресса Коминтерна, вновь обнажилась в
этих директивных материалах. При общей туманности со¬
держания документов превалировали два момента: выдви¬
жение на передний план практической работы антиимпе¬
риалистической пропаганды и выделение особой роли ра¬
бочего класса в революционном движении. Перед Г.Ма-
рингом ставились невыполнимые задачи: содействовать
отказу Гоминьдана от традиционной практики опоры на
военные силы и обеспечить «безусловную поддержку» Го¬
миньданом рабочего движения и на Юге, и на Севере3.
По сути, эта позиция отражала точку зрения неприятия
каких бы то ни было форм революционного движения в
Китае, кроме широкого, массового, преимущественно
антиимпериалистического, и включала в себя тенденцию
к переориентации Гоминьдана на рабочий класс.
Однако среди мозаики противоречащих друг другу
представлений и рекомендаций содержались и реалистич¬
ные положения, хотя их обоснования и носили по ряду
вопросов фантастический характер. К ним можно отне¬
сти:
—провозглашение общего курса на поддержку Го¬
миньдана, хотя в условия этой поддержки включа¬
лись и невыполнимые требования;
—«создание широкого политического национального
движения путем систематической пропаганды и
агитации, которые должны придать политический
смысл военным акциям»;
—конкретные рекомендации по развертыванию ан¬
тиимпериалистического движения;
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 74. С. 227—229.
2	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 200. Л. 77-79.
3	Там же.

52
Н.Л.Мамаева
—скорейший созыв съезда Гоминьдана, хотя основ¬
ная его задача формулировалась не в направлении
программного и организационного оформления
партии, но искусственно ограничивалась полити¬
кой создания «широкого национально-демократи¬
ческого фронта»1.
Это директивное письмо, адресованное Г.Марин^,
легло в основу Директивы Исполкома Коминтерна
III	съезду Коммунистической партии Китая (24 мая
1923	г.). Поправки, внесенные в текст этого документа
Н.И.Бухариным, членом ЦК РКП(б) и членом Исполко¬
ма Коминтерна, усугубили внутреннюю противоречи¬
вость содержания. Усилиями Н.И.Бухарина к перегибам
в оценках роли антиимпериалистического и рабочего
движения в Китае добавлялся синдром аграрного вопро¬
са2. Слепо следуя схеме Общих тезисов по восточному
вопросу IV конгресса Коминтерна, директива выдвигала
центральным вопросом всей политики в Китае крес¬
тьянский вопрос, трактуя его в направлении «конфис¬
кации земли в пользу беднейшего крестьянства»3. Ком¬
партии Китая вменялось в обязанность «постоянно тол¬
кать партию Гоминьдан в сторону аграрной револю¬
ции»4. Обходя, как и прежде, вопрос о характере власти
и акцентируя внимание на создании «единого демократи¬
ческого фронта», директива однозначно заявляла о том,
что «руководство должно принадлежать партии рабочего
класса»5.
В понимание национальной революции в Китае ди¬
ректива от 24 мая 1923 г. внесла существенную характе¬
ристику: «Национальная революция в Китае и создание
антиимпериалистического фронта необходимо будут со¬
провождаться аграрной революцией крестьянства против
остатков феодализма»6. Произвольно трактуя потребности
переходного периода, Коминтерн продемонстрировал
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 200. Л. 77-79.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 76. С. 230—231.
3	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 12. С. 39-40.
4	Там же. С. 40.
5	Там же.
6	Там же. С. 39.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	53
отказ от тактики осторожного и вдумчивого изучения по¬
литической позиции и традиционных взглядов Гоминь¬
дана, хотя имевшаяся в его распоряжении информация
и практика начавшегося сотрудничества с Гоминьданом
давали основания для серьезного осмысления и прило¬
жения к практике идеи временного сотрудничества ком¬
мунистического и национально-революционного движе¬
ний.
При всей противоречивости суждений Коминтерна о
национальной революции, проявлявшейся в данное
время в основном в теории, директива подтвердила реа¬
листичное направление в политике относительно Го¬
миньдана, развивавшееся усилиями Г.Маринга и
А.А.Иоффе. Речь идет о разработке мер по реорганизации
Гоминьдана, и прежде всего — о подготовке созыва его
I	съезда. Обстоятельства складывались таким образом,
что именно установка на содействие коммунистических
сил Гоминьдану в подготовке его I съезда определила ос¬
новное направление деятельности Коминтерна в нацио¬
нально-революционном движении в течение 1923 г.
Принятие Директивы III съезду КПК не устранило
противоречий в Коминтерне в вопросах оценки партии
Сунь Ятсена. Г.Маринг не выступал прямо против тен¬
денции в Коминтерне, согласно которой пропагандист¬
ская работа в массах противопоставлялась военной дея¬
тельности Гоминьдана, а общие представления о нацио¬
нальной революции подгонялись к схеме Октябрьской
революции в России. Однако в своих отчетах июня-
июля 1923 г. он осторожно отмечал бесперспективность
политики Коминтерна на переориентацию Гоминьдана
исключительно на пропагандистскую работу в массах, без
учета его военной политики1. Неприятие отдельных под¬
ходов Г.Маринга к Гоминьдану и его роли в китайской
революции со стороны руководства Восточного отдела
ИККИ в конечном итоге закончилось отстранением в ав¬
густе 1923 г. Г.Маринга от работы в Китае2.
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 200. Л. 99，107，112-113; Saich,
Tony. The Origins of the First United Front in China. V. 2. P. 657，681.
2	Saich, Tony. The Origins of the First United Front in China. V. 2.
P. 705’ 731-732.

54
Н.Л.Мамаева
4.	Резолюция Президиума ИККИ по вопросу
о	национально-освободительном движении в Китае
и о партии Гоминьдан (28 ноября 1923 г.).
Визит делегации Гоминьдана в СССР
(2 сентября—29 ноября 1923 г.)
Усилия Г.Маринга и А.А.Иоффе не пропали даром. К
осени 1923 г. в Коминтерне сложилась общая позиция
относительно реорганизации Гоминьдана, ряд направле¬
ний которой достаточно адекватно отражал реальные по¬
требности развития национально-революционного движе¬
ния. К ним можно отнести организационые вопросы пар¬
тийного строительства, ориентацию на определенную
корректировку военной политики, на формирование по¬
литики в области массового движения, на развитие про¬
пагандистской работы, на расширение социальной базы
партии и формирование социальной политики, на орга¬
низацию широкого демократического фронта. Все эти ас¬
пекты в той или иной степени нашли свое отражение в
Резолюции Президиума ИККИ по вопросу о националь¬
но-освободительном движении в Китае и о партии Го¬
миньдан (28 ноября 1923 г.). Рекомендуя ее Гоминьдану в
качестве основы для партийной программы, Коминтерн
сделал ставку на развитие единого революционного пото¬
ка, содержание которого ставилось под контроль Комин¬
терна. Резолюция была принята в условиях дальнейшего
сближения Коминтерна и советской стороны с Гоминь¬
даном. В процессе принятия резолюции принимала учас¬
тие военная делегация Гоминьдана, находившаяся с ви¬
зитом в СССР со 2 сентября по 29 ноября 1923 г. Офи¬
циальный визит представителей Гоминьдана оказал опре¬
деленное влияние на смягчение отдельных позиций Ко¬
минтерна к партии Сунь Ятсена. Состав делегации, вклю¬
чавший двух представителей Гоминьдана — начальника
Генерального штаба армии Чан Кайши и Ван Дэнъюня,
одного неофициального представителя Сунь Ятсена в Ев¬
ропе —Шао Юаньчуна и двух членов КПК — Чжан Тай¬
лэя и Жэнь Динъи, продемонстрировал факт взаимодей¬
ствия Гоминьдана с коммунистами. Надо сказать, что
синхронность в работе с делегацией различных принима¬
ющих ведомств — РКП(б), НКИД, Реввоенсовета, Ко¬
минтерна —обеспечила максимальную в сложившейся
ситуации возможность взаимопонимания между Гоминь¬

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
55
даном, с одной стороны, советской стороной и Комин¬
терном, с другой.
Во время визита имело место сближение позиций со¬
ветской стороны и Коминтерна по одному из основных
вопросов национальной революции — реорганизации Го¬
миньдана. С одной стороны, Реввоенсовет и РКП(б) по¬
ставили точки над «и», обозначив свою позицию относи¬
тельно военной политики Сунь Ятсена, определив границы
и масштабы помощи Сунь Ятсену в его военных планах. С
другой стороны, Коминтерн, получив письменный доклад
делегации Гоминьдана о национальном движении в Китае
и положении в партии1 и заслушав выступление Чан
Кайши на заседании Исполкома Коминтерна 26 ноября
1923	г., принял 28 ноября Резолюцию по вопросу о наци¬
онально-освободительном движении в Китае и о партии
Гоминьдан2, которая закрывала вопрос о выборе Комин¬
терном партнера в национально-революционном движе¬
нии Китая и предлагала Гоминьдану свои рекомендации.
Весьма примечательно, что во время пребывания де¬
легации Гоминьдана в Москве в адрес председателя
ИККИ Г.Е.Зиновьева со стороны НКИД продолжала по¬
ступать информация о Гоминьдане и рекомендации отно¬
сительно политической линии к Гоминьдану. В письме
наркома иностранных дел СССР Г.В.Чичерина Г.Е.Зино-
вьеву от 1 ноября 1923 г., со ссылкой на информацию и
позицию полпреда СССР в Китае Л.М.Карахана, сменив¬
шего А.А.Иоффе, выделялся вопрос реорганизации Го¬
миньдана как «один из важнейших вопросов китайской
политики», давалась рекомендация к самому вниматель¬
ному приему военной делегации Гоминьдана и к выдви¬
жению Гоминьдана в качестве постоянного и стабильного
партнера Советского государства и Коминтерна в нацио¬
нально-освободительном движении Китая3. Г.В.Чичерин
настойчиво призывал Г.Е.Зиновьева серьезно и с долж¬
ной ответственностью заняться гоминьдановскими во¬
просами и создать с этой целью специальную комиссию
«для наблюдения за отношениями с Гоминьданом»4, ре¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 87. С. 268—273.
2	Там же. Док. № 98. С. 308—311.
3	Там же. Док. № 90. С. 277.
4	Там же. Док. № 90. С. 277-278; Док. № 100. С. 313.

56
Н.Л.Мамаева
шение об организации которой было принято еще на за¬
седании Политбюро ЦК РКП(б) 8 марта 1923 г.1.
Отметим, что ко времени официального визита Го¬
миньдана в СССР в НКИД и в РКП(б) на основании до¬
несений А.А.Иоффе сложилось определенное, более объ¬
ективное, чем в Коминтерне, отношение к военной поли¬
тике Сунь Ятсена. В целом оно признавало целесообраз¬
ность применения Гоминьданом военных действий регу¬
лярных войск в политической борьбе и допускало воз¬
можность использования Сунь Ятсеном политики блоков
и компромиссов с военно-политическими группировками
различного маштаба на местном и на обще китайском
уровне. Вместе с тем, предусматривалась корректировка
практиковавшейся Сунь Ятсеном военной политики в на¬
правлении централизации армии и усиления политичес¬
кой работы среди населения и в воинских частях.
Советской стороной в ходе контактов с военной деле¬
гацией было зафиксировано две позиции относительно
военной политики Гоминьдана: были обозначены на¬
правления ее корректировки и определялись формы помо¬
щи Гоминьдану со стороны Советского Союза. Обе пози¬
ции были отражены главным образом в ходе встреч замес¬
тителя председателя Реввоенсовета СССР Э.М.Склянского
и главнокомандующего Вооруженными Силами Респуб¬
лики С.С. Каменева с гоминьдановской делегацией2. В
ходе второй встречи делегации с Э.М.Склянским и
С.С.Каменевым, состоявшейся 12 ноября 1923 г., китай¬
ская делегация получила конкретную рекомендацию от¬
носительно места и роли традиционной гоминьдановской
политики «опоры на военные силы» в китайской револю¬
ции. Была прозорливо отмечена бесперспективность
опоры Гоминьдана исключительно на военную силу и во¬
оруженную борьбу — без проведения предварительной
политической работы3. Дальнейший ход событий под¬
твердил правильность этой точки зрения. Как было заяв¬
лено в ходе беседы, «не следует забывать и военную ра¬
боту, но к военным операциям в широком масштабе
можно будет приступить только тогда, когда будет проде¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное	движение
в Китае. Т. I. Док. № 64. С. 206.
2	Там же. Док. № 83. С. 257—260;	Док.	№	92.	С.	279—282.
3	Там же. Док. № 92. С. 279—280.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
57
лана большая политическая работа, будут подготовлены
те внутренние факторы, которые значительно облегчат
военную часть работы»1. В этом же направлении выска¬
зался и член Политбюро ЦК РКП(б), председатель Рев¬
военсовета СССР и кандидат в члены ИККИ Л .Д.Троц¬
кий, который принял делегацию 27 ноября 1923 г. «Пар¬
тия Гоминьдан, — говорил он, — должна немедленно, ре¬
шительно и резко изменить руль своей политики. В на¬
стоящее время она должна все свое внимание сосредото¬
чить на политической работе... Подготовив политически
широкие массы к освободительному движению, Го¬
миньдан сможет начать военные действия не из Монго¬
лии, как об этом указывается в представленном Ревво¬
енсовету меморандуме, а на территории собственной
страны»2
Рекомендация вести политическую работу среди насе¬
ления и в войсках, стремиться к единению «армии и на¬
рода» сопровождалась однозначным отказом советской
стороны от всякого вмешательства Красной Армии во
внутренние дела Китая на стороне Гоминьдана, на кото¬
рое рассчитывал Сунь Ятсен.
Таким образом, переданный Гоминьданом советской
стороне военный план, предусматривавший перенесение
центра тяжести военной деятельности Гоминьдана на се-
веро-запад Китая, ближе к границам с СССР и с Монго¬
лией, рассчитанный на прямую военную поддержку
СССР (оригинальный текст военного плана в архивах
Российской Федерации не обнаружен. — Н.М.), в отдель¬
ных деталях разрабатывавшийся в Гоминьдане с 1920 г.,
не получил поддержки. Советская сторона официально
обозначила границы своей помощи национальной рево¬
люции, и Гоминьдан при дальнейшей разработке своей
военной политики должен был в большей степени ориен¬
тироваться на собственные силы. В конечном итоге такая
ситуация подталкивала Гоминьдан к мобилизации усилий
в партийном строительстве и в области «строительства
государства».
В качестве одной из основных форм помощи СССР
партии Сунь Ятсена определялась подготовка командных
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 92. С. 280.
2	Там же. С. 307.

8
5
Н.Л.Мамаева
и политических кадров для армии Сунь Ятсена в Китае и
Москве, а также помощь военными и политическими со¬
ветниками1. Во время пребывания делегации в Москве,
6 октября 1923 г., в Кантон прибыл М.М.Бородин, на¬
значенный Политбюро РКП(б) политическим советни¬
ком при Сунь Ятсене2.
В рекомендательном письме Л.М.Карахана, сменив¬
шего осенью 1923 г. А.А.Иоффе на посту полпреда СССР
в Китае, к Сунь Ятсену М.М.Бородин был назван пред¬
ставителем Советского правительства и личным предста¬
вителем Л.М.Карахана3. Вскоре в Гуандун прибыла и
группа военных советников. Таким образом, в октябре-
ноябре 1923 г. начали проводиться в жизнь мартовские
1923 г. решения Политбюро ЦК РКП(б) о помощи Го¬
миньдану.
Знакомство делегации Гоминьдана с деятельностью
Красной Армии, ее организационными и политическими
структурами, достижение договоренности о получении
помощи по военной линии стали одним из важных ре¬
зультатов визита Гоминьдана.
Обратим внимание, что заинтересованность Гоминь¬
дана в укреплении контактов с Москвой и Коминтерном
выходила за границы вопросов военной политики. Обра¬
тим внимание на заявление Чан Кайши, прозвучавшее на
встрече китайской делегации с секретарем ЦК РКП(б)
Я.Э.Рудзутаком: «Мы, представители партии Гоминьдана,
посланные в Москву, прибыли сюда для того, чтобы оз¬
накомиться главным образом с РКП(б) в лице его Цент¬
рального Комитета, получить ряд советов о нашей работе
на Юге Китая и взаимно информировать друг друга»4. В
плане взаимного интереса и стремления к развитию меж¬
партийных связей можно рассматривать и высказанное
Я.Э.Рудзутаком соображение о том, «что в интересах
обеих сторон было бы желательно постоянное присутст¬
вие в Москве представителя Гоминьдана». Чан Кайши
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 92. С. 281; Док. № 83. С. 257—258.
2	Там же. Док. № 80. С. 240.
3	Whiting A.S. Soviet Politics in China: 1917—1924. New York, 1954.
P. 244.
4	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 82. С. 255.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
59
выразил «признательность т. Рудзутаку за это предложе¬
ние»1.
Отметим активную роль Политбюро ЦК РКП(б),
НКИД, Реввоенсовета в работе с военной делегацией Го¬
миньдана. Их инициативы осуществлялись в русле ори¬
ентации Политбюро на Гоминьдан как на основную ре¬
волюционную силу в Китае данного исторического пе¬
риода. Замечания и рекомендации Гоминьдану в области
военной политики, решения об оказании Гоминьдану
конкретной материально-финансовой помощи и помощи
советниками явочным порядком корректировали отдель¬
ные ошибочные подходы Коминтерна к проблемам теку¬
щего этапа революционного движения в IGiTae. В период
визита военной делегации Гоминьдана в СССР в пози¬
ции Коминтерна произошли определенные изменения.
Об этом свидетельствовали как выступления председателя
ИККИ Г.Е.Зиновьева на совместном с делегацией Го¬
миньдана заседании ИККИ 26 ноября 1923 г., так и при¬
нятая Президиумом ИККИ 28 ноября 1923 г. Резолюция
о	национально-освободительном движении и о партии
Гоминьдан. Речь идет о преодолении в Коминтерне от¬
дельных ошибочных тенденций в оценках национальной
революции и места Гоминьдана в ней, связанных с по¬
спешными выводами о нереволюционности Гоминьдана,
с недооценкой исторической специфики Китая и само¬
бытности партии Сунь Ятсена, с преувеличением значи¬
мости коммунистического движения Китая в текущий ис¬
торический период.
Весьма существенной характеристикой общей пози¬
ции Москвы и Коминтерна относительно Гоминьдана яв¬
лялся не только сам факт направления к Сунь Ятсену со¬
ветников из СССР, но и содержание напутствия М.М.Бо¬
родину. В решениях Политбюро ЦК РКП(б) от 2 августа
1923 г., принятых в связи с предложением И.В.Сталина о
назначении М.М.Бородина политическим советником
при Сунь Ятсене, содержалось принципиальное для опре¬
деления стратегии Коминтерна в китайской революции
положение: «Поручить т. Бородину в своей работе с Сунь
Ятсеном руководствоваться интересами национально-ос¬
вободительного двжения в Китае, отнюдь не увлекаясь
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 82. С. 256.

60
Н.Л.Мамаева
целями насаждения коммунизма в Китае»1. Оно под¬
тверждало реалистичный подход к Сунь Ятсену и Го¬
миньдану, наиболее четко отраженный в соглашении
Сунь Ятсена — АЛ.Иоффе от 26 января 1923 г.
Во время визита состоялось совместное с делегацией
Гоминьдана заседание Исполкома Коминтерна, на кото¬
ром слушался вопрос об «отношении партии Гоминьдан
к Коммунистическому Интернационалу»2. Отметим, что
это было единственное в своем роде событие из истории
отношений Коминтерна и Гоминьдана.
Речь Чан Кайши3, в которой он коротко охарактери¬
зовал три народных принципа Сунь Ятсена и их соотно¬
шение с коммунизмом и с пролетарской революцией, вы¬
звала вопросы и пространное выступление председателя
ИККИ Г.Е.Зиновьева. Его содержание носило весьма
общий характер и было проникнуто уважительным отно¬
шением к партии Сунь Ятсена. Подчеркивался нацио¬
нально-освободительный характер революционного дви¬
жения в Китае, предлагалась новая интерпретация трех
народных принципов Сунь Ятсена. В выступлении
Г.Е.Зиновьева мы уже не видим нападок на военную по¬
литику Гоминьдана, как и тенденции к выдвижению
КПК на место лидера в национальном движении, кото¬
рые в той или иной мере присутствовали в материалах
IV конгресса Коминтерна, в майских и июльских
(1923 г.) директивах Восточного отдела ИККИ. Как гово¬
рил Г.Е.Зиновьев: «Что касается трех лозунгов партии Го¬
миньдан, то мы знаем, что эти лозунги не являются ком¬
мунистическими лозунгами»4. Вместе с тем налицо все то
же стремление осмыслить сложный период модернизации
исключительно с классовых позиций и ориентировать Го¬
миньдан главным образом на защиту интересов рабочего
класса5. Хотя Г.Е.Зиновьев и признал стремление Го¬
миньдана к защите общенациональных интересов, однако
тут же отказал в праве на защиту этих интересов классу
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае Т. I.
Док.
№
80.
С.
239-240.
2 Там же.
Док.
№
95.
С.
296; Док. № 96. С. 297-300
3 Там же.
Док.
№
96.
С.
297-300.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	61
буржуазии, поставив перед Чан Кайши вопрос об отно¬
шении Гоминьдана к буржуазии1.
По характеру вопросов к Чан Кайши со стороны
участников заседания видно, насколько прочно вошли в
сознание ведущих деятелей Коминтерна стереотипы
представлений об основных задачах и направлениях на¬
циональных революций, неадекватные реальной ситуации
в Китае. Они исходили из убежденности в том, что ос¬
новными врагами Гоминьдана и противниками объедине¬
ния и независимости страны являлись крупная буржуа¬
зия, крупные землевладельцы и иностранный капитал,
который разорял мелкую буржуазию и препятствовал
объединению страны.
Разъяснения Чан Кайши давали основания для раз¬
мышлений и переоценки сложившихся стереотипов.
Цели национальной революции в Китае Чан Кайши
видел не в переделе системы землевладения и не в борьбе
с крупной буржуазией, но в борьбе с автократией, со ста¬
рым милитаризмом и чиновной бюрократией, консерви¬
ровавшими раздробленность Китая и влияние империа¬
листических держав2. Чан Кайши пытался внести ясность
и в вопрос о политической сущности Гоминьдана. Он
подчеркивал его широкую социальную базу и как бы
давал понять неэффективность механического приложе¬
ния к специфической китайской действительности клас¬
совых схем, сложившихся на опыте русской революции3.
Впервые Коминтерн имел благоприятную возможность
получить, что называется, из первых рук информацию о
национальном движении и выяснить программные уста¬
новки Гоминьдана. Содержание доклада делегации о на¬
циональном движеии и партии Гоминьдан4, текст которо¬
го в середине октября 1923 г. был передан представите¬
лям Коминтерна, выступления Чан Кайши и его ответы
на вопросы участников заседания 26 ноября свидетельст¬
вовали о том, что Гоминьдан уже разработал основы
своей позиции в революционном движении и что по ряду
направлений эти позиции испытали непосредственное
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 96. С. 300-305.
2	Там же. С. 299—301.
3	Там же. С. 301.
4	Там же. Док. № 87. С. 268-274.

62
Н.Л.Мамаева
влияние установок Коминтерна. Речь идет главным обра¬
зом об обновленном толковании Гоминьданом трех на¬
родных принципов Сунь Ятсена: о внесении антиимпери¬
алистического содержания в трактовку принципа нацио¬
нализма и о включении требований политических свобод
составной частью принципа народовластия (в докладе де¬
легации Гоминьдана три народных принципа перечисле¬
ны как принципы «национализм, демократия и государ¬
ственный социализм». — Н.М.). Кроме того, проблема
реорганизации партии, как она была поставлена делега¬
цией, включала вопросы нового партийного строительст¬
ва и организации пропагандистской работы в партии и в
массах, что имело непосредственное отношение к дея¬
тельности представителей Коминтерна в Китае.
Горячая поддержка делегацией идеи мировой револю¬
ции и ее предложение об укреплении сотрудничества Го¬
миньдана с Российской коммунистической партией
(большевиков)1 свидетельствовали о сближении позиций
Гоминьдана и Коминтерна, так сказать, и в глобальном
масштабе. В своем стремлении избавить Китай от эконо¬
мической эксплуатации и политического давления вели¬
ких держав Гоминьдан чувствовал свою сопричастность к
мировому коммунистическому движению. Читая доку¬
менты, связанные с визитом военной делегации Гоминь¬
дана в Советскую Россию, ощущаешь дыхание времени и
искренность порыва Гоминьдана к единению с партией
большевиков, сумевшей достичь своих целей в борьбе с
многочисленными противниками.
Вместе с тем подчеркнем специфический хщ>актер пред¬
ставлений Гомнньдана о мировой революции. Как и в докла¬
де Чжан Цюбо на I съезде народов Дальнего Востока, так и
в выступлениях Чан Кайши при посещении делегацией
144 пехотною полка Красной Армии 17 сентября 1923 г. и
на заседании ИККИ 26 ноября 1923 г., идея мировой ре¬
волюции интерпретировалась преимущественно под
углом зрения борьбы наций угнетенных с угнетающими2.
Есть основания считать, что, в свою очередь, доклад
Гоминьдана и выступления Чан Кайши сыграли опреде¬
ленную роль при окончательной редакции Резолюции
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 87. С. 270—273.
2	Там же. Док. № 85. С. 262—264; Док. № 87. С. 270—273.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	63
Президиума ИККИ по вопросу о национально-освободи¬
тельном движении в Китае и о партии Гоминьдан от
28 ноября 1923 г. Сравнивая резолюцию с предыдущими
документами Коминтерна по Китаю и с содержанием до¬
клада и выступлений Чан Кайши, приходим к следую¬
щим заключениям:
—основные положения резолюции Президиума
ИККИ о трех народных принципах развивали идеи
доклада, представленного военной делегацией;
—идея руководящей роли Гоминьдана в революции,
которая подчеркивалась делегацией, получила
ясное звучание в резолюции Президиума ИККИ;
—точка зрения Гоминьдана об отсутствии в Китае
достаточных оснований к выдвижению аграрно-
крестьянского вопроса на передний план револю¬
ционных мероприятий и о включении части земле¬
владельцев, особенно мелких, в число своих союз¬
ников несколько смягчила радикальный настрой
Коминтерна в аграрно-крестьянском вопросе;
—частично учтено в резолюции одно из принципи¬
альных положений письменного доклада Гоминь¬
дана —о широкой социальной базе национального
движения, включающей «пролетариат, крестьян,
буржуазию и студентов»1. В этом аспекте была
скорректирована тенденция Коминтерна к навязы¬
ванию политической программе Гоминьдана анти¬
буржуазной направленности;
—озабоченность Гоминьдана «введением коммунизма
в Китае»2 также не могла остаться незамеченной.
Надо сказать, в этом вопрое было немало упроще¬
ний и недопонимания и в Гоминьдане, и в Комин¬
терне. Однако следует обратить внимание, что в
документах Коминтерна на данный период не ста¬
вился вопрос о пролетарской революции и «введе¬
нии коммунизма». Четкая позиция о недопусти¬
мости радикального подхода к этим проблемам
была представлена в коммюнике Сунь Ятсена —
А.А. Иоффе и в директиве Политбюро ЦК РКП(б)
для М.М.Бородина от 2 августа 1923 г.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. N° 87. С. 271.
2	Там же. С. 272; Док. № 96. С. 298.

64
Н.Л.Мамаева
Хотя мы и не находим для данного периода прямых
рекомендаций Коминтерна на пролетарскую революцию,
однако надо признать, что частично основания для по¬
добного восприятия политики Коминтерна в Гоминьдане
имелись. Путаница в теоретических подходах Коминтер¬
на к китайской революции, равно как и тенденция к
переориентации Гоминьдана на рабочий класс и на борь¬
бу против отечественного феодализма1, ассоциировались
в Гоминьдане с угрозой перенесения на китайскую почву
чужого опыта.
Взаимное влияние Гоминьдана и Коминтерна в фор¬
мировании представлений о национальной революции
выступало, вплоть до I съезда Гоминьдана, характерной
чертой взаимодействия. Однако уже в это время обозна¬
чились различные подходы к ряду принципиальных во¬
просов национальной революции. Обратим внимание,
что идеи Коминтерна об антиимпериалистической и
антимилитаристской направленности национально-рево¬
люционного движения в Китае получили одобрение Сунь
Ятсена, были восприняты в программных документах Го¬
миньдана уже в январе 1923 г. и заняли важное место в
докладе Гоминьдана и в выступлениях Чан Кайши на за¬
седании ИККИ. Резолюция Президиума ИККИ от 28 но¬
ября предлагала Гоминьдану заложить эти идеи в качест¬
ве основы своей политической программы. Однако их
конкретное приложение к политической реальности —
через интерпретацию трех принципов Сунь Ятсена —
обозначило различные подходы Коминтерна и Гоминьда¬
на к пониманию антиимпериалистической и антимилита¬
ристской борьбы. Это проявилось уже в ходе визита
военной делегации в СССР. Одновременно Гоминьдан
выразил озабоченность несогласованностью позиций с
Коминтерном в вопросе о характере власти и будущей го¬
сударственности. Более крупным планом эти проблемы
встали на I съезде Гоминьдана.
Согласно резолюции ИККИ, «национализм... должен
означать уничтожение гнета как иностранного империа¬
лизма, так и отечественного милитаризма»2. Трактовка
принципа национализма, данная в докладе Гоминьдана,
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 98. С. 311.
2	Там же. С. 309.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929
65
предусматривала лишь одно направление в толковании
принципа национализма — «равенство всех националь¬
ностей»: с одной стороны, борьбу за независимость с
иностранным империализмом, с другой — «помощь сла¬
бым народам в развитии их экономики и культуры».
Борьба с милитаризмом, т.е. политическая борьба внутри
страны, не входила в рамки интерпретации Гоминьданом
принципа национализма. Подобный подход соответство¬
вал подходу Сунь Ятсена к трактовке трех народных
принципов1. Задачи внутреннего развития — создание
новой власти, нового правительства — решались, соглас¬
но Гоминьдану, в рамках принципа народовластия2.
Таким образом, Гоминьдан своей интерпретацией трех
народных принципов выдвигал на повестку дня вопрос о
власти, о новой государственности, в то время как интер¬
претация Коминтерном в резолюции принципов нацио¬
нализма и народовластия акцентировала внимание на
общих целях борьбы, при этом обходила молчанием кон¬
кретный вопрос о власти. Расчету Коминтерна на массо¬
вый революционный подъем, который скрывался за его
толкованием трех народных принципов, противостояло
стремление Гоминьдана к построению последовательного
поэтапного плана борьбы с милитаризмом в Китае, кото¬
рый базировался бы на трех народных принципах Сунь
Ятсена и отражал бы потребности текущего дня.
Такого рода позиция и была отражена в выступлениях
Чан Кайши на заседании ИККИ 26 ноября 1923 г. Вы¬
двинув в качестве основных политических лозунгов теку¬
щего этапа революционного движения лозунги «[образо¬
вания] независимого Китая» и «народного правительст¬
ва», Чан Кайши, с одной стороны, сформулировал заявку
Гоминьдана на политическую власть, с другой стороны,
дистанцировался от коммунистических лозунгов3.
Следует отметить еще один нюанс в трактовке прин¬
ципа национализма, который впоследствии имел немало¬
важное значение для конкретизации общего лозунга
борьбы с империализмом. Говоря о необходимости борь¬
1	См. подробнее: Мамаева НЛ. Гоминьдан в национально-рево¬
люционном движении Китая (1923—1927). М., 1991. С. 15—30.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 87. С. 272.
3	Там же. Док. № 96. С. 298.
3	— 842

66
Н.Л.Мамаева
бы с мировым империализмом, Гоминьдан подчеркивал
факт «экономической эксплуатации [Китая] со стороны
иностранных держав1, в то время как в документах Ко¬
минтерна преобладала общая постановка вопроса «об
уничтожении гнета иностранного капитализма» в Китае
как самостоятельного политического фактора. Между тем
оценка степени и формы вмешательства иностранных
держав в Китае в значительной мере определяла общие
представления о национальной революции в Китае и
конкретные пункты революционных планов, складывав¬
шихся и в Коминтерне, и в Гоминьдане. Взаимопонима¬
ние по этому важному направлению политической борь¬
бы в Китае в значительной степени определял в дальней¬
шем и уровень эффективности взаимодействия Комин¬
терна и Гоминьдана.
Трактовка принципа национализма в резолюции
включала в себя также пролетарскую и антибуржуазную
тенденцию, на чем настаивал в своем выступлении на за¬
седании ИККИ 26 ноября Г.Е.Зиновьев2. Сопротивление
Чан Кайши такому толкованию не возымело успеха.
Антибуржуазная направленность была придана Ко¬
минтерном и толкованию второго принципа — «демокра¬
тизма»3, в то время как Гоминьдан рассматривал прин¬
цип народовластия под углом зрения плана «строительст¬
ва государства» Сунь Ятсена и делал акцент на соблюде¬
нии «врожденных прав человека» — свободы слова, со¬
браний, печати и т.д.4.
Тенденция к радикальному пути решения социальных
проблем проявилась особенно резко при толковании ре¬
золюцией принципа «государственного социализма». Ко¬
нечно, оно не было в полном смысле коммунистическим,
вместе с тем включало в себя пункты о «национализации
иностранных фирм, предприятий, банков, железных
дорог и водных путей сообщения»，об «уничтожении ин¬
ститута крупных и многочисленных средних и мелких
землевладельцев, не работающих на земле»5, противопо-
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 87. С. 270—271.
2 Там
же.
Док.
N9
98.
С.
309; Док. № 96. С. 298-299.
3 Там
же.
Док.
№
98.
С.
310.
4 Там
же.
Док.
№
87.
С.
272.
5 Там
же.
Док.
№
98.
С.
310.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	67
ложные подходам Гоминьдана к решению задачи объеди¬
нения страны. Гоминьдановская трактовка принципа «го¬
сударственного социализма» была предельно краткой и
ограничивалась стремлением к контролю государства над
крупным капиталом. Вообще, следует заметить, что как в
резолюции Президиума ИККИ, так и в докладе Гоминь¬
дана принцип «государственного социализма» представ¬
лен весьма схематично и неопределенно. Попытки сбли¬
жения позиций Коминтерна и Гоминьдана в рамках
принципа «государственного социализма» натолкнулись
уже на данном этапе взаимодействия на большие труд¬
ности, которые по мере укрепления Гоминьдана как
«партии действия» и становления его государственности
имели тенденцию к возрастанию.
В подходах к вопросу сотрудничества Гоминьдана и
Коминтерна наряду с общими позициями также обозна¬
чились и расхождения. Теме сотрудничества Гоминьдана
с Коминтерном и особенно с РКП(б) был посвящен спе¬
циальный раздел в докладе Гоминьдана. Это направление
развивалось и в выступлениях Чан Кайши. Необходи¬
мость сотрудничества обосновывалась с позиции наличия
у Гоминьдана, Советской России и международного ком¬
мунистического движения общего врага — мирового им¬
периализма1 .Заметим, что увлеченность идеей мировой
революции, хотя и в специфическом понимании, была
очень характерна для Чан Кайши. В своем выступлении
на заседании ИККИ 26 ноября 1923 г. он говорил бук¬
вально следующее: «Теперь мы подошли к вопросу о кон¬
цепции мировой революции нашей партии. Мы считаем,
что фундаментальная база мировой революции находится
в России. Что касается самой России, то у нее, конечно,
много врагов, но она за несколько лет добилась успехов
в своей революции. Однако на западном фронте России
все еще расположены страны, например, Германия и
Польша, находящиеся под капиталистическим контро¬
лем. Если революция в Германии не добьется успеха, то
западный фронт России не будет в безопасности... Мы
думаем, что товарищи из Коммунистического Интерна¬
ционала должны помочь революции в Германии... В то
же время также надеемся, что Коммунистический Интер¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 87. С. 273; Док. № 96. С. 299-300.
3*

68
Н.Л.Мамаева
национал обратит особое внимание на Дальний Восток и
в особенности на китайскую революцию»1.
В рассуждениях Коминтерна о мировой революции
акцентировался и другой момент — защита интересов ра¬
бочего класса и трудового крестьянства от собственных и
иностранных капиталистов. От Гоминьдана в его борьбе с
международным империализмом Коминтерн также ожи¬
дал поддержки «растущего движения рабочего класса в
Китае» и «его (рабочего класса. — Н.М.) классовой поли¬
тической организации — Коммунистической партии
Китая»2. В то же время перед Гоминьданом ставилась за¬
дача «понять необходимость образования общего фронта
против империалистов и их влияния в Китае с рабоче-
крестьянским государством СССР и необходимость сбли¬
жения и контакта между освободительным движением
рабочих и крестьян в Японии и национально-освободи¬
тельным движением в Корее»3. Таким образом, Комин¬
терн, подтверждая наличие общей задачи — уничтожения
различных форм эксплуатации Китая со стороны импе¬
риалистических держав, настойчиво пытался скорректи¬
ровать под своим углом зрения отношение Гоминьдана к
идее мировой революции.
В целом резолюция Президиума ИККИ о националь¬
но-освободительном движении в Китае и о партии Го¬
миньдан, поставив в центр национально-революционного
движения партию Сунь Ятсена, свидетельствовала о по¬
беде в Коминтерне достаточно взвешенного подхода к
национальной революции и к партии Гоминьдан. Попыт¬
ка Коминтерна сформулировать программу национально¬
революционного движения стимулировала Гоминьдан к
определению своей позиции в национально-революцион¬
ном движении, к разработке своей политической про¬
граммы. Энергия Коминтерна способствовала эволюции
Гоминьдана в «партию действия» как руководящей силы
в осуществлении планов Сунь Ятсена о «строительстве
государства».
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 96. С. 299—300.
2	Там же. Док. № 98. С. 311.
3	Там же.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	69
5.	Формирование в Гоминьдане курса
на реорганизацию партии.
1919-1923 гг.
Политика Коминтерна, направленная на сближение с
Гоминьданом, сопровождалась, как это мы уже проследи¬
ли, встречными инициативами к налаживанию контактов
со стороны Сунь Ятсена. Подчеркивая силу авторитета и
значение личности Сунь Ятсена для успешного развития
двусторонних контактов, обратимся к истории и к тради¬
ционным ценностям учения Сунь Ятсена и его партии,
на основе которых осуществлялось и развивалось взаимо¬
действие национально-революционного и международно¬
го коммунистического движений.
В политической истории Китая начала XX в. Гоминь¬
дан выступал носителем прогрессивных тенденций в
переходе от традиционного общества к современному. В
своей истории партия Сунь Ятсена пережила ряд кри¬
зисных ситуаций и прошла через серию реорганизаций.
Образованная в 1894 г. под названием Союз возрожде¬
ния Китая (Синчжунхуй), в 1905 г. она была реоргани¬
зована в общекитайскую партию Объединенный союз
(Тунмэнхуй). Партия Сунь Ятсена возглавила работу по
подготовке и проведению Синьхайской революции
1911	г., предпринявшей попытку слома традиционной
стр ы старого Китая.
,жение маньчжурской династии и построение фа¬
сада республиканского строя в 1911—1912 гг., как показа¬
ло дальнейшее историческое развитие, положило лишь
начало процессам перестройки в социально-экономичес¬
кой и политической областях. Прогрессивные силы ки¬
тайского общества искали пути построения сильного, по¬
литически стабильного государства, которое могло бы
также противостоять усилившемуся после Первой миро¬
вой войны экономическому и политическому давлению
на Китай империалистических государств. В условиях
перегруппировки сил в партии Сунь Ятсена после Синь¬
хайской революции и в русле взятого курса на разверты¬
вание парламентских форм борьбы в августе 1912 г. Объ¬
единенный союз был реорганизован в Гоминьдан (Наци¬
ональная партия). Гоминьдан был создан путем слияния
Объединенного союза с другими четырьмя немногочис¬
ленными политическими организациями республикан¬

70
Н.Л.Мамаева
ской буржуазии1. Расширение политической базы дикто¬
валось задачами борьбы за получение большинства в пар¬
ламенте и было связано с новыми политическими реа¬
лиями, выдвигавшими на повестку дня лозунги борьбы с
военно-диктаторскими поползновениями Юань Шикая и
с попытками реставрации монархии. Идея укрепления
парламентской республики в условиях Китая выдвинула
на первый план целый ряд специфических требований,
нашедших отражение в программных положениях Го¬
миньдана. Это прежде всего отделение гражданской влас¬
ти от военной, разграничение функций между центром и
местными властями, введение местного самоуправления,
упорядочение финансов и налоговой системы. Задачи по¬
литического объединения страны и развития местного
самоуправления обозначились на программном уровне
уже в ранний период формирования Гоминьдана.
Опыт парламентской деятельности Гоминьдана, ка¬
завшийся временами успешным, в конечном итоге закон¬
чился плачевно2. Утрата Гоминьданом своих политичес¬
ких позиций шла одновременно с процессом ликвидации
республиканских институтов, рожденных Синьхайской
революцией. В ноябре 1913 г. Юань Шикай, со ссылкой
на «пожелания провинциальных властей», издал указ о
роспуске Гоминьдана3, а в июле 1914 г. Гоминьдан был
реорганизован Сунь Ятсеном в Китайскую революцион¬
ную партию (Чжунхуа гэминдан). Если при образовании
Гоминьдана (1912 г.) делалась ставка на усовершенство¬
вание социально-политической системы мирным парла¬
ментским путем, то в программных документах Гэминда-
на эта практика пересматривалась. Вновь брался курс на
«политическую революцию», как и в исторический пери¬
од подготовки и проведения Синьхайской революции. В
арсенал теоретических обоснований и политических уста¬
новок вновь вводился принцип народовластия. Основной
задачей Китайской революционной партии объявлялась
борьба против диктатуры милитаристской клики Юань
Шикая, за восстановление демократических учреждений
1	Новая история Китая. М., 1972. С. 514, 515.
2	Подробно см.: там же. С. 527—546.
3	Чжунго Гоминьдан да шицзи (Основные события из истории
китайского Гоминьдана). Пекин, 1988. С. 66. См. также: Новая ис¬
тория Китая. С. 530.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
71
и конституции 1912 г.1. Организационная структура Гэ-
миндана мыслилась в рамках узко конспиративной орга¬
низации. Гэминдан, по замыслам Сунь Ятсена, должен
был стать партией профессиональных революционеров во
главе с полновластным лидером. Нацеленность Гэминда-
на на вооруженные методы борьбы, жесткий дисципли¬
нарный устав отпугнули от Гэминдана многих старых
сподвижников Сунь Ятсена, особенно его зарубежных
членов2. Действовавший в Китае нелегально, Гэминдан
не располагал широкой социальной опорой. Не обладая
собственными вооруженными силами, он в своей воен¬
но-революционной деятельности блокировался с юго-за¬
падными милитаристами, зависел от их военной и поли¬
тической поддержки. О преемственности революционной
стратегии и планов построения государственности свиде¬
тельствовало обозначенное в уставе Гэминдана возвраще¬
ние к теории и практике трехэтапного революционного и
государственного развития3, зафиксированных еще в
Декларации Объединенного союза (август 1905 г.). В про¬
граммных и уставных документах Гэминдана были зало¬
жены многие аспекты партийного строительства, которые
оказали сильное воздействие на партстроительство Го¬
миньдана 20-х годов. Речь идет об идеях централизма,
препятствовавших укоренению принципов коллективнос¬
ти руководства в 20-е годы.
Разброд и шатания в лагере сторонников Сунь Ятсена
усилились после окончательного подавления попыток
реставрации монархии, в борьбе с которыми Гэминдан
сыграл свою роль. Конкретная практическая идея борьбы
с монархическими тенденциями и силами, объединявшая
сподвижников Сунь Ятсена, теряла свою актуальность.
Между тем политическая ситуация в стране оставалась
крайне нестабильной. Одним из ярких показателей кри-
зисности ситуации, отсутствия политической стабильнос¬
ти может служить факт постоянной сменяемости прези¬
дентов, кабинетов и премьер-министров: после разгрома
1	Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 576. См. также: Ефимов Г.В.
Сунь Ятсен. Поиск пути. 1914—1922. М., 1981. С. 20.
2	Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 576; Ефимов Г.В. Сунь Ятсен.
Поиск пути. 1914—1922. С. 21.
3	Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 70，576; Гофу няньпу (Хроно¬
логия жизни и деятельности отца нации). Тайбэй, 1969. С. 506, 507.

72
Н.Л.Мамаева
монархических тенденций, с 1916 по 1923 гг., сменилось
пять президентов, 24 кабинета, 26 премьер-министров1.
В этой сложной политической ситуации Сунь Ятсен
пытался действовать в рамках парламентаризма, одновре¬
менно предпринимая усилия в направлении своего трех-
этапного плана революционного развития.
Основное направление деятельности Сунь Ятсена и
его сподвижников осуществлялось в русле традиционных
взаимоотношений между военными группировками,
включавших методы вооруженной борьбы и мирных со¬
юзов, лавирования и компромиссов, и строилось на ос¬
нове использования традиционного принципа «опоры на
военные силы» и привлечения иностранной помощи. В
политическом отношении борьба прогрессивных сил в
Китае за утверждение республиканских парламентских
форм правления в послесиньхайское десятилетие приняла
форму противостояния республиканского Юга милита¬
ристскому Северу. Тем не менее и в деятельности прави¬
тельств 10га (1917，1920，1923 гг.), стремившихся строить
свою работу на основе парламентаризма, наблюдались та
же чехарда и парламентская неразбериха, как и в полити¬
ческой жизни Севера. Для них так же были характерны
нестабильность и зависимость от милитаристских режи¬
мов.
Бесплодность движения «в защиту конституции», по¬
ражение китайской дипломатии на Парижской мирной
конференции и унизительные для Китая условия Вер¬
сальского мирного договора, патриотическое движение
«4 мая» 1919 г., положительный резонанс национально-
освободительных идей Октябрьской революции в России
и провозглашенных Советской Россией новых принципов
международной политики — факторы, способствовавшие
активизации теоретической и политической деятельности
Сунь Ятсена. Он развивает свое учение о трех народных
принципах, корректирует политическую программу и ре¬
волюционную тактику своей партии, которая в октябре
1919 г. была реорганизована в Национальную партию
Китая (Чжунго Гоминьдан).
1	Егоров К. Государственно-правовое развитие Китая (1917—
1927 гг.) II Китай в 20-е годы: экономика и политика. М., 1983.
С. 101.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	73
Исчерпав возможности борьбы «в защиту конститу¬
ции», Сунь Ятсен в октябре 1919 г. пришел к выводу о
необходимости осуществления новой революции в Китае.
Ее задачей должно было стать не восстановление времен¬
ной конституции 1912 г., а создание новой политической
системы, характеризуемой прежде всего принципом на¬
родовластия1.
Решение Сунь Ятсена о преобразовании Чжунхуа Гэ-
миндан в Чжун го Гоминьдан (Китайской революционной
партии в Китайскую национальную партию) стало исход¬
ным пунктом нового партийного строительства и нача¬
лом процесса реорганизации партии, полнокровное раз¬
витие которого началось с 1923 г.
Планы Сунь Ятсена о модернизации Китая предпола¬
гали создание сильной партии, которой было бы по
силам предпринять первые шаги к осуществлению этой
грандиозной задачи.
Реорганизация Гэминдана в Гоминьдан в организаци¬
онном плане означала отход от принципов построения
партии как строго конспиративной организации профес¬
сиональных революционеров. Согласно уставу, были уп¬
разднены прежние ограничительные условия приема в
партию, такие как принесение клятвы верности вождю
(«цзунли»), снятие отпечатков пальцев, система особых
прав и привилегий отдельных категорий членов партии.
Утверждалась трехчленная система организационного
строительства партии (центр — провинция — уезд). Что
касается программных положений, то они определялись
следующим образом: «Основной целью нашей партии яв¬
ляется укрепление республики и претворение в жизнь
трех народных принципов»2. Если в программных доку¬
ментах Гэминдана ставилась задача осуществления двух
народных принципов: народовластия и народного благо¬
состояния, то в программной части нового устава (ок¬
тябрь 1919 г.) при сохранении указанных двух принципов
занял свое место принцип национализма. Сама постанов¬
ка задачи осуществления учения Сунь Ятсена в полном
объеме трех народных принципов свидетельствовала о се¬
1	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 287—290.
2	Гэмин вэньсянь (Документы революции). Тайбэй, б.г. Вып.
С. 1009-1013.

74
Н.Л.Мамаева
рьезности замыслов и начале перемен в партийной поли¬
тике.
В Общем уставе китайского Гоминьдана, опублико¬
ванном 9 ноября 1920 г., тенденция к построению массо¬
вой партии получила дальнейшее развитие: подтверждал¬
ся курс на создание гоминьдановских ячеек «внутри стра¬
ны в каждой провинции и в каждом уезде, за границей в
тех районах, где живут эмигранты». При главной штаб-
квартире, местопребывание которой определялось г. Шан¬
хаем, учреждался, помимо предусмотренных уставом
1919 г. отделов делопроизводства, партийной работы и
финансов, отдел агитации и пропаганды1. В этом уставе
нашли отражение идеи Сунь Ятсена об этапах «стро¬
ительства государства» и о военном пути революционного
движения и объединения страны. Общий устав китайско¬
го Гоминьдана был написан и опубликован в ходе успеш¬
ного возвращения Сунь Ятсена в Гуандун. После того,
как 26 октября 1920 г. гуандунская армия тогдашнего сто¬
ронника Сунь Ятсена, генерала Чэнь Цзюнмина, освобо¬
дила Гуанчжоу от гуансийской клики, Сунь Ятсен полу¬
чил возможность вернуться в Гуандун и встать во главе
Кантонского правительства2.
Программная часть Общего устава китайского Го¬
миньдана несколько конкретизировалась по сравнению с
установками октября 1919 г. Здесь уже более заметно раз¬
межевание с прежними надеждами на укрепление парла¬
ментской республики. В духе высказываний Сунь Ятсена
о	новой революции и построении новой государственнос¬
ти, отличной от системы парламентской республики за¬
падного образца, выдвигалась политическая задача созда¬
ния республики «трех народных принципов» и «пяти
конституционных властей». Идея создания политической
системы нового типа впервые обозначилась на програм¬
мном уровне. Согласно уставу, для осуществления этой
идеи партия должна пройти этапы военного правления и
политической опеки, которые создают основу для перехо¬
да к периоду конституционного правления3. Таким обра¬
зом, идея этапов, обозначенная еще в программных доку¬
ментах Объединенного союза, присутствовавшая в планах
1	Гэмин вэньсянь. Вып. 8. С. 1022—1027.
2	Ефимов Г.В. Сунь Ятсен. Поиск пути. 1914—1922. С. 128.
3	Гэмин вэньсянь. Вып. 8. С. 1022—1027.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929
75
Гэминдана, вновь заняла свою позицию в программных
документах. Объединение Китая военным путем — лейт¬
мотив программных положений этого устава. Однако для
политической деятельности Сунь Ятсена и Гоминьдана
по-прежнему оставалось в силе и стремление к сохране¬
нию парламентских норм в деятельности правительства.
В апреле 1921 г. сессия парламента, заседавшего в Гуанч¬
жоу (Кантон), избрала Сунь Ятсена президентом Китай¬
ской республики1. Сформированное Сунь Ятсеном пра¬
вительство, хотя и претендовало на статус правительства
всего Китая, фактически контролировало лишь только
провинцию Гуандун.
В период 1920—1922 гг. Сунь Ятсен и его партия, пре¬
творяя в жизнь и развивая зафиксированные в уставах
1919	г. и 1920 г. положения, наметили новые направле¬
ния в развитии политической теории и практики.
В 1920—1922 гг. Гоминьдан и Кантонское (Гуанчжоу¬
ское) правительство приобрели первый опыт работы в
массовом движении. Экономическая стачка моряков и
портовых рабочих Гонконга против иностранных судо¬
ходных компаний и английских колониальных властей
(январь — март 1922 гг.), получившая широкий резонанс
во всем Китае, проходила под идейным влиянием и при
прямой материальной и политической помощи Гоминь¬
дана2. Участие Гоминьдана в рабочем и национально-ос¬
вободительном движении в 1920—1922 гг. закладывало
фундамент гоминьдановской социальной политики и по¬
литики в области массового движения, сочетавшей эле¬
менты борьбы экономического и политического характе¬
ра с антиимпериалистической направленностью.
Мероприятия Кантонского правительства в админи¬
стративной, финансовой, военной областях, а также в об¬
ласти просвещения были достаточно успешными3. Одна¬
ко его деятельность была прервана в результате выступле¬
ния Чэнь Цзюнмина (июнь 1922 г.), который, будучи гу¬
1	Чэнь Жусюань. Чжунго сяньфа ши (История китайской кон¬
ституции). Шанхай, 1933. С. 131.
у
Дэн Чжунся. Краткая история профсоюзного движения в
Китае. М., 1952. С. 61—86.
3	См.: Мельникова Н.И. Некоторые аспекты внутриполитичес¬
кой деятельности Кантонского правительства в 1920—1922 гг. //
Китай в 20-е годы: экономика и политика. С. 104—107.

76
Н.Л.Мамаева
бернатором провинции, министром внутренних дел и ми¬
нистром обороны, обладал всей полнотой реальной влас¬
ти в правительстве. Являясь сторонником идеи объедине¬
ния страны на пути превращения Китая в федерацию
автономных провинций, Чэнь Цзюнмин не подцерживал
суньятсеновскую идею Северного похода и объединения
страны сверху, под властью Гоминьдана, военным путем1.
Вооруженный конфликт Сунь Ятсена и его сторонников с
Чэнь Цзюнмином отражал внутрипартийное размежевание
в Гоминьдане, среди членов которого было немало сторон¬
ников федералистского государственного устройства.
Формирование политики реорганизации Гоминьдана
в течение 1920—1922 гг. осуществлялось достаточно мед¬
ленно, так как основное внимание Сунь Ятсена было со¬
средоточено на военных вопросах. Вынужденный отъезд
Сунь Ятсена в Шанхай после измены Чэнь Цзюнмина
способствовал активизации усилий Сунь Ятсена на теоре¬
тических и практических вопросах реорганизации, вы¬
двинув с новой силой на повестку дня задачу создания
жизнеспособной дисциплинированной партии и собст¬
венных вооруженных сил. Фактическая поддержка со
стороны иностранных держав мятежа Чэнь Цзюнмина в
очередной раз продемонстрировала иллюзорность надежд
Сунь Ятсена на их помощь его планам, ускорив установ¬
ку на более решительное сближение с Советской Рос¬
сией, с Коминтерном и с китайскими коммунистами2.
Участие Гоминьдана в работе съезда народов Дальнего
Востока (21 января — 2 февраля 1922 г.) способствовало
вовлечению партии Сунь Ятсена в орбиту деятельности
международного коммунистического движения, из кото¬
рого Гоминьдан принимал и усваивал только тот опыт,
который не противоречил традиционным ценностям и
учению Сунь Ятсена. Согласие Сунь Ятсена на сотрудни¬
чество с китайскими коммунистами — в форме их по¬
членного вступления в Гоминьдан при сохранении их
принадлежности к КПК, как показала история, было
1	См.: Мельникова Н.И. Некоторые аспекты внутриполитичес¬
кой деятельности Кантонского правительства в 1920—1922 гг. //
Китай в 20-е годы: экономика и политика. С. 107; Новейшая исто¬
рия Китая. 1917-1927. М., 1983. С. 126.
2	Чжунго Гоминьдан ши (История китайского Гоминьдана). Чан¬
чунь, 1990. С. 124; Новейшая история Китая. 1917—1927. С. 128，129.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	77
продиктовано стремлением использовать помощь комму¬
нистов главным образом в деле организационного стро¬
ительства партии и для налаживания пропагандистской
работы1, т.е. в тех направлениях, по которым у Гоминь¬
дана не хватало собственного опыта. В то же время
сближение Сунь Ятсена с Коминтерном, Москвой и с
китайскими коммунистами обеспечивало Гоминьдану
финансовую и материальную поддержку Советской Рос¬
сией в деле партийного строительства и в создании «пар¬
тийной армии», помощь политическими и военными со¬
ветниками. С середины 1922 г. представители Коминтер¬
на в Китае и китайские коммунисты активно включились
в работу по реорганизации Гоминьдана. Обозначив кон¬
кретную ближайшую задачу — созыв съезда「оминьдана с
целью принятия устава и программы, они энергично ра¬
ботали именно в том направлении, которого от них и
ожидали Сунь Ятсен и его соратники. Уже в сентябре-
декабре 1922 г. действовали различные комиссии и сове¬
щания Гоминьдана по вопросам реорганизации, в работе
которых активно участвовали представители Коминтерна
и лидер китайских коммунистов Чэнь Дусю2.
Положительное отношение Гоминьдана к китайским
коммунистам на этапе реорганизации и подготовки
I съезда Гоминьдана, которое неизбежно распространя¬
лось и на Коминтерн в целом, во многом определялось
позицией Чэнь Дусю в этот период сотрудничества. В
этой связи обратим внимание на его письмо заведующе¬
му Восточным отделом ИККИ Г.И.Сафарову от 1 июля
1923	г. Точка зрения Чэнь Дусю по основным вопросам
1	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 293, 294, 334，340，347，352;
Чжунго Гоминьдан ши. С. 132.
2	Чжоу Синьлян. Цяньлун Гоминьдан «ида» цяньхоу цзою пайдэ
(К вопросу о борьбе левой и правой группировок в Гоминьдане до
и после его первого съезда) // Сунь Чжуншань яньцзю луньцунь
(Сборник статей по изучению наследия Сунь Ятсена). Гуанчжоу,
1984. С. 150; Сяо Чаожань. Чжунго гуньчаньдан жэнь дуй Гоминь¬
дан «ида» дэ гунсянь (Вклад китайских коммунистов в подготовку и
проведение I съезда Гоминьдана) // Чжунго Гоминьдан ида люши
чжоунянь цзинянь луньюнь цзи (Сборник статей к 60-летию I съез¬
да Гоминьдана). Пекин, 1984. С. 218; Чэнь Сици. Сунь Чжуншань
юй Гоминьдан ида (Сунь Ятсен и I съезд Гоминьдана) // Чжунго
Гоминьдан ида люши чжоунянь цзинянь луньвэнь цзи. С. 22; Чжун¬
го Гоминьдан ши. С. 134—135; Цзоу Jly. Чжунго Гоминьдан шигао
(Очерки истории Гоминьдана). Чанша, 1931. С. 344—345.

8
7
Н.Л.Мамаева
взаимодействия с Гоминьданом предельно четко выраже¬
на и не требует комментариев: «В современном Китае
только Гоминьдан является революционной партией. Мы
должны рассматривать рев.-нац. движение как нашу
центральную задачу и поэтому мы должны расширить и
реорганизовать партию Гоминьдан... мы должны вовле¬
кать массы в Гоминьдан, поскольку только Гоминьдан
сможет возглавить нац.-рев. движение». И далее: «Ос¬
новное развитие нашей коммунистической партии
будет происходить только после победы нац. револю¬
ции»1.
Важным этапом формирования программы и устава
Гоминьдана стали январские 1923 г. документы партии.
1 января 1923 г. был опубликован Манифест о принци¬
пах партии в связи с намеченной реорганизацией, 2 янва¬
ря 1923 г. появились устав и программа Гоминьдана. В пар¬
тийных документах впервые давалась обновленная интер¬
претация трех народных принципов Сунь Ятсена. Она учи¬
тывала новые направления партийной жизни — ор
ционное, пропагандистское, работу в массовом движе
ганиза-
сжении,
на разработку которых ориентировали Гоминьдан РКП(б),
Коминтерн и его представители в Китае. Вместе с тем, и
это принципиально важно отметить, январские документы
явились прежде всего результатом новых подходов самого
Гоминьдана к национальной революции, которые учитыва¬
ли веяния времени. Как справедливо отмечал А.А.Иоффе в
своем письме от 13 января 1923 г. к руководителям РКП(б),
Советского правительства и Коминтерна, опубликованные
Гоминьданом программные документы свидетельствовали
об успехах Гоминьдана в его становлении как политичес¬
кой революционной партии, в то же время новые направ¬
ления в его деятельности готовили почву для корректи¬
ровки Гоминьданом своей военной политики2.
Обратим внимание, что изложенная в январских до¬
кументах программа, взяв за основу три народные прин¬
ципа Сунь Ятсена, наметила новые направления в их ин¬
терпретации, развитые в дальнейшем в письменном до¬
кладе военной делегации Гоминьдана о национальном
движении в Китае и положении в партии, в ноябрьских
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 78. С. 237.
2	Там же. Док. № 57. С. 180—181.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
79
программных документах Гоминьдана 1923 г., наконец, в
документах и материалах I съезда Гоминьдана.
Интерпретация принципа национализма с позиции
«устранения всех неравноправных договоров между нашей
нацией (Китаем. — Н.М.) и иностранными державами»,
включение в толкование принципа народовластия острой
критики западной парламентской системы, внесение в ха¬
рактеристику принципа народного благосостояния кон¬
кретных положений о повышении жизненного уровня
народных масс и об оказании им поддержки со стороны
Гоминьдана, равно как и общее определение социаль¬
но-политической программы Гоминьдана как рефор¬
мистской1, сохранили свое значение для политики пар¬
тии Сунь Ятсена в течение всего революционного перио¬
да 20-х годов.
Показателем перемен в партийной политике являлась
присущая манифесту, программе и уставу тенденция к
расширению опоры партии. Наряду с армией в сферу
партийной политики включались народные массы. Устав
и пояснения к нему пересматривали ряд архаичных пунк¬
тов уставов 1919 г. и 1920 г.: письменная клятва вступаю¬
щих в партию заменялась анкетой, отменялась недопус¬
тимость выхода из Гоминьдана, вводились ограничения
прав президента. В новом уставе была представлена
также тенденция к разработке более четкой и разветвлен¬
ной организационной структуры, призванной обеспечить
связь партии с массами2.
Курс Сунь Ятсена на реорганизацию партии как на
необходимую основу для выхода Гоминьдана на общеки¬
тайскую арену предусматривал использование иностран¬
ной помощи. Это положение было традиционно присуще
планам Сунь Ятсена, исходило из реалистичной оценки
политической ситуации и возможностей Гоминьдана. Яв¬
ляется фактом, что стремление Сунь Ятсена получить
поддержку за рубежом нашло понимание только в Совет¬
ском государстве. Объяснять эту ситуацию исключитель¬
но желанием СССР обеспечить себе в будущем дружест¬
1	[Сунь Ятсен]. Гофу цюаньцзи. Т. 4. С. 92—95; Гэмин вэньсянь.
Вып. 8. С. 1044—1049; Чжунго Гоминьдан лиши цзяосюэ цанькао
цзыляо. Т. I. (1894—1927) (Справочные материалы по истории Го¬
миньдана). Пекин, 1986. С. 398—399.
2	Гэмин вэньсянь. Вып. 8. С. 1044—1954.

80
Н.Л.Мамаева
венного соседа либо акцентировать внимание на стремле¬
нии Москвы и Коминтерна к победе мировой револю¬
ции, как это делается в ряде исследований, значило бы
становиться на позицию одномерного видения в изуче¬
нии политической истории Китая. Процесс взаимодей¬
ствия вытекал из внутренних потребностей и законо¬
мерностей развития как международного коммунисти¬
ческого, так и национально-революционного движения.
Отношение Сунь Ятсена и Гоминьдана к опыту Совет¬
ской России и международного коммунистического
движения характеризовалось выборочным подходом.
Гоминьдан брал из него только то, что стимулировало
естественные для партии процессы, что соответствовало
историческим традициям и политическим амбициям Го¬
миньдана. Наиболее рельефно этот выборочный подход
продемонстрировали решения I съезда Гоминьдана.
Установление дружественных связей между Сунь Ят-
сеном и Гоминьданом, с одной стороны, Советской Рос¬
сией и Коминтерном, с другой стороны, осуществлялось
параллельно с процессом обновления партийной про¬
граммы, устава и общих представлений Гоминьдана о на¬
циональной революции. После январских 1923 г. доку¬
ментов Гоминьдана последовало упомянутое выше ком¬
мюнике Сунь Ятсена — А.А.Иоффе, которое, в свою оче¬
редь, усилило реалистичное направление в Коминтерне
относительно национальной революции и отношения к
Гоминьдану. Надежды Сунь Ятсена на помощь Советской
России конкретизировались по мере развития его контак¬
тов с представителями Советской России и Коминтерна.
Как уже отмечалось, в течение 1923 г. советской сторо¬
ной были приняты все принципиальные решения об ока¬
зании партии Сунь Ятсена материально-финансовой под¬
держки и помощи оружием, техникой, а также военными
и политическими советниками. Советская сторона выра¬
зила готовность поддерживать все реалистичные положе¬
ния в просьбе Сунь Ятсена о помощи, исключая лишь не¬
реальные планы о вовлечении Красной Армии в военные
действия на территории Китая. С осени 1923 г. в Гуанчжоу
уже работала южнокитайская группа советских советников
из пяти человек. 6 октября в Гуанчжоу прибыл М.М.Боро-
дин, по сути сменивший представителя Коминтерна в
Южном Китае Г.Маринга. К лету 1924 г. группа советни¬

Коминтерн н Гомлньдаи. 1919—1929	81
ков возросла до 25 человек, а в январе 1926 г. состояла из
27	советников и 20 технических работников1.
Визит военной делегации Гоминьдана в СССР был
результатом взаимных инициатив к сближению: и со сто¬
роны Гоминьдана, и со стороны СССР и Коминтерна.
Для руководителя делегации Чан Кайши отношение к
Коминтерну и к Советскому Союзу определялось глав¬
ным образом задачами сотрудничества в области реорга¬
низации армии. Эта позиция, характерная для военных
кругов Гоминьдана, достаточно полно отражена в письме
Чан Кайши к Ляо Чжункаю. Не принимая коммунисти¬
ческую идеологию и оценивая отношение СССР к Го¬
миньдану исключительно с позиции внешнеполитических
интересов СССР, он в целом был последователен в своих
убеждениях. В большей степени, чем другие лидеры Го¬
миньдана, склонный к военной лихорадке, Чан Кайши
тем не менее при жизни Сунь Ятсена строго следовал его
официальной позиции как в области внешней политики,
так и в области революционной стратегии и тактики. В
выступлениях Чан Кайши о национальном движении в
Китае во время упомянутого визита в СССР подчеркива¬
лись основные элементы формировавшегося реорганиза¬
ционного курса. В их числе — пропаганда, организацион¬
ные вопросы партийного строительства, сотрудничество
Гоминьдана с Коммунистической партией России и с
СССР — во имя победы «будущей мировой революции».
Вместе с тем материалы о пребывании делегации свиде¬
тельствуют о внутреннем несогласии Чан Кайши с реше¬
нием советской стороны отказать Гоминьдану в поддерж¬
ке его планов о привлечении Красной Армии к прямой
военной помощи Гоминьдану. Проявившаяся в беседах
Чан Кайши с Э.М.Склянским, С.С.Каменевым и
Л.Д Троцким склонность к увлечению военным аспектом
в революции, как и сам план перебазирования военного
потенциала на северо-запад, свидетельствовали о попу¬
лярности и стабильности уже и в реорганизуемом Го¬
миньдане военных планов и военных структур и о труд¬
ности внедрения в политическое сознание и в практику
идеи приоритета гражданского фактора над военным —
одного из основных принципов реорганизационного
курса.
1	Мировицкая Р.А. Советский Союз в стратегии Гоминьдана
(20—30-е годы). С. 54.

82
Н.Л.Мамаева
Сильнодействующим внешним фактором, оказавшим
влияние на мировоззренческие позиции Сунь Ятсена и
его сподвижников в преддверии I съезда Гоминьдана,
стал таможенный кризис, разразившийся осенью 1923 г.
Вопрос о получении доли таможенных излишков Кан¬
тонским правительством был самым злободневным во
взаимоотношениях с державами, контролировавшими та¬
моженные сборы на морских таможнях в соответствии с
условиями неравноправных договоров. С сентября 1923 г.
правительство Сунь Ятсена стало требовать возобновле¬
ния выплаты доли таможенных излишков, которую полу¬
чало Кантонское правительство в 1919 г., но которая с
1920	г. вновь была передана Пекину. Демонстрация воен¬
ных кораблей Англии, США, Франции, Японии, Италии
и Португалии на рейде Кантона и угроза прямой воору¬
женной интервенции вызвали взрыв возмущения в самом
Китае и широкий международный резонанс. Эти события
оказались последней чертой, за которой и Сунь Ятсен, и
Гоминьдан решительно встали на позицию борьбы за от¬
мену неравноправных договоров1.
Период непосредственной организационной подготов¬
ки I съезда, начавшийся в октябре 1923 г., проходил при
активном участии М.М.Бородина и китайских коммунис¬
тов. Коммунисты Ли Дачжао и Тань Пиншань работали в
аппарате Временного ЦИК Гоминьдана, назначенного
Сунь Ятсеном 25 октября 1923 г. М.М.Бородин выступал
в качестве советника Временного ЦИК Гоминьдана2. Ос¬
новные направления деятельности Временного ЦИК, ко¬
1	T’ang Leang-Li. The Inner History of the Chinese Revolution. Lon¬
don, 1930. P. 236; Wilbur, C.Martin. The Nationalist Revolution: from
Canton to Nanking, 1923—28 // The Cambridge History of China. Re¬
publican China 1912—1949. Cambridge, 1983. P. 537; Bergere, Marie-
Claire. The Chinese Bourgeoisie, 1911—37 // Ibid. P. 793—794.
2	Чжоу Синьлян. Цяньлунь Гоминьдан «ида» цяньхоу цзою
пайдэ доучжэн. С. 151，152; Сяо Чаожань. Чжунго гунчаньданжэнь
дуй Гоминьдан «ада» дэ гунсянь. С. 220; Чэнь Сици. Сунь Чжун-
шань юй Гоминьдан «ида». С. 27, 28; Гоминьдан ида данъу баогао
сюаньцзай (Выборочные доклады по партийным делам, представ¬
ленные на I съезде Гоминьдана) // Гэмин ши цзыляо. 1986. № 2.
С. 28; Чжунго Гоминьдан ши. С. 136, 137. См. также: Панцов А.В.,
Юрьев М.Ф. Установление сотрудничества между КПК и Сунь Ят¬
сеном в 1921—1924 гг. II Сунь Ятсен. 1866—1986. К 120-летию со
дня рождения. Сборник статей, воспоминаний, документов и мате¬
риалов. М., 1987. С. 152—153.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	83
торый в целом провел 28 заседаний и принял более
400 документов, были определены уже на его первом за¬
седании 28 октября. Они касались вопросов организаци¬
онного строительства партии, разработки проектов про¬
граммы, устава и манифеста для I съезда, организации
пропагандистской и издательской работы, определяли по¬
рядок представительства членов Гоминьдана на съезде и
сроки его созыва1.
В ходе работы Временного ЦИК Гоминьдана были
приняты Манифест о реорганизации Гоминьдана и Про¬
ект программы партии Гоминьдан (ноябрь 1923 г.)2. В
Манифесте о реорганизации Гоминьдана конкретизиро¬
вались и уточнялись важнейшие направления реорганиза¬
ционного курса — провозглашение антиимпериалисти¬
ческих задач революции, курс на усовершенствование ор¬
ганизационной структуры и на расширение социальной
базы Гоминьдана3. Обозначив нетрадиционные для Го¬
миньдана направления деятельности, эти документы
были последней ступенькой к созданию развернутой про¬
граммы, учитывающей и традиционные, и новые аспекты
теории и практики.
Уже до созыва I съезда Гоминьдан имел первые успе¬
хи в области построения массовой партии. К 12 января
1924	г. в Гуанчжоу была создана трехступенчатая система
партийных организаций. Комитетом по регистрации было
зарегистрировано 8218 членов партии. Историография
КНР дает приблизительную цифру — 20 человек — чис¬
ленности коммунистов в исполкомах Гуанчжоу разных
уровней4. По данным М.М.Бородина, в Гуанчжоу в это
время работало около 30 коммунистов, которые имели
влияние в пяти районных комитетах Гоминьдана5. Отно¬
сительно успешно проходил эксперимент в Шанхае.
16 декабря 1923 г. было официально объявлено о созда¬
нии Шанхайского исполкома, который возглавил работу
1	Чжунго Гоминьдан ши. С. 137, 138; Wilbur, C.Martin. The Na¬
tionalist Revolution: from Canton to Nanking. P. 536.
2	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 319—320; Гэмин вэньсянь.
Вып. 8. С. 1079-1084.
3	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 319—320.
4	Чжунго Гоминьдан ши. С. 139.
5	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 111. С. 401.

84
Н.Л.Мамаева
по избранию делегатов на I съезд и провел организацион¬
ную реорганизацию на трех уровнях партийной организа¬
ции1. Весьма примечательно, что среди проблем, обсуж¬
давшихся на заседании кадровых работников Шанхайско¬
го Гоминьдана (декабрь 1923 г.), на первый план вышли
как вопросы нового организационного строительства, так
и традиционные проблемы создания армии и обеспече¬
ния руководящей роли партии в «строительстве государ¬
ства»2. Если в Гуанчжоу и Шанхае до I съезда удалось за¬
ложить основы партстроительства, то организационная
работа в Пекине, Тяньцзине, Харбине, Нанкине, провин¬
циях Хунань, Хубэй, Чжэцзян только начиналась3.
Длительность периода подготовки к созыву I съезда
говорила о специфически трудных условиях становления
и развития Гоминьдана. Переход от партии профессиона-
лов-одиночек, не имевшей разветвленной сети партий¬
ных ячеек и связи с массами и сохранившей даже в уста¬
вах 1919，1920, 1923 гг. тенденции, свойственные постро¬
ению военных организаций, не имевшей четких идейно¬
политических целей, программы и устава, — к массовой
политической революционной партии имел для развития
самого Гоминьдана по существу революционное значе¬
ние. На съезде были представлены партийные организа¬
ции провинций, отдельных городов и зарубежных го-
миньдановских организаций. Съезд являлся итогом боль¬
шой организационной и идейно-политической работы
Сунь Ятсена и его помощников.
Период, в течение которого готовились предпосылки
для перехода Гоминьдана к новому качеству, характери¬
зовался достаточно широким спектром эффективного
взаимодействия международного коммунистического и
национально-революционного движений. Это было время
наибольшего сближения и взаимопонимания между Го¬
миньданом и Коминтерном. Различия в идейных подхо¬
дах к национальной революции, которые уже в этот пе¬
риод давали себя знать, еще не играли значительной
1	Чжунго Гоминьдан ши. С. 139.
2	Гэмин вэньсянь. Вып. 8. С. 1084—1087.
3	Сяо Чаожань. Чжунго гунчаньданжзш» дуй Гоминьдан «ида» дэ
гунсянь. С. 220; Чжоу Синьлян. Цяньлун Гоминьдан «ида* цяньхоу
цзою пай дэ доучжэн. С. 151; Чэнь Сици. Сунь Чжуншань юй Го-
миньлан «ида». С. 27，28.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	85
роли, поскольку на первое место вышли практические за¬
дачи организационного и идейно-политического офор¬
мления Гоминьдана. Следует иметь в виду и тот факт, что
в это время как в Коминтерне, так и в Гоминьдане пред¬
ставления о национальной революции еще недостаточно
оформились. Между тем, и на это мы обращаем особое
внимание, значение данного периода взаимодействия с
Коминтером было для Гоминьдана чрезвычайно велико.
Используя опыт международного коммунистического
движения, Гоминьдан сумел и организационно, и идей¬
но-политически осознать свою роль в новых историчес¬
ких условиях — в обстановке роста национального само¬
сознания китайского народа, сумел сделать правильный
выбор союзника и помощника, обеспечил себе не только
идейно-политическую поддержку, но и финансово-мате¬
риальную помощь. При всех издержках, эти факторы за¬
ложили основы для успешного осуществления планов
Сунь Ятсена и Гоминьдана по объединению страны.
6.	I съезд Гоминьдана и Коминтерн.
Роль М.М.Бородина в подготовке и проведении съезда
I съезд Гоминьдана, проходивший в Гуанчжоу 20—
30 января 1924 г., представляется высшей точкой сближе¬
ния национально-революционного движения с междуна¬
родным коммунистическим движением.
Значение съезда, заложившего теоретические и орга¬
низационные основы для превращения Гоминьдана в
«партию действия» с определенной программой, четкой
структурой и организацией, выходит за рамки проблем
политической истории Китая. В решениях I съезда про¬
явились возможности и обозначились границы идейно¬
политического сближения национально-революционного
и коммунистического движений, выявились болевые
точки соприкосновения и области неприемлемого, обо¬
значились устойчивые специфические подходы Сунь Ят¬
сена и Гоминьдана к интерпретации отдельных рекомен¬
даций Коминтерна относительно революционного движе¬
ния в Китае.
Анализируя решения съезда под углом зрения соотно¬
шения традиционного и нового, мы несколько отходим
от устоявшихся в историографии подходов к оценке съез-

86
Н.Л.Мамаева
да. Надо признать, что характеристика I съезда Гоминь¬
дана в историографии, как правило, концентрируется во¬
круг оценки Манифеста съезда, которая дается с явным
преувеличением влияния Коминтерна на его содержание.
Недооценивает, на наш взгляд, значение резолюций и
постановлений съезда, которые дополняли, а порою кор¬
ректировали отдельные положения Манифеста. Предпри¬
нимаемая нами попытка осмысления съезда учитывает, с
одной стороны, теоретическую и практическую деятель¬
ность Коминтерна в китайском революционном движе¬
нии, прежде всего — резолюцию Президиума ИККИ от
28 ноября 1923 г., с другой стороны, учение Сунь Ятсена
0	трех народных принципах, его трехэтапный план «стро¬
ительства государства», путь Гоминьдана к съезду и пред¬
шествовавшие его созыву программные разработки. При
этом мы оставляем в стороне подробное описание хода
съезда, отсылая читателя к исследованиям историков
КНР и Китайской Республики (на Тайване)1, к сборни¬
кам документов, включающим документы и материалы
1	съезда2, наконец, к нашей книге «Гоминьдан в нацио¬
нально-революционном движении Китая (1923—1927)»3.
В нашем анализе мы используем дополнительную ин¬
формацию о I съезде и о подготовительной работе к его
созыву, которая содержится в донесениях, письмах и ин¬
формационных сообщениях политического советника Го¬
миньдана М.М.Бородина, которая стала доступной иссле¬
дователям лишь в последние годы.
Надо сказать, что сообщения М.М.Бородина внесли
некоторую ясность в вопрос подготовки Манифеста съез¬
да. Из них следует, что он играл активную роль в процес¬
се подготовки и принятия Манифеста на съезде, однако
совершенно очевидно, что она не была столь значитель¬
ной, как это представлялось ранее. Собственно, об этом
1	См.: Библиография.
2	См.: Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо (Материалы по истории I и II съездов Гоминьдана). Нанкин,
1986. 丁. I; Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Цун Гуанч¬
жоу цзюнь чжэнфу чжи Ухань гоминь чжэнфу. 1917—1927 (Сборник
архивных материалов по истории Китайской Республики. От Гуанч¬
жоуского военного правительства до Уханьского Национального
правительства. 1917—1927). Нанкин, 1986.
3	Мамаева НЛ. Гоминьдан в национально-революционном дви¬
жении Китая (1923—1927). С. 39—60.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
87
прежде всего свидетельствовало само содержание приня¬
тых съездом решений, которые по ряду вопросов значи¬
тельно отличались от содержания резолюции Президиума
ИККИ от 28 ноября 1923 г. Проект Манифеста, пред¬
ставленный М. М. Бородиным по просьбе Сунь Ятсена,
был лишь одним из проектов, разрабатываемых в комис¬
сии Гоминьдана по подготовке Манифеста. В комиссию
наряду с М.М.Бородиным входили Ху Ханьминь, Ван
Цзинвэй и Ляо Чжункай. Окончательная редакция при¬
надлежала Сунь Ятсену. Значительную роль в подготовке
единого проекта играли и коммунисты Чэнь Дусю, Ли
Дачжао и Цюй Цюбо1. В записках М.М.Бородина не¬
однократно упоминался проект Ван Цзинвэя, подробно
описывались замечания по тем или иным проблемам
Сунь Ятсена, Ху Ханьминя, Ляо Чжункая. В целом окон¬
чательный проект Манифеста самим политическим со¬
ветником Гоминьдана определялся как общее творчество,
как проект комиссии.
Наибольшее влияние свое и Коминтерна он видел в
содержании первого раздела Манифеста, в котором даны
краткая история Гоминьдана, оценка общей политичес¬
кой ситуации в Китае и критика политических сил и
группировок Китая, претендовавших на роль ведущих2.
Как совершенно справедливо отмечал М.М.Бородин, ин¬
терпретация трех народных принципов во второй части
Манифеста не была вполне идентичной интерпретации,
рекомендованной в резолюции Президиума ИККИ от
28	ноября 1923 г. Добавим, что анализ всех решений
съезда, включая резолюции, который так и не был сделан
М.М.Бородиным, свидетельствовал о наличии более зна¬
чительных различий в подходах Гоминьдана и Коминтер¬
на к трем народным принципам, чем это отмечалось по¬
литическим советником Гоминьдана. Необходимо отме¬
тить и тот факт, что трактовка Манифестом трех народ¬
ных принципов, особенно принципа народовластия, не
была вполне идентичной и представлениям Сунь Ятсена.
Понимание принципа народовластия Сунь Ятсеном
было значительно шире, чем представленное в Манифес¬
те съезда. Как до I съезда Гоминьдана, так и после него
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 111. С. 405，418—419.
2	Там же.

88
Н.Л.Мамаева
Сунь Ятсен подходил к решению принципа народовлас¬
тия как к комплексу политических проблем.
С одной стороны, принцип народовластия употреб¬
лялся Сунь Ятсеном как призыв к политической револю¬
ции, с другой стороны, принцип народовластия включал
в себя план «строительства государства». По планам Сунь
Ятсена, осуществлению «четырех прав» народа, нашед¬
ших отражение в Манифесте, должен был предшество¬
вать период военного правления1, иными словами, пери¬
од взятия власти и диктатуры Гоммньдана，не упомяну¬
тый Манифестом. Манифест, излагая принцип народо¬
властия вне плана «строительства государства», сужал его
практическую значимость в революционном движении
как основного лозунга, а также оставлял в тени заявку
Гоминьдана на руководящую роль в государстве. Интер¬
претация Манифестом принципа народовластия не впол¬
не отражала позицию Сунь Ятсена, согласно которой ре¬
волюция должна осуществляться под флагом борьбы за
народовластие, согласно которой лозунгом и движущей
идеей национальной революции является народовластие,
поскольку причиной экономического и политического
давления иностранцев является «плохое управление Ки¬
таем», «бессилие правительства»2.
Трактовка принципа народного благосостояния, пред¬
ставленная в Манифесте, в большей степени отражала
взгляды Сунь Ятсена. В соответствии с его учением, ос¬
новными положениями этого принципа провозглашались
уравнение прав на землю и ограничение капитала3. Одна¬
ко и трактовка принципа народного благосостояния Ма-
нифестом имела свои особенности: отсутствовало опреде¬
ление социальной программы как программы социаль¬
ных реформ4, проведение которых, по планам Сунь Ятсе¬
на, должно начаться в период политической опеки5.
В Манифесте не нашла отражения идея Сунь Ятсена
об использовании финансовой помощи иностранных го¬
сударств в деле осуществления принципа народного бла¬
госостояния. Еще в 1912 г. Сунь Ятсен говорил, что «если
1 Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 655.
Там
же.
С.
492，
493，490
Там
же.
С.
364，
365.
Там
же.
С.
125,
126.
Там
же.
с.
637-639.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
89
иностранные займы идут на производственные цели, они
полезны», и указывал на огромную выгоду от займов, ис¬
пользованных при строительстве железных дорог в
Китае1. В Программе строительства страны (1917—
1919 гг.) необходимым условием преодоления отсталости
и осуществления Промышленного плана Китая определя¬
лось использование капиталовложений великих держав.
И после I съезда Гоминьдана в лекции о принципе на¬
родного благосостояния (август 1924 г.) Сунь Ятсен гово¬
рил: «Используя достижения иностранного капитала, мы
сумеем построить в Китае в будущем коммунистический
мир»2. В Манифесте не нашла отражения точка зрения
Сунь Ятсена о первостепенной важности проведения в
жизнь положения уравнения прав на землю: «Если мы
сможем провести его (принцип уравнения прав на
землю. — Н.М.)л жизнь, то социальная революция будет
丁ем самым осуществлена на 70—80 процентов»3. Осу¬
ществление принципа народного благосостояния Сунь
Ятсен ставил в зависимость главным образом от разреше¬
ния аграрного вопроса4. Следует отметить, что положение
об ограничении капитала появилось в мировоззренческой
системе Сунь Ятсена сравнительно поздно, вплоть до
1912	г. оно не являлось одной из основных характеристик
принципа народного благосостояния.
В соответствии с взглядами Сунь Ятсена, средством
осуществления принципа уравнения прав на землю в Ма¬
нифесте провозглашался ряд мероприятий реформист¬
ского характера, причем, центр тяжести падал в область
налоговой политики: «Государству следует ввести земель¬
ный налог, закон о землепользовании, о налоговом обло¬
жении, о зависимости размера налога от цены на землю.
Цену на землю, находящуюся в частной собственности, оп¬
ределяют ее владельцы и доводят до сведения правительст¬
ва. Государство взимает налог согласно объявленной цене,
а в случае необходимости по той же цене выкупает землю.
Вот в чем основной смысл уравнения прав на землю»5.
1	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 128，129.
2	Там же. С. 589.
3	Там же. С. 126.
4	Там же. См. также: Делюсин Л.П. Аграрно-крестьянский во¬
прос в политике КПК. М., 1972. С. 115—116.
5	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 364.

90
Н.Л.Мамаева
В трактовке Манифестом принципа народного благо¬
состояния отразился поворот Сунь Ятсена к созданию
массовой партии, к расширению социальной базы Го¬
миньдана и к разработке системы социальной защиты
для бедных слоев населения. В этом отношении весьма
характерно включенное в Манифест положение о наме¬
рении наделить землей безземельных крестьян и создать
систему помощи государства крестьянам1 — в духе про¬
возглашенного Сунь Ятсеном тезиса «каждому пахарю —
свое поле». Вместе с тем недостаточно четко прозвучало
принципиально важное для мировоззренческих позиций
Сунь Ятсена и Гоминьдана положение о социальной
опоре Гоминьдана. Сам Сунь Ятсен, характеризуя поли¬
тический курс Гоминьдана, изложенный в Манифесте,
определял его как политику содействия «в развитии рабо¬
чих, крестьянских и торгово-промышленных организа¬
ций»2. Подобная характеристика социальной опоры Го¬
миньдана дана и в Политическом отчете Ван Цзинвэя на
II	съезде партии (1926 г.): «В этом же году (в 1924 г.—
Н.М.) в ряде публичных заявлений было разъяснено, что
индустриальный план Президента (Сунь Ятсена. — Н.М.)
и общая линия партии в политической области, с одной
стороны, поддерживают рабочих и крестьян, а с другой —
охраняют также и интересы купечества. Нет необходи¬
мости указывать, что политика ограничения капитала и
требование уравнительного землепользования не наносят
ущерба капиталистам и помещикам»3.
Подчеркнем еще один момент в рассуждениях поли¬
тического советника Гоминьдана. Речь идет о третьей
части Манифеста — о политической программе Гоминь¬
дана. Первоначально, как писал М.М.Бородин, в Го¬
миньдане не было намерения детализировать задачи пар¬
тии в форме конкретной политической программы. Со¬
держание Манифеста предполагалось ограничить поста¬
новкой вопроса об общих намерениях Гоминьдана.
М.М.Бородин объяснял такую позицию особенностями
развития Гоминьдана, которые видел в отсутствии тради¬
ций организационного строительства, дисциплины и во¬
обще развития всех тех атрибутов, которые необходимы
1	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 364, 365.
2	Там же. С. 700.
3	Гэмин вэньсянь. Тайбэй, 1967—1974. Т. 20. С. 3858.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	91
для консолидации партии и выполнения ею функций ру¬
ководителя движения. В этом отношении инициативы
М.М.Бородина, направленные на то, чтобы «поставить на
ноги Гоминьдан организационно, помочь ему выработать
партийную дисциплину»1, на конкретизацию общих ло¬
зунгов и включение конкретной программы в партийные
документы2, сыграли положительную роль на этапе фор¬
мирования организационных и идейно-политических
основ партии Сунь Ятсена.
Убедив комиссию в необходимости принятия на съез¬
де политической программы, М.М.Бородину все же не
удалось вложить в нее содержание, вполне идентичное
рекомендациям резолюции Президиума ИККИ. Поэтому
М.М.Бородин расценивал политическую программу Ма¬
нифеста как временную, рассчитанную на короткий срок.
К следующему съезду партии политический советник Го¬
миньдана рассчитывал на подготовку новой программы,
которая бы в большей степени соответствовала представ¬
лениям Коминтерна о национальной революции и Го¬
миньдане3.
Говоря о влиянии Коминтерна на разработку про¬
граммных основ Гоминьдана, следует подчеркнуть стрем¬
ление самого Сунь Ятсена к реорганизации партии на ос¬
нове своего учения. Обратим внимание, что первая це¬
лостная интерпретация в Коминтерне трех народных
принципов Сунь Ятсена содержалась в резолюции Прези¬
диума ИККИ от 28 ноября 1923 г., в то время как первые
интерпретации Гоминьданом трех народных принципов с
позиции соединения традиционного и нового содержа¬
лись в программных документах Гоминьдана от 1 января,
1	и 2 ноября 1923 г., а также в письменном докладе деле¬
гации Гоминьдана о национальном движении в Китае и
положении в партии, представленном Коминтерну воен¬
ной делегацией Гоминьдана в ходе ее визита в СССР.
Сравнительный анализ резолюции Президиума
ИККИ с принятым I съездом Гоминьдана Манифестом и
со всем комплексом съездовских документов показывает,
что отдельные идеи трактовки резолюцией трех народных
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 111. С. 416—417.
2	Там же. С. 416-419, 397-398.
ЗТам же. С. 418-419, 431.

92
Н.Л.Мамаева
принципов Сунь Ятсена легли на благодатную почву, не¬
которые не были восприняты, некоторые носили харак¬
тер компромисса. Антиимпериалистическая направлен¬
ность резолюции в трактовке принципа национализма и
критика буржуазного парламентаризма в интерпретации
принципа народовластия1 в целом соответствовали скла¬
дывавшимся у Сунь Ятсена и в Гоминьдане настроениям.
В целом они получили отражение в Манифесте I съезда,
обозначив тем самым один из основных векторов рево¬
люционного процесса. В менее развернутом виде эти
идеи, как уже отмечалось, имели место в более ранних
документах Гоминьдана.
Хотя для Гоминьдана было характерным недовольство
политикой западных держав и Японии в Китае, однако
обозначение на высоком программном уровне антиимпе¬
риалистического аспекта национальной революции по¬
требовало определенных усилий со стороны политическо¬
го советника Гоминьдана М.М.Бородина. В процессе
подготовки Манифеста съезда и в ходе его корректировки
во время работы съезда М.М.Бородину удалось преодо¬
леть сопротивление по этому вопросу со стороны делега¬
тов съезда от зарубежных организаций Гоминьдана, опа¬
савшихся репрессий по месту жительства2. Вместе с тем,
исходя из реалий, М.М.Бородин счел возможным не на¬
стаивать на включении в программные документы Го¬
миньдана конкретных положений об односторонней ори¬
ентации Гоминьдана на Советскую Россию, рекомендо¬
ванных ИККИ3.
Следует отметить, что позиция М.М.Бородина по во¬
просам, связанным с антиимпериалистическими и внеш¬
неполитическими мотивами программы Гоминьдана,
формировалась в тесном взаимодействии и под непосред¬
ственным влиянием представителей внешнеполитических
ведомств СССР в Китае, и прежде всего полпреда
Л.М.Карахана. Факты свидетельствуют о том, что по ряду
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 13. С. 41-43.
2	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 12，21—22.
3	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 13. С. 44; ВКП(б), Коминтерн и национально-революцион¬
ное движение в Китае. Т. I. Док. № 111. С. 380—382, 390, 420，430—
431.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	93
аспектов эта связь была достаточно продуктивной и вза¬
имно полезной. Являясь преемником А.А.Иоффе в во¬
просе ориентации на Сунь Ятсена, поддерживая с Сунь
Ятсеном постоянную связь, Л.М.Карахан обладал значи¬
тельной информацией о Сунь Ятсене и о Гоминьдане,
которой охотно делился с М.М.Бородиным. Будучи
одним из инициаторов оказания Сунь Ятсену материаль¬
ной помощи со стороны Советской России, Л.М.Карахан
в то же время был принципиальным противником планов
Сунь Ятсена, рассчитанных на прямое военное содейст¬
вие СССР Гоминьдану в форме использования Красной
Армии для поддержки военных походов Сунь Ятсена. В
этом направлении он инструктировал М.М.Бородина,
оказавшегося у истоков национальной революции1. По¬
зиция Л.М.Карахана по вопросам политической платфор¬
мы Гоминьдана в области конкретной антиимпериалис¬
тической политики характеризовалась взвешенным под¬
ходом и в этом выгодно отличалась от эмоционального
настроя, имевшего в то время место в Коминтерне. В
ответ на некоторую неудовлетворенность М.М.Бородина
относительно невозможности включения в Манифест
I	съезда пункта об односторонней ориентации Гоминьда-
на на Советскую Россию, Л.М.Карахан в письме
М.М.Бородину от 13 февраля 1924 г. писал: «Что касается
национальной программы, борьбы с империализмом и
т.д., я думаю, что этот пункт совершенно удовлетворите¬
лен... ибо впервые Гоминьдан и сам Сунь Ятсен стали на
эту позицию»2. Л.М.Карахан последовательно внушал
М.М.Бородину мысль о том, что осторожность и умерен¬
ность в утверждении антиимпериалистической позиции
произведет лучшее впечатление на Сунь Ятсена и его ок¬
ружение, чем обратная политика3.
Антиимпериалистические лозунги, равно как и анти-
капиталистические идеи, падали в Китае на благодатную
почву и находили весьма специфическое выражение в
материалах съезда. Борьба с международным империализ¬
мом —одна из главных установок Коминтерна в восточ¬
ной политике — начиная с I съезда Гоминьдана и I пле¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 86. С. 266; Док. № 103. С. 355—356.
2	Там же. Док. № 110. С. 378.
3	Там же.

94
Н.Л.Мамаева
нума ЦИК Гоминьдана первого созыва (31 января —
2	февраля 1924 г.), корректировалась по нескольким ас¬
пектам. Приоритет в конкретной практике революции в
соответствии с реалиями Гоминьдан отдавал политике
борьбы с милитаристами и созданию строго централизо¬
ванного государства как обязательного условия отмены
неравноправных договоров. Антиимпериалистическая
платформа Гоминьдана конкретизировалась положения¬
ми о получении таможенной автономии, о возврате кон¬
цессий и упразднении права консульской юрисдикции,
т.е. в сущности реформистскими установками. I пленум
первого созыва ограничил деятельность членов Гоминь¬
дана в этой области рамками пропагандистской работы1.
На основе решений I съезда и по мере развития деятель¬
ности Гоминьдана складывался поэтапный план отмены
неравноправных договоров.
Критика буржуазного парламентаризма，содержавшая¬
ся в резолюции Президиума ИККИ при интерпретации
принципа народовластия, нашла адекватное отражение в
Манифесте I съезда Гоминьдана и в целом соответствова¬
ла складывавшимся у Сунь Ятсена и в Гоминьдане на¬
строениям. Позиция неприятия капиталистического пути
развития в его «классическом» западном варианте, разви¬
вавшаяся в ряде работ и выступлений Сунь Ятсена, до¬
статочно четко была выражена военной делегацией Го¬
миньдана во время визита в Советскую Россию осенью
1923 г. В ответ на прозвучавшую в выступлении Г.Е.Зи-
новьева (на совместном с делегацией Гоминьдана заявле¬
нии Исполкома Коминтерна от 26 ноября 1923 г.) озабо¬
ченность возможностью усиления китайской буржуазии в
ходе национальной революции, руководитель делегации
Чан Кайши подчеркнул, что Гоминьдан ведет борьбу не в
интересах буржуазии и в принципе против установления
капиталистического господства в Китае, но рассматрива¬
ет союз с буржуазией на данном этапе не только возмож¬
ным, но и необходимым2. Общий для Коминтерна и Го¬
миньдана антикапиталистический настрой выражался со
стороны Гоминьдана как в отрицательном отношении к
1	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 366; Чжунго Гоминьдан дии,
эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. I. С. 103—104.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 96. С. 300, 304.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
95
политической системе буржуазной парламентской рес¬
публики, так и к развитию крупного капитала при слабом
государственном контроле, а в целом был отражен в по¬
исках специфического пути развития страны и постро¬
ения государства трех народных принципов и «пяти кон¬
ституционных властей».
Съездом была воспринята, но скорректирована реко¬
мендация Коминтерна о расширении социальной базы
революционного движения путем вовлечения в борьбу
широких слоев населения, преимущественно рабочих и
крестьян, и о создании единого антиимпериалистическо¬
го фронта1. Мысль об особой роли рабочих и крестьян¬
ских масс, нашедшая свое место в Манифесте съезда при
трактовке принципа народного благосостояния2, в том же
Манифесте, а также в резолюциях съезда была дезавуиро¬
вана3. Провозглашенной съездом общенациональной идее
объединения страны соответствовала и принятая им по¬
литическая линия на включение Гоминьданом в сферу
своей политики широких слоев населения, в том числе
имущих классов.
Если Коминтерн рекомендовал Гоминьдану и КПК
строить политику единого фронта преимущественно на
антиимпериалистической основе, то в программных до¬
кументах Гоминьдана важным объединяющим мотивом
наряду с антиимпериалистическими позициями стали
проблемы внутреннего развития страны, создание и ук¬
репление государственности. Исходная позиция Гоминь¬
дана к тактике единого фронта, определявшаяся прима¬
том внутриполитических проблем, была обозначена еще в
докладе представителя Гоминьдана Чжан Цюбо на съезде
народов Дальнего Востока. Позиция Гоминьдана к «по¬
литике единства действий революционных сил» не исчер¬
пывалась общностью антиимпериалистических целей и
выходила далеко за рамки сотрудничества Гоминьдана с
КПК. Общие подходы Гоминьдана к тактике единого
фронта развивались в решениях I съезда и последующих
форумов партии. Забегая вперед, отметим, что представ¬
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 13. С. 42, 44.
2	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 364—365.
3	Там же. С. 362，365—368; Гэмин вэньсянь. Вып. 8. С. 1113—
1124.

96
Н.Л.Мамаева
ления Гоминьдана о политике единого фронта нашли
конкретное воплощение в создании «Объединенного
союза крестьян, рабочих, торговцев и учащихся», санкци¬
онированного 28 июня 1926 г. Национальным правитель¬
ством1.
Весьма важным, как это показало дальнейшее разви¬
тие партии и ее государственности, было принятие
I	съездом курса на создание авторитарной власти. Это
направление было зафиксировано в резолюции о необхо¬
димости создания Национального правительства2, в кото¬
рой воплотилась присущая учению Сунь Ятсена тенден¬
ция к установлению руководящей роли Гоминьдана в го¬
сударстве. И хотя прямой рекомендации подобного рода
в резолюции ИККИ от 28 ноября 1923 г. не было, однако
эта идея постоянно находилась в поле зрения Сунь Ятсе¬
на и Гоминьдана, в т.ч. и при их контактах с представи¬
телями Советского государства и Коминтерна. В своей
приветственной речи на съезде Сунь Ятсен подчеркивал
необходимость придерживаться принципа «управлять го¬
сударством с помощью партии», обосновывая его двумя
факторами: политической и экономической раздроблен¬
ностью страны, «наивностью» китайского народа и его
недостаточной политической сознательностью3. В доку¬
ментах съезда идея руководящей роли партии в государ¬
стве впервые вылилась в конкретную форму партийной
политики. Резолюция о необходимости создания Нацио¬
нального правительства, принятая в первый же день ра¬
боты съезда, гласила: «В качестве политической програм¬
мы-минимум Гоминьдан должен учредить правительство
Республики»4. Самим фактом принятия съездом этого до¬
кумента Гоминьдан как бы противопоставлял себя и свое
будущее правительство официальной власти в стране —
Пекинскому правительству. Важность курса на создание
правительства в системе реорганизационных мероприя¬
тий обусловила необходимость специального выступле¬
ния Сунь Ятсена по этому вопросу. В нем он обосновал
1	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. I. С. 451.
2	Гэминь вэньсянь. Вып. 8. С. 1113—1124; Чжунго Гоминьдан.
Дии, эр, сань, сыцы цюаньго дайбяо дахуй хуйкань (Сборник [доку¬
ментов] I—IV съездов Гоминьдана). Б. м., 1934. С. 103.
3	Там же. С. 4.
4	Там же. С. 103.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
97
необходимость создания гоминьдановского правительства
и с позиции укрепления его международного авторитета.
«Отсутствие у Гоминьдана политического статуса, — от¬
метил Сунь Ятсен, — усиливает пренебрежение к Го¬
миньдану со стороны дипломатических миссий и являет¬
ся основанием относиться к нему как к одной из мелких
военных группировок»1. Примером для подражания в об¬
ласти политики государственного строительства Сунь
Ятсен назвал Советский Союз, где «государством всецело
управляет партия», где «партия стоит над государством».
Особенность гоминьдановской политики в области «стро¬
ительства государства» на текущий момент Сунь Ятсен
определил следующим образом: «У нас же в настоящее
время пока нет государства, делами которого можно было
бы управлять; мы можем лишь, так сказать, строить госу¬
дарство силами партии»2. В этой связи он подчеркнул
мысль о том, что важнейшая задача создания Националь¬
ного правительства невыполнима без предварительного
осуществления курса на укрепление партии и что органи¬
зационная и идейно-политическая реорганизация Го¬
миньдана должна предшествовать превращению прави¬
тельства генералиссимуса в правительство Гоминьдана3.
Идея руководящей роли партии содержалась и в Мани¬
фесте съезда, однако в весьма неопределенной форме4.
Резолюция I съезда о необходимости создания Нацио¬
нального правительства существенно дополняла систему
изложенных в Манифесте программных положений Гоминь¬
дана Она зафиксировала одно из принципиальных положе¬
ний гоминьдановской программы, которое ориентировало
партию на путь построения своей государственности.
Новые отечественные публикации архивных материа¬
лов свидетельствуют о том, что резолюция о необходи¬
мости создания Национального правительства была при¬
нята при непосредственном активном участии М.М.Боро¬
дина. Ему удалось скорректировать стремление Сунь Ят¬
сена к немедленному объявлению съездом о создании го¬
миньдановского правительства всего Китая. Правые силы
1	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. I. С. 228, 229.
2	Там же. С. 230.
3	Там же.
4	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 365.
4	— 842

98
Н.Л.Мамаева
в Гоминьдане, оказывавшие давление на Сунь Ятсена в
этом направлении, немедленным провозглашением На¬
ционального правительства пытались предотвратить при¬
нятие съездом Манифеста с его ярко выраженной анти¬
империалистической позицией. М.М.Бородин доказал
Сунь Ятсену, оказавшемуся перед большим соблазном
провозглашения на съезде о создании гоминьдановского
правительства всего Китая, а себя — президентом страны,
преждевременность принятия такого решения1. Право¬
мерность точки зрения М.М.Бородина о том, что Го¬
миньдан прежде должен пройти этап организационного и
идейно-политического становления и преобразования,
предусмотренного Манифестом и другими документами
съезда, подтверждена дальнейшей историей Гоминьдана.
По предложению М.М.Бородина, Сунь Ятсен и съезд
приняли резолюцию «о необходимости создания Нацио¬
нального правительства», ориентированную на будущее,
чем обеспечили Гоминьдану исторический шанс для его
становления как политической «партии действия».
Взятый I съездом курс на реорганизацию армии по
образцу РККА в целом предполагал ориентацию Гоминь¬
дана на создание собственных вооруженных сил и пред¬
усматривал введение системы политической работы в
войсках, наподобие той, которая существовала в Красной
Армии. Эта политика способствовала в дальнейшем ус¬
пешному развитию военной революции Гоминьдана, в
арсенале которой одно из центральных мест сохранилось
за традиционным принципом опоры на военную силу,
модифицированным под непосредственным влиянием
Коминтерна и Советского государства.
Без каких-либо существенных поправок были воспри¬
няты Сунь Ятсеном и Гоминьданом принципы организа¬
ционного строительства партии по типу РКП(б). Приня¬
тие съездом аналогичного устава2 имело кардинальное
значение для превращения Гоминьдана в «партию дейст¬
вия» с четкой структурой и организацией.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 111. С. 396—397, 434—441. См. также: Чжунго
Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. I.
С. 12-16.
2	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 91—101.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	99
Значение нового устава в свете задач модернизации
страны, которые ставились Сунь Ятсеном и Гоминьда¬
ном, трудно переоценить. Сама процедура его принятия
на съезде соответствовала новой ступени партийного
строительства. Взяв курс на использование организаци¬
онного опыта РКП(б), устав вводил новые структурные и
дисциплинарные нормы партийной жизни. В русле на¬
правления на создание партии массового типа он разра¬
ботал многоступенчатую структуру и правила построения
партийных организаций не только центральных уровней,
как это было в прежних условиях, но от ЦК до низовых
организаций. Устав вводил партийную структуру пяти
уровней: центр — провинция — уезд — район — часть
района (низовая). Несмотря на противоречивость в опре¬
делении функций цзунли, устав в целом выдержан в духе
принципов демократического централизма. В уставе отра¬
зилась заявка Гоминьдана на руководящую роль в общест¬
ве. Характерная для гоминьдановских уставов черта — вне¬
сение в структуру устава чисто программных положений —
присуща и уставу 1924 г. Как и в уставах 1920 и 1923 гг.,
они формулировались в направлении осуществления трех
народных принципов и конституции «пяти властей».
Рекомендации Коминтерна в области национальной
политики отражали недостаточный уровень информиро¬
ванности о месте и сущности национального вопроса в
Китае. Положение резолюции Президиума ИККИ о вы¬
движении принципа самоопределения народностей, насе¬
ляющих Китай, и об образовании после победы револю¬
ции «свободной федеративной республики»1 было съез¬
дом частично скорректировано, частично отвергнуто. По
предложению Ван Цзинвэя, в Манифест включили пункт
о признании «права на самоопределение всех националь¬
ностей на территории Китая», однако не как действую¬
щую на текущий момент программную установку и ло¬
зунг, но нацеленную на перспективу — «после победы в
антиимпериалистической и антимилитаристской револю¬
ции»2. В принципе был отвергнут пункт о федеративном
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. N° 13. С. 43.
2	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 363; ВКП(б), Коминтерн и наци¬
онально-революционное движение в Китае. Т. I. Док. № 111.
С. 405-407.
4*

100
Н.Л.Мамаева
устройстве Китая как не соответствовавший историчес¬
ким условиям и подходам Сунь Ятсена к вопросам госу¬
дарственности и национального строительства.
Ряд рекомендаций Коминтерна съезд объявил в прин¬
ципе неприемлемыми для программы Гоминьдана. К их
числу относились установки Коминтерна на классовую
борьбу; прежде всего отрицались радикальные подходы к
решению аграрно-крестьянского вопроса. Манифест и
съезд продемонстрировали неприятие содержавшихся в
резолюции Президиума ИККИ тенденций, связанных с
курсом на частичную национализацию «национальной
китайской промышленности», «иностранных фирм, пред¬
приятий, банков, железных дорог и водных путей сооб¬
щения» на современном этапе революции1.
Отметим особую настойчивость Коминтерна в попыт¬
ках внедрения в политическую программу Гоминьдана
решения аграрного вопроса по схеме IV конгресса Ко¬
минтерна. В духе его установок о первостепенном значе¬
нии решения аграрного вопроса в национальных револю¬
циях, которое обеспечило бы «радикальное изменение
основ землевладения»2, выдержаны и рекомендации в
этой области резолюции ИККИ от 28 ноября 1923 г. По¬
ложение резолюции об экспроприации земель «крупных
и многочисленных средних и мелких землевладельцев, не
работающих на земле»3, было решительно отвергнуто Го¬
миньданом уже на этапе подготовки Манифеста. Сила
воздействия стереотипов решения аграрного вопроса в
ходе русской революции оказалась чрезвычайно устойчи¬
вой и у тесно связанных с Гоминьданом в Китае
М.М.Бородина и Л.М.Карахана. М.М.Бородин делал от¬
чаянные попытки добиться включения в Манифест съез¬
да положения в духе упомянутого тезиса об экспропри¬
ации земель4, испытывая при этом постоянное давление
по этому вопросу Л.М.Карахана. Достаточно взвешенный
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 111. С. 403, 420—421; Коммунистический
Интернационал и китайская революция. Док. № 9. С. 29—30;
Док. № 13. С. 43.
2	Ком истический Интернационал и китайская революция.
Док. № 9	30.
3	Там же. Док. № 13. С. 43.
4	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 111. С. 422-423.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	101
подход Л.М.Карахана относительно формирования анти¬
империалистической платформы Гоминьдана в этой об¬
ласти политической платформы давал явный сбой. Его
рекомендации М.М.Бородину добиваться от Гоминьдана
«декрета о земле в максимально радикальной форме»1
были далеки от реальности. Проблема аграрной реформы
стояла перед Гоминьданом, однако никак не связывалась
им с политикой экспроприации, и, согласно взглядам
Сунь Ятсена, не планировалась на «военный этап стро¬
ительства государства», соответствовавший периоду на¬
циональной』 революции2. Коминтерновская идея ради¬
кальной аграрной реформы, развившаяся впоследствии
в политику аграрной революции, оказала в итоге силь¬
нейшее влияние на ход и результаты национальной рево¬
люции.
Обратим внимание, что Манифест съезда, взятый в
отдельности от других документов съезда (а именно такой
подход преобладает в современной историофафии.—
Н.М.), при всей своей значимости для определения стра¬
тегических направлений политики Гоминьдана, не давал
вполне адекватных представлений о воззрениях Гоминь¬
дана на характер революционного процесса, на конкрет¬
ные и долгосрочные проблемы революции, на путь Го¬
миньдана в революции и на построение государственнос¬
ти. Принятые съездом резолюции, предсъездовские и
съездовские дискуссии, публикации Сунь Ятсена и его
выступления на съезде ослабляли и конкретизировали
жесткие антиимпериалистические формулировки Мани¬
феста, более широко толковали социальную базу Гоминь¬
дана, зафиксировали, хотя и на перспективу, конкретную
задачу построения гоминьдановской государственности в
направлении создания авторитарной власти, нацеливали
Гоминьдан на выбор военного пути по выводу страны из
состояния политической нестабильности и в целом — до¬
полняли, уточняли и развивали положения Манифеста3.
Комплексное изучение документов съезда позволило сде¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 110. С. 377.
2	См. подробно: Мамаева НЛ. Гоминьдан в национально-рево¬
люционном движении Китая. С. 15—29.
См. документы I съезда: Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго
дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. 1.

102
Н.Л.Мамаева
лать вывод о том, что его решения заложили основу для
эффективного развития политической теории и практи¬
ческой деятельности Гоминьдана. Его решения явились
синтезом традиционных политических установок Сунь
Ятсена с новыми идеями, навеянными революционными
процессами, происходившими в различных точках земно¬
го шара. Принятая съездом программа, при всей своей
незавершенности и противоречивости, объединила анти¬
империалистические и антимилитаристские лозунги и
идеи по вовлечению в революционный процесс широких
народных масс с концепцией «военной революции» Сунь
Ятсена и его политикой социальных реформ, где нашли
отражение специфические для Китая вопросы местного
самоуправления, налоговой политики, роли армии.
Зафиксированный съездом курс на создание партии,
обладающей программой и уставом и берущей направле¬
ние на построение государства, в целом соответствовал
реальной ситуации. Вместе с тем недостаточная четкость
политической программы Манифеста и съезда в целом,
отход от плана «строительства государства» Сунь Ятсена
и от присущих суньятсенизму принципов поэтапности и
постепенности в решении политических задач и планов
построения государственности создавали основу для
внутрипартийных противоречий, препятствовали в даль¬
нейшем спокойному развитию отношений сотрудничест¬
ва с внутренним и международным коммунистическим
движением. Сам Сунь Ятсен, в целом принявший и под¬
державший Манифест, подходил к оценке I съезда, с
одной стороны, с позиции совокупности всех его реше¬
ний, с другой стороны, оставлял за собой и за членами
Гоминьдана право на корректировку принятых съездом
постановлений в зависимости от меняющейся ситуации1.
Ядром политической программы Сунь Ятсена неиз¬
менно оставалась теория трехэтапного государственного
развития (военный, политической опеки и конституцион¬
ный). Составная часть этой теории — взятие власти Го¬
миньданом военным путем, в обход парламентских мето¬
дов, и реформистская социально-экономическая полити¬
ка. На первый план в концепции военного этапа, соот¬
1	Эта позиция отражена в заключительной речи Сунь Ятсена,
произнесенной в последний день работы I съезда. См.: Чжунхуа
миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. I. С. 234—238.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	103
ветствовавшего периоду национальной революции 20-х
годов, выходили меры по упорядочению военной, нало¬
говой системы, по централизации финансов и админи¬
стративного аппарата1. Осуществление намеченной Сунь
Ятсеном общенациональной программы централизации в
специфических условиях Китая по существу означало ко¬
ренную ломку социально-политической структуры2.
Новые тенденции в политической теории и практике
Сунь Ятсена, связанные с его обращением к проблеме
массового движения и социальной политики, к созданию
партии на новых организационных принципах и армии,
подчиняющейся партийному руководству, накладывались
на уже разработанную Сунь Ятсеном в предыдущие деся¬
тилетия основу представлений о политическом строе
Китая и о революционной стратегии и тактике. Характер¬
ная черта политической теории и практики Сунь Ятсе¬
на —это стремление учитывать специфические особен¬
ности экономического и политического развития Китая.
Внимание Сунь Ятсена к вопросам военной, финансовой
и налоговой политики, к проблемам местного самоуправ¬
ления и баланса центра и провинций, частично затрону¬
тым в Манифесте и резолюциях съезда, типично уже для
ранних этапов теоретической и практической деятельнос¬
ти Сунь Ятсена3. Революция, согласно планам Сунь Ятсе¬
на, совершается в форме военного похода, но не через
демонстрации, стачки и вооружение народа. Для пред¬
ставлений Сунь Ятсена о будущем государстве характерно
стремление отмежеваться как от политической системы
капиталистических государств, так и от системы государ¬
ства диктатуры пролетариата как неприемлемых для ис¬
торического развития Китая4.
Одна из характерных черт идейно-политических под¬
ходов Коминтерна относительно Гоминьдана — это соче¬
тание объективных оценок революционного движения на
Востоке и в Китае с иллюзорными и искаженными пред¬
ставлениями. Выдержавшие проверку временем плодо¬
1	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 45, 105—106, 202, 376—377.
2	Там же. С. 367，582—586, 687. См. также: Мамаева HJ1. Го¬
миньдан в национально-революционном движении Китая. С. 22—
25.
3	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 122.
4	Там же. С. 641—658.

104
Н.Л.Мамаева
творные идеи Коминтерна о национально-освободитель¬
ном характере китайского революционного движения, о
его антиимпериалистической и антимилитаристской на¬
правленности, о действенности стратегии объединения
революционных сил и сотрудничества Коммунистической
партии Китая и Гоминьдана, о значимости курса на пре¬
вращение Гоминьдана в «партию действия» с определен¬
ной программой, структурой и организацией, о необходи¬
мости ведения политической работы, пропаганды и аги¬
тации в массах — соседствовали с подходами, неадекват¬
ными китайской действительности. Политике Коминтер¬
на в Китае изначально были присущи чрезмерная увле¬
ченность антиимпериалистическими мотивами и аграр¬
ным вопросом, приверженность к политике классовой
борьбы, схематичный и умозрительный подход к характе¬
ристике социальной структуры китайского общества, не¬
дооценка значения задач внутреннего развития как
первостепенных в китайском революционном движении.
Эти позиции формировались в Коминтерне в значитель¬
ной степени под давлением стереотипов русской револю¬
ции, вместе с тем они складывались в условиях недоста¬
точной информированности о Гоминьдане, о трех народ¬
ных принципах Сунь Ятсена и о его планах «строительст¬
ва государства».
Большое значение для формирования представлений
о	Гоминьдане в Коминтерне, в РКП(б), в Советском пра¬
вительстве приобретали сообщения и оценки М.М.Боро¬
дина. В этом плане его информация о I съезде, в ходе ко¬
торого обозначились по сути вся специфика Гоминьдана
и основные черты процесса модернизации в Китае, зани¬
мала особое место. Обратим внимание на те его характе¬
ристики Гоминьдана, которые выходили за рамки уже
сложившихся к тому времени в Коминтерне представле¬
ний и которые лишь частично были отражены в матери¬
алах I съезда.
М.М.Бородин в той или иной степени обратил внима¬
ние и описал все основные традиционные подходы Го¬
миньдана, существенно повлиявшие в дальнейшем на
программу и политику этой партии. Он информировал о
присущей Гоминьдану тенденции к смягчению антиим¬
периалистических формулировок, о склонности Сунь Ят¬
сена и его партии к военной революции, о привержен¬
ности Гоминьдана традиционным планам Сунь Ятсена о
поэтапности в осуществлении трех народных принципов,

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	105
в частности, о его планах осуществления реформистской
политики лишь после завоевания Гоминьданом полити¬
ческой власти в Китае1.
Информация М.М.Бородина об остром противодейст¬
вии в Гоминьдане политике классовой борьбы и выдви¬
жению аграрно-крестьянского вопроса на передний план,
курсу даже на частичную экспроприацию земель и наци¬
онализацию промышленных предприятий, решению на¬
ционального вопроса в духе самоопределения наций и
создания федеративного государства2 существенно допол¬
няла сложившиеся представления об этой партии.
Обращая внимание в своих донесениях и записках на
проблему социальной базы Гоминьдана, которая, по мне¬
нию политического советника Гоминьдана, не ограничи¬
валась рабочими и крестьянами3, и рассматривая вопрос
о	создании Национального правительства, М.М.Бородин
по сути дела привлекал внимание к существенным поло¬
жениям политической программы Гоминьдана, недоста¬
точно четко прописанным в Манифесте I съезда Гоминь¬
дана. К сожалению, эти оценки в сообщениях самого
М.М.Бородина подавались как второстепенные и незна¬
чительные. Они оставались незамеченными и невостре¬
бованными в руководящих инстанциях Коминтерна.
Следует признать, что основное внимание М.М.Боро¬
дина при характеристике I съезда привлекали «привы¬
чные вопросы» классовой борьбы, аграрной политики и
внутрипартийных разногласий4, т.е. вопросы, знакомые
по опыту русской революции. Достаточно произвольное
деление Гоминьдана М.М.Бородиным на «левых» (ком¬
мунисты, рабочие и крестьяне), «правых» (эмигрантские
купеческие слои) и «центр» (Сунь Ятсен и провинциаль¬
ные организации)5, хотя и отражало отдельные тенден¬
ции, однако исходило из самых общих впечатлений и не
имело в своей основе детального изучения программы
Гоминьдана, позиций тех или иных течений. Между тем
подобный схематичный и односторонний подход к харак¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 111. С. 370-382, 384，387，421.
2	Там же. С. 407—408, 422.
3	Там же. С. 379—380.
4	Там же. Док. № 107. С. 364-366; Док. № 111. С. 421.
5	Там же. С. 365.

106
Н.Л.Мамаева
теристике Гоминьдана пустил глубокие корни в Комин¬
терне, запутав и без того достаточно противоречивую ин¬
формацию о Гоминьдане.
В отношении к Гоминьдану М.М.Бородин взял на во¬
оружение ту часть противоречивых рекомендаций Ко¬
минтерна, которая ставила перед коммунистическим дви¬
жением задачу переориентации Гоминьдана на интересы
рабочих и крестьянских масс1. В этой связи представля¬
лось удобным использовать внутрипартийные разногла¬
сия в Гоминьдане. При характеристиках Гоминьдана
М.М.Бородин изначально акцентировал внимание на тех
аспектах, которые вызывали внутрипартийные разногла¬
сия, но не на тех, которые его объединяли и стабилизи¬
ровали. Не вникая глубоко в изучение трех народных
принципов Сунь Ятсена и его плана «строительства госу¬
дарства», он объявлял учение Сунь Ятсена лишенным
конкретного содержания2, а в оценках Гоминьдана пре¬
увеличивал его слабости, и прежде всего тенденцию к
усилению внутрипартийных разногласий3. Уже в период
I	съезда М.М.Бородин сформулировал один из основных
пунктов своей позиции в политике к Гоминьдану. Его
тезис опоры на левое крыло Гоминьдана и борьбы с пра¬
вым крылом4, фактически подменивший собой сколько-
нибудь серьезный анализ программы Сунь Ятсена и Го¬
миньдана, способствовал развитию в Коминтерне неадек¬
ватных подходов к партии Сунь Ятсена. Именно вокруг
схемы борьбы «правых», «центра» и «левых» сил в Го¬
миньдане конструировалась вся дальнейшая политика
М.М.Бородина, Москвы и Коминтерна в отошении к Го¬
миньдану.
Общая положительная оценка М.М.Бородиным
I	съезда Гоминьдана5, несмотря на отдельные ошибочные
характеристики, способствовала усилению внимания в
РКП(б), Коминтерне, Советском правительстве к вопро¬
сам национальной революции в 1бггае, дала импульс к
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 111. С. 420—421.
2	Там же. С. 403, 418，428.
3 Там же. Док. № 107. С. 394，412，418.
4 Там же. Док. № 111. С. 392，394，402，416-417.
5	Там же. С. 379，393.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	107
разработке мер по оказанию Гоминьдану материальной и
финансовой помощи, а также помощи советниками.
Решения I съезда Гоминьдана продемонстрировали
достаточно широкий спектр эффективного взаимодейст¬
вия международного коммунистического и национально¬
революционного движения в Китае на ответственном для
Гоминьдана этапе — формирования его программы, стра¬
тегии и тактики по выводу страны из состояния социаль¬
ной и политической нестабильности. Процесс принятия
решений на I съезде, частично непосредственно заимст¬
вованных из идейно-политического багажа Коминтерна и
Советской России, частично вытекавших из учения Сунь
Ятсена о трех народных принципах и китайских тради¬
ций —с использованием рекомендаций Коминтерна,
продемонстрировал возможности и границы сближения
национально-освободительного и коммунистического
движений. Хотя I съезд Гоминьдана под давлением Ко¬
минтерна не включил в свои решения ряд важных поло¬
жений, изначально свойственных учению Сунь Ятсена и
вошедших в политическую платформу Гоминьдана в ходе
последующих пленумов и съездов партии, непреложным
остается факт, что с помощью Коминтерна и китайских
коммунистов решениями I съезда на политическую арену
вышла партия, по праву претендовавшая на роль руково¬
дителя национально-революционного движения.

Часть II
КОМИНТЕРН И ГОМИНЬДАН
ПОСЛЕ I СЪЕЗДА ГОМИНЬДАНА -
ДО НАЧАЛА СЕВЕРНОГО ПОХОДА
(июль 1926 г.)
Развитие в Гоминьдане и в Коминтерне
неидентичных подходов к теории и практике
национальной революции в Китае
Первый этап политики Коминтерна в отношении Го¬
миньдана завершился созывом I съезда Гоминьдана, ре¬
шения которого заложили теоретические и практические
основы дальнейшего развития национально-революцион¬
ного движения в Китае. Одна из характеристик взаимоот¬
ношений Коминтерна и Москвы с Гоминьданом этого
периода заключалась в наличии единой для обеих сторон
конкретной задачи — по организационной и теоретичес¬
кой подготовке I съезда партии. Методом проб и ошибок
обе стороны двигались в одном направлении. Обозначив¬
шиеся в период подготовки съезда различные подходы по
тем или иным вопросам теории и практики национально¬
революционного движения в данный период не выходили
на передний план, поскольку основные усилия обеих сто¬
рон были направлены на подготовку съезда и разработку
самых общих представлений о задачах национально-рево¬
люционного движения.
Иное развитие мы наблюдаем в послесъездовский пе¬
риод. На повестку дня выдвигались конкретные задачи
поиска путей и методов реализации решений I съезда Го¬
миньдана, по которым уже в предшествовавший период
имели место определенные разногласия и недопонимание
между Коминтерном и Москвой, с одной стороны, и Го¬
миньданом, с другой стороны. В дальнейшей истории
взаимоотношений Коминтерна с Гоминьданом мы уже не
находим единого для обеих сторон ориентира, каким был
для 1919—1924 гг. I съезд Гоминьдана. Набиравший силу
Гоминьдан уже вполне самостоятельно определял дальней¬
шие вехи развития своей политической теории и практики,
формировал свой путь в революции, часто вопреки пред¬

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	109
ставлениям Коминтерна и Москвы о месте Гоминьдана в
национально-революционном движении Китая, о формах
этого движения, о значении антиимпериалистического ас¬
пекта в программе революции, о роли армии и народных
масс, о руководящей силе движения и т.д.
Развитие теории и практики объединения Китая осу¬
ществлялось в период с 1924 г. вплоть до начала Север¬
ного похода — крупнейшей вехи в политике Гоминьдана
и всего национально-революционного движения Китая
20-х годов — по ряду направлений. Следует признать, что
наиболее результативное направление разрабатывалось
Гоминьданом. Его характеризовала политика построения
собственной государственности в локальных масштабах и
подготовка к военному пути развития революции, по тер¬
минологии Сунь Ятсена — к военному этапу «строитель¬
ства государства» в общекитайских масштабах. Отметим,
что этот путь был рассчитан на использование помощи
Коминтерна и Москвы.
Разрабатываемая в руководстве Коминтерна политика
относительно национально-революционного движения в
Китае характеризовалась большей непоследовательностью
и противоречивостью, чем в предшествовавший период.
Развивалась тенденция к осуществлению революции не в
форме военного похода гоминьдановской армии, но в
форме массового подъема снизу, силами народных масс,
главным образом рабочих и крестьян, по схеме, близкой
к Октябрьской революции 1917 г. в России. В целях фор¬
мирования революционного движения по этой схеме ис¬
пользовались любые крупные политические события
этого периода, будь то «движение 30 мая 1925 г.», «двор¬
цовый переворот» в Пекине 23 октября 1924 г., Гонконг-
Кантонская забастовка-бойкот. Эта тенденция не была
явной, но именно она предопределила радикализацию
политики Коминтерна, начиная с VII расширенного пле¬
нума ИККИ (22 ноября — 16 декабря 1926 г.). В данный
период она просматривалась в разного рода воззваниях
ИККИ к народу, в отдельных рекомендациях Восточного
отдела ИККИ, адресованных КПК, в ряде положений и в
общей направленности документов V конгресса Комин¬
терна (17 июня — 8 июля 1924 г.). Главным образом по¬
литика опоры на массовое движение разрабатывалось в
закрытых для Гоминьдана рекомендательных и директив¬
ных документах ИККИ, как правило, его Восточного от¬
дела, к съездам КПК и к пленумам ЦК КПК, внедрялась

110
Н.Л, Мамаева
в жизнь усилиями представителей Коминтерна в Китае, в
основном Г.Н.Войтинского, и членами КПК.
Такого рода представления о развитии национальной
революции противоречили идее временного сотрудниче¬
ства с Гоминьданом, формировавшим собственную рево¬
люционную стратегию, в которой массовое движение не
играло заметной роли. Характерная черта политики Ко¬
минтерна и Москвы в этот период — ее противоречи¬
вость. С одной стороны, сохранялась установка на под¬
держку национально-революционного движения, на со¬
трудничество Коминтерна с Гоминьданом. В свете этой
установки Гоминьдану оказывалась материально-финан¬
совая помощь для партийной работы, помощь со стороны
китайских коммунистов, в основном по оргвопросам пар¬
тийного строительства и в области пропагандистской де¬
ятельности, помощь советниками как в области полити¬
ко-идеологической, так и в области военной. Основная
материальная помощь по организации военных школ, по¬
ставок оружия и снаряжения, по оплате работы военных
советников осуществлялась по линии связей Гоминьдана
с РКП(б) и с Советским правительством. Не следует не¬
дооценивать и положительное влияние на ситуацию в
Китае деятельности Коминтерна, Профинтерна (Красный
Интернационал профсоюзов) и МОПР(а) (Международ¬
ная организация помощи борцам революции) iio органи¬
зации движения протеста мировой общественности под
лозунгом «Руки прочь от Китая!», направленного против
неоднократной угрозы национальной революции со сто¬
роны империалистических государств, а также деятель¬
ности этих организаций по сбору материальных средств в
помощь антиимпериалистическому забастовочному дви¬
жению в Китае. Вместе с тем положительные инициати¬
вы Коминтерна сопровождались одновременной разра¬
боткой политики, ориентированной на самодовлеющее
развитие коммунистического потока в национально-рево¬
люционном движении, которое по ряду параметров выхо¬
дило за рамки условий сотрудничества Гоминьдана с
коммунистическим движением.
Послесъездовский период — до начала Северного по¬
хода —был весьма значительным в отношениях Комин¬
терна и Гоминьдана. Именно в это время обозначились
основные подходы Коминтерна к Гоминьдану, вступив¬
шему на путь политики развития и прошедшему в этот
период три этапа в формировании основных параметров

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	111
своей программы и революционной практики. Событий¬
ные и временные рамки этапов определяла политика Го¬
миньдана между его I и II съездами, решения II съезда
партии и политика послесъездовского периода (после
II съезда. — Н.М.) вплоть до начала Северного похода.
1924—1925 гг. —. время высокой активности НКИД
СССР в Китае. В тесном взаимодействии с ЦК РКП(б) и
с Политбюро ЦК РКП(б), а с апреля 1925 г. — с Китай¬
ской комиссией ЦК РКП(б) разрабатывался вариант раз¬
вития национально-революционного движения с опорой
на крупные военно-политические группировки Централь¬
ного и Северного Китая, лояльные к Гоминьдану. Го¬
миньдану при этом раскладе отводилась пассивная роль в
силу его еще недостаточной военной мощи и внутреннего
несогласия с данным сценарием развития революции.
Советская сторона, разрабатывая планы материальной и
военно-политической поддержки т.н. Национальных
армий Фэн Юйсяна, преследовала главным образом цель
создания в наикратчайший срок сильной централизован¬
ной власти в Китае, лояльной к Советскому Союзу и
способной нейтрализовать антисоветские выпады мукде-
новской группировки Чжан Цзолиня. На передний план
при реализации стратегии усиления Национальных
армий выходили внешнеполитические интересы Совет¬
ского Союза. Хотя Гоминьдану и отводилось определен¬
ное место в данных планах, однако оно не было решаю¬
щим, и в этом смысле политика опоры на Фэн Юйсяна
расходилась с генеральной стратегией Гоминьдана по
объединению Китая под своей властью.
Коминтерн, солидаризируясь в целом с линией ЦК
РКП(б), параллельно разрабатывал политику, ориентиро¬
ванную на подготовку условий для организации народно¬
го подъема «снизу», на перерождение Гоминьдана «изнут¬
ри» и на завоевание руководящих позиций в партии и
армии. Ее предполагалось осуществлять через деятель¬
ность представителей Коминтерна и коммунистов, всту¬
пивших в Гоминьдан. Эта скрытая от Гоминьдана поли¬
тика не была последовательной и четкой.
Особое место при характеристике вариантов развития
национально-революционного движения занимают взгля¬
ды и практика политического советника Гоминьдана
М.М.Бородина. Практика сотрудничества коммунисти¬
ческого и национально-революционного движения оказа¬
лась гораздо сложнее теории. В условиях, когда Китай¬

112
Н.Л.Мамаева
ская комиссия Политбюро ЦК РКП(б) (ПБ ЦК РКП(б))
занималась главным образом вопросами северного вари¬
анта развития революционного движения, а руководство
Коминтерна проявляло склонность к теоретизированию
при усилении взаимосвязей с КПК и при минимальном
внимании к проблемам Гуандунской революционной
базы, М.М.Бородин был вынужден принимать самостоя¬
тельные решения, испытывая при этом разнонаправлен¬
ное давление со стороны Гоминьдана, руководства Ко¬
минтерна, КПК, ЦК РКП(б) и НКИД СССР.
Следует отметить, что историческая действительность
тех лет давала основания для развития каждого из обо¬
значенных нами вариантов развития теории и практики
китайской революции. Сама реальность стимулировала
развитие тех или иных планов. К примеру, движение «30
мая 1925 г.» укрепляло веру в значимость фактора массо¬
вого движения для китайской революции и стимулирова¬
ло в КПК и в Коминтерне усиление радикальных подхо¬
дов к теории и практике революционного движения. Го¬
сударственный переворот Фэн Юйсяна в Пекине 23 ок¬
тября 1924 г. (1*) оживил планы советской стороны по
развитию северного варианта объединения Китая. Успехи
Гоминьдана в его политике укрепления своих позиций и
в построении своей государственности в Гуандунской ре¬
волюционной базе давали основания для развития из¬
бранной Сунь Ятсеном и Гоминьданом революционной
стратегии и модели развития. Увидеть главное направле¬
ние было нелегкой задачей.
1.	Гоминьдан в ходе военного этапа
«строительства государства» в локальных масштабах
(Гуандунская революционная база)
Действительность тех лет оказалась богаче и насы¬
щеннее любой теории. Специфика исторической ситуа¬
ции 20-х годов видится во взаимодействии различных
тенденций развития революционного движения. Его ито¬
гом явилось созревание условий для Северного похода —
магистрального направления, по которому традиционный
Китай устремился к построению современного общества.
Основным носителем модернизации страны являлся Го¬
миньдан, который шаг за шагом, последовательно созда¬

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	113
вал теоретические основы и практическую базу для раз¬
вития гоминьдановской революции. Гоминьдановская
модель переходного периода включала в себя военный
путь развития революционного движения как необходи¬
мую предпосылку построения государственности. Подоб¬
ный подход базировался на политической теории Сунь
Ятсена, отводившей исключительно важную роль в поли¬
тическом развитии Китая военному фактору. Положение
о	признании регулярной армии основной и решающей
силой в политике Гоминьдана по объединению страны
проходило через все теоретическое наследие и практичес¬
кую деятельность Сунь Ятсена1. Тезис о главенствующей
роли военного фактора в китайской революции лег в ос¬
нову теории Сунь Ятсена об этапах «строительства госу¬
дарства». Еще в «Декларации Объединенного союза» (ав¬
густ 1905 г.) утверждалось, что процесс строительства го¬
сударства должен пройти три периода: «первый период —
период управления на основе законов военного време¬
ни... Продолжительность первого периода для каждого
уезда определяется в три года...»; «второй период — пери¬
од управления на основе временной конституции»; «тре¬
тий период — период управления на основе постоянной
конституции. Постоянная конституция вырабатывается
спустя шесть лет после введения временной конституции
во всей стране»2. Теория трехэтапного государственного
развития, подробно изложенная в «Программе строитель¬
ства государства» (1917—1919), оставалась ядром полити¬
ческой теории Сунь Ятсена, зафиксированной в «Общей
программе строительства государства» (12 апреля 1924 г.)3,
а также в лекциях о трех народных принципах, прочитан¬
ных Сунь Ятсеном зимой—летом 1924 гЛ
Составная часть этой теории — взятие власти Гоминь¬
даном военным путем и партийный диктат Гоминьдана в
течение названных выше первых двух периодов «стро¬
ительства государства». Основные ориентиры развития
гоминьдановской модели переходного периода были
даны во всей совокупности материалов I съезда Гоминь¬
1	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 692—694, 626，699—703, 637—640.
2	Там же. С. 105.
3	Там же. С. 637—640.
4	Там же. С. 529—649.

114
Н.Л.Мамаева
дана. Учитывая, что в них отражена попытка совместить
ориентацию Коминтерна на широкое массовое движение
как на основную движущую силу революции с планами
военной революции Сунь Ятсена и с его представления¬
ми о государственности, отметим ведущую роль в даль¬
нейшем революционном развитии традиционных гоминь¬
дановских подходов. Период после I съезда Гоминьдана
вплоть до начала Северного похода вобрал в себя все ос¬
новные характеристики гоминьдановской стратегии объ¬
единения страны и черты построения новой государст¬
венности. Разработка революционной политики, как и
первые мероприятия по формированию новой государст¬
венности, осуществлялись в локальных масштабах, глав¬
ным образом на территории провинции Гуандун.
Надо заметить, что в историографии этому этапу раз¬
вития Гоминьдана уделено незаслуженно мало внимания.
Бросается в глаза недостаточность знаний о Гоминьдане
этого периода в Коминтерне, в том числе о всей совокуп¬
ности решений I съезда Гоминьдана. Формировалось от¬
ношение к Гоминьдану не как к субъекту процесса мо¬
дернизации, но как к объекту политики Коминтерна. В
немалой степени такой подход базировался на не вполне
адекватном восприятии решений I съезда Гоминьдана и
на недооценке активности гоминьдановской стороны при
разработке его программных документов. Корректировка
Гоминьданом рекомендаций Коминтерна к I съезду не
получила в Коминтерне всесторонней оценки, что вело к
недопониманию сущности традиционных подходов Го¬
миньдана к политике развития и формировало искажен¬
но-преувеличенное представление о возможностях влия¬
ния Коминтерна и Москвы на Гоминьдан по всем на¬
правлениям его политики. Весьма показательны в этом
отношении утверждения полпреда СССР в Китае
Л.М.Карахана, содержавшиеся в его письме от 9 февраля
1924	г. наркому иностранных дел СССР Г.В.Чичерину и
предназначенные для прочтения также представителю
Коминтерна в Китае Г.Н.Войтинскому. Анализируя ре¬
шения I съезда Гоминьдана, главным образом его Мани¬
фест, он писал: «Ни в Индии, ни в Турции, ни в Персии
нет национально-революционной партии, которая пред¬
ставляла бы такой удельный вес, я подчеркиваю теперь,
как партия Гоминьдан, которая питала бы такое уваже¬
ние и преклонение перед нашим авторитетом, как эта

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	115
партия, и которая так послушно восприняла бы наши
указания и резолюции Коминтерна1.
В Коминтерне складывалась не вполне адекватная ха¬
рактеристика политической программы Гоминьдана, ос¬
тавались в тени внутренние пружины ее формирования и
развития. В поле зрения Коминтерна находились лишь
отдельные направления политики Гоминьдана, главным
образом проблемы антиимпериалистической политики,
внутрипартийной борьбы и взаимоотношений Гоминьда¬
на с КПК, рабочей и аграрно-крестьянской политики.
Военная мини-революция Гоминьдана, осуществленная в
локальных масштабах провинции Гуандун и завершив¬
шаяся провозглашением 1 июля 1925 г. Национального
правительства, так же как и вопросы построения гоминь¬
дановской государственности в локальных масштабах, не
получили в Коминтерне достаточно серьезного и вдумчи¬
вого анализа. Между тем в ходе событий 1924—1926 гг.
обозначились основные представления Гоминьдана о на¬
циональной революции, разрабатывалась революционная
стратегия и определялись подходы к построению государ¬
ственности. Сама жизнь диктовала партии Сунь Ятсена
последовательность в реализации тех или иных решений
I	съезда Гоминьдана, конкретизировала отдельные общие
положения. На первый план вышла задача создания Го¬
миньданом своего правительства, поставленная I съездом
на перспективу, но никак не в качестве одного из перво¬
очередных мероприятий. Практика показала невозмож¬
ность перехода к новой политике без обладания реальной
властью. Именно в этот период определилась такая спе¬
цифическая особенность революции в Китае, как ее раз¬
витие на основе создания революционных баз, опираю¬
щихся прежде всего на революционные вооруженные
силы.
Сохранение зависимости военного правительства
Сунь Ятсена от «союзнических» армий и старой бюрокра¬
тии и связанная с ней невозможность перехода к осу¬
ществлению конструктивной программы «строительства
государства» поставили перед Гоминьданом вплотную за¬
дачу реорганизации правительства. Она была решена на
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 109. С. 374.

116
Н.Л.Мамаева
основе реорганизации армии, нейтрализации крупного
купечества и при использовании помощи со стороны ра¬
бочего и крестьянского движения (в т.ч. забастовок
транспортных рабочих, препятствовавших успешному
ходу боевых операций «союзнических» армий Ян Симиня
и Лю Чжэньхуаня)1. Провозглашение 1 июля 1925 г. На¬
ционального правительства явилось революционным
актом, ему предшествовала своего рода военная мини-ре¬
волюция, в ходе которой проявился ряд специфических
особенностей, которые впоследствии будут присущи Го¬
миньдану в период его борьбы за власть в масштабах
всего Китая. В известном смысле для Гоминьдана это
был самый ответственный революционный период, ибо
именно тогда решался вопрос его жизнеспособности. Ре¬
организация армии, которая вылилась в гражданскую
войну Сунь Ятсена и его единомышленников с «союзни¬
ческими» армиями, заслуживает специального внимания.
Она осуществлялась Сунь Ятсеном и его соратниками в
двух направлениях: переформирование милитаристских
армий, поддерживавших Кантонское правительство, и
создание ядра новой армии на базе военной школы Ху-
анпу (Вампу), созданной решениями I съезда Гоминь¬
дана при непосредственной помощи Советского Союза.
Новая армия, по планам Сунь Ятсена, во-первых, долж¬
на была быть строго централизована, во-вторых, должна
была пройти политическое и революционное воспита¬
ние2.
Относительно способа реорганизации милитаристских
армий Гуанжоуского правительства первоначально было
выдвинуто два плана — военного советника Совета
обороны П.А.Павлова (июль 1924 г.) и В.К.Блюхера
(январь 1925 г.), приступившего к работе в качестве
главного военного советника в штабе генерала Сюй
Чунчжи 15 ноября 1924 г. Оба плана, рознившиеся в
деталях, имели одну общую посылку о возможности ре¬
организации милитаристских армий путем предваритель¬
ной политической обработки их отдельных составных
частей3. Несмотря на ряд мер по централизации военной
1	Гэмин вэньсянь (Документы революции). Тайбэй, 1967—1974.
Т. 11. С. 1704-1708.
2	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 668—669.
3	Картунова А.И. В.К.Блюхер в Китае. С. 102—103.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	117
власти, в течение 1924 г. ни Павлову, ни Блюхеру не уда¬
лось добиться ни подчинения союзных армий Военному
Совету, учрежденному в декабре 1924 г., ни введения ин¬
ститута политкомиссаров, ни, соответственно, перефор¬
мирования армий. Единственной надежной опорой пра¬
вительства в январе 1925 г. признавалась лишь дивизия
Чан Кайши1.
В январе 1925 г. в общий план по реорганизации
армии была внесена существенная корректива — о веде¬
нии «отрицательной военной и политической работы» на
разложение в армиях, сопротивлявшихся реорганизации.
В рамках этого плана В.К.Блюхер, Ляо Чжункай и Чан
Кайши организовали вооруженное подавление армий Ян
Симиня и Лю Чжэньхуаня. Реорганизация армии выли¬
лась в вооруженную борьбу между ее сторонниками и
противниками. Причем в этой войне как те, так и другие
применяли испытанные в Китае десятилетиями методы:
использование одних генералов против других, стремле¬
ние к созданию коалиции более слабых против наиболее
сильного. Изыскание материальных средств для Хуанпу
допускалось также путем «открытого захвата частями Ху¬
анпу новых источников дохода»2. Победе преданных
Сунь Ятсену и Гоминьдану воинских соединений, ядро
которых составляли курсанты школы Хуанпу, способст¬
вовала пропагандистская работа Гоминьдана среди насе¬
ления и новые, революционные качества партийной ар¬
мии3.
Причины отчаянного сопротивления генералов союз¬
ных войск, в том числе и гуандунских, реорганизации
следует, на наш взгляд, искать не только в их желании
сохранить привычную независимость и районы поборов с
населения провинции. Свидетельство этому — платформа
соглашения, выдвинутая Тан Цзияо в апреле 1925 г., ко¬
торая характеризовалась В.К.Блюхером как платформа
правых. Опасность этой оппозиции, к которой примыка¬
ли старые сподвижники Сунь Ятсена Чэнь Цзюнмин,
Тан Цзияо, Тан Шаои, была чрезвычайно велика для Го¬
миньдана. Объявление Тан Цзияо себя генералиссимусом
1	Картунова А.И. В.К.Блюхер в Китае. С. 125.
2	Там же. С. 102-103, 170, 173，186.
3	Черепанов А.И. Записки военного советника в Китае. М., 1976.
С. 208，252.

118
Н.Л.Мамаева
обострило до крайности отношения в Гоминьдане, в ге¬
нералитете, в Кантонском правительстве и поставило на
повестку дня вооруженную борьбу за власть в Гуандуне.
Выдвинутая Тан Цзияо платформа соглашения с Кантон¬
ским правительством сводилась к следующим пунктам:
объединение Китая на основе автономии провинций, со¬
здание федеративного правительства; объединение
южных провинций для дальнейшей борьбы с Севером (в
частности, с Чжан Цзолинем); недопущение соглашения
с Дуань Цижуем; создание в Гуанчжоу (Кантон) коали¬
ции (генералиссимус — Тан Цзияо, главнокомандую¬
щий —Ян Симинь，гражданский губернатор — Ху Хань-
минь); недопущение ущерба отношениям с войсками
Юньнаньской, Гуансийской и Хунаньской армий, со¬
трудничество с ними; борьба против «красных больше¬
вистских войск» Хуанпу, а также некоторых частей гене¬
рала Сюй Чунчжи, их разоружение и роспуск, запреще¬
ние всех коммунистических организаций и борьба с ком¬
мунистами до полного их изгнания из партии1.
Партийное руководство и правительство 25 апреля
1925 г. выдвинули свои условия относительно соглаше¬
ния с Тан Цзияо и его сторонниками: 1) отказ от идей
федерализма; 2) формальное вступление в Гоминьдан2.
Основная роль в подготовке решений по выходу из воен¬
но-политического кризиса принадлежала В.К.Блюхеру,
Ляо Чжункаю и Чан Кайши, который являлся в то время
начальником штаба и заместителем командующего Кан¬
тонской армией Сюй Чунчжи3. Лишь в результате воен¬
ной победы над сторонниками идеи федерализма Го¬
миньдану удалось создать свое правительство. 1 июля
1925 г. Манифест Национального правительства Китай¬
ской Республики официально заявил о создании прави¬
тельства под эгидой Гоминьдана4. С образованием Воен¬
ного Совета Национального правительства собственно
военная реорганизация вступила во второй этап. Дости¬
жение относительной централизации военного командо¬
вания позволило приступить к реорганизации частей
1	Картунова А.И. В.К.Блюхер в Китае. С. 157, 151, 153—154, 170.
2	Там же. С. 161.
3	Там же. С. 161—168，172.
4	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи (Избранные материалы
по новейшей истории Китая). Пекин, 1988. Т. 2. С. 241—243.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	119
самой армии1. Реорганизация армии сопровождалась ли¬
шением реорганизационных соединений и частей собст¬
венной финансовой базы в виде права собирать налоги в
местах их дислокации и переводом их на денежное и ве¬
щевое довольствие, снабжением оружием и боеприпасами
из централизованных правительственных источников.
Проведение «отрицательной военной и политической ра¬
боты» предусматривалось теперь для 25-тысячной Кан¬
тонской армии Сюй Чунчжи, с помощью которой были
разоружены юньнаньская армия Ян Симиня и гуансий-
ская Лю Чжэньхуаня. К концу 1925 г. подлежало разору¬
жению 17 тыс. солдат2, что и было сделано3. Разоружение
ненадежных для Гоминьдана частей шло параллельно с
пополнением войск Хуанпу — войск партийной армии.
В ходе реорганизации армии в Гуандуне В.К.Блюхе-
ром была подмечена такая специфика военного фактора,
как рост сепаратизма среди военных группировок, под¬
держивавших Гоминьдан, и параллельная тенденция к ав¬
торитарной власти у военных лидеров4. Эти негативные
признаки, сопровождавшие гоминьдановскую военную
политику, проявились в полной мере в период Северного
похода. В конечном итоге они существенно ограничили
эффективность гоминьдановской революционной страте¬
гии и политики «строительства государства».
К концу 1925 г. главному военному советнику Го¬
миньдана В.К. Блюхеру и руководству Гоминьдана уда¬
лось осуществить ряд мероприятий по реорганизации
армии. На базе военной школы Хуанпу был создан бое¬
способный дисциплинированный первый корпус Чан
Кайши. Было организовано также еще пять корпусов, од¬
нако введение института политкомов осуществлялось с
большим трудом и не пустило глубокие корни. Борьба
Гоминьдана с политическими противниками продолжа¬
лась вплоть до конца 1925 г. Вооруженным подавлением
армий Чэнь Цзюнмина во втором Восточном походе осе¬
нью 1925 г. в основном закончился этап утверждения Го¬
миньдана в Гуандунской революционной базе. Гоминь¬
дан военным путем при относительной благожелатель¬
1	Картунова А.И. В.К.Блюхер в Китае. С. 192.
2	Там же. С. 194, 202.
3	Черепанов А.И. Записки военного советника в Китае. С. 288.
4	Картунова А.И. В.К.Блюхер в Китае. С. 202—203.

120
Н.Л.Мамаева
ности населения пришел к власти в провинции Гуандун,
осуществляя военный этап «строительства государства» в
локальных масштабах.
Для того чтобы стать правящей партией, Гоминьдану
понадобилось полтора-два года ожесточенной вооружен¬
ной борьбы с противниками своего политического курса.
Как показала практика, даже для того чтобы перестроить
армию, поддерживающую Кантонское правительство и
лояльно относившуюся к Сунь Ятсену и его партии, Го¬
миньдан был вынужден использовать весь арсенал воен¬
ных методов, традиционно используемых в Китае в ми¬
литаристских междоусобицах. Активно применявшийся
метод пропаганды и политического воспитания в услови¬
ях китайской действительности все же не стал значитель¬
ным в деле реорганизации армии. Гоминьдановская
армия после реорганизации хотя и отличалась от милита¬
ристских армий, но в целом характеризовалась невысо¬
ким политическим уровнем1.
Практика революционного движения в Гуандуне в
1924—1925 гг. в целом осуществлялась в русле воззрений
Сунь Ятсена на цели, характер, движущие силы револю¬
ционного движения. Вместе с тем следует отметить, что
теоретические планы Сунь Ятсена, в том числе планы
«строительства государства», разрабатывались им приме¬
нительно к масштабам всего Китая. И даже взяв курс на
укрепление Гоминьдана в провинции Гуандун и создание
гоминьдановской революционной базы, Сунь Ятсен по¬
стоянно проявлял революционное нетерпение, обуслов¬
ленное стремлением как можно скорее вывести револю¬
цию за рамки провинции Гуандун. Осенью 1924 г. он
призвал Гоминьдан к военному походу на Север2. Его по¬
спешность не разделялась В.К.Блюхером. Необходимость
укрепления революционной базы в Гуандуне как предпо¬
сылки похода на Север В.К.Блюхер обосновывал следую¬
щим образом: «Предыдущие попытки к походу на Север
кончались поражением экспедиции не только сопротив¬
лением, оказываемым на ее пути, сколько наносимыми
1	См.: Мамаева НЛ. О реорганизации армии Кантонского пра¬
вительства в 1924—1925 гг. и политике Гоминьдана // Тринадцатая
научная конференция «Общество и государство в Китае». Тезисы и
доклады. Ч. 3. М., 1982.
2	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 699—703.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	121
ей ударами с тыла. Опыт показывает, что она будет ус¬
пешной лишь при условии вполне закрепленного за
собой тыла (Гуандун) и благоприятной для нее обстанов-
ки в соседних провинциях. Поэтому вопрос о Северной
экспедиции должен быть снят до тех пор, пока не будет
разрешен вопрос о полном закреплении за Гоминьданом
Гуандуна и ликвидации Чэнь Цзюнмина»1. Революцион¬
ная тактика Гоминьдана в Гуандуне разрабатывалась в
значительной степени методом проб и ошибок, порою
вопреки желаниям Сунь Ятсена. Опыт деятельности Го¬
миньдана в Гуандуне в 1924—1925 гг. четко обозначил ос¬
новную форму революционного движения — военный
поход гоминьдановской армии. Эта практика отразила
преемственность и устойчивость принципа «опоры на
военные силы», которого традиционно придерживался
Гоминьдан, участвуя в революционном движении своего
времени. Вместе с тем военная опора была уже не иден¬
тична прежней. Она становилась относительно организо¬
ванной силой, подчиняющейся партии и правительству.
Курсу Гоминьдана на военную, административную,
финансово-налоговую централизацию2, кроме федералис¬
тов, связанных с военными группировками, противостоя¬
ла торгово-промышленная оппозиция. Обратим особое
внимание на формирование социальной политики Го¬
миньдана, на ее роль в процессе перехода Гоминьдана к
новому курсу, обозначенному в решениях I съезда Го¬
миньдана. В этом отношении весьма показательна поли¬
тика Гоминьдана относительно торгово-промышленных
слоев населения. Обозначенная весьма туманно в Мани¬
фесте I съезда, она являлась предметом наибольших спе¬
куляций в Коминтерне, не имевшем ясных представле¬
ний о социальной опоре Гоминьдана. Между тем форми¬
рование политики Гоминьдана по отношению к торгово-
промышленному классу отражало существенные черты
Гоминьдана как партии общенациональных интересов.
Преобладающий в историографии подход к оценке собы¬
тий лета—осени 1924 г., известных под названием мятежа
«бумажных тигров» (2*), акцентирует внимание на анти-
гоминьдановской деятельности властей Гонконга и на их
связях с купечеством Кантона. Мы попытаемся охаракте¬
1	Картунова А.И. В.К.Блюхер в Китае. С. 125.
2	Гэмин вэньсянь. Т. 20. С. 3861.

122
Н.Л.Мамаева
ризовать события также и под углом зрения формирова¬
ния политики Гоминьдана по отношению к торговцам и
промышленникам. Гоминьдан как партия, исторически
формировавшаяся в условиях детерминирующей тенден¬
ции общенациональных идей и в этом смысле отражав¬
шая интересы широких социальных слоев, в условиях
20-х годов подошел вплотную к проблеме формирования
социальной политики относительно отдельных классов и
слоев китайского общества.
Процесс сближения Гоминьдана с торгово-промыш¬
ленными слоями был не легким. Взятый Гоминьданом
курс на военную революцию возлагал на торгово-про¬
мышленный класс основное бремя военных расходов, что
вызывало сильную обеспокоенность этих слоев населе¬
ния. События лета—осени 1924 г. поставили Гоминьдан
перед фактом необходимости срочной разработки поли¬
тической линии относительно торгово-промышленных
слоев. К лету 1924 г. Гоминьдан и военное правительство
Сунь Ятсена были поставлены в экстремальные условия:
они оказались перед лицом широкой оппозиции торгово-
промышленных кругов, пользовавшейся поддержкой
Сянгана (Гонконга), Чэнь Цзюнмина и ряда генералов
«союзнической» армии. В целом это было связано с ухуд¬
шением финансово-административного состояния про¬
винции, вызванным увеличением поборов со стороны
юньнаньских и гуансийских милитаристов; ростом прави¬
тельственных налогов для финансирования войн с Чэнь
Цзюнмином и в связи с провозглашением Сунь Ятсеном
очередного Северного похода (сентябрь 1924 г.). Сыграли
свою роль также разгул бандитизма и подстрекательство
сянганских властей1. Растущее недовольство торгово-про¬
мышленных слоев вызвало и сотрудничество Гоминьдана
с коммунистами, прежде всего в рабочем движении.
Как нам представляется, одна из причин конфликта
лежала в особенностях самого процесса формирования
политики партии: разработка Гоминьданом курса по от¬
ношению к торгово-промышленным слоям отставала от
деятельности партии в области рабочего и крестьянского
движения. Если рабочий и крестьянский отделы ЦИК
Гоминьдана были учреждены I пленумом ЦИК первого
созыва, то отдел ЦИК по работе среди торговцев был со¬
1	Гэмин вэньсянь. Т. 10. С. 1474—1478.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
123
здан лишь в ноябре 1924 г.1 Как следовало из материалов
II	съезда Гоминьдана, партии в работе среди торговцев
приходилось испытывать еще большие трудности, чем в
работе среди рабочих и крестьянских масс. Это объясня¬
лось Гоминьданом двумя причинами: недостаточным
вниманием партии вплоть до недавнего времени к торго¬
во-промышленным слоям населения и аполитичностью,
безразличием этой части населения к лозунгам нацио¬
нальной революции2. Откровенно враждебную позицию к
Гоминьдану занимали торговые палаты. В основе непри¬
ятия нового курса Гоминьдана торговыми палатами, объ¬
единявшими наиболее зажиточные и влиятельные торго¬
во-промышленные круги, связанные с иностранным ка¬
питалом, лежали непосредственные связи со старым по¬
литико-административным аппаратом. Как отмечалось в
материалах II съезда Гоминьдана, благодаря этим связям
торговцы, стоявшие во главе палат, получали подряды на
сбор налогов и монополизировали ведение тяжб3. Неже¬
лание крупных торговцев финансировать военные акции
Гоминьдана и терять возможность бесконтрольного сбора
налогов — одного из источников их обогащения — пред¬
определило враждебность руководства торговых палат к
Гоминьдану.
Наличие у крупных торговых палат своих вооружен¬
ных сил — купеческих отрядов делало торговые палаты
серьезным политическим противником. Подавив первое
крупное выступление купечества — бунт шантуаней
(лето—осень 1924 г.) военной силой, Гоминьдан перешел
к этапу формирования своей политики в отношении тор¬
гово-промышленных слоев. Она была направлена на
включение их в сферу партийной деятельности в целях
развития национальной промышленности и торговли,
обеспечения финансовой и политической поддержки Го¬
миньдану со стороны торгово-промышленных слоев, а
также с целью улучшения их материального и правового
положения. Одна из составляющих этой политики — ее
дифференцированный характер. Сразу же после создания
1	Чжунго Гоминьдан диэрцы цюаньго дайбяо дахуй сюаньянь
цзи цзюэиань (Манифест и резолюции II Всекитайского съезда Го¬
миньдана). Гуанчжоу, 1926. С. 59.
2	Там же. С. 59, 60.
3	Конгрессы и конференции Гоминьдана. М., 1928. С. 217.

124
Н.Л.Мамаева
Национального правительства Гоминьдан определил
свою позицию относительно компрадорской буржуазии.
Сообщение ЦИК Гоминьдана от 9 июля 1925 г. инфор¬
мировало о решении партии запретить назначение ком¬
прадоров на административные посты и не разрешать
компрадорам быть членами правления общественных
организаций1. Директива Национального правительства
от 13 июля 1925 г., принятая на основе упомянутого ре¬
шения ЦИК, предписывала принять это решение к ис¬
полнению, тем самым партийное решение переводи¬
лось на уровень государственной политики2. В этом
же сообщении ЦИК давалась, правда в самом общем ви¬
де, установка на поддержку зарождающейся промышлен¬
ности3.
Мятеж купеческой милиции («бумажных тигров»)
продемонстрировал непрочность и внутреннюю противо¬
речивость власти военного правительства, в котором
были представлены как идейно-политические сторонни¬
ки Сунь Ятсена, так и его временные попутчики в лице
генералов-милитаристов и бюрократов, тесно связанных с
традиционной социально-экономической и политической
структурой власти. В подавлении мятежа принимали
участие не только «союзнические» армии, но и бойцы ра¬
бочих дружин и две роты (400 человек) курсантов воен¬
ной школы Хуанпу4, что свидетельствовало о достижении
Сунь Ятсеном и Гоминьданом определенных успехов в
проведении курса I съезда Гоминьдана. Сохранение зави¬
симости военного правительства Сунь Ятсена от «союз¬
нических» армий и старой бюрократии и связанная с ней
невозможность перехода к осуществлению конструктив¬
ной программы «строительства государства» поставили
перед Гоминьданом вплотную задачу реорганизации пра¬
вительства.
Основные направления политического курса Гоминь¬
дана были зафиксированы в «Декларации об объедине¬
нии военного, гражданского управления и финансов»,
опубликованной от имени и.о. генералиссимуса Ху Хань-
1	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. С. 126.
2	Там же.
3	Там же.
4	Подробно о мятеже «бумажных тигров» см.: Гэмин вэньсянь.
Т. 10. С. 1474-1478.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
125
миня 2 июня 1925 г.1. Главной задачей текущего момента
выдвигалось объединение военного управления. На осно¬
ве реорганизации армии должны быть реализованы зада¬
чи объединения гражданского управления и финансов2.
Решение о реорганизации правительства было принято 15
июня 1925 г., в ходе работы третьего пленума ЦИК Го¬
миньдана первого созыва. Согласно принятым решениям,
ЦИК Гоминьдана становился высшим органом власти,
канцелярия генералиссимуса реорганизовывалась в Наци¬
ональное правительство, ставилась задача упорядочения
военных дел, администрации и финансов3. 24 июня 1925 г.
в условиях успешного завершения первого этапа реорга¬
низации армии Ху Ханьминь объявил о принятом ЦИК
Гоминьдана решении относительно реорганизации пра¬
вительства и его структуры4. В документе подчеркива¬
лось, что решение о создании гоминьдановского прави¬
тельства принято в соответствии с заветами Сунь Ятсена.
1 июля было объявлено о создании Национального пра¬
вительства. М.М.Бородин занял должность главного со¬
ветника Национального правительства5. 26 июля армия
получила название Национально-революционной, пред¬
писывалось создание в частях политотделов и должностей
политкомиссаров. В этот же день в циркулярной теле¬
грамме Ху Ханьминь объявлял о своей отставке с долж¬
ности и.о. генералиссимуса, которую он занимал после
смерти Сунь Ятсена, тем самым вопрос руководства пар¬
тией и правительством решался в пользу коллегиального
правления6.
Созданием Национального правительства под эгидой
Гоминьдана партия продемонстрировала верность поли¬
тической теории Сунь Ятсена, одним из принципиальных
положений которой была идея руководящей и контрол и-
1	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. I. С. 120—122.
2	Там же. С. 121.
3	См.: Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь (Избранные мате¬
риалы по новейшей истории Китая). Харбин, 1981. Т. 2. С. 196;
Domes, J. Vertagte Revolution. Die Politik der Kuomintang in China.
1923-1937. Berlin, 1969. S. 139.
4	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи (Избранные материалы
по истории Китая в новейшее время). Пекин, 1988. Т. 2. С. 240—
241.
5	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 240—241.
6	Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 144.

126
Н.Л.Мамаева
рующей роли партии в революции и в построении госу¬
дарственности. Сам ход исторического развития коррек¬
тировал последовательность революционных мероприя¬
тий Гоминьдана в деле осуществления национальной ре¬
волюции: объединению страны под руководством Го¬
миньдана предшествовал период становления и укрепле¬
ния Гуандунской революционной базы.
В основе укрепления революционной базы лежали
мероприятия по централизации военной, административ¬
ной и финансовой системы провинции Гуандун. Ранее
Сунь Ятсен и Гоминьдан неоднократно пытались решить
проблемы этого рода, однако в условиях слабого влияния
Гоминьдана на правительство и армию эти попытки не
имели ощутимого эффекта1. Образованием Национально¬
го правительства Гоминьдан заложил необходимую осно¬
ву для формирования и проведения политики «строитель¬
ства государства». Ретроспективный взгляд на историю
Гоминьдана показывает, что образование Национального
правительства можно рассматривать как основное собы¬
тие в политике Гоминьдана в период между I и II съезда¬
ми этой партии.
Определенное влияние на Гоминьдан оказывали по¬
литические события общекитайского машстаба, такие как
завершение очередной чжили-фэнтяньской войны пора¬
жением У Пэйфу и государственный переворот в Пекине
генерала Фэн Юйсяна 23 октября 1924 г., антиимпериа¬
листическое «движение 30 мая 1925 г.», Гонконг-Кан¬
тонская забастовка-бойкот (лето 1925 — осень 1926 гг.).
Участие Гоминьдана в той или иной степени в этих со¬
бытиях развивало его политическую активность и повы¬
шало авторитет на общенациональном уровне, способст¬
вовало сближению с массами и корректировало антиим¬
периалистическую политику. Вместе с тем основная уста¬
новка Гоминьдана на период борьбы за власть в Китае —
подготовка условий для Северного похода — оставалась
неизменной. Развитие массового движения, как и изме¬
1 См.: Мельникова Н.И. Кантонское правительство в период
1923—1924 гг. II Китай в 20-е годы: экономика и политика. М.,
1983; Мельникова Н.И. Некоторые аспекты финансово-налоговой
политики Гоминьдановского правительства в Кантоне (1923—
1925 гг.) // Там же. С. 162—163; Семенов А.В. Ляо Чжункай. Поли¬
тическая деятельность китайского революционера. М., 1985. С. 84—
87.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	127
нения в балансе политических сил на Севере и Северо-
Востоке Китая, учитывались Гоминьданом в его полити¬
ческой программе, однако ни в коей мере не меняли ма¬
гистрального направления его политики.
Между тем политика Коминтерна и Москвы в период
между I и II съездами Гоминьдана носила достаточно
противоречивый характер, проявляя более резкие, чем в
предшествовавший период, колебания: от ставки на во¬
оруженную борьбу народных масс — до переориентации
с Гоминьдана на отдельные военно-политические груп¬
пировки. Весьма существенно, что политику Коминтерна
и Москвы в Китае, при всех ее колебаниях, характеризо¬
вало устойчивое стремление к вовлечению Гоминьдана в
той или иной степени в любой вариант развития револю¬
ции. Для получения реалистичной картины взаимоотно¬
шений между Коминтерном и Москвой, с одной сторо¬
ны, и Гоминьданом, с другой, необходимо учитывать сле¬
дующие обстоятельства:
—рассматривать политику Москвы и политику Ко¬
минтерна не только как взаимосвязанные и еди¬
ные, но и дифференцированно;
—разграничить практическую помощь Москвы и Ко¬
минтерна национальной революции и Гоминьдану
от их концептуальных подходов к вопросам нацио¬
нальной революции.
2.	Гоминьдан в планах
Китайской комиссии Политбюро ЦК РКП(б)
о	«северном маршруте» национальной революции
В 1924—1925 гг. события в Китае продолжали зани¬
мать важное место в работе Политбюро ЦК РКП(б). Ха¬
рактерной чертой при разработке китайского направле¬
ния являлось тесное взаимодействие с внешнеполитичес¬
ким и военным ведомствами СССР. Главное место среди
решений Политбюро по Китаю отводилось вопросам ма¬
териального и военно-политического обеспечения Го¬
миньдана, а с 1925 г. — и Национальных армий Фэн
Юйсяна. Хотя вопросы материального обеспечения поли¬
тики Гоминьдана решались положительно для партии
Сунь Ятсена, бросается в глаза недостаточность внима¬
ния к событиям в Гуандуне и в целом к политике Го¬
миньдана.

Н.Л.Мамаева
Имела место также недостаточная информирован¬
ность Политбюро о политике Коминтерна в Китае.
Новые элементы в китайской политике Коминтерна не
являлись предметом тщательного обсуждения в Полит¬
бюро, которое в своей работе по китайской тематике
более тесно контактировало с полпредом Л.М.Караханом
и с политическим советником Гоминьдана М.М.Бороди¬
ным, чем с руководством Коминтерна и с его Восточ¬
ным отделом.
В то время как Гоминьдан разрабатывал свою страте¬
гию национальной революции, в решениях Политбюро
наметились тенденции к пересмотру прежнего отношения
к Гоминьдану как к основной и решающей силе нацио¬
нальной революции. При этом сохранилась параллельно
установка на поддержку Гоминьдана. Суть нового подхо¬
да состояла в том, что постепенно осуществлялась пере¬
оценка в расстановке сил национально-революционного
движения. Внедрялась точка зрения о перемещении цент¬
ра тяжести национального движения на Север, на перед¬
ний план выдвигалась задача свержения Пекинского
правительства, главным образом силами «сочувствую¬
щих Гоминьдану армий». Хотя этот план включал учас¬
тие Гоминьдана, однако он в принципе расходился с
принятым Гоминьданом курсом на военную революцию
под своей эгидой, осуществляемую на основе Гуандун-
ской революционной базы. По сути, политику Москвы
на поддержку тех или иных военно-политических группи¬
ровок с участием фактора Гоминьдана мы находим уже в
1922-1923 гг.
Прелюдией к широкомасштабной поддержке Нацио¬
нальных армий как к политике, не идентичной избранно¬
му Гоминьданом плану, послужили события октября
1924	г. В ходе завершения чжили-фэнтяньской войны по¬
бедившие лидеры Чжан Цзолинь, Фэн Юйсян, Дуань
Цижуй пригласили Сунь Ятсена для участия в общенаци¬
ональной конференции. Весьма показательно, что Сунь
Ятсен и руководство Гоминьдана приняли решение о по¬
ездке Сунь Ятсена на Север только под нажимом
М.М.Бородина и Л.М.Карахана1. Последующий отказ
1	РЦХИДНИ. Ф. 514. On. 1. Д. 84. Л. 28-37; ВКП(б), Комин¬
терн и национально-революционное движение в Китае. Т. I. Док.
№ 134. С. 512-514.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	129
Сунь Ятсена и Гоминьдана от участия в реорганизацион¬
ном совещании, несмотря на давление М.М.Бородина и
Л.М.Карахана1, продемонстрировал принципиальность
Сунь Ятсена и руководства Гоминьдана и верность пар¬
тийным принципам и избранному пути (3*). Однако по¬
литика ориентации на негоминьдановские группировки
продолжала развиваться. Предпосылки для разработки
этого варианта имели место, поскольку победившие груп¬
пировки проявляли в своей политике некоторые призна¬
ки либерализации политического режима и были настро¬
ены лояльно к Советскому Союзу и к Гоминадану, их по¬
зиции оживили надежды советской стороны на возмож¬
ность создания в короткие сроки демократического, дру¬
жественного СССР правительства в Пекине.
С начала 1925 г. Национальные армии все более вы¬
двигались на передний фронт борьбы с милитаристскими
режимами, в качестве главного их противника оказался
уже их прежний союзник по государственному переворо¬
ту —мукденская группировка Чясан Цзолиня, враждебно
настроенного к Советскому Союзу. По-видимому, на¬
правленность борьбы Национальных армий против Чжан
Цзолиня сыграла важную роль в утверждении курса
Политбюро на развитие северного варианта революции.
Л.М.Карахан, главный разработчик этих планов, уже в
январе 1925 г. в письме к Г.В.Чичерину писал о необхо¬
димости помощи оружием 2-й Национальной армии
Ху Цзинъи, который характеризовался им как «нацио¬
нально-революционная сила против реакционно-импери¬
алистических»2.
Начало политики в поддержку «северного маршрута»
национально-революционного движения было положено
на заседании Политбюро ЦК РКП(б) 13 марта 1925 г. Го¬
воря о причинах поворота в пользу северного варианта,
отметим, кроме внешнеполитических мотивов, весьма су¬
щественные предпосылки иного рода. Речь идет прежде
всего о том, что ни РКП(б), ни Коминтерн не имели чет¬
кого представления о гоминьдановском пути националь¬
ной революции. Более того, в Коминтерне к тому време¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 134. С. 518.
2	Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 4.
Оп. 2. Д. 13. Л. 370.
5	— 842

130
Н.Л.Мамаева
ни не сложилось последовательной концепции китайской
революции, которая могла бы служить основой для выра¬
ботки конкретной политики в Китае. Отметим также вли¬
яние на формирование этого курса Л.М.Карахана, кото¬
рый выступал в качестве координатора и руководителя
работы различных ведомств России в Китае — РКП(б),
НКИД, Реввоенсовета. Ему подчинялся и представитель
Коминтерна в Гоминьдане М.М.Бородин, который одно¬
временно числился в составе внешнеполитической служ¬
бы России в Китае. Согласно принятым решениям, «со¬
чувствующие Гоминьдану китайские войска» становились
объектом помощи Советского Союза оружием и боепри¬
пасами. В общий план поддержки национально-револю¬
ционного движения на Севере входило «создание 2-х
военных школ в Китае (в Лояне и в Калгане), отправка
военно-инструкторских групп». Снабжение оружием час¬
тично предполагалось сделать платным1.
О	значении, которое придавалось советской стороной
разработке новой политики в китайской революции, сви¬
детельствовал факт создания при Политбюро ЦК РКП(б)
Китайской комиссии2, занимавшейся в течение всего
1925 г. главным образом вопросами консолидации сил на
Севере и организацией советской военно-политической и
материальной помощи трем Национальным армиям и Го¬
миньдану3. Следует отметить ведущую роль в работе ко¬
миссии ее председателя М.В.Фрунзе, являвшегося пред¬
седателем Реввоенсовета СССР, наркомом по военным и
морским делам, кандидатом в члены Политбюро ЦК
РКП(б). В состав комиссии от Коминтерна входил заве¬
дующий Восточным отделом ИККИ Ф.Ф.Раскольников
(псевдоним — Петров), членом ИККИ являлся член ко¬
миссии И.В.Сталин — генеральный секретарь ЦК
РКП(б). Участие Коминтерна в принятии решений по
партийной и государственной линии обеспечивалось
также и вхождением председателя ИККИ Г. Е.Зиновьева в
состав Политбюро ЦК РКП(б), утверждению которого
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 139. С. 528—529.
2	Там же. Док. № 141. С. 534; Док. № 144. С. 540.
3	См.: ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное дви¬
жение в Китае. Т. I. Док. № 146，152, 153, 158，160—163，166, 171—
173，177, 180，192，195. С. 546-649.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	131
подлежали решения Китайской комиссии. Вхождение
членов ИККИ в Китайскую комиссию давало необходи¬
мую основу для согласованной работы в Китае. Хотя
формально решения комиссии не являлись обязательны¬
ми для ИККИ, однако в действительности их влияние на
развитие в ИККИ теоретических подходов к китайской
революции и на разработку в Коминтерне практической
политики в Китае было достаточно велико. Влияние
Москвы на принятие решений по Китаю в Коминтерне
обеспечивалось не только морально-политическим авто¬
ритетом РКП(б) в Коминтерне, но и, конечно, матери¬
альной поддержкой деятельности Коминтерна в Китае со
стороны Советского правительства, тесными межпартий¬
ными контактами между РКП(б) — КПК, РКП(б) — Го¬
миньданом, материально-финансовой поддержкой Го¬
миньдана, КПК, Национальных армий со стороны Со¬
ветского правительства.
Формально давление РКП(б) на процесс принятия ре¬
шений по Китаю в Коминтерне осуществлялось через де¬
легацию РКП(б) в Президиуме ИККИ и в ИККИ, кото¬
рая была тесно связана с работой Китайской комиссии и
с Политбюро. Вместе с тем влияние РКП(б) на Комин¬
терн не было абсолютным, и в этом смысле его не следу¬
ет преувеличивать. Прежде всего отметим, что по боль¬
шому счету между Коминтерном и РКП(б) существовало
как бы разделение функций. Коминтерн осуществлял
теоретическую разработку для практической политики
РКП(б)/ВКП(б) в Китае, хотя в отдельные периоды
Политбюро РКП(б) перехватывало инициативу. Баланс
взаимовлияний между РКП(б) — НКИД, с одной сторо¬
ны, и Коминтерном, с другой, на формирование китай¬
ской политики менялся. Подменять вопрос формирова¬
ния китайской политики Коминтерна вопросом форми¬
рования китайской политики РКП(б) значило бы иска¬
жать реальное положение вещей. Тесная связь между
ними не должна закрывать разницу в отдельных подхо¬
дах, а также значения влияния Коминтерна на принятие
решений в Политбюро по китайскому вопросу.
В различные периоды взаимодействие РКП(б) — Ко¬
минтерн имело разные формы и различную активность.
Подчеркнем тот факт, что идея временного сотрудничест¬
ва коммунистических и национально-революционных
движений изначально разрабатывалась и принимала по¬
5*

132
Н.Л.Мамаева
литическое звучание в Коминтерне. Между тем наиболее
последовательно в Китае она осуществлялась по линии
РКП(б) и НКИД. Политбюро ЦК РКП(б) и Советское
правительство в течение 1921 — 1923 гг. неоднократно
корректировали политику Коминтерна в Китае в на¬
правлении ее большего соответствия историческим реа¬
лиям.
В 1925 г. ситуация изменилась. С начала 1925 г. ПБ
ЦК РКП(б), его Китайская комиссия взяли в свои руки
инициативу разработки новой политики в Китае — «се¬
верного маршрута» китайской революции, который в
целом был поддержан и Коминтерном. Параллельно со¬
хранялся и прежний базовый тезис о поддержке Гоминь¬
дана и его правительства на Юге, однако при новом рас¬
кладе сил ему придавалось все меньшее значение.
В конце 1925 г. на повестку дня Политбюро встал во¬
прос о необходимости идейно-теоретического переосмыс¬
ления стратегии китайской революции. Его выдвижение
было связано также с определенными изменениями в те¬
чение 1924—1925 гг. в китайской политике Коминтерна,
которая, с одной стороны, осуществлялась в русле разви¬
тия северного варианта, с другой стороны, проводила в
жизнь закрытые рекомендации ИККИ для КПК. Комин¬
терн, в целом и раньше не склонный к поддержке поли¬
тики опоры на военно-политические группировки и ори¬
ентировавшийся даже на Сунь Ятсена под давлением
фракции РКП(б) в Коминтерне, проявлял известную ос¬
торожность и настороженность к новой северной полити¬
ке РКП(б) и Москвы. Тем не менее он содействовал ее
осуществлению. Одновременно в 1924 г. и особенно в
1925 г. в Коминтерне усилились специфические ортодок¬
сально-классовые подходы к стратегии национальной ре¬
волюции, которые в свою очередь оказывали воздействие
на китайскую политику РКП(б). На последний момент
следует обратить особое внимание. В 1926—1927 гг. в ки¬
тайской политике ВКП(б) шел процесс возобладания ра¬
дикальных коминтерновских подходов к национальной
революции, развивавшихся в Коминтерне с 1923 г. Такое
сложное взаимовлияние между Москвой и Коминтерном
корректирует, на наш взгляд, упрощенную схему ведущей
роли РКП(б)/ВКП(б) в китайской политике Коминтерна
и приоритета национальных внешнеполитических инте¬
ресов при ее формировании, сложившуюся в западной

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	133
историографии и воспринятую частично в отечественной
историографии последних лет.
Если на первый взгляд возникновение плана «север¬
ного маршрута» национальной революции связывается
напрямую с внешнеполитическими интересами Советско¬
го Союза, 了о детальное рассмотрение реальной политики
выявляет более сложную и неоднозначную картину. Уси¬
лия советской стороны не были политикой голого внеш¬
неполитического расчета на поддержку военных группи¬
ровок, лояльных к СССР. В северном варианте РКП(б)
стремилась объединить внешнеполитические интересы
СССР с интересами национальной революции в Китае. В
разработках северного варианта делалась ставка на объ¬
единение различных потоков революционного движения.
В качестве необходимой предпосылки военно-техничес-
кой и материальной поддержки советской стороной На¬
циональных армий предусматривался рост политической
сознательности солдат и офицерского состава. Оказание
помощи советской стороной ставилось в прямую зависи¬
мость от социальной ориентированности военной вер¬
хушки, от ее отношений к профсоюзному и аграрно¬
крестьянскому движениям, от взаимоотношений с Го-
и с КПК1. Малейшие с<
альных возможностях Национальных армий как peeoj
ционного фактора являлись предметом обсуждения на
миньданом и с RiiK*. малейшие сомнения в потенци¬
альных возможностях Национальных армий как револю-
ЯВЛЯЛ1
различных уровнях. Отметим наличие большого количе¬
ства информации о положении в Национальных армиях,
которая часто была достаточно противоречивой.
Политика предоставления помощи Национальным ар¬
миям сопровождалась периодически возникавшими со¬
мнениями в ее целесообразности. Для сомнений имелись
основания. Подробные характеристики Национальных
армий, в т.ч. и негативных сторон в их деятельности, ре¬
гулярно поступали в ведомство М.В.Фрунзе от начальни¬
ка группы советских военных советников в Северном
Китае В.К.Путны. В своих донесениях от 22 мая, 5 июня
и 15 октября 1925 г. он писал о фактах сопротивления ге¬
нералитета ведению политической работы советскими
военными советниками и гоминьдановдами в частях,
подчеркивал, что «Фэн принимает наше (советских воен¬
1	См.: ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное дви¬
жение в Китае. Т. I. Док. № 166, 178, 192，197.

134
Н.Л.Мамаева
ных советников. — Н.М.) участие как неизбежное и очень
неприятное зло»1. Отметим, что среди советских специа¬
листов и представителей в Китае не было полного един¬
ства в отношении к армиям Фэн Юйсяна. Позиции
Л.М.Карахана и координатора работы советских военных
советников в Северном Китае Н.М.Воронина о потенци¬
альных революционных возможностях северной группи¬
ровки противостояло мнение В.К.Путны и, по его сло¬
вам, М.М.Бородина — о низкой политической сознатель¬
ности и даже реакционности генералитета, в целом — о
нецелесообразности политики опоры на Национальные
армии2.
К концу октября 1925 г. план «северного маршрута»
принял более или менее законченный вид. Он был ут¬
вержден на закрытом заседании Политбюро 29 октября
1925 г. в форме «политической директивы для Караха-
на»3. В его основе лежали конкретные предложения
М.В.Фрунзе, сложившиеся главным образом на информа¬
ции из Китая от Л.М.Карахана4.
Следует отметить, что в течение 1925 г. Политбюро
ЦК РКП(б) неоднократно принимало решения директив¬
ного характера по китайскому вопросу. Постановление от
25 июня 1925 г. как реакция на патриотическое антиим¬
периалистическое движение 30 мая 1925 г. ориентировало
на развитие массового подъема и использование его в
борьбе с Чжан Цзолинем и с Пекинским правительством.
Его содержание испытывало на себе сильное влияние
общих ком и нтерновских подходов к массовому движе¬
нию и к китайской революции, в частности — «Возвания
Исполкома Коминтерна, Исполкома Профинтерна и Ис¬
полкома Коммунистического Интернационала молодежи
к рабочим, крестьянам и всем трудящимся в связи с рас¬
стрелами в Циндао и Шанхае от 7 июня 1925 г.5. Пункт 1
постановления гласил: «1) Революционное движение в
виде бойкота, частичных и общей забастовки... двигать
1	РГВА. Ф. 4. Оп. 2. Д. 13. Л. 38, 146, 255-256.
2	Там же. Л. 190-194, 196-201, 248, 38.
3	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 197. С. 655.
4	Там же. Док. № 192. С. 652—654.
5	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 16. С. 50-52.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	135
вперед обязательно, не боясь обострения кризиса...»
Одновременно ставилась задача расколоть и парализовать
Пекинское правительство либо разогнать его и организо¬
вать новое «с привлечением гоминьдановцев, опираясь на
армии Фэна и Гоминьдана»1.
Политика опоры на военно-политические группиров¬
ки Северного Китая ясно прозвучала в постановлениях
Китайской комиссии ПБ ЦК РКП(б) от 21 августа
1925 г. На передний план выдвигались задачи усиления
Национальных армий и обеспечения их поддержки совет¬
ской стороной. Согласно постановлению, Гоминьдан ото¬
двигался с позиции руководящей силы. От Гоминьдана и
КПК ожидалось главным образом распространение их
влияния на районы будущих столкновений Националь¬
ных армий с Чжан Цзолинем — Центральный Китай,
провинции Хубэй, Хунань, Ганьсу, Сычуань2.
В отношении Гоминьдана содержался еще один до¬
статочно принципиальный момент, который утверждал
отдельные коминтерновские подходы к национальному
движению. Речь идет о военной работе КПК в гоминьда¬
новской армии. Сдерживая длительное время тенденцию
в Коминтерне на выдвижение КПК в качестве руководя¬
щей силы национально-революционного движения,
РКП(б) решениями данного заседания Политбюро при¬
открывала клапан к пересмотру прежней политики. По¬
ложение о том, что «КПК через своих товарищей должна
завоевывать руководство в военной работе Гоминьдана»3,
отражало влияние Проекта директивы Восточного отдела
ИККИ о военной работе КПК от августа 1925 г.4. Оно
свидетельствовало о растущем влиянии коминтерновских
подходов на позицию Политбюро. В то же время было
принято решение: «Указать КПК на необходимость
прежней линии в отношении Гоминьдана, избегая обо¬
стрений»5, по сути противоречащее принятой установке
на фракционную борьбу и на завоевание коммунистами
руководящих постов в армии Гоминьдана. Подобная про¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 156. С. 576.
2	Там же. Док. № 166. С. 601—602.
3	Там же. С. 602.
4	См.: Там же. Док. № 165. С. 595—596, 600.
5	Там же. Док. № 166. С. 602.

6
3
11
Н.Л.Мамаева
тиворечивость установок относительно Гоминьдана по¬
степенно входила в арсенал политических решений
РКП(б), все более смыкаясь со стереотипами Коминтер¬
на.
Противоречивость директивных решений и отсутствие
единого плана по Китаю были отмечены ■ М.В.Фрунзе1,
который выдвинул свои предложения в качестве «кон¬
кретной политической программы». Основные пункты
утвержденного 29 октября 1925 г. Политбюро плана
М.В.Фрунзе концентрировались вокруг вопросов быстро
меняющейся расстановки военно-политических сил на
Севере и Северо-Востоке и касались участия Гоминьдана
и КПК в борьбе между чжилийской и мукденской груп¬
пировками. Программа М.В.Фрунзе характеризовалась
стремлением соединить внешнеполитические интересы
Советского государства на Дальнем Востоке и в Китае с
интересами национально-революционного движения в
Китае. Главная форма движения определялась четко и
однозначно — война между чжилийской группировкой
У Пэйфу и мукденской Чжан Цзолиня. В революцион¬
ный лагерь включался У Пэйфу как центральная фигура
по военной мощи среди оппозиционных Чжан Цзолиню
сил. Гоминьдан оказывался сторонним наблюдателем в
назревшем конфликте. Его участие в событиях ограничи¬
валось политической поддержкой армий Фэн Юйсяна.
Причем политическое влияние Кантона на Фэн Юйсяна
значительно завышалось, что искажало реальное соотно¬
шение сил. Новое китайское правительство планирова¬
лось создать на основе блока У Пэйфу, гоминьдановцев
Севера (Фэн) и Юга (Кантонское правительство). Пони¬
мая непрочность подобного возможного объединения и
учитывая слабые позиции в нем Кантонского Гоминьда¬
на, а соответственно и отсутствие достаточно прочных
внешнеполитических гарантий для укрепления позиций в
Китае советской стороны, предусматривалось в дальней¬
шем продолжение войны Национальных армий и Кан¬
тонского Гоминьдана уже против У Пэйфу до полной по¬
беды Гоминьдана2. Реальные предпосылки для подобного
развития событий переплетались с неверными подхода¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 197. С. 655—656.
2	Там же. С. 656.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919一 1929	137
ми, в том числе в вопросах влияния Кантонского Го¬
миньдана на армии Фэн Юйсяна. Умозрительный и эк¬
лектический характер схемы усиливался перекочевавшей
из августовских решений Политбюро идеей вооружения
рабочих Шанхая, «как средства, обеспечивающего созда¬
ние в Шанхае революционной народной власти»1. Одно¬
временно сохранялся тезис об «углублении работы в Кан¬
тоне, расширении сферы влияния Гоминьдана на весь
Китай»2.
Пассивная роль, которая отводилась этим планом
Фэн Юйсяну и Кантонскому Гоминьдану в пользу
У Пэйфу была скорректирована на секретном военно-по¬
литическом совещании в Калгане, в котором принимали
участие два генерала — представители Национальных
армий, три члена Политсовета Гоминьдана (среди них —
Сюй Цянь, член Политсовета Гоминьдана на Севере и
политический советник Фэна), а также Г.Н.Войтинский и
Н.М.Воронин. Гоминьдановской стороной был признан
нереальным блок с У Пэйфу, хотя допускалась возмож¬
ность военного контакта с отдельными генералами его
группировки. Признание, хотя и с оговорками, целесооб¬
разности свержения в настоящее время Пекинского пра¬
вительства Дуань Цижуя сопровождалось поправкой о со¬
ставе коалиционного правительства, согласно которой
наряду с вариантом коалиции из Национальных армий,
Кантонского правительства и союзных чжилийских
армий выдвигался в качестве возможного и вариант со¬
става нового правительства «на основе коалиции только
из Гоминьдана и Национальных армий»3.
3	декабря 1925 г. Политбюро была предпринята оче¬
редная корректировка Северного плана, предложенная
И.В.Сталиным. Она касалась все тех же вопросов — о со¬
ставе военно-политической коалиции и о роли Гоминьда¬
на в этой коалиции. По существу, Сталин сбросил на
данный момент со счетов Кантонский Гоминьдан, одно¬
временно поставив под вопрос целесообразность немед¬
ленного свержения Пекинского правительства4.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае Т. I. Док. № 197. С. 656—657.
2	Там же. С. 657.
3 Там же. Док. № 199. С. 659-660.
4 Там же. Док. № 201. С. 665—666.

8
3
11
Н.Л.Мамаева
Вовлечение Гоминьдана советской стороной в той
или иной мере в осуществление северного варианта рево¬
люционного движения хотя не отвечало генеральной
линии Гоминьдана в борьбе за объединение страны под
своей эгидой, однако использовалось им для усиления
политического влияния на Севере. Рассматривая свое
участие в северном варианте второстепенной политикой,
Гоминьдан главные свои усилия продолжал концентриро¬
вать на деятельности в Гуандуне. О пассивной позиции
Гоминьдана к событиям на Севере сообщали в своих до¬
несениях и информационных докладах В.К.Путна,
Н.М.Воронин, И.М.Мусин — секретарь Восточного отде¬
ла ИККИ и корреспондент ТАСС в Китае. Само участие
Гоминьдана в деятельности Национальных армий изна¬
чально инициировалось главным образом советской сто¬
роной. Об этом, в частности, свидетельствовали утверж¬
дения В.К.Путны, содержавшиеся в его докладе
М.В.Фрунзе от 22 мая 1925 г. Он писал: «Бородин сооб¬
щил мне, что «взамен услуг группы (военно-технических
советников у Фэн Юйсяна. — Н.М.) и получаемого ору¬
жия Фэн взял на себя полный ряд обязательств перед Го¬
миньданом (допуск в армию политработников Гоминьда¬
на, борьба против империалистов и др.)»1. Сведения
И.М.Мусина о недостаточной активности Гоминьдана в
армии Фэн Юйсяна в области политической работы2
подтверждала информация Н.М.Воронина. В докладе от
28 мая 1925 г. он сообщал о том, что политработу у Фэна
возглавляли один коммунист и двое левых гоминьданов-
цев, которым помогали 22 коммуниста и комсомольца,
что в армии Фэна среди комсостава были гоминьдановцы
и сочувствующие Гоминьдану, но они не были объедине¬
ны3.
Позицию Гоминьдана относительно «северного мар¬
шрута» национально-революционного движения доста¬
точно ясно демонстрировала «Программа пропаганды ки¬
тайского Гоминьдана в войне против фэнтяньских мили¬
таристов», опубликованная отделом пропаганды ЦИК Го¬
миньдана в декабре 1925 г.4. Программа отразила, с
1	РГВА. Ф. 4. Оп. 2. Д. 13. Л. 246.
2	Там же. Д. 20. JI. 71.
3	Там же. Д. 13. JI. 199—200.
4	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 198—203.

Коминтерн и Гомвньдан. 1919—1929	139
одной стороны, влияние Москвы и Коминтерна на Го¬
миньдан относительно планов «северного маршрута» раз¬
вития политической борьбы в Китае, с другой стороны,
продемонстрировала стабильность основных подходов
Гоминьдана к национальной революции. Гоминьдан
представил в концентрированном виде свой сценарий
развития национально-революционного движения. «В на¬
стоящее время в Гуандуне наша партия прилагает силы к
тому, чтобы... увеличить военную мощь революционной
армии, к обновлению и упорядочению гражданской ад¬
министрации, законодательства, образования, к развитию
движения масс рабочих, крестьян, коммерсантов, уча¬
щихся... дождавшись, когда обстановка на Юге и на Се¬
вере разовьется до определенной фазы, немедленно дви¬
нем войска в наступление на Север, поведем народ всей
страны на окончательное решение государственных дел»1.
Упомянув о том, что со стороны чжилийской группиров¬
ки борьба носит прогрессивный характер, программа
подчеркнула тактический характер поддержки Гоминьда¬
ном чжилийской группировки2. Рассматривая антифэн-
тяньский союз Гоминьдана с чжилийской группировкой
как временный, документ констатировал, что «после того,
как будут свергнуты фэнтяньцы... уничтожим чжилий-
скую группировку — это стратегическая необходимость
ведения войны»3.
В девяти пунктах данной программы Гоминьдан в
сжатом виде изложил свои основные установки относи¬
тельно национальной революции. Национальная револю¬
ция —революция антимилитаристская и антиимпериа¬
листическая. Критерием отношения партии к милита¬
ристским группировкам является позиция той или иной
военной группировки к Национальному правительству и
империалистическим державам4.
В «Программе пропаганды» нашла отражение уста¬
новка Сунь Ятсена и Гоминьдана на руководящую роль
партии в революционном движении: «Истинным вождем
народа является китайский Гоминьдан. Истинным народ¬
ным правительством является Национальное правитель¬
1	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 200.
2	Там же. С. 198，200—202.
3	Там же. С. 200.
4	Там же. С. 202.

140
Н.Л.Мамаева
ство в Гуанчжоу. Истинно народной армией является На¬
ционально-революционная армия. Поэтому Гоминьдан,
Национальное правительство и Национально-революци¬
онная армия являются авангардом борьбы против импе¬
риализма, защитником интересов народа." — в пример
можно привести факты борьбы против империализма в
Гуандуне и активное строительство во время нынешнего
объединения Гуандуна»1. В программе нашла отражение
заявка Гоминьдана на руководящую роль по отношению
к своим временным союзникам в борьбе за власть2.
Таким образом, если в решениях Политбюро ЦК РКП(б)
прослеживалась по сути дела тенденция к исключению
Гоминьдана из активной политической борьбы за объеди¬
нение Китая по северному варианту, то Гоминьдан в
своей программе подтвердил неизменность позиции на
роль лидера национально-революционного движения.
Коррективы курса Политбюро относительно места Го¬
миньдана в общекитайской политической борьбе сущест¬
венно не повлияли на сложившиеся каналы взаимодейст¬
вия между Москвой и Гоминьданом. Речь идет прежде
всего о финансовой помощи Советского Союза Гоминь¬
дану, помощи военными советниками и оружием. Она
осуществлялась в соответствии с установкой на поддерж¬
ку Кантонского Гоминьдана, которая оставалась неиз¬
менной, несмотря на все зигзаги в китайской политике
РКП(б) и Москвы3.
Объем информации о Кантонском Гоминьдане, об¬
суждавшейся в Политбюро ЦК РКП(б) и в Китайской
комиссии Политбюро ЦК РКП(б), был весьма незначи¬
тельным по сравнению с регулярной информаций о по¬
литическом положении на Севере и Северо-Востоке
Китая. На недостаточность знаний о Гуандунской рево¬
люционной базе обращалось внимание на заседаниях
Политбюро и Китайской комиссии4. Тем не менее ин¬
формация накапливалась, и в целом ее хватило для со¬
хранения в Политбюро реалистической политики под¬
1	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 202.
2	Там же. С. 200-202.
3	См.: ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное дви¬
жение в Китае. Т. I. Док. № 126, 144, 148，152, 153, 156，166，173，
177，178, 180, 183，189, 191, 192, 197.
4	Там же. Док. № 178. С. 614; Док. Ме 180. С. 615—618.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	141
держки Гоминьдана и его государственности. Краткие,
достаточно объективные сведения о положении в Гуанду¬
не регулярно поступали к М.В.Фрунзе от И.М.Мусина.
Именно от него в конце мая 1925 г. были получены пер¬
вые сообщения о борьбе Гоминьдана с федералистами
весны—лета 1925 г.1, а в первых числах июня 1925 г. — о
начале «движения 30 мая 1925 г> в Шанхае2. Ему при¬
надлежал прогноз о потенциальной возможности Го¬
миньдана выступить в военный поход уже весной 1926 г.3.
В ответственный для Гоминьдана период подготовки к
провозглашению Национального правительства ПБ
РКП(б) приняло по предложению М.В.Фрунзе решение о
форсировании военной помощи Кантону. Было решено
отправить туда группу инструкторов в количестве до 200
человек и выделить для этой цели дополнительную сумму
около 500 000 руб., одновременно выделялось 20 000 вин¬
товок, 100 пулеметов с патронами, бомбометы и ручные
фанаты4.
Роль главного военного советника Гоминьдана
В.К.Блюхера в деле военной реорганизации, в создании и
укреплении гоминьдановской власти в Гуандуне, равно
как и значение деятельности всей группы советских воен¬
ных советников в Гуандуне, не поддаются какой-либо ко¬
личественной оценке. Их вклад в укрепление Гоминьдана
и его правительства очевиден. Следует отметить также и
отдельные факты помощи советской стороны в укрепле¬
нии хозяйственно-финансовой политики гоминьданов¬
ского правительства. В июле 1925 г. по просьбе Нацио¬
нального правительства в Гуанчжоу приезжали советские
экономисты, перед которыми была поставлена задача
подготовить доклад о состоянии финансовой системы в
Китае и разработать меры для ее улучшения. В докладе,
представленном в начале 1926 г., обращалось особое вни¬
мание на необходимость создания единой налоговой сис¬
темы, ее унификацию и упрощение. Вносились конкрет¬
ные рекомендации краткосрочного и долгосрочного ха¬
рактера, из которых была принята к исполнению только
1	РГВА. Ф. 4. Оп. 2. Д. 20. Л. 101-102.
2	Там же. Д. 13. Л. 146—152.
3	Там же. Л. 159—160.
4	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 148. С. 554.

142
НЛ.Мамаева
одна — отмена мелких налогов. Сразу было отвергнуто
предложение о ликвидации системы отдачи налогов на
откуп1, что свидетельствовало об устойчивости сложив¬
шейся налоговой политики как важного элемента соци¬
ально-экономического строя Китая.
Отметим личный вклад М.В.Фрунзе и Л.М.Карахана в
сохранение относительно стабильной позиции РКП(б) и
советской стороны по вопросу о Гоминьдане, не допус¬
тившей исключения Гоминьдана из китайской политики
Москвы и Коминтерна. Несмотря на отдельные ошибки
в оценке революционного движения и политической си¬
туации Китая, Л.М.Карахан давал достаточно реалистич¬
ные характеристики ряда направлений политики Гоминь¬
дана. На их основе принимались взвешенные решения. К
их числу относятся выводы заседания Китайской комиссии
ПБ ЦК РКП(б) от 19 октября 1925 г.: «Положение в Кан¬
тоне можно считать устойчивым…Ближайшие задачи Кан-
тона — это внутреннее закрепление за собой провинции,
разгром Чэнь Цзюнмина и реорганизация армии... По¬
мощь Кантону оказать в намеченном киткомиссией разме¬
ре»2.
В директивных решениях ПБ ЦК РКП(б) от 29 октяб¬
ря 1925 г., принятых на основе предложений М.В.Фрун¬
зе, составной частью общей китайской политики ПБ вы¬
ступало «углубление работы в Кантоне, расширение
сферы влияния Гоминьдана на весь Китай, углубление
политической работы в Народных (Национальных.—
Н.М.) армиях» и т.п.3.
3.	Новые элементы
в китайской политике Коминтерна.
Роль Г.Н.Войтинского в формировании «новой линии»
Политика Коминтерна относительно национальной
революции и Гоминьдана, переплетавшаяся многими ни¬
тями с китайской политикой РКП(б), имела и вполне
1	Мировицкая Р.А. Советский Союз в стратегии Гоминьдана.
С. 77-78.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 192. С. 648—649.
3	Там же. Док. № 197. С. 657.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919,1929	143
самостоятельное значение и развитие. Сразу же необхо¬
димо отметить наличие двух типов решений Коминтерна
по китайскому вопросу. Обозначим одни как общие,
предназначенные общественности, КПК и Гоминьдану,
другие — как специальные, закрытые, адресованные
только КПК. Они не были идентичными. Двойной стан¬
дарт в политике Коминтерна создавал трудности в работе
его представителей и посланцев Москвы в Китае, вызы¬
вал внутреннюю напряженность в Гоминьдане и в КПК,
путая перспективы в развитии национально-революцион¬
ного движения. Обратим также внимание на тот факт, что
в решениях Политбюро ЦК РКП(б) нашли подтверждение
далеко не все концептуальные и тактические подходы Ко¬
минтерна к проблемам национальной революции.
Параллельно линии официальной политики Комин¬
терна формировался комплекс постановлений и дирек¬
тив, адресованных КПК. Последний складывался на ос¬
нове главным образом донесений и писем Г.Н.Войтин-
ского и Чэнь Дусю в руководящие инстанции Коминтер¬
на. Официальная политика Коминтерна отражена в Воз¬
звании V конгресса Коминтерна к угнетенным народам
Востока (17 июня 1924 г.) и в Обращении Исполкома Ко¬
минтерна к народным массам Китая по поводу смерти
Сунь Ятсена (14 марта 1925 г.)1. Она подтверждала преж¬
нюю линию на сотрудничество коммунистических и на¬
ционально-революционных движений, на поддержку
коммунистическим движением «всякого честного прояв¬
ления национально-освободительного движения»2. Харак¬
терный для V конгресса Коминтерна сдвиг влево в оцен¬
ке революционной ситуации концентрировался на евро¬
пейских проблемах и не повлек за собой сколько-нибудь
существенных изменений в политике по национально-ко¬
лониальному вопросу. Политика единого фронта в Китае
не пересматривалась в направлении выдвижения комму¬
нистов на роль руководящей силы национальной револю¬
ции, а рабочего движения — в авангард национально-ос¬
вободительной борьбы3. На подъем антиимпериалисти¬
ческих выступлений в Шанхае, получивших в историо¬
1	См.: Коммунистический Интернационал и китайская револю¬
ция. Док. № 14, 15. С. 44—49.
2 Там же. Док. N° 14. С. 44—47.
3Там же. Док. № 14. С. 44-47. № 15. С. 48-49.

144
Н.Л.Мамаева
графии название «движения 30 мая», Коминтерн отклик¬
нулся Воззванием Исполкома Коминтерна, Исполкома
Профинтерна и Исполкома Коммунистического Интер¬
национала молодежи рабочим, крестьянам и всем трудя¬
щимся в связи с расстрелами в Циндао и Шанхае. Лейт¬
мотив Воззвания — призыв к созданию «несокрушимого
фронта европейских и американских рабочих и крестьян
с угнетенными тружениками Востока»1. В документе под¬
тверждалась идея сотрудничества Гоминьдана с комму¬
нистическим движением вне и внутри Китая, одновре¬
менно намечались направления возможных коррективов
официальной линии. Суждения о преобладающей роли
рабочего класса «в национально-освободительном движе¬
нии Китая» и о руководящей роли в нем, наряду с Го¬
миньданом2, Коммунистической партии |6ггая заклады¬
вали основу для пересмотра представлений об основных
силах революционного процесса и о его носителях.
Тенденция к форсированию деятельности коммунис¬
тов на завоевание руководящей роли в национальной ре¬
волюции уже в период временного сотрудничества наци¬
онально-революционного и коммунистического движе¬
ний, лишь намечавшаяся в официальной политике, коре¬
нилась и развивалась в закрытых постановлениях ИККИ.
Она все более принимала специфическую форму установ¬
ки на фракционную деятельность коммунистов в Гоминь¬
дане, направленную на перевоспитание или перерожде¬
ние Гоминьдана и на завоевание коммунистами руково¬
дящих позиций в Гоминьдане. Эта тактика неизбежна
вела к усилению напряженности внутри Гоминьдана и по
сути являлась тактикой раскола Гоминьдана. В Постанов¬
лении Восточной комиссии Президиума ИККИ по ки¬
тайскому вопросу (не ранее апреля 1924 г.) перед КПК,
по сути дела, ставилась задача завоевания массы рядовых
членов Гоминьдана на сторону «левого крыла». Не имея
четких представлений о программе Гоминьдана, о степе¬
ни и сущности расслоения в этой партии, Президиум
ИККИ с наскока давал ориентацию на обострение внут¬
рипартийных отношений. Задача переориентации Го¬
миньдана на «левые» позиции связывалась главным обра¬
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 16. С. 52.
2	Там же. Док. № 16. С. 50—52.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	145
зом, с аграрно-крестьянской политикой Гоминьдана. Иг¬
норируя решительное сопротивление Гоминьдана ради¬
кальным подходам к аграрной политике, которое проде¬
монстрировал I съезд этой партии, ИККИ настойчиво
выдвигал задачу «по втягиванию крестьянства в освобо¬
дительное движение путем более радикальных земельных
реформ, вооружения крестьян и создания отрядов само¬
обороны...»1.
Стремление рассматривать Гоминьдан в качестве объ¬
екта политики Коминтерна и КПК было особенно харак¬
терным для Г.Н.Войтинского, который в силу своего по¬
ложения —как заведующего в течение 1922—1925 гг.
Дальневосточным отделом Восточного отдела ИККИ и
как непостоянного представителя ИККИ в Китае — имел
сильное влияние на процесс формирования китаискои
политики Коминтерна и на руководство КПК. Не спла¬
чивать Гоминьдан, а ослаблять, разъединять его — такова
была точка зрения Г.Н.Войтинского2，соответствовавшая
наиболее ортодоксальной трактовке решений II и IV кон¬
грессов Коминтерна по восточному вопросу. В сущности,
такое отношение к Гоминьдану больше импонировало и
КПК, чем политика, направленная на укрепление Го¬
миньдана и его революционной базы. И в этой связи сле¬
дует констатировать встречное давление руководства
КПК на позиции Г.Н.Войтинского и на Коминтерн. От¬
метим, что отношение КПК к Гоминьдану, начиная с
майского расширенного пленума ЦК КПК (1924 г.), при¬
няло к осени 1924 г. ярко выраженную антигоминьданов-
скую окраску. Речь шла не только о выходе коммунистов
из Гоминьдана, но и о ликвидации гоминьдановской
власти в Гуандуне3.
Тенденция к постепенной ревизии курса Коминтерна
относительно Гоминьдана получила свое развитие в до¬
кладе Г.Н.Войтинского на V расширенном пленуме
ИККИ (21 марта—6 апреля 1925 г.)4. Хотя пленум не
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 114. С. 444.
2	Там же. Док. № 115. С. 445—446; Док. № 116. С. 448.
3	Там же. Док. № 119. С. 458—459; Док. № 127. С. 480—483; Док.
№ 129. С. 487.
4	См.: Расширенный пленум Исполкома Коминтерна. 21 мар¬
та — 6 апреля 1925 г. Стенографический отчет. М.—Л., 1925.

146
Н.Л.Мамаева
принимал специальной резолюции по Китаю, оставив в
силе прежнюю китайскую политику Коминтерна, однако
содержание доклада Г.Н.Войтинского вполне гармониро¬
вало как с его особыми подходами к Гоминьдану и к на¬
циональной революции, так и с общими позициями пле¬
нума на немедленную активизацию коммунистов Востока
в национально-революционных движениях. Основные
положения доклада, принятого пленумом «к сведению»,
концентрировались вокруг вопросов взаимоотношений
Гоминьдана и КПК и на проблемах внутрипартийной
борьбы в Гоминьдане. Положению в Гуандуне давалась в
принципе неверная оценка. Правительство в Гуандуне
объявлялось левым, что было для Г.Н.Войтинского сино¬
нимом резкой и бескомпромиссной антиимпериалисти¬
ческой политики, антибуржуазной позиции и позиции
опоры на народные, главным образом крестьянские,
массы. Ни один из этих критериев не подходил Гоминь¬
дану, который пытался объединить в своей политике ин¬
тересы всей нации. Логика развития революции в Китае
виделась Г.Н.Войтинским не в направлении объединения
и усиления Гоминьдана, сосредоточения всех усилий на
помощи Гоминьдану в его политике объединения страны,
но в разоблачении коммунистами под флагом левого Го¬
миньдана «предательства правых»1, что по сути являлось
политикой раскола Гоминьдана и обострения классовой
борьбы. Неадекватная оценка Гоминьдана неизбежно
влекла за собою искаженные характеристики правых и
левых Гоминьдана, в которых основными критериями все
более выступали вопросы отношения к коммунистам и к
роли массового движения в революции, в том числе к ре¬
шению аграрно-крестьянского вопроса.
Одномерность характеристики Гоминьдана — под
углом зрения борьбы правых и левых, без должного вни¬
мания к политической программе Гоминьдана и к его
представлениям о форме революционного процесса, спо¬
собствовала формированию в Коминтерне преувеличен¬
ных представлений о роли коммунистов в Гоминьдане и
об их возможностях в «перевоспитании» Гоминьдана.
1	См. также: Войтинский Г. Тенденции революционного движе¬
ния в Китае и Гоминьдан // Коммунистический Интернационал.
1925. № 3 (40). С. 155，157, 158—159; ВКП(б), Коминтерн и нацио¬
нально-революционное движение в Китае. Т. I. Док. № 147. С. 552.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	147
Это — существенный момент для объяснения радикаль¬
ных изменений в политике Коминтерна в конце 1926—
1927 гг. Примечательно, что Г.Н.Войтинский пытался ак¬
тивно внедрить свое понимание революционного процес¬
са среди членов Политбюро ЦК РКП(б) и повлиять на
позиции Китайской комиссии по китайскому вопросу.
Свои взгляды он излагал и в личной беседе с И.В.Стали-
ным в период V пленума ИККИ и в переписке с Jl.M.Ka-
раханом, тесно связанным с работой Китайской комис¬
сии, и с М.М.Бородиным. Позиции Сталина и Китай¬
ской комиссии о подчиненном положении коммунисти¬
ческого движения на этапе национальной революции
Г.Н.Войтинский противопоставлял идею больших воз¬
можностей коммунистического движения в Китае на те¬
кущем этапе национально-освободительной борьбы1.
В духе подходов Г.Н.Войтинского, а также решений
III	расширенного пленума ЦК КПК (10—15 мая 1924 г.)
и IV съезда КПК (январь 1925 г.)2 был составлен доклад
Восточного отдела ИККИ Президиуму Исполкома Ко¬
минтерна (16 мая 1925 г.) за подписями заведующего
Восточным отделом ИККИ Ф.Ф.Раскольникова и заведу¬
ющего Дальневосточным отделом Восточного отдела
ИККИ Г. Н. Войти некого3. Общая тональность доклада
соответствовала завышенным оценкам роли коммунисти¬
ческого движения на Востоке, которые давались V кон¬
грессом Коминтерна и V пленумом ИККИ. В отчете о
деятельности Восточного отдела в Китае чувствовалась
растерянность перед лицом развивавшихся событий на
Юге и в крупных городах Китая. Доклад свидетельство¬
вал о том, что развитие забастовочного движения в Шан¬
хае и политика Гуандуна по укреплению власти Гоминь¬
дана не связывались, как этого требовала теория, в один
узел, не укладывались в концепцию развития революции
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 147. С. 550—551.
2	См.: Чжунгун чжунъян вэньцзянь сюаньцзи (Избранные доку¬
менты ЦК КПК). Пекин, 1989. Т. I. С. 338—341. Подробнее о реше¬
ниях пленума и съезда см.: Глунин В.И. Коммунистическая партия
Китая накануне и во время национальной революции (1921—
1927 гг.). Кн. 1. С. 152-155, 175—194.
3	См.: ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное дви¬
жение в Китае. Т. I. Док. № 151. С. 559—564.

148
Н.Л.Мамаева
по единому плану, объединяющему различные революци¬
онные потоки.
Тот революционный процесс, который возглавлял Го-
миньлдн, остался, по сути, за пределами внимания до¬
кладчиков. В фокусе находились антиимпериалистичес¬
кое движение и работа КПК в Гоминьдане и среди рабо¬
чих, крестьянских и солдатских масс. Не Гоминьдан сам
по себе, его теория и практика, но линия поведения Ко¬
минтерна и КПК по вопросу борьбы между левым и пра¬
вым крылом Гоминьдана — такова постановка проблемы
«Коминтерн и Гоминьдан», представленная в докладе.
Целостная оценка программы и политики Гоминьдана
подменялась поверхностными суждениями о борьбе пра¬
вых и левых в Гоминьдане, которые предлагались в каче¬
стве основы для определения критериев отношения Ко¬
минтерна к Гоминьдану. Примером неверных выводов на
основе усеченных и неадекватных представлений о Го¬
миньдане может служить утверждение докладчиков о том,
что раскол Гоминьдана неизбежно повлечет за собою
рост влияния коммунистов в Гоминьдане1.
«Движение 30 мая 1925 г.» усилило в Коминтерне тен¬
денцию к перенесению центра тяжести в стратегии рево¬
люции на народные массы, что частично отразилось в
уже упомянутом Воззвании к рабочим, крестьянам и всем
трудящимся. Более радикальную форму эта тенденция
приняла в решениях Политбюро ЦК РКП(б) от 25 июня
1925	г., ориентировавших на о(ощую забастовку и на раз¬
гон Пекинского правительства. Ошибочная оценка ситуа¬
ции, которая лежала в основе подобных постановлений,
была оперативно скорректирована решениями Китайской
комиссии от 28 июля 1925 г. на организованный выход из
стачечного движения2.
Дальнейшее развитие теоретических подходов к стра¬
тегии национальной революции в Коминтерне и в
Политбюро демонстрировало все большие расхождения.
Если в Политбюро и в Китайской комиссии основные
усилия были сосредоточены на разработке северного ва¬
рианта революционного движения, то в Коминтерне на¬
бирали темп радикально-классовые подходы к нацио¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 151. С. 559—562.
2	Там же. С. 582.

Коминтерн 麵 Гошшьдая. 1919—1929	149
нальной революции. В духе апрельских постановлений
1924	г. и основных положений доклада Восточного отдела
ИККИ Президиуму ИККИ было выдержано Письмо
ИККИ ЦК КПК (6 июля 1925 г.)1. Оно содержало ряд
принципиальных положений, которые свидетельствовали
о	намерении ИККИ к решительному изменению страте¬
гии в национальной революции. Речь шла уже о конкрет¬
ных практических установках на развитие национальной
революции в соответствии с установками ИККИ. Впе¬
рвые появившаяся в официальных документах ИККИ
идея блока, близкая к идее межпартийного сотрудничест¬
ва КПК с Гоминьданом, наряду с рекомендацией комму¬
нистам к созданию собственных коммунистических
фракций в профсоюзах, в крестьянских союзах и к акти¬
визации усилий по завоеванию руководящих позиций в
профсоюзах, крестьянских союзах вплоть до внедрения
«своих представителей в местные уездные и сельские
правительственные, административные и законодатель¬
ные органы», означала по сути начало пересмотра поли¬
тики безоговорочной поддержки Гоминьдана как руково¬
дящего центра национальной революции. Обозначенное в
письме противопоставление «военных комбинаций ки¬
тайских милитаристов» «революционным организациям
крестьянства» и «их вооруженным отрядам», возглавляе¬
мым коммунистами от имени КПК, но не Гоминьда¬
на, —в завуалированном виде выражало неприятие идей
Гоминьдана о военной революции. Рекомендации ИККИ
к КПК, в которых частично отразились имевшие место в
КПК настроения на выход из Гоминьдана и на межпар¬
тийное сотрудничество КПК и Гоминьдана2, выходили за
рамки условий сотрудничества Гоминьдана с Коминтер¬
ном и с китайскими коммунистами и делали иллюзорны¬
ми надежды на стабильность в отношениях Гоминьдана с
Коминтерном.
Новая линия ИККИ, обозначенная в письме к КПК,
нашла свое развитие в Проекте директивы Восточного
отдела ИККИ о военной работе КПК (ранее 21 августа
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 18. С. 53-57.
2	См.: Материалы IV съезда КПК (январь 1925 г.): Чжунгун чжу-
нъян вэньцзянь сюаньцзи, Т. I. С. 338—341.

150
Н.Л.Мамаева
1925	г.)1. Согласно проекту, маршрут коммунистов к ру¬
ководящим позициям в национально-революционном
движении должен проходить не только через крестьян¬
ские союзы и их вооруженные отряды, но и через го-
миньдановскую армию. Ставилась конкретная задача вы¬
движения коммунистов на руководящие посты в военных
отделах Гоминьдана и в гоминьдановской армии — через
активизацию фракционной деятельности КПК в армей¬
ских подразделениях. Включение военного фактора в
стратегию коммунистов ставило под угрозу стабильность
позиции Гоминьдана в основном направлении его рево¬
люционной политики.
Следует подчеркнуть, что в самом Коминтерне имели
место отдельные проявления несогласия с фактически
проводившейся через КПК новой линией ИККИ в наци¬
ональной революции. Сопротивление установкам, подры¬
вавшим доверие Гоминьдана к Коминтерну, оказывало в
свою очередь влияние на Коминтерн, на ПБ и на Китай¬
скую комиссию ПБ, с ним непосредственно связана по¬
пытка скорректировать «левый» уклон ИККИ в китай¬
ской политике. Инициативы критического подхода к
новым признакам в политике Коминтерна связаны с
именем Б.А.Васильева — политического секретаря Вос¬
точного отдела ИККИ. В его письмах председателю Ис¬
полкома Коминтерна Г.Е.Зиновьеву (21 сентября 1925 г.)
и Г.В.Войтинскому (2 октября 1925 г.), а также в его ре¬
комендациях к Проекту директивных указаний Исполко¬
ма Коминтерна ЦК КПК от 28 сентября 1925 г. выраже¬
но недоверие не объявленному ИККИ официально пере¬
смотру китайской политики Коминтерна2. Конкретные
рекомендации, адресованные в том числе и «русским ра¬
ботникам», были призваны вернуть политику ИККИ в
русло «задач национально-освободительного движения на
основе единого фронта рабочих, крестьян, ремесленни¬
ков и интеллигенции, мелкой и средней буржуазии и
роли Гоминьдана в этом движении»3. Фактически под¬
вергались критике основные положения новой линии,
согласно которой пролетариат выдвигался на роль геге¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. N° 165. С. 594—601.
2	Там же. Док. № 176. С. 610—612.
3	Там же. Док. N° 182. С. 626.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	151
мона, а КПК — руководящей силы революционного дви¬
жения уже на настоящем этапе национально-революци¬
онной борьбы1. В этой связи китайским коммунистам и
русским товарищам рекомендовалось более тщательно
изучать процессы в Гоминьдане и скорректировать свою
политику относительно этой партии в следующих направ¬
лениях: «фракции (КПК. — Н.М.) не должны командо¬
вать», «компартия не должна требовать обязательного за¬
мещения руководящих государственных и военных по¬
стов только своими членами», «компартия должна стре¬
миться к широкому вовлечению на руководящую работу
в дело борьбы за национальное освобождение страны
членов Гоминьдана (не входящих в состав компартии), в
первую очередь левых элементов»2.
Проект директивных указаний Исполкома Коминтер¬
на ЦК. КПК, в основе которых лежали воззрения Б.А.Ва¬
сильева, был одобрен на заседании ПБ ЦК РКП(б) 15
октября 1925 г.3, временно приостановив тенденцию к
радикализации политики Коминтерна в Китае. Б.А.Васи-
льев наиболее близко подошел к пониманию основных
тенденций революционного развития. В письмах
Г.Н. Войти некому от 2 октября 1925 г. и к Г.Е.Зиновьеву
от 14 октября 1925 г. он четко разграничил два пути в
развитии революции: путь Гоминьдана на основе Гуан¬
дунской базы и путь массового движения с опорой на
Шанхайскую забастовку «как постоянно действующий фак¬
тор», отметив противоречивость политики Г.Н.Войтинско¬
го и в целом Коминтерна, выражавшуюся в попытках со¬
вместить различные революционные тенденции4.
Корректировка наиболее одиозных подходов Восточ¬
ного отдела ИККИ по китайским делам не затронула су¬
щественно отдельных, уже укоренившихся в политике
КПК и Г. Н. Войти не ко го5 оценок Гоминьдана, которые
по-прежнему давались с позиции борьбы правых и левых
и без должного внимания к существу всей программы и
стратегии Гоминьдана в революции. В преддверии
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. 1. Док. № 186. С. 633—635.
2	Там же. Док. № 182. С. 266.
3	Там же. Док. № 191. С. 643.
4	Там же. Док. № 186. С. 634—635; Док. № 190. С. 642—643.
5	Там же. Док. № 199. С. 662.

152
HJI,Мамаева
II	съезда Гоминьдана Г.Н.Войтинский в своей докладной
записке от 11 ноября 1925 г. на первое место по-прежне-
му выдвигал задачу «идеологически и организационно
побить правое крыло»1, оставляя в стороне характеристи¬
ку принципиальных решений Гоминьдана о путях рево¬
люционного развития. Корректировка китайской полити¬
ки Коминтерна, безусловно, способствовала сохранению
установки на поддержку Коминтерном и РКП(б) Гоминь¬
дана, хотя в планах ПБ РКП(б) осени—зимы 1925 г. Го¬
миньдан и занимал второстепенное место2.
Стремление к объединению различных подходов к на¬
циональной революции, характерное для Коминтерна и
советской стороны, имело ограниченный эффект. Отсут¬
ствие ясности и единого плана по китайскому вопросу
отмечалось Б.А.Васильевым3, М.В.Фрунзе4, Ф.Ф.Расколь-
никовым5 и другими политическими деятелями, имевши¬
ми прямое отношение к работе в Китае. Очередную без¬
успешную попытку связать воедино борьбу крупных
военно-политических группировок Севера и Северо-Вос-
тока, гоминьдановскую революцию и вооруженное вос¬
стание народных масс продемонстрировал план
М.В.Фрунзе, принятый Политбюро ЦК РКП(б) 29 октяб¬
ря 1925 г. в качестве директивы. По одному из основных
вопросов — о власти — он был сразу же скорректирован
гоминьдановской стороной, не желавшей контакта с
У Пэйфу и заявившей о своей претензии на руководящую
роль в планируемом советской стороной коалиционном
правительстве. Так же беспочвенны оказались и надежды
на включение в общую стратегию борьбы вооруженных
рабочих Шанхая. Труднее всего приходилось исполните¬
лям. Г.Н.Войтинский, пытавшийся внедрить эту эклекти¬
ческую схему в практику, получил в результате много на¬
реканий со стороны Политбюро, Сталина и от заведую¬
щего Восточным отделом ИККИ Ф.Ф.Раскольникова6.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 199. С. 663.
2	Там же. Док. № 197. С. 655-657; Док. № 201. С. 665-666.
3Там же. Док. № 176. С. 610—612; Док. № 186. С. 633-635;
Док. № 190. С. 642-643.
4	Там же. Док. № 197. С. 655.
5	Там же. Док. № 202. С. 666—669.
6	Док. № 201. С. 665-666; Док. № 202. С. 667-668.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	153
4.	Основные направления деятельности М.М.Бородина
как главного политического советника Гоминьдана
(1924-1925 гг.)
Центральной фигурой в контактах Гоминьдана с Ко¬
минтерном и советской стороной являлся М.М.Бородин,
получавший инструкции от Коминтерна и советской сто¬
роны, главным образом через Г.Н.Войтинского и
Л.М.Карахана. Следует отметить наличие относительно
постоянного контакта между М.М.Бородиным и Jl.M.Ka-
раханом, тесно связанным с работой Китайской комис¬
сии Политбюро. Надо сказать, что положение М.М.Боро¬
дина, призванного быть проводником политики Комин¬
терна и Москвы в Гоминьдане, было чрезвычайно слож¬
ным. Отсутствие в Коминтерне сколько-нибудь последо¬
вательной концепции относительно национальной рево¬
люции, прежде всего в вопросе о власти, двойной стан¬
дарт в политике Коминтерна, технические сложности
связи с Москвой ставили М.М.Бородина перед необходи¬
мостью принимать многие решения фактически самосто¬
ятельно. Как и большинство революционеров-политиков
своего круга, М.М.Бородин старался осмыслить ситуа¬
цию через призму марксистской классовой схемы, кото¬
рая не могла объяснить всю сложность специфической
общественно-политической ситуации в Китае. Упрощен¬
ное понимание структуры китайского общества, одномер¬
ные характеристики китайской буржуазии мешали виде¬
нию прогрессивных и устойчивых тенденций в развитии
Гоминьдана. Поддерживая курс Гоминьдана на его ук¬
репление в Гуандуне, М.М.Бородин в то же время под¬
черкивал переходный и временный характер Кантонского
правительства: «Правительство Ху Ханьминя следует рас¬
сматривать как переходную форму к более революцион¬
ному правительству, поэтому с ним бороться сейчас не
стоит. Главная задача — подготовить военно-политичес-
кие силы для неизбежной борьбы с переходной фор¬
мой»1. В ситуации, когда в политике Коминтерна усили¬
вались тенденции к перенесению центра тяжести на
вооруженную борьбу народных масс, а в политике
1	Цит. по письму СЛ.Вильде Г.Н.Войтинскому от 13 мая 1925 г. //
ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение в
Китае. Т. I. Док. № 149. С. 555-556.

4
5
n
Н.Л.Мамаева
РКП(б) — к переориентации на У Пэйфу и Националь¬
ные армии, устойчивая позиция М.М.Бородина на про¬
должение поддержки Гоминьдана и его государственнос¬
ти, пусть даже и с существенными оговорками, способст¬
вовала сохранению в китайской политике РКП(б) и Ко¬
минтерна установки на сотрудничество с Гоминьданом.
По периодически представляемым Л.М.Карахану за¬
просам М.М.Бородина осуществлялось финансирование
политической, организационной и военной работы Го¬
миньдана, деятельности коммунистов — членов Гоминь¬
дана в области организационного строительства Гоминь¬
дана в различных провинциях. Советской стороной фи¬
нансировалась офицерская школа Хуанпу, осуществля¬
лись регулярные поставки оружия, боеприпасов, частич¬
но в кредит под векселя со сроком платежа через два
года. Финансирование проходило по линии различных
ведомств: Совета Народных Комиссаров, НКИД, военно¬
го ведомства; финансирование партийной работы Го¬
миньдана и КПК осуществлялось также и по линии Ко¬
минтерна, данные о котором нуждаются в уточнении1.
Приведем некоторые цифры помощи советской стороны
Гоминьдану. До конца мая 1925 г. НКИД израсходовал
на поддержку Гоминьдана и КПК, не включая затраты на
оружие, 2 ООО ООО рублей2. Причем в октябре 1924 г. Кан¬
тону было отпущено оружия и фуража на сумму
1	589 453 рубля 97 копеек3. В период с мая 1925 г. по
1	января 1926 г. на формирование новых двух дивизий и
содержание одной старой, а также школы Хуанпу было
выделено 450 ООО рублей4. Общий расход на военно-по¬
литическую работу, в т.ч. в Национальных армиях, с
1	апреля по 1 октября 1925 г., включавший затраты на
формирование частей, стоимость отправки людей, иму¬
щества, содержание военных школ в Китае и курсов в
Москве, составл只л 4 610 134 рубля 74 копейки5. Решением
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. 1. Док. № 152. С. 565.
2	Там же.
3	РГВА. Ф. 4. Оп. 2. Д. 13. Л. 289.
4	Там же. Л. 287; ВКП(б), Коминтерн и национально-революци¬
онное движение в Китае. Т. I. Док. № 152. С. 565.
5	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 153. С. 570-571; Док. № 154. С. 573-574.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	155
ПБ от 11 июня 1925 г. сверх отпущенного оружия выде¬
лялось 5 ООО винтовок, 12 орудий со снарядами, 50 пуле¬
метов с патронами и некоторое количество технического
имущества1. Согласно данным, приводимым в докладной
записке к И.В.Сталину, расходы на артимущество и аэро¬
планы Национальным армиям и Кантону в 1924—1925
бюджетных годах составили, включая доставку, 6 502 263
рубля 12 копеек2, а общая сумма, выделенная Кантону и
Национальным армиям на артимущество и аэропланы в
1924—1926 бюджетных годах, достигла в конечном итоге
15 441 584 рубля 58 копеек, не считая различного рода
дополнительных затрат3. Отметим также, что общее фи¬
нансирование Кантона, хотя и не намного, но превыша¬
ло суммы, предназначенные для поддержки Националь¬
ных армий4. Приблизительные цифры финансово-мате¬
риальной помощи Москвы и Коминтерна Гоминьдану и
Национальным армиям в течение 1924 и 1925 гг. включая
затраты на работу военных курсов для китайских товари¬
щей в Москве в течение мая—октября 1925 г.5, а также
обучение в КУТВ и расходы на организацию университе¬
та имени Сунь Ятсена, приближались к 30 млн. рублей6.
М.М.Бородину удалось найти оптимальную форму
участия в жизни Гоминьдана, став фактически членом
Политического Совета (Политсовета) ЦИК Гоминьдана.
Созданный в июле 1924 г. по инициативе Сунь Ятсена,
он стал самым активно действовавшим руководящим ор¬
ганом партии. Официально М.М.Бородин занимал долж¬
ность главного политического советника Политсовета, на
которую он был назначен Сунь Ятсеном7. Создание этого
органа, не предусмотренного Уставом Гоминьдана, и
участие в его работе М.М.Бородина вызвали отрицатель¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 152. С. 574.
2	Там же. Док. № 183. С. 628.
3	Там же. Док. № 194. С. 651.
4	Там же. Док. № 183. С. 628, 630-631; Док.	№	191.	С.	643.
5	Там же. Док. № 153. С. 570.
6	См. также: Мировицкая Р.А.	Советский	Союз	в	стратегии Го¬
миньдана (20—30-е годы). С. 54—55, 61.
7	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 117. С. 450; Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цю¬
аньго дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. I. С. 194.

156
Н.Л.Мамаева
ную реакцию среди определенных кругов Гоминьдана,
впоследствии оппозиционную Сишаньскую конферен¬
цию. Однако целесообразность создания Политсовета
была подтверждена II съездом Гоминьдана1. «Правила ор¬
ганизации Политсовета», принятые I пленумом второго
созыва (22—25 января 1926 г.), легализовали Политсовет
в структуре ЦИК. Он получил статус органа, подчинен¬
ного ЦИК Гоминьдана и призванного помогать ЦИК в
руководстве политическими делами2. Создание Политсо¬
вета диктовалось реальными потребностями партии. Не¬
достаточная эффективность в работе ЦИК, многие члены
которого были командированы в провинции для налажи¬
вания партийной работы, обширность задач, стоявших
перед Гоминьданом, поставили Сунь Ятсена перед необ¬
ходимостью учреждения органа, осуществляющего «поли¬
тическое руководство»3. В его создании отразилось влия¬
ние опыта партийного строительства РКП(б). Принимая
участие в формировании партийной структуры, М.М.Бо¬
родин пытался также сконцентрировать в составе Полит¬
совета партийные кадры, стремившиеся к развитию соци¬
альной направленности в политике Гоминьдана и к более
активному включению партии в события всекитайского
масштаба4.
Надо отметить, что деятельность М.М.Бородина как
главного советника Политсовета получила высокую оцен¬
ку на II съезде Гоминьдана в выступлении его лидера Ван
Цзинвэя по вопросу о Политсовете и о роли советника
М. М. Бород и на в его работе. Добавим, что Ван Цзинвэй
категорически отверг утверждения Сишаньской конфе¬
ренции об узурпации М.М.Бородиным власти в Политсо¬
вете и в ЦИК Гоминьдана5. Работая в Политсовете,
М.М.Бородин пытался повернуть Гоминьдан лицом к по¬
литической жизни Китая, создать ему имидж сильной по¬
литической партии национального значения. С деятель¬
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 194—195.
2	Там же. С. 454，456.
3	Там же. С. 194.
4	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 121. С. 461—462.
5	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 194—195.

Коминтерв и Гоминьдан. 1919—1929	157
ностью М.М.Бородина непосредственно связаны такие
направления работы Политсовета, как определение пози¬
ции относительно «Соглашения об общих принципах для
урегулирования вопросов между Союзом ССР и Китай¬
ской Республикой» (Пекин, 31 мая 1924 г.) и разработка
принципов антиимпериалистической политики Гоминь¬
дана. М.М.Бородин принимал активное участие в при¬
влечении Гоминьдана к поддержке антиимпериалисти¬
ческого и рабочего движения, прежде всего к Гонконг-
Кантонской забастовке-бойкоту. Предметом его постоян¬
ного внимания являлась аграрная политика Гоминьдана.
Совместно с Л.М.Караханом М.М.Бородин прилагал уси¬
лия к выводу Гоминьдана на общекитайскую арену в
связи с «дворцовым переворотом» октября 1924 г. и к
последующему вовлечению Гоминьдана в революционное
движение по северному маршруту.
Воззвание Гоминьдана по поводу китайско-русского
соглашения (июль 1924 г.) стало одним из первых актов
по самоутверждению партии в общекитайском масштабе.
Говоря о своем участии в подготовке этого документа,
М.М.Бородин подчеркивал трудности, которые сопро¬
вождали его работу в этом направлении. Приходилось
преодолевать инерцию политической пассивности Го¬
миньдана, а также недопонимание Гоминьданом между¬
народной обстановки и реального положения Пекинского
правительства как основного субъекта международного
права в международных отношениях Китая с другими го¬
сударствами1. Разъяснительная работа М. М. Бородина
среди членов Гоминьдана, его давление на редакцию
«Миньго жибао», которая вела кампанию против заклю¬
чения соглашения, имели положительный эффект. Не¬
смотря на все оговорки, связанные с отрицательным от¬
ношением Гоминьдана к Пекинскому правительству,
Воззвание четко обозначило перед китайской и мировой
общественностью антиимпериалистические позиции Го¬
миньдана, продемонстрировало одобрение соглашения
между Россией и Китаем как соответствовавшего прин¬
ципам равноправия и взаимного уважения сторон, а
также выразило «благодарность за справедливость и
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 121. С. 462; РЦХИДНИ. Ф. 514. On. 1. Д. 98.
Л. 111-117. Ф. 514. On. 1. Д. 94. Л. 317-323.

8
5
n
Н.Л.Мамаева
дружбу, проявленные Россией в связи с китайско-рус¬
ским соглашением»1.
Антиимпериалистический аспект программных поло¬
жений Гоминьдана был сформулирован и декларирован в
первой (23 июня 1925 г.) и второй (28 июня 1925 г.)
«Декларациях ЦИК Гоминьдана о позиции Гоминьдана
относительно империалистических держав»2. Отмена не¬
равноправных договоров выдвигалась в качестве одной из
основных целей национальной революции. Причем, под¬
черкивалась мысль о необходимости скорейшего объеди¬
нения страны как необходимого этапа на пути к отмене
неравноправных договоров3, заострялось внимание на не¬
обходимости их полной отмены и отвергался вариант их
корректировки4. Параллельно с провозглашением офици¬
альной позиции относительно империалистических дер¬
жав, Гоминьдан, при активном участии М.М.Бородина,
внедрял свои антиимпериалистические принципы в прак¬
тику. Наиболее ярким событием антиимпериалистическо¬
го направления политики Гоминьдана являлась Гонконг-
Кантонская забастовка-бойкот (лето 1925 г. — осень
1926	г.). Политический советник Гоминьдана М.М.Боро¬
дин давал высокую оценку деятельности Гоминьдана в
антиимпериалистическом движении, особенно в проведе¬
нии Гонконг-Кантонской забастовки-бойкота. Подчерки¬
вая руководящую роль правительства Гоминьдана в этой
акции, он отмечал активную позицию Политсовета в
формировании конкретной политики относительно Гон-
конг-Кантонской забастовки. В частности, выступая 23
октября 1927 г. на общем собрании членов Общества ста¬
рых большевиков, М.М.Бородин говорил: «Стачком пред¬
ставлял из себя правительство... Я сидел в Политбюро
(Политсовете. — Н.М.) ЦК Гоминьдана, будучи советни¬
ком, и я знаю... что Политбюро ЦК Гоминьдана факти¬
чески превратилось в секретариат при Стачкоме...»5. Дея¬
тельность Гоминьдана и М.М.Бородина в рабочем движе¬
1	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 753—756.
2	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. 2. С. 1555—
1558.
3	Там же. С. 1556.
4	Там же. С. 1557.
5	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 268. С. 906.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	159
нии осуществлялась в тесном взаимодействии с китай¬
скими коммунистами.
Работой Гоминьдана в рабочем движении руководили
заведующий рабочим отделом ЦИК Г оминьдана Ляо
Чжункай и его соратники-коммунисты: Фэн Цзюйпо
(секретарь рабочего отдела), Лю Эрсун, Чэнь Яньнянь,
Ян Ин1. Наиболее значительным законодательным актом
в области социальной политики в рабочем вопросе до
Северного похода 1926 г. стало опубликованное осенью
1924	г. от имени Сунь Ятсена (в качестве главы Гуанчжо¬
уского правительства) Положение о профсоюзах — наи¬
более прогрессивный закон в области трудового законо¬
дательства по сравнению с более поздними законами о
профсоюзах, которые появились после 1927 г.2 Комму¬
нисты фактически направляли работу организованного
по решению конференции рабочих делегатов Гуанчжоу
(май 1924 г.) Совета рабочих делегатов и созданной под
его началом рабочей милиции. Отряды этой милиции
приняли активное участие в подавлении купеческого мя¬
тежа осенью 1924 г.3
В 1924—1925 гг. конкретизировалась политика Го¬
миньдана в рабочем движении: усиление нажима на им¬
периалистические державы и в то же время недопущение
открытых столкновений; организация и поддержка вы¬
ступлений рабочих на иностранных предприятиях,
стремление придать их выступлениям организованный
антиимпериалистический характер; использование анти¬
империалистических выступлений рабочих в целях борь¬
бы за отмену неравноправных договоров. Практика
поддержки Гоминьданом рабочего движения в 1924—
1925	гг. обнаружила также стремление Гоминьдана к
жесткому контролю над выступлениями рабочих, к не¬
допущению обострения классовой борьбы между нацио¬
нальной буржуазией и пролетарскими и полупролетар¬
скими слоями.
1	Новейшая история Китая. 1917—1927. М., 1983. С. 161.
2	Хорьков В.И. Нанкинский Гоминьдан и рабочий вопрос 1927—
1932. М., 1977. С. 21.
3	Гэмин вэньсянь. Т. 11. С. 1404—1407; Диици гонэй гэмин
чжаньчжэн шицидэ тунъи чжаньсянь (Единый фронт в период пер¬
вой гражданской революционной войны). Пекин, 1957. С. 159—166.

160
Н.Л.Мамаева
В поле зрения М.М.Бородина и Политсовета ЦИК
Гоминьдана находился и аграрно-крестьянский вопрос, к
радикальному решению которого постоянно подталкивал
Коминтерн. Однако теория теорией, а в практическом
выражении этот вопрос принял форму решения ЦИК Го¬
миньдана об организации в Кантоне курсов крестьянско¬
го движения. За три года своего существования (июль
1924 — май 1927 гг.) они подготовили 1,9 тыс. активи-
стов-инструкторов для работы среди крестьянства1. В об¬
ласти организации крестьянского движения в этот период
Гоминьдан, как и КПК, делал первые шаги. Отсутствие
опыта работы среди крестьянского населения и ясного
понимания характера его расслоения ставили перед Го¬
миньданом большие трудности как в области теорети¬
ческих разработок политики в аграрном вопросе, так
и в практической деятельности. I съезд партии поста¬
вил перед Гоминьданом лишь самую общую задачу —
наделить крестьян землей и оказывать им помощь в
ее обработке. Предложение Сунь Ятсена об организа¬
ции крестьянства в союзы2 заложило начальные основы
деятельности партии в деревне. Первые шаги в аграр¬
но-крестьянском вопросе Гоминьдан предпринял
24 июня 1924 г., объявив о создании крестьянских со¬
юзов как об официальном курсе партии в деревне3. Пра¬
вила приема в крестьянские союзы, закрывавшие доступ
в них лицам, владевшим более 100 му земли, а также ку¬
рильщикам опиума, любителям азартных игр и лицам,
связанным с империалистами4, характеризовали фор¬
мировавшуюся политику Гоминьдана в деревне с пози¬
ций, присущих Сунь Ятсену. Работа по организации
крестьянства осуществлялась под руководством крес¬
тьянского отдела ЦИК Гоминьдана, в котором сильные
позиции имели коммунисты. По мере своего становле¬
ния Гоминьдан уделял все большее внимание аграрно¬
крестьянской проблематике. В целом за период 1925—
1927	гг. было опубликовано более 30 документов, вклю¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 121. С. 461. См. также: Новейшая история
Китая. 1917-1927. С. 166，374.
2	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 680—684, 687.
3	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. С. 452—463.
4	Там же. С. 453—454.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	161
чая материалы съездов и пленумов ЦИК, в которых раз¬
рабатывалась аграрная политика Гоминьдана1. Во «Вто¬
рой декларации штаба генералиссимуса относительно
крестьянского движения» (март 1925 г.) подтверждался
курс на поддержку крестьянских союзов со стороны
правительства. Одновременно подчеркивалось, что пар¬
тия и правительство поддерживают не только крестьян¬
ские союзы, но и союзы торговцев и объединения ра¬
бочих. Таким образом декларировалась ориентирован¬
ность Гоминьдана на широкие социальные слои обще¬
ства. Одним из результатов работы крестьянского отде¬
ла ЦИК явился созыв I съезда крестьянских представи¬
телей Гуандуна (май 1925 г.), провозгласивший созда¬
ние общепровинциального крестьянского союза. «На¬
циональные правила, касающиеся крестьянских союзов»
(июль 1925 г.) содержали подробную разработку положе¬
ний о процедуре приема в члены союзов, о порядке орга¬
низации союзов и в целом были направлены на создание
разветвленной сети крестьянских союзов2. В целом поли¬
тику партии в аграрной области характеризовали курс на
создание крестьянских союзов, тенденция к установле¬
нию контроля над крестьянскими организациями, начи¬
ная с уровня деревни, стремление к регламентации всех
сторон деятельности крестьянских союзов и к недопуще¬
нию каких-либо самостоятельных действий, направлен¬
ных против властей. Аграрная политика Гоминьдана
четко отражала реформистский характер социальной по¬
литики партии, она формировалась под влиянием миро¬
воззрения Сунь Ятсена и взглядов Ляо Чжун кая и была
достаточно далека от позиций Коминтерна и М.М.Боро¬
дина, периодически приближавшихся к идее аграрной ре¬
волюции. Сунь Ятсен и Ляо Чжун кай занимали последо¬
вательную позицию неприятия разжигания классовой
борьбы в деревне как формы разрешения аграрной про¬
блемы. Обращая внимание на «своеобразие обстоятельств
китайской деревни», ее патриархальный уклад, они под¬
черкивали, что «в организационный период крестьянских
1	Писарев А.А. Гоминьдан и аграрно-крестьянский вопрос в
Китае в 20—30-е годы XX в. М., 1986. С. 67.
2	Чжунхуа миньго ши данъянь цзыляо хуйбянь. С. 463—466.
6	— 842

162
Н.Л.Мамаева
союзов не должна вестись никакая открытая агитация
против землевладельцев»1.
Воспринимая положительно отдельные инициативы
М. М. Бород и на в области антиимпериалистической поли¬
тики, в отношении массового движения, Гоминьдан раз¬
вивал их в соответствии со своими традиционными под¬
ходами и своей программой, отрицая радикальные акцен¬
ты. Сдержанность Гоминьдана в аграрной， рабочей и
антиимпериалистической политике вызывала у М.М.Бо¬
роли на время от времени критический настрой2. Вместе с
тем совершенно очевидно, что отдельные коминтернов-
ские инициативы, подрывавшие доверие между Гоминь¬
даном и Коминтерном, не встречали одобрения полити¬
ческого советника. В разногласиях М.М.Бородина с руко¬
водством КПК и в его растущих противоречиях с
Г. Н. Войти неким3 отражалось в целом различное отноше¬
ние М.М.Бородина и Г.Н.Войтинского к оценке роли Го¬
миньдана и КПК на текущем этапе революционного дви¬
жения в Китае.
Действуя в русле политики Л.М.Карахана и решений
Политбюро, М.М.Бородин прилагал немалые усилия по
сближению Гоминьдана с Национальными армиями Фэн
Юйсяна. Как сообщал М.М.Бородин в докладной запис¬
ке Л.М.Карахану от 14 марта 1925 г., вопросы поддержки
Национальных армий находились в поле зрения Полит¬
совета ЦИК Гоминьдана, одно из заседаний Политсовета
было специально посвящено вопросу оказания срочной
помощи Национальной армии Ху Цзинъи, расквартиро¬
ванной в провинции Хэнань с ее наиболее благоприят¬
ными, после Гуандуна, условиями для деятельности Го¬
миньдана и КПК4. Однако следует признать, что, пред¬
принимая усилия в направлении поддержки Гоминьда¬
1	ВКП(б), Коминтерн.и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 123. С. 466—467. См. также: Сунь Ятсен. Избр.
С. 680-683, 684-688.
2	См.: ВКП(б), Коминтерн... Т. I. Док. № 121. С. 461—462; Док.
No 136. С. 522-524; Док. № 145. С. 543-545; РЦХИДНИ. Ф. 514.
On. 1. Д. 98. Л. 111-117; Ф. 514. On. 1. Д. 94. Л. 317-323.
3	См.: ВКП(б), Коминтерн... Т. I. Док. № 119. С. 458—459; Док.
N9 125. С. 477-478; Док. № 127. С. 480-483; Док. № 129. С. 487;
Док. № 132. С. 507; Док. № 147. С. 550-551; Док. № 149. С. 555-
557; Док. № 164. С. 592—593.
4	Там же. Док. № 140. С. 530—533.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	163
ном северного варианта революционного движения,
М.М.Бородин продолжал считать основным центром на¬
ционально-революционного движения Китая Гоминьдан
и Гуандунскую революционную базу, а основной задачей
коммунистического движения — помощь и поддержку
Гоминьдана. Соответственно М.М.Бородин выражал не¬
довольство усилением активности китайских коммунис¬
тов в Национальных армиях вместо того, чтобы «бросить
все силы на Кантон»1.
Следует констатировать, что через М.М.Бородина и
при помощи М.М.Бородина Гоминьдан в 1924—1925 гг.
получал от взаимодействия с международным коммунис¬
тическим движением материальную помощь, опыт пар¬
тийного и военного строительства, навыки агитационно¬
пропагандистской работы. В целом контакт с Коминтер¬
ном, РКП(б), Советским правительством способствовал
формированию в политическом сознании, в теории и
практике Гоминьдана антиимпериалистической и соци¬
ально-ориентированной политики, предусмотренной в
общих чертах Сунь Ятсеном в рамках его теории трех на¬
родных принципов. И следует обратить внимание на то,
что деятельность китайских коммунистов в Гоминьдане
как составная часть взаимодействия Коминтерна с Го¬
миньданом играла далеко не последнюю роль в усилении
Гоминьдана, особенно в области партийного строительст¬
ва и агитационно-пропагандистской работы.
Вместе с тем М.М.Бородин параллельно стремился
усилить позиции китайских коммунистов в руководящих
органах Гоминьдана, что, с одной стороны, отвечало ди¬
рективам Коминтерна, с другой стороны, вызывало недо¬
вольство руководства Гоминьдана. Вынужденный учиты¬
вать реалии, М.М.Бородин в своей деятельности по сути
дела частично корректировал позицию Коминтерна отно¬
сительно Гоминьдана. В результате к осени 1925 г. обо¬
стрились отношения и усилились разногласия между
М.М.Бородиным и Г.Н.Войтинским, в деятельности ко¬
торого все заметнее выступали тенденции к выдвижению
КПК на роль руководящего центра национальной рево¬
люции.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 149. С. 555, 557.
6*

164
Н.Л.Мамаева
Уже с начала 1925 г. при активном участии Г.Н.Вой-
тинского в КПК формировалось убеждение в несовмес¬
тимости на данном этапе движения политики Гоминьда¬
на с ее опорой на военные силы и политики КПК, ори¬
ентированной на социальные преобразования на совре¬
менном этапе. В рамках вхождения коммунистов в Го¬
миньдан эта позиция была спроектирована в форму по¬
литики преобразования Гоминьдана изнутри, главным
образом силами коммунистов, работавших в Гоминьдане.
Решение этой задачи виделось не только и не столько в
общем плане сближения Гоминьдана с массовым анти¬
империалистическим движением, на что делал упор
М.М.Бородин, сколько в политике внедрения коммунис¬
тов на руководящие позиции в партии и в армии. Идея
завоевания Гоминьдана коммунистами изнутри приняла
завуалированную форму тактики опоры на левое крыло
「оминьдана， которому приписывались несвойственные
ему черты: бескомпромиссность в антиимпериалистичес¬
кой политике, позиция опоры в национальной револю¬
ции на рабоче-крестьянское движение и т.д. Вместе с тем
не следует преувеличивать самостоятельную роль
Г.Н.Войтинского в формировании противоречивой поли¬
тики Коминтерна в Китае, поскольку задача завоевания
коммунистами руководящей роли в национально-револю¬
ционном движении была поставлена уже в специальной
резолюции для КПК IV конгресса Коминтерна.
Справедливости ради необходимо отметить, что КПК
сразу после I съезда Гоминьдана стремилась, прямо ска¬
жем, честно помогать Гоминьдану. Именно так и харак¬
теризовал Г.Н.Войтинский в своем письме Ф.Ф.Расколь¬
никову от 21 апреля 1924 г. работу коммунистов в Го¬
миньдане: «Свою работу с Гоминьданом наши товарищи
выполняют как необходимую и очень ответственную обя¬
занность... Они полагают, что раз им приходится работать
в Гоминьдане, то, во-первых, они непременно должны
быть успешными в объединении всех оттенков Гоминьда¬
на и притом добиваться этого главным образом усовеще-
ванием и внушением по отношению к вожакам разных
гоминьдановских групп, что подчас чрезвычайно трудная
и совершенно неблагодарная задача... По-видимому, со
стороны тов. Б. (Бородина. — Н.М.) им было «разъясне¬
но», что создание гоминьдановских организаций, притом
массовых и во что бы то ни стало, — есть главная задача

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	165
коммунистов»1. В этом же письме Г.Н.Войтинский наме¬
тил основное направление тактики коммунистов в Го¬
миньдане: «Теперь необходимо будет нашим товарищам
(китайским товарищам. — Н.М.) осторожно, но, в конеч¬
ном итоге, весьма определенно объяснить, что работа в
Гоминьдане не есть цель, а средство, и потому мы можем
и будем работать с ними и для них там и тогда, где и
когда это действительно целесообразно с точки зрения
национально-революционного движения»2.
Углубление в КПК тенденции к самостоятельному
развитию в рамках Гоминьдана, по сути, расширение
фракционной деятельности коммунистов в Гоминьдане
шло параллельно с попытками КПК выйти из Гоминьда¬
на и утвердить межпартийное сотрудничество между Го¬
миньданом и КПК. Эти попытки, которые постоянно га¬
сили Г.Н.Войтинский и руководство Коминтерна, можно
рассматривать как естественное стремление коммунистов
выйти из двусмысленного положения, в которое они
были поставлены.
Усиление коммунистов в Гоминьдане под флагом Го¬
миньдана предполагалось осуществлять, используя фак¬
тор внутрипартийной борьбы в Гоминьдане. По сути,
такая тактика вела к усилению существовавших в Го¬
миньдане разногласий между отдельными группами и
увеличивала опасность раскола партии. Значительная
роль в проведении такой тактики отводилась М.М.Боро¬
дину. В какой-то степени он сам подтолкнул к развитию
в Коминтерне идеи раскола Гоминьдана, давая упрощен¬
ную и местами искаженную характеристику Гоминьдана
накануне и во время I съезда и преувеличивая реальные
возможности воздействия Коминтерна и советской сторо¬
ны на идейно-политическую платформу партии.
В письмах и докладных записках М.М.Бородина
конца 1924—1925 гг. уже не было той безапелляционнос¬
ти в определении признаков левых и правых Гоминьдана,
свойственной его первым впечатлениям, заметно умень¬
шилась и уверенность в возможности манипулирования
внутрипартийной ситуацией в интересах КПК. Принимая
в целом линию восточного отдела ИККИ на вбивание
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 115. С. 446.
2	Там же.

166
НЛ.Мамаева
клина между правыми и левыми в Гоминьдане (рекомен¬
дована в Постановлении Восточной комиссии Президиу¬
ма ИККИ по китайскому вопросу (не ранее апреля
1924 г.)), М.М.Бородин, по мере накопления опыта и
впечатлений, пытался ее корректировать по отдельным
направлениям. Так, в июле 1924 г. он решительно вос¬
противился инструкции «заставить левых дать бой пра¬
вым»1. М.М.Бородин занял достаточно взвешенную пози¬
цию на II пленуме ЦИК Гоминьдана первого созыва, от¬
казавшись от внесения в повестку дня пленума проекта
КПК о репрессивных мерах против правых2. В характе¬
ристиках М.М.Бородина левых и правых постепенно
происходили изменения, которые, к сожалению, так
и не оформились в систему сущностных оценок Го¬
миньдана.
М.М.Бородин постепенно отходил от упрощенных
характеристик правых и левых в Гоминьдане, основан¬
ных на схематичной и произвольной классовой привязке.
Он верно отмечал множественность направлений, по ко¬
торым среди членов Гоминьдана шли споры, и в целом
«неясность линии размежевания»3. Выдвинув изначально
в качестве одного из критериев в оценках левых и пра¬
вых отношение к империалистическим державам,
М.М.Бородин вынужден был признать наличие лишь не¬
значительных разногласий в Гоминьдане по этому вопро¬
су. Отмечая осторожность Гоминьдана в антиимпериа¬
листическом движении и его стремление избегать обо¬
стрения отношений с державами, М.М.Бородин уже
летом 1924 г. называл левое крыло «так называемыми
левыми», а настоящими левыми считал только коммунис¬
тов, вступивших в Гоминьдан4.
Не выдерживал проверки практикой и тезис о под¬
держке левыми классовой борьбы, который выдвигался в
качестве другого пункта в размежевании Г оминьдана.
Под этот критерий в полной мере подходили тоже только
члены Коммунистической партии, вступившие в Гоминь¬
ние98.
ижед
в 1
д .
оеоп
н
н 4
о 1
ци5
Люф
во;и.
рен
но-ид
咖рцх
н р
о . ;
1И5513.2
145485446
ис с с с
H18.7.5.L
рп 2 4 2
II и и
iNbNbNbNb
мк.. • •
ONDKK к к
CCIOO о о
к д дд<д(
п(б),т.1.же.же.же.17.
вк«тае.тамтамтам1-1
丨К1Г2 3 411
вл.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	167
дан. Между тем стремление подогнать под схему внутри¬
партийную ситуацию в Гоминьдане способствовало со¬
хранению прежних подходов. Однако схема все более ус¬
ложнялась. В докладной записке М.М.Бородина от 6 ап¬
реля 1925 г. отмечалось, что «левые состоят по крайне
мере из двух элементов — коммунистов и комсомола, с
одной стороны, и центристского гоминьдановского эле¬
мента, с другой. Нельзя сказать, что центристский эле¬
мент целиком перешел на нашу сторону»1. Появление в
характеристиках Гоминьдана нового элемента — «цент¬
ра», а в дальнейшем — «левого центра», «правого цент¬
ра», хотя и исходило из попыток уточнить аспекты внут¬
рипартийной ситуации, однако в конечном итоге демон¬
стрировало полную беспомощность в оценках политики
Гоминьдана. Сохранение одномерного подхода к характе¬
ристике Гоминьдана все более увеличивало разрыв между
представлениями Коминтерна о Гоминьдане и реальным
Гоминьданом.
Все отмеченные выше признаки принадлежности к
левым и правым в итоге концентрировались на вопросе
отношения к коммунистам, который в политической
практике выходил на первый план среди других аспек¬
тов внутрипартийной борьбы. Нельзя сказать, чтобы
отношение к коммунистам в руководящих структурах
Гоминьдана было одинаковым для всех деятелей, по¬
скольку имели значение и личностный фактор, и фактор
борьбы за власть в верхушке Гоминьдана, и т.д. Однако
следует констатировать, и это показало дальнейшее раз¬
витие, что в Гоминьдане не было принципиальных раз¬
ногласий в вопросе отношения к тем направлениям
деятельности коммунистов, которые выходили за
рамки условий сотрудничества с Гоминьданом. Как
писал М.М.Бородин, «лишь боязнь так называемых
«левых» остаться в изоляции заставляет их удерживать
правых против КПК»2.
Если КПК видела решение проблемы взаимоотно¬
шений с Гоминьданом на пути выхода коммунистов
из Гоминьдана и в изменении формы сотрудничества на
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 145. С. 543.
2	РЦХИДНИ. Ф. 514. On. 1. Д. 98. Л. 111 — 117.

168
Н.Л.Мамаева
межпартийную, то М.М.Бородин во избежание разрыва
Гоминьдана с коммунистами стремился корректировать
отдельные радикальные тенденции политики КПК от¬
носительно Гоминьдана. Разногласия М.М.Бородина с
ЦК КПК, достаточно резко обозначившиеся к осени
1924	г., являлись, по сути, разногласиями с Коминтер¬
ном, вернее, с тем направлением его политики, которое
разрабатывалось в рамках закрытых рекомендаций для
деятельности КПК. Курс Коминтерна в отношении по¬
литики коммунистов в Гоминьдане заставлял КПК бук¬
вально балансировать на грани возможности потерять
равновесие. Тем не менее Коминтерн последовательно
придерживался политики недопущения выхода комму¬
нистов из Гоминьдана, что, конечно, при сохранении
политики двойного стандарта не могло продолжаться
вечно. Роль М. М. Бород и на в этой ситуации приобре¬
тала особое значение. Его взвешенная позиция по
ряду конкретных политических вопросов не раз пред¬
отвращала возможные коллизии в отношениях КПК, а
следовательно, Коминтерна и Москвы — с Гоминьда¬
ном.
Не останавливаясь подробно на политике КПК в
национальной революции, приведем ряд примеров про¬
тиводействия политического советника инициативам
КПК. Бородин не препятствовал принятию на II пленуме
ЦИК Гоминьдана первого созыва решения о создании
Комиссии интернациональной связи, на которую Го¬
миньдан возлагал надежды в деле сближения с Комин¬
терном и лишения КПК монополии в контактах с Ко¬
минтерном. Решение о создании Комиссии, в компетен¬
цию которой вменялось также рассмотрение и урегулиро¬
вание споров с коммунистами, вызвало резкую реакцию
ЦК КПК, опасавшегося возможности «рассекречивания»
деятельности коммунистов в Гоминьдане1. Со стороны
руководства КПК М.М.Бородину ставились в вину также
поддержка военной деятельности Гоминьдана, в частнос¬
ти, выступления Сунь Ятсена в сентябре 1924 г. в Север¬
ную экспедицию против У Пэйфу, невнимание в целом к
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 124. С. 468, 471; Док. № 125. С. 477—478; Док.
№ 127. С. 481.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	169
линии КПК в китайской революции1. Разногласия обо¬
стрялись и на почве преимущественного финансирования
Коминтерном и Москвой Гоминьдана по сравнению с
КПК, поскольку М.М.Бородин принимал активное учас¬
тие в распределении денежных средств. Протест КПК
первоначально вызвало и согласие Сунь Ятсена на учас¬
тие Гоминьдана в разрешении «пекинского кризиса»
23 октября 1924 г. Однако, под влиянием Г.Н.Войтинско¬
го, согласившегося с инициативой М.М.Бородина и
Л.М.Карахана об участии Гоминьдана в кампании за
созыв Национального собрания. IV съезд КПК (январь
1925	г.) одобрил линию Гоминьдана на участие в Север¬
ной кампании2. Миротворческая миссия Г.Н.Войтинско¬
го, порученная ему Ф.Ф.Раскольниковым, приостановила
рост разногласий КПК с М.М.Бородиным, во всяком
случае по вопросу выхода КПК из Гоминьдана. Развитие
«северного маршрута» революции, к которому были при¬
влечены и Гоминьдан, и КПК, временно затушевало ост¬
роту противоречий. Однако надо сказать, что все более
заметными становились разногласия М.М.Бородина с
Г.Н.Войтинским, стоявшим за спиной КПК. Стремление
Г.Н.Войтинского к выдвижению самостоятельной роли
КПК в национальной революции 20-х годов вновь обна¬
жилось, как уже отмечалось, в его беседе с И.В.Стали-
ным в период V расширенного пленума ИККИ3. Ему
противостояла позиция М.М.Бородина, который в усиле¬
нии позиций коммунистов в руководящих эшелонах пар¬
тии и армии видел опасность разрыва Гоминьдана с ком¬
мунистами. Ради сохранения политической стабильности
М.М.Бородин допускал даже возможность отзыва комму¬
нистов из руководящих органов Гоминьдана4.
Судя по работе Китайской комиссии ПБ ЦК РКП(б)
в течение 1925 г., информация, поступавшая по цепочке
М.М.Бородин — Л.М.Карахан — М.В.Фрунзе — Китай¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 127. С. 482; Док. № 129. С. 486—487.
2	См.: Чжунгун чжунъян вэньцзянь сюаньцзи (Избранные доку¬
менты ЦК КПК). Пекин. 1989. Т. I. С. 338—341; ВКП(б), Комин¬
терн и национально-революционное движение в Китае. Т. I. Док.
№ 135. С. 520.
3	ВКП(б), Коминтерн... Т. I. Док. № 147. С. 550—551.
4	Там же. Док. № 136. С. 523.

170
Н.Л.Мамаева
ская комиссия, в большей степени определяла политику
ПБ в отношении Гоминьдана, чем новые интерпретации
Г.Н.Войтинского и закрытые резолюции Восточного от¬
дела ИККИ для КПК. Об этом свидетельствовали и вы¬
сказывания Г.Н.Войтинского в адрес М.М.Бородина
(письмо Л.М.Карахану от 22 апреля 1925 г.), в которых
выражалось несогласие с общим подходом М.М.Бороди¬
на к Гоминьдану как к более важному, чем КПК, факто¬
ру в революционном движении текущего этапа. Предпо¬
лагая влияние оценок М.М.Бородина на Киткомиссию и
Сталина, Г.Н.Войтинский обращал внимание Л.М.Кара¬
хана «на видную роль КПК в освободительном движении
страны» и подвергал сомнению точку зрения о неизбеж¬
ности подчиненной роли КПК в национально-революци¬
онном движении1.
Постепенная эволюция оценок М.М.Бородина по не¬
которым направлениям политики Гоминьдана затронула,
хотя и неглубоко, сферу внутрипартийной борьбы. Остав¬
ляя в силе прежние критерии деления на правых, левых
и центр, М.М.Бородин в своих докладных записках от 14
февраля и 6 апреля 1925 г. пытался дополнить картину
внутрипартийного размежевания новыми характеристика¬
ми. Хотя они не были четкими и переплетались со схема¬
тичными классовыми привязками, тем не менее верно
обозначили некоторые существенные черты внутрипар¬
тийной борьбы. Во-первых, М.М.Бородин выделил феде¬
ралистское движение в Гоминьдане и около Гоминьдана,
подчеркнув его связь со старым милитаризмом и проти¬
воположность идее централизации и руководящей роли
Гоминьдана в революции и в государстве2. Во-вторых, ха¬
рактеризуя будущих сишаньцев, он обратил внимание не
только на антикоммунистические аспекты их позиции,
но и на их приверженность к свободе от дисциплинарных
норм, на отрицательное отношение к идее строго центра¬
лизованной партии по типу РКП(б), в целом на их про¬
тиводействие реорганизации партии в области партийно¬
го строительства3. Его прогноз о неизбежности скорого
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 147. С. 550—551.
2	Там же. Док. № 136. С. 521—523; Док. № 145. С. 545.
3	Там же. С. 521—524.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	171
раскола Гоминьдана с правыми — будущими сишаньца-
ми1 по сути, оказался верным.
Надо заметить, что недовольство фракционной дея¬
тельностью коммунистов в Гоминьдане обращалось
прежде всего против М.М.Бородина. Именно от него
члены ЦИК и ЦКК (Центральной Контрольной Комис¬
сии) Гоминьдана требовали объяснений по поводу тех
или иных ее проявлений. В такой ситуации любые неос¬
торожные или не вполне объективные высказывания
М.М.Бородина в адрес Гоминьдана воспринимались осо¬
бенно болезненно. К примеру, большой резонанс в Го¬
миньдане имели чересчур критические замечания
М.М.Бородина о возможностях партии, которые он вы¬
сказал в ходе беседы с членами ЦКК Гоминьдана —
Чжан Цзи, Се Чи и Сунь Фо по поводу открытой публи¬
кации КПК и КСМК с критикой программных основ Го¬
миньдана и пропагандой коммунистических представле¬
ний о национальной революции (4*). На 40-м заседании
ЦИК Гоминьдана (3 июля 1924 г.) Чжан Цзи настаивал
на том, что «Бородин никак не может быть советником
для нашей партии (Гоминьдана. — Н.М.), потому что он
сказал, что Гоминьдан умер»2. Нельзя сказать, чтобы
М.М.Бородину в течение 1924—1925 гг. удалось сформи¬
ровать адекватное представление о реальной программе
Гоминьдана. Существенным барьером для этого было и
незнание китайского языка. Однако при всех своих за¬
блуждениях М.М.Бородин был ближе к пониманию ре¬
ального значения Гоминьдана в политической жизни
Китая, чем Г.Н.Войтинский и руководство Коминтерна.
Несмотря на постоянный крен в сторону политики
раскола Гоминьдана, М.М.Бородин занял реалистичную
позицию в ответственные для Гоминьдана моменты: в со¬
бытиях с «бумажными тиграми», при образовании го¬
миньдановского правительства в Гуандуне, в борьбе Го¬
миньдана с правыми — будущими сишаньцами, отрица¬
тельную роль которых видел не только в их противодей¬
ствии сотрудничеству с коммунистами в установленной
форме, но и в их деструктивной политике в области ор¬
ганизационного и партийного строительства3.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. 1. Док. № 136. С. 523.
2	Там же. Док. № 117. С. 449—450.
3	Там же. Док. № 145. С. 545.

172
Н.Л.Мамаева
5.	К вопросу о внутрипартийных разногласиях
в Гоминьдане (1924—1925 гг.)
Дальнейшее развитие Гоминьдана и линию Комин¬
терна в национальной революции определял в значитель¬
ной степени узел внутрипартийных разногласий. В силу
этого представляется целесообразным более подробное
освещение внутрипартийной ситуации. Добавим, что во¬
просы внутрипартийной борьбы чрезвычайно запутаны в
историографии. Важно подчеркнуть, что внутрипартий¬
ная борьба в Гоминьдане велась по широкому спектру и
не ограничивалась вопросами отношения к коммунистам,
работавшим в Гоминьдане, и к Советскому Союзу, как
это часто представляется в отечественных и зарубежных
исследованиях. Ее высокий накал выступал специфичес¬
кой особенностью становления и развития Гоминьдана.
Как показывает история партии, ожесточенность внутри¬
партийных разногласий была связана с трудностями орга¬
низационного и идейно-политического становления Го¬
миньдана как политической партии, обусловленными в
значительной степени отсутствием в Китае демократичес¬
ких традиций построения и функционирования полити¬
ческих партий и общественных организаций. На началь¬
ном этапе становления Гоминьдана главным пунктом
разногласий среди соратников Сунь Ятсена был вопрос
об отношении к идее партийной и личной диктатуры. Ре¬
шениями I съезда, в том числе резолюцией о необходи¬
мости образования Национального правительства, был
взят курс на создание государства по принципу: партия
правит государством. Материалы I съезда не давали чет¬
кого представления о тактике партии в деле создания го¬
сударства под эгидой Гоминьдана, однако совершенно
очевидно, что эта тактика не содержала атрибутов парла¬
ментаризма, напротив, она была ориентирована на ис¬
пользование военных методов. Идея создания государства
под эгидой Гоминьдана разрабатывалась Сунь Ятсеном
задолго до его перехода к курсу реорганизации партии.
Уже в самом плане «строительства государства» Сунь Ят¬
сеном была заложена мысль о необходимости партийной
власти в течение двух первых периодов государственного
строительства: военного и политической опеки. Как от¬
мечал сам Сунь Ятсен, идея партийной диктатуры в
послесиньхайское десятилетие не одобрялась многими

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	173
его соратниками. Поэтому решения I съезда оттолкнули
от Сунь Ятсена многих старейших членов партии: Чэнь
Цзюнмина, Тан Цзияо, Тан Шаои и др. Эта группа оста¬
лась верна идеям парламентаризма и федеративного уст¬
ройства Китая на основе самостоятельности провинций.
Своей кульминации разногласия между сторонниками
идеи партийной диктатуры и ее противниками достигли в
апреле—мае 1925 г. Они вылились в форму вооруженной
борьбы с теми гоминьдановцами — сторонниками идеи
федерализма, в распоряжении которых находились воору¬
женные силы. Лишь в результате военной победы над ар¬
миями генералов Тан Цзияо, Ян Симиня и Лю Чжэнь¬
хуаня Гоминьдану удалось создать свое правительство: не
парламентским путем — через созыв Национального со¬
брания, но военным путем. Сторонники федеративной
государственной системы были серьезными и опасными
противниками новому курсу и утверждению Гоминьдана
как правящей партии. Борьба с ними приняла военный
характер, отличаясь беспощадностью и бескомпромис¬
сностью, сопровождалась их исключением из партии.
Разрыв с противниками идеи диктатуры Гоминьдана ус¬
ловно можно обозначить первым крупным размежевани¬
ем в партии. Опасность федералистского движения для
Гоминьдана отмечал и М.М.Бородин, а главный военный
советник Гоминьдана В.К.Блюхер принимал самое актив¬
ное участие в организации победы над милитаристскими
группировками Ян Симиня и Лю Чжэньхуаня — участни¬
ками федералистской оппозиции.
Второе размежевание в Гоминьдане произошло на
другой почве. Речь идет о выделении в конце 1925 г. т.н.
сишаньской фракции. В партийных документах Гоминь¬
дана сторонники сишаньской фракции обозначались в
качестве правых сил. Это были разногласия среди сто¬
ронников суньятсеновской доктрины приоритета партии
в государстве и в армии. Основные пункты разногла¬
сий —форма сотрудничества с коммунистами и вопрос о
типологии партии. Надо отметить, что в формировании
сишаньской фракции вопрос взаимоотношения с китай¬
скими коммунистами играл более значительную роль,
чем в размежевании с федералистской оппозицией. Не¬
приятие существовавшей формы сотрудничества с китай¬
скими коммунистами зрело на фоне широкого недоволь¬
ства в Гоминьдане той стороной их деятельности, кото¬
рая выходила за рамки допустимого Гоминьданом.

174
Н.Л.Мамаева
I	июня 1924 г. члены исполкома Гоминьдана г. Гуанчжоу
Сунь Кэ и Хуан Цзилу выдвинули «проект решения о
пресечении незаконных действий коммунистов». 18 июня
1924 г. члены ЦКК Дэн Цзэжу, Чжан Цзи и Се Чи обра¬
тились в ЦИК Гоминьдана с жалобой на несоблюдение
коммунистами программных и уставных положений Го¬
миньдана1. Особую обеспокоенность в Гоминьдане вызы¬
вала опасность фракционной деятельности коммунистов,
установка на которую, в сущности, содержалась уже в
«Резолюции ЦК КПК по национальному вопросу» (фев¬
раль 1924 г.)2. Эта сторона деятельности коммунистов,
представлявшая реальную угрозу политической и органи¬
зационной целостности Гоминьдана, подрывала отноше¬
ния сотрудничества и укрепляла неприязнь к коммунис¬
там у изначально враждебно настроенных к КПК членов
Гоминьдана. В условиях обострения напряженности про¬
тиворечивость действий коммунистов — членов Гоминь¬
дана отодвигала в тень заслуги коммунистов, самоотвер¬
женно работавших над созданием организационной
структуры Гоминьдана на местах, что особенно ценно, а
также в рабочем и крестьянском движении. М.М.Боро¬
дин и руководство Гоминьдана предпринимали значи¬
тельные усилия к сохранению статус-кво между Гоминь¬
даном и КПК. Однако и после подтверждения курса Го¬
миньдана на «допущение» коммунистов в Гоминьдан на
II	пленуме ЦИК Гоминьдана первого созыва (август
1924	г.)3 оппозиционные настроения в Гоминьдане не
утихали.
В конце 1924 г. Фэн Цзыю и его сторонники послали
Сунь Ятсену письмо с изложением своей платформы. Их
позиция формулировалась семью пунктами: 1) исключе¬
ние коммунистов из ЦИК и других руководящих органов
Гоминьдана; 2) отмена дотации связанным с коммуниста¬
ми типографиям; 3) создание для решения проблем теку¬
щего этапа революционного движения комиссии из трех
1	Чжоу Синьлян. Цяньлунь Гоминьдан ида цяньхоу цзою пайдэ
доучжэн. С. 159—160.
2	См.: Глунин В.И. Коммунистическая партия Китая накануне и
во время национальной революции. Т. I. С. 148—149.
3	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 19—22; Чжунго
Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. I.
С. 383.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	175
человек, среди которых не должно быть коммунистов;
4) отзыв коммунистов из числа отправленных в провин¬
ции пропагандистов; 5) созыв II съезда Гоминьдана; не¬
допущение коммунистов на II съезд в качестве делегатов
съезда; 6) вопросы, связанные с жалобами на коммунис¬
тов, должны разрешаться на местах комиссиями, состоя¬
щими только из членов Гоминьдана; 7) исключение вме¬
шательства иностранцев в дела Гоминьдана1. Отклонение
Сунь Ятсеном этих требований продемонстрировало ус¬
тойчивость его позиции в отношении сотрудничества с
коммунистами.
После смерти Сунь Ятсена внутрипартийная борьба
обострилась, правые от устных и письменных протестов
перешли к созданию организаций. Весной 1925 г. высту¬
пила военная оппозиция, возникли противостоящие
ЦИК Гоминьдана «товарищеские клубы» в Пекине (Фэн
Цзыю, Тань Чжэн, Пэнь Янгуан, Ма Цзунъу и др.) и
Шанхае (Чжан Тайянь, Тан Шаои и др.)2; одновременно
с созданием обществ по изучению суньятсенизма в Гу¬
анчжоу, Шанхае, Пекине развивалась тенденция подведе¬
ния под организационное оформление оппозиции идео¬
логической основы — дайцзитаоизма. Дай Цзитао，член
ЦИК Гоминьдана, старый соратник Сунь Ятсена, после
его смерти выступил в роли интерпретатора теории о трех
народных принципах3. В июне и июле 1925 г. он опубли¬
ковал две брошюры: «Философские основы суньятсениз¬
ма» и «Национальная революция и китайский Гоминь¬
дан»4. Акцентируя в трактовке суньятсенизма конфуциан¬
ские морально-этические постулаты, подчеркивая прису¬
щие суньятсенизму идеи классового мира и, в этом смыс¬
ле, противоположность трех народных принципов и
марксизма, Дай Цзитао гипертрофировал антимарксист¬
ское содержание трех народных принципов. Выступая с
позиции признания Гоминьдана единственной партией
1	Чжоу Синьлян. Цяньлунь Гоминьдан ила цяньхоу цзою пайдэ
доучжэн. С. 161—162.
2	Там же. С. 162.
3	Подробно см.: Делюсин Л.П. Борьба вокруг идейного наследия
Сунь Ясена. Общественно-политическая мысль в Китае (конец
XIX — начало XX вв.). М., 1988. С. 200- 204.
4	См.: Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 688—700,
701-704.

176
Н.Л.Мамаева
национальной революции и суньятсенизма как единст¬
венного учения, на основе которого только и возможно
разрешение и китайских, и мировых проблем, Дай Цзи-
тао сильнее, чем Сунь Ятсен, противопоставлял три на¬
родных принципа марксизму, а китайское — иностранно¬
му. Неприятие Дай Цзитао коммунистической идеологии
выразилось в однозначном отрицании сотрудничества с
коммунистами как наносящего вред национальной рево¬
люции и в односторонней трактовке позиции Советского
Союза в китайской революции под углом зрения исклю¬
чительно национальных интересов1. Болезненно и остро
реагируя на опасность раскола Гоминьдана, возможно
преувеличивая вину коммунистов в обострении внут¬
рипартийной напряженности, он обратил внимание
на очень важный момент в нараставшем противостоя¬
нии Гоминьдана с коммунистами. Речь идет о форми¬
ровавшемся курсе КПК на осуществление социально-
экономической программы революции до ее завершения
(курсив мой. — Я.М.), т.е. до объединения страны2. В
сущности, в неприятии подобной политики коммунистов
позиция Дай Цзитао сближалась с позицией Сунь Ятсена
и в общих подходах соответствовала программе Гоминь¬
дана, конкретизированной на II съезде партии.
Спектр внутрипартийных разногласий и глубина про¬
тиворечий имели тенденцию к расширению и углубле¬
нию. Образование Национального правительства, с одной
стороны, укрепило позиции партии, с другой стороны,
обострило внутрипартийные разногласия, усилив в них
аспект борьбы за власть между лидерами. Кроме того,
практическая реализация принципа руководящей роли
партии на государственном уровне вновь оживила проти¬
водействие гоминьдановскому курсу на централизацию в
обществе, особенно в военных, чиновничьих и компра¬
дорских кругах, и, соответственно, в самой партии. После
убийства правыми силами Ляо Чжункая — одного из
самых активных и последовательных проводников поли¬
тики Сунь Ятсена, руководство Гоминьдана развернуло
наступление на тех членов партии, действия которых
1	См.: Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 694—695,
697-704.
2	См.: Там же. С. 698-700, 690-692.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	177
прямо или косвенно были направлены против официаль¬
ного гоминьдановского курса. В частности, под различ¬
ными предлогами из Гуанчжоу были высланы Ху Хань-
минь, Сюй Чунчжи, Линь Сэнь, Цзоу Jly и др. активисты
партии. В ответ оппозиционные силы во главе с Цзоу Jly,
Се Чи, Чжан Цзи, Линь Сэнем, Е Чуцаном созвали т.н.
IV пленум ЦИК Гоминьдана (Сишаньское совещание) и
создали новый ЦИК в Шанхае. Согласно Уставу Гоминь¬
дана, этот пленум (23 ноября — 5 декабря 1925 г.) не был
правомочным1. Водораздел с официальным курсом, как
следовало из резолюций и постановлений совещания,
проходил по линии отношения к тому направлению дея¬
тельности коммунистов, которое, не без основания, опре¬
делялось под углом зрения фракционной деятельности
внутри Гоминьдана. Сишаньское совещание своими ре¬
шениями пыталось пресечь в корне процесс усиления
влияния коммунистов и М.М.Бородина в руководящих
структурах партии и в правительстве. Вместе с тем реше¬
ния сишаньцев по этим вопросам не были бескомпро¬
миссными, что их отличало от позиций Дай Цзитао. Вы¬
ступая за исключение коммунистов, они не возражали
против продолжения сотрудничества в форме союза двух
партий, не исключалось сохранение союзнических отно¬
шений с СССР, Ван Цзинвэй подлежал исключению из
партии сроком на 6 месяцев2. Оппозиционная платформа
Сишаньского совещания не исчерпывалась отношением
к коммунистам и советским советникам. Требования о
перенесении штаб-квартиры в Шанхай и о роспуске
Политсовета, как органа, не предусмотренного Уставом
1924	г., не были связаны исключительно со стремлением
ослабить влияние М.М.Бородина и коммунистов. Эти ре¬
шения, наряду с ужесточением позиций по вопросам по¬
литики в области рабочего и крестьянского движения3,
свидетельствовали о наличии более широкого спектра
1	Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 147.
2	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 258—261; Ли
Юньхань. Цун жунгун дао циндан (От допуска коммунистов в Го¬
миньдан до чистки партии). Тайбэй, 1966. С. 413—450; Domes J.
Vertagte Revolution. Die Politik der Kuomintang in China. 1923—1927.
S. 139.
3	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 258—261; Чжун¬
го Гоминьдан ши. С. 192—193.

178
Н.Л.Мамаева
разногласий, как это впоследствии и было отражено в ре¬
шениях т.н. II съезда Гоминьдана, созванного сишаньца-
ми в Шанхае 29 марта 1926 г. Сишаньское совещание,
хотя и подчеркивало свои благие намерения о сохране¬
нии идейно-политических основ Гоминьдана и его орга¬
низационной целостности, по сути дела, противопоставив
себя Гуанчжоускому ЦИК, раскололо и ослабило Го¬
миньдан. Отпочкование от партии наиболее активных оп¬
позиционеров не избавило Гоминьдан от внутрипартий¬
ной напряженности. В Гоминьдане продолжали сосуще¬
ствовать различные группировки правого толка — «това¬
рищеские клубы», «общества по изучению суньятсениз-
ма» и т.д., находившиеся в той или иной степени контак¬
та с сишаньской группировкой1.
Обратим внимание, что ЦИК Гоминьдана принимал
активное участие в сдерживании антикоммунистических
настроений в партии. Курс Гоминьдана на сотрудничест¬
во с коммунистами в установленной форме неизменно
подтверждался на официальном уровне решениями II и
III	пленумов ЦИК Гоминьдана первого созыва (5*). Го¬
миньдан также постоянно напоминал коммунистам их
права и обязанности как членов Гоминьдана, подчиняю¬
щихся уставу и программе Гоминьдана2.
Анализ решений пленумов об отношении Гоминьдана
к коммунистам позволяет сделать ряд выводов. Для Го¬
миньдана был типичен дифференцированный подход к
КПК как к партии пролетариата и к членам КПК, всту¬
пившим в Гоминьдан, как к членам Гоминьдана. Отно¬
шение Гоминьдана к КПК, которая действовала легально
на территории Национального правительства, характери¬
зовалось стремлением установить контроль над ее поли¬
тикой и практикой. Отношение Гоминьдана к коммунис¬
там, вступившим в Гоминьдан, определялось, с одной
стороны, надеждой Сунь Ятсена на соблюдение комму¬
нистами программы и устава партии, с другой стороны,
на возможность «поглощения» малочисленной КПК.
Важным фактором и гарантом сотрудничества, как уже
1	Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 147.
2	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 19—22; Ли Юнь-
хань. Цун жунгун дао циндан. С. 325—331; Чжунго Гоминьдан дии,
эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. I. С. 383; Чжунхуа минь¬
го ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. I. С. 253—257.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	179
упоминалось, являлась помощь Советского Союза Го¬
миньдану в различных сферах.
По мере сотрудничества Гоминьдана и КПК все четче
вырисовывалась картина различного подхода Гоминьда¬
на, с одной стороны, и КПК и членов КПК, работавших
в Гоминьдане, с другой стороны, к вопросам стратегии и
тактики в национальной революции. Расчеты Сунь Ятсе¬
на и Гоминьдана на «поглощение» КПК не оправдались,
что вызвало в самом Гоминьдане сильные трения и обо¬
стрение внутрипартийных разногласий. Сам факт регу¬
лярной постановки вопроса об отношении к коммунис¬
там, вступившим в Гоминьдан, на пленумах партии гово¬
рил сам за себя.
Отчетливо проявившаяся в 1924—1925 гг. тенденция
обострения внутрипартийных разногласий представляла
большую угрозу формированию единого фронта револю¬
ционных сил. Достижение единства партии выдвигалось
на одно из первых мест в ряду неотложных мер по укреп¬
лению Гоминьдана.
Гоминьдан предпринимал отчаянные усилия к укреп¬
лению единства партии и стремился избежать раскола в
своих рядах. Даже очутившись перед фактом организаци¬
онного и политического размежевания с сишаньскими
правыми, Гоминьдан постарался выработать достаточно
мягкую форму решений в отношении оппозиции. Раз¬
межевание с сишаньскими правыми не носило беском¬
промиссного характера. Исключили из партии лишь не¬
сколько человек из руководящего состава фракции, ос¬
тальные на II съезде Г оминьдана были прощены1 и в
дальнейшем, оставаясь в рядах Гоминьдана, продолжали
поддерживать связь с исключенными из Гоминьдана ру¬
ководителями фракции.
1	Чжунго сянлай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 293.

180
Н.Л.Мамаева
6.	Гоминьдан и Коминтерн
накануне II съезда Гоминьдана.
Программный ха[решений
II съезда Гоминьданарь 1926 г.)
Накал внутрипартийной борьбы в Гоминьдане, поста¬
вивший под угрозу существование партии, был тесно свя¬
зан с глубинными процессами формирования программы
Гоминьдана и его стратегии в революционном движении.
Необходимость более четкого, чем на I съезде, определе¬
ния программных основ Гоминьдана осознавалась в
самой партии, ощущалась в работе представителей Ко¬
минтерна и Москвы. Требовал оперативного теоретичес¬
кого и политического обобщения и опыт развития Го¬
миньдана как правящей партии.
Сложность политической ситуации 1924—1925 гг., в
которой действовал Гоминьдан, помешала созыву II съез¬
да в определенные Уставом сроки, согласно которым
съезд должен собираться один раз в год. III пленум пер¬
вого созыва принял решение об ускорении подготовки
II съезда и определил срок его созыва — 15 августа
1925	г. После этого, в силу обстоятельств, сроки сдвига¬
лись и съезд был созван лишь в январе 1926 г. В докладе
Линь Цзуханя на II съезде, который информировал о
подготовительной работе Гоминьдана к съезду, назывался
ряд причин отсрочки съезда. В их числе докладчик назы¬
вал Восточные походы, борьбу с Чэнь Цзюнмином, собы¬
тия «30 мая 1925 г.» и Гонконг-Кантонскую забастовку1.
Необходимость ускорения созыва II съезда диктовалась и
обстоятельствами внутрипартийной борьбы. Выделение
Сишаньской группировки и ее претензии на роль ЦИК
Гоминьдана поставили партию на грань раскола. Одна из
задач II съезда — четко обозначить программу и страте¬
гию революции в изменившихся со времени I съезда ус¬
ловиях и локализовать конфликт с Сишаньской группи¬
ровкой. ЦИК Гоминьдана еще в ноябре 1925 г. офици¬
ально объявил о непризнании Сишаньского совещания
правомочным IV пленумом ЦИК Гоминьдана2.
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 171.
2	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 195—198.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919一 1929	181
Вопросы, связанные с подготовительной работой ко
II съезду Гоминьдана, находились в поле зрения полити¬
ческого советника М.М.Бородина уже с апреля 1925 г.1.
О	своем участии в этой деятельности он писал в начале
мая 1925 г. следующее: «Выработан порядок дня съезда
Гоминьдана, намечен примерный список членов и кан¬
дидатов нового Цека, принят план подготовительной
кампании к съезду. Резолюции и манифесты выработаем
и предложим Цека Гоминьдана. Отношение к правым
пока остается прежнее, соотношение сил на съезде опре¬
делит. Был спор о количестве коммунистов в будущем
Цека Гоминьдана. Цека (ЦК КПК. — Н.М.) выдвинул
семь, я был против, чтобы не пугать центристов и не
дразнить правых гусей. Согласились на минимум — 4, ос¬
тальные —в зависимости [от] всей обстановки [в] Китае
во время съезда»2. Следует признать, что хотя представле¬
ния М.М.Бородина о Гоминьдане несколько изменились,
однако не настолько, чтобы отказаться от в целом идео¬
логизированного подхода к Гоминьдану. Говоря о задачах
II съезда, и М.М.Бородин, и Г.Н.Войтинский на первый
план выдвигали вопросы внутрипартийной борьбы и за¬
дачи усиления коммунистов в руководящих органах пар¬
тии. Если Гоминьдан ожидал от II съезда четкой про-
граммы и тактики в национальной революции и в целом,
решений, препятствующих расколу Гоминьдана, то пред¬
ставители ИККИ надеялись на очищение Гоминьдана от
правых и на победу левого крыла, основу которого виде¬
ли в коммунистах. Иными словами, по-видимому, не
будет преувеличением отметить, что от II съезда ждали
возрастания роли КПК в Гоминьдане и в национально¬
революционном движении. Ложная предпосылка об авто¬
матической зависимости усиления позиций коммунистов
в Гоминьдане от раскола Гоминьдана, заложенная еще в
докладе Восточного отдела ИККИ Президиуму ИККИ от
16 мая 1925 г.3, пустила глубокие корни и в значительной
степени определяла направление работы М.М.Бородина.
Обратная сторона подобного подхода — это недостаточ¬
ное внимание политического советника Гоминьдана к во¬
с
и
н
б
иж
дв
ое
н
н
о
ци
ю6.
л 5
ВОГ5
рес.
но-49.
ь 1
ал
н N
о .
I456.2.
1545556
ИС.С.С.
H45.9.L
Р144 5
•еи II
iNbNbNb
комдококок
к д д д
пт(б)1:жеже:
жпае.амам
вгга(т т
1JT2 3
в

182
Н.Л.Мамаева
просам программного и тактического характера, которые
выдвигались самим Гоминьданом в повестку дня подго¬
товительной работы съезда.
Вместе с тем наличие спорных вопросов и неодинако¬
вых подходов к отдельным направлениям политической
жизни страны и к внутрипартийным проблемам у Го¬
миньдана, с одной стороны, у Коминтерна, Москвы и их
представителей в Китае, с другой стороны, не превышало
в рассматриваемый исторический период критической
точки. Более того, особенность взаимоотношений Го¬
миньдана с Коминтерном можно выразить словами: чем
больше проблем, тем сильнее стремление руководства Го¬
миньдана к прямым связям с Коминтерном. Эта характе¬
ристика не относится к сишаньским правым и примы¬
кавшим к ним членам Гоминьдана, однако она правомер¬
на для политики официальных кругов Гоминьдана.
Между тем в Коминтерне намечалась обратная тенден¬
ция: при сохранении контактов — дистанцироваться от
официальных связей с Гоминьданом. Усиление радикаль¬
ных тенденций в Коминтерне в вопросах отношения к
мировой буржуазии, характерных для решений V кон¬
гресса Коминтерна, не повлекло автоматического изме¬
нения позиции к Гоминьдану, но активизировало разви¬
тие политики двойного стандарта в разработках Комин¬
терна. Факты свидетельствовали о том, что руководство
Коминтерна уклонялось от установления прямых офици¬
альных связей с Гоминьданом. Так, не было реализовано
решение II пленума ЦИК Гоминьдана первого созыва о
создании Комиссии интернациональной связи как органа
с участием Гоминьдана для прямого контакта с руковод¬
ством Коминтерна. Обстоятельства пребывания делега¬
ции Гоминьдана во главе с Ху Ханьминем — видным го-
миньдановским деятелем в Москве в ноябре 1925 — ап¬
реле 1926 гг. также говорили о том, что в политике Ко¬
минтерна к Гоминьдану наметились определенные изме¬
нения.
Ф.Ф.Раскольников проявлял заинтересованность в
том, чтобы Коминтерн не выступал организатором встреч
Ху Ханьминя в Москве с деятелями Коминтерна, РКП(б)
и Советского правительства. Эта точка зрения была выра¬
жена в его письме от 11 декабря 1925 г. к О .Д. Камене¬
вой —председателю Всесоюзного общества культурных
связей с зарубежными странами, которой предлагалась
роль основного официального представителя советской

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	183
стороны в контактах с Ху Ханьминем1. Коминтерн не
проявил заинтересованности и к участию в разработке
программы и тактики Гоминьдана ко II съезду, которого
ожидал Ху Ханьминь2. В этой связи напрашивается срав¬
нение с деятельностью Коминтерна накануне I съезда Го¬
миньдана, когда военная делегация Гоминьдана активно
взаимодействовала с ИККИ, прежде всего по вопросам
программы и оргструктуры Гоминьдана. План работы Ху
Ханьминя в Москве3 и содержание бесед Ху Ханьминя с
сотрудником отдела агитации и пропаганды ИККИ
М.Г.Рафесом4 говорили о том, что главные заботы Го¬
миньдана в канун II съезда были связаны с уточнением
программы и тактики партии перед ее выходом на обще-
китайскую арену. Выяснение позиции Коминтерна отно¬
сительно национальной революции и роли Гоминьдана в
ней, которая в 1924—1925 гг. была достаточно противоре¬
чивой и неопределенной, а также представлений Комин¬
терна о необходимых изменениях и уточнениях програм¬
мы I съезда Гоминьдана являлось одной из основных
задач пребывания Ху Ханьминя в СССР. Как частный
вопрос на фоне основной задачи программного характе¬
ра, выглядела постановка Ху Ханьминем вопроса о взаи¬
моотношениях Гоминьдана и КПК.
В план пребывания Ху Ханьминя в Москве входило
также изучение исторического опыта РКП(б), а также
таких направлений ее политики, как РКП(б) — массы,
РКП(б) — советская государственная система; в форме
вопроса ставилась проблема «изыскания для Гоминьдана
военной помощи». В ходе визита делегации обозначились
все основные подходы Гоминьдана к национальной рево¬
люции, направления корректировки программы I съезда
Гоминьдана и основные пункты расхождений с Комин¬
терном, носившие достаточно серьезный характер.
Ху Ханьминь подтвердил основные принципы програм¬
много значения, частично отраженные в документах
I	съезда, более полно — в лекциях Сунь Ятсена о трех
народных принципах и в Программе пропаганды китай¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 203. С. 669—670.
2	Там же.	Док.	№	204.	С.	675.
3	Там же.	Док.	№	204.	С.	670—675. Док.	№ 205. С. 675—689.
4	Там же.	Док.	№	205.	С.	675—689.

184
Н.Л.Мамаева
ского Гоминьдана от декабря 1925 г. В общем виде они
сводились к следующим положениям:
—«Гоминьдан — единственная политическая и руко¬
водящая партия китайского национально-револю¬
ционного движения...»1.
—Гоминьдан руководствуется единой для всей пар¬
тии теорией трех народных принципов.
—Гоминьдан имеет широкую социальную базу, в ко¬
торую входят буржуазия, мелкая буржуазия, рабо¬
чие, крестьяне, интеллигенция.
—Основная задача революции — объединение Китая
под властью народного правительства, в котором
руководящие позиции принадлежат Гоминьдану.
В деликатной, а иногда завуалированной форме
Ху Ханьминь пытался выяснить позицию Коминтерна
относительно пути национальной революции: либо в
форме военного похода из Гуандуна гоминьдановской
армии, либо с опорой на военные действия Националь¬
ных армий — в союзе с Гоминьданом, У Пэйфу и народ¬
ными массами, либо с опорой на движение народных
масс. В конечном итоге Ху Ханьминь пытался выяснить
отношение Коминтерна к планам военной революции
Гоминьдана: поддержат ли Коминтерн и советская сторо¬
на военный поход Гоминьдана на Север?
Параллельно его высказывания показали отрицатель¬
ную позицию официального Гоминьдана к вовлечению в
Гоминьдан Национальных армий и в целом к «северному
маршруту» революции2, к которому склонялась ^тай¬
ская комиссия Политбюро ЦК РКП(б). Выдвигая задачу
укрепления единства Гоминьдана в качестве важнейшей в
настоящей ситуации, Ху Ханьминь объявил неприемле¬
мой для партии «тактику размывания» Гоминьдана «пра¬
выми и другими не родственными Гоминьдану элемента¬
ми», имея в виду сишаньских правых, Национальные
армии, группировку У Пэйфу и коммунистов3. В этой
связи особое внимание было уделено вопросу взаимоот¬
ношений Гоминьдана с коммунистами. Ху Ханьминь
объявил неприемлемой для Гоминьдана идею, согласно
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 204. С. 671.
2	Там же. Док. № 204. С. 674.
3	Там же. Док. № 205. С. 676—677.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	185
которой Гоминьдан считался блоком различных социаль¬
ных сил, «партией сборной», партией Гоминьдана и
КПК, с соответственно различной интерпретацией ими
трех народных принципов Сунь Ятсена, с регламента¬
цией деятельности истинных гоминьдановцев — в мелко¬
буржуазной, а коммунистов — в рабочей и крестьянской
среде1. Как заявил Ху Ханьминь во время второй беседы
(всего состоялось три беседы) с М.Г.Рафесом, «в Кантоне
мы не разделяем работы между ККП и Гоминьданом, и
положение тем не менее удовлетворительное... Находясь
в товарищеской среде, я должен открыто заявить, что су¬
ществующие сейчас отношения между ККП (по тексту
имеется в виду линия Шанхайского руководства ККП от¬
носительно Гоминьдана. — Н.М.) и Гоминьданом — не¬
удовлетворительны .Тактика коммунистов — членов Го¬
миньдана является закрытой для ЦК Гоминьдана, а
нужно, чтобы ЦК Гоминьдана знал о тактике ЦК ККП.
Я говорил об этом Бородину, и он был согласен со мной.
Но китайские коммунисты были против того, чтобы
ККП действовала открыто»2. Фактически речь шла о за¬
крытости для Гоминьдана политики и рекомендаций Ко¬
минтерна в отношении КПК и ее тактики в Гоминьдане.
Судя по содержанию бесед, очень болезненным для Го¬
миньдана являлся вопрос об отношении к буржуазии.
Тенденция в Коминтерне к отчуждению буржуазии Вос¬
тока от объединенного фронта революционных сил вы¬
зывала в Гоминьдане большую озабоченность. Ху Хань¬
минь, хотя и оперировал в беседах с М.Г.Рафесом
очень революционной терминологией, подчеркивая
временный характер связей Гоминьдана с буржуазной
средой, тем не менее вполне однозначно определил ха¬
рактер партии как общенациональный и подтвердил
линию I съезда в отношении буржуазии. Он сказал: «Мы
не будем конфисковывать мелких фабрик, крупных в
Китае нет. Но железные дороги, банки и другие крупные
факторы экономического развития государство должно
захватить»3. Построение экономической системы государ¬
ственного капитализма он непосредственно связывал с
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 205. С. 676，678，680-682.
2	Там же. С. 678—679.
3	Там же. С. 688.

186
Н.Л.Мамаева
задачами укрепления позиций Гоминьдана в борьбе с
экономическим давлением империалистических госу¬
дарств в Китае1. Говоря о конечной цели Гоминьдана,
Ху Ханьминь, как и Сунь Ятсен, подчеркивал общность
представлений Коминтерна и Гоминьдана о будущем
обществе. Ставя знак равенства между социализмом и
обществом «народного благоденствия», он отмечал: «Ко¬
нечная цель Гоминьдана — социализм, а не только демо¬
кратизм. Мы считаем себя близкими к Коминтерну»2.
Через все беседы Ху Ханьминя с М.Г.Рафесом прохо¬
дила идея установления более тесных и прямых отноше¬
ний между Гоминьданом и центральными органами Ко¬
минтерна. Стремясь подчеркнуть уважение и доверие Го¬
миньдана к Коминтерну, а также социальную ориентиро¬
ванность политики Гоминьдана, Ху Ханьминь даже вы¬
сказал мысль о возможном вхождении Гоминьдана в
КПК в отдаленном будущем3. Следует отметить, что
Ху Ханьминь, обозначив контуры формировавшейся в
Гоминьдане программы и тактики, особо подчеркнул на¬
мерение Гоминьдана оформить в программе II съезда со¬
циальную ориентированность политики партии, право¬
мерно связав развитие этого направления с влиянием Ко¬
минтерна и Октябрьской революции в России4. Этот мо¬
мент представляется достаточно важным для определения
типологии Гоминьдана как партии развития, как партии
модернизации, аккумулирующей в себе традиции и вея¬
ния мирового революционного процесса.
Намерению Гоминьдана получить от Коминтерна
«проект программы, который пойдет на рассмотрение
ЦИК Гоминьдана и будет обсужден на съезде Гоминь¬
дана»5, не суждено было осуществиться. Ху Ханьминь
имел три беседы с М.Г.Рафесом, в ходе которых пред¬
ставитель Коминтерна изложил самые общие подходы
Коминтерна к китайской революции, сформулирован¬
ные еще в резолюции Президиума ИККИ от 28 ноября
1923 г., оговорившись при этом, что программа для
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 205. С. 688.
2	Там же. С. 680.
3	Там же. С. 678—679.
4	Там же. Док. № 204. С. 677-678, 680.
5	Там же. С. 675.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	187
II съезда должна быть составлена самими гоминьданов¬
цами1. Вместе с тем, ряд советов М.Г.Рафес дал от себя
лично2. Его личные рекомендации подчеркивали необхо¬
димость заострить программу на антиимпериалистичес¬
кой борьбе. Одновременно М.Г.Рафес советовал отразить в
программе противоположность интересов Гоминьдана, ра¬
бочего класса и мелкой буржуазии, с одной стороны, инте¬
ресам китайской национальной буржуазии, с другой3.
Таким образом, развивавшееся Г.Г.Войтинским и час¬
тично содержавшееся в закрытых рекомендациях Комин¬
терна —к КПК стремление к идентификации интересов
Гоминьдана и интересов рабочего класса и его партии
было высказано, наконец, прямо представителю Гоминь¬
дана. Приходится констатировать процесс нарастания не¬
соответствия между реальным Гоминьданом и представ¬
лениями в ИККИ о нем. Достаточно уже созревшей во
всех отношениях партии противостояла убежденность
Коминтерна о ее слабости, тяготении преимущественно к
классам обездоленных и о возможности ею манипулиро¬
вать. Внимание М.Г.Рафеса концентрировалось вокруг
вопросов социальной базы Гоминьдана и взаимоотноше¬
ний Гоминьдана с коммунистами, которые толковались в
духе противоречивых решений II пленума ЦК КПК чет¬
вертого созыва об усилении самостоятельности комму¬
нистов внутри Гоминьдана и о блокировании коммунис¬
тов с левым Гоминьданом4. Позиция М.Г.Рафеса отрази¬
ла радикализацию подходов Коминтерна к национальной
революции по сравнению с позициями ИККИ предшест¬
вовавшего I съезду Гоминьдана периода. По существу,
М.Г.Рафес уклонился от прямого ответа на конкретные
вопросы Ху Ханьминя относительно формы революции и
политических лозунгов Гоминьдана, повторив самую
общую трактовку трех народных принципов Сунь Ятсена
в духе резолюции Президиума ИККИ от 28 ноября
1923 г. Не получил одобрения М.Г.Рафеса, а позднее и
Коминтерна, план сближения Гоминьдана с Коминтер¬
ном с перспективой вхождения Гоминьдана в Коминтерн.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 205. С. 681.
2	Там же. С. 684.
3	Там же. С. 684—685.
4	Там же. С. 682，680-681.

188
Н.Л.Мамаева
II съезд Гоминьдана 一 крупная веха в истории пар¬
тии. Его решения весьма показательны с точки зрения
развития программных установок и стратегии в револю¬
ции. Одновременно они характеризуют направления вза¬
имодействия Гоминьдана и Коминтерна. Надо сказать,
что в историографии — это касается и отечественной, и
зарубежной — II съезд не занял подобающего ему в исто¬
рии партии места. Эффект решений I съезда затмил глу¬
бину и значительность постановлений II съезда, сущест¬
венно скорректировавших отдельные установки I съезда.
II съезд Гоминьдана проходил в Гуанчжоу 1—19 янва¬
ря 1926 г. в обстановке победы Гоминьдана над против¬
никами его политического курса в революционном дви¬
жении. 256 делегатов представляли более 200 тыс. членов
партии. Среди 256 делегатов 90 являлись коммунистами,
67 делегатов было избрано, 189 — назначено, и среди
них — 78 коммунистов. Съезд проходил под председа¬
тельством Ван Цзинвэя; коммунисты приняли активное
участие в работе съезда; руководителем коммунистичес¬
кой фракции был Чжан Готао, секретарем —
Гао Юйхань1. Если на I съезде коммунисты составляли
около 14% от общего количества делегатов, то на II съез¬
де их количество увеличилось приблизительно до 28%.
На съезде были представлены 22 провинции, 33 деле¬
гата прибыли от эмигрантских организаций. В процент¬
ном соотношении провинциальные комитеты представля¬
ло 40% делегатов, 26% — военные организации, 4% — ад¬
министративные органы, 1% — учебные заведения2. При¬
нятые съездом резолюции свидетельствовали о значитель¬
ном расширении и углублении спектра направлений дея¬
тельности Гоминьдана3.
Материалы II съезда Гоминьдана представляют осо¬
бый интерес в связи с тем, что это был первый съезд пар¬
тии, пришедшей к власти и уже сформировавшей свое
правительство. Материалы съезда дают возможность оп¬
1	Чжунго Гоминьдан диэрцы цюаньго дайбяо дахуй сюаньянь
цзи цзюэиань. Гуанчжоу, 1926; Чжунго Гоминьдан дни, эрцы цю¬
аньго дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. I. С. 170—182.
2	Там же. С. 112—114. Там же. С. 170—180.
3	См.: Чжунго Гоминьдан дни, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 164—431. См. также: Мамаева НЛ. Гоминьдан в на¬
ционально-революционном движении Китая (1923—1927). С. 86—
112.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	189
ределить планы Гоминьдана во всей их полноте. В содер¬
жании Манифеста II съезда остро ощущался революци¬
онный пафос эпохи национально-освободительных дви¬
жений. Красной нитью проходила идея создания единого
фронта борьбы угнетенных народов колониальных и
полуколониальных стран с эксплуатируемыми массами
империалистических государств и с трудящимися Совет¬
ской России. Идейное влияние Коминтерна и китайских
коммунистов прослеживалось в общей оценке нацио¬
нальной революции в Китае как составной части миро¬
вой революции, а также в тенденции представить рабо¬
чий класс одной из основных движущих сил «объединен¬
ного фронта борьбы всех угнетенных народов мира»1.
Весьма важным моментом для характеристики програм¬
мы является специфическое понимание Гоминьданом
идеи мировой революции. Для Гоминьдана мировая ре¬
волюция —это освобождение угнетенных наций от коло¬
ниальной и полуколониальной зависимости, и именно в
этом смысле «национальная революция в Китае — со¬
ставная часть мировой революции»2. Ближайшими зада¬
чами партии провозглашались создание «народной
армии» и «бескорыстного правительства» (таковыми счи¬
тались гоминьдановская армия и гоминьдановское прави¬
тельство. —Н.М.), формирование протекционистской по¬
литики в промышленности и курса поддержки крестьян¬
ских и рабочих союзов3. Все эти положения нашли по¬
дробное освещение в докладах, резолюциях и постанов¬
лениях съезда.
Весьма существенным моментом для понимания про¬
цесса развития программных положений и революцион¬
ной тактики партии является содержащееся в Манифесте
II съезда указание на необходимость внесения поправок в
политическую программу Манифеста I съезда. Суть этих
поправок определялась Манифестом задачами усвоения
«программы строительства государства» Сунь Ятсена, его
лекций о трех народных принципах, выступлений и заяв¬
лений о созыве Национального собрания и аннулирова¬
нии неравноправных договоров и, наконец, его «Завеща¬
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 435，438, 441.
2	Там же. С. 438.
3	Там же. С. 447.

190
Н.Л.Мамаева
ния»1. Таким образом, внимание концентрировалось на тех
сторонах политической теории Сунь Ятсена, которые нашли
недостаточное освещение в Манифесте I съезда партии.
В Обращении II съезда к Советской России и в Обра¬
щении ко всем угнетенным народам подчеркивалось зна¬
чение Советского Союза как авангарда мировой револю¬
ции и тесная связь национальной революции в Клтае, во
всех колониях и полуколониях с мировой революцией.
Для этих документов также характерна интерпретация
мировой революции под углом зрения национально-осво¬
бодительной борьбы2. Согласно «Постановлению II съе¬
зда о международной политике», официальный курс оп¬
ределялся тремя основными позициями: 1) сотрудничест¬
во с Советской Россией; 2) поддержка и помощь слабым
и малым нациям; 3) сотрудничество с угнетенными рево¬
люционными массами всего мира, в том числе и метро¬
полий3. Положение правящей партии позволило Гоминь¬
дану официально определить свои отношения с Совет¬
ским государством. В указанном документе курс на со¬
трудничество с Советским Союзом комментировался сле¬
дующим образом: «Устанавливая политику сотрудничест¬
ва с Россией, наш вождь имел в виду обеспечить нам
сильную поддержку в деле освобождения китайского на¬
рода и всех угнетенных масс мира. Мы, как последовате¬
ли его политики, должны принимать все меры к обеспе¬
чению более тесного сотрудничества правительства Го¬
миньдана с Советским правительством в деле проведения
в жизнь программы нашей партии4.
Съезд поставил на повестку дня задачу объединения
страны и упрочения «основ государства, руководимого
партией...», а в качестве ближайших задач по укреплению
государственности выдвинул борьбу с опиумокурением и
азартными играми, устранение обременительных налогов,
обновление администрации, помощь забастовщикам,
строительство портов и дорог5.
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 234—235, 448—449.
2	Там же. С. 190, 192.
3	Там же. С. 294—295.
4	Там же. С. 294-295.
5	Чжунго Гоминьдан. Дии, эр, сань, сыцы цюаньго дайбяо дахуй
хуйкань. С. 28.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	191
Провозгласив борьбу за осуществление теории трех
народных принципов и за построение государства в соот¬
ветствии с конституцией «пяти властей», Гоминьдан от¬
межевывался от других политических течений, имевших
место в то время в Китае. Съезд не ограничился провоз¬
глашением общих задач борьбы с империалистами и ми¬
литаристами. В Резолюции о партийной газете выдвинут
конкретный политический критерий относительно непо¬
средственных противников Гоминьдана, согласно которо¬
му организации и лица, выступающие против Нацио¬
нального правительства, стремящиеся к уничтожению его
политической власти или подрывающие его престиж,
считаются контрреволюционными; соответствующим об¬
разом право образования правительства всего Китая при¬
знавалось только за Гоминьданом. Внутриполитические
задачи Гоминьдана определялись в плане войны Юга с
Севером. Как сказано в Резолюции о партийной газете,
«в Гуандуне партия осуществляет работу, имеющую
целью политическое объединение всего Китая...»1. В деле
осуществления этой задачи наиважнейшее значение отво¬
дилось мерам по укреплению 厂уандунской революцион¬
ной базы. Согласно «Программе строительства государст¬
ва» Сунь Ятсена, Гоминьдан переживал период военного
правления.
Основным направлением деятельности Гоминьдана
провозглашалась политика по военному и администра¬
тивно-финансовому укреплению Гуандунекой революци¬
онной базы2. От ее успешного проведения ставилось в за¬
висимость возобновление военных действий гоминьда¬
новской армии. Если до образования Национального
правительства главными направлениями политики Го¬
миньдана являлись военная деятельность и партийное
строительство, то после образования Гоминьданом своего
правительства перед партией встала задача укрепления
социально-экономических основ Гуандуне кой революци¬
онной базы. Это была трудная задача для партии, гото¬
вившейся к новой, более тяжелой войне, чем борьба с
милитаристами Юго-Запада.
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 398.
2	Там же. С. 311—312. Гэмин вэньсянь. Т. 20. С. 3870; Чжунго Го¬
миньдан. Дии, эр, сань, сыцы цюаньго дайбяо дахуй хуйкань. С. 30.

192
Н.Л.Мамаева
Финансовая политика формулировалась следующим
образом: «объединение финансов, установление нацио¬
нального и местного бюджета... улучшение национальной
налоговой системы, введение упорядоченной валютной
системы, равно как и упорядочение системы обращения
серебряной монеты, реформа банковской политики и на¬
циональные займы»1. Важное место в резолюции о фи¬
нансовой политике уделено вопросам налогообложения.
В отношении налоговой политики партия ставила задачи
осуществления реформы сбора налогов, упрощения видов
налогов и сокращения их числа при сохранении общей
суммы государственного налогообложения. Реформа
сбора налогов предусматривала ликвидацию распростра¬
ненной в Китае незаконной практики сбора налогов
гражданскими или военными чиновниками. Единствен¬
ным органом сбора налогов должно было стать мини¬
стерство финансов2. Реорганизация налоговой системы
была призвана подорвать экономическую базу утвердив¬
шейся системы военной и государственной децентрализа¬
ции, по которой военные и чиновники, обладавшие влас¬
тью на местах, присваивали себе право на сбор государ¬
ственных налогов, произвольно устанавливали новые на-
логи, пользовались бесконтрольностью своей власти для
собственного обогащения. Реформа сбора налогов была
направлена и против «системы откупа торговцами сбора
налогов, как ни в какой мере не выгодной ни государст¬
ву, ни народу...»3. Идея создания новой системы центра¬
лизованного сбора налогов была направлена не только
против военных властей на местах, но и существенно за¬
трагивала интересы всех социальных групп, строивших
свое благополучие на откупе налогов. В конкретных усло¬
виях Китая вопрос о налоговой политике приобретал
большую политическую значимость. Одно из направле¬
ний реорганизации налоговой системы — сокращение
видов налогов за счет их укрупнения4. Упрощению под¬
лежал и такой обременительный для всех слоев населе¬
ния налог, как лицзинь (6*). Партия проявила твердую
ньдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
2 Там же. С. 408—410,
3	Там же. С. 410.
4	Там же. С. 409.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	193
позицию относительно недопустимости увеличения пря¬
мого налогообложения. Вместе с тем она прямо заявила о
невозможности снижения налогов в ближайший период,
мотивируя это обширностью задач строительства государ¬
ства в Гуандуне и увеличением расходов на армию и под¬
готовку Северного похода. Более того, Гоминьдан потре¬
бовал от Национального правительства расширения кос¬
венного налогообложения. Проблемы изыскания средств
предполагалось решать благодаря выпуску национальных
бон и облигаций краткосрочных внутренних займов. Важ¬
ными звеньями новой финансовой политики объявлялись
денежная реформа и реформа банковской системы1.
В соответствии с новой финансовой политикой ста¬
рый административный аппарат должен был быть частично
сменен, частично «исправлен» путем применения методов
жесткого контроля из центра. Особое место в Резолюции о
финансовой политике занимал вопрос о политике в отно¬
шении иностранного капитала в торговле и в банковском
деле. Решения съезда свидетельствовали о стремлении Го¬
миньдана оградить отечественную торговлю и промышлен¬
ность от иностранной конкуренции, о намерении ограни¬
чить привилегии иностранного капитала в Китае2.
II съезд Гоминьдана подтвердил требование I съезда
«относительно таможенной автономии и свободного рас¬
пределения дохода от пошлин китайским правительст¬
вом», при этом оговаривалось право Национального пра¬
вительства на назначение таможенных чиновников3. Ис¬
ходя из решений по финансовым вопросам, политика Го¬
миньдана в отношении иностранного торгового и бан¬
ковского капитала может быть охарактеризована как
антиимпериалистическая по существу; по форме — осто¬
рожного и постепенного ослабления экономических по¬
зиций иностранного капитала в сферах, наиболее пер¬
спективных для китайских предпринимателей. План фи¬
нансовой политики Гоминьдана, отражавший потребнос¬
ти экономического развития страны в тот период, имел
общенациональную значимость. Милитаристы и влия¬
тельные бюрократы, т.е. автократия, в соответствии с го-
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 408—412.
2	Там же. С. 409—410, 412.
3	Там же. С. 412.
42
8
I
8

194
Н.Л.Мамаева
миньдановской программой лишались прежнего эконо¬
мического влияния в обществе. Следует также подчерк¬
нуть, что ориентированность новой финансовой полити¬
ки на подготовку военных действий грозила существенно
увеличить налоговое бремя практически всех слоев насе¬
ления.
Вопросы укрепления власти Гоминьдана в провинции
Гуандун были непосредственно связаны с проблемой уси¬
ления гоминьдановской армии. Наряду с задачей улучше¬
ния материального положения солдат1, съезд подчеркнул
важность политического воспитания в армии, а также
пропагандистской деятельности самой армии среди насе¬
ления. Резолюция о пропаганде ставила задачу активиза¬
ции пропагандистской работы в армии с целью полити¬
ческого просвещения и воспитания военнослужащих в
духе идей национальной революции2. Значительное вни¬
мание на съезде было уделено вопросу взаимоотношения
армии с населением, поскольку отрицательное отноше¬
ние народных масс к разорительным милитаристским
междоусобным войнам распространялось и на военные
действия гоминьдановской армии. Как было отмечено в
докладе о деятельности особого отдела Гоминьдана в
военной школе Хуанпу, «...мы должны проводить работу
внутри и вовне так, чтобы побудить народ понять и под¬
держать нас с тем, чтобы сократить трудности наших
военных походов3.
С точки зрения оценки военной политики Гоминьда¬
на его военными лидерами представляет интерес доклад
Чан Кайши по военному вопросу, который он сделал на
II съезде. Выступление Чан Кайши отражало официаль¬
ную линию партии в вопросах национальной революции.
Будучи одним из самых активных проводников политики
реорганизации армии, являясь членом Военного Совета,
командующим 1-м корпусом НРА и начальником воен¬
ной школы Хуанпу, Чан Кайши четко изложил основные
направления этого курса в 1924—1925 гг., показал неиз¬
бежность военного подавления «союзнических армий» Ян
Симиня и Лю Чжэньхуаня в ходе реорганизации армии и
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 169.
2	Там же. С. 395-396.
3	Там же. С. 282.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	195
подготовки к созданию Национального правительства,
назвал основного противника Гоминьдана — Пекинское
правительство и сформулировал главную цель военной
политики — подготовку Северного похода. Создание го-
миньдановского правительства и укрепление Гуандунской
революционной базы он правомерно связывал с военно¬
политическими успехами Гоминьдана, с военными побе¬
дами в I и II Восточных походах и в борьбе с бывшими
«союзническими армиями» Ян Симиня и Лю Чжэньхуа-
ня, причем значению последней справедливо придавал
значение «вопроса жизни и смерти... партии»1. Чан
Кайши констатировал, что «в настоящее время вся терри¬
тория Гуандуна... находится в наших руках...»2, «...по пер¬
вому же приказу можно начать мобилизацию, у нас на¬
считывается 85 тысяч человек, 60 тысяч единиц оружия,
имеются необходимые запасы продовольствия для сол¬
дат... У нас также есть 6 тысяч курсантов различных
школ сухопутных войск...»3. В то время как в докладе Ван
Цзинвэя о политическом положении, в Манифесте съез¬
да, в основных резолюциях и постановлениях главное
внимание уделялось вопросам административно-финан¬
сового укрепления Гуандунской революционной базы и
разработке вопросов социальной политики, Чан Кайши,
в сущности, заявил о состоянии полной готовности
армии к Северному походу и о его своевременности в на¬
стоящий момент4.
Впервые в программных документах Гоминьдана была
представлена система мер по подъему благосостояния на¬
селения. В исторической литературе она получила назва¬
ние политики в области массового движения: рабочего,
крестьянского, движения торгово-промышленных слоев
населения. Вкупе с другими направлениями деятельности
Гоминьдана она представляла собою основу формировав¬
шейся политики модернизации страны, являлась ее суще¬
ственной характеристикой. Мысля категориями сегод¬
няшнего дня, подчеркнем, что политика в области массо¬
вого движения придавала программе Гоминьдана ярко
выраженную социальную ориентированность.
1	Гэмин вэньсянь. Т. 11. С. 1763.
2	Там же. С. 1762—1763.
3	Там же. С. 1763.
4	Там же. С. 1762—1763.
8*

196
Н.Л.Мамаева
Резолюцией о рабочем движении предусматривалось
введение законодательства о труде; установление восьми¬
часового рабочего дня и лишь в особых случаях — деся¬
тичасового; определение минимума заработной платы;
охрана женского и детского труда; введение санитарного
контроля на фабриках; содействие производственной и
потребительской кооперации; улучшение санитарного со¬
стояния и техники безопасности на производстве; содей¬
ствие в получении рабочими образования; упразднение
системы подрядов. Программа в области рабочего движе¬
ния включала и политические требования: «предоставить
рабочим полную свободу организаций, свободу собраний,
слова, печати и стачек», «добиваться введения всеобщего
избирательного права, не ограниченного имущественным
или образовательным цензами»1. Регулировались взаимо¬
отношения между партией и профсоюзами. В резолюции
подчеркивалось, что основная задача рабочего класса в
период национальной революции заключалась в его анти¬
империалистических выступлениях, в борьбе с милита¬
ристами, бюрократами и компрадорами, осуществляемой
под руководством Гоминьдана и его правительства. Что
касается политических свобод, то Гоминьдан относил их
к разряду политических требований, осуществление кото¬
рых не может быть делом ближайшего будущего, и в
целом введение всего комплекса мер по улучшению мате¬
риального и правового положения предполагалось лишь
после завершения объединения страны под властью Го¬
миньдана2.
Решения съезда по крестьянскому вопросу свидетель¬
ствовали о пристальном внимании Гоминьдана к крес¬
тьянскому движению. На повестку дня выдвигались во¬
просы урегулирования арендной, налоговой и ростовщи¬
ческой эксплуатации в деревне3. Осуществление аграрной
программы ставилось Гоминьданом в зависимость от ус¬
пешной борьбы с «милитаристами, компрадорами, жад¬
ным чиновничеством, тухао». Ее выполнение предусмат¬
ривалось на более поздний период — после военной по¬
1	Чжунго Гомнньдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 313—316.
2	Там же. С. 315—316.
3	Там же. С. 416—417.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	197
беды Гоминьдана и его правительства над своими про¬
тивниками. Непосредственной задачей крестьянских со¬
юзов и их отрядов самообороны объявлялась поддержка
Национального правительства и его мер по объединению
Китая. Весьма характерно для Гоминьдана, что оценка
деятельности крестьянских союзов за истекший с I съезда
период давалась в документах съезда прежде всего с по¬
зиции ее полезности для военных действий Гоминьдана1.
Включив в резолюцию по аграрному вопросу пункт о
роспуске отрядов миньтуаней, Гоминьдан продемонстри¬
ровал решимость лишить военной опоры своих полити¬
ческих противников в деревне — милитаристов, отдель¬
ных чиновников, тухао. Определялись и пути активиза¬
ции работы партии в деревне. Планировалось организо¬
вать в каждом провинциальном комитете партии крес¬
тьянские отделы, установить тесную связь их с отделом
ЦИК, расширить подготовку активистов крестьянского
движения, увеличить финансовую помощь крестьянским
союзам, установить тесный контакт отделов пропаганды
всех уровней с крестьянскими отделами2. В решениях по
аграрной политике остро чувствовалась рука китайских
коммунистов, в том числе решений I съезда крестьянских
союзов Гуандуна (мая 1925 г.), который, как известно,
проходил под сильным влиянием КПК и ее позиций в
аграрном вопросе3. Хотя на первый взгляд, программа
Гоминьдана в отношении рабочего и крестьянского во¬
просов предусматривала лишь некоторое улучшение ма¬
териального и правового положения рабочих и крес¬
тьян, —в действительности же, в условиях Китая 20-х
годов, она приобретала большое революционное и поли¬
тическое звучание.
О	стремлении Гоминьдана к расширению своей соци¬
альной базы свидетельствовало обсуждение на съезде во¬
проса о движении торговцев. Гоминьдан остро нуждался
в материальной и политической поддержке торгово-про-
мышленных слоев. Поставив задачу «заставить торговцев
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 415—416.
2	Там же. С. 417.
3	Подробнее см.: Делюсин Л.П. Аграрно-крестьянский вопрос в
политике КПК (1921-1928). С. 118-147.

198
Н.Л.Мамаева
примкнуть к национальной революции1, партия в свою
очередь была намерена предоставить им «возможность за¬
щищать свои интересы»2. Особую озабоченность Гоминь¬
дана вызывала враждебная к задачам партии позиция
торговых палат, что особенно наглядно продемонстриро¬
вал «бунт шантуаней». На рассмотрение съезда был пред¬
ставлен план реорганизации торговых палат, представляв¬
ших интересы крупного купечества и компрадоров. Со¬
гласно принятой Резолюции о движении торговцев, суть
реорганизации состояла в том, чтобы постепенно преоб¬
разовать старые торговые палаты, создавая параллельно
на более демократических началах ассоциации торговцев
с более низкими вступительным и членским взносами и
с коллегиальным управлением.
Гоминьдан, реорганизовав армию, достиг необходи¬
мого могущества для ослабления позиций крупного купе¬
чества. Конгресс постановил не допускать создания
новых отрядов купеческой милиции, существующие же
следовало подчинить влиянию партии3. Важное значение
Гоминьдан придавал организационным и политическим
мерам давления на руководство торговых палат. Компра¬
дорским элементам закрывался доступ как в руководство
старых торговых палат, так и в правление вновь создава¬
емых ассоциаций4. Таким образом, съезд утвердил поли¬
тику в отношении компрадорских слоев, начатую Го¬
миньданом в июле 1925 г. Нельзя не отметить особеннос¬
ти методов борьбы Гоминьдана с руководством торговых
палат. Сами торговые палаты не запрещались. Гоминьдан
рассчитывал прежде всего на их ослабление, в крайнем
случае лишал торговые палаты вооруженных сил; методы
«политизации» торговцев были рассчитаны скорее на ор¬
ганизационные и структурные преобразования существу¬
ющих торговых палат и на их политическую переориента¬
цию, чем на глубокие социальные изменения в системе
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго
шиляо. Т. I. С. 417.
2	Конгрессы и конференции Гоминьдана,
миньдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
393.
3	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго
шиляо. Т. I. С. 389, 391—392.
4	Там же. С. 389-390.
дайбяо дахуй хуйи
С. 222: Чжунго Го-
шиляо. Т. I. С. 388—
дайбяо дахуй хуйи

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	199
объединения торгово-промышленных слоев. Важным ры¬
чагом в работе Гоминьдана с торговцами должна была
послужить принятая на съезде программа финансовой
политики, прямо и непосредственно затрагивавшая инте¬
ресы торгово-промышленных слоев. Компрадорским эле¬
ментам —«контрреволюционному купечеству» Гоминь¬
дан противопоставил «революционное купечество», кото¬
рому были более понятны антиимпериалистические и
антимилитаристские лозунги национальной революции.
Работа с революционным купечеством определялась в на¬
правлении пропаганды среди них именно тех лозунгов,
которые непосредственно затрагивали их интересы — за
изменение тарифов пошлин и отмену лицзиня, содейст¬
вие организациям новых промышленников1,
В качестве важной задачи II съезд определил полити¬
ку привлечения к поддержке Гоминьдана и гоминьданов¬
ского правительства китайских торговцев и промышлен¬
ников, живущих за границей, а также вернувшихся в
Китай. Относительно последних партия постановила: по-
мочь им организовать общества в целях защиты их собст¬
венных интересов и в целях привлечения их к революци¬
онному движению2.
Социально ориентированная модель развития форми¬
ровалась в тесной связи с развитием тактики единого
фронта различных социальных сил. В отличие от трактов¬
ки этой идеи Коминтерном и КПК, согласно которой
подчеркивалась ведущая роль в едином фронте рабочих и
крестьянских масс и давалась противоречивая характе¬
ристика национальной китайской буржуазии, Гоминьдан
вслед за Сунь Ятсеном обращал внимание на общенаци¬
ональный характер объединительной политики. Именно
такое понимание тактики единого фронта было четко
сформулировано на II съезде Гоминьдана. Как отмеча¬
лось в Резолюции о движении торговцев, «проблема
связи между движением торговцев и движением рабочих
и крестьян требует, чтобы обе стороны понимали, что
для осуществления национальной революции существует
необходимость создания единого фронта всех классов.
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 388—389.
2	Чжунго Гоминьлан диэрцы цюаньго дайбяо дахуй сюаньянь
цзи цзюэиань. С. 61.

200
Н.Л.Мамаева
Следует постоянно подчеркивать, что на первый план
должны выдвигаться интересы большинства... предотвра¬
щать возникновение конфликтов между сторонами»1.
Одной из характеристик формировавшейся модели
развития выступала политика в отношении молодежи и
женщин. Она учитывала их интересы и была направлена
на поддержку правящей партии2.
Решениями II съезда Гоминьдана в систему его про¬
граммных положений и тактических установок прочно
вошла пропагандистская работа, на которую возлагались
большие надежды в упрочении гоминьдановской государ¬
ственности в Гуандуне и в осуществлении Северного по¬
хода. Если в материалах I съезда направление пропаган¬
дистской работы лишь только намечалось, то II съезд вы¬
работал развернутые рекомендации по пропаганде как
одному из важнейших направлений деятельности Го¬
миньдана3. В качестве основного принципа при опреде¬
лении основных лозунгов в пропаганде был положен
принцип выявления общенациональных требований ре¬
волюционного движения. Выдвижение в качестве лозун¬
гов текущего дня требований отдельных слоев и групп
населения, прямо не связанных с антиимпериалистичес¬
кой и антимилитаристской борьбой, в принципе отверга¬
лось. Пропаганда лозунгов лишь самого общего характе¬
ра —«Объединение Китая и сплочение», «Осуществить
заветы цзунли — значит добиться освобождения Ки¬
тая» —отражала общую установку Гоминьдана на при¬
оритет общенациональной цели объединения перед кон¬
кретными задачами улучшения жизненного уровня от¬
дельных классов и социальных слоев на текущем этапе
исторического развития.
В Резолюции о пропаганде сильнее, чем в других ре¬
шениях съезда, чувствовалось влияние Коминтерна и ки¬
тайских коммунистов, вливших в Гоминьдан свой значи¬
тельно более богатый опыт работы в массах. Сама поста¬
новка вопроса о пропагандистской работе как важней¬
шем направлении революционной политики, методы ее ор¬
1	Чжунго Гоминьдан диэрцы цюаньго дайбяо дахуй сюаньянь
цзи цзюэиань. С. 62.
2	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 340—346.
3	Там же. С. 394—396.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	201
ганизации были заимствованы из арсенала коммунисти¬
ческого движения. Задача усиления пропагандистской де¬
ятельности постоянно ставилась перед Гоминьданом
представителями Коминтерна Г.Марингом и М.М.Боро¬
диным.
В Резолюции о пропаганде, как и в других постанов¬
лениях съезда, отражен принципиальный подход Гоминь¬
дана к решению задач военного этапа «строительства го¬
сударства», согласно которому в течение этого периода
допускалось осуществление лишь минимума социально-
экономических преобразований. В резолюции подчерки¬
валось: хотя партия пропагандирует лозунги борьбы за
«снижение арендной платы, освобождение от чрезмерных
налогов, ликвидацию милитаризма, увеличение заработ¬
ной платы, создание фондов образования, усовершенст¬
вование системы торговли, развитие промышленности»,
все же эти лозунги не являются основными и не могут
быть осуществлены на настоящем революционном этапе;
пропагандистская работа вокруг этих лозунгов должна
вестись таким образом, чтобы не нарушать равновесия в
обществе, объединившемся против общего врага — импе¬
риалистов и милитаристов. Воспринятая под влиянием
Коминтерна тактика использования каждого события для
разъяснения политики Гоминьдана и целей националь¬
ной революции направлялась в русло организации движе¬
ний исключительно антиимпериалистического и антими¬
литаристского характера1.
Резолюция по докладам провинциальных партийных
организаций, принятая 25 января на I пленуме ЦИК Го¬
миньдана второго созыва, основное внимание уделила
выявлению слабостей в работе партии на местах2. Отме¬
чалось, что «большая часть членов партии концентриру¬
ется в городах, многие принадлежат к интеллигенции.
Кроме Гуандуна, Шанхая и Хунани в среде рабочих и
крестьян влияние партии недостаточно», особенно сла¬
бые позиции у партии среди торговцев; ставилась задача
расширения партийных рядов за счет крестьян, рабочих и
торговцев3. Из докладов представителей провинциальных
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 394.
2	Там же. С. 458—460.
3	Там же. С. 458.

202
Н.Л.Мамаева
партийных комитетов на II съезде следовало, что успеш¬
ной деятельности Гоминьдана препятствовал прежде
всего замедленный процесс партийного строительства1. К
началу 1926 г. можно было констатировать лишь начало
перехода к трехчленной структуре партийной организа¬
ции, в то время как уставом предусматривалась пяти-
членная структура. Идущий сверху процесс партийного
строительства вступил лишь в начальный период учреж¬
дения уездных партийных комитетов. Трудности парт¬
строительства усугублялись неравномерностью развития
революционного движения в стране, ужесточением мили¬
таристских репрессий в отдельных провинциях, и городах
(Чжэцзян, Шаньдун, Мукден, Гирин，Хэйлунцзян), под¬
рывной деятельностью правой группировки в партии2.
Воспитание у членов партии чувства коллективизма и
партийной дисциплины по-прежнему выдвигалось в ка¬
честве одной из основных задач в построении массовой
революционной партии. В резолюции ставилась задача
преодоления изоляции провинциальных партийных ко¬
митетов, с одной стороны, от ЦИК Гоминьдана, с другой
стороны, от партийных организаций нижестоящих уров¬
ней. Нехватка руководящих кадров и финансовых
средств, сосредоточение основной массы руководящих
работников в городах, острая нужда в печатных партий¬
ных органах, особенно в получении на местах «Гуанчжоу
миньго жибао» и шанхайской «Миньго жибао» — факто¬
ры, характеризовавшие трудности становления Гоминьда¬
на3.
Весьма важным моментом для оценки процесса взаи¬
моотношений Г оминьдана с Коминтерном представляет¬
ся позиция II съезда относительно «северного маршрута»
революционного движения, разрабатывавшегося в 1925 г.
Китайской комиссией Политбюро при участии предста¬
вителей Коминтерна. Гоминьдан повторил и подчеркнул
свою позицию к чжили-фэнтяньской войне, отраженную
1	Данши яньцзю цзыляо (Материалы по исследованию истории
партии). Чэнду, 1982. Т. 2. С. 416—419, 424—425, 430—434.
2	Там же. Т. 2. С. 407—440; Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюань¬
го дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. I. С. 459.
3	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 459; Данши яньцзю цзыляо. Т. 2. С. 423，428, 427，
434, 435，439-440.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	203
в Программе пропаганды Гоминьдана в войне против
фэнтяньских милитаристов: «Гоминьдан осуществляет ру¬
ководство Национальными армиями и всеми антимук-
денскими силами, а также всеми профессиональными ор¬
ганизациями с тем, чтобы создать единое обще китайское
Национальное правительство; это правительство берет на
себя задачу созыва Национального собрания»1. Ясное
звучание идеи руководящей роли Гоминьдана, воен¬
ным путем объединяющего Китай, а затем под своей
эгидой созывающего Национальное собрание, шло в
разрез с планами Китайской комиссии ПБ ЦК РКП(б)
конца 1925 г., согласно которым Гоминьдану не отво¬
дилась ведущая роль на текущем этапе революционного
движения.
Задача укрепления единства в партии решалась на
съезде по нескольким направлениям. Прежде всего —
путем оформления четкой политической программы и
тактики в национальной революции. Не меньшее внима¬
ние было уделено вопросам перестройки аморфного пар¬
тийного аппарата Гоминьдана в централизованную мас¬
совую партию. В ходе разработки этих двух направлений
съезд выработал позицию относительно оппозиционных
сил. Подтвердив исключение из партии Ян Симиня и Лю
Чжэньхуаня, Гоминьдан как бы завершил борьбу с оппо¬
зиционной группировкой старых гоминьдановцев — при¬
верженцев идеи федеративного устройства Китая на ос¬
нове самостоятельности провинций. Решение съезда об
исключении из партии членов Гоминьдана, «нарушивших
волю вождя», продемонстрировало на практике готов¬
ность Гоминьдана к тому пути революционного развития,
который определялся I и II съездами.
Довольно терпимое отношение съезд продемонстри¬
ровал к участникам Сишаньского совещания. Этот факт
можно объяснить как отсутствием достаточно глубоких
разногласий с ними, так и стремлением партийного руко¬
водства предотвратить раскол Гоминьдана. В этом отно¬
шении также заметно расхождение с тактикой Коминтер¬
на, включавшей ориентацию на раскол с правыми как
средство к оздоровлению партии. Охарактеризовав созыв
Сишаньского совещания с позиции нарушения устава и
1	Чжунго Гоминьдан диэрцы цюаньго дайбяо дахуй сюаньянь
цзи цзюэиань. С. 90—91.

204
Н.Л.Мамаева
партийной дисциплины1, II съезд обратил особое внима¬
ние на вопросы дисциплины. В решениях съезда было
подчеркнуто, что Гоминьдан — это не «коллектив взаи¬
мопомощи», а боевая революционная партия, и «партий¬
ная дисциплина — это оружие, с помощью которого дол¬
жен быть свергнут империализм, милитаризм и объеди¬
нен Китай»2. Исключению из партии подлежали только
инициаторы Сишаньского совещания Се Чи и Цзоу Jly.
Другим двенадцати участникам Сишаньского совещания
было вынесено предупреждение с уведомлением, что они
должны отречься от его решений. Отдельно стоял вопрос
о	Дай Цзитао, который ввиду его прежних заслуг перед
партией был прощен3.
Съезд показал, что проблема взаимоотношений Го¬
миньдана с коммунистами стала настолько серьезной, что
послужила непосредственным поводом для принятия ре¬
шения о сплочении революционных сил4, подтвердивше¬
го директивы II и III пленумов ЦИК Гоминьдана первого
созыва о вступлении коммунистов в Гоминьдан. На съез¬
де вновь разгорелась дискуссия о том, должны ли объяв¬
лять коммунисты, вступающие в Гоминьдан, о том, что
они коммунисты. Для Гоминьдана все более предпочти¬
тельным выглядело прямое межпартийное сотрудничест¬
во с КПК, поскольку контролировать работу неуловимых
в Гоминьдане членов КПК оказалось невозможным5. Ре¬
шение о передаче всех дискуссионных вопросов в компе¬
тенцию «совместного совещания ЦИК Гоминьдана и
ЦК КПК»6 свидетельствовало об углублении противоре¬
чий и о сложности их разрешения в рамках практиковав¬
шейся формы сотрудничества. Важность вопроса о взаи¬
моотношениях Гоминьдана с коммунистами, деятель¬
ность которых в Гоминьдане имела и положительный, и
отрицательный эффект, правомерно связывалась гоминь-
1	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 292—295.
2	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 398—399, 413.
3	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 293.
4	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 311.
5	См. дискуссию на съезде: Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюань¬
го дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. I. С. 378—387.
6	Там же. Т. I. С. 387.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	205
дановским руководством с усилением внутрипартийных
разногласий и с опасностью раскола партии. Выделение
Сишаньской фракции было воспринято Гоминьданом
как серьезное предупреждение в этом направлении. Хотя
вопрос о форме и содержании сотрудничества Гоминьда¬
на с коммунистами не был единственным предметом
внутрипартийных разногласий, однако он обретал все
большее значение для судеб Гоминьдана и национальной
революции.
Решения II съезда Гоминьдана, хотя по форме изло¬
жения и уступали структурной стройности Манифеста
I	съезда партии, имели программное значение. Провоз¬
гласив основными задачами текущего момента укрепле¬
ние гоминьдановской государственности в локальных
масштабах Гуандуне кой революционной базы и подготов¬
ку к Северному походу, съезд определил конкретные на¬
правления социально-политической деятельности партии:
централизация военной, финансовой и административ¬
ной систем; протекционистская политика в торговле и
промышленности; борьба за получение таможенной авто¬
номии. В своем заключительном слове Ван Цзинвэй вы¬
разил надежду, что еще до III съезда Гоминьдан распро¬
странит свою власть на весь Китай и съезд будет уже
проходить в Нанкине, Ханькоу или Пекине1.
Принимая во внимание опыт политической и револю¬
ционной борьбы, особенно периода 1924—1925 гг., Го¬
миньдан совершенно определенно обозначил основную
форму своей революции — форму военного похода на
Север.
Общие антиимпериалистические и антимилитарист¬
ские установки Манифеста I съезда конкретизировались,
составной частью официального политического курса
объявлялся план Сунь Ятсена «строительства государст¬
ва», который уточнялся применительно к обстановке,
были сформулированы социально ориентированные ас¬
пекты политики Гоминьдана. Если недоговоренность
Манифеста I съезда давала возможность интерпретиро¬
вать его весьма вольно, особенно в области революцион¬
ной тактики, то материалы II съезда по многом опреде¬
лили конкретный курс партии в революционном движе¬
1 Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 420.

206
Н.Л.Мамаева
нии 20-х годов, в том числе ее позицию по отношению к
массовым движениям. Деятельность Гоминьдана на Юге
и программные документы II съезда свидетельствовали о
решимости партии добиваться власти военным путем и
реформировать господствовавший экономический и со¬
циально-политический уклад. Однако уже на этом этапе
в политике Гоминьдана можно отметить некоторые при¬
знаки, которые в дальнейшем препятствовали осущест¬
влению революционных планов: отсутствовал четкий
план последовательности социально-политических меро¬
приятий по осуществлению политики централизации в
Гуандунской революционной базе, проведение в жизнь
социальной программы отодвигалось на неопределенное
будущее, недостаточно четко была сформулирована поли¬
тика относительно китайской буржуазии, а в целом чув¬
ствовалась поспешность в планировании на ближайшее
будущее Северного похода.
Результаты избрания руководящих органов Гоминьда¬
на продемонстрировали рост влияния коммунистов в Го¬
миньдане. Из 36 членов ЦИК Гоминьдана, избранных
II съездом, 8 были коммунистами. Среди 24 кандидатов в
члены ЦИК насчитывалось 7 коммунистов. Членами
ЦИК были избраны коммунисты Ли Дачжао, Линь Цзу-
хань, Тань Пиншань, Юнь Дайин, У Юйчжан, Ян Пао-
ань, Юй Шудэ, Пэн Цзэминь. В состав ЦКК вошел ком¬
мунист Гао Юйхань. Всего из 80 человек — членов и кан¬
дидатов в ЦИК и ЦКК 21 были коммунистами. Впервые
членом ЦИК Гоминьдан стал военный лидер Чан
Кайши, Дай Цзитао был избран вторично1. Коммунисты
заняли должности секретарей во всех отделах2. Увеличе¬
ние в процентном отношении доли коммунистов в руко¬
водящих органах Гоминьдана по сравнению с результата¬
ми их избрания на I съезде отражало, при всех оговорках,
своего рода признание эффективности ряда направлений
их деятельности в Гоминьдане и в целом полезности
опыта международного коммунистического движения для
формирования социально ориентированной модели раз¬
вития. Однако это не означало согласия Гоминьдана с
подходами Коминтерна и КПК к национальной револю¬
\ цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 638—639.
i дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи

Коминтерн н Гомнвьдан. 1919—1929	207
ции, с их классовыми схемами развития революционного
движения и с надеждами на завоевание коммунистами
через Гоминьдан руководящей позиции в национально¬
революционном движении. О намерении Гоминьдана
держать коммунистов под контролем свидетельствовал
и состав Президиума Политсовета (состоял из 7 чело¬
век), в который вошел лишь один коммунист — Тань
Пиншань1.
Вынесением благодарности М.М.Бородину за помощь
в реорганизации партии съезд подтвердил стабильность
взаимоотношений Гоминьдана с Коминтерном. Относи¬
тельная дистанцированность позиции политического со¬
ветника от отдельных направлений политики КПК в Го¬
миньдане, связанных с инструкциями Коминтерна Ком¬
мунистической партии Китая, проявилась в общей то-
нальности выступления М.М.Бородина 19 января 1926 г.
на банкете по случаю завершения работы съезда. В русле
принятого съездом курса на военную революцию
М.М.Бородин подчеркнул важную роль революционной
армии в национальной революции и в связи с этим — не¬
обходимость укрепления руководства армией со стороны
партии. По его словам, строго дисциплинированная
армия, действующая под руководством строго дисципли¬
нированной партии и пользующаяся поддержкой народ¬
ных масс — необходимые факторы успеха национальной
революции. Другой момент, прозвучавший в речи
М.М.Бородина, это управление государством со стороны
партии как одна из направляющих идей национальной
революции. Призыв М.М.Бородина к укреплению «един¬
ства революционных сил» также отражал установки
II съезда. Как и Ван Цзинвэй, М.М.Бородин выразил на¬
дежду на то, что III съезд Гоминьдана будет съездом по¬
бедившего Гоминьдана, который соберется уже не в Гу¬
анчжоу, а в Пекине или, по меньшей мере, в Нанкине
или в Учане. Причем он подчеркнул, что изменение
места созыва съезда должно в обязательном порядке со¬
провождаться и переменой местонахождения гоминьда-
новского правительства, которое будет уже правительст¬
вом всего Китая. Как и большинство гоминьдановских
лидеров, М.М.Бородин видел эти радужные перспективы
1 Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. I. С. 545, 546.

208
Н.Л.Мамаева
в самом ближайшем будущем, считал, что на этот рево¬
люционный этап уйдет не больше года1. Дальнейший ход
событий показал, что в таких планах содержалась извест¬
ная доля переоценки как военных, так и социально-по¬
литических потенций Гоминьдана.
В историографии сложился устойчивый стереотип
оценки II съезда как триумфа левых сил, который, на
наш взгляд, нуждается в уточнении. Основными характе¬
ристиками съезда выдвигались политика сотрудничества с
СССР и с китайскими коммунистами, усиление позиций
коммунистов и гоминьдановцев — активных сторонников
сотрудничества в руководящих структурах Гоминьдана,
декларирование съездом поддержки Гоминьданом идеи
мировой революции. Причем весьма существенно, что
упомянутая оценка съезда подразумевала сближение ре¬
волюционного курса Гоминьдана с представлениями Ко¬
минтерна и китайских коммунистов о целях, задачах и
методах осуществления национальной революции.
Можно согласиться с тем, что курс Гоминьдана на спло¬
чение революционных сил, на расширение своей соци¬
альной базы и на формирование социально ориентиро¬
ванной модели развития, на пресечение раскольнической
политики Сишаньской группы в той или иной степени
испытал воздействие Коминтерна и китайских коммунис¬
тов и являлся левым относительно позиций, противодей¬
ствовавших этим направлениям. Является фактом и свое¬
го рода увлеченность идеей мировой революции, полу¬
чившая отражение в документах II съезда. Поверхност¬
ный взгляд на съезд ограничивался именно этими ярки¬
ми впечатлениями. Именно в таком усеченном ракурсе
были восприняты решения II съезда в Коминтерне и в
КПК. Между тем многофакторный анализ работы съезда
говорит и о том, что II съезд более, чем I，ориентировал¬
ся на традиционные для Гоминьдана планы Суть Ятсена
«строительства государства», однозначно нацеливал Го¬
миньдан на военную революцию, подтвердил принцип
поэтапности и постепенности в решении общенацио¬
нальных целей. В резолюциях съезда была сформулирова¬
на социальная политика партии, обозначены ее рефор¬
мистские черты. Спецификой социальной программы Го¬
миньдана являлся ее перспективный характер. Она была
1	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. I. С. 339—340.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	209
ориентирована не на текущий военный этап «строитель¬
ства государства», но на его последующие этапы. По
этому вопросу наблюдались принципиальные расхожде¬
ния Гоминьдана с Коминтерном и с китайскими комму¬
нистами, политика которых была направлена на решение
проблем демократизации режима и повышения жизнен¬
ного уровня населения в течение текущего революцион¬
ного периода.
7.	Курс Гоминьдана на ускоренную подготовку
Северного похода и его инициативы
к вступлению в Коминтерн.
Крестьянский Интернационал и Гоминьдан
Гоминьдан в послесъездовский период вплоть до на¬
чала Северного похода пытался следовать основным на¬
правлениям политического курса, разработанного I и
II	съездами. Построение государственности и подготовка
к Северному походу выдвигались основными задачами
этого периода, который оказался слишком коротким для
их полноценного решения. В это же время Гоминьдан
был вынужден конкретизировать свои принципы отно¬
сительно массового движения и сотрудничества с ки¬
тайскими коммунистами. Корректировка социальной
политики, политики партийного строительства и кадро¬
вые перестановки в высших эшелонах власти, последо¬
вавшие вслед за решениями II пленума ЦИК Гоминь¬
дана второго созыва (15—22 мая 1926 г.), стали состав¬
ной частью политической жизни Гоминьдана в преддве¬
рии Северного похода.
Не касаясь подробно государственного строительства,
обозначим основные направления политики укрепления
Гуандунской революционной базы. Среди достижений
Гоминьдана и его правительства в 1926 г. можно отме¬
тить вполне успешную деятельность по борьбе с банди¬
тизмом, который, наряду с тяготами налоговой политики,
был бичом для населения Гуандуна. О положительных
конкретных результатах Гоминьдана в этом направлении
свидетельствовали как оценки, данные в материалах съез¬
дов и пленумов Гоминьдана, так и активная законотвор¬
ческая деятельность Национального и Гуандунского про¬
винциального правительств, направленная на создание

210
Н.Л.Мамаева
соответствующих структур для организации борьбы с
бандитизмом1. Медленно, но неуклонно развивалась по¬
литика Гоминьдана и его правительства в отношении
торгово-промышленных кругов, концентрировавшаяся в
области реорганизации торговых палат и создания новых
ассоциаций торговцев. Так, департамент промышленно¬
сти Гуандунского провинциального правительства в июле
и августе 1926 г. подготовил подробные правила органи¬
зации и функционирования под руководством Гоминьда¬
на объединений торгово-промышленных слоев, предус¬
матривавшие защиту от проникновения в руководящие
структуры компрадорских и старых бюрократических эле¬
ментов2. Однако весьма неблагоприятная ситуация скла¬
дывалась в области налоговой политики. Короткий ста¬
билизационный период в этом направлении (середина
1925	г. — начало 1926 г.), характеризовавшийся частич¬
ным отказом от дополнительных налогов и первыми при¬
знаками контроля Центра над сбором налогов3, закон¬
чился. Ему на смену уже в марте 1926 г. пришло ужесто¬
чение налоговой политики. Одно из первых его проявле¬
ний —распоряжения Национального правительства о
сборе земельных налогов вперед4 и о введении налога на
заработную плату гражданским должностным лицам5.
Введение этих мер обосновывалось задачами борьбы с
бандитизмом и нуждами подготовки к Северному походу.
Была продолжена разработка рабочего законодатель¬
ства, предпринимались дальнейшие попытки формирова¬
ния политики в аграрно-крестьянском вопросе. В августе
1926	г. были опубликованы положения об арбитражных
комиссиях и ряд постановлений и правил, ведающих во¬
просами труда и деятельности организаций рабочих. Со¬
гласно принятым документам, провозглашалась некото¬
рая защита интересов рабочих в условиях государствен¬
ного регулирования в промышленности, в условиях ар¬
1	См.: Чжунхуа миньго ши данъянь цзыляо хуйбянь. Т. I. С. 50—
51，134-143.
2	Там же. Т. 2. С. 1173-1176.
3	См.: там же. С. 1349—1444.
4	Там же. С. 1444—1445.
5	Лю Цзицзэн, Мао Лэй, Юань Цзичэн. Ухань гоминь чжэнфу
ши (История Уханьского Национального правительства). Ухань,
1986. С. 212.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	211
битража и примирительных процедур1. В отношении к
крестьянству продолжалась прежняя политика поддержки
организации крестьянских союзов и их отрядов самообо¬
роны. В «Декларации Национального правительства от¬
носительно крестьянского движения»2 (07.05.1926), опуб¬
ликованной в преддверии военной экспедиции, подчер¬
кивались сильнее, чем в предыдущих документах, два мо¬
мента. Во-первых, со ссылкой на Сунь Ятсена деклариро¬
валась позиция сотрудничества правительства с крестьян¬
скими союзами и единства со всеми классами китайского
общества. Во-вторых, подчеркивалось, что переход к по¬
литике улучшения жизненного уровня крестьянства Го¬
миньдан и правительство считают возможным только
после победы национальной революции3. Тенденция к
учреждению арбитражных органов характерна и для по¬
литики Гоминьдана в аграрно-крестьянском вопросе. Со¬
гласно принятому Постоянным комитетом ЦИК Г оминь¬
дана циркуляру «Принципы обеспечения прожиточного
минимума для крестьян», предписывалось в целях урегу¬
лирования спорных вопросов создание комитетов в со¬
ставе представителей как правительства, так и крестьян¬
ских союзов4.
Мероприятия в области рабочей, аграрно-крестьян¬
ской политики, относительно торгово-промышленных
групп и слоев населения формировали социальную ори¬
ентацию политики Гоминьдана. Весьма важным достиже¬
нием Гоминьдана на пути его развития от верхушечной
организации к массовой партии, отражающей общенаци¬
ональные интересы, стало создание на майском пленуме
ЦИК Гоминьдана органа объединенного фронта — объ¬
единенного союза крестьян, рабочих, торговцев и уча¬
щихся. Провозглашенные союзом задачи борьбы с банди¬
тизмом, реорганизации и укрепления административного
аппарата, ликвидации Гонконг-Кантонской забастовки,
учреждения арбитражных органов для урегулирования
1	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. I. С. 150—152;
Хорьков В.И. Нанкинский Гоминьдан и рабочий вопрос. 1927—
1932. С. 22.
2	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. I. С. 495—497.
3	Там же. С. 496—497.
4	Lamb J. Development of the agrarian movement and legislation in
China (1912-1937). Peipin, 1931. P. 144.

212
Н.Л.Мамаева
конфликтов между трудом и капиталом, наказания ко¬
рыстолюбивых чиновников, строительства дорог, введе¬
ния в перспективе всеобщего образования1 носили обще¬
национальный характер, были направлены на предотвра¬
щение социальных конфликтов и на привлечение народ¬
ных масс к поддержке политики Гоминьдана.
Большое внимание уделял Гоминьдан Гонконг-Кан¬
тонской забастовке, значение которой для судеб Гоминь¬
дана не было однозначным. С одной стороны, организо¬
ванная поддержка этой забастовки-бойкота Националь¬
ным правительством укрепила его политические пози¬
ции, продемонстрировала новые черты строящейся госу¬
дарственности, обернулась материальной выгодой для
правительства. Как свидетельствовал М.М.Бородин в
своем докладе от 17 февраля 1926 г., доходы гоминьда¬
новского правительства возросли с 300 ООО долларов в
месяц при Сунь Ятсене до 5 млн. долларов в месяц2. С
другой стороны, ситуация требовала определенного уре¬
гулирования, поскольку вызывала социальную напряжен¬
ность в Гуандуне, недовольство среди предпринимателей,
связанных с гонконгским капиталом. Продолжение Гон¬
конг-Кантонской забастовки и бойкота английских -това¬
ров создавало опасность дестабилизации гоминьдановской
власти в Гуандуне. Одним из ее признаков являлось усиле¬
ние активности стачечного комитета, который явочным по¬
рядком присваивал себе властные функции3. Гонконг-Кан¬
тонская забастовка стимулировала усилия Гоминьдана в на¬
правлении четкого обозначения своей политики к массово¬
му движению, получившей свое выражение в решениях
II	пленума ЦИК Гоминьдана второго созыва.
II	пленум Гоминьдана в сущности поставил точки над i
в главном для Гоминьдана вопросе — о пути развития ре¬
волюции. События 20 марта 1926 г. (7*)，предшествовав¬
шие созыву пленума, обнажили отсутствие единства в Го¬
миньдане по вопросу о пути развития национальной ре¬
волюции. И надо признать, что основное сопротивление
процессу консолидации Гоминьдана под флагом подго¬
товки к Северному походу исходило от китайских комму¬
1	Конгрессы и конференции Гоминьдана. С. 367—368.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 21. С. 124.
3	Там же. Док. № 268. С. 905-906; Док. № 30. С. 143-144.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	213
нистов, работавших в Гоминьдане и вне его, от предста¬
вителей Коминтерна и советских советников. Это проти¬
водействие осуществлялось в разных формах: в попытке
представить массовое движение снизу (Гонконг-Кантон¬
ская забастовка) основным направлением революционно¬
го процесса, в тенденции китайских комиссаров в НРА и
советских военных советников к контролю над НРА и к
выдвижению коммунистов на руководящие должности в
НРА и в партаппарате Гоминьдана. Дестабилизирующее
воздействие этих факторов на Гоминьдан было в той или
иной мере отмечено военно-политической комиссией
Политбюро ЦК ВКП(б), возглавлявшейся членом ЦК и
Оргбюро ЦК ВКП(б), начальником Политуправления
РККА А.С.Бубновым (Ивановским), работавшей в Китае
с начала февраля 1926 г. по конец апреля 1926 г. Реалис¬
тичный и здравый подход комиссии А.С.Бубнова к собы¬
тиям 20 марта способствовал преодолению кризиса в Го¬
миньдане и в отношениях Гоминьдана с Коминтерном и
с советской стороной. Решения комиссии Бубнова —
отозвать начальника южнокитайской группы военных со¬
ветников Н. В.Куйбышева (Кисанька), его заместителя
В.П.Рогачева и помощника по политчасти И.Я.Разгона
(Ольгина); провести ослабление комиссарского контроля
в армии; начать процесс ликвидации Гонконг-Кантон¬
ской забастовки и развернуть подготовку к Северному
походу1 — ослабили напряженность ситуации, хотя и не
ликвидировали полностью причин, ее породивших. Тре¬
бовалась существенная корректировка политики Комин¬
терна и китайских коммунистов в Гоминьдане и в НРА,
которая в соответствии с июльскими 1925 г. постановле¬
ниями Восточного отдела ИККИ направлялась на внед¬
рение коммунистов в руководящие структуры НРА. Кри¬
зис 20 марта поставил перед Коминтерном и Москвой за¬
дачу четкого определения представлений о китайской ре¬
волюции и преодоления несогласованности и теоретичес¬
кой, и практической в работе по Китаю различных ве¬
домств: Коминтерна, НКИД, ВКП(б), Реввоенсовета и
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 30. С. 143-145, 147—148，150; Док. № 34.
С. 159—161; Док. № 52. С. 223—224. См. также: Глунин В.И. Ком¬
мунистическая партия Китая накануне и во время национальной ре¬
волюции. Т. 2. С. 45—61.

214
Н.Л.Мамаева
пр. События 20 марта в широком плане можно считать
проявлением кризисных явлений в отношениях Гоминь¬
дана с международным коммунистическим движением.
Решения майского пленума ЦИК Гоминьдана более
четко обозначили место массового движения в планах
Гоминьдана и, соответственно, очертили границы дея¬
тельности коммунистов в массовом движении и в Го¬
миньдане, при этом конкретизировали условия сотрудни¬
чества Гоминьдана с коммунистами1. Одновременно ре¬
шения пленума стимулировали и усиление в Гоминьдане
военных во главе с Чан Кайши.
В материалах II пленума впервые вопросы сотрудни¬
чества с КПК и достижения внутреннего единства Го¬
миньдана решались в тесной связи с позицией партии от¬
носительно массового движения.
Основной задачей текущего момента пленум объявил
достижение «теснейшего единства всех революционных
сил»2. В этот тезис было вложено понимание Гоминьда¬
ном идеи единого фронта, которое включало следующие
три момента: объединение масс различных социальных
слоев и групп в поддержку политики Гоминьдана; урегу¬
лирование взаимоотношений с КПК и с коммунистами,
являвшимися одновременно членами Гоминьдана; пре¬
одоление разногласий в самой партии и стремление избе¬
жать расслоения на левых и правых.
Вопрос о «массовой борьбе» был отнесен к числу про¬
блем и политических идей, не сформулированных точно
и определенно в уставе и программе партии. Как спра¬
ведливо отмечалось в материалах пленума, «примером
политической идеи, неопределенно сформулированной в
программе нашей партии, может служить вопрос о массо¬
вой борьбе. Ввиду того, что этот вопрос неопределенно
сформулирован в программе, члены партии не знают,
признавать или отрицать ее. Это — одна из главных при¬
1	О пленуме см.: Черепанов А.И. Северный поход Национально¬
революционной партии Китая. С. 96—98; Конгрессы и конференции
Гоминьдана. С. 303—374; Крестьянский интернационал. 1926. № 3—
5; Ли Юньхань. Цун жунгун дао циндан. С. 503—517; Чжунго сянь¬
дай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 321—325; Чжунго Гоминадан
дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. 2. С. 713—723.
2	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы июаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 721.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919一 1929	215
чин внутренних разногласий в нашей партии за послед¬
ние два года»1.
Одно из центральных мест на пленуме занял вопрос о
политике партии среди крестьян. Если в документах
II	съезда Гоминьдана по крестьянскому движению преоб¬
ладали разработки социально-экономического характера,
то в материалах майского пленума центр тяжести переме¬
шен на проблемы общеполитической, общенациональной
направленности. Требования поддержки крестьянством
Национального правительства и Национально-революци¬
онной армии, единства действий со всеми классами в
целях успешного завершения революции — лейтмотив
принятого курса крестьянского движения2. Указав, что
программа крестьянского движения на текущем этапе ре¬
волюции должна соответствовать текущим лозунгам пар¬
тии и правительства, пленум в качестве одной из главных
задач крестьянских союзов объявил борьбу с бандитиз¬
мом.
Материалы пленума позволяют сделать выводы о том,
какие именно направления крестьянского движения вы¬
зывали протест в руководстве Гоминьдана. Гоминьдан
считал неприемлемым и противоречащим его политичес¬
кой программе выдвижение крестьянскими союзами
классовых лозунгов типа «Долой помещиков», а также
противодействие сбору налогов. Руководство партии
резко осуждало создание в отдельных местностях некото¬
рыми крестьянскими союзами регулярных крестьянских
отрядов, а также отдельные факты противостояния крес¬
тьянских союзов имущим слоям деревни и местной адми¬
нистрации3. Характер требований по крестьянскому во¬
просу, утвержденных пленумом, свидетельствовал о том,
что Гоминьдан четко следовал реформистскому курсу на
недопущение обострения социально-классовых противо¬
речий, на установление прочного контроля над деятель¬
ностью крестьянских союзов. Гоминьданом ставилась за¬
дача объединения крестьянских союзов со всеми класса¬
ми в целях успешного завершения революции. Реализа¬
цию социально-политической программы Гоминьдан
отодвигал на период «политической опеки». Эта позиция
1	Конгрессы и конференции Гоминьдана. С. 343.
2	Там же. С. 345, 347，348, 352.
3	Там же. С. 351.

216
Н.Л.Мамаева
являлась чрезвычайно устойчивой для политической тео¬
рии и практики Гоминьдана. Задачи рабочего движения
определялись также в направлении поддержки политики
Гоминьдана и его правительства1. Обозначенный на пле¬
нуме решительный поворот в сторону ликвидации Гон¬
конг-Кантонской забастовки ставил рабочее движение
под контроль Гоминьдана и его правительства, в планах
которых рабочее движение играло подчиненную роль2.
На основе политики в области массового движения
пленум конкретизировал условия сотрудничества Го¬
миньдана с коммунистами. Непосредственно по этому
вопросу 17—20 мая 1926 г. было принято четыре Резолю¬
ции об урегулировании партийных дел, а 22 мая — Ин¬
струкция об урегулировании партийных дел3.
I	и II Резолюции об урегулировании партийных дел
были целиком посвящены урегулированию взаимоотно¬
шений с коммунистами. Пленум подчеркнул, что осно¬
вой сотрудничества Гоминьдана с коммунистами, всту¬
пившими в Гоминьдан, должна быть теория трех принци¬
пов Сунь Ятсена и что «по отношению к доктору Сунь
Ятсену и к теории трех принципов не допускается ни со¬
мнений, ни критики». Пленум постановил также рассек¬
ретить членов КПК, вступивших в Гоминьдан, и регла¬
ментировать количество коммунистов на руководящих
постах в Гоминьдане, ограничив их одной третью от об¬
щего количества членов ЦИК и запретив им заведование
отделами ЦИК4.
III	и IV Резолюции закрепляли идею централизации в
партии и в армии и усиливали влияние военной группи¬
ровки Чан Кайши в Гоминьдане. Вновь вводилась долж¬
ность президента (или председателя) ЦИК, фактически
упраздненная после смерти Сунь Ятсена5. В задачи пере¬
регистрации членов партии, определенной IV Резолю¬
цией, включались как чистка рядов партии, так и выяв¬
ление коммунистов, работавших в Гоминьдане. В содер¬
1	Конгрессы и конференции Гоминьдана. С. 368.
2	Там же.
3	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 713—619; Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 153.
4	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 714.
5	Там же. С. 715.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919一 1929	217
жание этой резолюции вошло положение, имевшее про¬
граммное значение, согласно которому программа партии
характеризовалась совокупностью идей, изложенных в
плане «строительства государства», в теории трех принци¬
пов Сунь Ятсена, в постановлениях I и II съездов Го¬
миньдана1. Пленум осудил также раскольническую дея¬
тельность членов Гоминьдана, не стремившихся к ком¬
промиссу с коммунистами в конфликтных ситуациях. В
целях достижения единства в собственных рядах на пле¬
нуме было принято постановление «об отмене деления на
правое и левое крыло»2.
Пленум принял принципиальное решение об органи¬
зации Совместной комиссии Гоминьдана и КПК и прин¬
ципах ее работы3. Хотя и не отменялась форма «допуще¬
ния» коммунистов в Гоминьдан, фактически был сделан
поворот к новой форме сотрудничества — межпартийно¬
му сотрудничеству. В комиссию были избраны 5 членов
Гоминьдана — Чан Кайши, Тань Янькай, Чжан Цзин-
цзян, У Чжихуй и Гу Мэнъюй4, а 19 июня ЦК КПК оп¬
ределил своих представителей — Цюй Цюбо, Тань Пин-
шаня и Чжан Готао5.
Решения пленума положили конец произвольным тол¬
кованиям, особенно со стороны Коминтерна и КПК, роли
массового движения в национальной революции, согласно
которым развитие массовых движений противопоставля¬
лось военному пути революции под эгидой Гоминьдана.
Весьма ощутимым практическим результатом пленума
явились кадровые перестановки. Наряду с принципиаль¬
ным решением пленума о максимальном ускорении под¬
готовки к Северному походу они свидетельствовали о ре¬
альном усилении военных в Гоминьдане. Чан Кайши
встал во главе организационного отдела ЦИК Гоминьда¬
на, что давало ему возможность формировать партийный
аппарат своими кадрами. Пост заведующего отделом
военных кадров открывал для него перспективы форми¬
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 716.
2	Конгрессы и конференции Гоминьдана. С. 340.
3	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 712.
4	Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 153.
5	Там же. С. 154.

218
Н.Л.Мамаева
рования военной политики и привлечения своих сторон¬
ников в военные структуры Гоминьдана. Чжан Цзин-
цзян — представитель цзянсу-чжэцзянской группировки,
человек, близкий к Чан Кайши, был избран 19 мая пред¬
седателем Постоянного комитета ЦИК Гоминьдана.
Своего поста лишился коммунист У Юйчжан, бывший
секретарем Постоянного комитета ЦИК. Его место занял
Е Чуцан. Гань Найгуан, Гу Мэнъюй и Шао Юаньчун со¬
ответственно встали во главе отделов крестьянского, про¬
паганды и молодежного; коммунисты Тань Пиншань,
Линь Цзухань, Мао Цзэдун, Лю Фэнфэнь были вынужде¬
ны уйти из руководящего аппарата отделов ЦИК1.
В течение июня продолжались кадровые перестанов¬
ки. Национальное правительство возглавил Тань Янь-
кай — хунанец, командир 2-го корпуса НРА, человек из
военной среды, хотя и не из ближайшего окружения Чан
Кайши. 2 июня Военный Совет Национального прави¬
тельства ввел в свой состав Чжан Цзинцзяна и Сун Цзы-
вэня. 5 июня Национальное правительство назначило
Чан Кайши главнокомандующим НРА. 29 июня решени¬
ем Политсовета Чан Кайши стал членом Национального
правительства. 4 июля решением чрезвычайного пленума
ЦИК Гоминьдана Политсовет был реорганизован в
Политкомиссию, а 6 июля тот же пленум избрал Чан
Кайши председателем Постоянного комитета ЦИК Го¬
миньдана2. Таким образом, Чан Кайши удалось объеди¬
нить в своих руках партийную, административную и
военную власть. Концентрируя своих сторонников в ру¬
ководящих структурах партии, армии и правительства, он
ликвидировал сопротивление военной политике, ускорив
тем самым подготовку Северного похода.
Отметим также, что последствия решений майского
пленума относительно конкретной политики к комму¬
нистам не были однозначными. С одной стороны, они
внесли ясность в политику Гоминьдана в национальной
революции, с другой стороны, Гоминьдан потерял в
центре и на местах опытных руководителей из числа ком¬
мунистов, что ослабляло революционный потенциал еще
не окрепшей партии.
1	Чжунго Гоминьдан ши. С. 204; Чжунго Гоминьдан да шицзи.
С. 153.
2	Там же. С. 153—154.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	219
В целом ситуация складывалась таким образом, что
укрепление позиций Гоминьдана перед наступательной
тактикой коммунистов в Гоминьдане сопровождалось
усилением военного фактора, так сказать, в недрах Го¬
миньдана. Эта тенденция свидетельствовала о том, что
реорганизация дала трещину по одному из основных
своих направлений — утверждению гражданского и пар¬
тийного начала над армией, что таило опасность возрожде¬
ния и развития феномена регионализма и милитаризма.
Последовавшее после майского пленума решение
чрезвычайного пленума ЦИК Гоминьдана (Гуанчжоу, 4—
6 июня 1926 г.)1 о начале революционной войны против
северных милитаристов соответствовало общему курсу
Гоминьдана на военную революцию и стремлению его
военных руководителей к ускорению Северного похода.
Манифест главнокомандующего НРА Чан Кайши от
9 июля официально провозгласил начало Северного по¬
хода2. Основным лозунгом национальной революции Го¬
миньдан объявил «создание правительства единого
Китая». В Манифесте чрезвычайного пленума подчерки¬
валось, что и Сунь Ятсен, и Гоминьдан всегда предпочи¬
тали мирный путь объединения страны. Однако милита¬
ристская система, поддерживаемая империализмом, не
давала и не дает иного выбора, чем военный путь нацио¬
нальной революции3.
Манифест и особенно Инструкция чрезвычайного
пленума второго созыва партийным комитетам всех сту¬
пеней и всем членам партии4 говорили о том, что Го¬
миньдан лета 1926 г. — это уже не Гоминьдан периода
его I съезда. Сама напранленность этих документов на
единение партии с народом, народа с армией, на единст¬
во революционных сил как базу успехов НРА, на органи¬
зацию широкой пропаганды в народных массах идеи Се¬
верного похода5 была бы совсем несвойственна Гоминь¬
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо.十.2. С. 724—727; Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 154.
2	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. 2. С. 916;
Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 154.
3	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 724—727.
4	Там же. С. 729-732.
5	Там же. С. 730—731.

220
Н.Л.Мамаева
дану начального периода реорганизации. Военный поход
объявила партия, провозгласившая себя партией всего
народа1, обладавшая реорганизованной армией и имев¬
шая опыт работы в массах, в том числе в области пропа¬
ганды. Накопленный опыт пропагандистской работы
ощущался и в документах пленума, и в выступлениях Чан
Кайши, предшествовавших Северному походу. Так, в его
Воззвании к населению Гуандуна (9 мая 1926 г.) акцент
делался на идее единства армии и народа. Чан Кайши
подчеркивал уже имевшие место факты сближения пар¬
тии с массами (Гонконг-Кантонская забастовка, создание
Объединенного союза рабочих, крестьян, торговцев и
студентов и т.д.) в качестве примера для объединения
усилий армии и народа в период Северного похода. Весь¬
ма характерен для позиции Чан Кайши его призыв к тер¬
пению в связи с трудностями военного времени. Он об¬
ращал внимание на то, что в «период военного правле¬
ния» возможности партии ограничены, поэтому она не
может осуществлять социальную программу и ослабить
бремя налогов2. В сущности, о таком развитии предуп¬
реждал еще Сунь Ятсен.
Общая ситуация взаимоотношений Гоминьдана и Ко¬
минтерна в течение первой половины 1926 г. характери¬
зовалась, с одной стороны, стремлением Гоминьдана к
установлению прямых и более тесных связей с руководя¬
щими инстанциями Коминтерна, минуя КПК, с другой
стороны, попытками Коминтерна и Москвы более де¬
тально разобраться в ситуации в Китае и определить
место Гоминьдана в национальной революции. Тенден¬
ция к вступлению в Коминтерн, впервые обозначившаяся
на II пленуме ЦИК Гоминьдана первого созыва в реше¬
нии о создании Комиссии интернациональной связи, по¬
лучила прямое выражение в попытках Ху Ханьминя по¬
ставить перед Коминтерном по поручению ЦИК Гоминь¬
дана вопрос о вступлении партии в Коминтерн. Об этом
поручении ЦИК Ху Ханьминем было официально заяв¬
лено во время беседы с председателем ИККИ Г.Е.Зино-
вьевым, которая состоялась в феврале 1926 г. Предложе¬
ние ЦИК Гоминьдана было встречено председателем Ис-
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 731.
2	Конгрессы и конференции Гоминьдана. С. 386—388.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	221
пол кома Коминтерна весьма благожелательно. Ху Хань-
минь был приглашен также для участия в работе VI рас¬
ширенного пленума ИККИ (17 февраля—15 марта
1926 г.). Содержание беседы показало, вместе с тем, не¬
достаточную осведомленность председателя ИККИ о си¬
туации в Китае и о Гоминьдане. Представления Г.Е.Зи¬
новьева о Гоминьдане не выходили за пределы самых
общих схем о мировой революции, согласно которым
перед Гоминьданом ставилась задача «европеизации» ки¬
тайской революции, т.е. налаживания связей с рабочими
Англии, Франции, с пролетариатом Японии, а также вы¬
двигался на передний план крестьянский вопрос1.
Надо заметить, что благожелательный настрой в Ко¬
минтерне к приему в его ряды Гоминьдана сопровождал¬
ся развитием неадекватных представлений о его сущнос¬
ти и о ситуации на Юге Китая. Об этом, в частности,
свидетельствовало обсуждение китайского вопроса на за¬
седании Президиума ИККИ от 10 февраля 1926 г.
Г.Е.Зиновьев, предложив пойти навстречу Гоминьдану в
вопросе его принятия в Коминтерн, говорил о том, что
«Кантон — это маленькая китайская Москва, где распо¬
ряжается в первую очередь товарищ из Коминтерна Бо¬
родин, а почти все руководство осуществляет КПК2.
Текст обращения Ху Ханьминя к ИККИ о принятии Го¬
миньдана в Коминтерн от 13 февраля 1926 г. выдержан в
духе поддержки Гоминьданом идеи мировой революции,
трактовка которой давалась не под углом зрения классо¬
вой борьбы, но — в традиционном для Гоминьдана то¬
не — с позиции союза всего китайского народа с угне¬
тенными нациями и с пролетариатом наций угнетаю¬
щих3. Желание поддержать просьбу ЦИК Гоминьдана
продемонстрировало на своем заседании 17 февраля
Бюро делегации ВКП(б) на VI пленуме ИККИ, которое
приняло решение: «Поставить вопрос в Политбюро
ЦК РКП(б) о принятии Гоминьдана в Коминтерн как
симпатизирующей партии (согласно § 17 устава Комин¬
терна)»4.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 14. С. 38—40.
2	Там же. Док.	№	15.	С.	54.
^ Там же. Док.	№	18.	С.	80—81.
4	Там же. Док.	№	22.	С.	129.

222
Н.Л.Мамаева
На фоне общего настроя в Коминтерне на поддержку
предложения ЦИК Гоминьдана довольно неожиданной
выглядит по сути отрицательная позиция Политбюро
ЦК ВКП(б) по этому вопросу. На заседании 18 февраля
1926 г., где вопрос о принятии Гоминьдана в Коминтерн
представляли Г.Е.Зиновьев и Г.Н.Войтинский, было при¬
нято постановление: «Убедить представителя Гоминьдана
не ставить вопроса о вступлении Гоминьдана в Комин¬
терн»1. В составленном на основе этого решения письме
Президиума ИККИ в ЦИК Гоминьдана от 25 февраля
1926 г. было отмечено, что хотя «формальное присоеди¬
нение Гоминьдана к Коминтерну как сочувствующей ему
партии не встречает никаких возражений», но тем не
менее Коминтерн считает нынешний момент неподходя¬
щим для формального присоединения Гоминьдана к Ко-
минтерну в связи с международным положением. Выска¬
зывалось опасение, что присоединение Гоминьдана к Ко¬
минтерну развяжет империалистическую пропаганду про¬
тив Гоминьдана, которая будет направлена на дискреди¬
тацию задач национальной революции. В случае сохране¬
ния стремления Гоминьдана к вступлению в Коминтерн,
вопрос предполагалось обсудить на VI конгрессе Комин¬
терна, на который заранее приглашалась делегация Го¬
миньдана «для тщательного совместного решения этого
вопроса». Коминтерн гарантировал принципиальную
поддержку Гоминьдана «как своего прямого союзника в
борьбе с империализмом во всем мире» и как партию,
«которая все более явно становится руководящей силой
китайского освободительного движения»2.
Отказав ЦИК Гоминьдана в его просьбе о вступлении
в Коминтерн, его руководители тем самым упустили воз¬
можность приблизиться к национально-революционному
движению, понять его изнутри и получить более полную
и достоверную информацию о ситуации в Китае и в Гу¬
андунской революционной базе. Учитывая невысокое
мнение Г.Н.Войтинского о революционном потенциале
Гоминьдана3, можно предположить его влияние на реше¬
ние данного вопроса в Политбюро ЦК ВКП(б), а позд¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. N° 23. С. 130.
2	Там же. Док. № 24. С. 132.
3	Там же. Док. № 15. С. 44—45.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	223
нее — на Президиуме расширенного Исполкома Комин¬
терна. Обозначим также складывавшийся механизм воз¬
действия Политбюро ЦК ВКП(б) на решения Коминтер¬
на: предварительное обсуждение вопросов в Бюро секции
ВКП(б) в Коминтерне во время конгрессов и пленумов,
их последующее согласование с Политбюро ЦК ВКП(б),
а затем — постановка проблемы в высших органах Ко¬
минтерна. Подобным образом пытались преодолеть раз¬
нобой и несогласованность в решении вопросов по
Китаю между различными ведомствами, о чем неодно¬
кратно шла речь в 1925 г. и в Коминтерне, и в Китай¬
ской комиссии Политбюро ЦК РКП(б), что отмечалось
также 3 февраля 1926 г. в письме заведующего Восточ¬
ным отделом ИККИ Ф.Ф.Раскольникова Г.Е.Зиновьеву1，
что резюмировала, наконец, в своих выводах комиссия
А.С.Бубнова. В подобной процедуре отражено также
стремление Политбюро ЦК ВКП(б) к руководству дея¬
тельностью Коминтерна при формировании китайской
политики. В развитие подобной процедуры принятия ре¬
шений для периодов между конгрессами и пленумами
Коминтерна решением Политбюро от 1 апреля 1926 г.
определялся следующий порядок: перед заседаниями
Президиума ИККИ членам ВКП(б), входящим в состав
Президиума ИККИ, вменялось в обязанность собираться
вместе и вырабатывать позицию по тем или иным вопро¬
сам. Аналогичная процедура предусматривалась для чле¬
нов и кандидатов в члены ИККИ перед заседаниями
ИККИ. Состав членов Президиума ИККИ от ВКП(б)—
Г.Е.Зиновьев, И.В.Сталин, Н.И.Бухарин, Д.З.Мануиль-
ский, И .А. Пятницкий, а также членов и кандидатов в
члены ИККИ — Г.Е.Зиновьев, И.В.Сталин, Н.И.Бухарин,
И.А.Пятницкий, Л.Б.Каменев, А.И.Рыков, Л.ДТроцкий,
Г.Я.Сокольников, С .А. Лозовский, А.Шумский, Д.З.Ману-
ильский2 — свидетельствовал о практике совмещения по¬
стов в Коминтерне с высшими партийными должностями
(почти все — члены ЦК ВКП(б). Подобной практикой
обеспечивалась единая линия ЦК ВКП(б) и представите¬
лей ВКП(б) в Коминтерне.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 12. С. 34—35.
2	Там же. Док. № 35. С. 163.

224
H.JI. Мамаева
Если Коминтерн занимал осторожную позицию в во¬
просе сближения с Гоминьданом, стремился к сохране¬
нию определенной дистанции между международным ком¬
мунистическим и китайским национально-революционным
движениями, то иная картина наблюдалась в развитии кон¬
тактов между Гоминьданом и Крестинтерном (Крестьянский
Интернационал. В тексте документов — Международный
крестьянский Совет. — Н.М.), деятельность которого была
тесно связана с работой Коминтерна. В течение 1926 г. про¬
являлся острый интерес Крестинтерна к Гоминьдану. Разви¬
тие контактов по этому руслу осуществлялось в рамках
коминтерновской схемы мировой революции, согласно
которой одним из главных вопросов национально-рево¬
люционных движений Востока объявлялся аграрно-крес-
тьянский вопрос. Надо сказать, что оторванность этой
схемы от жизни наиболее наглядно проявлялась именно в
аграрном вопросе. Это хорошо видно на примере Китая.
В то время как Гоминьдан основное внимание уделял
проблемам военного и административного укрепления
своей революционной базы и подготовке Северного по¬
хода, исключив на этот период аграрную реформу, Крес-
тинтерн делал активные шаги по привлечению Гоминьда¬
на к своей работе и стремился активизировать Гоминьдан
в сфере аграрной политики. 15 февраля 1926 г. Крестин-
терн включил в состав своего Президиума Ху Ханьминя,
на которого возложил задачу передачи крестьянскому от¬
делу Гоминьдана знамени и 5000 рублей в качестве по¬
дарка международного крестьянства китайским братьям1.
На заседании Бюро Президиума Крестинтерна 21 ап¬
реля 1926 г. было принято постановление обратиться с
письмом в крестьянский отдел ЦИК Гоминьдана, адресо¬
вав его Ху Ханьминю с указанием на необходимость во¬
влечения крестьянства в национальную революцию2. Раз-
• витие крестьянской линии связи Гоминьдана с междуна¬
родным революционным движением нашло отражение в
проекте открытого письма Бюро Президиума Крестин¬
терна к члену Президиума Крестинтерна и члену ЦИК
Гоминьдана Ху Ханьминю от 27 апреля 1926 г. Объявив
крестьянский вопрос главным в политике Гоминьдана и
1	РЦХИДНИ. Ф. 535. Оп. 2. Д. 87. Л. 12-13; Ф. 535. On. 1.
Д. 24. Л. 20.
2	Там же. Ф. 535. On. 1. Д. 24. Л. 46.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	225
в китайской революции, Бюро Президиума Крестинтерна
поставило перед Гоминьданом задачу перейти от полити¬
ки поддержки крестьянских отрядов крестьянских союзов
к политике передачи земли крестьянам по образцу рево¬
люции в России1. 6 мая 1926 г. Крестинтерном было
принято решение о создании группы из студентов КУТВ
(Коммунистический университет трудящихся Востока) и
Университета трудящихся Китая имени Сунь Ятсена — в
помощь Крестинтерну по работе с Китаем2. Видные го-
миньдановские деятели, посещавшие СССР, сразу же во¬
влекались Крестинтерном в свою орбиту. Специальное
заседание Бюро Президиума Крестинтерна 28 мая 1926 г.
было посвящено встрече с генералом Фэн Юйсяном.
Было принято решение начать подготовительную работу
по созданию совместной с Фэн Юйсяном и видным дея¬
телем Гоминьдана, членом ЦИК Гоминьдана Сюй Цянем
комиссии, которая вплотную занялась бы изучением аг¬
рарного вопроса в Китае и разработкой аграрного вопро¬
са в китайской революции3.
В связи с приездом Юй Южэня, члена ЦИК Гоминь¬
дана, в Москву, 26 июля 1926 г. было принято решение о
желательности его вступления в Крестинтерн. Изучение
аграрной программы Гоминьдана как необходимой пред¬
посылки совместной с Гоминьданом работы выдвигалось
на передний план работы Крестинтерна с Востоком4.
26 июля 1926 г. в Бюро Президиума Крестинтерна состо¬
ялся торжественный прием Юй Южэня5. Стремление
Крестинтерна наладить деловой контакт с крестьянским
отделом ЦИК Гоминьдана продемонстрировало письмо
членов Бюро Президиума Крестинтерна А.Н.Вознесен¬
ского и Н.Л_Орлова от 3 августа 1926 г. заведующему
крестьянским отделом ЦИК Гоминьдана Гань Найгуану,
в котором они выражали надежду на установление тесной
связи Крестинтерна с Гоминьданом, просили информи¬
ровать Крестинтерн о II съезде Гоминьдана, о съезде
крестьянских союзов Гуандуна6. Пребывание Сюй Цяня
РЦХИДНИ. Ф. 535. On. 1. Д. 85.
Там
же.
Д.
23.
Л.
17.
Там
же.
Д.
82.
Л.
96-97.
Там
же.
Д.
24.
Л.
102.
Там
же.
д.
23.
л.
68-74.
Там
же.
Оп. 2.
д.
87. Л. 71-73.
9 — 842

226
Н.Л.Мамаева
и Юй Южэня в СССР было активно использовано Крес-
тинтерном, который получил от них обещание наладить
информирование Крестинтерна о мероприятиях Гоминь¬
дана в области аграрной политики1. Хотя аграрная поли¬
тика не являлась для Гоминьдана главным направлением
деятельности в данный исторический период, однако нель¬
зя назвать это взаимодействие бесполезным для Гоминьда¬
на. Оно не могло не способствовать развитию социальной
ориентации общей политики Гоминьдана, разворачивало
партию лицом к жизни, укрепляло связи Гоминьдана с Ко¬
минтерном и Москвой и повышало авторитет Гоминьдана
в международном революционном движении.
8. Китайская политика Коминтерна и ЦК ВКП(б)
в январе—июле 1926 г.
Роль военно-политической комиссии ЦК ВКП(б)
(комиссии А.С.Бубнова) в урегулировании отношений
Коминтерна и Москвы с Гоминьданом
С начала 1926 г. интерес Коминтерна к Гоминьдану
вновь возрос. Причин тому немало. Прежде всего обра¬
тим внимание на изменения в общей ситуации в Китае и
возникшую в связи с ними необходимость в корректи¬
ровке китайской политики Коминтерна и Москвы.
Следует учитывать и то обстоятельство, что центр тя¬
жести в общей политике Коминтерна в условиях стаби¬
лизации капиталистической системы на Западе все боль¬
ше смещался на Восток.
Изменения ситуации в Китае проявлялись в ряде
факторов и событий. Отметим главные. Для политики
Москвы и Коминтерна того времени на первый план вы¬
ходили события на Севере Китая, связанные с перегруп¬
пировкой военно-политических сил, с конфликтом на
КВЖД, с опасностью для СССР обострения отношений с
Японией (8*). В связи с этим выдвигалась проблема оп¬
ределения политического курса СССР и политики Ко¬
минтерна относительно Национальных армий Фэн
Юйсяна, на которые в Политбюро делалась основная
ставка в прогнозировании политической борьбы в Китае.
I	РЦХИДНИ. Ф. 535. Оп. 2. Д. 87. Л. 92.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	227
Другим серьезным фактором в развитии ситуации в
Китае являлось ставшее уже явным усиление правитель¬
ства Гоминьдана на Юге Китая. Хотя и Коминтерн, и
Москва постоянно оказывали Гоминьдану материальную
помощь и политическую поддержку, однако к началу
1926 г. так и не выработали четких представлений о роли
и значении Гоминьдана и его правительства в развитии
политической и революционной обстановки в Китае.
Общая для ПБ ЦК ВКП(б) и Коминтерна схема раз¬
вития революционного движения в Китае на конец
1925	г. пыталась совместить в себе и внешнеполитичес¬
кие интересы СССР, в которых маньчжурский вопрос за¬
нимал главное место, и интересы Гоминьдана, и классо¬
вые интересы пролетариата. Она пыталась склеить поли¬
тику различных ведомств в Китае, координатором и ру¬
ководителем которых был полпред Л.М.Карахан. Коротко
говоря, она сводилась к следующему: главной революци¬
онной силой считались Национальные армии, в которые
коммунисты, левые гоминьдановцы и советские советни¬
ки должны вносить политическую сознательность; в ре¬
зультате военного выступления Национальных армий в
Пекине должно быть создано дружественное СССР коа¬
лиционное правительство с участием союзных военно¬
политических группировок, с участием или без участия
Гоминьдана. Выступление Национальных армий должно
сопровождаться массовыми акциями пролетариата и
крестьянства в форме стачек, демонстраций и т.д. Как
уже отмечалось, жизненность подобной схемы подверга¬
лась сомнению уже в конце 1925 г., она не вызывала эн¬
тузиазма у М.М.Бородина, в Гоминьдане, в КПК и в Ко¬
минтерне. Гоминьдан развивался своим путем. Комин¬
терн и особенно КПК концентрировали свои усилия на
развитии массового движения и на «перевоспитании» Го¬
миньдана, нарушая тем самым основную тональность Те¬
зисов II конгресса Коминтерна по национальному и ко¬
лониальному вопросам и Резолюцию Президиума ИККИ
от 28 ноября 1923 г. М.М.Бородин объективно помогал
Гоминьдану в его утверждении на Юге и в его политике
подготовки к собственному Северному походу, которая
осуществлялась независимо от расчетов Политбюро ЦК
ВКП(б) на Национальные армии Фэн Юйсяна. Одним
словом, китайская политика ВКП(б) и Коминтерна вы¬
глядела довольно запутанной. Конфликт на КВЖД и обо¬
стрение отношений СССР с Японией ускорили реши¬
9*

228
H.JI.Мамаева
мость ПБ к более детальному изучению ситуации в
Китае.
Для этой цели решением Политбюро от 14 января
1926 г. была командирована в Китай комиссия Политбю¬
ро в составе А.С.Бубнова, Н.А.Кубяка, И.И.Лепсе и
Л.М.Карахана1. Параллельно с этой инициативой Комин¬
терном осуществлялась подготовка к VI расширенному
пленуму ИККИ, который проходил с 17 февраля по 15 мар¬
та 1926 г. Следует подчеркнуть, что, скорее всего, дея¬
тельность комиссии Политбюро в Китае не оказала влия¬
ния на решения VI пленума ИККИ, поскольку первые
выводы, которые можно было бы извлечь из ее работы,
следовали из серии докладов середины февраля, в том
числе докладов и сообщений Л.М.Карахана (11 февраля)2
и М.М.Бородина (15 и 17 февраля)3, а общие выводы ко¬
миссии А.С.Бубнова датировались 17 мая 1926 г.4. Дума¬
ется, что Москва несколько запоздала с этой инициати¬
вой, хотя надо отметить, что присутствие делегации в Гу¬
анчжоу во время событий 20 марта 1926 г. оказалось весь¬
ма кстати. Комиссия сыграла важную роль в урегулирова¬
нии отношений Коминтерна и Москвы с Гоминьданом,
что в конечном итоге обеспечило Гоминьдану дальней¬
шую поддержку его политики в целом, в том числе мате¬
риальную и военно-техническую помощь советской сто¬
роны в отношении Северного похода.
Работе VI расширенного пленума ИККИ непосредст¬
венно предшествовало обсуждение китайского вопроса на
заседании Президиума ИККИ 10 февраля 1926 г. Его ма¬
териалы свидетельствовали о том, что в руководстве Ко¬
минтерна преобладало упрощенное и искаженное вос¬
приятие ситуации в Китае. Констатируя необходимость
конкретизации и обобщения политики Коминтерна в
Китае, Г.Н.Войтинский, Г.Е.Зиновьев и Д.З.Мануиль-
ский подходили к решению этой задачи исключительно с
позиции развития рабочего и коммунистического движе¬
ния и проблемы диктатуры пролетариата. Более взвешен¬
ный подход к конкретной ситуации в Китае проявлял
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Кмтае. Т. II. Док. № 5. С. 24.
2	Там же. Док. № 17. С. 61—80.
3 Там же. Док. № 21. С. 85—128.
4 Там же. Док. N9 52. С. 208-227.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919一 1929	229
Г.Н.Войтинский, соглашаясь со своими коллегами отно¬
сительно необходимости корректировки тезисов II кон-
гресса Коминтерна в направлении разработки проблемы
диктатуры пролетариата для китайского революционного
движения, однако определенно возражая против форси¬
рования этого вопроса. Его оценка Гоминьдана как бур¬
жуазно-демократической власти, не будучи в полной
мере адекватной, все же удерживала руководителей Ко¬
минтерна от ультрареволюционных решений. Доклад
Г.Н.Войтинского на заседании Президиума ИККИ свиде¬
тельствовал об определенной эволюции его взглядов на
Гоминьдан в направлении признания гоминьдановского
фактора одним из основных в революционной ситуации в
Китае. Вместе с тем, и мы обращаем на это особое вни¬
мание, Г.Н.Войтинский продолжал отстаивать и пытался
теоретически обосновать концепцию единого революци¬
онного потока в Китае с центром тяжести на Националь¬
ные армии Фэн Юйсяна и выдвижением на передний
план роли забастовочного движения1.
Значение решений VI расширенного пленума ИККИ
для Гоминьдана имело не меньшее значение, чем Тезисы
по национальному и колониальному вопросам II кон¬
гресса Коминтерна, ставшие теоретической основой по¬
литики помощи Коминтерна и СССР Гоминьдану. Впе¬
рвые китайский вопрос стал одним из основных в по¬
вестке дня форума столь высокого уровня. Нельзя ска¬
зать, чтобы принятые документы по китайской политике
не содержали внутренней противоречивости, изначально
свойственной Коминтерну при формировании восточной
политики. Вместе с тем, в рамках основного документа
по китайской политике — Резолюции по китайскому во¬
просу, были представлены относительно четко основные
принципы политики Коминтерна в Китае, обеспечившие
Гоминьдану его дальнейшее продвижение к власти в мас¬
штабах всей страны. Резолюция подтвердила курс II кон¬
гресса Коминтерна на сотрудничество коммунистических
и национально-революционных движений, как бы пред¬
упредила КПК против форсирования событий, против
выдвижения идеи диктатуры пролетариата и советской
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № С. 41—47, 56—56.

о
3
2
Н.Л.Мамаева
власти на текущем этапе антиимпериалистической и
антимилитаристской борьбы1.
Среди направлений революционного процесса, имев¬
ших место в Китае 1924 — начале 1926 гг., явное предпо¬
чтение было отдано гоминьдановскому пути2. Революци¬
онное движение народных масс снизу (Шанхайская и
Гонконгская политические забастовки рабочих в июне-
сентябре 1925 г.), как и революционный путь Националь¬
ных армий Фэн Юйсяна представлены в резолюции в ка¬
честве вспомогательных факторов в движении, возглавля¬
емом Гоминьданом и его правительством3. Однако, и это
следует подчеркнуть, реалистичный подход к оценке по¬
литических и революционных факторов сопровождался
неадекватным видением ряда существенных положений
гоминьдановской программы и политики, с одной сторо¬
ны, и весьма неопределенными представлениями об ос¬
новных задачах китайской революции — с другой. Харак¬
теристики, которые давались Гоминьдану в резолюции,
исходили из поверхностных оценок решений II съезда
Гоминьдана и являлись верными лишь частично. Высо¬
кая оценка II съезда связывалась исключительно с побе¬
дой над правым крылом, «открыто выступавшим против
тесного союза Гоминьдана с массами трудящихся, за ис¬
ключение коммунистов из Г оминьдана и против револю¬
ционной политики Кантонского правительства». Под¬
тверждение съездом «боевого союза Гоминьдана с комму¬
нистами»4 выступало основным критерием революцион¬
ности «народно-революционной партии Гоминьдан и ре¬
волюционного правительства в Кантоне»5.
За рамками внимания оставался весь комплекс реше¬
ний II съезда, в котором «вхождению» коммунистов в Го¬
миньдан не придавалось определяющего значения в рам¬
ках планов «строительства государства» Сунь Ятсена.
Приписывание политике Г оминьдана прокоммунистичес¬
кой и прорабочей ориентации сопровождалось также
весьма существенным искажением планов Гоминьдана в
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 19. С. 58，61.
Там
же.
С.
58-59
Там
же.
Там
же.
С.
59.
Там
же.
С.
58.

Коминтерн и Гомнцьдан. 1919—1929	231
вопросе уровня и последовательности революционно-де¬
мократических преобразований. Отметив, что Гоминьдан
«проводит работу по радикальной демократизации всей
политической жизни Гуандунской провинции»1, Комин¬
терн явно завысил возможности партии на данном этапе
и недооценил глубины и живучести старых порядков, к
реформированию которых Гоминьдан только приступал.
Поставив перед Гоминьданом и КПК на повестку дня те¬
кущего революционного этапа задачи организации на
местах демократических местных органов, проведения аг¬
рарной реформы, введения демократической свободы
слова, печати, собраний, Коминтерн проявил неосведом¬
ленность о решениях II съезда Гоминьдана, согласно ко¬
торым осуществление программы реформ предполагалось
начать после завоевания Гоминьданом власти в Китае.
Рекомендация о внедрении широким фронтом социально
ориентированных мероприятий на текущем этапе соот¬
ветствовала подходам Г.Н.Войтинского и политике КПК,
подробно представленной перед общественностью в Тре¬
тьем и Четвертом заявлениях ЦК КПК о положении в
стране (сентябрь и ноябрь 1924 г.)2. Объявив Кантонское
правительство «образцом для будущего революционно-де¬
мократического строительства в стране»3, Коминтерн ис¬
ходил из ложных представлений об ориентации Гоминь¬
дана преимущественно на пролетариат и крестьянство.
Не исключая явно из сферы политики Гоминьдана бур¬
жуазию, Коминтерн провозгласил Гоминьдан «революци¬
онным блоком рабочих, крестьян, интеллигенции и го¬
родской демократии»4. Идея блокового состава партии,
упоминавшаяся еще в письме ИККИ в ЦК КПК от
6 июля 1925 г., развивавшаяся в письмах и донесениях
Г.Н.Войтинского второй половины 1925 г., была призва¬
на обосновать настоящую и особенно будущую идеологи¬
ческую и политическую активность коммунистов в Го¬
миньдане, выходившую за рамки условий сотрудничества
в форме «вхождения» коммунистов в Гоминьдан. Протя¬
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 19. С. 58.
2	См.: Сяндао. 10.09.1924; 19.11.1924; 14.07.1926.
3	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
С. 58.
4	Там же. С. 58—59.

232
Н.Л.Мамаева
гивая таким образом идею совместного руководства на¬
циональной революцией и рассматривая единый нацио¬
нально-революционный фронт в плоскости решения во¬
проса о власти, данная резолюция готовила почву для
пересмотра в будущем настоящего статус-кво между Го¬
миньданом и КПК. Несвойственные реформистскому ха¬
рактеру Гоминьдана функции приписывались партии и в
аграрной политике. Деятельность коммунистов под фла¬
гом Гоминьдана в деревне направлялась на создание
предпосылок для ведения «вооруженной борьбы против
милитаристов и против поддерживающих нынешние по¬
рядки в китайской деревне администраторов, посредни¬
ков и джентри». Развертывание экономической борьбы
рабочих предусматривалось и под флагом КПК, а не
только Гоминьдана1, что в целом должно было готовить
КПК к руководящей роли в национально-революцион¬
ном движении.
При всей противоречивости оценок Гоминьдана и
едва прикрытых замыслов на выдвижение КПК в руково¬
дящие эшелоны национальной революции, которые вы¬
рабатывались в 1924—1925 гг. в рамках закрытых реко¬
мендаций ИККИ для КПК, отметим главное, что следо¬
вало из резолюции для Гоминьдана. А главным являлось
подтверждение на текущий момент курса Коминтерна и
советской стороны на поддержку Гоминьдана, его армии,
его государственности. Ясное звучание, как и в решениях
1923 г., получило одобрение военной политики Гоминь¬
дана как революционной2 и в целом того пути, по кото¬
рому шел Гоминьдан к объединению страны.
Весьма важным моментом для обеспечения поступа¬
тельного развития процесса национально-революционно¬
го движения в Китае представляется четкое и эмоцио¬
нальное обозначение Коминтерном внутренней взаимо¬
связи между Коминтерном и Гоминьданом на основе
общей антиимпериалистической позиции. Искренность
Коминтерна в этой исходной политике, проявлявшаяся в
том числе и в организации в международном масштабе
движений под лозунгом «Руки прочь от Китая!»3, способ¬
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
С. 62-63.
2	Там же. С. 59.
3	Там же. Док. № 20. С. 63—65.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919一 1929	233
ствовала сохранению в Гоминьдане расположения к Ко¬
минтерну и усиливала стремление Гоминьдана к налажи¬
ванию прямых самостоятельных связей с Коминтерном.
Отметим, что Резолюция по китайскому вопросу, яв¬
ляясь главным документом пленума в отношении китай¬
ской политики, была сформулирована с учетом Тезисов
по китайскому вопросу. Принятое на пленуме двух доку¬
ментов в отношении китайской революции, которые
имели много общего, однако, подчеркнем, не были иден¬
тичными, отразило, как в зеркале, теоретическую проти¬
воречивость политики Коминтерна в Китае. По сути, те¬
зисы, принимавшиеся при активном участии китайских
коммунистов, в частности Цай Хэсэня, и на основе упо¬
мянутого доклада Г.Н.Войтинского1，были ориентированы
на КПК и предназначались — в качестве инструкции —
КПК, демонстрируя по ряду принципиальных вопросов
политику двойного стандарта в отношении Гоминьдана.
Не углубляясь в нюансы рекомендаций ИККИ для
КПК в области революционной тактики в рабочей и
крестьянской среде, а также в сфере партийного стро¬
ительства, отметим некоторые положения, имевшие зна¬
чение для Гоминьдана и в целом для дальнейшего разви¬
тия революционного процесса. В качестве конкретных
рекомендаций были оформлены критические замечания
Б.А.Васильева в адрес Г.Н.Войтинского и КПК с осужде¬
нием левого уклона в КПК конца 1925 г. Были даны до¬
статочно взвешенные рекомендации: «Коммунисты долж¬
ны помогать Гоминьдану в его политической и организа¬
ционной работе, проводя при этом гибкую тактику и не
допуская никакого командования»2. Более того, курс на
раскол в Гоминьдане, в той или иной степени рекомен¬
довавшийся коммунистам в 1924—1925 гг., сменялся ре¬
комендацией политики на «укрепление и единство» Го¬
миньдана3.
Одновременно в тезисах в более откровенном, чем в
резолюции, виде представлен антибуржуазный подтекст
1	См.: РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 164. Д. 206. Л. 1—10; Ф. 495.
Оп. 164. Д. 215. Л. 1—12; ВКП(б), Коминтерн и национально-рево¬
люционное движение в Китае. Т. II. Док. № 15. С. 41—47, 56—58.
2	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. N9 23. С. 76.
3	Там же. С. 79.

234
Н.Л.Мамаева
политики КПК на этапе национальной революции, обо¬
значен и, в сущности, одобрен также фракционный ха¬
рактер ее деятельности в Гоминьдане. В тезисах представ¬
лена попытка теоретического обоснования идеи выдви¬
жения в ближайшей перспективе китайского пролетариа¬
та на роль гегемона национально-освободительного дви¬
жения и КПК — на руководящие позиции в националь¬
ной революции1. В развитии революционного движения в
Китае были обозначены два направления: буржуазное,
которое объявлялось проимпериалистическим, в лучшем
случае компромиссным, и народное во главе с пролета¬
риатом, последовательно антиимпериалистическое2. Та¬
кой черно-белый подход к ситуации, в сущности, отри¬
цал историческую китайскую специфику и искажал суще¬
ство общенациональной антиимпериалистической про¬
граммы Гоминьдана. Подобный подход к национальной
революции, хотя и не проецировался на политику теку¬
щего дня, однако послужил обоснованием для изменений
в китайской политике Коминтерна, происшедших на
VII расширенном пленуме ИККИ (22 ноября—16 декабря
1926 г.). Характеристику тезисов дополняла также реко¬
мендация для КПК к разоблачению в массах мелкобур¬
жуазного характера Гоминьдана3.
Заключая тему VI расширенного пленума ИККИ,
подчеркнем его значение для стабилизации отношений
Гоминьдана с Коминтерном и Москвой в ответственный
для Гоминьдана период — время подготовки к Северному
походу. Резолюция по китайскому вопросу как основной
документ пленума по китайской политике, в сущности,
давала положительный, хотя и не прямой, ответ на глав¬
ный вопрос Ху Ханьминя — поддержит ли Коминтерн
гоминьдановскую революцию в форме военного Северно¬
го похода?
Общий положительный настрой Коминтерна относи¬
тельно Гоминьдана, зафиксированный решениями
VI расширенного пленума ИККИ, был с благодарностью
воспринят Ху Ханьминем, который в 20-х числах апреля
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 23. С. 72’ 72，74.
2	Там же. С. 74—75.
3	Там же. С. 76.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	235
1926 г. выехал на родину1. Идейно-политическая под¬
держка Гоминьдана по-прежнему сопровождалась мате¬
риальной и финансовой помощью, правда в несколько
сокращенных размерах2.
Представителем ИККИ в Гоминьдане М.М.Бороди¬
ным установки VI пленума были восприняты под углом
зрения Резолюции по китайскому вопросу, которая верно
интерпретировалась им как продолжение общей линии
II	конгресса Коминтерна на поддержку национально-ре¬
волюционных движений3. В этой связи обратим также
внимание на тот факт, что линия Коминтерна в Китае
оставалась слишком общей и противоречивой, чтобы
подсказать М.М.Бородину правильный выбор при реше¬
нии тех или иных конкретных проблем политики Го¬
миньдана. Отсутствие в Коминтерне четких представле¬
ний о национальной революции, неудачные попытки
Л.М.Карахана, как координатора и руководителя работы
в Китае НКИД, Политбюро ЦК ВКП(б), Коминтерна,
Реввоенсовета, к слиянию все направлений революцион¬
ного процесса по единому сценарию, разногласия
М.М.Бородина с Г.Н.Войтинским, равно как и недопо¬
нимание М.М.Бородиным гоминьдановской программы,
способствовали назреванию кризиса во взаимоотношени¬
ях Коминтерна и Гоминьдана, обозначившегося в собы¬
тиях 20 марта 1926 г.
Сразу отметим, что суть этих событий выходила за
рамки проблем отношений Коминтерна и Москвы с Го¬
миньданом. Она была тесно связана с внутренними во¬
просами реорганизации партии и построения государст¬
венности в Гуандуне, соотношения военного и партийно¬
гражданского факторов, массового движения и т.д. Кри¬
зис не был необратимым и был преодолен с помощью
комиссии А.С.Бубнова, которая дала целый ряд деловых
рекомендаций по исправлению политической и военной
линии Коминтерна и Москвы в Китае в целом и в Гуан¬
дуне в частности. Надо сказать, что комиссии А.С.Бубно¬
ва удалось достаточно взвешенно и реалистично подойти
к оценке ситуации в Гуандуне, срочно принять меры к
с
и
н
иже
дв
ое
н
н
0
ци
麵
ре
1
0
н
ь к
-Ж
нац2036.914
н • и
исс.с
н 22 .8.
Р4 8 6
теф-2 2
lN№№
IIOK.OK.
К J д д
п(б),тжепже:
BKlTaMTaM
1	^23
в

236
H.JI. Мамаева
исправлению стиля работы советских военных советни¬
ков в НРА, а также выработать дельные рекомендации
М.М.Бородину, направленные на корректировку его дея¬
тельности в Гоминьдане. Все основные выводы были
сформулированы в докладе т. Ивановского (Бубнова) на
общем собрании Кантонской группы советских военных
советников уже 24 марта 1926 г. Они легли в основу за¬
ключительного документа работы комиссии — Общих
выводов и практических предложений, датированного
17 мая 1926 г. Оценивая в целом положительно работу
советских военных советников, китайских коммунистов и
представителей Коминтерна в НРА, комиссия рекомен¬
довала прежде всего ликвидировать перегибы в военной
работе. Допущенные ошибки были четко обозначены:
слишком быстрый темп централизации армейского уп¬
равления, чрезмерный контроль над генералитетом со
стороны китайских комиссаров и русских советников, ув¬
лечение прокоммунистической пропагандой в ущерб рас¬
пространению идей суньятсенизма1. В докладе было
прямо сказано: «Когда во главе флота сидел русский со¬
ветник, когда во главе штаба сидел русский советник —
это надо искоренять беспощадно, это безобразие и
контрреволюция», «должен быть ослаблен комиссарский
контроль над генералитетом, а также должно быть прояв¬
лено больше осторожности в агитационно-пропагандист-
кой работе (не кричать о милитаристах новой формации,
о мелкобуржуазности и т.д.)»2. Проведенные комиссией
кадровые перестановки, ослабление «комиссарского кон¬
троля» в НРА, уход некоторых коммунистов из руководя¬
щих структур Гоминьдана сразу же сняли остроту кризис¬
ной ситуации.
Обратим особое внимание на то, что при освещении
событий 20 марта комиссия А.С.Бубнова пошаталась
выйти за рамки конкретных событий и поставить вопрос
шире — об основном направлении революционного дви¬
жения в Китае и о существе политической линии Комин¬
терна и Москвы в национальной революции в Гуандуне.
Отдельные соображения и наблюдения комиссии по си¬
туации в Гуандуне выводили, по сути, на существенную
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 30. С. 145-148; Док. № 52. С. 219, 223-224.
2	Там же. Док. № 30. С. 147，148.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	237
корректировку сложившихся в Коминтерне и в ВКП(б)
представлений о национальной революции, о месте Го¬
миньдана в ней и, соответственно, о китайской политике
Москвы и Коминтерна.
Новые характеристики ситуации в Китае содержались
также в письме А.С.Бубнова М.М.Бородину от 22 марта
1926 г.1. Представив ситуацию в Гуандуне на фоне поли¬
тики Москвы в Национальных армиях, изучению кото¬
рой была посвящена первая часть инспекционной поезд¬
ки, комиссия пришла к реалистичным выводам. Суть со¬
стояла в том, что «именно Гуандун возглавит скорее всего
дальнейший ход революции, возможно в форме Северно¬
го похода», что Гоминьдан идет своим путем в револю¬
ции с опорой на НРА и что Северный поход для Гоминь¬
дана —вопрос решенный2. Эти положения объявляли не¬
состоятельными планы Политбюро ЦК ВКП(б) об объ¬
единении Китая с опорой на Национальные армии Фэн
Юйсяна как на самый революционный фактор в нацио¬
нальном движении. К этому добавлялась по сути отрица¬
тельная характеристика работы Пекинского военно-поли¬
тического центра в армиях Фэн Юйсяна и в целом невы¬
сокая оценка революционного потенциала Национальных
армий3. Указания на военную специфику развития рево¬
люционного процесса, на внутренние сложности форми¬
рования гоминьдановской власти в Гуандуне, на незавер-
шенность процесса усиления партийного и гражданского
факторов в Гоминьдане и в политике построения госу¬
дарственности, на военную направленность всей полити¬
ки Гоминьдана в Гуандунской революционной базе, при
которой 4/s бюджетных средств шли только на военную
политику4, предоставляли основу для реалистичных оце¬
нок Гоминьдана и определения специфики национально¬
революционного движения.
Обратим внимание, что подобные характеристики
были далеки от оценок, которые давались Гоминьдану
Г.Н.Войтинским и по многим аспектам не совпадали с
характеристиками партии, представленными в решениях
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. И. Док. № 52. С. 212-213，219; Док. № 34. С. 157-162.
2	Там же. Док. № 34. С. 161.
3Там же. Док. № 52. С. 218, 221—223，226.
4	Там же. Док. № 30. С. 139.

238
Н.Л.Мамаева
VI расширенного пленума ИККИ. Рекомендация комис¬
сии А.С.Бубнова на укрепление НРА и оказание помощи
Гоминьдану в его подготовке Северного похода1 предла¬
гала поддержку реального Гоминьдана, а не наполовину
вымышленного, как это имело место в решениях VI рас¬
ширенного пленума ИККИ.
Рекомендации комиссии А.С.Бубнова к переориента¬
ции китайской политики Москвы и Коминтерна с Наци¬
ональных армий на Гоминьдан и Национальное прави¬
тельство как на основные носители революционного про¬
цесса затронули и принципиально важный вопрос соот¬
ношения в китайском национально-революционном дви¬
жении военно-политического фактора и фактора массо¬
вого движения. Конкретное предложение комиссии при¬
ступить к ликвидации Гонконг-Кантонской забастовки
исходило из признания подчиненной роли массового
движения в национальной революции, осуществляющей¬
ся по сценарию и под руководством Гоминьдана. Таким
образом, была предпринята попытка к корректировке
тенденции в Коминтерне и в КПК, согласно которой
массовое движение выдвигалось основной движущей
силой национальной революции. Комиссия верно отме¬
чала, что затянувшаяся забастовка создавала угрозу поли¬
тической и социальной стабильности, послужила одной
из причин событий 20 марта.
Замечания комиссии А. С. Бубнова были своевременно
и оперативно изложены М.М.Бородину, ответственному
за политическую работу в Гуандуне. М.М.Бородин впе¬
рвые получил четкую рекомендацию к поддержке Север¬
ного похода как главного направления гоминьдановской
политики. Если раньше М.М.Бородин активно не высту¬
пал против подготовки Гоминьданом Северного похода,
что называется, на свой страх и риск, то комиссия свои¬
ми оценками в этом отношении облегчила его положе¬
ние. Однако надо заметить, что М.М.Бородин подходил к
проблеме Северного похода исходя не из внутренней ло¬
гики развития самого Гоминьдана, что было свойственно
выводам комиссии А.С.Бубнова, но исходя из собствен¬
ных надежд на демократизацию Гоминьдана в случае его
выхода за пределы Гуандуна и слияния с рабочим движе¬
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 52. С. 217—226.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929
239
нием центральных городов Китая1. Корректировка пози¬
ции М.М.Бородина относительно Гонконг-Кантонской
забастовки — а он придерживался линии на ее продолже¬
ние2 —имела и практическое и теоретическое значение.
Во-первых, согласно рекомендациям комиссии, активи¬
зировался переговорный процесс Национального прави¬
тельства с гонконгскими властями3, что способствовало
урегулированию взаимоотношений внутри самого Го¬
миньдана и ослаблению общей конфликтной ситуации.
Во-вторых, что не менее важно, на примере конкретной
забастовки была предпринята попытка подвести черту в
теоретической неразберихе по вопросу места и значения
массовых движений в китайской революции, которая пе¬
риодически давала себя знать в отдельных документах
Коминтерна для КПК. Ориентируя уже в марте М.М.Бо¬
роли на на ликвидацию Гонконг-Кантонской забастовки
(аналогичное решение было принято II майским 1926 г.
пленумом ЦИК Гоминьдана), комиссия однозначно от¬
рицательно восприняла доводы М.М.Бородина в пользу
ее продолжения. Весьма существенно, что «обоснования»
М.М.Бородина отражали общую тональность и неопреде¬
ленность восточной политики руководства Коминтерна в
отношении места и роли задач антиимпериалистической
борьбы в национальных революциях. Очередность и поэ¬
тапность в революционном процессе он толковал в духе
Дополнительных тезисов II конгресса Коминтерна и под¬
ходов Г.Е.Зиновьева: сначала уничтожение империализ¬
ма, т.е. неравноправных договоров, а потом — политичес¬
кое объединение страны. В Г онконг-Кантонской забас¬
товке-бойкоте он увидел подтверждение схемы: «сначала
уничтожаем империализм, потом строим государствен¬
ность»4. Определенные успехи Г онконг-Кантонской за¬
бастовки, способствовавшие экономической стабилиза¬
ции в Гуандунской базе, были восприняты политическим
советником неадекватно, с явным преувеличением их
значения для национальной революции в Китае. Позиция
комиссии А. С. Бубнова по вопросу о Г онконг-Кантонской
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 268. С. 913, 914.
2	Там же. С. 914. Док. № 21. С. 101—103.
3	Там же. Док. № 55. С. 235—240.
4	Там же. Док. № 21. С. 103, 124—126; Док. № 268. С. 905—907.

240
Н.Л.Мамаева
забастовке, возможно, предотвратила непредсказуемые
последствия. Во всяком случае, комиссия зафиксировала
свой реалистичный подход к очередности задач нацио¬
нальной революции, близкий к позициям Сунь Ятсена и
Гоминьдана, согласно которым уровень и длительность
антиимпериалистической борьбы определялись и контро¬
лировались Гоминьданом под углом зрения главного на¬
правления его политики — объединения Китая силами
НРА как обязательной предпосылки отмены неравно¬
правных договоров.
Перед М.М.Бородиным была поставлена задача ук¬
репления Гоминьдана и его государственности, особое
внимание уделялось тому, «чтобы заботиться в настоящее
время не столько о том, чтобы в левом Гоминьдане ук¬
реплять коммунистическое влияние, а чтобы через работу
в левом Гоминьдане укреплять непосредственно сам Го¬
миньдан»1. Таким образом, была дана ориентировка на
пересмотр линии поведения коммунистов в Гоминьдане в
направлении сдерживания их политической активности
на завоевание Гоминьдана изнутри, линии, которая раз¬
рабатывалась Г.Н.Войтинским и которой, правда без осо¬
бого энтузиазма, придерживался М.М.Бородин. Хотя и не
вполне четко, комиссия поставила под сомнение полити¬
ку деления Гоминьдана на правое и левое крыло. Комис¬
сия А.С.Бубнова констатировала отсутствие организаци¬
онно оформленного левого крыла Гоминьдана, хотя и не
отрицала тенденций левой и правой направленности в го¬
миньдановской среде. В качестве мероприятия, могущего
стабилизировать внутрипартийную ситуацию, рекомендо¬
валось организовать самороспуск «Общества по изучению
суньятсенизма» в НРА. В конечном итоге, М.М.Бородин
воспринял эту рекомендацию, инициировав самороспуск
в НРА «Общества по изучению суньятсенизма» и про¬
коммунистического «Союза молодых воинов» (9*). Пути
сближения Гоминьдана как «верхушечной организации» с
массами виделись комиссией в направлении спокойной
последовательной работы Гоминьдана и коммунистов в
массах рабочих，крестьян и мелкой буржуазии2. Комис¬
сия не высказала одобрения путаным представлениям
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 30. С. 141; Док. № 34. С. 158.
2	Там же. Док. № 30. С. 141; Док. № 52. С. 214，219.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	241
М.М.Бородина о необходимости осуществления в Гуан¬
дуне на текущем этапе аграрной реформы, перерастаю¬
щей в аграрную революцию1.
Рекомендация комиссии А.С.Бубнова на поддержку
Гоминьдана и его Северного похода в целом подтвержда¬
ла общую направленность резолюции VI расширенного
пленума ИККИ по китайскому вопросу. Однако ее выво¬
ды, в отличие от оценок VI пленума ИККИ, исходили в
целом из реалистичных оценок Гоминьдана и его места в
революционном процессе. Рекомендуя политику усиле¬
ния гоминьдановской государственности и НРА, комис¬
сия предлагала поставить формирование китайской поли¬
тики Коминтерна и Москвы на реальные рельсы.
Сходная позиция о китайской революции и месте Го¬
миньдана в ней представлена в тезисах И.М.Мусина о за¬
дачах КПК в Кантоне. Взгляды И.М.Мусина о нацио¬
нальной революции формировались в ходе его работы в
Китае с начала 20-х годов. Изучая Китай по линии раз¬
личных ведомств — НКИД, Коминтерна, ТАСС,
И.М.Мусин к апрелю 1926 г. сформулировал систему
представлений, достаточно адекватных действительности.
Политику КПК в Кантоне он предлагал строить с учетом
принципиальных моментов: исходя из свершившегося
факта победы гоминьдановской революции в Гуандуне и
на основе признания той реальности, что к власти в мас¬
штабах всей страны идет не КПК, а Гоминьдан. Исходя
из такой реалистичной оценки ситуации, он поставил
перед КПК задачу укрепления Гоминьдана в его реаль¬
ном составе и содержании, отказавшись при этом от по¬
литики развития в Гоминьдане центробежных тенденций
и разделения партии на правое и левое крыло. Усиление
гоминьдановской власти И.М.Мусин связывал также с
расширением влияния Гоминьдана в торгово-промыш¬
ленной среде, с ликвидацией Гонконг-Кантонской забас¬
товки и с необходимостью перехода КПК к политике
рассекречивания коммунистов, вступивших в Гоминь¬
дан2. Его оценки и рекомендации по сути, как и предло¬
жения комиссии А.С.Бубнова, отражали и конкретизиро¬
вали то направление в Коминтерне, которое относитель¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 21. С. 104—108.
2	Там же. Док. № 41. С. 180—185.

242
Н.Л.Мамаева
но однозначно, без оговорок, рассматривало этап нацио¬
нально-революционных движений как самостоятельный,
характеризующийся руководящей ролью национально-ре¬
волюционных партий и вспомогательным значением ком¬
мунистического движения, предусматривающий честное
сотрудничество национально-революционных и комму¬
нистических партий. Правомерность оценок комиссии
А.С.Бубнова и тезисов И.М.Мусина очень скоро была
подтвержена и решениями II майского пленума ЦИК Го¬
миньдана второго созыва, обозначившими революцион¬
ные успехи Гоминьдана в Гуандуне, принципы отноше¬
ния Гоминьдана к роли массового движения в нацио¬
нальной революции и уточнившими условия сотрудниче¬
ства Гоминьдана с коммунистами.
Однако надо признать, что руководство Коминтерна в
лице Г.Е.Зиновьева, Ф.Ф.Раскольникова, Г.Н.Войтинско¬
го чем дальше, тем больше проявляло неспособность к
реалистичной оценке ситуации в Китае. В их позиции все
более заметной становилась тенденция подогнать полити¬
ку относительно Гоминьдана к схеме развития революци¬
онного процесса с опорой на массовое движение, которое
при этом противопоставлялось гоминьдановскому воен¬
ному пути объединения страны. Наиболее четко эта по¬
зиция проявилась в политике противодействия Север¬
ному походу. 27 апреля 1926 г. Дальневосточный секре¬
тариат ИККИ принял решение подготовить и направить
в ЦК КПК письмо, в котором должна быть представлена
точка зрения о нецелесообразности Северного похода1.
Этой точки зрения придерживалось и Дальневосточное
бюро ИККИ, учрежденное в качестве коллегиального ор¬
гана для руководства политической, профсоюзной и орга¬
низационной работой коммунистических партий Китая,
Японии и Кореи и действовавшее в Шанхае с 19 июня
1926 г.2.
Отрицательное отношение в ИККИ к Северному по¬
ходу последовало вслед за решениями Политбюро ЦК
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 45. С. 194.
2	Там же. Док. № 60. С. 259; Док. № 59. С. 257—258. См. также:
Сотникова И.Н. Реорганизация органов Коминтерна, занимавшихся
проблемами Китая (1926 г.) // Китай и Россия в Восточной Азии и
АТР в XXI веке: Тез. докл. VI Международ. науч. конф. «Китай.
Китайская цивилизация и мир». М., 1995. Ч. 2.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	243
ВКП(б) по вопросам политики в отношении Китая и
Японии. Окончательный текст постановления ПБ ЦК
ВКП(б) отрабатывался Л.Д.Троцким и был принят 1 ап¬
реля 1926 г. Постановление по своей сути шло вразрез с
основными направлениями резолюции VI расширенного
пленума ИККИ по китайскому вопросу. Вновь давалась
ориентация на Национальные армии как на основной
фактор революционного процесса. Причем революцион¬
ное движение с опорой на Национальные армии было
по-прежнему представлено в тесном взаимодействии с
проблематичным вовлечением в революцию крестьянства
и с обеспечением руководства пролетариата1. Отрица¬
тельное отношение к Северному походу в таком ракурсе
означало отход от политической линии на признание Го¬
миньдана основным и руководящим фактором революци¬
онного процесса на настоящем этапе. По существу, Го¬
миньдану и его правительству отказывалось в праве осу¬
ществлять революцию в той форме, которая разрабатыва¬
лась Сунь Ятсеном и в программных документах партии.
Отметим, что отрицательная позиция Политбюро ЦК
ВКП(б) к Северному походу: «Правительство Кантона
должно в нынешний период решительно отклонять
мысль о военных экспедициях постоянного характера»,—
связывалась также с опасениями военной интервенции
империалистических держав против Гуандунской базы.
Определенную роль в утверждении такой однозначно от¬
рицательной позиции к Северному походу в ПБ и в Ко¬
минтерне играли как мартовские события в Гоминьдане,
так и сохранявшаяся напряженность на границе СССР с
Китаем в связи с конфликтом на КВЖД и с возможнос¬
тью провозглашения Чжан Цзолинем автономии Маньч¬
журии2.
Позиция Политбюро ЦК ВКП(б) была оперативно
доведена до сведения Л.М.Карахана. 15 апреля Политбю¬
ро утвердило проект телеграммы И.В.Сталина Л.М.Кара¬
хану: «Последняя директива ЦК о нежелательности воен¬
ных экспедиций кантонскими силами вне Кантона и со¬
средоточение сил Кантона на внутреннем укреплении и,
в частности, армии должна быть проведена беспрекослов-
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 36. С. 164—171.
2	Там же. С. 165—166, 170.

244
Н.Л.Мамаева
но»1. Несмотря на безапелляционный тон и линию про¬
тиводействия Северному походу, директива Л.М.Карахану
не была столь непримирима к Гоминьдану, как постанов¬
ление ПБ ЦК ВКП(б) от 1 апреля. В ней подчеркивалась
мысль о необходимости внутреннего укрепления Кантона
и гоминьдановской армии. Смягчение отношения к воен¬
ной политике Гоминьдана было связано главным обра¬
зом, и это следовало из приложения к протоколу заседа¬
ния Политбюро от 15 апреля 1926 г., с поражением На¬
циональных армий весной 1926 г. Обратим внимание на
то, что проблема т.н. несвоевременности Северного похо¬
да или неготовности Гоминьдана к выступлению в Север¬
ный поход реально существовала, она обсуждалась не¬
однократно и в Гоминьдане, и в КПК. Однако в Комин¬
терне готовность Гоминьдана к борьбе за власть стави¬
лась в зависимость главным образом от его готовности
перейти немедленно к политике реформ и связывалась с
предварительным усилением позиций коммунистов в ру¬
ководящих структурах партии.
Отметим, что влияние ПБ ЦК ВКП(б) на китайскую
политику Коминтерна имело тенденцию к усилению.
«Совершенствовался» прежде всего аппарат и процесс
воздействия: через Л.М.Карахана, которому подчинялись
в Китае представители Коминтерна, а также путем тесной
связи Политбюро ЦК ВКП(б) и его Китайской комиссии
с представителями ВКП(б) в ИККИ. Одновременно уси¬
ливалось влияние Г.Н.Войтинского на формирование ки¬
тайской политики Политбюро ЦК ВКП(б), который ак¬
тивно использовал созданную Политбюро структуру воз¬
действия на Коминтерн. Наладив постоянную переписку
с членами делегации ВКП(б) в ИККИ, которые в своем
большинстве являлись одновременно членами Политбю¬
ро ЦК ВПК(б) или членами ЦК ВКП(б), он таким обра¬
зом доводил до сведения Политбюро свои оценки и реко¬
мендации относительно Гоминьдана и национальной ре¬
волюции. Обращает на себя внимание утверждение при¬
казного тона в отношениях Политбюро с представителя¬
ми Москвы в Китае и, что не менее характерно, растущая
уверенность Политбюро в безграничных возможностях
Л.М.Карахана, М. М. Бород и на и Г.Н.Войтинского кон¬
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 38. С. 174.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	245
струировать революционную ситуацию в Китае по указа¬
ниям из Москвы.
Наметившиеся на VI пленуме ИККИ при оценке по¬
литической обстановки в Китае приоритеты Гоминьдана
перед Национальными армиями решениями Политбюро
устранялись. С апреля 1926 г. вновь возобладала тенден¬
ция рассматривать перспективы революционного движе¬
ния с позиции опоры на Национальные армии и массо¬
вое движение. Отметим невнимание в ПБ и в Коминтер¬
не к выводам комиссии А.С.Бубнова о положении в
Китае, информация о которых не могла не поступать в
Москву в течение февраля—апреля 1926 г. Не повлияли
подходы комиссии А.С.Бубнова к оценке ситуации в
Китае и после ознакомления членов Политбюро и Ко¬
минтерна с ее окончательными выводами от 17 мая 1926 г.
Хотя на заседании Политбюро 20 мая 1926 г. доклад ко¬
миссии был заслушал и «принят к сведению», однако
вновь, в ультимативной форме, утверждалась политика
противодействия Северному походу1. Причем она сопро¬
вождалась решениями об увеличении помощи КПК день¬
гами и людьми и рекомендацией на активизацию комму，
нистов по изоляции правых в Гоминьдане. Приходится
констатировать，что события 20 марта не получили в ПБ и
в Коминтерне адекватной оценки, были проигнорированы
попытки И.М.Мусина и комиссии А.С.Бубнова поставить
китайскую политику на реальные рельсы. Напротив, разви¬
валась тенденция непризнания реальных возможностей Го¬
миньдана и самостоятельности его подходов к объединению
страны. Намерения отсрочить военный поход вызывали
настороженность в руководстве Гоминьдана и, возможно,
стимулировали военную верхушку к его ускорению.
Обратим внимание на тот факт, что определенное
влияние на развитие неадекватных подходов к Гоминьда¬
ну и к национальной революции в Политбюро ЦК
ВКП(б) и в руководстве Коминтерна продолжал оказы¬
вать Г.Н.Войтинский. Он настойчиво внедрял в полити¬
ческое сознание стереотип развития революционного
процесса в Китае с опорой на Национальные армии и
массовое движение, пытался формировать отрицательное
отношение к подготовке и проведению Северного похода.
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 53. С. 227-228.

246
Н.Л.Мамаева
Такая позиция отражена в той или иной степени в раз¬
личных беседах и письмах: в беседе Г.Н.Войтинского с
И.В.Сталиным накануне VI расширенного пленума
ИККИ1, в письмах и телеграммах, адресованных делега¬
ции ВКП(б) в ИККИ от 7 и 11 июня 1926 г.2, от 1 июля
1926 г.3, в письмах Л.М.Карахану от 21 июня4 и от 6
июля 1926 г.5. С его непосредственным участием прини¬
мались упомянутые решения Политбюро ЦК ВКП(б) и
Дальневосточного секретариата ИККИ, не одобрявшие
Северный поход, а также аналогичное постановление
Дальневосточного бюро ИККИ, которое возглавлялось
Г.Н.Войтинским. Левый уклон, отмечавшийся комиссией
А.С. Бубнова в политике коммунистов и русских советни¬
ков, конечно, распространялся и на Г.Н.Войтинского,
который хотя и сдерживал коммунистов от выхода из Го¬
миньдана, однако одновременно являлся одним из глав¬
ных генераторов идеи расшатывания Гоминьдана силами
коммунистов изнутри. Его ориентировки для ИККИ и
Л.М.Карахана лета 1926 г. о необходимости усиления
самостоятельности коммунистов в Гоминьдане и вне его,
о блоковом социальном составе Гоминьдана, о нецелесо¬
образности централизованного партийного строительства
Гоминьдана по типу ВКП(б)6 в первую очередь восприни¬
мались в среде китайских коммунистов и учитывались ими
в партийной политике относительно Гоминьдана. Об этом
свидетельствовали, прежде всего решения октябрьского
1925	г. и июльского 1926 г. пленумов ЦК КПК, ориенти¬
ровавшие КПК на сотрудничество не с Гоминьданом как
единой партией, а с левым Гоминьданом7.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 20. С. 82—84.
2	Там же. Док. № 57. С. 252-253; Док. № 58. С. 254-256.
3	Там же. Док.	№	64. С.	267—271.
4	Там же. Док.	№	61. С.	260—261.
5	Там же. Док.	№	66. С.	273—274.
6	Там же. Док.	№	58. С.	255; Док. №	61.	С.	260—261; Док. №	64.
С. 268-271; Док.	№	66. С. 274; Док.	№	75.	С.	302;	Док.	№	77.
С. 306; Док. № 80. С. 312-314.
7	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. I. Док. № 181. Л. 624; Чжунгун чжунъян вэньцзянь сю-
аньцзи (Избранные документы ЦК КПК). Пекин, 1989. Т. I.
С. 487—491.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	247
Однако влияние Г.Н.Войтинского на формирование
китайской политики Москвы и Коминтерна имело свои
пределы. Политбюро, как и в предшествовавшие перио¬
да, занимало стабильную позицию относительно сохране¬
ния членства коммунистов в Гоминьдане, которое вос¬
принималось в качестве необходимого атрибута сотруд¬
ничества Москвы и Коминтерна с Гоминьданом. Сохра¬
нение пусть даже хрупкого равновесия в отношениях Го¬
миньдана и КПК способствовало продолжению отноше¬
ний сотрудничества Коминтерна и Москвы с Гоминьда¬
ном, для которого политическая поддержка и материаль¬
но-финансовая помощь со стороны Москвы и Коминтер¬
на играли далеко не последнюю роль. Одновременно
продолжение сотрудничества Гоминьдана с коммуниста¬
ми оставляло надежду на урегулирование спорных вопро¬
сов и единство действий на решающем этапе борьбы Го¬
миньдана за власть в масштабах страны. 29 апреля 1926 г.
Политбюро ЦК ВКП(б) в категорической форме поста¬
новило —не допускать выхода коммунистов из Гоминь¬
дана1. Этим решением оно четко обозначило свое отно¬
шение к инициативам о выходе коммунистов из Гоминь¬
дана, с которыми в связи с событиями 20 марта 1926 г.
выступали Л.Д.Троцкий и Г.Е.Зиновьев и к которым
также склонялся Г.Н.Войтинский2.
Характерным моментом китайской политики Комин¬
терна выступала относительная самостоятельность дея¬
тельности его главных комиссаров — Г.Н.Войтинского и
М.М.Бородина — не только от центральных московских
органов, но и от Л.М.Карахана, официального руководи¬
теля китайской политики Коминтерна и Москвы в Китае.
Особенно это касалось М.М.Бородина, меньше связанно¬
го с центральными органами и в силу своего положения,
и вследствие удаленности Гуандуна от прямых средств
связи с Москвой и с Пекином. В этой связи подчеркнем
значение комиссии А. С. Бубнова, скорректировавшей
линию М.М.Бородина в Гуандуне. Комиссия помогла
М.М.Бородину отрегулировать взаимоотношения совет-
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 47. С. 202.
2	Там же. Док. № 42. С. 188. См. также: Григорьев А.М. Борьба
в ВКП(б) и Коминтерне по вопросам политики в Китае (1926—
1927 гг.) // Проблемы Дальнего Востока. М., 1993. № 2. С. 111 — 112.

248
Н.Л.Мамаева
ских специалистов и китайских коммунистов с Гоминь¬
даном, подготовила его к спокойному восприятию реше¬
ний майского пленума ЦИК Гоминьдана. Достаточно ре¬
алистичную характеристику майского пленума Гоминьда¬
на давал М.М.Бородин в своем письме Л.М.Карахану от
30 мая 1926 г. По его словам, он выступал одним из ини¬
циаторов переговоров Национального правительства с
Гонконгом о завершении Гонконг-Кантонской забастов¬
ки, содействовал созданию Объединенного комитета ра¬
бочих, крестьян, торговцев и учащихся, принимал актив¬
ное участие в кадровых перестановках во время и после
майского пленума ЦИК Гоминьдана1.
М.М.Бородин не был сторонником гоминьдановского
пути объединения страны. В усилении военной группи¬
ровки в Гоминьдане в процессе подготовки к Северному
походу он видел опасность для политики реорганизации,
в том числе опасность установления режима военной
диктатуры. Целесообразность военной экспедиции он
обосновывал главным образом необходимостью расшире¬
ния социальной базы Гоминьдана за счет рабочих, кре¬
стьянских масс — по мере выхода Гоминьдана за грани¬
цы Гуандуна и сближения с массовым движением Цент¬
рального Китая. Вместе с тем, в общей линии поведения
М.М.Бородина преобладало отношение к Гоминьдану как
к самостоятельному и весомому фактору национального
движения. О нараставших противоречиях в подходах к
Гоминьдану между М.М.Бородиным, с одной стороны,
Г.Н.Войтинским и руководителями Коминтерна, видев¬
шими в Гоминьдане инструмент своей политики в Китае,
с другой, свидетельствовало также стремление Дальневос¬
точного бюро ИККИ к изоляции М.М.Бородина от учас¬
тия в работе Объединенной комиссии по урегулированию
вопроса о взаимоотношениях Гоминьдана и КПК, кото¬
рую предполагалось создать в июле 1926 г. в соответствии
с решениями майского пленума ЦИК Гоминьдана.
Констатируя развитие в руководстве Коминтерна и в
Политбюро ЦК ВКП(б) тенденции к неадекватному под¬
ходу в оценках Гоминьдана, отметим, что выводы комис¬
сии А.С.Бубнова, оценки И.М.Мусина и отдельные реа¬
листичные характеристики политики Гоминьдана со сто¬
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 55. С. 321—237.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
249
роны М.М.Бородина не остались совсем уж незамечен¬
ными в руководящих структурах Коминтерна. С удовле¬
творением отметим, что докладная записка заместителя
заведующего Восточным отделом ИККИ В.И.Соловьева
(В.Райт — настоящая фамилия) от 7 июля 1926 г., подго¬
товленная им по заданию Китайской комиссии ПБ ЦК
ВКП(б), могла служить, наряду с выводами комиссии
А.С.Бубнова и информацией И.М.Мусина, основой для
корректировки представлений руководства Коминтерна и
Москвы о национальной революции в Китае. Основной
смысл докладной записки сводился к нескольким поло¬
жениям. Кантон признавался главным революционным
фактором в Китае, отмечались его значимость и самосто¬
ятельная роль в революционном движении под лозунгами
суньятсенизма. Высказывалось верное суждение об отсут¬
ствии тесной связи между различного рода революцион¬
ными потоками, носителями которых назывались Го¬
миньдан, Национальные армии, массовое движение и
КПК. Таким образом, ставилась под сомнение идея со¬
здания для Китая единого революционного плана, объ¬
единяющего действия различных армейских группировок
и народные массовые движения. Точка зрения об относи¬
тельной независимости Кантона от политических процес¬
сов на Севере и от массовых движений сопровождалась
отрицанием сколько-нибудь заметной роли в националь¬
но олюционном движении Национальных армий.
вучесть в планах Коминтерна и Политбюро север¬
ного варианта развития революции, главным образом си¬
лами Национальных армий, связывалась В.И.Соловьевым
не только с недооценкой роли Гоминьдана в общекитай¬
ской политической ситуации и в революционном движе¬
нии, но и, что было совершенно верно, с интересами
внешней политики Советского государства, которое было
озабочено существованием постоянного фактора угрозы
со стороны маньчжурской группировки Чжан Цзолиня и
стоявшей за ней Японии. В связи с этим автор записки
обратил внимание на недопустимость давления внешне¬
политических интересов СССР на формирование пред¬
ставлений в Коминтерне и в ПБ о национальной револю¬
ции в Китае1. Между тем приходится констатировать, что
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 67. С. 277—281.

250
Н.Л.Мамаева
и предложения В.И.Соловьева остались невостребован¬
ными. В результате складывалась парадоксальная ситуа¬
ция. В условиях, когда в Гуандуне полным ходом шла ра¬
бота по подготовке к северной экспедиции, и даже когда
НРА уже выступила в Северный поход, ИККИ и Полит¬
бюро продолжали стоять на позиции его недопущения,
т.е. на почве непризнания реальных фактов.
Однако обратим внимание на другую сторону собы¬
тий. Решения Политбюро ЦК ВКП(б) и Дальневосточно¬
го секретариата ИККИ о недопущении Северного похода
практически не оказали существенного влияния на отно¬
шения Коминтерна и Москвы с Гоминьданом. Ультима¬
тивные инструкции Политбюро Л.М.Карахану и китай¬
ским коммунистам не выполнялись, потому что ни
Л.М.Карахан, ни М.М.Бородин, ни китайские коммунис¬
ты не обладали реальными возможностями для карди¬
нального изменения политики Гоминьдана. В НРА по-
прежнему работали советские военные советники, хотя
после 20 марта их деятельность ограничивалась в основ¬
ном задачами боевой подготовки солдат и офицеров.
Южнокитайская группа советников в апреле 1926 г. со¬
стояла из 58 советников и 18 технических работников1.
Гоминьдан продолжал получать военно-техническую по¬
мощь в соответствии со сметами, утвержденными Китай¬
ской комиссией ПБ еще в 1925 г. Возвращение В.К.Блю¬
хера весной 1926 г. в Гуанчжоу активизировало и органи¬
зовало работу советских военных советников по разра¬
ботке стратегического плана первого этапа Северного по¬
хода, утвержденного 23 июня 1926 г.2. Общая ситуация
для Гоминьдана в послесъездовский период вплоть до на¬
чала Северного похода складывалась хотя и не без ослож¬
нений, но в общем благополучно. Продолжая получать
помощь от Коминтерна и Советского Союза, Гоминьдан
перешел к следующему этапу своей политики — борьбе
за власть в обще китайских масштабах, следуя основным
направлениям теории Сунь Ятсена о трех народных
принципах.
Частичная корректировка политики Коминтерна и
Москвы в отношении Гоминьдана, оперативно предпри¬
1	Мировицкая Р.А. Советский Союз в стратегии Гоминьдана.
С. 210.
2	Там же. С. 85.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	251
нятая комиссией А.С.Бубнова, затем М.М.Бородиным,
последовавший вслед за событиями 20 марта майский
пленум ЦИК Г оминьдана в некотором роде стабилизиро¬
вали обстановку в Гуандуне. Однако надо заметить, что
двойная политика Коминтерна в Китае: по отношению к
Гоминьдану и по отношению к КПК — нуждалась в
принципиальных изменениях. Продолжение политики
двойного стандарта сохраняло основу для возникновения
новых кризисных ситуаций во взаимоотношениях Ко¬
минтерна и Гоминьдана. На эту сторону событий обра¬
щали внимание комиссия А.С.Бубнова, И.М.Мусин,
В.И.Соловьев, призывая к честному сотрудничеству ком¬
мунистов с Гоминьданом в рамках Гоминьдана и вне его.
Эта принципиальная постановка вопроса не была вос¬
принята в руководстве Коминтерна. Вместо того чтобы
пересмотреть взгляды на Гоминьдан и преодолеть двой¬
ной стандарт в китайской политике, руководство Комин¬
терна продемонстрировало тенденцию свести всю про¬
блему к вопросу сотрудничества Гоминьдана с КПК, а
конкретно — к вопросу о том, оставаться коммунистам в
Гоминьдане или выходить из него1.
К весне—лету 1926 г. в Гоминьдане, в КПК, в Комин¬
терне и в ВКП(б) обозначились новые настроения по во¬
просу сотрудничества Гоминьдана с коммунистами: либо
политика честного сотрудничества на основе реальной
оценки программы Гоминьдана, либо полное размежева¬
ние 厂оминьдана и КПК с непредсказуемыми последст¬
виями для национальной революции. Политбюро и Ко¬
минтерн в этой ситуации не смогли избрать оптимально¬
го пути. Политбюро предпочло зан只ть противоречивую
позицию, аналогичную той, которую занимал ИККИ до
событий 20 марта и которая способствовала вызреванию
мартовского кризиса. Директива Политбюро ЦК ВКП(б)
от 29 апреля 1926 г.2 о недопустимости выхода коммунис¬
тов из Гоминьдана не сопровождалась переходом к реа¬
листичной оценке программы Гоминьдана и к политике
честного сотрудничества коммунистов с гоминьдановца-
ми. Более того, Политбюро официально подтвердило
прежнюю политику Восточного отдела ИККИ на разло¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 42. С. 188; Док. № 62. С. 264.
2	Там же. Док. № 47. С. 202.

252
Н.Л.Мамаева
жение Гоминьдана изнутри, которая складывалась в тече¬
ние 1924—1925 гг. в рамках закрытых постановлений, ад¬
ресованных КПК. Продолжение сотрудничества комму¬
нистов с Гоминьданом в прежней форме вступления ком¬
мунистов в Гоминьдан мыслилось не на основе взвешен¬
ных оценок Гоминьдана как основного революционного
фактора национального движения, но из расчетов на его
ускоренное перерождение под влиянием коммунистов на
текущем революционном этапе.
Констатируя рост значения вопроса взаимоотношений
Гоминьдана с китайскими коммунистами на процесс вза¬
имодействия Коминтерна и Москвы с Гоминьданом, ко¬
ротко затронем также небезынтересную проблему влия¬
ния внутрипартийной борьбы в ВКП(б) на формирование
китайской политики ВКП(б) и Коминтерна. В этой связи
сразу отметим, что не следовало бы преувеличивать ее
значение, как это наблюдается в ряде работ отечествен¬
ных и зарубежных исследователей. Исторически сложи¬
лась такая ситуация, что китайская политика Коминтерна
изначально находилась в ведении будущих активных чле¬
нов объединенной оппозиции в ВКП(б) — Г.Е.Зиновьева，
К.Б.Радека, с 1925 г. и Л.Д.Троцкого. Радикальные под¬
ходы Г.Е.Зиновьева и К.Б.Радека к проблемам китайской
революции развивались под непосредственным влиянием
Дополнительных тезисов по национальному и колониаль¬
ному вопросам II конгресса Коминтерна и в тесном кон¬
такте с практикой и взглядами непостоянного представи¬
теля Коминтерна в Китае Г.Н.Войтинского. Хотя в тече¬
ние 1923—1925 гг. на официальном уровне они приглу¬
шались более взвешенными позициями Политбюро и
НКИД, однако продолжали «прогрессировать» на уровне
закрытых рекомендаций ИККИ для КПК. Более реалис¬
тичные оценки по китайскому вопросу, чем у объединен¬
ной оппозиции, продемонстрировали и решения объеди¬
ненного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) (июль 1926 г.). Пле¬
нум не поддержал предложение объединенной оппозиции
на выход коммунистов из Гоминьдана и взял курс на
поддержку Северного похода1, в который Гоминьдан уже
выступил, невзирая на отрицательную позицию Комин¬
терна и Политбюро. Так или иначе, Политбюро в июле
1	См.: Григорьев А.М. Борьба в ВКП(б) и Коминтерне по вопро¬
сам политики в Китае (1926—1927 гг.) С. 111—112.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	253
1926 г. занимало более взвешенную позицию в китайском
вопросе, чем некоторые руководители ИККИ, примыкав¬
шие к объединенной оппозиции. Хотя подходы большин¬
ства в Политбюро ЦК ВКП(б) к формированию китай¬
ской политики базировались на не вполне объективной
оценке Гоминьдана, все же они давали возможность со¬
хранения еще на какое-то время относительного единства
в национальном движении и обеспечивали сохранение
политической и материально-финансовой поддержки го¬
миньдановской революции со стороны Москвы и Комин¬
терна.

Часть III
РАДИКАЛИЗАЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО КУРСА
КОМИНТЕРНА В КИТАЕ В ПЕРИОД
ПОБЕДОНОСНОГО СЕВЕРНОГО ПОХОДА.
ВНУТРИПАРТИЙНАЯ БОРЬБА В ГОМИНЬДАНЕ
И КРИЗИС ВЗАИМООТНОШЕНИЙ
МЕЖДУ КОМИНТЕРНОМ И ГОМИНЬДАНОМ
С началом Северного похода Гоминьдан вступил во
второй и основной этап своей военной политики, на¬
правленной на осуществление планов Сунь Ятсена по
объединению страны и созданию сильного централизо¬
ванного государства, независимого от империалистичес¬
кого влияния. В этот ответственный период развития Го¬
миньдан продемонстрировал особую устойчивость неко¬
торых представлений о национальной революции. Речь
идет о приверженности партии к принципу опоры на
военные силы, к поэтапной реформистской социальной
политике и к контролю над массовыми движениями в пе¬
риод военного времени.
Политика Гоминьдана, в целом направленная на со¬
здание условий для перехода страны от одной стадии об¬
щественно-политического развития к другой, встретила в
период Северного похода большие трудности. Решения
съездов и пленумов Гоминьдана, наметив стратегический
курс объединения страны и поэтапность в решении во¬
просов «строительства государства», не исчерпывали всех
проблем, с которыми предстояло столкнуться Гоминьда¬
ну в ходе Северного похода. Об этом, в частности, свиде¬
тельствовали решения конференции ЦИК Гоминьдана с
участием представителей провинциальных и особых го¬
родских комитетов Гоминьдана, а также представителей
его зарубежных организаций (Гуанчжоу, 16—26 октября
1926 г.), постановления III пленума ЦИК Гоминьдана
второго созыва (Ханькоу, 10—17 марта 1927 г.), наконец,
решения III съезда Гоминьдана, проходившего в марте
1929 г.
Основными вопросами, вызывавшими особую озабо¬
ченность гоминьдановских лидеров, помимо тех, которые

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
255
были непосредственно связаны с военной стратегией и
тактикой НРА, являлись вопросы соотношения власти
армии — партии — правительства, усложнившиеся в ходе
национальной революции и по мере поступления под
юрисдикцию Национального правительства освобожден¬
ных от противника территорий. Одновременно требовали
решения проблемы внутрипартийной борьбы. В рассмат¬
риваемый нами период она приобрела новую окраску.
Внутрипартийные разногласия концентрировались вокруг
вопросов усиления роли военных и Чан Кайши в руково¬
дящих структурах Гоминьдана и в целом — соотношения
военного и гражданского факторов в ходе «строительства
государства», а также вокруг вопросов о значении массо¬
вого движения и социальной политики в период Север¬
ного похода. Последние вновь выдвигали на передний
план, казалось бы, уже решенные Гоминьданом задачи
формы и содержания национальной революции, вопрос о
ее гегемоне и руководителе. Разногласия о революцион¬
ном пути, приняв форму борьбы между левыми, правыми
и центром Гоминьдана， на самом деле существовали
между Гоминьданом, с одной стороны, и Коминтерном и
КПК, с другой стороны. Преувеличив и использовав не¬
довольство в Гоминьдане усилением позиций военной
группировки Чан Кайши в ходе Северного похода, Ко¬
минтерн и КПК стремились изменить внутреннее содер¬
жание военной революции Гоминьдана, не останавлива¬
ясь и перед угрозой раскола партии. Однако следует кон¬
статировать, что разброд и шатания, характерные для Го¬
миньдана этого периода, были в основном преодолены, в
том числе методом ликвидации летом—осенью 1927 г. от¬
ношений сотрудничества с китайскими коммунистами и
Коминтерном. В этой связи отметим элементы устойчи¬
вости политического курса и программных установок Го¬
миньдана к попыткам политической и социальной пере¬
ориентации его программы и стратегии.
Политику Гоминьдана в отношении Коминтерна ха¬
рактеризовали по-прежнему приверженность к идее ми¬
ровой революции и стремление использовать помощь и
поддержку Коминтерна, ВКП(б) и Советского государст¬
ва в военно-технической и материально-финансовой об¬
ластях при проведении Северного похода, а также в по¬
строении собственной государственности. В сентябре
1926 — апреле 1927 гг. в ходе визита в СССР представи¬
теля Чан Кайши и ЦИК Гоминьдана Шао Лицзы была

256
Н.Л.Мамаева
предпринята очередная попытка к более тесному идейно¬
политическому и организационному сближению Гоминь¬
дана с Коминтерном. Настойчивое стремление Гоминьда¬
на к развитию контактов с Коминтерном свидетельство¬
вало также о том, что Гоминьдан по-прежнему не ставил
знак равенства между политикой КПК в Гоминьдане и
позицией Коминтерна относительно Гоминьдана и наци¬
ональной революции.
Одновременно с конца 1926 г. нарастала напряжен¬
ность в отношениях между политическим советником Го¬
миньдана М.М.Бородиным и Чан Кайши, которая, в
сущности, отражала рост противоречий между представ¬
лениями Коминтерна о конкретном содержании нацио¬
нальной революции и роли Гоминьдана в ней — и реаль¬
ным политическим курсом Гоминьдана.
Политика Коминтерна периода Северного похода со¬
храняла свой противоречивый характер. С одной сторо¬
ны, общая линия поддержки национально-революцион¬
ного движения в лице Гоминьдана обеспечивала продол¬
жение военно-технической и материальной-финансовой
помощи со стороны Коминтерна и Советского прави¬
тельства Гоминьдану и Национальному правительству. С
другой стороны, имела место явная радикализация теоре¬
тических и, соответственно, политических подходов Ко¬
минтерна к национально-революционному движению,
базировавшихся на неадекватном восприятии Гоминьдана
и его программы и в целом на ошибочной оценке задач
текущего революционного этапа и возможностей массо¬
вого и коммунистического движений в деле переустрой¬
ства китайского общества. В конечном итоге, то направ¬
ление в китайской политике Коминтерна, которое ориен¬
тировалось на изменение программных основ Гоминьда¬
на и на конструирование другой модели национальной
революции, поставив под угрозу политическую стабиль¬
ность и организационную целостность партии, вышло за
пределы терпимого для Гоминьдана. Прекращение Го¬
миньданом отношений сотрудничества с китайскими
коммунистами, через деятельность которых Коминтерн
пытался сначала изменить, затем разложить и разрушить
Гоминьдан, перехватив инициативу и руководство в на¬
циональной революции, повлекло за собой и разрыв не¬
посредственных связей между Гоминьданом и Коминтер¬
ном.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	257
Детальное и дифференцированное рассмотрение взаи¬
модействия Коминтерна и ВКП(б) с Гоминьданом в пе¬
риод Северного похода, в течение которого развивалась
тенденция к снижению эффективности контактов, позво¬
ляет полнее представить все пружины формирования ре¬
шений Коминтерна относительно национальной револю¬
ции и Гоминьдана, их положительные и отрицательные
стороны.
1. Роль Дальбюро ИККИ и М.М.Бородина
в подготовке решений VII расширенного пленума
ИККИ. Октябрьская конференция ЦИК Гоминьдана
(1926 г.)
Политика Коминтерна относительно Гоминьдана пе¬
риода победоносного Северного похода формировалась
на нескольких уровнях, не всегда достаточно тесно взаи¬
модействовавших. Вплоть до VII расширенного пленума
ИККИ (22 ноября—16 декабря 1926 г.), представившего
концепцию китайской революции и место Гоминьдана в
ней, позиция Коминтерна носила достаточно неопреде¬
ленный и противоречивый характер. В сущности, Комин¬
терн и Политбюро ЦК ВКП(б) попали в довольно щекот¬
ливую ситуацию, когда, несмотря на их запреты, Гоминь¬
дан выступил в Северный поход и успешно его осущест¬
влял. Определенную стабильность в отношениях Комин¬
терна и Москвы с Гоминьданом обеспечивали сохране¬
ние хорошо отлаженной системы материально-финансо¬
вой и военно-технической помощи НРА, а также актив¬
ная и продуктивная работа штаба В.К.Блюхера в интере¬
сах Северного похода, которые осуществлялись в рамках
решений VI пленума ИККИ по китайскому вопросу. За¬
дача внести ясность в теоретическую неопределенность
политики Коминтерна в вопросах китайской революции
в условиях выхода Гоминьдана на финишную прямую
борьбы за власть была возложена на Дальневосточное
бюро ИККИ, три члена которого — Г.Н.Войтинский,
М.Г.Рафес и Н.А.Фокин, в целях изучения ситуации с
Гоминьданом, совершили в течение 6 августа—2 сентября
1926 г. инспекционную поездку в Гуанчжоу. Комиссия
работала достаточно интенсивно и в постоянном контак¬
те с М.М.Бородиным и с представителями ЦК КПК и
10 — 842

258
Н.Л.Мамаева
Гуандунской организации КПК. Общие выводы комис¬
сии изложены в докладе «Итоги и выводы по обследова¬
нию политических и партийных отношений в Кантоне»
от 12 сентября 1926 г.1. В обстановке отсутствия каких-
либо конкретных инструкций и решений руководства
ИККИ по китайской политике комиссия, по сути дела,
действовала самостоятельно. По ряду вопросов китайской
революции выводы комиссии испытали на себе влияние
представлений политического советника Гоминьдана
М.М.Бородина, который строил конкретную политику в
отношении Гоминьдана исходя в значительной степени
из собственных представлений о желаемом и возможном
в национальной революции, стараясь придерживаться
общей линии VI пленума ИККИ о поддержке Гоминьда¬
на.
Позиции комиссии Дальбюро ИККИ и М.М.Бороди-
на относительно Гоминьдана объединяла уверенность в
том, что гоминьдановской революции существовала аль¬
тернатива. Неприятие Северного похода являлось не чем
иным, как неприятием революции, в которой Гоминьдан
играл руководящую роль без какого-либо разделения ру¬
ководящих функций с КПК, которая осуществлялась си¬
лами регулярной армии, контролировала массовое движе¬
ние и следовала планам постепенности и поэтапности в
реформистской социальной и антиимпериалистической
политике. Выступление Гоминьдана в Северный поход
вызвало смятение в Коминтерне и в Политбюро ЦК
ВКП(б) не столько по причине опасения вмешательства в
китайские дела империалистических держав, сколько в
связи с тем, что Гоминьдан еще не «дозрел» до партии,
которая может осуществить революцию для народных
масс и опираясь на народные массы. Процесс перевоспи¬
тания Гоминьдана не считался завершенным, а роль
КПК в национально-революционном движении еще
только предстояло усиливать. Северный поход приветст¬
вовался бы лишь в том случае, если бы Гоминьдан уже
делил руководящие функции с коммунистами и одновре¬
менно проводил бы активную политику по демократиза¬
ции политической системы и проведению социально-
экономических реформ в текущий период. Во всяком
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 95. С. 401—408.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	259
случае, именно на такое развитие Гоминьдана нацелива¬
ли документы VI пленума ИККИ, главным образом тези¬
сы по китайскому вопросу. Такое развитие предполагала
скрытая от Г оминьдана линия, развивавшаяся главным
образом в инструкциях ИККИ к КПК и в деятельности
Г.Н.Войтинского, делавшего ставку на перерождение Го¬
миньдана.
Реальность диктовала Коминтерну пересмотреть отно¬
шение к Северному походу. Однако признание его целе¬
сообразности комиссией Дальбюро не было последова¬
тельным и сопровождалось целой системой оговорок, ко¬
торые свидетельствовали о неадекватности представлений
о	Гоминьдане. В ходе ожесточенных дискуссий на заседа¬
ниях комиссии М.М.Бородину удалось несколько смяг¬
чить непримиримость комиссии к военной политике Го¬
миньдана. Отметим, что в окончательных выводах комис¬
сия отошла от первоначальных характеристик типа оце¬
нок Гоминьдана с точки зрения «иллюзорной» и вредной
идеологии Северного похода1. Комиссия в конечном
итоге отказалась от принципиального подхода к нацио¬
нальной революции, пустившего глубокие корни в Ко¬
минтерне и в Политбюро, согласно которому Северный
поход рассматривался «только одним из средств помощи
движению на Севере2. Таким образом, сформулированное
еще комиссией А.С.Бубнова положение о Гоминьдане
как основном носителе революционного процесса нашло,
наконец, более или менее адекватное отражение в выво¬
дах представителей ИККИ. Вместе с тем, позиция под¬
держки Северного похода сопровождалась активными
усилиями и отчаянными поисками возможностей усиле¬
ния социальной направленности общей политики Го¬
миньдана в условиях военной экспедиции. По сути дела,
основным критерием оценок Гоминьдана оставалось от¬
ношение Гоминьдана к массовому движению, по которо¬
му Гоминьдан занимал позиции, отличные от коммунис¬
тических.
Зафиксированное в тезисах VI пленума ИККИ по ки¬
тайскому вопросу положение о двух тенденциях развития
китайской революции: буржуазном в союзе с мандарина-
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 80. С. 312.
2	Там же.

260
Н.Л.Мамаева
том и с империалистами и рабоче-крестьянском в союзе
с СССР — все более вытесняло идею поэтапного разви¬
тия революционного движения и сотрудничества под ру¬
ководством Гоминьдана всех прогрессивных сил на этапе
национального антиимпериалистического движения. Го¬
миньдан, в котором сильные позиции занимали буржуаз¬
ные силы, а также представители военных кругов и пра¬
вящих социальных слоев старого традиционного Китая,
рассматривался комиссией в рамках первой тенденции.
Задача его перерождения в ходе Северного похода все
более выдвигалась на первый план. Именно эта тактика
активно разрабатывалась комиссией Дальбюро ИККИ.
Северный поход признавался целесообразным, но с рас¬
четом на революционизацию масс. Такой неопределен¬
ный в целом тезис сопровождался и более четкими поло¬
жениями о необходимости немедленного осуществления
демократических преобразований, включая аграрную ре¬
форму.
Задачу перерождения власти планировалось решать
главным образом на пути выборности властных структур
на местах на демократической платформе, не дожидаясь
распоряжений гоминьдановского правительства. Теорети¬
ческая разработка подобного подхода к Северному похо¬
ду сопровождалась вполне конкретными рекомендациями
на его торможение в целях предотвращения укрепления
позиций Гоминьдана в масштабах страны и использова¬
ния вероятной передышки к изысканию возможностей
для переориентации партии. В телеграмме Дальбюро
ИККИ в Исполком Коминтерна и в Китайскую комис¬
сию ПБ ЦК ВКП(б) от 12 сентября 1926 г. отношение к
Северному походу формулировалось следующим образом:
«С занятием Учана мы должны рекомендовать приоста¬
новление наступления Кантонской армии на Северный
Китай». В качестве обоснования такой политики выдви¬
гались задачи укрепления Гоминьдана и необходимость
проведения мероприятий, в частности, переговоров с
^сан Цзолинем, для предотвращения опасности импери¬
алистической интервенции1. Подобная позиция относи¬
тельно Северного похода в целом соответствовала точке
зрения Чэнь Дусю, следовавшего тактике: готовить почву
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 96. С. 409.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	261
в массах, чтобы в благоприятный момент остановить Се¬
верный поход1.
Следует также отметить, что отношение к гоминьда¬
новской революции вырабатывалось комиссией Дальбю-
ро при активном участии китайских коммунистов в ходе
совместных заседаний комиссии Дальбюро ИККИ с чле¬
нами ЦК КПК, с членами Гуандунского комитета КПК,
а также со «спецкомиссией», состоявшей из представите¬
лей ЦК КПК — Чжан Готао, Тань Пиншая, Пэн Шучжи
и членов Гуандунского комитета КПК — Чэнь Яньняня,
Чжан Тайлэя и Чжоу Эньлая2. Внутреннее неприятие го-
миньдановского направления в революции побуждало
Г.Н.Войтинского и членов комиссии искать и другие аль¬
тернативные варианты развития революционного движе¬
ния. Весьма примечательными в этом отношении явля¬
лись попытки комиссии развивать идею создания в пяти
провинциях, находившихся под властью Сунь Чуаньфа-
на (1*) местной буржуазно-демократической негоминьда-
новской власти, последующего выхода их из войны и со¬
здания государственного образования типа федерации
автономных провинций3. По сути дела, идея создания де¬
мократической власти на местах — до освобождения той
или иной территории частями НРА — легла в основу
подготовки трех Шанхайских восстаний — октября
1926	г. и февраля—марта 1927 г., которые как известно,
не достигли намеченных целей (2*).
Переориентация Гоминьдана из партии общенацио¬
нальной в партию эксплуатируемых и угнетенных масс
планировалась в двух направлениях: путем давления на
руководство Гоминьдана и на его правительство снизу —
через движение организованных масс и выборные мест¬
ные власти, особенно в сельской местности, и через кад¬
ровые изменения в руководстве Гоминьдана, его прави¬
тельства и НРА. Второе направление являлось не чем
иным, как продолжением и развитием политики манипу¬
лирования со стороны представителей Коминтерна, Мос¬
квы и силами китайских коммунистов — группировками
1	См.: Сяндао чжоубао. Шанхай, 7.07.1926. № 161. С. 1584—1585.
2	См.: ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное дви¬
жение в Китае. Т. II. Док. № 81. С. 315—321; Док. N° 83. С. 324—
332; Док. N° 85. С. 336-340; Док. № 86. С. 340-345.
3	Там же. Док. № 93. С. 357-359; Док. № 96. С. 409-410.

262
Н.Л.Мамаева
в Гоминьдане и использования внутрипартийной борьбы
в Гоминьдане для превращения Гоминьдана в партию,
выражавшую в первую очередь интересы рабочих и крес¬
тьянских масс. Тактика лавирования между левыми и
правыми, характерная для Коминтерна и КПК до II съез¬
да Гоминьдана, превращалась в тактику лавирования
между левыми, правыми и центром Гоминьдана. Под¬
держка существовавшей в Гоминьдане оппозиции к воен¬
ной группировке Чан Кайши и лично к Чан Кайши вы¬
двигалась в качестве одной из важных составных частей
политики Коминтерна по отношению к Гоминьдану. Из¬
менить Гоминьдан, урезав власть Чан Кайши путем пере¬
дачи политической власти Ван Цзинвэю (3*)，оставив за
Чан Кайши военную сферу, — такова была общая линия,
сложившаяся в Дальбюро к сентябрю 1926 г.1. В деле осу¬
ществления этого курса большая роль предназначалась
коммунистам и М.М.Бородину.
Подчеркнем тот факт, что подобная тактика, частично
базировавшаяся на реалистичных оценках внутрипартий¬
ной борьбы, в целом, однако, строилась на ошибочных
характеристиках Гоминьдана. Недопонимание существа
программы и стратегии Гоминьдана в революционном
движении проецировалось в искажение существа внутри¬
партийной борьбы. М.М.Бородин и Дальбюро ИККИ
верно улавливали недовольство среди партийных функ¬
ционеров Гоминьдана тенденцией к ограничению внут¬
рипартийной демократии, к сужению коллегиальных
начал в руководстве партией и государством, в целом, к
военизации партии и к усилению личного диктата Чан
Кайши, развивавшейся в условиях военного времени.
При этом, однако, имело место явное преувеличение
негативных сторон политики Гоминьдана, связанных с
торможением реформистской социально-экономической
политики, с усилением контроля над массовым движени¬
ем, которые можно в значительной степени объяснить
тяжелыми условиями военного времени. Выдвигая поли¬
тику противопоставления левых центристам, более того,
требуя их организационного оформления в противовес
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 79. С. 308—311; Док. № 84. С. 333—335; Док.
N9 95. С. 405-408.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	263
группировке Чан Кайши1, Дальбюро, во-первых, припи¬
сывало левым несвойственные им позиции и преувеличи-
вало имевшие место разногласия, во-вторых, по сущест¬
ву, толкало Гоминьдан к расколу.
Обратим внимание на содержание бесед Г.Н.Войтин¬
ского с Гу Мэнъюем, считавшимся одной из крупных
фигур в лагере левых, ибо оно ясно показывало основные
пункты заблуждений Дальбюро ИККИ относительно воз¬
зрений левого крыла. Как подчеркнул Гу Мэнъюй в бесе¬
дах с Г.Н.Войтинским, состоявшихся 17 и 31 августа 1926 г.,
левые в Гоминьдане подходили к решению всех проблем
не с узких позиций классовой борьбы, но с позиций об¬
щенациональных интересов, они против орабочивания и
окрестьянивания Гоминьдана, против большевизации Го¬
миньдана, против тенденции коммунистов к захвату пар¬
тийного аппарата, они стояли на позиции майского
1926	г. пленума Гоминьдана, ограничившего участие ком¬
мунистов в руководящих партийных структурах до х/ъ от
общего числа функционеров. Особое внимание Гу Мэнъюй
обратил на недопустимость арестов местных властей со сто¬
роны прокоммунистических общественных организаций2.
Гу Мэнъюй обращал внимание на тот факт, что водораз¬
дел между левыми и Чан Кайши проходил главным обра¬
зом в вопросах демократизации партийной жизни.
Гу Мэнъюй предупреждал о недопустимости подмены
Коминтерном вопросов демократизации партии вопроса¬
ми демократизации государственной власти и политичес¬
кой системы. Как он подчеркивал, «дело не в милита¬
ристской формуле Северного похода, а в тенденции по¬
ставить партию под контроль военных»3.
Основное направление внутрипартийных разногласий
шло по линии борьбы с опасностью военной диктатуры.
Стремление левых укреплять свои связи с ИККИ и с
КПК преследовало задачи укрепления внутрипартийной
демократии и противодействия усилению военного фак¬
тора, развитие которого было чревато опасностью воз¬
рождения феномена милитаризации политической
жизни. В конечном итоге, под давлением М.М.Бородина
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 81. С. 315—319; Док. № 84. С. 333—335.
2 Там же. Док. № 84. С. 334—335; Док. 89. С. 351—352.
3 Там же. Док. № 84. С. 333—334.

264
Н.Л.Мамаева
.комиссия Дальбюро отказалась от непродуманных реше¬
ний по выдвижению лозунга борьбы с контрреволюцией
в Гуандуне, что неизбежно обострило бы отношения с
Чан Кайши. Вопрос об организационном оформлении
левых комиссия решила передать в компетенцию чрезвы¬
чайного съезда Гоминьдана, присоединившись к мнению
М. М. Бород и на и «спецкомиссии» о необходимости его
созыва в кратчайшие сроки.
От съезда ожидалось решение вопросов о политичес¬
кой платформе партии в новых условиях Северного похо¬
да, о линии разрешения внутрипартийных разногласий и
политике противодействия усилению в партии военной
группировки Чан Кайши1. Однако это не означало, что
все пускалось на самотек. Подготовка съезда существенно
отличалась от подготовительной работы, которая осу¬
ществлялась в свое время к I и ко II съездам Гоминьдана.
Она проводилась нелегально, совместной комиссией из
левых и коммунистов, что свидетельствовало о том, что
расхождения в политической линии Коминтерна и Го¬
миньдана относительно национальной революции стано¬
вились фактом. «Платформа левых и коммунистов к съез¬
ду Гоминьдана» была составлена Цюй Цюбо, М.М.Боро¬
диным и Г.Н.Войтинским. Ее содержание свидетельство¬
вало о намерениях осуществить в военный период «стро¬
ительства государства» серьезные политические и эконо¬
мические реформы. Фактически рекомендации по рабо¬
чему и крестьянскому вопросам предусматривали меро¬
приятия, разработанные на II съезде Гоминьдана и на
майском 1926 г. пленуме ЦИК Гоминьдана, правда,
имела место некоторая радикализация в аграрной поли¬
тике. Однако на первое место выдвигались политические
реформы. Наряду с подтверждением зафиксированной
Гоминьданом ранее программы введения политических
свобод граждан, предлагалось осуществление мероприя¬
тий по утверждению системы представительной власти по
схеме: органы самоуправления осуществляют выборы в
Национальное собрание, утверждающее в свою очередь
Временное революционное правительство. Новое прави¬
тельство реализует программу отмены неравноправных
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 83. С. 329—331; Док. № 84. С. 333—334; Док.
№ 85. С. 337-339.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	265
договоров, урегулирования налоговой и финансовой сис¬
темы, улучшения жизненного уровня крестьянских и ра¬
бочих масс. В ходе политических реформ предполагалось
«установить руководство левых в партии и государстве».
Осторожно ставился вопрос об участии коммунистов в
новом правительстве1. Таким образом, речь шла о созда¬
нии новой власти в период Северного похода.
Необходимость созыва съезда между тем осознавалась
и в руководстве Гоминьдана. Вступление партии в воен¬
ный этап «строительства государства» поставило на по¬
вестку дня решение новых задач, связанных не только с
вопросами внутрипартийной борьбы, но, прежде всего, с
вопросами «строительства государства». Отметим, что в
связи с условиями военного времени был созван не
съезд, а конференция ЦИК Гоминьдана (речь идет о кон¬
ференции ЦИК Гоминьдана с участием представителей
провинциальных и особых городских комитетов Гоминь¬
дана, а также представителей его зарубежных организа¬
ций, состоявшейся в Гуанчжоу 16—26 октября 1926 г.),
что несколько снижало значение принятых постановле¬
ний. Кроме того, статус конференции не позволил также
осуществить намерения Дальбюро ИККИ и китайских
коммунистов по кадровым изменениям в ЦИК Гоминь¬
дана, согласно которым предполагалось ввести в состав
ЦИК Гоминьдана 20 левых, 5 коммунистов, 8 центристов
и 3 правых2.
Сравнение упомянутого выше проекта программы
конференции с материалами и постановлениями конфе¬
ренции (4*) позволило сделать выводы о том, что проект
оказал определенное влияние на работу конференции.
Оно проявилось в постановке вопросов об организации
представительной власти, а также в попытке конферен¬
ции противодействовать усилению влияния в Гоминьдане
военной группировки. Вместе с тем, конференция проде¬
монстрировала относительную устойчивость принятых I и
II	съездом программных и тактических положений и
самостоятельность в постановке злободневных для пар¬
тии и ее государственности проблем. Так. Тань Янькай в
телеграмме Чан Кайши от 21 октября, информировавшей
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 87. С. 346—349.
2	Там же. С. 346.

266	Н.Л.Мамаева
о работе конференции, выделял в качестве основных сле¬
дующие вопросы: о переносе местонахождения Нацио¬
нального правительства, о реорганизации провинциаль¬
ных правительств, о политическом курсе партии в создав¬
шихся условиях1. Конференция приняла две группы по¬
становлений, взаимосвязанных, однако имевших и само¬
стоятельное значение. Первая группа постановлений ка¬
салась вопросов создания новой революционной власти в
освобожденных от враждебных милитаристских группи¬
ровок районах. Вторая группа постановлений, вошедшая
в «Резолюцию о политической программе Гоминьдана на
ближайшее время»2, состояла из 11 разделов и включала
в себя традиционные вопросы программного характера.
Ввиду того, что первая группа постановлений не получи¬
ла достаточного освещения в историографии и вследствие
ее важности для понимания гоминьдановской политики,
мы обращаем ка нее особое внимание. Первой группой
постановлений конференция попыталась решить пробле¬
му соотношения партийной, военной и правительствен¬
ной власти в общекитайских масштабах на военном этапе
революции.
Расширяя территориально сферу своей власти, Го¬
миньдан в первую очередь столкнулся с проблемой взаи¬
моотношений с местными правительствами. От удовле¬
творительного решения этого вопроса во многом зависел
успех объединения страны.
В планах Сунь Ятсена проблема централизации влас¬
ти решалась следующим образом: в течение военного
этапа «строительства государства» предполагалась абсо¬
лютная власть центрального правительства, поддерживае¬
мая главным образом силой оружия; в течение периода
«политической опеки» должна быть разрешена проблема
местного самоуправления, в результате чего диктат цент¬
рального правительства ограничивался рамками разумно¬
го равновесия между центральным и местным правитель¬
ствами, при этом центробежные тенденции должны быть
сведены к нулю; в течение «конституционного периода»
правительственные органы на всех уровнях должны изме¬
нить свой характер — на основе создания системы пред¬
ставительной власти. Должна быть проведена сессия На¬
1	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Т. I. С. 373.
2	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 325—330.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	267
ционального собрания, выступающего рупором волеи¬
зъявления народа, подготовленного к построению рес¬
публики «трех народных принципов и пяти конституци¬
онных властей» в течение двух предшествовавших перио¬
дов политического господства Гоминьдана1. Проблема
подчинения местных правительств гоминьдановскому
правительству в период военного этапа решалась Сунь
Ятсеном однозначно — с позиции полного военного кон¬
троля Гоминьдана над провинциями. Между тем практи¬
ка вносила свои коррективы. Военные победы Нацио¬
нально-революционной армии достигались силами не
только гоминьдановской армии, но и частей присоеди¬
нявшихся к Гоминьдану армий «союзных» милитаристов,
не прошедших школу политического воспитания, которое
даже в собственно гоминьдановских армиях находилось
на довольно низком уровне. Такая военная политика, с
одной стороны, способствовала быстрому усилению во¬
оруженных сил, подчиненных Национальному правитель¬
ству, с другой стороны, сохраняла основу для относитель¬
ной военно-политической и экономической независи¬
мости местных органов власти.
На конференции вопрос соотношения центральной и
местной власти решался с учетом складывавшегося ба¬
ланса сил в различных провинциях. Стремясь претворить
в жизнь провозглашенный I съездом Гоминьдана прин¬
цип «разумного разделения власти без уклона в сторону
излишней централизации или излишней децентрализа¬
ции», конференция решила реорганизовать структуру На¬
ционального правительства. Состав его был дополнен
представителями различных провинций, причем учрежде¬
ны три новых министерства: военное, путей сообщения и
юстиции. Определив структуру провинциальных, окруж¬
ных и городских правительств по типу структуры цент¬
рального правительства, конференция приняла ряд резо¬
люций о Национальном и провинциальных правительст¬
вах и о Национальных собраниях2. Они постулировали
необходимость четко определить и разграничить прерога¬
тивы Национального и провинциальных правительств в
сфере бюджета и всего комплекса вопросов финансовой,
1	Сунь Ятсен. Избр. произв. С. 637—640.
2	Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 156; Чжунго Гоминьдан ши.
С. 216; Конгрессы и конференции Гоминьдана. С. 433—439.

268
Н.Л.Мамаева
военной и административной политики1. Иностранные
дела были отнесены к прерогативам центральной власти2.
По вопросам финансовой политики, политики в области
юстиции и здравоохранения принятые решения строго
регламентировали функции центрального правительства и
провинциальных властей, оставив за Национальным пра¬
вительством право решающего голоса3. Вместе с тем, не
уточнялись конкретные суммы и источники бюджета На¬
ционального и провинциальных правительств, что снижа¬
ло значимость этих положений.
Исключительно важное значение имели положения о
военной политике. Налицо стремление Гоминьдана к
военной централизации. Однако, если Сунь Ятсен на
военном этапе «строительства государства» исключал
самостоятельность провинций в военном отношении, то
решения конференции оставляли провинциальным пра¬
вительствам, хотя и с оговорками, право на комплектова¬
ние и содержание вооруженных сил. При сохранении де¬
централизованной системы сбора налогов такая уступка
центробежным силам оставляла потенциальную возмож¬
ность возрождения системы «дубаней и дуцзюней».
Следует отметить, что в группе резолюций по непо¬
средственным вопросам «строительства государства» от¬
ражен поверхностный характер централизаторских мер,
не гарантировавших полной победы Гоминьдана над се¬
паратистскими силами. Половинчатый характер изложен¬
ных мероприятий, с одной стороны, объяснялся, с другой
стороны — усугублялся недостаточностью централизации
самой партии, в частности оторванностью ЦИК от про¬
винциальных организаций Гоминьдана, не преодоленной
до начала Северного похода. Перед ЦИК Гоминьдана и
Национальным правительством в освобожденных районах
стояла задача, во-первых, создать или укрепить провин¬
циальные партийные организации; во-вторых, установить
на ними контроль ЦИК; в-третьих, обеспечить контроль
провинциальных партийных организаций над провинци¬
альными правительствами. Комплекс таких мер был при¬
зван обеспечить господствующее положение ЦИК Го_
1	Конгрессы и конференции Гоминьдана. С. 437，438.
2	Там же. С. 437.
3	Там же. С. 437, 438.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
269
миньдана и Национального правительства, объединить
страну согласно планам Сунь Ятсена.
Гоминьдан сформулировал три типа возможных отно¬
шений центра с провинциальной администрацией. Два из
них предусматривали учреждение разной степени контро¬
ля партии над правительствами, в то время как третий —
«провинциальное правительство сотрудничает с провин¬
циальной организацией Гоминьдана»1 — прямо свиде¬
тельствовал о слабости влияния партии и, соответствен¬
но, Национального правительства в ряде провинций
Китая. Поскольку же Гоминьдан в силу ряда особеннос¬
тей исторического характера не относился к партиям
строго централизованного типа, то даже наличие прочно¬
го контроля провинциальных ЦИК Гоминьдана над про¬
винциальными правительствами не влекло за собой авто¬
матически, исключительно в силу партийной дисципли¬
ны, такого же контроля над провинциальным правитель¬
ством со стороны ЦИК Гоминьдана. Таким образом, со¬
гласно гоминьдановским документам, в ходе Северного
похода обнаружились серьезные трудности на пути уста¬
новления полного военного и политического контроля
Гоминьдана в освобожденных от милитаристов провин¬
циях, а следовательно, и недостаточность предпосылок
для успешного прохождения военного • периода «стро¬
ительства государства», которому Сунь Ятсен придавал
исключительно важное значение.
В постановке вопроса о созыве Национального собра¬
ния чувствовалось влияние проекта Дальбюро и КПК.
Вместе с тем, в отличие от проекта, выдвигавшего вопро¬
сы представительной власти на первое место, конференция
ставила их решение в зависимость от создания и утверж¬
дения организаций Гоминьдана и его правительств на
местах, т.е. вопрос отодвигался на неопределенный срок.
Одновременно подчеркивалась руководящая роль Го¬
миньдана в подготовке политических реформ и меро¬
приятий по осуществлению выборов в Национальные со¬
брания2.
Задачи, непосредственно связанные с упрочением
власти Гоминьдана в освобожденных районах, получили
отражение и в «Резолюции о политической программе на
1	Конгрессы и конференции Гоминьдана. С. 438—439.
2	Там же. С. 434—435.

270
Н.Л.Мамаева
ближайшее время»1. Выдержанная, в целом, в духе про-
граммных положений, сформулированных в предыдущих
партийных документах, резолюция имела свою специфику,
обусловленную выходом Гоминьдана на всекитайскую
арену, изменениями в расстановке политических и социаль¬
но-классовых сил в гоминьдановском тылу, возможностью
использования Гоминьданом накопленного опыта в различ¬
ных сферах. В резолюции были сформулированы задачи
партии в политической, международной，экономической,
административной, военной областях. Выдвинуты конкрет¬
ные требования по вопросам промышленного развития,
торговли, просвещения, формирования государственного
аппарата, положения крестьян, рабочих, торговцев, про¬
мышленников, военных и зарубежных китайцев. В качестве
первого шага на пути упразднения «милитаристской полити¬
ческой системы» и установления «демократического правле¬
ния» Гоминьдан по-прежнему предусматривал меры военно¬
политического контроля на освобожденной территории.
В области внешней политики Гоминьдан вновь под¬
твердил намерение отменить все неравноправные догово¬
ры. Как и II съезд, конференция подчеркнула необходи¬
мость создания для иностранных предприятий условий,
которые не ставили бы их в привилегированное положе¬
ние. Привлечение иностранного капитала в Китай по-
прежнему не ставилось под сомнение, однако указыва¬
лось, что иностранные предприятия не должны «эксплуа¬
тировать Китай как колонию»2.
В области экономической фигулировали те же требо¬
вания, что и на I и II съездах партии.
Антиимпериалистическая направленность и тенден¬
ция к централизации — характерные черты резолюции о
политической программе. Конкретизируя положения о
создании централизованной налогово-финансовой и ад¬
министративной системы, резолюция сформулировала
ряд требований относительно сферы коммерции и поло¬
жения торгово-промышленных слоев. Предполагалось за¬
претить спекуляцию, произвольное налогообложение,
разработать законодательство для торговых палат, вме¬
нить в обязанность правительству обеспечение безопас¬
ности путей сообщения. Если на II съезде меры протек¬
1	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 325—330.
2	Там же. С. 325.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	271
ционистской политики намечались главным образом в
торговле и банковском деле, то на конференции в ее
сферу включили и промышленность. Перед гоминьданов¬
ской администрацией ставились задачи проведения пере¬
писи населения и создания статистической службы, вве¬
дения в деревнях самоуправления, принятия энергичных,
вплоть до военных, мер для подавления бандитизма, ус¬
тановления сроков полного запрещения курения опиума,
продажи опиума и посева мака1.
Особое место среди неотложных централизатореких
мер занимала разработка военной политики Гоминьдана.
В рамках взаимоотошений центрального и провинциаль¬
ных правительств Гоминьдан стремился к созданию кон¬
троля над вооруженными силами провинций. Вместе с
тем, позиция Гоминьдана в отношении местных воору¬
женных сил была весьма осторожной. Запретив категори¬
чески уездным правительствам создавать свои вооружен¬
ные силы, Гоминьдан предоставил такую возможность
провинциальным правительствам. Ряд принятых положе¬
ний был направлен на повышение политической и рево¬
люционной сознательности армии. Планировалось ввести
институт уполномоченных партии при военных учрежде¬
ниях, направить таких уполномоченных в штабы всех
армий, дивизий, бригад и полков, учредить школу для
подготовки уполномоченных партии в армии. Кроме
военной школы Хуанпу, предполагалось учредить воен¬
но-политические академии в различных провинциях, раз¬
вивать военно-воздушный флот. Было принято решение
о	введении обязательной воинской повинности для чле¬
нов Гоминьдана2. Конференция подчеркнула необходи¬
мость разграничения прав военных и гражданских влас¬
тей. Вмешательство военных властей в дела гражданской
администрации допускалось только на территориях, объ¬
явленных на военном положении. Одно из направлений
военной политики Гоминьдана — разработка мер по
улучшению материального и правового положения низ¬
ших офицерских чинов и солдат. Предусматривалось осу¬
ществить постановление II съезда Гоминьдана об улучше¬
нии условий существования солдат3.
1	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 326—328.
2	Там же. С. 326-327, 441.
3	Там же. С. 327，330.

272
Н.Л.Мамаева
Задача создания централизованной военной, полити¬
ко-административной и налогово-финансовой государст¬
венной системы непосредственно связывалась с разработ¬
кой и постепенным введением трудового и правового за¬
конодательства для всех слоев населения. Коренного
передела земель в пользу беднейшей части крестьянства,
как и прежде, не предусматривалось. Была конкретизиро¬
вана политика в аграрном вопросе. Если на II съезде ста¬
вились задачи установления предельной нормы арендной
платы и борьбы с ростовщичеством, то в материалах кон¬
ференции эти требования получили более конкретное
звучание — «понизить арендную плату на 25% ...запре¬
тить взимание высоких процентов по ссудам (ростовщи¬
чество); взимаемый по ссудам процент не должен превы¬
шать 20%1. В принятых конференцией положениях по аг¬
рарно-крестьянскому вопросу чувствовалось влияние ана¬
логичной программы КПК, выдвинутой июльским плену¬
мом ЦК КПК 1926 г. Вместе с тем, характерные для по¬
литической теории КПК установки на немедленное вве¬
дение политических и социально-экономических преоб¬
разований в деревне и более радикальные требования по
демократизации политической жизни и административ¬
ной системы — ... предоставить право демократических
выборов начальников уездов... установить выборность
сельских органов самоуправления и всех других общест¬
венных органов на общих собраниях крестьян данной
местности»2 — существенно отличали программу КПК от
программы Гоминьдана. Решение конференции о созда¬
нии арбитражного органа по урегулированию конфликт¬
ных ситуаций в сельской местности3 являлось шагом впе¬
ред на пути к разработке социального законодательства,
одновременно отражая присущую Гоминьдану тенденцию
к контролю над массовым движением.
Принятые на конференции программные положения
по рабочему движению4 в целом соответствовали линии
I,	II съездов Гоминьдана и майского 1926 г. пленума ЦИК
1	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 328—329.
2	Чжунго гунчаньдан дисаньцы чжунъян кода чжиси вэйюань-
хуэй цзюэиань (Резолюция III расширенного пленума ЦИК Комму¬
нистической партии Китая). Б.м., 1926. С. 1 — 16.
3	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 329.
4	Там же. С. 329-330.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	273
Гоминьдана в рабочем вопросе. Именно в рабочем дви¬
жении партия столкнулась с быстро менявшейся ситуа¬
цией, с обострением классовой борьбы. Это потребовало
от партийного руководства большой мобильности в выра¬
ботке стратегических и тактических положений в массо¬
вом движении. Работа над созданием арбитражных ко¬
миссий, по проведению антиимпериалистических движе¬
ний, по организации и руководству Гонконг-Кантонской
забастовкой и разработка мероприятий по ее свертыва¬
нию окунули 厂оминьдан в гушу антиимпериалистической
и классовой борьбы.
Лейтмотивом конференции являлась идея «политичес¬
кого и экономического объединения всей страны»1.
Именно ей были подчинены все конкретные решения.
Красной нитью проходила она в Манифесте конферен¬
ции, который подчеркнул также чрезвычайно важную
роль объединения всех революционных сил и поддержку
ими Гоминьдана в Северном походе2. Чутко реагируя на
настроения в партии и в обществе, Гоминьдан в Мани¬
фесте попытался объяснить недостаточную активность в
области социальной политики неблагоприятными усло¬
виями постоянной вооруженной борьбы Гоминьдана со
своими противниками сначала в рамках Гуандуна, на те¬
кущем этапе — в масштабах всей страны.
Вместе с тем признавалась необходимость первых
шагов по реализации социальных мероприятий, направ¬
ленных на повышение жизненного уровня населения.
Констатируя укрепление позиций Гоминьдана во всех
сферах, декларировалась готовность Гоминьдана при пер¬
вой же возможности перейти к выполнению всех аспек¬
тов принятой конференцией программы3.
Между тем Манифест подчеркнул первоочередность
общеполитических задач Северного похода. Согласно ма¬
териалам конференции, политическая и экономическая
централизация мыслилась результатом упразднения «ми¬
литаристской системы управления» военным путем. Со¬
здание на освобожденных территориях новой налоговой
системы, лишающей старую бюрократию возможности
1	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 325.
2	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 733—741.
3	Там же. С. 740，741.

274
Н.Л.Мамаева
бесконтрольного распоряжения налоговыми сборами и
распределениями, централизация финансов, единство де¬
нежного обращения, мер и весов, формирование протек¬
ционистской политики планировались только после по¬
беды Гоминьдана над своими противниками. Самыми не¬
посредственными задачами текущего революционного
периода объявлялись укрепление партии и Национально¬
го правительства в освобожденных провинциях, установ¬
ление благоприятных для Гоминьдана отношений с мест¬
ными правительствами или, где возможно, упразднение
старых и создание новых провинциальных правительств.
В целом решения конференции свидетельствовали о
стабильности гоминьдановского курса. Вместе с тем в Го¬
миньдане росло понимание важности вопросов повыше¬
ния жизненного уровня населения и привлечения к под¬
держке политики партии широких слоев. Подтверждая
свой политический курс, Гоминьдан тем самым проде¬
монстрировал отрицательное отношение к усилению
роли военных структур в партии и государстве. Ряд реше¬
ний был прямо направлен против тенденции усиления
военных и Чан Кайши в партии и в государстве. По
предложению более чем 20 партийных организаций было
принято решение вызвать из отпуска Ван Цзинвэя, поки¬
нувшего Гуанчжоу в результате событий 20 марта 1926 г.1.
К этой группе решений относился весь комплекс поло¬
жений о разграничении военной и гражданской власти в
освобожденных провинциях, об учреждении военного
министерства, подчиняющегося ЦИК Гоминьдана, о вве¬
дении института уполномоченных партии в армейских
частях2. Одним из важных решений конференции по
обеспечению политической стабильности стало решение
не переносить резиденцию правительства из Гуанчжоу в
центральную часть страны, ближе к центру военных дей¬
ствий. Незавершенность процесса укрепления власти Го¬
миньдана в Гуандунской революционной базе вызывала
достаточно обоснованные опасения относительно целесо¬
образности и своевременности перенесения столицы. Ис¬
следователи истории Уханьского правительства Лю Цзи-
цзэн, Мао Лэй и Юань Цзичэн следующим образом опи¬
сывали обсуждение вопроса о перенесении столицы на
1	Чжунго Гоминьдан ши. С. 216.
2	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 326—327.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919一 1929	275
октябрьской конференции: «Данное заседание проходило
под председательством У Юйчжана. На нем присутство¬
вали также коммунисты Ян Паоань, Мао Цзэдун, Юй
Шудэ, Юнь Дайин и Дэн Инчао, а из левого крыла Го¬
миньдана —Сун Цинлин, Хэ Сяннин, Чэнь Южэнь, Пэн
Цзэминь и Сюй Цянь. В результате обсуждения постано¬
вили， что на данный момент нет необходимости срочного
переезда, поскольку основная работа заключается теперь
в укреплении всех опорных баз в провинциях, «поэтому
Национальное правительство все-таки должно временно
оставаться в Гуанчжоу»1.
В целом решения конференции характеризовались
элементами поиска как в области «строительства государ¬
ства» на новых территориях, так и в области революци¬
онной программы. Вместе с тем они выявили отставание
партии в разработке конкретной политической и соци¬
ально-экономической программы, ориентированной на
всекитайские масштабы. Гоминьдан оказался неподготов¬
ленным к функциям управления в освобожденных про¬
винциях и местностях.
Влияние Коминтерна и КПК в области «строительст¬
ва государства» не вышло за рамки напоминания Го¬
миньдану о социальной ориентированности его програм¬
мы. Оно не затронуло основ реформистской политики
Гоминьдана и не повлияло на гоминьдановские планы
очередности в выполнении задач национальной револю¬
ции. Конференция хотя и продемонстрировала недоволь¬
ство усилением в партии военной группировки, однако
не оправдала надежд Дальбюро ИККИ и КПК на победу
левых сил и существенное ослабление позиций Чан
Кайши и его сторонников в партии и в правительстве.
Командные высоты сохранились за ними, а неподготов¬
ленность Гоминьдана к роли руководящей силы в новых
масштабах являлась благоприятной почвой дальнейшего
усиления военной группировки. Вместе с тем совершенно
очевидно, что конференция, проходившая при активном
участии коммунистов, М.М.Бородина и Г.Н.Войтинского,
стимулировала отношения сотрудничества Гоминьдана с
Коминтерном и с китайскими коммунистами, которые
после событий 20 марта 1926 г. и майского 1926 г. плену¬
1	Лю Цзицзэн, Мао Лэй, Юань Цзичэн. Ухань гоминь чжэнфу
ши. С. 42.

276
Н.Л.Мамаева
ма ЦИК Гоминьдана переживали период определенного
охлаждения.
Первостепенная важность разработки системы ут¬
верждения власти Гоминьдана на освобожденных терри¬
ториях осознавалась и в Гоминьдане, и советскими совет¬
никами. В то время как комиссия Дальбюро ИККИ была
озабочена главным образом поисками тактики для
ИККИ и китайских коммунистов во внутрипартийной
борьбе в Гоминьдане, главный военный советник Го¬
миньдана В.К.Блюхер одну из основных проблем нацио¬
нальной революции видел в учреждении оптимальной
формы взаимоотношений Национального правительства
с местными провинциальными. Он призывал учитывать
специфику политической структуры Китая, в которой, по
его мнению, отсутствовали предпосылки для достижения
полной централизации власти1. В этой связи он придавал
большое значение усилиям по централизации армии, ее
снабжению и финансированию из централизованного ис¬
точника2. Учитывая реальную ситуацию сентября—октяб¬
ря 1926 г., В.К.Блюхер рекомендовал Национальному
правительству осуществлять реорганизацию в направле¬
нии включения в его состав по 2 представителя от каж¬
дой освобожденной НРА провинции. Аналогичным обра¬
зом ставился и решался этот вопрос и на октябрьской
конференции Гоминьдана. Отметим также совпадение
позиции октябрьской конференции и В. К.Блюхера по во¬
просу о местонахождении Национального правительства,
которому было суждено существенно повлиять на даль¬
нейший ход национальной революции. На начало октяб¬
ря 1926 г., по информации ЦК КПК о взглядах В.К.Блю-
хера на характер и задачи Национального правительства
от 7 октября 1926 г., В.К.Блюхер представлял точку зре¬
ния о несвоевременности перемещения Национального
правительства в Ухань, выдвигая тезис о необходимости
предварительного укрепления гоминьдановской власти в
Гуандуне3. Ранее М.М.Бородин в телеграмме Л.М.Кара¬
хану, Чэнь Дусю и Г.Н.Войтинскому (15 сентября 1926 г.)
отмечал, что необходимой предпосылкой перемещения
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. 112. С. 471.
2 Там же. Док. № 131. С. 520.
3 Там же. Док. № 112. С. 471.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
277
правительства является предварительная победа Ван
Цзинвэя на октябрьской конференции1.
Со стороны комиссии Дальбюро ИККИ октябрьская
конференция ЦИК Гоминьдана не получила тщательной
оценки. Скорее она вызвала неудовлетворение тем, что не
дала ощутимых преимуществ КПК и не решила проблем
внутрипартийной борьбы в Гоминьдане по сценарию разде¬
ления власти Чан Кайши — Ван Цзинвэй. Конференция
даже обострила существовавшие в комиссии разногласия и
усилила недовольство членов комиссии М.Рафеса и
Н.А.Фокина Г.Н.Войтинским и М.М.Бородиным. По мне¬
нию М.Рафеса, Г.Н.Войтинский не проявил настойчивости
во внедрении в Гоминьдан предложения комиссии Даль¬
бюро ИККИ об участии в конференции делегаций от
профсоюзов и крестьянских союзов2. Острое неприятие
комиссии получила деятельность М.М.Бородина, хотя по
ряду направлений комиссия в конце концов частично либо
целиком принимала его же позицию, например, в вопро¬
сах отношения к Северному походу и к тактике усиления
позиций Ван Цзинвэя в противовес Чан Кайши.
Корректируя линию Дальбюро ИККИ, М.М.Бородин
объективно способствовал сохранению единого фронта
революционных сил и отношений сотрудничества Го¬
миньдана с КПК и с Коминтерном. Надо признать, что
М.М.Бородин, в этот период уже понимавший, в отличие
от Дальбюро ИККИ, ограниченность возможностей ма¬
нипулирования Гоминьданом, достаточно смутно пред¬
ставлял перспективы дальнейшего развития националь¬
ной революции. Ярким примером нечеткой позиции
М.М.Бородина относительно Гоминьдана являлись его
представления о перспективах Северного похода; в его
характеристиках внутрипартийной борьбы в Гоминьдане
сквозила недооценка внутренней стабильности партии и
переоценка влияния КПК на руководство Гоминьдана.
Объясняя на встрече с комиссией Дальбюро ИККИ 9 ав¬
густа 1926 г. свою позицию поддержки Северного похода,
он говорил: «Я... не мог выступать в глазах Чан Кайши про¬
тивником Северной экспедиции, ибо это означало бы, что
я и вместе со мной все русские оказались бы там, где Ван
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 97. С. 412.
2	Там же. Док. № 139. С. 563.

278
Н.Л.Мамаева
Цзинвэй. Я поэтому в неоднократных разговорах с Чан
Кайши... заявлял, что считаю такую Сев[ерную] экспеди¬
цию, как он ее подготовляет (в отрыве от массового дви¬
жения, за счет ухудшения положения населения, с приос¬
тановкой политики реформ. — Н.М.), предприятием, не
обещающим успеха... И к этому я добавлял, что буду ока¬
зывать ему всяческую поддержку для успеха экспедиции.
Иначе, конечно, я поступать не мог и не могу»1.
Уверенность в военном успехе Северной экспедиции
сочеталась у М.М.Бородина с такой же уверенностью в
«политическом поражении Чан Кайши», которое он свя¬
зывал с ожидаемым усилением позиций Ван Цзинвэя в
партии и правительстве. Тезис о неизбежном поражении
Чан Кайши в ходе внутрипартийной борьбы, сформули¬
рованный М.М.Бородиным на встрече с комиссией Даль¬
бюро ИККИ 9 августа 1926 г., сопровождался предосте¬
режением против форсирования событий. Точка зрения
М.М.Бородина относительно линии поведения Комин¬
терна в текущей ситуации сводилась к следующему: сми¬
риться с реальностью, поскольку Северную экспедицию
уже не остановить, «ждать и ориентироваться на тот не¬
избежный политический провал, который ждет Чан
Кайши в результате Северной экспедиции в его поста¬
новке»2. Политическая линия М.М.Бородина — вернуть к
власти блок левого Гоминьдана с коммунистами, харак¬
терный якобы для II съезда Гоминьдана, была принята
Дальбюро ИККИ и руководством Коминтерна, вокруг
нее раскручивалась дальнейшая политика Коминтерна
относительно Гоминьдана.
При всем том, что, по сути, общие оценки М.М.Боро¬
дина не отражали в полной мере реальный Гоминьдан,
особенно его перспективы, следует признать, что он пре¬
пятствовал внедрению в китайскую политику Коминтер¬
на тактики, еще в большей мере оторванной от реалий. В
этой связи подчеркнем, что элементы радикальной поста¬
новки вопроса о дальнейшем развитии национальной ре¬
волюции были свойственны общей позиции Дальбюро
ИККИ. Можно сказать, что М.М.Бородин, при всех
своих заблуждениях, достаточно длительное время спо¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 79. С. 308.
2	Там же. С. 309.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	279
собствовал сохранению на деле политики «допущения»
коммунистов в Гоминьдан и сотрудничества Гоминьдана с
Коминтерном и Москвой. Следует отметить, что Дальбюро
ИККИ так и не удалось сформировать сколько-нибудь пос¬
ледовательных суждений о Гоминьдане и его роли в нацио¬
нальной революции, о чем свидетельствовали директивы
Дальбюро для выезжавшего в Москву на VII расширен¬
ный пленум ИККИ М.Рафесу. Дальбюро просто воздер¬
жалось от «решения вопроса о Гоминьдане в целом»1,
предоставив эту возможность VII пленуму ИККИ.
Между тем влияние Дальбюро на решения VII плену¬
ма ИККИ по китайскому вопросу и на формирование
китайской политики Политбюро ЦК ВКП(б) оказалось
довольно внушительным. Отдельные характеристики на¬
циональной революции, которые содержались в отчетах и
телеграммах Дальбюро ИККИ, в письмах и донесениях
Г.Н.Войтинского в Исполком Коминтерна и в делегацию
ВКП(б) в Коминтерне, были восприняты И.В.Сталиным
и Н.И.Бухариным и нашли отражение в решениях
VII расширенного пленума ИККИ. Кроме положения о
самостоятельной роли Гоминьдана в революции, выделим
несколько данных Дальбюро ИККИ характеристик, ут¬
вердивших руководство Коминтерна и Политбюро в не¬
обходимости разработки новой политики в китайской ре¬
волюции. Речь идет прежде всего о внедрении в полити¬
ческое мышление лидеров Коминтерна и Политбюро ЦК
ВКП(б) ложной идеи противопоставления буржуазной
тенденции как контрреволюционной и проимпериалисти-
ческой, — тенденции рабоче-крестьянской, демократи¬
ческой, левогоминьдановской. Эта идея, присутствовав¬
шая в тезисах VI расширенного пленума ИККИ по ки¬
тайскому вопросу, ориентированная в них на перспекти¬
ву, признавалась Дальбюро ИККИ своевременной, под¬
ходящей для текущего этапа2.
Точку зрения Дальбюро ИККИ поддерживал и
М.М.Бородин, однако, в рамках признания этой идеи, он
делал ставку на Ван Цзинвэя, а не на развертывание в те¬
кущий момент рабоче - крестьянского движения, на что
ориентировало Дальбюро ИККИ. За свое несогласие с
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 122. С. 500.
2	Там же. Док. № 125. С. 508-509; Док. № 139. С. 561-564.

280
Н.Л.Мамаева
линией Дальбюро на развитие массового движения как
основной тактики для переориентации Гоминьдана
М.М.Бородин подвергался ожесточенной критике, кото¬
рая вылилась в сентябре—октябре 1926 г. в ходатайство
Дальбюро ИККИ перед руководством Коминтерна и
ВКП(б) о его немедленном отзыве из Китая1. Однако,
как это прослеживается по материалам Коминтерна и
Политбюро ЦК ВКП(б), Коминтерн и Москва не поддер¬
жали требований Дальбюро об отставке М.М.Бородина,
рассчитывая, как и М.М.Бородин, прежде всего на усиле¬
ние оппозиции в Гоминьдане к Чан Кайши. Более того,
неудачная попытка Шанхайского выступления 23 октября
1926	г. с опорой на развязывание инициативы масс, ини¬
циированная Дальбюро ИККИ, вызвала резкую критику
Политбюро ЦК ВКП(б) и руководства Коминтерна дея¬
тельностью Дальбюро ИККИ, что, в конечном итоге,
способствовало принятию решения в Москве о передаче
фактического руководства китайской политикой на тер¬
ритории Китая в руки М.М.Бородина2. Отзыв Л.М.Кара¬
хана в октябре 1926 г., с которым М.М.Бородина связы¬
вали годы сотрудничества и близость подходов к китай¬
ской революции, также способствовал выдвижению по¬
литического советника Гоминьдана на руководящую по¬
зицию, создавшую для него условия установления пря¬
мой связи с Москвой. Усиление позиций М.М.Бородина
в ноябре—декабре 1926 г. (30 декабря 1926 г. Политбюро
ЦК ВКП(б) приняло решение о подчинении Бородину
«всех товарищей из СССР»3) шло параллельно с утверж¬
дением в высоких инстанциях Коминтерна и Москвы по¬
зиции сдерживания инициатив Г.Н.Войтинского и Даль¬
бюро ИККИ на развязывание «гражданской войны в де¬
ревне»4. Политбюро ЦК ВКП(б) в октябре—декабре
1926	г. неоднократно обращало внимание на недопусти¬
мость эксцессов в аграрном движении, а также в рабочем
движении в Ханькоу, Шанхае, Нанкине5.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. И. Док. № 102. С. 430; Док. №	105.	С. 439.
2	Там же. Док. № 117. С. 484; Док. №	120.	С.	497—498; Док.
№ 127, С. 512; Док. № 142. С. 570; Док. № 143. С. 572.
3	Там же. Док. № 143. С. 572.
4	Там же. Док. № 120. С. 497—498.
5	Там же. Док. № 120. С. 498; Док. № 127. С. 512; Док. N9 142. С. 571.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	281
В октябре—ноябре 1926 г. принимались решения о
материально-финансовой поддержке Гоминьдана и его
военной политики. 20 и 21 октября 1926 г. Политбюро
утвердило предложение Китайской комиссии «Об удовле¬
творении заявки Кантона на артиллерийское и авиацион¬
ное имущество на общую сумму 2 844 026 рублей», при¬
няло решение «покрыть Военведу расходы на восстанов¬
ление этого имущества в течение 1926—1927 хозяйствен¬
ного года, оговорив условия платежа с Кантонским пра¬
вительством и получив от него обязательства об оплате»1.
4	ноября 1926 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило полу¬
годовую смету Китайской комиссии в сумме 150 300 руб.
и 143 300 долларов США, включив в нее уже выданные
Китайской комиссии 25 000 руб. и 45 000 долларов США2.
Значение материально-финансовой поддержки Нацио¬
нального правительства определялось не только факти¬
ческими суммами, которые, возможно, и не являлись
значительными относительно потребностей национально¬
революционного движения. Эффективность материально¬
финансовой помощи, сопровождавшейся усилиями Ко¬
минтерна по формированию мирового общественного
мнения в поддержку национальной революции в Китае,
измерялась прежде всего ее своевременностью. Матери¬
ально-финансовая помощь вкупе с энергичной работой
Южнокитайской группы советских военных советни-
ков(5*) являлась важным стабилизирующим фактором в
отношениях Гоминьдана с Коминтерном и Москвой, ко¬
торый приглушал растущие противоречия между Гоминь¬
даном, с одной стороны, и китайской политикой Комин¬
терна и Москвы, с другой стороны.
2.	Резолюция VII расширенного пленума ИККИ
по вопросу о положении в Китае. Новые инициативы
Гоминьдана к сближению с Коминтерном
Разность подходов Гоминьдана и Коминтерна к во¬
просам национальной революции в полной мере обнажи¬
лась на VII расширенном пленуме ИККИ. Если на
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 117. С. 484.
2	Там же. Док. № 121. С. 499.

282
НЛ.Мамаева
предыдущих форумах Коминтерна (II，IV конгрессы Ко¬
минтерна, VI пленум ИККИ) имела место практика под¬
готовки документов двух типов — общего, приемлемого и
для национально-революционного, и для коммунистичес¬
ких движений, соответственно и для Гоминьдана, и для
КПК, и специального, предназначенного для коммунис¬
тического движения, то VII пленум принял резолюцию, в
которой второе направление становилось частью общей
линии. В теоретическом плане Резолюция по вопросу о
положении в Китае развивала основные идеи таких доку¬
ментов, как Дополнительные тезисы по национальному и
колониальному вопросам II конгресса Коминтерна, за¬
крытая резолюция IV конгресса Коминтерна «Задачи ки¬
тайской коммунистической партии», Тезисы по китай¬
скому вопросу VI расширенного пленума ИККИ, а также
целого ряда упомянутых выше директив и инструкций
ИККИ, преимущественно его Восточного отдела, предна¬
значенных для КПК, ее съездов и пленумов. Решения VII
пленума по китайскому вопросу испытали на себе также
влияние Г.Н.Войтинского и Дальбюро ИККИ, взяв на
вооружение развивавшиеся ими тезисы о необходимости
развития массового, особенно аграрно-крестьянского
движения как предпосылки демократизации власти на
местах и проведения реформистской политики в ходе Се¬
верного похода. В разработке новой линии были исполь¬
зованы оценки ситуации в Китае М. М. Бородин а, кото¬
рый большое внимание уделял тактике использования
внутрипартийной борьбы в Гоминьдане для его переори¬
ентации. Сильное воздействие на формирование новой
линии Коминтерна в китайском вопросе оказал И.В.Ста¬
лин, в подходах которого к китайской революции уже с
весны 1925 г. намечались радикальные, неадекватные реа¬
лиям тенденции1. Весьма примечательны его оценки го¬
миньдановской власти, данные в связи с вопросом об от¬
зыве Л.М.Карахана с поста полпреда. В письме к
В.М.Молотову от 23 сентября 1926 г. И.В.Сталин харак¬
теризовал Л.М.Карахана как политика уже прошедшей
первой стадии китайской революции, который «никогда
1	См. Сталин И. О политических задачах Университета народов
Востока (речь на собрании КУТВ 18 мая 1925 г.) // Сталин И. Со¬
чинения. Т. 7. С.丨 44—149.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	283
не поймет, что Ханькоу станет скоро китайской Мос¬
квой1.
Надо сказать, что позиция Чэнь Дусю и ЦК КПК пе¬
риода октября—ноября 1926 г. по вопросам националь¬
ной революции и роли Гоминьдана в ней развивалась в
направлении, противоположном складывавшимся в Даль¬
бюро ИККИ, у И.В.Сталина и Н.И.Бухарина представле¬
ниям. Так, на совместных заседаниях членов Дальбюро
ИККИ и ЦК КПК, состоявшихся в Шанхае 28 октября и
5—6 ноября 1926 г., Чэнь Дусю отстаивал точку зрения
об отсутствии на текущий момент в Китае условий для
гегемонии пролетариата, о невозможности для КПК из¬
менить Гоминьдан, являвшийся достаточно стабильной
партией. Он подчеркивал, что к Гоминьдану следует под¬
ходить не с позиции интересов рабочих и крестьян, но с
позиции общенациональных интересов2.
Характерной чертой политики руководства Коминтер¬
на с начала Северного похода — до VII Пленума
ИККИ — выступало ослабление его руководящей функ¬
ции относительно своих представителей в Китае. Реше¬
ния и инструкции посланцам Коминтерна следовали
главным образом по линии Политбюро ЦК ВКП(б).
Резолюция по вопросу о положении в Китае, приня¬
тая VII расширенным пленумом ИККИ 16 декабря
1926	г., пересмотрела ряд принципиальных положений
II конгресса Коминтерна. Она отказалась от трактовки
национальной революции в Китае с позиции основного
документа II конгресса Коминтерна по восточному во¬
просу —Тезисов по национальному и колониальному во¬
просам —как революции буржуазно-демократического
характера, осуществлявшейся под руководством буржуа¬
зии. Сближаясь с линией Дополнительных тезисов по на¬
циональному и колониальному вопросам на выдвижение
руководящей роли коммунистических партий на текущем
этапе национально-революционных движений, резолю¬
ция выдвинула теорию трех этапов китайской революции.
В ее основу были положены идеи Н.И.Бухарина, выска¬
занные им в выступлении на заседании китайской ко¬
миссии пленума 1 декабря 1926 г.3. По основным своим
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 107. С. 445.
2 Там же. Док. № 119. С. 490-491, 495; Док. № 123. С. 502.
3 Там же. Док. № 135. С. 539—544.

284
Н.Л.Мамаева
положениям она смыкалась также с содержанием речи
И.В.Сталина, с которой он выступил в китайской комис¬
сии 30 ноября 1926 г.1.
Новая трактовка китайской революции строилась на
основе по своей сути неубедительных тезисов о неизбеж¬
ности смычки слабой китайской буржуазии с империа¬
листическими державами и о ее неотвратимой измене
антиимпериалистическим целям революционного движе¬
ния, а также вокруг положения об аграрной революции
как центральном вопросе национальной революции в
Китае. Объединяя и не разграничивая по времени нацио¬
нальные (антиимпериалистические), политические (объ¬
единение страны) и классовые (социальные) задачи ки¬
тайской революции, резолюция подчеркивала: «Было бы
ошибкой ограничивать задачи китайской революции:
1) уничтожением империализма и 2) ликвидацией фео¬
дальных пережитков... Китайская революция не может
уничтожить империализм, не перерастая через границы
буржуазной демократии»2. Предлагая концепцию трех
этапов, характеристика которых давалась на основе опыта
русской революции и ограничивалась одномерной и умо¬
зрительной схемой расстановки классовых сил без учета
специфики социальной и политической структуры китай¬
ского общества и реальных задач китайской революции,
резолюция оценивала настоящую ситуацию как переход¬
ную от второго этапа к третьему. Согласно резолюции,
«на первом этапе одной из важнейших движущих сил
были национальная буржуазия и буржуазная интеллиген¬
ция, искавшие опоры в рядах пролетариата и мелкой бур¬
жуазии». На втором этапе «на арене Китая в качестве
первоклассного политического фактора появляется рабо¬
чий класс», а основной силой движения является блок
пролетариата, крестьянства，мелкой городской буржуазии
и части капиталистической буржуазии. Представителем
этого блока выступает «Кантонское народное правитель¬
ство»3. Игнорируя конкретную политическую программу
Гоминьдана, отражавшую интересы значительно более
1	Сталин И. О перспективах революции в Китае // Сталин И.
Сочинения. Т. 8. С. 357—372.
2	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 28. С. 100.
3	Там же. С. 92—93.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	285
широких социальных слоев, в том числе части военных и
землевладельческих классов и социальных групп, резолю¬
ция шла еще дальше. Третья стадия, на пороге которой,
по схеме, стоял Гоминьдан, характеризовалась с позиции
формирования «блока еще более революционного характе¬
ра —блока пролетариата, крестьянства и городской мелкой
буржуазии, при устранении большей части крупной капита¬
листической буржуазии... Но гегемоном движения на этой
стадии все более и более становится пролетариат».
Центральной проблемой текущего периода, переход¬
ного от второй стадии к третьей, объявлялась аграрная
реформа или аграрная революция. Аграрное движение,
воздействуя на партию, армию, государственный аппарат,
способствует окончательному превращению Кантонского
правительства в подлинно народное, а на местах, в уездах,
придает местным органам власти демократический харак¬
тер, способствует превращению Гоминьдана в блок проле¬
тариата, крестьянства, городской мелкой буржуазии и дру¬
гих угнетенных слоев. Ставилась задача перехода от буржу¬
азно-демократического движения к широкому социальному
движению, к демократической диктатуре пролетариата,
крестьянства и других эксплуатируемых классов. «Это,—
говорилось в резолюции, — будет революционное антиим¬
периалистическое правительство периода перехода к нека¬
питалистическому (социалистическому) развитию». От¬
сюда задачей текущего момента становилась подготовка
условий для гегемонии пролетариата в едином фронте1.
Выдвигая на передний план переходного периода раз¬
вертывание массового, прежде всего крестьянского, дви¬
жения, призванного способствовать демократизации
власти на местах и проведению политических и экономи¬
ческих реформ без санкции Национального правительст¬
ва, резолюция обозначила и второй план перманентной
революции. Речь идет об использовании внутрипартий¬
ной борьбы в Гоминьдане как инструмента осуществле¬
ния предложенного в резолюции проекта национальной
революции. Провозглашалась идея оформления левого
крыла Гоминьдана без замены его коммунистами. Нере¬
альность этого плана прежде всего ввиду отсутствия тех
левых сил в Гоминьдане, которые были бы готовы осу¬
1 Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 28. С. 92-94.

6
8
2
Н.Л.Мамаева
ществлять политические и социально-экономические ре-
формы в период Северного похода, никак не хотели по¬
нять и признать представители Коминтерна в Китае и ру¬
ководство Коминтерна в Москве. Призывая к организа¬
ционному оформлению левых в Гоминьдане, к критике
центристов и к решающей борьбе с правыми, Коминтерн
по сути дела заявил официально о несогласии с прежни¬
ми условиями сотрудничества с Гоминьданом — на осно¬
ве признания Коминтерном и КПК суньятсенизма и про¬
граммы Гоминьдана. Вместе с тем коммунистам было ре¬
комендовано оставаться в Гоминьдане, «чтобы поддер¬
жать революционное левое крыло». Таким образом, офи¬
циально заявлялось о поддержке не всего Гоминьдана, но
лишь его левого крыла. Призыв к китайским коммунис¬
там —не подменять левый Гоминьдан одновременно со¬
провождался вполне определенными инструкциями на
своевременность перехода к самостоятельной политике
внутри Гоминьдана, к внедрению коммунистов в аппарат
правительства в освобожденных районах и в Кантонское
правительство, к укреплению фракций КПК в Гоминьда¬
не и к усилению политической работы в армии, а также
к созданию крестьянских комитетов под руководством
КПК как базы народного правительства и армии. Тезис о
том, что НРА является важным, но не основным револю¬
ционным фактором национальной революции1, под¬
тверждал возобладание в Коминтерне тенденции к разви¬
тию революции в Китае по типу движения снизу, силой
народных масс, по опыту Октябрьской революции в Рос¬
сии. По сути дела, изложенный в резолюции противоре¬
чивый план ориентировал представителей Москвы, Ко¬
минтерна и китайских коммунистов на ведение подрыв¬
ной работы в Гоминьдане и на его раскол.
Возвращение на новом уровне и в новых условиях к
линии противопоставления военной политики Гоминьда¬
на массовому движению, развивавшейся в Коминтерне и
периодически проявлявшейся в инструкциях ИККИ для
КПК, выходило за рамки вопросов революционной так¬
тики. Оно включало также в качестве необходимых эле¬
ментов программы национальной революции положения
о политике национализации и конфискации в промыш¬
1 Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. N9 28. С. 96—99，103.

Коминтерн и Гомнньдан. 1919—1929	287
ленности и в сельском хозяйстве1, которые реанимирова¬
ли аналогичные идеи Резолюции Президиума ИККИ по
вопросу о национально-освободительном движении в
Китае и о партии Гоминьдан от 28 ноября 1923 г., отверг¬
нутые Гоминьданом еще в преддверии его I съезда.
Вместе с тем следует отметить, что резолюция содер¬
жала одновременно рекомендацию не форсировать внед¬
рение этого плана в жизнь и призывала представителей
Коминтерна и Москвы в Китае, а также китайских ком¬
мунистов к осторожности при проведении данной поли¬
тической линии2. В таком подходе чувствовалось влияние
М.М.Бородина и ЦК КПК. Этот момент, а также дли¬
тельность периода доведения решений VII пленума
ИККИ до сведения его представителей в Китае и до ЦК
КПК (6*) обеспечили возможность относительно спокой¬
ного развития взаимоотношений между Гоминьданом, с
одной стороны, Коминтерном и Москвой, с другой сто¬
роны, вплоть до марта 1927 г.
Стабилизирующее влияние на взаимоотношения Го¬
миньдана и Коминтерна, помимо материально-финансо¬
вой помощи Гоминьдану со стороны СССР и положи¬
тельного для успехов НРА значения слаженной работы
штаба В.К. Блюхера и советских военных советников,
оказывал еще целый ряд факторов. Назовем такие, как
внутреннее неприятие КПК новой линии VII пленума
ИККИ (7*)，как давление практики, не дававшей доста¬
точных оснований для внедрения теоретических постро¬
ений VII пленума ИККИ в жизнь, и пассивное сопротив¬
ление М.М.Бородина, вынужденного считаться с опреде¬
ленными реалиями3.
По-видимому, существовали сомнения относительно
отдельных аспектов новой линии и в руководстве Комин¬
терна. Об этом свидетельствовало прежде всего содержа¬
ние проекта резолюции «Об организационных задачах
Киткомпартии», принятого Политсекретариатом ИККИ
19 января 1927 г. и направленного в ЦК КПК с делегата¬
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 28. С. 100-101.
2	Там же. С. 93，96—100.
3	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 172. С. 629. См. также: Док. № 188. С. 666—
667.

288
Н.Л.Мамаева
ми ИККИ на V съезд КПК (Г.Н.Войтинский, М.Н.Рой и
Ж.Дорио)1. В этом документе линия Коминтерна относи¬
тельно Гоминьдана, принятая VII пленумом ИККИ, вы¬
глядит несколько скорректированной. Речь шла об опре¬
делении позиции коммунистов относительно левого
крыла Гоминьдана. Резолюция по оргвопросам содержа¬
ла, в сущности, отказ от линии VII пленума на организа¬
ционное оформление левого крыла, признав ее по мень¬
шей мере несвоевременной и угрожавшей целостности
Гоминьдана в ответственный для национальной револю¬
ции период2. В такой постановке вопроса чувствовалось
влияние видных деятелей Коминтерна Б.А.Васильева, с
начала 1927 г. — заместителя заведующего орготделом
ИККИ, и В.И.Райта (псевдоним — Соловьев), в 1926—
1928 гг. бывшего заместителем заведующего Восточным
отделом ИККИ. Наряду с М.Н.Роем и Тань Пиншанем
они являлись авторами этого директивного документа.
Примечательно, что в процессе обсуждения проекта резо¬
люции на заседании Политсекретариата ИККИ 19 января
1927	г. авторам удалось преодолеть давление Н.И.Буха¬
рина, настойчиво призывавшего не забывать об общей
направленности новой линии VII пленума ИККИ, в
том числе о неизбежности поляризации сил в Гоминь¬
дане3.
Стремление к недопущению раскола Гоминьдана
выразилось также в критике тенденции октябрьского
пленума ЦК КПК 1925 г. на выход коммунистов из Го¬
миньдана. Не одобрялись и решения июльского 1926 г.
пленума ЦК КПК, направленные против организацион¬
ной централизации Гоминьдана и на сужение социальной
базы Гоминьдана4.
Корректируя линию VII пленума, проект резолюции
по оргвопросам пытался создать реальную базу для сохра¬
нения политики сотрудничества Коминтерна и комму¬
нистов с Гоминьданом, формально подтвержденную
VII пленумом ИККИ. Директивы по оргвопросам для
КПК включали также установку на сдерживание актив-
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае.	Т. II. Док. № 154. С. 587-598;	Док.	№	156.	С.	600-601.
2	Там	же. Док. №	154.	С. 595.
3	Там	же. Док. №	153.	С. 585—586.
4	Там	же. Док. №	153.	С. 585-586; Док.	№	154.	С.	587，595-596.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	289
ности коммунистов в области политики внедрения на ру¬
ководящие посты в партии, армии и правительстве, кото¬
рая была сформулирована VII пленумом ИККИ. Комму¬
нистам рекомендовалось действовать главным образом
под флагом Гоминьдана, в том числе и в крестьянском
движении, и в военной работе1.
Возникает вопрос о реакции Гоминьдана на решения
VII пленума ИККИ по китайскому вопросу. В этой связи
обратим внимание прежде всего на отсутствие организа¬
ционно оформленной структуры непосредственного взаи¬
модействия ЦИК Гоминьдана с Исполкомом Коминтер¬
на, что препятствовало, на наш взгляд, достижению не¬
обходимой информированности как Гоминьдана о поли¬
тике Коминтерна, так и Коминтерна о политике Гоминь¬
дана. Подчеркнем настойчивое стремление ЦИК Гоминь¬
дана исправить такое положение и довольно пассивную
позицию Коминтерна в вопросе более тесного сближения
с Гоминьданом. Участие представителей Гоминьдана в
работе пленумов ИККИ: Ху Ханьминя — на VI расши¬
ренном пленуме ИККИ, Шао Лицзы — на VII расширен¬
ном пленуме ИККИ — оказывало свое положительное
воздействие на отношения Гоминьдана с Коминтерном,
однако не могло устранить негативных последствий от¬
сутствия постоянных контактов на высоком уровне. Пре¬
бывание Шао Лицзы в СССР в течение сентября
1926	г. — апреля 1927 г., сначала в качестве личного
представителя Чан Кайши, с ноября — как представителя
ЦИК Гоминьдана, несколько приблизило руководство
Коминтерна к реалиям китайской революции, что, воз¬
можно, способствовало временному торможению ради¬
кальных настроев в Коминтерне, однако не смогло пере¬
ломить общей линии на перманентную революцию.
Между тем активная деятельность Шао Лицзы создавала
условия для более вдумчивого осмысления в Коминтерне
гоминьдановского пути в революции. Помимо конкрет¬
ного предложения от имени ЦИК Гоминьдана об органи¬
зационной форме сближения с Коминтерном, в письмен¬
ном докладе Шао Лицзы, датированном не позднее
16 сентября 1926 г., в его письме в ИККИ от 25 ноября
1926	г. и в его выступлении на двенадцатом заседании
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 154. С. 597.
1/211_842

290
Н.Л.Мамаева
VII пленума ИККИ 30 ноября 1926 г.1 содержались все
основные характеристики программы Гоминьдана и его
стратегии в национальной революции.
В письме Шао Лицзы в ИККИ от 25 ноября 1926 г.,
со ссылкой на прежние контакты Ху Ханьминя с руко¬
водством Коминтерна, был поставлен вопрос не о вхож¬
дении Гоминьдана в Коминтерн, а об обмене представи¬
телями между Гоминьданом и Коминтерном. Это предло¬
жение обосновывалось стремлением Гоминьдана полу¬
чать от ИККИ «советы и указания партии во всех пар¬
тийных и революционных тактических вопросах» и жела¬
нием ЦИК Гоминьдана участвовать в международной ре¬
волюционной работе2. 6 января 1927 г. это предложение
обсуждалось на заседании Президиума ИККИ и получи¬
ло принципиальное одобрение3. На узкой комиссии сек¬
ретариата ИККИ (11 января 1927 г.) было принято реше¬
ние послать М.М.Бородину и Г.Н.Войтинскому телеграм¬
му, в которой сообщалось бы о принципиальном согла¬
сии Президиума ИККИ на обоюдное представительство.
Бородин и Войтинский должны быть проинформированы
о	том, что предусматривалось введение представителя Го¬
миньдана в Президиум ИККИ с правом совещательного
голоса. Бородину и Войтинскому поручалось выяснить,
обсуждался ли этот вопрос в Гоминьдане и уполномочен
ли Гоминьданом тов. Шао Лицзы в качестве представите¬
ля Гоминьдана в Коминтерне. Запрашивалось также лич¬
ное мнение Бородина и Войтинского по вопросу обмена
представителями, а также поручалось выяснить позицию
ЦК КПК по этим проблемам. Узкая комиссия была на¬
мерена вновь обсудить вопрос о Гоминьдане после полу¬
чения ответа на запрос от Бородина и Войтинского4.
Мнение ЦК КПК выяснено не было, по остальным
пунктам ответы тоже не известны. В ИККИ вопрос вто¬
рично не рассматривался, решение об обмене представи¬
телями реализовано не было.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное
в Китае. Т. II. Док. № 101. С. 420—427; Док. N° 133. С.
РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 165. Д. 113. Л. 69-73.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное
в Китае. Т. II. Док. № 133. С. 524.
3 Там же. Док. № 145. С. 575.
4 Там же. Док. № 148. С. 578-579.
движение
522-524;
движение

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	291
Упорное стремление Гоминьдана к сближению с Ко¬
минтерном характеризовало его как партию, которой в
целом импонировали революционный энтузиазм Комин¬
терна и идея объединения всех угнетенных стран и клас¬
сов в национально-освободительном движении. Об этом
свидетельствовало и эмоциональное выступление Шао
Лицзы на VII пленуме ИККИ. Его речь была проникнута
искренним желанием крепить сотрудничество Гоминьда¬
на с Коминтерном и с китайскими коммунистами. Он
подтвердил сопричастность китайской революции к ми¬
ровой, рассматривая ее под углом зрения противостояния
угнетенных наций угнетающим. Согласно выступлению
Шао Лицзы, другим сближающим Гоминьдан с Комин¬
терном и с КПК моментом являлся антикапиталистичес-
кий настрой Гоминьдана. Идея недопущения развития
капитализма западного образца в Китае пустила глубокие
корни в Национальной партии Китая. Она не противоре¬
чила позиции Гоминьдана по поддержке национального
капитала, развитие которого мыслилось под контролем
государства. Шао Лицзы, приверженец общих подходов
Сунь Ятсена, отрицавшего пригодность для Китая запад¬
ного капитализма и буржуазного парламентаризма, с
удовлетворением воспринял обсуждавшиеся на пленуме
планы некапиталистического развития Китая. «Это поло¬
жение, —сказал Шао Лицзы — сходится с идеей лидера
Гоминьдана, доктора Сунь Ятсена»1.
Вместе с тем он весьма тактично отмежевался от по¬
пыток Коминтерна вогнать Гоминьдан в привычные
рамки классовых определений. Шао Лицзы подчеркнул
широкую социальную базу Гоминьдана, отметив большую
долю крестьянства в рядах Гоминьдана в Гуандуне и в
Хунани (до 80%). Оратор выделил чрезвычайную роль
военного фактора в китайской революции, а относитель¬
но обсуждавшихся пленумом вопросов об аграрной рево¬
люции осторожно отметил, что «необходимо иметь в
виду, что всякие предложения по аграрному вопросу
должны соответствовать реальной действительности»2.
Весьма существенной была корректировка Шао Лицзы
представлений Коминтерна о роли КПК в национальной
революции. Шао Лицзы неоднократно подчеркивал руко¬
1	РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 165. Д. 113. Л. 69—70.
2	Там же. Л. 69—73.

292
НЛ. Мамаева
водящую роль Гоминьдана в революционном движении,
которую Гоминьдан не предполагал разделять с КПК1.
Рассматривая единый фронт с позиции сотрудничества
всех угнетенных классов, он обращал внимание на оши¬
бочность постановки вопроса о едином фронте преиму¬
щественно с позиции союза двух партий. Более того, рас¬
суждая о взаимоотношениях Гоминьдана с КПК, он ука¬
зывал на подчиненную роль коммунистов в планах Го¬
миньдана и на тот факт, что в китайской революции
имел место не союз двух партий, а «допущение комму¬
нистов» в Гоминьдан. Попытки Гоминьдана к установле¬
нию более тесных связей с Коминтерном и к участию в
его деятельности предпринимались и в надежде на по¬
мощь Коминтерна в урегулировании взаимоотношений
Гоминьдана с КПК2. В желании Гоминьдана укреплять
контакты с Коминтерном, конечно же, не следует пре¬
уменьшать значения материальной, военной и полити¬
ческой помощи Москвы и Коминтерна Гоминьдану и
стремления Гоминьдана получать ее и в дальнейшем.
Нельзя сказать, чтобы разъяснения, данные Шао
Лицзы в ходе его пребывания в СССР о программе и по¬
литике Гоминьдана, получили сколько-нибудь адекватное
отражение в резолюции VII пленума ИККИ по вопросу о
положении в Китае, хотя, возможно, способствовали со¬
хранению общего курса Коминтерна и Москвы на под¬
держку Гоминьдана и Национального правительства.
Обратим внимание на весьма интересное явление, ха¬
рактеризовавшее взаимоотношения Гоминьдана и Ко¬
минтерна. Речь идет о влиянии атмосферы революцион¬
ного энтузиазма на позиции сторон. Менталитет того
времени, характеризовавшийся нетерпеливым стремлени¬
ем к победе идеалов добра； социальной и политической
справедливости, к победе мировой революции, был при¬
сущ не только Коминтерну, но и Гоминьдану.
Вместе с тем использование одних и тех же терминов
представителями Коминтерна и Гоминьдана, таких как
«мировая революция», «борьба с империализмом», «за¬
щита интересов рабочих и крестьян», «единый фронт всех
угнетенных классов», не вполне адекватно отражало по¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 101. С. 426-427.
2	Там же. Док. № 103. С. 432—434.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	293
зиции сторон в отношении национально-революционно¬
го движения в Китае и способствовало возникновению
иллюзий о наличии единой позиции Гоминьдана и Ко¬
минтерна в вопросах китайской революции. Этим обсто¬
ятельством частично объяснялась настойчивость Комин¬
терна в своих заблуждениях относительно программы и
политики Гоминьдана, а также длительное неведение Го¬
миньдана относительно радикализации в политике Ко¬
минтерна.
Участие Шао Лицзы в работе VII пленума ИККИ не
гарантировало адекватного восприятия им новой концеп¬
ции китайской революции. Примером может служить его
реакция на выступление Н.И.Бухарина на пленуме. При¬
мечательно, что Шао Лицзы обратил основное внимание
на элементы общности между принципом народного бла¬
госостояния Сунь Ятсена и идеей некапиталистического
развития Китая, которую подробно развивал Н.И.Буха¬
рин в своем докладе. Концепция же конкретного пути к
построению некапиталистического общества, которая
кардинально расходилась с программой и стратегией Го¬
миньдана, по существу осталась за пределами внимания
Шао Лицзы, если не считать отдельных замечаний. По-
видимому, воспринималось главное для Гоминьдана на
тот момент — подтверждение Коминтерном курса на
поддержку Гоминьдана.
В связи с вопросом отношения Гоминьдана к концеп¬
ции VII пленума следует обратить внимание и на харак¬
тер основного документа пленума по китайской полити¬
ке. Без преувеличения можно сказать, что концептуально
он являлся достаточно противоречивым, схематичным и
умозрительным, трудным для понимания даже в среде де¬
ятелей Коминтерна.
Подчеркнем также наличие в Гоминьдане инерции
доверия к Коминтерну, для которого были основания.
Помощь Гоминьдану со стороны Коминтерна и Совет¬
ского Союза во многих сферах являлась фактом, который
не могли поколебать отдельные проявления недопонима¬
ния и противоречий с представителями Коминтерна,
Москвы и с китайскими коммунистами. Отметим, что
ситуация стала меняться, когда поиски модели револю¬
ции в Коминтерне приняли форму, несовместимую с
программой и стратегией Гоминьдана. Забегая вперед,
обратим внимание, что Гоминьдан, как говорится, до
последнего отказывался верить в отход Коминтерна от
11 — 842

294
Н.Л.Мамаева
принципиальных основ сотрудничества. Если Уханьский
Гоминьдан, в пылу внутрипартийных разногласий с Чан
Кайши, осознал это лишь к лету 1927 г., то Чан Кайши из¬
менение линии Коминтерна ощутил раньше. Примечатель¬
ны в этом отношении высказывания Чан Кайши в ходе
бесед с Г.Н.Войтинским, состоявшихся в Цзюцзяне в 20-х
числах февраля 1927 г.: «Бородин сделал очень много для
нашей национальной революции. Однако последнее время
Бородин начал вести политику раскола нацревдвижения...
Сейчас я иду против него, так как он держится опасной
линии, ведущей к существованию двух правительств. Я
не думаю, что это есть линия Коминтерна». И далее:
«Мы (Политсовет и ЦИК Гоминьдана) считаем положе¬
ние очень серьезным. Мы готовы идти на разрыв»1.
Тенденция к торможению политики VII пленума
ИККИ, зафиксированная в Проекте резолюции об орга¬
низационных задачах КПК, развивалась параллельно с
активизацией Дальневосточного секретариата ИККИ в
направлении к Гоминьдану. Этот интерес проявлялся в
попытках организовать в рамках ИККИ Постоянную ко¬
миссию по вопросам Г оминьдана, привлечь к ее работе
Шао Лицзы2, а также наладить связь между Крестинтер-
ном и Гоминьданом, активно используя при этом по¬
мощь Шао Лицзы3. К сожалению, полезная, хотя и запо¬
здалая, идея Дальневосточного секретариата о создании
специального органа, который вплотную изучал бы про¬
блемы Гоминьдана, была отклонена Политсекретариатом
ИККИ (11 февраля 1927 г.) на том основании, что свя¬
занные с Гоминьданом «вопросы должны обсуждаться в
[Дальне]восточном секретариате»4.
Между тем по линии Крестинтерна наблюдались
большая, чем в Коминтерне, готовность к установлению
постоянных контактов с Гоминьданом и стремление к
изучению собственно программы Гоминьдана. Отметим,
что по приезде Шао Лицзы в СССР Крестинтерн очень
оперативно включил его в свою работу. Крестинтерн про¬
являл большое искреннее желание разобраться в аграр¬
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 173. С, 630—631.
2	Там же. Док.	№	160.	С.	608—609.
3	Там же. Док.	№	151.	С.	581; Док.	№ 159. С. 608.
4	Там же. Док.	№	166.	С.	618.

Коминтерн и Гомнньдая. 1919—1929	295
ной ситуации Китая, привлечь Гоминьдан к своей между¬
народной деятельности и по возможности оказать ему
помощь. Шао Лицзы, со своей стороны, пытался довести
до сведения членов Президиума Крестинтерна существо
программы Гоминьдана по аграрному вопросу. Отметим,
что Шао Лицзы проявил заинтересованность к планам
Крестинтерна о «созыве конференции Дальневосточного
крестьянства в целях политической демонстрации и со¬
здания постоянного крестьянского центра», которые об¬
суждались на заседании Президиума Крестинтерна 13 ок¬
тября 1926 г.1. Однако наиболее энергично он действовал
в направлении разъяснения политики Гоминьдана в аграр¬
ном вопросе. Шао Лицзы быстро уловил наличие элемен¬
тов левизны в подходах Коминтерна и Крестинтерна к аг¬
рарной политике в национальной революции. Весьма свое¬
временными являлись замечания Шао Лицзы относительно
невозможности для Гоминьдана в настоящий момент осу¬
ществлять на практике принцип, выдвинутый Сунь Ятсе¬
ном —«землю тем, кто ее обрабатывает»2. В своих вы¬
ступлениях на Президиуме Крестинтерна 20 и 29 октября
1926	г. Шао Лицзы подчеркивал основные направления
аграрной политики Гоминьдана — объединение крестьян
в союзы, работа курсов крестьянского движения в Гуан¬
дуне, организация поддержки Северного похода со сторо¬
ны крестьянского населения3. Высказанная Шао Лицзы
29	октября 1926 г. мысль о том, что «в отношении наших
лозунгов к крестьянству мы должны избегать слишком
крайней левизны»4, развивалась им в докладе на VII пле¬
нуме ИККИ. Хотя она и не нашла адекватного отраже¬
ния в решениях пленума, тем не менее в конце января
1927	г. Дальневосточный секретариат ИККИ выразил
свое принципиальное одобрение инициативам Крестин¬
терна по привлечению к его деятельности Шао Лицзы5.
Признаки сомнения и неуверенности в правильности,
а скорее в целесообразности на текущий период новой
концепции VII пленума ИККИ по китайскому вопросу
1	РЦХИДНИ. Ф. 535. On. 1. Д. 82. Л. 85, 86.
2	Там же. Д. 23. Л. 95—97.
3	Там же. Д. 82. Л. 98—105.
4	Там же. Л. 103.
5	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 159. С. 608.

296
Н.Л.Мамаева
проявлялись на уровне Дальневосточного секретариата
ИККИ в течение декабря 1926—февраля 1927 гг. Корот-
кий период внимания в Коминтерне к проблемам собст¬
венно Гоминьдана, связанный в том числе и с активнос¬
тью Шао Лицзы, оказался явно недостаточным для воз¬
никновения сколько-нибудь существенных сомнений в
сложившемся стереотипе представлений о китайской ре¬
волюции.
3.	Усиление в Гоминьдане внутрипартийных
разногласий. Активизация Коминтерна
и ПБ ЦК ВКП(б) по внедрению в практику китайской
революции линии VII расширенного пленума ИККИ
В то время как Дальневосточное бюро ИККИ пыта¬
лось определить свою позицию относительно Северного
похода, на повестку дня в Гоминьдане уже в сентябре
1926	г. встал вопрос о перемещении Национального пра¬
вительства, в процессе решения которого и политически,
и организационно пошел интенсивный процесс поляри¬
зации сил в Гоминьдане. Следует отметить, что и Чан
Кайши, и гоминьдановская оппозиция к Чан Кайши, и
представители Коминтерна и Москвы в Китае, и КПК
стремились использовать ситуацию с перемещением сто¬
лицы в своих интересах.
Руководство Гоминьдана на I и II съездах, говоря о
перспективах революции, предвидело возникновение
проблемы перенесения столицы, однако напомним, что
решение этого вопроса связывалось с победой нацио¬
нальной революции в масштабах всей страны. Между
тем, ситуация складывалась таким образом, что задача
перемещения столицы выдвинулась на повестку дня зна¬
чительно раньше. Надо сказать, что этот вопрос был до¬
статочно спорным. Были основания и за, и против. Пер¬
вым, еще в сентябре 1926 г., стал настаивать на переме¬
щении центральных органов Чан Кайши. Он руководст¬
вовался рядом соображений, среди них — укрепление
партийной и государственной власти, стремление не до¬
пустить усиления позиций генерала Тан Шэнчжи, пре¬
тендовавшего на руководящую роль в военных кругах Го¬
миньдана, воспрепятствовать возвращению на политичес¬
кую арену Ван Цзинвэя, локализовать деятельность КПК

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	297
провинцией Гуандун. Его позицию поддерживали сын
Сунь Ятсена, член ЦИК Гоминьдана Сунь Кэ и военные
лидеры Ли Цзишэнь, Дэн Яньда, Чжан Факуй, Чэнь
Миншу. За перенесение столицы выступал и М.М.Боро¬
дин, правда, главным образом по соображениям учрежде¬
ния контроля |над Чан Кайши и в интересах развития
массового движения. Точку зрения о своевременности
перемещения столицы он отстаивал уже на октябрьской
конференции Гоминьдана. ЦК КПК и его представители
в Гоминьдане вплоть до середины декабря, а также деяте¬
ли Гоминьдана — Сунь Цинлин, Хэ Сяннин, Чэнь
Южэнь, Сюй Цянь были против переезда, считая необхо¬
димым прежде всего укрепить революционную базу в Гу¬
андуне. В конечном итоге победила точка зрения о пере¬
мещении столицы. 26 ноября 1926 г. Политсовет Гоминь¬
дана постановил перенести столицу в Ухань1.
Говоря о позиции Коминтерна и Москвы по этому
вопросу, подчеркнем, что перенесение столицы в Ухань
связывалось прежде всего с возможностью выхода Го¬
миньдана на районы более развитого массового и комму¬
нистического движения. Немалые надежды при этом воз¬
лагались на КПК, которая имела в Ханькоу достаточно
сильные позиции2. М.М.Бородин, делавший упор в поли¬
тике переориентации Гоминьдана не столько на движе¬
ние снизу, сколько на тактику лавирования между груп¬
пировками в руководстве Гоминьдана и внедрения ком¬
мунистов в руководящие органы Гоминьдана, увидел ре¬
альные возможности «усиления левых» как раз в процес¬
се перемещения руководящих партийных и правительст¬
венных органов Гоминьдана из Гуанчжоу в Ухань. Под¬
черкнем, что эта тактика укладывалась в рамки общей
линии Коминтерна на переориентацию Гоминьдана, по¬
лучившей свое концептуальное выражение в решениях
VII пленума ИККИ по китайскому вопросу. Уже в январе
1927	г. стало ясно, что позиция М.М.Бородина и курс
Китайской комиссии и Политбюро ЦК ВКП(б) на пере¬
езд Национального правительства в Ханькоу (решение от
1	См. подробно: Лю Цзицзэн, Мао Лэй, Юань Цзичэн. Ухань го¬
минь чжэнфу ши. С. 46; Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 156—158.
2	См. подробно: Глунин В.И. Коммунистическая партия Китая
накануне и в период национальной революции 1925—1927 гг. Кн. 2.
С. 181-220.

298
Н.Л.Мамаева
11	ноября 1926 г.1 и решение о телеграмме для М.М.Бо¬
родина от 13 января 1927 г.2), по сути, были направлены
на организационное оформление левого крыла, вели к
двоевластию и к расколу Гоминьдана.
Процесс размежевания в партии активизировался уже
в декабре 1926 — январе 1927 гг., во время переезда чле¬
нов ЦИК Гоминьдана и Национального правительства в
Ухань. Значительная часть партийных функционеров и
большинство членов Национального правительства не до¬
ехали до Уханя и остались в ставке Чан Кайши в Наньча-
не. Весьма показательна для оценки ситуации ее характе¬
ристика, данная Чан Кайши в ходе его встреч с Г.Н.Вой-
тинским в Цзюцзяне в 20-х числах февраля 1927 г. Как
говорил Чан Кайши, объясняя свои разногласия с
М.М.Бородиным, — «в условиях, когда большинство
Политсовета ЦИК Гоминьдана и Национального прави¬
тельства находилось в Няньчане, а в Ухане и в Ханькоу
обосновались лишь отдельные члены кабинета, в Ханькоу
хотят образовать второе правительство». «Идет ли Комин¬
терн на раскол в национальном движении? — вопрошал
Чан Кайши. — Если нет, то почему же Бородин, являю¬
щийся представителем Коминтерна, ведет такую полити¬
ку?» В качестве условий переезда членов правительства
из Наньчана в Ухань Чан Кайши выдвигал отзыв
М.М.Бородина из Китая и восстановление дисциплины в
Гоминьдане3. Обострение отношений между М.М.Боро¬
диным и Чан Кайши свидетельствовало о назревании
очередного кризиса между Коминтерном и Москвой, с
одной стороны, и Гоминьданом — с другой.
Надо сказать, что вопрос взаимоотношений Комин¬
терна с Гоминьданом вызывал большую озабоченность в
Политбюро ЦК ВКП(б), которое все больше перехваты¬
вало инициативу у Коминтерна по вопросам конкретной
политики относительно Гоминьдана. Отметим в этой
связи отсутствие четкой линии и несогласованность по¬
зиций Политбюро ЦК ВКП(б) и Дальне восточного сек¬
ретариата ИККИ, что исходило прежде всего из неаде¬
кватного восприятия ими событий национальной рево-
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 127. С. 512.
2	Там же. Док. № 149. С. 579—580.
3	Там же. Док. № 173. С. 631.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	299
люции. Примером могут служить подходы Коминтерна и
Политбюро к конкретному содержанию политики усиле¬
ния левых в Гоминьдане. Если Политбюро ЦК ВКП(б) в
течение ноября 1926 — февраля 1927 гг. в образовании и
усилении Уханьского центра видело укрепление левого
крыла, то резолюция ИККИ по оргвопросам от 19 января
1927	г., предназначенная КПК для исполнения, рекомен¬
довала воздержаться от организационного оформления
левого крыла Гоминьдана.
Разобраться на месте в противоречивых директивах и
постановлениях ИККИ и Политбюро ЦК ВКП(б) было
не просто. Возьмем и конкретные указания в адрес
М.М.Бородина. Директивы М.М.Бородину января—фев¬
раля 1927 г. на образование гоминьдановского центра в
Ухане и на усиление его влияния как политического со¬
ветника в руководстве Гоминьдана, на подчинение Чан
Кайши Национальному правительству в Ухане сочетались
с указаниями — «не выпячиваться» и «не доводить дело
до разрыва с Чан Кайши»1.
Одновременно в Китайской комиссии и в Политбюро
ЦК ВКП(б) росло понимание того, что ситуация в Го¬
миньдане не подконтрольна представителям Коминтерна
и Москвы в Китае. Определенное влияние в этом на¬
правлении оказывал Г.Н.Войтинский, чьи впечатления о
положении в Гоминьдане с начала 1927 г., после образо¬
вания Уханьского центра и по мере развития контактов с
лидерами Гоминьдана, получили более конкретное звуча¬
ние. Так, в его письме в секцию ВКП(б) в ИККИ от
21 января 1927 г. имели место отдельные объективные
характеристики Гоминьдана. Согласившись в целом с на¬
меченной VII пленумом ИККИ политикой внедрения
коммунистов в Национальное правительство и усиления
роли крестьянских союзов в формировании местной
структуры власти, он замечал, что на практике вхождение
коммунистов в центральное и провинциальные прави¬
тельства является довольно проблематичным. При харак¬
теристике обстоятельств, сопровождавших размежевание
сил в верхнем эшелоне Гоминьдана, Г.Н.Войтинский на¬
зывал гражданскую оппозицию Чан Кайши в лице Тань
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 149. С. 579-580; Док. № 168. С. 619—620.

300
Н.Л.Мамаева
Янькая, Сюй Цяня и других недостаточно авторитетной и
влиятельной, а Чан Кайши определял как фигуру обще¬
национального значения1.
Следует отметить, что отдельные объективные харак¬
теристики национальной революции и места Гоминьдана
в ней не делали погоды в общем потоке информации о
Китае. В корреспонденции из Китая, направлявшейся с
начала 1927 г. в Китайскую комиссию Политбюро ЦК
ВКП(б) и в руководящие инстанции Коминтерна, преоб¬
ладали искаженные оценки внутрипартийного положения
и в целом революционной ситуации. К примеру,
М.М.Бородин, выступавший в «уханьский период» (де¬
кабрь 1926 — июль 1927 гг.) за сдерживание рабочего и
крестьянского движения и считавшийся в связи с этим
некоторыми представителями ИККИ в Китае чуть ли не
сторонником Чан Кайши2, одновременно давал глубоко
ошибочную характеристику расстановки сил в Гоминь¬
дане. Приведем в этой связи выдержки из беседы
М.Юшкевича — дипкурьера, секретаря юридического
отдела сектора постоянного представительства СССР в
Пекине, с М.М.Бородиным, состоявшейся 2 апреля
1927	г. в Ханькоу. В своем письменном докладе о поло¬
жении в Ухане, адресованном К.Е.Ворошилову3,
М.Юшкевич дословно приводил точку зрения М.М.Бо¬
родина относительно возможностей Уханя в противо¬
стоянии с Чан Кайши: «У Чан Кайши ничего нет. Есть
только главком Чан Кайши, а у него, пожалуй, 1-ая ди¬
визия, на которую он может положиться. А в Ухане все.
Большинство армии за нами. Рабочие и крестьяне за
нами. У нас все»4.
Обратим внимание, что выводы подобного рода не
были согласованы М.М.Бородиным с главным военным
советником Гоминьдана В.К.Блюхером. Оценку же воен¬
ной ситуации и тесно с ней связанной перспективы раз¬
вития революции со стороны В.К.Блюхера можно назвать
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 157. С. 602.
2	Там же. Док. N9 172. С. 629.
3	Доклад М.Юшкевича, находившегося в Ханькоу с 14 февраля
по 3 апреля 1927 г., подробно анализируется в публикации Картуно-
вой А.И. (Военно-исторический журнал. 1995. № 5. С. 59—64).
4	Там же. С. 62.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	301
по меньшей мере не идентичной взглядам М.М.Бороди¬
на. Как следовало из упомянутого доклада М.Юшкевича,
точка зрения В.К.Блюхера, высказанная в беседе с ним
3	апреля 1927 г., значительно отличалась от оценок и ра¬
дужных настроений политического советника Гоминьда¬
на: «Тов.Г[алин] (псевдоним В.К.Блюхера. — Н.М.) счи¬
тает, что многие товарищи ошибаются, умаляя значение
военного фактора в обстановке на Юге. Массовое рабо¬
чее и крестьянское движение — большая сила в развитии
национальной революции, но вместе с тем эта сила не
решающая. За Чан Кайши, по мнению т. Г[алина],
большая часть армии»1. Следует отметить, что расчет
М.М.Бородина и Уханьского центра на генерала Тан
Шэнчжи как на фигуру, могущую противостоять Чан
Кайши, не учитывал сомнений В.К.Блюхера относи¬
тельно надежности и революционности Тан Шэнчжи2.
Отсутствие необходимого контакта между двумя глав¬
ными действующими представителями Коминтерна и
Москвы в Гоминьдане, более того, ситуация развивав¬
шегося конфликта между ними, все больше отодвигали
М.М.Бородина от адекватного восприятия расстановки
сил в Гоминьдане.
Между тем обратим внимание, что подходы В.К.Блю¬
хера к оценке военной и революционной ситуации в
«уханьский период», как и в период укрепления Гоминь¬
дана в Гуандуне, отличались здравым смыслом и способ¬
ностью учитывать историческую специфику Китая. Не¬
вниманию М.М.Бородина к общим взглядам В.К.Блюхе¬
ра, не говоря уже о военной сфере, в которой В.К.Блюхер
был профессионалом высокого класса, трудно найти оп¬
равдание. Дестабилизирующее влияние конфликта между
М.М.Бородиным и В.К.Блюхером на работу советских
представителей в Китае и в целом на формирование
общей политической линии относительно Гоминьдана
усугублялось тем обстоятельством, что В.К.Блюхер имел
мало возможностей, минуя М.М.Бородина, донести до
Москвы свои оценки военной и политической ситуации.
Лишь 19 мая 1927 г. Политбюро приняло решение о вы¬
1	Военно-исторический журнал. 1995. № 5. С. 62.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 131. С. 518—520.

302
Н.Л.Мамаева
делении В.К.Блюхеру шифровальщика и необходимых
сумм на телеграфные расходы1. Однако заметим, что в
области военных вопросов главный военный советник
действовал относительно самостоятельно. Попытки
М.М.Бородина и Китайской комиссии Политбюро ЦК
ВКП(б) вмешиваться в чисто военную сферу деятельнос¬
ти 厂оминьдана в целом не имели успеха. Авторитет
В.К.Блюхера в Москве и у военной верхушки Гоминьда¬
на, в том числе и у Чан Кайши, был весьма высок.
Вплоть до лета 1927 г. деятельность В.К.Блюхера в значи¬
тельной степени способствовала военным успехам Север¬
ного похода.
Информация из Китая в центральные органы ВКП(б)
и Коминтерна об обострении отношений М.М.Бородина
и Уханьского центра с Чан Кайши в связи с фактически
установившимся двоевластием на территории, подкон¬
трольной Гоминьдану, ускорила в Политбюро ЦК
ВКП(б) принятие решений о внедрении в практику ки¬
тайской революции установок VII пленума ИККИ в
более широком объеме. В середине февраля 1927 г., на
заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 17 февраля, было при¬
нято поручение Н.И.Бухарину и Китайской комиссии —
о внедрении «необходимых изменений» в китайскую по¬
литику2. Между тем уже и в январе 1927 г. реализация
линии VII пленума ИККИ не ограничивалась деятель¬
ностью М.М.Бородина по консолидации сил левого Го¬
миньдана в Ухане. Г.Н.Войтинский сообщал в письме в
делегацию ВКП(б) в ИККИ от 21 января 1927 г. о том,
что представители Коминтерна и китайские коммунисты
берут на вооружение тактику, создания нелегальных ячеек
КПК в НРА, курс на создание рабочих дружин и на за¬
воевание позиций в сельском самоуправлении посредст¬
вом усиления влияния коммунистов в крестьянских со¬
юзах3. В этой связи заметим, что перечисленные
Г.Н.Войтинским направления работы коммунистов в на¬
циональной революции как раз учитывали рекомендации
ИККИ своим делегатам на V съезде КПК — Г.Н.Войтин-
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 210. С. 730.
2	Там же. Док. № 168. С. 620.
3	Там же. Док. № 157. С. 603—604.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	303
скому, М.Н.Рою и Ж.Дорио, принятые в ИККИ 19 янва¬
ря 1927 г.1.
Обратим внимание, что в это время противополож¬
ность линии Коминтерна гоминьдановским подходам от¬
четливо проявилась в шанхайских событиях второй поло¬
вины февраля 1927 г. Оставляя в стороне фактическую
сторону событий, отметим общую позицию Коминтерна
относительно организации массовых выступлений в
Шанхае. Повторная попытка (первая — 23 октября
1926	г.) реализовать в Шанхае идею выборной власти —
через мобилизацию широких слоев, но прежде всего ра¬
бочих масс, через забастовочное движение — предприни¬
малась в надежде поставить и Чан Кайши, и Уханьский
Гоминьдан перед фактом создания новой, более демокра¬
тичной власти. Этот сценарий в целом укладывался в
концепцию VII пленума, хотя отдельные его элементы
разрабатывались еще раньше (идея создания новой, по
сути негоминьдановской власти на территории пяти про¬
винций, подконтрольных Сунь Чуаньфану, и в Шанхае,
обсуждавшаяся в Коминтерне осенью 1926 г.). Фактор
военной власти как основной в революционном движе¬
нии 20-х годов продемонстрировал свою силу и в Шан¬
хайском восстании 22 февраля 1927 г. Пресловутая идея
осталась нереализованной.
Неудачи коммунистического движения в Китае не ос¬
танавливали руководителей ВКП(б) и Коминтерна в их
стремлении развивать национальную революцию по
схеме VII пленума ИККИ. Об этом свидетельствовали ре¬
шения Политбюро ЦК ВКП(б) от 3 марта 1927 г., кото¬
рые, с одной стороны, конкретизировали решения
VII пленума ИККИ, с другой стороны, давали команду к
их внедрению в практику по ряду направлений. По пред¬
ложению китайской комиссии Политбюро ЦК ВКП(б)
были приняты решения о «необходимых изменениях в
политике и системе работы КПК». Текущий период ки¬
тайской революции объявлялся критическим, и даль¬
нейшее развитие мыслилось «лишь при решительном
курсе на развитие массового движения». Для переори¬
ентации Гоминьдана большое значение придавалось
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 156. С. 600—601.

304
Н.Л.Мамаева
«усилению во что бы то ни стало продвижения левых го-
миньдановцев и коммунистов в армии, в военных шко¬
лах», брался курс «на овладение важнейшими постами в
армии» и ставилась задача «создания, где возможно, вер¬
ных революции воинских частей». Принятый заседанием
«курс на вооружение рабочих и крестьян, превращение
крестьянских комитетов на местах в фактические органы
власти с вооруженной самообороной», «на разоблачение
правых гоминьдановцев», как и другие упомянутые выше
решения1, выходили далеко за рамки программных поло¬
жений Гоминьдана. Одновременно перед М.М.Бороди¬
ным ставилась задача (решения Политбюро ЦК ВКП(б)
от 10 марта 1927 г.2) укрепления сотрудничества Гоминь¬
дана с КПК и объединения Уханя с Чан Кайши при ус¬
ловии подчинения Чан Кайши Уханьскому центру.
Таким образом, решениями Политбюро от 3 и
10 марта 1927 г. период подготовки к выполнению реше¬
ний VII пленума объявлялся законченным. Наступатель¬
ная тактика пока еще не включала установки на внедре¬
ние коммунистов в руководящие органы Национального
правительства, однако уже содержала достаточно широ¬
кий спектр направлений, неприемлемых для Гоминьдана.
Подчеркнем, что это была тактика, во всем своем объеме
и значении все еще скрытая от Гоминьдана, не реализо¬
ванная в той мере, которая поставила бы ребром вопрос
о сохранении сотрудничества между Коминтерном и Го¬
миньданом. Несмотря на тенденцию к самостоятельной
роли КПК в национально-революционном движении,
центр тяжести принятой тактики находился в рамках ле¬
гальных действий коммунистов под флагом Гоминьдана.
М.М.Бородину было рекомендовано содействовать «созы¬
ву пленума ЦК Гоминьдана в Учане с обязательным учас¬
тием Чан Кайши и обязательством для всех членов ЦК
Гоминьдана безусловно подчиняться всем решениям ЦК
Гоминьдана»3.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 174. С. 632—633.
2	Там же. Док. № 177. С. 643-644.
3	Там же.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	305
4.	Коминтерн и III пленум ЦИК Гоминьдана
второго созыва. Раскол Гоминьдана (18 апреля 1927 г.)
и кризис взаимоотношений между Коминтерном
и Гоминьданом (Нанкин)
Иллюзию о возможности Уханьского Гоминьдана
встать на позицию Коминтерна по сути дела развенчали
решения III пленума ЦИК Гоминьдана второго созыва
(10—17 марта 1927 г.) и работа созданной по его поста¬
новлению аграрной комиссии. Между тем III пленум, как
и все предыдущие форумы Гоминьдана, не получил до¬
статочно взвешенной оценки со стороны представителей
Коминтерна и Москвы, что в известной степени способ¬
ствовало сохранению прежних заблуждений относительно
программных установок Гоминьдана и его потенциаль¬
ных возможностей к переориентации.
Необходимость созыва пленума осознавалась не толь¬
ко Коминтерном, но прежде всего Гоминьданом, пережи¬
вавшим состояние фактического раскола. Разброд членов
ЦИК Гоминьдана и Национального правительства между
Уханем и Наньчаном делал практически нелегитимными
действия руководящих структур обеих сторон.
Хотя формально чанкайшистский центр Гоминьдана и
признавал Уханьский Временный объединенный совет ЦИК
Гоминьдана и Национального правительства в качестве ру¬
ководящего партийного и государственного органа, факти¬
чески действовал самостоятельно не только в областях воен¬
ной и внутренней политики, но и в области внешней по¬
литики1.
Поскольку в работе пленума участвовало менее поло¬
вины членов и кандидатов в члены ЦИК Гоминьдана, то
было решено предоставить право решающего голоса пяти
кандидатам в члены ЦИК Гоминьдана: Мао Цзэдуну,
Сюй Шэнхуню, Чжоу Цигану, Ся Си и Дэн Яньда. Чан
Кайши и Чжан Цзинцзян отсутствовали. Был избран пре¬
зидиум в составе Тань Янькая, Сюй Цяня, Сунь Кэ, Сун
Цинлин и Гу Мэнъюя2. Первым выступил председатель
1 См.: Новейшая история Китая 1917—1927. С. 291—294; Лю
Цзицзэн, Мао Лэй, Юань Цзичэн. Ухань гоминь чжэнфу ши.
С. 48-55, 124—125，290.
2	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 753.

306
H.JI. Мамаева
Объединенного совета ЦИК Гоминьдана и Национально¬
го правительства Сюй Цянь с докладом о причинах со¬
здания этого руководящего органа и о его деятельности1.
Пленум признал постфактум законность Объединенного
совета и принятых им постановлений и высоко оценил
его деятельность2.
В материалах мартовского пленума 1927 г. нашли от¬
ражение особенности переживаемого Гоминьданом пе¬
риода. Пленум принял «Манифест к народу всей стра¬
ны», «Директиву всем членам партии», «Манифест к
крестьянам всей страны». В числе важнейших документов
пленума были резолюции «О временном Объединенном
совете ЦИК Гоминьдана и Национального правительст¬
ва», «По крестьянскому вопросу», «Об объединении руко¬
водящих органов партии», «О сплочении революционных
сил», «О централизации финансов», «О централизации
внешней политики». Пленум утвердил «Общие принципы
организации Военного Совета ЦИК Гоминьдана», «По¬
правки к правилам организации Политсовета и его отде¬
лений», «Положение о главнокомандующем НРА». Было
принято решение о переизбрании провинциальных коми¬
тетов Гоминьдана, захваченных правыми, и ряд других.
Стремление Коминтерна склонить Гоминьдан к мас¬
сированному проведению аграрной реформы на текущем
военном этапе «строительства государства» в целом не
встретило поддержки на пленуме, хотя отдельные идеи
нашли отражение в документах пленума. Имеются в виду
главным образом декларативные документы, такие как
Манифест к народу всей страны, Манифест к крестьянам
всей страны и, частично, Директива членам Гоминьдана,
в которых имели место призывы к борьбе с феодализмом,
с «крупными землевладельцами», ставилась задача цент¬
рализации страны на демократической основе — через
создание в период Северного похода звеньев самоуправ¬
ления от мелких деревень до крупных городов3. Вместе с
тем призывы к классовой борьбе не нашли отражения в
конкретных резолюциях пленума. Резолюция по кре¬
стьянскому вопросу была выдержана в духе всех предыду¬
1	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 373—376.
2	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 808—809.
3	Там же. С. 780, 782，785，796.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	307
щих разработок Гоминьдана по аграрному вопросу1, а в
Инструкции членам партии подчеркивались руководящая
и контролирующая роль Гоминьдана в массовом движе¬
нии и приоритет на данном этапе общенациональных
целей перед социальной политикой и массовым движе¬
нием2.
Вместе с тем следует отметить некоторое ослабление
жесткой позиции Гоминьдана о недопустимости реформ
в военный период «строительства государства». Эта линия
проявилась в тенденции к большей конкретизации поли¬
тики партии в аграрном вопросе, которая главным обра¬
зом развивалась в работе аграрной комиссии. Комиссия
была создана по рекомендации пленума с целью тщатель¬
ного изучения аграрного вопроса и разработки методов
его разрешения. В ее работе принимали участие предста¬
вители 15 провинций, советские советники Е.Иолк и
О .Тарханов. В ее состав от Гоминьдана вошли Сюй Цянь,
Гу Мэнъюй и Дэн Яньда, от КПК — Тань Пиншань и
Мао Цзэдун3. Более чем трехнедельная работа комиссии
(началась через 1,5 месяца после пленума, закончилась
6 мая) увенчалась разработкой ряда проектов: о разреше¬
нии аграрного вопроса, о наказании контрреволюционе¬
ров, о сохранении за военнослужащими революционной
армии их земельной собственности, о защите арендато¬
ров4, в которых частично учитывались рекомендации
VII пленума ИККИ о «политической конфискации» зе¬
мель политических противников Гоминьдана — «тухао» и
«лешэнь». Вместе с тем работа аграрной комиссии на¬
глядно продемонстрировала социально-классовые связи
гоминьдановского руководства с землевладельческими
социальными слоями и с командным составом НРА. Го¬
миньдан, как это следовало из материалов аграрной ко¬
миссии, не предпринял решительного шага не только
против крупного феодального землевладения, но и про¬
тив «тухао» и «лешэнь», тесно связанных с коррумпиро¬
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 789—792.
2	Там же. С. 796.
3	Подробно о работе комиссии см.: Делюсин Л.П. Аграрно-кре¬
стьянский вопрос в политике КПК (1921—1928). М., 1972. С. 251—
263.
4	Материалы по китайскому вопросу. 1927. N9 5. С. 118—119.

08
3
Н.Л.Мамаева
ванной государственной верхушкой: проект резолюции о
разрешении аграрного вопроса, выдержанный в духе идеи
«политической конфискации», решением комиссии не
подлежал опубликованию1.
Существенным результатом работы аграрной комис¬
сии явилась лишь разработка проекта закона о защите
арендаторов, который был взят в основу Закона о защите
арендаторов, опубликованного Национальным правитель¬
ством 9 мая 1927 г.2. Проект и закон были логическим за¬
вершением всей предшествовавшей работы Гоминьдана
по аграрному вопросу в области арендной политики.
Стремление Гоминьдана к ограничению произвола земле-
владельцев-арендодателей и государственных чиновников
на местах нашло выражение в ряде положений, но преж¬
де всего в пунктах об установлении предельной нормы
арендной платы (не более 40% урожая).
Отметим, что практический результат законотворчес¬
кой деятельности Гоминьдана в аграрном секторе в
Уханьский период национальной революции был мини¬
мальным. Гоминьдан, оказавшийся в тяжелейшей ситуа¬
ции политической нестабильности, экономической разру¬
хи и блокады со стороны империалистических госу¬
дарств, так и не приступил к реализации закона о защите
арендаторов. Аграрная политика Гоминьдана, несмотря
на давление Коминтерна, который уже в конце марта
1927	г. выдвигал аграрный вопрос центральным для на¬
циональной революции, так и не вышла за рамки харак¬
терных для I и II съездов партии подходов к аграрному
вопросу.
Надежды Коминтерна на то, что III пленуму ЦИК Го¬
миньдана второго созыва удастся поставить под свой
контроль группировку Чан Кайши, также не оправдались,
хотя и были приняты определенные решения в этом на¬
правлении. III пленум, продолжая линию октябрьской
конференции ЦИК Гоминьдана, принял группу поста¬
новлений, направленных на восстановление коллегиаль¬
ных начал в партийном строительстве, на упрочение пар¬
тийной и гражданской власти, на ограничение власти
военных в партии и государстве. Заметим, что эти реше¬
1	Материалы по китайскому вопросу. 1927. № 5. С. 120.
2	Там же. С. 120—121; Чжунго сяньлай ши цзыляо сюаньцзи.
Т. 2. С. 355-356.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	309
ния не были направлены исключительно против Чан
Кайши. Была предпринята попытка ограничить власть воен¬
ных структур, которая в условиях военного времени получи¬
ла мощный импульс к восстановлению и усилению.
Активность пленума в разработке данной политичес¬
кой линии объяснялась также согласованностью действий
в этом направлении и Гоминьдана, и КПК, и представи¬
телей Коминтерна и Москвы в Китае.
Согласно резолюции «Об объединении руководящих
органов партии»1 и «Общим принципам организации
Военного Совета»2 11 марта были проведены выборы чле¬
нов Постоянного комитета ЦИК, Политического Совета
ЦИК, заведующих отделами ЦИК, членов Военного Со¬
вета и членов Национального правительства. Решениями
пленума был упразднен пост председателя Постоянного
комитета ЦИК, который занимал Чан Кайши.
Был избран новый Постоянный комитет из 9 человек.
В него вошли Ван Цзинюй, Тань Янькай, Чан Кайши,
Гу Мэнъюй, Сунь Кэ, Чэнь Гунбо, Сюй Цянь и два комму¬
ниста —Тань Пиншань и У Юйчжан. В состав Политичес¬
кого Совета помимо девяти человек, являвшихся одновре¬
менно членами Постоянного комитета, вошли Сун Цзы-
вэнь, Чэнь Южэнь, Дэн Яньда, Линь Цзухань, Ван Фацинь
и Сун Цинлин; в президиум Политического Совета были
избраны Ван Цзинвэй, Тань Янькай, Сунь Кэ, Гу Мэнъюй,
Сюй Цянь, Сун Цзывэнь и Тань Пиншань. Чан Кайши ли¬
шился руководящего поста в организационном отделе ЦИК
Гоминьдана. Заведующим организационным отделом стал
Ван Цзинвэй, до его приезда временно исполняющим обя¬
занности —У Юйчжан. Руководителями отдела пропаганды
стал Гу Мэнъюй, крестьянского отдела — Дэн Яньда, ра¬
бочего отдела — Чэнь Гунбо, отдела по работе среди тор¬
говцев —Ван Фацинь, молодежного отдела — Сунь Кэ,
женского — Хэ Сяннин, отдела зарубежных китайцев ——
Пэн Цзэминь. Членами Постоянного комитета Нацио¬
нального правительства были избраны Ван Цзинвэй,
Тань Янькай, Сунь Кэ, Сюй Цянь и Сун Цзывэнь3.
1	Чжунго Гоминыхан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 768—769.
2	Там же. С. 770-773.
3	Там же. С. 815—822; Лю Цзицзэн, Мао Лэй, Юань Цзичэн.
Ухань гоминь чжэнфу ши. С. 290.

о
11
3
Н.Л.Мамаева
Серьезной попыткой ослабления военной власти Чан
Кайши стали решения о воссоздании Военного Совета,
который «после 20 марта прошлого года (1926 г.—
Н.М.)... как-то незаметно сошел со сцены, и его верхов¬
ная власть перешла в руки главнокомандующего1. Со¬
гласно «Общим принципам организации Военного Сове¬
та», задача его состояла в консолидации военной власти
в руках Национального правительства, в борьбе с контр¬
революцией, в разработке плана национальной обороны.
Военный Совет определялся высшим военным админи¬
стративным органом Национального правительства2.
Принятием «Общих принципов...» предпринималась оче¬
редная попытка поставить армию под контроль партии.
Воссоздание Военного Совета ЦИК Гоминьдана сопро¬
вождалось ликвидацией возглавлявшегося Чан Кайши от¬
дела военных кадров ЦИК, организованного в мае 1926 г.
и обладавшего полномочиями назначать представителей
Гоминьдана в Национально-революционную армию3. По
новым положениям, главнокомандующим Национально¬
революционной армии должен быть один из членов
Военного Совета. Вместо должности председателя Воен¬
ного Совета был учрежден президиум. Из 16 членов
Военного Совета в президиум вошли Ван Цзинвэй, Тан
Шэнчжи, Чэн Цянь, Тань Янькай, Дэн Яньда, Чан
Кайши и Сюй Цянь. Главное Политуправление выводи¬
лось из подчинения Главного штаба и передавалось под
руководство Военного Совета. Всем военным учебным
заведениям предписывалось также перейти к коллегиаль¬
ной системе управления. Таким образом, в военной об¬
ласти Чан Кайши лишился постов председателя Военного
Совета, заведующего отделом военных кадров ЦИК и на¬
чальника Центральной военной школы.
Одним из решений, направленных на борьбу с воен¬
но-диктаторскими тенденциями в Гоминьдане, было ре¬
шение об избрании Дэн Яньда начальником Главного
политуправления НРА. В ряду мероприятий по «центра¬
лизации и повышению авторитета партии» важное место
1	Domes, J. Vertagte Revolution. Die Politik der Kuomintang in
China. 1923-1937. Berlin, 1969. S. 185.
2	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 770.
3	Там же. С. 816; Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 161.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	311
занимало решение об активизации политработы в армии.
Как говорилось в материалах пленума, «со времен орга¬
низации штаба главнокомандующего партия были лише¬
на политработы в армии». Эта сфера деятельности оказа¬
лась под полным контролем Чан Кайши. Формирование
политотделов НРА осуществлялось не партией, но штаба¬
ми, т.е. местным военным руководством. В решении про¬
звучала озабоченность появлением т.н. «новых милита¬
ристов» из бывших воспитанников школы Хуанпу. Пле¬
нум постановил сосредоточить всю политработу среди
солдат в руках партии: передать ее в ведение Военного
Совета1.
К решениям по укреплению коллегиальных тенден¬
ций в партийном строительстве, по усилению роли граж¬
данского фактора, власти партии над армией прямо при¬
мыкали решения, направленные на достижение большей
централизации финансов и административного аппарата.
В этой сфере Гоминьдан испытывал самые серьезные
трудности, которые усугублялись противостоянием с Чан
Кайши. Из резолюций пленума о централизации финан¬
совой и международной политики следовало, что финан¬
сы подконтрольных Гоминьдану территорий децентрали¬
зованы, что военные самовольно распоряжались налого¬
выми поступлениями и что в самом центральном партий¬
но-правительственном аппарате распределение средств на
расходы армейских корпусов шло главным образом по
линии Главного штаба. Ситуация характеризовалась от¬
сутствием реальной власти Гоминьдана на освобожден¬
ных территориях и вновь усилившейся независимостью
военного фактора в гоминьдановских рядах. Пленум
вынес постановление, запрещавшее военным перехваты¬
вать и оставлять в своем ведении налоговые поступления.
Согласно резолюции, запрещалось комплектование пер¬
сонала, ведавшего финансовыми делами, из местных кад¬
ров. Такие назначения провозглашались прерогативой
ЦИК Гоминьдана2. Пленум вынес также решение, запре¬
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 770—773, 777—778, 801，816—817; Лю Цзицзэн, Мао
Лэй,. Юань Цзичэн. Ухань гоминь чжэнфу ши. С. 288; Материалы
по китайскому вопросу. 1927. № 5. С. 92.
2	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 798—799.

312
H.JI. Мамаева
щавшее местным правительствам, как и местным воена¬
чальникам, заниматься вопросами назначения и увольне¬
ния дипломатических работников и провозгласил дело
назначения и увольнения дипломатического персонала
исключительно функцией министерства иностранных
дел1.
Данная группа решений пленума была призвана спо¬
собствовать взаимодействию партийных, правительствен¬
ных и военных органов при руководящей роли Гоминьда¬
на. Решениями пленума власть Чан Кайши была ослабле¬
на, но не принципиально. В его руках оставались важные
рычаги управления — посты Главнокомандующего, члена
Постоянного комитета ЦИК Гоминьдана и члена Прези¬
диума Военного Совета. Общий настрой пленума был от¬
ражен в заключительном слове Сюй Цяня в день оконча¬
ния работы пленума. Сюю Цянь выразил надежду, что
решения пленума будут способствовать утверждению кол¬
лективных начал в партийном руководстве и воспрепят¬
ствуют установлению режима личной власти в партии и
государстве2. В этой связи отметим, что лидеры Ухань¬
ского Гоминьдана, обозначив водораздел внутрипартий¬
ных разногласий с группировкой Чан Кайши главным
образом по линии партийного строительства, несколько
недооценивали глубину противоречий. Отход военной
группировки Гоминьдана от коллегиальных начал в орга¬
низационном строительстве партии представлял лишь
одну сторону процесса усиления военного фактора в рам¬
ках Гоминьдана, процесса, который существенно повлиял
в дальнейшем (30—40-е годы) на формирование новой
модели социально-политического развития Китая.
Материалы III пленума ЦИК Гоминьдана свидетель¬
ствовали, что по двум группам постановлений — по аг¬
рарной и социальной политике и в области партийного и
государственного строительства Коминтерн по большому
счету не приблизился к задачам, которые ставились перед
китайской революцией VII пленумом ИККИ. Однако
следует констатировать, что на III пленуме ЦИК Гоминь¬
дана Коминтерну и КПК удалось совершить прорыв по
одному из направлений линии VII пленума ИККИ в от¬
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо.十.2. С. 800.
2	Там же. С. 871.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	313
ношении к национальной революции и к Гоминьдану —
в политике внедрения коммунистов в Национальное пра¬
вительство. Напомним, что именно это направление счи¬
тали М.М.Бородин и Гуандунский комитет КПК наибо¬
лее эффективным в деле переориентации Гоминьдана.
Принятием резолюции «Об объединении революци¬
онных сил» пленум не только подтвердил политику со¬
трудничества Гоминьдана с КПК, но обозначил ее в иной
плоскости — ближе к межпартийному равноправному со¬
трудничеству. О намерении сделать его равноправным го¬
ворило и решение о составе объединенной комиссии —
по 5 представителей от каждой партии. Зафиксированные
в документе задачи объединенной комиссии — по обсуж¬
дению формы сотрудничества в деле «совместного руко¬
водства рабочим и крестьянским движением», в осущест¬
влении политики по вопросу о национальных меньшин¬
ствах, а также по вопросу об «общей политической ответ¬
ственности» (т.е. о вхождении коммунистов в Националь¬
ное правительство. — Н.М.)1 — выдвигали на первый
план моменты, характерные для политического курса Ко¬
минтерна и КПК. Речь идет прежде всего об акценте на
развитие рабочего и крестьянского движения среди дру¬
гих проблем и направлений китайской революции. Эта
направленность вкупе с принципиальным поворотом к
коалиционному правительству теоретически и практичес¬
ки была призвана облегчить коммунистам воздействие на
Гоминьдан изнутри.
На первом заседании вновь избранного Политсовета,
состоявшемся 14 марта 1927 г., было принято решение о
назначении коммунистов Тань Пиншаня и Су Чжаочжэ-
на министрами новых министерств: сельского хозяйства
и труда2.
Пленум выразил также горячую симпатию к Совет¬
скому Союзу и желание к укреплению связей с СССР.
Эта позиция была зафиксирована в Манифесте к народу
всей страны и в Инструкции членам Гоминьдана3.
Если оценивать решения пленума во всей их совокуп¬
ности, следует признать, что отдельные радикальные
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 774.
2	Там же. С. 969.
3	Там же. С. 782，796.
12 — 842

314
H.JI. Мамаева
формулировки, содержавшиеся в обоих Манифестах, тут
же уточнялись в резолюциях в традиционном для Го¬
миньдана стиле. Согласно решениям пленума, Гоминьдан
не отошел от реформистской политики. Во главе угла по-
прежнему оставались вопросы централизации во всех
сферах и задача усиления партийного руководства. Полу¬
чившая на пленуме конкретное выражение идея «полити¬
ческой конфискации» весьма вяло и неохотно обсужда¬
лась на аграрной комиссии и в итоге, несмотря на давле¬
ние коммунистов, не была разработана.
Решения пленума не смогли изменить уже сложив¬
шейся политической ситуации, которая характеризова¬
лась следующими признаками:
—экономической и политической слабостью прави¬
тельства Гоминьдана в Ухане, которая усугублялась
политикой Коминтерна и КПК на развертывание
массового движения и возникавшими на этой ос¬
нове эксцессами в рабочем и в аграрном движе¬
нии, что отталкивало от Гоминьдана торгово-про-
мышленные круги;
—фактическим непризнанием решений пленума со
стороны военных кругов и Чан Кайши, в политике
которых все более прогрессировали недемократи¬
ческие начала, особенно в отношении к рабочему
и крестьянскому движениям.
Надо сказать, что подобное развитие ситуации, ее не¬
стабильность в значительной степени можно объяснить
состоянием фактического, с января 1927 г., раскола Го¬
миньдана, негативные последствия которого усиливались
трудностями военного времени. Деформация и однобокое
развитие наблюдались и в сфере действий Уханьского
правительства, и в политике Чан Кайши. Не останавли¬
ваясь подробно на этих сюжетах, дадим лишь общие ха¬
рактеристики политики Уханьского Гоминьдана и группы
Чан Кайши на первую половину 1927 г.
К марту 1927 г. номинально под контролем Уханьско-
К»	W
го правительства находились десять провинции, реальной
же властью оно обладало только в четырех провинциях:
Гуандуне, Хунане, Хубэе и Цзянси. Степени влияния
Уханьского правительства на провинции соответствовали
и их финансовые поступления в Ухань. 80% средств, на¬
ходившихся в распоряжении Уханьского правительства,
уходило на военные нужды, прежде всего на финансиро¬

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	315
вание Северного похода1. Отсутствие прочной власти
Уханьского правительства над освобождаемыми районами
отражало внутреннюю слабость Гоминьдана, расколотого
и не выработавшего внутренних рычагов управления под¬
контрольными территориями. Уханьское правительство
не смогло не только утвердиться в освобожденных райо¬
нах, но и подчинить себе НРА (8*). Характеристика ос¬
новных направлений внутренней политики Уханьского
Гоминьдана проливает свет на намерения и возможности
Уханьского Гоминьдана в области реализации своего по¬
литического курса. Уханьское правительство пыталось
действовать во многих направлениях: в области военной,
внешней политики, здравоохранения, рабочего и аграр¬
ного законодательства, юриспруденции. Достаточно эф¬
фективной была деятельность Уханьского правительства в
области развития коммуникаций, налаживания почтового
дела, телеграфной службы и радиосвязи2. Успехи же пра¬
вительства в области сельского хозяйства, промышлен¬
ности и торговли были более чем скромные. Достаточно
сказать, что принятое на III пленуме второго созыва ре¬
шение о создании министерств промышленности и тор¬
говли так и не было реализовано.
В области организации управления и создания адми¬
нистративного аппарата также не проводилось сколько-
нибудь конструктивной политики3. Финансовая политика
Уханьского правительства, осуществлявшаяся в тяжелых
условиях экономической блокады со стороны западных
держав и оттока иностранного капитала из торговли, бан¬
ковского дела и промышленности4, была направлена не
на перестройку существовавшей экономической системы,
а на срочное получение средств, в первую очередь для
финансирования Северного похода. Мероприятия Ухань¬
ского правительства по введению дополнительных нало¬
гов, выпуску кредитных билетов, распространению зай¬
мов, денежному обложению служащих, промышленников
и торговцев были осуществлены лишь частично и не
внесли перелома в финансово-экономическую ситуацию.
1	Лю Цзицзэн, Мао Лэй, Юань Цзичэн. Ухань гоминь чжэнфу
ши. С. 204—205.
2	Там же. С. 186—192.
3	Там же. С. 192—200.
4	Новейшая история Китая. 1917—1927 гг. С. 297—306.
12*

316
Н.Л.Мамаева
Увеличение налогового бремени — введение дополни¬
тельных налогов, таких как налог на собственность, гер¬
бовый сбор, увеличение на 12,5% единого налога на
винно-водочные изделия и табак, на 20% — платы за
электричество, телефон и телеграф1, отрицательно влияло
на жизненный уровень населения, в т.ч. его промышлен¬
ных и торговых слоев. Финансовый советник Уханьского
правительства В.М.Штейн следующим образом оценивал
экономическую ситуацию в Ухане на конец мая 1927 г.:
«Финансы Нацпра представляют в настоящее время
эмиссионное хозяйство в чистом виде... Всего военный
бюджет составляет 10—12 млн. в месяц, что является для
Ханькоу невыносимым бременем. При таких условиях,
чтобы как-нибудь извернуться, приходится прибегать к
методам финансовой политики, характерным для милита¬
ристов. Это одна из причин недовольства городской бур¬
жуазии против Нацпра»2. Результатом финансовой поли¬
тики Уханьского правительства явился рост оппозиции в
среде торговцев и промышленников. Насильственное
распространение займов и новых кредитных билетов,
хаос в денежном обращении, тяготы экономической бло¬
кады, эксцессы в рабочем движении вызвали массовое
бегство торговцев и промышленников с территорий, кон¬
тролируемых Уханьским правительством.
Принятое III пленумом постановление об унифика¬
ции финансов игнорировалось военными кругами. Чан
Кайши также по-прежнему применял практику самолич¬
ного назначения местной администрации и распоряже¬
ния налоговыми поступлениями. Такая ситуация была ха¬
рактерна для Шанхая, провинций Цзянсу и Чжэцзяна.
Министр финансов Сун Цзывэнь «не смог найти контакт
с большинством представителей шанхайских экономичес¬
ких кругов»3.
Анализируя деятельность Гоминьдана в вопросах мас¬
сового движения и социальной политики, следует отме¬
тить факт большей, по сравнению с вопросами «стро¬
1	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи
шиляо. Т. 2. С. 1445—1451.
2	Цит. по: Глунин В.И. Коммунистическая партия Китая накану¬
не и во время национальной революции. Т. 2. С. 271—272.
3	Лю Цзицзэн, Мао Лэй, Юань Цзичэн. Ухань гоминь чжэнфу
ши. С. 210.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	317
ительства государства», активности, хотя и в этих направ¬
лениях было больше поиска и неуверенности, чем плано¬
мерного равномерного развития. Что касается политики в
рабочем вопросе, то было принято решение о введении в
действие «Положения о профсоюзах», принятого еще при
жизни Сунь Ятсена в Гуандунской революционной базе,
а также «Временного положения провинции Хубэй о за¬
водах и фабриках», составленного на его основе. Ряд до¬
кументов регулировал отношения между трудом и капи¬
талом: «Положение об арбитражной комиссии рабочих и
предпринимателей Цзянси», «Временное трудовое уложе¬
ние для Северо-Западного Китая», «Общие принципы
организации Управления по оказанию материальной по¬
мощи безработным рабочим» и т.д.1. Предпринимались
попытки реализации Положений о наказании тухао и ле-
шэнь, утвержденных III пленумом ЦИК Гоминьдана. В
соответствии с «Положением о наказании тухао и ле-
шэнь» было осуждено несколько тысяч политических
противников Гоминьдана, в результате чего несколько
десятков тысяч «тухао» и «лешэнь» бежали с территории
Уханьского правительства2.
Весьма характерной для политики Гоминьдана явля¬
лась слабая разработка законодательных актов в отноше¬
нии торгово-промышленных слоев. Такая позиция ти¬
пична для политики Гоминьдана не только Уханьского
периода, но и для политики Гоминьдана предшествовав¬
шего этапа. Одновременно Гоминьдан демонстрировал
активность в политике по увеличению налогового бреме¬
ни. Эта политика активно внедрялась, отрицательно воз¬
действуя на положение всех классов и слоев населения, в
том числе торгово-промышленных, что привело к массо¬
вому бегству из Уханя торговцев и промышленников3.
Большие масштабы уже в апреле—мае 1927 г. приняла
остановка производственной деятельности иностранными
предпринимателями. Нарушение законности, имевшее
массовый характер в результате, в том числе, неуправля¬
емости стихии левацких эксцессов в рабочем и крестьян¬
1	Лю Цзицзэн, Мао Лэй, Юань Цзичэн. Ухань гоминь чжэнфу
ши. С. 219—220.
2	Там же. С. 220—221, 223.
3	Новейшая история Китая. 1917—1927. С. 287.

8
11
3
Н.Л.Мамаева
ском движении, неумолимо вело к падению авторитета
Гоминьдана в общественном мнении.
Обострение отношений Уханьского правительства с
западными державами, условия экономической блокады,
способствовавшие углублению экономического и полити¬
ческого кризиса в Ухане, соответствующим образом ук¬
репляли позиции Чан Кайши. В политической фигуре
Чан Кайши торгово-промышленные слои, военные круги
и даже западные державы склонны были видеть какую-то
гарантию политической стабильности. III пленум ЦИК
Гоминьдана второго созыва хотя и испытал воздействие
классовых подходов коммунистов, однако — как в рабо¬
чем, так и в крестьянском движении — не перешел на
рельсы классовой борьбы. В практике же классовое про¬
тивостояние нарастало. Причастность Коминтерна и ком¬
мунистов к обострению ситуации и в городе, и в деревне
делала реальной опасность раскола уже и Уханьского Го¬
миньдана, в деятельности которого представители Комин¬
терна и китайские коммунисты играли заметную роль.
Решениям мартовского пленума ЦИК отказались под¬
чиняться не только военные круги. Сам Уханьский Го¬
миньдан проявил колебания по отношению к собствен¬
ным постановлениям. Меры по осуждению и наказанию
«тухао» и «лешэнь» осуществлялись нерешительно и в
целом носили спорадический характер. Такие запоздалые
мероприятия Уханьского центра, как ряд декретов Наци¬
онального правительства, направленных на упорядочение
деятельности профсоюзов по отношению к иностранным
и китайским предпринимателям и на регулирование на¬
родного движения1, оказались безуспешными попытками
выйти из экономического и политического кризиса. Свое
спасение практически обанкротившееся правительство
видело в продолжении Северного похода, что делало не¬
избежным сохранение связей с военными ведомствами и
структурами, агрессивно настроенными к коммунистам.
Сильное влияние на углубление ошибочных подходов
в Коминтерне к оценке Гоминьдана оказали упомянутые
решения пленума о вхождении коммунистов в состав
Уханьского правительства. В резолюции пленума «Об
объединении революционных сил», которая, подчеркнем,
1	Бакулин А. В. Записки об уханьском периоде китайской рево¬
люции. С. 246—249.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	319
не отражала общих настроений в Гоминьдане и его глав¬
ной линии в национальной революции, руководство Ко¬
минтерна увидело подтверждение правильности своей
точки зрения о возможности принципиальной переори¬
ентации Гоминьдана. Весьма показательна в этом отно¬
шении быстрая реакция на постановления мартовского
пленума ЦИК Гоминьдана, последовавшая со стороны
Крестинтерна и Политбюро ЦК ВКП(б). Международ¬
ный аграрный институт, деятельность которого была
тесно связана с Коминтерном, изложил в своем письме
Тань Пиншаню от 23 марта 1927 г. конкретные предло¬
жения, заимствованные из опыта аграрной политики в
России. Гоминьдану рекомендовалось создание института
особоуполномоченных для работы на местах, разного
рода совещаний из представителей беднейшего крестьян¬
ства И Т.Д.1.
Политбюро ЦК ВКП(б), воодушевленное назначени¬
ем Тань Пиншаня, сочло своевременным оживить насту¬
пательную тактику VII пленума ИККИ. Решениями от 24
марта 1927 г. М.М.Бородину давалась установка: немед¬
ленно приступить к проведению ряда практических меро¬
приятий на основании решений VII пленума ИККИ в аг¬
рарном вопросе2. Одновременно была проявлена инициа¬
тива к активизации непосредственных контактов с Го¬
миньданом. Было принято решение послать через
М.М.Бородина две телеграммы — в Политсовет ЦИК Го¬
миньдана и Национальному правительству. В одной шла
речь о желательности встречи делегации ИККИ с Чан
Клйши. Другая телеграмма имела следующее содержание:
«Советуем издать декрет о создании по инициативе
профсоюзов известного минимума рабочих дружин в
промышленных центрах. В первую очередь в Шанхае»3.
Подъем национального движения по мере успешных
военных операций НРА, с одной стороны, облегчал ее
военные победы, с другой стороны, создавал угрозу де¬
стабилизации гоминьдановской власти, усугублявшуюся
опасностью военной интервенции со стороны западных
держав. Мартовское восстание в Шанхае (21—22 марта
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 179. С. 647.
2	Там же. Док. № 180. С. 648.
3	Там же. С. 649.

320
Н.Л.Мамаева
1927	г.), в котором определенную роль играли Коминтерн
и КПК, не привело к созданию новой власти в Шанхае,
однако продемонстрировало определенные возможности
массовых выступлений и влияние КПК. В этой связи об¬
ратим внимание на сложность ситуации, которая давала
некоторые основания для развития в Коминтерне идеи
национальной революции, выходившей за рамки военной
революции Гоминьдана.
Мартовские решения Политбюро ЦК ВКП(б) получи¬
ли свое развитие и теоретическое обоснование в выступ¬
лении Н.И.Бухарина на заседании Президиума ИККИ
30	марта 1927 г. Внедрение коммунистов в армию и в
правительство объявлялось уже как бы органической со¬
ставной частью революционного процесса1. Столь же не¬
адекватна была и оценка Н.И.Бухариным расстановки
противоборствующих сил в Гоминьдане, в которой явно
недооценивалось влияние Чан Кайши в армии и партии2.
Гоминьдан по-прежнему рассматривался как недостаточ¬
но стабильное образование, как блок разноречивых сил,
не могущих противостоять нажиму Коминтерна и КПК в
деле построения новой модели революции.
Выдвигая на передний план антиимпериалистические
цели национальной революции и исходя из упомянутых
выше характеристик Гоминьдана, Н.И.Бухарин однознач¬
но выступил за сохранение отношений сотрудничества
Коминтерна с Гоминьданом в целом и с Чан Кайши в
частности3. Позиция Н.И.Бухарина в этом вопросе сдер¬
живала тенденции на выход коммунистов из Гоминьда¬
на и на разрыв Уханя с Чан Кайши, которые имели
место и в КПК, и в Коминтерне, и в ВКП(б). Объек¬
тивно сохранение сотрудничества с коммунистами про¬
длевало Гоминьдану возможность получения поддерж¬
ки с советской стороны. Вместе с тем дни сотрудниче¬
ства Коминтерна и Гоминьдана были сочтены, по¬
скольку в политике Коминтерна сохранялась установка
на поддержку левых и борьбу с правыми, на демократи¬
зацию политической системы на местах силами общест¬
венных движений на данном революционном этапе и т.д.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 182. С. 653, 655-656.
2	Там же. С. 656.
3	Там же. С. 655—656.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	321
Подчеркнем, что проведение представителями Ко¬
минтерна и китайскими коммунистами такой линии
неизбежно способствовало размежеванию коммунистов
с Гоминьданом и в Уханьском центре. Предостережения
Н.И.Бухарина не переносить механический опыт «ситуа¬
ции в России периода Керенского на Китай»1 не затраги¬
вали основ линии Коминтерна на переориентацию Го¬
миньдана. Разногласия Н.И.Бухарина и большинства
Политбюро ЦК ВКП(б) с оппозицией в ВКП(б), вклю¬
чавшие широкий круг вопросов экономического и поли¬
тического развития СССР, в области китайской политики
не были столь принципиальными. И та и другая линия
исходили из ошибочных оценок партии Сунь Ятсена и
стремились внести в революционный процесс новое со¬
держание. Можно предположить, что более ранний выход
коммунистов из Гоминьдана, на чем настаивала оппози¬
ция, привел бы к ожесточенному противостоянию Го¬
миньдана и КПК на более ранних стадиях национальной
революции.
Линия Политбюро ЦК ВКП(б) и Коминтерна на уси¬
ление левого крыла Гоминьдана и на борьбу с правыми,
реализовавшаяся в известной степени в решениях мар¬
товского пленума ЦИК Гоминьдана по ограничению
власти Чан Кайши, усиливала конфронтацию в Гоминь¬
дане в целом. Об этом, в частности, свидетельствовали
события, связанные с решением Национального прави¬
тельства об аресте Чан Клйши. Надо сказать, что этот
сюжет недостаточно исследован в историографии. В до¬
кументах Коминтерна нет данных о непосредственной
причастности руководства Коминтерна к этим событиям.
Главный источник версии о подготовке Национальным
правительством ареста Чан Кайши — воспоминания вид¬
ного деятеля КПК, члена ЦК КПК Чжан Готао. Соглас¬
но его данным, секретный приказ об аресте Чан Кайши
был подписан председателем Национального правитель¬
ства Тань Янькаем сразу же после III пленума ЦИК Го¬
миньдана второго созыва2. Предположительная дата под¬
писания приказа — 21 марта, в день первого заседания
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 182. С. 654—655.
2	Чжан Готао. Становление Коммунистической партии Китая:
1921—1927. Автобиография. Т. 1. М., 1975. С. 517.

322
Н.Л.Мймаева
Военного Совета1. Чжан Готао, со ссылкой на Линь Цзу-
ханя, высказывал предположение о влиянии М.М.Боро¬
дина на принятие данного решения2. Объективных пред¬
посылок для проведения этой акции в жизнь оказалось
недостаточно. Расстановка сил в Гоминьдане, влияние
Чан Кайши в армии и партии, отсутствие принципиаль¬
ных разногласий между группировками в Гоминьдане и
общее для Гоминьдана неприятие коминтерновской мо¬
дели развития революции — факторы, помешавшие реа¬
лизации секретного приказа Тань Янькая.
Дальнейшая радикализация политической линии Ко¬
минтерна в Китае в апреле—мае 1927 г. выражалась в
тенденции к реализации все более широкого спектра ре¬
шений VII пленума ИККИ по китайскому вопросу. Более
того, развивалась линия на создание вооруженных сил
КПК: в форме рабочих пикетов, рабочей гвардии, воору¬
женных отрядов при крестьянских союзах — но главное,
разрабатывалась идея организации верных КПК воинских
подразделений в рамках НРА и вне ее. Это направление в
политике Коминтерна и КПК не имело четкого звучания
в материалах VII пленума ИККИ, однако именно его ин¬
тенсивное развитие явилось той чертой, за которой за¬
канчивалось доверие Гоминьдана к Коминтерну и к КПК.
Обратим внимание на то, что радикализация полити-
ки Коминтерна в Китае в апреле—мае 1927 г. осущест¬
влялась не только в силу инерции собственного развития,
но и была тесно связана с событиями в Нанкине и в
Шанхае и с общей атмосферой антисоветской и антиком¬
мунистической истерии, подогревавшейся западными
державами. Варварская бомбардировка Нанкина Англией
и Францией 24 марта 1927 г., предпринятая в ответ на
антииностранные инциденты, происшедшие во время от¬
ступления милитаристских войск из Нанкина, восприни¬
малась как реальная угроза национальной революции. В
стремительно развивавшихся шанхайских событиях нача¬
ла апреля 1927 г. трудно определить реальное значение
1	См.: Ларин В.В. Линь Боцюй и секретный приказ Чан Кайши
(март 1927 г.) // Китай и мир. Тезисы докладов II Всесоюзной на¬
учной конференции (Москва, 2—4 октября 1991 г.). Ч. II. М., 1991.
С. 57.
2	Чжан Готао. Становление Коммунистической партии Китая.
С. 517.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	323
Коминтерна и его представителей. Имело место взаимо¬
действие организованного и стихийного движений, раз¬
вивавшихся под угрозой империалистического вмеша¬
тельства. Очевидно одно, что 12—13 апреля Чан Кайши
предпринял решительные меры по разоружению рабочих
пикетов, солдаты стреляли в рабочих, шанхайская бур¬
жуазия приветствовала наведение порядка. Аналогичные
события произошли 12—15 апреля в Нанкине, Ханьчжоу,
Нинбо, Аньцине, Фучжоу, Кантоне1. Радикализация мас¬
сового движения, равно как и угроза империалистическо¬
го вмешательства, способствовали более четкому раз¬
межеванию Чан Кайши с Уханьским центром, который
по ряду направлений был подвержен влиянию Коминтер¬
на и КПК.
События развивались неумолимо в направлении даль¬
нейшего усиления власти Чан Кайши и его группировки
и одновременно — углублявшейся конфронтации всего
Гоминьдана с коммунистами. Безуспешной попыткой
предотвратить официальный раскол Гоминьдана и сгла¬
дить недовольство коммунистами оказалось и возвраще¬
ние Ван Цзинвэя к активной политической деятельности.
Декларация Ван Цзинвэя и Чэнь Дусю об объединении
(5 апреля 1927 г.), подтвердившая сотрудничество Го¬
миньдана и китайских коммунистов на основе трех на¬
родных принципов2 Сунь Ятсена, одновременно призна¬
вавшая определенные ошибки коммунистов, не смогла
снять противоречий между Уханем и Чан Кайши и при¬
остановить растущее раздражение Гоминьдана коммунис¬
тической деятельностью. Решение Уханьского ЦИК Го¬
миньдана от 15 апреля 1927 г. об исключении Чан Кайши
из партии3, принятое после открытого выступления Чан
Кайши в Шанхае против рабочего движения и КПК, вы¬
глядело отчаянной попыткой удержать власть и не допус¬
тить дальнейшего размежевания в партии. Однако оно
скорее стимулировало Чан Кайши к окончательному раз¬
рыву с Уханьским центром. С провозглашением Чан
Кайши 18 апреля 1927 г. в Нанкине гоминьдановского
правительства можно говорить об официальном сущест¬
1	См.: Новейшая история Китая. С. 287.
2	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 493—495.
3	Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 163; РЦХИДНИ. Ф. 154.
On. 1. Д. 250. Л. 2—4.

24
3
Н.Л.Мамаева
вовании двоевластия, которое, в свою очередь, усиливало
тенденцию к размежеванию с Коминтерном и китайски¬
ми коммунистами в Уханьском Гоминьдане.
Исполком Коминтерна отреагировал на шанхайские
события 12 апреля «Воззванием в связи с контрреволю¬
ционным переворотом Чан Кайши» (14 апреля 1927 г.)1.
Открытый переход Чан Кайши к политике противодейст¬
вия рабочему и коммунистическому движению выдвигал¬
ся главной причиной раскола Гоминьдана. Основная
вина за раскол партии однозначно возлагалась на импе¬
риалистические державы. В воззвании не было места
сколько-нибудь самокритичной оценке политики Комин¬
терна в Китае. В его содержании сквозила глубокая оза¬
боченность судьбой китайской революции, развивавшей¬
ся в условиях угрозы военной интервенции со стороны
великих держав.
Подчеркнем, что Воззвание Исполкома Коминтерна
готовилось в обстановке развязывания в Китае антисовет¬
ской истерии и провокаций против СССР и КПК, осу¬
ществлявшихся, как правило, с ведома империалистичес¬
ких держав. Наиболее грубую провокацию совершили
чжанцзолиневские власти в Пекине 6 апреля 1927 г. Про¬
вокационные полицейские налеты на советские консуль¬
ства имели место в Шанхае, Тяньцзине, Гуанчжоу2. Такая
атмосфера усиливала в Коминтерне недоверие к Чан
Кайши и формировала впечатление его причастности к
антисоветским выпадам. Между тем 8 апреля 1927 г. Чан
Кайши направил поверенному в делах СССР в Китае
Черных телеграмму, в которой характеризовал налет на
советское посольство в Пекине «не имеющим прецедента
насилием, произведенным под прямым руководством им¬
периалистических держав»3.
Тезис Коминтерна об измене Чан Кайши революции
и о его проимпериалисгической политике, по сути, от¬
крыл последний клапан для перехода Коминтерна к реа¬
лизации решений VII пленума ИККИ по всем фронтам.
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 31. С. 110-113.
2	Мировицкая Р.А. Советский Союз в стратегии Гоминьдана.
С.	89.
3	Цит. по: Мировицкая Р.А. Советский Союз в стратегии Го¬
миньдана. С. 213.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	325
5.	Углубление кризиса взаимоотношений Коминтерна
и Гоминьдана: от разрыва отношений с Чан Кайпш
до размежевания с Уханьским Гоминьданом
(апрель—июль 1927 г.)
Решениями Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 и 27 апреля
1927	г. об отзыве советских советников из ставки Чан
Кайши и из его частей и об их прикомандировании к На¬
циональному правительству в Ханькоу фактически пре¬
рывались связи Коминтерна и Москвы с той частью Го¬
миньдана, которая примкнула к Нанкинскому правитель¬
ству. Одновременно отвергалась в принципе возможность
урегулирования отношений и соглашения между Ханькоу
и Чан Кайши1.
Делегация ИККИ, прибывшая в апреле 1927 г. в
Ханькоу для участия в работе V съезда КПК, в своей де¬
ятельности остро ощущала отсутствие организационно
оформленного механизма взаимодействия Коминтерна с
Гоминьданом. По сути, она не имела прямых контактов с
гоминьдановским руководством, которое контактировало
главным образом с М.М.Бородиным2. Отметим, что ре¬
шения, которые принимались делегацией, оценки ею те¬
кущего революционного момента и рекомендации, кото¬
рые доводились до сведения Политбюро ЦК ВКП(б) и
ИККИ, еще сильнее, чем предыдущая информация из
Китая, дезориентировали руководящие центры Москвы и
Коминтерна в вопросах китайской революции. Особую
активность проявлял руководитель делегации М.Н.Рой —
автор Дополнительных тезисов по национальному и ко¬
лониальному вопросам II конгресса Коминтерна.
Согласно мартовской рекомендации Политбюро ЦК
ВКП(б), делегация предприняла попытку встречи с Чан
Кайши для обсуждения проблем национальной револю¬
ции. Встреча не состоялась, но Чан Кайши ответил
М.Н.Рою письмом от 22 апреля 1927 г. В своем послании
представителю Коминтерна он выразил свое сожаление о
несостоявшейся беседе. Весьма примечательно, что Чан
Кайши, имея, по-видимому, в виду свои разногласия с
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 195. С. 692-693; Док. № 199. С. 697.
2	Там же. Док. № 187. С. 664—665; Док. № 188. С. 665—666; Док.
№ 192. С. 685-686.

326
Н.Л.Мамаева
М.М.Бородиным и с КПК, отметил: «Еще большее сожа¬
ление вызывает то, что Вы прислушиваетесь к словам
только одной стороны...»1.
С самого начала пребывания в Ханькоу делегация
взяла курс на развитие массового движения и усиление
самостоятельной роли КПК как на необходимые предпо¬
сылки для дальнейшего продвижения Северного похода.
В отличие от М.М.Бородина, который все больше скло¬
нялся к точке зрения о перспективном характере реше¬
ний VII пленума ИККИ по китайскому вопросу и к по¬
зиции торможения массового движения в период Север¬
ного похода2, делегация основной акцент делала на под¬
держке тех положений VII пленума, которые ориентиро¬
вали на аграрную революцию3.
Основная деятельность делегации проходила в КПК.
Участие представителей ИККИ в работе V съезда КПК
(27 апреля—11 мая 1927 г.) обеспечило принятие съездом
КПК решений в духе резолюции по китайскому вопросу
VII	пленума ИККИ. По словам М.Н.Роя, представителям
ИККИ удалось преодолеть внутреннее сопротивление в
КПК концепции VII пленума ИККИ4. Остановимся ко¬
ротко на решениях V съезда КПК, которые имели прямое
отношение к Гоминьдану, ибо предусматривали коррек¬
тировку той модели революции, которой следовал Го¬
миньдан.
Следуя духу рекомендаций VII пленума ИККИ,
V съезд КПК ориентировал партию на развертывание аг¬
рарной революции, завоевание гегемонии пролетариата и
установление революционно-демократической диктатуры
рабочего класса, крестьянства и городской мелкой бур¬
жуазии через Гоминьдан. Резолюция по аграрному вопро¬
су направляла коммунистов на коренное перераспределе¬
ние земли путем ее национализации, на «установление
крестьянской власти» в деревне и вооружение крестьян¬
ства. Конкретными мероприятиями аграрной революции
для текущего периода провозглашались такие требования,
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 196. С. 694.
2	Там же. Док. № 201. С. 703-704; Док. № 217. С. 754-755,
757-759.
3	Там же. Док. № 191. С. 682-683; Док. № 217. С. 748-751, 760.
4	РЦХИДНИ. Ф. 514. On. 1. Д. 250. Л. 2-4.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
327
как конфискация земель крупных помещиков, снижение
арендной платы, ограничение ростовщичества, лишение
помещиков и шэньши политических прав и тд.1. Это
была программа, далеко выходившая за рамки обсуждав¬
шегося в Гоминьдане на III пленуме второго созыва
курса «политической конфискации» земель и имущества
контрреволюционеров. Содержание тезиса о гегемонии
пролетариата также приобрело более радикальную, чем в
предыдущих партийных документах КПК, форму. Со¬
гласно резолюции о профсоюзном движении, КПК наме¬
тила новый курс решительного политического и эконо¬
мического «наступления на буржуазию, вплоть до осу¬
ществления таких требований, как конфискация с целью
национализации всех банков, рудников, железных дорог,
водного транспорта, крупных предприятий, фабрик и
т.д.»2. Съездом были намечены и конкретные методы до¬
стижения пролетариатом позиции гегемона революции:
курс на вооружение рабочего класса, на направление ра¬
бочих в НРА в целях революционизирования армии3.
Большое значение в процессе революционных преобразо¬
ваний придавалось созданию демократических органов
сельского самоуправления4 и учреждению при них воору¬
женных отрядов крестьянской самообороны5.
Красной нитью через все резолюции съезда проходила
идея нового понимания организационной формы единого
фронта с Гоминьданом — идея разделения с Гоминьда¬
ном политической власти. Тезис о руководящей роли Го¬
миньдана был отброшен как несоответствовавший изме¬
нившимся условиям революционной борьбы. Единствен¬
ной возможностью противостоять нарастанию консерва¬
тивных тенденций в Гоминьдане КПК считала углубле¬
ние социального содержания революции. Столь резкая
радикализация стратегии КПК, которую она пыталась
осуществлять на практике, прежде всего через коммунис-
1	Чжунго гунчаньдан цзешоу гунчань гоцзи диуцы дахуй гуаньюй
чжунго вэньти цзюэичжи цзюэи (Резолюции V съезда Китайской
компартии). М., 1927. С. 12—24.
2	Там же. С. 24—37.
3	Там же. С. 35—37.
4	Там же. С. 23—24.
5	Там же.

328
Н.Л.Мамаева
тов — членов Гоминьдана, способствовала дальнейшей
дестабилизации уханьского режима.
Если до образования Нанкинского правительства в
тактике Коминтерна и его представителей в Китае боль¬
шое место занимали надежды на возвращение Ван Цзин¬
вэя и стремление ограничить власть Чан Кайши в партии
и в армии, то официальный раскол Гоминьдана обозна¬
чил и новую тактику Коминтерна относительно Гоминь¬
дана. Коминтерн оказался лицом к лицу с Уханьским Го¬
миньданом, который ранее воспринимался в целом как
левый относительно правой группировки Чан Кайши.
Схематизм, предвзятость, изначально неадекватная оцен¬
ка Гоминьдана, недопонимание общенационального ха¬
рактера его программы четко обозначились в подходе к
Уханьскому Гоминьдану. Вновь ставилась задача «реши¬
тельного изгнания правых и создание блока между левы¬
ми и коммунистами», однако уже в рамках Уханьского
Гоминьдана. Такой подход был сформулирован Стали¬
ным в его Тезисах для пропагандистов, одобренных ЦК
ВКП(б) (21 апреля 1927 г.)1. Одновременно среди пред¬
ставителей Коминтерна в Китае росло понимание того,
что политика опоры на массовое движение неприемлема
и для Уханьского ЦИК Гоминьдана2. Между тем этот
вывод не приблизил делегацию ИККИ к реалистичным
оценкам ситуации.
Напротив, как это следовало из донесений М.Н.Роя,
развитие национальной революции виделось «в углубле¬
нии аграрной реформы», в развитии массового движения,
в вооружении рабочих и крестьян, в усилении самостоя¬
тельности КПК внутри и вне Гоминьдана, наконец, в со¬
здании КПК собственных вооруженных сил3. В этом же
направлении выдержаны и конкретные директивы
Политбюро ЦК ВКП(б) для М.М.Бородина, М.Н.Роя и
Чэнь Дусю от 13 мая4 и от 30 мая (телеграмма для Боро¬
дина, Роя и Люкса (О.Ю.Пличе) — генерального консула
СССР в Ханькоу, а также директива ИККИ ЦК КПК от
1	Сталин И. Указ. соч. Т. 9. С. 226—227.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 217. С. 746-754; Док. № 204. С. 718.
3Там же. Док. № 217. С. 749-750，754，759.
4 Там же. Док. № 208. С. 725; Док. № 219. С. 763—764.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	329
30 мая1, которым было суждено сыграть роковую роль в
отношениях между Гоминьданом и Коминтерном. В ре¬
комендациях конкретизировалась политика Коминтерна
относительно Гоминьдана. Давалась установка на развер¬
тывание аграрной революции под конкретным лозун¬
гом —«Вся власть крестьянским союзам и комитетам в
деревне». Для провинций с развитым массовым движени¬
ем предлагалось выдвинуть лозунг конфискации земли.
Все эти мероприятия предполагалось осуществлять без
санкции Национального правительства в надежде, что
оно их утвердит позднее. Тезис вооружения рабочих и
крестьян, появлявшийся достаточно часто в документах
Политбюро ЦК ВКП(б) и ИККИ уже с марта 1927 г., со¬
гласно майским директивам, переходил в область практи¬
ческой политики: «Надо теперь же начать организацию 8
или 10 дивизий из революционных крестьян и рабочих с
абсолютно надежным комсоставом. Это будет гвардия
Уханя как на фронтах, так и в тылу для разоружения не¬
надежных частей. Медлить с этим нельзя»2. Неадекват¬
ность восприятия в Коминтерне Гоминьдана и противо¬
речивость политики в отношении к Гоминьдану выступа¬
ют в этих директивах особенно четко: под флагом Го¬
миньдана предполагалось явочным порядком формиро¬
вать альтернативную власть на местах и строить новые
вооруженные силы.
Поддержанный Тан Шэнчжи переворот Сюй Кэся-
на — командира 33-го полка 35 корпуса НРА в Чанша —
21 мая 1927 г., в ходе которого военная верхушка Уханя
выступила против развития аграрного движения, усилил
радикальные подходы Москвы и Коминтерна к развитию
национальной революции. Представителям Коминтерна в
Китае и ЦК КПК 30 мая 1927 г. давались инструкции,
направленные фактически на осуществление государст¬
венного переворота в Ухане, хотя по-прежнему не сни¬
мался тезис о поддержке уханьского Гоминьдана. Суть их
сводилась к следующему:
—переход к политике «взятия земли снизу»;
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 36. С. 134.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 208. С. 725. См. также: Коммунистический
Интернационал и китайская революция. Док. № 35. С. 133.

330
Н.Л.Мамаева
—«изменение строения Гоминьдана»: вовлечение в
ЦИК Гоминьдана новых лидеров из рабочих и
крестьян, «выдвинувшихся в аграрной революции»,
расширение периферии Гоминьдана «за счет мил¬
лионов из рабоче - крестьянских союзов»;
—организация нескольких новых корпусов через мо¬
билизацию 20 ООО коммунистов и 50 ООО револю¬
ционных рабочих и крестьян из Хунани-Хубэя,
привлечение «курсантов школы для комсостава»,
создание «своей надежной армии»;
—создание Реввоентрибунала из видных гоминьда¬
новцев —не-коммунистов для наказания «офице¬
ров, поддерживающих связь с Чан Кайши или на¬
травливающих солдат на народ, на рабочих и крес¬
тьян»1.
Подобный курс неизбежно приближал разрыв Комин¬
терна и Москвы с Уханьским Гоминьданом, подобно
тому, как он уже произошел с Чан Кайши и его сторон¬
никами. Ситуация обострилась и тем обстоятельством,
что эта скрытая от Гоминьдана позиция Коминтерна и
Москвы стала явной. М.Н.Рой показал текст директивы
Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 мая 1927 г. Ван Цзинвэю2，
чем вызвал резкую реакцию ИККИ и Политбюро ЦК
ВКП(б)3. Этот эпизод в истории Коминтерна и его дея¬
тельности в Китае лишний раз обнажил двойной стан¬
дарт политики Коминтерна в Китае. Коммунист-интерна¬
ционалист М.Н.Рой был чрезвычайно удивлен и обеску¬
ражен отрицательной реакцией Коминтерна и Политбю¬
ро ЦК ВКП(б) на его информацию Ван Цзинвэю. В
своей телеграмме в Политбюро ЦК ВКП(б) от 22 июня
1927 г. он писал о том, что нам нечего скрывать от левых
гоминьдановцев4. Тем не менее, как следовало из прото¬
кола № 30 закрытого заседания Политсекретариата
ИККИ от 22 июня 1927 г., было принято решение «ото¬
звать (из Китая. — Н.М.) М.Н.Роя，так как он показал
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. N9 36. С. 134. См. также: ВКП(б), Коминтерн и национально¬
революционное движение в Китае. Т. II. Док. № 219. С. 762—764.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 230. С. 783; Док. № 233. С. 804.
3 Там же. Док. № 232. С. 801; Док. № 233. С. 802.
4 Там же. Док. № 230. С. 783.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	331
некоторым членам Гоминьдана телеграмму, адресован¬
ную только тт. Бородину, М.Н.Рою и Люксу»1.
Теоретическая схема уже проводившегося в Китае в
течение марта—мая 1927 г. курса была дана в документах
VIII пленума ИККИ (18—30 мая 1927 г.), которые были
получены М.Н.Роем лишь в конце июля 1927 г. . В осно¬
ву главного документа пленума по китайскому вопросу —
резолюции «Вопросы китайской революции» были поло¬
жены тезисы Н.И.Бухарина. В резолюции развивалась
концепция VII пленума ИККИ. Отдельные положения
VII	пленума ИККИ, которые ранее рассматривались в
качестве перспективы — гегемония пролетариата в наци¬
онально-освободительном движении и развязывание аг¬
рарной революции, решениями VIII пленума ставились в
повестку дня. В качестве неотложных задач выдвигались
реорганизация Уханьского правительства и НРА3. КПК
рекомендовалось «не бояться развертывать аграрную ре¬
волюцию от своего имени» и вести линию на «преобразо¬
вание Гоминьдана» и от своего имени, и под флагом Го¬
миньдана4. Текущий революционный момент характери¬
зовался «переходом на высшую ступень», на которой
«Ухань ведет революционную войну против империалис¬
тов, феодалов, а теперь и против значительной части бур¬
жуазии собственной страны»5. По-прежнему признава¬
лась революционная роль Уханьского правительства, од¬
нако его революционный характер отождествлялся не с
общенациональными целями Северного похода, но с на¬
деждами Коминтерна на возможность реорганизации
Уханьского правительства и НРА и на поддержку Го¬
миньданом аграрной революции. В этой связи отметим,
что ИККИ по-прежнему не воспринимал отдельных объ¬
ективных оценок, которые давались М.М.Бородиным и
даже М.Н.Роем относительно реального отношения
Уханьского Гоминьдана к идее аграрной революции6.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 232. С. 801.
2	Там же. Док. № 266. С. 884.
3	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 34. С. 124.
4	Там же. С. 125，127-128.
5	Там же. С. 120，128.
6	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 204. С. 718; Док. № 217. С. 748—750，756.

2
3
3
Н.Л.Мамаева
Практический результат VIII пленума ИККИ для Го¬
миньдана, при всей ошибочности теории Коминтерна,
которая заводила всю политику международного комму¬
нистического движения в Китае в тупик, не был целиком
отрицательным. Постановление пленума — «не выходить
коммунистам из Гоминьдана»1 означало продолжение по¬
литики поддержки Коминтерном и Москвой Уханьского
Гоминьдана, в том числе и его военных экспедиций.
Одновременно пленум продемонстрировал, что вопрос о
вхождении коммунистов в Гоминьдан выдвинулся на
первое место среди условий поддержки Гоминьдана со
стороны Коминтерна и Москвы.
Подавление крестьянских выступлений в Хунани и в
Хубэе, разоружение рабочей гвардии в Ухане и нараста¬
ние состояния общего экономического и политического
кризиса на территории Уханьского правительства не вы¬
звали переосмысления или корректировки политики Ко¬
минтерна в направлении реалистичных оценок нацио¬
нальной революции и места Гоминьдана в ней. Напро¬
тив, эти обстоятельства толкали теоретиков мировой ре¬
волюции все дальше в направлении уже принятого VII и
VIII пленумами курса. Идея аграрной революции стано¬
вилась прямо-таки навязчивой. В осуществлении аграр¬
ной революции видели панацею от всех бед, свалившихся
на голову Уханьского правительства. На заседаниях
Политбюро ЦК ВКП(б) принимались прямо-таки абсурд¬
ные инструкции для М.М.Бородина, М.Н.Роя и КПК.
Требования типа: «всякое торможение аграрной револю¬
ции считать преступлением», «контрреволюцию в Чанша
ликвидировать немедленно. Натравить крестьян-аграрни¬
ков на офицеров» (решения Политбюро ЦК ВКП(б) от
7	июня 1927 г.)2, «叩едлоуить М.М.Бородину, М.Н.Рою
и ЦК КПК категорически настаивать на выполнении
наших директив о немедленной ликвидации контррево¬
люционного восстания и контрреволюционного прави¬
тельства в Чанша», «база Уханьского правительства — аг¬
рарное движение (решения Политбюро ЦК ВКП(б) от
9	июня 1927 г.)3, как и телеграмма Политсекретариата
1	Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 34. С. 126.
2	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 223. С. 770-771.
3	Там же. Док. № 225. С. 775.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
3
3
3
ИККИ Ван Цзинвэю (составлена Н.И.Бухариным, июнь
1927 г.) о необходимости аграрной революции1, свиде¬
тельствовали о полном отрыве лидеров Коминтерна от
реалий китайской революции.
Между тем телеграммы и донесения от представите¬
лей Коминтерна в Китае говорили о смятении и сомне¬
ниях в возможностях Уханьского Гоминьдана следовать
курсу аграрной революции. Одновременно по вопросу
роли массового движения в национальной революции
усиливались разногласия между М.М.Бородиным и ЦК
КПК, с одной стороны, и М.Н.Роем, с другой стороны.
М.Н.Рой, в принципе не возражая против линии
VIII пленума ИККИ, отмечал неприятие Уханьским Го¬
миньданом не только идеи аграрной революции, но и по¬
литики проведения аграрной реформы в период военного
похода2. Тем не менее, он подвергал критике М.М.Боро¬
дина, который считал невозможным сохранение сотруд¬
ничества Гоминьдана с коммунистами в условиях следо¬
вания КПК и представителями Коминтерна линии май¬
ских директив ЦК ВКП(б) на аграрную революцию и на
обновление, а по сути на замещение руководящего аппа¬
рата Гоминьдана «новыми вождями из рабочих и крес¬
тьян»3. Как подчеркивал М.Н.Рой в своей телеграмме в
Политбюро ЦК ВКП(б) от 16 июня, КПК следует «этому
(М.М.Бородина. — Н.М.) ликвидаторскому курсу, не¬
смотря на ваши неоднократные инструкции и мои
(М.Н.Роя. — Н.М.) усилия по руководству партией в со¬
ответствии с вашей линией»4. Становившаяся очевидной
и для М.Н.Роя несостоятельность линии Коминтерна на
возможность переориентации Уханьского Гоминьдана ут¬
верждала его во мнении о контрреволюционности Уханя
и необходимости изменения маршрута национальной ре¬
волюции. Отчаянной попыткой вывести политику Ко¬
минтерна из тупика выглядела его точка зрения о необхо¬
димости возвращения в Гуандун и отстранения от власти
гуандунского лидера Гоминьдана Ли Цзишэня, которая
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 232. С. 801; Док. № 233. С. 802—803.
2	Там	же. Док. № 228.	С.	779.
3	Там	же.	С. 780; Док.	№	237.	С. 811—812.
4	Там	же. Док. № 228.	С.	780.

34
3
Н.Л.Мамаева
обсуждалась им в беседе с Ван Цзинвэем в Ханькоу
27 июня 1927 г.
В то время как информация М.Н.Роя и М.М.Бороди¬
на могла дать Коминтерну некоторые основания дл кор¬
ректировки курса, доклад Г.Н.Войтинского на Президиу¬
ме ИККИ (22 июня 1927 г.) подливал, что называется,
масло в огонь. Подтверждая правильность линии
VIII	пленума ИККИ в Китае, Г.Н.Войтинский отмечал
наличие предпосылок к началу аграрной революции,
переоценивая при этом возможности коммунистов в
перестройке Гоминьдана. Близка к реальной была лишь
его оценка слабости коммунистического влияния в НРА.
В качестве одного из важных направлений политики Ко¬
минтерна в текущий момент он намечал перенесение
центра тяжести на низовые звенья Гоминьдана и возлагал
надежды на их давление «снизу» на «колеблющееся» ру¬
ководство Уханьского Гоминьдана1.
Этот тезис был взят на вооружение Политбюро и Ко¬
минтерном по мере того, как становилась явной отрица¬
тельная позиция уханьского руководства к политике Ко¬
минтерна и КПК на развязывание массового движения и
становилось явным стремление Тан Шэнчжи и Фэн
Юйсяна к воссоединению Уханя и Нанкина.
В подготовленных Н.И.Бухариным директивах для
КПК (приняты ИККИ 8 июля 1927 г.)2 констатировался
факт бессилия коммунистов в деле реорганизации руко¬
водящих органов Гоминьдана и его правительства в на¬
правлении майских директив Политбюро ЦК ВКП(б) и
VIII	пленума ИККИ. Ставилась задача выхода коммунис¬
тов из состава Национального правительства. Уханьский
Гоминьдан хотя и не объявлялся в целом контрреволю¬
ционным, однако указывалось на тенденцию его перехода
в лагерь контрреволюции. Деятельность коммунистов в
высших эшелонах власти Гоминьдана и его правительства
приостанавливалась, и центр тяжести политики комму¬
нистов в Гоминьдане переносился в низовые организа¬
ции Гоминьдана. Вместе с тем вновь подтверждалась по¬
литика сотрудничества Коминтерна и китайских комму¬
нистов с Гоминьданом, хотя ее сфера все время сокраща-
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 231. С. 796—800.
2	Там же. Док. № 249. С. 845; Док. № 247. С. 842—843.

Коминтерн н Гоминьдан. 1919—1929	335
лась1. Последующие события продемонстрировали не¬
жизнеспособность предложенной Коминтерном схемы
национальной революции и политики коммунистов отно¬
сительно Гоминьдана.
Политика противопоставления «периферии Гоминьда¬
на» ее верхушке и выхода коммунистов из Национально¬
го правительства, активно поддержанная И.Сталиным2,
как и решения об отзыве из Китая М.Н.Роя и М.М.Боро¬
дина (июль)3, не смогли предотвратить очередной и пос¬
ледний кризис в отношениях Коминтерна и Гоминьдана.
Логическое завершение противоречивая концепция Ко¬
минтерна приняла в Постановлении Исполкома Комин¬
терна о текущем моменте китайской революции (14 июля
1927 г.). Подтверждая концепцию VII и VIII пленумов
ИККИ и констатируя переход к высшей ступени револю¬
ции —от буржуазно-демократической стадии к социа¬
листической, оно в сущности повторило основные поло¬
жения директивной телеграммы ИККИ ЦК КПК от
8	июля 1927 г. Вместе с тем следует отметить, что в по¬
становлении представлена более однозначная оценка
Уханя как контрреволюционной силы и дана команда
КПК «строить боевой нелегальный аппарат партии». Ус¬
тановка «не выходить из Гоминьдана» «несмотря на кам¬
панию, которую ведет гоминьдановское руководство»,
при одновременной рекомендации коммунистам вести
работу «против действий гоминьдановского руководства
ЦК, требовать смещения теперешнего руководства Го¬
миньдана», «продолжать борьбу за завершение буржуаз¬
но-демократической революции «плебейским путем», т.е.
революционным наступлением блока рабочих, крестьян и
городской бедноты под гегемонией пролетариата»4 — не
имела ни малейшего шанса стабилизировать отношения
сотрудничества Коминтерна и китайских коммунистов с
Гоминьданом.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 247. См. также: Коминтерн и китайская ре¬
волюция. Док. № 37. С. 135—136.
2	Письма Сталина Молотову: 1925—1936. М., 1996. С. 73.
ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 247. С. 843; Док. № 255. С. 855; Док. № 261.
С. 873; Док. № 232. С. 801; Док. № 233. С. 802; Док. № 261. С. 873.
4 Коммунистический Интернационал и китайская революция.
Док. № 38. С. 137—138，141.

336
Н.Л.Мамаева
Подчеркнем, что в Политбюро и в Коминтерне, не¬
смотря на отдельные возражения и сомнения, так и не
сформировался сколько-нибудь серьезный альтернатив¬
ный курс проводившейся политике. Как мы уже обраща¬
ли внимание, требования оппозиции в Политбюро ЦК
ВКП(б) о выходе коммунистов из Гоминьдана1 выдвига¬
лись в рамках коминтерновской модели революции — с
опорой на массовое движение и КПК как главную дви¬
жущую силу национальной революции. Более принципи¬
альную окраску имели возражения официальному курсу
со стороны деятеля Крестинтерна А. Н.Вознесенского, ко¬
торые он выдвигал в письме заведующему Восточным от¬
делом ИККИ Ф.Ф.Раскольникову от 6 июля 1927 г. Его
замечания о том, что Коминтерн, преувеличивая размах,
силы и возможности КПК, а также рабочего и крестьян¬
ского движения, «усмотрел переход буржуазно-демокра-
тической революции на социалистические рельсы там,
где было только начало буржуазно-демократической ре¬
волюции»2, были достаточно принципиальными и реа¬
листичными. Более осторожно высказался Ф.Ф.Расколь-
ников в своем письме в Китайскую комиссию Политбю¬
ро ЦК ВКП(б) от 9 июля 1927 г. В нем он поддержал то
положение VIII пленума ИККИ, которое подтверждало
сотрудничество коммунистов с Гоминьданом. Возмож¬
ность продолжения сотрудничества он видел при условии
«временного отступления на аграрном фронте» и отказа
от форсирования аграрной революции. «Иначе, — писал
Ф.Ф.Раскольников, — мы скатимся на платформу оппо¬
зиции»3, имея в виду неизбежность размежевания комму¬
нистов с Гоминьданом в стихии аграрной революции.
Однако эти замечания к официальному курсу, которые
разделял в известной степени и В.К.Блюхер, не сложи¬
лись в альтернативную концепцию, которая смогла бы
изменить политику Коминтерна и Москвы в Китае.
В то время как в Коминтерне в рамках ошибочной
концепции искали выход из сложившейся ситуации, Го¬
миньдан искал свои возможности для завершения поли¬
тики по объединению Китая. Выход был найден на пути
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 209. С. 726-728.
2	Там же. Док. № 245. С. 841.
3	Там же. Док. № 250. С. 847-848.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
7
3
3
решения о разрыве сотрудничества с коммунистами и
объединения Уханя с Нанкином. Не могло не оказать оп¬
ределенного влияния на решение о разрыве с КПК и
«Заявление ЦК КПК о политическом положении в стра¬
не» (13 июля 1927 г.). Требования конфискации помещи¬
чьих земель и исключения из единого фронта офицеров
НРА, средних и крупных землевладельцев дополнили
традиционную для подобных документов КПК 1924—
1926	гг. программу демократических преобразований на
текущем этапе революции1.
15 июля 1927 г. расширенное заседание Постоянного
комитета ЦИК Гоминдана обсуждало вопросы «размеже¬
вания с КПК». Было принято решение «поставить КПК
вне закона».
В «Заявлении Президиума Политсовета ЦИК Гоминь¬
дана» от 16 июля 1927 г. были изложены основные узло¬
вые моменты, отличавшие политическую теорию Ухань¬
ского Гоминьдана от революционной стратегии и тактики
Коминтерна и китайских коммунистов. Гоминьдан объяв¬
лял неприемлемыми для себя взятый на вооружение ком¬
мунистами принцип конфискации помещичьих земель
«путем захвата земель массами без приказа Национальною
правительства», а также курс на создание революционной
армии из рабочих и крестьян, на внедрение коммунистов в
руководящие органы и изменение организационной струк¬
туры Гоминьдана2. Усилившиеся разногласия сделали раз¬
рыв Гоминьдана с Коминтерном и коммунистами неизбеж¬
ным. 19 июля Военный Совет Уханьского правительства
отдал приказ о запрете деятельности КПК в армии3.
Разрыв Уханя с коммунистами предопределил разрыв
Коминтерна и Москвы с Уханем. Решением Политбюро
ЦК ВКП(б) от 21 июля 1927 г. об отзыве советских совет¬
ников из армии Уханя и о немедленном отъезде М.М.Бо¬
родина в Москву4 по существу заканчивался период вза¬
имодействия Коминтерна и Г оминьдана. Фактический
1	Сяндао. 18.07.1927. № 201. С. 2214-2217.
2	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи. Т. 2. С. 453—454; Ли
Юньхань. Цун жунгун дао циндан. С. 736—744; Цзян Юнцзин.
Баолотин юй Ухань чжэнцюань. С. 391—434.
3	Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 166.
4	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 256. С. 856-857.

338
Н.Л.Мамаева
разрыв Коминтерна с Гоминьданом, последовавший
после решения ЦИК Гоминьдана об исключении комму¬
нистов из своих рядов, продемонстрировал ту роль, кото¬
рая отводилась Коминтерном сотрудничеству Гоминьдана
с китайскими коммунистами во взаимоотношениях Ко¬
минтерна и Гоминьдана. Иными словами, эти события по¬
казали, что многообразные формы и направления помощи
Коминтерна и Москвы Гоминьдану к лету 1927 г. были по¬
ставлены в полную зависимость от отношения Гоминьдана
к коминтерновской модели национальной революции.
Эта тенденция идейно-политического давления на Го¬
миньдан развивалась в Коминтерне постепенно, в 1920—
1925 гг. она не была явной, однако уже решения VII пле¬
нума ИККИ не оставляли сомнений в генеральной линии
ИККИ в национальной революции. Решение Гоминьдана
на разрыв с коммунистами продемонстрировало безус¬
пешность настойчивых попыток Коминтерна сделать Го¬
миньдан инструментом своей политики.
С разрывом Гоминьдана с коммунистами прекраща¬
лись все основные формы взаимодействия Коминтерна и
Москвы с Гоминьданом.
Прекращалась и наиболее ощутимая для Гоминьдана
периода Северного похода помощь военными советника¬
ми и материально-финансовая поддержка Северного по¬
хода, включая помощь в подготовке военно-политичес¬
ких кадров в Китае и в СССР. Следует отметить, что это
направление взаимосвязей Коминтерна и Москвы с Го¬
миньданом было достаточно устойчивым на протяжении
всей истории политики Коминтерна относительно Го¬
миньдана. Оно не прерывалось и в периоды кризисных
ситуаций в отношениях Коминтерна и КПК с Гоминьда¬
ном вплоть до окончательного размежевания в июле
1927 г. И в период конфронтации между Уханем и Чан
Кайши (до образования Нанкинского правительства) по¬
мощь Коминтерна и СССР шла по единому каналу под¬
держки НРА и Северной экспедиции. Материально-фи¬
нансовая поддержка Гоминьдана осуществлялась фор¬
мально по линии Китайской комиссии Политбюро ЦК
ВКП(б) и по линии ИККИ. Фактически основные расхо¬
ды несла советская сторона.
Приведем некоторые цифры материальной поддержки
Гоминьдана. Решением Политбюро ЦК ВКП(б) от
10	марта 1927 г. был утвержден бюджет Китайской комис¬
сии на второе полугодие 1926/1927 гг. в размере 94 547 руб¬

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	339
лей 70 копеек и 183 819 долларов США1, что приблизи¬
тельно равнялось бюджету на первое полугодие 1926/1927 гг.
Параллельно, 7 апреля 1927 г. в ответ на ходатайство
М.М.Бородина был решен положительно вопрос о предо¬
ставлении Национальному правительству ссуды в 2 млн.
рублей, которую предполагалось выделять постепенно2.
Из этой суммы 600 ООО рублей, по просьбе Национально¬
го правительства, в конце апреля были отправлены для
Национальной армии Фэн Юйсяна3. Согласно принятому
решению, 1 млн. рублей переводился Уханю в середине
июня 1927 г.4. В трудные для Уханьского правительства
дни было принято решение — «считать необходимым
снабжение Хунани нефтепродуктами и электроматериала¬
ми5. 16 июня Политбюро постановило удовлетворить по¬
требности армии Фэн Юйсяна в оружии: отправить 3 ООО
винтовок, 5 ООО ООО патронов, 5 ООО трехдюймовых сна¬
рядов, 4 орудия6. Следует подчеркнуть, что заявки
М.М.Бородина и В.К.Блюхера на материально-финансо¬
вую помощь Гоминьдану удовлетворялись, как правило,
без всяких условий. Единственным исключением выгля¬
дело решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 27 июня 1927 г.,
когда было дано распоряжение перевести Национальному
правительству в Ухань 2 млн. рублей на создание частей
из рабочих и крестьян для нужд аграрной революции7.
1927 год был временем интенсивной помощи СССР
НРА в обеспечении ее политическим и командным со¬
ставом. В этом деле ИККИ и ВКП(б) проявляли боль¬
шую активность. Коминтерн и Москва быстро отреагиро¬
вали на острую потребность Гоминьдана в военных кад¬
рах для Северного похода. 30 декабря 1926 г. было реше¬
но «организовать при КУТВ (Коммунистический универ¬
ситет трудящихся Востока) годичные курсы на 500 чело¬
век из НРА и Национальной армии Фэн Юйсяна»8.
1 ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 177. С. 645.
2 Там
же.
Док.
№
185.
С.
661-662
3 Там
же.
Док.
№
199.
С.
697.
4 Там
же.
Док.
№
227.
С.
777-778.
5 Там
же.
Док.
№
199.
с.
697.
6 Там
же.
Док.
№
227.
с.
777.
7 Там
же.
Док.
№
238.
с.
817.
8 Там
же.
Док.
№
143.
с.
572.

340
Н.Л.Мамаева
17 февраля 1927 г. было дано разрешение на прием в
военные ВУЗы СССР 165 офицеров из НРА1. Для воен¬
ной подготовки в рамках КУТВ постановлением от 16
июня 1927 г. предусматривалось принять на лето 79 сту¬
дентов, окончивших Университет имени Сунь Ятсена2.
Работа Коминтерна и СССР по подготовке политработ¬
ников и военных специалистов для Гоминьдана к весне и
лету 1927 г. дала свои плоды. В мае—июне 1927 г. в
Китай возвращались китайские студенты КУТВ, Универ¬
ситета имени Сунь Ятсена и военных ВУЗов СССР. К
примеру 12 мая Политбюро приняло решение о досроч¬
ной отправке группы военных специалистов3, 26 мая — о
возвращении 64 выпускников Университета имени Сунь
Ятсена4, а 16 июня — 68 членов Гоминьдана5. Следует
констатировать, что, несмотря на то, что Гоминьдан на
рубеже 1926—1927 гг. отказался от односторонней ориен¬
тации на помощь СССР6, она, вплоть до разрыва Го¬
миньдана с Коминтерном, оставалась существенным фак¬
тором, оказывавшим влияние на успехи Гоминьдана в
объединении страны.
1	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение
в Китае. Т. II. Док. № 168. С. 620.
2 Там
же.
Док.
№
227.
С.
777.
3 Там
же.
Док.
№
206.
С.
720.
4 Там
же.
Док.
№
216.
С.
744.
5 Там
же.
Док.
№
227.
с.
777.
6 Мировицкая
Р.А. Советский
С. 86.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
III съезд Гоминьдана. Итоги сотрудничества
Решения III съезда Гоминьдана (15—28 марта 1929 г.)
как бы подвели черту деятельности партии начиная с ее
I съезда1. Съезд провозгласил окончание военного перио¬
да «строительства государства» и начало периода «поли¬
тической опеки». В резолюциях съезда нашли отражение
реальные успехи партии Сунь Ятсена в борьбе за объеди¬
нение и независимость Китая. Съезд констатировал до¬
стижение Гоминьданом основных целей в революции,
которые были поставлены Сунь Ятсеном и Манифестом
I съезда Гоминьдана. Успехи в антиимпериалистической
политике рассматривались под углом зрения победы Го¬
миньдана в деле объединения страны. Отмечались общая
тенденция со стороны империалистических держав к
международному признанию Нанкинского правительства
и начало новой таможенной политики западных держав в
Китае2. При этом, в соответствии с подходами Сунь Ят¬
сена, подчеркивались позиция постепенности и поэтап¬
ности в деле достижения полной отмены неравноправных
договоров и намерение Гоминьдана решать вопросы суве¬
ренитета страны дипломатическим путем. В этой связи
обратим внимание на ошибочность прогнозов Коминтер¬
на относительно отхода Гоминьдана от антиимпериалис¬
тических позиций I съезда партии.
В основу своей дальнейшей политики Гоминьдан по¬
ставил задачу осуществления учения Сунь Ятсена о трех
народных принципах во всем их объеме. Одновременно
были обозначены направления корректировки курса Сунь
Ятсена на период «политической опеки», главным обра¬
1	Чжунго Гоминьдан. Дии, эр, сань, сыцы цюаньго дайбяо дахуй
хуйкань (Сборник документов I—IV съездов Гоминьдана). Б.м”
1934. С. 88—99，121-170.
2	См. также: Тихвинский С.Л. Путь Китая к объединению и не¬
зависимости. 1898—1949. По материалам биографии Чжоу Эньлая.
М., 1996. С. 200-201.

342
Н.Л.Мамаева
зом в вопросе создания представительной власти. Если
Сунь Ятсен предусматривал выборность законодательных
органов в уездах уже в период «политической опеки», то
III съезд Гоминьдана поставил под сомнение возмож¬
ность развития демократических тенденций и инициати¬
вы населения в ближайшее время.
Надо сказать, что общая модель «строительства госу¬
дарства», представленная в решениях III съезда Гоминь¬
дана, следуя в общих чертах взглядам Сунь Ятсена, отли¬
чалась более жестким авторитаризмом. Собственно гово¬
ря, этот момент отмечался и в самих решениях съезда.
Социальная ориентированность программных разработок
Сунь Ятсена, I и II съездов Гоминьдана в целом призна¬
валась несвоевременной ввиду непрочности новой влас¬
ти. Съезд представил объективную картину нерешенных
партией задач, ослаблявших Гоминьдан и дестабилизиру¬
ющих политическую ситуацию. К их числу были отнесе¬
ны непрочность власти партии над армией и не преодо¬
ленный в должной мере сепаратизм военных группиро¬
вок, организационные вопросы партийного строительства
и слабость пропагандистской и воспитательной работы в
партии и стране, т.е. те направления, по которым наибо¬
лее продуктивно работали представители Коминтерна в
Китае и китайские коммунисты.
Однако следует отметить, что реалистичный подход
съезда к оценке ситуации не распространялся на объяс¬
нение причин, вызвавших недостатки и просчеты в поли¬
тике Гоминьдана. Тягостное впечатление от трагической
развязки с коммунистическим движением, которое в ходе
крестьянских выступлений, в наньчанских событиях и в
Гуанчжоуском восстании пыталось внедрить в жизнь ко¬
ми нтерновскую модель революции, усилило необъектив¬
ность оценок съезда в вопросе о значении взаимодействия
Гоминьдана с коммунистическим движением в 1921 —
1927 гг. (1*). Виновником всех сложностей настоящего мо¬
мента объявлялась КПК. В документах съезда не было даже
намека на взвешенный подход к характеристике роли Ко¬
минтерна и КПК в национальной революции, на выявле¬
ние положительных и отрицательных сторон их деятельнос¬
ти в национально-революционном движении. Обвиняя
КПК в нарушении внутреннего равновесия в Гоминьдане,
съезд молчаливо обвинял в этом и Коминтерн.
Между тем путь Гоминьдана в национальной револю¬
ции, как показано в нашем исследовании, многими

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	343
нитями был связан с китайской политикой Коминтерна и
ВКП(б) и с деятельностью китайских коммунистов. Раз¬
личным периодам национального движения соответство¬
вали те или иные формы взаимодействия Гоминьдана с
Коминтерном и Москвой. Наиболее эффективным это
взаимодействие представляется в период подготовки Го¬
миньданом своего I съезда и утверждения Гоминьдана в
Гуандуне, завершившегося образованием в июле 1925 г.
Национального правительства и созывом II съезда Го¬
миньдана. Для этого периода взаимодействия характерны
отношения сотрудничества по ряду направлений: в разра¬
ботке теоретических программных положений партии
Сунь Ятсена, в практике становления Гоминьдана как
политической «партии действия» и утверждения новой
государственности, в строительстве новой армии.
По мере формирования в Коминтерне и в ВКП(б)
модели китайской революции, принципиально отличной
от программных установок Гоминьдана, и ее постепенно¬
го внедрения в практику, область эффективного взаимо¬
действия неуклонно сокращалась. Наиболее стабильным
фактором взаимоотношений, вплоть до разрыва связей
Гоминьдана с внутренним и международным коммунис¬
тическим двюкением, оставалась материально-финансо-
вая поддержка Москвой и Коминтерном деятельности
Национального правительства, в том числе его военной
политики. Немаловажным фактором для Гоминьдана на
его пути объединения страны являлось создание Комин¬
терном и Москвой атмсюферы международной симпатии к
национальной революции в Китае и к Гоминьдану, которая
удерживала империалистические державы от попыток ак¬
тивного вмешательства в политическую борьбу в Китае.
Трагически закончившееся сотрудничество между Го¬
миньданом и китайскими коммунистами, которое не
могло не повлиять и на Гоминьдан, деформировав его от¬
ношение к массовому движению и к социальной полити¬
ке на долгие годы вперед (2*), послужило основанием для
распространения в историографии, преимущественно в
западной, точки зрения о принципиальной несовмести¬
мости национально-революционного и коммунистичес¬
кого движений и предопределенности раскола между
ними. В этой связи отметим, что практика взаимоотно¬
шений Коминтерна и Москвы с Гоминьданом в 20-е
годы корректирует этот тезис. Гоминьдан немало поло¬
жительного получил от этого сотрудничества, а инициа¬

4
4
3
Н.Л.Мамаева
тивы Гоминьдана к более тесному сближению с Комин¬
терном и к организационному оформлению связей с
международным коммунистическим движением, так же
как и продолжительность периода сотрудничества Го¬
миньдана с Коминтерном и практики «допущения ком¬
мунистов в Гоминьдан», свидетельствовали об эффектив¬
ности сотрудничества вплоть до лета 1927 г.
Теоретическая подоплека восточной политики Ко¬
минтерна, представленная в основном документе II кон¬
гресса Коминтерна по восточному вопросу — в Тезисах
по национальному и колониальному вопросам, хотя и с
оговорками и противоречиво, но все же допускала под¬
держку международным коммунистическим движением
национально-революционных, без активного вмешатель¬
ства коммунистического движения во внутреннее содер¬
жание революционного процесса. В сущности, такой по¬
зиции и придерживался Коминтерн в своей политике от¬
носительно Гоминьдана вплоть до VII расширенного пле¬
нума ИККИ. Вместе с тем, и это необходимо подчерк¬
нуть, уже начиная с IV конгресса Коминтерна параллель¬
но формировалась скрытая от Гоминьдана политика на
его переориентацию и на неприемлемую для партии Сунь
Ятсена модель революции, которую предполагалось осу¬
ществлять через КПК и представителей Коминтерна в
Китае. Наметки этой модели, ориентированной на бы¬
строе перерастание буржуазно-демократической револю¬
ции в некапиталистическую или социалистическую по
типу Октябрьской революции в России, содержались еще
в Дополнительных тезисах II конгресса Коминтерна по
национальному и колониальному вопросам. В течение
1923—1925 гг. Коминтерн периодически предпринимал
попытки внедрения отдельных элементов политики пере¬
ориентации Гоминьдана в практику, которые своевремен¬
но корректировались и выправлялись Политбюро ЦК
ВКП(б). Опасность такой политики для Гоминьдана ста¬
новилась очевидной, по сути, с VI пленума ИККИ, в ре¬
шениях которого отдельные направления по завоеванию
Гоминьдана «изнутри» начали собираться воедино и при¬
обретать вид концепции. Активное включение теоретика
мировой революции Н.И.Бухарина и И.В.Сталина в ки¬
тайскую политику Коминтерна перевело ее на новые
рельсы. VII расширенный пленум ИККИ, положив в ос¬
нову тезисы Н.И.Бухарина, принял концепцию нацио¬
нальной революции, несовместимую с программой и по¬

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	345
литикой Гоминьдана. Причем отметим, что новая кон¬
цепция Коминтерна отрицала не только стратегию Го¬
миньдана периода Северного похода, когда в политике
партии нарастали недемократические тенденции. Модель
китайской революции, представленная VII и VIII плену¬
мами ИККИ, не соответствовала и основным параметрам
политической программы и революционной стратегии
Сунь Ятсена и Гоминьдана, зафиксированным в про¬
граммных документах I и II съездов Гоминьдана.
Возникает вопрос, существовала ли альтернатива в
Коминтерне радикальному развитию концепции и реаль¬
ной политике Коминтерна 1926—1927 гг.? Превалирова¬
ние положительного во взаимоотношениях Коминтерна и
Москвы с Гоминьданом вплоть до лета 1927 г., а также
отдельные реалистичные оценки Гоминьдана и его роли в
национально-революционном движении некоторыми
представителями Коминтерна и Москвы — Г.Марингом,
A.А.Иоффе,	И.М.Мусиным, Б.А.Васильевым, Л.М.Кара-
ханом, А.С.Бубновым, А.Н.Вознесенским, В.И.Райтом,
B.К.Блюхером,	которые предлагались ими в связи с теми
или иными событиями, могли бы стать основой для реа¬
листичных оценок Гоминьдана Коминтерном и Москвой и
для сохранения плодотворной практики сотрудничества.
Возможность, к сожалению, в силу различных обстоя¬
тельств не стала действительностью. Отдельные попытки
существенной корректировки формировавшейся в Комин¬
терне модели революции, неадекватной историческим усло¬
виям, не имели успеха, а теоретические альтернативные
подходы к характеристике национальной революции и роли
Гоминьдана на данном этапе революционного движения не
сложились в систему взглядов концептуального уровня.
Говоря о развитии радикальных подходов в политике
Коминтерна, отметим определенное влияние на китай¬
скую политику Коминтерна внутрипартийной борьбы в
ВКП(б), обострившейся в 1926—1927 гг., однако не сле¬
дует его преувеличивать. Политика на переориентацию
Гоминьдана, получившая концептуальную завершенность
на VII и VIII пленумах ИККИ, вела к размежеванию Го¬
миньдана с коммунистическим движением. Внутрипар¬
тийная борьба в ВКП(б) могла только ускорить, но не
предотвратить этот процесс, поскольку и та и другая сто¬
рона были едины в неадекватной оценке Гоминьдана и в
стремлении внести в революционный процесс модель ре¬
13 - 842

46
3
Н.Л.Мамаева
волюции, несовместимую с программой и политикой Го¬
миньдана.
Обратим внимание на некоторые специфические об¬
стоятельства, в которых протекал процесс радикализации
теоретических подходов и практической политики Ко¬
минтерна в Китае. С одной стороны, теория и политика
Коминтерна формировались под сильным воздействием
стереотипов русской и мировой революции и в условиях
недостаточной информированности Коминтерна и Мос¬
квы о Гоминьдане и о национальной революции в Китае
в целом. С другой стороны, политическая реальность
Китая 20-х годов, характеризовавшаяся сложным пере¬
плетением и взаимовлиянием различных социальных и
политических сил и движений, являлась питательной сре¬
дой для развития альтернативных теорий и политических
направлений. Радикализация массового движения, рост и
укрепление КПК, равно как и угроза империалистичес¬
кого вмешательства в развитие национальной революции
в Китае, являлись объективными факторами, которые да¬
вали Коминтерну определенные основания для формирова¬
ния концепции революции, совершаемой под руководством
КПК и с опорой на массовое движение. Определить в те
годы перспективное направление было не легкой задачей.
Фактором, значительно повлиявшим на рост левацких
тенденций в политике Коминтерна, послужили измене¬
ния в Гоминьдане, которые наблюдались после смерти
Сунь Ятсена и по мере вступления Гоминьдана в «воен¬
ный этап строительства государства». Усиление автори¬
тарных черт в политической системе гоминьдановской
власти и военно-диктаторских тенденций в политике
партии по мере развития Северной экспедиции, формиро¬
вание режима личной власти Чан Кайши и пассивность Го¬
миньдана в области политических и социальных реформ вы¬
зывали озабоченность в Коминтерне и в КПК, которые ви¬
дели в развитии этих факторов предпосылки отхода Гоминь¬
дана от политического курса I и II съездов Гоминьдана.
Гоминьдану, сумевшему использовать помощь Ко¬
минтерна, КПК, Советского государства в различных об¬
ластях партийного, военного и государственного стро¬
ительства, удалось реорганизоваться в «партию действия»
и объединить Китай согласно основным положениям
своей программы. Несмотря на левацкие перегибы Ко¬
минтерна, польза Гоминьдану от сотрудничества с Ко¬
минтерном, КПК, Советским государством была очевид¬

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	347
ной. Гоминьдан единодушно отмежевался от коммунис¬
тического движения только тогда, когда под угрозой ока¬
зались его политические и организационные основы,
когда Коминтерн и Политбюро ЦК ВКП(б) своими май¬
скими директивами 1927 г. фактически дали установку на
государственный переворот, направленный против Ухань¬
ского Гоминьдана.
Вместе с тем, и на это мы обращаем особое внима¬
ние, трагический разрыв Гоминьдана с китайскими ком¬
мунистами оказался пагубным для Гоминьдана. Потеряв
поддержку Коминтерна и китайских коммунистов, Го¬
миньдан лишился опытных помощников в области партий¬
ного и государственного строительства, а также утратил со¬
циальную ориентацию в своей политике, что имело далеко
идущие последствия в дальнейшей истории партии.
Приведенные нами факты активности и упорного
стремления Гоминьдана к сближению с Коминтерном на
различных уровнях и в различных областях, характерные
для всего периода сотрудничества Гоминьдана с междуна¬
родным коммунистическим движением, можно объяснить
не только желанием получать от Коминтерна и советской
стороны материально-финансовую помощь и поддержку
военной политики или иметь более полные сведения о
тактике коммунистов, работавших в Гоминьдане. Взаимо¬
действие, как мы пытались показать, было шире и глуб¬
же. Фактически вся политика реорганизации Гоминьдана
была органически связана с идеями Коминтерна и с эф¬
фективной помощью и самоотверженной работой в Китае
представителей Коминтерна, Советского государства, с
деятельностью китайских коммунистов. Менталитет рево¬
люционной эпохи был присущ и Гоминьдану. Революци¬
онный энтузиазм партии Сунь Ятсена особенно прояв¬
лялся в вопросе о национальном суверенитете Китая.
История показывает, что политика Коминтерна и
РКП(б)/ВКП(б) в Китае, со всеми своими плюсами и
минусами, являлась неотъемлемой частью национально¬
революционного движения Китая. Она многими нитями
связана с политической историей Китая, является его со¬
ставляющей. Длительность периода контактов и эффек¬
тивность сотрудничества (1920—1927 гг.) свидетельствова¬
ли об исторической взаимосвязи национально-революци¬
онного движения в Китае и международного коммунис¬
тического движения в 20-е годы XX века.
13

Примечания
Часть I
г ЦОБ — Центральное организационное бюро китайских ком¬
мунистов в России. Было создано на II Всероссийском съезде
китайских рабочих (18—24 июня 1920 г.)
2* Чэнь Цзюнмин — старый соратник Сунь Ятсена, занимавший
в 1920—1922 гг. ответственные посты в Гуанчжоуском прави¬
тельстве. Разногласия с Сунь Ятсеном наиболее отчетливо
проявлялись по вопросам определения конкретной формы
объединения Китая и будущего государственного устройства.
Обладая реальной властью как главнокомандующий войсками
провинции Гуандун (1920 г.), как военный министр и ми¬
нистр внутренних дел (1921—1922 гг.) Гуанчжоуского (Кан¬
тонского) военного правительства, он выглядел заметной по¬
литической фигурой в политической борьбе Китая начала
20-х гг. Для Сунь Ятсена и его политики реорганизации пар¬
тии он представлял значительную угрозу, поскольку, во-пер¬
вых, являлся выразителем достаточно широкого, оппозицион¬
ного к Сунь Ятсену, федералистского движения, во-вторых,
пользовался авторитетом в Гоминьдане и имел в своем рас¬
поряжении военные силы (см.: РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154.
Д. 133. Л. 53).
У Пэйфу возглавлял чжилийскую военно-политическую
группировку. В начале 20-х гг. в военном отношении пред¬
ставлял значительную силу, превосходившую другие военно¬
политические объединения, в том числе и Юго-Западную
группировку, на которую опирался Сунь Ятсен (Новейшая
история Китая. 1917—1927. М., 1983. С. 131—133).
3* Речь идет об обострившейся в 1923 г. в Северном Китае по¬
литической борьбе за президентский пост. Она сопровожда¬
лась изгнанием в июне 1923 г. президента Ли Юаньхуна и
очередной сменой кабинета. Как следовало из донесений
Г.Маринга в руководящие инстанции Коминтерна и РКП(б),
Г.Маринг и лидеры КПК Чэнь Дусю, Ли Дачжао, Цай Хэ-
сэнь, Тань Пиншань и Мао Цзэдун пытались безрезультатно
склонить Сунь Ятсена к активному вмешательству в ход со¬
бытий: оставить Кантон и приехать в Шанхай, где, опираясь
на народные массы, провозгласить созыв Национального со¬
брания (РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 200. Л. 98，107—108,

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	349
109—113. См. также: Новейшая история Китая. 1917—1927.
С. 132, 142).
Часть II
** 23 октября 1924 г. был совершен очередной государственный
переворот, в результате которого было свергнуто проанглий-
ское правительство Цао Куня — У Пэйфу. Одним из главных
действующих лиц этих событий был генерал Фэн Юйсян, ло¬
яльно относившийся к Сунь Ятсену и Гоминьдану. Фэн
Юйсян объявил о намерении прекратить гражданскую войну
в стране и созвать Национальное собрание, переименовал
свои войска в Национальные («гоминьцзюнь») и запросил
военную и иную помощь у Советской России (см.: Тихвин¬
ский C.JI. Путь Китая к объединению и независимости.
1898-1949. М., 1996. С. 111-112).
2* К началу августа 1924 г. сопротивление купечества, имевшего
в своем распоряжении наемную купеческую милицию («бу¬
мажные тигры») и тесно связанного с английским империа¬
лизмом, стало перерастать в заговор против правительства
Сунь Ятсена. 10 августа 1924 г. Сунь Ятсен приказал изъять
оружие, которое было доставлено в Кантон для купеческой
милиции. Заговорщики, возглавляемые Чэнь Ляньбо, компра¬
дором Гонконг-Шанхайского банка, вели дело к объявлению
всеобщей забастовки торговцев. Несмотря на стремление пра¬
вительства Сунь Ятсена избежать прямого столкновения с ку¬
печеской оппозицией и на достигнутое компромиссное реше¬
ние, открытый конфликт предотвратить не удалось. В сере¬
дине октября мятежники были разбиты силами правительст¬
венных войск, юньнаньской, гуансийской и гуандунской
армий, рабочих дружин и двух рот (400 человек) курсантов
военной школы Хуанпу (Черепанов А.И. Записки военного
советника в Китае. М., 1976. С. 146—149).
3* В Манифесте Сунь Ятсена о поездке на Север (10 ноября 1924 г.)
был выдвинут план созыва Национального собрания как ва¬
риант мирного пути объединения страны. Подготовка созыва
Национального собрания возлагалась, по плану Сунь Ятсена,
на подготовительную конференцию, организация которой
мыслилась им на основе народного представительства, с учас¬
тием различных общественных организаций. Однако 2 декаб¬
ря 1924 г. правительство Дуань Цижуя, без согласования с
Сунь Ятсеном, приняло решение о созыве «восстановитель¬
ной конференции», условия организации которой не предус¬
матривали народного представительства и обеспечивали пре¬
обладание на ней милитаристов и связанных с ними полити¬
канов. Несмотря на возражения Сунь Ятсена, правительство

350
Н.Л.Мамаева
Дуань Цижуя 24 декабря 1924 г. ввело в действие условия со¬
зыва «восстановительной конференции» (Сунь Ятсен. Избр.
произв. С. 702—703; Новейшая история Китая. 1917—1927.
С. 194-196).
4* Беседа Чжан Цзи, Се Чи и Сунь Фо с М.М.Бородиным со¬
стоялась 25 июня 1924 г. Вопросы сотрудничества между Го¬
миньданом и КПК обсуждались в связи с критическими за¬
мечаниями в адрес Гоминьдана, содержавшимися в опубли¬
кованных материалах — в «Резолюции и декларации II съезда
Социалистического союза молодежи Китая» (Шанхай, 1923)
и в бюллетене «Туанькань» (1924, № 7) (Чжоу Синлян. Цянь¬
лунь Гоминьдан ида цяньхоу цзою пайдэ доучжэн. С. 160; Ба-
олотин цзай Чжунго югуань цзыляо. Пекин, 1984. С. 11—15).
5* III пленум ЦИК Гоминьдана первого созыва состоялся в Пе¬
кине 18—25 мая 1925 г. Работа пленума была продолжена в
июне (14—28 июня 1925 г.) в Гуанчжоу, в условиях победы
над мятежными генералами Ян Симинем и Лю Чжэньхуанем
(см.: Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь. Т. 2. С. 196;
Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 143).
6* Лицзинь — система местных пошлин на товары.
ествует ряд версий о причинах событий 20 марта 1926 г.
【ако фактическая сторона событий представлена в литера¬
туре более или менее одинаково и сводится к следующему:
«18 марта коммунисту Ли Чжилуну，исполнявшему обязан¬
ности командира военного корабля «Чжуншань» («Сунь
Ятсен»), был передан приказ начальника гарнизона Кантона
Чан Кайши подвести корабль к школе Вампу якобы для ее
охраны. Когда же корабль приблизился к школе, Чан Кайши
заявил о «коммунистическом заговоре» и 20 марта ввел в Кан¬
тоне военное положение... были арестованы Ли Чжилун и ряд
коммунистов — военных работников. Войска Чан Кайши ок¬
ружили помещение Гонконг-Кантонского стачечного комите¬
та и арестовали его руководителей. Одновременно было оцеп¬
лено помещение, в котором жили и работали советские со¬
ветники и в эти дни находилась делегация во главе с членом
ЦК и Оргбюро ЦК ВКП(б), начальником Политуправления
РККА А.С.Бубновым». (Цит. по: Новейшая история Китая.
1917-1927. С. 237).
8* К началу 1926 г. в Северном Китае складывалась ситуация,
неблагоприятная для Национальных армий Фэн Юйсяна, ко¬
торые все более оттеснялись войсками фэнтяньских милита¬
ристов и примкнувших к ним частей Ян Сишаня. Ослабление
позиций армий Фэн Юйсяна сопровождалось обострением
отношений между СССР и маньчжурскими властями в связи
с вопросами эксплуатации КВЖД. Особую озабоченность со¬
ветского руководства вызывали слухи о намерении Чжан Цзо-
линя объявить автономию Маньчжурии и угроза обострения

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	351
отношений с Японией. Эти вопросы, в частности, обсужда¬
лись 26 января и 8 февраля 1926 г. советской стороной с Ху
Ханьминем, который, считая главным виновником конфлик¬
та на КВЖД Японию, призывал СССР к непосредственному
вступлению в войну с Чжан Цзолинем. Поиск путей мирного
разрешения конфликта являлся одной из главных целей ин¬
спекционной поездки в Китай комиссии А.С.Бубнова
(РЦХИДНИ. Ф. 514. On. 1. Д. 233. Л. 1-6, 30-34; Ф. 495.
Оп. 154. Д. 275. Л. 95-98).
9* Ослабление позиций коммунистов в военной школе Хуанпу,
последовавшее после событий 20 марта 1926 г., было весьма
показательным для общей политики Гоминьдана на вытесне¬
ние коммунистов из руководящих эшелонов партии и армии.
7	июня 1926 г. Чан Кайши в ультимативной форме потребо¬
вал принятия коммунистами одного из трех вариантов: либо
ликвидации в школе коммунистической ячейки, либо выхода
всех коммунистов школы из Гоминьдана, либо исключения
всех коммунистов из Хуанпу. Коммунисты избрали второй ва¬
риант, сохранив ячейку (Глунин В.И. Коммунистическая пар¬
тия Китая накануне и во время национальной революции.
Т. 2. С. 73).
Часть III
Сунь Чуаньфан контролировал пять провинций Восточного
‘тая — Цзянси, Фуцзянь, Чжэцзян, Аньхой и Цзянсу.
2* Подробнее о Шанхайских восстаниях см.: Хмелев А.А. Три
Шанхайских восстания // Проблемы Китая. М., 1930. № 2;
Мандалян Т. Рабочее движение Китая. М.—JI., 1928. С. 98—
109; Юрьев М.Ф. Революция 1925—1927 гг. в Китае. М., 1968.
С. 428—439; Жан Шэно. Китайское рабочее движение в
1919—1927 гг. М., 1969. С. 419—450; Глунин В.И. Коммунис¬
тическая партия Китая накануне и во время национальной
революции. Т. 2. С. 210—219.
3* Ван Цзинвэй — сподвижник Сунь Ятсена. До событий
20 марта 1926 г. занимал руководящие посты в партии и в
Национальном правительстве Китайской Республики. В
1925—1926 гг. — председатель Политсовета ЦИК Гоминьдана
и председатель Национального правительства. Считался ли¬
дером левого крыла Гоминьдана. Пользовался авторитетом и
доверием у представителей Коминтерна и Москвы в Китае.
После событий 20 марта был оттеснен от власти и выехал во
Францию, откуда возвратился в апреле 1927 г. и встал во главе
Уханьского Национального правительства (Чжунго Гоминь¬
дан дии эрцы цюаньго дайбяо дахуй хуйи шиляо. Т. I. С. 454;
Тихвинский C.J1. Путь Китая к объединению и независимос¬
ти. С, 126-127, 496-497).

2
5
3
Н.Л.'Мамаева
4* В работе конференции участвовало 80 человек, в том числе
М.М.Бородин и Г.Н.Войтинский. В состав президиума кон¬
ференции вошли Тань Янькай, Чжан Цзинцзян, Сун Цин-
лин, Сюй Цянь и У Юйчжан. См.: Чжунго Гоминьдан ши.
С. 215; Чжунго Гоминьдан да шицзи. С. 156. О работе кон¬
ференции подробно см.: Ли Юньхань. Чжунго Гоминьдан
шишу. Т. 2. С. 780—784.
5* Тема участия советских военных советников в национальной
революции всесторонне представлена в советской историо¬
графии в серии литературы мемуарного характера (см. в «Биб-
лиофафии» раздел «Дневники и воспоминания»). Следует,
однако, признать, что эта тема во всей своей полноте еще
ждет своих исследователей.
6* В ЦК КПК решения VII пленума ИККИ стали известны в
конце января — начале февраля 1927 г. (Глунин В.И. Ком¬
мунистическая партия Китая накануне и во время националь¬
ной революции. Т. 2. С. 202). По свидетельству М.М.Бороди¬
на, советские советники узнали содержание решений VII пле¬
нума ИККИ только в марте 1927 г. (РЦХИДНИ. Ф. 514.
On. 1. Д. 267. Л. 141).
7* Новые факты о внутреннем сопротивлении руководства КПК
линии VII и VIII пленумов ИККИ, особенно в области аг¬
рарной политики, содержат недавно опубликованные архив¬
ные материалы из фондов РЦХИДНИ. Наиболее показатель¬
ны в этом отношении впечатления и оценки М.Н.Роя, кото¬
рые излагались им в телеграммах, письмах и докладных за¬
писках в адрес Политбюро ЦК ВКП(б) и Политсекретариата
ИККИ (см.: ВКП(б), Коминтерн и национально-революци¬
онное движение в Китае. Т. II. Док. № 266. С. 877—886;
РЦХИДНИ. Ф. 514. On. 1. Д. 250. Л. 2—4.
8* Следует подчеркнуть объективные трудности формирования
подлинно революционной армии. Если в сентябре 1926 г. со¬
став НРА увеличился с 8 до 14 корпусов (с 50—60 тыс. до
150 тыс. человек), то буквально через несколько месяцев бое¬
вой состав НРА был доведен до 30—40 корпусов общей чис¬
ленностью в несколько сотен тысяч человек (Лю Цзицзэн,
Мао Лэй, Юань Цзичэн. Ухань гоминь чжэнфу ши. С. 203).
Заключение
!* В то время как в Гоминьдане развивался процесс сближения
между Уханем и Нанкином, завершившийся образованием в
сентябре 1927 г. объединенного правительства, хотя временно
и без Чан Кайши, новое руководство КПК в тесном взаимо¬
действии с представителем Коминтерна в КПК Л ом и над зе,

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	353
сменившим М.Н.Роя, взяло курс на развитие самостоятель¬
ной политики в революционном движении. Теоретически эта
политика строилась на основных положениях концепции на¬
циональной революции, представленной в решениях VII и
VIII пленумов ИККИ. Не скованная более отношениями со¬
трудничества с официальным Гоминьданом, она фактически
была направлена на развертывание массового движения под
руководством КПК и создание новых органов власти. Если в
Наньчанском восстании (конец июля — начало августа
1927 г.) формально еще сохранялся лозунг создания власти
«революционного Гоминьдана» (при отсутствии связей с его
руководящими структурами. — Н.М.), то в крестьянских вос¬
станиях «осеннего урожая» (сентябрь 1927 — весна 1928 гг.),
и прежде всего в Гуанчжоуском восстании («Кантонская ком¬
муна») (декабрь 1927 г.) этот лозунг был снят и события раз¬
вивались по полной схеме VII и VIII пленумов ИККИ, уг¬
лубленной выдвижением лозунга создания Советов (Комму¬
нистический Интернационал и китайская революция. Док.
№ 41. С. 146—151; Док. № 42. С. 151 — 153; Док. № 44.
С.	155—156; Тихвинский C.JI. Путь Китая к объединению и
независимости. 1898—1949. С. 179, 184).
2* Точка зрения о негативных последствиях для Гоминьдана тра¬
гической развязки с коммунистами имеет место и в западной
историографии. Достаточно подробно она представлена в ис¬
следованиях историка ФРГ Ю.Домеса. Солидаризируясь с
мнением по этому вопросу политолога Р.Левенталя, Ю.Домес
в своей работе о политике Гоминьдана 20—30 гг. подчеркнул,
что отношения сотрудничества Гоминьдана с коммунистами
в 1925—1927 гг. закончились «тяжелым органическим повреж¬
дением режима... Окончание сотрудничества кровавой бойней
должно было привести к решительному ослаблению социаль-
но-профессивных побуждений гоминьдановского режима»
(Domes, J. Vertagte Revolution. S. XII).

Библиография
ИСТОЧНИКИ
Архивы
1.	Российский центр хранения и изучения документов
новейшей истории (РЦХИДНИ). Коллекция документов.
2.	Российский Государственный военный архив (РГВА).
Коллекция документов.
ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ
3.	Бухарин Н.И. Проблемы китайской революции. М.,
1927.
4.	ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное
движение в Кятае. Документы. Т. I. 1920—1925. М., 1994;
Т. II. 1926-1927. М., 1996.
5.	2-й конгресс Коммунистического Интернационала.
Стенографический отчет. Пг., 1920.
6.	Второй конгресс Коммунистического Интернациона¬
ла. Стенографический отчет. Пг., 1921.
7.	Второй конгресс Коммунистического Интернациона¬
ла. Июль—август 1920 г. М., 1934.
8.	Второй конгресс Коминтерна. М., 1972.
9.	Документы внешней политики СССР. Т. 1 — 10. М.,
1957-1965.
10.	Исторические корни чэньдусюизма // Проблемы
Китая. М., 1930. № 3.
11.	Картунова А.И. В.К.Блюхер в Китае. 1924—1927 гг.
Документированный очерк. Документы. М., 1979.
12.	Коммунистический Интернационал и китайская ре¬
волюция. Документы и материалы. М., 1986.
13.	Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923—1927.
Из архива Льва Троцкого. Т. 4. Бенсон, 1988.
14.	Конгрессы и конференции Гоминьдана. Перевод ма¬
териалов / Под общей ред. М.Рафеса. Научно-исследова¬

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	355
тельский институт по Китаю при Университете им. Сунь Ят¬
сена. М., 1928.
15.	Ленин В.И. Первоначальный набросок тезисов по на¬
циональному и колониальному вопросам (для Второго съез¬
да Коммунистического Интернационала) // Ленин В.И.
Полное собрание сочинений. Т. 41.
16.	В.И.Ленин и Коммунистический Интернационал. М.,
1970.
17.	Миф П. Китайская коммунистическая партия в кри¬
тические дни. М., 1928.
18.	Первый съезд революционных организаций Дальнего
Востока. Пг., 1922.
19.	Письма Сталина Молотову: 1925—1936. М., 1996.
20.	Протоколы заседаний Китайской комиссии Полит¬
бюро ЦК ВКП(б) II Военные архивы России. 1993. Nq 1.
21.	Пути мировой революции. Седьмой расширенный
пленум Исполнительного Комитета Коммунистического Ин¬
тернационала. 22 ноября — 16 декабря 1926 г. Стенографи¬
ческий отчет. М.—J1., 1927.
22.	XV конференция Всесоюзной коммунистической
партии (б). 26 октября — 3 ноября 1926 г. Стенофафичес-
кий отчет. М.—Л., 1927.
23.	XV съезд Всесоюзной коммунистической партии
(большевиков). Стенографический отчет. М.—Л.，1928.
24.	Пятый Всемирный конгресс Коммунистического Ин¬
тернационала. 17 июня — 3 июля 1924 г. Стенографический
отчет. М.—Л., 1925.
25.	Расширенный пленум Исполкома Коминтерна. 21
марта — 6 апреля 1925 г. Стенографический отчет. М.—Л.，
1925.
26.	Рой М.Н. Китайская революция и Коммунистичес¬
кий Интернационал. Сборник статей и материалов. М.—JI.,
1929.
27.	Советско-китайские отношения. 1917—1957. Сборник
документов. М., 1959.
28.	Сталин И.В. Сочинения. М., 1947—1948. Т. 7—10.
29.	Страхов В. (Цюй Цюбо). Спорные вопросы китай¬
ской революции. Б.м., 1927.
30.	Сунь Ятсен. Избранные произведения. 2-е изд., испр.
и доп. / Под ред. СЛ.Тихвинского. М., 1985.
31.	III Всемирный конгресс Коммунистического Интер¬
национала. Стенографический отчет. Пг., 1922.
32.	Троцкий Л .Д. Коммунистический Интернационал
после Ленина. Великий организатор поражений. М., 1993.

6
5
3
Н.Л.Мамаева
33.	Цай Хэсэнь. История оппортунизма в Коммунисти¬
ческой партии Китая // Проблемы К^ггая. 1929. № 1.
34.	XIV съезд РКП(б). Стенографический отчет. М.,
1926.
35.	Чжоу Эньлай. Избранные произведения. Пекин,
1981.	Т. 1.
36.	Шестой расширенный пленум Исполкома Коминтер¬
на. 17 февраля — 15 марта 1926 г. Стенографический отчет.
М.-Л., 1927.
37.	Баолотин цзай чжунго югуань цзыляо (Материалы о
деятельности М.М.Бородина в Китае). Пекин, 1984.
38.	Вэйцзиньсыцзи цзай чжунго югуань цзыляо (Мате¬
риалы о деятельности Г.Н.Войтинского в Китае). Пекин,
1983.
39.	Гофу няньпу (Хронология жизни и деятельности отца
нации). Тайбэй, 1969.
40.	[Сунь Ятсен] Гофу цюаньцзи (Полное собрание сочи¬
нений отца нации). Т. I—VI. Тайбэй, 1961.
41.	Гуньчаньгоцзи дуй чжунго гэмин цзюэиань (Резолю¬
ции Коминтерна о китайской революции). Шанхай, 1930.
42.	Гунчаньгоцзи хэ чжунго гэмин цзяосюэ цанькао цзы¬
ляо (Коминтерн и китайская революция). Т. I. Пекин, 1985.
43.	Гунчаньгоцзи югуань чжунго гэминдэ вэньсянь цзы¬
ляо (Документы и материалы Коминтерна о китайской рево¬
люции). Т. I，III，Пекин, 1981，1989.
44.	Гунчаньгоцзи югуань чжунго гэминдэ вэньсянь цзы¬
ляо (1936—1943) (1921 — 1936 пубянь) (Документы и материа¬
лы о политике Коминтерна в отношении китайской револю¬
ции (1936—1943) (1921—1936 дополнительно)). Пекин. 1990.
45.	Гунчаньгоцзи юй чжунго гэмин цзыляо сюаньцзи.
1919—1924 (Коминтерн и китайская революция. Избранные
материалы). 1919—1924. Пекин, 1985.
46.	Гунчаньгоцзи юй чжунго гэмин цзыляо сюаньцзи.
1925—1927 (Коминтерн и китайская революция. Избранные
материалы. 1925—1927). Пекин, 1985.
47.	Гэмин вэньсянь (Документы революции). Тайбэй,
1967-1974.
48.	Гэмин вэньсянь (Документы революции). Вып. 8，9.
Тайбэй, б.г.
49.	Дай Цзитао. Чжунго гэмин юй чжунго Гоминьдан
(Национальная революция и Гоминьдан). Шанхай, 1925.
50.	Данши яньцзю цзыляо (Материалы по исследованию
истории партии). Т. I—II. Чэнду, 1982.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919一 1929	357
51.	Ли Дачжао. Вэньцзи (Сочинения). В 2 т. Пекин,
1984.
52.	Ляо Чжункай. Цзи (Сочинения). Пекин, 1983.
53.	Малинь цзай Чжунго югуань цзыляо (Материалы о
деятельности Г.Маринга в Китае). Пекин, 1980，1984.
54.	Малинь юй диицы гогун хэцзо (Г.Маринг и первое
сотрудничество между Гоминьданом и КПК) / Под ред. Ли
Юйчжэнь. Пекин, 1989.
55.	Мао Сычэн. Миньго шиу нянь ицянь чжи Цзян
Цзеши сяньшэн (Чан Кайши до 1926 г.). Гонконг, 1965.
56.	Сунь Чжуншань. Цюаньцзи (Полное собрание сочи¬
нений). Т. 5—11. Пекин, 1985, 1986.
57.	Уса юньдун шиляо (Материалы по истории движения
30 мая 1925 г.). Т. I—II. Шанхай, 1981，1986.
58.	Ху Ханьминь. Сюаньцзи (Избранные произведения).
Тайбэй. 1959.
59.	Цзян Цзеши. Цзунтун яньлунь сюаньцзи (Сборник
речей и выступлений Чан Кайши). Тайбэй, 1924—1961.
60.	Цзян Чжунчжэн (Чан Кайши). Суэ цзай Чжунго (Со¬
ветская Россия в Китае). Тайбэй, 1957.
61.	Цзян Цзинго. Воды Фуцин (Мой отец). Тайбэй—Гон¬
конг—Токио, 1975.
62.	Чжунго Гоминьдан. Дии, эр, сань, сыцы цюаньго
дайбяо дахуй хуйкань (Сборник документов первого, второ¬
го, третьего и четвертого съездов Гоминьдана). Б.м., 1934.
63.	Чжунго Гоминьдан дии, эрцы цюаньго дайбяо дахуй
хуйи шиляо (Материалы по истории I и II съездов Гоминь¬
дана). Т. 1—2. Нанкин, 1986.
64.	Чжунго Гоминьдан диэрцы цюаньго дайбяо дахуй
сюаньянь цзи цзюэиань (Манифест и резолюции II Всеки¬
тайского съезда Гоминьдана). Гуанчжоу, 1926.
65.	Чжунго Гоминьдан лиши цзяосюэ цанькао цзыляо
(Справочные материалы по истории Гоминьдана). Т. 1—2.
Пекин, 1986.
66.	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньбянь (Избранные
материалы по истории Китая в новейшее время) / Под ред.
Вэй Хунъюня. Т. 1—2. Харбин, 1981.
67.	Чжунго сяньдай ши цзыляо сюаньцзи (Избранные
материалы по истории Китая в новейшее время) / Под ред.
Пэн Мина. Т. 1—2. Пекин, 1987, 1988.
68.	Чжунгун чжунъян сюаньцзи (Избранные документы
ЦК КПК). Т. I—III. Пекин, 1989.

358
Н.Л.Мамаева
69.	Чжунсу гоцзя гуаньси ши цзыляо хуйбянь. 1917—1924
(Сборник документов по истории китайско-советских меж¬
государственных отношений. 1917—1924). Пекин, 1993.
70.	Чжунхуа миньго ши данъань цзыляо хуйбянь. Цун
Гуанчжоу цзюнь чжэнфу чжи Ухань гоминь чжэнфу. 1917—
1927	(Сборник архивных материалов по истории Китайской
республики. От Гуанчжоуского военного правительства до
Уханьского Национального правительства. 1917—1927).
Т. I—И. Нанкин, 1986.
71.	Шао Лицзы. Вэньцзи (Сочинения). Пекин, 1985.
72.	Roy, Manabendra Nath. Revolution und Kontrrevolution
in China. Berlin. 1930.
73.	Saich, Tony. The Origins of the First United Front in
China. The Role of Sneevliet (alias Maring). 2 vols. Leiden,
1991.
74.	Trotzki L. Schiften. Bd. 2: uber China. I (1924—1928).
Hamburg, 1990.
75.	Wilbur, C.Martin and Julie Lian-ying How. Missionaries
of Revolution. Soviet Advisers and Nationalist China. 1920—
1927.	Cambridge; London, 1989.
ДНЕВНИКИ И ВОСПОМИНАНИЯ
76.	A.A. (Аппен А.П., Хмелев А.П.). Три шанхайских
восстания II Проблемы Китая. 1930. № 2.
77.	Аллен, Генри (Примаков В.М.). Записки волонтера
(Гражданская война в Китае). JI., 1927.
78.	Бакулин А.В. Записки об уханьском периоде китай¬
ской революции. М., 1930.
79.	Благодатов А.В. Записки о китайской революции
1925-1927 гг. М., 1979.
80.	Бородина Ф.С. В застенках китайских сатрапов (Мои
воспоминания). М.—J1., 1928.
81.	Вишнякова-Акимова В.В. Два года в восставшем
Китае. 1925-1927. М., 1965.
82.	Войтинский Г.Н. Мои встречи с Сунь Ятсеном //
Правда. 1925. 15 марта.
83.	Далин C.JI. Китайские мемуары. 1921—1927. М.,
1982.
84.	Казанин М.И. В штабе Блюхера. Воспоминания о
китайской революции 1925—1927 годов. М., 1966.
85.	На китайской земле. Воспоминания советских добро¬
вольцев. 1925—1945. М., 1977.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	359
86.	Черепанов А.И. Записки военного советника в Китае.
М” 1964, 1976.
87.	Черепанов А.И. Северный поход Национально-рево¬
люционной армии Китая (Записки военного советника). М.,
1968.
88.	Хэ Сяннин. Воспоминания о Сунь Ятсене. М., 1966.
89.	Чжан Готао. Становление Коммунистической партии
Китая: 1921—1927: Автобиография. М., 1975.
ЛИТЕРАТУРА
90.
Видные советские коммунисты — участники китай¬
ской революции. М., 1970.
91.	Войтинский Г. Партия Гоминьдан и китайская рево¬
люция // Большевик. 1924. № 1.
92.	Войтинский Г. Тенденции революционного движения
в Китае и Гоминьдан // Коммунистический Интернационал.
1925. № 3 (40).
93.	Воронцов В.Б. Михаил Бородин: жизненный подвиг
и трагедия // Проблемы Дальнего Востока. 1990. № 5, 6.
94.	Гай Най-гуан. Теория и практика суньятсенизма. М.,
1928.
95.	Глунин В.И. Коминтерн и становление коммунисти¬
ческого движения в Китае (1920—1927) // Коминтерн и Вос¬
ток. М., 1969.
96.	Глунин В.И. Коммунистическая партия Китая нака¬
нуне и в период национальной революции 1925—1927 гг. В
2	т. М., 1975.
97.	Глунин В.И., Григорьев А.М. Коминтерн и китайская
революция // Проблемы Дальнего Востока. 1989. N° 1.
98.	Горбунова С.А. Коммунистический Интернационал и
тактика КПК в национально-освободительном движении
(1919-1924). М., 1988.
99.	Горбунова С.А., Мамаева H.J1. Новые архивные доку¬
менты о китайских интернационалистах (1918—1922) //
Проблемы Дальнего Востока. 1988. № 2.
100.	Григорьев А.М. Борьба в ВКП(б) и Коминтерне по
вопросам политики в Китае (1926—1927 гг.) // Проблемы
Дальнего Востока. 1993. № 2，3.
101.	Делюсин Л.П. Аграрно-крестьянский вопрос в по¬
литике КПК (1921-1928). М., 1972.
102.	Ефимов Г. В. Сунь Ятсен. Поиск пути. 1914—1922.
М., 1981.

60
3
Н.Л.Мамаева
103.	Калачев (Наумов С.Н.) Краткий очерк истории Ки¬
тайской коммунистической партии // Кантон. 1927. № 1(10).
104.	Каретина Г.С. Чжан Цзолинь и политическая борьба
в Китае в 20-е годы XX в. М., 1984.
105.	Картунова А.И. Коминтерн и некоторые вопросы
реорганизации Гоминьдана // Коминтерн и Восток. М.,
1969.
106.	Картунова А.И. Почему В.К.Блюхер поддерживал
Чан Кайши // Военно-исторический журнал. 1995. № 5.
107.	Картунова А.И. Москва и Северный поход Нацио¬
нально-революционной армии II Восток. 1998. № 3.
108.	Картунова А.И. Китайский вопрос в переписке
Г.В.Чичерина и Л.М.Карахана (1924—1926 гг.) // Новая и
новейшая история. 1998. № 6.
109.	Китай 20-е годы: экономика и политика. М., 1983.
(Информационный бюллетень АН СССР / Институт Даль¬
него Востока. № 36).
110.	Китайская революция и задачи коммунистических
партий // Коммунистический Интернационал. 1926. N° 13(71).
111.	Коминтерн и Восток. М., 1969.
112.	Ларин В.В. Линь Боцюй и секретный приказ Чан
Кайши (март 1927 г.) // Китай и мир. Тезисы докладов II
Всесоюзной научной конференции. Ч. II. М., 1991.
113.	Мамаева H.J1. Гоминьдан в национально-революци¬
онном движении Китая (1923—1927). М., 1991.
114.	Мамаева H.J1. Гоминьдан в национальной револю¬
ции Китая 20-х годов (Обзор источников и литературы
КНР) // Проблемы Дальнего Востока. 1994. № 2.
115.	Мамаева Н.Л. К вопросу о направлениях в изучении
политики Коминтерна в Китае // Китай и Россия в Восточ¬
ной Азии и АТР в XXI веке. М., 1995. Ч. II.
116.	Мамаева Н.Л. К вопросу о политической программе
Сунь Ятсена // Проблемы Дальнего Востока. 1986, № 1.
117.	Мамаева Н.Л. К вопросу о роли Коминтерна в пе¬
риод формирования программных основ Гоминьдана: новые
документы — новые факты // Китайская традиционная
культура и проблемы модернизации. М., 1994. Ч. II.
118.	Мамаева H.J1. Коминтерн и Гоминьдан: проблемы
взаимоотношений // Китай, китайская цивилизация и мир.
История, современность, перспективы. М., 1995. Ч. II.
119.	Мамаева Н.Л. Коминтерн в национально-революци¬
онном движении Китая: основные направления взаимодей¬
ствия между Коминтерном и Гоминьданом в 1920-е годы //
Востоковедение и мировая культура. М., 1998.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929
361
120.	Мамаева Н.Л. Некоторые вопросы взаимоотноше¬
ний Коминтерна и Гоминьдана в китайской революции
20-х гг. II Китай, китайская цивилизация и мир. История,
современность, перспективы. М., 1993. Ч. II.
121.	Мамаева Н.Л. О некоторых подходах к оценке поли¬
тики Коминтерна в Китае (к дискуссии о политике Комин¬
терна) II И не распалась связь времен... К 100-летию со дня
рождения П.Е.Скачкова. М., 1993.
122.	Мамаева Н.Л. О реорганизации армии Кантонского
правительства в 1924—1925 гг. и политике Гоминьдана //
Тринадцатая научная конференция «Общество и государство
в Китае». Тезисы и доклады. М., 1982. Ч. 3.
123.	Меликсетов А.В. Социально-экономическая полити¬
ка Гоминьдана в Китае (1927—1949). М., 1977.
124.	Мельникова Н.И. Некоторые аспекты финансово¬
налоговой политики гоминьдановского правительства в Кан¬
тоне (1923—1925 гг.) II Китай в 20-е годы: экономика и по¬
литика. М., 1983.
125.	Мировицкая Р.А. Советский Союз в стратегии Го¬
миньдана (20—30-е годы). М., 1990.
126.	Новейшая история Китая. 1917—1970 гг. М., 1972.
127.	Новейшая история Китая. 1917—1927. М., 1983.
128.	Панцов А.В. Документы II и IV конгрессов Комин¬
терна по национальному и колониальному вопросам и их
распространение в Китае (1920—1924) // Национальные и
социальные движения на Востоке. История и современ¬
ность. М., 1986.
129.	Писарев А.А. Гоминьдан и аграрно-крестьянский
вопрос в Китае в 20—30-е годы XX века. М., 1986.
130.	Резников А.Б. Стратегия и тактика Коммунистичес¬
кого Интернационала по национально-колониальному во¬
просу. Проблемы теории и истории. М., 1978.
131.	Соркин Г.З. Съезд народов Дальнего Востока //
Проблемы востоковедения. 1960. N° 5.
132.	Сотникова И.Н. Дальневосточный отдел Восточного
секретариата Коминтерна (1922—1923) // Китай. Китайская
цивилизация и мир. История, современность, перспективы.
М., 1995. Ч. II.
133.	Сунь Ятсен. 1866—1986. К 120-летию со дня рожде¬
ния. Сборник статей, воспоминаний и материалов. М., 1987.
134.	Тихвинский C.JI. Завещание китайского революцио¬
нера. Сунь Ятсен: жизнь, борьба и эволюция политических
взглядов. М., 1986.

362
Н.Л；Мамаева
135.	Тихвинский C.JI. Путь Китая к объединению и не¬
зависимости. 1898—1949. По материалам биографии Чжоу
Эньлая. М., 1996.
136.	Фирсов Ф.И. Ленин, Коминтерн и становление
коммунистических партий. М., 1985.
137.	Фирсов Ф., Шириня К. Коминтерн: опыт деятель¬
ности II Коммунист. 1988. № 10.
138.	Хорьков В.И. Нанкинский Гоминьдан и рабочий во¬
прос. 1927-1932. М., 1977.
139.	Шумяцкий Б. Из истории комсомола и Компартии
Китая II Революционный Восток. 1928. № 4—5.
140.	Ван Сичэн. Да гэмин шицы дэ гунчань гоцзи юй
Гоминьдан (Коминтерн и Гоминьдан в годы великой рево¬
люции) II Хэнань дасюэбао. 1990. № 4.
141.	Ван Тинкэ. Гунчань гоцзи юй чжунго гэмин яньцзю
шупин (Коминтерн и китайская революция. Историофафи-
ческий обзор). Чэнду, 1988.
142.	Го Хэнъюй. Эгун чжунго гэмин мидан (1920—1925)
(ВКП(б) и китайская революция. Секретные архивы) (1920—
1925). Тайбэй, 1996.
143.	Го Хэнъюй. Эгун чжунго гэмин мидан (1926 г.)
(ВКП(б) и китайская революция. Секретные архивы) (1926).
Тайбэй, 1997.
144.	Ли Юйчжэнь. Сунь Чжуншань юй гунчань гоцзи
(Сунь Ятсен и Коминтерн). Тайбэй, 1996.
145.	Ли Юньхань. Цун жунгун дао циндан (От допуска
коммунистов в Гоминьдан до чистки партии). Т. I，II. Тай¬
бэй, 1966.
146.	Ли Юньхань. Чжунго Гоминьдан шишу (Очерки ис¬
тории китайского Гоминьдана). Т. 1—5. Тайбэй, 1994.
147.	Линь Боцюй чжуань (Биография Линь Боцюя).
Пекин, 1986.
148.	Лю Цзицзэн, Мао Лэй, Юань Цзичэн. Ухань гоминь
чжэнфу ши (История Уханьского Национального правитель¬
ства). Издательство провинции Хубэй, 1986.
149.	Сунь Чжуншань яньцзю луньцунь (Сборник статей
по изучению наследия Сунь Ятсена). Гуанчжоу, 1983.
150.	Сунь Чжуншань яньцзю луньцунь (Сборник статей
по изучению наследия Сунь Ятсена). Гуанчжоу, 1984.
151.	Сунь Чжуншань яньцзю луньцунь (Сборник статей
по изучению наследия Сунь Ятсена). Гуанчжоу, 1985.
152.	Сунь Чжуншань яньцзю луньцунь (Сборник статей
по изучению наследия Сунь Ятсена). Гуанчжоу, 1986.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	363
153.	Сян Цин. Гунчань гоцзи хэ чжунго гэмин гуаньси
шигао (История связей между Коммунистическим Интерна¬
ционалом и китайской революцией). Пекин, 1988.
154.	Хуан Сюжун. Гунчань гоцзи юй чжунго гэмин гу¬
аньси ши (Коминтерн и китайская революция. Историчес¬
кий очерк). Т. 1—2. Пекин, 1989.
155.	Цзоу Jly. Чжунго Гоминьдан шигао (Очерки истории
Гоминьдана). Чанша, 1931.
156.	Цзян Юнцин. Баолотин юй Ухань чжэнцюань
(М.М.Бородин и Уханьский режим). Тайбэй, 1964.
157.	Чжан Хунъин, Чжан Дяньсинь. Шилунь да гэмин
цянь Сулянь линдаося дэ Гунчань гоцзи юй чжунго Гоминь¬
дан дэ ляньси (К изучению связей между Коминтерном, ру¬
ководимым Советским Союзом, и Гоминьданом в период до
начала великой революции) // Лоян шичжуан сюэбао. 1988,
№ 3.
158.	Чжунго Гоминьдан да шицзи (Основные события из
истории китайского Гоминьдана). Пекин, 1988.
159.	Чжунго Гоминьдан «ида» люши чжоунянь цзинянь
луньвэнь цзи (Сборник статей к 60-летию I съезда Гоминь¬
дана). Пекин, 1984.
160.	Чжунго Гоминьдан цзянши (Краткая история Го¬
миньдана. 1894—1949). Пекин, 1988.
161.	Чжунго Гоминьдан ши (История китайского Го¬
миньдана). Аньхой жэньминь чубаньшэ, 1989.
162.	Чжунго Гоминьдан ши (История китайского Го¬
миньдана). Чанчунь, 1990.
163.	Чжунхуа миньго 出и (История Китайской республи¬
ки). Т. 5 / Под ред. Ян Тяньши. Пекин, 1996.
164.	Чэнь Тецзянь. Чжунго сяньдай ши яньцзю дэ лиши
хуйгу (Ретроспективный взгляд на изучение новейшей исто¬
рии Китая) II Цзиньдай ши яньцзю. 1991. № 3.
165.	Шан Минсюань. Сунь Чжуншань юй Гоминьдан
цзопай яньцзю (Сунь Ятсен и левая группировка в Гоминь¬
дане). Пекин, 1986.
166.	Эгун мидан юй чжунго гэмин ши яньцзю (Секрет¬
ные архивы ВКП(б) и изучение истории китайской револю¬
ции). Харбин, 1998.
167.	Ян Юньжо. Гунчань гоцзи хэ чжунго гэмин гуаньси
цзиши. 1919—1943 (Коминтерн и китайская революция.
Хроника событий. 1919—1943). Пекин, 1983.
168.	Ян Юньжо, Ян Куйсун. Гунчань гоцзи хэ чжунго
гэмин (Коминтерн и китайская революция). Шанхай, 1988.

364
Н.Л.Мамаева
169.	Bergere, Marie-Claire. The Chinese Bourgeoisie, 1911 —
37 // The Cambridge History of China. Cambridge, 1983.
Vol. 12.
170.	Domes, Jurgen. Vertagte Revolution. Die Politik der
Kuomintang in China. 1923—1927. Berlin, 1969.
171.	Domes, Jiirgen. Die KMT-Herrschaft in China. Han¬
nover, 1970.
172.	Heinzig, Dieter. Sowjetische Militarberater in der
Kuomintang. 1923—1927. Baden-Baden, 1978.
173.	Holubnichy, Lidia. Michael Borodin and the Chinese
Revolution, 1923—1925. New York, 1979.
174.	Jacobs, Dan N. Borodin. Stalin’s Man in China. Cam¬
bridge, 1981.
175.	Kleinknecht，Gunter. Die Kommunistische Taktik in
China 1921 — 1927. Die Komintem, die Koloniale Frage und die
Politik der KP Chinas. Koln; Wien; Bohlao, 1980.
176.	Kuo Heng-yii. Die Komintem und die Chinesische
Revolution. Die Einheitsfront zwischen der KP Chinas und der
Kuomintang 1924—1927. Paderborn, 1979.
177.	Opitz, Peter. Gezeitenwechsel: Die Sino-Sovietische
Beziehungen in Historischer Perspektive. Koln, 1990.
178.	T’ang Leang-li. China in Aufruhf. Leipzig, 1927.
179.	T’ang Leang-li. The Inner History of the Chinese Revo¬
lution. London, 1930.
180.	Whiting, A.S. Soviet Politics in China: 1917—1924. New
York, 1954.
181.	Wilbur, C.Martin. Sun Yat-sen: Frustrated Patriot. New
York, 1976.
182.	Wilbur, C.Martin. The Nationalist Revolution: from
Canton to Nanking, 1923—1928 // The Cambridge History of
China. Cambridge, 1983. Vol. 12.

Именной
указатель
А
Ань Лунхэ — 18
Б
Бакулин А. В. — 318
Блюхер В.К. (Галин) — 7，
116-120，141，173，250,
257, 276，287，300-302,
336，339，345
Бородин М.М. — 7，49，58,
59, 63，80，82，83，85-87，
90-93，97，98, 100, 101,
104—106，111，112, 125,
128-130, 138, 147，153-
158,	160-171, 173, 174，
177,	181，185, 201，207，
212,	221，227，228，235,
237-241，244，247-251’
256-258，262—264，275-
280，282, 287, 290, 294,
297-302, 304，313，319，
322，325, 326，328，331-
335，337，339
Бубнов (Ивановский) А.С.—
213,	223, 226, 228，235-
242，245-249, 251，259, 345
Бухарин Н.И. — 43，46，52,
223，279, 283，288，293,
302，320, 321，331，333,
334, 344，345
В
Ван Дэнъюнь — 54
Ван Фацинь — 309
Ван Цзинвэй — 87，90，99,
156，188，195, 205, 207，
262，274, 277-279, 296，
309, 310，323，328，330,
333，334
Васильев Б.А. — 150，151，
152,	233，288, 345
Верченко А.Л. — 10
Виленский-Сибиряков
В.Д. - 21, 22
Вильде С.Л. — 153
Вознесенский А Н. — 225,
336, 345
Войтинский Г.Н. — 20, 23,
34，38, 49，51，110，114,
137，142, 143, 145-147,
150—153，162—165，169-
171，181，187，222，228,
229’ 231, 233, 235, 237，
240. 242, 244-248，252，
257, 261，263，264, 275-
277，279，280，282，288，290，
294，298, 299，302, 334
Воронин Н.М. — 134，137，
138
Ворошилов К.Е. — 300
Г
Гань Найгуан — 218, 225
Гао Юйхань — 188，206
Геккер А.И. — 33
Глунин В.И. — 8—10，20,
147，174，213，297, 316
Горбунова С.А. — 8
Го Хэнъюй — 6
Григорьев А.М. — 10, 247，
252
Гу Мэнъюй — 217，218，263，
305, 307，309

366
Н.Л.Мамаева
д
Дай Цзитао — 175—177,
204，206
Делюсин Л.П. — 89，175,
197, 307
Дорио Ж. — 288, 303
Дуань Цижуй — 118，128, 137
Дэн Инчао — 275
Дэн Цзэжу — 174
Дэн Чжунся — 75
Дэн Яньда — 297, 305，307，
309,	310
Е
Егоров К. — 72
Ефимов Г.В. — 71, 74
Е Чуцан — 177，218
Ж
Жэнь Динъи — 54
3
Зиновьев Г.Е. — 27，29, 55,
59,	60，66, 94，130’ 150，
151,	220, 221-223, 228,
239,	242, 247，252
И
Иолк Е. — 307
Иоффе А.А. — 7，32，33, 34，
37，39，42-46，49，53-56，
58,	60, 63，78，80, 93，345
К
Калачев — 31
Каменев Л.Б. — 223
Каменев С.С. — 56，81
Каменева О.Д. — 182
Карахан Л.М. — 7，8，33, 55,
58， 92, 93， 100， 101, 114，
128-130, 134, 142，147，
153，154，157，162, 169，
170,	227, 228, 235, 243,
244，246-248, 250, 276，
280, 282，345
Картунова А.И. — 7, 8，10，
116-119，121, 300
Керенский А.Ф. — 321
Кубяк Н.А. — 228
Куйбышев Н.В. (Кисань-
ка) — 213
Л
Ларин В.В. — 10，322
Лейтнер М. — 6
Ленин В.И. — 13，17，22，25
Лепсе И.И. — 228
Ли Дачжао — 82, 87, 206
Лидин В.В. — 38
Линь Боцюй см. Линь Цзу-
хань
Линь Сэнь — 177
Линь Цзухань (Линь Бо¬
цюй) -180’ 206, 218, 322
Ли Цзишэнь — 297, 333
Ли Чжанда — 24
Ли Юйчжэнь — 6，7
Ли Юньхань — 177, 178，
214， 337
Лозовский С.А. — 223
Лю Фэнфэнь — 218
Лю Цзицзэн — 210, 274，
275, 297, 305，309, 311，
315-317
Лю Цзэжун — 18
Лю Чжэньхуань — 116, 117，
119，173，194, 195, 203
Лю Эрсун — 159
Ляо Чжункай — 46, 49，81，
87，117, 118，128, 159, 161,
176
М
Мамаева Н.Л. — 9，17，18，
28，32, 37，46，50，57, 62，
65，68, 79，86, 89，90, 101，

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	367
103，111，120，134, 142,
151，158, 164，165, 171，
176，181，185，188，189，
224, 278，313，330, 333
Мануильский Д.З. — 223,
228
Мао Лэй - 210, 274，275,
297, 305, 309，311，315-
317
Мао Цзэдун — 218, 275,
305, 307
Маринг Г. (Снефлит X.)—
7，23, 27，32，34-38，39，
46-49, 51-54, 80，201,
345
Ма Цзунъу — 175
Мельникова Н.И. — 10，75，
76，126
Мировицкая Р.А. — 8，9，22,
45,	81，142，155, 250，324,
340
Молотов В.М. — 282，335
Мусин И.М. — 138, 141，241,
242,	245, 248, 249，251, 345
Мясников B.C. — 9
Н
Никольский В.А. — 23
О
Орлов Н.Л. — 225
П
Павлов П.А. — 116, 117
Панцов А.В. — 82
Писарев А.А. — 161
Пличе О.Ю. (Люкс) — 328，
331
Путна В.К. — 133，134，138
Пэн Цзэминь — 206, 275,
309
Пэн Яньнянь — 261
Пэнь Янгуан — 175
Пятницкий И .А. — 223
Р
Радек К.Б. — 49，51，252
Разгон (Ольган) И.Я. — 213
Райт В.И. см. Соловьев В.И.
Раскольников Ф.Ф. (Пет¬
ров) —130, 147，152, 164,
169,	182, 223, 242, 336
Рафес М.Г. - 183，185—187，
257, 277，279
Рогачев В.И. — 213
Рой М.Н. - 13，17，288, 303，
325，326, 328, 330-335
Рудзутак Я.Э. — 58，59
Рыков А.И. — 223
С
Сафаров Г.И. — 27，29, 49,
50，77
Семенов А.В. — 126
Се Чи - 171, 174，177，204
Скачков П.Е. 一 9
Склянский Э.М. — 56，81
Соколов-Страхов К.Н.—
22,	24
Сокольников Г.Я. — 223
Соловьев (Райт) В.И.—
249—251，288，345
Соркин Г.З. — 26
Сотникова И.Н. — 10，23，
242
Сталин И.В. — 59, 130，137,
147,	152, 153，169, 170，
223，243, 246, 279, 282,
283, 284，328, 335，344
Староверова Е.К. — 10
Сун Цзывэнь — 218，309，
316
Сун Цинлин — 275，297,
305
Сунь Фо (Сунь Кэ) — 171，
174，297, 305, 309
Сунь Чуаньфан — 261，303
Сунь Ятсен — 4，6—9，11，
18，21-26, 30, 32-39,
41-47, 49，50，53—60，62,

8
6
3
Н.Л.Мамаева
64-66, 68-107, 109，112—
117，120-122, 124-129，
132,	139，143, 155, 156，
158-163, 168, 169，172，
173，175, 176, 178，183,
185-187, 189—191，199，
205, 208，211-212，216,
217，219, 220，225, 230，
240,	243，250，254, 266-
269, 291, 293, 295, 297，
317，321，323, 340—347
Су Чжаочжэн — 313
Сюй Кэсян — 329
Сюй Цянь — 137，225, 275,
297, 305-307, 309，310, 312
Сюй Чунчжи — 116, 118,
119’ 177
Сюй Шэнхунь — 305
Сяо Чаожань — 77，82，84
Ся Си — 305
Т
Тан Цзияо — 117，118，173
Тан Шаои — 117，173，175
Тан Шэнчжи — 296, 301，
310,	329，334
Тань Пиншань — 82，206,
207，218, 261，288，307,
309, 313, 319
Тань Чжэн — 175
Тань Янькай — 217, 218,
265，300，305’ 309, 310，
321, 322
Тарханов О. — 307
Титаренко M.J1. — 6，9
Тихвинский C.J1. — 7—9，
21，341
Троцкий Л.Д. — 57, 81，223,
243, 247, 252
У
У Пэйфу 一 32，34-36, 45，
126，136，137，152，154，
168，184
Усов В.Н. — 10
У Чжихуй — 217
У Юйчжан — 206，218, 275，
309
Ф
Фокин Н.А. — 257，258
Фрунзе М.В. — 130, 133，
134，136, 138, 141, 142,
152,	169
Фэн Цзыю — 174，175
Фэн Цзюйпо — 159
Фэн Юйсян — 111，112,
126-128, 133-138，162，
225-227, 229, 230, 237,
334, 339
X
Хорьков В.И. — 159，211
Хуан Бихунь — 26
Хуан Цзилу — 174
Ху Ханьминь — 7，87，118，
124,	125, 153, 177，182-
186, 220，221，224，234’
289，290
Ху Цзинъи — 129, 162
Хэ Сяннин — 275，297, 309
Ц
Цай Хэсэнь — 233
Цзоу Лу — 77，177，204
Цзян Юнцзин — 337
Цюй Цюбо - 87, 217, 264
Ч
Чан Кайши — 49, 54，55, 58,
60-67, 81，94，117-119，
194，195，206, 214，217-
220, 255，256, 262-265,
274，275, 277，278，280，
289, 294, 296-305, 308-
312’ 314，318-325，328，
330, 338，346

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	369
Черепанов А.И. — 117，214
Черных — 324
Чжан Готао — 188, 261，321，
322
Чжан Тайлэй — 25, 54,
261
Чжан Тайянь — 175
Чжан Факуй — 297
Чжан Цзи — 32，171，174，
177
Чжан Цзинцзян — 217, 218,
305
Чжан Цзолинь — 45, 111,
118，128, 129, 134-136,
243,	249, 260
Чжан Цюбо — 26, 30, 31,
62,	95
Чжоу Синьлян — 77，82，84,
174,	175
Чжоу Циган — 305
Чжоу Эньлай — 261，341
Чичерин Г.В. — 8，22, 23,
33，55，114，129
Чэн Цянь — 310
Чэнь Гунбо — 309
Чэнь Дусю — 46, 77, 87,
143’ 260，276’ 283, 323，
328
Чэнь Жусюань — 75
Чэнь Миншу — 297
Чэнь Сици — 77，82, 84
Чэнь Цзюнмин — 35, 36,
45， 74—76, 117， 119， 121，
122,	142，173，180
Чэнь Южэнь — 275, 297,
309
Чэнь Яньнянь — 159
Ш
Шао Лицзы — 7, 255, 289,
290-296
Шао Юаньчун — 54, 218
Шевелев К.В. — 10
Штейн В.М. — 316
Шумский А. — 223
Шумяцкий Б. — 26
Ю
Юань Цзичэн — 210, 274，
275, 297, 305，309, 311，
315-317
Юань Шикай — 70
Юй Шудэ - 206, 275
Юй Южэнь — 225, 226
Юнь Дайин — 206, 275
Юрьев М.Ф. — 82
Юшкевич М. — 300，301
Я
Ян Ин — 159
Ян Паоань — 206，275
Ян Симинь —	116—119,
173，194, 195, 203
Bergere, М.-С. — 82
Domes, J. — 125，177
Lamb J. — 211
Saich, Т. - 7，34, 46, 47，48,
49,	53
Tang Leang-Li — 82
Whiting A.S. — 58
Wilbur, C.Martin - 82, 83

Summary
The work «The Comintern and the Kuomintang. 1919—
1929» is devoted to the study of the scantily explored sub¬
ject —the interaction between the international communist
movement and the Sun Yatsen，s party, the leading political
force in the national-liberation movement of China in the
1920s. The research is prepared on the most extensive source
basis (archives: Russian Centre for Study of Documents of
Contemporary History of China, Russian State Military Ar¬
chives, the collected documents «VCP(b), Comintern and the
National-Revolutionary Movement in China», vol. I and II
(Moscow, 1994，1996)，a number of documentary collections
on the history of Quomintang, published in China in the sec¬
ond half of 1980s).
An attempt is made to paint an integral picture of direc¬
tions in the co-operation between the Comintern and the na¬
tional-revolutionary movement of China, to detect effective
interactions and spheres of the unacceptable for Quomintang
in the theory and the political practice of the Comintern.
This research is characterized by the plurality of subject
lines and the wide scope of events. The work elucidates vari¬
ous forms of contacts between the Comintern and the
Quomintang against the background of the study of models of
the Chinese revolution, that was formed during 1919—1927 in
the Comintern, on the one hand, by Sun Yatsen and in the
Quomintang, on the other hand.
The Quomintang is represented as the self-dependent part¬
ner of the Comintern in its Chinese policy. The integral and
consistent picture of Sun Yatsen’s and Quomintang’s initia¬
tives towards the closer rapprochement with the Comintern —
right up to attempts of the party to join the Comintern — is
painted for the first time in the historiography.
The work is «inhabited» by living people — envoys of the
Comintern and Moscow in China, that worked in the con¬
flicting situation, when determining the right direction of the
revolutionary development of the country was a difficult task.

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	371
The book thoroughly elucidates the activities in the
Quomintang of the Comintern’s representatives—G.Maring
and M.M.Borodin, it is described in the close interaction with
the policy of the Soviet representatives in China, A.A.IofTe
and L.M.Karakhan, and against the background of their con¬
tacts with G.N.Voitinsky, who acted mainly in the Chinese
communist movement.
The author proves conclusively on the basis of the con¬
crete material, that, despite leftist deviations of the Comin¬
tern, the collaboration with the Comintern, CPC, the Soviet
Union was obviously of benefit to the Quomintang. The
Quomintang, that had managed to use the help of the Comin¬
tern, CPC, the Soviet State in various areas of the party, mili¬
tary and state building, succeeded in self-reorganizing to the
«party of action» and consolidating China according to basic
principles of its program.
Contents of this research is evidence, that the policy of the
Comintern and RCP(b)/VCP(b) in China, with all defects and
advantages, was part and parcel of the national - revolutionary
movement of China. It is tied together by many threads with
the political history of China, is its component. The long
duration of the period of collaboration (1920—1927) and its
effectiveness are evidence of the historical interrelation be¬
tween the national-revolutionary movement in China and
the international communist movement in 1920s of the
XXth century.

Оглавление
ВВЕДЕНИЕ		3
Часть I
СБЛИЖЕНИЕ КОМИНТЕРНА И ГОМИНЬДАНА
В 1919-1924 гг. ПЕРВЫЙ СЪЕЗД ГОМИНЬДАНА
(январь 1924 г.)		11
1.	Решения П конгресса Коминтерна
по восточному вопросу		12
2.	Основные направления практической работы
представителей Коминтерна и Москвы в Китае
в 1920—1922 гг. Восточная политика Коминтерна
в решениях III конгресса Коминтерна и съезда
народов Дальнего Востока		20
3.	Гоминьдан в свете решений IV конгресса
Коминтерна по восточному вопросу.
Деятельность Г.Маринга и А.А.Иоффе
по сближению Коминтерна и Гоминьдана		39
4.	Резолюция Президиума ИККИ по вопросу
о национально-освободительном движении в Китае
и о партии Гоминьдан (28 ноября 1923 г.).
Визит делегации Гоминьдана в СССР
(2 сентября—29 ноября 1923 г.)		54
5.	Формирование в Гоминьдане курса
на реорганизацию партии. 1919—1923 гг		69
6.	I съезд Гоминьдана и Коминтерн. Роль М.М.Бородина
в подготовке и проведении съезда		85
Часть II
КОМИНТЕРН И ГОМИНЬДАН ПОСЛЕ I СЪЕЗДА
ГОМИНЬДАНА - ДО НАЧАЛА СЕВЕРНОГО ПОХОДА
(июль 1926 г.)		108
Развитие в Гоминьдане и в Коминтерне неидентичных
подходов к теории и практике национальной революции
в Китае		108
1.	Гоминьдан в ходе военного этапа «строительства
государства» в локальных масштабах
(Гуандунская революционная база)		112
2.	Гоминьдан в планах Китайской комиссии
Политбюро ЦК РКП(б) о «северном маршруте»
национальной революции		127
3.	Новые элементы в китайской политике Коминтерна.
Роль Г.Н.Войтинского в формировании
«новой линии»		142

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	373
4.	Основные направления деятельности М.М.Бородина
как главного политического советника Гоминьдана
(1924-1925 гг.)		153
5.	К вопросу о внутрипартийных разногласиях
в Гоминьдане (1924—1925 гг. )		172
6.	Гоминьдан и Коминтерн накануне II съезда
Гоминьдана. Программный характер решений
II	съезда Гоминьдана (январь 1926 г.)		180
7.	Курс Гоминьдана на ускоренную подготовку Северного
похода и его инициативы к вступлению в Коминтерн.
Крестьянский Интернационал и Гоминьдан		209
8.	Китайская политика Коминтерна и ЦК ВКП(б)
в январе—июле 1926 г. Роль военно-политической
комиссии ЦК ВКП(б) (комиссии А.С.Бубнова)
в урегулировании отношений Коминтерна
и Москвы с Гоминьданом		226
Часть III
РАДИКАЛИЗАЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО КУРСА
КОМИНТЕРНА В КИТАЕ В ПЕРИОД ПОБЕДОНОСНОГО
СЕВЕРНОГО ПОХОДА. ВНУТРИПАРТИЙНАЯ БОРЬБА
В ГОМИНЬДАНЕ И КРИЗИС ВЗАИМООТНОШЕНИЙ
МЕЖДУ КОМИНТЕРНОМ И ГОМИНЬДАНОМ		254
1.	Роль Дальбюро ИККИ и М.М.Бородина
в подготовке решений VII расширенного
пленума ИККИ. Октябрьская конференция
ЦИК Гоминьдана (1926 г.)		257
2.	Резолюция VII расширенного пленума ИККИ
по вопросу о положении в Китае. Новые инициативы
Гоминьдана к сближению с Коминтерном		281
3.	Усиление в Гоминьдане внутрипартийных разногласий.
Активизация Коминтерна и ПБ ЦК ВКП(б) по внедре¬
нию в практику китайской революции линии
VII расширенного пленума ИККИ		296
4.	Коминтерн и III пленум ЦИК Гоминвдана второго
созыва. Раскол Гоминьдана (18 апреля 1927 г.)
и кризис взаимоотношений между Коминтерном
и Гоминьданом (Нанкин)		305
5.	Углубление кризиса взаимоотношений Коминтерна
и Гоминьдана: от разрыва отношений с Чан Кайши
до размежевания с Уханьским Гоминьданом
(апрель—июль 1927 г.)		325
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. III съезд Гоминьдана.
Итоги сотрудничества		341
ПРИМЕЧАНИЯ		348
БИБЛИОГРАФИЯ		354
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ		365
SUMMARY		370

Contents
INTRODUCTION		3
Part I
THE RAPPROCHEMENT OF COMINTERN
AND QUOMINTANG IN 1919-1924. THE I CONGRESS
OF QUOMINTANG (January 1924)		11
1.	The II Congress of Comintern and its decisions
on the Eastern question		12
2.	Main directions of the practical work of Comintern
and Moscow representatives in China in 1920—1922.
Comintern Eastern policy in the decisions
of the III Comintern Congress and Congress
of Far East peoples		20
3.	The IV Comintern Congress decisions on the Eastern
question and Quomintang. G.Maring and A.A.Ioffe
activity on the rapprochement of Comintern
and Quomintang		39
4.	The ECCI Presidium resolution on the national-liberation
movement in China and on Quomintang party
(28 November 1923). The visit of Quomintang delegation
to the USSR (2 September	— 29 November	1923)		54
5.	Formation of Quomintang course to reorganize
the party (1919—1923)		69
6.	The I Quomintang Congress and Comintern. M.M.Borodin
role in the preparation and	holding	the	Congress		85
Part II
FROM THE I CONGRESS OF QUOMINTANG
TO THE BEGINNING OF THE NORTH EXPEDITION
(July 1926)		108
The development of non-identical approachs in Comintern
and Quomintang toward the theory and practice
of national revolution in China		108
1.	Quomintang on the military stage of «state construction»
on the local level (Guandung revolutionary	base)		112
2.	Quomintang place in the plans of the Chinese
commission of PB CC PCP(b) for the north route
of national revolution		127
3.	New elements in Comintern Chinese policy.
G.N.Voitinsky role in the formation	of «new	line»		142

Коминтерн и Гоминьдан. 1919—1929	375
4.	Main directions of М.М.Borodin activity as the main
political adviser of Quomintang (1924—1925)
5.	The inner-Party contradictions in Quomintang
(1924—1925)
6.	Quomintang and Comintern on the eve
of the II Quomintang Congress. The decisions
of the II Quomintang Congress (January 1926)
7.	Quomintang course to the faster preparation
of the North expedition and the initiatives to join
the Comintern. The Peasant International
and Quomintang
8.	Comintern Chinese policy and CC VCP(b)
in January—July 1926. The role of military-political
CC VCP(b) commission (A.S.Bubnov commission)
in regulating Comintern and Moscow relations
with Quomintang
Part III
RADICALIZATION OF COMINTERN COURSE IN CHINA
DURING VICTORIOUS NORTH EXPEDITION.
THE INNER-PARTY STRUGGLE IN QUOMINTANG
AND THE CRISIS OF COMINTERN AND QUOMINTANG
INTERRELATIONS
1.	Dal’bureau ECCI and M.M.Borodin role
in the preparation of the VII ECCI Plenum decisions.
The October conference of CEC Quomintang (1926)...
2.	The VII ECCI Plenum resolution on the situation
in China. New Quomintang initiatives to rapprochement
with Comintern
3.	Strengthening of the inner-Party contradictions
in Quomintang. Comintern and PB CC VCP(b)
activisation in putting into practice of the Chinese
revolution the VII ECCI Plenum line
4.	Comintern and the III Plenum of Quomintang
of the second convocation. Split in Quomintang
(18 April 1927) and the crisis in Comintern
and Nanking Quomintang interrelations
5.	Deepening of the crisis in Comintern and Quomintang
interrelations: from the breaking-off of the relations
with Chang Kai-shi to the demarcation with Wuhang
Quomintang (April—July 1927)
CONCLUSION. The III Quomintang Congress.
Results of cooperation
NOTES
BIBLIOGRAPHY
INDEX
SUMMARY
2 0 9 6
7 8 о 2
11 2 2
4	7 1 6 5 5 18 4 5 0
5	5 8 9 о 2 4 4 5 6 7
2 2 2 2 3 3 3 3 3 3 3

Н.Л.Мамаева
КОМИНТЕРН И ГОМИНЬДАН
1919-1929
Художественное оформление А. Сорокин
Компьютерная верстка В. Юрченко
J1P № 066009 от 22.07.1998. Подписано в печать 04.06.1999.
Формат 84х108,/52. Бумага офсетная № 1. Печать офсетная.
Уел. печ. л. 19,74. Уч.-изд. л. 21,5. Тираж 1000 экз.
Заказ № 842
Издательство «Российская политическая энциклопедия»
(РОССПЭН)
129256，Москва, ул. В.Пика, д. 4，корп. 1. Тел. 181-01-71
Тел./Факс 181-34-57 (отдел реализации).
ППП типография «Наука» Академиздатцентра «Наука» РАН
121099, Москва，Шубинский пер., 6